Зима в портовый город Хейвен пришла рано. О ее прибытии возвестил неистовый ветер, который принес дождь, снег и пронзительный холод. Снег толстым одеялом покрыл верхушки городских стен и крыши домов, жемчужная изморозь украсила затейливыми узорами кирпичную кладку. Появившиеся на улице прохожие, оступаясь и скользя, брели по грязи и слякоти, переругиваясь между собой онемелыми губами. Ледяной ветер проникал сквозь самую толстую меховую одежду, и мороз добирался до тела. Зима точила свои острые зубы на слабых и больных.

Было раннее утро, на беззвездном черном небе показалось кровавое зарево, предвещающее рассвет. Уличные фонари отчаянно боролись с ночной тьмой, высвечивая в беспросветной мгле янтарные островки. Подвязанные к лошадям и телегам красные фонарики раскачивались на ветру словно живые угольки. В этом мраке и холоде по улице шагали капитаны городской

Стражи Хок и Фишер. Где-то далеко впереди, на одной из узких улочек Северной окраины, погиб человек. Они еще не знали, что послужило причиной его смерти. Сыщики до сих пор не могли найти хоть какие-нибудь улики.

Убийства на Северной окраине ни для кого не были в новинку. В каждом городе есть неблагополучные кварталы, где свирепствует преступность. Хейвен вообще считался мрачным городом, газетчики прозвали его «гнилым плодом Нижних Королевств», но Северная окраина особенно выделялась своими преступлениями и пороками, порожденными жадностью, озлоблением и острой нуждой. Каждый день здесь гибли люди — из-за несчастной любви, от отчаяния, из-за неудачи в делах. Однако этот случай выходил из ряда обычных жестоких убийств и заставил содрогнуться даже привычных ко всему обитателей Северной окраины. Поэтому начальство решило послать на место преступления Хока и Фишер. Их ничем не удивишь.

Высокий и смуглый Хок давно растерял свою красоту. Бесчисленные шрамы обезобразили правую сторону лица, правый глаз скрывала черная шелковая повязка. Поверх длинной меховой куртки он носил тяжелый черный плащ Стража. Внешне Хок не производил впечатления сильного человека. Тощий и жилистый, он начинал терять форму, оплывать в талии. Длинные черные волосы, зачесанные со лба назад, скреплялись серебряной пряжкой. Несмотря на то что тридцать ему исполнилось совсем недавно, появились первые признаки седины. Он мог бы сойти за обычного, правда, рано постаревшего и начавшего сдавать, уличного головореза, если бы не что-то неуловимо твердое и жесткое во всем его облике. Завидев его, люди старались вести себя тише, разговаривать спокойным, рассудительным тоном. На правом бедре вместо обычного меча Хок носил топор, которым очень ловко орудовал. За пять лет службы в городской Страже он не мог пожаловаться на отсутствие практики.

Рядом с Хоком шла его жена Изабель Фишер. Ей не составляло труда идти в ногу с ним. У нее это получалось с той легкостью, которая свидетельствовала об их долгой совместной работе. Высокая, добрых шести футов ростом, сильная и гибкая, с длинными светлыми волосами, падающими до пояса одной толстой косой, на конце которой висел тяжелый блестящий стальной шарик, она была моложе Хока, но ненамного. Ее красота отличалась скорее суровостью, чем женственностью. Грубоватый склад лица только оттенял глубокую синеву глаз и мягкие линии большого рта. Когда-то очень давно она, по-видимому, пережила нечто такое, что начисто лишило ее слабостей, присущих человеку, и теперь это было заметно по ее лицу. Так же как и Хок, она была одета в стандартную зимнюю форму Стража. На левом бедре Изабель носила меч. Руку для удобства она держала на эфесе.

Над улицей висел легкий туман, хотя вот уже несколько часов маги пытались разогнать его. Холод пронизывал Хока до костей, и, чтобы как-то согреться, он приплясывал на месте и часто сжимал пальцы в легких перчатках, но все это не очень помогало. Хок ненавидел холод, люто ненавидел: ему казалось, что зима высасывает из тела вместе с теплом и жизнь. Но меньше всего ему хотелось оказаться в несусветную рань на холодной темной улице. Однако за такую смену платили больше, а им с Фишер нужны деньги…

Хок раздраженно поежился и поудобнее завернулся в плащ. Он терпеть не мог плащ, который вечно мешал во время сражений. Но отважиться выйти в зимнюю стужу без плаща — все равно что броситься в бассейн с аллигаторами — такой смельчак легко мог остаться без некоторых важных анатомических органов. Поэтому Хок хоть и ворчал, но плащ носил. Он снова передернул плечами и украдкой потянул за край своей ненавистной одежды.

— Оставь плащ в покое, — сказала Фишер, не глядя в его сторону — Он сидит прекрасно.

— Нет, он мне мешает, — буркнул Хок — Похоже, днем потеплеет. Если туман рассеется, я сниму плащ, положу его где-нибудь, а в конце смены заберу.

— Даже не думай. Ты же легко простужаешься, подхватишь грипп, а я — нянчись с тобой, как в прошлый раз. Ведь у тебя чуть только поднимется температура — и ты уже при смерти.

Хок смотрел прямо перед собой, делая вид, будто не слышит ее.

— Где же труп, который мы должны осмотреть?

— На Серебряной улице. Немного подальше, с левой стороны. Судя по сообщению, зрелище ужасное. Как ты думаешь, это снова маньяк?

— Наверное, — ответил Хок — Страшно подумать, что на нашем участке разгуливает сразу несколько убийц.

Фишер мрачно кивнула.

— Ненавижу маньяков. От них можно ждать чего угодно. Пока докопаешься до причин преступления, сам с ума сойдешь.

Хок слабо улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его лица. Если этот труп такой же, как и те, что он уже видел, зрелище предстоит не из приятных. Первый труп, обнаруженный констеблем Стражи в Крюке Дьявола, висел на фонаре на собственных кишках. Части второго трупа нашли раскиданными по всей аллее Боярышника. Расправляясь с третьей жертвой, убийца дал волю своему воображению. Тело нашли на Нижней улице Угря: руки прибиты к стене, голова плавала в бочке с водой, никаких следов половых органов.

Хок и Фишер свернули на Серебряную улицу. Там, несмотря на ранний час, уже волновалась толпа. Чтобы собрать людей, нет ничего лучше кошмарного убийства. Хок на минуту задумался: почему в такое неурочное время по улице бродит столько народу? Впрочем, Северная окраина никогда не спала. Мошенники не знают перерыва в своем ремесле.

Хок и Фишер протиснулись сквозь толпу. Кто-то из тех, кого оттолкнули с дороги, начал ворчать, но тут же притих, узнав двух Стражей. На Северной окраине Хока и Фишер знали все. На мгновение Хок задержался у жирной линии, прочерченной голубым мелом. Ее провел врач Стражи, чтобы сдержать толпу. Хок сделал глубокий вдох и быстро перешагнул черту. От голубой линии ограждения его защищал серебряный браслет на запястье — знак отличия Стражи, но все равно он каждый раз нервничал, переступая линию. Однажды он совершил ошибку: перешел черту именно в тот день, когда по рассеянности забыл браслет дома, и потом целый час мучился от ужасных судорог во всем теле. Вот почему толпа приблизилась к самому краю линии, но не пыталась перейти ее. Таким образом, место преступления оставалось нетронутым и доктор Стражи мог спокойно работать.

На почтительном расстоянии от трупа стоял констебль. Его темно-красный форменный плащ резко выделялся на зимнем снегу. Плащ выглядел поношенным, но сам доктор излучал уверенность и спокойствие, которые, похоже, все врачи обретают, когда дело касается медицины. Он приветливо кивнул Хоку и Фишер. Доктор сидел на корточках на окровавленном снегу рядом с телом. Он встал, приветствуя обоих капитанов. Это был человек небольшого роста, хрупкий, с бледным лицом бесцветными глазами и большими, рабочими руками.

— Рад видеть вас, капитан Хок, капитан Фишер. Меня зовут доктор Джагер. Я не так давно начал обследовать труп и могу сказать вам только одно: убийца не пользовался оружием. Он разделался с жертвой голыми руками.

Хок взглянул на тело и с трудом сдержался, стараясь не выдать эмоций: руки вырваны и отделены от тела, торс разорван от горла до промежности, внутренние органы вытащены и разбросаны по кровавому снегу, ноги в нескольких местах сломаны, острые концы костей торчали сквозь лопнувшую кожу, голова отсутствовала.

— Зубы дьявола — Хок постарался представить, сколько же силы требуется, чтобы так изувечить человеческое тело, и с тревогой спросил:

— Доктор, а убийца не сверхъестественного происхождения? Оборотень, вампир, вурдалак?

Джагер решительно покачал головой:

— Никаких следов того, чтобы пили кровь: вы сами видите, сколько ее вокруг тела. Нет следов зубов или когтей, характерных для оборотней. Кроме головы, все части тела брошены в одном месте. Отсутствуют следы пожирания. Все свидетельствует о том, что действовал обычный маньяк-убийца с весьма скверным характером.

— Превосходно, — сказала Фишер — Просто отлично. Долго ли еще дожидаться колдуна-экстрасенса?

Джагер пожал плечами.

— Мне известно не больше вашего. Ему уже сообщили, но вы же знаете — он не любит расставаться со своей уютной теплой постелью, да еще в такой ранний час.

— Ну ладно, — отмахнулся Хок — Ждать нельзя — след остынет. Для начала воспользуемся вашим умением, доктор. Что вы можете предложить?

— Не так уж много, — признался Джагер — Колдун-экстрасенс в силах восстановить всю сцену убийства и описать нам точно произошедшее. Самое большее, что я могу, — показать вам лицо убийцы.

— После трех убийств у нас даже этого нет, — сокрушался Хок.

— Сейчас нам повезло, — продолжил Джагер — Смерть наступила всего лишь полчаса назад. У нас очень хорошие шансы увидеть лицо преступника.

— Позвольте, — вступила в беседу Фишер — Я всегда думала, что для подобных вещей обязательно нужна голова, — ведь лицо убийцы отпечатывается в глазах жертвы.

Джагер снисходительно улыбнулся.

— Медицинское колдовство продвинулось далеко вперед по сравнению с временами старых суеверий, капитан Фишер — Он снова опустился на колени у трупа, поморщился, когда окровавленный снег запачкал одежду. Он стал делать пассы руками и отрывисто бормотать, произнося заклинания. Неожиданно из шеи жертвы фонтаном вырвалась кровь, полилась ровным потоком, образовав большую лужу. Джагер сделал резкий жест — кровь прекратила течь. Поверхность кровавой лужи подернулась рябью, словно в глубине ее что-то шевельнулось. Хок и Фишер смотрели словно завороженные, как на поверхности начало появляться изображение убийцы. Его мрачный взгляд и отталкивающие черты скорее подошли бы зверю. Хок и Фишер, наклонившись вперед, внимательно рассматривали изображение, стараясь как следует запомнить его. Внезапно видение исчезло, и лужа крови приняла прежний вид. Хок и Фишер выпрямились, Джагер тоже поднялся на ноги. Хок одобрительно кивнул ему.

— Что еще вы можете для нас сделать?

— Собственно, больше ничего. По пятнам на снегу я вижу — жертва недолго боролась за свою жизнь. Отсюда вывод: основные, если не все, телесные повреждения нанесены уже после смерти.

— Причина смерти? — спросила Фишер. Джагер пожал плечами.

— Любое из нанесенных увечий легко могло стать смертельным.

Хок жестом подозвал констебля, смуглого коренастого человека лет за сорок. Нашивка на его форме указывала, что он прослужил уже двадцать лет. Его спокойный, сдержанный вид закаленного Стража внушал доверие. Он мельком взглянул на труп, но ничего не отразилось на его лице.

— Констебль Роберте к вашим услугам, капитан Хок, капитан Фишер.

— Кто обнаружил тело? — спросил Хок.

— Молодая парочка, которая возвращалась с вечеринки. Из торгового сословия. На свой риск срезали путь через Северную окраину и неожиданно наткнулись на страшную находку. Молодые люди сейчас в доме напротив пьют чай с моим напарником. Чай успокаивает нервы.

— Кроме тела, они еще что-нибудь заметили?

— Похоже, нет, капитан.

— В любом случае с ними не мешает поговорить. Постарайтесь убрать отсюда толпу. Колдун-экстрасенс вот-вот появится, а он не любит работать в присутствии зрителей.

Констебль кивнул. Хок и Фишер направились к указанному дому, стараясь по возможности не наступать на кровавые пятна.

— В такие моменты, как этот, — тихо проговорила Фишер, — я начинаю серьезно подумывать, не бросить ли вообще нашу работу. Вот, казалось, ты уже знаешь, какую гадость ожидать от Северной окраины, вроде бы все повидал, и вдруг случается невообразимое. Неужели разумное существо способно на такую жестокость?

Хок решил, что для подобных рассуждений сейчас нет времени. Вопрос был уж очень серьезный.

— Наркотики, страсть, алчность, не исключено обыкновенное сумасшествие. На Северной окраине найдется место для всех пороков. Если у человека в душе есть хоть малейшая червоточина, она обязательно здесь проявится.

— Не принимай это слишком всерьез, Изабель. Мы видели кое-что похуже. Сосредоточься на одном — надо выследить ублюдка.

Молодая парочка, обнаружившая тело, все еще находилась в доме напротив.

Юноша и девушка были напуганы и так растерялись, что даже не просили поскорей отпустить их. Судя по одежде, молодые люди принадлежали к сословию не очень богатых купцов. Они явно чувствовали себя не в своей тарелке в темной дымной кухне, окруженные заботами кухарки. Один из констеблей удобно расположился у огня и время от времени поглядывал на них. Он носил звезду, свидетельствующую о десятилетней выслуге, но выглядел так, будто за все эти годы ни разу не выходил из Штаба. Он приветливо кивнул Хоку и Фишер, хотя даже не сделал попытки встать. Юноше было около двадцати, девушка на год-два моложе. Хок уселся на стул против них, все свое внимание сосредоточив на юноше. Девушка дремала, измученная пережитым потрясением.

— Я — капитан Хок из городской Стражи. Это моя коллега, капитан Фишер. Как тебя зовут, парень?

— Ферфекс, сэр. Кэлвин Ферфекс.

— Ну, Кэлвин, расскажи, как вы нашли тело. Ферфекс сглотнул и напряженно кивнул.

— Мы с Белиндой шли по Шерстяной улице и вдруг услышали шаги, будто кто-то бежал. И тут же Белинда заметила на земле пятна крови, ведущие на следующую улицу. Она не хотела ввязываться в эту историю, но я подумал, что не мешает взглянуть, вдруг кто-то ранен и нуждается в помощи. Мы прошли немного дальше по улице… и тут увидели тело.

— Вы еще кого-нибудь встретили на Серебряной улице? — спросила Фишер.

— Нет. Никого. Белинда закричала, но никто не пришел на помощь. Из некоторых окон выглядывали люди, но явно не хотели впутываться в грязное дело. Наконец Белинду услышали констебли и подошли посмотреть, что случилось.

Фишер понимающе кивнула.

— В котором часу это произошло?

— Около трех. Я слышал, как колокол на башне отбивал часы. Когда констебли увидели тело, они сразу занялись им. С тех пор мы сидим здесь. Можно нам сейчас уйти? Уже поздно. Наши родители беспокоятся.

— Подождите, — попросил Хок — Вот-вот сюда прибудет колдун-экстрасенс, он захочет взглянуть на вас, а затем вы свободны. Еще вам придется сделать заявление в Коллегию судебных следователей, но это вы можете выполнить в любое время. Впредь держитесь подальше от Северной окраины. Это небезопасное место для прогулок, особенно поздно ночью.

— Не беспокойтесь, — серьезно ответил Ферфекс — У меня на всю жизнь отшибло охоту появляться здесь. Да мы бы и не решились идти этой дорогой, если бы не поспорили с Лютером, что пройдем мимо дома Боуда.

Хок навострил уши. Дом Боуда. Название определенно напомнило ему о чем-то.

— А что особенного в доме Боуда? Ферфекс пожал плечами.

— Говорят, в нем водятся привидения, слышны странные голоса. В общем, нам хотелось самим посмотреть — Его рот горько скривился — Решили повеселиться…

Хок еще немного поговорил с ним просто для того, чтобы успокоить парня. Вскоре они с Фишер покинули дом и направились обратно по Серебряной улице. Холодный утренний воздух казался еще пронзительнее после приятного тепла кухни.

— Дом Боуда… — задумчиво произнес Хок — Откуда мне известно это имя?

— Немудрено, — усмехнулась Фишер — Имя колдуна упоминалось на наших инструктажах три ночи подряд. По свидетельству очевидцев, дом полон привидений. Соседи жаловались на странные огни и звуки, хозяина давно никто не встречал. Поскольку Боуд алхимик и колдун, их жалобы всерьез не воспринимали, но, безусловно, соседи очень взволнованы.

— Удивляюсь, как ты запоминаешь всякую ерунду, — вздохнул Хок — В начале смены я едва способен глаза разлепить и по-настоящему просыпаюсь, когда не меньше часа проторчу на улице.

— Будто я этого не знаю, — рассмеялась Фишер.

— Где дом Боуда?

— Немного вниз по улице, за углом. Хок остановился и посмотрел на нее.

— Неужели совпадение?

— Возможно.

— Не верю я в совпадения. Давай поглядим на него для верности.

— Неплохо бы вначале побеседовать с констеблем Робертсом, — предложила Фишер — Здесь его участок, он может знать подробности, полезные для нас.

Хок одобрительно подмигнул ей.

— А ты сегодня на высоте, девочка. Фишер усмехнулась.

— Кто-то из нас должен быть на высоте. Сразу же выяснилось, что констебль Роберте мало чем может помочь.

— Насчет дома не скажу вам ничего определенного, капитаны. Слышал разное, но ведь вокруг жилищ колдунов вечно роятся слухи. Боуд вполне спокойный малый, живет один, никуда не лезет. Его давно никто не видел, но и в этом нет ничего необычного. Он часто бывает в отъезде. Никто от него не пострадал, никому он не угрожал. Однако Боуду не понравилось бы, если бы кто-то стал совать нос в его дела, я не собираюсь гневить колдуна по пустякам.

Хок поджал губы, в какой-то момент он хотел возразить, но передумал. В Хейвене с колдунами старались не связываться, а Стражи — больше других.

— Совершенно справедливо, констебль. Но мы все-таки осмотрим дом. Оставайтесь здесь до прихода колдуна-экстрасенса. Будьте осторожны. Убийца может прятаться где-то поблизости.

Хок и Фишер пробрались сквозь поредевшую толпу и направились вниз по улице. Идти пришлось недалеко. Дом колдуна стоял последним в ряду довольно сносных строений. Не слишком импозантен, но совсем неплох для такого района. Ставни на окнах плотно прикрыты, никаких признаков освещения. Хок ожидал, что они попадут в поле охранного заклятия, окружающего дом, но этого не случилось, к тому же он здорово окоченел и уже ничего не воспринимал. Хок снял перчатку с правой руки и пошарил под рубашкой. На шее на серебряной цепочке висел амулет, вырезанный из кости. Амулет входил в набор стандартного обмундирования Стража, поскольку указывал на наличие магии. Хок крепко сжал амулет рукой, но маленький кусочек кости никак не прореагировал. Похоже, во всей округе и не пахло магией. Вот уж необычно, чтобы не сказать больше. В доме колдуна всегда полно защитных средств. Хок убрал руку и быстро натянул перчатку, сжимая и разжимая пальцы, чтобы прогнать холод.

— У тебя, кажется, есть камень-нейтрализатор? — поинтересовался он у своей подруги.

— Я так и знала, что ты об этом спросишь, — ответила Фишер — Тебе не терпится испытать его в деле, угадала?

Хок с невинным видом пожал плечами. Камень-нейтрализатор — новейшее изобретение колдунов,

Входивших в Совет. Хотя камень еще не включили в список стандартного вооружения, но некоторые Стражи по собственной инициативе вызвались испытать его. Работая на улицах Хейвена, Стражи были рады использовать любое приспособление, лишь бы оно могло пойти им на пользу. Теоретически камень-нейтрализатор способен уничтожить магию в радиусе ее действия. На практике это расстояние оказалось ограниченным, и камень частенько подводил блюстителей порядка, да и к тому же еще не изучены побочные эффекты. Хоку не терпелось самому испробовать нейтрализатор — он обожал новые игрушки.

Именно поэтому Фишер захватила камень с собой.

— Большой ребенок, — пробормотала она вполголоса.

Хок улыбнулся, подошел к парадной двери и внимательно осмотрел ее. На первый взгляд — ничего особенного. Рядом с дверью на стене висел затейливый бронзовый дверной молоток, но Хок не дотронулся до него: вдруг ловушка, колдуны слишком коварный народ. И тут Хок заметил, что кто-то недавно вытирал ноги о железную решетку, оставив следы грязного снега и крови. Страж улыбнулся. Рано или поздно преступник обязательно совершит ошибку. Надо оставаться очень внимательным и не зевать. Хок взглянул на Фишер. Она кивнула, подавая знак, что тоже все заметила. Оба Стража обнажили оружие. Хок дважды стукнул в дверь рукояткой топора. Тишина, только гулкое эхо. Ответа не последовало.

— Прекрасно, — сказал Хок — Прочь сомнения, действую напролом — Он замахнулся топором, готовясь взломать дверь, но Фишер остановила его:

— Погоди, Хок. Мы можем ошибиться. Вдруг по какой-то случайности колдун все-таки дома и просто не успел подойти, ему не понравится, что мы испортили дверь. А если внутри находится кто-то другой, зачем извещать его о нашем приходе? У меня есть предложение.

Из потайного кармана она вытащила целый набор отмычек. Склонившись над замком как заправский взломщик, повозилась всего несколько секунд, после чего дверь тихо приоткрылась. Хок не скрывал удивления:

— А ты не теряла времени даром.

— Никогда не знаешь, что и когда может тебе пригодиться, — усмехнулась Фишер.

Хок толкнул дверь, та открылась, и они увидели темный пустой холл. Оба Стража застыли на месте, выставив перед собой оружие и рассматривая помещение.

— Здесь обязательно должны быть защитные средства от вторжения непрошеных гостей, — пояснила Фишер — Так принято у всех колдунов.

— Тогда воспользуемся камнем, — решил Хок — Именно для этого он и предназначен.

— Не спеши. На месте колдуна я бы поставила особые защитные средства — предохранители: они сразу срабатывают, как только кому-то придет в голову сунуться в дом.

Хок задумался.

— Если верить констеблю, Боуд — колдун довольно низкого ранга. Для подобного устройства нужно владеть более сложной магией.

— Проверь еще раз амулет.

Хок крепко сжал рукой резную кость, но амулет по-прежнему не реагировал. Видимо, магии здесь не было. Хок нетерпеливо тряхнул головой.

— Мы понапрасну теряем время. Заходим внутрь. И немедленно.

— Ты прав. Согласна.

— Только после вас.

— Ах, мой рыцарь.

Медленно бок о бок они вошли в холл, на всякий случай задержавшись на минуту в дверях. Но ничего не случилось. В стенной нише Хок увидел лампу и зажег ее. Бледно-золотистые лучи осветили длинный узкий коридор, ведущий из холла, идти по которому почему-то не хотелось. Голые стены, дощатый, грязный, ненатертый пол. С правой стороны они увидели закрытую дверь, а впереди, в конце холла, лестницу. Фишер тихонько подошла к двери, прислушалась, осторожно приоткрыла ее. Хок весь напрягся, сжимая топор. Носком сапога Фишер толкнула дверь и быстро вошла в комнату, держа впереди себя меч. Хок последовал за ней, высоко подняв лампу. Никого. Все выглядело совершенно обычно: мебель, ковер, картины и гобелены на стенах. Обстановка недорогая, но уютная. Оба Стража вернулись в холл, неслышно притворив дверь. Затем они направились к лестнице.

— Что-то здесь не так, — тихо произнес Хок — Амулет показывает, что в доме нет ни малейших следов магии, хотя даже воздух должен быть пропитан ею. Технологический шпионаж в среде колдунов — обычное дело. Странно, что не обнаружена защита. Всегда есть охотники на чужие секреты.

Они поднялись по поскрипывающим ступенькам. В тишине любые звуки казались оглушительными. Колеблющийся свет лампы не мог побороть темноту. От верхней площадки лестницы вел узкий коридор. Хок и Фишер заметили три плотно закрытые двери. Они остановились, прислушиваясь, тишину нарушало только их собственное дыхание. Хок принюхался.

— Чувствуешь запах, Изабель?

— Да… чем-то пахнет. Трудно определить, чем и откуда тянет.

Внезапно ближайшая к ним дверь распахнулась. Хок и Фишер мгновенно приняли боевую стойку, держа оружие наготове. Хок, заметив мелькнувший силуэт, вначале решил, что это животное, а потом понял, что это человек, укутанный в меховые шкуры. Он едва достигал среднего роста, но был необыкновенно мускулист. Меховое одеяние было покрыто грязью и засохшей кровью, руки забрызганы кровью. Он широко ухмылялся, — растянутый рот искажал черты лица. Но Хок узнал ту же самую физиономию, которая проступила с помощью доктора Джагера в луже крови. В правой руке убийца держал человеческую голову, схвативший ее за волосы. С лица негодяя не сходила отвратительная ухмылка, безумные глаза смотрели в одну точку. Несмотря на зверски устрашающий вид, неизвестный не собирался набрасываться на Стражей.

Дурман? Одержимость? Сумасшествие? Хок крепче сжал топор. Он не забыл, как преступник голыми руками расправился со своей жертвой на Серебряной улице.

— Мы капитаны городской Стражи, — произнес он ровным голосом — Вы арестованы.

— Меня нельзя арестовать, — проговорил убийца, шумно дыша — Я — Темный Человек.

Он злобно швырнул оторванную голову в Хока, и тот инстинктивно отступил в сторону. Голова отскочила от стены, оставив кровавый след. Вперед выступила Фишер, держа перед собою меч. Темный Человек рукой парировал удар и, схватив голову, бросился обратно в ту же комнату, откуда появился. Хок и Фишер кинулись за ним, но там никого не было. Фишер с досады выругалась.

— Как ему удалось исчезнуть, черт побери? Мы только на секунду выпустили его из виду.

— Наверное, в доме полно ложных стенных панелей, тайных проходов, — сказал Хок — Он может прятаться в доме где угодно.

— Или же он уже довольно далеко отсюда.

— Нет. Я не думаю. Мы видели его лицо. Он знает, что теперь ему надо избавиться от нас, и вернется. А пока давай осмотрим комнаты. Может, найдем хоть какой-нибудь ключ к загадке, любую, пусть даже малозначительную деталь, позволяющую объяснить, что здесь происходит.

— Оптимист, — усмехнулась Фишер.

Комната, где они находились, оказалась маленькой уютной спальней. Кровать разобрана, простыни на ощупь холодные и чуть-чуть влажные. На мебели лежал толстый слой пыли. Хок и Фишер за несколько минут тщательно осмотрели комнату, не найдя для себя ничего интересного. Они вернулись обратно в холл, все так же держа оружие наготове.

В следующей комнате была оборудована лаборатория. Повсюду стояли стеклянные приборы, соединенные трубками, какие-то сосуды, банки с химикатами. Комната выглядела бы вполне опрятной, если бы не толстый слой пыли на всех предметах. В дальнем углу стоял письменный стол. Фишер открыла ящики отмычкой. Внутри оказалось всего лишь несколько листков бумаги, исписанных сложными формулами, в которых они оба ровным счетом ничего не понимали. Хок положил бумаги на место и вдруг замер, принюхиваясь. Запах чувствовался все сильнее: у Хока возникло подозрение, что запах ему знаком.

Третья, последняя, небольшая комната служила кабинетом. Одну стену занимали полки, уставленные разного формата книгами в кожаных переплетах. Там же стоял широкий рабочий стол, заваленный бумагами. Теперь стало ясно, откуда исходил запах смерти и тления: на стуле за столом сидел мертвец, одетый в черное, как и подобает колдуну. С момента смерти, видимо, прошло немало времени. Голова колдуна свесилась вперед, подбородок касался груди.

— Вот и выяснилось, куда делся колдун Боуд, — сказала Фишер — Понятно, почему здесь нет следов магии. Защитные средства, по-видимому, прекратили свое действие со смертью хозяина.

— Вряд ли, — возразил Хок — Это не характерно для защитных средств.

— Наверное, применялись не слишком сильные средства: ведь они не задержали убийцу.

— Верно, — согласился Хок — И это очень странно.

— Отчего же наступила смерть?

— Резонный вопрос, — пробурчал Хок — Раны пока не видно — Поставив лампу на стол, он осторожно взял колдуна за волосы и приподнял голову. Увидев лицо умершего, Хок чуть не выпустил его голову из рук: у колдуна оказалось точно такое же лицо, как у Темного Человека.

— Абсурд, — выкрикнула Фишер — Этот человек мертв уже несколько дней.

Хок кивнул и опустил голову колдуна.

— Тогда кого же мы недавно встретили? Привидение? — Он принялся вытирать пальцы о плащ и вдруг замер, поняв смысл сказанного. Супруги переглянулись.

— О доме ходили слухи, будто в нем водятся привидения, — прошептала Фишер.

— Привидения обычно не бросаются оторванными головами, — твердо сказал Хок — Разве что только своими собственными. А внешним видом они обычно не напоминают штангистов — Он обернулся, еще раз посмотрел на труп, и внезапно его осенило — Спокойно, Изабель. Это определенно, не Темный Человек. У него совсем другая фигура. По комплекции он скорее напоминает воробья. Шлюхи с улицы Пиявок и то не такие тощие.

— Но лицо-то у него похоже, — настаивала Фишер — Может, они братья? Близнецы? Хок нахмурил брови.

— Слишком простое объяснение. А там, где замешаны колдуны, нет простых объяснений.

Он нагнулся и, преодолевая отвращение, внимательно осмотрел тело. Очень скоро он распознал причину смерти. Как раз под грудиной ему удалось обнаружить тонкий след прокола. Кто-то вонзил Боуду нож прямо в сердце. Хок поправил накидку на колдуне, выпрямился, задумался. Один удар, причем точно в сердце. Очень профессионально. Или чрезвычайно удачно. Но каким образом убийце удалось настолько приблизиться к жертве, чтобы нанести смертельный удар? Даже такой заурядный колдун, как Боуд, должен уметь, используя магические средства, бороться с обыкновенным убийцей. Очевидно, убийце удалось каким-то образом проникнуть в дом, несмотря на магическую охрану. Но ведь у Боуда, разумеется, были и иные средства защиты, иначе его давно бы уничтожили соперники. Конкуренция среди колдунов слишком сильна, особенно на Северной окраине.

А может, Боуд знал убийцу и сам пригласил его к себе? Это многое бы объяснило, в том числе и то, почему колдун погиб, спокойно сидя в своем собственном кабинете.

— Хок, — позвала его Фишер — Посмотри-ка сюда.

Хок оглянулся. Фишер изучала бумаги, разбросанные на столе. Она пролистала уже полдюжины страниц и нахмурилась. Хок подошел к ней.

— В основном все это какая-то чепуха, — сказала Фишер — Отчеты об экспериментах, пометки, даты, адреса и тому подобное. Но вот… взгляни, здесь совсем иное.

Фишер стала читать вслух, Хок напряженно слушал. Создавалось впечатление, будто Боуду приходилось много ездить в поисках необходимых ингредиентов для своих опытов. Значит, он оставлял дом без охраны. Имелись лишь кое-какие простые магические средства. Боуд был больше алхимиком, нежели магом, и понимал: его защита не устоит перед настоящим колдуном, решившим проникнуть в дом. Подверженный мании преследования, особенно когда дело касалось его работы, Боуд думал над тем, как надежно защитить дом во время своих отлучек: не завести ли какого-нибудь духа-покровителя, но это означало, что он будет вынужден иметь дело с весьма неприятными мало предсказуемыми Существами. Тогда он решил, что создаст духа-покровителя сам, используя свои познания в области колдовства и алхимии, он достиг глубин своего подсознания и постарался извлечь из него всю ненависть, ярость и силу. Все это сконцентрировалось теперь в сотворенном им двойнике — Темном Человеке. Дух-покровитель был обязан обитать в доме и не покидать его без разрешения Боуда. Из монстра вышел отличнейший сторож.

Фишер оторвалась от чтения и взглянула на Хока.

— Ты утверждаешь, что на Северной окраине самые скверные человеческие качества выходят наружу и определяют поведение людей.

— Именно это многое объясняет, — кивнул Хок — Очевидно, когда произошло убийство Боуда, Темный Человек находился вне дома и с тех пор так и рыскает по улицам. Ненавидя и убивая, ибо другого он делать не умеет. А у нас нет средств задержать убийцу.

— Придется уничтожить его, Хок, — сказала Фишер — Ведь взывать к здравому смыслу безумца бессмысленно.

