Пульсирующая темнотой портальная пентаграмма. Руки Саварда на моей талии, теплые, надежные. Глухой шепот у виска: «Все будет хорошо, Кэти. Ты мне веришь?» Мгновенное головокружение, полет. Мерный гул перехода, сменившийся оглушительной тишиной.

Здравствуй, Альбирра, столица великой империи Ирн!

Встречали нас, как и полагается, все обитающие на данный момент в особняке слуги, чада и домочадцы рода Крэаз. Слуг, склонившихся в почтительных позах, в зале перехода собралось много. Домочадцев — чуть меньше. А вот чадо было одно.

Сирра Наланта Крэаз, младшая сестра сиятельного.

Стройная, изящная, как и положено высокородным, она с первого взгляда приковывала к себе внимание. Гладкие темные волосы, тонкие черты лица, высокий лоб над красиво изогнутыми дугами бровей, большие серые глаза, глядящие светло и ясно. По-детски округлые щеки. Тот самый возраст, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка.

Она казалась сотканной из солнечных лучей и легкого дыхания бархатной южной ночи. Юная, чистая, нежная. И очень хорошо воспитанная.

Лишь мгновение сирра позволила себе разглядывать наиду брата, а потом смиренно склонила голову, приветствуя главу семьи и рода.

— Наланта!

Савард, продолжая удерживать меня за талию, протянул свободную руку сестре. Та подошла, не поднимая глаз, подхватила широкую мужскую ладонь, поднесла к губам, ко лбу и застыла. Странный жест. Никогда раньше я не видела, чтобы так приветствовали саэров. Ни мужей, ни отцов, ни тем более братьев.

— Рад, что ты здесь, Ланти. — Сиятельный осторожно высвободил пальцы, ласково погладил девушку по щеке, поднял лицо за подбородок вверх. — Знакомься, это Кателлина.

— Добро пожаловать. — Наланта мягко улыбнулась, и я утонула в ее взгляде, кротком, серьезном, полном какого-то внутреннего света. В нем не было ни гордыни, ни заносчивости, ни фальши, столь свойственных высокородным.

— Думаю, ты не будешь против, если Кэти поселится пока на твоей половине? — Маленькая ладошка невесомо легла на подставленный локоть, и Савард повел нас к выходу из портального зала. — Покои наиды еще не готовы, а ты все равно живешь сейчас во дворце.

— Конечно… — начала девушка, но договорить ей не дали.

— В этом нет необходимости, — раздался сзади громкий уверенный голос.

Мы втроем синхронно развернулись и уставились на замершую поодаль от основной группы встречающих женщину. Я — удивленно, Наланта — обреченно, Крэаз — раздраженно.

Статная представительная дама, лет сорока на вид, с аристократически правильными чертами породистого лица. Назвать ее красивой язык не поворачивался — брюзгливо поджатые губы и лицемерно-кислая гримаса портили все впечатление. Прибавить к этому аккуратную, волосок к волоску уложенную прическу, наглухо закрытое платье с высоким воротником, и готов портрет ханжи обыкновенной — из тех, у которых даже мысли всегда правильно напудрены. Впрочем, об украшениях незнакомка не забыла. Какая же высокородная покажется на людях без драгоценностей?

— Сирра Борг, — голосом мужчины можно было заморозить все моря и реки Эргора, — вы что-то сказали?

Под тяжелым взглядом Саварда дама растеряла весь свой апломб, поблекла и будто съежилась.

— Я только хотела заметить, — начала она уже не так уверенно, — что нет необходимости занимать покои сирры Наланты, — запнулась и добавила почти робко: — сиятельный саэр. — Крэаз поморщился, и женщина поспешила уточнить: — Пока комнаты не готовы, ваша наида будет проживать в Соот Мирне. Согласно приказу императора я должна проводить сирру до выделенных ей покоев.

— Вы что-то путаете, — надменно бросил Крэаз, отворачиваясь от склонившейся перед ним собеседницы. — Сопровождающие саэров жены и наиды всегда останавливаются в городских особняках. В моих дворцовых апартаментах нет женской половины.

— Совершенно верно, — нервно зачастила женщина в спину собирающегося продолжить свой путь сиятельного. — Именно поэтому повелитель распорядился поселить ее в Закатном. У сирры Вионны.

Рука, успевшая снова опуститься на мою талию, дрогнула и окаменела. Это была единственная реакция, которую Савард себе позволил.

— Ланти, поручаю Кателлину твоему вниманию. — Речь мужчины звучала спокойно и размеренно, ничем не выдавая охватившего его напряжения. — Я скоро вернусь.

Пальцы сжались, словно не желая отпускать, и соскользнули, оставив ощущение пустоты. Шаг в сторону — и сиятельный скрылся в тумане мгновенного портала. Мы с Налантой обменялись взглядами, неловко улыбнулись друг другу и в сопровождении сирры Борг двинулись к выходу. Эта почтенная дама не отставала от нас ни на шаг и в гостиную девушки вошла по-хозяйски невозмутимо, как к себе домой.

Любопытно, кто она такая?

Свой интерес я поспешила удовлетворить сразу, как только за нами закрылись двери. Надо же знать, с кем имеешь дело.

— Наланта, ты не познакомишь меня со своей спутницей?

— Конечно, — спохватилась девушка. То ли от волнения, то ли от осознания собственной оплошности на ее щеках вспыхнул легкий румянец. — Кателлина, разреши тебе представить: сирра Энальда Борг, моя воспитательница…

— Приставленная к сестре советника именным указом Повелителя, — перебив, веско припечатала вышеупомянутая сирра, сурово взирая на меня сверху вниз.

В отсутствие Саварда к мадам вернулась былая заносчивость. Вместе с неодобрительным взглядом, презрительно вздернутым подбородком и непомерно раздутым чувством собственного достоинства.

Ссориться не хотелось да и не стоило. Но я чувствовала: с этой фрекен Бок мне еще придется столкнуться, значит, поставить себя необходимо сразу. Первое впечатление, как известно, самое важное.

— Приятно познакомиться, — пропела, одаривая дуэнью фальшивой улыбкой, — сирра Кателлина Крэаз, наида советника, одобренная лично Повелителем.

Это, конечно, было преувеличением, но не побежит ведь Энальда сейчас выяснять, правду я говорю или нет.

— Вы общались с императором?

Кажется, мне удалось удивить персональную домомучительницу Наланты. Она даже на миг забыла о своей роли «очень значимой персоны». С лица сползла привычная напыщенная маска, обнажив искренние чувства и жадное, острое любопытство заядлой сплетницы.

Усмехнулась чуть заметно, уголками губ, и молча потупилась. Мол, и рада бы ответить, но сами понимаете…

Сирра поняла и прониклась. По крайней мере в нашу беседу она больше не вмешивалась. Величественно восседала в кресле напротив, сверлила взыскующим взором ни в чем не повинную вазу на столике у окна и, делая вид, что разговор ее ни капли не занимает, старательно прислушивалась.

Судя по всему, сестра советника жила в такой же золотой клетке, что и его наида. Нет, пожалуй, даже в более тесной. Чем еще объяснить неподдельный интерес Наланты ко всему, что я рассказывала? Девушка расспрашивала об Эрто Аэрэ, о Хардаисе, о полете на къоре. Лицо ее раскраснелось, глаза блестели, губы подрагивали в улыбке. Мы болтали, пили сок, лакомились великолепным фруктовым десертом, поданным служанкой…

А потом дверь резко распахнулась, и мое хорошее настроение резко улетучилось. Достаточно было бросить один только взгляд на непроницаемо-мрачное лицо застывшего на пороге Саварда, чтобы сообразить — все плохо. Поняли это и Наланта с Энальдой. А может, их просто впечатлил вид Крэаза: сурово сжатые губы, блеск почерневших глаз, буквально исходившие от мужчины волны ярости. Сирра Борг вздрогнула и отшатнулась испуганно. Сестра, наоборот, качнулась вперед, но потом замерла, взглянула сочувственно и потупилась.

— Я хотел бы поговорить со своей наидой.

Сиятельный прошел к окну и остановился там, заложив руки за спину. Повернулся он только тогда, когда за дамами закрылась входная дверь.

— Мне не удалось уговорить Повелителя отменить озвученное им решение. — Уголок губ Саварда чуть заметно дернулся. — Он воспользовался старым правилом, которое обязывает высокородного обеспечить всех своих женщин соответствующими их положению апартаментами. Полностью подготовленными для проживания. Если саэр сам не справляется, условия для проживания высокородной сирры должны создать его родственники. — Мужчина помолчал и нехотя добавил: — Формально Раиэсс приходится мне пусть и дальним, но родственником. К тому же единственным.

— Но император ведь знал, что покои наиды в столичном доме еще не готовы. Зачем он настаивал на нашем немедленном прибытии?

Натолкнулась на невеселую усмешку Саварда и поняла, что задала глупый вопрос. Затем и настаивал.

— Я не отдам тебя, — голос сиятельного звучал хрипло, — это опасно. Мы немедленно возвращаемся назад, в поместье, где у моей наиды есть собственные покои. Он не посмеет забрать тебя оттуда. Это будет слишком даже для Айара.

Не посмеет, это точно. Особенно если Савард станет сопротивляться. А значит, конфликт неизбежен. Между императором и советником. Между опекуном и его воспитанником. Между двумя гордыми, самолюбивыми мужчинами, связанными в одно целое нерушимыми магическими узами. Только вот кому от этого будет польза?

Подошла к Саварду, молча обняла, потерлась щекой о его грудь. Мужчина выдохнул резко, обхватил-оплел руками, прижал к себе, с силой вдавливая в мощное, чуть подрагивающее тело. Коснулся волос горячими губами. Погладила напряженную спину, успокаивая, ободряя:

— Если Повелитель решил, что я должна жить в Соот Мирне, он не отступит, пока не добьется своего. Не даст покоя ни вам, ни мне. Будет еще хуже, вы и сами это прекрасно понимаете.

— Кэти… — глухой стон, и меня стиснули еще крепче.

— Если рядом будет Кариффа, мы справимся. — Постаралась, чтобы голос звучал как можно более уверенно. О моих сомнениях Саварду сейчас лучше не знать.

Мужчина отстранился, вгляделся в лицо пронзительно, серьезно.

— Не только Кариффа, — произнес решительно, — Юнна, Ида, Гарден, Идар, Гарард — все. У тебя будут отдельные покои, собственная прислуга, телохранители, личный целитель… — И твердо добавил: — Только на этих условиях я соглашусь, чтобы ты жила в Закатном.

Кивнула, улыбаясь. Своя команда — это неплохо. Не друзья, но уж точно не враги. И каждый связан с родом Крэаз клятвой личной верности.

Сиятельный снова притянул меня к себе. Поцеловал коротко, жадно и как-то зло. Но я чувствовала: эта злость относилась к чему угодно — к традициям и правилам, к условностям мира Эргор, ко всей той реальности, которая разлучала нас, даже к императору, но только не ко мне. Оторвался от моих губ, ласково провел ладонью по щеке и стремительно вышел.

Минут через пять в гостиную заглянула Наланта — попрощаться. Савард отправлял их с Энальдой назад во дворец.

— Сирра Борг сначала возражала: как же, ведь император именно ей поручил сопроводить тебя в Соот Мирн, но брат та-а-ак на нее посмотрел, и она тут же согласилась со всем, что он говорил. — Не сдержавшись, девушка хихикнула. Видимо, дуэнья за время общения успела ее основательно достать. — Сказал, что сам доставит наиду и ее слуг, когда сочтет нужным. — В глазах Ланти мелькнуло любопытство, она явно хотела задать вопрос, но не решилась. Немного помялась, улыбнулась виновато: — Закатный очень красив. И с Вионной вполне можно ладить, она неплохая. Надеюсь, тебе там понравится. А я загляну при первой возможности.

Торопливо попрощалась, выскользнула за дверь и убежала.

Добрая душа!

Кариффа и компания появились в особняке примерно через час. За это время я успела перекусить, вдоволь нагуляться в садике, примыкающем к покоям Наланты, и теперь сидела в уютном плетеном кресле, бездумно наблюдая за тем, как солнечные зайчики скользят между изящными колоннами маленькой беседки. Прибыли все, даже Юнна, которая, по словам Иды, должна была до утра задержаться в поместье, разбирая вещи.

Сиятельный отозвал целителя в сторону, что-то сосредоточенно втолковывая, а старуха направилась прямо ко мне.

— Все в порядке, Кателлина?

Пожала плечами, какой уж тут порядок.

— Более или менее.

Наставница сделала еще несколько шагов — теперь она стояла практически вплотную — наклонилась к самому уху, но не успела ничего сказать.

— Кэти, нам пора, — требовательный голос Крэаза, и Кариффа немедленно отступила назад. — Пойдем, девочка.

Гарден с Идаром, Юнна, Ида, Кариффа, Гарард… Молча следила, как уходит целитель — последний из «группы поддержки». Как только его фигура растаяла в чернильном мерцании пентаграммы, Савард, ни слова не говоря, развернул меня лицом к себе, притянул поближе, и нас подхватил головокружительный вихрь мгновенного перехода.

В отличие от моих сопровождающих, которые перенеслись в общий портальный зал и оттуда после принятой процедуры проверки должны были добираться самостоятельно, мы с сиятельным сразу оказались недалеко от Закатного. Застыла в восхищении, не в силах оторвать глаз от золотого дворца императорской наиды. В лучах заходящего солнца он казался дивным миражом, сказочным видением, парящим над прозрачными водами тихого озера.

— Сиятельный саэр! — О, а вот и вездесущая Энальда. Давно не виделись! — Надеюсь, теперь вы согласитесь доверить свою наиду моему попечению? В Закатный нет доступа мужчинам без личного дозволения Повелителя, а он не отдавал по этому поводу никаких дополнительных распоряжений.

Безукоризненно вежливый поклон, подчеркнутая почтительность в голосе. Или воспитательница Наланты вообще не способна на иронию, или очень хорошо ее маскирует.

— Знаю, — сухо обронил Савард, повернулся ко мне, и его суровое отстраненное лицо на мгновение смягчила чуть заметная улыбка. — Ступай, Кэти. Завтра увидимся.

Поднималась по ступенькам, остро чувствуя спиной пристальный, напряженный взгляд сиятельного. А в голове стучало: «Завтра увидимся… Завтра… Увидимся ли?»

Сирра Вионна так и не вышла меня встречать, и это радовало. Еще одного знакомства, теперь уже с наидой императора, я бы не выдержала. Впечатлений на сегодня хватало с избытком.

Дошла до отведенных покоев и со вздохом облегчения торопливо попрощалась с Энальдой. Та начала было бормотать что-то занудно-поучительное, но я, бросив короткое: «Простите, сирра, устала», решительно закрыла высокую резную дверь перед ее носом. Когда в сопровождении служанок появилась Кариффа, я почти спала, устроившись на низеньком полукруглом диванчике. Порадовавшись тому, что девушки принесли с собой все необходимое, отказалась от ужина, быстро переоделась и растянулась на удобной широкой кровати.

Наконец-то!

Заворачиваясь поплотнее в пушистое мягкое одеяло, была уверена: засну сразу, крепко, без сновидений, и до утра меня никто и ничто не разбудит. Но все сложилось иначе…

Пулей выскочив из покоев Вионны, еле дождалась, пока служанка закроет за нами тяжелые двери, и развернулась к Кариффе.

— У меня только один вопрос, наставница. Почему?

— Кэти? — вскинула брови старуха.

Ее деланое удивление возмутило еще больше.

— Почему не остановили, когда я собиралась идти к Вионне? Прекрасно знали ведь, что мы здесь увидим.

— Если помнишь, я пыталась отговорить, — последовало невозмутимое. Женщина неспешно двинулась вперед по коридору, увлекая меня за собой. — Но ты была настроена очень решительно, сказала бы, даже воинственно, — быстрый насмешливый взгляд в мою сторону, — и я сочла правильным согласиться. Тем более из этой твоей внезапно прорезавшейся неосмотрительной дерзости тоже можно извлечь пользу.

Бесстрастный негромкий голос умиротворял, смягчал, снимал напряжение. Действительно, я ведь сама рьяно настаивала на встрече с Вионной, упорно уговаривала Кариффу, так отчего сейчас вдруг на нее разозлилась? Что вообще со мной происходит?

— Какую пользу, наставница? — спросила уже более сдержанно. Возбуждение схлынуло, уступая место спокойствию, а главное — желанию слушать.

— Во-первых, ты должна была встретиться с настоящей наидой, Кэти. И чем раньше, тем лучше. Я могла сколько угодно рассказывать, что происходит с женщинами для утех. Как ломает их сила господина, когда они раз за разом принимают ее. Но мои описания всегда оставались бы просто картинками, ни больше ни меньше. Они давали знание, но не понимание. Теперь ты видела все своими глазами. Думаю, разница есть.

— Живая кукла, — пробормотала, с содроганием вспоминая угасшие глаза пепельноволосой красавицы. — Внешне живая. А внутри — давно уже безнадежно мертвая.

Старуха права: ни ее рассказы, ни уроки, ни сферы не подготовили меня к тому, с чем пришлось столкнуться воочию. Только теперь я отчетливо осознала — такое сыграть не получится никогда! Продемонстрировать безразличие, вялость, апатию трудно, но реально. Изобразить пустоту — невозможно.

— Она всегда такая?

— Состояние Вионны вполне естественно. — Ничего себе «естественно»! — Сирра уже двадцать лет является наидой первого из дваждырожденных. Достаточно для того, чтобы изменения стали необратимыми.

Значит, ей лет сорок сейчас? Надо же, а выглядит гораздо моложе. Впрочем, у саэров все не как у людей.

— Любая наида рано или поздно превращается в такой вот овощ?

— Грубо, — женщина поморщилась, — но, пожалуй, верно. Все зависит от силы высокородного, но со временем подобная участь ждет каждую из нас.

— А вы, наставница, — поймала я старуху на несоответствии, — долго оставались наидой старшего Крэаза?

— Почти столько же, — подтвердила мои предположения собеседница.

— Во-о-от! Извините, конечно, но при этом вы кажетесь вполне себе… живенькой.

— А кто тебе сказал, что я «живенько» выглядела в последние годы жизни Игерда? — Горькие складки легли в уголках ее губ, в глазах застыла печаль. — Я ничем не отличалась от Вионны. Спала, ела, гуляла, часами сидела, глядя в одну точку. Покорно принимала в себя господина и его силу. Ни живая ни мертвая. Все изменила встреча с Великой. Она вернула меня к жизни, подарила надежду. Савард и Раиэсс так и не смогли понять, в чем дело. До сих пор вот… думают. — Кариффа ехидно усмехнулась. — Наверное, я так бы и сгинула в имперских лабораториях, если бы не просьба советника позаботиться о его наиде. Последняя воля отца и наставника священна. Да, — ответила она в ответ на мой невысказанный вопрос, — Игерд Крэаз — воспитатель Раиэсса.

Легкое, размеренное покачивание кресла. Безучастная, словно приклеенная улыбка. Отрешенный взгляд. Тихое: «Сегодня тепло. И вчера тоже было тепло. Летом почти всегда тепло…» Смиренная пленница чудовищно огромной золотой гробницы. Неужели этой женщине так и суждено влачить жалкое растительное существование до самой смерти? Ведь если Кариффа смогла вернуться, значит, и для нее еще не все потеряно?

Кстати…

— В Закатном помимо Вионны живет еще кто-то?

— Нет. Только она, ее прислуга и охрана.

— Тогда объясните мне, зачем было строить для одной женщины необъятных размеров дворец? Чтобы император не скучал? Она прячется в одной из бесчисленных пустых комнат. Он ищет. Найдет — получает заслуженный приз. Нет — приходит в следующий раз. Такие забавные игрища… Эротические прятки.

— Кэти, ты забываешься!

— Как скажете, наставница. Но все-таки — зачем?

— Не знаю, — задумчивое удивление в голосе, — Закатный построен очень давно. Одним из первых Айаров. Как и Рассветный.

Надо же, еще одна загадка мира Эргор. Что-то они множатся и множатся.

— Вы сказали, что не стали отговаривать от встречи, чтобы я увидела настоящую наиду. Это «во-первых», — вспомнила начало нашего разговора. — Значит, есть и «во-вторых»?

— Есть, — согласилась Кариффа. — Уверена, все эти дни Повелитель внимательно наблюдал за тем, что творится в твоих покоях. Пока ты сидела тихо-смирно и вела себя как добропорядочная наида, он выжидал. И мы теряли время зря. А теперь, после этой необдуманной выходки, Раиэсс наверняка захочет познакомиться поближе. Он любит изучать диковинки.

Угу. Ловит экзотических бабочек, пришпиливает булавкой и отрывает им крылышки. Энтомолог на мою голову выискался.

От слов Кариффы стало зябко, будто откуда-то снизу, из-под пола, подул ледяной ветер, пробирая до костей. Дальше шли молча. Не знаю, о чем думала старуха, а я молилась всем местным богам, чтобы император оставил мой визит к своей наиде без последствий.

Зря надеялась, глупая!

«Глава рода Айар желает познакомиться с наидой своего воспитанника и приглашает Кателлину Крэаз присоединиться к нему за ужином».

Пышно одетый мужчина с непроницаемо-строгим лицом торжественно отчеканил последние слова и вперил в меня требовательный взгляд. Склонила голову, молча принимая волю Повелителя, и почти сразу услышала, как зашуршали-заскрипели камешки садовой дорожки под ногами посланника. Посчитав свою миссию исполненной, слуга императора торопился уйти. Попрощаться он не соизволил.

— Понимаешь, что тебе хотели этим сказать?

Даже тут, в саду, Кариффа предпочитала вести себя предельно осторожно и предусмотрительно. Поэтому, притянув меня поближе, шипела практически в самое ухо.

Подумала несколько секунд.

— Если бы Повелитель решил отужинать с наидой советника, это было бы грубейшим нарушением традиций и норм. Наида лишена собственного мнения и каких-либо желаний, она принадлежит господину. Ни один саэр не станет настаивать на свидании с женщиной для утех в отсутствие ее хозяина. Тем более ужинать наедине. Даже император. А вот наставник и старший родственник имеет на это право. Назвавшись главой рода Айар, Раиэсс подчеркнул свою близость Крэазу и придал встрече «семейный» характер. Значит, все приличия соблюдены.

— Правильно! — Наставница не скрывала своего удовлетворения. — Рада, что мои уроки не прошли даром. К сожалению, как воспитатель Саварда Раиэсс действительно может встречаться с тобой в любое время, не спрашивая на то разрешения. — Женщина недовольно нахмурилась. — Что ж, до вечера еще есть время. Постарайся собраться с силами. Настроиться. Подготовиться. — Старуха пытливо заглянула мне в глаза. — Вызвать Гарарда? Попросим у него какое-нибудь успокоительное снадобье.

— Нет уж, — отрезала решительно, — не стану я ничего пить. Да и визит целителя сейчас вызовет ненужные подозрения. Сама справлюсь.

— Как знаешь. — Наставница отстранилась и неторопливо двинулась вперед по дорожке. — Когда придет время одеваться, пришлю к тебе Юнну с Идой.

В комнатах мы разделились. Кариффа отправилась отдавать распоряжения служанкам, а я пошла в гостиную вспоминать основы медитации.

Хотелось бы сказать, что вечер подкрался внезапно, но, увы, это было не так. Вторая половина дня тянулась как резина и никак не заканчивалась. Казалось, минуты ползут еле-еле, удручающе медленно складываясь в часы. Когда на пороге появились Юнна и Ида, я даже обрадовалась: надеялась, что за сборами оставшееся до встречи время пройдет незаметно.

Купальня — гардеробная — кресло с невысокой спинкой перед зеркалом. Привычный ежедневный маршрут. Только мыли меня в этот раз особенно усердно, словно после утренних гигиенических процедур я уже успела перелопатить тонну руды, одевали и причесывали долго и тщательно, а украшения подбирали самые дорогие.

— Нет, — покачала головой, отказываясь от роскошного бриллиантового гарнитура, предложенного Идой, — подай другой комплект. Из шкатулки наиды.

— Но, госпожа, он не такой…

— Не имеет значения. К платью подходит идеально.

Пусть думают, что я предпочла подарок Саварда именно по этой причине, а не потому, что неожиданно увидела перед собой знакомые глаза, услышала негромкий хрипловатый голос: «Лазурно-голубые топазы и ослепительно-белый жемчуг. Блеск твоих глаз и сияние кожи».

Кажется, я соскучилась.

Медленно провела ладонью по шее, представляя, как заветное колье красиво обвивает ее, а дивные камни переливаются на свету чистым перламутрово-голубым огнем.

Неожиданно пальцы нащупали тонкую витую цепочку, и сразу же — точно пелена с глаз спала — я заметила висящий на ней маленький круглый медальон. Вспомнила, что надевала его перед уходом из поместья и… И все. Дальше как отрезало. Не только выбросила из головы, даже не замечала, что ношу его. Разглядела лишь сейчас.

Дрожащими руками торопливо сорвала с себя подвеску, протянула Юнне.

— Убери.

Но не успела девушка коснуться медальона, как все во мне воспротивилось этому. Сжала кулак, закрывая от служанки украшение.

— Подожди. Я сама.

Поймала в зеркале удивленный взгляд Кариффы, качнула головой: «Потом. Все объясню потом» — и аккуратно опустила медальон в шкатулку.

Как раз вовремя — за мной пришли.

До столовой, затерявшейся в переплетении коридоров и галерей необъятного Закатного, меня сопровождали наставница и давешний невозмутимо-строгий слуга императора. У самого входа мужчина жестом остановил нас, распахнул двери и церемонно провозгласил:

— Сирра Кателлина Крэаз!

Я вдохнула, выдохнула, расправила плечи, сделала несколько шагов вперед и, склонившись, замерла на пороге. Дверные створки за спиной плавно захлопнулись, отрезав меня от внешнего мира. От сопровождающего. От наставницы. От ее чуть слышного: «Будь осторожна, Кэти».

Секунда…

Удар сердца…

Еще секунда…

Удар…

Почему он молчит? Что делает? И не посмотришь ведь, пока не разрешит.

— Здравствуй, Кателлина.

Ну наконец-то. Теперь можно поднять глаза и осмотреться.

Огромный обеденный зал. Стены, свод потолка, мебель — все покрыто тонким слоем позолоты. Вычурный камин, декорированный рельефными цветными изразцами. Наборный паркет. Изящные яшмовые колонны, придающие помещению особо торжественный вид. Очередная помпезная гробница. И посреди всего этого великолепия, у длинного прямоугольного стола — высокий стройный мужчина.

Белоснежные волосы. Жесткий изгиб губ. Насмешливый взгляд прозрачно-янтарных глаз.

— Повелитель.

— Саэр Айар, — тут же поправили меня. — Наставник и старший родственник твоего господина. Проходи, Катэль.

Раиэсс указал на одно из кресел, дождался, пока сяду, а потом занял место на противоположной стороне. Ели мы долго, молча. Каждое новое блюдо, подаваемое неслышно скользящими за нашими спинами слугами, каждый кусок, который накалывала на вилку под испытующим взглядом императора, становились для меня пыткой.

Я все ждала, ждала, ждала…

И дождалась.

— Ну что, поговорим, девочка?

Надо же было выбрать момент, когда я, решив попробовать незнакомый темно-вишневый пенный напиток, сделала первый осторожный глоток. Чудом не поперхнулась. Или Айар специально так подстроил?

Нарочито медленно отставила бокал в сторону, аккуратно промокнула губы тонкой белоснежной салфеткой и только после этого посмотрела на мужчину. Он уже поднялся из-за стола и теперь стоял, небрежно уронив руку на спинку кресла. Наблюдая. Оценивая. Встретившись со мной глазами, едва заметно усмехнулся, отступил и, не проронив ни слова, направился куда-то в глубь необъятной комнаты.

Император явно умел держать паузу, а я… Мне оставалось только последовать за ним.

В полном молчании мы добрались до противоположного выхода из столовой, миновали короткую галерею и спустились в большой внутренний сад. Тенистый, благоухающий тонкими цветочными ароматами, но при этом казавшийся каким-то заброшенным, неухоженным. Раиэсс чуть помедлил на пороге, а потом, даже не бросив взгляда в мою сторону, быстро пошел вперед по одной из дорожек.

— Кателлина Эктар, единственная дочь Брунора и Адельвен Эктар, после смерти родителей взята под опеку главой рода и отправлена на воспитание в обитель, — услышала я наконец голос императора. Тихий, спокойный. Казалось, мужчина разговаривает сам с собой. — Характер мягкий, покладистый. Осторожна, уступчива, полностью зависит от мнения окружающих. Легко внушаема. Уроки и поручения наставниц выполняет охотно и старательно. Искренне радуется поощрениям, ждет их. С другими воспитанницами старается поддерживать ровные отношения. Любимые занятия — рукоделие и чтение одобренных к изучению книг.

Слушала и вспоминала Фису, Ритана, Мори, Циольфа. Их взгляды, намеки, отношение ко мне. Бедняжка Кэти. Тихая, боязливая мышка. Покорная, неконфликтная, безынициативная. Я не знала прежнюю хозяйку тела, но, судя по тому, что успела о ней выведать, именно такой она и была.

— Характеристика из обители, — пояснил не догадывающийся о моих мыслях император. Ну это я и сама уже поняла. — На протяжении всех лет обучения наставницы внимательно следят за будущими наидами. Подмечают малейшие мелочи. Составляют собственное мнение. Не было ни одного случая, чтобы в итоге они ошиблись.

Раиэсс внезапно остановился и стремительно развернулся, так что я буквально врезалась в широкую мужскую грудь. Твердые пальцы схватили подбородок, поднимая его вверх, и чужие глаза — искрящиеся, блестящие подобно белому золоту, вдруг оказались близко-близко.

— А теперь скажи, куда исчезла девочка, о которой писали воспитательницы обители? Где она?

Сердце замерло, пропустило удар, а потом заколотилось с удвоенной силой, громко, гулко, тупой болью отдаваясь в висках. Раиэсс будто почувствовал это.

— Боишься, — усмехнулся удовлетворенно. — Правильно делаешь.

— Не понимаю, о чем вы, По… саэр Айар.

— Значит, не понимаешь… — Император отпустил мой подбородок, но отстраняться не спешил. — Дело в том, что та Кателлина, расставшись с чистотой и невинностью в постели незнакомого мужчины, вела бы себя совершенно иначе. Помню, помню, — отмахнулся он, видя, что я собираюсь ответить, — домогательства опекуна, последний шанс, отчаяние, подкрепленное отваром корня линиха. Мне известно все: и что ты говорила на ритуале взыскания истины, и о чем на дознании поведал целитель Эктара. Но после отлучения от рода прежняя Катэль просто легла бы, сложила руки и в тоске ждала конца, рыдая, жалея себя, но ничего не предпринимая для собственного спасения. Вместо этого ты, встретившись с Савардом, почти уговорила его выбрать именно тебя. Потребовала проверки своей невиновности на родовом артефакте. Приняла участие в церемонии вручения даров. Выдержала формирование новой родовой связи — полной. А затем прошла ритуал взыскания истины. Все это само по себе невероятно. Может, наставницы ошиблись? Первый раз за всю историю обители не разглядели истинной сути воспитанницы? Ее воли, решительности, настойчивости… Что скажешь?

Не ошиблись эти почтенные дамы. Не ошиблись. Характер у меня, конечно, не нордический и даже не приближающийся к нему, но и размазней в отличие от настоящей Катэль я никогда не была. Да и любимые занятия явно другие. Рукоделием не увлекалась, а от чтения «рекомендованных» для наид брошюр меня откровенно воротит. Но вот императору об этом точно знать не стоит.

— Не знаю, саэр Айар, — отвела глаза в сторону.

— А я знаю.

Раиэсс наконец-то отошел. Сделал несколько шагов и остановился на краю крошечной полянки, усеянной голубоватыми валунами и мелкими душистыми цветами.

— Учителя внимательны к будущим наидам, но особенно пристально они наблюдают за теми, кого называют между собой «особенными». За такими, как ты, Кателлина. За девочками, в чьих жилах течет отравленная кровь жриц Проклятой.

Ощущение ужаса, безысходности накрыло темной удушливой волной. Во рту мгновенно пересохло, перед глазами поплыли разноцветные круги, голова стала тяжелой, словно чугунной. На дне сознания ядовитой змеей забилась-закружилась навязчивая мысль: «Он знает! Знает!!!» Усилием воли заставила себя сосредоточиться на дыхании, погасить панику, успокоиться.

Вовремя.

Император — когда только успел вернуться? — вновь стоял рядом, цепко вглядываясь мне в лицо, и острые осколки солнца в его глазах обжигали ледяным мертвенным светом. Создавалось впечатление, что он затеял какую-то одному ему понятную жутковатую игру. Отвернуться, дать собеседнику расслабиться, бросить многозначительную фразу, шокировать, а потом, внезапно приблизившись, ловить первую непроизвольную реакцию на свои слова.

— Не удивлена, — констатировал Айар. — Я так и думал. Когда Кариффа сообщила о вашем родстве и открыла грязные семейные секреты? В первый же день? — Твердые губы дернулись в брезгливой пренебрежительной усмешке.

Надо же, и о старухе ему известно. Впрочем, на то он и самодержец, чтобы первым узнавать обо всем, что творится в государстве. Тем более если это связано с жизнью советника и друга. Да… Маленькая теплая компания приобщенных к «великой тайне» растет на глазах. Интересно, кто следующий?

Раиэсс ждал. Отрицать очевидное было глупо, впрочем, как и молчать дальше. Постаралась отделаться кратким вежливым ответом:

— Позже, Повелитель.

— Тварь, — зло выдохнул мужчина. — С каким удовольствием придушил бы эту гадину. Жаль, клятва не дает.

Исправлять мое «Повелитель» на этот раз он не стал. Роль «доброго родственника» владыку Эргора больше не устраивала, начался серьезный разговор.

— Когда ушел из жизни император Орнорд, мне не исполнилось и двадцати. — Айар быстро взял себя в руки, спрятался за маской отстраненного спокойствия. Лишь чуть заметная отрывистость речи выдавала истинные чувства. — Игерд к тому времени уже около пяти лет возглавлял род. Был удачно женат, имел маленького сына и красавицу-наиду. Он заменил мне отца, стал опекуном, наставником, помог подготовиться к инициации и успешно пройти ее. В двадцать лет! Обретение силы, государственные дела, требующие немедленного решения, поиски подходящей невесты, женитьба… В победной эйфории и круговерти повседневных забот я не сразу заметил странное отношение Крэаза к его наиде. А когда разглядел, было уже поздно. Кариффа прочно привязала к себе советника, сковала незримыми крепчайшими узами.

«Сковала», — передразнила мысленно. Что плохого может сделать господину полностью зависящая от его воли женщина?

Раиэсс точно услышал мой вопрос.

— Игерд не мог долго находиться вдали от нее, заниматься делами, сыном. Это даже не страсть. Разрушительная, мучительная зависимость, которая разъедает душу. Недаром предки безжалостно уничтожали подобных вам. — Быстрый яростный взгляд в мою сторону. — Вы как опасная ядовитая зараза. Неизлечимая болезнь, лекарство от которой одно — смерть.

Понятно. Если женщина начинает для тебя слишком много значить, убей ее и живи спокойно. Вот девиз всех высокородных Эргора. Агент Смит с его знаменитой речью «Люди — вирусы» рукоплескал бы стоя.

— Помочь опекуну и другу я был уже не в силах. Он никогда не отдал бы наиду, не позволил причинить ей вред. А вот что касается других… Игерд сам подсказал идею. Когда он осознал, кем является Кариффа, понял, что не все потомки жриц уничтожены, разыскал в имперском архиве старые записи. В них и прочитал о том, как распознать проклятую кровь. Старый надежный способ, забытый за ненадобностью. Как оказалось, зря. Разумеется, мы не проверяем всех сирр Эргора, ненужная огласка, разговоры, волнения ни к чему. Имперские маги, связанные личной клятвой, и так наблюдают за семьями саэров и немедленно докладывают обо всех странностях. А вот поступающих в обитель девочек настоятельница сразу же проводит через особый ритуал. Я давно знаю, что тебе достался семейный дар, Кателлина. Как и твоей матери, судя по поведению Эктара. Ваша гнилая кровь виновата в его одержимости, в том, как упорно этот саэр преследовал чужую жену и мстил ей, не остановившись даже перед убийством.

— Сирра… мама покончила с собой на следующий день после казни отца. — Голос плохо слушался, пришлось откашляться.

— Ты в это веришь? — Мужчина даже не пытался скрыть едкую насмешку в голосе.

— Таков был вердикт имперского дознавателя. — У меня хватило сил поднять глаза от яркого цветочного ковра и прямо встретить надменный колючий взгляд.

— Таков был мой приказ дознавателю, — парировал Раиэсс. — Подлинный отчет о происшествии видел лишь я. Глава одного из самых сильных родов империи и женщина, в чьих жилах течет кровь жриц Проклятой. Выбор очевиден. Так что дело замяли, и подозрения против твоего бывшего опекуна остались лишь на бумаге.

Угу, а бумага эта, оформленная по всем правилам и подписанная дознавателем, отправилась в досье, заведенное на Ритана Эктара. Откуда при необходимости ее в любой момент можно извлечь и обнародовать. Хороший способ держать могущественного высокородного за горло.

Несколько минут мы молча смотрели друг на друга.

— Как думаешь, девочка, для чего я все это тебе рассказал?

— Самой интересно, — вырвалось неожиданно.

— Дерзишь? — Айар нахмурился. Впрочем, гнева в его голосе я не услышала. Лишь холодное любопытство.

— Как можно, Повелитель.

Мужчина недоверчиво хмыкнул.

— Ты слишком спокойна. Где слезы? Мольбы о пощаде? Заверения в благонадежности? Не боишься, что я прикажу тебя убить, наида с порченой кровью? Или, — властное жесткое лицо вмиг потемнело, — надеешься на помощь Саварда?

Напряженное, пристальное внимание императора тяготило. Буквально придавливало к земле. Было неуютно и зябко, хотелось немедленно уйти, сбежать не оглядываясь. Жаль, что это невозможно.

— Боюсь. И знаю, осужденного вами ничто и никто не спасет. Но если бы вы приняли решение просто от меня избавиться, вряд ли удостоили разговора. Зачем тратить время на ту, которой через мгновение уже не будет? Что-то объяснять ей?

— Умная малышка. — Золотистые глаза остро блеснули. — Красивая, умная, желанная отрава. Слишком много «достоинств», — в последнее слово собеседник вложил, наверное, весь доступный ему сарказм, — для того чтобы уцелеть. Впрочем, тебе и тут повезло. Высокородных слишком мало. Никто не станет уничтожать сирр без веского на то основания. Даже меченых Проклятой.

«И тут?» А когда мне еще везло? Хотя… Меня отлучали, испытывали ритуалами, травили, а я все еще цела. Что и говорить, действительно повезло.

Раиэсс развернулся и направился дальше по дорожке. Поспешила следом, не желая упустить ни единого слова.

— Девочек с кровью жриц в обители проверяют постоянно. Если уровень дара едва заметен и не увеличивается с годами, воспитанницы спокойно живут дальше. Растут, учатся, обретают господина. Становятся превосходными наидами. Лучшими. Они могут вобрать в себя больше силы, чем простые сирры, и идеально подходят для самых могущественных из дваждырожденных. Понимаешь?

Еще бы не понять.

— А другие… Что с ними происходит?

— Такие женщины — самое сильное искушение для саэра, но несут ему лишь гибель и безумие. Они подлежат немедленному уничтожению. — Суровые, резкие слова падали тяжелыми камнями. — Не скажу, что мне будет легко, но если нужно, я поступлю так, как того требуют интересы государства. — Мужчина продолжал сосредоточенно смотреть прямо перед собой, лишь желваки, что играли на лице и, казалось, вот-вот прорвут кожу, выдавали его волнение. — Хвала Горту, до сих пор подобных мы не находили. Все воспитанницы с кровью жриц имеют слабые способности и не представляют угрозы, их очень легко контролировать. В отличие от той же Кариффы. Уверен, она всегда была одареннее остальных. А вот от тебя, Кателлина, я не ждал сюрпризов. Ты прошла проверки и ничем особенным не выделялась. Так я считал раньше. Теперь же…

— Что теперь? — Сердце на миг замерло, а потом стремительно рухнуло вниз.

— Мне доложили, что Эктар забрал тебя из обители и собирается представить на Дне выбора как одну из кандидаток. Я думал, Савард не заметит скромную пугливую малышку, обратит внимание на более привлекательных девушек. Но даже если бы ты его и заинтересовала, ничего страшного. Женщина для утех с искоркой жреческого дара — неплохой вариант для советника императора. При условии, конечно, что это крохотная, едва заметная искорка. Твое последующее поведение насторожило. А то, что я увидел в глазах воспитанника, когда он смотрел на собственную наиду в разрушенном храме Проклятой, заставило подозревать худшее. Твои способности выросли, Кателлина Крэаз. Ты стала опасна.

— Это приговор? Или еще есть шанс?

Меня охватило странное спокойствие. Неестественное и обманчивое — мозг продолжал лихорадочно работать, перебирая варианты. Сдаваться я не собиралась.

— Если бы мог, отобрал бы тебя немедленно и дал советнику другую наиду. — Как все просто. Игрушка оказалась бракованной? Не беда! Поменяем ее на новую, и никаких проблем. Послушный мальчик будет только рад подарку. — Но, к сожалению, он успел слишком сильно привязаться к тебе, так просто уже не отдаст. А я не хочу ссориться с Савардом без серьезных оснований. — Айар остановился, сказал, чеканя каждое слово: — Ты еще раз пройдешь проверку. — Опять ритуал. Да сколько можно! — Если уровень дара остался прежним, я позволю тебе остаться наидой главы рода Крэаз. Только в этом случае.

— Хорошо, Повелитель.

Он что, надеялся, я стану сопротивляться и меня можно будет с чистой совестью удавить на месте?

— Завтра утром за тобой придут. До встречи, Кателлина. Мирол, проводи сирру в ее покои. — Раиэсс махнул рукой, подзывая стоявшего поодаль слугу, того самого, что привел меня в столовую, и, отвернувшись, быстро пошел вперед.

Смотрела вслед стремительно удалявшемуся императору, пока он не скрылся за поворотом, а в голове крутился не переставая невесть откуда взявшийся стишок:

Да… Кто как реагирует на неприятности, а я предпочитаю над ними смеяться. Хотя бы про себя. Тогда они не такими страшными выглядят.

Великолепный белоснежный храм, сияющий яркими красками витражей, полный света, воздуха и тайн, ждал.

Мраморные колонны, увенчанные капителями-коронами, драгоценные фрески на стенах, золотые статуи в нишах — все вокруг, казалось, замерло в предвкушении чуда. Ликующие чистые голоса, перекликаясь, взлетали к высокому сводчатому потолку и, ударившись об него, звонким эхом осыпались вниз. Сегодня здесь не было паломников — только свои. Сестры. Радостные, возбужденные, легкими тенями скользили они мимо меня и растворялись впереди.

Охваченная общим волнением и нетерпением, я спешила туда, где исчезали до боли знакомые силуэты. К древней арке перехода, ведущего к средоточию нашей силы — сердцу храма. Затейливая каменная резьба высокой арки. Тонкая прозрачная ниточка Моста Слез. Шаги гулко разбивались о блестящую поверхность малахитового пола. Вперед, вперед…

Вбежала в святилище богини и остановилась за спинами сестер, почтительно склонив голову. Потом не выдержала и, оглянувшись — не видит ли кто, обежала глазами небольшое помещение. Женские лики, взирающие со стен, ласково и приветливо улыбались. Удивительное зрелище! Такое возможно в один-единственный день — знаменательный, торжественный, исключительный — день Наречения. Если Верховной будет угодно, когда-нибудь я тоже присоединюсь к избранным, и часть меня навечно сохранится здесь тонким ликом на стене хрустального святилища. Но это случится еще нескоро. Пока я всего-навсего Младшая и призвана сюда, чтобы наблюдать, свидетельствовать и славить счастливиц, которых удостоит своим выбором богиня.

Тонкий переливчатый звук пронесся по залу, и сразу же, заполняя все пространство, вспыхнул свет. Жалящий, беспощадный, он резко ударил по глазам, на мгновение ослепив присутствующих, а потом, словно огромное черное покрывало, на святилище упала тьма.

Началось.

Теперь я, как и каждая из нас, останусь в этой темноте до конца церемонии. Ослепшая, оглохшая, терпеливо ожидающая результатов. Лишь двоим из сестер — Нареченной Дня и Нареченной Ночи — выпадет честь заглянуть в бездонные очи Великой, услышать ее голос. Я же имею право только ждать и мечтать.

Вязкая мгла вокруг вдруг всколыхнулась сизым туманом, раздалась в стороны, и к моим ногам легла узкая, искрящаяся всеми цветами радуги дорожка.

— Подойди, дитя! — властно позвал красивый глубокий голос.

Обмирая от восторга, медленно двинулась вперед. Неужели богиня предпочла меня? Меня?! Младшую! Один шаг, второй, третий… И дорожка разделилась. Одна тропинка стремилась к Сердцу Ночи, другая уводила к Сердцу Дня. Какую из них предназначила мне богиня?

Тихий смех серебристыми колокольчиками зазвенел по залу.

— Выбирай, дитя. И если выбор окажется верным, в конце пути ты обретешь то, что так жаждет твоя душа. Амулет Нареченной…

Распахнула ресницы, и меня опалило яростное темное пламя, рванувшееся навстречу из бездонных серых омутов.

Савард!

Шторы на окнах были отдернуты, и в спальне хватало света, чтобы я могла разглядеть уставшее, такое родное лицо. Родное?! Глупо, неправильно, странно считать благородного саэра, дваждырожденного и сиятельного, единственно близким здесь человеком. Но именно это я сейчас чувствовала. Чужой и бесконечно родной. В одно и то же время.

Медленно провела ладонью по скуле, дотронулась до ямочки на подбородке. Сиятельный перехватил руку, прижал к горячим сухим губам.

— Тебя так долго не было, — вырвалось непроизвольно. Смутилась, попыталась отодвинуться. — Простите, господин.

Крэаз не дал отстраниться. Сжал мои пальцы. С силой, почти до боли.

— Савард.

— Что?

— Когда мы вдвоем — только Савард и на «ты». Хочу слышать, как ты произносишь мое имя.

В памяти всплыло колкое, жесткое: «Ко мне надлежит обращаться „господин“, наида». Мелькнула шальная мысль напомнить мужчине о его словах, о собственном настойчивом требовании. Мелькнула и пропала. Не тянуло ни возражать, ни сопротивляться. Пусть он просто обнимет — надолго, навсегда — так, чтобы я могла ощутить его тело. Поняла вдруг, что очень соскучилась.

— Савард, — повторила послушно.

Реакция мужчины была мгновенной и очень бурной. Словно могучий, долго сдерживаемый поток прорвал наконец невидимую плотину. Застонав, он схватил меня за плечи, резко притянул к себе, провел чуть подрагивающей рукой по волосам. Неровное учащенное дыхание обожгло губы, заставляя сердце замереть в трепетном предвкушении. Быстрое алчное прикосновение, и вот его рот уже скользит дальше, рассыпая по щекам, глазам, лбу сладкие поцелуи. Смешивая их с задыхающимся прерывистым шепотом:

— Скучал… Я так скучал, Кэти… Не думал, что подобное бывает… Раиэсс внезапно отправил в Риорскую крепость, в армейский архив. Запретил возвращаться, пока не проверю все хроники. Я как одержимый Проклятой рылся в старых бумагах. Днем, ночью… Вернулся и сразу потребовал допуска в Закатный. Разбудил императора. — Короткий хриплый смешок, и снова серьезное, жаркое: — Мечтал тебя видеть… Вдыхать… Впитывать… Обладать… Мой нежный яд… Кэти…

Нетерпеливые жадные губы спустились вниз, к груди. Вскрикнула, почувствовав бережную, острую ласку зубов, сомкнувшихся на соске. Тело ломило от жажды прикосновений, но мучительнее всего было там, внизу, где все сжималось просто от осознания того, что Савард рядом.

Какой же он горячий. Горячий и твердый. И пахнет дождем, дымом, желанным мужчиной.

Я плавилась от ощущения упругой гладкой кожи под пальцами, от тяжелого дыхания, от громкого стука наших сердец, от собственного откровенного, острого вожделения.

— Хочу… Так тебя хочу. Ты сводишь меня с ума, девочка…

— Да-а-а…

С трудом понимала, о чем он говорит, что отвечаю сама. Просто дрожала от звука низкого голоса. Он бил током, проникал под кожу, заставлял изнывать, ловить губами воздух. Вырывал из пересохшего горла стоны.

— Наверное, прошло еще слишком мало времени, но я не могу больше, Кэти. Прости. Следующей ночью ты разделишь со мной ложе.

Следующей?!

— Почему не сейчас?

Недоумение, отразившееся на лице Саварда, могло позабавить. В другое время. Ну да, он ведь ждал истерики по поводу своего нетерпения. Стенаний, упреков в том, что слишком часто тянет ее в постель. И я действительно возмутилась… тем, что он медлит. Уверена, на Земле мое негодование разделила бы каждая женщина. Заниматься любовью со своим мужчиной раз в два месяца — это просто извращение какое-то.

— Я ценю твою заботу, желание угодить… — Значит, вот как он мои слова воспринял? Ладно, не буду пока разубеждать. Пусть считает хорошо воспитанной наидой, озабоченной благополучием господина. — Но нужно принять снадобье. Без него тебе станет совсем плохо, а я не хочу причинять лишнюю боль, Кэти. — Крэаз запнулся, помрачнев, добавил: — Ее и без этого хватит.

Выдохнул хрипло и отпустил меня, собираясь подняться. Отозвалась протестующим стоном, обняла его за шею, останавливая.

— Вызови Гарарда. Ты ведь знаешь, где его разместили? Пусть принесет все необходимое.

Снадобье так снадобье. Все равно ничего пить не стану, а Саварду спокойнее будет.

Мужчина судорожно втянул ртом воздух и вновь подался ко мне. Неторопливо прошлась пальцами по налитым рельефным мышцам. Когда он успел расстегнуть рубашку? Или это сделала я? Опустилась ниже, коснулась живота. Провела ладонью по сильному бедру. Вниз. И снова вверх. Прильнула плотнее, ласково коснулась губами напряженной шеи — тягуче, медленно, точно пробуя на вкус. Прошептала во впадинку между ключицами:

— Следующей ночи не будет. Император опять отправит тебя куда-нибудь. Это сегодня он не успел ничего придумать, а завтра найдет повод. — Савард молчал, внимательно слушал, лишь легкая, едва заметная дрожь в руках выдавала его невероятное напряжение. — Раиэсс знает о том, что в моих жилах течет кровь жриц Проклятой. Его маги регулярно проверяют всех воспитанниц обители. Саэр Игерд вычитал в старых хрониках способ и нашел какой-то артефакт. Позавчера по приказу императора я еще раз прошла это испытание. — Пальцы Саварда вцепились в мои плечи, порывисто, отчаянно, как будто он боялся, что меня немедленно, сию минуту отнимут у него. Прижалась лбом к его груди, погладила, успокаивая: — Все в порядке. Оказалось, у меня очень низкий уровень дара. Даже меньше, чем в детстве. Но Повелителю все равно не нравится, что именно я стала твоей наидой. Девушка с опасным даром. Родственница Кариффы. Он с удовольствием заменит меня на другую, правильную.

— Мне не нужна другая. Никто не нужен, кроме тебя, Кэти.

Кивнула. Сейчас, в эту самую секунду, я верила, знала: это так.

— Вызови Гарарда.

Савард оплел меня руками, зарылся лицом в волосы и застыл неподвижно — я чувствовала его сомнения, колебания, — потом резко поднялся и пошел к двери.

— Кариффу ко мне, — услышала его голос уже из гостиной, — немедленно.

Через некоторое время в спальне появилась наставница. Подошла, внимательно заглянула в лицо.

— Ты понимаешь, что делаешь, Кателлина?

— Да.

— Что ж, — старуха придвинулась ближе, раскрыла ладонь, на которой лежала памятная с прошлого раза маленькая бутылочка, — Гарард оставил мне нужное снадобье. На всякий случай. Принимать собираешься?