— Сначала нужно найти Темного Человека или ждать, пока он найдет нас. Черт возьми, о чем только думал проклятый колдун, затевая всю эту историю с гомункулусом? Ведь такие деяния жестоко преследуются законом.

— Мы же в Хейвене, ты разве забыл? — взглянула на него Фишер.

— Дело слишком серьезное даже для Северной окраины. Создание гомункулусов карается смертью. Даже научные работы в этой области запрещались во все времена. Кое-где еще и сейчас вешают, колесуют и четвертуют только за хранение книг, в которых упоминается эта чертовщина.

— А что такое гомункулусы? — сдвинула брови Фишер.

— Гомункулусы — это искусственно созданные люди-двойники какого-нибудь человека, повторяющие все его особенности. Злоумышленники могут убить важную персону и заменить ее двойником. Не говоря уж о том, что для колдуна не составит труда наштамповать целую армию гомункулусов и продать ее любому, кто недоволен существующим порядком.

— А ты, оказывается, интересовался этой проблемой, — заметила Фишер.

— Тебе тоже не помешало бы проводить немного времени в библиотеке Стражи. Ты бы нашла там немало любопытного для себя.

— Не вернуться ли нам к убийству Боуда, — предложила Фишер — В записках говорится не только о его научных исследованиях. Самое интересное я приберегла под конец. Вот взгляни.

Она передала Хоку пачку писем. Он просмотрел их и нахмурился еще больше. По-видимому, кто-то нанял Боуда провести расследование, связанное с Улицей Богов. Подробности намеренно опущены, словно отправитель писем не желал доверять их бумаге. Очевидно, ему, так же как и колдуну, было понятно, о чем шла речь.

— Вероятно, Боуд кое-что обнаружил, но кто-то не захотел, чтобы это стало известно, — предположила Фишер.

— Несуразица какая-то, — сказал Хок — Что такой слабенький колдун мог делать на Улице Богов? Да его живьем бы там сожрали. И поверь, сожрали бы в буквальном смысле слова. Такие случаи уже бывали — Хок медленно покачал головой — Знаешь, Изабель, все это мне не нравится. У меня нехорошее предчувствие.

— Ты всегда так говоришь, начиная новое дело.

— И обычно оказываюсь прав.

— Что теперь поделаешь. Хейвен — это Хейвен.

Дверь позади них распахнулась, и на пороге показался Темный Человек. Хок и Фишер обернулись одновременно, готовые отразить нападение. Темный Человек размахнулся и запустил оторванную голову в Хока. Хок получил удар прямо в лоб. Перед ним мелькнули вытаращенные глаза и открытый рот, он попятился назад, зажмурившись от боли, плохо соображая, что происходит. Между ним и Темным Человеком вклинилась Фишер. Она оттолкнула голову ногой, и та покатилась по полу. Темный Человек набросился теперь уже на Фишер, но она атаковала его мечом. С нечеловеческой ловкостью увернувшись от меча, он нагнулся и схватил ее за руку. Она ударила его кулаком, но он даже не заметил этого, а швырнул ее к стене так, что у нее перехватило дыхание. Изабель стала сползать по стене на пол, но Темный Человек одной рукой схватил ее за горло и приподнял. Ее ноги беспомощно повисли над полом. Темный Человек ухмылялся. Но тут вышел вперед очнувшийся от шока Хок, двумя руками державший свой топор. Лезвие топора вонзилось в бок Темного Человека.

От страшного удара затрещали ребра — Темный Человек начал падать. Он выпустил из рук Фишер, и та рухнула на пол. Хок вытащил топор — из раны фонтаном брызнула кровь. На мгновение они с Темным Человеком молча стояли друг против друга, каждый оценивал противника. Темный Человек истекал кровью, но его сила не уменьшалась. На лбу Хока выросла громадная шишка. Темный Человек, оскалив зубы, снова бросился на Хока, пытаясь дотянуться руками до его горла. Хок что было силы ударил Темного Человека топором в грудь, но тот продолжал надвигаться на него.

Внезапно он замер, ненависть и дикость на его лице сменились удивлением. Он медленно повернулся к Фишер, прислонившейся к стене, упал лицом вперед и затих. Хок тоже обернулся к Фишер. В ее руках ярко, как звездочка, горел камень-нейтрализатор.

— Я говорил тебе, что он может нам пригодиться, — улыбнулся Хок.

Он нагнулся над Темным Человеком и вытащил топор. К Хоку подошла Фишер. Супруги немного постояли, прислонившись друг к другу.

— И как я раньше не сообразила, — начала Фишер — Если перед нами гомункулус, значит, он порождение колдовства. Камень-нейтрализатор снял с него магические заклятья и лишил энергии.

Хок медленно кивнул.

— Теперь я буду более внимательным на утренних инструктажах.

Хок и Фишер наскоро заглатывали поздний завтрак у стойки бара, когда в их мысли ворвался удар гонга, а затем послышался надтреснутый голос колдуна из Штаба Стражи. Хок чуть не подавился сосиской, а Фишер обожгла язык горчицей.

«Капитаны Хок и Фишер, вы направляетесь в Отряд на Улицу Богов. Там вы получите дальнейшие приказания. Вам надлежит находиться в подчинении Отряда до дальнейшего распоряжения. Конец сообщения».

Голос колдуна умолк. Хок выплюнул кусок сосиски и укоризненно покачал головой.

— Если он не прекратит колотить в свой чертов гонг, придется нанести ему визит и поговорить по душам.

— Насколько я в курсе дела, — фыркнула Фишер, — тебе придется долго дожидаться своей очереди. Почему именно сейчас нас вызывают, в самый разгар расследования убийства? Какого черта нужно от нас Отряду с Улицы Богов?

— Ума не приложу, — задумался Хок — Может, какой-нибудь тамошний божок отбился от рук и надо немного проучить его?

— Надеюсь, ты забудешь подобные разглагольствования на Улице Богов, — строго посмотрела на него Фишер — А если все-таки начнешь заводиться, прошу держаться от меня подальше. Знай, большинство Богов лишены чувства юмора, у остальных же юмор весьма дурного свойства. Эти Существа с удовольствием разили бы еретиков молниями и насылали на них вместо дождя кипяток, если бы возник недобор в пожертвованиях.

— Ты зря волнуешься, — успокоил ее Хок.

— Все из-за тебя — Последнее слово все равно осталось за Фишер.

Улица Богов находилась в самом центре Хейвена, посреди богатого квартала. Сотни разнообразных религиозных общин теснились здесь, обещая надежду и спасение, все что угодно, лишь бы люди не задумывались о мраке, которым кончается жизнь. Каждый хотел во что-то верить, на что-то надеяться в минуты отчаянья, любой мог найти на Улице Богов нужное для себя. Церкви и храмы различных религий стояли здесь бок о бок, причем каждый славил величие своего божества и высокомерно игнорировал остальных Богов. Куда бы вы ни повернулись, ваш взгляд падал на Верховного жреца, утверждавшего, будто лишь ему: одному известна истина о всем сущем и только он один донесет эту истину до верующих в обмен на регулярные пожертвования. Религия в Хейвене стала выгодным бизнесом.

Согласно официальным городским картам, Улица Богов была длиной в полмили. В действительности ее деформированное магией пространство могло простираться до неопределенных размеров. Приходилось идти с одного конца на другой весь день, но даже до глубокой ночи так и не удавалось пройти ее всю. Существовали и не обозначенные на карте многочисленные тупики и переулки, где после настойчивых расспросов отыскивались культы запрещенных верований, существование которых официально отрицалось. Многочисленные двери открывались перед вами, обнаруживая всевозможные чудеса и кошмары, немногие из них удавалось найти второй раз на том же самом месте.

Словом, реальность считалась весьма относительным понятием на Улице Богов.

Порядок на Улице поддерживался с помощью специального Отряда. Его состав определял городской Совет, он же выплачивал жалованье, хотя делал вид, будто никакого Отряда не существует. Большую часть времени Совет пытался убедить себя и других, что Улица — всего лишь плод воображения: так спокойнее обывателям, да и начальству. Обычно на Улице Богов не случалось серьезных беспорядков. Подавляющее большинство Существ предпочитало верить в свою исключительность и отказывалось признавать существование других религиозных направлений. Иногда случались вспышки насилия, свойственные как человеческим, так и нечеловеческим Существам. Задача Отряда состояла в том, чтобы по возможности предотвращать столкновения. Порой своих сил не хватало, и тогда на помощь призывали Стражей.

— Ведь ты одно время работала в Отряде? — спросил Хок, когда они с Фишер шлепали по грязным, покрытым мокрым снегом улицам в центр города. Солнце начало медленно подниматься, появились люди,

Закутанные в теплую одежду, спешившие по своим делам.

— Совсем недолго, — ответила Фишер — Это было, когда ты занимался делом оборотня, тогда еще погиб молодой Хайтауэр. Меня вместе с другими Стражами откомандировали расследовать дело о разбитом Слитке. Несколько дней мы работали в Отряде. Но у нас ничего не вышло.

— А что там за люди? — спросил Хок.

— Много о себе понимают — вот главное, — пожала плечами Фишер.

— Расскажи подробнее, Изабель. Нравится нам или нет, а придется с ними работать. Мне хотелось бы знать, чего от них ожидать.

Фишер задумчиво сдвинула брови.

— Отряд состоит из трех человек: колдуна, ворожеи и воина. В зависимости от обстоятельств число членов Отряда может увеличиваться, но ядро всегда неизменно. Видимо, Совет нашел оптимальный вариант и успокоился — больше этой проблемой не занимается. Мы направляемся в группу, которая работает вместе четыре года. Они на хорошем счету.

Колдуна зовут Могила. Веселенькое имечко, правда? Он немного старше нас, спокойный, рассудительный, сильный как черт, владеет магией и такой обходительный, что частенько производит обманчивое впечатление. Он гордится тем, что никогда в жизни не повысил голос. Голубь может испражняться ему на голову, а он даже платка не попросит. К сорока годам наверняка заработает себе язву.

Ворожею зовут Рауэн. Она молода, довольно симпатичная, но у нее не все дома. Помешана на знаках, предзнаменованиях, лечении травами. Дала мне настой от простуды, в результате насморк долго не прекращался. Обладает даром ясновидения, разбирается в магии, но в основном зарабатывает себе на жизнь, проникая в мысли разнообразных Существ. Говорят, у нее это неплохо получается. Возможно, потому, что она сама такая же ненормальная, как они.

Воина зовут Чарльз Бакен. Ты, наверное, слышал о нем. Отчаянный бабник, дуэлянт и интриган, каких еще свет не видывал. Ему за сорок, он красив, смел, галантен, а в скромности не уступит павлину. Всю жизнь попадает в переделки и выходит сухим из воды с одинаковой легкостью при помощи красноречия или кулаков. Но один раз все-таки споткнулся: оказался в постели новой любовницы Короля именно в ту ночь, когда Король решил посетить ее.

Судя по всему, ему предоставили выбирать: или служить в Отряде, или отправляться в пожизненное заключение. Так ли он попал в Отряд на Улицу Богов или все это сплетни, никому не известно, но он прижился там.

— Вот, значит, с кем придется работать, — вздохнул Хок — Чудесно. Я просто в восторге. Уже сейчас меня воротит от такого задания. А я-то мечтал расследовать убийство колдуна. Всегда нам везет: как только появляется особенно опасная и неприятная работа, первыми вспоминают нас с тобой.

— Потому что мы лучше всех, — сказала Фишер — И еще, к нашему несчастью, слишком честные. Держу пари: мы приблизились к чему-то весьма щекотливому и кто-то хочет убрать нас хотя бы на некоторое время с дороги.

— Не исключено, что этот тип может быть среди начальства Стражи.

— Конечно. В Хейвене все возможно.

Наконец они дошли до Улицы Богов и тут заметили, что вокруг лето в разгаре.

Снег и слякоть исчезли у самого начала улицы, воздух стал сухим и теплым. Яркое полуденное солнце сияло у них над головой в чистом голубом небе. Хок и Фишер переглянулись, не сказав ни слова. Улица Богов жила по своим собственным законам.

Хок и Фишер пошли вдоль улицы, внимательно глядя перед собой. Они бывали здесь и раньше в связи со своим последним делом, оба хорошо представляли, как легко тут заблудиться. Толпы священнослужителей и верующих сновали туда и сюда по неведомым делам, в воздухе висел шум голосов уличных проповедников, обращающих свое Слово ко всем желающим их слушать. На мгновение чья-то гигантская тень погрузила Улицу в полную тьму, словно над головой проплыло нечто невообразимо огромное, но Хок не поднял глаз. Пусть там будет что угодно, он не хотел этого знать. Тень исчезла, вновь вернулось яркое солнце. Хоку стало жарко. Пот лил с него градом.

На одном углу сидело на корточках создание, похожее на жабу, но распевавшее вполне человеческим нежным девичьим голоском. Миска для подаяний перед Существом до краев была заполнена сырыми кусочками мяса. Что-то длинное и тонкое взбиралось с помощью многочисленных ног на стену здания, прижимая к себе дохлую кошку. Маленький ребенок с глазами старичка, гнусно хихикая, прокалывал себе руки стальными иголками. Уличный проповедник парил в воздухе на высоте трех-четырех футов от земли, запрокинув голову, с выражением экстаза на лице. Одни лишь туристы обращали на него свой взор. Однако привлекали внимание на Улице Богов не только фокусы.

Штаб-квартира Отряда Улицы Богов располагалась в приземистом двухэтажном домике в одном из тихих закоулков. Хок два раза постучал в неприметную дверь; им с Фишер пришлось набраться терпения и подождать, на всякий случай не прекращая наблюдать за обстановкой. Узкая улочка казалась тихой и спокойной, но Хок знал, что тишина здесь может оказаться обманчивой. Наконец низенький лысый человек лет тридцати, одетый в черную накидку колдуна, отворил дверь. При виде двух капитанов он расплылся в широкой улыбке, словно добродушный дядюшка, и Хок не сразу понял, что этот симпатичный малый и есть колдун Могила.

— Капитан Фишер, душечка. Как я рад снова видеть вас. А вы, наверное, капитан Хок. Очень приятно. Прошу вас, входите. Мы вас ждем.

Он провел двух Стражей по короткому коридору в небольшую уютную гостиную. Пока они устраивались в креслах, хозяин суетился вокруг гостей, рассыпая им комплименты. Хок воспринимал все похвалы с известной долей скептицизма. Могиле, видимо, нравилось разыгрывать из себя светского человека, но первоклассными колдунами становились не с помощью добрых словоизлияний и обаятельных манер — на то требовались годы самоотверженного труда и привычка к жестким волевым решениям. Хок вежливо улыбался шуточкам Могилы, а сам мысленно настраивал себя не слишком доверять словоблудию: Хок не верил людям, которые чересчур часто улыбаются. Наконец Могила извлек изящный хрустальный графин и наполнил хересом три бокала. Хок взял свой бокал и нехотя отпил. Ему никогда не нравились сладкие напитки, но Фишер их любила. Могила на секунду умолк, смакуя херес, а Хок воспользовался паузой, чтобы самому произнести несколько слов.

— Простите меня, сэр, но, может быть, вы сообщите цель нашего визита сюда. Обычно, когда Отряд с Улицы Богов нуждается в помощи, вызывают специальную группу волшебной тактики. Какой вам прок от пары рядовых Стражей?

Могила прикусил губу, отчего лицо его сразу приобрело хитроватый вид.

— Если не возражаете, капитан Хок, давайте дождемся моих товарищей. Они скоро придут. Ситуация… достаточно сложная.

Внезапно дверь широко распахнулась. Удивленные Хок и Фишер обернулись и увидели на пороге дородную молодую женщину. Какое-то время она, высоко подняв голову и упершись руками в бедра, сверлила взглядом Хока и Фишер. Маленького роста, едва пяти футов, она казалась толще, чем была на самом деле. Круглое, правильной формы лицо портил злобный взгляд. Темные, коротко стриженные волосы облегали голову наподобие шлема, густые брови усиливали впечатление свирепости. Ее темная бесформенная накидка больше подошла бы женщине постарше. Видимо, ей хотелось выглядеть солиднее.

— Что им здесь надо? — рявкнула она, направляя свой огненный взор на колдуна Могилу — Разве я не говорила тебе, что не желаю их видеть?

— Их прислал Совет, — спокойно ответил Могила. Очевидно, ее слова на него не действовали — Там считают, что нам нужна помощь.

Женщина громко фыркнула.

— Мы и с нашим-то опытом не в силах разобраться в происходящем, чем же нам поможет парочка бандитов из Стражи?

— Прекрати, Рауэн, — резко сказал Могила, и этого оказалось достаточно, чтобы ворожея притихла.

Хок внимательно рассматривал Могилу, держа свой бокал с хересом. Вполне возможно, что колдун далеко не так прост, как кажется на первый взгляд. Хок уже приготовился сделать еще один глоток, но тут дверь снова открылась, и в комнату вошел, расправив плечи и высоко держа голову, высокий мускулистый человек, в котором Хок сразу же узнал злополучного Чарльза Бакена.

Он отличался суровой, специфической красотой, светлые, коротко постриженные кудри, ледяные голубые глаза, резко очерченные мускулы на руках и груди. Благодаря своей отличной физической форме он выглядел лет на десять моложе своих сорока. Молодила Бакена и одежда: облегающие штаны и из толстой ткани куртка без рукавов с высоким воротником до подбородка. По правде говоря, будь штаны хоть на сантиметр уже, его можно было бы арестовать за непристойный вид. Одежду Бакен носил очень яркую, но не кричащей расцветки — грань настолько тонкая, что, видимо, на это и рассчитан эффект. Хок заметил — куртка в плечах широкая и не стесняет движений: при всем желании выглядеть супермодным Чарльз Бакен не забывал о практической стороне дела.

Хок бросил быстрый взгляд на Фишер — хотел узнать ее реакцию на вошедшего и с заметной тревогой обнаружил, что она приветливо улыбается Бакену. Хок начал хмурить брови, а Бакен уже подошел к нему и непринужденно поприветствовал, похлопав довольно тяжелой рукой по плечу. Хок невольно поморщился. Бакен снова обратил свой взор на Фишер. Она протянула ему руку, которую он поднес к губам и в изящном поклоне поцеловал, глядя ей в глаза. Хок еще больше насупился. Обычно Фишер не позволяла целовать свою руку. Бакен нехотя отпустил руку и выпрямился в полный рост, чуть распрямив плечи, демонстрируя широкую грудь и плоский живот.

— Значит, передо мной знаменитая пара Хок и Фишер. Я много слышал о вас, и только хорошее. Рад, что мы будем работать вместе. Уверен, работать с вами интересно. Правда, боюсь, вам здесь особенно и делать будет нечего. Скоро мы, как всегда, раскроем это дельце, я не сомневаюсь. Конечно, мы подыщем, чем вам заняться, пока вы будете у нас.

Его низкий голос звучал повелительно.

«Все ясно, — угрюмо размышлял Хок — Держу пари, он курит трубку, колет орехи голыми руками. Неотразим для женщин, бесспорный лидер среди мужчин. Еще немного, и я возненавижу этого парня».

— И то правда, — сказал Могила — Если не возражаешь, Чарльз, я бы хотел объяснить нашим новым друзьям, почему они здесь.

— Конечно, — согласился Бакен — Не обращайте на меня внимания. Говори.

Бакен прислонился к дверному косяку, вынул из кармана трубку и принялся прочищать ее, тихонько насвистывая какую-то мелодию себе под нос. Все замолчали и обратили взоры на Могилу. Тот чуть нахмурился, словно не знал, с чего начать.

— Капитан Хок, капитан Фишер, мы оказались в весьма необычной ситуации. Мои коллеги по Отряду и я в свое время занимались разными странными случаями, но, должен признаться, никогда не встречали ничего подобного. Короче говоря, кто-то начал охоту на Богов Хейвена.

Хок и Фишер переглянулись.

— Продолжайте, — попросил Хок.

— Мы уже потеряли трех Богов, — нахмурился Могила — Погибли Наводящий Ужас, Разлученный со Временем и Кармадинский Ловчий. Мы не в курсе, как их убили и почему, но все трое погибли. Если мы в ближайшее время не представим объяснений, среди Богов начнется паника и Улица превратится в поле боя. Боги помнят старую вражду. Им немного надо — и они вцепятся друг другу в глотки.

— Я и не подозревала, что Боги смертны, — заметила Фишер.

— Называйте их просто Существами, так вам понятней, — сказала ворожея Рауэн — Я немного расскажу о нашей работе, как функционирует Улица Богов. Здесь представлены всевозможные религии — и старые, и новые, молодые, и просто модные. Группы собираются вокруг сверхъестественных Существ, которые вербуют последователей, демонстрируя им свое могущество и обещая власть над миром. Каждый хочет оказаться на стороне победителя, иметь всесильного покровителя, рассчитывая на его помощь. Затем здесь есть проповедники, обычно люди, учение которых зиждется на веровании. Их церкви весьма долговечны. Идеи всегда гораздо сильнее и выносливее, чем какое-либо сверхъестественное Существо, озабоченное проблемой собственного «я».

Мы стараемся поддерживать здесь мир, хотя религии меняются: приходят одни, уступая место другим. Некоторые религии основываются на весьма странных догматах, другие просто на красивых словах, иные вообще недоступны рациональному объяснению. Люди, испытывая страх или отчаяние, готовы поверить в самые невообразимые вещи. Мы ни на чьей стороне. Мы держим под контролем Улицу, стремясь сохранить равновесие сторон, следим, чтобы не начались волнения.

— Как же вы этого достигаете? — спросил Хок. Колдун Могила улыбнулся.

— Уговариваем, гасим конфликты, много импровизируем. Если чувствуем, что не справляемся, вызываем специальную группу волшебной тактики. Когда они не в состоянии нам помочь, обращаемся к Камню Экзорциста. Таково наше последнее средство: по существу, более мощная разновидность камня-нейтрализатора. Камень Экзорциста изгоняет всю магию в округе, причем любой силы. Иногда даже запрещает Богу находиться в его нынешнем состоянии.

— Запрещает? — удивилась Фишер — Вы хотите сказать — уничтожает? Колдун пожал плечами.

— Этого никто не знает. Боги исчезают и не возвращаются. Мы довольны. Мы пользуемся Камнем очень редко, когда возникает опасность для всего города. Если Существа решат, будто мы представляем для них угрозу, они объединятся и уничтожат нас. Тогда Камень не поможет.

— А что произойдет, если кто-то из них завладеет Камнем Экзорциста? — спросил Хок.

— Это исключено, — бесстрастно ответила Рауэн — Есть только один такой Камень, никто не знает, сколько ему лет, кто его создал. Если бы где-то нашелся второй, подобный ему, мы бы узнали. Каждый волшебник в радиусе тысячи миль знал бы о находке: энергия, заложенная в Камне, функционировала бы в их мозгу как маяк. Никто, кроме нас троих, не имеет доступа к Камню Экзорциста. Когда мы вступили в Отряд, Совет наложил на нас заклятье, и теперь мы не можем пользоваться Камнем Экзорциста для внеслужебных целей.

— И тем не менее Боги погибают, — уточнил Бакен — Их тела разрушены, их духовная сила рассеяна. Мы пытались проводить расследование, но безуспешно, и не пришли ни к какому выводу. Даже не знаем, что искать. А последователи Богов пребывают в шоке, они потрясены и не способны действовать, а лишь садятся в круг и молятся за возвращение своих Богов. Наступит день, они поймут — их Боги не вернутся, вот тогда они наверняка разозлятся, бросятся искать козлов отпущения.

— В довершение всего, — подытожил Могила, — начинают роптать и другие Существа. Три необъяснимые смерти — и они почувствовали себя уязвимыми, им стало страшно. Пройдет немного времени, и они возьмут расследование в свои руки. Нам грозит война между Богами, обитающими на этой улице. Думаю, Хейвен не переживет подобную войну. Уверен даже — все Нижние Королевства не переживут ее.

— Вот тогда мы попросили Совет о помощи, — сказал Бакен — И они прислали вас.

— Пресловутых Хока и Фишер, — съязвила Фишер — Парочка головорезов в форме. Мне известно, какая идет о нас слава. Самые свирепые Стражи в Хейвене — бесчувственное карающее оружие.

— Вам следует побывать на Северной окраине, — добавил Хок — Тогда бы, наверное, ваши глаза приоткрылись. Жители Северной окраины не склонны к словесным спорам и к дипломатии. Они скорее отравят ваше вино или сунут кинжал вам под ребра. Причем одно не исключает другого. У нас ведь больше всего убийств, процветает бандитизм и вообще первое место по числу преступлений во всем Хейвене. Мы жестоки в силу необходимости, нам нужны результаты расследований. Вот что волнует Совет.

— Не спорю, это так, — резко сказал Могила, — но считаю своим долгом предупредить вас: я не потерплю здесь тактику сильной руки. Вас просто убьют, вас и того, кто на свое несчастье окажется в этот момент рядом с вами. Я настаиваю на одном: пока вы являетесь частью Отряда, вы подчиняетесь только моим приказам. Понятно?

— Понятно, — буркнула Фишер.

— Ясно, — кивнул Хок.

Могила подозрительно посмотрел на них. Он ожидал, что они начнут возражать, а они сдались легко, это и насторожило его. На них. не похоже. Он поджал губы и решил пока не вмешиваться, оставить все как есть.

— Нам нужно еще кое-что обсудить, — медленно проговорил он — Какую религию исповедуете вы сами? Во что верите?

— В смерть и налоги, — не замедлила с ответом Фишер — Об остальном легко договориться.

— Мы с Изабель воспитывались как христиане, — быстро среагировал Хок, стараясь опередить Могилу, расплывающегося в широкой ухмылке — Я видел в жизни довольно много темных деяний, но все еще верю в светлое и радостное.

— Христианство, — задумчиво промолвил Могила — Древняя религия. Насколько я понял, вы родом из Северных стран? Да, так я и думал. Боюсь, ваша религия не слишком популярна в Нижних Королевствах, хотя, конечно, многое из ее терминологии осталось в языке. Нам стоит собраться и подробно обсудить эту тему.

— Христиане, — презрительно ухмыльнулась Рауэн — Вы верите в любовь, мир, если ударят по одной щеке, подставите другую щеку?

— Мы не настолько ортодоксальны, — ответил Хок.

— Не забывайте: мы терпим вас из милости, — фыркнула Рауэн высокомерно — Из всех Стражей нам прислали парочку христиан.

— Видимо, вам в Совете кто-то симпатизирует, — усмехнулся Бакен.

— Не видимо, а точно, и я даже знаю кто. Это советник Адамант, — сказал Могила — Наверное, вы заслужили его доверие, когда работали телохранителями во время избирательной кампании. Однако почему он решил, что вы годитесь для работы на Улице Богов? Это выше моего понимания.

— Мы сразились с одним из Богов, защищая советника, — спокойно ответил Хок — С мерзостным Повелителем Бездны, и помогли прикончить его.

В комнате внезапно наступила тишина. Трое бойцов Отряда Улицы Богов посмотрели на Хока и Фишер почти с уважением.

— Так это были вы? — спросил Бакен.

— Не мы одни, — пояснил Хок. Рот Фишер скривился в улыбке.

— Я не верю, — прямо заявила Рауэн. Хок безмятежно посмотрел на нее.

— Это твоя проблема, девочка — Он отвернулся и посмотрел на Могилу и Бакена — Мы с Фишер не новички на Улице Богов. Нам и раньше приходилось захаживать сюда. Нам, может, и не хватает опыта в обращении с Существами, зато мы в силах выследить убийцу. Такова наша работа. И мы делаем ее хорошо. Рауэн попыталась что-то съязвить, но вдруг осеклась, посмотрев на Могилу.

— На Улице собираются люди. Они сердиты, чем-то взволнованы. Мне это не нравится, Могила. Колдун медленно кивнул.

— Я тоже вижу их, Рауэн. Две большие группы, они приближаются друг к другу. Проклятье. Опять начнутся беспорядки. Чарльз, Рауэн, приготовьтесь на выход. Хок и Фишер, следуйте за мной. Сейчас вы сами увидите, что происходит, когда на Улице Богов нарушается обычный порядок. Вам наш опыт покажется интересным. Если останетесь в живых…

На самой Улице Богов атмосфера совершенно изменилась. В воздухе чувствовалось неуловимое напряжение, тесно стоящие здания казались мрачными и зловещими. Хок и Фишер спешили за Отрядом, обнажив оружие и приготовившись к бою. Отряд возглавлял Могила, который уверенно шагал впереди; накидка колдуна развевалась вокруг его плотной фигуры. Улыбка спокойная, походка раскованная, свободная.

Рядом с ним широко шагала, стараясь не отстать, Рауэн. Она несла на плече туго набитую сумку, а ее лицо приобрело свойственное ей упрямое и решительное выражение. Вне уютного кабинета Могилы она казалась более сильной, более сосредоточенной и целеустремленной. За ними следовал Чарльз Бакен. Его костюм дополняли блестящая кольчуга и длинный меч, висевший на левом бедре. Он держался молодцом, спокойно и уверенно. Лицо напоминало улыбающуюся маску, но глаза оставались холодными.

Пока они спешно шли по Улице Богов, Хок внимательно изучал Отряд. Несмотря на их хваленый профессионализм, все трое были напряжены, Хок ощущал это почти физически. Его удивляло, почему он сам не испытывал никакого беспокойства. Ведь участок курировал Отряд; члены Отряда чего-то опасались, значит, на то имелись причины. На Улице заметны явные признаки волнения: встречается меньше пешеходов, все спешат куда-то с опущенными головами, уставившись в землю. Уличные проповедники вопили о предстоящей всеобщей гибели и разрушениях. Размалеванный паяц с лезвиями бритвы, торчащими из окровавленных глазниц, пел грустную песню об утраченной любви. Две тени невидимых Существ дрались между собой с остервенением взбесившихся животных. Угловатое высокое здание вдруг начало таять, оседать, словно растопленный воск. С грохотом рушились водосточные трубы.

Хок прибавил шагу и поравнялся с колдуном Могилой.

— Простите, сэр, но если нам с Фишер предстоит опасная работа, то, как мне кажется, мы вправе знать, в чем она заключается.

— Да, конечно, — ответил Могила — Вы должны извинить нас, капитан, мы не привыкли обращаться за помощью к посторонним, а Рауэн и я обладаем даром ясновидения, то есть видим и чувствуем на расстоянии. Есть подозрение, что давнее соперничество между приверженцами двух религий вылилось в открытое столкновение. Суть вот в чем: если немедленно не положить конец данному инциденту, столкновение перерастет в массовые беспорядки и спровоцирует Существа вмешаться — произойдет конфликт. Как правило, события здесь развиваются неторопливо, но сейчас, когда три божества мертвы, а преступник все еще не обнаружен, нервы жителей Улицы могут сдать.

— Минуточку, — прервал Хок, — если все настолько серьезно, почему бы не вызвать специальную группу?

— Это лишнее, — возразил Могила — Мы имеем дело с обыкновенной потасовкой и справимся своими силами.

— Посмотрим, за кем останется последнее слово, — пробормотала Фишер ему в спину.

Хок тяжелым взглядом посмотрел на Могилу, но тот, видимо, не шутил.

— Ну ладно, — сказал Хок — Просветите меня хоть чуточку. Вы упомянули две религии. Что это за религии?

— Их основатели — Существа низшей категории, — ответил Могила — Ни одно из них не может похвастать ни могуществом, ни высоким положением, но оба имеют давних приверженцев. Сумеречный Пожиратель исповедует культ нигилизма. Все прогнило, все отвратительно, мир идет к катастрофе, только истинно верующие будут спасены и переместятся в лучший мир. У меня нет доказательств, но я убежден: Пожиратель просто страдает от обыкновенного маниакально-депрессивного психоза.

Второе Существо именуется Хризалида. Это огромный кокон длиной примерно в двадцать футов. Говорят, что оно иногда творит чудеса, но я ни разу чуда не видывал. Приверженцы Хризалиды верят, будто в один прекрасный день кокон раскроется и оттуда во всем блеске славы выйдет Бог, который очистит мир от скверны независимо от того, хочет мир этого или нет. Наблюдение за коконом ведется вот уже более четырехсот лет, но пока с ним ничего существенного не происходит.

И что интересно: каждое религиозное учение обещает последователям других религий возмездие. У каждого Бога должен быть свой дьявол, хотя я не понимаю, зачем ему он. Наверное, неплохой бизнес. Во всяком случае, обычно обе соперничающие группировки верующих довольствуются пламенными проповедями, завуалированными оскорблениями, произносимыми на Улице, и случайными потасовками после закрытия кабачков. Но в нынешней ситуации нельзя рассчитывать на привычное развитие событий. Улица Богов сейчас подобна лесу в период засухи. Достаточно одной искры, и все заполыхает.

Хок кивнул.

— Возможно, они. прослышали, что к ним направляемся мы с Фишер, и теперь готовятся к встрече.

Рауэн пробормотала что-то неразборчивое. Но несомненно, нелестное.

Потасовку они услышали раньше, чем увидели. Над их головами прокатился рев множества голосов сборища людей, готовых вот-вот превратиться в неуправляемую толпу. Хок замедлил шаг, стараясь идти рядом с Фишер. Если им предстоит драться, ему хотелось бы иметь у себя за спиной человека, которому он может доверять. Рев толпы становился все громче и свирепей по мере приближения Отряда к тому месту, где Улица делала резкий поворот. Согласно официальным картам, Улица Богов — прямая как стрела, но Улица изгибалась и жила по законам колдовства и магии. Они завернули за угол, и перед ними предстала картина уличной схватки.

Сотни мужчин и женщин бестолково слонялись по Улице. Сжатые в злых ухмылках губы, пылающие яростью глаза. Люди визжали, орали, потрясали кулаками, дико озирались по сторонам. Некоторые держали в руках палки, дубины или стальные цепи. На мостовой виднелись пятна крови, несколько человек неподвижно лежали на земле; их топтали ногами, даже не замечая. Воздух отяжелел от духа насилия.

Подойдя поближе к толпе, Хок остановился и внимательно осмотрелся, оценивая обстановку, — хуже некуда. Улица в этом месте узкая и длинная, боковые выходы немногочисленны. Даже если удастся рассеять толпу, разделив ее на небольшие, более управляемые группы, то и тогда ему не удастся помешать образовавшимся группам соединиться вновь. Людей необходимо куда-то направить.

Хоку также не нравилась и толпа людей, не принимавших участия в драке, а только наблюдавших за ней. Очевидно, это приверженцы иных религий, с радостью смотревшие на потасовку своих соперников. Даже уличные проповедники перестали вещать Слово, а заключали пари среди зрителей.

Могила стоял недалеко от толпы и, задумчиво поджав губы, внимательно изучал ее. Рауэн присела на корточки рядом с ним и стала рыться в своей сумке. Хок наклонился, пытаясь посмотреть, что у нее там, но быстро выпрямился, когда она метнула на него злобный взгляд. Тут же, сложив руки на груди, затянутой в кольчугу, и высокомерно взирая на толпу, стоял Бакен. Казалось, он только ждал команды, готовый броситься в самую гущу и сталкивать дерущихся лбами, пока те не опомнятся. Хок взглянул на Фишер и успокоился, поняв, что зрелище ее не слишком волнует. Она перехватила его взгляд, все поняла и широко улыбнулась. Хок отвернулся, сделав вид, будто ничего не заметил. Он покачивал в руке топор, словно взвешивая его. Настроение толпы ухудшилось. Хок не хотел вмешиваться в действия Отряда, но прекрасно понимал: если не принять экстренных мер, то в скором времени мостовая покроется кровью и растерзанными телами, начнутся беспорядки, для усмирения которых потребуется целая армия.

Рауэн вынула из сумки две тоненьких медных проволочки и воткнула их в мостовую. Они легко вошли туда, словно это не булыжники, а жидкая грязь. Затем она голубым мелком очертила защитную линию вокруг себя и Могилы. Хоку не понравилось, что она лишила защиты Фишер, Бакена и его самого. Но, вероятно, Рауэн и Могила знают, что делают. Ворожея и колдун увлеклись обсуждением каких-то технических деталей. Хок незаметно подошел к Бакену, который все так же молча изучал толпу.

— Кто берет верх, сэр Бакен?

— Трудно сказать. Это не сражение, а просто куча мала. Никакой взаимопомощи: всяк за себя, один дьявол за всех.

— Как вы отличаете одну группировку от другой?

— Те, кто в синих накидках, — последователи Хризалиды, в серых — Пожирателя.

— Необходимо их разъединить? — спросила Фишер, подойдя к ним — Я не могу вот так просто стоять и смотреть, это вредит моей репутации.

— Не стоит высовываться раньше времени, — пояснил Бакен — Пусть лучше они сначала изольют свою злость друг на друга.

— Вы хотите сказать, наша роль — лишь стоять и смотреть, как погибают люди? — На лице Фишер заиграла презрительная усмешка.

— Так надо, — объяснил Бакен. Он взглянул на нее и слегка улыбнулся — Вы новички на Улице, дорогуша. Мы знаем, что делаем — Он поймал на себе горящий взгляд Фишер, и ему стало немного неловко — Наверное, у вас имеется план получше?

— Драки есть драки, — отрезала Фишер — В свое время нам с Хоком приходилось не раз иметь с ними дело. Видимо, на своей территории вы мастера, сэр Бакен, но и мы на своем участке не любители.

— Что ж, если мы своими методами не справимся с дракой, у вас есть шанс показать, на что вы способны, — с холодной сдержанностью отпарировал Бакен.

Могила и Рауэн вдруг встали рядом и подняли руки высоко вверх, призывая всех к вниманию. Ворожея завела жутковатую атональную мелодию, которая как нож врезалась в гам побоища. Драка прекратилась, люди перестали орать, а раскачивались на дрожащих ногах и сжимали руками головы. Могила произнес Слово Власти, и толпа внезапно разделилась надвое, будто невидимая сила разъединила серых от синих; обе половины встали на противоположных сторонах Улицы. Хок переминался с ноги на ногу и тряс головой, чтобы прояснить мысли. Голос ворожеи коснулся его еле-еле, вскользь, но он мог теперь оценить, каково же несчастным, испытавшим его воздействие в полную меру.

Рауэн перестала петь, на Улице Богов внезапно стало тихо. Люди в обеих группах отняли руки от голов и в растерянности оглядывались вокруг. Они заметили Отряд — среди присутствующих поднялся глухой протестующий ропот, который прекратился только тогда, когда на середину Улицы энергично вышел Бакен. Переглянувшись, Хок и Фишер последовали за ним. Что бы ни случилось, они не хотели оставаться в стороне. Бакен занял позицию между двумя группами, посмотрел налево, затем направо и величественно помахал рукой. После небольшой паузы с противоборствующих сторон вышло по одному человеку. Каждый был в одежде, цвет которой символизировал его религию: один в синей, другой в серой, одеяния отличались причудливым покроем и богатыми украшениями. По манере держаться, высокомерному выражению лиц и количеству драгоценностей Хок понял — перед ним Верховные жрецы Пожирателя и Хризалиды. Подойдя к Бакену, оба жреца остановились и слегка склонили перед ним головы, старательно не замечая друг друга.

— Превосходно, — отметил Бакен — Кто начал первым на этот раз?

На мгновение Хоку показалось, что сейчас оба жреца покажут пальцами друг на друга и прокричат: «Он первый начал!» Как мальчишки, подравшиеся во время игры. Оба жреца расправили плечи и сверлили Бакена испепеляющим взором.

— Сэр Филд, сэр Стоунер, — обратился к жрецам Бакен, переводя взгляд с серой мантии на синюю — Я жду вашего ответа.

— Сумеречный Пожиратель оскорблен, — бесстрастно сказал Филд.

— Пожиратель оскорбляет Хризалиду одним своим существованием — рявкнул Стоунер.

— Богохульник!

— Еретик!

— Лжец!

— Мошенник!

— Хватит — приказал Бакен, кладя руку на меч.

Оба жреца нехотя присмирели и обратили горящие взоры на Бакена. Хок чуть нахмурился. Верховные жрецы нервничали, но не трусили. На них взирали их верующие, и никому не хотелось сдаваться первым.

— Вернитесь к своим людям и уберите их с Улицы, — крикнул Бакен — Вам известны законы. Беспорядки вредят бизнесу.

— К дьяволу ваши законы, к дьяволу ваш Отряд, — произнес Филд — Будьте прокляты все вы с вашим колдовством. Сумеречный Пожиратель защитит своих детей.

— Ваш колдун и ворожея могут заниматься своими песнопениями до посинения, — выступил Стоунер — Больше вы не застигнете нас врасплох. У нас и свои колдуны есть.

Филд решительно затряс головой.

— Бакен, ты теперь здесь не командуешь. Боги погибают, а ты бездействуешь. Отныне мы сами будем защищать себя.

Бакен немного растерялся, получив столь откровенный отпор. Повисла зловещая тишина.

Хок взглянул на Фишер.

— Твой синий, мой серый, — резко сказал он и с топором в руке встал напротив Верховного жреца Сумеречного Пожирателя.

Филд взирал на него с опаской, но не тронулся с места. Хок угрожающе ухмыльнулся.

— Меня зовут Хок, я капитан городской Стражи. Это моя коллега, капитан Фишер. Может быть, вы о нас кое-что слышали. Все сущая правда. А теперь убирайся вместе с твоими людьми с Улицы, иначе я отрублю тебе ноги по колени.

Настала очередь растеряться Филду, но он пришел в себя быстрее, чем Бакен.

— Только прикоснись ко мне, Страж, и мои верующие разорвут тебя в клочья.

— Может быть, — ответил Хок, — но ты все равно умрешь.

— Это ложь.

— Проверь.

Филд встретил устремленный на него взгляд Хока, и уверенности у жреца поубавилось. По спине пробежал неприятный холодок: до него дошло, что Страж поступит с ним именно так, как обещал. Хок поглядел на Стоунера, который уставился на Фишер завороженным взглядом, как мышь на змею. Филд снова метнул взгляд на Хока и медленно кивнул. Он повернулся лицом к своей пастве, стараясь не делать резких движении, приняв условия Стража. Произнося слова медленно и спокойно, он объявил своим людям о преждевременности открытой борьбы и призвал их вернуться в свои дома и молиться, тогда повелитель их просветит. Стоящий рядом с ним Стоунер обратился с подобной речью к своим верующим. В той и другой толпе началось движение и недовольный ропот, но в конце концов люди вняли своим пастырям. Филд и Стоунер повернулись снова к Хоку и Фишер.

— Отлично сработано, — сказал Хок — А теперь убирайтесь отсюда к черту. А если еще где-то возникнут беспорядки, мы посчитаем, что это ваших рук дело, и придем за вами.

— Верно, — подтвердила Фишер. Оба Верховных жреца удалились, пытаясь сохранить остатки достоинства. Хок взглянул на Бакена.

— Драка есть драка, сэр Бакен. Надо только отделить зачинщиков и сбить с них спесь.

— Вам повезло, — промямлил Бакен с обидой — Настоящие фанатики предпочли бы умереть, чем сдаться.

— Но они не были настоящими фанатиками, — возразил Хок — Я это сразу понял.

— А что бы вы сделали, если бы они оказались настоящими?

Хок усмехнулся.

— Пустился бы наутек, призывая на помощь специальную группу. Я же не сумасшедший.

— И я тоже, — улыбнулась Фишер.

Колдун Могила вел Хока и Фишер по Улице Богов, и прохожие расступались перед ними. Не одна пара любопытных глаз следила за шествием Стражей, но никто не решался подойти слишком близко. Молва об их появлении на Улице распространилась везде. Хок и Фишер вежливо отвечали на приветствия немногих храбрецов и не спускали глаз с недружелюбных лиц. Большинству не понравилось их обхождение с Верховными жрецами. Кроме того, по какой-то неясной причине Хок чувствовал себя не в своей тарелке. Улица Богов сильно изменилась с тех пор, как он был здесь в последний раз. Дома теснее прижимались друг к другу, словно ища поддержки и защиты. Изредка попадавшиеся Существа и Явления имели явно угрожающий вид. Даже уличные проповедники отличались агрессивностью, произнося речи на тему разрушений и проклятий. Улица стала темнее, холоднее, подозрительное молчание таило угрозу. Хок посмотрел на Фишер — заметила ли она эти изменения, и увидел, что она снова взялась за меч. Фишер предпочитала всегда быть в полной боевой готовности.

Последний раз они оказались на Улице Богов в качестве телохранителей, сопровождая политика Джеймса Адаманта. Он тогда совершал обход Существ, которые сочувствовали его политике, стараясь заручиться их поддержкой во время выборов. Сейчас Адамант стал Советником. Однако если даже в те времена Улица Богов считалась странным, фантастическим местом, где кишели Существа, Явления и призрачная реальность, то та Улица Богов, по которой сейчас шли Хок и Фишер, казалась вовсе угрюмой и зловещей. Будто ожидала чего-то… Хок нахмурился. Очевидно, даже Боги понимают, что такое страх, когда убийца разгуливает на свободе.

По липу Хока пробежала кривая ухмылка, он взялся за рукоять топора на боку. Чем дальше они продвигались, тем меньше доходил до него смысл происходящего. В своей жизни он видел немало странностей, но в Хейвене Хок в основном имел дело с убийцами из человеческой среды, с их каждодневными кознями, страстями, ненавистью. Он знал, как с ними обращаться. И вот теперь, худо это или нет, приписан к Отряду с Улицы Богов, пока не найдет убийцу или же начальство сжалится над ним. Придется привыкнуть к Улице, только и всего. Он видал кое-что и похуже.

По Улице прошла группа монахов, по-военному размахивая руками. Сутаны спадали широкими складками, капюшоны надвинуты так, что скрыты лица. Могила отошел в сторону, дав группе пройти, Хок и Фишер последовали его примеру. На Улице Богов опасности подстерегали отовсюду, и осторожность здесь никому не вредила. Монахи прошествовали мимо, не глядя по сторонам. Могила переждал, когда пройдет вся группа, и только потом продолжил путь. За ним по пятам шли Хок и Фишер.

Они направлялись к храмам трех убитых Существ. Рауэн с ними не пошла, она чувствовала себя неважно.

Очевидно, она недавно переболела, много времени проводила в постели, накачиваясь своими настоями из трав. Хок надеялся, что болезнь Рауэн незаразная. Бакен же отлучился куда-то по своим личным делам. Никто не уточнил у него, по каким. Бакен это Бакен, и никому не приходило в голову интересоваться его делами. Так что выступать в роли гида пришлось Могиле.

Первое преступление произошло в огромном внушительного вида храме где-то на середине Улицы. Стены трехэтажного здания с узкими бойницами вместо окон были сложены из каменных блоков в человеческий рост. Внутрь вела единственная дверь из мореного дуба, укрепленная широкими стальными брусами. Хок задумчиво осматривал здание, пока Могила отыскивал в связке нужный ключ. Здание походило скорее на крепость, чем на храм. Очевидно, эта религия проповедует борьбу с врагами если не на практике, то уж наверняка в теории. Нужно признать, что у Наводящего Ужас было не слишком много поклонников. На Улице Богов допускались человеческие жертвоприношения, если они не представляли опасности для туристов, но на такие зрелища смотрели с неодобрением и не поощряли. Могила наконец нашел нужный ключ и открыл огромный висячий замок. Кончиками пальцев он толкнул массивную дверь, и она бесшумно открылась. Хок настороженно поглядел в темный проход.

— Там никого нет, капитан Хок, — успокоил его Могила — После того как произошло убийство, я поставил защитные устройства против вандалов и охотников за сувенирами, все имущество в неприкосновенности. С тех пор здесь никого не было. Прошу вас следовать за мной.

Могила уверенно вошел в сумрачное помещение, Хок и Фишер последовали за ним, держась за оружие. Вокруг колдуна возникло яркое голубое сияние, от которого стало светлее и завиднелся проход в мрачный холл. Могила предоставил им несколько минут, чтобы они осмотрелись, потом повел к двери в дальнем конце холла. Входная дверь за ними захлопнулась. Хок вздрогнул, но решил не оглядываться, чтобы не доставлять удовольствия Могиле. За дверью открылась примитивная деревянная лестница, ведущая куда-то далеко вниз в темноту.

— Спускайтесь осторожно, — предупредил Могила — Здесь кое-где скользко, а перил нет.

Они довольно долго спускались по ступенькам в кромешную тьму. Хок пытался считать их, но сбился. К тому времени, когда они достигли цели, Хок с неприятным чувством понял — они находятся глубоко под городом, на его скальном основании. Могила резко взмахнул левой рукой, и голубое сияние ярко вспыхнуло, осветив обширное пространство. Хок и Фишер с изумлением оглядывались вокруг. Лестница привела их в просторную каменную пещеру, достигающую в диаметре нескольких сотен футов. Стены обработаны грубо, но за долгие годы, прошедшие с тех пор, как в скале вырубили пещеру, воздух и влага сгладили зазубрины, оставленные примитивными орудиями труда.

Сталактиты и сталагмиты свисали с потолка, росли из пола пещеры. Чернели озера с темной водой, по стенам толстыми белыми пятнами расползались лишайники. Повсюду висела паутина, она покрывала стены, свисала клочьями между сталактитами и сталагмитами. Фишер дотронулась до паутины пальцами, и та, прежде чем порваться, неестественно растянулась. Фишер брезгливо поморщилась и вытерла руку о плащ. Было очень тихо, самое слабое эхо длилось, казалось, целую вечность, прежде чем стихнуть до шепота. В центре пещеры паутина превратилась в сгусток и свисала в виде огромного гамака, подвешенного между толстенными сталактитами. Разорванная паутина успела превратиться в лохмотья, но по их размерам можно представить, какое громадное Существо когда-то скрывалось внутри.

— Боги являются нам в любом виде, в любой форме, — тихо произнес Могила — Они и человеческого происхождения, и сверхъестественного, иногда того и другого одновременно. Но людей такие детали не волнуют, лишь бы им обещали то, что им хочется.

— Вы нам так и не сказали, во что сами верите, сэр, — напомнила Фишер. Могила улыбнулся.

— Мне кажется, я больше ни во что не верю, дорогуша. А все из-за моей работы на Улице Богов. Начинаешь во многом сомневаться. Или просто становишься циником. Боги нужны всем. Они дают нам надежду, спокойствие, прощение и, что еще важнее, уверенность в себе. Мы боимся смерти, страшимся уйти во мрак в одиночестве. А может, нам необходимо верить во что-то светлое, наполняющее жизнь смыслом, определяющее конкретную цель.

— А куда же делось туловище? — прервал его Хок — Насколько я понял, Существо имело туловище?

— Конечно, капитан Хок. Оно там. Вернее, то, что от него осталось.

Могила повел их через мрачную пещеру к тому, что Хок вначале принял за валун огромных размеров. Оказалось, это вовсе не валун, а куча острых обломков, темных, матовых, тусклых, обмотанных нитями паутины, чтобы они не развалились. Хок не сразу понял, что находится перед ним, но постепенно некоторые предметы обрели смысл и значение, и он скривился в гримасе отвращения. Судя по величине щитков панциря и членистых лап, Наводящий Ужас более всего напоминал громадное насекомое. Груда поломанных останков возвышалась почти на десять футов и на столько же простиралась в ширину. Существо и впрямь было огромным. Хок невольно содрогнулся. Насекомые всегда вызывали в нем гадливость.

— Вы обнаружили туловище расчлененным на части? — наконец задал он вопрос.

— Почти, — ответил Могила — Все останки были раскиданы по полу пещеры. Преступник разорвал туловище в клочья, словно лист бумаги. Верующие собрали их воедино.

— Значит, убийца обладает неимоверной силой, — заметила Фишер. Она задумалась, глядя на возвышающуюся перед ней кучу — Тело расчленено… Только вот было ли Существо живо тогда или уже нет?

— Не знаю, — процедил сквозь зубы Могила — Право, я и не задумывался об этом. А можно определить?

— По количеству крови, — пояснил Хок — Она прекращает течь после наступления смерти. Если вокруг расчлененной жертвы не очень много крови, можно твердо утверждать — она уже была мертва до расчленения. На Северной окраине учишься быстро делать такие заключения.

— Понимаю, — сказал Могила — Исключительно интересно. Но боюсь, в данном случае это не имеет значения. У Наводящего Ужас вообще не было никакой крови.

Хок и Фишер переглянулись.

— Дельце-то чем дальше, тем занятнее, — призналась Фишер.

— А есть ли у вас предположения насчет возможных мотивов преступления? — спросил Хок — Были ли у Наводящего Ужас враги или соперники? Кому выгодна его смерть?

Могила отрицательно покачал головой.

— Насколько нам известно, здесь нет места ни смертельной вражде, ни кровной мести. Наводящий Ужас еще не успел нажить себе врагов, он появился на Улице Богов сравнительно недавно.

— Хорошо — Хок терпеливо ждал — Давайте попробуем найти ответы на более простые вопросы. Известно ли вам, когда произошло убийство?

— Девять дней назад, ранним утром. Верховный жрец спустился в пещеру, чтобы обсудить с божеством что-то важное, и обнаружил, что его тело расчленено на части, разбросанные по полу.

— Нам можно допросить жреца? — поинтересовалась Фишер.

— Вряд ли, — ответил Могила — Верховный жрец и все приверженцы Наводящего Ужас мертвы. Покончили жизнь самоубийством. Что еще можно ждать от нигилистов?

— Ничего себе, — сказал Хок — Свидетелей убийства нет, улик на месте преступления нет, расспрашивать некого. Я всего несколько часов занимаюсь этим делом, а у меня голова уже идет кругом. В таком убийстве нет никакого смысла. Попробуем выяснить, каким образом проник сюда убийца? Я полагаю, храм хорошо охранялся?

— Да, конечно, — подтвердил Могила — Стальное Братство обеспечивало проповедников сотней вооруженных охранников. Никто из охраны ничего не видел.

— Вот что хуже всего, — вздохнула Фишер.

— Вы же на Улице Богов, капитан Фишер. Нормальные законы и логика здесь не действуют.

Хок еще раз посмотрел на останки сломанного и расщепленного хитинового панциря, которому когда-то поклонялись как Богу, медленно покачал головой и отвернулся.

— Здесь ничего полезного для нас нет. Попробую вызвать колдунов-экстрасенсов, посмотрю, смогут ли выяснить они — Хок остановился, так как Могила покачал головой — Я сказал что-то не то?

— Не думаю, что Существа позволят применить такой вид колдовства на своей территории. У Богов должны быть свои тайны.

— Даже если колдовство поможет им сохранить жизнь?

— Даже тогда.

— Проклятье. Теперь нам придется пойти более сложным путем. Ведите нас к месту следующего преступления, сэр Могила. Будем надеяться, что откопаем там что-нибудь полезное.

На первый взгляд дом был самым обыкновенным. Два этажа, шиферная крыша, добротная кирпичная кладка. Окна вымыты, дверные ручки недавно начищены. Но на Улице Богов дом выглядел совсем нелепо, как овца в стае волков. Могила почтительно постучал в дверь. Ответа не последовало.

— А вы не ошиблись? — спросила Фишер — Этот дом — типичное купеческое жилище. Ему не хватает всего лишь фигурной железки для чистки подошв и дверного молотка в виде львиной головы, тогда бы все совпадало. Какое божество обитало здесь?

— Разлученный со Временем, — ответил Могила — Теперь его нет. Шесть дней тому назад его убили. Проявите хоть какое-то уважение, капитан, прошу вас.

Они подождали еще немного. По Улице Богов под теплым летним солнцем шли по своим делам люди, вид ожидающих, когда откроются двери нелепого купеческого домика, вызывал у многих прохожих улыбку. Фишер начала метать грозные взгляды на каждого, кто просто поворачивался в их сторону.

— Вы уверены, что там кто-нибудь есть? — спросил Хок.

— Там ключница, — пояснил Могила — Сестра Анна. Я сегодня уже говорил с ней, и она обещала быть.

Изнутри раздался звук открываемых засовов, и они снова повернулись к двери, которая внезапно широко распахнулась. На пороге стояла некрасивая женщина лет пятидесяти в дешевой, но добротной одежде, вышедшей из моды лет десять тому назад, вид у нее был усталый. Она мимоходом улыбнулась Хоку и Фишер и учтиво поклонилась Могиле.

— Добрый день, сэр колдун, капитаны. Простите, что я задержала вас, но отсюда все ушли, и мне приходится все делать самой. Входите, прошу.

Она посторонилась, и Могила провел обоих Стражей в холл. Как Хок и ожидал, помещение оказалось узким и сумрачным, с голым деревянным полом и простыми деревянными панелями по стенам. Но всюду чисто и аккуратно прибрано, простая мебель отполирована до блеска. Сестра Анна закрыла дверь и задвинула четыре тяжелых засова. Она поймала на себе взгляд Хока и смущенно улыбнулась.

— Всего неделя прошла, как нашего Бога нет с нами, а вокруг дома уже собираются мародеры. Если бы сэр колдун не поставил защитные устройства, они бы здесь камня на камне не оставили, рыская за символами могущества и любой добычей, какая попадется под руку. Наш орден никогда не был ни слишком сильным, ни слишком богатым. С нами наш Бог и его учение, и это все. Этого достаточно. Сейчас любители легкой наживы помнят о защитных средствах, что удерживает их на расстоянии, для остальных хватает замков и засовов. Вот сюда, пожалуйста.

Она провела их в небольшую приятную гостиную, проследила, чтобы все удобно расположились, и затем отправилась на кухню приготовить чай. Хок нащупал под рубашкой костяной амулет, который висел у него на шее. На его прикосновение амулет никак не отреагировал. Следы магии в доме, видимо, были столь незначительны, что амулет их не обнаруживал. Хок отпустил амулет и осмотрелся вокруг. Уютно обставленная гостиная ничем особенным не отличалась. На столе, на кружевных бумажных салфетках, стояли чашки, блюдца, молоко и сахар. Хок перевел тяжелый взгляд на Могилу.

— Что за чертовщина происходит здесь, сэр колдун? Могила слегка улыбнулся.

— Чего только нет на Улице Богов, капитан Хок. Позвольте, я расскажу вам историю Разлученного со Временем. Она в самом деле весьма любопытна. До двадцати четырех лет этот человек вел спокойную, ничем не примечательную жизнь, которая никого, кроме его самого, не интересовала. Он служил младшим клерком в пароходной компании. Звезд с неба не хватал, но перспективы у него были хорошие. И вдруг произошло чудо. По каким-то причинам, которые нам до сих пор неизвестны, он вбил себе в голову непременно побывать на Улице Богов. И, попав сюда, начал творить чудеса и проповедовать. Круглые сутки он бродил по Улице Богов, являя свое могущество. И тогда… случилось диво. Его последователи называют это последним чудом. Он поднялся в воздух, улыбнулся чему-то видимому только ему самому и застыл неподвижно. Он словно разлучился со временем — застыл в вечности. Он не двигался, не менялся, не старел. До него нельзя было дотянуться, повредить ему и повлиять на него.

Его религию никогда не считали значимой, но те, кто находился с ним в тот день, кто видел чудо и слышал его проповеди, оказались чрезвычайно стойкими верующими. Они считают, что их кумир превратился в Бога, который переступил границу Времени, чтобы общаться в ином мире, на другом уровне, недоступном нашему пониманию. В один прекрасный день вознесшийся вернется и поделится своими знаниями с истинно верующими. Прошло уже двадцать два года. Все это время они терпеливо ждали, и вот теперь кто-то убил их Бога.

— Но зачем построили именно такой дом на Улице Богов? — спросил Хок — Почему не церковь или храм, как у представителей других вероисповеданий?

— Это его собственный дом, — пояснила сестра Анна — Вернее, самая достоверная копия его. Мы строили дом вокруг нашего Бога, комнату за комнатой. Нам хотелось, чтобы он почувствовал себя дома, когда вернется — Она поставила на стол поднос и налила всем чай из фарфорового чайника с серебряным ситечком. После этого она села за стол, и некоторое время все молча пили чай. Хок незаметно изучал сестру Анну. По ее лицу пролегли глубокие морщины, глаза покраснели и опухли, будто она недавно плакала. Плечи опущены, взгляд рассеянный. «Запоздалый шок, — Подумал Хок — Чем дольше он сохраняется, тем сильнее действует». Он взглянул на Могилу, вопросительно подняв бровь, но колдун, по-видимому, предоставил ему продолжать разговор. Хок взглянул на сестру Анну и откашлялся.

— Когда вы обнаружили, что ваш Бог мертв? — спросил он осторожно, стараясь не придавать своему голосу слишком официальный тон.

— В четыре часа утра, шесть дней назад, — ответила сестра Анна ровным голосом — С ним всегда находился один из наших людей, чтобы Бог не чувствовал себя одиноким, когда вернется к нам. Тогда дежурил брат Джон. Он уснул, сам не зная почему. Это на него совсем не похоже. Когда он проснулся, наш Бог уже не стоял возле алтаря, который мы ему соорудили. Он лежал на полу с ножом в сердце. Повсюду была разбрызгана кровь. Брат Джон поднял тревогу, но никаких следов убийцы мы не обнаружили. Мы и сейчас не понимаем, как преступнику удалось войти и выйти.

— Можно поговорить с братом Джоном? — спросил Хок.

— К сожалению, нет. Он в тот же день отравился. И он не единственный, кто так поступил. Мы все немного посходили с ума.

— Понимаю.

— Нет, вы не можете этого понять, капитан — Сестра Анна посмотрела ему прямо в лицо — Мы ждали двадцать два года, мы посвятили свои жизни Разлученному, и все только ради того, чтобы узнать, что делали это зря. Ведь в конце концов оказалось, что он вовсе и не Бог. Боги не теряют кровь, они не умирают. Разлученный был обыкновенным человеком, возможно, он обладал магической силой, но не более того. Из верующих осталась одна я. Больше никого нет. Одни покончили жизнь самоубийством, другие отправились по домам, к семьям, которые они бросили ради своей веры. Иные ушли на поиски нового рога. Кто-то сошел с ума. Дни проходят, а наш Бог мертв. Некоторое время все молчали.

— Тело еще здесь? — наконец спросила Фишер.

— Да, конечно, — сказала сестра Анна — Никто не захотел унести его. Нам даже трудно прикасаться к нему.

Она повела их по узкой лесенке на второй этаж в маленькую уютную спальню. Разлученный лежал на полу, скрючившись, в теле торчал убивший его нож. На полу вокруг тела засохла кровь, но признаков борьбы не видно. Хок опустился на колени рядом с погибшим. Рана была единственной, никаких порезов на руках и плечах, которые свидетельствовали бы о стремлении защититься от нападавшего. В теле торчала рукоятка обыкновенного ножа, такие продавались по всему Хейвену. Лицо мертвого спокойно и умиротворенно. Хок поднялся на ноги и медленно покачал головой.

— Здесь нет никаких следов и улик, ничего, что могло бы помочь нам. Во всяком случае, я их не вижу. Сестра Анна, вы не возражаете против того, чтобы вызвать сюда экстрасенсов?

— Нет, — потупилась она — Делайте что считаете нужным, капитан. Это сейчас не имеет значения.

— А почему вы остались здесь? — спросила Фишер — Все ушли, а вы остались. Что держит вас?

Сестра Анна посмотрела на лежащее тело и едва заметно улыбнулась.

— Я впервые появилась на Улице Богов двадцать два года тому назад, когда эта история только началась. Я шла мимо, а он посмотрел на меня, улыбнулся, и я остановилась послушать его проповедь. Он был прекрасен. Когда он кончил проповедь и пошел, я последовала за ним. С того момента я всегда рядом с ним. Когда его взяли от нас, разлучили со временем, этот дом стал и моим домом, здесь я ждала его возвращения ко мне. Как я могла оставить его? Для меня не имело значения, кто он — Бог или человек. Я осталась, потому что всегда любила его.

Храм Кармадинского Ловчего оказался дверью в стене. С одной стороны двери находилась симпатичная маленькая часовня Ясной Дамы, вся в цветах, плюще, раскрашенная в нежные краски. С другой стороны стоял открытый воздушный храм, посвященный Январскому Человеку. Сама дверь ничем не примечательна. Шести футов в высоту, трех в ширину, с облупленной краской, потрескавшимся деревом и большим висячим стальным замком. По опыту Хок знал: такие двери обычно делают в складах где-нибудь на задах доков, где лежит ценный товар. Он задумчиво рассматривал дверь, чувствуя на себе взгляд Могилы, ожидающего комментариев. Похоже, Могиле не терпелось снова опровергнуть его заключения. Но он не доставит колдуну такого удовольствия!

— Чудесно, — произнес он спокойно — Вот и дверь. Постучим или сразу войдем?

— Позвольте мне провести вас, — сказал Могила — Ловчие не любят незваных гостей, даже если у посетителей есть разрешение Совета.

— Минуточку, — вступилась Фишер — Если Кармадинский Ловчий убит, почему его последователи все еще околачиваются здесь?

— Они ждут, что он воскреснет из мертвых. Я признаю ваше право, капитан Фишер, капитан Хок, но я бы посоветовал вам по возможности сократить свой визит и задавать вопросы по существу. Кармадинский Ловчий довольно неприятный Бог одиозного ордена. Если его последователям не понравится наше общество, я не уверен, выйдем ли мы из их логова живыми.

— Не беспокойтесь, — уверенно сказал Хок — Мы многое повидали. Нас не так-то просто огорчить.

Могила пристально посмотрел на него и повернулся к двери. Он сделал движение рукой — и висячий замок открылся с резким щелчком. Могила толкнул дверь — она отворилась, стало видно зеленоватое свечение и ощущался тошнотворный запах. Могила вошел первым. Хок направился было за ним, но остановился как вкопанный, когда в его ноздри ударил сильный запах — застойный, удушливый запах тления и гниения. Зеленое свечение приобрело зловещий оттенок, напомнив Хоку о погребальных кострах, пылавших на недавно возведенных каменных пирамидах. Он собрался с духом и вступил вслед за Могилой в это сияние. За его спиной шла Фишер, держа руку на поясе с мечом.