— Нет!

— Понятно. Саварду я скажу, что ты все выпила. Остальное только от тебя зависит. Удачи, Кэти.

Кариффа сжала пальцы, пряча флакончик, и вышла. Дверь мягко закрылась, чтобы почти сразу же отвориться вновь, и у меня замерло сердце.

Несколько бесконечных мгновений мы просто смотрели друг на друга, пока с моих губ не слетел то ли стон, то ли шепот:

— Савард…

И сиятельный сорвался…

Мы исступленно целовались, забыв обо всем на свете. Он что-то говорил, коротко, бессвязно, я отвечала чуть слышными всхлипами. Потом меня подхватили на руки и понесли на кровать.

Шорох снимаемой рубашки… Брюк… Я, кажется, уже ненавидела того, кто вообще придумал одежду.

— Савард…

Между ударами пульса — мучительная пауза.

— Я здесь, девочка.

Горячая ладонь нетерпеливо заскользила по моему обнаженному бедру. С наслаждением запустила пальцы в жесткие волосы, всей своей наготой осязая прикосновение возбужденного мужского тела. Доля секунды, потребовавшаяся Саварду, чтобы войти, была томительно долгой. А потом… Я выгнулась навстречу, принимая, каждой клеточкой ощущая его внутри. Мы оба замерли.

На миг…

На вечность…

Затем он начал двигаться, и я потерялась, перестала быть. Падала, взлетала, парила вне времени и пространства.

Наши тела переплетались, срастались друг с другом — грудью, бедрами, каждым сантиметром кожи. Я забирала его выдох и отдавала свое дыхание. А сердца одновременно останавливались и снова бились — отчаянно, как в последний раз.

Кажется, я что-то кричала-шептала, о чем-то молила, инстинктивно вцепившись в блестящие от пота широкие смуглые плечи. Билась в исступлении, пока по телу до самых пальчиков ног не прокатилась обжигающая волна.

Сиятельный застонал, хрипло, сдавленно. Приникла к его губам, сцеловывая желанный звук. Сладкий, как мед. Важный, как жизнь. А потом Савард без сил рухнул на меня.

Я лежала, до краев наполненная блаженством, и тихо улыбалась, чувствуя его тяжесть, биение пульса, вкус кожи на своих губах. Слушая тихое:

— Ты мой яд, Кэти… Огонь чресел… Кровь, кипящая в моих жилах… Я отдал бы все, чтобы это никогда не кончалось…

Мир вернулся к нам обоим позже. Гораздо позже.

Просыпалась постепенно, с ощущением приятной легкости во всем теле. Сладко потянулась, чувствуя себя прекрасно выспавшейся, неприлично бодрой и удивительно счастливой. Выныривать из забытья в унылую утреннюю реальность отчаянно не хотелось. Особенно после тех дивных грез, что привиделись совсем недавно. Но все вокруг потихоньку оживало, появлялись звуки, запахи, и я со вздохом сожаления медленно приоткрыла веки, чтобы встретиться глазами с сидящей у стола Кариффой.

Поймав мой взгляд, старуха приложила к губам палец, быстро сжала в кулак правую руку и что-то беззвучно прошептала. По комнате пронесся тонкий звук, как будто где-то вдалеке тихо-тихо зазвенели маленькие колокольчики.

— Полог тишины, — пояснила женщина. — Часто использовать нельзя — заметят. Но сейчас нам надо поговорить. — Она поднялась с кресла, как всегда величественная и бесстрастная. — Доброе утро, Кателлина.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно прийти в себя и вспомнить: это вовсе не сон и сиятельный действительно приходил ко мне ночью.

— Доброе, наставница. А где Савард?

Если она сейчас скажет, что он, довольный и умиротворенный, отбыл рано утром в неизвестном направлении, я… А собственно, что я могу сделать? Молча обидеться? Глупо, а главное, абсолютно бесполезно.

— Господин ушел. — Старуха бросила на меня задумчивый взгляд. — Надо полагать, к императору. Настроен он, по крайней мере, был очень решительно.

— Сказал, когда вернется?

— Зачем?

Действительно, зачем возвращаться к той, которую еще несколько часов назад безоглядно, пылко любил? Был нежен и щедр на ласки, шептал признания, полные безудержной страсти, предугадывал любое, самое сокровенное желание?

Видимо, на моем лице отразились какие-то чувства — удивление, смятение, неприятие…

— Кэти, — наставница присела на край кровати, — что случилось?

— Ничего. — Отвернулась, досадуя на свою несдержанность. — Просто на Земле не принято сбегать от женщины, пока она спит.

— Давно пора забыть о том, что происходило в твоем мире, — пожала плечами Кариффа. — Крэаз не мог ждать, когда ты проснешься. Это не только не принято, но и крайне неприлично. «Не должно саэру наблюдать за мучениями наиды или жены своей. Надлежит ему оставить ее в уединении на некоторое время под присмотром верных слуг и целителей». — Судя по торжественному тону, старуха цитировала какую-то очередную нравоучительную эргорскую брошюрку. — Если Савард попытается увидеться с тобой сейчас, его поведение сочтут возмутительным и достойным осуждения. Да император и не позволит советнику вести себя неподобающе.

Поддержать, утешить, согреть страдающую по твоей вине женщину — это неподобающе?

— Но там, в поместье, Савард пришел почти сразу же…

— Странный поступок, я еще тогда говорила. К счастью, о нем не узнал никто из высокородных. Семейная усадьба находится далеко от Альбирры, попадают туда только порталом и исключительно по разрешению хозяина. Все слуги связаны с сиятельным клятвой личной верности. Здесь, в столице, он не может вести себя столь же неосмотрительно. — Старуха встала, прошла к окну. — Да и для тебя так будет лучше. Что бы ты делала, если бы он оказался рядом? Сегодня ты должна испытывать боль, завтра — впасть в полное безразличие. Сумела бы сыграть так, чтобы ни один человек ничего не заподозрил: ни сиятельный, ни слуги, ни император?

Я и сама все понимала. Знала, что обстоятельства складываются удачно. Отчего же тогда так грустно? Так пусто и одиноко. И сердце тупо ноет в груди.

— Я воспользовалась правом наиды на затворничество. Сказала, что это твое требование — только ты и я, больше никого. Еще будет появляться Гарард с регулярным осмотром. Он, конечно, многое видит, но лишних вопросов задавать не станет. Всем остальным, даже Юнне и Иде, вход в покои пока запрещен. Думаю, нескольких дней для молодой наиды достаточно. Выдержишь?

— Конечно. Куда я денусь?

Утро — молчание — обмен короткими фразами с Кариффой — опять молчание — визит Гарарда — кресло во внутреннем дворике — очередной прием пищи — ночь, которой я ждала, как манны небесной. И так до бесконечности. Впору выть от беспросветности собственного существования. Когда утром пятого дня наставница шепнула, что можно вести себя как обычно, я ликовала подобно малому ребенку. Энергия била фонтаном. Хотелось что-то делать, куда-то идти, только бы подальше от опостылевшего Закатного.

— Наставница, Нижний ведь семейный парк? Нам позволят там гулять?

Старуха задумчиво сжала губы.

— Я уточню. Но полагаю, что да.

К завтраку вернулись Юнна и Ида. Бросились ко мне, захлопотали вокруг. Похоже, девушки на самом деле искренне радовались встрече. А после завтрака я получила два удивительных подарка. Разрешение на прогулки в Нижнем — от императора. И маленькую картину, вышитую на ткани бисером, — от Вионны.

Подарок от императорской наиды принесла одна из ее служанок. Поскреблась осторожно в дверь, поприветствовала смущенно:

— Госпожа признательна вам за букет и просит принять ответное подношение.

Перевела взгляд на холст.

На гибких веточках словно живые застыли дивные цветы, так похожие на радужных птиц. Один краткий миг, взмах ресниц, биение сердца — и они взлетят в небесную синь, растворятся в ней навсегда. Умчатся к свету, к счастью. К свободе.

Бережно погладила пальцем яркие изящные лепестки-крылья.

— Передай сирре Вионне мою благодарность.

Служанка неловко переминалась на пороге, комкая в руках край платья. Она явно хотела что-то сказать, но так и не отважилась. Вздохнула, уныло потупилась, спросила чуть слышно:

— Я могу идти?

И тут я не выдержала:

— Как… Как она?

Женщина насупилась, произнесла заученно:

— Госпожа прекрасно себя чувствует. Император не оставляет ее своими заботами. Три дня назад передал великолепное бриллиантовое колье. Позавчера по его распоряжению принесли новые наряды. А недавно прислал баз. Вы же знаете, это очень редкий фрукт, его выращивают только в Ферекской долине, очень далеко отсюда. Да и не сезон сейчас. Но сирра выразила желание отведать, и Повелитель, как только узнал, приказал найти и доставить немедленно.

Молчала, не зная, что сказать. Распорядился, приказал, прислал… Наверное, если очень постараться, все это можно назвать заботой. Забросать несчастную побрякушками и тряпками, отправить армию слуг на поиски какого-то экзотического лакомства и не пошевелить даже пальцем, чтобы самому утешить. Не найти ни одного доброго слова.

Служанка еще раз переступила с ноги на ногу, закусила губу, зыркнула исподлобья и наконец собралась с духом:

— Госпожа очень обрадовалась ритисам. Долго на них смотрела. До этого она со мной почти не разговаривала. А тут вдруг стала вспоминать, как они с сиррой Налантой каждый год на Цветочную горку ходили. Улыбнулась даже. А наутро баэ потребовала, хотя в прошлый раз к ним и не притронулась совсем. После завтрака попросила принести эту картину, — кивок на холст в моих руках, — было время, она целыми днями ее вышивала, потом потеряла интерес, забросила. А тут за несколько дней закончила. Вам велела отнести и передать приглашение. Когда же узнала, что после посещения господина вы затворились ото всех, опять сникла.

Женщина вскинула голову. Теперь она смотрела прямо на меня, отчаянно и немного испуганно, будто удивляясь собственной храбрости.

— Госпожа давным-давно никого к себе не приглашала, и такой… живой я ее не видела много месяцев. Правда, сегодня она о вас уже не вспоминала. И вчера тоже. Но, может, вы захотите сами посетить ее, как в прошлый раз?

Сердце дрогнуло, к горлу подкатил тяжелый горький комок.

— Как тебя зовут?

— Брана, сирра Кателлина.

— Подожди здесь, Брана. Я сейчас соберусь, и ты проводишь нас к своей госпоже.

— Слушаюсь.

Служанка согнулась в поклоне, а я повернулась к стоявшей в двух шагах позади меня Кариффе.

— Наставница, предлагаю перед прогулкой нанести визит сирре Вионне. Надо же поблагодарить ее за такой чудесный подарок.

Наида императора встретила гостей все в том же кресле-качалке. В первый момент показалось, что она искренне обрадовалась, увидев меня. Робкая тень улыбки мелькнула на бледном лице, чтобы тут же смениться рассеянной отстраненностью.

А потом беседа пошла по отработанному сценарию.

— Чудесный день сегодня, не находите?

— Просто прекрасный.

— А вот вчера было немного прохладно.

— Не могу с вами не согласиться.

Сирра безразлично роняла ничего не значащие фразы, я откровенно маялась и мечтала поскорее уйти. Все так и закончилось бы ничем, если бы не букет ритисов, что стоял на столике возле кресла. Он так живо напоминал о прогулке с Налантой, о прекрасной картине, подаренной мне несчастной Вионной, об откровениях служанки. И я решилась. Оставила без ответа очередную бессмысленную реплику и просто начала рассказывать. Неспешно и обстоятельно. О Нижнем парке, о Цветочной горке и своих впечатлениях, о знакомстве с сыновьями Повелителя, о серьезном сдержанном Алларде и жизнерадостном Линсаре, о том, что мы говорили и делали.

Женщина никак не комментировала мои слова. Лицо ее оставалось безмятежно спокойным, веки — полуприкрытыми. Но в один прекрасный момент кресло перестало удручающе монотонно раскачиваться, и поза сирры неуловимо изменилась. Ушла небрежная расслабленность, руки чуть заметно сжали подлокотники.

Я договорила, посидела в тишине какое-то время, поднялась, церемонно попрощалась и пошла к выходу.

— Вы… приходите еще, — неожиданно прошелестело в спину.

Резко развернулась, поймала взгляд Вионны, в котором стыла невыносимая смертная тоска, и твердо ответила:

— Обязательно приду.

Гулять после визита к императорской наиде настроения не было, но сидеть в покоях надоело до зубовного скрежета, и мы с Кариффой не стали менять планы. Вышли из Закатного и задумчиво побрели по парковой аллее, ведущей от дворца к Цветочной горке. Разговаривать не хотелось.

— Кателлина!

Сердце на секунду замерло, а потом, отчаянно забившись, понеслось вскачь.

Савард!

Одно неудержимо быстрое движение — и он уже рядом. Обнял, провел рукой по волосам, по щеке.

— Я рад, что тебе уже лучше, Кэти.

Утонула в сиянии его глаз, невольно улыбаясь в ответ.

— Мне тоже отрадно это видеть, сирра.

Раздавшийся откуда-то сбоку глубокий ровный голос заставил меня мгновенно оцепенеть. Прошло несколько секунд, прежде чем смогла уговорить себя посмотреть на говорившего. Пристально, с каким-то странным, жадным интересом на нас смотрел его всевластное величество император Раиэсс из рода Айар.

— Благодарю.

Почтительно склонила голову, гадая: Повелитель пришел с Савардом и я его попросту не заметила, поглощенная встречей со своим мужчиной, или он не поленился создать точечный портал, чтобы, так сказать, поймать нас «на горячем»?

— Здоровье наиды родственника и друга не может меня не беспокоить, милая Кателлина. — В тоне Айара скользнула едва уловимая насмешка. — Поверь, я бдительно слежу за твоим самочувствием.

— Райс! — Креаз нахмурился. — Мы все уже обсудили.

Похоже, не только я расслышала в словах Повелителя недвусмысленный намек. Пусть и слегка завуалированный.

— Помню, Вард. — Владыка Эргора лениво прищурился. — Ты не веришь в мою искренность? В то, что меня действительно заботит состояние твоей наиды?

Два взгляда встретились, скрестились как шпаги. Властный, оценивающий — и яростный, предостерегающий. Совершенно разные. Невероятно похожие.

— Я доверяю тебе, Раиэсс, — произнес наконец Савард.

Император коротко кивнул и снова переключился на меня:

— Я слышал, ты любишь гулять, Катэль?

— Да, Повелитель.

— Саэр Айар, девочка. Когда рядом нет посторонних, можешь обращаться ко мне именно так. — Кажется, кто-то опять решил поиграть в доброго родственника. — Тебе нравятся парки Соот Мирна?

— Очень. Но я видела только Нижний и Цветочную горку. Хотелось бы побывать везде. Посмотреть на великолепие Большого императорского, совершенную красоту Женского, лабиринты Водного и Лесного. Сравнить.

— Что ж. Я могу дать разрешение на прогулки в сопровождении наставницы и соответствующей охраны. Думаю, твой господин не будет против. Но с чем ты собралась сравнивать, Кателлина? Со скромным садиком, к которому привыкла в обители? С тем, что видела в доме опекуна или в поместье Крэазов?

Подчеркнуто небрежный тон неожиданно задел. В той, прежней жизни я много путешествовала. Любовалась и садами цветов в Японии, и королевским Кёкенхофом в Голландии. Ныряла в Грюнер Зее — парк под озером в Австрии. Мне было с чем сопоставить. Естественно, я не могла об этом рассказать, но и молчать не хотелось.

— С Эрто Аэрэ.

— Ах, да, Сердце Дня… — Айар неодобрительно скривился. — Я ведь именно там вас встретил. Что за блажь водить наиду по развалинам, Вард? Она должна отдыхать в своих покоях, восстанавливать здоровье, готовиться к новой встрече с господином, а не прыгать по каким-то руинам. Как тебе подобное в голову пришло?

«Ты просишь в подарок прогулку?»

Улыбнулась своим воспоминаниям. Какой Савард тогда был удивленный, растерянный, озадаченный даже. Это потом уже привык, сам начал звать и в Хардаис, и в Эрто Аэрэ.

— Кэти попросила заменить традиционный дар на возможность провести время где-нибудь за пределами поместья. Я выбрал Эрто Аэрэ.

Савард на секунду прижал меня к себе. Бережно, но очень крепко. Быстро поцеловал в висок. Вероятно, он тоже сейчас перенесся мыслями в тот памятный день.

— Любопытно. Ты, девочка, готова променять наряды и украшения на бессмысленное блуждание по лесам? — Золотистые глаза остро блеснули.

Неопределенно пожала плечами. Императора не удовлетворил этот уклончивый жест, он продолжал добиваться ответа.

— Предпочитаешь необычные подарки, Кателлина?

— Это моя наида, Райс, — с нажимом, подчеркивая слово «моя», произнес Савард. Точно ставил клеймо. — Разве тебе не все равно, что ей нравится?

Воздух вокруг мужчин, казалось, стал плотнее, заискрил от напряжения. Только ссоры между этими двумя мне сейчас не хватало.

— Я не очень люблю драгоценности, — повторила то, что сказала когда-то сиятельному.

— Вот как, — вскинул брови Раиэсс, — значит, шкатулка наиды пустует. Что же ты преподнес ей после ночи в Закатном, Вард?

Император говорил спокойно, сдержанно, будто и не было вспышки недовольства со стороны Крэаза. Умение Айара владеть собой пугало и вместе с тем вызывало невольное восхищение. Не оставляло ощущение, что он показывает только те чувства и эмоции, которые хочет продемонстрировать. Не больше.

— Ничего, — прозвучал невозмутимый ответ. Савард тоже успел взять себя в руки. — Пока ничего. Но бриллиантов и роскошных уборов точно не будет. Кэти к ним равнодушна, а я хочу, чтобы мой подарок порадовал, развлек ее.

— В таком случае выбор очевиден. — На губах Айара трала непонятная, какая-то опасная улыбка. Он выглядел загонщиком, который, планомерно преследуя, подвел наконец свою жертву к заранее подготовленной ловушке. — Через неделю состоится ежегодный Поединок Стихий. Дай своей женщине возможность посетить турнир. Уверен, он ей непременно понравится. И уж точно развлечет.

— Разве наидам разрешено там находиться? — Сиятельный был искренне удивлен. — Я никогда не встречал на Поединке ни одной из них.

— Запрета нет. Любая сирра с согласия мужа или господина имеет право наблюдать за состязанием. Для того и существует женская ложа. Просто наиды до сих пор не изъявляли желания присутствовать, их в отличие от твоей Кэти вполне устраивали привычные развлечения. — Айар иронично хмыкнул. — Ты и так нарушил традиции, не оставив ничего в шкатулке наиды. Сиятельному саэру Саварду Крэазу, главе рода и советнику императора, не подобает так себя вести. Необходимо выбрать дар. Решай.

— Я мог бы…

— Вряд ли, — оборвал воспитанника Раиэсс. — Ты сегодня уходишь в Оастал. Не забыл? Это единственный вариант.

Ловушка захлопнулась.

— До сих пор непонятно, что произошло с Альфиисой. В хрониках имперской библиотеки нет ни одного упоминания о подобных случаях. Ни фразы, ни слова, ни туманного намека. В Риорском архиве тоже пусто.

Мы с сиятельным медленно шли по аллее Нижнего. Император ушел, пожелав Крэазу удачи и порекомендовав не затягивать прощание надолго. Осталась только Кариффа, безмолвной тенью следовавшая за нами на почтительном расстоянии.

— В Башне Оастала расположена крупнейшая из магических библиотек. Надеюсь, там нам повезет больше. Иначе придется обращаться к стихиям, проводить Воззвание. Приближается время следующего совместного ритуала, очень важно как можно быстрее выяснить, что произошло с моей невестой. Понимаешь, Кэти?

Я все понимала. И нетерпение императора. И желание Саварда разобраться в ситуации. И то, что необходимо помочь Фисе, которая до сих пор до конца не пришла в себя, хирела и чахла на глазах. Не могла лишь сообразить, почему сиятельный не отказывается от сирры Эктар и упорно продолжает называть ее своей невестой? Разве вокруг мало других достойных кандидатур? Чем Альфииса важна, ценна для него? И еще: отчего меня это так сильно задевает?

— Что вы ответите… — Лицо мужчины помрачнело, взгляд резко потяжелел, и я исправилась: — Что ты ответишь Повелителю?

Несмотря на откровенное давление и даже недовольство императора, Савард так и не принял его предложение. Сухо поблагодарил, сказал, что подумает и сообщит позже.

— В детстве я каждый год радовался Поединку как празднику, считал дни до его открытия. А с тех пор, как сам стал участником, жду начала состязаний с еще большим нетерпением. Думаю, тебе бы понравилось. Неистовство и мощь схлестнувшихся между собой стихий — завораживающее зрелище, — в голосе мужчины появились еле уловимые предвкушающие нотки, — но мне не нравится настойчивость, с какой Раиэсс добивается твоего присутствия на турнире. Именно поэтому я не дам согласия, и мне все равно, как к этому отнесется Айар. Не желаю отпускать тебя туда, Кэти. И оставлять здесь тоже… — Сиятельный запнулся, а затем с удивлением продолжил: — В жизни не испытывал подобного. Сначала полагал, что это влияние твоего дара. Но отец вел себя иначе, он не пытался скрывать Кариффу. А меня злит любое внимание к тебе, малейший интерес. Хочется забрать отсюда немедленно, спрятать подальше от людей, в поместье, и закрыть портальный переход для всех без исключения.

Последние слова Саварда стали решающими. Нет, у меня не было особого стремления посещать сомнительное мероприятие, тем более по настойчивой рекомендации императора. Но оказаться запертой в четырех стенах — еще хуже. Я провела в поместье целый месяц — достаточно, чтобы собрать всю возможную информацию. Больше мне там делать нечего, если, конечно, не хочу прозябать оставшиеся годы в тихом болоте семейной усадьбы. Наслаждаясь заботой и вниманием сиятельного. Завидуя его жене. Любуясь его детьми от женщины с чистой, «правильной» кровью. Здесь, в Соот Мирне, я снова, как в первые дни на Эргоре, ступаю по грани. Но меня сопровождает надежда. На счастье, на то, что все еще изменится к лучшему, на нормальную жизнь, в конце концов. Там, в поместье, останутся лишь воспоминания и сожаления.

— Разреши наблюдать за Поединком Стихий. Пожалуйста.

— Кэти!

Заглянула в недовольно сузившиеся глаза. Произнесла спокойно и твердо:

— Я буду рада такому подарку.

Несколько секунд Крэаз напряженно всматривался в мое лицо.

— Хорошо. Но одна ты не пойдешь, только в сопровождении Кариффы и Наланты. В женскую ложу не пускают охрану, они останутся за дверью. И Гарард тоже. Я постараюсь вернуться до турнира. Если не удастся… В любом случае загляну сразу после церемонии открытия.

Мужчина остановился. Притянул к себе, очертил кончиками пальцев овал лица. Провел по щеке, дотронулся до губ. Поцеловал. Томительно медленно, нежно, словно исследуя и запоминая. Вкус моего дыхания, аромат кожи, каждое мгновение, проведенное рядом.

— Думай обо мне, девочка.

Развернулся и поспешил прочь. Его стремительно удаляющаяся фигура давно уже исчезла за поворотом аллеи, а я все продолжала смотреть вслед. Неслышно подошла Кариффа, остановилась рядом.

— Возвращаемся во дворец или навестим все-таки Цветочную горку?

С трудом отвела взгляд от деревьев, за которыми скрылся Савард. На секунду зажмурилась, упрямо тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Что мы будем делать в Закатном? Страдать в одиночестве и вышивать картины бисером? Нет уж, идем дальше. — Старуха хмыкнула, то ли удивленно, то ли уважительно, но говорить ничего не стала. — А пока гуляем, с удовольствием выслушаю рассказ о том, что такое Поединок Стихий и кто в нем обычно принимает участие. Подождите, — вскинула руку, останавливая собиравшуюся что-то сказать наставницу, — это потом. Сначала ответьте: чем Альфииса отличается от других сирр? Почему Савард выбрал невестой именно дочь Эктара и теперь с таким упорством за нее держится?

Кариффа вздохнула, сокрушенно покачала головой.

— Я иногда забываю, что ты чужая здесь, девочка. Это плохо. Могу упустить что-то важное, какую-то мелочь. Не сказать, не предупредить вовремя, — продолжая говорить, женщина неспешно двинулась вперед по дорожке. — Саэры заключают браки из соображений выгоды лично для себя и для рода в целом. Заманчивые перспективы, новые сторонники, связи, деньги, влияние. Для высокородных женитьба — в первую очередь тщательно планируемый политический союз. Для большинства из них… но не для всех. — Проходя мимо невысокого деревца, Кариффа сорвала листок и, немного покрутив его между пальцами, с силой смяла. — В жизни за многое приходится платить, например, за право считаться сильнейшим и обрести достойного наследника. Дваждырожденные не вольны в своих желаниях — их избранницу должна одобрить стихия. И чем она могущественней, тем сложнее ей угодить.

— Предсвадебные ритуалы… — Поежилась, вспомнив, что случилось с Фисой на одной из таких церемоний.

— Такова участь всех сирр, но для невест простых саэров — лишь формальность. А вот будущих глав родов с юности обучают, как выбрать правильную девушку. Ту, что может понравиться стихии и родить желанных детей. Поверь, Кэти, сделать это непросто.

— И Фиса соответствовала всем требованиям?

— Да. Единственная из кандидаток.

— Что в ней особенного? — Глупо, конечно, но в глубине души я почувствовала себя уязвленной.

Наставница взглянула — остро, пытливо, усмехнулась понимающе.

— Альфииса Эктар не просто старшая дочь, она перворожденный ребенок. Как правило, у глав родов сначала рождаются мальчики, и это не случайно. Старшее дитя обретает особое благословение, стихия заботится о том, чтобы ее милость коснулась именно наследника и продолжателя рода. Но иногда первой на свет появляется девочка и забирает бесценный подарок, хоть и не может им полностью воспользоваться. Это означает, что сын, родится он вторым или третьим — не имеет значения, никогда не станет сильнейшим среди равных. Теперь представляешь, в какой ярости был Эктар, когда его жена разрешилась от бремени дочерью? Теар, конечно, не самый слабый из юных саэров, но до отца ему далеко.

— И мой милый дядюшка решил внести коррективы в свои честолюбивые планы, сделав ставку на Фису. — Я не спрашивала, ход мыслей Ритана не вызывал сомнений.

— Именно. Сын не удался, и этого не изменить. Но перворожденная дочь — редкость. Ее можно выгодно пристроить и самому возвыситься, ведь стихии всегда принимают таких избранниц, — Кариффа запнулась, исправилась, поджав губы, — принимали раньше. А у советника императора как раз подрастал наследник, которому в будущем предстояло выбирать невесту. Саэры быстро нашли общий язык. Предварительная договоренность о браке была заключена много лет назад.

— Но ведь стихия все равно не одобрила Фису, — я никак не могла успокоиться, — почему Савард не найдет кого-нибудь еще?

— Альфииса — единственная перворожденная дочь главы рода соответствующего возраста. Если она не пройдет ритуал, у другой тем более не получится. Крэазу жизненно важно разобраться в том, почему стихия отвергла его невесту. Иначе…

— Что? — нетерпеливо выдохнула, придержав старуху за рукав.

— У советника не будет детей. А это уже очень серьезно. Крэазы и Айары — часть Ирна, от них зависит благополучие Эргора. Эти два рода не могут, не должны прерваться.

— Между прочим, Кателлина тоже старшая. И единственная. Так ведь, наставница? — Внутри нарастало раздражение, поэтому слова прозвучали резче, чем я хотела. — Однако опекун почему-то не счел ее сокровищем. Приговорил к участи наиды и быстренько упрятал в обитель.

— Да, отец Катэль — дваждырожденный, но возглавлял он захудалую семью дальней ветви рода, — спокойно парировала Кариффа. — Его дочь, даже первородная, не представляла особой ценности. Стихия никогда не отметила бы ее как мать будущего сиятельного. Малышка не имела ни малейшего шанса стать женой Крэаза.

Досада и усталость — вот все, что я чувствовала сейчас. Ненормальный мир. Неестественные законы.

Кариффа покосилась сочувственно, осторожно дотронулась до плеча.

— Между вами происходит что-то непонятное, девочка. Савард совершает странные поступки. Дарит прогулки… Ссорится с императором… А ты… ты начинаешь привязываться к нему. Тоскуешь, когда уходит, радуешься возвращению. Для меня это ненормально. Ненормально и дико, Кэти. Сирры так себя не ведут, тем более наиды. Если бы я не знала, что ты иномирянка, решила бы, что серьезно больна. Ты отличаешься от нас, душа другого мира, и эмоции у тебя чужие, непривычные. Осуждать не стану, но хочу предостеречь. Сиятельный никогда не изберет тебя матерью своих детей, даже если вдруг окажется, что ты способна их иметь, ему не нужны наследники от женщины с порченой кровью. Как бы Савард ни относился к тебе, что бы ни чувствовал, ты навсегда останешься для него только женщиной для утех. А он для тебя — господином.

Дальше шли молча. Кариффа уже сообщила все, что собиралась, а мне не хотелось больше говорить. Мы были недалеко от Цветочной горки, когда наконец удалось взять себя в руки, прогнать ненужные, неприятные мысли.

Хватит тосковать.

Старуха права, она не сказала ничего такого, о чем я сама не знала бы или не догадывалась. В жизни каждого человека случаются минуты, когда очень не хочется смотреть правде в лицо. Тяжело, больно, страшно. Но необходимо.

— Наставница, — произнесла почти весело, — так что там с Поединком Стихий? Поделитесь?

— Обязательно.

Дошла до скамейки, расположенной в тени приземистого ветвистого дерева, подождала, пока Кариффа опустится рядом, и приготовилась слушать.

— Поединок Стихий, Кэти, — это ежегодное состязание…

— Кателлина!

Ликующий мужской голос прервал едва начавшийся рассказ и заставил невольно поморщиться. Медленно обернулась, скрывая досаду за вымученной приветливой улыбкой, — общаться с кем бы то ни было совершенно не хотелось.

— Доброго дня, сирры, — к нам, радостно сверкая глазами, приближался Линсар. — Так и знал, что найду тебя здесь, Кэти.

— Здравствуй, — не могла не улыбнуться в ответ. Все-таки удивительно обаятельный мальчишка этот младший Айар.

Кариффа невозмутимо выпрямилась, поднялась, царственно склонила голову.

— Саэр…

Вот вроде и поприветствовала как полагается сына своего Повелителя, но с таким достоинством, точно сама была по меньшей мере императрицей. Юноша снова переключился на меня.

— Только что столкнулся в Полуденном с Крэазом. Знаешь, — он доверительно потянулся ко мне, обдавая легким цитрусовым ароматом, прохладным и свежим, — в последнее время Савард сам на себя не похож. Вечно чем-то озабочен, спешит, исчезает постоянно. Вот и теперь кинул несколько слов, даже не глядя, на бегу. Уверен, не остановился бы, если бы я о тебе не спросил. А после моего вопроса словно споткнулся, — Линс скорчил недоуменную гримасу, — замер, нахмурился, посмотрел недобро, как-то оценивающе. Потом нехотя процедил, что ты сейчас в Нижнем. Я сразу понял: опять пошла к Цветочной горке. Тут и решил тебя искать.

Юноша просиял гордо — вот, мол, какой я догадливый — и откинулся на спинку скамейки, подставляя лицо солнцу. Яркие лучи, пробившись сквозь густую листву дерева, под которым мы сидели, скользили по щекам, высокому лбу, перемешивались с золотым сиянием удивительных айаровских глаз.

— Зачем ты хотел меня видеть, Линсар?

— Тебе ведь понравились ритисы? — Мальчишка склонил голову набок, ожидая ответа.

— Очень.

— Вот! Я сразу это заметил и подумал, раз Кэти так цветы привлекают, нужно пригласить ее в Женский. Как родственник имею полное право сопровождать тебя на прогулках.

Неожиданное предложение.

Постаралась вспомнить все, что знала об этом парке. Ухоженный, изысканно-великолепный, он славился своими оранжереями и роскошными многоярусными цветниками. Но не это привлекало к нему сердца и умы высокородных дам. Женский относился к владениям Паальды, был ее резиденцией под открытым небом. Получить туда приглашение значило оказаться в кругу немногих избранных, которым благоволит супруга Повелителя. Каждая сирра мечтала об этом. Ради «высокой» цели плелись многоходовые интриги, создавались и гибли репутации.

— Спасибо, Линсар, — сказала мягко. Отказывать не хотелось, соглашаться тоже. Жена императора явно не горела желанием видеть меня в своих владениях. — Но попасть в парк, насколько я знаю, можно лишь с разрешения сирры Паальды. У меня его нет.

— Ерунда, — беззаботно отмахнулся неугомонный мальчишка. — Члены семьи имеют право приходить в любое время без всяких церемоний.

— Я всего лишь наида сиятельного саэра Саварда Крэаза и не считаюсь близкой родственницей Айаров.

Попытки отбиться от назойливого собеседника успеха не имели. Неотразимый и избалованный младший сын императора не привык к отказам. Слово «нет» ему было незнакомо.

— Пойдем, Кэти. — Он подскочил со скамейки, потянул за руку, вынуждая меня подняться. — Тебе понравится, обещаю. Неужели не надоело все дни проводить в Закатном? Насидишься еще взаперти. — Его задорное открытое лицо на миг помрачнело. — Придет время, станешь такой, как Вионна, потухнешь. Тогда точно ничего не захочется. Ну же, идем.

И я сдалась.

— Хорошо, но с одним условием.

— Каким? — Медовые глаза вспыхнули любопытством.

— По дороге расскажешь о Поединке Стихий.

Версию Кариффы я всегда успею узнать. Послушать очевидца сейчас гораздо важнее.

— Зачем тебе это, Кэти?

Хороший вопрос. Ответ «Любопытно», видимо, не подойдет, наидам не положено интересоваться такими вещами. Это ведь не драгоценности, не новые наряды и даже не цветы.

Небрежно пожала плечами. Произнесла почти равнодушно:

— Хочу знать, что мне предстоит увидеть.

— Собираешься прийти на Поединок? — Кажется, мне действительно удалось удивить Линса. — А Савард знает?

— Да, — подтвердила коротко. О том, что это подарок сиятельного, говорить не стала. — И Повелитель тоже. Собственно, он сам и посоветовал мне присоединиться к остальным сиррам. Обещал, что понравится.

Последнюю фразу произнесла специально. Хотелось понаблюдать за реакцией собеседника. И он меня не разочаровал. Недоумение, неверие, предвкушение, восхищение — эмоции на лице стремительно сменяли одна другую.

— Отец решил, что наиде может прийтись по вкусу подобное зрелище? — Недоверчивое хмыканье. — Сам предложил?! Вионне он никогда не говорил ничего подобного. А тут… Хотя у меня до сих пор тоже не возникало желания водить сирр по цветникам и оранжереям. — Юноша лукаво прищурился. — Ты необыкновенная девушка, Кэти. И странно действуешь на мужчин рода Айар. Я начинаю завидовать Саварду. — Только этого мне не хватало. Вот ведь соблазнитель малолетний! — Есть в тебе что-то такое, мимо чего пройти невозможно. Ты живая, настоящая… — Голос Линсара наполнился вдруг тоскливой безысходностью, и он добавил почти шепотом: — Как Ланти.

Тщательно подстриженные газоны и невысокие декоративные кустарники. Ухоженные лужайки и оранжереи. Каналы с легкими ажурными мостиками. Маленькие фигурные пруды, обрамленные низкими мраморными парапетами. Поражающие воображение фонтаны — водопады и каскады. Тенистые дорожки с колоннами, статуями, солнечными часами и купальнями для птиц. Невероятной красоты многоуровневые цветники, в которых растения составляли гармоничное единое целое, сочетаясь по цвету, форме и запаху.

Женский парк был бесподобен, царственно торжественен и отстраненно холоден. Чувствовалось, что создавался он не для души, а, как сказали бы на Земле, для поддержания имиджа. Но посмотреть на это диво, безусловно, стоило.

Мы с Линсаром и ни на шаг не отстающей Кариффой уже довольно давно кружили по извилистым прогулочным тропинкам в стороне от основных аллей. Он рассказывал. Я внимательно слушала, запоминала, задавала вопросы.

Поединок Стихий — ежегодное состязание, посвященное победе над бывшей верховной богиней Эргора, чем-то напоминал средневековый рыцарский турнир. С той лишь разницей, что здесь сражались не сами саэры, а их къоры, олицетворявшие мощь породившей их стихии и мастерство своего творца. Участие в Поединке мог принять любой высокородный, сумевший создать хотя бы одного къора. Первыми соревновались несовершеннолетние и самые слабые, затем наступало время дваждырожденных — глав семей и мелких родов, а уже они уступали место сильнейшим, таким как Эктар, Крэаз, Айар.

Нары на состязание не допускались даже в качестве зрителей. Сиррам — женам, дочерям и, как выяснилось, наидам — позволялось наблюдать за турниром, только если они находились в особом хорошо защищенном помещении. А вот сыновей саэры с малых лет брали на трибуны. Мальчики наслаждались зрелищем, учились и… мечтали. О том, как однажды выведут на арену собственных къоров, одержат сокрушительную победу, затмив прежних героев, и покроют имя рода громкой неувядаемой славой. Дети императора, разумеется, исключением не были.

Слушала восторженные истории младшего Айара, в которых факты переплетались с яркими детскими воспоминаниями, и не находила подвоха. Ни в чем. Увлекательное, красочное, для женщин совершенно безопасное зрелище. Поймала себя на желании увидеть все, что с таким воодушевлением описывал Линсар.

Почему же Повелитель так настаивал на моем присутствии? В чем ловушка? Или нет никакого злого умысла — лишь желание помочь советнику и другу определиться с подарком?

Трудно в это поверить.

— Наланта, я к тебе обращаюсь. Слышишь? Где ты витаешь? — раздраженный женский голос, пронзительный, режущий, прервал Линса на полуслове.

За идеально выстриженными экзотическими деревьями замелькали чьи-то силуэты, и через минуту на широкой аллее, вдоль которой мы шли, появились люди.

— Мама! — с досадой выдохнул юноша.

А я даже шею вытянула, пытаясь во всех деталях разглядеть жену владыки Эргора.

Стройная элегантная женщина самодовольно несла себя по дорожке парка. Ей было чем гордиться: алебастровая кожа, прекрасные золотистые волосы, густые и блестящие, большие синие глаза, изящная фигура — природная красота, тщательно облагороженная воспитанием и высоким положением в обществе. Впечатление портили капризно-недовольная гримаса и холодный, очень холодный цепкий взгляд человека, не способного чувствовать. А еще удивительное сходство с сиррой Борг, которая с такой же кислой миной торжественно плыла неподалеку от супруги императора. Хм… Они что, сестры?

Рядом с дуэньей я заметила сестру Саварда и удивилась: никогда не видела ее такой. Девушка словно выцвела, превратилась в тень. Лучистый взор погас, на губах застыла вежливая, ничего не выражающая улыбка. Солнечная девочка пропала, уступив место высокородной сирре, отстраненной и… правильной.

Кроме этих двоих хозяйку Женского парка сопровождали несколько телохранителей и группка льстиво скалящихся дам. Разряженные в пух и прах, они были так обильно украшены, что глазам стало больно от блеска драгоценностей. Единственным мужчиной помимо охранников в этой женской компании оказался Аллард, с видом мученика идущий по другую сторону от матери.

— Лард, дорогой, — высокий голос ввинчивался в уши, заставляя морщиться, — может, ты повлияешь на девочку? В последнее время она такая рассеянная, невнимательная. Совсем поглупела. По нескольку раз одно и то же повторять приходится. Несносный ребенок.

На неподвижном лице Ланти на одно краткое мгновение появилось несчастное, обреченно-затравленное выражение. Мелькнуло и тут же пропало.

Услышала, как Линсар резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Шепнул что-то неразборчивое, злое.

Аллард покосился на девушку, равнодушно пожал плечами.

— Вы как всегда преувеличиваете, матушка. Наланта и раньше часто отвечала невпопад.

У Ланти дрогнули губы. Линс опять что-то прошипел — все такое же непонятное, но явно ругательное, дернулся вперед, но тут же остановился и повернулся ко мне.

— Думаю, тебе не стоит с ней встречаться. Давай уйдем.

Мальчишка определенно разрывался между желанием помочь Наланте и необходимостью увести меня отсюда. Я это поняла и оценила. Но сейчас самой отчаянно хотелось поддержать сестру Саварда. Оживить каменную статую, в которую она превратилась, снова окунуться в теплый свет ее ясных глаз. Никогда не была сторонницей воззвания «Наших бьют», но в эту минуту оно нашло горячий отклик в душе.

— Знаешь, Линсар, — протянула задумчиво, — окажи мне любезность, пожалуйста. Познакомь с сиррой Паальдой.

От основной аллеи, супруги императора и ее группы поддержки нас отделяли несколько шагов. Пара мгновений. И все это время я напряженно соображала: как держаться, какую тактику выбрать, чтобы и Наланте помочь, и самой не подставиться.

Бесцеремонную напористость отмела сразу. Во-первых, так вести себя просто не умею, во-вторых, только в книгах попаданки-хулиганки бодро хамят всем подряд и при этом, как ни странно, процветают. Здесь подобное поведение приравнивается даже не к невоспитанности — бесстыдству. Меня быстро поставят на место и уж точно не станут безропотно выслушивать откровенные дерзости.

Изображать робость, нерешительность, смятение? Тоже не вариант. Заклюют моментально.

А вот маска вежливой глупости, пожалуй, то что нужно. Побуду-ка я «классической блондинкой». Из тех, что смотрят на мир широко распахнутыми глазами и способны удивляться любой мелочи: стуку в дверь, новому бантику, тому факту, что за все, оказывается, надо платить такими забавными разноцветными денежками. А еще они нечеловечески добры — целуются со всеми породистыми кошечками, собачками, встреченными на пути, и, что важно, навязчиво болтливы.

Как только мы вывернули из-за высоких кустов, разговоры мгновенно смолкли, и все взгляды устремились на нас с Линсаром. Изумленные, оценивающие, недобрые — от свиты. Хмуро-вопросительный — от Алларда. Встревоженно-предостерегающий, немного виноватый — от Наланты. Что касается Паальды, то она даже не покосилась в мою сторону. Демонстративно сосредоточила все внимание на младшем отпрыске. Словно меня и вовсе не существовало.

— Линс, милый, ты решил присоединиться к нашей дневной прогулке? — Показной энтузиазм резал слух, как фальшивая нота в хорошо знакомой мелодии. — Отрадно видеть, что мой мальчик наконец-то образумился и последовал примеру брата. Уж он-то всегда ведет себя так, как и полагается почтительному, благонравному сыну.

В глазах старшенького на миг плеснуло раздражение, он отвернулся и со скучающей миной уставился вдаль. Линсар ехидно хмыкнул — это была его единственная реакция на слова родительницы.

Мы подошли уже совсем близко. Меня по-прежнему старательно не замечали, и мой спутник перешел к активным наступательным действиям.

— Матушка, позвольте представить сирру Кателлину Крэаз, наиду советника императора сиятельного саэра Саварда Крэаза.

После того как мальчишка нарочито громко отчеканил фамилию и огласил весь набор титулов «господина», Паальда не могла дальше игнорировать незваную гостью. Но и любезной хозяйкой быть не пожелала.

— Сирра, — высокомерно процедила она, обдавая волной убийственного презрения, — весьма удивлена, что вижу вас здесь. Обычно наиды редко покидают отведенные им покои.

Если мадам надеялась, что после такого откровенно холодного приема я моментально растеряюсь, приду в замешательство или убегу в слезах, то она явно просчиталась. Работа в должности руководителя службы секретариата крупной госкорпорации достаточно меня закалила. И не с такими кобрами приходилось сталкиваться.

— Ах, сирра Паальда, — затарахтела, натягивая на лицо самую широкую из возможных улыбок, — я ведь так и делала. Сидела себе тихонечко, по нескольку раз в день меняла наряды, драгоценности и каждый миг жизни своей молила Лиос, чтобы сердце господина расположилось ко мне. Как учили в обители. Вы читали «Счастливую звезду наиды»? Нет? Очень жаль. Великая книга.

Эта… Нагайна поперхнулась воздухом, приоткрыла рот и вперилась в меня расширенными от удивления глазами. Я похлопала ресницами и вдохновенно продолжила:

— Только иногда собиралась с духом, чтобы выйти, побродить немного возле Закатного. Сегодня вот встретила саэра Линсара. От него узнала, что вы имеете обыкновение прогуливаться в это время в парке, и упросила представить меня.

Сбоку изумленно выдохнул упомянутый «саэр Линсар». Только бы смеяться не начал.

— Случайно услышала ваш разговор с сиррой Крэаз. — Шагнула в сторону Наланты, загородив собою, как бы невзначай дотронулась до руки, ласково погладила. — Ах, вы так добры к ней, так внимательны. Я восхищена. Представляю, как расстроились, когда заметили в бедном ребенке изменения к худшему. Как вы сказали? «Совсем поглупела»? Обязательно передам эти слова господину. Думаю, он так же, как я, в полной мере оценит заботу супруги Повелителя о своей сестре.

На щеках жены Раиэсса вспыхнул предательский румянец. От смущения или гнева — не успела понять, не до этого было. Быстро обернулась к Ланти, весело подмигнула и перевела взгляд на наследника.

— Извините, саэр, но, боюсь, вы как раз недостаточно наблюдательны. — Позволила себе на минуту стать серьезной и тут же снова вернулась к туповатой непосредственности. — Впрочем, все еще впереди. С таким великолепным наставником, как ваша матушка, очень скоро всему научитесь.

Аллард не ответил. Стоял и смотрел — прямо, неотрывно, с каким-то пытливым изумлением.

— Сирра Кателлина, — поскольку Паальда все еще молчала, видимо, пытаясь справиться с обуревавшими эмоциями, в бой ринулась одна из высокородных дам ее свиты, — а вы сильно изменились после того, как самым скандальным образом стали наидой саэра Крэаза.

Внутри все похолодело от нехорошего предчувствия. Знакомая из прежней жизни Катэль? Этого еще не хватало. Недоуменно вскинула брови.

— Сирра…

— Варрэ, — быстро подсказала вступившая со мной в разговор сухопарая шатенка.

— Благодарю. Разве мы уже встречались, сирра Варрэ? Но где? Простите, что-то не припомню.

Вот так. Провалы в памяти после приема экспериментального отвара корня линиха — коварная штука. Не знаешь, когда очередной приступ случится.

— Мы не виделись раньше. — Варрэ отрицательно качнула головой, и огромные бриллиантовые серьги в ее ушах призывно засияли. — Но младшая сестра моей невестки воспитывалась в обители. Ее недавно забрали домой, чтобы представить через несколько месяцев на Дне выбора. Мы с женой брата как раз гостили в их родовой усадьбе и не могли не спросить о новой наиде сиятельного Крэаза. Сами понимаете почему. — По узкому лицу скользнула гадкая усмешка. — Алиизан Редет. Вам ведь известно это имя?

— Редет… Редет… Алиизан… — Наморщила лоб, но тут же беспечно отмахнулась. — Ах, нет, не знаю такой.

— Лиззи солгала? — с притворным изумлением ахнула собеседница. — Она утверждала, что тесно общалась с Кателлиной Эктар, и описывала вас как тихую, застенчивую, молчаливую девушку.

Варрэ осмотрела меня с ног до головы и повернулась к серпентарию, словно предлагая удостовериться, что между особой, стоящей рядом, и девушкой, которую ей описывали, нет ничего общего.

— Кателлины Эктар не существует. Я давно забыла о ней. Предлагаю и вам сделать то же самое. Саэр Крэаз не просто дал мне другое имя — полностью изменил, подарил новую счастливую жизнь. Не желаю помнить ничего, что было до встречи с господином. И никого. — Капризно передернула плечами. — Надеюсь, вы поддержите меня в этом, любезные сирры?

Окинув выразительным взглядом притихших гадюк, уставилась на их предводительницу. Королевская кобра неодобрительно поджала губы, вздернула подбородок и не нашла ничего лучше, как продолжить игнорировать навязчивую блондинку.

— Сирра Варрэ, — бросила она, как-то слишком уж преувеличенно выражая заинтересованность, — ваш второй брат, кажется, женат на Ингесте Урбэн? Сам он часто появляется при дворе, а вот супругу не торопится вывозить в столицу.

— О да, — охотно подхватила разговор шатенка, — Гести вынуждена затворницей жить в родовом поместье. А ведь она мечтала блистать на балах в Соот Мирне, бедняжка.

В возбужденном голосе звучало такое злое удовлетворение, что невольно стало жаль не знакомую мне Гести.

— Печально, — с притворным сочувствием откликнулась Паальда. — Ваша невестка была дивно хороша когда-то.

— Она все так же привлекательна, — с жаром заверила собеседница. — И это, как и прежде, дорого обходится ее окружению. Семейный целитель с утра до вечера пропадает в лаборатории, изобретая новые снадобья для поддержания красоты озабоченной своей внешностью хозяйки.

Супруга Повелителя ехидно фыркнула, и вокруг как по команде тут же послышалось приглушенное хихиканье.

Мне надоело слушать, как перемывают косточки несчастной Ингесте.

— Сирра Паальда, — прижала к груди руки, преданно глядя на главную змеищу, — у вас великолепно получается поддерживать Наланту. Помогите мудрым советом — ваше мнение для меня поистине бесценно. — В ответ пробормотали что-то неопределенное. — Саэр Крэаз, — продолжала, не обращая внимания на замешательство Нагайны, — хочет, чтобы я присутствовала на Поединке Стихий.

— Что?!

Улыбнулась шокированной Паальде самой безмятежной из своих улыбок.

— Да-да. Он пожелал — я повиновалась. — Глубокомысленно возвела взор к небу. — Наида всегда должна подчиняться прихотям господина. Так учит нас «Счастливая звезда наиды». Как все-таки жаль, что вы не читали эту удивительную книгу.

У жены императора случился приступ нервного кашля.

— Так вот, с тех пор как саэр изрек свою волю, я страшно мучаюсь. Никак не могу успокоиться.

В глазах Паальды сверкнуло острое, жадное любопытство. Она даже невольно сделала шаг вперед, чтобы оказаться ко мне поближе.

— Поможете? — выдохнула я.

Заинтригованная женщина кивнула.

— Разрешите сомнения, умоляю. Посоветуйте, что выбрать: белое шелковое платье с золотым орнаментом или синее бархатное с фигурной кокеткой и фестончиками? И еще украшения… О, с ними я вообще не знаю, что делать. Малая сапфировая парюра, конечно, роскошна, но достаточно ли ожерелья, сережек и браслета для появления на людях? Может, предпочесть полный бриллиантовый комплект? Там все-таки пятнадцать предметов. Тогда я точно не буду выглядеть бедной родственницей. Не опозорю славное имя Крэазов.

Задумчиво надула губы, делая вид, что не замечаю, как Паальда начинает медленно багроветь.

— Так что скажете?

Тишина.

— Понимаю, — сокрушенно вздохнула. — У вас нет времени размышлять над подобными мелкими проблемами. Вокруг много сирр, и они жаждут высочайшего внимания. Надо с каждой пообщаться, успеть всех… хм… все обсудить. А знаете что, — радостно прижала руки к груди, словно только что сообразила, как поступить, — отпустите со мной Наланту. Девочка столько времени провела рядом с вами: слушала, училась, набиралась опыта. Конечно, она не сможет заменить свою блистательную родственницу. Но это хоть что-то…

Жена императора по-прежнему безмолвствовала. Что ж, молчание, как известно, знак согласия.

— Спасибо! — обласкала кобру почти влюбленным взглядом. — Как ни приятно здесь находиться, но, к сожалению, мне пора. До наступления вечерней зари нужно успеть еще немного повосхвалять господина и милости его. Как и положено в соответствии… впрочем, вы все равно не читали… Так мы пойдем?