Дверь за ними захлопнулась, и они очутились в длинном туннеле с кирпичными стенами, ведущем куда-то вниз и освещенном странным зеленым светом, который исходил отовсюду и ниоткуда одновременно. Высота туннеля позволяла одной только Фишер идти во весь рост, ширина его была не больше трех-четырех футов. Кирпич на стенах потрескался и местами осыпался — следы времени и неухоженности, на полу стояли лужи темной пенистой воды. Мхи и лишайники кое-где, словно оспины, покрывали кирпичную стену; запах смерти и разложения стал почти невыносимым. Откуда-то издалека слышались мерные удары колокола, похожие на медленное неумолимое биение огромного бронзового сердца.

— Что за проклятое место? — проговорила Фишер, настороженно вглядываясь в глубь туннеля.

— Мы находимся во владениях Ловчих, — спокойно объяснил Могила — Это иное измерение, хоть и приспособленное к нашей реальности, но не составляющее ее часть. Следуйте за мной, прошу вас.

Могила повел двух Стражей по бесконечному лабиринту узких кирпичных туннелей. Туннели изгибались, заворачивались и часто кончались тупиками. Вдали трезвонил колокол, но звук оставался в отдалении, не приближался. С низкого потолка капала вода, бежала по стенам маленькими ручейками. Хок внимательно следил за дорогой, но все равно первый жрец попался ему на глаза совсем неожиданно. В нише кирпичной стены туннеля сидела, скрестив ноги, костлявая фигура. Жрец был старый, страшно худой, мертвенно-бледный и совершенно голый. Сквозь кожу проступали острые кости. Дышал он замедленно и неглубоко. Опущенные ресницы чуть подрагивали. Стальной цепью, закрепленной на массивном кольце, вделанном в стену, жреца приковали к огромному стальному крюку, глубоко сидящему в его плече. Острие крюка прорвало кожу чуть ниже подмышки. Судя по тому, что рана вокруг крюка зажила, сидел он в таком состоянии уже очень давно.

Могила и оба Стража продвигались осторожно, стараясь ступать потише, но, когда они проходили мимо живого трупа, веки жреца медленно приоткрылись. Хок замер, положив руку на топор. У жреца не было глаз, одни пустые глазницы, но он повернул голову по направлению к Хоку. Жрец медленно растянул губы в улыбке, обнажив рот, полный острых зубов, и снова закрыл глаза. Хок кивнул Фишер и Могиле — они продолжили свой путь. По дороге им попалось еще несколько неподвижно сидящих в своих нишах жрецов. Никто из них не шевельнулся и не заговорил, но все следили пустыми глазницами за группой пришельцев.

Но вот наконец они вошли в большой, совершенно пустой зал, лишь в центре которого стоял огромный бронзовый трон. На троне распростерлось то, что осталось от Кармадинского Ловчего. Хок медленно подошел поближе, внимательно следя за боковыми туннелями. Перед троном он остановился и сморщил нос, увидев останки Ловчего. Обесцвеченные кости еле держались на разлагающихся мышцах, череп со зловещим оскалом почти без плоти. Мертвый Кармадинский Ловчий являл собою премерзкое зрелище и наверняка выглядел еще отвратительней при жизни. Он был около восьми футов ростом, с широкой грудью и большой плоской головой. Руки и ноги его гораздо длиннее и толще, чем у обыкновенного человека. На пальцах рук и ног выделялись зловещие когти, в растянутой в ухмылке пасти торчали длинные острые зубы. Хок на минуту попытался представить, как выглядело это Существо в расцвете своих сил, и у него захватило дух.

— Ловчий был мерзким божеством, — промолвил Могила приглушенным голосом, словно боялся кого-то разбудить — Его религия основывалась на ритуальных жертвоприношениях, убийствах и каннибализме. Не стоит задерживаться здесь, капитан Хок. Это скверное место. И может стать еще хуже,

Когда Ловчие поймут, что их Бог не восстанет из мертвых.

— Хорошо, — согласился Хок — Начнем все сначала. Как погиб Ловчий?

— По-видимому, это произошло ночью, три дня тому назад. Согласно официальным данным, Ловчему стукнуло почти семьсот лет. Глядя на труп, мне думается, что Ловчему наконец воздалось за все то зло, которое он натворил.

— Отсюда следует, что убийца был колдуном, — высказалась Фишер — Или колдун, или тот, кто обладает Символом Могущества. Такие случаи встречались на Улице Богов.

Хок быстро осмотрел зал, но не увидел ничего, что могло бы послужить уликой.

— Кто бы нам подсказал, каким образом убийца вошел сюда, а потом вышел?

— Никто не будет говорить с нами, капитан. Ведь мы неверующие.

— Тогда уходим отсюда, да поскорее. Это место напоминает мне западню.

Могила кивнул и поспешил к туннелю, по которому они пришли в зал. Фишер шла вплотную за ним, держа в руке меч. Хок пятился спиной, не спуская глаз с мертвого Бога. Ему казалось, что в любой момент высохший труп приподнимет свою костлявую голову и взглянет на него… Хок продолжал следить за мертвецом, пока поворот в туннеле не скрыл от него зал с троном. Тогда он повернулся и поспешил за Могилой и Фишер. Огромный бронзовый колокол продолжал гулко отбивать удары, размеренные, звучные удары, предвещавшие кровь и мрак.

Могила уверенно вел Стражей по запутанным коридорам, вдруг резко остановился, прикусив губу. Хок нахмурился. По его расчетам, они не преодолели и половины пути к выходу на Улицу Богов. Могила стоял неподвижно, взгляд его затуманился, он словно отсутствовал. Хок быстро огляделся. В обоих направлениях простирался пустой зловещий туннель, заполненный тошнотворным вездесущим зеленоватым сиянием.

— Сюда кто-то идет, — проговорил Могила. Хок взялся за топор, Фишер обнажила меч.

— Кто именно? — спросил Хок.

— Группа людей. Их много. Почти двадцать человек. Все вооружены. По-видимому, приверженцы Кармадинского Ловчего не желают выпускать нас отсюда — Могила внезапно встряхнулся, и его взгляд прояснился — Может, я и ошибаюсь, но похоже, они намереваются принести нас в жертву, надеясь, что это поможет их божеству воскреснуть.

— Чудесно, — рассмеялся Хок — Вы колдун. Придумайте что-нибудь.

— Это не так просто, — произнес Могила.

— Я предвидела его ответ, — скорчила гримасу Фишер.

— Я кое-что умею, — объяснил колдун, — но в этом измерении мне нужно время на подготовку. Вам придется немного задержать их.

Хок и Фишер переглянулись.

— Задержать? — повторил Хок.

— Двадцать человек, — уточнила Фишер.

— Да, и все религиозные фанатики, вооруженные до зубов.

— Конфетка, а не дельце.

Оба Стража умолкли. В глубине одного из боковых туннелей послышались шаги — осторожные, но в гулкой пустоте туннелей далеко разносился даже самый слабый звук. Могила оглянулся и принялся быстро бормотать какие-то заклятия себе под нос. Из бокового туннеля появился первый Ловчий, и Хок приготовился встретить его. Ловчий был высокий и жилистый, с ухмылкой на лице и горящими глазами. Длинная широкая одежда развевалась на нем, он угрожающе размахивал кривой саблей, потом вдруг бросился на Хока, целясь кривым лезвием ему в шею. Хок легко отразил удар и вонзил топор прямо в физиономию Ловчего. Тот упал на колени, из ухмыляющейся рожи хлынула кровь; когда же Хок рывком освободил топор, нападавший рухнул на пол.

Из бокового туннеля с дикими глазами выбежали еще несколько Ловчих. В призрачном зеленом свете засверкали мечи и топоры. Хок и Фишер бросились на атакующих. Поступление свежих сил Ловчих внезапно прекратилось. Хок короткими сильными ударами топора валил Ловчих направо и налево. Фишер сражалась рядом с ним, парируя удары Ловчих так молниеносно, что они не успевали за ней. Кровь забрызгала стены туннеля, скопилась в лужи на полу.

Узкое пространство туннеля не давало Ловчим возможности развернуться, сразу всей группой они не могли атаковать Хока и Фишер, поэтому им никак не удавалось справиться с ними. Но, движимые фанатической ненавистью и злобой, Ловчие переступали через тела убитых, а Хок и Фишер шаг за шагом отступали в глубь туннеля. С ними отступал и Могила, по-прежнему бормоча что-то себе под нос.

Хок, работая топором двумя руками, старался освободить пространство перед собой, но натиск противника оказался слишком силен. Куда ни взглянешь, всюду мелькали сабли, горели глаза, в жуткой ухмылке сверкали острые зубы. Фишер одним точным ударом поразила Ловчего в живот и, не дожидаясь, пока он упадет замертво, обернулась к следующему. Но тут ее подстерегала неожиданность: умирающий Ловчий ухватил ее двумя руками за ноги, силясь свалить. Она почти машинально отразила удар сверкнувшей над ней сабли и попыталась стряхнуть со своих ног Ловчего, но тот цеплялся за них решительно и крепко. Кровь из его раны пропитала одежду Фишер, которая начала уже терять самообладание, но Хок заметил, что жене трудно, и ударил Ловчего топором в шею. Тот обмяк и освободил ноги Фишер. Эта схватка продолжалась всего одну-две минуты, но у Фишер, когда она вновь ринулась в бой, по лбу текли капли холодного пота.

«Кажется, начинаю стареть, — горько подумала она — Надо же так глупо вляпаться. Мне никогда не составляло труда драться одной против десятерых. Наверное, надо бросать работу, пока совсем не ослабла».

Она поразила одного Ловчего, выпустила кишки другому и ударила по глазам третьего. Фишер про себя усмехнулась. «Нечего и думать об отставке, через неделю помру со скуки».

Очередной возникший перед ней Ловчий внезапно остановился, раскрыл в изумлении рот — и в следующее мгновение его голова лопнула. Кровь и мозги залепили потолок и стены туннеля. Фишер от неожиданности едва успела отскочить. Последовала целая серия резких хлопающих звуков, и через несколько мгновений туннель был усыпан мертвыми безголовыми телами. Хок и Фишер опустили свое оружие, переглянулись между собой, ища глазами Могилу.

— Простите, я несколько задержался, — спокойно сказал колдун — Но этот вид колдовства довольно сложный. Нужно очень точно выбрать место для десятичного знака — Он вдруг замолчал, свесил голову набок, прислушиваясь — Нам следует поторопиться. Сюда идет пополнение Ловчих. Их гораздо больше, боюсь, я не справлюсь с таким количеством.

— Тогда какого черта мы здесь стоим? — рявкнул Хок — Вперед!

Он подтолкнул Могилу — и все трое быстро бросились бежать по кирпичным туннелям к выходу. Они не ушли далеко, когда услышали за собой топот бегущих ног. Хок и Фишер прибавили скорость, подталкивая впереди себя Могилу. Он уверенно вел их по лабиринту туннелей, и совсем неожиданно они оказались за дверью на Улице Богов и зажмурились от яркого света.

Могила повернулся лицом к двери, сделал резкий жест рукой, и дверь исчезла, осталась глухая стена.

— Это их задержит, — сказал Могила — Мы успеем улизнуть. Теперь вы представляете, с чем придется иметь дело в дальнейшем?

— Еще бы, — ответил Хок. Его дыхание постепенно приходило в норму — Для тренировки нет ничего лучшего, чем бежать от целой армии фанатиков, жаждущих твоей крови.

— Вот и хорошо, — промолвил Могила — А сейчас я вынужден оставить вас. Ведь у меня есть и другие обязанности — Из потайного кармана он вытащил сложенный лист бумаги и протянул его Хоку — Это список Существ, которые не откажутся поговорить с вами, что поможет получить более полное представление о происходящем в данный момент на Улице Богов. Я не знаю, чем еще вам помочь. Выслеживать преступников — выходит за рамки моей компетенции.

— Мы сами справимся, — успокоила его Фишер — Ведь мы — капитаны Стражи, пас не надо водить за ручку. Верно, Хок?

— Верно, — подтвердил Хок.

— Рад слышать, — сказал Могила — Если я или еще кто-то из Отряда будет вам нужен, поспрашивайте людей. Кто-нибудь обязательно укажет, где мы находимся. Всегда оставаться на виду — часть нашей работы. Желаю успеха.

Он учтиво поклонился им обоим и отправился по Улице таким решительным шагом, что возможность продолжить дискуссию явно исключалась. Хок взглянул на Фишер.

— Он что-то скрывает. И не хочет, чтобы ему задавали вопросы. Интересно узнать что. Фишер пожала плечами.

— На Улице Богов можно ожидать всего, чего угодно.

Чарльз Бакен сидел на краешке стула и с нетерпением ожидал, когда к нему придет Аннет. Орден Сестер Радости официально считался религией и имел один из самых больших храмов на Улице Богов, хотя внутри храм напоминал сверхдорогой бордель. По существу так оно и было.

Орден Сестер Радости, основанный в незапамятные времена, по утверждению некоторых, старше самого Хейвена. Орден имел свои филиалы во всех Нижних Королевствах, что приводило в бессильную ярость такие же древние, но более ортодоксальные религиозные общества. Сестры начинали свою деятельность как храмовые проститутки Богини Плодородия,

Ныне всеми забытой, которая, возможно, не слишком отличалась от Ясной Дамы, и с помощью тантрической магии приобрели много власти и зловещего могущества.

В основе тантрической магии лежит чувственность, сексуальность. Сестры Радости занимались тем, что с помощью секса лишали людей силы и жизненной энергии, поскольку сами питались этим. Украденная энергия обеспечивала им устойчивое долголетие и помогала стать могущественными волшебницами, правда, до тех пор, пока поддерживался энергетический уровень. Для поддержания жизненной силы им требовалось много людей, но в те времена человеческая натура была таковой, что у Сестер никогда не наблюдалось недостатка в гостях. Или жертвах. Все зависит от того, как на это смотреть.

Строго говоря, тантрическое колдовство вообще не входило в Высокую Магию, оно уходило своими корнями в древнюю, не пользующуюся большим уважением Первобытную Магию. Такова одна из причин того, что большинство современных колдунов не желали иметь с такой магией ничего общего. Другая причина состояла в следующем: в тантрической магии женщины проявляли себя куда активнее сильного пола, а Высокая Магия по преимуществу находилась в поле деятельности мужчин. Поэтому Высокую Магию общество допускало в свою жизнь, а тантрическая магия была лишена этою права. Однако Сестер Радости это не беспокоило. Они шли своей дорогой, как то было испокон веков. Их дверь всегда, днем и ночью, открыта для тех, кто искал у них утешения. Сестры давали им ласку, комфорт, заботу, а взамен приходившие становились эмоционально зависимыми от них. Многие утверждали, что утешения Сестер

Радости действуют как наркотик, кто попадал под их влияние, не отличался от рабов. Конечно, никто не осмеливался говорить об этом вслух и публично.

Бакен встал со стула и начал мерить комнату большими шагами. Скоро явится Аннет.

Гостиная блистала почти непристойной роскошью. Пол покрывал толстый ворсистый ковер, картины и гобелены фривольного содержания почти полностью скрывали стены. Воздух пропитан сладким запахом духов. Удобные кресла, кушетки, изящно отделанные столики, уставленные винами, ликерами, крепкими напитками и разнообразными наркотическими зельями, создавали обстановку дорогого притона. Здесь ничего не запрещалось, ни за что не надо платить. Для начала. За многие века Сестры Радости накопили значительное богатство и получали щедрые пожертвования от своих благодарных клиентов.

Сделав над собой большое усилие, Бакен заставил себя прекратить хождение: это ведь признак слабости, а он не мог позволить себе быть слабым. Бакен снова посмотрел на бронзовые часы на каминной доске и нахмурился — он не должен оставаться здесь слишком долго, Могила и Рауэн начнут беспокоиться. А также и Хок с Фишер. Ему следует проявлять осторожность с этими Стражами. Уж они-то умеют вынюхивать тайны, добираться до сути. Осторожный Бакен навещал Сестер Радости переодетым, но на Улице Богов и этого недостаточно. О его связях с Сестрами знали только аристократы, да и то не все. По правде говоря, вряд ли городская знать станет обсуждать подобные дела с типами вроде Хока и Фишер.

Аристократы не будут судачить с чужаками о человеке своего круга. Пусть даже они сами изгнали такого человека из своей среды.

Бакен едва заметно улыбнулся. Не так давно он занимал важное положение среди знати, славился отличной репутацией, был всем нужен. Тогда его похождения были не более, чем прекрасная пища для сплетен. Знать обожала сплетни. Но даже самые отъявленные распутники из числа аристократов не переступали черты в отношении Сестер Радости. Сестры считались вне закона. Сначала его предупреждали об этом друзья, потом враги. Семья запретила ему посещать Сестер под угрозой лишения всех прав. Но Бакен уже не мог отказаться от их услуг. В конце концов знать отвернулась от него, а семья выгнала без гроша в кармане.

Но ему было все равно. Он начал новую жизнь в Отряде, и у него осталась Аннет.

Тут дверь отворилась, и она вошла. У него перехватило дыхание, как всегда, когда он видел ее. Он долго стоял молча, наслаждаясь ее красотой. Высокая, стройная, изящная и очень красивая. Длинные светлые волосы волнами спадали по плечам, глаза были такие же голубые, как и у него. Она улыбнулась ему особой улыбкой, которую сберегала только для него одного, и бросилась в его объятия.

Могила медленно поднимался по лестнице в комнату Рауэн, перед ним по воздуху плыл серебряный поднос, на котором стояла чашка с дымящимся чаем. Рауэн последнее время внушала колдуну сильное беспокойство. Она постоянно прихварывала и не хотела показаться врачу. Она не верила докторам и предпочитала накачиваться своими собственными мерзкими микстурами. Могила не знал, из чего она составляет их, но каждый раз, когда Рауэн готовила очередную партию, кухарка грозила уволиться. Могила и сам переносил подобные ароматы с трудом. Он скривил губы, хотя ему было не до смеха. Вот уже несколько недель Рауэн принимала свое мерзкое зелье, но ей ничего не помогало. Если ее состояние в самое ближайшее время не улучшится, он приведет врача, хочет она этого или нет. Он не мог спокойно созерцать, как она с каждым днем теряет силы.

Бесшумно ступая, он прошел на лестничную площадку и остановился перед дверью в комнату Рауэн. Могила тихонько постучал, сверкнул глазами в сторону подноса, начавшего в нерешительности колебаться. Ответа не последовало, и он постучал еще раз. Дожидаясь у двери, он рассеянно поглядывал по сторонам. Рауэн редко отзывалась на первый стук в дверь. Она любила одиночество и часто никого не хотела к себе впускать. Могила вздохнул, переступая с ноги на ногу.

Тишина. Бакен куда-то ушел, слуги отпущены на выходной день. Могила служил в Отряде почти одиннадцать лет и хорошо знал дом и его нравы. Однако в последнее время тишина в доме приобрела какой-то зловещий оттенок: тишина невысказанных слов и накопившихся тайн. Конечно, дому к тайнам не привыкать. Никто не приходил в Отряд с абсолютно безупречным прошлым. Возможно, поэтому лишь очень немногие задерживались в Отряде. Не каждый свыкался с необъяснимыми явлениями на Улице Богов. За прошедшие годы Могила перевидал многих воинов и ворожей. Ему очень хотелось, чтобы Рауэн осталась в Отряде. Она не такая, как другие. Он посильнее постучал в дверь.

— Рауэн? Это я, Могила. Хочу угостить тебя прекрасным чаем. Разреши войти.

Не дождавшись ответа, Могила открыл дверь и тихо вошел. За ним неуверенно плыл чайный поднос. Рауэн спала глубоким сном. На огромной кровати она казалась маленькой, хрупкой, беззащитной. Могила притворил дверь. Поднос с чаем проплыл вперед и расположился на столике у кровати. Рауэн медленно зашевелилась во сне, потом затихла. Как обиженный ребенок, она разметала простыни, и Могила осторожно поправил их. Он сделал шаг назад, осмотрел комнату и снова взглянул на Рауэн. Сейчас она спала спокойно. Ему здесь больше нечего делать. Нет причин оставаться дольше.

Он сел в кресло у кровати. Комната такая же стандартная и безликая, как и его собственная, но за недолгое время Рауэн умудрилась придать ей гораздо больше индивидуальности, чем он своему жилищу за все одиннадцать лет. На стенах висели картины, написанные маслом, — ее собственные работы. Судя по ним, она была небесталантной художницей. На полу у кровати валялась симпатичная игрушка с вышитой улыбающейся рожицей. Рауэн любила брать игрушку с собой в постель, когда ее товарищи уходили на задание, и ворожея оставалась в доме одна. Могила мог такое понять. Мы все норой ощущаем потребность прижаться к кому-нибудь ночью. Недавнее приобретение — ковер на полу. Могила потратил полдня, бродя с ней по рынкам в поисках ковра нужной ей расцветки, гармонировавшей с покрывалом на кровати.

Она снова пошевелилась. Могила бросил на нее быстрый взгляд, но Рауэн не проснулась. Он еще немного посидел рядом. Ему нравилось смотреть на нее.

Могила мог бы вот так просидеть дни и ночи напролет, охраняя ее, заботясь о ней. Любя ее. Улыбка тронула его губы. Он никогда не произносил этого слова вслух, только мысленно. Однажды он признался ей в своих чувствах, целый час собираясь с духом. Рауэн перенесла это без насмешек, но откровенно заявила: он ей безразличен, продолжения не последует. Могила грустно улыбнулся. Разве все так просто? Он не на шутку влюбился. Она не отличалась ни красотой, ни особенным умом, но прочно и навсегда завладела его сердцем, и он ничего не мог изменить.

Нехотя он поднялся на ноги. Рауэн могла проснуться в любой момент, а ему не хотелось, чтобы она застала его у себя и рассердилась. Могила тихо вышел из комнаты, неслышно закрыв за собой дверь. Спускаясь по лестнице, он припоминал, чем ему следует заняться в первую очередь. Надо написать кучу бумаг, хотя подобную работу никогда не переделаешь. С ней можно повременить. Могила решил пройтись по Улице, поговорить с людьми, выяснить реакцию обитателей на появление Хока и Фишер. Конечно, проведать Ле Бель Инконну.

Сойдя вниз, он остановился. Сейчас не следует этого делать. Слишком опасно, когда на Улице Хок и Фишер. Они не поймут. Но и медлить дольше нельзя. Со времени последнего визита слишком много воды утекло. Он оглянулся на лестницу. С Рауэн ничего не случится. Защитные средства вокруг дома сохранят ее покой. А если что-нибудь понадобится, ей достаточно только позвать — Могила ведь услышит ее, где бы он ни находился. Она об этом знает.

Могила поспешно прошел через холл, снял с вешалки накидку, надел ее. Капюшон надвинул на голову так, чтобы полностью скрыть лицо. Он мог бы с помощью магии принять иной облик, но на Улице слишком много таких мест, где на магию положиться нельзя.

Сейчас есть дела поважнее.

Мановением руки колдун отворил дверь и вышел на Улицу Богов.

Хок и Фишер бродили по Улице Богов, следуя списку, который дал им Могила. Проходили часы, но солнце над головой не двигалось. На Улице Богов стоял полдень, и это продолжалось уже несколько дней. Закутанные в широкие одежды паломники спешили мимо Стражей по своим, только им ведомым делам, с опущенными головами, чтобы выразить уважение и смирение своему Богу и не замечать церквей и храмов более богатых, чем их собственные. Уличные проповедники часто доводили друг друга до истерики, но на них никто, кроме туристов, не обращал внимания. Хок и Фишер исходили всю Улицу, пытаясь добыть сведения у Существ, перечисленных в списке Могилы, и изо всех сил старались не отвлекаться на чудеса и ужасы, случающиеся на Улице Богов.

Ночные Люди принадлежали к старой секте некромантов, растерявшей свое былое богатство. Их Верховный жрец принял Хока и Фишер в склепе в Соборе Кости. Замысловатые узоры из отполированных костей украшали пол, стены и потолок склепа. Некоторые кости были явно человеческого происхождения. Другие выглядели настолько огромными и причудливыми, что Хок решил не раздумывать, кому же они первоначально принадлежали. В воздухе пахло мускусом и корицей, в окнах мелькали странные огоньки. На протяжении всего времени, что они провели там, у Хока было ощущение, что за ними наблюдают, словно какое-то ужасное и безжалостное существо прячется и терпеливо выжидает, когда они ослабят бдительность. Хок придвинул руку поближе к топору.

Ночные Люди были незрячими, с зашитыми веками, но двигались и общались с такой уверенностью, что это наводило на собеседника почти священный ужас. Хок с трудом подавил неприятный холодок, пробежавший по спине, и попросил разрешения встретиться с безымянным Существом, которому поклонялись Ночные Люди. Верховный жрец медленно покачал головой. Только истинно верующие лицезреют своего Бога, а вид его такой ослепительный, что все, кто видел его, лишились зрения. Хок пытался уговорить жреца, но тот оставался непоколебим. Он даже отказался задать божеству вопросы от имени Стражи. Не разрешил опросить верующих. Никто не знал ничего, что могло быть полезным Страже. Никому не были известны подробности об убийствах Богов.

Хок и Фишер переходили от церкви к храму, от храма к молитвенным домам, но результат оставался один и тот же. Повешенный был вежлив, но ничем помочь не мог. Сладкое Разложение оказалось невежливым. Властелин Новой Плоти вообще отказался разговаривать со Стражей.

Так они бродили по Улице, пока наконец не добрались до Легиона Первобытных. Церковь Легиона представляла собой высокое здание со шпилями, куполами и башнями с амбразурами. Ее украшали великолепные витражи, флаги и знамена всевозможных цветов и оттенков. В другое время Хок был бы потрясен зрелищем, но сейчас все сводилось к одному — у него болят ноги. День оказался долгим.

Однако внешний вид жрецов Легиона вызывал чувство тревоги. У каждого в тело вживлен третий глаз явно нечеловеческого происхождения. Большой, ярко-красный, с темной щелкой зрачка, он горел, не мигая, откуда-нибудь со лба, груди или с руки. В редких случаях он заменял у жреца настоящий глаз, нелепо выпирая в слишком маленькой для него глазной впадине, злобно взирая на мир. Легенда гласила, будто с помощью Легиона древнее Существо из другого измерения могло наблюдать за миром людей.

Верховный жрец любезно принял Хока и Фишер, но мало чем помог им. Когда в течение нескольких недель убиты сразу три Бога, естественно, Улица Богов бурлит слухами. Но никто ничего не знает наверняка. Люди напуганы. Напуганы и некоторые божества. Каждый ищет, кого обвинить и нанести ответный удар. Никто еще не произносил вслух имя Бога Войны, но все втайне об этом думают.

Хок и Фишер еще какое-то время поговорили с Верховным жрецом, стараясь не смотреть на огромный алый глаз, который, не мигая, сверкал на его лбу. Они так и не узнали ничего нового, и вдруг почти в самом конце разговора Верховный жрец наклонился к ним со своего трона, устремив на Хока свой неприятный взгляд.

— Скажите, капитан. Слышали ли вы когда-нибудь о Клубе адского огня?

— Нет, — признался Хок. Он посмотрел на Фишер, и та легонько покачала головой.

Верховный жрец откинулся на спинку трона, его лицо оставалось бесстрастным, только во лбу горел третий глаз.

— Спросите Чарльза Бакена, капитан. Он знает.

Больше от него ничего не добиться. Через несколько минут оба Стража вновь оказались на Улице, пребывая в таком же неведении, как и в самом начале их пути. На Улице все еще стоял полдень, воздух был неприятно горяч. Хок и Фишер, не сговариваясь, подумали об одном и том же — сейчас не помешал бы стаканчик крепкого вина. А то и два. Не долго думая, они направились к ближайшему храму, посвященному Джону Ячменное Зерно, и заказали напитки в двух высоких стаканах. Получив свой заказ, они устроились в уединенном кабинете в самом конце храма, где свет приятно приглушен. Хок с наслаждением вытянул уставшие ноги и взгромоздил их на ближайший стул. Фишер сняла с одной ноги сапог и стала массировать пальцы на ногах. Такие драгоценные мгновения нельзя нарушать, но дошел черед и до напитков — и они принялись за дело.

— Хорошо, — сказал Хок — Давай посмотрим, чем мы располагаем. Три Существа мертвы. Поскольку они мертвы, я думаю, лучше называть их Существами, чем Богами. Наводящий Ужас погиб девять дней назад. Его тело разорвано на куски. Разлученный зарезан ножом шесть дней назад. А Кармадинский Ловчий, по-видимому, скончался три дня назад. Не надо быть гением, чтобы уловить определенную систему перечисленных смертей.

— Убийство каждые три дня, — подытожила Фишер — Сегодня очередь следующего, если эта периодичность сохранится.

— Верно, — согласился Хок — И мы не в силах предотвратить убийство. У нас нет достаточной информации, никто не желает говорить с нами.

Фишер улыбнулась.

— Почему Улица Богов должна отличаться от остального Хейвена?

— В любом другом месте, — хмыкнул Хок, — я могу заставить разговаривать с нами. Но ворожея права: тактика сильной руки здесь не годится. Если я начну тыкать топором в физиономию Существа, то, скорее всего, быстро окончу свои дни, сидя на листе лилии и хватая мух. Об угрозах и запугивании не может быть и речи. Остается дипломатия.

— Такое задание бери на себя, — предложила Фишер — У меня нет никаких дипломатических способностей.

— Это я и раньше замечал, — рассмеялся Хок — Что же нам известно об убийце? Он появляется и исчезает когда ему вздумается, хотя храмы надежно охраняются вооруженными до зубов фанатиками. Следовательно, убийца умеет превращаться в невидимку, значит, он колдун или умеет изменять свою внешность. Им может оказаться и тот, кто не вызывает подозрений, кого считают своим.

Каждое Существо встретило смерть по-разному. Насколько нам известно, между ними не было ничего общего. Так почему убийца выбрал своими жертвами именно их? Случайно? Наугад? Черт меня побери, я даже не знаю, с какого конца взяться, Изабель.

— Не стоит сдаваться раньше времени. Давай обсудим и другие варианты: убийца обладает огромной силой и умеет становиться невидимым. Может ли он быть сверхъестественным существом вроде вампира? В таком случае он легко проскочит сквозь охрану под видом летучей мыши или тумана и у него хватит сил разорвать на части Наводящего Ужас. Этим можно легко объяснить и тот факт, что все убийства совершались ранним утром.

Хок задумался.

— Не исключено, девочка, но почему же вокруг Существ не было защитных средств, специально предназначенных для борьбы со сверхъестественными чудовищами? Такую защиту ставят все кому не лень. Нет, Изабель, по-моему, ключ к нашей тайне в магии.

— Ты имеешь в виду колдовство?

— Конечно. Став невидимым, колдун без труда преодолевает защитные устройства и охрану, а потом с помощью магии рвет на части Наводящего Ужас и превращается в старика Ловчего, которому пора умереть.

— Но почему в случае с Разлученным он использовал нож?

— Может, чтобы навести на ложный след?

— У меня голова раскалывается, — призналась Фишер. Она сделала большой глоток из своей кружки и нахмурилась, сосредоточившись на какой-то мысли — Погоди… Посмотрим на это по-другому. Общее при совершении этих убийств — использование или отсутствие магии. Защитные средства не смогли задержать убийцу. Магия, за счет которой продолжал жить Ловчий, не сработала. Подвела и магия, благодаря которой Разлученный оставался вне времени. Возможно, только за счет магии еще держался Наводящий Ужас. Поэтому следует искать колдуна или же человека, обладающего Символом Могущества, при помощи которого разрушаются чары и Существа остаются беззащитными.

— Символ Могущества, который разрушает магию, — медленно повторил Хок — Камень Экзорциста?

— О черт, — вскрикнула Фишер — Убийца Богов — член Отряда? Хватит тебе, Хок.

— Только члены Отряда пользуются Камнем Экзорциста.

— Но Совет наложил на них заклятье, они не могут злоупотреблять своим могуществом.

— Будь это дело легким, они бы не вызвали для его расследования нас с тобой, — горько улыбнулся Хок — Явно здесь замешан кто-то из Отряда, Изабель. Вот единственная версия, которая объясняет все факты. Убийца нашел способ преодолеть заклятье.

— Мы не осмелимся обвинить кого-то, не имея твердых доказательств, — сказала Фишер — У всех у них друзья в высших сферах. Черт возьми, Хок, ведь мы работаем вместе с ними. Разве мы сможем утаить наше открытие?

— Мы должны быть чрезвычайно осторожны, — предупредил Хок — Убийца, кем бы он ни оказался, уже убил три Существа. Не думаю, что его рука дрогнет перед двумя Стражами, которые подошли к истине слишком близко.

Они помолчали.

— И что же нам теперь предпринять? — спросила Фишер.

— Действовать осторожно, — ответил Хок — Для начала надо поговорить с Чарльзом Бакеном и выяснить, что ему известно о Клубе адского огня.