Женщина наконец отмерла, как-то странно дернула головой. Согласилась? Отказала? Не стала уточнять. Схватила за рукав растерянную Наланту и, не дожидаясь, пока Паальда опомнится, быстро потащила девушку прочь.

— Кэти… Кэти, стой, — в голосе Ланти явственно звучали панические нотки, — надо подождать сирру Борг.

Притормозила, удивленно обернулась. А дуэнья здесь зачем? Ее вроде бы не приглашали.

Энальда действительно спешила за нами, изо всех сил пытаясь догнать. При этом она старательно делала вид, что совершенно не торопится. Непростая задача.

— Любезная сирра, — пропела я сладко, когда дамочка подошла поближе, — приятно, что вы приняли мои проблемы близко к сердцу. Так белое или синее?

— Что? — Женщина недоуменно вскинула брови.

— Я спрашиваю, какое платье предпочесть: шелковое или бархатное? Вы ведь тоже решили помочь с выбором наряда, поэтому и присоединились?

— Мне нет дела до вашей одежды, — вспыхнула Энальда.

— О! Вас больше интересуют украшения? Прекрасно! Малая сапфировая парюра, полная бриллиантовая или что-то другое посоветуете? Идемте скорее, у меня этими комплектами все шкатулки забиты — навыбираемся от души.

Ноздри дуэньи гневно затрепетали.

— Я вынуждена была пойти, — буквально прошипела она, — так как обязана сопровождать вверенную моему попечению воспитанницу. Всегда и везде.

— А-а-а, — старательно изобразила огорчение, — понимаю. Ваше рвение достойно всяческой похвалы, юной девушке действительно не пристало одной бродить по Соот Мирну. Но мне ужасно неловко: забрав Ланти, я невольно лишила сирру Паальду и ее окружение вашего общества. Как видите, сирра Кариффа неотлучно следует за мной, таков приказ господина. Позволите ей на время стать компаньонкой Наланты? До конца дня? Вечером заберете девочку из Закатного, а сейчас с чистой совестью вернетесь к супруге нашего Повелителя.

Мадам колебалась. С одной стороны, она не хотела оставлять подопечную без надзора. С другой — отчаянно жаждала вернуться в серпентарий. Там было так интересно: наверняка дамочки жадно сплетничали и со вкусом перемывали бедные косточки скандальной наиды сиятельного саэра Саварда Крэаза. Решила немного подтолкнуть Энальду.

— Представляю, как сирре Паальде в эту минуту скучно без вас. Сама с удовольствием бросилась бы назад, — вздохнула мечтательно. — Но, увы, долг есть долг. Наряды, драгоценности, молитвы о здравии господина… Столько дел… столько дел.

И женщина поддалась.

— Сирра Кариффа? — Она окинула старуху придирчиво-подозрительным взглядом.

Наставница гордо вскинула подбородок и высокомерно прищурилась.

— Не уверены, что я справлюсь, сирра Борг?

— Нет-нет, что вы, — поджала губы Энальда. — Надеюсь, ты будешь вести себя безупречно, Наланта? — это уже воспитаннице.

— Да, сирра Борг, — пискнула сестра Саварда, старательно удерживая на лице постную мину и с трудом скрывая ликование.

Терпения девушке хватило ненадолго. Она едва дождалась, когда величественная фигура дуэньи скроется за поворотом аллеи, и с радостным возгласом бросилась мне на шею.

— Кэти, ах, Кэти! — повторяла она восторженно и сбивчиво. — Как тебе это удалось? Она ведь ни на секунду не оставляет меня одну. Не дает вздохнуть. Ты просто чудо!

— Вечером придется к ней вернуться, — напомнила на всякий случай. — Но полдня точно наши. — Ланти опасливо-настороженно покосилась в сторону моей наставницы. — Не бойся, — ободряюще сжала тонкие пальчики. — Сирра Кариффа не станет одергивать, докучать нотациями. И вмешиваться в разговор тоже. Прекрасно проведем время, погуляем спокойно.

— А нам позволено будет сопровождать вас? — неожиданно раздалось откуда-то сбоку.

Мы с Налантой, так и не разжав объятий, повернулись на голос.

Они стояли поодаль, почти незаметные в тени деревьев, и внимательно наблюдали за происходящим. Нет, в том, что Линсар увяжется следом, я почти не сомневалась. Но Аллард? Он-то что здесь делает?

— Так нам разрешат присоединиться?

Линс первым шагнул вперед. Счастливая улыбка расцвела на его лице, зажигая глаза, заставляя их блестеть. Ну скажите, разве можно противиться обаянию этого мальчишки? Бросила быстрый взгляд на Ланти. Оказывается можно. Девушку Линсар совершенно не интересовал, все ее внимание — впрочем, как и всегда — принадлежало старшему брату.

Мда. Какой-то неправильный треугольник получается. Печальный. Как там у Окуджавы? «Что касается меня, то я опять гляжу на вас, вы глядите на него, а он глядит в пространство». Жаль только, наследник вовсе не в «пространство» смотрел. На меня.

— На Цветочной горке я познакомился с совершенно другой сиррой Кателлиной, — задумчиво протянул он. — Вы очень…

— Изменились, — подхватила, не дав Алларду закончить. — Меня постоянно этим попрекают. Саэр Эктар и Альфииса, сиятельный Крэаз и император, даже сирра Варрэ, с которой мы только сегодня познакомились, — всем кажется, что я беспрестанно меняюсь. Вот и вам теперь тоже. — Небрежно передернула плечами. — Наверное, так и есть. Но Повелитель знает, в чем причина.

Вот так.

А главное, ни в чем ведь не соврала. Раиэсс действительно полагает, что разгадал тайну наиды Саварда Крэаза. Все дело в отравленной крови жриц Проклятой. Угу, именно в ней. А как же иначе?

— Это не объясняет того, почему вы вдруг вздумали изображать из себя восторженную дурочку и издеваться над моей матерью, — сквозь зубы процедил Лард.

Вот ведь… наблюдательный какой. Заглянула в золотисто-янтарные глаза, умные, надменно-колючие. Ответила предельно серьезно:

— Я не собиралась ни обижать сирру Паальду, ни смеяться над ней. — Еще как собиралась, но тебе об этом знать совсем не обязательно. — Просто хотела отвлечь ее и защитить Наланту.

— Зачем? — нахмурился наследник, осматривая сжавшуюся Ланти. — Ее кто-то обижает?

Я назвала этого типа наблюдательным? Беру свои слова обратно.

— А вы не обратили внимания, саэр Аллард, что девушка очень неуютно чувствует себя в компании вашей матушки и ее свиты? Или считаете слова «совсем поглупела» справедливыми? А может, вообще расценили их как похвалу юной сирре?

— Не надо, Кэти, — пискнула малышка и вцепилась в мое запястье.

Аккуратно высвободила руку. Ободряюще сжала тонкие холодные пальчики.

— Если вы этого не заметили, то я очень хорошо все разглядела. И услышала. Это ведь не в первый раз? Подобное часто происходит, Ланти? Я права? — В глазах сестры Саварда блеснули слезы, и она быстро наклонила голову, пытаясь их скрыть. — Обижают, и еще как, а вы даже не видите этого. Я уж не говорю о том, чтобы заступиться.

Аллард слушал не перебивая, но с каждым мгновением все больше и больше мрачнел. Лицо потемнело, взгляд потяжелел, а между бровей залегла глубокая складка. Казалось, еще секунда — и он взорвется негодованием, поставит на место дерзкую наиду, посмевшую отчитывать самого наследника. Наверное, мне не надо было настолько открываться, но очень хотелось использовать появившийся крохотный шанс. Попытаться достучаться до собеседника.

Произнесла тихо, но твердо, четко выговаривая каждое предложение:

— Я теперь принадлежу роду Крэаз. Заботиться о Наланте, защищать ее, оберегать — мой долг и мое желание.

Старший сын императора никак не отреагировал. Продолжал молчать и смотреть. Хмуро, холодно.

Положение как всегда спас Линсар.

— Лард никогда ничего не замечает, для него имеет значение лишь ритуал обретения силы, — бросил он насмешливо.

— Закрой рот! — рявкнул взбешенный наследник.

Но Линса было уже не остановить.

— Скажешь, я не прав? Ты совсем голову потерял. Только и носишься с мыслью о ритуале. Думаешь, не знаю, о чем мечтаешь? Надеешься сравняться с императором, так же как и он стать дваждырожденным в день совершеннолетия. Чтобы отец отметил, оценил, похвалил. Ты все силы на это бросил. Да только ничего не выйдет.

— Заткнись!

Аллард побелел и стиснул руки в кулаки, изо всех сил пытаясь сдержаться, чтобы не броситься на Линсара. Тот усмехнулся и шагнул назад, давая понять, что подчиняется.

— Ты стремишься поскорее превратиться в настоящего саэра, походить на остальных — бесчувственных, безжалостных, мертвых. Ты уже почти такой. А вот я не хочу меняться, — выдохнул он неожиданно горько.

Я смотрела на двух братьев, поразительно похожих и бесконечно разных. Старший горел желанием быстрее вырасти и сознательно убивал в себе все недостойные, «незрелые» эмоции. Младший отчаянно жаждал подольше задержаться в детстве и вел себя соответственно — слишком непосредственно и бесцеремонно для своего возраста.

Психолога на них нет.

— Мальчик, который не хотел взрослеть, — пробормотала задумчиво.

— Что?

Лард больше не испепелял Линса взглядом — уже хорошо. Значит, продолжаем в том же духе.

— Есть такая сказка о мальчугане по имени Питер Пэн, который решил вечно оставаться ребенком. Мне ее… няня рассказывала.

— Нарские выдумки, — презрительно-высокомерное.

Первым, как и следовало ожидать, высказался Аллард:

— Странное имя… Питер… Хотя что с простолюдинов взять, — задумчивое.

А это Линсар присоединился.

— Нары всегда такие интересные истории сочиняют! — восторженно-заинтересованное.

Ну вот и Наланта.

— Расскажи Кэти. Пожалуйста.

Просила меня, конечно, Ланти. Но оба Айара не возражали, и я, на ходу подстраивая произведение Джеймса Барри под реалии Эргора, начала неторопливое повествование.

Мы гуляли еще около часа. И все это время я говорила… говорила… говорила…

Ланти реагировала очень живо — ахала, охала, неожиданно замирала, схватив меня за руку. Линс вел себя более сдержанно, но и он не выдержал — расхохотался, слушая, как морской рахакр, проглотивший древний сторожевой артефакт, гонялся за пиратами. Аллард натянул на лицо маску отстраненно-вежливой скуки, но его выдавали глаза, время от времени заинтересованно поблескивающие. И, что удивительно, он не порывался уйти и никуда не спешил.

Бедные высокородные дети. Такое ощущение, что в детстве ни у одного из них не было «сказочного» периода.

Нас с Налантой доставили к дверям Закатного. Лард, словно опомнившись, сухо попрощался и торопливо ушел, практически убежал. Ланти проводила его тоскливым взглядом и поплелась во дворец, а меня придержал за руку младший Айар.

— Кэти, — от необычно серьезного голоса у меня вдруг противно засосало под ложечкой, — ты ведь нас обманула. Никакая нара тебе эту историю не рассказывала.

Невольно отшатнулась в сторону. Убежать мне не дали: стиснули ладонь, осторожно потянули назад.

— Мы можем поговорить наедине?

Сзади предостерегающе кашлянула Кариффа, окатила сына Раиэсса холодным раздражением. За все время прогулки я не услышала от старухи ни звука, но пару раз оглядывалась и видела: она недовольна моим поведением.

— Не положено… — хмуро начала женщина.

— Наставница, — я не собиралась выслушивать очередную нотацию о том, как положено себя вести наиде сиятельного саэра Саварда Крэаза, — Линсар родственник господина. Думаю, ничего страшного, если вы отдохнете пока вон на той скамейке и дадите нам возможность пообщаться. Мы никуда отсюда не уйдем, обещаю. И долго беседовать не станем.

Кариффа помедлила, но все-таки отступила, пусть и неохотно. Линс дождался пока старуха отойдет подальше, взял меня за локоть. Теперь он стоял почти вплотную, так близко, что были видны лучистые сполохи в удивительных медовых глазах.

— Что ты хотел сказать, Линсар? — Попыталась собраться и ничем не выдать своей растерянности, поэтому вопрос прозвучал непривычно строго и сухо.

— Эта небылица о приключениях маленького нара Питера… Няня тебе ее не рассказывала, — юноша говорил спокойно и уверенно, как человек, абсолютно убежденный в собственной правоте, — не могла рассказывать.

— Почему?

Линс замялся и не ответил — спросил:

— Что ты знаешь о воспитании мальчиков главной ветви императорского рода, Кэти?

— Не много, — неопределенно пожала плечами, — в обители об этом не рассказывают.

Надеюсь, я попала в точку. Зачем обитательницам золотых клеток информация о воспитании детей, тем более наследников владыки Эргора?

— Нам преподают все, что должен уметь саэр, — Линсара мои слова не удивили, значит, все правильно, — но у каждого есть свои дополнительные предметы. Аллард как перворожденный углубленного изучает государственную политику, приемы управления. Он будущий император. А мне, как второму сыну, предстоит поддерживать мир между сословиями, рассматривать жалобы и петиции их представителей, улаживать конфликты.

Не хотела об этом говорить, но помимо воли вырвалось:

— А чем занимается Крэаз?

— Тем же, что и Повелитель, — последовало загадочное.

Два правителя? Странно… Все на Эргоре как-то ненормально. Даже несколько хозяек на одной кухне умудрились ужиться.

— Кэти, — выдернул меня из размышлений младший Айар, — ты слушаешь?

Тряхнула головой — сейчас не время отвлекаться.

— Конечно.

— По настоянию отца я давно уже старательно и досконально изучаю все, что касается высокородных, магов и простолюдинов. Быт, нравы, обычаи, суеверия… сказки… — Юноша запнулся, но все-таки закончил фразу, подчеркнув интонацией последнее слово. — Нары не могли выдумать ничего подобного тому, что ты рассказывала. Если нужно, разыщу твою кормилицу, но я и так убежден, что прав.

— Откуда же взялась история? — Сама удивлялась собственной смелости: голос даже не дрогнул ни разу. — Я ее прочитала, когда жила в обители?

Хорошо, если Линсар примет эту версию. Скажу, что немного слукавила по поводу няни, чуть-чуть — ничего страшного.

— Кэти, — мальчишка усмехнулся, добродушно и снисходительно, — ну что за глупости ты говоришь? На общедоступном написаны только специальные, рекомендованные для женщин книги. Сборников легенд и сказаний среди них нет, знаю точно. Они существуют лишь на мужском языке.

Общедоступный? Мужской? Очередной сюрприз чужого мира.

«Алхэ, Тайо!» — неожиданно всплыло в памяти. Что там Савард еще говорил? «Фаийа элмэ ард» — кажется, так.

Значит, у саэров есть свой собственный язык. На нем высокородные общаются с къорами, на нем составлены все более или менее важные документы. Сирры же, судя по всему, им не владеют и читать на нем не умеют.

Плохо. Очень плохо!

А мужчины-нары и маги его знают? Мне срочно нужна Кариффа.

— Теперь понимаешь, Кэти? Есть лишь одно объяснение. — Линсар требовательно заглядывал мне в лицо.

— Да-а-а? — протянула рассеянно. — И какое?

С трудом заставила себя сосредоточиться. То, что я узнала, было настолько интересно, что ни о чем другом размышлять не получалось.

— Ты сама сочинила эту сказку.

Недоуменно посмотрела на собеседника, не зная, как реагировать, что сказать. Ну выдумала я злосчастную историю, и что? Это ведь не запрещено. Или…

Оказалось — именно «или».

— Я никому не скажу, что ты ведешь себя неподобающе, Кэти, поверь. — Линс наклонился к моему уху, зашептал торопливо: — Ты только сама не проговорись. Знаешь ведь, этим позволено заниматься только нарам-сказителям.

Вот теперь знаю. Жаль, немного поздно.

— А в обмен на мое молчание прошу: рассказывай свои истории Наланте. — Мальчишка поймал мой пораженный взгляд, нервно дернул уголком губ. — Я долго думал, как тебе удалось после этой вашей обители остаться такой удивительно теплой, светлой… настоящей. Теперь понял: именно благодаря невероятным, чудесным мирам, что создает твое воображение. Забирай в них с собой Ланти — так часто, как только получится. Вдруг это поможет ей подольше быть живой. Даже тогда, когда придет срок и она превратится в идеальную сдержанную сирру, жену какого-нибудь чванливого главы рода… — Линсар болезненно сморщился. — Ты ведь уже догадалась, что Наланта нравится мне, а ей… Аллард?

Растерянно кивнула.

— Сначала я завидовал брату, потом перестал. — Линс отстранился, опустил голову, чтобы я не могла прочесть выражение его глаз. — Зачем? Она все равно не достанется Ларду. Ни мне. Ни ему. Ни одному из нас.

— Потому что вы родственники?

— Мы дальние родственники, — юноша упорно смотрел в сторону, — так что причина не в этом. Ланти слишком поздно родилась… или рано.

— Я не понимаю, Линсар, — натянуто улыбнулась.

— Аллард мечтает походить на отца, которому удалось пройти ритуал второго рождения в день совершеннолетия. К тому времени император Орнорд уже умер — страна нуждалась в новом владыке. Дед угасал долго: пять лет он медленно, неотвратимо слабел. — Мальчишка невесело хмыкнул. — Забавно, правда? Сильнейший из всех саэров, глава могущественного рода — и так рано ушел из жизни.

— А что с ним случилось?

— Никто не знает, — Линс словно и не заметил моего неуместного любопытства, ответил сразу же, спокойно и охотно, — кроме отца и, пожалуй, Саварда. Даже Алларда пока не посвятили в подробности той давней истории. Нам известно то же, что и остальным саэрам. Ну, может, немного больше. Однажды император с советником ушли куда-то порталом, а вернулся один Орнорд. На другой день объявили о смерти Фотерна Крэаза, и его место занял Игерд, причем все слухи и домыслы по этому поводу пресекались незамедлительно. Дед прожил еще какое-то время, но так и не смог оправиться. Он знал, что умирает, и все силы бросил на то, чтобы подготовить преемника к ритуалу. Вместе с Игердом они сделали невозможное: отец стал самым молодым дваждырожденным в истории Эргора. В двадцать лет!

Линсар на мгновение вскинул ресницы и тут же снова отвел взгляд.

— Ларду никогда не повторить этого. Да и незачем. Повелитель, слава Горту, здоров и проживет еще очень долго. Но брат жаждет внимания и похвалы отца и упорно идет к цели. Пусть не в день первой инициации, но через год-другой он своего добьется. Станет дваждырожденным и… в соответствии с традициями изберет супругу среди сирр брачного возраста. А сестре Саварда до совершеннолетия еще больше четырех лет. Наследнику даже в голову не придет отложить ритуал второго рождения, чтобы дождаться малышку. Для него имеют значение только пустые тщеславные амбиции. Если бы Ланти была на три-четыре года старше… Но она очень поздно родилась. Для Алларда.

— А для тебя?

— А для меня слишком рано. — Его губы изогнулись в язвительной ухмылке. — Я не перворожденный, не благословлен стихией и слабее старшего сына рода. Ритуал второго рождения смогу пройти не раньше, чем через десять лет. Наланта к этому времени окажется замужем. Кроме того… — юноша помедлил, точно подбирая слова, поднял наконец голову, и я поймала на себе его тяжелый взгляд, — у отца есть собственное представление о будущем дочери Игерда. И нас с Лардом там нет.

— А Саварду известно о планах Повелителя?

— Разумеется. — Линс удивленно приподнял брови. — Как же иначе?

И шагнул назад, давая тем самым понять, что разговор закончен.

— Всего хорошего, Кателлина, сирра Кариффа, — произнес он нарочито громко, а потом совсем тихо добавил: — Помни о моей просьбе, Кэти.

Наланта ждала меня в маленьком внутреннем дворике недалеко от входа.

— Сирра Борг еще не приходила, — радостно доложила она, едва я появилась на пороге. — Чем займемся?

— Пойдем к Вионне, — вырвалось в ответ.

Желание необдуманное, неожиданное даже для меня самой, но я чувствовала — именно так и следует поступить.

— Но нас не приглашали, Кэти!

Правильно воспитанную и послушную сирру Крэаз явно шокировало подобное нарушение приличий.

— Вионна никого больше не зовет к себе, Ланти. Просто не помнит о таких мелочах. Но уверена, ей доставит удовольствие наш визит.

Обрадовалась ли наида императора нашему посещению, осталось загадкой. Тот же бессмысленный взгляд. Те же пустые заученные фразы и замедленные привычные движения. Ни живая ни мертвая. Механическая кукла.

Сестра Саварда была поражена до глубины души. Кажется, она так до конца и не понимала, во что превращают своих женщин для утех высокородные саэры. Общее представление, разумеется, имела, но одно дело предполагать, а другое — видеть. Широко распахнутыми от ужаса глазами смотрела она на ту, с которой когда-то в детстве ходила на Цветочную горку любоваться ритисами, и не могла вымолвить ни слова.

Я поддерживала разговор сразу за троих, заливаясь соловьем и расписывая, как замечательно мы провели сегодняшний день. Не думала, не подбирала слова — подробно, без затей, рассказывала, как бродила с Линсаром, беседовала с Паальдой и ее компанией, гуляла в компании Наланты и наследников. Как прекрасен Женский парк и сколько там чудесных цветов. Как ярко светит солнце, а прозрачный воздух свеж и сладок. Как хорошо жить!

Поначалу казалось — говорю в пустоту, и Вионна совсем не слушает. Улыбается вежливо, смотрит сквозь меня. Но постепенно приклеенная улыбка выцвела, ресницы затрепетали, словно смахивая невидимую слезу, уголок губ чуть заметно дернулся, а на лице появилось какое-то растерянное выражение. Именно в этот момент я приняла твердое решение: приходить к наиде императора каждый раз, как появится возможность.

Через полчаса служанка доложила, что в моих покоях ожидает Энальда, и мы попрощались с Вионной. Поймала немигающий взгляд больших прозрачных глаз и торопливо заверила:

— Я завтра приду. Обязательно.

В коридоре Наланта внезапно резко остановилась, порывисто схватила меня за руки.

— Я не хочу, чтобы ты становилась такой, как она, Кэти. Знаю, что этого не избежать, но не хочу… не хочу… не хочу… — Девушка затрясла головой, будто пытаясь отогнать мучившее ее кошмарное видение. — Если появится хоть малейшая возможность, сделаю все, чтобы помочь. Ты мне веришь?

— Да, Ланти. — Высвободила руку, ласково коснулась волос девушки. — Спасибо. Теперь я знаю, у меня в Соот Мирне есть подруга, к которой я всегда могу обратиться в трудную минуту. А пока давай подумаем, что нам делать с Вионной. Как поддержать. Вдруг еще не поздно?

Поединок Стихий неуклонно приближался, и с каждым прожитым часом росло непонятное внутреннее напряжение. Казалось, на турнире непременно должно что-то случиться, хорошее или плохое — пока неясно. Я несколько раз приставала к Линсару и Кариффе с вопросами о том, как обеспечивается безопасность зрителей турнира. Оба в один голос уверяли, что защита женской ложи идеальна: ее ставили сильнейшие дваждырожденные вместе с имперскими магами. Не убедили. Смятение и тревога не стихли, а лишь усилились.

Все оставшееся до состязания время прошло в лихорадочном ожидании и предвкушении.

Не знаю, какие выводы из встречи со мной сделала Паальда, но она позволила нам с Налантой встречаться. Девушка прибегала в Закатный после завтрака, а уходила поздно вечером. В первый день следом за ней притащилась Энальда с неизменной кислой миной и брезгливо поджатыми губами. Беседу мадам поддерживать не стала — открыла рот, только чтобы процедить слова приветствия и прощания, но настроение своим хмурым видом испортила изрядно. Кстати, она действительно оказалась младшей сестрой жены Айара, выданной замуж за главу рода Борг, и имела от него двух сыновей и дочь. Почему сирра занимается не собственными детьми, а сестрой Саварда, даже не стала спрашивать. Давно уже поняла: у высокородных все не по-людски, оценивать их по земным меркам — глупо и бесполезно.

А на следующее утро мне доставили от супруги императора неожиданное приглашение: Паальда желала, чтобы наида советника сопровождала ее на прогулке в парке. Натянув на лицо счастливую улыбку, восторженно хлопая ресницами, я несколько часов беззаботно прочирикала с Нагайной и ее кобрами.

Расплывчато отвечала на вопросы. Обсуждала каких-то неизвестных мне сирр, выбранных на этот раз жертвами. Вводила змеюк в ступор пространными цитатами из «Счастливой звезды наиды» и жаркими просьбами помочь определиться: сколько молитв о здравии господина, по их мнению, нужно прочитать до наступления вечерней зари — восемь или десять… Или тринадцать?

— Обитель? О, там такой чудесный садик. Что еще? А разве женщину для утех может интересовать еще что-то? «Счастливая звезда наиды» учит нас…

— В наше время так тяжело найти толковых служанок. Представляете, велела подать колье, а они принесли совсем не то. Неужели трудно угадать, что я хотела ожерелье из турмалинов и бриллиантов в золоте и серебре, а не сапфировую подвеску с алмазными цветами? Она, конечно, тоже хороша, но к моему настроению совершенно не подходила. А ведь наида должна быть безупречна, для нее нет ничего важнее, чем правильно подобрать платье и украшение. Недаром в «Счастливой звезде»…

— Ах, сирра, вам плохо? Вы так странно скривились. Что болит: голова, горло или, не приведи Лиос, зубы? Точно зубы. Вы и не улыбались сегодня совсем — только морщились и дергались. Послушайте совета, срочно вызовите семейного целителя. Радостное лицо и чарующий смех — залог благосклонности любого саэра. Как написано… Да что с вами? Теперь вы еще и покраснели…

Я сияла, таяла от восхищения, охала и трещала без умолку. К концу разговора чувствовала себя так, будто по мне асфальтовый каток туда-сюда проехался. Раз сто, не меньше… Но цели своей добилась: больше супруга Повелителя меня не приглашала, видимо, решила поберечь нервы. Энальда тоже перестала сидеть с нами в Закатном. Приводила Наланту и тут же исчезала, чтобы появиться уже ближе к вечеру. Судя по всему, меня сочли наивной, безопасной простушкой, не способной дурно повлиять на подопечную сирры Борг.

После завтрака мы с Ланти шли гулять в сопровождении Кариффы, телохранителей и Алларда с Линсаром, которые неизменно к нам присоединялись. Каких только историй я не пересказала за это время! Об острове сокровищ и сундуке мертвеца, о приключениях мальчика Тома со странной фамилией Сойер, о разбойнике Робине и его друзьях. Чтобы избежать ненужных вопросов, сразу сказала, что отец Мори был сказителем. Когда я вернулась из обители, няня каждый день потчевала меня этими небылицами, надеясь порадовать и поддержать перед Днем выбора.

Наланта мгновенно и безоговорочно приняла мои слова. Линсар знал правду. А Аллард… промолчал. Я так и не поняла, поверил ли он объяснениям. Наследник уже не делал вид, что куда-то спешит, правда, и говорил мало. Больше слушал — серьезно, сосредоточенно, даже завороженно. Ланти его по-прежнему не интересовала, несмотря на все неуклюжие попытки девушки привлечь внимание старшего сына Раиэсса. А вот я то и дело ловила на себе его пристальный, острый взгляд, в глубине которого все чаще мелькали ярко-белые всполохи.

Однажды, увлеченные беседой, мы незаметно забрели в самый дальний угол Нижнего парка. В конце длинной полутемной аллеи за зарослями какого-то ужасно колючего кустарника я увидела густо увитую плющом неприметную калитку.

— Что там, Ланти?

— Не знаю, — девушка растерянно пожала плечами, — никогда сюда не заходила.

— Полуночный, — прозвучал возле самого уха мужской голос, заставив меня невольно вздрогнуть.

Резко обернулась и почти уткнулась носом в грудь наследника. Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела и свежий аромат кожи, прохладный и чистый, как лесное озеро.

— Полуночный? — переспросила машинально, делая несколько осторожных шагов назад.

Аллард криво усмехнулся.

— Да, дворец императорских наложниц, у которых с отцом заключены временные контракты.

— Наложниц? — выцепила заинтересовавшее слово. — Их что, несколько?

— Трое.

Покосилась на Наланту: вдруг она сочтет этот разговор неприличным. Но лицо девушки оставалось безмятежно спокойным. Для нее, благовоспитанной высокородной сирры, все было совершенно естественно. Три содержанки сразу? Гарем? Подумаешь, ерунда какая — дело вполне житейское.

Кольнуло горькое: «Сколько же их у Крэаза? И где они живут?»

— А что будет с нарами потом? Домой вернутся?

— Зачем? — Лард коротко хохотнул. — Каждую ждет дом в столице и неплохая сумма на счету в банке. Молодые, красивые, состоятельные, они очень быстро и выгодно выйдут замуж. Любой именитый купец почтет за честь жениться на бывшей наложнице императора. — Он замолчал на секунду и тут же сменил тему: — Ну хватит о них, это никому не интересно. Скажите лучше, что там случилось дальше с Алл Дином после того, как ему удалось призвать одного из потусторонних духов?

В этот день прогулка получилась короткой и не очень веселой. Скомканно, безо всякого настроения закончила очередную историю. Глупо, конечно, но никак не могла отделаться от мыслей о сиятельном и его временных любовницах.

— Аллард, а здесь обитают только наложницы императора?

Линс с Налантой немного отстали, живо обсуждая, как быстро дух может разрушить или построить дворец и к какой стихии он должен относиться, а я воспользовалась случаем, чтобы утолить свое любопытство.

— Полуночный — дворец женщин Повелителя. У остальных саэров Соот Мирна для избранных нар есть дома в Альбирре. — Наследник смерил меня быстрым взглядом. — У советника тоже.

— Угу, у всех. Даже у тех, кто сам еще живет в Детском дворце, — раздалось сзади насмешливое.

Оказывается, Линсар успевал одновременно и с Ланти болтать, и к нашей беседе прислушиваться. Аллард остановился, стремительно развернулся и уставился на хихикающего мальчишку.

— Замолчи! — неприязненно процедил он, темнея лицом.

— Лард страшно переживает, что ему пока нельзя переселиться в Полуденный к старшим родственникам. У него уже имеется собственная наложница, а он вынужден вместе с нами прозябать в Детском, — обращаясь ко мне, продолжил младший Айар, вроде и не замечая возмущения брата. — Из кожи вон лезет, чтобы это изменить, отца не раз уговаривал, но до совершеннолетия придется остаться с малышней. Таков закон.

Голос Линсара буквально сочился ехидством. Похоже, ему нравилось дразнить наследника, бить по его самым уязвимым местам. Не так уж добродушен и отзывчив этот милый мальчуган, каким кажется с первого взгляда.

— Ланти, твои покои тоже там? — бросила непринужденно, надеясь перевести разговор на другую, более безопасную тему.

— Да, — сестра Саварда сочувственно поглядывала на все еще злого Алларда, — на женской половине.

Девушка выглядела немного растерянной, но и только. То, что у мужчины, который ей нравится, есть любовница, Наланту нисколько не смутило. Удивительно, они что, вообще не знакомы с таким чувством, как ревность?

Сыновья Раиэсса ссориться перестали, но и мириться не спешили. Аллард взирал исподлобья, гневно сверкая глазами. Линсар иронично скалился. Общаться ни с одним из них не хотелось, поэтому, оставив братьев разбираться в своих отношениях наедине, вместе с Ланти вернулась в Закатный.

После обеда мы или убивали время, примеряя принесенные портнихами наряды, — к Поединку Стихий нам обеим все-таки пришлось шить новые платья, — или просматривали сферы. Я думала, девушке будет неинтересно, но она, как ни странно, увлеклась и, сидя рядом со мной, воодушевленно знакомилась с местными познавательными «фильмами».

Дальше следовал неизменный визит к Вионне. Поначалу наида императора оставалась все такой же немногословной, отделывалась краткими, ничего не значащими фразами и, казалось, совершенно не вслушивалась в то, о чем ей рассказывали. Но с каждой новой встречей она словно постепенно оттаивала, оживала. И настал день, когда женщина вдруг заговорила сама — тихо, медленно, с трудом подбирая слова. О Цветочной горке, о ритисах, о том, как хорошо было бы вновь увидеть их цветение. Мы с Ланти радостно переглянулись, празднуя маленькую победу. Уверена, нам еще удастся вытащить Вионну на прогулку в Нижний.

После ужина за Налантой являлась чем-то вечно недовольная дуэнья, девушка торопливо прощалась и исчезала, а я снова бралась за сферы, считая мгновения до наступления ночи. Время тянулось невероятно медленно. Час — двадцать минут — пять… Наконец дверь открывалась, и я с облегчением слышала ритуальную фразу Юнны:

— Пора готовиться ко сну, госпожа.

Переодевание, омовение, причесывание, укладывание — еще полчаса ожидания, и Кариффа со служанками уходили, оставляя меня в полутьме прохладной спальни. Наедине с самой собой и недавно появившейся тайной.

О мужском языке я заговорила с наставницей сразу же, как узнала о его существовании. Но она мало что могла добавить к словам Линсара.

Да, саэрам известен некий древний язык силы, на котором они общаются со стихиями и составляют важные документы. Нет, сиррам он не знаком. А зачем им это? Стихии ведь все равно никогда на зов женщин не откликнутся, а книги читать ни одной высокородной в голову не придет, когда есть простые, удобные сферы.

Да, маги учат язык, но не полностью — только основы, необходимые для составления заклинаний и формул. Больше им не нужно. Нет, Гарард не может мне его преподавать. Ни в коем случае. Во-первых, он давал клятву о неразглашении наравне с остальными магами. А во-вторых, как я себе все представляю? За целителем постоянно следят. Да и за обитателями Закатного тоже.

Весь вечер я мучительно размышляла, как бы подобраться к загадочному мужскому языку. Чувствовала: это знание мне непременно понадобится. Поинтересоваться у Саварда? Нельзя. Попросить Линсара давать уроки? А чем объяснить свое любопытство? И стоит ли вообще настолько доверять младшему Айару?

Так и не найдя в тот день никакого решения, с тяжелым сердцем легла спать и провалилась в очередное странное видение…

— Ты пришла, — мужчина резко вскинул голову, — наконец-то.

Теплый душистый ветерок путал непослушные пряди густых темных волос, трепал полы длинного плаща. Закатное солнце золотило вставшего на дыбы саблезубого хищника на большой круглой фибуле, отражалось в бездонных глазах цвета агата, в глубине которых все ярче вспыхивали искорки нетерпения. Ради этих глаз я была готова на все. Убегать тайком из храма, лгать, обманывать, предавать доверие сестер.

— Иди сюда!

Он протянул руки, и я с готовностью упала в распахнутые объятия. Мужчина засмеялся, стиснул крепко-крепко. Запрокинула голову, подставляя шею под жаркие требовательные поцелуи. Длинные чуткие пальцы ласкали настойчиво и уверенно. Распаляли. Терзали. Гладили плечи, жадно дотрагивались до груди, плавно скользили от талии вниз, чтобы властно остановиться внизу живота.

Закусила щеку изнутри, но все равно не смогла сдержать стона, он прорвался из самой глубины души — наполненный жаждой и болью, протяжный, сладостный. Умоляющий. Мужчина самодовольно улыбнулся и потянул меня за собой. Легкая накидка упала с плеч, и я послушно осела в густую траву.

Как сквозь пелену разноцветного тумана — его лицо, склонившееся надо мной, чуть приоткрытый чувственный рот. Горячее дыхание обожгло щеку.

— Ты отдашь мне себя, желанная?

— Навсегда…

Извиваясь, торопливо помогла раздеть себя. С каждым новым дразнящим прикосновением пламя внутри разгоралось все сильнее, и я плавилась в огне запретной страсти, горсткой пепла осыпаясь в твердые ладони.

— Ты отдашь мне свою верность, женщина?

— С радостью…

Хотелось поскорее почувствовать его тяжесть. Вцепиться судорожно в широкую мощную спину, оставляя на ней кровавые царапины. Покорно выгнуться, раздвинуть ноги и подарить всю себя самому нужному мужчине на свете.

— Ты отдашь мне свою богиню, жрица?

— Да…

Короткий смешок, он наконец опустился сверху, прижимая меня к земле, и весь мир вокруг нас перестал существовать. Остался лишь завораживающий ритм единого слитного движения. Его рваные хриплые выдохи, отдающиеся внутри меня тугими горячими толчками. Его трепет, ознобом проникающий под кожу, захватывающий целиком.

Когда мужчина содрогнулся всем телом, вызывая во мне ответную волну невероятного, мучительного наслаждения, я поймала его пересохшие от страсти губы и отдала последнее, что у меня еще осталось, — саму жизнь. Отныне и во веки веков…

— Начинается, — выдохнула Альфииса, и мы обе жадно уставились на арену. Ладно я, но ведь и Фиса тоже. Неужели она никогда не присутствовала на Поединке? Или действие настолько захватывает, что каждый раз глаз нельзя оторвать?

— Смотри, Кэти, смотри, — перехватив мой взгляд, указала соседка, — нигде и никогда ты больше такого не увидишь.

Долгий мягко вибрирующий звук повторился еще раз, уже громче, и тотчас же справа и слева от нашей ложи, охватывая площадку для состязаний полукругом, появились трибуны — соткались из яркого солнечного света и таящихся в расщелинах гор густых глубоких теней. Вторая половина арены по-прежнему свободно парила над бездной. Еще мгновение назад не существовало ничего, кроме поля, неба над головой и пропасти внизу, а теперь вокруг нас разлилось беспокойное человеческое море.

Амфитеатр делился на шесть секторов, каждый из которых отличался собственной палитрой красок и оттенков. Обивка кресел, плиты под ногами, одежда людей — все было исполнено в одной цветовой гамме: багрово-черной, янтарно-белой, желто-коричневой, серо-голубой, сине-зеленой и оранжево-красной.

Третий сигнал — и зрители умолкли, притихли, ожидая чего-то.

Минуту ничего не происходило, потом громадные тяжелые плиты арены дрогнули, сдвинулись — и взорвались, разлетелись мелкими осколками, освобождая место нетерпеливо рвущемуся на свободу жеребцу. Массивные, покрытые травой и листьями ноги. Бугристая темно-коричневая шкура, похожая на кору старого дерева. Свитые из гибких зеленых лиан хвост и грива, крепкие широкие крылья, сплетенные из корявых жестких ветвей и сучьев.

Къор Земли.

Конь глухо заржал — будто камнепад обрушился с гор — взмыл в воздух, сделал над ареной несколько кругов и плавно опустился на одну из шести площадок, лепестками диковинного цветка нависающих над пропастью.

— Борг! Эглэри Борг! Борг! — взревели зрители. Особенно старались желто-коричневые.

«Да здравствует Борг!» Теперь я могла легко перевести то, что скандируют трибуны.

Къор расправил крылья, нагнул голову, и я заметила на его спине здоровенного кряжистого мужчину. Не знаю, какие чары окутывали нашу комнату, но виделось все совершенно ясно и отчетливо, до мельчайших деталей. Глава рода Борг приосанился и махнул рукой, приветствуя собравшуюся публику.

Жеребец снова подал голос, и в ответ на его призыв над ареной поднялся ветер. Он засвистел тревожно, рванулся к трибунам, желая согнуть, смять сидящих там людей, и тут же отпрянул. Закружил по развороченным плитам, разметав в стороны колючую серую пыль, закрутил, поднимая вверх, огромные столпы песка.

Шквал нарастал, завывание бури с каждым мгновением становилось все сильнее. Мрачная свинцовая туча на горизонте закрутилась в чудовищную воронку смерча. Вращаясь с большой скоростью, сверкая грозовыми разрядами, вихрь в мгновение ока оказался перед нами, раскрылся голубовато-серым бутоном, и оттуда выскочил еще один конь. Неукротимый, быстрый, пугающе прекрасный — казалось, он сотворен из воздуха и серебристых молний, которые мерцающей сеткой окутывали его тело и косматую ветряную гриву.

Под крики «Эглери!» и «Арвит! Арвит!» къор Воздуха облетел арену, опустился напротив къора Земли, заняв вторую площадку, и склонился. Сидевшего на его спине Адана я узнала сразу. Взгляд саэра скользнул по трибунам и остановился на нашей ложе. На секунду почудилось, что он смотрит именно на меня. Глупости, конечно, скорее всего, внимание Арвита привлекла его собственная жена, но когда мужчина отвел глаза и застыл каменным изваянием, у меня отлегло от сердца. Даже дышать стало легче.

Усевшись поудобнее, приготовилась наблюдать дальше. Все-таки Айар оказался прав: зрелище мне действительно нравилось, просто-таки завораживало. Грандиозное шоу, потрясающие спецэффекты — на Земле ничего подобного даже близко не встретишь. Судя по тому, как Паальда представляла Альфиисе высокородных сирр, за Воздухом последует Огонь. Любопытно, что приготовил для публики глава рода Омаэ?

Саэр Талейв не обманул моих ожиданий.

Расколотые къором Земли каменные плиты заполыхали, растекаясь по арене кипящей лавой. Из огненного озера мощным фонтаном брызнули вверх жадные обжигающие протуберанцы, поднимая к бескрайнему голубому небу творение очередной стихии. Къор Огня был весь отлит из языков бушующего, рвущего воздух пламени: от оскаленной морды до кончика трепещущего огненного хвоста.

Короткий полет, громкие приветственные возгласы — и къор главы рода Омаэ занял отведенное ему место, давая возможность разглядеть своего седока — крупного широкоплечего блондина. Талейв тоже не обошел вниманием женскую комнату, но интересовала саэра, слава всем богам, не я, а та самая миловидная темноволосая дама. Сирра Арнлина, его жена.

Откуда-то издалека послышался нарастающий мерный рокот.

— Отец, — выдохнула Фиса.

Гул становился все громче и громче, пока не перешел в оглушающий рев. Из пропасти поднялась гигантская волна, на гребне которой гордо замер къор Воды. Неистовый как цунами, стремительный как горная река, непредсказуемый как океан и коварный как бездонные болотные топи. На мгновение волна зависла над ареной, а потом с силой, способной разламывать скалы и дробить камни, обрушилась вниз, и къор рода Эктар, покрасовавшись перед зрителями, занял свою площадку.

— Эктар! Эктар! Эглери!

А вот и бывший опекун.

Этот совершенно точно смотрел на меня. Вернее, на нас с Фисой. Под его пристальным немигающим взором сестрица вжалась в кресло, а я, разозлившись, наоборот, выпрямилась и отвернулась. Надоел ты, дорогой дядюшка, дальше некуда.

Пальцы Фисы нервно вцепились в мою руку.

— Теперь они.

Кто «они», я поняла сразу. Савард и Раиэсс, Тьма и Свет, тэнн-ири и тайр-ири — две противоположные равновеликие силы, неразрывно связанные друг с другом, и на Поединке Стихий появились вместе.

Сначала арену накрыла жаркая чернильная тьма. Сгустилась, опустилась неслышно, окутала все вокруг непроницаемым пологом. Несколько мгновений ничего не было видно. Потом в бархатном сумраке заструились пронзительно яркие ниточки света. Их становилось все больше. Гибкими змейками они ластились к тьме, обнимали, наполняли собою, сливались с ней в единое целое. Миг — и пространство взорвалось слепящим глаза разноцветным фейерверком.

Когда я снова «прозрела», последние две площадки оказались заняты. На одной из них стоял сотканный из света удивительной красоты конь, а на другой — Тайо.

Живой Свет и живая Тьма.

— Айар! Крэаз! Эглери! Эглери атта варэсс! — неистовствовали трибуны.

Я поймала сияющий взгляд Саварда и потянулась ему навстречу. В эту секунду для меня больше никого не существовало в целом мире. Зрители, огромная арена с застывшими на ней къорами, высокородные сирры и даже вцепившаяся в мое запястье Фиса — все стало декорацией, превратилось в фон для одного-единственного лица и открытой теплой улыбки.

— Советник глаз с тебя не сводит, — зашипела на ухо Фиса, больно ткнув локтем в бок.

— Я наида, сиятельный саэр — господин, — поморщилась, отстраняясь. — Наверное, оценивает, все ли в порядке с его имуществом.

— Но он улыбается! — В голосе девушки звучало искреннее возмущение. Можно подумать, я лично жестоко пытала ее жениха, чтобы принудить так странно себя вести. — Тебе, не мне. А ведь именно я невеста главы рода Крэаз.

Поведение сестрицы начало не на шутку раздражать. Она не любит Саварда, боится его, трясется при мысли, что придется спать с этим мужчиной, и туда же — позавидовала.

— Это он вспоминает, что творил со мною ночью, — шепнула доверительно, наклоняясь к уху соседки, — предвкушает, так сказать. Разделишь с ним ложе — и тебя станет одаривать подобными улыбками.

Вот вроде пошутить хотела, а сказала — и на душе сразу паршиво сделалось. Нет, жизнь в пресловутом треугольнике точно не для меня.

Мое помрачневшее лицо явно впечатлило Альфиису, хотя она совершенно неправильно истолковала причину.

— Если такова цена его расположения, пусть лучше вовсе мной не интересуется. Ничего, переживу как-нибудь, — пробормотала она ошарашенно.

Я выдохнула коротко, радуясь, что расспросы прекратились, и тут же услышала тихое:

— Император тоже наблюдает.

Покосилась на Айара, и противная холодная дрожь волной прокатилась вдоль позвоночника.

— Он, наверное, на жену смотрит.

— Нет, — разбила мои надежды Фиса, — именно на тебя. Почему?

— Понятия не имею, — зябко поежилась, — но знаешь, Альфииса, я никому не пожелаю привлечь к себе его внимание. Это страшно.

Несколько секунд мы молча глядели друг на друга. Фиса отвела глаза первой.

— Эглери! Эглери атта варэсс! Ирн! Ирн!

Трибуны продолжали неистовствовать, но стоило Айару вскинуть руку, как зрители мгновенно успокоились.

— Ратхарг наур Ирн! Во славу Ирна! — зазвучал над ареной звучный властный голос. Раиэсс был немногословен. — Досточтимые саэры, ежегодный Поединок Стихий открыт. Да пребудут с вами силы!

На последней фразе, знакомой до боли, я едва не поперхнулась от неожиданности: надо же, какое совпадение.

Не успел император завершить свою краткую речь, как рядом с каждым из глав шести высших родов замерцало марево перехода. Саэры исчезли, чтобы через секунду появиться на трибунах, каждый в своем секторе. На площадках величественными статуями остались стоять къоры.

Церемония открытия завершилась.

Воздух над ареной завибрировал от резкого трубного зова, возвещающего о начале турнира несовершеннолетних. Амфитеатр возбужденно зашевелился, загалдел, а на поле стали один за другим распахиваться порталы, выталкивая на манеж диковинных, несуразных, порой забавных тварей. Мало кто из сотворенных детьми къоров имел четкую узнаваемую форму, остальные своей нелепостью вызывали лишь удивление и замешательство.

Многоногие, многоголовые, многоглазые зверюшки и медузоподобные кляксы. Большие и маленькие, бесцветные и серо-буро-малиновые в крапинку. Кривые, косые, хромые. Они прыгали, ползали, нападали друг на друга, пытались взлететь, чем-то плевались и верещали на разные голоса. Неловкие и несовершенные ребячьи поделки — после великолепной шестерки идеальных къоров на них невозможно было смотреть без смеха.

Не сдержавшись, пару раз фыркнула, когда толстая волосатая амеба отрастила вдруг ложноножки и погналась за пронзительно визжащим рыжим ушастым недомерком, но запуталась в конечностях и практически упала к лапам до умиления хорошенького золотистого котика. Паальда покосилась недовольно, я захлопала ресницами и, нацепив на лицо маску восторженной дурочки, стала следить за кошаком.

Несмотря на добродушно-безобидный вид, он решительно и довольно резво расправлялся со своими соперниками. Наскакивал, сбивал с ног, кусал, топтал, тоненько порыкивал, разгоняя особо пугливых, и плевался лучистой субстанцией, устраняя самых храбрых. Минут через сорок все закончилось. Звереныш, взобравшись на появившийся в центре арены постамент, гордо замер, победоносно поглядывая на обезвреженных им конкурентов — покусанных, затоптанных и деморализованных.

— Досточтимые саэры, — на этот раз говорил Савард, — приветствуйте сильнейшего. В турнире несовершеннолетних победил Аллард Айар, перворожденный сын правящего рода Айар.

Вот этот… котенок по имени Гав принадлежит Ларду? Представила досаду наследника, с его-то амбициями: у отца — вселяющий ужас борэш, а у него — вот такое солнечное чудо.

Повернулась к Фисе.

— Кьор теперь останется у Алларда навсегда?

— Нет, конечно, — удивленно вздернула брови сестрица, — это всего лишь одна из первых, пусть и очень удачных попыток. Сын Повелителя необыкновенно талантлив, уверена, в самое ближайшее время он придаст ему, — Альфииса брезгливо ткнула пальцем в животинку, — более совершенную форму.

А мне вдруг стало жалко бедного кошарика.

После состязания молодняка объявили перерыв, и я снова получила сомнительное удовольствие лицезреть мрачные физиономии мэтров Иллата и Неора. Они вместе с телохранителями и Кариффой сопроводили нас с Налантой в Закатный, а после обеда и короткого отдыха доставили обратно в женскую ложу. В цепкие руки заждавшейся Альфиисы.

Во второй половине дня соревновались взрослые саэры, не прошедшие пока ритуала второго рождения. Как ни странно, представление быстро наскучило. Оно было не таким величественным и зрелищным, как церемония открытия, и не настолько забавно-нелепым, как турнир несовершеннолетних. А наблюдать, как къоры — командами и поодиночке — терзают друг друга, не хотелось, даже яркие магические спецэффекты не помогали. Видимо, гладиаторские бои не для меня.

Когда объявили об окончании первого дня Поединка Стихий, я откровенно обрадовалась. Не скрывая нетерпения, попрощалась с Фисой и поспешила во дворец наиды. Наланта с Энальдой ушли несколькими минутами раньше, пока я расшаркивалась с сестрицей. Видимо, Ланти тоже устала и решила сразу отправиться в свои покои.

— Госпожа, к вам приходила сирра Вионна, — с порога ошарашила неожиданной новостью Юнна.

Приходила? Сама?! Удивительно!

— Давно?

— Ушла почти перед самым вашим возвращением. Но до этого ждала… долго ждала. Просила передать, чтобы вы непременно навестили ее, как вернетесь.

— Наставница, — потянула за рукав Кариффу, — идемте.

— Но уже поздно, Кателлина.

— Она пришла лично. Без приглашения. Понимаете? — пыталась втолковать то, что для меня являлось совершенно очевидным. — Вдруг у нее что-то случилось?

— Есть служанки, телохранители, они всегда помогут.

— Это не то… Ладно, не хотите — пойду сама.

— Хорошо, — сдалась наконец старуха.

Мы добрались уже до выхода из гостиной, когда дверь резко распахнулась.

— Кэти!

И все проблемы этого мира отступили перед пламенем, бушующим в глазах Саварда. Нет, я не забыла о Вионне, просто отложила смутные тревоги и мысли на потом. Наида императора безвылазно сидит в своих комнатах, ничего ведь не случится, если я зайду к ней завтра?

Несколько мгновений сиятельный жадно рассматривал меня, потом нахмурился, и лицо его неуловимо изменилось: стало каким-то отстраненным, словно закрылось.

— Все вон!

Четкий недвусмысленный приказ требовал немедленного исполнения. Служанок как ветром сдуло. Кариффа поморщилась, но не проронила ни слова: почтительно склонила голову и скрылась в коридоре, оставив нас вдвоем.

— Что ты делала в первом ряду, Кателлина?

От удивления даже не сразу нашлась, что сказать. Как дурочка стояла и хлопала ресницами, растерянно уставясь на мужчину. Тяжелый пронзительный взгляд, надменно изогнутые губы, челюсти крепко сжаты — я уже и забыла, что Крэаз может быть таким. Отвыкла. Видимо, зря.

Какая бешеная эргорская муха его на этот раз укусила?