— Во время нашего расследования из всех членов Отряда упоминалось только его имя, — задумчиво сказала Фишер.

— Да, — согласился Хок — Это интересно. Хотя и слишком очевидно. Если только нас специально не наводят на мысль…

Фишер усмехнулась, встряхнув головой, и снова потянулась к стакану.

Хок и Фишер вышли из храма Джона Ячменное Зерно и обнаружили, что ночь наступила без всякого предупреждения. Уличные фонари освещали ночную тьму только на небольшом расстоянии, в промежутках между фонарями она становилась еще гуще. В ночном небе сияли незнакомые звезды, образуя неведомые созвездия, совсем не такие, как над остальным Хейвеном. Луны не видно, воздух, казалось, беспокойно дрожал. Улица Богов опустела. Уличные проповедники исчезли, и только изредка попадались фигуры в капюшонах, спешащие куда-то. Хок грустно нахмурился. В нормальной обстановке на Улице продолжается жизнь, даже если внезапно настанет ночь. Поскольку убийца еще на свободе, большинство людей явно решило не рисковать понапрасну.

Оба Стража направились к штаб-квартире Отряда. Впервые намерения Хока совпали по времени с установленным распорядком Улицы: он уже предвкушал хороший ужин. Любопытно, какую кухарку держат в Отряде. Дома, приготовлением еды занимался обычно он сам. Фишер не проявляла склонности к такому занятию.

Как только они вошли в узкий проулок, раздался крик о помощи. Они оба синхронно повернулись в сторону, откуда послышался крик, вынули свое оружие и бросились узнавать, что случилось. На Северной окраине зов о помощи зачастую оказывался западней. В глубине проулка тускло горел уличный фонарь, не освещая полностью пространство, а отбрасывая густые темные тени. Ни единого следа того, кто звал на помощь. Хок посмотрел на Фишер, та пожала плечами: крик о помощи, похоже, не надувательство. Хок кивнул и осторожно вступил в проулок. Фишер неслышно двигалась рядом с ним, лезвие ее меча отбрасывало янтарный отблеск от света уличного фонаря.

Чем дальше они углублялись в проулок, тем больше Хок нервничал. Они прислушивались к каждому шороху. Дома по обе стороны проулка темные и притихшие, ни в одном окне не горел свет. Где-то впереди тишину прорезал негромкий царапающий звук. Оба Стража замерли на месте, напрягая зрение, всматриваясь в темноту. Ничего. Тишина давила почти физически. Фишер легонько тронула Хока за руку, кивнула головой в сторону одного из строений, находящегося немного впереди. Ставни на окнах чуть раздвинуты. Внутри темнота. Фишер, осторожно ступая, подошла поближе и встала спиной к стене с окном. Дотянувшись до него мечом, она раскрыла ставни пошире. Немного выждав и убедившись, что никакой реакции не последовало, она отодвинулась от стены и заглянула в окно. Внутри темно, ни зги не видно, ничего не слышно. Фишер оглянулась на Хока и пожала плечами.

Она уже повернулась, намереваясь отойти, как окно распахнулось и из него высунулась темная фигура. Могучие руки схватили Фишер и увлекли ее внутрь сквозь разбитое окно. Хок бросился за ней, но она уже исчезла в темном доме. Он сделал глубокий вдох, приготовился к прыжку и вскочил в окно одним быстрым сильным движением.

Хок упал на пол и перекатился через голову. Поднялся на ноги и принял оборонительную стойку, немного согнувшись и держа топор перед собой. Он замер, ничего не видя, а все, что слышал, — это его собственное с трудом сдерживаемое дыхание. Не исключено, что нападавший уже убежал, но Хок почему-то не был в этом уверен. Происшедшее сильно напоминало спланированную засаду. У него возник вопрос: в чем причина засады? Но сейчас это не имело значения. Важно только одно — выручить Фишер.

Хок от ярости прикусил губу. Нельзя стоять и ничего не предпринимать. Глаза нападавшего, конечно, уже привыкли к темноте, и негодяй подкрадывается к нему из-за спины. Этой мысли оказалось достаточно, чтобы Хок принял решение. Быстрыми, осторожными движениями он положил топор на пол рядом с собой и достал из кармана коробочку спичек. Открыл коробок, взял одну спичку. Он уже приготовился чиркнуть ею о коробок, но помедлил. Спичка должна зажечься с первой попытки. Если этого не произойдет, звук выдаст его позицию и намерения. Он станет легкой добычей. Хок глубоко вздохнул и чиркнул спичкой.

Спичка вспыхнула и осветила комнату. В дальнем углу на одном колене стояла Фишер. Темная фигура в капюшоне склонилась над ней, занеся руку с ножом. Хок выронил спичку и ухватился за топор.

— Изабель! На пол!

Фишер, не колеблясь, бросилась вниз лицом, и в короткое мгновение, пока спичка летела на пол и погасла, Хок прицелился и метнул топор со всей силой, на которую был способен. Комната погрузилась во тьму. Послышался звук падающего тела, и снова тишина. Хок зажег еще одну спичку. Снова вспыхнул свет. Фигура в капюшоне лежала на спине, тяжелый стальной топор врезался в грудь. Фишер приняла оборонительную стойку, застыв, невредимая, с обнаженным мечом. Хок вздохнул с облегчением. Он достал из неприкосновенного запаса свечу, зажег ее спичкой и, поставив свечу на пол, подошел к Фишер.

— С тобой все в порядке, девочка?

— Всего несколько порезов и царапин. Мой плащ защитил меня от серьезных повреждений.

Хок вздохнул, у него отлегло от сердца, он склонился над телом, чтобы освободить топор. Только он взялся за топорище, как труп ожил.

Человек-труп приподнялся с пола и схватил Хока за горло.

Хок попытался отступить назад и вытащить топор, но лезвие глубоко вошло в грудную кость. Толстые мощные пальцы сжимались вокруг горла капитана.

За спиной нападавшего возникла Фишер, рыча от ярости, ее меч сверкнул в пламени свечи и опустился прямо на шею трупа. Хок почувствовал, что хватка рук на горле ослабла. Фишер высвободила меч — брызнула фонтаном кровь, она нанесла еще один удар, вскрикнув от усилия. Снова хлынула кровь — меч почти отсек голову. Хок освободился от сдавивших его горло рук, и силы покинули нападавшего, он упал на пол и затих. Хок несколько раз пнул тело ногой, убедившись, что оно мертво, затем вытащил из груди Существа свой топор. Фишер опустилась на колени и откинула капюшон. Ее рука сразу же запачкалась в крови, но не это поразило ее. Несмотря на слабое освещение, она и Хок сразу же узнали мертвеца.

Это был Темный Человек, двойник колдуна Боуда.

— Черт меня побери, — произнес Хок дрожащим голосом — Сколько еще раз нам придется убивать его, прежде чем он умрет навсегда?

— Это не тот человек… — медленно проговорила Фишер — У него другое сложение. Он не такой мускулистый. Значит, у Боуда был не один двойник…

— Следовательно, их может быть сколько угодно, — сказал Хок — И все они только и ждут случая напасть на нас.

— Ничего себе, — вздохнула Фишер — Только этого нам недоставало.

— Клуб адского огня? — переспросил Чарльз Бакен — Конечно, я кое-что слышал о нем. Но какое он имеет отношение к нашему делу?

— Это наша забота, — ответил Хок — Расскажите нам все, что вам известно.

Члены Отряда и оба Стража сидели в гостиной своей штаб-квартиры, каждый поглощенный собственными мыслями. Могилу особенно интересовало, какое впечатление произвели Существа на Хока и Фишер, он настойчиво просил их рассказать поподробнее. Рауэн вообще ничего не интересовало, она все время потирала лоб, словно ее мучила головная боль. Большую часть дня она провела в постели, спала. Но и это, по-видимому, не слишком помогло. Бакен, как обычно, выглядел спокойным и самоуверенным. У Хока урчало в животе. Чем скорей они покончат с разговорами и приступят к доброму ужину, тем лучше.

— Клуб адского огня — это последнее модное увлечение молодых аристократов, — небрежно пояснил Бакен — Они наряжаются в фантастические костюмы, накачиваются наркотиками, распевают ритуальные гимны и пытаются вызвать из Бездны дух, чтобы продать ему свою душу, взамен получив власть, силу, способность творить чудеса. Как видите, достаточно безобидно.

— Мне такие игры не кажутся безобидными, — возразила Фишер — А вдруг у них получится?

— Не получится, — заверил ее Бакен — Для таких превращений требуется сильная магия, а не только прочтение нескольких псалмов и планирование дурных поступков, например, вызов демона. Нет, капитан, это детская игра, ничего более. Способ выпустить немного пара и одновременно насолить родителям. Если появятся хоть малейшие признаки того, что им удалось вызвать нечто опасное, они тотчас разбегутся или попадают в обморок.

— В любом случае — нарушение закона, — бесстрастно заметил Хок — Вне Улицы Богов все виды религиозных ритуальных действий строго запрещены. Вот единственный способ держать подобные вещи под контролем. Почему вы не сообщили Совету о существовании Клуба адского огня?

— Мы сообщили, — подала голос Рауэн. Она была слишком слаба, чтобы язвить, как это делала обычно — Мы докладывали Совету, который в свою очередь информировал Стражей, ваше начальство аккуратненько доклад зарегистрировало и забыло о нем. Клуб адского огня — изобретение знати, существует для знати, и Стража поэтому предпочитает не вмешиваться. Знать плевать хотела на законы. Им законы не нужны. Законы у них в кармане.

— Не всегда, — возразила Фишер и взглянула на Хока — Наверное, нам что-то следует предпринять, Хок? Хок нахмурился.

— Изабель, это не наша сфера деятельности. Наши полномочия временно ограничены Улицей Богов.

— Да ладно тебе, Хок, — возразила Фишер — Разве это простое совпадение? Знать приступает к своим ритуальным играм, и начинают гибнуть Существа. Здесь существует, несомненно, определенная связь, иначе зачем жрец рассказал нам о Клубе? Хок взглянул на Бакена.

— Она в чем-то права.

— С вами никто не будет разговаривать, — заявил Бакен — Знать не признает никого, кто находится вне ее круга.

— Нас они признают, — твердо сказал Хок — Мы с Изабель говорим очень громко и, кроме того, не любим, когда на нас не обращают внимания.

Бакен вздохнул.

— В таком случае я пойду с вами. Я знаю язык знати. Может, мне удастся уговорить их не убивать вас. Или наоборот.

Знать устраивала прием.

В этом не было ничего удивительного. Жизнь городской аристократии вращалась вокруг приемов, политики и погони за наслаждениями. Не обязательно именно в таком порядке. Но этот прием по всем признакам — настоящее событие, выходящее за рамки обычного; Хок и Фишер твердо решили присутствовать на нем. По словам Бакена, именно здесь соберутся члены Клуба адского огня.

Они подали через Хай-Тори, часть Хейвена, где жила одна знать. Пока Хок и Фишер с интересом разглядывали великолепные особняки, Чарльз Бакен прочитал им короткую лекцию о знати и ее месте в жизни Хейвена. Хок и Фишер кое-что знали и сами, но не перебивали Бакена. Вдруг услышат что-нибудь новенькое если не о знати, так о самом Бакене.

В число знати входило ровно сто семейств, никогда не больше, все вместе они составляли отдельное небольшое государство внутри Хейвена. Попасть в список избранных можно одним-единственным путем — родиться в такой семье или войти в семью при помощи женитьбы. Обладать личным богатством недостаточно. Человек хотя и беден, как церковная мышь, но, если в нем течет благородная кровь, смотрит свысока на богатейшего из купцов. Богатство аристократии в основном переходило по наследству, хотя какая-то часть все еще поступала от ренты и других источников. Аристократия владела большей частью Хейвена и окружающих земель. Она могла бы стать еще богаче, если бы хоть часть своих богатств вкладывала в хейвенский бизнес, но никто так не делал. Торговля — удел купеческого сословия. Строго говоря, знать подчинялась выборному городскому Совету, который представлял Короля и Парламент, но в действительности обе стороны следили только за тем, чтобы не обострялись отношения.

Хок слушал монотонную речь Бакена вполуха. Он был занят собственными мыслями. Прием, на который они собирались прорваться, устраивал лорд Луис Хайтауэр, и это могло привести к осложнениям. Нынешний лорд Хайтауэр унаследовал свое состояние после трагической гибели отца и старшего брата. Оба они убиты во время расследования дел, которыми и занимался Хок. Никто тогда не поставил ему в вину их смерти. По службе он вне подозрений. Оставалось убедиться самому, что думает по этому поводу лорд Луис Хайтауэр. У хейвенских аристократов свои собственные представления о справедливости и возмездии. Официально они не применяли дуэльный Кодекс или иную форму мести, однако лишь официально. Тут, как и во многом другом, знать не соблюдала законов, если они ее не устраивали.

После искусственного солнца, палящего над Улицей Богов, холодный зимний воздух освежал и бодрил. Хок задумчиво месил сапогами мокрый грязный снег, покрывший мостовую. В обязанность городского Совета входило посыпать дороги песком и солью при первых признаках приближающейся зимы, но власти вечно опаздывали, оправдываясь тем, что не хотят, мол, напрасно тратить деньги, действуя преждевременно. В этом году, как, впрочем, и каждый год, подобная операция, на которую могло бы уйти всего час или два, займет не меньше двух-трех дней, парализуя весь бизнес в городе. Типичная картина.

Впереди, в самом конце Королевской дороги, господствуя над всем районом, возвышался Хайтауэр-Холл. Длинное, внушительных размеров двухэтажное здание, сложенное из лучшего местного камня; в больших широких окнах сияли огни. Высокая каменная ограда, наверху которой укреплены железные шипы и набросано битое стекло, окружала роскошную территорию вокруг дома. У высоких железных ворот стояли четыре охранника в кольчугах. Выглядели они устрашающе. Хок замедлил шаг и положил руку на плечо Бакена, чтобы прервать его монолог.

— Похоже, здесь нас ожидают неприятности, — тихо прошептал он, кивнув головой в сторону охранников — Обычно знать не любит афишировать свои меры безопасности. Держу пари, если четверо с ног до головы вооруженных людей стоят здесь словно напоказ, то патрулируют территорию и несут караул внутри дома в десять раз больше. Вы уверены, Бакен, что привели нас куда надо? Мне бы не хотелось сначала прокладывать себе путь топором, а потом узнать, что я ошибся адресом.

— Такое случалось, и не раз, — хихикнула Фишер.

— Ошибки нет, — ответил Бакен — У меня еще сохранились кое-какие связи в высшем обществе. Сегодня здесь состоится встреча членов Клуба адского огня. И прошу вас, капитан: никакого насилия. Отряду с Улицы Богов следует заботиться о своей репутации. Кроме того, никаких эксцессов не предвидится: я достал для всех нас приглашения.

— Жаль, — заметила Фишер — А я так мечтала о хорошенькой потасовке. Ведь лучшее средство для поднятия духа — несколько пинков в зад попавшим под руку гордецам.

Бакен подозрительно посмотрел на нее. Похоже, она не шутила.

— Прошу вас, капитан Фишер, обещайте обойтись без убийств.

— Не волнуйтесь, — вмешался Хок — Мы обещаем вести себя примерно. Вот только зададим несколько вопросов, получим на них ответы и сразу же уйдем. Верно, Изабель?

— Стареешь, Хок, — фыркнула Фишер.

— Я вообще не понимаю, зачем мы здесь, — сказал Бакен — Возможно, с формальной точки зрения, существование Клуба адского огня противозаконно, но во всем Хейвене нет такого суда, который мог бы привлечь к ответственности представителя знати по столь ничтожному обвинению.

— Наверное, вы правы, — согласился Хок — Меня лично Клуб адского огня совершенно не волнует; но в чем причина, почему жрец обмолвился именно о нем? Возможно, он поступил так из ревности, но я сомневаюсь. Есть какая-то связь между Клубом и убийцей на Улице Богов, и я хочу выяснить, в чем она состоит.

Охранники у ворот подозрительно рассматривали выгравированные карточки приглашений, отданные Бакеном, передавая их из рук в руки, прежде чем нехотя открыть ворота и дать им дорогу. Бакену возвратили приглашения, а Хок и Фишер вошли небрежной походкой, словно это владельцы поместья вступают на принадлежащую им территорию. Бакен учтиво улыбнулся охранникам и поспешил за Хоком и Фишер, уже шагавшим по усыпанной гравием дорожке, ведущей к Хайтауэр-Холлу.

— Только не в парадную дверь, — быстро предупредил он — Охранников еще можно ввести в заблуждение, показывая наши приглашения, но с другими номер не пройдет. Любой, облеченный властью, при виде ваших плащей захлопнет перед нами двери. Только знати и их личным слугам разрешено входить в жилище. Наш единственный шанс проникнуть внутрь — проскользнуть через черный ход с тыльной стороны. Когда мы окажемся внутри, все подумают, будто вы переоделись в маскарадные костюмы, правда, безвкусные.

Хок и Фишер переглянулись, и у Бакена упало сердце, когда он увидел выражение их лиц.

— Ни через какой черный ход пробиваться мы не будем, — твердо заявил Хок — Мы капитаны городской Стражи. Мы войдем в парадную дверь. Мы всегда входим в парадную дверь. Верно, Изабель?

— Верно, Хок — Фишер улыбнулась — И тот, кто захлопнет дверь перед моим носом, крепко пожалеет об этом.

Оба Стража с решительным видом направились к парадному входу, держась за свое оружие. У Бакена возникло непреодолимое желание как можно скорее убраться подальше отсюда, но ему пришлось последовать за ними.

Хок потянул шнурок звонка и настойчиво постучал в дверь. Фишер для верности несколько раз пнула дверь ногой. После небольшой паузы массивная дубовая дверь распахнулась и на пороге возник высокий, с величественной осанкой дворецкий, одетый, как того требовала традиция, в чуточку старомодную парадную одежду. У него была густая копна тщательно ухоженных седых волос и внушительные кустистые брови, из-под которых сверкнул еще более внушительный и грозный взгляд, когда он понял, что перед ним Стража.

— В чем дело? — спросил он надменно и подобрал уголки рта, словно надкусил особенно кислый лимон.

— Мы пришли на прием, — беззаботно ответил Хок — Покажите ему наши приглашения, Бакен.

Бакен поспешно протянул приглашения. Дворецкий даже не удостоил их взглядом.

— Здесь какая-то ошибка… сэр. Сегодняшний вечер устраивается исключительно для молодых джентльменов и леди, принадлежащих к знати. Вам тут нечего делать… сэр.

— Мы капитаны городской Стражи, — произнес Хок — Мы пришли сюда по делу.

Дворецкий резко взмахнул рукой, и за его спиной возникли двое охранников с мечами в руках. Дворецкий слегка улыбнулся. Глаза смотрели холодно и презрительно.

— Вы забыли, где ваше место, капитан. Ваши жалкие законы и правила не имеют силы для тех, кто выше вас по рангу. А теперь будьте любезны убраться отсюда. Немедленно.

— Вы, кажется, не поняли, что я вам сказал.

— Уходите сейчас же, — настаивал дворецкий — В противном случае я велю своим людям спустить на вас собак.

Хок нанес ему молниеносный удар ниже пояса, выждал, когда дворецкий согнется пополам, и вторым ударом уложил на пол. К тому времени, когда оба охранника опомнились, Хок вытащил топор, а Фишер обнажила меч, они уже перешагнули через лежащее на полу неподвижное тело дворецкого и вошли в зал. Охранники взглянули на них, потом на Чарльза Бакена, самого знаменитого дуэлянта в Хейвене, и быстро вложили свои мечи в ножны.

— Мне недостаточно платят, чтобы я еще и такими делами занимался, — напрямик сказал один из них, второй, согласившись, кивнул головой — Если вы на прием, то идите туда.

Хок и Фишер любезно улыбнулись и не спеша прошествовали в направлении, указанном охранником. Бакен переступил через тело дворецкого и последовал за ними.

— Вы обещали мне хорошо себя вести, — напомнил он.

— Мы еще никого не убили, — ответила Фишер.

У Бакена мелькнуло ужасное подозрение, что она не шутила.

Откуда ни возьмись появился лакей в довольно ярком коротком камзоле и, приняв их, по-видимому, за официальных гостей, повел в главный бальный зал. Слуги, нагруженные подносами с едой и питьем, сновали взад и вперед по широким коридорам. До Хока начал доноситься нарастающий шум, звуки сотен голосов, разговаривающих, смеющихся, спорящих. Шум становился все громче, а когда лакей распахнул огромные двойные двери, на них обрушилась волна звуков. Хок, Фишер и Бакен на мгновение застыли в дверях, приходя в себя от вида и шума развлекающейся знати.

Сотни ярких, одетых во все самое лучшее молодых людей собрались в огромном танцевальном зале. Здесь можно было увидеть самые разнообразные фасоны и стили, начиная от чересчур смешных и кончая просто нелепыми. Хок не удивился — ведь аристократическая молодежь неравнодушна ко всему кричащему, яркому. Смысл моды для элиты — выбрать такую одежду, которой ни у кого больше нет. Однако же в толпе были не только молодые люди, среди них находилось довольно много мужчин и женщин постарше, свидетельство того, что Клуб адского огня привлекал к себе гораздо большую часть знати, чем предполагал Хок. Ему совсем не понравилось, что некоторые костюмы напоминали бесовские одеяния: неровно обрезанная кожа, меховые шкуры, выкрашенные в фантастические цвета, браслеты с металлическими заклепками, ошейники с заостренными шипами. Обнаженные плечи одной красивой женщины в черных лохмотьях обвивала живая змея.

На галерее громко играл оркестр, но никто не танцевал. Не для того они здесь собрались. Хок оторвал взгляд от знати и оглядел огромный танцевальный зал. Таких просторных парадных залов он еще не видывал: потолок терялся где-то высоко над головой, пропадал в тени. Три гигантские люстры из бронзы и хрусталя освещали зал сотнями свечей. Хок с опаской покосился на них. Они, казалось, весили по полтонны каждая, а толстые канаты, с помощью которых люстры поднимали и опять опускали на место, выглядели снизу тонкими нитками. Хок решил, что за освещением зала надо последить — он не доверял люстрам, они всегда казались ему небезопасными.

Хок заметил, что лакей все еще стоял рядом и ждал, когда его отпустят. Хок кивнул — только тогда лакей поклонился и удалился. Бакен задумчиво посмотрел ему вслед. Его поражало, с какой свободой Хок и Фишер обращались со слугами. Как правило, такой способностью обладали немногие. Большинство робело перед слугами знати. А вот Хок и Фишер — нет. Конечно, объяснение простое: Хок и Фишер не тушевались не только что перед слугами — вообще ни перед кем.

Бакен посмотрел на бальный зал. Давненько не был он здесь желанным гостем. Почти помимо его воли в памяти всплыл последний визит в Хайтауэр-Холл. Лорд Родерик Хайтауэр, как всегда, уехал на охоту за оборотнями, а Луис в то время еще служил в армии. В доме оставалась только леди Хайтауэр. Семьи Хайтауэров и Бакенов дружили на протяжении нескольких поколений, но это не помешало леди Хайтауэр холодным и бесстрастным тоном объявить ему: пусть он прекратит свою связь с Сестрами Радости, иначе, начиная с этого момента, может считать себя исключенным из высшего общества. Бакен тогда промолчал. Ему нечего было сказать.

— Ты глупец, — отчитывала его леди Хайтауэр — У тебя прекрасные друзья, положение в обществе, ты богат, у тебя прекрасное будущее в политике и все привилегии, которые способна дать тебе семья. А ты отвергаешь все из-за проклятых женщин. Ты мне противен. Вон отсюда.

Он тогда стоял и молча слушал, а когда она кончила свою речь, учтиво откланялся и ушел. С тех пор Бакен держался подальше от района Хай-Тори. И вот он снова здесь, его снова окружают знакомые лица и звуки. Он, оказывается, и не представлял, как соскучился по всему этому обществу. Очнулся он от своих воспоминаний, когда понял, что к нему обращается Хок.

— Сейчас нам лучше разойтись, — предложил Хок — Мы сможем больше узнать, не привлекая к себе внимания, на что я очень надеюсь.

— Годится, — согласилась Фишер — А что именно нам нужно выяснить?

— Это самое трудное, — продолжал Хок — Надо найти связь между Клубом адского огня и убийствами на Улице Богов. Сведения любые. Человек, место, вера… любые сведения.

Фишер задумчиво нахмурила брови.

— Эти люди, Бакен… они поклоняются Мраку, верно?

— По существу, так, — признался Бакен.

— Они пытаются сговориться с Мраком. Что-то предлагают ему в обмен на могущество.

— Да, капитан.

— А не зашли ли они слишком далеко, предлагая Мраку даже человеческие жертвы? Бакен замялся с ответом.

— Не знаю. Некоторые способны и на это, если уверены, что останутся безнаказанными.

— А от убийства человека до убийства Существа всего один шаг, — заметил Хок — Если они уже заключили сделку с Мраком и получили достаточно подкрепления, чтобы убивать Существа…

— Тогда нас ждет масса неприятностей, — заключила Фишер.

— Это дела не меняет, — возразил Хок — Хорошо, начинаем действовать. Каждый выбирает себе направление и идет туда. Будьте осторожны, но не бойтесь задавать острые вопросы. Я не уйду отсюда, не получив ответы на некоторые из них. Да, и вот еще что. Изабель, постарайся не сталкиваться с лордом Хайтауэром. Договорились?

Она кивнула в знак согласия, и Хок влился в беспорядочно движущуюся массу людей, подчинившись воле толпы. Куда бы он ни взглянул, всюду видел раскрасневшиеся лица, неестественно яркие, блестящие глаза, слышал фальшивый резкий смех. Все напряженно чего-то ожидали. Если бы Хок не знал заранее, что здесь происходит встреча Клуба адского огня, то все сборище можно было бы легко принять за обычную вечеринку. Большинство присутствующих составляли молодые люди, половина из них едва вышла из подросткового возраста. Молодежь лихорадочно веселилась, наслаждаясь радостями жизни, пока не пробьет неизбежный час, когда придется выполнять свой долг в качестве члена семьи. У аристократов не особенно широкий выбор: мужчины занимались политикой либо поступали в армию, женщинам предстояло замужество и воспитание детей. Возможно, именно поэтому они и создали Клуб адского огня, где искали наслаждений и власти, не желая ничем платить за удовольствия. Во всяком случае, не задумываясь, какой может оказаться эта цена.

Хок не наивный новичок. Он знал: столкновение с Мраком ни для кого не кончается безнаказанно. Шрамы на его лице на мгновение пронзила острая боль при воспоминании о перенесенной схватке.

Он оказался в самой гуще толпы. Сотни людей заполнили огромный танцевальный зал до отказа, но на Хока это не производило впечатления. В свое время он видал собрания и побольше. Внимательно всматриваясь в присутствующих, он чувствовал какую-то нервозность в настроении толпы. Смех звучал слишком отрывисто, чересчур громко, а приветственные возгласы никого не могли обмануть, только тех, кто их произносил. Многие пили, как бездонные бочки, но пьяных не было. Хоку и это не понравилось. Похоже, знать взбадривает себя, готовясь к главному. К чему-то страшному… и опасному.

Бакен бесцельно бродил среди толпы, высматривая знакомые лица. Большинство из присутствующих слишком молоды, чтобы знать о нем и о пережитом им позоре, но все же кое-кто постарше помнил: они отводили глаза или поворачивались к нему спиной. Никто из них не решался заговорить с ним — ожидай неприятностей. Знакомство с ним, облитым грязью, может запятнать и их честь. Бакен схватил бокал вина с подноса у проходящего мимо слуги и с наслаждением выпил. Неплохое вино. Несравненно лучше той дешевой дряни, которую он обычно употреблял.

Только попав сюда, Бакен понял, как он одинок, сейчас до него дошло, от чего он отказался. От хорошей еды, вина, удобств. От спасительного ощущения принадлежности к высшему свету. Хок и Фишер могут сколько угодно презирать высшее общество — ведь они не ведают, что значит быть его частью. Знать — это семья, друзья, любовницы и многое, многое другое. Все с колыбели было частью его жизни. В хорошие дни, в плохие дни, в безысходные периоды жизни «свой круг» всегда рядом. Люди «общества» соблазняли и защищали, любили и ненавидели, оберегали от внешнего мира; благодаря их заботе ты чувствуешь себя частью целого. Тебя повсюду окружали одни и те же лица, иной раз понимавшие тебя лучше, чем ты сам. В такой опеке было что-то теплое, придающее уверенность и спокойствие. Тогда он не предполагал, как ему будет недоставать привычного окружения и сколько он потеряет.

Теперь его семьей стал Отряд с Улицы Богов, но это не могло заменить того, к чему он привык. Могила относился к нему вполне дружески, правда, его не интересовало ничего, кроме магии и специальных книг, к тому же Могила был слишком большой трезвенник. Колдун, конечно, желал Бакену добра, но сам Могила посвятил свою жизнь Отряду, больше ничем не интересуясь. Рауэн же положительно невыносима. Все время проводила над составлением по рецептам из книг и манускриптов разного зелья, наполнив дом химической вонью. Бакен пытался беседовать с ней о теориях и верованиях, близких ей, но Рауэн отвечала ворчанием или односложно. В тех редких случаях, когда она снисходила до объяснений, Бакен ничего не мог разобрать, хотя получил блестящее образование. Единственное, что он мог понять: Рауэн ни во что особенно не верила, но страстно хотела поверить. Так страстно, что в ее жизни не оставалось места для чего-либо иного, кроме поиска веры.

Бакен не спеша оглядывался вокруг. Давно он не задумывался над тем, чем же он пожертвовал ради своей дорогой Аннет. И хотя любил ее больше всего на свете, наступали минуты, когда он ненавидел ее. Он решительно гнал такие мысли, продвигаясь мимо знакомых, отворачивающихся от него людей.

Хок наконец высмотрел знакомое лицо и небрежной походкой устремился к этому человеку. Лорд Артур Синклер уже здорово набрался — такое за ним водилось. Последний раз Хок виделся с лордом Синклером, когда они с Фишер работали во время выборов в Хейвене. Синклер выступал кандидатом от Партии отмены налогов на алкоголь и был известен как автор лозунга «Кто любит веселье, пусть веселится». Победа на выборах ему и близко не светила, тем не менее такой пустяк не помешал кандидату задолго до выяснения результатов голосования закатить грандиозный прием. Только спустя несколько дней после того, как все закончилось и он достаточно протрезвел, Синклер поинтересовался, кто же все-таки победил.

Синклер, маленький круглый человечек в возрасте от тридцати до сорока, с редеющими желтыми волосами и бегающими голубыми глазками, постоянно — по поводу и без повода — улыбался; его редко можно увидеть без стакана в руке. Третий сын в семье, он не имея никаких шансов унаследовать родовое поместье. Не обладая ни талантом, ни способностями, не интересовался ничем, кроме попоек Друзья считали его славным, безобидным малым, который никогда не откажется ни от песни, ни от хорошей шутки, ни от выпивки. Семья относилась к нему с презрением, его родственники даже пытались делать вид, будто его вообще не существует. Он был лишен чувства собственного достоинства и вряд ли смог бы приобрести его со временем. Но неожиданно отец и оба старших брата погибли в сражении, и он унаследовал весьма значительное состояние. В скором времени умерла и мать, как поговаривали, от разбитой любви, и он остался один-одинешенек. Уже пять лет он пребывал в качестве лорда Синклера и за неимением лучшего большую часть времени напивался в стельку.

Хок подошел к Синклеру и дружески кивнул ему. Синклер в ответ улыбнулся. Он привык, что с ним обращались по-приятельски люди, которых он или вообще в глаза не видывал, или не помнил. У выпивохи с деньгами всегда куча друзей.

— Неплохая вечеринка, — сказал Хок.

— Просто отличная, — согласился Синклер — Душка Луис никогда не жмется в таких делах. Хотите выпить?

Хок кивнул, и Синклер щедро налил ему бокал розового шампанского из бутылки, что торчала среди других в ближайшем ведерке со льдом. Хок осторожно пригубил и с трудом удержался, чтобы не поморщиться. Слишком сладко на его вкус, но что взять с аристократов. Они так обожают сладкое, просто удивительно, как еще не растеряли все свои зубы.

— Так когда же начнется главное веселье? — спросил Хок, стараясь не выглядеть слишком таинственным.

— Скоро, — сообщил Синклер — Мы с вами знакомы?

— Встречались мельком в прошлом. Синклер грустно улыбнулся.

— Прошлое — понятие растяжимое — Он осушил свой бокал и наполнил его вновь — Вы здесь впервые, не так ли?

— Да, — подтвердил Хок — Я здесь в связи с Клубом. Клубом адского огня.

— А здесь все в связи с Клубом. Похоже, моя скромная выдумка дала свой плод. Я и не ожидал, что она приобретет такую популярность.

— Значит, это ваша идея?