Вскинула голову, ответила сухо и бесстрастно:

— Ваша невеста пожелала, чтобы я сидела рядом с ней, господин.

Резкий выдох сквозь стиснутые зубы и гневное:

— Я, кажется, велел наедине называть меня на «ты» и по имени.

Велел? Тогда это звучало как «хочу». Ну хорошо же!

— Я помню приказ, господин, — проглотила вставший в горле ком, — но не могу позволить себе подобное грубейшее нарушение традиций. Вы мой хозяин, я всего лишь женщина для утех.

— В последнюю ночь ты не возражала и не вспоминала о нормах и правилах приличий. — Почти черные сейчас глаза сверкнули сталью и опасно сузились.

— Не возражала, — подтвердила спокойно. — Просто тогда мне казалось… Впрочем, не обращайте внимания. Это всего лишь нелепые фантазии и тайны маленькой дурочки, которые вам абсолютно безразличны, — припомнила Саварду его же фразу, оброненную при первом нашем разговоре.

Неужели мы возвращаемся к тому, с чего начали? Это мысль заставила задохнуться. Внутри стремительно разливалась тоскливая бесконечная пустота, глаза защипало от подступивших слез.

Савард дернулся ко мне, но тут же отпрянул, с силой сжал кулаки и быстрым движением убрал руки за спину.

— Они все смотрели на тебя, — вспорол тишину сдавленный злой шепот. — Раиэсс, Арвит, мерзавец Эктар, даже Омаэ, Проклятая их побери. Все, Кэти!

Первая мысль: «Какой бред!»

И вслед за ней ослепительной молнией другая: «Он что, ревнует? Ревнует?!»

К кому? К императору, при виде которого у меня стынет кровь? К Арвиту, невзлюбившему конкурентку Эоноры с первой встречи? К бывшему опекуну, подлецу и интригану? Я, наверное, рассмеялась бы, если бы не было так отчаянно обидно.

— Я почти не владел собой, — продолжал Савард, подтверждая самые печальные мои предположения. — Хотелось уничтожить каждого, кто касался тебя хотя бы взглядом, стереть в порошок собственными руками, без помощи Стихии. Твоя отравленная кровь… она зачаровывает, притягивает мужчин. Ее зову невозможно противостоять.

— Повелитель предупреждал, что не доверяет и станет следить всегда и везде. — Постаралась, чтобы голос звучал сдержанно и невозмутимо. Что толку сейчас обижаться или становиться в позу? Это только увеличит пропасть между нами. — Арвит ненавидит за то, что я, а не девушка из его рода стала вашей наидой. Эктар беспокоится о своей дочери: именно он потребовал, чтобы Альфииса села вместе со мной. Надеется, что в этом случае Тьма ее не тронет. А саэр Омаэ никого, кроме собственной жены, не замечал.

Горечь разъедала душу, точила сердце, требуя выхода.

— Я думала, вы начали мне доверять. Но если нет, зачем тогда все? Император с радостью поможет поменять наиду с порченой кровью на другую, правильную и благонадежную.

Унылую дрессированную куклу.

— Нет! — Савард рывком преодолел разделяющее нас расстояние и цепко схватил меня за руку, будто боялся, что я сейчас убегу. — Никто не посмеет… никто… — Длинные пальцы судорожно стиснули мои плечи. — Кэти, я сам не понимаю, что происходит. Прихожу в ярость от одной мысли, что ты можешь радоваться кому-то другому, дарить ему свою улыбку. Странное чувство… Ты принадлежишь только мне, связана навсегда, а порою кажется, что однажды этот сон закончится. И я останусь один…

— Почему один? Есть еще Альфииса, ваша будущая жена и мать наследников рода Крэаз.

Надеюсь, он не услышал издевки в моем голосе. Ну не вытерпела! Не только ведь ему позволено ревновать.

— При чем здесь сирра Эктар? — небрежно отмахнулся сиятельный.

Удивление в его голосе было неподдельным. Он действительно не понимал, с какой стати я вдруг упомянула Фису. Как говорится, мухи — отдельно, котлеты — отдельно. Мда… Тяжелый случай.

— В самом деле, при чем здесь ваша невеста, — заметила вполголоса и добавила уже громче: — Однажды в Эрто Аэрэ я пообещала, что никогда не воспользуюсь силой, которую дает кровь жриц. С тех пор ничего не изменилось.

Савард долго молчал, напряженно вглядываясь в мое лицо, словно пытался отыскать ответ на очень важный для него вопрос.

— Я верю, Кэти, — серьезно и твердо произнес он наконец. — Верю. Но даже против твоего желания проклятая кровь соблазняет, искушает и манит, ты привлекаешь слишком много внимания, поэтому в Соот Мирне больше не останешься. Я принял решение: сразу после Поединка заберу с собой, куда бы ни пришлось отправиться и что бы ни говорил Раиэсс. Клянусь Гортом, и да поможет он мне в этом!

— Пусть он поможет нам обоим, — пробормотала чуть слышно, — и Лиос с Аривом на всякий случай тоже.

Странное, нехорошее предчувствие тревожило и никак не хотело отпускать: до конца турнира еще надо дожить.

Савард ушел почти сразу, а беспокойство осталось, острой иголкой впиваясь в сердце. Быстро поужинала и легла спать. Последняя мысль, перед тем как уплыть в сон, была о завтрашнем дне.

Что принесет он мне?

За спиной остались тонкие лики на стенах хрустального святилища, удивленные голоса и восторженный шепот подруг. Узкая радужная дорожка под ногами заискрилась, ярко вспыхнула и разделилась, заставив в замешательстве остановиться. Какую тропинку выбрать? Ту, что приведет к Сердцу Дня, или ту, что закончится возле Сердца Ночи?

Два лика у Великой — Утешающая и Карающая. Два главных храма — Эрто Аэрэ и Сэйти Аэрэ. Две избранницы, стоящие над сестрами, — Нареченная Дня и Нареченная Ночи. И именно мне, Младшей, выпала сегодня великая честь — стать устами Великой, чтобы диктовать отныне ее волю другим жрицам. Надо лишь пройти последнее испытание, сделать правильный выбор, и тогда в конце пути я найду Амулет Нареченной и взойду на высокий престол.

Какой путь предназначила для меня небесная покровительница? Так страшно ошибиться, обмануть ее ожидания, оказаться недостойной.

— Спроси себя, дитя, и дай честный ответ, — серебристый смех прокатился по залу: тихий, как дуновение ветра, свежий и чистый, как утренний воздух, — и ты поймешь.

Два храма, два престола, две судьбы…

Чего я хочу? Дарить покой и забвение, утешать, осушать слезы или наказывать сурово и справедливо, заставляя всех расплачиваться по делам их? Что мне ближе — милосердие или воздаяние?

Выдохнула и решительно пошла вперед. Сердце тоскливо сжалось, оно рвалось совсем в другую сторону, но непослушные ноги упрямо несли к Сердцу Ночи. Один шаг, другой, третий, и тропинка оборвалась в пустой круглой комнате. Черные, гладко отполированные плиты пола, тускло мерцающие темные стены, потолка не видно, он потерялся в густом сумраке над головой. А в центре помещения — высокое сучковатое дерево, вырезанное из прозрачного, даже на вид холодного камня. В его кристальной глубине, в самой сердцевине темно-фиолетовым сгустком полыхал диковинный самоцвет.

— Иди, дитя, — нежный голос богини строг и ясен, — иди и возьми. Ты избрала дорогу своей жизни.

Легкое дуновение ветра и мягкий шелест возле самого уха:

— Ты тоже. Я запомню твой выбор, душа чужого мира. — Шепот постепенно отдалялся, становился еле уловимым, невнятным. — Амулет Нареченной… помни… спасение… ключ… — И последним выдохом, с досадой: — Рано… слишком рано…

Поединки… поединки… поединки… Восторженный рев зрителей. Объявление победителей: перечень незнакомых мне имен и родов. Перерыв, обед, отдых, и вот я в который раз заняла свое место рядом с Фисой.

— Досточтимые саэры, — разнесся над притихшими рядами звучный торжественный голос Раиэсса, — приветствуйте высших! Гиюс — къор Земли. Эйш — къор Воздуха. Лрох — къор Воды. Атро — къор Огня, Хэссаш — къор Света. Тайо — къор Тьмы.

Айар называл имена, и жеребцы один за другим исчезали со своих мест, чтобы через мгновение появиться на манеже. К концу речи императора все площадки опустели, а на поле замерли шесть къоров в третьей, самой сложной для воплощения ипостаси — человекоподобной. Могучие и жуткие, как стихии, которые они представляли, и непостижимо прекрасные, как любое совершенное творение. От этих существ невозможно было оторвать глаз.

Трибуны замерли в благоговейном молчании.

— Предварительная жеребьевка определила очередность поединков, — позволив саэрам насладиться величественным зрелищем, продолжил Айар. — Первая пара — Лрох и Атро, вторая — Гиюс и Эйш, третья — Лрох и Гиюс, четвертая — Атро и Эйш…

Хлопок двери, тихие шаги, торопливый шепот за спиной помешали дослушать до конца. И не мне одной. Гневно нахмурилась главкобра, недовольно поджала губы Альфииса. Я осторожно скосила глаза в сторону: у двери стоял Иллат, что-то настойчиво втолковывая одной из служанок.

— Что происходит? — даже не собираясь скрывать своего раздражения, резко бросила Паальда.

— Прошу прощения, сирра. — Мэтр с достоинством выпрямился, обошел служанку и склонил голову, приветствуя супругу своего императора. — Повелитель распорядился доставить к нему наиду советника. Немедленно.

Лицо Паальды вытянулось. Она была настолько ошарашена, шокирована новостью, что не смогла сдержать своего удивления.

— Но… зачем?! — выдавила в замешательстве.

— Вы считаете, Повелителю можно задавать подобные вопросы? — надменно процедил Иллат. — Имперские маги не подвергают сомнению действия и указания владыки Эргора.

— Как и все мы, — откликнулась Паальда испуганно. На нее слова мага явно произвели впечатление. — Просто приглашение…

— Приказ, — оборвал ее блеяние Иллат.

— Да-да, приказ… — поспешно поправилась главкобра, — такой неожиданный. Раньше Повелитель не вызывал сирр из женской ложи, не требовал их к себе.

Она бросила на меня гневный взгляд, точно это я виновата в решении императора — подстроила все нарочно, коварно заманив ее доверчивого мужа в свои сети.

— Значит, прежде в этом не было необходимости. — Маг небрежно пожал плечами. — Не имею привычки обсуждать распоряжения императора и никому не советую это делать.

— Да-да, конечно, — замялась предводительница серпентария. Надо же, она, оказывается, умеет смущаться.

А вот я отступать не собиралась, в конце концов, у меня было на это полное право.

«… прошу: не отходи далеко от Кариффы и не покидай женской комнаты. Обещаешь?»

— Господин не разрешил во время состязаний выходить из ложи. Как благовоспитанная и послушная наида я не смею нарушить его запрет.

— Советник не возражает, — неприятно осклабился мэтр. — Он лично при мне подтвердил распоряжение императора.

Смерила мужчину внимательным взглядом: он выглядел спокойным и уверенным, смотрел твердо, чуть насмешливо.

— Я получил четкие инструкции и намерен им следовать. Надеюсь, вы понимаете, что я имею на это право?

Имперские маги — доверенные слуги Повелителя, проводники его воли, преданные сторожевые псы, связанные с хозяином клятвой личной верности. Ни обмануть, ни подкупить их невозможно. Они подчиняются только императору и всегда, слово в слово, исполняют все, что им приказано. Это известно каждому жителю Эргора.

— Сирра, — поторопил Иллат, и я сдалась.

Мэтр все равно сделает то, что надлежит. Если потребуется применить силу — не станет колебаться ни секунды.

— Идемте!

Стоявшие за дверью Гарден с Идаром дернулись нам навстречу.

— По требованию императора, — отрывисто бросил маг. — Идем личным порталом Повелителя, защищенным от любого воздействия. Ваша помощь не требуется.

Телохранители расступились, позволяя пройти.

— Куда вы меня ведете, мэтр? — попыталась схватить за рукав идущего немного впереди мужчину и удивилась тому, как резво Иллат шарахнулся в сторону, будто избегая прикосновений.

Чего это он?

— Скоро узнаете, — неприязненно выплюнул спутник и прибавил шагу, заставляя почти бежать следом.

Поворот — и маг забормотал что-то, разводя ладони в стороны. Впереди заколыхалось знакомое марево, и мы, не снижая скорости, влетели в открывшийся переход, чтобы через несколько ударов сердца вывалиться с другой стороны.

Оглушительный рык… Треск… Грохот… Яркий свет…

На какое-то мгновение я ослепла и оглохла, а когда получила возможность видеть и слышать, не поверила своим глазам. В панике дернулась назад, но дымка портала уже растворилась в воздухе — пути назад больше не существовало.

— Мэтр! — позвала растерянно и завертела головой, пытаясь отыскать мага.

Надежда, что все это случайность, нелепая досадная ошибка, растаяла как тот самый переход минуту назад — Иллат исчез, оставив меня одну. Впрочем, нет, не совсем так. На огромной арене нас было трое: я, къор Воды и къор Огня.

Как зачарованная уставилась на чудовищных монстров, не в силах отвести взгляд. Огромные, безжалостные, пугающие своей дикой мощью, они повергали в трепет и вблизи казались еще невероятнее: Лрох, неукротимым, безудержным водоворотом вздымавшийся к небесам, и Атро, гигантским столпом пламени застывший напротив него.

Время остановилось, замерло, собралось в одной точке. В мире сейчас не существовало ничего, кроме этих грозных исполинов. Их ярости, горящих призрачным светом глаз, запаха гари и болотной тины.

Дальше все происходило как в замедленной киносъемке. Пространство вокруг колыхнулось, затрепетало, пошло мелкой рябью, как раскаленный воздух в жаркий летний полдень. И в ту же секунду къор Воды, надрывно взревев, сорвался с места, на ходу меняя очертания и превращаясь в знакомую грязно-зеленую, напоминающую шакала тварь. Миг — и он врезался в меня, подминая, ломая кости. Завыла от острой нестерпимой боли, а зверь клацнул массивными клинообразными челюстями, потянулся к шее, но тут же завизжал и отлетел в сторону, резанув когтями воздух.

Все плыло перед глазами, но я все же сумела разглядеть две мощные фигуры — золотисто-белую и багрово-черную, загородившие меня собою.

— Элам шиннаэ… Тайо… Хэссаш… — шепнула пересохшими губами.

Спасибо…

Свет погас, и я провалилась в беспамятство, краем затухающего сознания успев уловить исступленный надсадный крик:

— Кэти!..

Кровь… кругом кровь…

Я захлебывалась в ней, тонула, выныривала навстречу лицам — сосредоточенным, напряженным, перекошенным отчаянием — и вновь проваливалась вглубь. Меня бросало вверх, вниз, в стороны так, что я совсем потерялась в пространстве. Казалось, этому никогда не будет конца.

Кровь… везде кровь…

На траве, на цветах, на одежде жриц, испуганно жавшихся друг к другу, на руках угрюмо зыркавших исподлобья чужаков. Ее так много, будто сама земля на маленькой полянке сочится темно-бордовой жидкостью.

— Нареченная Ночи… наместница… — прошелестело в толпе.

Маги поспешно расступились, я шагнула вперед и застыла в ужасе: как ни готовилась к тому, что увижу, выдержка все же изменила.

— Гарлина, Риоза, Инговин, Уллата, — произнесла непослушными губами. Здороваясь. Прощаясь.

Перевела тяжелый взгляд на мрачно насупившихся иноземцев — тех, кого успели вырвать из рук разъяренных, горящих жаждой мщения магов.

— Они приняли вас под свой кров. — Каждое слово давалось с трудом. Хотелось не говорить — сдержанно и тихо, а кричать в голос, рыдать, оплакивая погибших. — За что?

— Женщина существует, чтобы ублажать мужчину, — непримиримо сверкнул глазами стоявший впереди остальных высокий широкоплечий воин. Старший по-видимому. — Если она забывает, для чего создана, ей напоминают об этом, сопротивляется — заставляют.

— Вы… убили моих подруг.

— Увлеклись немного, — криво усмехнулся главарь.

Немного?!

Он не терзался муками совести, ни на миг не пожалел о том, что сотворил, и подчиненные полностью поддерживали своего командира. Даже под угрозой неотвратимого наказания они не раскаивались — потрепанные, еле стоявшие на ногах, но по-прежнему уверенные в собственной правоте. Нам не о чем было с ними говорить.

— Уведите, — устало махнула рукой.

Наступало время скорби, и я хотела разделить его с сестрами, погибшими и живыми. Для наказания и возмездия еще придет свой срок.

Взволнованные голоса за спиной заставили резко развернуться. Из-за деревьев вынырнул, стремительно приближаясь, молодой маг. На его руках сломанной куклой лежала хрупкая темноволосая девушка, почти девочка — бледная, в пропитанном кровью недавно еще белоснежном платье.

— Сульна!

Малышка тоненько застонала, и в то же мгновение, отвечая на ее отчаянный призыв, засиял, опалил мою грудь резкой болью амулет Нареченной.

— Жива! Кладите ее на траву. Осторожнее. И немедленно пошлите вызов в Эрто Аэрэ.

Амулет раскалялся все сильнее. Склонилась над Сульной и поняла: она готова уйти из мира живых, вот-вот скользнет за грань. Нареченная Дня не доберется так быстро, даже по тропе Посвященных, а значит, не успеет спасти девочку.

Не отдам, не позволю!

Да, я не Утешающая, а Карающая, мой удел наказывать, а не лечить. Но я еще и избранница богини, ее наместница в Сэйти Аэрэ — великом храме Ночи, и буду сражаться за свою сестру до конца.

Амулет жег почти нестерпимо. Все внутри пекло, казалось, кожа уже сгорела, обуглилась, и кровь сейчас закипит, а потом вырвется наружу багровым паром. Накрыла медальон рукой, вбирая в себя его жар. Протяжно вдохнула, выдохнула, закрыла глаза, сосредотачиваясь, и начала осторожно выплетать вязь древнего исцеляющего заклинания, мучительно медленно вспоминая нужные слова:

— Габхар аэнэрс аара олен…

Сознание словно разделилось. Часть меня по-прежнему оставалась рядом с несчастной Сульной, а вторая половина диковинной птицей вспорхнула ввысь и зависла там, внимательно наблюдая за происходящим на земле.

— Фэар-ра-аласта иауррх… — продолжала тягучим речитативом напевать та, что внизу.

— Ну что же ты, дитя, — прошелестело вдруг у самого уха, заставив невольно вздрогнуть. — Не молчи. Если хочешь жить, повторяй вслед за ней.

— Эйленгар саарх-ит-ниол холле… — зашептала я сбивчиво, подхватывая странный напев и с силой сжимая в кулаке амулет. Точно такой же висел на шее у женщины, что находилась сейчас подо мной.

Наши голоса крепли, становились увереннее и наконец сплелись в единый узор, слаженным хором возносясь к небесам.

Отзвучали последние слова, и мы одновременно выдохнули, устало и удовлетворенно. С Сульной все будет в порядке.

— Ты справилась, дитя! — Мягкий голос искрился радостью. — Теперь возвращайся. Пора.

Меня резко толкнули в спину, и я стремительно полетела вниз. К земле. К телу Нареченной Ночи. И дальше — в развернувшуюся передо мной обжигающую огнем и болью огромную воронку…

Дни после встречи с императором потекли длинной однообразной чередой. Выходить из покоев мне пока не позволяли, даже вставать с постели разрешали лишь на несколько часов — пройтись-посидеть во внутреннем дворике. Начала чувствовать себя настоящей образцово-показательной женщиной для утех, только кресла-качалки для полноты картины не хватало. Как у Вионны.

Мысли о хозяйке Закатного не давали покоя. Что она собиралась сообщить мне, зачем приходила? Предупредить? Поведать тщательно скрываемую страшную тайну? Просто по-бабьи поплакаться и пожаловаться на жизнь? Нет, последнее вряд ли. Конечно, женщина понемногу оттаивала, но до дружбы между нами было еще ой как далеко. Хотелось сбегать — нет, это я погорячилась — добрести до покоев наиды императора и узнать наконец, что ей нужно, зачем она желала видеть меня перед последним днем Поединка Стихий. Но Гарард оставался непреклонен и не давал мне ни единого шанса.

Есть, побольше спать, отдыхать в садике, в перерывах, кривясь, принимать различные микстуры и глотать порошки — так выглядела моя программа-минимум, да, впрочем, и максимум на ближайшее время. Сиятельный полностью поддерживал целителя в этом вопросе.

Савард…

Он теперь почти всегда отсутствовал. Я понимала: у советника императора обязанностей более чем достаточно, он не может все время находиться возле своей наиды. Крэаз и так слишком долго, забросив все дела, практически не выходил из моих покоев. Кроме того, полным ходом шло расследование, и он принимал в нем самое деятельное участие.

На следующее утро после встречи с императором попыталась осторожно расспросить сиятельного, как идет разбирательство. Была готова к тому, что он переведет разговор на другую тему или просто откажется отвечать, как в случае с Хельмой. Но Савард удивил: на мгновение крепко прижал к себе, отстранился, внимательно вглядываясь в мое лицо, и понимающе улыбнулся.

— Ни одной высокородной — жене или наиде — не придет в голову интересоваться этим. Зачем? Мужчина решит все проблемы, накажет виновных и защитит свою женщину. Ты не похожа на других, девочка. Задаешь вопросы, стремишься все понять, распутать… И даже не боишься сообщить о своих выводах императору, словно он сам не способен проанализировать ситуацию. — Его глаза заискрились смехом. — Сирра, указывающая саэру, на что ему стоит обратить внимание, — небывалое зрелище. Никогда не видел Раиэсса настолько ошеломленным.

А я-то не могла сообразить, почему император после моего заявления о невиновности Эктара стал таким ошарашенно-молчаливым, а потом и вовсе, быстро распрощавшись, ушел. Надеялась, его приведенные выводы впечатлили, а он всего-навсего был оглушен новостью, что живая игрушка, оказывается, думать способна. Умею я произвести впечатление!

Вспомнилась фраза из старого анекдота — «Она еще и разговаривает!» М-да, женщины для благородных саэров ничем не лучше обезьянки. Этакий домашний питомец — очаровательный, хорошо выдрессированный и совершенно безмозглый.

— Ты отличаешься от остальных сирр, Кэти, — Савард ласково провел пальцами по моей щеке, — но знаешь, кажется, я начинаю привыкать к твоим странностям. Больше того, они мне нравятся… — его рука скользнула на затылок, притягивая мою голову ближе, — очень нравятся… — Хриплый шепот прямо в губы, короткий сладкий поцелуй, и меня отпустили. — Спрашивай. Если сочту нужным — отвечу.

Ну хоть так, и то хорошо.

Впрочем, ничего принципиально важного мне не рассказали. Следствие топталось на месте, и Эктар по-прежнему оставался главным подозреваемым, хотя Раиэсс и Савард пришли к тем же выводам, что и я. Бывшему опекуну припомнили многое. И наше свидание в поместье Крэаза, когда Тайо, защищая меня от дядюшки, напал на него. И то, что Ритан велел Альфиисе использовать меня в качестве живого щита при встрече с къором Тьмы, — дочурка сдала папочку со всеми потрохами при первом же «разговоре по душам» с императором. Не забыли также, что именно целитель его рода обладал достаточными знаниями, чтобы напитать порошок кадха магией, сделав его смертельно опасным.

Тогда, после истории с отравлением, Эктар поручился за Циольфа. Мэтр твердо настаивал на своей непричастности, и его, предварительно допросив, отпустили. Теперь целитель был взят под стражу и дожидался полной проверки в одной из Башен Совета магов.

Ритан первое время возмущенно кричал о своей невиновности, а потом притих. Судя по всему, он почти смирился с тем, что придется дать добровольное согласие и пройти ритуал взыскания истины. Представляю, как ему не хотелось этого делать. Трудно даже вообразить, сколько воспоминаний о грязных тайнах и подлых делишках хранится в памяти милого дядюшки.

Редкие беседы о ходе расследования были моей единственной отдушиной. С утра до вечера я послушно принимала лекарство, под бдительным присмотром Кариффы ненадолго выходила в садик и выслушивала бесконечные рекомендации и предписания Гарарда. Начала даже прикидывать: не освоить ли мне вышивание от нечего делать? Как и полагается хорошо воспитанной наиде, сотворю портрет господина своего. Интересно, что по этому поводу говорит «Счастливая звезда наиды»? Нет, Крэаза жалко. Изображу лучше Раиэсса — бисером. И в какой-нибудь подходящий праздник подложу ему эту… то есть сделаю подношение от всей моей души.

Так и тянулись дни, монотонно и тоскливо. А вот ночи… Волшебные, теплые, нежные — хотелось, чтобы они никогда не заканчивались, длились и длились. Каждый раз, просыпаясь, я искренне сожалела о том, что наступило очередное унылое утро.

Мне снова стала сниться храмовая школа для девочек, вернее, уже для девушек. Вновь, как до Поединка Стихий, я посещала уроки и, затаив дыхание, ловила каждое слово наставницы. Старательно разбирала задания, заучивала, запоминала, как губка впитывая новые знания.

Но самое главное — ночью рядом со мной всегда был Савард. Чем бы советник ни занимался, кто бы его ни задерживал, спали мы вместе, в одной постели. Чаще всего сиятельный приходил поздно вечером, когда я уже засыпала. Быстро раздевался, осторожно, боясь разбудить, ложился на кровать, обнимал и, удовлетворенно вздохнув, затихал. Я привыкла нежиться в кольце его рук, даже сквозь сон ощущать льнущее ко мне сильное горячее тело. Как жаль, что ночи быстро заканчивались, просыпаться приходилось в одиночестве — Савард, как правило, уходил с рассветом.

Кариффа несколько раз передавала мне приветы и пожелания от Наланты — девушка явно изнывала от желания пообщаться, но в мои покои ее не пускали. Встретиться нам позволили только через неделю. Когда Гарард объявил, что я достаточно окрепла, чтобы принимать визитеров, вздохнула с невероятным облегчением.

Ланти прибежала сразу после завтрака. Прелестная, жизнерадостная, теплая, она наполнила комнату охами и восклицаниями — счастливыми, немного встревоженными — и тонким ароматом ритисов, букет которых сжимала в руке.

— Кэти, — бросилась она ко мне, — наконец-то! Представляешь, я просила брата, просила… говорила, что не буду надоедать, просто узнаю, как ты, посижу тихонько в уголочке, а он так и не разрешил. Сказал: «Моя наида очень слаба, ей отдыхать надо». А сам постоянно сюда ходит. — В голосе девушки звенела беспомощная детская обида. — Как себя чувствуешь? Поцеловать можно? Это не повредит?

— Целуй, — засмеялась, распахнула навстречу объятия, ощущая, как легко и радостно становится на душе.

Все-таки мне ее очень не хватало.

— Лард и Линс тоже мечтали тебя увидеть, но их, конечно, сюда не пустят, — сыпала словами Наланта, глаза ее весело блестели. — Они мне теперь завидуют. Ой, это тебе. — И она протянула букет.

— Линсар собирал? — Воспоминания о младшем сыне Раиэсса вызвали невольную улыбку: вот с кем я с удовольствием сейчас бы поболтала.

— Нет, Аллард. — Сестра Саварда резко поскучнела. — Мне он никогда не дарил цветов, только какие-то подходящие к случаю безделушки по праздникам.

Как нехорошо получилось.

— Это вовсе не подарок, — ласково погладила по плечу поникшую девушку, — просто… пожелание скорейшего выздоровления. Ты же не болела никогда всерьез, вот и не получала ничего подобного.

— Думаешь? — Печаль в ее глазах сменилась надеждой.

Ох, девочка…

— Уверена, — подтвердила решительно.

Да простят меня все местные боги за эту маленькую ложь. Только бы Наланте не пришло в голову специально заболеть, чтобы наследник обратил на нее внимание. Надеюсь, она достаточно здравомыслящая и «правильно воспитанная» для такого глупого поступка.

— Знаешь, Кэти, — уютно разместившись в кресле, Ланти дождалась, пока Юнна заберет ритисы, и продолжила разговор, — я ужасно перепуталась, когда все случилось. А Савард… никогда его таким не видела. Да и Повелитель, — девушка поежилась, — мрачный, злой, даже приближаться страшно. На Паальду вчера прикрикнул при всех, она потом плакала потихоньку. А Альфииса осталась пока в Соот Мирне, ей выделили покои в Рассветном. Ходит одинокая, потерянная.

Значит, сестрица неподалеку поселилась. А как же ее зависимость от родового артефакта и страх перед Тайо? В императорской резиденции всегда есть опасность повстречаться с къором Тьмы. Ладно, это ее проблемы, главное, чтобы на меня их переложить не попыталась.

— Надеюсь, сирра Паальда позаботится о своей гостье, — произнесла спокойно. И как бы между прочим добавила: — Кстати, не знаешь, Альфииса осталась невестой твоего брата? Помолвку не разорвали?

— Зачем разрывать? — Наланта пожала плечами. — Если выяснится, что Эктар виновен, пусть он и один из сильнейших саэров, — придется отвечать. Ты наида советника, никто не имеет права безнаказанно покушаться на твою жизнь. — Девушка негодующе вскинула голову. — Скорее всего, проведут обряд отречения, и главой Воды станет сын Ритана, когда стихия и император решат, что он готов. Для Альфиисы же ничего не изменится. Она старшая дочь рода, да еще и перворожденная, это большая редкость. Просто Савард женится не на дочери главы рода, а на его сестре.

Вот так — просто, ясно и никаких сомнений.

— А ты знакома с Теаром, Ланти?

— Встречалась, — хмуро проронила моя собеседница, — его при каждом удобном случае привозят в Соот Мирн. «Наследника высшего рода должны знать в лицо все саэры», — протянула она противным голоском, явно кого-то передразнивая. — Я даже знаю, что его прочат мне в мужья. Или Лесана Арвита. Сирра Борг случайно обмолвилась.

Что-то не верится мне, что сестра главкобры могла без «указаний свыше» ненароком проговориться.

— А тебе нравится кто-нибудь из них? Хоть немного?

— Супруг не должен нравиться, — помедлив, глухо отозвалась девушка. — Обязанность жены почитать саэра, слушаться и быть во всем покорной его воле.

— Ты ведь пока не жена… — Нежно коснулась тонких пальчиков, нервно сжимавших край платья. — Ланти?

— Ни один не нравится, — выдохнула Наланта тоскливо. — Они противные. Самоуверенные, напыщенные, высокомерные.

Ну, Алларду тоже заносчивости и надменности не занимать. Но любовь слепа. Или Ланти видит в нем то, что незаметно другим, и наследник Айара не так уж безнадежен?

— Кроме того, стихия им почти не подчиняется. Арвит, конечно, намного сильнее, но все равно не такой… — она запнулась, не решаясь вымолвить имя того, ради кого билось ее сердечко, — не такой…

— Я поняла. — Накрыла узкую ладошку своей рукой.

— Кстати, мы видели къоров Теара и Лесана в первый день Поединка. Они выступали на турнире несовершеннолетних. Вифф их сразу победил, еще в самом начале! — Горделиво-ликующего возгласа Наланта сдержать не смогла.

Значит, приглянувшегося мне отважного золотистого котика зовут Вифф. Забавное имя и очень ему подходит. А жирная волосатая амеба и рыжее ушастое нечто — къоры Лесана и Теара? Мда…

Бедная девочка, так хочется ее поддержать, но что в этой ситуации делать, не представляю. Тот, к кому тянется душа, не обращает на нее никакого внимания, а потенциальные женихи вызывают лишь отвращение. Поймала грустный взгляд моей юной подружки и мысленно пообещала: «Если только это будет в моих силах, малышка, помогу. Обязательно!»

— Ланти, — перевела разговор на другую тему, — ты Вионну когда последний раз видела?

— В парке. Мы гуляли все вместе перед Поединком Стихий, Повелителя встретили, помнишь?

Еще бы я не помнила!

— Она приходила вечером после первого дня соревнований. Долго ждала, потом ушла, но очень просила ее навестить. Я не смогла тогда, а теперь меня из покоев не выпускают. Зайди к Вионне, узнай, зачем она хотела меня видеть.

— Но я не могу… без приглашения… — забормотала Наланта, в которой так не вовремя проснулась хорошо воспитанная высокородная сирра.

— Ланти, пожалуйста!

И девушка сдалась.

Когда она убежала, я вздохнула облегченно: все это время визит Вионны не давал мне покоя. Но воодушевление длилось недолго — Наланта вернулась ни с чем. Наида императора отказалась ее принимать.

— Кэти, а Саэр какую карту бьет? Я запуталась.

— Ланти, ну все же очень просто, смотри: старшая — Стихия, их четыре.

— Почему четыре? Шесть.

— Да, на самом деле шесть, но нам столько не нужно, так что две силы просто не учитываем. Ты вчера сама выбрала, кто из них в игре лишний.

— Вода и Воздух, — поморщилась Наланта.

Вполне ожидаемо, впрочем. Девушке так надоели предполагаемые женихи, что она даже об их стихиях не желает слышать.

— Ладно. Значит, эта карта важнее всех, за ней идут Дваждырожденный, Сирра, Саэр и нары — воин, торговец, ремесленник, крестьянин, слуга. Запомнила?

— Да… — Неуверенный кивок и потом растерянное: — Кэти, но Сирра не может быть старше Саэра, даже самого простого. Никогда.

— Может, — припечатала я твердо. — Мы сами придумываем условия, и у нас женщина главнее мужчины. По крайней мере, некоторых из них. Итак, четыре Стихии, четыре масти — Свет, Тьма, Огонь, Земля…

Вот уже несколько дней мы с сестрой Саварда увлеченно изготавливали карточную колоду, попутно разбирая правила. Прямоугольники из плотной чуть желтоватой бумаги принесли позавчера, и девушка, как оказалось, умевшая и любившая рисовать, с энтузиазмом принялась за дело. Правду говорить не стоило, пришлось соврать, что идея неожиданно пришла мне в голову, когда я, выздоравливая, томилась от безделья. Наланта, бесхитростная и наивная, поверила сразу же. Нехорошо, конечно, ребенка обманывать, но не признаваться же ей, что играю в «дурака» с детства.

— Ланти, когда закончишь?

— Скоро, — отмахнулась девушка, не поднимая глаз, — сейчас Дваждырожденных дорисую, и начнем играть.

— Я выйду ненадолго, ладно? Скоро вернусь.

— Угу. — Наланта продолжала увлеченно что-то вычерчивать. Даже кончик языка высунула от усердия.

Вот и хорошо. Меньше вопросов будет.

— Кариффа, — позвала сидевшую неподалеку женщину и тихо скользнула за дверь.

Наставница догнала меня уже в коридоре.

— Кателлина, куда? — В требовательном голосе слышалось напряжение.

— Хочу сходить к наиде императора, — пояснила, не останавливаясь.

— Тебе запрещено покидать комнаты.

— Знаю, но с Вионной необходимо встретиться, наставница, — остановилась, вглядываясь в строгое худое лицо, — и чем раньше, тем лучше. Она отказала Ланти, надеюсь, меня все же согласится принять.

Старуха с сомнением покачала головой:

— Гарард рассердится, а уж что скажет Крэаз — даже вообразить страшно.

— Они ни о чем не узнают. — Сделала шаг вперед и горячо зашептала, схватив женщину за рукав: — Наланта так увлечена рисованием, что почти не заметила моего исчезновения, телохранители в Закатный не заглядывают, Гарард забрал Юнну и Иду с собой. К тому моменту, как целитель со служанками придут, мы уже вернемся в наши покои. — Кариффа все еще колебалась. — Не могу объяснить, но у меня какие-то нехорошие предчувствия. Вспоминаю о Вионне, и появляется ощущение, что теряю драгоценные мгновения. Даже в груди холодеет. — Потянула старуху за собой, и на этот раз она не стала сопротивляться. Пусть нехотя, но подчинилась.

Своей маленькой победе я радовалась минут десять. Ровно до того момента, когда, свернув в очередную крытую галерею, столкнулась нос к носу с великим и ужасным властелином всея Эргора Раиэссом Айаром. На секунду мы оба замерли — мужчина тоже был ошарашен незапланированной встречей.

Я пришла в себя первой:

— Повелитель… — Потупилась, разглядывая кончики туфель.

— Что ты здесь делаешь, Кателлина? — Низкий голос звучал властно и сухо. — Тебе разрешили выходить из комнат?

— Вот, прогуливаюсь, — ответила на первый вопрос, намеренно «не услышав» второго.

— Кариффа? — Айар недобро прищурился и перевел взгляд на наставницу.

Женщина расправила плечи и упрямо вскинула подбородок.

— Кэти… — начала она, но я не дала ей продолжить. Мало ли что старухе придет в голову ему сообщить.

— А вы к сирре Вионне, Повелитель? — выпалила торопливо. — Решили навестить? Передайте ей, пожалуйста, мои самые лучшие пожелания.

Увидела, как темнеет, становится жестким красивое надменное лицо, и тут же поняла: зря я это сказала. Об императорской наиде вообще упоминать не стоило.

— Нет, — после короткой паузы ровно произнес мужчина, было видно, что невозмутимость далась ему нелегко. — Я шел к тебе, Кателлина.

— А… зачем? Все, что могла, я рассказала, на вопросы ответила. Ничего нового за эти дни вспомнить не удалось. Да вы бы у господина спросили, к чему себя утруждать…

— Хотел узнать, как ты себя чувствуешь, — мой беспомощный лепет резко оборвали, — как идет лечение.

Хм… любопытное объяснение. А у Гарарда или Саварда это нельзя выяснить?

— Пойдем, девочка, — сильные пальцы поймали мой локоть и рванули вперед, прижимая к твердому горячему боку, — поговорим. Заодно и целителя послушаем. Хотелось бы знать, почему он позволил тебе разгуливать по Закатному.

Гарарда подставлять не хотелось.

— Мэтр ни о чем не знает, я ушла без его ведома и разрешения.

Попыталась незаметно отстраниться, но мой маневр угадали и стиснули еще крепче.

— Не дергайся, — предупредил Раиэсс насмешливо. — Я просто помогаю. Ты далеко ушла от своих покоев и еще слишком слаба, чтобы добираться назад самостоятельно.

Ага, теперь это так называется.

До выделенных мне комнат добирались молча. Никто не произнес ни звука, если не считать ехидного хмыканья Айара, которым он встречал каждую мою попытку высвободиться из его рук.

Первое, что бросилось в глаза, когда мы переступили порог гостиной, — довольное лицо Наланты и готовая карточная колода.

— Я все сделала, Кэти, — просияла подружка, вскакивая навстречу. Раиэсс стоял за дверью, и девушка его пока не замечала. — Давай начинать скорее, мне уже не терпится. Как ты сказала, Сирра бьет Саэра?

И она весело хихикнула.

— Почему тебя так забавляет недостойное поведение сирры, Наланта?

Сестра Саварда запнулась, радость в глазах померкла, словно на них набежала тень, ликующая улыбка выцвела, а потом и вовсе увяла. Девушка съежилась и покорно склонилась в надлежащем поклоне.

— Повелитель.

— Здравствуй, малышка. — Император не торопясь прошел в глубь комнаты. — Так о ком идет речь?

Ланти напряглась еще больше, но отвечать не торопилась. Она точно окаменела, застыла, не смея даже головы поднять. Нет, ну что же это такое? Совсем запугали мою девочку.

— О развлечении, — шагнула вперед, тихонько оттесняя Наланту в сторону, — всего лишь о развлечении, Повелитель.

Дождалась, пока пристальный немигающий взгляд, на мгновение коснувшись груди, шеи, губ, остановится на моем лице, окунулась в расплавленное золото глаз и спокойно продолжила:

— Мы… я выдумала игру с картинками, а Ланти их раскрасила по моей просьбе. Вот и все. Скучно целыми днями взаперти находиться. Уроки с наставницей целитель временно отменил, гулять мне не позволяют…

— А ты конечно же беспрекословно подчиняешься запрету, — дернул уголком рта Айар. — Сидишь в покоях, не бегаешь по коридорам Закатного. И чем, по-твоему, в отсутствие господина должна заниматься наида? С утра до вечера ходить по дворцу и смущать умы посторонних саэров? У тебя есть все, чего душа пожелает: роскошные наряды, бесценные украшения, наставница, слуги, сферы разные, даже подружка, чтобы поболтать, нашлась… — Легкий кивок в сторону Наланты. — Вышивай, сочиняй оды, любуйся цветами… что там еще сиррам полагается делать? Так нет же, все время какие-то странные фантазии, — в голосе императора нарастало раздражение, — то прогулки вместо обязательного дара, то сомнительные игры… Что ты опять придумала?

До этой прочувствованной речи у меня еще оставалась надежда, что Раиэсс не заинтересуется моим маленьким изобретением. Подумаешь, собрались мы с Налантой развеяться, затеяли глупое развлечение, что с нас взять, одно слово — женщины. Но сейчас я четко поняла: не отвяжется, придется показывать. Эх, если бы не слова Ланти, может, все и обошлось бы. Ну да ладно, чего уж теперь.

Медленно подошла к столу, разделила карты на стопочки и стала объяснять правила.

— Тридцать шесть картинок, четыре отряда. Самые младшие в каждом отряде — нары, на них только условные знаки: метла — слуга, серп — крестьянин, молот — ремесленник, весы — торговец, меч — воин. А на старших нарисованы лица. Саэры, Сирры, Дважды…

Я запнулась и с недоверием уставилась на только что выложенный на стол прямоугольник. С карты Дваждырожденного Света на меня, сурово сдвинув брови, смотрел Раиэсс Айар. Томимая нехорошим предчувствием, стала быстро перебирать изображения. Так и есть: вот Савард, а это Талейв Омаэ и Рэдрис Борг — главы высших родов, каждый в своей Стихии. Хотела так Наланта или это вышло случайно, но сходство было невероятным.

— Эээ… — только и могла выдавить, лихорадочно подыскивая оправдания.

Но император неожиданно удивил. Подался вперед, взял в руки свой портрет, рассмотрел, перевел взгляд на других Дваждырожденных и заинтересованно спросил:

— Говоришь, выигрывает только один?

Вот с этого вопроса и начались регулярные карточные турниры. До вечера мы играли втроем, а потом к нам присоединился сиятельный. Я как раз азартно забрасывала Повелителя картами, надеясь, что ему не удастся отбиться и он заберет все себе, когда раздалось уже ставшее привычным:

— Что здесь происходит?

Крэаз и Айар быстро усвоили правила и стали обыгрывать не только Наланту, но и меня. С удивлением поняла, что «дурак», оказывается, очень умная игра. Мужчины разрабатывали невероятно красивые комбинации, великолепно запоминали «отыгранные» карты и мастерски выбивали козыри противника. Кате Уваровой с ее детскими навыками до них было очень далеко.

Одно напрягало. Взгляд Раиэсса — то задумчивый, многозначительный, то пугающе жадный — все чаще и чаще останавливался на мне. При каждом удобном случае он садился рядом, как бы невзначай дотрагивался до руки, плеча. Я тщательно контролировала каждое свое слово, старалась не отвечать на его шутки и по возможности находиться как можно дальше, но это мало помогало. Императору неожиданно понравилось играть «двое на двое», и он регулярно брал меня в напарники. Сидя напротив, Айар почти не отрывал от меня горящих глаз — будто связывал, натягивал невидимую, но очень крепкую нить, — и я, не в силах оторваться, тонула в бездонных золотистых омутах.

Савард хмурился, мрачнел все сильнее, по ночам как-то отчаянно прижимал к себе, оплетал руками и ногами так, что становилось тяжело дышать. Не знаю, говорил ли он обо мне с Раиэссом, да и что тут было обсуждать? Повелитель не нарушал приличий и не делал ничего предосудительного. Что бы ни происходило, он не переступал последней грани и не давал Саварду повода себя упрекнуть. А взгляды и касания? Всегда можно вывернуться, заявить, что советнику просто показалось.

Лишь однажды, когда после победы нашей двойки Айар схватил меня в охапку и со словами «молодец, девочка» звонко чмокнул в щеку, Савард сорвался. Выдернул меня из рук императора, задвинул за спину, бросил яростно:

— Не смей!

Раиэсс с силой сжал кулаки, крылья его носа гневно затрепетали, но длилось это недолго. Миг — и он снова взял себя в руки. Прищурился, сказал примиряюще:

— Ты прав, извини.

Для меня этот инцидент стал последней каплей. Я отчаянно искала повода прекратить наши ежедневные встречи с императором. Все разрешилось само собой — помог случай.

Несчастный случай.

Утро началось как обычно: пробуждение — купальня — выбор платья и украшений к нему — прическа. А вот позавтракать я уже не успела.

Мы с Кариффой как раз усаживались за столик у окна, когда в гостиную вихрем ворвался бледный, растрепанный Крэаз. За его спиной маячила фигура Гарарда.

— Господин?..

Осеклась и резко втянула воздух — Савард, в несколько шагов преодолев разделяющее нас расстояние, уже был рядом. Поднял на ноги, жадно вгляделся, обхватив лицо ладонями, и с тревогой спросил:

— Все в порядке, Кэти?

— Да… — Мое недоумение росло с каждой секундой.

— Ничего не хочешь? Наряды, драгоценности? А… — с досадой прервал себя сиятельный, — тебе это и не нужно. Тогда… новые сферы, изысканные сласти, редкие фрукты? Пробовала вадбу? Сейчас, правда, не сезон, но я прикажу, пусть ищут на юге, в оазисах Эаильма, — торопливо нашептывал он, будто не в силах остановиться. — Ты только пожелай, немедленно пошлю за ними.

Стало страшно.

— Не надо. — Отрицательно мотнула головой, насколько позволяли мужские руки: мое лицо так и не отпустили.

— Знаю, ты любишь гулять, наверное, мечтаешь вырваться отсюда… — Савард угрюмо насупился. — Как только выздоровеешь, заберу тебя, обещаю. А пока потерпи и… не делай глупостей, хорошо? — На последних словах его голос дрогнул.

— Ладно, — согласилась послушно, лихорадочно соображая, что же стряслось, — я подожду. — И, не выдержав, поинтересовалась: — Что-то случилось, господин?

Вместо ответа сиятельный, просто прижал меня к себе — так крепко, что казалось, сейчас раздавит. Осыпал быстрыми лихорадочными поцелуями волосы, глаза, щеки, на мгновение приник к губам и тут же отстранился.

— Гарард, — бросил отрывисто, — отвечаешь головой. Кариффа, ты должна все время находиться рядом, каждый миг. Даже в купальне. Кэти, — длинные сильные пальцы ласково коснулись подбородка, — я постараюсь сегодня прийти пораньше.

Еще один голодный жаркий поцелуй, и Савард покинул комнату. Так же стремительно, как появился.

Медленно опустилась в кресло, с недоумением глядя на закрывшуюся дверь. Что это было? Посмотрела на наставницу, которая выглядела не менее удивленной, чем я, перевела взгляд на мэтра.

— Гарард?!

Целитель даже отшатнулся, услышав наш слаженный хор.

— Рассказывай! — Тон Кариффы не допускал возражений.

— Мэтр, пожалуйста, мы должны знать! — Умоляюще прижала к груди руки.

Несколько долгих секунд мужчина колебался.

— Сегодня на рассвете наида императора пыталась покончить с собой, — наконец выдавил он.

Вионна хотела умереть? Вионна?!

Перед глазами замелькали картинки.

Накатила усталость, сдавила, точно железные латы. Ну вот, самодержец явился, и как-то подозрительно быстро. Непохоже, чтобы им с Вионной удалось пообщаться.

— Развлекаетесь? — игриво поинтересовались за спиной.

Попыталась встать, но сиятельный не отпустил, обнял еще крепче, легко лаская пальцами шею. Все, что удалось, — это вывернуться в удерживающих меня руках так, чтобы видеть Раиэсса. На явно провокационный вопрос императора Савард так и не ответил.

— Правильно, — не успокаивался Айар, — зачем зря терять время? Вдруг завтра один из вас тоже надумает утопиться.

Пригляделась повнимательней. Отсутствовал Повелитель недолго, но за это время настроение его кардинально изменилось. Пятнадцать минут назад отсюда ушел раздраженный мрачный мужчина, а вернулся — приподнято-оживленный. Это не просто настораживало — пугало. Лучше уж с трудом сдерживаемая ярость, чем такая неестественная беззаботность на грани срыва.

Неожиданно само собой вспомнилось: «Я сегодня не такой, как вчера. Я голодный, но веселый и злой. Мне-то нечего сегодня терять. Потеряет нынче кто-то другой». Голодным императора не назовешь — хотя, если судить по бутылке в руках, выпить он бы не отказался, а вот веселым и злым — точно. И чем все это нам грозит, пока не известно.

— Извини, Вард, но поединок придется отложить, — покачнувшись, развел руками властитель Эргора, — у меня совершенно нет настроения начинать ритуал вызова сначала. Опять выслушивать ворох напыщенных бессмысленных фраз… Завтра, все завтра. Днем раньше, днем позже — разницы никакой, верно? — Он развязно подмигнул и продолжил заговорщическим шепотом: — А сейчас предлагаю выпить.

Я думала, Крэаз вспылит, выйдет из себя, скажет что-то резкое, но сиятельный меня опять удивил. Аккуратно ссадил с колен, подошел к Айару, несколько секунд всматривался в его лицо, а потом как ни в чем не бывало забрал протянутую бутылку.

— Здесь пусто, Райс.

— Да-а-а? — Император изумленно вскинул брови. — Только что была полная. Еще в коридоре, перед дверью… Или у покоев Вионны?.. Не помню…

Он что, всю дорогу вот так прямо из горлышка пил? И почему шел, а не перенесся порталом? Или по пьяни промахнуться боялся?

— Ладно, — Айар не глядя пристроил бутылку на ближайший столик, — начнем новую. Вард, распорядись, чтобы подали вина. Нет, подожди, — оборвал он себя, — лучше сам принеси. Возьми там у меня розовое биррское, код ты знаешь. Тебя ведь этим вином Эктар спаивал перед тем, как Кателлину подсунуть? Вдруг и мне после биррского повезет? Все равно, если так дело пойдет, скоро новую наиду выбирать придется… — Он тяжело сглотнул и на миг прикрыл ресницы, но тут же снова заговорил преувеличенно бодро: — Тут и подвернется кстати такая вот настойчивая особа. Она-то уж точно не станет каждый раз шарахаться, будто нет монстра страшнее меня на всем Эргоре. Так что, сходишь? А я пока покараулю твою драгоценную наиду… чтобы никто не обидел.

Последние слова граничили с издевкой, хоть и были произнесены самым что ни на есть доброжелательным тоном. С подозрением покосилась на императора: так ли пьян, как хочет показать? Но он даже не взглянул в мою сторону. Тяжело опустился, почти упал в кресло, снова схватил бутылку, потряс, небрежно отбросил.

— Ждешь, пока наставник скончается от жажды, Вард? — буркнул он обиженно, откинувшись на спинку, опустил веки и застыл в этой позе.

И снова сиятельный не стал ни спорить, ни возмущаться. Он вообще выглядел поразительно спокойным. Похоже, поведение императора многое ему объяснило, заставило сделать какие-то свои выводы и странным образом примирило с ситуацией.

— Если ты так хочешь, Райс…

— Хочу, — не открывая глаз, откликнулся Айар.

— Хорошо. Тайо! — Къор Тьмы тут же вскочил на лапы, всем своим видом выражая готовность исполнить любой приказ хозяина. — Полная охрана, исключений нет.

Зверь глухо рыкнул, подошел ко мне, прислонился теплым боком да так и остался стоять рядом, а я поймала мимолетную усмешку Повелителя.

— Хэссаш? — теперь Крэаз смотрел на къора Света.

Тот помедлил немного, но все-таки поднялся, плавно перетек к креслу, в котором сидел император, и опустился на пол у его ног. Вот теперь Раиэсс действительно озадачился. Даже глаза открыть изволил, недоуменно изучая невозмутимого къора рода Айар.

— Кэти, — мне ободряюще улыбнулись, — я скоро вернусь.

Не стала раздумывать над тем, что это — желание подбодрить или предупреждение, что с разговором следует поторопиться, и как только сиятельный исчез в дымке портала, развернулась к императору.