— Именно. Моя единственная стоящая идея. Хотите, расскажу, как все началось? Я обожаю рассказывать об этом. Уже всем надоел. Вы, конечно, слышали обо мне. Меня все знают. Старшее поколение не устает выставлять меня паршивой овцой в стаде. Не скажу, что меня это слишком огорчает. Я никогда не стремился стать во главе семьи. С моими вечеринками и поэзией мне и так хорошо. Вы знаете, я баловался стишками. Получались, и весьма недурные. Но сейчас я бросил стихотворство, не вижу смысла. Когда все в семье умерли и я остался один, то потерял смысл жизни. Конечно, родственники не всегда относились ко мне хорошо, но они — моя семья, всегда кто-то был рядом, следил за мной, ухаживал. Мне очень недостает родных.

Я ни во что особенно не верю, но не теряю надежды обрести настоящую веру. Должно же что-то быть, человек должен верить по-настоящему. Порой мне кажется — такой веры не существует. Последнее время подобные мысли особенно меня донимали, но пропустишь несколько стаканчиков и от них избавишься. В какой-то период я увлекся религией, поверив, что найду в ней то, что ищу. Но верований множество, а выбрать никак не удается. Я-то сомневаюсь, что все они выражают истину, зато проповедники уверены. Тогда на Улице Богов мне встретился колдун — симпатичный, молодой, звали его Боуд. Он-то и подал мне мысль о Клубе адского огня. Его интересовало, каков будет результат, если опираться только на отрицательные качества в душе человека. Понятно, когда столько людей увлеклось созданием Клуба, идея несколько потускнела.

Боуд мне понравился. С ним всегда было интересно. Пожалуй, он даже слишком умен, но ведь таковы все колдуны. С ним находилась интересная спутница, ироничная, умная. Я огорчился, узнав, что он недавно умер.

Синклер допил свой бокал и задумчиво посмотрел на еще одну бутылку в ведерке со льдом. Мысли Хока путались, опережая друг друга. Он пришел сюда, надеясь найти связь между Клубом адского огня и совершаемыми убийствами Богов, однако наткнулся на совершенно другие преступления. Синклер, не исключено, встретился с Боудом, когда тот выполнял свою таинственную миссию на Улице Богов. Но кто же та спутница, которую видел Синклер?

Хок уже собрался поподробнее расспросить Синклера, как кто-то сзади грубо хлопнул его по плечу. Он обернулся и оказался лицом к лицу с тремя рослыми и недружелюбно настроенными аристократами. Все трое были выше его ростом и выглядели так внушительно, словно регулярно накачивали мускулатуру, поднимая тяжести.

— Чем это здесь несет? — громко спросил главный из них. Он понюхал воздух и осклабился — Здесь несет Стражами. Подобную вонь ни с чем не спутаешь. Что же надо грязному, жалкому Стражу на частном приеме? На частном аристократическом приеме?

— Я нахожусь здесь по делам службы, — ответил Хок миролюбиво. Он понимал, что молодые люди напрашиваются на скандал. Где-нибудь в другом месте он пошел бы им навстречу, но только не здесь. В бальном зале полно их друзей, все аристократы. Они могли покалечить его или убить, и все шито-крыто. А он, Хок, не смел и пальцем шевельнуть, защищая себя. Иногда, очень редко, аристократа можно арестовать и даже отдать под суд, но такие меры применялись только в исключительных обстоятельствах. На знать не распространялись обычные законы. В лучшем случае парни изобьют его, просто ради развлечения, так, что уложат в больницу. А уж что они могут сделать с Фишер, ему и думать не хотелось.

— По делам службы, — повторил главарь — Вы слышали? Не задрожали ли у вас коленки? Плевать я хотел на вашу службу, капитан. Как и все в этом зале. Вы нам здесь ни к чему. Тут мы хозяева. Вашему брату вход сюда запрещен. Понятно?

Хок приготовился ответить, но главарь со всего размаха ударил его в лицо. Хок ожидал нападения и успел сделать шаг назад, но на щеке запылал след от удара, из разбитой губы по подбородку потекла тонкая струйка крови.

— Придется вам говорить громче, капитан. Я не слышу, когда вы отвечаете мне шепотом.

Хок неожиданно улыбнулся, и свежая струя крови вырвалась из разбитой губы. Главарь несколько смешался. Улыбка Стража была холодной, неприятной, слишком самоуверенной и внушала смутное беспокойство. Аристократ быстро оглянулся, желая проверить, не ушли ли два приятеля. Убедившись в их присутствии, он обрел прежнюю уверенность. Страж не решится на ответный удар. Стоит Хоку оказать сопротивление, все присутствующие накинутся на него. Парень только открыл рот, собираясь сообщить ему об этом, как Страж выбросил вперед руку и схватил его за пояс штанов. Крепко ухватившись, Хок перекрутил пояс и резко дернул вверх. Главарь умолк — от боли у него перехватило дыхание, из глаз брызнули слезы, когда штаны врезались ему в пах. Он старался облегчить боль, став на цыпочки, но лишь перевел дыхание. Он отчаянно цеплялся за руку Стража, но стальные напрягшиеся мускулы не поддавались ни на дюйм. Хок еще туже натянул у неприятеля пояс, что вызвало у того новый приступ невыносимой боли.

Хок приблизил свое иссеченное шрамами лицо к лицу главаря аристократов.

— Никогда не разговаривайте в таком тоне со Стражами. Ни сейчас, ни потом, вообще никогда. Запомнили?

Главарь кивнул, пытаясь выдавить ответ. Хок злобно дернул за пояс, и главарь побелел от боли.

— Понятно?

Главарь поспешно закивал, и Хок отпустил его. Тот рухнул на руки своих друзей, которые также испугались и растерялись. Хок поочередно смерил их холодным взглядом единственного глаза.

— Забирайте своего приятеля и убирайтесь отсюда, — спокойно сказал он — Я не желаю вас видеть. Понятно?

Парни поспешно закивали и волоком потащили своего друга. Хок смотрел им вслед. В подобных ситуациях следует как можно быстрее, применив силу, нейтрализовать лидера. Не столь важно, что вы конкретно предпримете, главное — нужно показать, на что вы способны. Лишите их контроля над обстановкой, заставьте попотеть, напугайте их. В Хейвене такому учатся быстро. Хок осторожно огляделся вокруг, но стычка закончилась очень быстро и никто ничего не заметил. Он повернулся к Синклеру, который смотрел на него изучающим взглядом.

— А знаете, это произвело впечатление, — усмехнулся Синклер — Жаль, я не умею драться.

— Можно научиться, — буркнул Хок.

— Нет, не думаю. Ведь потребуется постоянная практика, напряженная работа. Это все не для меня. А у вас кровь на подбородке.

Хок достал носовой платок и аккуратно вытер рот и подбородок.

— Приходится учиться, чтобы постоять за себя. Помогает отгонять назойливых мух. Синклер улыбнулся.

— Я ведь уже сказал: это не для меня. Да мне и не нужно. Слишком я незначительная персона. Ничего не значу как в прошлом, так и в будущем — Он замолчал и взглянул на Хока — Я не прав, капитан?

— Вы напомнили мне одного человека, с которым я был знаком.

— И что с ним случилось?

Хок отыскал глазами Фишер, которая находилась на противоположной стороне зала.

— Он нашел того, кто поверил в его силы.

Фишер имела колоссальный успех. Вокруг нее столпились молодые люди, наперебой угощая вином и сладостями, расточая улыбки и соперничая друг с другом, стараясь завоевать ее внимание. Молодые повесы и распутники постоянно охотились за новыми красивыми девушками, причем особенно экзотичной внешности. А в сравнении с тщательно ухоженными рафинированными аристократками атлетическая блондинка шести футов росту в плаще Стража действительно выглядела экзотично. Женская половина знати высокомерно делала вид, что не замечает новую гостью, или метала яростные взгляды в ее сторону.

Фишер была невысокого мнения о знати: как об отдельных ее представителях, так и о всей массе в целом. Денег у них предостаточно, не знают, куда девать, а свою бессмысленную жизнь заполняют бесконечными любовными похождениями, дуэлями, семейными распрями. У кого хватало храбрости, шли в армию. Здесь же на приеме веселились те, кто прятался за спинами военных. Вот почему они увлекались Клубом адского огня. Жизнь аристократов настолько пуста, что им только и остается, что играть в скверных спектаклях в надежде произвести впечатление друг на друга или, по крайней мере, взбесить родителей.

Фишер забрасывала молодых людей наводящими вопросами, но толковых ответов не получила. Аристократы из кожи вон лезли, чтобы понравиться ей. Однако вскоре они начали надоедать Фишер, она намекала, что хочет побыть в одиночестве, все напрасно; тогда ей пришло в голову: не стукнуть ли одного-двух, чтобы стали понятливее? Она уже наметила первую жертву, как вдруг лепет юнцов перекрыл громкий властный голос — юноши разбежались.

Фишер внимательно посмотрела на своего спасителя. Немного выше, чем она, строен, элегантен, в прекрасно сшитой скромной одежде. На вид ему не более тридцати, довольно хорош собой, хотя в глазах и в складках рта Фишер заметила самодовольство, что ей не понравилось.

— Лорд Грэхэм Брунел, — представился он — Надеюсь, мальчишки не слишком докучали вам. Клуб стал таким популярным, что в него принимают кого угодно. Придется поговорить об этом с Луисом. А сейчас могу ли я узнать ваше имя, прекрасная леди?

— Меня зовут Изабель, — сказала Фишер осторожно — Я здесь впервые.

— Я так и думал, — засиял Брунел — Разве смог бы я забыть такую красавицу, если бы встретился с ней хоть один раз? На вас, я вижу, плащ Стража. Скажите, это не маскарадный костюм?

— Нет, — отрезала Фишер — Он настоящий.

— Тогда вы должны рассказать мне, как вы стали Стражем. Не сомневаюсь, это должна быть захватывающая история.

— Вы даже представить себе не можете, насколько захватывающая, — рассмеялась Фишер — А вы давно состоите в Клубе?

— Почти с самого начала, моя дорогая. Идея принадлежит Артуру Синклеру, да будет благословен его подорванный алкоголем мозг, но практически осуществили ее мы с Луисом Хайтауэром.

— И каких результатов вы достигли? — спросила Фишер.

— Вы не поверите, Изабель, — начал Брунел — С каждым разом мы приближаемся к чему-то очень могущественному. Я чувствую. К чему-то ужасному и величественному одновременно, вот-вот в клочья разлетится этот нудный городишко. Но вам можно не волноваться, дорогая моя, я вам обещаю. Держитесь поближе ко мне, и вы будете в полной безопасности.

— Вы очень любезны, — поблагодарила Фишер — Но у меня уже есть спутник.

— Бросьте его. Отныне вы со мной.

— Вы уверены? — улыбнулась Фишер. Брунел непонимающе взглянул на нее.

— Простите, я не понял.

— Разве вы добились чего-нибудь существенного, Брунел? За все время существования Клуба удалось ли вам вызвать даже одного демона, установить контакт с Могуществом или хотя бы заставить мигать лампочки? — Она помолчала, а Брунел покраснел и не мог найти подходящих слов для ответа — Думаю, что нет. Клуб адского огня, по существу, не что иное, как еще одна игра. Всего лишь повод, чтобы наряжаться, пить сколько влезет и веселиться, играя в кошки-мышки с тенями. Просто сборище детей-переростков. Мне здесь уже надоело.

Брунел быстро схватил ее за руку.

— Но я настаиваю, дорогая моя. Вы задаете так много вопросов, но о себе ничего не говорите. Мне сдается, наступил момент рассказать, кто вы на самом деле.

Фишер медленно подняла руку, несмотря на его усилия удержать ее, и показала ему серебряный браслет на запястье.

— Изабель Фишер, капитан городской Стражи. А сейчас уберите руку, не то я сломаю вам пальцы.

Лицо Брунела вдруг стало злым и некрасивым — куда делся весь его шарм. Он впился ногтями ей в запястье, стараясь сделать больно.

— Шпионка. Мерзкая вонючая шпионка Совета. Вы никуда отсюда не уйдете, капитан. Вы нам пригодитесь в Клубе адского огня. Некоторые из нас подумывают, не принести ли человеческие жертвы — устроить роскошное зрелище, которое нам так нужно. Мы собирались использовать в качестве жертвы кого-нибудь из слуг, но и вы прекрасно подойдете нам. Никто не будет разыскивать вас, никто не узнает, что вы были здесь, верно?

Фишер улыбнулась.

— Мне кажется, вы заходите слишком далеко — Свободной рукой она дотянулась до его плеча, большим пальцем нащупала нервную точку за ключицей и сильно нажала. Лицо Брунела исказилось от боли, он ослабил свою хватку. Фишер освободилась и притянула его близко к себе. Брунел пытался вырваться, но пульсирующая боль парализовала его — Никаких человеческих жертвоприношений, Брунел. Ни сегодня, ни вообще никогда. С этого момента Стража будет пристально следить за вами. А если у нас мелькнет всего лишь подозрение, что вы планируете человеческое жертвоприношение, мы придем сюда не одни, а всем Отрядом и выведем отсюда каждого из вас, закованным в цепи. Мы оставим вас в покое, но только до тех пор, пока вы будете безобидны. Оставайтесь такими же и впредь, не то я гарантирую, что остаток своих дней вы проведете в городской тюрьме. Понятно?

Она отпустила его, и он отступил на шаг назад, схватившись за плечо. Брунел повернулся и растворился в толпе, а через мгновение вообще исчез в ней. «Все это напрасная трата времени, — думала Фишер — Здесь убийцы Богов нет». Она огляделась в поисках Хока и Бакена.

Бакен, слоняясь среди людей, которые отворачивались от него, чувствовал себя не лучше привидения на празднике. Слух о его прибытии на вечеринку быстро облетел собравшихся. При его приближении гости поворачивались к нему спиной; разговоры стихали, когда он проходил мимо. Аристократы — молодые и старые — почитали себя теми избранниками, на которых не распространяются законы морали и разного рода ограничения. Однако если посмотреть глубже, то ясно, что все их любовные похождения и дебоширство подчиняются весьма строгим правилам. Ну а когда дело касается семьи и наследования, знать проявляет себя с самой консервативной стороны. Дети продолжали род, без них не существовало бы сто избранных семей, не было бы знати. Поэтому единственный сын, последний в роду, не имел права отказываться от женитьбы и регулярно посещать Сестер Радости — такое считалось просто непростительным.

Гости вдруг заметно оживились — Бакен с удивлением увидел, что к нему кто-то направляется. Первая мысль, пришедшая в голову, — его, видимо, сейчас попросят удалиться. Но когда толпа расступилась, он увидел, что это хозяин дома, лорд Луис Хайтауэр.

Среднего роста, коренастый, лорд Хайтауэр очень похож на своего отца. Второй сын в семье, он спокойно и не без успеха служил в армии, когда в одну ночь погибли его мать и отец, ставшие жертвой проклятого оборотня. Его старшего брата убили несколькими месяцами раньше. Поэтому он вышел в отставку, вернулся домой и стал теперь лордом Хайтауэром, одним из столпов знати и главным организатором Клуба адского огня. Они с Бакеном были одного возраста и когда-то дружили. Бакен выждал, когда Хайтауэр подойдет к нему, и учтиво поклонился. Он был готов ко всему, только не к печальному, безысходному вздоху, с которым Хайтауэр приветствовал его.

— Какого черта ты здесь, Чарльз? Вот уж не думал, что ты заинтересуешься всей этой чепухой насчет адского огня.

— Мне ваш Клуб действительно не интересен, — ответил Бакен — Но он может иметь связь с делом, над которым я работаю сейчас в Отряде. А почему ты называешь все это чепухой? Я считал тебя одним из главных организаторов Клуба.

Хайтауэр пожал плечами.

— Это занятно, иногда даже интересно. Но для меня совсем не так увлекательно, как для некоторых, кого я мог бы назвать. Почему я раньше не подумал, что такое исключительное событие заинтересует тебя и ты даже вернешься сюда? — Хайтауэр посмотрел на него в упор — Прошло много времени, Чарльз. Очень много.

Бакен улыбнулся.

— Не все согласятся с тобой, Луис. Я не хожу туда, где меня не желают видеть. У меня еще осталась кое-какая гордость.

— В моем доме, Чарльз, тебе всегда будут рады. И ты это знаешь.

— Да. Но мое присутствие в твоем доме может повредить тебе. Пойдут разговоры.

— Что из того? Неужели ты думаешь, репутация мне дороже друзей?

— Теперь ты занимаешь важное положение, — твердо сказал Бакен — Ты больше не младший сын. Теперь ты Хайтауэр, глава семьи. У тебя ответственность перед семьей, как и перед самим собой. А также перед той бедняжкой, на которой ты когда-нибудь решишь жениться. Тебе не стоило даже говорить со мной.

— Как глава семьи я пользуюсь определенным авторитетом. Люди могут выражать недовольство, но только про себя, вслух они не произнесут ни слова. Особенно публично. Я рад снова видеть тебя, Чарльз. На прошлой неделе я встречался с твоей матерью. Она выглядит хорошо. Они все еще не простили тебя?

— Насколько мне известно, нет. Я ведь туда не хожу. Для них я просто не существую. Возможно, это и к лучшему.

— А ты все еще…

— Не посещаю ли я Сестер Радости? Посещаю.

— Они погубят тебя, Чарльз. Тех, кто попал в их сети, они доводят до смерти — Хайтауэр заметил выражение лица Бакена и умиротворяюще поднял руку — Ну ладно, я понимаю. Ты не желаешь об этом говорить. Я же не могу спросить тебя, какое дело ты расследуешь, поскольку и это тоже запретная тема. Есть ли хоть что-то, о чем мы могли бы свободно побеседовать?

— Я с горечью узнал о гибели твоих родителей, Луис. Непоправимая потеря для тебя.

— Да. Странная вещь, но я с некоторых пор ожидал смерти отца. После того как убили Пола, он сильно постарел, плохо выглядел. Ведь ты не знал моего брата, не так ли? Он был хороший парень, может, слишком храбрый, храбрее, чем нужно. Отец боготворил его. Он тяжело переживал смерть Пола.

Отставка не пошла ему на пользу. Он не знал, куда себя деть, когда ушел из армии. Какое-то время занимался политикой, но… Меня не было в городе, когда родители погибли, я находился на маневрах. Мне очень не хватает их. Каждый день случается так, что я повторяю: «хорошо бы посоветоваться с отцом» или «интересно, что сказала бы мама»… и тут я вспоминаю, что их нет, и день кажется немного холоднее. Я скучаю по ним, Чарльз. На самом деле.

— Тебе надо жениться, — твердо заявил Бакен — Разве хорошо толочься со слугами одному в огромном старом доме? Найди себе жену, пусть дом наполнится детьми. Тебе это пойдет на пользу.

Хайтауэр рассмеялся.

— Ты рассуждаешь точно так же, как члены моей семьи. Им не терпится увидеть меня благополучно женатым. Но я давно решил жениться по любви, Чарльз, и ни за что не сделаю этого только из чувства долга. Ты можешь понять меня, не так ли?

— Да, — согласился Бакен — Я понимаю.

Они постояли минуту молча, желая еще многое сказать друг другу, но не зная, с чего начать. Они уже исчерпали почти все немногие общие для них темы, а то, что осталось недосказанным, осталось недосказанным навсегда — разделявшую их пропасть они уже не могли преодолеть.

— Ну, — наконец проговорил Хайтауэр — Ты мне так ничего и не сообщил о задании Отряда с Улицы Богов, которое привело тебя сюда.

— Ты наверняка слышал об убийствах Богов. Так вот, мои партнеры ухватились за ниточку: предполагают связь между убийствами и Клубом адского огня.

— Не вижу, в чем здесь взаимосвязь, — удивился Хайтауэр — Ведь это сборище — всего лишь игра. Еще один предлог для вечеринки. Ритуалы интересны, но ничего серьезного никто от них не ждет. Ну, во всяком случае, большинство из нас. Несколько идиотов всегда найдутся. Большинство членов Клуба пришло сюда только для того, чтобы подразнить свои семьи. Выразить протест, ничем существенным не рискуя.

— А ты почему стал заниматься Клубом? — спросил Бакен — Никогда бы не подумал, что тебя такая затея заинтересует.

— Меня — нет. Но очень многие молодые люди весьма увлечены, так что… Бакен рассмеялся.

— Как мне раньше в голову не пришло? Правда ли, что многие ритуалы вы проводите в обнаженном виде?

— Не часто, но бывает — Хайтауэр усмехнулся — И это еще не все, что может вызвать неудовольствие семей.

Они расхохотались. Вдруг двойные двери распахнулись, и, когда все повернулись в сторону дверей, в зале наступила мертвая тишина.

В дверях стоял Темный Человек. Его бесформенные шкуры забрызганы кровью, кровь густо капала с обоих концов огромной дубины, которую он сжимал в руках. Пришелец ухмылялся широким ртом, глаза уставились в одну точку. Безумным взглядом он медленно обвел переполненный зал. Знать в испуге отшатнулась. Смертью и разрушением веяло от облика гостя. В напряженной тишине слышались доносившиеся из-за дверей стоны и крики. Хок и Фишер обнажили свое оружие и, расталкивая толпу, рванулись к гостю.

Из-за спины Темного Человека показался один из охранников. Избитый и истекающий кровью, он бросился на Темного Человека и попытался схватить его за горло. Мгновение они раскачивались взад и вперед, пока Темный Человек резким движением не перебросил охранника через плечо. Тот тяжело упал на пол и замер, издавая тихие стоны. Темный Человек взмахнул дубиной и с нечеловеческой силой обрушил ее на охранника. Удары посыпались один за другим. Брызнула кровь, затрещали кости. Обмякшее тело, казалось, прыгало и извивалось под градом ударов даже после того, как наступила смерть.

Из толпы аристократов послышались сдавленные вопли и крики ужаса, несколько мужчин посмелее двинулись вперед. Хок крикнул им, чтобы они остановились. Темный Человек медленно поднял голову и осклабился при виде приближавшихся к нему людей. Его лицо все в крови, в крови его жертв. Группа мужчин остановилась, они в нерешительности переглядывались между собой.

— Стоять на месте, черт побери — заорал Хок. Его голос перекрыл поднявшийся шум — Он слишком опасен. Я городской Страж. Мы с коллегой сами займемся им.

Аристократы поспешно расступились, давая дорогу Стражу. Темный Человек кровожадно ухмыльнулся и бросился на тех, кто еще отделял его от намеченных жертв. Он бешено размахивал дубиной, круша всех без разбора. Мужчины и женщины падали на пол с разбитыми головами и сломанными ребрами. Аристократы снова подняли крик и в панике давили друг друга, стараясь убраться с дороги Темного Человека, направляющегося к Хоку и Фишер. Кто-то из мужчин бросился на монстра, но тот легко стряхнул его с себя, даже не почувствовав ударов его кулаков. Один из лежащих на полу ухватил Темного Человека за ногу. Не взглянув вниз, Темный Человек одним ударом ноги освободился от него и со всей силы наступил ему на грудь. Тот затих, а Темный Человек продолжал свой путь. Знать отступала. Все могло происходить по-другому, будь при них оружие, но брать с собой оружие в дом друга считалось неприличным. Поэтому их мечи остались лежать у входа.

Но вот наконец Хок и Фишер добрались до Темного Человека. Он оскалил зубы еще шире и бросился на них, раскручивая дубину. Фишер нырнула под нее и проткнула Темного Человека насквозь. Лезвие ее меча прошло через его ребра. Все с той же ухмылкой он ударил ее дубиной по руке. Рука у Фишер сразу же онемела, и ей пришлось отпрыгнуть назад, оставив меч в ребрах Темного Человека. Кровь обильно текла у него по бокам, но он, видимо, не замечал этого, а только следил глазами за Фишер.

В бой вступил Хок. Взмахнув топором, он нанес удар с той стороны, откуда монстр его не ждал. Но в самый последний момент Темный Человек развернулся и парировал удар своей дубиной. Столкновение получилось достаточно сильным, Хок едва не выронил топор из рук. Оба осторожно кружили, высматривая слабое место противника, выжидая, кто откроется первым. Хока пробрала неприятная дрожь, когда он понял, что Темный Человек стал гораздо сильнее по сравнению с предыдущими стычками. Будто он набирался сил в каждой новой битве, после каждой новой смерти… будто каждый новый Темный Человек был одним и тем же человеком…

«С кем же, черт побери, я дерусь здесь?»

Удар топора не пришелся по цели, и один конец дубины задел Хока над ухом по касательной. На мгновение все поплыло перед его глазами, а Темный Человек продолжал наседать. Хок быстро отступил, инстинктивно сжимая топор. Темный Человек замахнулся дубиной, но в последний момент Хоку удалось увернуться. Однако он споткнулся, потерял равновесие и поднял глаза как раз в тот момент, когда Темный Человек занес дубину для удара, который непременно расколол бы его голову, как орех. У него не оставалось времени даже для того, чтобы закрыть глаза.

Но тут откуда-то из-за его спины выскочила Фишер и кинжалом перерезала сухожилия на обеих ногах убийцы. Ноги у Темного Человека подкосились, и он упал на четвереньки. Он не издал ни звука даже тогда, когда Фишер рывком выдернула меч из его ребер. Он медленно подобрал под себя ноги, одну за другой, и встал, все еще держась за дубину. Фишер отшатнулась. Хок смотрел на него вытаращенными глазами. С такими ранами просто невозможно подняться… мышцы ног почти отваливались. Боль должна быть адская…

Темный Человек двинулся по направлению к Фишер, медленно переставляя ноги. По ним тоже струилась кровь. Он продолжал ухмыляться. Хок озирался в поисках спасительного решения. Его взгляд упал на толстый канат, прикрепленный к стене скобой. Он проследил глазами, откуда идет канат, и понял, что на нем висит одна из гигантских люстр. Доли секунды потребовались ему для того, чтобы убедиться: Темный Человек стоит почти точно под люстрой. Еще несколько шагов…

— Изабель — повелительно крикнул он — Стой там, где стоишь! Пусть он подойдет к тебе.

Фишер метнула на него быстрый взгляд и встала в оборонительную позицию, всячески стараясь беречь свою ушибленную руку. «Но Хок, ведь я не смогу задержать его одна. Это не человек».

Темный Человек медленно приближался, оставляя за собой кровавый след. Знать притихла и замерла, наблюдая за происходящим широко открытыми глазами. Одно дело вступить в Клуб адского огня ради того, чтобы безнаказанно пощекотать себе нервы, другое — так близко столкнуться с кровью, смертью и страданием. Темный Человек приближался, волоча ноги, ухмыляясь растянутым ртом от уха до уха. Фишер приготовилась, и Хок разрубил канат топором.

Темный Человек едва успел заметить сгустившуюся вокруг себя тень и взглянуть наверх, как полтонны полированной бронзы и хрусталя пригвоздили его к полу. Звон разбитой люстры прокатился эхом в большом зале. Темный Человек не двигался, наступила тишина. Тогда Темный Человек медленно высвободил руки и попытался приподняться. Он поднялся на дюйм-два и снова упал. Кровь потекла у него изо рта, он снова замер, теперь, наверное, навсегда. Подошел Хок, поднял топор и вложил в удар всю свою силу. Когда хлынула кровь и покатилась голова Темного Человека, из толпы знати послышались возгласы ужаса, но Хок не обратил на них внимания. Он не собирался рисковать.

Сквозь толпу к Хоку и Фишер пробрался Бакен.

— Настоящее побоище. Жаль, что вы так быстро с ним разделались, для меня ничего не оставили. Знает ли кто-нибудь из вас, кто он? Что ему здесь было надо?

— Наверное, нас выслеживал, — ответил Хок — Это связано с убийством, которое мы начали расследовать перед тем, как поступить в Отряд.

— Понимаю, — покачал головой Бакен — Вы сами объясните происшедшее гостям или лучше это сделать мне?

— Думаю, будет лучше, если никто из нас вообще ничего не будет объяснять, — предложила Фишер — Хок, пошли отсюда. Скоро здесь появится Стража, пусть она и разберется во всем.

Хок огляделся.

— Столько людей покалечено, и все из-за нас…

— Мы ничего об этом не знаем, — сказала Фишер — А теперь уходим.

Хок кивнул, и Бакен вывел их с Фишер из бального зала. За их спиной знать столпилась вокруг тела Темного Человека и злобно пинала его ногами. Хок оглянулся и отвел взгляд. Бакен мрачно улыбнулся.

— Теперь все в прошлом, Хок, но признайтесь — знать умеет устраивать приемы. Никогда не знаешь, что на них случится.

Рауэн сидела на постели и громко стонала. У нее все болело, во рту пересохло. Она чувствовала себя более усталой, чем перед сном. Морщась от боли, она протянула руку к ночному столику и взяла целую чашку микстуры, которую приготовила накануне, быстро отпила немного, откинулась на подголовник кровати и грустно посмотрела на мутную зеленоватую жидкость в чашке. Зря она положила туда мяту. С другой стороны, хуже, чем теперешний противный вкус у нее во рту, быть не должно. Рауэн решительно взяла чашку и, собравшись с духом, выпила мерзкое зелье залпом. Микстура оказалась еще хуже, чем она предполагала. Скривившись от отвращения, она поставила чашку на стол. Только сейчас Рауэн заметила, что на серебряном подносе стоит другая чашка с еще горячим чаем. Ее губы растянулись в тонкую улыбку. Опять к ней заходил Могила. Надо с ним объясниться.

Когда микстура начала действовать, Рауэн почувствовала себя немного лучше. Она откинула покрывало и спустила ноги с постели. Взяла чашку с чаем, посмотрела на нее минуту и стала осторожно пить маленькими глотками. Чай сладкий и крепкий, приятное тепло разлилось по телу. Для Могилы, которого она считала надоедливым типом, у нее никогда не находилось добрых слов, но факт оставался фактом — он умел заваривать хороший чай. И все же с ним надо поговорить. Она и так достаточно прозрачно дала ему понять, что не испытывает к нему никаких чувств и была бы счастлива, если бы он нашел себе для воздыханий другой объект. Он же нарочно делал вид, будто ничего не понимает. Может, попробовать объяснить более доходчивым способом, например, двинуть по физиономии? Вообще-то ей не хотелось переходить на грубости, но в результате ему же будет лучше. Просто нечестно позволять и дальше ухаживать за ней.

Рауэн загрустила и сникла. Нет, она не хотела еще больше усложнять свою жизнь, но раз она кому-то может понравиться, то почему не Бакену? Не имеет значения, что он на несколько лет старше, зато у него прекрасная фигура. Он более опытен, чем Могила, более искушен; он бы все понял. У них мог бы возникнуть замечательный, ничем не омраченный роман, который доставлял бы им массу удовольствия и кончился бы без сожаления. Но куда там. Смелый, отчаянный красавец Чарльз Бакен даже не удостаивал взглядом такую коротышку, как она. Он берег себя для вонючих сучек из ордена Сестер Радости. Она с тоской вздохнула. Какой красивый мужчина пропадает… но что поделать, так устроен мир. Все обманчиво, никому нельзя доверять, нет смысла во что-либо верить, если это нельзя подержать в руках и проверить на прочность. Жестокая философия, но лучше, чем никакая.

Она взглянула на походные часы, стоящие на каминной полке. Бакен скоро должен вернуться из Клуба адского огня, а с ним и двое Стражей. При мысли о Хоке и Фишер она мрачно нахмурилась. От них жди одних неприятностей — это она поняла в самый первый момент, когда увидела Стражей. Они не понимают, что происходит на Улице Богов, но это не остановит их от слепого вмешательства, от установления справедливости грубой силой. Они дураки, но дураки опасные. Рауэн неожиданно зевнула и медленно, с наслаждением потянулась. Ее одолело желание еще немного полежать, в своей теплой удобной постели. Какие-нибудь полчаса отдыха пошли бы ей на пользу…

На лестнице послышались чьи-то шаги, и она насторожилась. В, голове у нее стоял туман, и она не видела, кто это. Шаги неторопливо приблизились к двери. Наступила, длинная пауза, прерванная нерешительным стуком. Рауэн вздохнула с облегчением. Стук был ей знаком.

— Входи, Могила… Колдун открыл дверь, вошел, бросил на нее быстрый взгляд и обезоруживающе улыбнулся.

— Решил посмотреть, не проснулась ли ты. Скоро вернутся наши коллеги.

— Да, я знаю. Мне гораздо лучше, спасибо.

— Это хорошо. Я рад.

— Могила?

— Да, Рауэн.

— Закрой, пожалуйста, дверь. Здесь сильно дует.

— Ах да, конечно.

Он толкнул дверь ногой и повернулся к ней, все так же улыбаясь. Рауэн сообразила, что до сих пор держит в руках чашку, и поставила ее на поднос.

— Спасибо за чай. Очень мило с твоей стороны.

— На здоровье — Колдун ухмыльнулся и, довольный, кивнул головой.

«Точно щенок, который правильно выполнил трюк и ждет, чтобы его потрепали по голове и назвали хорошей собачкой, — устало подумала Рауэн — Как получается, черт подери, что Могила, такой первоклассный колдун, превращается в полного идиота, когда дело касается женщин? Мне это просто не нужно. Сейчас не нужно».