— Как себя чувствует сирра Вионна?

— Об этом ты могла спросить и при Саварде, девочка. Стоило ли его выпроваживать?

— Почему вы решили…

— … что ты мечтаешь со мной поговорить? — ехидно закончил за меня император. — Когда я уходил, он был настроен против нашего общения, причем очень твердо, а теперь сам оставляет наедине. Под охраной, правда, — беглый взгляд в сторону къоров, — и тем не менее… Я слишком хорошо знаю этого упрямца. Он никогда не поступил бы так даже по моему прямому приказу, если бы сам не считал правильным и разумным. За то время, что я отсутствовал, он не узнал ничего нового ни обо мне, ни о моих планах на твой счет. Значит, ты его уговорила. И, что самое любопытное, мой непоколебимый советник с тобой согласился.

Айар нагнулся вперед, оперся о подлокотники и положил подбородок на руки.

— Садись, — бросил отрывисто, — и рассказывай.

— Что с сиррой Бионной? — переспросила еще раз, опускаясь в кресло напротив. — Ей лучше?

— Было лучше, пока я не пришел. — Раиэсс с досадой сжал губы. — При виде меня она пришла в такой ужас, что снова потеряла сознание.

Веселой злости как не бывало. Теперь император казался измотанным, смертельно утомленным человеком. Каким-то отчаявшимся.

— Почему ты не боишься Саварда, радуешься, встречая его, улыбаешься, а она шарахается от меня, будто я порождение Проклятой? Почему, Кэти? Неужели я такое чудовище?

Что тут ответишь? Потому что я не травлюсь силой саэра, как наида Повелителя? Потому что Савард ласков, нежен и каждую свободную минуту старается провести рядом со мной? Потому что я люблю своего мужчину, наконец? Все правильно, но настоящая причина в другом. Я чужая в этом мире, и на меня не действуют его извращенные законы. Если бы Крэазу досталась «нормальная», правильно воспитанная сирра, у него сейчас, скорее всего, были бы те же проблемы, что и у императора.

Но такого Айару я сказать не могла.

— Не стоило брать ее в наиды… — Создавалось впечатление, что Раиэсс смотрит сквозь меня, мыслями находясь сейчас очень далеко. — Я чувствовал, знал, но не удержался. Когда увидел Вионну в усадьбе ее родителей, куда приехал, чтобы заключить помолвку с Паальдой, почудилось, я встретил деву из старых легенд. Милая улыбка, легкое простое платье — казалось, она не шла, а плыла по дорожке парка, такая юная, светлая, чистая. Облако, парящее над землей… Трепещущее на ветру пламя… Нежные губы, что слаще вадбы…

А про вкус губ он откуда узнал? Сразу полез целоваться? Значит, гуляла молоденькая неискушенная девушка в саду, и тут откуда ни возьмись мужик — налетел, схватил и «пробовать» начал, наверняка перепугав бедняжку до смерти. Вот и первая ошибка. А сколько их еще найдется?

— Жену мне подобрал Игерд, и я сразу же согласился, — продолжал между тем мужчина. — Первородная дочь рода Ортис, пусть не высшего, но достаточного влиятельного — самая удачная на тот момент кандидатура. Ее отец правильно все рассчитал и отказывал другим претендентам. Тянул с заключением брачного договора, зная, что наследнику Повелителя скоро придет пора выбирать себе супругу… — Раиэсс презрительно ухмыльнулся. — Паальда, как говорят нары, немного засиделась в девицах, но была красива, хорошо воспитана, послушна, а главное, достаточно сильна и вынослива, чтобы произвести на свет достойных наследников. Стихия полностью одобрила выбор и сразу же приняла невесту. Энальда тоже считалась завидной партией, к тому времени ее уже сговорили за Рэдриса Борга, главу Земли. А вот Вионна… — Император нервно потер лоб и снова откинулся на спинку кресла. — Все сестры-погодки появились одна за другой — большая редкость для высокородных семей, но Ортис хотел сына, а получил его только после третьей девочки. Наверное, частые беременности истощили сирру Ортис. Вионна родилась совершенно не похожей на сестер — слабой, ранимой, — что вызвало крайнее недовольство отца. Выгодно пристроить замуж неподходящую дочь не удалось бы, и ее отправили в обитель, чтобы потом продать в наиды.

Голос мужчины звучал негромко, монотонно, казалось, он вовсе позабыл о моем существовании, и я замерла, боясь шевельнуться, даже вздохом спугнуть настроение Айара. Уверена, впервые в жизни он говорил настолько откровенно, и то лишь потому, что сильно расстроен и пьян. У саэров не принято общаться «по душам», а с женщинами высокородные встречались только по необходимости и доверительных бесед уж точно не вели.

— Зачем я обратил на нее внимание? — Раиэсс ударил кулаком по подлокотнику. — Вионну продали бы какому-нибудь дваждырожденному послабее, она спокойно существовала бы в покоях наиды и угасла только к старости. Но я оказался слишком увлечен, молод и наивен, а Ортис — непомерно тщеславен и доволен тем, что обе дочери войдут в императорский род. В первую ночь я был нетерпелив, а она очень напугана. Но потом я дал ей возможность прийти в себя, долго не посещал, каждый день присылал подарки: изысканные украшения, дорогие уборы, редкие лакомства — все как положено.

— А вдруг Вионне хотелось совсем иного? — вставила я тихо, но Айар услышал.

— Прогулку в развалины или на городской рынок, сдобу из нарской лавчонки? — ехидно подхватил он, снисходительно улыбаясь.

Надо же, и про историю с булочкой ему известно.

— Почему нет, — вернула собеседнику такую же кривую ухмылку, — вдруг Вионне понравилось бы.

— Сирре подобное понравиться не может, — нахмурился император, — только такой неправильной, как ты. А в Вионне нет ни капли порченой крови, я проверял. Она полностью нормальная, просто слишком слабая, неполноценная.

Проверял… Неполноценная… Нет, он абсолютно неисправим!

— А если прийти самому? Утешить, поддержать, показать, что вам плохо оттого, что она страдает?

Император прищурился, склонил голову набок, пристально вглядываясь в мое лицо.

— Саэру не следует посещать женщину для утех чаще необходимого, — отчеканил он. — Такова традиция. — Помедлил и нехотя добавил: — Нельзя слишком привязываться к наиде, тогда ее боль становится твоей болью, и ты начинаешь беречь ее сверх меры, тянешь до последнего, довольствуясь ласками наложниц и рискуя потерять контроль над силой.

— Но ведь Савард…

— Вард уже отравлен твоей порченой кровью, зависим от нее. Только и всего.

В душе шевельнулся червячок сомнения. А вдруг и правда? Тряхнула головой, не позволяя недоверию взять верх. Потом… я подумаю об этом потом.

— Я поступил как должно. Ждал… Выдержал почти три месяца, но, когда пришел, увидел в ее глазах лишь ужас. Долгие годы старался не замечать, как Вионна дрожит и отворачивается от меня, был терпеливым — все бесполезно. И со временем жгучий интерес к этой вечно трясущейся тени пропал, осталась одна брезгливость. Так мне казалось… И вот теперь она умирает, а я не знаю, что делать, — выдавил Айар как-то беспомощно. Нащупал бутылку, поднес к глазам, поморщился и опять отбросил.

Я уже поняла: пытаться объяснять ему очевидные для меня истины бесполезно. Учить, как нужно ухаживать за женщинами, проявлять заботу и внимание? За один раз не получится. Тем более в эту наглухо запертую дверь еще стучаться и стучаться. Значит, придется действовать по-другому.

— Ну почему не знаете? — откликнулась беззаботно. — Все давно отработано. Сейчас Вионна умрет, и вы найдете новую наиду, намного лучше прежней. Сильную, выносливую и не такую ранимую. Перворожденную дочь какой-нибудь семьи. Или девочку из обители с кровью жриц. Там ведь остались еще мои подруги по несчастью. А мы, отродья Проклятой, как известно, очень живучие. Даст Горт, эта женщина для утех долго протянет. А Вионна?.. Забудется, как неприятный сон.

Вот если бы сама не услышала, никогда бы не подумала, что Айар умеет рычать. Причем совершенно натурально, почище дикого зверя. Золотистые глаза вспыхнули, засияли, как два маленьких солнца, а ногти на руках удлинились полупрозрачными белыми лезвиями. Даже Тайо с Хэссашем впечатлились. Забеспокоились, заворчали, лихорадочно задергали хвостами.

И кто-то тут утверждал, что он не монстр?

— Не устраивает? — Я и бровью не повела, хотя внутри все тряслось от страха. Слишком много сейчас зависело от моего поведения. — Тогда могу предложить другой выход. Когда я окончательно поправлюсь, господин обещал увезти меня отсюда. Отпустите Вионну со мной и не встречайтесь с ней так долго, как только получится. Слуги, Кариффа и Гарард позаботятся о сирре. Вы ничего не потеряете, согласившись, а если мне удастся задуманное, ваша наида будет жить.

До прихода Саварда мы просидели молча: я нашептывала что-то ласковое Тайо, поглаживая теплую лоснящуюся шкуру, а император мрачно глядел в потолок. Все что нужно я уже сказала. Теперь решение за Айаром.

Когда в гостиной закружилась дымка перехода и появился Крэаз, Раиэсс встал, все так же не издавая ни звука, забрал у него открытую бутылку, сделал один длинный глоток и глухо проронил:

— Согласен.

Я проследила за тем, как Повелитель, держа спину неестественно ровно, идет к выходу.

— Вы позволите сегодня навестить сирру Вионну? — спросила, когда он стоял уже у самой двери.

Айар, не оборачиваясь, неопределенно махнул рукой, и я перевела взгляд на сиятельного.

— Только с Кариффой, Кэти, — предупредил тот и в несколько шагов догнал императора. — Ну как биррское, Райс? — донеслось уже из коридора.

С Бионной пообщаться так и не удалось. Ни в этот день, ни в последующие. Она быстро пришла в себя, но разговаривать отказывалась: как только я заходила, сразу же отворачивалась, натягивая на голову легкое полупрозрачное покрывало. Точно наказывала за что-то. Вот с ее спиной я и вела регулярные беседы. Без всякой надежды услышать ответ.

Объясняла, почему не смогла навестить раньше, и рассказывала обо всем, что произошло. Подробно, неспешно, вспоминая мельчайшие детали и каждый раз останавливаясь на самом интересном, тем более что надолго задерживаться у постели больной не разрешали. В общем, играла в Шахерезаду. Упорно приходила, садилась возле кровати в приготовленное для меня кресло, здоровалась с неподвижным шелковым коконом и как ни в чем не бывало продолжала неторопливый монолог. Женщина никак не реагировала, не показывала своей заинтересованности, но я не сдавалась.

Из глаз Браны, служанки Вионны, пропали тоска и безнадежность, исчезло мрачное, настороженное выражение, сменившись робкой надеждой, а еле заметная улыбка с каждым днем становилась все шире. Это вселяло надежду на то, что мне все-таки удастся переупрямить наиду императора.

Однажды вечером, когда я уже уходила, нара вдруг опустилась передо мной на колени, тихо шепнула: «Спасибо!» и заплакала.

— За что, Брана? — Я растерянно застыла, не зная, что делать. — Сирра Вионна даже видеть меня не желает.

— Желает, еще как желает, — запричитала женщина сквозь слезы, прижимая к груди руки, — и ждет. Постоянно. Просто она совсем отчаялась… бедная госпожа… Вы только приходите, не забывайте о ней… пожалуйста…

На другой день после разговора с Браной я и решилась озвучить свое предложение.

— Сирра Вионна, не хотите покинуть Закатный? — Накрытая полупрозрачной тканью спина заметно напряглась. — Вместе со мной. Повелитель и саэр Крэаз дали на это разрешение. — Ни слова в ответ. — Что ж, если вы отказываетесь…

Подняться я не успела.

— Зачем? — Невнятный прерывистый шепот был отчетливо слышен в наступившей тишине. — Если потом все опять станет как прежде.

Помолчала. Я и сама себе не раз задавала этот вопрос.

Раиэсс поддался пьяному порыву и позволил забрать Вионну. А дальше что? Все равно ей придется рано или поздно возвратиться обратно. Да и сам Айар мог в любую минуту передумать и распорядиться, чтобы ему вернули наиду. Разве у меня мало других проблем? Логичнее, правильнее было бы предоставить Вионну ее судьбе и заниматься устройством собственной жизни. Только как потом к себе относиться, если вместо того чтобы помочь — или хотя бы попробовать это сделать — просто прошла мимо?

Я хорошо помнила притчу о Ходже Насреддине — ту, в которой он взялся учить ишака султана разговаривать. «Много чего может измениться: либо ишак сдохнет, либо султан умрет. Ничего нет лучше для безвыходных ситуаций, чем время».

Ничего нет лучше для безвыходных ситуаций, чем время…

Это ведь не только к Вионне относилось. Ко мне, моим чувствам и отношениям с Савардом тоже. Чем я отличалась от наиды императора? Тем, что не испытывала боли, а господин был со мной приветлив и внимателен? Только и всего. Положение женщины для утех осталось неизменным, и в жизни сиятельного я занимала места не больше, чем Вионна в жизни Айара. На что оставалось надеяться? На случай, чудо, помощь богини? Других вариантов пока не имелось.

Я все-таки встала, обошла кровать — печальные прозрачные глаза с темными кругами под ними невидяще смотрели прямо перед собой — и сказала скорее для себя, чем для Вионны:

— Умереть дело нехитрое. Надо жить, надеяться и искать выход. А уйти всегда успеете.

Увидела даже не кивок, лишь согласное движение ресниц, и только тогда поняла, с каким напряжением дожидалась ответа.

Наконец-то!

С Савардом о пьяной выходке императора мы больше не разговаривали. Чем закончилось выяснение отношений между Повелителем и советником, мне, разумеется, не докладывали, но я знала, что поединка удалось избежать. Сиятельный, как и прежде, приходил каждый вечер и оставался до самого утра — нежный, ласковый, заботливый. Лишь иногда по ночам сквозь сон чувствовала, как он, проснувшись, прижимает меня к себе — так отчаянно и крепко, словно я была его жизнью, которой его в тот момент пытались лишить.

Император больше не приходил, будто забыл о моем существовании, зато с его милой женушкой пообщаться пришлось.

В то утро Крэаз сообщил, что через два дня мы покидаем Соот Мирн, а Гарард наконец разрешил выйти на прогулку в Нижний. Вот там мы и столкнулись с Паальдой. Что заставило супругу Повелителя изменить роскошному Женскому парку ради скромной Цветочной горки, не знаю. Очень надеюсь, что не желание встретиться с глуповато-надоедливой наидой советника. Что касается меня, то я просто не успела скользнуть на неприметную боковую дорожку и увернуться от надвигающегося на меня счастья. Успокаивала расстроенную моим отъездом Наланту, не глядела по сторонам и заметила серпентарий на выгуле, когда было уже поздно куда-либо сворачивать.

— Сирра Паальда, — пропела, поспешно натягивая маску восторженной дурочки. — Очень рада вас видеть!

Пестрая толпа расфуфыренных придворных дам тут же прекратила гомонить, с интересом прислушиваясь к нашему разговору. Взгляд зацепился за бледное, уставшее лицо Альфиисы. Надо же, и «сестрица» здесь.

— Сирра Кателлина, — кисло выдавила супруга Повелителя, — вам уже разрешили покидать покои?

Угу… Вас уже выпустили из сумасшедшего дома?

— Только вышла, — голос мой просто-таки сочился неподдельным энтузиазмом, — и тут такой подарок! Недаром я просила Лиос — в перерывах между молитвами за здравие господина, разумеется, — и богиня сжалилась, позволила свидеться перед расставанием.

— Уже покидаете нас? — И такая горячая надежда прозвучала в этом вопросе, что я даже умилилась. — Когда?

— В ближайшие дни, — не стала разочаровывать главкобру.

— Значит, покои в столичном особняке уже готовы?

— Не знаю, — беспечно пожала плечами, — господин уезжает и забирает меня с собой.

— Ужасно… — Супруга императора поджала губы. — Традиции предписывают высокородной сирре терпеливо дожидаться мужа и господина дома, а не сопровождать его в поездках. Впрочем, Крэазы всегда были склонны нарушать приличия, что сын, что отец. — Неприязненный взгляд метнулся в сторону сопровождавшей меня Кариффы.

Стало обидно за наставницу.

— Ах, сирра Паальда, — расстроенно покачала я головой, — чувствую, невнимательно вы читали «Счастливую звезду наиды». Не впитали полностью бесценную мудрость великой книги, иначе бы так не говорили. Как жаль, что я уезжаю, мы могли бы читать вместе, вслух… — Мечтательно закатила глаза. — Уверена, другим сиррам тоже полезно послушать. А хотите, будем встречаться, обсуждать? Или переписываться… лучше, конечно, встречаться…

— Нет-нет, — поспешно перебила Паальда, — то есть да, обсуждать — это замечательно, но я все понимаю, наида обязана находиться рядом с господином… неотлучно… так что только письма.

И она начала торопливо прощаться, внезапно вспомнив о каком-то важном деле.

— Сирра, — жена императора уже собралась уходить, когда я ее окликнула, — а когда вы встречались последний раз с сестрой? — Посмотрела на находящуюся здесь же Энальду и уточнила: — Младшей.

Я помнила, что попытку самоубийства Вионны держат втайне от всех, но Паальда — ближайшая родственница, неужели и она не знает? Они что, совсем не общаются?

— А зачем мне с ней встречаться? — В прекрасных глазах супруги Повелителя плескалось искреннее недоумение.

Стало вдруг так тошно… Молча развернулась и пошла в другую сторону. Хватит, не могу больше видеть эти самодовольные лица!

На повороте аллеи меня догнала Альфииса.

— Кэти, ты знаешь, что отец обратился к Саварду с просьбой дать ему возможность увидеться с тобою?

— Зачем?..

— Не знаю. — Девушка отвела глаза.

Врешь, дорогая. Может, неизвестны детали, но ты наверняка догадываешься, зачем папенька рвется со мной пообщаться.

— Нам не о чем с ним говорить, — откликнулась неприязненно.

— Тоже думаешь, что Лрох напал на тебя по его приказу? — прищурилась Фиса.

— Не все ли равно, что я думаю? — Откровенничать с дочерью Ритана я не собиралась. — Уверена, Повелитель с советником сами во всем разберутся и накажут виновного. У меня в любом случае нет никакого желания встречаться с саэром Эктаром.

— И судьба отца тебя совсем не интересует? — Собеседница возмущенно округлила глаза. — Он твой опекун, Кэти. Взял на попечение девочку-сироту, заботился все эти годы, выбрал влиятельного, богатого господина, а чем ты отплатила? Теперь, когда ему угрожает опала, поспешила от него отвернуться. Неблагодарная!

— Бывший опекун, — парировала холодно. — Он сам от меня отрекся, выбросил из рода, обрек на смерть. А то, каким способом саэр Ритан нашел мне господина… — Гневные слова так и рвались с языка, но я сдержалась, спор ни к чему не приведет. — Ни одной девушке не пожелаю пройти этот путь.

— Но ведь иначе ты никогда не стала бы наидой советника, а так все получилось, как задумано. Отец правильно рассчитал и заслуживает признательности. Да и умереть тебе не дали бы, не сиятельный, так Дорст — кто-нибудь точно бы подобрал.

«Подобрал»… как о бездомной собачонке.

Фиса совсем не изменилась. Да, ей сейчас плохо и тяжело, но она по-прежнему дочь Ритана Эктара, вылепленная отцом по своему образу и подобию. Бесполезно объяснять и доказывать — не поймет.

Сжала кулаки, успокаиваясь, и медленно про себя сосчитала до десяти.

— У меня нет никакого желания разговаривать с саэром Эктаром. Уверена, господин не даст разрешения, и я этому буду только рада.

— Не все так просто, Кэти. — На миг в глазах девушки блеснуло злое торжество. — Нельзя отказать дваждырожденному, добровольно согласившемуся пройти ритуал взыскания истины, если это не несет прямой угрозы жизни и здоровью. Таков закон. Обычно — в случае неблагоприятного исхода — просят позаботиться о наследниках рода, но отец выбрал встречу с тобой. — Она с досадой скривила губы. — Так или иначе, саэр Крэаз не имеет права сказать «нет».

— Почему ты все это рассказываешь, Фиса?

— Ты же сама говорила: нам не стоит ссориться, лучше помогать друг другу. — Хитрый взгляд из-под опущенных ресниц. — Вот я и поделилась тем, что знаю. По-дружески.

Понятно. Ритан под подозрением, неизвестно, чем закончится для него ритуал взыскания истины, вот добрая дочурка и поспешила заручиться поддержкой наиды жениха. На всякий случай.

— Спасибо за беспокойство, — проронила сдержанно, — но господин сам мне все сообщит, если сочтет нужным удовлетворить просьбу саэра Эктара.

Сиятельный согласился. Наверное, у него не было другого выхода, или хотелось узнать, что скажет глава рода Воды, или то и другое сразу. Не знаю. Честно говоря, мне тоже стало любопытно, зачем бывший опекун настаивает на нашем свидании, поэтому я почти обрадовалась решению Крэаза.

Вечером того же дня телохранители, несколько незнакомых магов и не отходящий ни на шаг Савард сопроводили меня на встречу с Эктаром. Комната, в которую мы переместились порталом, напоминала хорошо знакомую допросную в поместье Крэаза — огромный письменный стол, несколько стульев и кресел, маленький диван, ширма… Ритана я увидела сразу. Похудевший, уставший, но как всегда величественно-надменный он стоял по другую сторону тонкой, чуть подрагивающей прозрачной завесы, что разделяла помещение на две половины — от пола до потолка и от стены до стены.

— Иди, Кэти, — Савард сжал мое плечо, — помни, я рядом, и ничего не бойся.

Страха не было.

Я стала уверенней в себе, привыкла к этому миру, а он привык ко мне. Панический ужас перед «дядюшкой», что достался от настоящей Катэль, давно схлынул, исчез, растворившись в моих собственных эмоциях. Остались лишь любопытство и вполне оправданная осторожность перед лицом более сильного противника.

Приблизилась к защитному пологу, но Ритан не спешил со мной заговаривать, ждал, когда один из магов закончит что-то быстро бормотать и отойдет в сторону.

— Теперь нас никто не слышит, — наконец произнес он удовлетворенно. — Здравствуй, моя маленькая мышка. А ты расцвела, стала еще привлекательней.

— Это все, что вы хотели сказать, саэр Эктар?

— Дерзишь, девочка? — усмехнулся мужчина. — Думаешь, я потерпел поражение и не смогу тебя достать? Зря. Впрочем, сейчас ты нравишься мне еще больше. Красивая, смелая. Такую я бы точно никому не отдал — для себя приберег. Ладно, — прекратил он ерничать, — на пустую болтовню времени нет. Помнишь наш последний разговор? — Кивнула настороженно. — Знаю, ты близко сошлась с сестрой Крэаза, девчонка доверяет тебе. Это хорошо, хвалю. Необходимо, чтобы они оба — и Наланта и Савард — начали благосклонней относиться к моему Теару и окончательно отвергли Лесана Арвита.

Ритан сделал шаг вперед, встал почти вплотную к разделявшей нас преграде, заговорил напористо:

— Неизвестно, примет ли Тьма Альфиису. Сейчас как никогда важен брак Наланты и Теара, и, уверяю тебя, я своего добьюсь. Поможешь — отблагодарю, предашь — накажу. Выбирай.

Помогать я не собиралась, но надо же было узнать, что Эктар готов предложить.

— Мне не нравится Арвит-младший, — сказала совершенно искренне, — и я не хочу, чтобы он стал мужем Наланты. Но от меня мало что зависит.

— Говорят, жрицы свергнутой богини умели влиять на людей, подчинять их своей воле. Сейчас древнее искусство забыто, а все знания надежно сокрыты в заброшенных хранилищах. Для саэров эти сведения бесполезны, но у тебя, правнучка служительниц Проклятой, может получиться. Я расскажу, как попасть в один из тайников, а ты используешь полученные умения, чтобы послужить мне. Тебе ведь интересно, на что способна твоя кровь? Это будет наш маленький секрет.

— Маленький секрет для большой компании, — пробормотала вполголоса. — Получается, что кроме вас о хранилище никому не известно? Даже Повелителю? Сомневаюсь.

— Не сомневайся, моя маленькая недоверчивая мышка. — Ритан наклонился вперед. Теперь его лоб почти касался прозрачной стенки. — Ты ведь знаешь, что каждый из великих родов наблюдает за одним из мест, где когда-то находились храмы, хранилища или библиотеки адептов Проклятой?

Не дождавшись ответа, «дядюшка» злобно ухмыльнулся.

— Савард возил тебя в Эрто Аэрэ, мне докладывали. Да, Крэазам досталось Сердце Дня, Айарам — Соот Мирн, а моему роду — Оастал и его магическая библиотека. Сиятельный был там недавно, мы вместе просмотрели каждый фолиант, но, к сожалению, не обнаружили ничего, что могло бы помочь Альфиисе. Зато я нашел кое-что другое… Не сейчас, много лет назад. — Эктар помолчал, видимо, чтобы дать мне почувствовать важность того, что сейчас услышу. — Историю единственной на Эргоре школы жриц Проклятой, с подробным описанием всего, что там находилось. Несколько страничек, вырванных из какой-то рукописи, — и столько полезной информации. — По губам мужчины скользнула победная улыбка. — Библиотеку школы так и не удалось найти, теперь я знаю, где она находилась.

— Знаете… И до сих пор в ней не побывали?

— Мне не попасть в это место, — мгновенно помрачнел Ритан, — территорию контролируют Арвиты. Без разрешения Адана только Повелитель и Крэаз могут там находиться, а я не собираюсь делиться с заклятым врагом полученными сведениями. Да и зайти в хранилище способен не каждый. Саэрам вход туда запрещен, а вот ты можешь попытаться. Тем более что Савард как раз к Арвиту и собирается. Да-да, моя недоверчивая мышка, — подтвердил он самодовольно. — Именно в Эфраду. Попроси господина, пусть возьмет тебя с собой. Уверен, влияния маленькой скромной наиды хватит, чтобы уговорить советника императора.

Значит, Эфрада. Храмовая школа для девочек. Если она была единственной на Эргоре, значит, именно там училась жрица, историю жизни которой я вижу в своих снах. Случайно ли это совпадение? Не думаю. И на языке богини теперь, после ночных занятий, я с грехом пополам, но все-таки умею читать.

Но ведь «дядюшка» об этом не знает.

— Какая польза мне от этой библиотеки? — Безразлично пожала плечами. — Все книги написаны на древнем языке, я его не знаю и прочитать ничего не смогу.

— А сферы? Их придумали давным-давно и, скорее всего, использовали для обучения самых младших учениц. В любом случае это лучше, чем вообще ничего. Неужели тебе не хочется стать сильнее, мышка? — Голос Эктара понизился до доверительного шепота, он искушал, убеждал довериться. — Научиться влиять на саэра, подчинить своей воле? Поменяться местами с хозяином, сделать его покорным рабом твоих желаний? Отомстить за унижения и оказать услугу опекуну, который всегда о тебе заботился?

Заманчивое предложение. Нет, влиять на Саварда я не собиралась, подчинять его и помогать любезному «дядюшке» — тем более. А вот получить новые сведения, найти дорогу к Сердцу Ночи и узнать, как избавиться от родовой привязки, просто-таки жаждала.

— Кто мешает Повелителю или советнику на ритуале взыскания истины спросить, о чем мы беседовали? Вам придется все рассказать, выдав не только себя, но и меня.

— О, нет! — Эктар торжествующе расхохотался. — Они не имеют права задавать вопросы о разговоре — ни единого. Таков закон. Я же обещал: все останется нашей, только нашей тайной, мышка.

Ритан как-то противно, сладострастно облизнулся, зеленые глаза предвкушающе сверкнули, и в этот момент я четко поняла: да, я хочу попасть в хранилище, но не такой ценой. Ни за что на свете, даже под страхом смерти не соглашусь, чтобы меня что-то связывало с этим мерзавцем, особенно общие секреты. Можно было бы отговориться — рассказать, что я почти утратила свои способности, и сослаться на результаты устроенной императором проверки, но стоит ли? Вдруг выдам какой-нибудь «страшный имперский секрет»? Нет уж, пусть сами разбираются.

— Господин давно знает об… особенности своей наиды, Повелитель тоже. Я поклялась никогда не пользоваться властью, что дает кровь жриц Проклятой, не очаровывать, не подчинять. Сожалею, но нарушить данное обещание не в моих силах. Прощайте, саэр Эктар.

Я отступила на шаг, Ритан дернулся следом, словно пытаясь удержать, но лишь впечатался всем телом в разделяющую нас преграду.

— Кателлина, вернись! — То ли просьба, то ли приказ. — Мы еще не закончили.

Не стала слушать. Развернулась, улыбнулась внимательно следящему за нами Крэазу и протянула ему руку.

— Заберите меня отсюда. Пожалуйста.

— Катэль! — резкий окрик за спиной.

Даже не вздрогнула. Дождалась, пока откроется переход, и, не обернувшись, пошла вперед. Я сделала выбор, разговаривать с Эктаром дальше бессмысленно, тем более демонстрировать покорность, пусть даже и показную.

Телохранители и маги остались в портальном зале Закатного, а сиятельный проводил меня до самых покоев.

— Савард, — позвала, когда он, коротко попрощавшись, собрался уходить, — ты даже не спросишь, о чем мы разговаривали?

— Я не могу задавать этот вопрос, а ты не должна отвечать. — Тяжелый отстраненный взгляд скользнул по моему лицу, усталая улыбка тронула его красиво очерченные губы.

Чертов дядюшка, и здесь умудрился напакостить.

Хорошо, что мужчина стоял так близко. Мне оставалось только качнуться к нему, обхватить руками за талию и спрятать лицо в разрезе тонкой шелковой рубашки.

— Тогда я сама скажу. Это ведь не запрещено? — Сиятельный молчал, только дыхание стало неровным, прерывистым. — Эктар снова требовал, чтобы я повлияла на тебя и Наланту и склонила выбор в пользу Теара. Теперь, после… несчастья с Альфиисой, его главная мечта — женить сына на сестре советника императора. За это он обещал рассказать о жрицах Проклятой, открыть какую-то тайну… — Коснулась губами гладкой кожи, чуть прикусила и тут же поцеловала. Савард вздрогнул, как будто его ударило током. — Я отказалась, не хочу иметь с бывшим опекуном ничего общего.

Крэаз резко выдохнул, и я поняла, в каком напряжении он находился все это время. Сильные ладони скользнули по моим плечам, опустились на спину, рывком прижали к горячему телу.

— Кэти!

Потерлась щекой о его грудь и закрыла глаза, вдыхая еле уловимый горьковато-дымный аромат. На краю сознания мелькнула мысль: «А о хранилище в Эфраде я ему так ничего и не сказала». Мелькнула и пропала. Пока оставлю эти сведения при себе, а то мало ли — вдруг передумает забирать с собою.

Пусть это будет моим собственным маленьким секретом. Еще одним.

Приближался вечер. Полуденный зной давно спал, и я широко распахнула створки, впуская в комнату душистый теплый воздух, а с ним запахи цветов, травы, листьев и пышущей жаром земли.

Раскаленное светило плавно катилось к закату, слепило, размывало очертания предметов, мешая рассмотреть, что происходит за окном. Поморщилась, на секунду прикрыла глаза, но отходить не стала. За спиной суетились служанки, слышался уверенный голос Кариффы, отдающей девушкам какие-то распоряжения, а я все стояла и стояла, погруженная в свои мысли…

Первая половина сегодняшнего дня пролетела быстро и незаметно — в сборах и прощаниях.

Визит к Вионне, с которой пусть ненадолго, но приходилось расставаться. Перемещение, даже порталом, ей пока было противопоказано, но имперский целитель клятвенно пообещал, что скоро наиде императора позволят ко мне присоединиться.

Последняя прогулка с Налантой. Как настоящая «хорошо воспитанная» сирра девушка старалась не показывать, насколько она удручена и расстроена моим отъездом, лишь время от времени старательно смаргивала закипающие в глазах слезы и выдавливала печальную улыбку. В такие минуты я просто крепче сжимала отчаянно вцепившиеся в мою ладонь тонкие пальчики и в очередной раз повторяла одно и то же:

— Не грусти, Ланти, все хорошо. Повелитель и Савард разрешат приходить ко мне так часто, как ты захочешь. Ведь правда, сирра Борг?

Сестра Паальды поджимала губы, но возражать не решалась. Чопорное самодовольство на ее лице сменялось плохо сдерживаемым нетерпением — Энальда никак не могла дождаться, когда я наконец уберусь отсюда подальше.

Встреча с сыновьями императора в Нижнем парке. Шутки Линсара, старавшегося развеять или хотя бы смягчить витавшее в воздухе напряжение. Долгий пристальный взгляд Алларда, преследовавший меня всю дорогу. Прощание у дверей Закатного. Дрожащие губы Ланти. Букет ритисов, протянутый необычно серьезным Линсом. Горячая рука Ларда, скользнувшая по моему предплечью, его хрипловатый шепот: «Я буду ждать встречи, Кэти».

Объятия Саварда, теплые, надежные. Мерцание портальной пентаграммы, переход… И как пощечина — неприязненная гримаса на лице немолодого, но по-юношески стройного мужчины, стоящего передо мной.

Арвит.

Несколько секунд он не отрываясь смотрел на меня, потом повернулся к Крэазу.

— Рад принимать вас в своем доме, сиятельный саэр. — В низком спокойном голосе звучала сдержанная почтительность. Равный приветствовал равного.

Тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Не терпелось оказаться на свежем воздухе, пройтись, вдохнуть вечерние ароматы.

— Наставница, — обернулась к Кариффе. — Господин вернется к ужину. Время еще есть. Идемте гулять?

— Здесь нет внутреннего двора, Кэти, — развела руками старуха. — Я уже сообщила саэру Арвиту об этом досадном недоразумении. Подожди немного, скоро все разрешится, и тебя переведут в другие покои, а пока…

— А пока мы вполне можем выйти в приусадебный парк, — перебила, не дослушав. — Уверена, он здесь есть, и не хуже, чем в нашем поместье. Юнна, расспроси местную прислугу, пусть покажут дорогу. И возьми с собой Гардена или Идара. Для убедительности.

«Досадное недоразумение»… Если бы! Мелкая пакость — вот как это называется. Специально запихнул меня в эти комнаты, старый махинатор.

Не знаю, что помогло — уважение к гостям, умение моей служанки завязывать знакомства или мрачный вид охранника, — но провожатые нашлись сразу. Уже через полчаса мы с Кариффой в сопровождении телохранителей неторопливо прогуливались по аллеям сказочно красивого парка.

Сколько я живу в этом мире, а пока практически и не видела Эргора, просто перемещалась из одного дома в другой. Эктар, Крэаз, Айар, Арвит — четыре могущественных дваждырожденных, четыре родовых поместья.

Жилище Ритана. Его я почти не помню. Комната в покоях Альфиисы, зал Совета, где глава отлучал от рода свою несчастную воспитанницу, парадный зал, в котором проходила церемония помолвки и выбора наиды. Все смешалось, перепуталось в памяти, оставив ощущение неустроенности, холода и вечной ночи, которой нет конца. Единственное яркое пятно на фоне общей серости — сад, где я беседовала с Фисой. Скамейка под высоким деревом с густой пышной кроной. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь затейливое переплетение ветвей и плотную листву.

Поместье Крэаза. Белоснежные ажурные шпили над водопадом, густой лес вокруг и мрачные горы вдали. Поросшие травой расколотые плиты, бесконечные мостики и кружево полуразрушенных беседок Эрто Аэрэ. Мелкие разноцветные камешки пешеходных дорожек Хардаиса. Покои наиды с подушечками всех форм и размеров, пушистыми коврами, в которых утопали ноги. И внутренний дворик с удобной плетеной мебелью, фонтанами, благоухающими цветниками. Моя золотая клетка, в которой я училась жить — в другом, столь не похожем на Землю мире, и любить — странного, чужого, непонятного мужчину.

Резиденция императора. Дивные, богато украшенные дворцы, удручающе пустые и неприютные. Давящее великолепие идеально чистого и абсолютно безлюдного Закатного. Безупречная роскошь парков. Ритисы, напоминающие крошечных колибри. В Соот Мирне я узнала, что и Эргор не без добрых людей, познакомилась с Налантой, Вионной и, кажется, нашла подруг.

И вот теперь родовое гнездо Арвитов.

Тонкая затейливая вязь рисунка на арках, сводах, изящных столбиках, стройных колоннах, узорчатых резных окнах. И кругом яркий солнечный свет — свет и вода. Она пенилась в каскадах, переливалась в брызгах фонтанов, била студеными ключами из гротов, говорливо резвилась в каналах, лилась, наполняя пруды и водоемы. Все это — на фоне безоблачного голубого неба, в окружении цветущих клумб, аллей с высокими пирамидальными деревьями, похожими на кипарисы, и фруктовых рощиц с сочными разноцветными плодами.

Эфрада — чудесная жемчужина, скрывающаяся в одном из оазисов Эаильма, великой южной пустыни. Какие тайны хранит это место? Узнаю ли я их когда-нибудь?

Впереди послышались голоса, кто-то шел нам навстречу. Мы с наставницей переглянулись, не сговариваясь, свернули в сторону и остановились поодаль, практически спрятавшись под нависшими ветками старого фруктового дерева. Телохранители немного помедлили, но не стали задавать лишних вопросов и просто повторили наш маневр.

Через мгновение на аллее появились три девушки. Две из них были мне незнакомы, а вот последняя… Изящная, гибкая, черноволосая, завораживающе пленительная… Эонора. Сейчас она уже не казалась ни кроткой, ни смиренной. Васильково-синие глаза блестели, щеки раскраснелись от ходьбы и свежего воздуха, на губах играла уверенная невозмутимая улыбка.

Девушки уже почти прошли мимо, когда Кариффа вдруг с силой вцепилась мне в руку:

— Ты случайно не знаешь, кто та особа в сиреневом платье?

Проследила за взглядом старухи.

— Эонора Арвит, младшая дочь рода и моя соперница на Дне выбора. — Не хотелось вспоминать все, что довелось увидеть, но я все-таки добавила: — Она тогда просто очаровала Саварда, он ее так страстно целовал.

— Очаровала, говоришь? — задумчиво процедила наставница, не отводя взгляда от черноволосой красотки. — А ты знаешь, что она похожа на нас, Кэти? В ее жилах тоже течет кровь жриц Великой.

И почему я не удивлена? Эта брюнетистая штучка разительно отличалась от всех «правильных» наид на Дне выбора, хоть и старалась по возможности замаскироваться.

— Предполагала, что с ней не все просто, — пробормотала уклончиво. — Кстати, Эктар тоже подозревает, что Эонора отмечена проклятой кровью, сам мне говорил, еще в поместье Крэазов. Только доказательств у него нет. Ритан считает, что Арвит специально пытался подсунуть свою воспитанницу Саварду, чтобы потом через нее влиять на советника императора.

Покосилась на телохранителей — те стояли в стороне и, кажется, ничего не слышали. Посмотрела вслед девушкам, убедилась, что они ушли уже достаточно далеко, и потянула старуху назад, на аллею.

— Посмотрите, какая красивая беседка! Наставница, не желаете немного отдохнуть? Гарден, Идар, нет необходимости заходить вместе с нами, там совершенно пусто.

Можно, конечно, «пошептаться» и в моих покоях, — Кариффа еще в самом начале прогулки обмолвилась, что это не Закатный и хозяин никогда не посмеет прослушивать комнаты важного гостя, — но рисковать все же не стоило.

— Как вы догадались, что Эонора тоже… особенная? — Я еле дождалась, пока охранники отойдут подальше.

— Это было не сложнее, чем понять, что ты иномирянка, Кэти. — Наставница неторопливо опустилась на скамью рядом со мной.

— Аура? Или, как вы это называете… цвет души?

— Да, — кивнула Кариффа, — у всех, кто связан с богиней, в сияние вплетен один и тот же оттенок. У этой девицы он не такой насыщенный, как у тебя, но тоже есть.

— Значит, Эонора вполне способна сообразить, кто мы? — Услышанное решительно не нравилось. — И… со мной она уже сталкивалась.

— Не думаю. — Собеседница окинула меня задумчивым взглядом. — Ты же не различаешь сияния души?

— Нет.

— И я не умела, Кэти, пока чуть не погибла там, в горах. Великая спасла меня и научила правильно видеть. — Старуха выпрямилась, в голосе появились торжественно-ликующие нотки, как всегда, когда она вспоминала о своей богине. — Недостаточно быть просто потомком жриц, это почти ничего дает. В наших жилах слишком мало истинной крови, лишь крохотная капелька. И совсем нет знаний. Мы как слепые котята ползаем в полной темноте и не в состоянии найти правильную дорогу. Лишь Верховная может указать правильный путь и открыть глаза, наделив их зоркостью. Эоноре не у кого учиться.

— Очень надеюсь на это, — выдавила угрюмо.

Уверенности Кариффы я не разделяла и к неприятным сюрпризам судьбы в этом мире давно уже привыкла. Мне же вот кто-то преподает во сне древний язык, почему бы и Эоноре не получить такой же подарок от неизвестного доброжелателя?

— А Арвит? Судя по всему, он прекрасно осведомлен, что представляет собой Эонора. Узнать бы, откуда…

— Это и так понятно. — Наставница брезгливо передернула плечами. — Главы высших родов продолжают постоянно исследовать свои территории, иногда им попадаются артефакты и документы прежней эпохи. Их, конечно, положено немедленно сдавать в особую имперскую службу, но так сложно удержаться от искушения нарушить закон и утаить находку, присвоив ее себе. Знания, которых ни у кого нет, дарят дополнительную силу, влияние, могущество. Все это стоит того, чтобы рискнуть.

— Да, Эктар рассказывал… ему тоже повезло. — Поймала вопросительный взгляд старухи и пообещала: — Потом обсудим. Выходит, глава Воздуха обнаружил нечто, что помогло ему понять, кем является его дочь…

— Дочь? Что за глупости, Кэти! Эонора вовсе не дитя Адана.

— Но как же? — Я растерянно уставилась на собеседницу. — Я же ясно слышала, ее все называли «младшей дочерью рода».

— Рода, Кэти, — рода! Но не его главы. Эонора — ребенок брата Арвита, Редена. Младшая из четырех. А у самого Адана — дочь и трое мальчишек, вернее, теперь уже двое.

— Что значит — «теперь уже двое»?

— Перворожденный сын Арвита то ли умер, то ли пропал… Давно, еще до своего совершеннолетия. Странная история, подробности ее известны, наверное, только императору и самому Адану, но пересудов тогда было очень много. Невероятное происшествие, такого никогда раньше не случалось. Стихия всегда бережет детей высокородных, тем более первенцев высших родов.

Что-то слишком много необъяснимых смертей, особенно для таких живучих существ, как дваждырожденные. Дед Саварда, его отец, теперь вот старший сын главы рода. И все это странным образом связано с Проклятой. Одни ищут ее храм, другой живет рядом с девочкой с порченой кровью. И все гибнут или исчезают при невыясненных обстоятельствах.

— Я вот только одного не понимаю, наставница. Арвит увидел, что девушка отличается от остальных, понял, что из этого можно извлечь пользу, и забрал ее себе. Но почему он выбрал для воспитанницы жребий женщины для утех, а не жены?

— Эонора — младшая из дочерей даже не самого главы Воздуха, а его брата. Удачную партию она никогда бы не составила, — мрачно усмехнулась старуха. — Супругу выбирают из соображений выгоды: она обязана родить сильных наследников, а брак должен способствовать заключению ценных политических союзов. Больше от жены ничего не требуется. Другое дело — наида. Если девушка нравится саэру и его Стихии, то неважно, из какого она рода. И здесь у красивой, умной, обольстительной особы появляется возможность войти в любую высокопоставленную семью. Даже императорскую.

— Сирра Кателлина, — голос Идара вырвал меня из размышлений, — господин требует, чтобы вы немедленно вернулись в свои покои.

В выделенные мне комнаты я почти бежала, не обращая внимания, поспевает ли следом Кариффа. Что там опять случилось?

— Саэр Арвит прислал официальное приглашение на ужин. — Савард встретил меня в гостиной, быстро обнял и тут же отстранился. — Нам обоим.

— Но…

— Кэти, я бы предпочел оставить тебя здесь и никуда не водить. — На лице мужчины мелькнула досада. — К сожалению, глава рода Арвит — саэр старой закалки, подобное поведение он сочтет недопустимым.

«Старой закалки»… И это все объяснение?

— Сколько у нас времени, господин? — а вот старуха определенно поняла гораздо больше.

— Не так много, постарайтесь поскорее. Потом можешь быть свободна. Гарден с Идаром проводят Кателлину в мои апартаменты.

И исчез.

— Наставница? — повернулась я к Кариффе.

— Голубое шелковое или розовое атласное? — ответила она вопросом на вопрос. — И какие украшения?

— Все равно.

Вот уж это меня сейчас меньше всего интересует.

— Юнна, приготовь купальню, — последовало громкое распоряжение. — Ида, голубое платье и малая сапфировая парюра. Быстро! — И уже тихо, почти на ухо мне: — Род Арвитов всегда славился приверженностью старым обычаям и строгим соблюдением традиций. По сравнению с другими высокородными их мужчины более суровы и требовательны, а женщины — молчаливы, скромны и покорны.

Поежилась. Это куда же меня занесло на сей раз?

— А какое отношение это имеет ко мне? К обязательному присутствию на ужине?

— В подобных семьях наид не зовут к общему столу — даже своих, не говоря уже о чужих. И никогда не приглашают в гости. Участь женщины для утех — сидеть в покоях в поместье господина и терпеливо ждать его прихода.

Угу. И мою любимую «Счастливую звезду наиды» с утра до вечера читать. Вдруг что-нибудь случайно упустила.

— Тем не менее я здесь.

— Вот именно. — Кариффа успевала одновременно и со мной разговаривать, и внимательно следить за тем, что делают служанки. — Советник императора выразил желание посетить резиденцию Воздуха в сопровождении Кателлины Крэаз. Официальное уведомление об этом скрепил своей подписью и личной печатью Повелитель. — Ехидная усмешка. — Сама понимаешь, об отказе со стороны Адана не могло быть и речи.

— И он спокойно со всем смирился?

— Спокойно или нет, не знаю, — хмыкнула наставница, — но смирился. А что ему еще оставалось делать? И тут вступило в действие другое правило: ты официальная спутница сиятельного, его единственная… законная женщина. Невероятное стечение обстоятельств — у советника императора еще нет супруги, но уже есть одобренная стихией наида, и именно она сопровождает Крэаза во время визита. В этом случае хозяева обязаны принимать саэра и прибывшую с ним сирру на обедах, ужинах, балах и прочих мероприятиях. Вместе. Так требует обычай, и Арвит никогда не решится его нарушить, даже если очень этого хочется.

— А что, подобное уже случалось? — Неопределенно помахала в воздухе рукой.

— Подобное — нет, — рассмеялась Кариффа. — Ты уникальна, Кэти. Но иногда — крайне редко, но и такое бывает — супруга погибает, умирает, тогда наида остается единственной сиррой высокородного. Ненадолго, пока он не женится вновь. — Старуха помолчала, а потом добавила, растеряв всю веселость: — Обычно эти месяцы женщина для утех просто сидит под замком. В ожидании новой хозяйки дома.

— Госпожа, купальня готова, — Юнна неуверенно переминалась поодаль, явно смущенная тем, что ей приходится вмешиваться в беседу благородных дам, — вы приказали поторопиться.

— Иди, Кэти.

Больше мы ничего обсудить не успели. Лишь в дверях, когда я, закутанная в голубой шелк, искусно причесанная и обвешанная драгоценностями, уже собиралась идти к Саварду, наставница ненадолго придержала меня за руку.

— На ужине по случаю прибытия высокого гостя появится вся семья. Поскольку советника императора сопровождает наида, собственную женщину для утех Адан тоже приведет. Таковы правила. Помни, Арвит — сторонник старых устоев. Не разговаривай, не поднимай глаз, отвечай только с разрешения господина. И, девочка, я понимаю, ты иномирянка и некоторые наши обычаи считаешь странными, но, богиней заклинаю, не показывай своего истинного ко всему отношения. А то у тебя иногда такие выразительные гримасы бывают.

Надо же, а мне казалось, за месяцы пребывания на Эргоре я уже научилась держать себя в руках и ничему не удивляться. Видимо, недостаточно хорошо еще получается.

И так-то на ужин идти не очень хотелось, а теперь и последнее желание пропало. Только боги ведают, о чем хозяину придет в голову спросить.

Зря переживала.

Ужин прошел в гробовой тишине.

Парадная столовая, в которой я имела честь., нет, не есть — вкушать, подавляла величием. Большая комната с высоченными резными потолками, огромными дверными и оконными проемами, многоярусными висячими светильниками. Рельефные изображения каких-то гербов на стенах, мраморные колонны, повсюду бронза, хрусталь, фарфор, а посередине — массивный стол с полированной столешницей из красного дерева, стоящий на ножках с когтистыми звериными лапами. Такой необъятный, что за ним спокойно поместилась бы по меньшей мере рота солдат.

Когда Адан занял одну сторону этого грандиозного плацдарма для приема пищи, а мы с сиятельным — противоположную, я сразу поняла: вопросов со стороны хозяина дома опасаться не стоит. Переговариваться друг с другом мы смогли бы только с помощью рупора.

Помимо меня, Саварда и самого Арвита в столовой присутствовали еще четверо. Его супруга, хмурая и неприветливая сирра Лагаста, которую я уже видела на Поединке Стихий. Блеклая, незаметная женщина одного возраста с Лагастой — судя по всему, наида Адана, на ее лице застыло выражение недоумения, даже некоторой растерянности. Юноша с красивым, но ужасно высокомерным лицом. Ага, вот и Лесан. Старшая дочь, наверное, уже замужем, а младший сын еще не допускается на подобные мероприятия. Ну и конечно же Эонора в образе смиренной и покорной воспитанницы главы рода Арвит.

За спинами тенями скользили слуги, меняя блюда и стараясь двигаться бесшумно. Арвит с Крэазом с непроницаемыми лицами спокойно ели. Лесан старался им подражать, но время от времени не выдерживал и с любопытством косился на меня. Облаченные в шелка и бархат, обильно украшенные женщины, не поднимая глаз, клевали что-то из своих тарелок. А мне кусок в горло не лез. Когда подали десерт, даже вздохнула с облегчением: неужели эта пытка скоро закончится?

— Мясной пирог сегодня явно не удался, — проскрипел неожиданно Арвит. — Вы перестали следить за прислугой, любезная сирра.

Лицо Лагасты залила восковая бледность, а Адан, не обращая больше на супругу никакого внимания, церемонно произнес уже совсем другим голосом:

— Саэр Крэаз, не желаете ли пройти в кабинет? Бокал бранского и мужская компания — что еще нужно для хорошего завершения ужина?! А ваша… спутница пока пообщается с женщинами. — И уже жестче: — Лесан, свободен.

Савард-бросил на меня внимательный взгляд.

— День выдался долгим и утомительным, а Кателлина еще не до конца оправилась после болезни. Боюсь, она не сможет сегодня провести в обществе благородных сирр рода Арвит много времени. — Мне досталась ободряющая улыбка. — Кэти, я пришлю за тобой Кариффу.

Они с Аданом встали и, переговариваясь о чем-то вполголоса, вышли из комнаты. А я осталась, настороженно ожидая, что за всем этим последует.

— Прошу за мной, сирры.

С уходом мужа к Лагасте вернулась прежняя невозмутимость. Она величественно поднялась и, ни на кого не глядя, двинулась к небольшой боковой двери. Эонора, безмятежно улыбаясь, быстро вспорхнула со своего места. Безымянная наида тенью сползла со стула и покорно присоединилась к молчаливой процессии. Пожала плечами и пошла следом за ними.

Посмотрим.

Мы очутились в небольшой гостиной, казавшейся особенно маленькой и уютной по сравнению с торжественно-монументальной столовой. Высокие панели из светлого дерева, щедро украшенные объемными резными гирляндами, мягкие овальные формы окон — все это делало помещение похожим на волшебную шкатулку. В нише одной из стен звенел, переливаясь на свету брызгами, крошечный фонтан, выложенный майоликой с изображением диковинных птиц и зверей.

Очаровательная комната.

В другое время с удовольствием полюбовалась бы причудливым интерьером, но сейчас было не до него. Я лихорадочно пыталась сообразить, как себя вести.

Маска вежливой глупости и образ навязчиво-болтливой блондинки выручали меня в серпентарии Паальды и, наверное, сработали бы наедине с Лагастой. Но ее спутницы — Эонора и вторая, так и не представленная мне дама, — тоже наиды. Мою любимую «Счастливую звезду» читали и о том, что должна или не должна делать женщина для утех, прекрасно знали. Так что нести совершеннейшую ахинею мне никто не позволит.

Что же делать?

Все решилось само собой.

Лагаста не стала ни злобно коситься, ни презрительно фыркать, ни цедить сквозь зубы ядовитые любезности. Супруга Арвита не позволила проявиться ни единой эмоции — поступила так, как положено и предписано нормами, правилами и традициями.

— Располагайтесь, сирра Кателлина, — бесстрастно глядя сквозь меня, произнесла она неестественно ровным голосом. — Желаете чего-нибудь? Соки, фрукты?

Механическая кукла с набором вариантов поведения, один из которых — образцовая хозяйка дома.

— Благодарю, ничего не надо, — ответила в тон женщине. — Если позволите, я просто посижу, дождусь наставницу. Действительно немного устала.

— Как будет угодно, — откликнулась идеальная супруга главы рода Арвит и развернулась к наиде, не отходящей от нее ни на шаг.

Я устроилась на мягком диванчике возле понравившегося мне фонтана, прикрыла веки и приготовилась ждать Кариффу. Очень надеясь, что пронесет и мне не придется вести светские беседы, изображать из себя непонятно кого.

Не пронесло.

— Позволите присоединиться? — пропел серебристый голосок, и на соседнее кресло опустилась красавица Эонора.

Она сделала это так изящно и грациозно, что почудилось, будто рядом со мной, трепеща крылышками на ветру, села прелестная хрупкая бабочка. Вспомнила бесподобный танец на Дне выбора, страстный поцелуй, свидетелем которого я стала, и сердце неприятно заныло. Почему же Савард в конце концов выбрал меня, а не ее? Просто пожалел умирающую?

Взглянула на Лагасту — она казалась полностью поглощенной разговором с наидой Арвита и не обращала на нас ни малейшего внимания. Мне не оставалось ничего другого, как принять общество Эоноры.

— Пожалуйста, — пригласила подчеркнуто сухо.

— Вам понравилось поместье рода Арвит? — Воспитанница Адана словно и не заметила моего нежелания общаться. — Эфрада очень красива, но она не сравнится с резиденцией императора. Ах, я мечтаю побывать в Соот Мирне!

— Удивительно слышать от вас такое, — не сдержала я иронии.

— Почему же? — Глаза девушки странно поблескивали.

— Вы будущая наида, а традиции предписывают нам сидеть дома и ждать господина. Ваш опекун, насколько я знаю, поборник старых устоев. Разве он учил иному?

— О, — пренебрежительно протянула Эонора, — любые обычаи на то и существуют, чтобы их обходить. Кому, как не вам, это знать.

— Не понимаю. — Я мгновенно похолодела.

— Говорят, советник Повелителя теперь повсюду появляется — не с невестой, нет — с женщиной для утех. Водит ее гулять, возит на запретную территорию, даже на Поединок Стихий позволил явиться. Необычное поведение, особенно если учесть, что раньше он никогда не нарушал правил. — Девушка резко подалась вперед. — А ведь ты сейчас занимаешь мое место, — прошипела она, неожиданно скатываясь с официального «вы». — Я подала себя безупречно, мой танец завораживал, поцелуй очаровывал и пленял своей сладостью.

Ее место? Ну уж нет!

— Я выглядела не так эффектно, мое стихотворение и подарком-то назвать нельзя, поцелуй… уж точно был не столь умелым и настойчивым, но выбрал сиятельный все-таки именно меня.

Несколько мгновений мы не отрываясь смотрели друг на друга, а потом Эонора вдруг фыркнула и расслабленно откинулась на спинку кресла.

— Все, что ни делается, к лучшему, — многозначительно заявила она. — Саэры, разумеется, стараются заботиться о наидах, но в жизни разное случается. Иногда высокородным приходится искать себе новую женщину для утех. И уж их-то они берегут больше прежних. Просто пылинки сдувают. Вы так не считаете? — снова перешла на «вы» эта ехидна.

Это она сейчас намекает на мое отравление и происшествие на Поединке Стихий? Неужели Арвит и есть тот таинственный кукловод, что заморочил голову Хельме и каким-то образом натравил на меня Лроха?

Собеседница молчала, постукивая ноготками по подлокотнику, тонкое прекрасное лицо оставалось непроницаемо-спокойным.

— А иногда, — продолжила она после небольшой паузы, — судьба награждает за терпение. Надеешься стать наидой второго лица в государстве, переживаешь, что задуманное не получилось, а потом выясняется, что можешь обрести гораздо больше, чем ожидала. — Лицо Эоноры вдруг заострилось, стало хищным. — Ходят слухи, что наида Повелителя в последнее время совсем плохо себя чувствует.

А эта информация у нее откуда? О происшествии с Бионной знают всего несколько человек, и Арвит к ним уж точно не относится.

— У вас неточные сведения, — ответила твердо, — сирра Вионна болела, но сейчас все в полном порядке. — И, поколебавшись, добавила: — Император необыкновенно силен, быть его наидой… нелегкая участь. Зачем вам это?

— Для слабой сирры внимание Повелителя смертельно, — презрительно хмыкнула Эонора, — но не для нас.

— Не для нас?

— Вы, я, ваша наставница, бывшая наида Игерда Крэаза, — мы ведь особенные, верно? И должны держаться друг друга.

Впилась в собеседницу взглядом. Знает или просто предполагает?

— Что вы хотите этим сказать, сирра Эонора?

— О, ничего особенного. Просто предлагаю вам помощь и дружеское участие. Как наида наиде. — На пухлых губах расцвела улыбка, милая, приветливая, лишь в уголках по-прежнему пряталась язвительная усмешка. — За вами пришли, сирра Кателлина. — Девушка поднялась, указывая на появившуюся в дверях Кариффу. — Прощайте и… подумайте о нашей беседе.

Савард прислал не только наставницу, но и телохранителей. Они сопровождали нас до самых покоев, так что по дороге мы в основном молчали, лишь время от времени перекидывались ничего не значащими фразами. Побеседовать удалось только в гостиной. С трудом дождалась, пока женщина отошлет служанок с какими-то поручениями и сядет рядом со мной на маленькой софе в дальнем углу комнаты.

— Рассказывай, Кэти. — Блестящие птичьи глаза смотрели серьезно и прямо.

И меня как прорвало.

Постоянно ходить по краю и при этом держать все в себе, понимая, что не с кем посоветоваться, что никому твои чувства не интересны, — очень тяжело. Нет, откровенничать до конца с Кариффой я не собиралась. Но на сегодняшний день она оставалась единственным человеком, который знал правду о моем появлении в этом мире и поддерживал, пусть даже из соображений собственной выгоды. А мне необходимо было выговориться.

Старуха слушала внимательно, не перебивая. О предложении Эктара и моем отказе, о беседе с воспитанницей Арвита и страхе за Вионну, о том, что собираюсь разыскать школьную библиотеку. Когда я наконец выдохлась и затихла, она разлепила бескровные губы и задумчиво протянула:

— Занятная девушка эта Эонора. Показала, что о многом догадывается, и ничего толком не сообщила. Намекнула, что с ней лучше не ссориться, и тут же предложила поддержку. Скользкая как рийя и такая же ядовитая. Достойный противник.

Поразилась тому, насколько удачное сравнение подобрала наставница. Рийя — самая опасная змея Эргора. Не просто ядовитая, а еще и невероятно быстрая, агрессивная и очень злопамятная. Она могла бесконечно долго преследовать обидчика, кусать и впрыскивать яд малыми дозами, продлевая мучения. Эонора — это не раскормленные трусовато-ленивые гадючки из серпентария Паальды. Злая, умная, коварная, ненасытная, она уж точно пострашнее всех придворных дам вместе взятых.

— Противник? — Изобразила недоумение. — Почему не союзник? Девушка близка нам по крови и явно не в восторге от того, какая судьба ей уготована. А если она поможет нам найти храм богини?

У меня не было желания сближаться с Эонорой и уж тем более доверять ей, но хотелось понять, что по этому поводу думает Кариффа.

Женщина отрицательно покачала головой.

— Если младшая дочь рода Арвит и станет кому-то помогать, то только самой себе, — парировала она холодно. — Кроме того, Верховная о ней даже не упоминала. Богине нужны мы, Кэти, — ты и я, а не эта изворотливая рийя, мнящая себя самой хитрой на свете. Значит, так тому и быть, и без нее справимся.

От сердца отлегло. Все-таки фанатизм тоже иногда приносит пользу.

— Я хочу найти библиотеку, наставница.

— Каким образом? — Старуха недоверчиво подняла брови.

— Пока не знаю, — ответила уклончиво. О снах я ничего еще не рассказывала. — Честно говоря, даже не представляю, с чего начать. Поместье Арвита совсем не напоминает храмовую школу. Никаких следов не осталось.

— Их и не могло быть… — Наставница лукаво прищурилась. — Древняя Эфрада находится не здесь, а в самом сердце Эаильма. Пески великой пустыни надежно хранят ее сокровенные тайны.

Еле удержалась от смешка. Когда речь заходила о Проклятой, Кариффу точно подменяли. Глаза загорались, голос становился торжественным и звучным. Интересно, оды в честь любимой богини она на досуге, случайно, не сочиняет?

— Тогда почему мы остановились здесь, в усадьбе этого сухаря Адана, а не в Эфраде? Так ведь удобнее.

— Удобнее? В развалинах? Не уверена, что там есть покои, подходящие для наиды советника императора.

Подходящие покои? Это когда много золота, блестящих камней, шкатулки полны драгоценностей, шкафы ломятся от новых нарядов, а все вокруг дышит беспросветной тоской и одиночеством? Прекрасно и без этого обойдусь. Эх, сиятельный даже не подозревает, что я еще и в походы ходить любила.

— А Савард? Он где поселится?

— Здесь, разумеется. Къор перенесет его в Эфраду и обратно очень быстро, да и порталом можно воспользоваться, если появится надобность. Насколько мне известно, в последнее время Крэаз посетил уже несколько древних хранилищ и всегда останавливался в резиденции одного из высших родов.

Томиться в поместье, маяться целый день от скуки, общаться с неприятными людьми, пока сиятельный ищет в храмовой школе способ помочь Альфиисе и спасти свой будущий брак? Меня подобный расклад совершенно не устраивал. Отчетливо и очень остро вдруг почувствовала: необходимо жить именно там, в древней Эфраде. Рядом с так и не найденной школьной библиотекой. Тогда таинственные сны станут ярче, загадки получат объяснение, а я найду ответы на многие неясные пока вопросы. И если решение зависит от Крэаза, значит, попытаюсь его уговорить.

Савард пришел поздно вечером, когда я уже легла. Приблизился неслышно, опустился на край постели — утомленный и хмурый. Как-то плохо на него влияют посиделки с Арвитом. Захотелось провести рукой по его волосам, взъерошить, зарыться в них пальцами. Потянулась, но сиятельный перехватил кисть, прижал к щеке и, закрыв глаза, осторожно потерся о ладонь.

Эта незатейливая ласка волной нежности омыла душу.

— Я соскучился, девочка.

— Я тоже…

Горячие губы, накрывшие мой рот, казались почти обжигающими, голодными и такими желанными. Как жаль, что Савард быстро отстранился. Стиснул мои плечи, выровнял дыхание и решительно поднялся.

— Сладких снов.

Он что, сбежать собрался?

— В Соот Мирне вы до утра оставались со мной, — от обиды снова перешла на «вы».

— Тогда ты была нездорова… — Мужчина растерянно замер.

— Нужно снова заболеть, чтобы вы задержались?

— Кэти, ты чудо! — Он неожиданно рассмеялся, чуть хрипловато и невероятно счастливо. — Сам себе удивляюсь, но я готов каждую ночь проводить в этих покоях, даже если придется просто спать, ничего больше. Странно, что и моей маленькой наиде этого хочется.

— Привыкла, — буркнула, отводя взгляд в сторону.

Сиятельный все еще колебался.

— Тебе лучше остаться одной. Позади трудный день, ты очень устала.

— Не больше, чем вы. — Сжала кулаки. Вот ведь упрямец!

— Мне не нужно много времени, чтобы восстановиться, — он снова сел на кровать, поднес мой кулачок к губам, поцелуем раскрывая его, — я мужчина.

— А я женщина… — Обняла Саварда за шею, привлекла к себе, прошептала, чувствуя, как тяжелеет его дыхание: — И быстрее всего восстанавливаюсь рядом со своим мужчиной.

Этой ночью, когда я уже почти задремала, пригревшись в надежном кольце сильных рук, мне впервые захотелось рассказать сиятельному о себе. Все, без утайки.

Солнце палило неимоверно, и я отошла от края уступа, спрятавшись в тени чудом уцелевшего каменного портика.

— Нравится? — большие сильные руки легли на плечи. — Не жалеешь, что попросилась со мной?

— Нет.

Прислонилась к груди Крэаза, разглядывая залитые ярким светом живописные развалины — все, что осталось от огромной храмовой школы верховной богини Эргора. Не отпускало чувство, что там, в глубине этих полуразрушенных строений, прячутся ответы на самые сокровенные вопросы.

Уговорить сиятельного показать Эфраду оказалось нетрудно. Похоже, он и сам искал повод, чтобы не расставаться со мной подольше. Завтрак, недолгие сборы, торопливые напутствия Кариффы, цепкий взгляд встреченной по пути Эоноры, площадка на вершине одной из башен, где ждал Тайо, — и вот къор уже несет нас над бескрайней пустыней. Великим Эаильмом.

Какое-то время внизу простирался лишь безбрежный желтый океан с красноватыми барханами, зыбучими песками и редкими крохотными оазисами. Потом вдали показались невысокие горы и каменистые плато, изрезанные руслами высохших рек. Тайо снизился, скользнул в незаметный с первого взгляда узкий проход, и мы оказались в извилистом ущелье. Несколько минут полета между уходящими ввысь отвесными скалами из золотисто-коричневого песчаника, и передо мной предстала Эфрада — руины розово-пурпурного города, древнего, как само время. Завораживающе красивого даже сейчас, когда от него почти ничего не осталось.

Это был именно город, нет, наверное, все же студенческий городок — многоярусный комплекс из административных, учебных и жилых зданий, вырезанных прямо в скалах. Время и пески Эаильма не пощадили храмовую школу великой богини. Фасады, украшенные каменной резьбой, многочисленными колоннами, портиками и балконами, почти не сохранились. Но я очень надеялась, что в этих развалинах отыщется несколько пригодных для житья помещений, иначе о моем плане переселиться в Эфраду придется сразу забыть.

— Устала? — меня нежно погладили по щеке.

— Нет, — потерлась виском о теплую ладонь, — тут хорошо. Кажется, что во всем мире нас только двое: я и ты, пусть и ненадолго. Скажи, а уцелевшие комнаты здесь есть?

Замерла в ожидании ответа.

— Есть, в жилом крыле, — сиятельный указал куда-то вправо, на одно из зданий нижнего яруса. — На них наложено заклинание стазиса. Мы все тщательно изучили и не стали снимать. Хочешь посмотреть?

— Хочу там жить, — обернулась с улыбкой, — с тобой вместе.

— Но, Кэти, — растерялся мужчина, — тебе положены подобающие статусу покои, слуги, охрана…

— Уютный внутренний дворик, — подхватила я, — наряды, драгоценности и, самое главное, кресло-качалка.

— Тебе не нравятся кресла-качалки? — еще больше озадачился Савард.

— С недавних пор видеть не могу, — ответила совершенно искренне. — Но дело не в них. Ты выбрал меня вместо Эоноры. Ни она, ни ее опекун мне поражения так и не простили.

— Что бы Арвит ни думал, он не станет вредить тебе. Не посмеет. Тем более эта девчонка, его воспитанница.

— Может быть, — не стала спорить. — Но ловить на себе злобные взгляды, чувствовать молчаливую ненависть — очень тяжело. Здесь намного лучше. Интереснее, веселее. Если слуги подготовят комнаты и перевезут все, что нужно, мы великолепно устроимся. А главное, останемся вдвоем, без этих ужасных совместных обедов и ужинов, когда кусок в горло не лезет.

Сиятельный усмехнулся, на миг прижал к себе, шепнул, легко поцеловав в висок:

— Знаешь, я тоже не в восторге от званых трапез в доме Адана. Но как быть с визитом наиды Повелителя? Вряд ли Айар захочет, чтобы его женщина жила в развалинах. Даже после того, как их приведут в порядок.

— Если императору не понравится, к приезду Вионны вернемся в поместье Арвита, — продолжала уговаривать. — Но пока… Давай останемся?

— Девочка, ты невероятна, — расхохотался Крэаз. — Хорошо, согласен.

Я так обрадовалась, что на мгновение забыла, где и с кем нахожусь. Порывисто бросилась мужчине на шею, осыпая лицо быстрыми легкими поцелуями и в перерывах между ними повторяя:

— Спасибо… спасибо…

— Кэти… — Глухой сдавленный возглас заставил отстраниться, и улыбка медленно сползла с моего лица.

От голодного взгляда темнеющих глаз что-то сжалось внутри, а потом растеклось горячим воском.

— Савард… — произнесла чуть слышно.

Ладонь сиятельного легла мне на затылок, он мягко потянул за волосы, заставляя запрокинуть голову. Прикосновение длинных чутких пальцев отдалось в теле слабой дрожью, и я подчинилась, выгнулась, закрыла глаза, чувствуя, как горячее дыхание ласкает изгиб шеи. Мужчина тихо засмеялся, прикусил кожу в том месте, где лихорадочно билась жилка, отмеряя заполошные удары моего сердца, провел по ней языком.

Рвано выдохнула и тут же оказалась зажатой между стеной и жарким напряженным телом, а мои губы — во власти мужского рта. Жадно ответила на поцелуй, притягивая Крэаза поближе, и почувствовала, как его руки скользнули по спине, с силой стиснули ягодицы, а потом требовательно впечатали меня в толкнувшиеся навстречу бедра. Даже сквозь одежду почувствовала, как мужчина возбужден, и, не выдержав, нетерпеливо потерлась о налитую пульсирующую плоть.

Кажется, мы застонали одновременно, а потом Савард, коротко рыкнув, резко оторвался от меня и прислонился лбом к каменной кладке, пытаясь отдышаться.

Нет, это черт знает что такое…

— Что мы делаем, Кэти? — Голос сиятельного звучал хрипло и сдавленно. — Что я творю? Думаю о тебе днем и ночью. Мечтаю о том, как буду касаться нежной кожи, целовать сладкие губы, погружаться в податливое тело. Снова и снова. Я желаю тебя настолько сильно, что схожу с ума от одного только взгляда. Эта странная жажда с каждым днем только усиливается. Рано или поздно я не выдержу, сдамся, и моя страсть погубит тебя, девочка. Ты сгоришь под натиском силы, а я никогда этого себе не прощу. Пора прекратить это безумие. Перестать спать в одной постели, встречаться каждый день. Место наиды — в усадьбе. Обязанность саэра — беречь ее и посещать как можно реже. Я нарушил все традиции, не желая расставаться с тобой, и теперь расплачиваюсь, но ты не должна пострадать. Сегодня же отправишься в родовое поместье. Так будет лучше. Я… постараюсь выдержать.

«А услужливые наложницы помогут в нелегком деле, — неожиданно мелькнула в голове злая мысль. — Как говорится, с глаз долой — из сердца вон».

Подавила внезапно возникшее глухое раздражение. Савард прав, если желанная женщина станет постоянно мелькать у него перед глазами, однажды он точно сорвется, забудет обо всех своих принципах — не железный ведь. Да и я, кстати, тоже. Что тогда произойдет? Что случится со мной? Моей тайной? Всеми тщательно лелеемыми планами? Но и возвращаться в поместье не хотелось. Там я точно ничего не узнаю. Стану бессмысленно прозябать в своей уютной, безопасной, комфортабельной клетке, каждую минуту опасаясь разоблачения.

Поежилась от подобной мрачной перспективы. Да, ситуация явно зашла в тупик. Снова, как прошлой ночью, захотелось махнуть на опасения рукой и рассказать все Крэазу, а там будь что будет.

— Савард…

Мужчина прикрыл глаза, тяжело выдохнул, а затем упрямо тряхнул головой.

— Все, Кэти. Все. — Прядь густых темных волос упала ему на лоб, и мне вдруг отчаянно захотелось пробежаться по ней пальцами, отвести от лица. — Будет, как я сказал, — вечером уведу тебя в поместье. А сейчас возвращаемся к Арвиту.

Он отошел в сторону.

Всего пара метров, а показалось-разверзлась пропасть. И с каждой секундой она только увеличивалась.

Сурово сжатые губы, холодный блеск глаз, в которых постепенно угасало пламя, каменеющее, замкнувшееся лицо… Крэаз действительно все для себя решил и теперь поступит так, как считает правильным. Ради меня. Запрет в родовой усадьбе, станет приезжать раз в два месяца, чтобы провести с наидой одну-единственную положенную ночь, а наутро снова исчезнуть. Не будет больше в моей жизни полетов в Эрто Аэрэ, прогулок в Хардаисе, совместных завтраков, разговоров, улыбок. Останется только скука однообразных дней, бесконечное ожидание и тоска по утраченному.

А что случится, когда он узнает мою тайну? Рано или поздно это обязательно произойдет. Через год… два… десять… Ни один секрет нельзя хранить вечно. Простит ли тогда обман? То, что заставила его мучиться, видела, как сходит с ума от страсти, от невозможности получить желаемое, и молчала?

Наверное, логичнее и безопаснее всего принять волю Крэаза, смириться и уехать в поместье, но я не могла так поступить. Смотрела на сиятельного и отчетливо понимала: если сейчас не подойду к нему сама, не сделаю эти несколько шагов навстречу, бездна, что легла между нами, станет непреодолимой. Да, есть риск, что Савард не примет моей правды, но пусть я пожалею о своем безрассудстве — это лучше, чем запоздалые горькие сожаления о том, что могло быть и чего уже не вернуть.

Есть мгновения, за которые не жалко отдать месяцы и годы, минуты, которые хочется растянуть на всю жизнь. И это в любом случае останется со мной.

— Идем, — голос мужчины звучал спокойно и отстранение, — нам пора.

И я пошла. Не к выходу. К Саварду.

Шаг… второй… третий…

Протянула руку и сделала то, что нестерпимо хотелось, — коснулась темной прядки и бережно убрала ее со лба.

— Кэти!..

Не обращая внимания на предостерегающий возглас, обрисовала линию скул, погладила щеку, спустилась к подбородку и дальше — к пульсирующей жилке на шее, твердым ключицам вразлет, к сильной мощной груди.

Еще один, совсем маленький шажок…

Мне было просто необходимо ощутить на губах и языке его вкус, утонуть в дурманящем запахе. И я уткнулась носом в вырез рубашки, вдыхая тонкий горьковатый аромат, растворяясь в нем. Чувствуя, как от моего дыхания упругая гладкая кожа мгновенно покрывается мурашками.

— Нет… — Сиятельный схватил меня за плечи, потянул прочь.

Нетерпеливо освободилась и опять приникла к желанному мужчине. Крэаз каким-то отчаянным движением уцепился за меня, отталкивая. Но я уже распутала шнуровку, лизнула языком горячую кожу, и он, содрогнувшись всем телом, бессильно уронил руки. Обвела языком сосок, прикусила его зубами и медленно втянула в рот. Стон наслаждения, вырвавшийся из горла Саварда, взорвался тугой волной огня в моем теле.

Подняла голову, всматриваясь в почти черные глаза, ловя в них отражение своей собственной, сводящей с ума, почти болезненной жажды близости.

— Уйди… — не приказал — попросил сиятельный и тут же, точно против воли, притянул поближе, запутался пальцами в волосах, удерживая у своей груди. — Уйди… Я сам не смогу.

Качнула головой, отказываясь. Тело ломило от напряжения, от попыток себя сдерживать.

— Не хочу.

Сиятельный болезненно сглотнул.

— А что… хочешь? — Казалось, он с трудом выталкивает слова из пересохшего горла.

Не отрывая взгляда от потемневшего от страсти лица, медленно опустила руку, сминая ткань рубашки, с нажимом провела по рельефному прессу, скользнула ладонью ниже пояса и остановилась, наслаждаясь каменной твердостью плоти.

— Тебя… — Собственный охрипший голос показался чужим, незнакомым.

Кровь тяжелым горячим потоком ударяла в голову, стучала в висках, и я только коротко всхлипнула, когда чуть подрагивающие губы накрыли рот поцелуем, в котором не было ни капли нежности. Жадным, грубым, неистовым. Это прикосновение мгновенно смело все препятствия, все ненужные мысли и глупые отговорки. Осталось лишь сжигающее меня пламя, рожденное неистовым желанием и какой-то глухой непонятной тоской.

— Моя… здесь… сейчас… всегда…

Савард прижал к себе — сильно, почти болезненно, а потом подхватил на руки и шагнул в развалины.

Дальше все слилось в цветное размытое пятно. Одна комната сменялась другой. Меня несли, целовали, давали вдохнуть, снова целовали и несли дальше. Заколки потерялись по пути, прическа распалась, и густая копна волос, разметавшись, легла на плечи.

На мгновение пришла в себя на каком-то постаменте, обнаженная, почти распятая на странно теплом камне тяжелым и таким же обнаженным мужским телом. Увидела над собой лицо сиятельного с огромными, горящими яростным огнем глазами. А потом он толкнулся внутрь, и я снова потеряла связь с реальностью.

Савард двигался быстро и мощно, почти сразу войдя полностью, и я с не меньшей страстью подавалась ему навстречу, задыхаясь и судорожно ловя ртом воздух. Волны наслаждения уносили нас все выше и выше, пока мужчина с глухим рыком последний раз не ворвался в меня до предела, заставив с протяжным стоном изогнуться в ответ, и мое сознание не взорвалось мириадами звезд.

Мир рухнул и снова воскрес. Вдруг показалось, что я парю в воздухе над огромным мраморным алтарем, на котором в страстном объятии тесно переплелись друг с другом мужчина и женщина. Но через несколько секунд наваждение прошло. Я услышала стук собственного сердца, прерывистое дыхание уткнувшегося мне в плечо Саварда. Почувствовала дуновение теплого ветра, овевающего наши разгоряченные, взмокшие тела. Увидела блеск сапфиров в браслете на запястье, а там, высоко над головой, — белую птицу, парящую в безоблачном голубом небе.

— Кэти…

Горячие губы коснулись виска, и Савард, чуть отстранившись, опустился рядом. Подтянул поближе, устраивая на своем плече, сильная ладонь уверенно легла мне на спину. Я замерла, медленно приходя в себя. Рассудок постепенно возвращался, а вместе с ним множество вопросов. И первый, как ни странно, — о возвышении, на котором мы сейчас находились.

Камень казался теплым, упругим и каким-то… живым. Потрясающее сочетание. Он не был разогрет солнцем, в помещении вообще царила на удивление приятная прохлада. Создавалось ощущение, что в глубине постамента, в самом центре, находится маленькое раскаленное сердце, которое ритмично пульсирует, посылая на поверхность мягкие ласковые волны. Они нежили, омывали тело с головы до пят и о чем-то шептали.

Удар пульса — и прилив подхватывает меня, чтобы тут же отпустить, отступая. Еще один удар — и новый восходящий поток уже качает в своих объятиях.

— Савард, — запрокинула голову. Веки мужчины были прикрыты, на губах блуждала ленивая улыбка, он выглядел умиротворенным и расслабленным. — По-моему этот камень, — легко постучала ладонью по возвышению, — какой-то необычный.

Густые темные ресницы чуть дрогнули.

— Камень как камень… Горячий… Но мы ведь в пустыне.

Значит, сиятельный ничего не чувствует. Странно!

Приподнялась, изучая абсолютно пустой зал. Гладкие стены без трещин и выбоин, ровный, без царапин и сколов пол. Бесконечно высокий светло-голубой потолок, который в самой верхней точке свода, как раз над нашими головами, вдруг распахивался, раскрывался навстречу бесконечному небу этого мира, сливался с ним. И никакого мусора вокруг. Можно подумать, это не развалины древней школы, а вполне себе жилое помещение.

— А где мы находимся?

— Не знаю. — Улыбка стала такой мечтательно-счастливой, что у меня на секунду перехватило дыхание. — Я в тот момент плохо соображал, что делаю, куда иду, просто хотел найти здесь хоть какое-то удобное место. Долго бродил — в этой части Эфрады одни руины. А потом наткнулся на плиту и неожиданно так ясно увидел, как ты лежишь на ней, а я вхожу в тебя. Снова и снова… Беру…

Савард резко распахнул глаза; губы его словно судорогой свело.

— Кэти! — Он молниеносно перевернул меня на спину, нависая сверху. — С тобой все в порядке? Я совсем сошел с ума, забыл обо всем: что еще слишком рано, что ты не готова и не принимала снадобья.

Его пальцы с такой силой вцепились в мои плечи, что я охнула.

— Больно? — тут же отреагировал сиятельный, моментально посерев.

— Отпусти, пожалуйста. — С трудом вывернулась из железных объятий, села на каменном ложе. — Я хорошо себя чувствую и умирать пока не собираюсь.

— Да, — Савард снова сгреб меня в охапку, — ты права, еще есть время. Сразу переместиться в родовое поместье не получится. Далеко. Сейчас перенесу тебя к Арвиту и немедленно приведу Гарарда. Найду, где бы ни был. Он самый лучший целитель империи. Поможет. Не может не помочь… — Глаза мужчины лихорадочно блестели. — А через несколько дней, когда окончательно придешь в себя, сразу же отправлю домой.

— Ты не понял, — обхватила его лицо руками, останавливая, — не нужно возвращаться к Арвиту, искать мэтра. И зелье тоже не понадобится. Мне не станет плохо ни через мгновение, ни через час, ни к вечеру. Я не травлюсь силой и не испытываю ничего, кроме удовольствия.

Ну вот. Сказала.

Савард медленно отстранился.

— Что?.. Но… такого просто не бывает…

Крэаз выглядел растерянно-недоуменным, ошалевшим каким-то. Будто никак не мог осмыслить то, что сейчас услышал.

Вздохнула и развела руками. Сама, мол, удивляюсь.

— Когда… — он несколько раз сдавленно сглотнул, — когда ты узнала… поняла…

— Самый первый раз, в доме Эктара, было действительно плохо. Но ведь тогда ты даже не освободил до конца стихию, верно? — Крэаз кивнул, зачарованно глядя на меня. — А потом — вторую, третью ночь и сейчас — я уже испытывала одно лишь наслаждение.

Мужчина вздрогнул и впился в меня взглядом.

— Это правда?

— Да, — ласково коснулась пальцами его щеки. — Мне удивительно хорошо с тобой.

Савард с шумом втянул ртом воздух, на секунду прикрыл ресницы. Когда он снова взглянул на меня, в его глазах сияла безумная радость.

— Кэти, — мужчина порывисто схватил меня за руки, притягивая к себе, — то, что ты рассказала, немыслимо, невероятно… — Несколько быстрых жадных поцелуев, и он снова отстранился. — Это все твоя кровь, я знаю. — Недоумение и заторможенность сиятельного исчезли, сменившись лихорадочным возбуждением. — Но почему она именно так проявила себя? Чем ты отличаешься от других наследниц жриц Проклятой? — Я похолодела, слишком уж правильные вопросы начал задавать Савард. — Ты отдала свою девственность до обряда, пережила отлучение от рода, прошла ритуал взыскания истины. Все в течение нескольких дней… Может, в этом дело? — Снова поцелуи — на губах, щеках, волосах — и горячий шепот мне в волосы: — Мы обязательно узнаем, в чем причина, девочка моя сладкая. К тебе никто и пальцем не прикоснется, но есть ведь и другие женщины с похожей кровью. Раиэсс привлечет имперских магов, проведем необходимые исследования. Если выяснится, что некоторые сирры в состоянии принимать нашу силу… ты не представляешь, как это важно для империи!

Савард ликовал. Его переполнял восторг — от того, что я не страдаю и не умираю, что теперь мы имеем право быть вместе, когда захотим, что моя тайна может принести пользу всем высокородным. А я…

Видела перед собой тех девушек, над которыми энтузиасты-естествоиспытатели станут проводить всевозможные эксперименты, мучить опасными ритуалами, изгонять из рода, чтобы получить нужный результат, и мне становилось все хуже и хуже. Возможно, я преувеличивала, но ведь давно известно: самые страшные злодеяния совершаются именно из-за так называемых государственных интересов.

Эти несчастные будут умирать по моей вине.

— Не нужно. Все равно не поможет.

Я решительно высвободилась, поднялась, нашла взглядом лежавшее неподалеку платье и торопливо, путаясь в завязках, натянула его на себя.

— Кэти?! — В голосе сиятельного звучала растерянность.

— Оденься, — попросила тихо. — Пожалуйста.

Сиятельный недоуменно нахмурился, но возражать не стал. Спрыгнул с камня, потянулся за штанами и рубашкой.

Дождалась, пока он закончит одеваться. Глубоко вздохнула, собираясь с силами. Кто бы знал, как же мне не хотелось это говорить, но другого выхода я не видела.

— Меня зовут Екатерина Уварова, и еще несколько месяцев назад я жила совсем в другом мире…

После первых же слов глаза Саварда изумленно расширились, а потом вдруг сузились и потемнели, лицо застыло, превратилось в непроницаемую маску. Он резко отвернулся и больше ко мне уже не поворачивался. Выслушал, не перебивая, а когда я закончила, просто открыл портал. И ни единого вопроса.

— Идем! — короткий приказ, и Крэаз первым шагнул в переход.

Вышла я в доме Арвита, в отведенных мне покоях, чтобы тут же услышать звук захлопывающейся двери. Сиятельный ушел, так и не бросив на меня ни единого взгляда.

Оставшуюся половину дня я была сама не своя. Бесцельно бродила по комнатам, рассеянно отвечала на вопросы, пыталась просматривать привезенные сферы. Даже вяло поковырялась в тарелке и что-то проглотила во время обеда, хотя аппетит отсутствовал полностью.

Кариффа сначала беспокойно косилась в мою сторону, о чем-то спрашивала, но после нескольких ответов невпопад замолчала, задумалась, а потом тихо, но очень твердо сказала:

— Юнна, позови Гардена и Идара, мы с сиррой Кателлиной идем на прогулку. Надеюсь, они готовы нас сопровождать.

Девушка поклонилась и выскользнула за дверь, а старуха уже отдавала следующее распоряжение:

— Ида, вернемся к ужину. Пусть для госпожи приготовят что-нибудь легкое, — и мне, неожиданно мягко: — Мы еще не видели Аллею фонтанов, Кэти. Говорят, там очень красиво.

Аллея впечатляла. Причудливые фонтанчики, расположенные в самых непредсказуемых местах — за скамейками, среди кустов и деревьев, — внезапно взрывались струями воды, обдавая проходящих мимо людей сверкающими на солнце прохладными брызгами. Удивительная игра тени и света, эффект неожиданности — все это создавало неповторимую атмосферу, отвлекало от тяжелых грустных мыслей. До беседки в конце аллеи я добежала, весело хихикая. Наставница, скупо улыбаясь, вошла следом за мной. Телохранители как всегда расположились немного в стороне.

— Что случилось, девочка? — Старуха аккуратно опустилась в плетеное кресло. — Савард выскочил из гостиной с перекошенным лицом, ты превратилась в какую-то призрачную тень, ничего не видишь и не слышишь. Что между вами произошло там, в Эфраде?

Прислонилась спиной к колонне — так мне было легче.

— Я рассказала ему о себе, наставница, — слова давались с трудом, — а он… ушел.

— Что? — Кариффа побледнела. — Что ты сделала?.. Рассказала?.. Все?!

— Ну не все, конечно, — покачала головой. — О проклятии, которое занесло меня в ваш мир, о том, что вы общались с богиней, о желании найти храм даже не обмолвилась. Но и того, что сообщила, оказалось достаточно, чтобы влечение сиятельного сменилось на глубокое отвращение ко мне.

Криво усмехнулась.

Поведение Саварда действительно задело. Уж лучше бы он кричал, обвинял, угрожал, как раньше, чем вот так, не взглянув, не сказав ни слова, просто исчез, и все. Еще совсем недавно уверял: «Моя, навсегда, не отдам», а что в итоге? И разговаривать не захотел. Артем тоже много чего обещал в свое время — как оказалось, врал. Все они одинаковы. Чувствовала, что перегибаю палку, но горькая обида, поселившаяся в душе, все росла и росла, как мерзлый снежный ком.

— Садись, девочка, — Старуха указала на соседнее кресло. — Беседа, судя по всему, предстоит долгая. И давай-ка все с самого начала.

С начала так с начала…

В нескольких словах упомянула о нашей с Савардом близости, ограничившись сухим: «Он не сдержался, я не сопротивлялась». Все равно Кариффа как истинная сирра ничего не поймет — ни нашей потребности друг в друге, ни страсти, ни эмоций. А вот разговор передала в деталях и подробностях. А потом спросила о том, что меня все эти часы мучило:

— Почему он ушел, ничего не сказав? Может, я солгала? Необходимо ведь проверить. Или сошла с ума и несу полный бред? В этом случае нужно немедленно вызвать целителя. А вдруг я отдала душу Проклятой? Все здесь считают иномирян одержимыми. Тогда мне прямая дорога на очищающий костер.

— Не знаю, Кэти. Может, в твоей истории была какая-то мелочь, убедившая Крэаза в достоверности того, что он слышит. Я лишь наида. Бывшая женщина для утех бывшего советника императора. — В голосе наставницы прорезалась горечь. — Мне никогда правды не рассказывали. Не только мне, любой сирре — жене, дочери, матери. Мы обязаны помнить свое место и не претендовать на большее. И все-таки я недаром столько лет по крупицам собирала сведения. Одержимость — сказки для бестолковых наров и наивных женщин. С иномирянами связана какая-то тайна, и нашим мужчинам она известна. Именно поэтому гостей из других миров уничтожают сразу, как только они оказываются на Эргоре. Даже страшилки для доверчивых простаков выдумали.

— Пророчество? — Я с любопытством подалась вперед.

Ну а что? Пришельцев всегда сопровождает что-нибудь этакое. Должно же и у меня хоть что-то быть, как у нормальной попаданки.

— Ерунда! — ехидно фыркнула собеседница, уничтожая на корню смутные надежды. — Никто в подобное не верит. Ни среди магов, ни среди саэров не рождаются прорицатели.

— А жрицы?

Легкое пожатие плеч.

Все ясно. С этим вопросом — к мужчинам.

— Кэти, Кэти, — старуха помрачнела и отвела взгляд в сторону, — не стану ни ругать, ни осуждать. Я уже успела убедиться в том, что ты разумная, осторожная девушка. Если открылась сиятельному, значит, другого выхода не нашлось. Савард неглуп, рано или поздно он все равно начал бы тебя подозревать. Но хочу, чтобы ты поняла: наших договоренностей это не отменяет. — Наставница упрямо вскинула голову. — Приказ богини должен быть исполнен. Если произойдет самое худшее… придется срочно уходить.

Мне не понравилась заминка в речи собеседницы.

— А как же привязка к родовому артефакту? — Дотронулась до кольца на своем пальце.

— У Гарарда есть зелье. Оно способно на несколько дней ослабить связь, так что Савард тебя не почувствует. За это время необходимо найти храм.

— А если не успеем?

— Тогда, — лицо Кариффы заметно напряглось, — господин найдет и накажет. Как положено по закону высокородных.

Колкий озноб пробежал по позвоночнику. Нервно поежилась, обхватив плечи руками, поднялась и подошла к выходу из беседки.

— Надеюсь, нам это не понадобится.

— Понадобится? — Раздавшийся откуда-то сбоку высокий мелодичный голосок заставил вздрогнуть от неожиданности. — Дорогие гости в чем-то нуждаются?

Эонора…

Раздвинув низкие ветки фруктового дерева, скрывавшие неприметную боковую дорожку, воспитанница Арвита торжественно выплыла на аллею. Интересно, много ли она успела разобрать и понять?

— Ясного дня, сирры. — Младшая дочь рода Арвит, грациозно ступая, неторопливо приблизилась к беседке. — Вижу, у вас появились некоторые… затруднения. Я могу чем-то помочь?

— И вам доброго, — откликнулась в тон ей. Кариффа лишь кивнула, и то очень неохотно. — Спасибо, но мы сами в состоянии решить наши небольшие проблемы.

— Небольшие? — Девушка насмешливо прищурилась. — Мне так не показалось.

Задумчиво оглядела довольную Эонору. Значит, все-таки подслушивала. Как давно — вот в чем вопрос.

— Простите, госпожа, — Гарден откашлялся, привлекая к себе внимание, — виноваты, не доложили как положено, что сирра Арвит желает к вам присоединиться.

— Мы заметили сирру некоторое время назад, — подхватил эстафету Идар, — видели, как она шла по боковой дорожке, но не стали вас заранее беспокоить.

— Да, — сделал шаг вперед Гарден, — а сирра Эонора вдруг резко свернула на эту аллею и сразу же заговорила с вами. Вот мы и не успели.

И телохранители покаянно склонили головы.

Если учесть, что охранники никогда не предупреждали меня о чьем-либо появлении… Это они сейчас намекнули, что девушка только подошла и ничего из разговора не слышала? Перевела взгляд на кислое лицо бывшей конкурентки — той явно не понравилось, что ее блеф не удался.

— Ничего страшного, — величественно махнула рукой, — мы всегда рады обществу воспитанницы хозяина этого гостеприимного дома. Не правда ли, наставница? — Старуха приподняла брови, но благоразумно промолчала.

Мужчины выпрямились. Их спокойные, бесстрастные лица как обычно ничего не выражали. Лишь глаза Гардена потеплели на мгновение, а губ Идара коснулась едва заметная добродушная усмешка. Легко улыбнувшись в ответ, опустила ресницы — надеюсь, они поняли и приняли мою благодарность.

— Пора возвращаться, Кэти. — Кариффа решительно подхватила меня под локоть и потянула прочь от беседки. Эонору она по-прежнему игнорировала.

— Как ни жаль, сирра, но вынуждена попрощаться, — церемонно извинилась я, радуясь, что нашелся повод поскорее от нее сбежать. — Нас ждут к ужину.

— И кто же? — Сделав вид, что не понимает намека, девушка развернулась и невозмутимо пристроилась рядом. — Саэр Крэаз при мне предупреждал опекуна, что его не будет по крайней мере несколько дней, а то и больше.

Кариффа злобно прищурилась, всем своим видом давая понять, что сирра Арвит лезет не в свое дело. А я не сдержала разочарованного вздоха. Тут же попыталась вернуть себе равнодушно-высокомерную мину, но от Эоноры не укрылась моя досада.

— О, вы не знали? — пропела она приторно-ласково. — Прошу прощения, что расстроила, думала, вы уже привыкли к подобному пренебрежению со стороны господина. — Девушка доверительно склонилась к моему уху. — От саэров трудно ожидать иного поведения. Они так самонадеянно-высокомерны и всегда презрительно относятся к женщинам, особенно тем, кто отмечен особым даром. Мы обречены на жалкое существование, хотя достойны большего. — Нежный голосок стал тихим и вкрадчивым. — А ведь когда-то именно такие, как мы, вершили судьбы этого мира.

Как интересно! Эонора, оказывается, втайне о революции мечтает! Или не только мечтает?

— Судьбы мира вершила богиня, — проскрипела вдруг Кариффа, — лишь она имела право судить. Казнить или миловать.

— Богини давно нет, — невозмутимо откликнулась девушка, — а вот потомки ее жриц остались. И кто знает, на что способна кровь служительниц Проклятой.

Старуха дернулась, как от удара, услышав ненавистное слово «Проклятая».

— Ни на что не способна, — каркнула она резко. — В этой жалкой капле не сохранилось ни истинной силы, ни былого могущества. Лишь Великая…

— Что теперь об этом вспоминать? — поспешно вмешалась я в ненужный, совершенно бессмысленный спор. — Все забыто, ушедшего не вернуть.

Эонора и Кариффа мрачно уставились друг на друга. Везет же мне на фанатиков. Сначала верная адептка Проклятой, теперь вот воинствующая сторонница лозунга «Вся власть женщинам!».

— Зачем возвращать, — наконец-то перевела на меня взгляд младшая дочь рода Арвит, — если можно создать свое? А насчет того, что все забыто… Тут вы не правы, сирра. Знания не исчезают бесследно, главное, понять, где и как их искать. Тогда каждая «жалкая капля», — передразнила она язвительно, — станет на вес золота. Особенно если они объединятся, сольются вместе.

Эонора многозначительно помолчала, предоставляя нам возможность самим додумать дальнейшее, и, резко поменяв тему, восторженно зачирикала:

— Так вам понравилась Аллея фонтанов? Не правда ли, она очаровательна? Даже в Соот Мирне нет такого чуда, император был в полном восторге.

Представила восторженного Айара, скачущего под струями фонтанов, и с трудом сдержала ехидный смешок. А девушка все щебетала и щебетала, хлопая длинными пушистыми ресницами, и несла всякую чушь. Знакомая тактика, однако.

Мы дошли до ближайшего к нашим покоям входа во дворец, и Эонора, перестав кривляться, придержала меня за руку.

— Когда-то жрицы называли друг друга сестрами, — произнесла она тихо и очень настойчиво. — В единстве наша сила.

Попрощалась и ушла.

— Сестры… Откуда она это взяла? — буркнула за моей спиной Кариффа. — Выдумала, наверное.

Не выдумала. Я четко это знала. Помнила, как обращалась к подругам та, чью историю проживаю теперь во сне. Только вот Эонора наверняка понимала это по-своему. И если кем себя и видела, то исключительно наиглавнейшей и наиважнейшей — «первой среди равных».

Кстати, действительно, откуда ей-то известно это слово?

Ужинала я в этот вечер одна. Засыпала тоже. И проснулась в полном одиночестве. Сиятельный так и не появился.

Следующие несколько суток прошли как в тумане. Я вставала, приводила себя в порядок, ела, чем-то занималась и вечером, со вздохом облегчения, ложилась в кровать. Чтобы утром, с тоской взглянув на пустую подушку рядом, обреченно встретить новый душный и совершенно бесполезный день. Гулять я не ходила, не хотелось встречаться ни с Эонорой, ни с Арвитом — вообще ни с кем. Бездумно слонялась по покоям, а в душе росли тревога, раздражение и горькая обида.

На четвертую ночь я проснулась от острого ощущения, что в спальне помимо меня еще кто-то есть. Открыла глаза и увидела Саварда. Он стоял спиной ко мне у большого окна в дальнем конце комнаты, и его силуэт четко выделялся на фоне неба, усыпанного яркими сверкающими звездами.

Не знаю, как, но сиятельный сразу понял, что я уже не сплю. Это было видно по тому, как он вдруг подобрался, точно перед прыжком в ледяную воду.

— Разбудил тебя? — Негромкий голос звучал устало. — Прости, не хотел.

Не хотел? А зачем тогда появился посреди ночи?

— Вы имеете право приходить в мою спальню в любое время, — отозвалась безразлично, — и будить меня, когда этого пожелаете.

Может, стоило сказать что-то другое, принять извинение, заверить, что все в порядке и я всегда рада его видеть, но… За то время, пока Савард отсутствовал, я извелась, вымоталась и психологически устала. Да, просто-напросто устала.

Бесконечные дни… Длинные ночи… Стало вдруг все равно, что со мной будет дальше.

Крэаз дернулся, как от удара, широкая спина закаменела, и он обманчиво-спокойно повторил:

— Вы?

Несколько минут оглушительной тишины.

— Еще совсем недавно ты обращалась ко мне иначе.

— С тех пор многое изменилось.

— Что же?

Пожала плечами, хотя он не мог меня видеть, — зачем объяснять очевидное? Пробормотала уклончиво:

— Многое.

Снова томительное молчание.

— Как тебя зовут?

— Простите?.. — Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что в первый момент я даже растерялась.

Савард стремительно обернулся.

— Как тебя, — он на мгновение запнулся, — звали в другой жизни?

— Очень похоже. Екатерина, — позволила себе чуть заметно улыбнуться, — Катя.

Так странно произносить вслух свое земное имя. Здесь, на Эргоре.

— Ка-ти-а, — протянул сиятельный неторопливо. Он пробовал мое имя на вкус, растягивал каждый слог, перекатывая его на языке. — А в том мире у тебя кто-нибудь есть?

Странный вопрос. Не могла же я жить в полном одиночестве. Даже если не вспоминать о предательстве Светки и Артема, вокруг меня и без них людей хватало.

— Родители умерли, погибли. Дальние родственники… друзья… Как у всех.

— Мужчина, — перебили меня нетерпеливо. — У тебя там остался мужчина, Катиа?

Собиралась сначала ответить отрицательно, а потом решила сказать как есть. Тем более Артема теперь действительно можно считать бывшим. Во всех отношениях.

— Меня выбросило в ваш мир прямо со свадьбы.

— Значит, жених.

— Муж, — уточнила зачем-то. Вот нет бы промолчать.

— Он делил с тобой ложе? — Голос сиятельного стал глухим и подчеркнуто деревянным.

— Да, мы были близки.

Крэаз резко выдохнул, в несколько шагов преодолел разделяющее нас расстояние и остановился возле кровати. Слегка наклонил голову, смерил меня испытующим взглядом и мрачно поинтересовался:

— Хочешь к нему вернуться?

К Артему? Нет. Вернуться? Пожалуй. Особенно теперь, когда единственный мужчина, ради которого я осталась бы в этом ненормальном мире, разговаривает со мной таким тоном.

— Там мой дом.

Я не успела заметить, как сиятельный оказался рядом. Молниеносное движение — и цепкие пальцы впились в мои руки, а черные от ярости глаза приблизились к лицу.

— Твой дом здесь. Навсегда.

Невольно охнула, когда Савард слишком сильно сдавил плечи, и он тут же отдернул ладони, будто ошпарившись. Отвел взгляд, спросил тихо и как-то бесцветно:

— Его ты тоже называла на «вы», когда оставалась с ним наедине?

— Нет, у нас так не принято.

Ноздри мужчины гневно затрепетали, и меня как прорвало.

— Тебя не было четыре дня. Исчез, ничего не сказал, не задал ни одного вопроса. Даже не посмотрел в мою сторону. Сразу поверил? Принял все мои объяснения? А вдруг это ложь? Или я сошла с ума и меня лечить надо?

— Когда ты начала говорить, сначала так и подумал, — хмыкнул Савард, — что необходимо срочно звать Гарарда. А потом ты назвала мир, из которого пришла, и я понял — это правда. Никто на Эргоре о нем не слышал. Никто… кроме глав высших родов.

— Вам известно о Земле? — Жадно подалась вперед. — Откуда?

Ответит или нет?

— Что ты знаешь о храме Богов, Катиа?

— Что знаю? — переспросила задумчиво, старательно припоминая все, что выяснила из сфер. — Это единственный храм, посвященный божественной троице. Находится в Альбирре. Всем женщинам, даже сиррам, разрешено бывать лишь в Доме Лиос.

— Верно. В Дом Арива пускают мужчин — и наров, и саэров. А вот в Доме Горта для простолюдинов открыт только первый зал. Высокородные посещают все залы, кроме последнего. Туда входить имеют право главы высших родов после посвящения и полного принятия стихии. Маленькое помещение — ни статуй, ни роскошного убранства, одни белые стены, на которых рукою самого Горта начертаны законы. Неукоснительно следовать им — долг каждого дваждырожденного. — Савард замолчал, глядя поверх моей головы, а потом бесстрастно продолжил: — Дхорт са хеннаш Эргор на-таин иссант. Этверс фаэштар бреост нэт. Анрихт.