Улыбка Могилы медленно сползла с его лица. Он неуверенно переминался с ноги на ногу.

— Знаешь, Рауэн, ты начинаешь внушать мне серьезное беспокойство.

— Тебе? Почему?

— Ну, ты не в первый раз болеешь вот как сейчас, верно?

— Тебе незачем беспокоиться. Я вылечусь. Могила, собравшись с духом, возразил ей:

— Я знаю, как ты веришь в свои микстуры, Рауэн, но я был бы очень счастлив, если бы ты разрешила вызвать врача. Пусть осмотрит тебя и подтвердит, что ничего серьезного нет.

— Не нужен мне никакой врач, — сверкнула глазами Рауэн — Сколько раз повторять тебе это, Могила? Мое здоровье и то, как я лечусь, тебя не касаются.

— Но я так волнуюсь из-за тебя.

— А ты не волнуйся. Нет никаких причин для беспокойства. А то, что я служу в Отряде, не дает тебе права кудахтать надо мной, как старая курица. Ты просто один из моих знакомых, и не более того. Это тебе понятно?

Могила медленно опустил голову.

— Да, Рауэн. Очень даже понятно.

— Ну, нечего смотреть с такой тоской. У меня еще есть время до прихода Стражи и Бакена?

Лицо Могилы приняло отрешенный вид, когда он включил свой дар ясновидения.

— Они приближаются к входной двери. Я, пожалуй, спущусь вниз и встречу их. Если ты в самом деле чувствуешь себя хорошо…

— Мне хорошо.

— Тогда скоро увидимся.

Он быстро повернулся и вышел из комнаты прежде, чем она успела ответить. Рауэн с облегчением вздохнула. Она понимала, что ей не следовало быть с ним такой грубой, но его услужливость действовала на нервы. Так и старается хоть чем-то угодить ей, хоть чем-то заслужить похвалу… Она встала с кровати, стащила с себя ночную рубашку, потянулась за одеждой. Ей было любопытно узнать, что расскажут Хок и Фишер о Клубе адского огня.

В гостиной каждый сел в свое любимое кресло, Могила передал по кругу длинные узкие бокалы со сладким, как сироп, хересом. Всем, кроме Хока, это понравилось. Хок глубже уселся в кресле и старался не чувствовать себя варваром. Некоторое время все молча пили вино.

— Ну, давайте поговорим о Клубе адского огня, — не выдержала Рауэн — Что вы думаете о нем, капитан Хок?

— Кучка дилетантов, играющих с магией и вздрагивающих от собственной тени, — напрямик ответил Хок — Опасности не представляют, разве что для самих себя.

— Но вам удалось найти связь между Клубом и убийствами Богов? — спросил Могила, съехав на край кресла и подавшись вперед, словно боялся пропустить хоть слово.

— Вообще-то нет, — вмешалась Фишер — Но кое-что интересное мы все-таки обнаружили. До того как нас с Хоком откомандировали к вам, мы занимались расследованием убийства колдуна по имени Боуд — От нее не ускользнуло, что при упоминании Боуда едва заметно вздрогнули Бакен и Рауэн, но сделала вид, что ничего не заметила, и как ни в чем не бывало продолжала:

— Мы так и не знаем, кто его убил, но успели выяснить, что Боуд выполнял чье-то секретное задание на Улице Богов.

— Ему удалось выполнить задание? — спросил Могила.

— Мы не знаем, — вздохнула Фишер — Мы не нашли свидетельств, указывающих на его прямую связь с убийствами Богов, но мы узнали: Боуд экспериментировал с гомункулусами, то есть созданными при помощи магии копиями человека.

— Да, да, — нетерпеливо подтвердила Рауэн — Все мы знаем, что такое гомункулус.

Фишер в упор посмотрела на Рауэн, но та ничуть не смутилась, и Фишер продолжала:

— Боуду удалось создать своего двойника, в которого он вложил всю ненависть и ярость и поставил стеречь дом от непрошеных гостей. Он назвал его Темным Человеком. Это массивный, сильный и очень злой гомункулус. Он совершил по крайней мере четыре убийства. Мы с Хоком уничтожили его.

— Ваш рассказ чрезвычайно интересен, — проговорила Рауэн, — но какое отношение он имеет к Клубу адского огня? Или к убийствам Богов?

Фишер посмотрела на Хока — не хочет ли он продолжить рассказ. Хок был занят тем, что высматривал какую-нибудь посудину, куда бы можно было потихоньку вылить ненавистный херес. Фишер еле заметно вздохнула и заговорила снова:

— По дороге сюда, уже после того, как мы побывали там, где были убиты три Существа, на нас напал второй Темный Человек. Мы разделались и с ним. Третий Темный Человек атаковал нас в Клубе адского огня. Мы убили и его тоже.

Наступила тишина. Могила сильно наморщил лоб.

— Вы заметили какую-нибудь разницу между тремя гомункулусами?

— Да, — сказала Фишер — С каждым следующим было трудней справиться.

— Более того, — вступил в обсуждение Хок, отставляя пустой бокал, из которого он уже успел вылить херес — Все они обладали сверхъестественной силой, но каждый был сильнее предыдущего и отличался более развитой мускулатурой. Вряд ли это было одно и то же физическое тело… С каждым разом бороться с Темным Человеком нам было все трудней. Словно он учился на прошлых ошибках. Мне кажется, что всех гомункулусов контролирует один разум и этот разум переходит из одного гомункулуса в другого. Не исключено, что где-то скрываются и другие Темные Люди и они только ждут своего часа.

Члены Отряда переглянулись между собой.

— Что вы можете сказать о колдуне Боуде? — спросила Рауэн.

— Ну, — начал Хок, — кроме того, что он выполнял какую-то секретную миссию на Улице Богов именно в тот период, когда Боги начали погибать, именно он подал мысль лорду Артуру Синклеру организовать Клуб адского огня. Похоже, этот Боуд поспевал повсюду, не так ли? А кому-нибудь из вас он знаком?

Бакен утвердительно кивнул:

— Я несколько раз встречал его на Улице Богов. Он показался мне довольно симпатичным малым, хотя так и не сказал, что привело его на Улицу. Я давно не видел его.

— Это было до убийств Богов или после? — спросила Фишер.

— Кажется, до, — ответил Бакен.

— А вы не знаете, была ли у него спутница и кто она? — спросил Хок.

Бакен отрицательно покачал головой.

— Я никогда не слышал, что у него была спутница. А какое это имеет значение?

— Если бы я знал, — вздохнул Хок — Кто-нибудь еще встречал Боуда?

— Я видела его раз или два, — ответила Рауэн — Он приставал с вопросами к прохожим на Улице Богов, поэтому я занялась им, просто чтобы посмотреть, что он за птица. У нас тут кого только не бывает, поэтому осторожность никогда не мешает. Хотя он так и не смог внятно объяснить, что делает на Улице, Боуд показался мне достаточно безобидным, и я отстала от него.

— Что за вопросы он задавал? — спросила Фишер. Рауэн пожала плечами.

— Его интересовали Боги. Их могущество, их история. Обычный туристский набор. Но я тоже не видела с ним никакой подружки.

Хок некоторое время сидел тихо, чтобы собраться с мыслями. Оказывается, Боуд становится важным звеном в этом деле, но ведь о нем так мало известно. Не связаться ли со Стражами, которые расследуют дело о его убийстве, и не попросить ли их выслать все бумаги, обнаруженные в доме Боуда? Возможно, в них можно найти что-то такое, что прольет свет на личность колдуна…

— Если мы предположим, что у всех гомункулусов один и тот же разум, — медленно проговорил Могила, — возникает вопрос: кто контролирует его?

— Я бы предположила, что это сам Боуд, — вмешалась Рауэн — В конце концов, все Темные Люди лишь версии его же собственного тела. Может, он знал, что умрет, поэтому совершил самоубийство, а свою душу поместил в одного из гомункулусов. Таким образом он и дальше может выполнять свою миссию. Какой бы она ни была.

— Самоубийство? — переспросила Фишер — Причиной смерти был один-единственный удар ножом прямо в сердце! Если имело место самоубийство, то куда делся нож?

— Резонно» — согласился Бакен — Но тогда кто же убил Боуда?

— Вероятно, тот неизвестный, который послал его на задание, — предположил Хок — Он не хотел, чтобы его самого видели на Улице Богов. Это наводит на мысль, что кто-то мог его узнать.

— Или ее, — сказала Фишер — Говорят, у него была спутница. Она тоже может быть нашим неизвестным, на короткое время возникшим из тени, чтобы дать Боуду новые приказы.

— По-моему, мы совсем запутались, — вмешался Бакен — Если мы предположим, что Темные Люди на самом деле уже не Боуд, то почему они все время преследуют Хока и Фишер?

— Потому что мы представляем для них опасность, — пояснил Хок — Мы приближаемся к разгадке, и Темный Человек это знает.

— Минуточку, — вклинился Могила — Мы не учли одно важное обстоятельство. Насколько я понял из ваших слов, колдун Боуд был убит в своем собственном доме. Почему он не смог защититься с помощью магии?

— Хороший вопрос, — улыбнулся Хок — Этого мы не знаем. Когда мы вошли туда, во всем доме вообще не оказалось никаких следов магии: ни защитных устройств, ни ловушек, ничего.

— Настоящее сумасшествие, — не выдержал Могила — Даже после его смерти защитные устройства должны действовать. Обычно они уничтожаются другим колдуном. Черт побери, у каждого колдуна есть защита, без нее невозможно работать.

— Согласен с вами, — кивнул Хок — Все очень странно.

— Ясно одно: все таинственные случаи как-то связаны между собой, — твердо произнесла Фишер.

— Мне кажется, — сказал Бакен, — что мы так никуда и не придем, пока не выясним, чем занимался

Боуд здесь, на Улице. Это может стать ключом к разгадке.

— Похоже на то, — согласился Могила — В таком случае я очень кстати пригласил к нам сегодня на вечер одного своего приятеля. Я подумал, что Хоку и Фишер не помешает с ним познакомиться. Он большой знаток Улицы Богов. Говорят, ему известно все, что бы ни случилось на Улице, а часто он знает все наперед.

— Не может быть, — удивился Бакен — Ты не мог так поступить. Неужели ты позвал к нам Лейси?

— Мерзкий доносчик, — прошипела Рауэн.

— Он вполне соответствует своему назначению, — твердо сказал Могила. Обратившись к Хоку и Фишер, он улыбнулся почти извиняющейся улыбкой — Для того чтобы справиться с нашей работой на Улице, мы постоянно должны быть в курсе всех событий. Учитывая характер Улицы Богов, это достаточно сложная задача. У нас с Рауэн есть дар ясновидения, но и наши способности небезграничны. Поэтому мы вынуждены прибегать к различным надежным источникам информации.

— Верно, — подтвердил Бакен — Половина того, что мы получаем, идет на подкуп.

— Причем львиная доля перепадает Лейси, — добавила Рауэн.

— Он не раз доказал нам свою полезность, — продолжал Могила — Организовал целую сеть информаторов и доносчиков. Они снабжают его всеми новостями, слухами и сплетнями, а он объединяет все в единое целое. Сообщает о разнообразных течениях, деловых сделках, ереси и заговорах больше, чем все наши остальные источники, вместе взятые.

— А еще Лейси отвратительный, мерзкий гаденыш, у меня от него мурашки бегут по спине, — сказала Рауэн.

— Нам известна эта порода, — согласился с ней Хок — В своей работе мы тоже пользуемся услугами информаторов.

— Сколько вы им платите? — спросил Бакен. Хок усмехнулся.

— Изабель их не обижает. Они заработком довольны.

— Как бы там ни было, — настаивал Могила, — наш Лейси сейчас ожидает внизу в холле. С вашего разрешения, я позову его сюда.

Он пробежал глазами лица присутствующих, ожидая возражений, но все промолчали. Бакену явно на это наплевать, а Рауэн надулась. Могила резко взмахнул левой рукой, и дверь в гостиную распахнулась сама собой.

— Входите, Лейси… Вот и наш молодец — громко провозгласил Могила.

После минутной паузы в дверях появился коренастый полный субъект. Он вкрадчиво улыбался. Ростом он был выше среднего, однако из-за массивного туловища казался ниже. Передвигался Лейси медленно, но на удивление ловко. Держался раскованно, видно, не новичок в драках, в любой момент готов показать свою силу. На круглом невыразительном лице выделялись маленькие темные глазки и постоянная улыбка. Фишер не понравилась его улыбка — слишком уж заученная. Темные сальные волосы прилизаны и разделены посередине пробором. Одного взгляда достаточно, чтобы понять: ему можно доверять, пока есть чем платить, но как только деньги кончатся, он в тот же момент исчезнет. Чем больше лицезреть его улыбку, тем отвратительнее она; ее фальшь действует на нервы, как противное царапанье ногтем по грифельной доске. Короче, Лейси именно та личность, которой не хочется подавать руки, чтобы не запачкаться.

— Мой дорогой Могила, как я рад снова видеть тебя. Выглядишь прекрасно, как всегда. А вот и Бакен и Рауэн, двое моих любимцев — Голос у него был мягкий, с придыханием, обволакивающе масленый — очень подходил к его внешнему облику. Он издавал звуки, похожие на жабьи — Всегда к вашим услугам, друзья мои. Что я вижу! У нас гости: капитаны нашей блестящей городской Стражи, никак не меньше. Не окажете ли вы мне честь, сэр и мадам, если назовете свои имена.

— Капитан Хок и капитан Фишер, — ответил Хок — Мы здесь выполняем официальное задание.

Вдруг что-то приключилось с физиономией Лейси: он не изменил взгляда и не перестал улыбаться, но его глаза внезапно стали холодными и настороженными, он словно хотел удостовериться, далеко ли до двери, но не решился. Похоже, даже на Улице Богов имена Хок и Фишер известны людям.

— Знаменитые капитаны Хок и Фишер, для меня большая честь познакомиться с вами. Чем я могу вам служить?

— Нам нужны кое-какие сведения, — начала Рауэн — Не так давно на Улице появился колдун по имени Боуд. Он задавал разные вопросы о Богах. Что ты можешь нам сказать о нем?

Лейси заученно улыбнулся, опустился в единственное свободное кресло и сложил руки на жирном животе.

— Боуд. Да, мне знакомо это имя — Он помолчал, поудобней устраивая свою тушу в кресле, отчего оно громко заскрипело. Он одарил всех сладкой улыбкой и затем начал говорить без пауз, уверенно, не колеблясь, будто только и ждал разрешения произнести речь, которую давно приготовил. Из того, что Хок узнал о Лейси, он уже ничему не удивлялся.

— Боуд — колдун низкого класса, — фыркнул Лейси — Интересовался в основном алхимией и созданием гомункулусов. Дорогостоящее увлечение, средства на которое он получал, изготавливая разные пилюли л микстуры. В своей области он был достаточно известен, но на большее рассчитывать не мог. Ему не хватало энергии, напористости. Боуд знал свои недостатки, но, по-видимому, это его не волновало — он был начисто лишен честолюбия.

Впервые Боуд появился на Улице Богов более месяца назад, интересовался происхождением Богов, их возможностями. Откуда они возникли, какие чудеса могут творить, почему люди им поклоняются — обычные вопросы, которые задают туристы. Однако, в отличие от туристов, Боуд не довольствовался обычными ответами. Он настойчиво продолжал расспрашивать, копая глубже и глубже. Боуда не обескураживали отказы, когда ему ясно давали понять: любопытство может не понравиться самим Существам. Несмотря на столь прямолинейные предупреждения, он стал еще настойчивее. Трудно определить, был ли он очень смелым, или слишком глупым, или вообще был лишен чувства самосохранения.

Он умер совсем недавно, в своем доме на Северной окраине. Информация о его смерти довольно путаная, но у капитанов Хока и Фишер по делу Боуда имеется ведь и своя информация о смерти колдуна.

Лейси откинулся на спинку кресла, самодовольно и безмятежно улыбаясь. В наступившей тишине каждый молча переваривал полученные сведения.

— Никто не заметил чего-нибудь… необычного в Боуде? — осторожно спросил Хок.

— Кроме того, о чем я уже рассказал вам, отмечу несколько интересных случаев. Не раз на Улице Богов Боуда останавливали старые друзья и, как водится, подойдя к нему, хотели поболтать. Так вот, Боуд вел себя с ними довольно странно. Он отказывался говорить о своих делах, не отвечал на вопросы, чем он занимается на Улице, а иногда и вовсе делал вид, что не узнает их. Все это так не похоже на Боуда. Если он имел какие-то тайные намерения, то непонятно, почему даже не пытался изменить свою внешность.

— А доводилось ли кому-нибудь видеть Боуда… с измененной внешностью? — спросила Фишер — Выше ростом, более крепкого телосложения?

Лейси метнул на нее быстрый взгляд.

— Интересный вопрос, капитан. Должен признаться, после смерти Боуда один надежный источник доложил мне о том, что снова видел Боуда на Улице Богов… и что выглядел он… как-то по-другому. Не сможете ли вы пояснить, в чем дут дело, капитан?

— Не сейчас, — поспешно ответила Фишер — Согласно некоторым данным, Боуда несколько раз видели на Улице с подружкой. Что вы можете рассказать нам о ней?

— К сожалению, капитан, о ней я почти ничего не знаю. Ее видели только три раза, причем плотно закутанную в плащ с капюшоном. В последний раз двое моих сотрудников попытались поближе рассмотреть ее. Оба погибли прямо на Улице.

Хок подался вперед.

— Как они погибли?

— От естественных причин, капитан. Сердечный приступ. Одновременно у обоих.

— Колдовство, — сделала вывод Фишер. Лейси наклонил голову в знак согласия, но промолчал.

— Итак, — сказала Рауэн, — у нас есть колдун и колдунья, расхаживающие по Улице Богов и выспрашивающие все о Существах. Они задают такие вопросы, на которые Существа отвечать не хотят. Может, Существа поэтому и погибли, что не хотели отвечать на их вопросы.

— Или потому, что ответили, — вставил Бакен.

— Я вас не понимаю, — взглянула на него Фишер.

— Да я еще сам не разобрался, — буркнул Бакен — Меня беспокоит именно то, как погибли Существа. Надо обладать огромным могуществом, чтобы одолеть Существо на его территории. Это должен быть колдун на уровне Высшего Волшебства. Но уж если такой и появился бы на Улице, мы все узнали бы об этом.

— Давайте чуточку отвлечемся от Боуда, — предложил Могила — Лейси, какова сейчас обстановка на Улице? Как Существа реагируют на убийства?

— Скверно, мой дорогой друг. На Улице сильное волнение, причем внутри и вне храмов. Наверняка Существа сильно напуганы. И в лучшие времена они отличались склонностью к мании преследования. Сейчас же большинство из них занято поиском врага, которого легко обвинить во всех грехах да вдобавок нанести ответный удар. Старая вражда оживает с новой силой. Разжигается прежняя ненависть. Все в курсе, что вы изо всех сил стараетесь найти убийцу, но Боги не отличаются терпением. Боюсь, вопрос только во времени: вот-вот какой-нибудь Бог решит взять бразды правления в свои руки и нанести первый удар. А нам хорошо известно, к чему это приведет.

— Ты намекаешь на Бога Войны? — спросил Могила.

— Боюсь, что ты прав. Следует предпринять что-либо радикальное, и как можно скорее, обстановка на Улице сильно ухудшилась. Иными словами, не хватает лишь искры, чтобы разжечь пожар, который никому из нас не удастся потушить.

Наступила томительная пауза.

— Не могу избавиться от чувства, что мы чего-то не замечаем, — сказал Бакен — Словно за деревьями не видим леса. Лейси, известно ли тебе, что общего было у трех погибших Существ?

Впервые у Лейси стали заметны признаки волнения, хотя улыбка оставалась неизменной.

— В общем, есть одно обстоятельство, друзья мои… но похоже, это всего лишь совпадение, не больше…

— Мы сами решим, совпадение или нет, — резко повысила голос Рауэн — Говори. Лейси явно собирался с духом.

— Незадолго до гибели каждого из трех Существ посетило некое лицо из Божественного Отряда с официальным визитом.

Хок быстро взглянул на Могилу.

— Это правда?

— Да. Но мы постоянно посещаем Существа. Это входит в наши обязанности. За недавнее время мы посетили многих Существ. Я даже не помню, входили в это число погибшие Существа или нет.

Но тут как гром среди ясного неба в сознание Хока и Фишер ворвался голос колдуна из Штаба Стражи:

«Беспорядки на Улице Богов! Беспорядки на Улице Богов! Всему свободному наличному составу немедленно следовать на Улицу Богов. Все предыдущие приказы и задания отменены до следующего распоряжения».

Хок и Фишер поспешно вскочили с кресел и инстинктивно потянулись за оружием. Члены Отряда с таким же ошеломленным видом тоже встали на ноги, получив сообщение. Нерешительно поднялся и Лейси.

— Друзья мои, в чем дело? Что случилось?

— Похоже, что на этот раз ты несколько опоздал с информацией, — сказала Рауэн — Кто-то произвел первый выстрел в Войне Богов.

Она выбежала из комнаты, следом за ней — Могила. Лейси хотел подойти к Бакену, но не решился.

— Простите мою назойливость, друзья, но как насчет оплаты…

— Сейчас не время, — отрезал Хок — Бакен…

— Но…

— Я сказал, потом — Хок так посмотрел на Лейси, что тот отпрянул назад. Хок снова обернулся к Бакену, который все еще стоял как завороженный — Нам нужно двигаться, сэр Бакен. Беспорядки ждать не будут.

— Да, конечно. Простите. Я просто не предполагал, что это произойдет. На Улице Богов не отмечалось серьезных беспорядков вот уже почти семьдесят лет.

— Семьдесят один год, — уточнил Лейси. Никто не обратил на него внимания.

— Вы опытный человек, — повернулся Хок к Бакену — Что сейчас лучше предпринять?

— Молиться, — изрек Бакен.

Хок услышал, что происходят беспорядки, задолго до того, как увидел. Ночной воздух заполнили вопли ярости, ужаса и смертельной тоски, сливающиеся в нарастающую какофонию звуков. Единство образов и звуков на Улице Богов распалось, словно разнообразные реальности, из которых состояла Улица, решили разорвать свой союз. Храмы то появлялись, то исчезали, меняли свои очертания двери. Неестественно светилось беззвездное небо, яркие пятна на небе разукрасили ночь, как краски на палитре безумного художника. Земля под ногами дрожала и вибрировала волнами, словно медленное ровное сердцебиение чего-то неописуемо огромного, затаившегося глубоко внизу.

Хок и Фишер устремились по Улице с оружием на изготовку. Они бежали довольно долго, но не приблизились к месту беспорядков. Улица и раньше, бывало, вела себя довольно странно, но сейчас такое положение не могло успокоить взвинченные нервы Хока. Он тяжело дышал, стараясь набрать в легкие побольше воздуха, и надеялся, что скоро у него откроется второе дыхание. Фишер, казалось, тоже немного устала, а ведь она обычно бегала куда лучше, чем он. Зато Бакен рядом с ними бежал без видимых усилий, будто он ежедневно перед завтраком преодолевал такую дистанцию, не считая это за труд. При его сложении, может, так и было. Хок пытался сосредоточиться именно на людях, но мысли упрямо возвращались к тому, что же действительно случилось на Улице Богов. Колдун из Штаба не уточнил, насколько серьезны беспорядки, но начальство не подняло бы общую тревогу, не будь она уверено, что создалась чрезвычайная ситуация.

На короткое мгновение он с недоумением отметил, что куда-то подевались Могила и Рауэн. Они исчезли прежде, чем Хок покинул штаб-квартиру Отряда, а на Улице их и след простыл. Может, они направились коротким путем. Видимо, они уже добрались до места беспорядков и взяли ситуацию под контроль. «Да, — удрученно подумал Хок, — раз я мечтаю об исполнении моих желаний, так не лучше ли пожелать найти клад из драгоценных камней». С каждой минутой нарастающий шум становился громче, страшнее, неистовей. Хок завернул за угол, которого не видел раньше, когда он проходил здесь в последний раз, и резко сбавил скорость бега. Фишер и Бакен встали рядом с ним. Они наконец прибыли к месту события.

Сотни, а то и тысячи орущих жрецов и их прислужников в ярких одеждах сновали взад и вперед по Улице, колотя друг друга мечами, кулаками и разбитыми бутылками. Повсюду мелькали окровавленные руки и лица, неподвижно распластанные тела топтала толпа, слепая в своей ярости. Старая вражда вырвалась наружу, снова вспыхнула вековая кровная месть. Слепящие огни сверкали из зданий церквей и храмов, а над головой пенилось небо. Несколько Стражей, прибывших раньше Хока и Фишер, сражались, став спинами друг к другу, и скорее думали о спасении собственных жизней, чем об усмирении толпы. Улица принадлежала фанатикам, которым все равно кого убивать. Дюжина облаченных в зеленое жрецов набросилась на Стража-констебля, свалив его на землю. Он оказался под ногами обезумевшей толпы.

Хок и Фишер поспешили ему на помощь. Что бы ни случилось, Стражи всегда выручали своих. Ничего не поделаешь. Больше их никто не выручит. Хок размахивал топором, производя короткие мощные удары, воздух был пропитан запахом крови. Жрецы разбегались в разные стороны, Фишер приканчивала тех, кто двигался недостаточно быстро. Никому еще не удавалось напасть на Стража безнаказанно. Нельзя даже допустить мысли об этом. Уцелевшие жрецы исчезли в толпе. Хок и Фишер подняли поверженного констебля на ноги и провели его в безопасный подъезд. Его лицо залито кровью, ноги дрожали, но в остальном он, по-видимому, не пострадал. Спасенный благодарно кивал головой, пытаясь прийти в себя.

— Вы здесь уже давно? — спросил Хок.

— Не больше десяти минут, — ответил констебль, задыхаясь — Но мне время показалось вечностью. Надо же так повезти, что я оказался почти рядом с Улицей Богов, когда услышал сигнал тревоги…

— Вы знаете, почему возникли волнения? — спросила Фишер.

— Убили еще одного Бога, — пояснил констебль. Он замолчал, утирая застилавшую глаза кровь. Бакен подал ему белоснежно чистый платок, и констебль неуверенно приложил его ко лбу — Погиб Властелин Новой Плоти. Кто-то вырвал из его груди оба сердца. Верховный жрец обнаружил труп около часа тому назад. Новость распространилась мгновенно. Неизвестно, кто первым начал беспорядки. Это мог быть кто угодно.

— С подробностями потом, — вмешалась Фишер — Сколько еще Стражей находятся здесь?

— Нас семнадцать. Мы прибыли сюда примерно в одно и то же время, но толпа разделила нас. Скорее бы прислали подкрепление. Существа совсем взбесились, напуганы до смерти. Вопрос времени, кто-то из них обязательно решится вмешаться в драку лично. И клянусь своей задницей, стоит хоть одному из Богов выйти на Улицу, за ним потянутся и остальные, как пить дать. Куда подевался Отряд с Улицы Богов? Члены Отряда должны предотвращать подобные столкновения.

— Они где-то здесь, — сказал Хок, специально не глядя в сторону Бакена — Нам нужно постараться предотвратить взрыв, пока Боги не начали действовать. Кто-нибудь из вас вызвал специальную группу?

Страж мрачно улыбнулся.

— Первое, что мы предприняли, попав сюда, это вызвали специальную группу. Но нам сообщили — группа выполняет срочное задание на другом конце города. Вот так всегда. Когда они действительно нужны, так их и нет. А они сейчас очень нужны нам. Мы одни не справимся.

— Не волнуйтесь, — заявила Фишер — Ведь мы обыкновенные Стражи, а не герои. Никто и не ждет, что мы сами со всем справимся. Просто мы делаем то, что в наших силах — Она внезапно умолкла и помахала рукой группе Стражей, бегущих к ним по Улице — Вон смотрите! Перехватите их, расскажите, что здесь происходит. Мы останемся, посмотрим, чем помочь. А теперь идите!

Констебль кивнул и поспешил к вновь прибывшим. Хок и Фишер отвернулись, чтобы не видеть непрекращающегося побоища.

— Если хотите знать мое мнение, — сказал Хок, — то я бы не вмешивался в это дело. Пусть фанатики перебьют друг друга, тогда Улица Богов станет куда спокойнее. Но, к сожалению, констебль прав. Если не положить этому конец, вмешаются Боги. А раз так, то я, например, вовсе не собираюсь стоять и наблюдать, чья возьмет. Я выпрошу, куплю или украду пару лошадей, и тогда вы нас с Фишер только и видели.

Бакен взглянул на Фишер.

— Он и в самом деле способен на такое?

— Что вы, — усмехнулась Фишер — Ему совесть не позволит. Слишком уж серьезно он относится к своим обязанностям. А поскольку без него и я никуда не уйду, похоже, что нам суждено остаться здесь до конца — Вытянув шею, она посмотрела на обезумевшую толпу и с отвращением покачала головой — Мне еще никогда не приходилось иметь дело с таким скоплением людей. Бакен, вы специалист. Скажите, что нам делать?

— Очистить Улицу, — решительно заявил Бакен — О Существах не волнуйтесь: в случае необходимости ими займутся Могила и Рауэн. Подавить беспорядки — вот наша задача.

— Очистить Улицу, — повторил Хок — Всего-навсего?

— Это очень нетрудно, — сказал Бакен — Нужно вызвать панику. Только на первый взгляд они кажутся опасными. Большинство из них не вооружены, а те, у кого есть оружие, не имеют достаточного боевого опыта. В любом случае они не представляют угрозы для таких профессионалов, как мы с вами.

Хок пристально посмотрел на него.

— Значит, мы врезаемся в толпу и крушим все, что двигается. Я правильно понял?

— Да, правильно, — ответил Бакен — Между прочим, за участие в беспорядках положена смертная казнь, все об этом знают. Не надейтесь, будто можно воззвать к разуму фанатиков. Они не прислушаются к вам. Они перешли черту. Поступайте так, как должны, а потери сосчитаем потом.

Бакен не спеша подошел к дерущимся, блеснуло лезвие меча. Фигуры в длинных одеждах повалились на землю и затихли.

— Это, конечно, мерзко, но Бакен прав, — вздохнул Хок — Иногда я ненавижу свою работу.

— Если мы не прекратим стычку, погибнут сотни, — сказала Фишер — Может быть, тысячи. Что такое несколько жизней по сравнению с таким исходом?

— Понимаю, — буркнул Хок — Мне не легче. Я стал Стражем, чтобы защищать людей, а не резать их как мясник. Ну, идем, девочка, приступим.

Фишер кивнула в ответ, и вместе они молча двинулись в толпу, начав свое кровавое дело. Они стояли спина к спине, сверкали лезвия, кровь забрызгала их плащи. Люди в широких хламидах всех форм и цветов облепили Хока. Фанатики с искаженными лицами размахивали кулаками. Почти ни у кого не было оружия. Никто не мог противостоять Хоку и Фишер. Хок рубил топором направо и налево широкими мощными взмахами, тела грудой валились с обеих сторон. Фишер страховала его со спины, ее клинок сверкал серебряной молнией. Толпа вокруг начала редеть, кое-кто обратился в бегство, не желая встречи лицом к лицу с суровыми Стражами.

Со всех концов города на Улицу Богов прибегали все новые и новые Стражи, и вскоре булыжная мостовая стала скользкой от пролитой крови. Стальное Братство тоже прислало вооруженный отряд. Прибывшим не терпелось сразиться и восстановить порядок. Толпа продолжала волноваться, но теперь вместо яростных возгласов преобладали крики страха, вскоре она начала редеть и рассыпаться в результате атаки многочисленных профессиональных воинов. Жрецы и их помощники побросали оружие и спасались бегством, направляясь в храмы. Улицу усеяли убитые и раненые, но на них никто не обращал внимания. Пострадало и немало Стражей. К месту происшествия прибыла группа колдунов Стражи, и разрушенная реальность постепенно начала приходить в такое состояние, которое на Улице Богов могло считаться нормальным.

Хок устало опустил топор и, тяжело дыша, огляделся. Улица быстро пустела, в ночной тьме воцарялась тягостная угрюмая тишина. Утомленные Стражи отделяли убитых от раненых и приканчивали их. Участие в беспорядках, как сказал Бакен, наказывалось смертной казнью. Хок отвернулся и вдруг сел, прислонившись спиной к стене. Есть вещи, на которые он не способен, что бы ни требовал закон. Фишер села рядом, прижалась и положила голову ему на плечо.

— Нам мало платят за такую работу, — чуть слышно проговорила она.

— Нам не могут платить столько, сколько мы заслуживаем, — согласился Хок.

— Тогда зачем мы работаем?

— Затем что кто-то должен защищать невиновных и наказать не правых. Это дело чести. И долга.

— Такой аргумент уже не кажется мне столь убедительным, как раньше.

— По крайней мере, худшее позади — Хок медленно опустил голову.