«Навеки закрыл я врата Эргора пред чужаками из других миров. Те же, кто обманом проберется сюда, да будут уничтожены немедленно», — тут же подсказал мой внутренний переводчик.

Значит, вот как. Закон. Откуда же он взялся?

— И что это значит? — похлопала ресницами, сделав вид, что ничего не поняла.

— Иномирянам под страхом смерти запрещено у нас появляться, — выдал Крэаз сокращенную версию заповеди.

— А Земля?

— Дальше перечислены особо опасные миры. Твой упоминается одним из первых, — невесело усмехнулись в ответ.

— Что ж, — вздохнула и стала выпутываться из одеяла, — одеваться или утра дождемся? — Поймала удивленный взгляд Саварда и пояснила: — Меня ведь нужно сдать в какую-нибудь службу зачистки? Кто у вас занимается уничтожением иномирян?

— Нет! — Савард резко выпрямился и с силой сжал кулаки. — Этого не будет. Никто ничего не узнает. Я все продумал. За эти дни поменял охрану и обслугу поместья, оставил не просто тех, кто связан кровной клятвой, а лично обязанных и преданных. Самых проверенных. Тебе гарантирована там полная безопасность, обещаю.

Так вот чем сиятельный занимался, пока я тут лелеяла свои глупые детские обиды! Решал, как лучше меня защитить. Почувствовала, как от стыда начинают гореть щеки.

— Ты готов пойти на нарушение закона? А я думала, собираешься отказаться от такой неправильной наиды, как я.

— Катиа, — Савард быстро схватил меня за руку, притягивая к себе. — Тебя жаждет мое тело, к тебе тянется мое сердце, тебя приняла и признала моя стихия — как же я могу отказаться? Если нужно, буду сражаться, но к тебе не посмеют и пальцем прикоснуться. Но лучше все-таки, чтобы о твоей тайне знали только мы двое.

— И Кариффа. Я ей рассказала.

— Куда ж без этой гадины, — неприязненно выплюнул Савард и так сердито сверкнул глазами, что я не могла не вступиться за наставницу:

— Она мне очень помогла в самом начале.

— Ладно-ладно, — Крэаз примиряюще вскинул руки, — пусть живет. В поместье с ней действительно удобнее.

Опять это проклятое поместье.

— Я не останусь в родовой усадьбе. — Отчаянно замотала головой, пытаясь вырвать из мужской ладони свои пальцы. — Савард, я все понимаю, но просто не сумею. Пойми, для женщин моего мира такое существование хуже смерти. Лучше уж сразу на костер. — Сиятельный молчал, и я, придвинувшись ближе, заговорила сбивчиво и торопливо: — Уедем в Эфраду: ты, я, Кариффа, телохранители. Если меня до сих пор не разоблачили, то там этого точно не случится. Арвит-то здесь останется. А потом, после Эфрады, посмотрим.

— Я подумаю и сообщу о своем решении завтра. — Савард помедлил, потом как-то нехотя поднялся. — Спи, Катиа, до утра еще далеко. — И пошел к выходу из спальни.

Некоторое время я недоуменно пялилась ему вслед. Это как понимать?

— Вард! — окликнула, когда он был уже у самой двери. — А ты разве не хочешь остаться?

Савард напрягся всем телом, очень медленно повернулся, я перехватила его отчаянный взгляд и вдруг поняла — он совершенно растерян. Этот умный, сильный, властный мужчина просто не представлял, что ему дальше делать в такой странной ситуации. С наложницами можно спать каждый день. С женой — только ради рождения ребенка. С наидой — раз в несколько месяцев, чтобы освободиться от излишков силы. А со мной? Как со мной поступить?! Похоже, он так еще и не осознал, что теперь каждая ночь, каждый день, каждая минута могут быть нашими. Если мы того захотим.

— Иди сюда, — протянула руки ему навстречу. — Поверь, я не кусаюсь. И знаешь что? Называй меня Кэти, как раньше. Я уже привыкла.

Еще находясь в полудреме, почувствовала, как чужой — долгий, заинтересованно-изучающий — взгляд неторопливо скользит по моему лицу: гладит лоб, нежно касается закрытых век, очерчивает скулы. Когда он наконец остановился на губах, невольно затаила дыхание. Моя реакция не осталась незамеченной.

— Не спишь?

Счастливо улыбнулась, распахнула ресницы и утонула в прозрачно-серых глазах. Савард был так близко — его теплое, немного сбившееся дыхание щекотало щеку, — но не дотрагивался. Просто лежал и смотрел. Я всей кожей ощущала жар его большого сильного тела.

— Опять тебя разбудил? — При первых звуках низкого хрипловатого ото сна голоса все внутри меня мгновенно сжалось от сладкого предвкушения.

— Это самое приятное пробуждение за все время, что я провела на Эргоре. — Потянулась к сиятельному, вдыхая горьковато-дымный запах, и легко потерлась носом о его щеку. — С добрым утром! Давно не спишь?

— Не помню. — Савард продолжал пристально меня изучать. — Как себя чувствуешь, Кэти?

— Великолепно! — Мягко провела губами по скуле, надеясь, что теперь мужчина отомрет и наконец-то меня обнимет. — Лучше не бывает.

Крэаз резко выдохнул, но набрасываться почему-то не спешил.

— Может, все-таки позвать Гарарда? — продолжил он настойчиво. — Мэтр связан со мной клятвой личной верности, от него о тебе никто ничего не узнает. Пусть осмотрит, даст укрепляющий эликсир.

В ответ на мое недоуменное «Зачем?» тут же последовало уклончивое:

— На всякий случай.

О боги Эргора!

Медленно отстранилась, спросила прямо:

— Ты так до конца и не поверил, правда? Несмотря на все мои рассказы, уверения и на то, что произошло между нами ночью, все еще сомневаешься.

— Когда проснулся, ты лежала, уткнувшись мне в грудь, такая трогательно-доверчивая, беззащитная, — произнес сиятельный после долгого молчания. — Подумал: вот сейчас ты придешь в себя и отшатнется в испуге и отвращении. А ты открыла глаза и… улыбнулась. Это было словно удар под дых. Я никогда раньше не встречал утро рядом с женщиной. И никогда не видел такой улыбки. — Он помедлил, но потом все-таки закончил, тихо и очень твердо: — Не хочу это потерять.

— А как же нары, те, которые по контракту? — Неприятно говорить о любовницах, но узнать надо. — Насколько я слышала, они не испытывают мучений, наоборот, жаждут внимания своего саэра и с радостью принимают его страсть. Разве с ними ты не проводил ночи? Они не улыбались тебе?

— Наложницы посещают спальню господина, только когда их вызывают, и остаются до тех пор, пока он не удовлетворит свою потребность. Потом немедленно уходят. А что касается их жалких улыбок, — мужчина презрительно скривился, — там нет ничего, кроме стремления угодить, вымолить очередную ласку. С каждым днем они раздражают все больше.

— Нары не виноваты, что попадают от вас в зависимость! — Что бы я ни думала о любовницах Крэаза, меня возмущало такое потребительское отношение высокородных мужиков к простолюдинкам.

— Не виноваты, — бросил Савард равнодушно. — Но это их выбор. Девушек никто не заставляет подписывать контракт. Они идут на это добровольно и получают за свои услуги хорошую плату. Не прячутся по углам, наоборот, в очередь выстраиваются. — В его голосе проскользнули циничные нотки.

Вот ведь… сиятельный! Какой же он все-таки сиятельный!

— Нары… — попыталась продолжить свою мысль.

— Все, Кэти. Все! — оборвали меня на полуслове. — Довольно. Я не хочу больше о них говорить. Тем более сейчас.

Вздохнула, отступая. Вряд ли я смогу Саварду что-либо доказать.

— А о чем хочешь? — выгнулась, прижимаясь к нему всем телом.

— О тебе… — мужчина тяжело сглотнул, когда я, слегка царапая кожу, провела ногтями по его груди, — тебя… — Тихо засмеялась, и он откликнулся гортанным стоном, схватил за плечи, перевернул на спину, подминая под себя. — Кэти, — нетерпеливые руки жадно заскользили по телу, легли на бедра, притягивая к твердому телу, — может, все-таки вызвать целителя?

— Если тебе так будет спокойнее, вызывай, — согласилась и не удержалась от смешка, услышав разочарованный выдох. — Потом… Сейчас мне не нужен Гарард, — с наслаждением запустила пальцы в густые темные волосы, — мне нужен ты.

И первая потянулась к его губам.

Из спальни мы вышли только через час и сразу же наткнулись в гостиной на Кариффу.

— Юнну с Идой я услала под благовидным предлогом, — казалось, старуха чем-то расстроена, — завтрак принесу сама, Кэти тоже помогу одеться. Незачем служанкам видеть вас в таком виде.

— В каком, наставница? — Недоуменно оглядела себя, Саварда. Он в брюках и рубашке. Я в утреннем халате. Все как обычно. — Что-то не так с одеждой?

— Все не так, — женщина отрицательно покачала головой, — но не с одеждой. Саэр не остается у наиды до утра. Он не появляется из спальни с нею вместе. И никогда, — она развернулась и теперь смотрела на нас в упор, — никогда не бывает наутро таким довольным. — Кариффа решительно вскинула голову. — Ладно Кэти, она просто не понимает. Но вы, господин, о чем думали? Хотите погубить девочку?!

Савард дернулся, но ничего не ответил. Видимо, не нашел что возразить.

— Ничего ведь не случилось, наставница, — попыталась я смягчить ситуацию.

— Вас разыскивал слуга Арвита, господин. — Старуха не стала дослушивать оправдания. — Хозяину дома доложили, что гость ночью вернулся, но в выделенных апартаментах так и не появился. Я взяла на себя смелость сказать, что вы ушли порталом по срочному вызову Повелителя.

— Что Адану понадобилось, — нахмурился сиятельный, — к чему такая срочность?

— Хотел пригласить на обед, — хмыкнула женщина. — А почему так настойчиво, об этом у самого саэра Арвита стоит спросить.

Посмотрела на суровую Кариффу, перевела взгляд на мрачного Саварда и снова подумала об Эфраде. Чем раньше мы туда переберемся, тем лучше. Хотя бы на первое время. Если останемся здесь, одуревшие от чувств и собственных желаний, быстро на чем-нибудь попадемся.

Второй семейный обед в усадьбе Адана Арвита ничем не отличался от предыдущего и проходил в привычно тягостной атмосфере.

Сам саэр, как и полагается хозяину дома, не обращая ни на кого внимания, степенно вкушал пищу. Старший сын и наследник рода, погруженный в невеселые размышления, мрачно поглощал то, что ему предлагали. Лагаста с постным видом отщипывала крохотные кусочки от каждого нового блюда. Видимо, проверяла, как повара его приготовили. Тусклая наида Адана — кстати, хотелось бы все-таки знать ее имя, — не отрывала взгляда от своей тарелки, с которой за весь обед так ничего и не взяла. Тихая овечка Эонора с кроткой улыбкой на пухлых губах аккуратно ела, время от времени кокетливо посматривая в сторону сиятельного.

Как же хочется поскорее сбежать отсюда!

— Саэр Арвит, а как хорошо вы изучили Эфраду? — Тихий голос Саварда мгновенно разрушил гнетущую тишину, царящую за столом.

А в обеденном зале, оказывается, великолепная акустика.

Сирра Лагаста вздрогнула, безымянная наида еще ниже склонилась над тарелкой, Лесан вжал голову в плечи. Эонора выжидательно прищурилась, а затем все четверо напряженно нацелились глазами — нет, не на Крэаза — на Адана. Повидимому, здесь разговоры за столом не только не приветствовались, а являлись чем-то совершенно немыслимым. Недопустимым.

Хозяин поместья нахмурился, зыркнул исподлобья в нашу сторону, но быстро взял себя в руки. Ровно и почти любезно ответил:

— Мой род давно надзирает за этой территорией. Я был совсем мальчишкой, когда отец впервые показал мне развалины древней храмовой школы. С тех пор я постоянно их осматриваю. Как и полагается, — проронил он с достоинством. — Замечу без ложной скромности — лучше меня там никто не ориентируется.

— Замечательно, — Савард заинтересованно подался вперед, — тогда вы сможете удовлетворить мое любопытство. Скажите, что это за странное помещение в левом крыле так называемого учебного корпуса? Почти полностью сохранившееся и совершенно пустое, если не считать большого мраморного возвышения посередине.

О! Это он о том зале спрашивает, где мы… Затаила дыхание в ожидании ответа. Самой не терпелось узнать, куда нам тогда довелось забрести и что это за загадочный камень, так похожий на древний алтарь.

Арвит изумленно поднял брови. На строгом замкнутом лице впервые за время нашего знакомства отразились растерянность и смятение.

— Я внимательно обследовал Эфраду, — произнес он в замешательстве, — и не один раз. Все обошел, но подобной комнаты никогда не видел. Тем более в учебном корпусе. Он пострадал больше остальных, там мало что осталось, и уж точно нет никаких мраморных постаментов, целых и невредимых.

— Хм-м… — с сомнением протянул сиятельный, бросив на меня быстрый взгляд, — странно. Я отчетливо все помню и не мог ошибиться.

Точно, ошибиться мы никак не могли. Да и не заметить, на чем лежали, тоже.

Загадка.

Вспомнила свои необычные ощущения и поняла: обязательно разыщу таинственную комнату. Хотя бы для того, чтобы вновь почувствовать манящее тепло удивительного живого камня.

Арвит пожал плечами и еще раз подтвердил свои слова. А я… Что заставило в тот момент посмотреть на Эонору — не знаю. Девушка не сводила с меня глаз, и алые губы ее кривились в довольной торжествующей ухмылке.

— Кэти!

— Поднимайтесь, наставница.

Шагнула в сторону, освобождая Кариффе место. На лестнице раздались легкие торопливые шаги, и через несколько минут старуха уже стояла рядом. В который раз подивилась прыти, с которой она взбиралась на самые высокие башни. И ведь даже не запыхалась.

— Так и знала, что найду тебя здесь. — Женщина недовольно поджала губы.

— Красиво, правда? — Я неопределенно махнула рукой.

Сама не понимала, зачем каждое утро упрямо поднимаюсь на каменную площадку, а потом, стоя в тени полуразрушенного портика, до рези в глазах вглядываюсь в развалины древней храмовой школы. Это место ничем не отличалось от любого другого в Эфраде. Отчего же меня так тянет сюда? Просто потому, что именно здесь начался наш разговор с Савардом? Объяснение, которое завершилось в загадочном пустом зале на странном живом алтаре. Кстати, ту комнату ни Крэаз, ни мы с Кариффой так до сих пор и не нашли.

— Может, ты слышишь зов? — потянула меня за рукав наставница. — Было видение? Предчувствие? — В ее голосе слышалась отчаянная надежда.

— Нет, ничего.

Мы жили в храмовой школе уже несколько дней. Савард после завтрака уходил в преподавательский корпус и возвращался лишь поздно вечером, к ужину. Даже на обед не являлся. А мы с Кариффой в сопровождении неизменных телохранителей кружили по развалинам, пытаясь хоть что-то ощутить. Уловить отголоски… Чего? И сами не знали.

Все оказалось бесполезно. Мертвая Эфрада не спешила делиться своими сокровенными тайнами. Кулон не давал о себе знать, притих, будто его и вовсе не существовало, и сны, на которые я так надеялась, тоже больше не приходили.

— Пора возвращаться, Кзти, — не сдержала разочарованного вздоха старуха, — скоро обед.

— Да-да, наставница, — откликнулась рассеянно, — идемте.

Начала разворачиваться и вдруг краем глаза уловила яркую вспышку света. Словно солнечный блик сверкнул, отражаясь в окне напротив. Тут же одернула себя — придет же в голову такая глупость, здесь давно уже нет никаких стекол. Тогда что же это такое?

Не обращая внимания на удивленный окрик Кариффы, прошла вперед, практически к самому краю уступа, и в ту же минуту день померк, теряя цвета. Закружилась голова, в глазах потемнело, а медальон мгновенно раскалился, нестерпимо обжигая грудь.

— Нэтта, — прорвался сквозь гул в ушах звонкий девичий голосок, — Нэтта!

Проморгалась, разгоняя серую пелену, и замерла потрясенная.

Не существовало больше мертвых развалин, щедро припорошенных красно-коричневым песком. И жгучего, безжалостного светила над ними тоже не было. Вокруг меня, нежась под ласковыми лучами утреннего солнца и подрагивая от легкого свежего ветерка, раскинулся чудесный розово-пурпурный город — целый и невредимый. До краев наполненный жизнью.

Внизу, где еще минуту назад простиралась лишь голая каменная пустошь, утопал в цветах благоухающий сад. В тени фруктовых деревьев петляли сложенные из разноцветных камешков узкие извилистые дорожки. Они вели к небольшим водоемам самой причудливой формы и ажурным павильонам, парящим над тихой прозрачной водой.

Изменились и фасады многоярусных зданий. Яркая белизна стройных колонн, прихотливо изгибающиеся карнизы, разнообразные по форме окна, стены, украшенные затейливым растительным орнаментом, позолота на завитках изящного лепного рисунка. Все это никак не вязалось в моем представлении с храмовой школой — казалось, я очутилась в королевском дворце из старой детской сказки, завораживающем своим великолепием и роскошью.

Многочисленные балконы и портики были соединены между собой хрупким полупрозрачным кружевом мостов и мостиков. А по ним в разные стороны шли, брели, спешили, бежали, весело переговариваясь на ходу, девочки всех возрастов.

— Нэтта, — в настойчивом голосе появились встревоженные нотки, — Нэтта! — И меня неожиданно потянули за локоть.

Медленно обернулась.

Передо мной стояла девчушка лет пятнадцати на вид. Невысокая, худенькая, темноволосая, с острым носиком и удивительно знакомыми яркими черными глазами. Круглыми. Птичьими.

— Да что с тобой сегодня? — воскликнула она расстроенно. — Заболела? Или, может, не выспалась?

— Все хорошо, — улыбнулась через силу.

— Да? Что-то не похоже, — буркнули мне в ответ. Девочка явно обиделась. — Ладно, не хочешь рассказывать — твое дело. — Она надула губы. — Все, пора бежать, наставница не терпит опозданий, сама знаешь. А дежурство вот-вот начнется.

— Дежурство? — переспросила растерянно.

— Опять забыла? — всплеснула руками черноглазая. — Сегодня наша очередь служить в покоях Матери-настоятельницы. Давай скорее.

И она сорвалась с места, обежала меня, спрыгнула на один из мостиков и заспешила на другую сторону, к зданию, что находилось напротив. Бросилась следом, стараясь не терять девчушку из виду.

Переход с одного мостика на другой. Поворот… следующий…

С нами кто-то сталкивался, здоровался, о чем-то спрашивал. Мы извинялись, приветствовали, отвечали, но не останавливались. Постепенно шум стихал, девочек становилось все меньше, а строгих женщин, шествующих спокойно и неторопливо, — все больше.

Ниже… еще ниже… и еще… Туда, к пышной зелени, душистым клумбам, цветным дорожкам и говорливым ручейкам.

Наконец голоса совсем смолкли, затерявшись где-то вверху, и мы, в полном одиночестве миновав последний пролет, вбежали на открытую круглую террасу, скользнули в высокие двери и остановились в большой просторной комнате.

— Доброе утро, Мать-настоятельница, — поздоровалась подружка, и я, склонив голову, торопливо подхватила приветствие.

— Здравствуйте, девочки. — В голосе, заполнившем комнату, удивительным образом сочетались строгость и ласка, сила и мягкость. — Спускайтесь.

— Пойдем. — Соседка дернула меня за руку и, наклонившись к уху, доверительно зашептала: — Все-таки нам ужасно повезло, Нэтка. Первыми из группы побываем в личной библиотеке настоятельницы. Говорят, там можно такое увидеть… такое… — Она восторженно закатила глаза. — Настоящие древние артефакты. Вот. Даже в преподавательской ничего подобного нет, что уж говорить о нашей общей школьной. — Я не отвечала, и черноглазка расстроенно буркнула: — Не веришь? Ну так сама сейчас убедишься.

Мы миновали комнату и стали спускаться по узкой каменной лестнице, спиралью уходившей вниз, пока не уткнулись в совершенно гладкую стену. Девчушка приложила к ней раскрытые ладони, и я быстро повторила ее жест.

Боль в груди вспыхнула с новой силой, как если бы туда плеснули расплавленным металлом, все поплыло перед глазами, мир колыхнулся, подернулся рябью и…

— Кэти!

Громкий окрик наставницы вернул ощущение реальности. Я сидела, привалившись спиной к потрескавшейся каменной кладке, и жадно хватала ртом воздух, а надо мной склонилась встревоженная Кариффа.

— Как же ты меня испугала, девочка! — Старуха резко выдохнула, неловким движением пригладила мои волосы и тут же отдернула пальцы, словно сама не ожидала от себя такого. — Побледнела, на вопросы не отвечаешь, ничего не замечаешь вокруг. Упала бы, если бы я не поддержала. Подожди, сейчас пошлю Идара за господином. Пусть срочно приводит Гарарда.

— Нет! — Сжала узкую сухую ладонь, вгляделась в круглые черные глаза, выразительные, яркие.

Неужели Кариффа — правнучка той девчушки, с которой мы совсем недавно бежали на дежурство в покои Матери-настоятельницы?

— Не глупи, Кэти, — строго одернула женщина. — Тебе действительно стало плохо, и мы должны понять…

— Это видение, — перебила я, решив не скрывать от наставницы то, что произошло.

— Что?! — Голос Кариффы дрогнул, выдавая ее смятение.

— Сон наяву. Мне пригрезилась школа, какой она была в древности, когда здесь еще учились будущие жрицы… — Тяжело опираясь на стену, поднялась на дрожащие ватные ноги. — Знаете, наставница, а мы ведь совсем не то ищем.

Пошатнулась. Старуха тут же подставила руку и вместе со мной подошла к краю уступа. Взгляд скользил по засыпанным песком, поврежденным временем руинам, но видела я сейчас сочную зелень, цветные дорожки, лепнину, орнамент розово-пурпурных стен, балконы, портики и невесомую паутину связывающих их мостиков. Слышала звонкие юные голоса, эхом разносящиеся над школьным двором.

Интересно, кто такая Нэтта? Та, что однажды станет Младшей и Нареченной Дня, а потом предаст свою богиню ради любви, ставшей ее наваждением? Это она?

— Нам не нужна школьная библиотека. И преподавательская, где целыми днями пропадает Савард, тоже. — Я выпрямилась, отыскала глазами остатки неприметной площадки далеко внизу, вспомнила, как выглядела комната в моем видении, и усмехнулась. — Мы должны найти личное хранилище Матери-настоятельницы. И я знаю, где оно находится.

Бросила еще один взгляд на обвалившуюся террасу. Мостов давно не было, добраться туда теперь можно лишь в обход. Но это не беда — мне прекрасно известно, как туда попасть. Бодро спустилась вниз — Кариффа догонит — махнула терпеливо дожидавшимся у лестницы телохранителям и устремилась вперед. Острое желание поскорее добраться до разгадки гнало меня к цели.

Скорее… скорее…

— Кэти, подожди. — Наставница поравнялась со мной, придержала за руку. — Успокойся. Ты же не хочешь, чтобы слуги и охрана доложили господину о необычном поведении его наиды? Или собираешься сама все рассказать Саварду? — Чужие пальцы нервно сдавили локоть.

— Рассказать? — Я даже притормозила от изумления. — Почему вы так решили?

— Ваши отношения в последнее время очень изменились. — Старуха осторожно выпустила мою руку. — Крэаз узнал правду, но не сообщил никому, даже Раиэссу, хотя раньше всегда безоговорочно доверял наставнику. Готов защищать тебя ото всех, если понадобится — даже ценой собственной жизни. Он дорожит тобой, это очевидно. Вдруг теперь ты не захочешь выполнить то, что однажды так опрометчиво пообещала? Бросить все, отказаться от покровительства одного из самых сильных дваждырожденных империи, бежать, искать храм, проходить непонятный ритуал… — в ее голосе звучала едкая горечь, — проще забыть и навсегда остаться рядом с господином. Ведь так, Кэти? Для меня все это странно, неестественно. Но я чувствую, тебя к нему тянет.

Тянет… Хм… Мягко сказано.

После того как я открылась Саварду, у меня точно гора с плеч упала. Не нужно больше притворяться, взвешивать каждое слово, изображать «правильно воспитанную» сирру. Теперь я могла, пусть хоть изредка, быть собой. Ненадолго и только наедине с сиятельным. Но после стольких недель опасений, сомнений, осторожного движения по самому краю общение с этим мужчиной стало для меня глотком свежего воздуха.

Прошедшие несколько дней, чем бы я ни занималась, что бы ни делала, подсознательно всегда ждала вечера. Той минуты, когда послышатся уверенные шаги и в гостиной появится Крэаз, найдет меня взглядом, улыбнется, и его уставшее мрачное лицо мгновенно преобразится.

Служанки торопливо накрывали на стол, а затем в сопровождении Кариффы тихо покидали комнату. Как только они переступали порог, Савард мгновенно оказывался рядом. Обнимал нетерпеливо, роняя шпильки, распускал мои волосы, целовал жадно, голодно. И все сомнения, сложности, нерешенные проблемы оставались там, за закрытой дверью, а здесь, сейчас оставались только мы. Просто мужчина и просто женщина, скучавшие друг без друга.

Мы ужинали, болтали обо всем и ни о чем, много смеялись. Сиятельный почти не интересовался миром, из которого я пришла, как будто его это совершенно не волновало. Зато настойчиво расспрашивал обо мне: о родителях, детстве, юности, образе жизни, интересах и пристрастиях. Только об Артеме, о наших с ним отношениях так и не задал ни одного вопроса, старательно обходя тему замужества. Впрочем, меня это устраивало — не хотелось говорить о том, что произошло на свадьбе.

А после ужина…

Наши ночи были наполнены страстью и нежностью, прикосновениями, ласками, объятиями, лихорадочным шепотом, яростной жаждой, стремлением раствориться друг в друге, восторгом единения. Радостью. Счастьем. Надеждой.

Мы узнавали друг друга. Привыкали.

Сиятельный наконец-то перестал удивляться тому, что мы теперь можем быть вместе когда и сколько захотим — вечером, ночью, утром, а главное, поверил, что это доставляет мне не меньшее удовольствие, чем ему самому. А я…

Я все сильнее прикипала к Саварду.

Мы никогда не обсуждали, что Крэаз ищет в библиотеке преподавательского корпуса — единственной, доступной сейчас саэрам. Все ясно и так. Время второго ритуала неумолимо приближалось, и сиятельный спешил найти решение проблемы — способ, который помог бы Альфиисе успешно пройти следующий этап. Как бы Савард ко мне ни относился, что бы ни нашептывал в порыве желания, он не прекращал поисков, по-прежнему считал Фису своей невестой и собирался на ней жениться. Ночью он занимался со мной любовью, а днем устраивал собственную свадьбу.

Осознание этого убивало.

— Нет, наставница, я не передумала. Обещание выполню и о том, что видела, Саварду не скажу. Незачем ему об этом знать.

Несколько мгновений женщина пристально вглядывалась в мое лицо, потом удовлетворенно кивнула. Дальше мы шли уже в полном молчании.

— Ну вот, — я гостеприимно распахнула двери, — прошу.

— Но, Кэти, — Кариффа недоуменно замерла на пороге, — это же…

— Да, комнаты, в которых мы сейчас живем. А еще — бывшие покои Матери-настоятельницы храмовой школы Эфрады. — Прошла вперед, задумчиво оглядываясь. — Надо же, здесь почти ничего не изменилось.

— Стазис сохраняет предметы целыми и невредимыми бесконечно долго. Дело лишь в силе заклинания, — растерянно откликнулась наставница. И вдруг, словно собравшись с духом, быстро спросила: — А как все выглядело раньше?

— Тот выход, — я указала в сторону наглухо закрытой двери, — вел на просторную террасу и дальше в тенистый сад с прудами, цветниками, фруктовыми деревьями и прогулочными дорожками из ярких разноцветных камешков. А над ним вились, убегая высоко вверх, проложенные прямо в воздухе мостики.

Рассказывала и улыбалась своим воспоминаниям, а наставница слушала. Внимательно. Жадно. Завороженно.

— Когда Великая вернется, — старуха откашлялась, точно ей тяжело было говорить, — она обязательно возродит храмовую школу. Уверена.

И я согласилась. Внезапно мне тоже очень захотелось, чтобы в Эфраде снова расцвел сад, зазвучали звонкие голоса и по узеньким переходам заспешили с яруса на ярус юные ученицы.

— Нам очень повезло, наставница, что вход в хранилище ведет из личных покоев настоятельницы. Господин целыми днями отсутствует. Служанкам всегда можно поручить какое-нибудь дело подальше отсюда, а охрана в комнаты не заходит. Нам осталось лишь выбрать удобное время… А давайте сейчас? — перебила я сама себя. — Только посмотрим, и все. Вон там сбоку есть винтовая лестница. Савард еще удивлялся, что она никуда не ведет, обрывается, упираясь в глухую стену.

Мы осторожно спустились вниз и остановились перед монолитной каменной преградой.

— Что теперь, Кэти?

Глубоко вздохнула, закрыла глаза и положила ладони на гладкую поверхность.

А вдруг?

Чуда не произошло. Плита не сдвинулась с места, не раскололась надвое, освобождая проход. С той стороны нас никто не ждал. Не шепнул заветное слово. Не позволил войти.

Нет, мы, конечно, так сразу не сдались. Касались ладонями — вместе, попеременно и одной рукой каждая. Обстукали, общупали и чуть ли не обнюхали каждый квадратный сантиметр стены. Я даже попыталась мысленно дотянуться до амулета, старательно прислушиваясь к своим ощущениям. Все оказалось безрезультатно. Камни не дрогнули, а медальон не отозвался. День прошел, а Сим-Сим так и не захотел открыться.

— Что-то случилось, Кэти? — Савард накрыл мои пальцы своими, отвлекая от невеселых размышлений. — Ты почти ничего не ешь.

Как ни пыталась я к приходу сиятельного успокоиться и настроиться на общение, не получилось. Он почти сразу заметил мою рассеянную отстраненность.

Вяло отодвинула от себя креманку.

— Все в порядке. Просто нет аппетита.

Еда, что доставляли нам из усадьбы Арвитов к завтраку, обеду и ужину, была выше всяческих похвал. Повар Адана изумительно готовил. Но несмотря на прекрасно сервированный стол, великолепный вид и запах блюд, аппетит сегодня так и не разыгрался.

Савард продолжал внимательно смотреть на меня, и тогда я начала торопливо рассказывать. Первое, что пришло в голову:

— В детстве мы с родителями каждые выходные ходили в нашу любимую кондитерскую на Покровке есть мороженое. Вернее, папа не ел, он сладкое терпеть не мог и посещал ее только ради нас с мамой. А мы, — я невольно улыбнулась воспоминаниям, — как настоящие сладкоежки перепробовали все. Каких сортов там только не было! С дольками фруктов, ягодами, домашним вареньем, орехами, семечками и нежным медовым печеньем. Маме очень нравилось с черным шоколадом, да и мне тоже. — Запнулась и грустно добавила: — У вас шоколада нет. Много чего есть невероятно вкусного, а вот шоколада…

Я замолчала.

— Скучаешь по своему миру? — Голос Саварда звучал глухо.

— Скучаю по своему дому, — ответила честно.

По тому, каким он всегда оставался при жизни родителей, — уютному, теплому, родному. Настоящему.

— Теперь твой дом здесь, — сверкнул глазами сиятельный.

Угу, с Фисой в роли жены и тремя, а может и четырьмя наложницами в качестве приложения. Такая типичная счастливая эргорская семья. После воспоминаний — ярких, радостных, дорогих — о родителях, о том, как они любили и ценили друг друга, это прозвучало… В общем, ничего хуже Крэаз сейчас сказать просто не мог.

— Да, — не стала спорить, — конечно.

Заснули мы в тот вечер неожиданно рано. После ужина меня внезапно «развезло», голова стала тяжелой, веки закрывались сами собой — никаких желаний не осталось. Савард, неожиданно чутко уловив мое настроение, ни на чем не настаивал. Окинул внимательным взглядом, отнес в купальню, а затем на кровать. Лег рядом, обнял и коротко приказал:

— Спи.

А ночью впервые за много дней я увидела сон.

— У нас два дня, наставница.

— Жаль, что мы до сих пор не имеем понятия, как попасть в библиотеку. Такая возможность!

Мы с Кариффой начали говорить одновременно, едва за служанками, закончившими накрывать стол к завтраку, закрылась входная дверь.

— Имеем.

— Что?

— Я знаю, как открыть проход, — терпеливо объяснила удивленной старухе.

— Но… откуда?

— Приснилось.

Как ни странно, этот короткий, маловразумительный ответ полностью устроил Кариффу. Она успокоилась, удовлетворенно кивнула. Может, бывшую наиду тоже посещают вещие сны?

— Что надо делать? — деловито осведомилась она.

— У нас не так много времени, поэтому предлагаю отправиться немедленно, — внесла конструктивное предложение. — Главное, занять чем-нибудь прислугу.

— Ну, это моя забота, — отмахнулась наставница. — Дела для них найдутся. Кроме того, я извещу всех, что сирра Кателлина в отсутствие саэра выразила желание возобновить занятия, дабы порадовать господина глубокими знаниями родословных всех глав высших родов Эргора. Единственно, к обеду придется вернуться. А потом снова можно продолжить.

Поперхнулась соком из ягод фюрра, который не торопясь потягивала из высокого бокала.

— Надеюсь, вы несерьезно, наставница, — пробормотала ошарашенно.

— Очень даже серьезно, — мне достался строгий неодобрительный взгляд, — но не сегодня. На самом деле это очень важная информация.

И так она сейчас походила на рассудительную черноглазку из моих грез, что я не выдержала:

— Кажется, я во сне встречалась с вашей прапра… в общем, с той жрицей богини, которая «наградила» вас особенной кровью.

Старуха взглянула с острым интересом, помедлила, но жгучее желание найти хранилище все же перевесило любопытство.

— Потом расскажешь, — кинула она мне и быстро пошла к выходу.

Через полчаса приготовления были закончены. Гарарду передана просьба не мешать. Юнна с Идой заняты «очень срочным и важным делом». Телохранители озадачены приказом в покои никого не пускать. И все предупреждены, что госпоже угодно остаться наедине с наставницей в тишине и покое и она требует, чтобы ее не смели отвлекать.

Еще несколько минут, и мы — в который раз — застыли перед стеной из гладкого, словно полированного камня.

— Что дальше, Кэти? — сдавленно шепнула Кариффа.

Покосилась на старуху — та стояла прямая, сдержанная, только легкая бледность выдавала ее волнение.

— Просто смотрите, наставница, молчите и постарайтесь не мешать. — Я не боялась, что она увидит лишнее. Все равно ничего не поймет, а повторить уж точно не сможет.

Достала найденную в одной из шкатулок длинную острую заколку, похожую на тонкий стилет, инкрустированный перламутром и драгоценными камнями. Подошла вплотную к плите.

— Капля крови, соединенная с каплей вечности… — пробормотала вполголоса.

Нащупала невидимый никому медальон, приставила к груди заколку, глубоко вздохнула — страшно все-таки, что ни говори, — и надавила. Как раз в том месте, где находился спрятанный от посторонних глаз темно-синий самоцвет.

Грудь обожгло резкой болью.

Рядом сдавленно охнула Кариффа.

Острие вошло под кожу, наткнулось на камень, пульсирующий и не твердый, а какой-то упругий, прокололо его и плавно погрузилось внутрь.

Усмехнулась пересохшими губами — жрицы оказались большими затейницами — и вытащила заколку. Крови на ней не было. Острие покрывали светящиеся в полумраке коридора странные бордово-фиолетовые разводы.

— Образ и имя приведут тебя к цели…

На минуту закрыла глаза, в деталях представляя маленькую книгу в неприметном шершавом переплете, а потом начала выводить на стене мерцающие буквы: «Рхованна Иравит бварэсс».

«Дневник владычицы Правит».

Да, изобретательность жриц поражала. В библиотеку в отсутствие ее хранителя, которым являлась Мать-настоятельница, могли попасть только избранные — владелицы особых амулетов. Они должны были смешать собственную кровь с живой магией самоцвета, четко представить, как выглядит книга, которую хотят прочитать, и написать на стене ее точное название на древнем языке.

Саэрам точно ничего не светило. В их жилах не текла кровь жриц. Камень не оживал на их теле. И они никогда не видели книг из библиотеки храмовой школы.

Закончила писать и отступила, сжимая в руках заколку. Кажется, я даже перестала дышать.

Несколько мгновений ничего не происходило, а потом стена слегка заколебалась, пошла серебристой рябью и попросту исчезла. Растворилась. Там, где только что находилась сплошная плита, теперь зиял широкий черный провал.

— Ну что, наставница, — я внимательно вглядывалась в темноту перед собой, — идемте?

Женщина сдавленно сглотнула, шепнула «Да», и мы осторожно переступили порог. Вернее, я переступила, а Кариффа попыталась, но не смогла. Натолкнулась на невидимую преграду и отшатнулась, еле устояв на ногах.

Следующие пять минут мы экспериментировали. Провести наставницу за руку не получилось. Втянуть со стороны хранилища, пройти друг за другом или бок о бок, тесно прижавшись, — тоже. Все оказалось бесполезно. Хранилище открылось для того, кто совершил ритуал, чью кровь впитали его стены. Прочие являлись незваными гостями, и принимать их не желали. Вот такая дополнительная защита.

— Я останусь снаружи, Кэти, — сдалась наконец Кариффа. — Наверное, так даже лучше, мало ли что случится. Вдруг слуги все-таки нарушат запрет и зайдут в комнату, господин неожиданно вернется, или из поместья Арвита кто-нибудь нагрянет. Сам Адан сейчас на суде, а вот Эонора… И наследник рода мне не понравился. Мальчишка скрытный, но хитрый. Думаю, лучше подежурить у входа, пока ты там все осмотришь. Так надежнее.

Идти одной отчаянно не хотелось, да и не успеет старуха предупредить, если в покоях кто-то появится, разве что отвлечет ненадолго. Но выбора своенравная личная библиотека Матери-настоятельницы не оставила.

— Будь осторожней, девочка, — тонкая ладонь легко коснулась плеча, — и да хранит тебя Великая.

Благодарно сжала прохладные пальцы и ступила в густой сумрак, притаившийся в глубине библиотеки, как хищник перед прыжком.

Секунда… другая…

— Кэти!

Дернулась на крик Кариффы, успела заметить, что стена возвращается на место, отрезая меня от наставницы. И в это же время вокруг, разгоняя темноту, стал разгораться неяркий голубоватый свет, холодный и какой-то призрачный.

Огляделась и обомлела. Помещение, в котором я очутилась, не имело ничего общего с тем, что привиделось во сне. Та комната, несмотря на свои размеры, казалась тихой и уютной. Ровные ряды высоких массивных шкафов, столы — письменные и рабочие, аккуратно расставленные по местам фолианты. Строгая, спокойная атмосфера. Мирная. Сейчас же передо мной простирались какие-то бескрайние книжные джунгли. Хитроумный лабиринт из стеллажей, столов, полок, коробок, ящиков и огороженных ниш. Все это причудливо изгибалось, разветвлялось, образуя туннели, и исчезало, скрываясь в сумраке.

Удивительно чистый воздух был прохладен, сух и наполнен множеством самых невероятных для подобного места ароматов. Пахло землей, свежескошенной травой, летним лугом, осенними прелыми листьями, дымом костров, морем, снегом… На мгновение вдруг почудилось, что хранилище не заканчивается здесь, в Эфраде, а, протянувшись сквозь время и пространство, соединяется где-то там, далеко-далеко, с другими местами и даже мирами.

Тряхнула головой, отгоняя странные мысли, сделала шаг вперед и тут же остановилась в растерянности. Куда идти, с чего начинать, даже примерно себе не представляла. Найти что-либо в этих непролазных дебрях совершенно нереально и за несколько лет. У меня же в запасе имелся только день, ночь и еще один день. Это в лучшем случае — если не помешают. А дальше… кто знает, может, шанса больше и не представится.

Интересно, а как избранные находили то, что им требовалось? Когда настоятельница лично встречала гостей, то наверняка и доводила до нужного шкафа. А если хозяйки не оказывалось на месте, что тогда? Посетительницы так и бродили по этому бесконечному лабиринту? Пусть в прежние времена все здесь выглядело иначе, сразу отыскать рукопись или артефакт было совсем непросто.

А нужно ли вообще искать?

Образ и имя приведут тебя к цели…

Еще раз огляделась — пожалуй, это единственный вариант, — прикрыла веки и на миг задержала дыхание, сосредотачиваясь.

Темная обложка, теплая, приятная на ощупь… Пальцы медленно движутся по неровной поверхности, шероховатой, как кора старого дерева…

— Рхованна Иравит бварэсс… — чуть слышно шепчут губы.

Резкое головокружение, рывок — в испуге открыла глаза и моментально узнала место, где оказалась. Ничего не изменилось: светлые деревянные панели, шкафы от пола до потолка, кресла, столы, книги и сферы. Будто и не было бесконечной череды лет и эпох.

Вот сейчас откроется неприметная дверь, и девчушка со строгими черными глазами скажет укоризненно и недовольно:

— Нэтта, ты так и не убрала Дневник владычицы Иравит?

— Убрала, — отвечу, — вон на ту полку.

Перевела взгляд на стеллаж, возле которого стояла, и сразу же заметила знакомый переплет. Подрагивающая от нетерпения рука сама потянулась к книге.

«Я родилась в правящей семье Арнгрима в шестьдесят первом году Седьмой Эры и росла в роскоши и неге, подобающих положению ребенка королевских кровей, пока мне не исполнилось пять лет».

Сначала я читала стоя, потом перебралась на стул возле письменного стола и наконец устроилась в одном из глубоких мягких кресел, забравшись в него с ногами.

Историю автора дневника просмотрела по диагонали. Так… до пяти лет жила с родителями, проявились способности, и ее отправили учиться в Эфраду. Потом служила в храме, стала Старшей, но обстоятельства заставили вернуться домой, выйти замуж и стать владычицей. Любопытно, конечно, но для более детального знакомства нет времени. К тому же на древнем языке читала я еще не совсем уверенно.

Дальше шел раздел, посвященный «профессиональной деятельности», — записи, которые Иравит делала на протяжении всей своей жизни. Вот это уже намного интереснее. Женщина связала свою судьбу с Эрто Аэрэ, и в дневнике особое внимание уделялось исцеляющим обрядам, заклинаниям и практикам. Гарард бы в них клещом вцепился, а для меня, к сожалению, они бесполезны. Я не маг, не жрица, воспользоваться все равно не сумею.

Оставалось меньше трети книги, а я так и не нашла ответа ни на один из своих вопросов. Неужели придется все здесь перерывать в надежде, что в ближайшие два дня удастся наткнуться на что-нибудь стоящее?

Перелистнула страницу, и сердце пропустило удар.

«Если невесту отвергла стихия» — гласила надпись.

Облизала внезапно пересохшие губы. Отложила дневник, поднялась, отошла к книжным полкам, постояла и, быстро вернувшись, решительно схватила записи. Я просто обязана узнать, о чем там говорится.

Не успела.

— Почему людей всегда интересует то, что их совершенно не касается? — холодно произнес незнакомый женский голос прямо над ухом.

Книга выскользнула из внезапно ослабевших пальцев, упала мне на колени, а потом свалилась на пол, когда я, подскочив на месте, стала испуганно озираться по сторонам.

Никого.

— Не надо так нервничать, жрица, — посоветовали сухо. — И чему вас только учат?

И я не выдержала. Наверное, просто устала. От постоянного напряжения, сомнений, надежд и разочарований. А может, привыкла уже к чудесам чужого мира. Волшебные къоры, мгновенно меняющие ипостаси. Магические заклинания и сила стихий. Медальон, врастающий под кожу. Видения и обучение во сне. Почему бы в самом деле не существовать и таинственным вездесущим невидимкам, обитающим в заброшенных библиотеках?

Скорее всего, именно этим объясняется то, что я не смолчала, а упрямо возразила:

— Я не жрица, и то, что написано в книге, имеет ко мне прямое отношение.

По комнате пронесся легкий ветерок, и внезапно я оказалась в центре маленького радужного вихря, окутавшего меня с ног до головы искрящейся разноцветной пыльцой. Что-то задело руку, вызывая колючий озноб во всем теле, мягко коснулось лба, помедлило несколько мгновений и отступило.

— Действительно. Одаренная, но не жрица. Связана амулетом, но не Нареченная. Есть сила, но она спит. Впервые вижу подобное. — Голос задумчиво озвучил результаты обследования и добавил, запутав окончательно: — У Великой на тебя большие планы, девочка.

Знать бы еще какие.

Невидимая женщина хмыкнула, и лежавшая на полу книга плавно поднялась в воздух, чтобы через секунду опуститься мне на колени.

— А вот зачем тебе эти сведения, так и осталось загадкой. — Страницы тихо зашуршали, быстро переворачиваясь и открывая ту, на которой я остановилась. — Кто-то просил о помощи? Вряд ли. Ты не давала обетов и не служишь в Эрто Аэрэ. Самой понадобилось? Тоже нет. Стихия не только приняла, но и признала тебя. Чего еще желать?

— Я не невеста, — буркнула нехотя.

— Что?

— Может, стихия приняла и даже признала, а вот мужчина, связанный с нею, не торопится этого делать, — вырвалось горькое, — другую собирается назвать женой и матерью наследников.

— Вот как? Странно. Выбор сил всегда верен и редко оспаривается. Или он успел в кого-то влюбиться? — Я отрицательно тряхнула головой. — Значит, ты выбрала другого?

— Нет.

— Тогда не понимаю. — В призрачном голосе звучало нескрываемое любопытство. — Я могу услышать твою историю?

Вздохнула — а собственно, почему бы и не рассказать? Только для начала…

— Скажите, а у вас нет материальной формы? Тяжело разговаривать с незримым собеседником. Нервирует, знаете ли.

Негромкий смешок, дуновение ветерка, радужный вихрь, осевший в кресле напротив сверкающей цветной пыльцой. Миг — и передо мной появилась полупрозрачная брюнетка. Очень худая, гибкая, с тонкими красивыми чертами лица и глубоким, спокойным взглядом.

— Так лучше? — Снова смех, чистый и мелодичный.

— Намного. — Признательно улыбнулась. Теперь, когда я видела эту женщину, страх ушел окончательно. — Кателлина Крэаз, — представилась вежливо. Незнакомка молчала, глядя на меня в упор, и я неожиданно для себя самой добавила: — Екатерина Уварова.

Женщина на мгновение опустила ресницы, можно подумать, именно этих слов и ждала. Тоже различает ауры и поняла, что я иномирянка?

— Дух-хранитель этой библиотеки, — назвалась она в свою очередь. Секундное колебание и ответное признание с ее стороны: — При жизни Мать-настоятельница Эфрады, судя по всему, последняя. Школы ведь больше не существует, верно?

— Уже очень давно. Остались одни руины.

Я стиснула пальцами темный переплет и начала говорить.

Ни Кариффе, ни Саварду я так и не открыла всей правды. А сидящей напротив женщине с мудрыми, немного печальными темно-карими глазами хотелось довериться полностью, без утайки. И я поддалась этому желанию. Настоятельница выслушала, не перебивая, задала несколько вопросов о том, что творится в мире, и на некоторое время затихла, выпрямившись в кресле и чуть заметно мерцая.

— Значит, тебе необходимо попасть в Сэйти Аэрэ, — рассеянно протянула она наконец, — а для этого избавиться от привязки к роду саэра… как там его имя?

— Крэаза.

— Да, Крэаза. — Женщина встала и медленно, не касаясь пола, подплыла ко мне. — Когда захватчики ворвались в Эфраду, они не щадили никого: ни наставниц, ни выпускниц, ни совсем маленьких воспитанниц. Маги отчаянно оборонялись, защищая школу и девочек, но мы понимали — конец близок. Все, что у нас оставалось, — доверенные богиней знания. Тогда я закрылась здесь и провела ритуал. Отдала все силы, способности, жизнь до последней капли, чтобы запечатать библиотеку. Почти полностью выжгла дар, но добилась, чего хотела, замкнула пространство на себя и стала духом-хранителем.

— Выжгла дар? — Из ее речи я выхватила самое главное для себя. — Значит, вы мне не поможете?

Зыбкая фигура медленно скользнула за кресло. Прохладные руки легли на плечи, рождая в теле зябкую дрожь. Интересно, если она дух, почему я чувствую ее прикосновения?

— Что-то одно, — прозвучало у самого уха. — Моего ресурса хватит, чтобы сделать что-то одно. Подумай, перенести тебя в Сердце Ночи или разорвать связь?

В тихом шепоте слышалась насмешка.

И вот если бы не она, я совершенно точно предпочла бы Сэйти Аэрэ. Ведь логично же складывалось: взять у Гарарда зелье, временно ослабляющее привязку, выпить его и мгновенно оказаться в нужном месте. А там все обязательно решится.

Но эта насмешка… Словно меня испытывали. А в подобном случае самый очевидный вариант — почти всегда неправильный.

Вспомнился один из снов и слова богини, серебряным эхом звенящие в зале: «Выбирай, дитя. И если выбор окажется верен, в конце пути ты обретешь то, что так жаждет твоя душа».

Значит, все-таки путь, а не просто — щелчок пальцами и ты у цели.

— Освободите меня от привязки, а Сэйти Аэрэ я отыщу сама.

Радужный вихрь взвился, закружил вокруг, осыпая разноцветной пыльцой, из глубины его на меня глянули бездонные темно-карие глаза.

— Правильно, девочка. Дорогу к храму каждый находит сам. — Поморщилась, уж очень пафосно это прозвучало: «дорога к храму». Но настоятельницу моя реакция не смутила. — Это только твое испытание. Амулет подскажет, что делать, когда Сердце Ночи позовет. Главное, оказаться в Альских горах на перевале Онтир, надеюсь, он по-прежнему так называется. Дальше сама все поймешь. А что касается связи… Я знаю, как ее оборвать, мы делали это иногда. Редко, в самых крайних случаях, но все-таки откликались на просьбы сирр, несмотря на ярость и негодование саэров. Уничтожить привязку у меня сил сейчас не хватит, но полностью блокировать — смогу. И надолго.

— Спасибо. — Протянула руку, ловя ладонью невесомую пыльцу. Захотелось вдруг почувствовать, какая она на ощупь.

— Не стоит благодарности. — Вихрь резко отпрянул в сторону. — Поверь, я не стала бы отдавать последние крупицы дара, чтобы выручить попавшую в беду иномирянку, как бы хорошо к ней ни относилась. Первоочередная задача духа-хранителя библиотеки — оберегать то, что здесь спрятано, для этого могут понадобиться все оставшиеся у меня силы. Но на тебе печать богини, и я обязана помочь.

Час от часу не легче.

— А что такое «печать богини»?

— Женщина, что ждет там, снаружи, очень волнуется. Я чувствую, как растут ее тревога и нетерпение. — Мой вопрос проигнорировали, будто и не услышали вовсе, и я поняла: не ответят. — Тебе нужно идти.

Мерцающий вихрь стремительно увеличился в размерах, подхватил, закружил и выпустил из своих объятий перед знакомой стеной.

— Иди, Катя, — настоятельница удивительно чисто произнесла мое земное имя, — и возвращайся скорее. Я буду ждать. Повторный ритуал при входе не понадобится, теперь у тебя есть допуск. Знаешь, что надо делать?

Знаю.

Аккуратно приложила ладони к камню, представила знакомое лицо с тонкой бесцветной ниточкой губ, блестящие черные глаза, тщательно уложенные темные волосы. Тихонько позвала: «Кариффа» — и преграда начала медленно таять.

Старуха встретила меня как бойца, чудом выжившего после кровавой смертельной битвы. Никогда не видела ее такой взволнованной, растерянной и счастливой. Оказалось, пока мы беседовали с Матерью-настоятельницей, здесь уже наступил вечер, и я не только пропустила обед, но и почти опоздала на ужин. Представляю, как переживала и металась бедная наставница, не зная, что со мной, жива ли, вернусь или нет.

Я показалась служанкам, сделав вид, что только-только оторвалась от сфер, громко, «на публику», посетовала на отсутствие днем аппетита, наскоро перекусила и капризно потребовала, чтобы наставница осталась на ночь в моих комнатах. В гостиной. А то мне скучно, грустно и вообще страшно одной. Если Юнна с Идой и удивились странной причуде госпожи, то ничем свое изумление не выдали. Помогли подготовиться ко сну и покинули покои.

У нас впереди была целая ночь, чтобы рассказать-выслушать-обсудить и решить, как поступить дальше.

Я передала Кариффе все, что сообщил мне дух-хранитель. Вернее, почти все. Почему-то не стала говорить, что могу уйти в любую минуту. Соврала, что Мать-настоятельница пообещала в ближайшее время найти способ освободить меня от привязки к роду Крэаз.

Не знаю, зачем я это сделала. Нет, неправда — знаю. Хотя боюсь признаться даже себе самой.

Мне было страшно. Бросать жизнь, к которой понемногу привыкла, людей, которых знала, уютное, комфортное существование и уходить в никуда. В неизвестность. В большой чужой мир, который я за эти месяцы вроде бы неплохо изучила, но лишь в теории.

А самое главное — я до безумия не хотела расставаться с Савардом. Понимала, что мы ходим по замкнутому кругу, что рядом с ним приходится рассчитывать только на место бездетной «младшей жены», вынужденной постоянно прятаться и скрывать свое иномирное происхождение, и тем не менее…

Стоило представить, что больше не увижу этих удивительных глаз, не услышу низкий завораживающий голос и хриплый шепот, от которого все внутри так сладко замирает, не почувствую тяжесть сильного тела, — и кулаки сжимались сами собой. Так, что на ладонях оставались следы от ногтей.

Не хочу… не хочу… не хочу…

И тут же появлялись робкие предательские мысли. А если сиятельный не найдет способа помочь Фисе, что тогда? Может, он решит пока не жениться? Будет тянуть с выбором новой невесты… долго… бесконечно долго. Разве нам плохо вдвоем? Нет, ему, конечно, нужен наследник. Но потом… когда-нибудь… Сейчас же останемся лишь мы двое: он и я. А вдруг произойдет что-то невероятное? Я рожу Саварду ребенка, и он его примет. Дитя от любимой женщины — разве не этого жаждет каждый нормальный мужчина?

Я понимала, что мои напрасные надежды глупы, наивны и смешны, если не сказать — безумны. Но влюбленная женщина всегда мечтает о чуде. Вот почему я не сказала Кариффе всей правды. Оставила для себя лазейку, призрачный шанс остаться.

Наставница внимательно выслушала и буквально засыпала меня вопросами. О библиотеке, о том, что я там видела, и о Матери-настоятельнице, конечно. Вернее, о духе-хранителе. Когда она немного успокоилась, мы начали составлять план действий.

Прежде всего необходима современная карта, чтобы сравнить ее с теми, что есть в библиотеке, и найти перевал Онтир в Альских горах.

Дальше.

Все сирры связаны с мужьями, отцами и опекунами с рождения и до самой смерти. Именно это сразу же, с первого взгляда отличает их от нар. Настоятельница блокирует привязку к Крэазу, и во мне никто не узнает высокородную, если одеться как простолюдинка и вести себя соответственно. Значит, нужна одежда, простая и удобная.

Даже самые скромные из моих нарядов слишком роскошны и не подходят для нары. Что еще? Деньги. Какая-то еда в дорогу. Снадобья, лекарства на всякий случай.

Нет, это совершенно невозможно!

— Наставница, — я подавила очередной приступ паники и говорила теперь почти спокойно, — ничего не получится. Я не справлюсь одна.

— Ты же знаешь, мне нельзя идти с тобой, Кэти. — Старуха взглянула виновато, осторожно погладила по руке. — Мою привязку к Крэазу никто обрывать не станет, а эликсир Гарарда действует недолго. Если мы сразу же не попадем на место, Савард быстро отыщет меня, а значит, и тебя тоже. Так что придется пойти одной. Когда найдешь Сэйти Аэрэ, активируешь амулет, и я перейду к тебе. Только так. — Кариффа тяжело вздохнула. — Мне самой страшно отпускать тебя, девочка, но иначе не получится. Мы с Гарардом все подготовим. Маг связан с Крэазом клятвой, если господин спросит, он обязан будет ответить, поэтому мэтр не ждет подробностей, просто готов помогать. Он даст необходимые зелья, амулеты и портальный камень. Одноразовый, но это не беда. Главное, тебе не придется самой добираться до перевала, ты просто туда перенесешься. Быстро найдешь Сердце Ночи и меня вызовешь.

Ох, что-то мне подсказывает, что моя дорога к храму не будет такой легкой и быстрой, как обещает Кариффа. Ну да что уж теперь.

— Ладно, наставница, — улыбнулась ободряюще, — давайте спать, время уже позднее. Завтра с утра надо поговорить с Гарардом и раздобыть карту. А потом, пока Савард не вернулся, я хочу еще раз поговорить с духом-хранителем библиотеки.

— Мать-настоятельница, а как в ваше время высокородные относились к женщинам?

— Саэры? Разве от этих ненормальных можно ждать чего-то хорошего? — Легкое пожатие призрачных плеч и многозначительная пауза.

— Значит, у них всегда были проблемы с женами и наидами?

В ответ — загадочная улыбка, и на пустое кресло, где только что сидела моя собеседница, осыпается разноцветная пыльца.

Вообще сегодня Мать-настоятельница предпочла сразу явиться в своем материальном обличии. Может, оттого, что, переносясь в библиотеку, я мысленно представляла не безликий вихрь, а вполне определенного человека? Или по другой причине? Не знаю. Но когда я оказалась в знакомой комнате, она уже стояла возле письменного стола — высокая стройная брюнетка с красивым, немного усталым лицом. Строгая прическа, величественная осанка, длинное темное платье. Обыкновенная женщина, разве что немного… прозрачная.

Такой она и оставалась в течение всего разговора, закручиваясь радужной воздушной спиралью, когда нужно было исчезнуть, чтобы принести что-то из другого конца библиотеки. Или когда настоятельница хотела уйти от ответа, а это к концу беседы случалось все чаще и чаще.

Нет, сначала все шло прекрасно. Мы сравнили карты Эргора — современные и древние — и выяснили, что, к счастью, названия за столетия не изменились. Горы так и остались Альскими, а перевал никуда не делся и по-прежнему именовался Онтир. Мне посоветовали подробно изучить местность и запомнить побольше деталей. Брать с собой карту нельзя — вряд ли простолюдинки в этом мире держат в дорожных сумках подобные предметы. А лишние вопросы и подозрения ни к чему.

Потом меня стали расспрашивать, как я думаю попасть на перевал. Настоятельница выслушала про портальный камень, чему-то удивилась, поколебалась, но любезно предложила внести все необходимые координаты. Разумеется, я обрадовалась, как раз собиралась просить о том же, потому что самостоятельно с проблемой мы бы не справились. Никто из нас — ни я, ни Кариффа, ни даже Гарард — не был в Альских горах, а без этого настроить артефакт на нужную точку выхода практически невозможно.

Все бы ничего, но это удивление. Черт меня дернул спросить:

— А вы портальными камнями раньше пользовались?

— Я Видящая, — последовало загадочное.

— А кто это?

И тут хранительница первый раз заискрилась крохотной воздушной воронкой, недвусмысленно намекая, что отказывается давать объяснения.

Чем дальше — тем больше.

Настоятельница охотно обсуждала, какую погоду можно ожидать в горах в это время года, как лучше одеться, что с собой взять и сохранились ли памятные ей ориентиры, но сразу замыкалась, стоило мне начать расспросы. О жрицах, магах, храмах, саэрах, жизни людей и, конечно, о войне между высокородными и адептами Проклятой. Кстати, настоящее имя своей богини женщина тоже отказалась открывать. Категорически.

— Как ее звали, Мать-настоятельница?

— Гм… А твоя наставница как говорит? Великая? Вот так и называй. «Верховная» тоже подойдет.

— Почему бог Горт и его дети пошли против Великой?

— Кто?! Ах, эти. — Сухой смешок. — Сколько же нелепых сказок они выдумали в свое оправдание. Помнишь, ты пересказывала, что узнала из сфер? — Пренебрежительно: — Забудь, все ложь.

— Зачем саэры преследовали жриц? Истребляли их?

— Мы мешали.

Теперь вот — «Разве от этих ненормальных можно ждать чего-то хорошего?» Все. Никаких объяснений.

И я не выдержала.

— Вы упорно не хотите делиться информацией. Почему? Мне было бы намного легче, если бы я поняла, что происходило тогда на Эргоре.

Вихрь яростно взметнулся, рванул вверх, почти достигнув потолка, и бессильно утих в кресле напротив, явив женщину — изможденную, уставшую, но не сломленную. Гордую.

— У каждого свой путь к храму, я тебе уже говорила. — Голос строгий, даже суровый.

— Но…

— И к истине тоже. Верховная посылает тебе видения и сны, и к тому, что она уже открыла, я ничего добавлять не стану. Придет время — узнаешь.

А по-моему, вы, настоятельница, просто боитесь сейчас сказать лишнее. Вдруг Великая не одобрит? Это вполне может быть, если богиня решит утаить от меня какие-то детали или преподнести историю немного иначе. Кто знает, что там у нее в планах?

— Хорошо, — не стала настаивать, — ничего не рассказывайте, просто помогите.

— Я и так помогаю, девочка. Разве нет? — Собеседница недобро прищурилась.

— Не мне, одной сирре, то есть наиде императора, — заговорила торопливо, путаясь в словах, — она умирает. Вы ведь наверняка уже сталкивались с подобными ситуациями.

Описывала то, что случилось с Вионной, и больше всего боялась, что вот сейчас замолчу и женщина просто сухо произнесет: «У каждого своя судьба». Так же, как до этого роняла: «У каждого свой путь». Но настоятельница поступила иначе. Ненадолго задумалась, склонив голову набок, закружилась вихрем и умчалась прочь, чтобы через несколько минут вернуться в свое кресло.

— Зря император саэров выбрал эту несчастную женщину, они с самого начала друг другу не подходили, — услышала я равнодушное. — Большая сила — огромная ответственность. Избраннику стихии неразумно слепо идти на поводу у своей прихоти.

— И что, — спросила, внутренне холодея, — ничего нельзя изменить?

— Почему же? Расстаться, пока не поздно, и пройти курс полного магического восстановления.

— Нет, — упрямо тряхнула головой, — к сожалению, это невозможно. Айар не согласится, не поверит. Еще есть варианты?

Настоятельница кивнула, чуть насмешливо глядя на меня.

— Расширить и укрепить энергетические каналы наиды. Как там ее зовут? Вионны.

— Вы сможете это сделать? — Я нетерпеливо подалась вперед.

— Я нет. Ты — да, — последовал спокойный ответ. — Если попросишь Великую, она научит. А пока держи, — мне на колени упал крошечный пузырек, — кажется, ваш целитель помогает лечить Вионну? Одна капля в день в любое питье, и женщина успокоится, придет в себя, а соитие станет для нее менее болезненным. Здесь хватит на несколько месяцев. Больше не дам. Искусственное изменение энергетической оболочки очень опасно. Дальше все зависит от тебя: найдешь храм, договоришься с Верховной — твоя подруга останется в живых. Если нет… — Настоятельница запнулась на мгновение, потом твердо продолжила: — Когда эликсир закончится, станет еще хуже.

И закрались у меня нехорошие подозрения.

— Вы ведь пошли навстречу не потому, что пожалели Вионну. Просто хотите, чтобы у меня появилась дополнительная причина искать богиню. Да?

И снова мне не ответили. Заговорили о другом.

— Я на время закрою мысли Кариффы и дам ложные воспоминания Гарарду. Пусть твоя наставница соглашается на ритуал взыскания истины, это полностью ее оправдает, покажет, что она ничего не знала. А целитель не вспомнит, почему из его лаборатории пропали те или иные снадобья и артефакты.

— Вы и на это способны?

Тонкая улыбка и молчание.

Ох, гложут меня сомнения в том, что у Матери-настоятельницы остались всего лишь крохи дара, как она вчера безоговорочно утверждала. Откровенно лукавит хранительница школьной библиотеки. И не краснеет. Пользуется тем, что краснеть давно разучилась.

— Вы готовы помочь еще и Кариффе с Гарардом. На это ваших сил хватит. Почему тогда просто не разорвать обе привязки и не позволить наставнице уйти вместе со мной?

— Я помогаю не им. Ты должна дойти, и я сделаю все, чтобы эти двое тебя не выдали. А переживания о тех, кого оставляешь здесь, чья жизнь зависит от тебя, придадут сил и упорства в достижении цели. Но, повторяю, свой путь ты должна пройти одна.

Вот так.

«Ненужных» вопросов я больше не задавала. Узнать хотелось о многом, но что толку спрашивать, если все равно не ответят. Мы еще раз обговорили детали и условились, что привязку блокируем перед самым моим уходом, чтобы Савард не успел помешать.

— Он сразу почувствует, что связь прервалась. Откроет переход и придет. — Настоятельница задумчиво провела тонкими изящными пальцами по корешку лежавшей на столе книги. — Уходить нужно ночью, а саэра придется вечером напоить отваром сонных трав. Иначе никак. Да знаю я, что на высокородных почти ничего не действует, — махнула она рукой, — но это его хоть немного задержит и ты сумеешь уйти.

Что ж, надеюсь, у Гарарда найдется какое-нибудь снотворное поэффективнее.

Мы притихли, вспоминая, все ли успели обсудить. Там, за стеной библиотеки, день наверняка уже близился к вечеру. Скоро вернется сиятельный, и надо успеть до его появления передать наш разговор Кариффе. Пора было уходить, но я все медлила. Мысли, как осы из растревоженного улья, не давали покоя.

— Что тебя заботит, Катя? — Первой, как ни странно, не выдержала настоятельница.

— Когда вы перекроете связь и Савард перестанет ее ощущать, он освободится от меня? — Почему-то вдруг стало очень трудно говорить. — Сможет взять новую наиду и жениться?

— А какая разница? — Высокий голос насмешливо дрогнул. — Ты ведь сама бросаешь его, Катя.

Отвернулась. Что толку отрицать или соглашаться? По-моему, и так заметно, что мне не безразлично, займет другая мое место или нет. Да, вот такая я глупая и непоследовательная «собака на сене».

— Я только блокирую привязку. — Собеседница перестала ехидно кривить губы, вмиг став серьезной. — Полностью разорвать ее способна лишь стихия — по собственному желанию или по просьбе саэра — через родовой артефакт и, конечно, богиня. Стихия не станет этого делать. По каким-то причинам она не только приняла, но и признала тебя. У остальных женщин нет шанса. Так что твой уход ничего не изменит, Саварду Крэазу не разрешат взять себе ни жену, ни другую наиду. Ты рада, девочка?

Рада ли я? Вопреки всему — да! И даже насмешка в негромком вкрадчивом голосе уже не напрягает. Никому не достанется — мой, только мой.

— Есть, правда, один способ. — Глубокие темно-карие глаза, казалось, смотрели прямо в душу. — Саэры давно забыли о нем. Впрочем, как и о многом другом.

— Да? — Нетерпеливо подалась вперед.

— Ты сама добровольно должна дать кровь и согласие, тогда у твоего мужчины появится возможность провести нужный ритуал и уговорить стихию отказаться от прежнего выбора.

Легкое движение призрачной руки — и на колени помертвевшей мне упала знакомая книга в темном переплете. Дневник владычицы Иравит. Страницы послушно зашелестели, открываясь на нужной странице.

«Если невесту отвергла стихия…»

Кто б сомневался.

— Читай, Катя, и реши наконец, чего ты хочешь на самом деле.

Уходила я через полчаса, смятенная и растерянная. Радужный вихрь доставил меня до знакомой стены, но не спешил исчезать.

— Знаю, ты злишься, что я так мало рассказала, — неожиданно прошелестело в спину, когда я уже подняла руки, чтобы положить ладони на каменную преграду. — Но это для твоего же блага, поверь, дитя. Богиня никогда ничего не отдает так просто. Во всех ее библиотеках и храмах пришедшим открывались только те книги и знания, которые они готовы были прочитать или принять. Иные оставались недоступны. Надеюсь, ты когда-нибудь поймешь это.

Вечер.

В Эфраде действительно уже наступил вечер. Солнце почти скрылось за развалинами, окрашивая небо в нежно-розовые и лиловые тона, а длинные густые тени темными бороздами протянулись по красному песку, засыпавшему храмовую школу. Я успела немного успокоиться, пересказать Кариффе то, что узнала от настоятельницы, за исключением некоторых моментов, разумеется, когда посреди гостиной сгустилось марево перехода.

Сиятельный вышел из портала, мгновенно сгреб меня в охапку, зарылся лицом в волосы и замер, кажется, вообще не дыша. Вот так просто. Не обращая внимания на то, что мы в комнате не одни. Предательски заныло сердце. Ну как я от него уйду? Как? Снова, вопреки всякой логике, мелькнула робкая мысль: «А может, и не надо? Вдруг все еще образуется?»

За ужином Савард почти не притронулся к стоявшим на столе блюдам. Просто сидел и неотрывно смотрел, тревожа темным голодным взглядом.

— Прости, — отрывисто бросил он, заметив, что я тоже перестала есть, — очень соскучился, — и, видимо, чтобы не смущать окончательно, все-таки склонился над своей тарелкой.

— Как прошел ритуал? — Я откашлялась. — Расскажешь?

Савард вскинул голову, остро блеснув глазами.

— С Эктара сняты все подозрения. И в отравлении, и в том, что случилось на Поединке Стихий.

— А как же его къор?

— Нападая, Лрох видел перед собой не тебя, а Атро — противника, которого обязан был атаковать. Кто-то в последний момент отвел ему глаза, Кэти.

Вспомнила, как всколыхнулось пространство вокруг за секунду до того, как болотное чудище, взревев, бросилось на меня.

— Къора так легко обмануть?

— Нелегко. Лрох чувствовал, что что-то не так, потому и медлил, хотя мог порвать тебя сразу, одним движением. Никто не успел бы вмешаться.

— Значит, Ритан не виновен, — подытожила задумчиво, — как я и предполагала.

— В покушении на тебя — нет. Но на ритуале вскрылись некоторые подробности. — Савард помедлил, но потом все-таки продолжил: — Эктар слишком часто нарушал закон, чтобы остаться безнаказанным. Указом Повелителя он лишен своего статуса и всех привилегий. Следующим главой рода Воды объявлен его старший сын и наследник, он займет это место сразу же, как только пройдет ритуал Второго рождения. Пока обязанности опекуна Теара взял на себя сам император.

Вот так новости.

— А Альфииса? Она по-прежнему остается твоей невестой?

Спросила и затаила дыхание в ожидании ответа.

— Роду Крэаз нужен наследник, Кэти. — Сиятельный нахмурился. — Она способна принести мне здорового сильного первенца.

— А если бы я?.. — Облизала внезапно пересохшие губы.

— Что ты?

— Если бы я могла родить тебе сына, что тогда? — Увидела, как каменеет лицо мужчины, и быстро добавила: — Мне просто интересно.

Несколько минут вязкой тягостной тишины, и я услышала хриплый сдавленный смех.

— Я иногда забываю, что ты иномирянка, Кэти, и многого не знаешь. Слава Горту, зачатие без ритуала невозможно.

— Слава Горту? Я так понимаю, ты был бы не в восторге?

— Мои чувства не имеют значения. — Глаза Саварда потемнели, но голос звучал спокойно и строго. — Рожденному иномирянкой мальчику с отравленной кровью не позволят возглавить род, его ждет участь преследуемого всеми изгоя. А главное, самим фактом рождения он поставит под угрозу твою жизнь. — Сиятельный так сильно стиснул челюсти, что скрипнули зубы. — Я никогда не признал бы этого ребенка, Кэти. Все равно, девочку или мальчика. Отдал бы на воспитание в самую незаметную семью рода, обеспечил всем необходимым и забыл о его существовании. Так что хорошо, что его нет и никогда не будет.

А если все-таки будет? Отказаться от своего дитя? Отдать чужим людям? Никогда!

Савард встал, подхватил меня на руки и тут же опустился в кресло. Горячие губы прикоснулись к виску, согревая дыханием, нежно дотронулись до щеки и спустились к уголку рта.

— Понимаю, ты привыкла к другой жизни, и сделаю все, чтобы ты была счастлива, — шепнули мне тихо-тихо. — Не знаю, когда у меня появится жена, да это и неважно. Несколько раз взойду с ней на ложе, она родит детей, и все. Разве что придется общаться время от времени на официальных приемах, балах. А тебе и вовсе не обязательно с ней встречаться. Мы навсегда останемся вместе, девочка моя. Вдвоем. Только ты и я.

Только ты и я.

Ты — довольный жизнью, с женой, детьми и любимой женщиной под боком.

И я — увядающий пустоцвет на краю чужого гнезда.

Больно… Отчего же так больно?

Еще одна ниточка, привязывающая меня к Саварду, безвозвратно оборвалась. Болезненно. Непоправимо.

Следующая неделя прошла в подготовке, нервном ожидании и переживаниях.

Одежда, продукты, эликсиры — все, что может пригодиться в дороге, было собрано. Портальный камень настроен. Карты вызубрены наизусть.

После того как Гарард достал-принес-подготовил то, что требовалось, Кариффа под благовидным предлогом пригласила его в гостиную, и я открыла библиотеку. Войти внутрь у целителя не получилось, но настоятельница любезно согласилась подойти к силовому барьеру, так что мне удалось их познакомить. Впрочем, знакомство вышло недолгим. Через несколько минут мэтр мягко осел на пол, а когда очнулся на диване в гостиной, куда мы с наставницей его перенесли, уж не помнил ничего: ни где находится вход в тайную библиотеку, ни духа-хранителя, ни того, что помогал нам в сборах и доставал нужные вещи.

Потрясающая демонстрация. Вот так представишь, что у тебя в любую минуту тоже могут стереть или изменить воспоминания, — и мурашки по коже.

Что касается самой Кариффы, мы условились, что ее памятью настоятельница займется непосредственно в ночь перед уходом. Пока без помощи наставницы обойтись было нельзя.

Я приняла решение и теперь стремилась по возможности избегать общения с сиятельным. Быстро завтракала и убегала якобы рассматривать руины школы. За ужином пыталась поддерживать беседы на нейтральные темы. Ночью… Я не отказывала своему мужчине ни в чем, но потом старалась поскорее заснуть. Не хотелось, как прежде, разговаривать до утра, перемежая болтовню ни о чем хихиканьем и легкими поцелуями. Слишком больно.

Савард же, напротив, стал удивительно ласковым, внимательным, заботливым. Мучительно. Невыносимо. Словно почувствовал что-то. Утром тянул время и искал предлог, чтобы подольше не уходить, не в силах расстаться и на полдня. Вечером возвращался раньше. Так что и собираться, и общаться с духом-хранителем приходилось урывками.

Несколько раз сиятельный даже водил меня с собой в школьный архив. Я бродила среди книжных шкафов, заполненных древними рукописями и фолиантами, сидела в углу на диване с большой красочной книгой в руках, делая вид, что просто рассматриваю картинки, и постоянно ловила на себе его взгляд. Пристальный, вопрошающий, тревожный.

Наши ночи были бурными, страстными, сумасшедшими. Савард с какой-то исступленной нежностью покрывал поцелуями мои губы, плечи, руки, каждый сантиметр тела. Брал снова и снова, отчаянно, точно в последний раз, и засыпал, так и не выпустив меня из своих объятий.

Дни шли за днями, все было тщательно подготовлено, сто раз повторено и перепроверено, а я все медлила, тянула и тянула. Собиралась с духом, чтобы сделать последний, самый тяжелый шаг.

Ситуацию разрешил визит Повелителя.

Мы уже закончили завтракать и теперь, целуясь, медленно шли по галерее — Савард снова потащил меня в архив, когда впереди заклубилось марево перехода, и нам навстречу шагнул император всея Эргора Раиэсс Айар. Собственной персоной. Придирчиво оглядел представшую перед ним композицию, наши соединенные руки и переплетенные пальцы, уделил особое внимание моим припухшим от поцелуев губам и недовольно нахмурился.

— Райс? — Сиятельный выпустил мою ладонь только для того, чтобы тесно прижать к себе. — Что случилось?

— Ничего, — Айар задумчиво проследил, как рука Саварда скользнула на мою талию, — кроме того, что советник старательно игнорирует требование своего императора явиться в Соот Мирн. Между прочим, третье за последнюю неделю. Вот, решил полюбопытствовать, чем он так занят.

— Ты же знаешь, я целыми днями сижу в архиве.

— О да! Не только знаю, но теперь еще и вижу. — Айар снова уставился на мои губы, мрачно усмехнулся, но тут же стал серьезным. — Надо поговорить. Твоя наида прекрасно доберется до своих покоев в сопровождении телохранителей. Не так ли, сирра?

Золотые глаза остро блеснули.

— Да, Повелитель. — Склонила голову в подобающем поклоне.

До гостиной я дошла за несколько минут. Еще некоторое время понадобилось для того, чтобы отослать служанок и уверить охрану, что я никуда идти не планирую, а намерена терпеливо дожидаться господина. А потом, оставив Кариффу «бдить», нажала на один из завитков украшавшего стену орнамента и скользнула в открывшийся проход.

Настоятельница еще в первые дни рассказала о ходе, связывающем ее комнаты с различными помещениями школы. Впрочем, эта информация мне мало помогла. Почти все узкие коридоры резко обрывались завалами, не приводя никуда. Попасть можно было лишь на бывшую кухню — просторную, мрачную, загроможденную гигантскими расколотыми плитами — ив преподавательский архив. И я надеялась, что сейчас Савард повел императора именно туда.

Быстро добежала до нужного места, отсчитывая по пути повороты — два налево… направо… налево… еще раз направо… и еще… вот оно… — нетерпеливо приникла к слуховому окну и поняла, что не ошиблась.

— …желание жить в этих руинах, — раздраженный голос Айара я узнала с первого звука. — Но Вионну сюда не отпущу. Она присоединится к твоей наиде в вашем родовом поместье. Когда ты собираешься покинуть Эфраду?

— Завтра, в крайнем случае послезавтра.

Ответ Саварда просто-таки ошеломил. Интересно, когда он намеревался об этом рассказать?

— Значит, ничего найти не удалось?

— Я перерыл весь архив, ты знаешь, это последнее известное древнее хранилище. Ни малейшей зацепки.

Молчание. Затем последовал закономерный вопрос:

— Что собираешься делать?

И короткое, отрывистое:

— Не знаю.

— Альфииса Эктар — наиболее подходящая кандидатура на роль твоей супруги. Но не единственная. А теперь, после того как ее отец запятнал имя Эктаров неблаговидными делами, уже и не самая достойная. Расторгнуть помолвку будет нетрудно. Тебе придется выбрать другую невесту, Вард. — Раиэсс говорил сухо и строго. — Роду Крэаз нужен наследник. Империи нужен. Мне нужен. И не один. Ты ведь понимаешь это?

— Да. — Все так же коротко.

— Хорошо. — В голосе Повелителя звучало облегчение. — Когда твоя сестра выйдет замуж, ее первенца передадут роду Крэаз, как мы и договаривались, но пока Наланта не достигла брачного возраста, вся ответственность лежит на тебе. Отвози наиду в родовое поместье, возвращайся в Соот Мирн, и сразу же начнем подбирать невесту. Согласен?

Затаила дыхание. На что я надеялась? Что Савард откажется? Попросит подождать? Станет тянуть бесконечно долго?

— Согласен.

Из меня будто весь воздух выбили, даже в глазах потемнело. Ну вот и конец. Уходить придется сегодня ночью.

Повелитель любезно согласился остаться на обед. Ради такого случая повара Арвита расстарались как могли. Стол ломился от изысканных яств, так что глаза разбегались, а слуги подносили все новые и новые кушанья. Но оценить это изобилие по достоинству оказалось некому.

Я вяло копалась в своей тарелке — после подслушанного разговора аппетит пропал совершенно. Савард тоже почти не притронулся к блюдам, что ставили перед ним. Сидел отстраненный, подавленный и мрачно хмурился, о чем-то размышляя. Один император ел быстро, сосредоточенно, но и он практически не замечал, что кладет в рот. Время от времени Раиэсс бросал внимательные взгляды то на меня, то на сиятельного, и тогда в его глазах появлялось странное выражение — смесь сожаления, раздражения и тревоги.

— Как себя чувствует ваша наида, Повелитель? — не выдержала я гнетущей тишины. — Надеюсь, ей лучше?

— Намного. — Лицо Айара смягчилось. — Целители разрешили Вионне покидать покои, правда, пока ненадолго. Она еще слишком слаба. А вчера Ви сама захотела дойти до Нижнего парка. — На твердых губах мелькнула тень улыбки.

Ви… надо же…

Ну вот и замечательно. Значит, настоятельница не обманула и ее зелье, переданное несколько дней назад Гарарду, начало действовать.

— Думаю, через несколько дней вы встретитесь с ней, Кателлина. В родовом поместье Крэазов, — продолжил Раиэсс, и мое хорошее настроение испарилось в одно мгновение.

Не встретимся.

Вернее, встретимся — я очень на это надеюсь — но, увы, вовсе не так скоро.

После обеда император отбыл в Соот Мирн, а вот сиятельный уходить не спешил.

— В архиве больше нечего делать, — пояснил он в ответ на недоуменный вопрос, — работа окончена. Завтра мы покидаем Эфраду. — Притянул меня к себе, пробежался чуткими длинными пальцами по позвоночнику, вызывая волну тепла, поцеловал нежно, сладко и шепнул прямо в губы: — Все эти дни я был занят с утра до вечера, мы давно с тобой не гуляли просто так. Давай проведем оставшееся до вечера время вместе, Кэти.

Грустно усмехнулась. Если бы Савард только знал, что эти часы — единственное, что у нас осталось. Не до вечера. Вполне возможно, до конца жизни.

И я согласилась. Постаралась забыть обо всем. О Фисе и потенциальной новой невесте. О том, что другая родит детей моему мужчине, а мне отказано в подобной чести. О расставании и отчаянии, сжимавшем сердце при одной только мысли о разлуке. О страхе перед неизвестным. Просто наслаждалась общением. В последний раз.

Мы летали над безбрежными просторами великой пустыни, рассматривая барханы, каменистые возвышенности, русла высохших рек, руины древних поселений, погребенных под желтовато-красными песками Эаильма. Останавливались отдохнуть в оазисах, гуляли в тени пальм и каких-то фруктовых деревьев, наслаждались тишиной, покоем, кристальной чистотой маленьких водоемов. Болтали и целовались… целовались… целовались..

Назад вернулись, когда Эфраду уже накрыли тягучие лиловые сумерки. Они лениво расползались по развалинам, рождая странные причудливые тени, и сонно сгущались в глубине полуразрушенных зданий. Савард быстро снял меня с къора, и я пошла вперед, готовясь услышать привычное «Алхэ, Тайо», когда внезапно за спиной раздалось требовательное ржание.

Стремительно обернулась.

Тайо нетерпеливо ударил о землю копытом, тряхнул дымной гривой, разбрасывая во все стороны клочья густого чернильного тумана, и еще раз заржал — пронзительно, беспокойно.

Он ждал.

Повинуясь настойчивому зову, подошла, протянула руку, чтобы погладить лоснящуюся агатовую шкуру. Къор гневно фыркнул, отклоняясь, а потом потянулся ко мне мордой. Бездонные, сияющие потусторонним светом глаза оказались вдруг так близко… Зачаровывая. Заглядывая прямо в душу. Спрашивая. И я вдруг отчетливо поняла, что Тайо все знает. Не догадывается, а именно знает. Что я собираюсь сделать. Куда идти. И почему приняла такое решение.

«Отпусти, — попросила беззвучно, мысленно раскрываясь ему навстречу. — Ты же видишь, я не могу остаться, иначе просто умру».

Несколько мгновений мы не отрываясь смотрели друг на друга. Потом Тайо еще раз фыркнул, на этот раз не сердито, а как-то снисходительно, словно ему была известна какая-то непостижимая, недоступная мне тайна, и ткнулся бархатным носом в руку, окутывая теплым дыханием.

Меня отпустили. Но почему-то вдруг показалось — лишь на время.

В покоях нас уже ждал накрытый стол. Мы неспешно поужинали, весело переговариваясь и посмеиваясь над какими-то пустяками. Немного посидели у окна, потягивая из бокалов: я — сок, а Савард — густое темно-рубиновое вино, а потом…

Потом наступила ночь. Наша последняя ночь. И я собиралась сделать ее незабываемой для нас обоих.

Яркий закат выцвел, поглощенный внезапно подкравшейся темнотой, и все вокруг окрасилось в густой фиолетовый цвет. Цвет вина, которое я попросила принести в нашу спальню.

Мое пожелание Саварда удивило. Как я успела понять, для саэров алкоголь в большинстве случаев несовместим с сексом. Им тогда намного труднее контролировать поток силы, а это опасно для жены или наиды. С нарами все иначе, они полностью закрыты для стихий, и те не способны им навредить. Именно поэтому в памятную ночь нашей первой встречи сиятельный спокойно напился. Он ждал обещанную опытную простолюдинку-наложницу, а пришла полумертвая от страха и собственной смелости высокородная девственница. Но отпустить ее мужчина уже не смог.

В дальнейшем максимум, что Савард позволял себе в моем присутствии по вечерам, — бокал легкого красного за ужином или после него. Даже теперь, когда знал, что я иномирянка и принимаю его силу без каких-либо проблем. Видимо, на всякий случай.

Но сегодня мне нужно было это вино. Во-первых, элементарно хотелось выпить, чтобы хоть немного расслабиться, — меня уже потряхивало от возбуждения и волнения. А во-вторых, снотворное, что дал Гарард, требовалось растворять именно в алкоголе.

В купальне мы оба побывали до ужина, сразу же как вернулись после прогулки по пустыне. Поэтому теперь я просто кивнула на прощание Кариффе — мы с наставницей еще накануне обо всем договорились, дождалась, пока за ней и служанками закроется дверь, и нырнула в спальню.

Когда Савард зашел, я стояла возле столика у окна, покачивая в пальцах бокал с вином. Мужчина мгновенно отыскал меня взглядом, рванулся…

— Нет! — Я резко вскинула руку, и он застыл в недоумении.

Сделала глоток — на губах остался привкус сочных ягод, пряностей, чуть заметная мягкая горечь. Поставила бокал на столик и стала расстегивать крючочки на домашнем платье. Медленно-медленно, один за другим.

Савард снова качнулся вперед и вновь остановился, услышав очередное решительное «Нет». До сих пор я всегда предоставляла сиятельному право вести в любовной игре, охотно подчиняясь его желаниям, но сегодня будет по-другому.

Неторопливо избавлялась от одежды, не отрывая взгляда от своего мужчины. Лунный свет, лившийся из окна, серебрил его волосы, а ночной мрак делал серые глаза загадочными и бездонными.

Ряд крючков закончился, я небрежно повела плечами, и через миг платье шуршащей воздушной волной осело у моих ног.

Крэаз шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Подхватила бокал и, перешагнув через лежащую на полу одежду, поспешила к нему, пока Савард не наплевал на запреты и не взял инициативу в свои руки. Подошла, покачивая бедрами, остановилась близко-близко, еще раз пригубила вино и протянула ему.

— Пей, — шепнула едва слышно и, когда сиятельный отставил куда-то в сторону опустевший бокал, привстав на цыпочки, поцеловала.

Он тут же ответил, жадно, яростно, с голодной страстью, стремительно затягивая в водоворот сладостных ощущений. И так хотелось подчиниться, отдаться полностью, но… Оторвалась от желанных губ, отвела в сторону стиснувшие меня руки, прижалась вплотную и, почти касаясь приоткрытого рта, протянула:

— Я раздену тебя.

Не дожидаясь реакции, расслабила шнуровку, обнажая сильное мускулистое тело. Стащила рубашку с одного плеча… с другого… Быстро сняла и провела пальцами по спине, слегка царапая гладкую кожу. Коснулась губами ключиц, чувствуя, как горячая упругая кожа покрывается мурашками. Поднялась к изгибу шеи, прикусила неистово пульсирующую жилку, пробежала поцелуями вдоль скул и снова спустилась к груди, туда, где гулко и неровно билось сердце, отдаваясь пульсацией у меня в висках.

Но этого было мало… Мало… От ощущения упирающейся в меня твердой плоти узел внизу живота скручивался все туже и туже. Сдавленно шипя от нетерпения, запуталась подрагивающими пальцами в завязках штанов, прежде чем справиться с ними. На секунду замерла, любуясь безупречной фигурой, а потом потянула Крэаза к кровати.

Он тут же подмял меня, но я вывернулась, мгновенно оказавшись сверху, прижала его руки к постели, показывая, что собираюсь действовать сама, и начала целовать.

Шея… плечи… грудь… живот… бедра… и снова вверх — к запрокинутому лицу, глазам в тени густых ресниц, чувственным губам.

Хотелось довести его до исступления, ощутить, что он теряет над собой контроль. Я с упоением следила, как напрягаются его мышцы, искажаются черты, срывается дыхание, зрачки расширяются, растворяя радужку в черном наплыве страсти, а на висках появляются бисеринки пота. И испытывала от этого дикое наслаждение.

Каждый рваный выдох мужчины, дрожь обнаженного тела под моими губами и ладонями сводили с ума. Плавили изнутри сильнее любых ласк и заставляли жаждать большего.

— Кэти… — Казалось, слова даются ему с огромным трудом. — Я больше не могу… ждать…

Я тоже больше не могла.

Приподнялась, не отрывая от Саварда взгляда, плавно, нарочито медленно опустилась сверху и задохнулась, чувствуя, как он наполняет меня изнутри.

Движение… еще одно… и еще…

Скользя легко и неспешно, я оттягивала неизбежное, стремилась к разрядке и в то же время мечтала, чтобы эта упоительная мука никогда не заканчивалась.

— Мой сладкий яд… Кэти… что же ты делаешь…

Пальцы сиятельного судорожно стиснули бедра, из горла вырвалось рычание, перешедшее в гортанный стон, он сделал резкий выпад, и я не сдержала сдавленного всхлипа. А Савард погружался все глубже. Входил резче, сильнее. Хотя казалось, дальше уже невозможно.

Горячие ладони гладили мои руки, сжимали, лаская, грудь, а я, вцепившись в широкие плечи, даже не пыталась подавить зарождающиеся крики, захлебываясь в бешеном водовороте желания. Первобытного, дикого, неистового.

На миг почудилось — снова парю высоко-высоко и внизу под собой, на кровати, вижу двоих.

Между ее округлых коленей — мощное рельефное тело. Тугие мышцы перекатываются под гладкой, блестящей от пота кожей. Мужчина и женщина переплели пальцы рук и двигаются в едином ритме, ровно, сильно. Ее голова запрокинута, ресницы опущены, дыхание со стоном вырывается из полуоткрытых припухших губ. Его лицо напряжено, на лбу и шее проступили вены, глаза широко распахнуты, но не видно ни белков, ни радужки, ни зрачков — лишь глубокие темные омуты.

Но видение промелькнуло и тут же исчезло, когда я исступленно забилась в сильных руках, разлетаясь на тысячи осколков.

Небо, все еще непроницаемо-темное по краям, начинало уже понемногу светлеть, когда мы в последний раз оторвались друг от друга. Длинная южная ночь подходила к концу.

Пора…

— Кэти, — Савард оплел меня руками, привлекая ближе, — как же я раньше жил без тебя?! Страшно представить, что мы могли бы не встретиться. — Твердые губы прижались к виску, опаляя неровным дыханием кожу. — Все-таки жаль, что ты попала в тело эктаровской воспитанницы — девочки из захудалой семьи, да еще с порченой кровью. Если бы на ее месте оказалась Альфииса, все пошло бы по-другому.

Замерла, почти не дыша.

— По-другому — это как?

— Ты стала бы моей супругой, подарила роду наследника. У нас было бы много детей, — в тихом хрипловатом голосе скользнули виноватые нотки, — я ведь знаю, что в своем мире ты готовилась стать женой, мечтала о ребенке.

Значит, он думает, мне только этого не хватает?

— И тогда ты обошелся бы без наиды? Наложниц? Жил только со мной? — Сиятельный молчал. — Что изменилось бы в наших с тобой отношениях? — Я настойчиво добивалась ответа. — Кроме того, что я блистала бы на балах и меня приняла в свой гадюшник… прости… ближний круг великолепная сирра Паальда?

— Официальный отказ от наиды и договоров с нарами вызвал бы слишком много ненужных разговоров и предположений, пойми, девочка моя. — Савард стиснул меня, практически впечатывая в сильное разгоряченное тело. — Я поселил бы наиду в каком-нибудь самом дальнем поместье, ей не обязательно жить в родовом, и навещал время от времени. Никто не стал бы следить, как часто это происходит. А наложниц я больше не беру на ложе, они мне не нужны. Простолюдинкам легко подправить память, когда контракт подойдет к концу.

Да… те же грабли, вид сбоку.

Единственный плюс — дети. И то очень сомнительный. Мальчики выросли бы сильными дваждырожденными и, как водится, завели себе жен, наид, наложниц. А девочки сами стали бы чьими-то женами — не знающими душевных привязанностей и плотских удовольствий унылыми стервами. Ну а я посещала бы скучные светские мероприятия, сплевывала яд в серпентарии главкобры и отчаянно ревновала своего мужчину к его несчастной наиде и беспамятным наложницам. Вдруг муж решит к ним именно сегодня завернуть?

Перспективка, однако.

— Зачем обсуждать то, чего никогда не случится? Я попала именно в это тело, и мне никогда не выйти за тебя замуж. — Прижалась к губам Саварда легким поцелуем. — Я принесу вина. Выпьешь со мной? За удачу, чтобы все задуманное получилось — в моем мире есть такая традиция.

Дождалась согласия, встала, подошла к столику у окна и, загородив его спиной, нащупала крохотный пузырек за шторой на подоконнике. Гарард говорил, нужно вылить полностью… Вот так… Наполнила вином два бокала и возвратилась к кровати.

Савард, небрежно заложив руки за голову, смотрел в потолок, и на его губах блуждала счастливая улыбка. Сердце заныло с такой силой, что даже дыхание перехватило. В душе царил настоящий хаос, в котором перемешались любовь и сожаление, боль, отчаяние и чувство вины.

Тряхнула головой. «Делай что должен, и будь что будет!» — так, кажется, говорят на Земле, когда предстоит нелегкий выбор. Что ж, последую мудрому совету.

— Ты рассказывала, что у вас принято произносить пожелание и чокаться. — Мужчина повернулся ко мне. Глаза его тоже улыбались. — Покажешь, как это?

Заснул Савард на удивление быстро. Я мягко выпуталась из крепких объятий — даже сейчас сиятельный не хотел меня отпускать — набросила халат и пошла за Кариффой.

Наставница принесла мою новую одежду, дождалась, пока я переоденусь, и вручила большую заплечную сумку — такие обычно брали с собой простолюдинки, когда им приходилось путешествовать. Торбу эту мы упаковывали вместе, так что я прекрасно знала, что и где в ней лежит. Мы быстро спустились по лестнице, и я открыла вход в библиотеку.

Настоятельница явилась почти мгновенно, словно только и ждала нашего появления. Тут же потянулась к моей спутнице.

— Подождите, — вскинула руку, останавливая ее, — еще одно мгновение.

Молча оглядела бледную сосредоточенную Кариффу. Хотелось так много всего сказать ей. А с другой стороны, к чему слова, если и так все ясно?

— Береги себя, девочка. — Старуха дотронулась до моего плеча. Невесомо погладила, едва касаясь тонкими сухими пальцами, и неловко добавила: — Глупо, но я, кажется, стану скучать по тебе, Кэти.

— Я тоже, наставница. — Комок в горле никак не хотел сглатываться.

Поняла вдруг, что мне действительно будет ее не хватать. Этой удивительной, странной женщины, которую я сначала опасалась и недолюбливала, а потом научилась уважать. За стойкость духа, спокойствие, рассудительность, умение всегда оказаться рядом в трудную минуту. За неизменную поддержку и заботу.

Через несколько минут все закончилось. Я помогла пошатывающейся Кариффе подняться наверх и уложила ее на диване в гостиной. Скоро она уснет, а когда проснется, ни о чем, что связано с моим уходом, не вспомнит.

Снова вернулась к хранилищу.

— Пора, Катя. — Голос настоятельницы звучал почему-то насмешливо. — Ты уверена, что ни о чем не забыла?

— Уверена. — Облизала внезапно пересохшие губы. — Перед уходом я хочу оставить кровь и описание ритуала сиятельному саэру Саварду Крэазу. Чтобы у него появился шанс взять наиду вместо меня и получить одобрение стихии для будущей супруги. Альфиисы, если он не станет разрывать помолвку, или любой другой, если он изберет новую невесту. Поможете?

Настоятельница коротко кивнула.

— Это все?

— Да!

Время колебаний закончилось, я приняла решение и менять его не собиралась.

Савард лежал на спине, разбросав руки, — расслабленный, удивительно красивый и какой-то беззащитный. С таким безмятежно-умиротворенным видом спят только дети на руках у матери. Ну и еще, пожалуй, мужчины после занятий любовью. А я стояла и смотрела на него. В последний раз. Хотелось провести рукой по широкой мускулистой груди, что мерно вздымалась в такт спокойному дыханию, по плечам, шее, лицу. Но я позволила себе остановиться лишь на несколько минут, погладить взглядом, запомнить.

Осторожно опустила на прикроватный столик флакон со своей кровью. В подобных сосудах, запечатанных особым образом, она могла храниться бесконечно долго. Помедлила мгновение и положила туда же листок с подробной инструкцией по проведению ритуала, которую я только что переписала из дневника владычицы Иравит.

Вздохнула. Я тщательно скопировала запись — каждую букву, каждый знак, ничего не пропуская и не меняя. Никогда не известно, что в магических текстах может оказаться самым важным. Но теперь сиятельный совершенно точно будет знать, что я понимаю древний язык.

Еще одна ложь с моей стороны. Еще один повод обвинить во всех грехах. Если Савард, конечно, решит, что так ему легче.

Последний раз оглянулась на своего — нет, уже не своего — мужчину, пошла к двери, но на полпути остановилась.

Надо, наверное, что-то написать… попытаться объяснить, почему так поступаю. Но разве получится в нескольких предложениях выразить все, что думаю и чувствую?

«Мне с тобой хорошо, но я просто умру, если останусь…»

«Мы слишком разные…»

«Такая жизнь не для меня…»

«Прости, но так лучше…»

Как ни поверни, все не то.

Я могла бы сказать правду: «Ухожу, потому что люблю, а любви без свободы не бывает». Но это только для меня очевидная, неоспоримая истина, а Савард, уверена, ничего не поймет.

Кинула быстрый взгляд за окно. Снаружи уже вовсю разгорался рассвет, прогоняя ночную мглу, которая становилась все прозрачнее и прозрачнее.

Время!

У меня совсем не осталось времени. Надо срочно выбирать: оставить хотя бы пару слов или просто уйти. Я все еще колебалась, а рука уже нащупывала в кармане платья карандаш, ноги сами несли к окну, и перед глазами вспыхивали, наливаясь нестерпимо ярким белым огнем, строчки. Как в День выбора.

Через мгновение я уже лихорадочно писала на стекле:

И, поколебавшись, прибавила внизу: «Прощай!»

Местные чудо-карандаши писали на стекле так же легко, как на бумаге. Крупную, четкую надпись было хорошо видно отовсюду, и я не сомневалась, что Савард ее сразу заметит. Удивится, разозлится, что вместо убедительных детальных разъяснений я оставила вот это невнятное нечто. Наверняка сочтет глупостью или спишет на причуды иномирного сознания. Но в глубине души все-таки теплилась надежда.

А вдруг поймет?

Настоятельница поджидала у входа в хранилище. Метнулась ко мне, с беспокойством вгляделась в лицо. Я покаянно опустила голову.

— Простите, немного задержалась.

Женщина осуждающе нахмурилась, но ругать и отчитывать не стала, лишь спросила:

— Дневник владычицы у тебя?

— Да, — подтвердила угрюмо, — сейчас отдам. — Почему-то ужасно не хотелось с ним расставаться, и я тянула до последнего.

Настоятельница даже отшатнулась.

— Книга сама сделала выбор. Забирай. Не бойся, никто, кроме тебя, ее не откроет и не сумеет прочитать. Даже не увидит. Магические рукописи умеют отводить глаза тем, кто недостоин их касаться.

Я торопливо убрала дневник в сумку, и хранительница, коротко предупредив: «Терпи», сжала мои виски прохладными, неожиданно твердыми пальцами.

На меня обрушилась невыносимая смертельная тоска. Навалилась внезапно, петлей захлестывая душу. Свинцовым гнетом придавила к полу, заставила извиваться и корчиться в судорогах от осознания того, что сейчас, в этот самый момент теряю что-то невероятно важное, жизненно для меня необходимое. Кажется, я кричала, и откуда-то сверху мне вторил такой же полный муки голос…

— Катя, приди в себя, девочка, ну же.

Очнулась я на полу. Сидела, привалившись спиной к стене, мокрая и дрожащая.

— Катя, — надо мной склонилась встревоженная настоятельница, — ты можешь встать? Надо уходить. Немедленно.

— Ничего не получилось? — Я с трудом пыталась осознать происходящее.

— Нет, все в порядке. Ваша связь заблокирована. Но она оказалась, — женщина запнулась, подыскивая слова, — скажем так, намного крепче той, что соединяет обычно дваждырожденного с его женщиной. Твой саэр сейчас сбросит сонные чары. — Наверху раздался шум и громовой рев: «Кэти!» — О, уже… Какой сильный! — Мне почудилось или в голосе настоятельницы действительно прозвучало восхищение? — У тебя очень мало времени, пока он сообразит, что к чему. Где портальный камень?

Поднялась на подкашивающихся ногах. Дрожащими пальцами достала из кармана небольшой круглый камешек, поспешно сжала его, а потом, раскрыв ладонь, сдула мелкое серое крошево. Оно на секунду зависло в воздухе, а потом стремительно закружилось, выстраивая переход.

— Пусть твой путь будет не слишком извилист, девочка. — Настоятельница отступила в хранилище, и стена библиотеки почти закрылась. — Да хранит тебя Верховная!

В мареве портала замелькали неясные, мутные картинки. Еще минута — и можно идти.

— Кэти!

Яростный возглас за спиной заставил стремительно обернуться. Там, на лестнице, ведущей в гостиную, покачиваясь, стоял Савард.

На мгновение мир словно замер, сузился до одной точки — его лица, неестественно бледного, искаженного гневом и непониманием. А потом сиятельный бросился ко мне, и секунды понеслись вскачь.

Рваный выдох…

И я пячусь назад, задевая не до конца развернувшийся портал.

Взмах ресниц…

И в переход летит сверкающий черный шар, брошенный Савардом.

Удар сердца…

И меня что-то резко толкает вбок, подставляя прямо под сгусток магического пламени.

Вспышка нестерпимой боли, отчаянный крик «Кэти!», затихающий вдали…

И я падаю куда-то в темноту. А боль растет, ширится, затапливая гаснущее сознание, пока окончательно не накрывает меня с головой.

Альн — единица измерения длины, примерно соответствующая половине метра.

Баэ — экзотический фрукт с толстой кожурой и мягкой ярко-оранжевой мякотью, необыкновенно сладкой и ароматной. Выращивается только в Ферекской долине.

Рахакр — гигантская хищная рептилия, напоминающая крокодила.

Вадба — еще один редкий южный фрукт, произрастающий в оазисах Эаильма. Кисло-сладкие, очень сочные темно-фиолетовые плоды располагаются прямо на стволе дерева.

Рийя — самая опасная змея Эргора, ядовитая, быстрая и крайне агрессивная. Может долго преследовать обидчика, кусать и впрыскивать яд малыми дозами, продлевая мучения.