Пронзительный металлический скрежет взорвал тишину. В этом оглушительно громком звуке не было ничего человеческого. Хок и Фишер вскочили на ноги и, оглянувшись, успели заметить, как в дверь одного из храмов силится пролезть что-то огромное и ужасное. С треском посыпались камень и дерево, и на Улицу Богов вылезло Существо футов тридцать высотой, покрытое мерцающими металлическими пластинками, соединенными между собой клочками гниющего мяса. В просветах между пластинками виднелись сплющенные кости и металлические части, держащиеся неизвестно на чем. Острые, как лезвия бритвы, края пластины заскрежетали, когда Существо поднялось во весь свой гигантский рост. Алое пламя с ревом бушевало в его стальном брюхе и отсвечивалось в костяных глазницах.

У него были тонкие, в зазубринах руки, вместо пальцев — длинные когти, отливающие кровавым светом. На запястьях болтались обрывки серебряной цепи. Стальные челюсти щелкали словно капкан. По земле тащился длинный хвост, утыканный костяными шипами, которым Существо било по земле. Запрокинув клинообразную голову, Существо воинственно завопило. Оно уже полностью выползло из храма, и остановить его не представлялось возможным. Опять раздался резкий металлический звук, в котором не было ничего естественного. Таким созданиям нет места в нашей жизни, да его и нельзя назвать живым в прямом смысле слова. Однако дело происходило на Улице Богов…

Существо наклонило голову, уставившись на Стражу и сгрудившихся тут же рядом Стальных Братьев. Всего собралось около трехсот вооруженных людей, но Хок с тоской понял, что этого недостаточно, чтобы противостоять Существу. Огромный монстр сделал бросок вперед, подцепив острыми, как бритва, когтями дюжину человек. Еще больше людей погибло, когда чудовище начало двигаться взад и вперед, подминая воинов под свою массивную тушу. Удары мечей и топоров сыпались на шкуру Существа, не причиняя ему никакого вреда. Существо опускало свою вытянутую голову вниз и перекусывало человека пополам. Кровь текла по металлическим челюстям и пенилась как слюна. Стража и Стальные Братья отступили, от панического бегства их удерживала только дисциплина. Немногочисленные колдуны Стражи орали заклинания, но их магия оказалась бессильной против вырвавшегося на свободу чудовища, само существование которого противоречило всем законам бытия.

— Откуда, черт побери, взялась эта мерзость? — спросила Фишер, глядя вместе с Хоком из укрытия на развернувшуюся сцену.

— Наверное, какой-нибудь Бог, — вздохнул Хок.

— Неужели нашлись такие безумцы, которые поклонялись монстру?

— Не забывай, что мы в Хейвене, Изабель, здесь поклоняются чему угодно. И если один Бог вышел наружу, остальные не замедлят присоединиться к нему. Знаешь, наступил подходящий момент для стратегического отступления.

Фишер бросила на него быстрый взгляд.

— Мы никуда отсюда не уйдем, Хок. Мы теперь члены Отряда. А поскольку наши коллеги куда-то испарились, мы должны принять всю ответственность на себя. Монстра нужно остановить, пока он не перешел в более населенную часть города.

Хок помрачнел.

— Ты, как всегда, права. Хорошо, ты идешь налево, я направо. Обойдем чудовище сзади и посмотрим, что еще кроме сухожилий можно перерезать ему на ногах. Так мы хотя бы укротим его немного.

— А если не выйдет?

— Тогда остается только молиться, чтобы Могила и Рауэн не отсиживались в безопасном месте и пережидали бурю, как все нормальные люди, а поскорей бежали к нам на помощь.

— Ты явно разволновался, Хок. Ведь мы в свое время видали кое-что и похуже.

Они улыбнулись друг другу и разошлись в разные стороны, бесшумно перебегая от тени к тени, чтобы зайти чудовищу с тыла. Существо поднялось во весь рост и взирало на трупы Стражей и Стальных Братьев, валявшихся вокруг него. Оно снова издало вопль, эхо от которого долго сотрясало воздух. Сила этого звука была настолько огромна, что у Хока заболели уши, когда он с топором наперевес обходил чудовище. На близком расстоянии от мертвой плоти несло запахом ржавчины и сгоревшего масла. Ноги Существа — почти в рост Хока и в два раза его толще. Гладкие металлические пластинки защищали переплетенные как канаты мускулы.

«По-моему, это не самое лучшее решение…» — с сомнением покачал Хок головой.

Он крепко ухватил топор двумя руками и изо всех сил вонзил его в один из стальных проводов на левой ноге. Тяжелый топор перерубил провод и застрял между скользящими частями внутри конечности. Хок попытался вытащить топор, но тот сидел крепко. Существо подняло ногу, и Хок, продолжая держаться за топор, повис в воздухе. Нога с силой опустилась вниз, круша булыжную мостовую, и Хок упал. Мгновение он неподвижно лежал на спине, оглушенный падением, потом быстро перекатился в сторону, Лапа с когтями ударила как раз по тому месту, где он только что лежал. Шатаясь, Хок поднялся на ноги, № прямо перед собой увидел свой топор, торчащий из ноги чудовища. Он ухватился за него обеими руками, рванул изо всех сил и снова чуть не упал — топор поддался неожиданно легко.

«Прекрасно, — подумал Хок, быстро отступая, чтобы все время быть за спиной Существа — Что еще предпринять? То, что я перерубил провод, даже не повлияло на скорость его передвижения».

Краем глаза он заметил, что кто-то приближается к нему, и резко обернулся, замахнувшись топором, но тут же успокоился, увидев, что это Фишер. Хок едва успел дать ей знак, что заметил ее, как оба бросились на землю, когда огромная лапа с когтями прорезала воздух именно там, где они стояли мгновение назад. Они покатились по земле, встали и бросились бежать, пока Существо не обернулось к ним. Они разбежались в разные стороны, стараясь запутать его, но огромное чудовище, не раздумывая, бросилось за Фишер. Хок крепко выругался и, подбежав к чудовищу, ударил его топором по ноге, стремясь отвлечь внимание. Огромная клинообразная голова нагнулась к нему, пасть полна стальных зубов, каждый зуб более фута длиной. Хок проскользнул между ног Существа и пустился по Улице вслед за Фишер. Чудовище оглушительно заревело и бросилось за ними.

Оба Стража вбежали в узкий проулок, а Существо остановилось перед входом туда, не зная, как их достать. Хок и Фишер пятились по проулку, не спуская глаз с монстра. А он медленно повернул голову и посмотрел в сторону, будто почуяв опасность. Вдруг быстро развернулся, чтобы встретить нового неприятеля. Хок и Фишер молча наблюдали за происходящим, спрятавшись в тени проулка.

Посередине Улицы рядом стояли Могила и Рауэн и наблюдали за взбесившимся Существом. Остальных как ветром сдуло. Одни только мертвые тела валялись на булыжной мостовой, как кучи окровавленных мятых тряпок. Существо уставилось на Могилу и Рауэн своими выгоревшими глазницами и начало медленно, осторожно двигаться в их сторону. Рауэн подняла вверх левую руку. Небольшой синий камень ярко блеснул лазурным сиянием в сжатых пальцах, Камень Экзорциста. Рауэн произнесла Слово Силы, и в одно мгновение, которое показалось вечностью, мир стал другим.

Реальность корчилась и извивалась, как натянутая струна, а взбесившееся Существо куда-то исчезло. Послышался короткий удар грома, когда в пустоту, образовавшуюся после внезапного исчезновения чудовища, хлынул воздух. Все кончилось в одну секунду. Ночной воздух снова стал тих и безмятежен, на Улице Богов все успокоилось. Могила и Рауэн пошли в другую сторону, а Улицу Богов заполнили Стражи и Стальные Братья, чтобы помочь раненым. Камень Экзорциста тоже исчез, небрежно засунутый в один из карманов Рауэн.

Хок и Фишер устало прислонились к стене дома, стоявшего в начале проулка, закрыли глаза, давая немного отдохнуть своим натруженным мышцам. Хок так переутомился, что усталость словно пронизывала все его тело, надрывая мышцы.

— Итак, — наконец проговорил он — Вот мы и увидели Камень Экзорциста.

— Да, — протянула Фишер — Впечатляет. И цвет ничего.

— Во всяком случае, наличие Камня всех успокоит. И Существа, и их жрецы теперь дважды подумают, прежде чем нарушать рамки закона.

— Не рассчитывай на это, — вздохнула Фишер — Твои рассуждения слишком разумны, логичны. А на проклятой Улице нет места логике.

— Верно.

Они пошли вдоль Улицы, чтобы оказать помощь раненым. Могила помахал им рукой и улыбнулся, но, видно, они с Рауэн торопились уйти. От группы Стражи отделился Бакен и, заметив Хока и Фишер, быстрым шагом направился к ним. Хок обратил внимание на выражение лица Бакена, его отрешенный вид, и у него упало сердце. Что бы ни собирался сообщить этот человек, Хок не желал его слушать. Бакен остановился перед Хоком и Фишер и кивнул. Кровь покрывала его одежду и лицо, но кровь чужих людей.

— Что бы вы ни сказали, ответ однозначен, — напрямик заявил Хок — Мне плевать, даже если кто захочет уничтожить всю Улицу Богов. Я даже буду этому рад. Мы с Изабель измотались. Мы слишком долго и напряженно работали, давно не высыпались как следует. Подобное состояние для здоровья опасно. Уставшие люди могут легко наделать ошибок. Поэтому мы с Изабель немного здесь поможем и пойдем домой спать. А ваше дело пусть подождет.

— Верно, — подтвердила Фишер.

— Отдыхать будем потом, — сказал Бакен — А дело ждать не может. Я только что разговаривал с одним из колдунов Стражи. В Хайтауэр-Холле начинают страшные приготовления. Могила и Рауэн не могут туда пойти — они нужны здесь.

— По-моему, я выразился ясно, — отрезал Хок — Мы никуда не пойдем. Изабель валится с ног, я тоже не в лучшей форме. Если члены Клуба адского огня обожглись, так им и надо.

— Помогать людям — входит в обязанность Отряда, — настаивал Бакен — Мы не имеем права отказывать людям в помощи лишь потому, что они нам не нравятся.

— Послушайте меня. Изабель не в состоянии…

— А, к черту, — пошли, — внезапно согласилась Фишер — Пока мы тут спорим с Бакеном, мы могли бы уже сбегать туда и обратно. Кроме того, у меня нет сил спорить.

— Вот это я понимаю, — обрадовался Бакен — Отсюда до Хай-Тори всего около мили. Мы успеем за десять минут, если поторопимся. Неужели вы еще не полюбили работу в Отряде? Скучать здесь некогда.

Он энергично двинулся вниз по Улице Богов, Хок и Фишер устало побрели следом.

— Если он не прекратит скакать как козел, — угрюмо проворчал Хок, — клянусь, я собственноручно завяжу его ноги морским узлом.

— Можешь рассчитывать на мою помощь, — отозвалась Фишер.

Ворча себе под нос, они поспешили за Бакеном. Из боковой аллеи за ними молча следил Темный Человек.

К тому времени, когда они достигли Хайтауэр-Холла, к Хоку пришло второе дыхание и он почувствовал себя довольно сносно. Свежий, холодный, зимний воздух приятно освежал после душного влажного тепла Улицы Богов и помогал прочистить мозги. Первым почуял неладное Бакен. Не доходя до высоких кованых ворот, он остановился как вкопанный и нерешительно оглянулся вокруг. Хок и Фишер встали рядом с ним, машинально положив руки на свое оружие.

— Что-то не в порядке? — спросила Фишер.

— Слишком тихо вокруг, — медленно проговорил Бакен — Ворота никто не охраняет. Куда делись охранники? Они не могут просто уйти и оставить ворота без присмотра — Протянув руку, он толкнул ворота, и они медленно раскрылись — Ворота не заперты. Случилось непредвиденное. Чрезвычайное происшествие, кто-то позвал на помощь или еще что-то. Охранники отправились узнать, в чем дело, и не вернулись — Он медленно окинул взглядом окрестности. Нервы его были напряжены, чувства обострены — Есть еще что-то, не могу уловить…

Хок кивнул. Он тоже чувствовал приближение чего-то необычного, по его коже пробежали мурашки, нервы натянуты; напряженность в воздухе, как перед грозой.

— Магия, — сказал он — В Клубе адского огня наконец нашли способ вызвать демона.

Раскачивая топором, он осторожно вошел через ворота на территорию поместья. Она освещалась только полумесяцем, висевшим над головой, и широкими сияющими окнами Хайтауэр-Холла. Вокруг тихо и спокойно. Охранников не видно. Хок, мягко ступая, продвигался вперед, по пятам за ним шли Фишер и Бакен, вынув из ножен мечи. Они передвигались по траве, избегая наступать на посыпанную гравием дорожку. Гравий слишком громко шуршал. Впереди темным силуэтом на фоне ночного неба высилось здание Хайтауэр-Холла.

Почти на середине дороги Хок обнаружил двух сторожевых собак, которые лежали, вытянувшись на траве неподвижно и тихо, как две темные тени во мраке ночи. Хок опустился на колени возле одной из них, толкнул ее кончиками пальцев. Тело качнулось взад и вперед и снова стало недвижимым. Обе собаки мертвы. Хок быстро осмотрел их, но не нашел следов ран, ничего другого, что указывало бы на причину смерти. Псы, похоже, погибли там, где стояли, и жизнь тотчас покинула их.

— Капитан Фишер, — вполголоса обратился Бакен — Камень-нейтрализатор у вас с собой?

— Конечно, — ответила Фишер — А что?

— Приведите его в действие. Прямо сейчас. А вам и капитану Хоку лучше держаться вместе. Таким образом камень надежнее защитит вас обоих от неблагоприятного воздействия магии.

— А как же вы? — спросил Хок.

— У меня есть свой камень, — сказал Бакен — А теперь пошли. Наверное, в доме случилось что-то неладное, у меня ужасное предчувствие, что мы прибыли сюда слишком поздно.

Он и Фишер пробормотали заклятья над своими камнями-нейтрализаторами, и после этого все трое стали осторожно продвигаться по направлению к дому. В ярко освещенных окнах не заметно никакого движения. Хок первым дошел до парадной двери. Она не заперта и чуть приоткрыта. Хок толкнул ее ногой. Дверь приоткрылась шире, но тут же застопорилась, словно ей мешало какое-то препятствие. Хок протиснулся сквозь узкую щель посмотреть, чем же заклинило дверь. Как он и ожидал, мешало тело человека, одного из охранников. Он был еще жив, но жизнь в нем едва теплилась. Кожа похолодела и стала мертвенно-бледной, пульс медленный, дыхание учащенное — опасные признаки. Хок выпрямился и посмотрел вдоль коридора. Еще несколько охранников лежали неподвижно по всему холлу. Следом за Хоком через полуоткрытую дверь пролезли Фишер и Бакен.

— Они пришли сюда по вызову, — тихо пояснил Бакен — Кто-то позвал на помощь. Охранники сбежались — кто из других комнат дома, а кто с улицы, но далеко они не ушли. То, что Клуб адского огня вызвал из небытия, не желало, чтобы его тревожили.

— Неужели им удалось вызвать дух? — усомнилась Фишер — Ведь они всего лишь дилетанты, вы сами так говорили.

— Видимо, им кто-то помог.

— И в чем же заключалась такая помощь? — нахмурился Хок.

— Резонный вопрос, — сказал Бакен — Сейчас мы это выясним.

Он уверенно повел Хока и Фишер по лабиринту коридоров в бальный зал. Стояла мертвая тишина. Ее нарушал только звук их собственных осторожных шагов. Повсюду в скрюченных позах лежали слуги, они упали, пораженные все как один смертельным сном. Хок постоянно оглядывался вокруг, ожидая нападения, но, к счастью, так и не дождался. Мурашки бегали по всему телу, усталость пропала от возбуждения.

Наконец они дошли до закрытых двойных дверей, ведущих в бальный зал. Бакен хотел распахнуть двери и сразу же войти, но Хок жестом остановил его. Он осторожно осмотрелся, шагнул вперед и приложил ухо к правой половинке двери. Ничего не слышно. Взявшись за ручки, он осторожно приоткрыл обе половинки на дюйм-два и отступил назад, покрепче вцепившись в топор, потом ринулся вперед, распахнув двери ударом ноги. Все трое остановились на пороге, обнажив свое оружие.

Весь пол бального зала был буквально усеян лежащими аристократами, которые в своих ярких одеждах напоминали погибших бабочек. Люди лежали и в одиночку, и целыми группами там, где их настиг магический удар. Многие были еще живы, но двигаться не могли. Некоторые тихо стонали — от страха и боли. Все выглядели увядшими, сморщенными, преждевременно постаревшими. Они чудом балансировали между жизнью и смертью, но жизнь постепенно покидала их. Те, кто оказался ближе к голубому, нарисованному мелом кругу, почти превратились в мумии. А вдали, в центре зала, внутри голубого круга, стояло то, что Клубу адского огня удалось вызвать из Бездны. Оно обратило взор к парадным дверям и чарующе улыбнулось.

— А вот и гости пожаловали, — произнес Дух мягким приятным голосом — Как чудесно.

Дух был ростом в шесть футов, абсолютно обнаженный, с гармонично развитой мускулатурой, какую можно увидеть только лишь на скульптурах. Лицо сияло классической красотой, неподвластной времени и настолько безукоризненной, что в ней не осталось ничего человеческого. Лицо отображало первобытную чувственность, которая завораживала и отталкивала, как горький мед. Это было воплощение мужского начала, свидетельство неумолимой жизненной силы.

— Что случилось с аристократами? — тихо спросила Фишер — Кому они помешали?

— Существо, которое они вызвали, питается их энергией, — ответил Бакен — Когда они умирают, Дух становится еще могущественней. Колдун даже самого низкого класса догадался бы поставить защиту против Духа, но находящиеся здесь люди не профессионалы, они этого не знали. Хорошо еще, что у них хватило ума начертить защитный круг, который какое-то время задержит Духа.

— Как долго круг сможет сдерживать его? — спросил Хок, не спуская глаз со стоящей впереди фигуры.

— Пока он не высосет жизнь из всех тех, кто его вызвал, — ответил Бакен — После этого у него хватит сил выйти из круга — и вот тогда его ничем не остановить.

— А как насчет Камня Экзорциста? — поинтересовалась Фишер.

Бакен угрюмо улыбнулся.

— Прежде чем мы сможем доставить Камень сюда, Существо уже будет далеко, а вся знать погибнет.

— Прекрасно, — воскликнул Хок — Лучше не бывает — Он медленно двинулся вперед и остановился у самого края мелового круга. Существо пристально следило за ним, по-прежнему улыбаясь своей чарующей улыбкой. Хок заглянул в его немигающие глаза, но не увидел в них никаких привычных человеку эмоций — Кто ты? — спросил Хок хриплым голосом — В чем твоя суть?

— Я именно то, чего они хотели, — ответило Существо, стоящее внутри круга — Я — это все самое темное, что есть в их душах, их тайная ненависть, их желания, вожделения, освобожденные из-под контроля, вырвавшиеся на свободу и воплотившиеся во мне. Я силен, красив, я — само совершенство, ибо именно таким они хотели меня видеть. А может, потому, что в глубине души они такими видят самих себя. Но это, впрочем, не важно. Они дали мне жизнь, хотели они того или нет, и будут отдавать мне свои силы до тех пор, пока не умрут. Когда я полностью окрепну, я выйду отсюда и отправлюсь в город. Новое Существо в расцвете своих возможностей. Новый Бог на Улице Богов. И мужчины будут поклоняться мне в крови и страданиях, как они всегда поклонялись мне, называя тем или иным именем. Я буду счастлив здесь. Этот город возвели те, кто втайне мечтал обо мне.

— Я уже встречался с подобными типами, — сказал Хок — Ты еще один Темный Человек и к тому же одержимый манией величия, вот и все.

— Я покажу тебе кровь и ужас, — продолжало Существо приятным голосом — Я сломаю твое тело и твой дух, ты будешь славить меня, прежде чем я разрешу тебе умереть. Ты не понимаешь, что я такое в действительности. Я — твой сокровенный страх, твой темный инстинкт, который ты хотел скрыть, твой самый ужасный кошмар во плоти.

— Но ты заключен в круге, — заметила Фишер, становясь рядом с Хоком — И будь у тебя хоть какая-то сила, ты бы уже давно использовал ее против нас. Но ты не выйдешь из круга. Ты вообще никуда не уйдешь. Мы позаботимся об этом.

— Какая наглость, — удивилось Существо — И какая глупость. Вы — ничто по сравнению со мной.

— Ишь, как его заносит, — усмехнулась Фишер — А вот посмотрим, что он скажет, когда его аппендикс проткнет пол-ярда острой холодной стали.

— Нет — воскликнул Бакен, быстро подскочив к двум Стражам — И не пытайтесь, капитаны. Вы не сможете достать эту тварь вне круга, а как только переступите черту, Существо выпьет ваши жизненные силы, так же как оно выпило их из знати.

— Нет проблем, — сказала Фишер. Она сунула меч в ножны, вытащила из левого сапога нож, прицелилась и метнула его одним точным резким движением. Существо шевельнуло рукой неуловимым для человеческого глаза движением и перехватило нож на лету. Дух бросил нож на пол и улыбнулся Фишер. Она удивленно заморгала и повернулась к Бакену — Наверное, бороться с ним не так просто, как кажется на первый взгляд. Сколько у нас времени, по-вашему, пока он наберется сил, чтобы выйти из круга?

— Не так уж много. Половина аристократов уже на пороге смерти. Если мы придем к какому-то решению, действовать надо быстро.

— Минуточку, — сказал Хок — Камень Экзорциста справился бы с ним, верно? А как насчет камня-нейтрализатора? Ведь принцип действия у них один и тот же, так?

Бакен задумался.

— Да, верно, но мощность его не идет ни в какое сравнение. Камень-нейтрализатор должен находиться на расстоянии дюйма от твари, да и то нет никакой гарантии, что он не подведет. А если камень подведет… тварь высосет из вас жизнь, как из аристократов, или же разорвет на части просто ради развлечения.

— Если мы будем дожидаться, пока оно выберется из круга, нас и так можно считать мертвыми, — усмехнулся Хок — Знаете вы предложение получше, выкладывайте. Я не очень-то жажду входить в чертов круг без особой необходимости.

— Имеется еще один… выход, — медлил Бакен. Он повернулся к Существу спиной и оглядел танцевальный зал — Оно набирает энергию, питаясь жизненной силой знати. Если они вдруг все умрут прежде, чем тварь достигнет полной силы — оно лишится энергии и не сможет выйти из круга.

— Но не можем же мы убивать их — воскликнул Хок.

— Это бесчеловечно — присоединилась к нему Фишер — Мы не можем.

— А вы думаете, мне нравится такое предложение? — огрызнулся Бакен — Я вырос вместе с ними. Здесь мои друзья!

— Это исключено, — твердо сказал Хок.

— Нет, нет, — раздался слабый голос кого-то из знати — Убейте нас. Убейте всех нас. Умоляю. Неужели вы думаете, что мы хотим остаться в живых?

Голос принадлежал лорду Луису Хайтауэру, который сидел на полу, прислонясь к стене. Его лицо посерело, покрылось пятнами и глубокими морщинами, кожа обтягивала выступающие скулы, рот провалился. Бакен узнал его только по одежде. Он едва дышал, но, когда Бакен опустился перед ним на колени, сумел выдавить несколько слов.

— Если мы умрем, с нами погибнет и тварь. Ее жизнь зависит от нас…

— Луис…

— Сделайте это, Чарльз! Прошу тебя. Я не могу жить в таком состоянии.

— Нет — воскликнул Хок — Если нам удастся покончить с тварью, пока она находится в круге, у вас есть шанс вновь вернуться к жизни. Связь между вами двусторонняя. Правда, это всего лишь мое предположение — Хок наклонился к Чарльзу, теперь похожему на мумию — Давайте попробуем спасти хотя бы вас. Я уже потерял двух Хайтауэров. Не хотелось бы терять и третьего.

Хайтауэр поднял на него глаза и скривил рот в подобии улыбки.

— Согласен, капитан. Действуйте. Но на этот раз не ошибитесь.

Хок кивнул, выпрямился и вернулся обратно к краю круга. Фишер и Бакен последовали за ним.

— Насколько я понимаю, у вас созрел какой-то план? — спросил Бакен.

— Вряд ли, — ответила Фишер — Хок большой мастер по части импровизации.

— Вообще-то я подумывал вырвать у твари сердце и засунуть в дыру камень-нейтрализатор, — буркнул Хок — Такое мероприятие его точно доконало бы.

— Мне это нравится, — сказала Фишер — Давай попробуем: ты наносишь ему удар слева, я справа.

— Безумие — выкрикнул Бакен — Чистое безумие. И все же давайте скорее начнем, пока мы не обрели здравый смысл и не передумали.

Все трое разошлись по кругу, готовясь к бою. Существо приветливо улыбалось и раскинуло руки, как бы приглашая их. Хок неуверенно потоптался у меловой линии, собрался с духом и быстро шагнул за черту. Сконцентрированное время ударило его как дубинкой, он чуть не упал на колени. Он чувствовал, как костенеют суставы, слабеют мускулы, как его покидает жизненная сила, перетекая к стоящему перед ним Существу. С каждым движением топор становился тяжелее. Хоку приходилось напрягаться, удерживая прямо спину и голову. За собой он услышал крики боли и ужаса: в круг вступили Фишер и Бакен. Хок не обернулся — не хотел видеть, что происходит с ними. Он взвесил на руке топор и ринулся на улыбающуюся тварь. Существо ловко уклонилось от топора и небрежным движением руки так шарахнуло Хока, что тот отлетел к границе круга. Хок больно шлепнулся на пол, так что у него захватило дух, и поначалу он не мог даже подняться на колени. Скрипя зубами, он все-таки встал на ноги и зашатался. Фишер и Бакен атаковали Существо мечами, но тварь отбивалась одними руками — клинки отскакивали от них, словно от металла, а не от плоти. На его руках не было заметно ни одной царапины.

Фишер превратилась в старуху с седыми волосами и глубокими морщинами на лице. Бакен скрючился, словно старик; он едва держал в руках меч. Хок подавил приступ возникшего у него панического страха. Их оружие против твари бессильно, а у них нет больше никаких других средств, кроме камней-нейтрализаторов. «Он должен, находиться на расстоянии дюйма от твари». Вот что сказал Бакен. Хок злобно сверкнул глазами. Он понял, что ему надо сделать с камнем… Его свирепый взгляд сменился улыбкой. Прочь сомнения, действуй напролом! Выждав момент, когда Бакен и Фишер, собрав последние силы, бросились на Существо, он отложил топор в сторону и, шатаясь, пошел вперед. Существо заметило, что он двинулся к нему, но, поскольку в руках Хока ничего не было, не обратило на него внимания, отбивая атаки вооруженных нападающих. Хок зашел за спину Существа, набрал в легкие побольше воздуха и сжал рукой горло твари. Существо попыталось схватить Хока и сбросить с себя, но не дотянулось. Хок вцепился в него мертвой хваткой, оттянул его голову назад.

— Изабель, — заорал он хрипло — Возьми камень и затолкай ему в глотку!

Фишер бросила меч и вытащила из кармана камень-нейтрализатор. Подскочил Бакен и схватил Существо за обе руки. Фишер вцепилась в подбородок твари, оттянула его книзу и засунула камень в рот. Затем она двумя руками сжала ему челюсти. Существо изловчилось и сбросило со спины Хока. Бакен отпустил руки твари, отступил на шаг и ударил его кулаком в горло. Существо захлебнулось, невольно сглотнуло слюну и вдруг издало жуткий вопль. Последовал еле слышимый хлопок. Хок, Фишер и Бакен поняли, что в круге они остались одни.

Хок ошалело моргал, потом посмотрел на Фишер и с облегчением улыбнулся. Она снова стала такой, как была, старость отступила вместе с исчезновением чудовища. Супруги обнялись и долго держали друг друга в объятиях, потом пришли в себя и осмотрелись. Слышно было, как нарастает шум голосов: это аристократы обнаружили, что они тоже возрождаются. К ним подошел Бакен — он улыбался, все его дружески хлопали по спине. Фишер заметила, что ее меч, нож и камень-нейтрализатор лежат на полу внутри круга, и нагнулась, чтобы поднять их.

— Это ты здорово придумал, Хок, — наконец вымолвила она, закладывая меч в ножны — А куда подевалось Существо?

Хок пожал плечами.

— Туда, откуда явилось. И слава Богу.

Шум в танцевальном зале перерос в рев, когда аристократы начали соображать, что же произошло на самом деле и кто виновник торжества. Лорд Хайтауэр крепко пожал руку Бакену и пошел навстречу двум Стражам. Он кивнул им обоим, а они учтиво поклонились.

— Я хотел бы выразить вам свою личную признательность и поздравить с победой. Я прослежу, чтобы вам обоим вынесли благодарность по службе. Войти в круг и сразиться с тварью — поступок, достойный настоящих храбрецов.

— Благодарю вас, милорд, — поклонился Хок — Мы просто выполняли свои обязанности. Работа у нас такая.

— У меня не было случая поговорить с вами, когда вы были здесь последний раз. Хочу заверить вас и вашу коллегу, что я ни в коей мере не считаю вас повинными в гибели моего отца и брата. Я сам все проверил. Вашей вины нет. Вам не в чем себя упрекнуть.

— Спасибо, — сказал Хок — Я рад, что вы не держите на нас зла. У меня не было возможности поближе познакомиться с вашим отцом, но ваш брат мне очень понравился. С ним было хорошо работать.

— А кстати, кто же виноват в трагедии? — вмешался в разговор подошедший к ним Бакен — И вообще, как вам удалось вызвать к жизни такую мерзость?

Хайтауэр скорбно нахмурился.

— Лорду Брунелу попало в руки старинное руководство, как вызывать духов, и он убедил нас, что некоторые из заклинаний легко приспособить для достижения нашей цели. Да, я понимаю. Нужно было раньше думать. Но нам казалось, что за чертой круга мы в безопасности.

— Вот так всегда! Я, оказывается, во всем виноват — раздался где-то рядом голос Брунела, и, обернувшись, все увидели его самого. — Вам не удастся свалить вину на одного меня. Мы все обсуждали, совершать этот обряд или нет, и все согласились — стоит попробовать. И вы в том числе, Хайтауэр. Не я один виноват, что все так плохо вышло.

— Мы поговорим об этом позже, — сказал Бакен — А пока дайте-ка сюда ваше руководство, на всякий случай. Мои товарищи по Отряду наверняка заинтересуются им.

Рука Брунела застыла, так и не достигнув жилета, из-под которого выпирал квадратный предмет.

— Ничего я вам не дам. Сборник заклинаний — мой. Если он попадет к вам в руки, я его больше никогда не увижу. Я знаю вашу породу. Вы оставите его себе. Но у вас ничего не выйдет. В этой книге заключено могущество, оно принадлежит тем, кто выше вас в обществе. Хотя в этот раз события вышли из-под контроля, но…

— Что значит — в этот раз? — переспросил Бакен — Уж не собираетесь ли вы повторить свой мерзкий опыт?

— Почему бы и нет? В следующий раз все получится. Ты не в силах нам помешать. То, чем мы занимаемся, никого, а тем более тебя, не касается. Ты больше не принадлежишь к нашему кругу, а твое геройство здесь ничего не стоит. Ты всего-навсего грязная, жалкая жертва Сестер, ты нам не нужен.

Не выдержав, Фишер одним ударом кулака свалила Брунела на пол, вытащила книгу и оглянулась на изумленную толпу.

— У кого-то есть возражения?

Все промолчали, большинство аристократов отвели глаза, чтобы не встретиться с ее взглядом. Фишер повернулась к ним спиной и отдала книгу Бакену.

— Вам следует научиться разговаривать с подобными типами. Мы пошли?

Бакен и Хайтауэр обменялись незаметными улыбками и чинно раскланялись. Бакен покинул бальный зал через распахнутые двойные двери, за ним вышли Хок и Фишер. Хок повернулся, чтобы закрыть двери, и окинул взором притихших, пораженных аристократов. Он спас им жизнь, но в их глазах он прочел только отвращение и даже ненависть к себе. Подумать только, их спас тот, кто стоял ниже по социальному положению в обществе, тот, кому не хватило чувства такта попросить за это прощения. Хок ухмыльнулся, подмигнул и закрыл двери, не реагируя на их злобные взгляды.

Хок, Фишер и Бакен вернулись в штаб-квартиру Отряда и застали там Могилу и Рауэн, развалившихся в расслабленных позах в своих любимых креслах в гостиной. Видимо, события на Улице Богов достались им тяжело. Но они сделали все, что было в их силах, и теперь расплачивались за содеянное. Существа остались в своих храмах и церквах, верующие удалились утихомиренные. Сейчас все успокоилось, но такое спокойствие было обманчиво. Еще одно убийство Существа — и на Улицу выйдет Бог Войны. А остановить его не поможет даже Камень Экзорциста. Могила послал срочное сообщение колдунам Совета, в котором обрисовал нынешнее положение и попросил помощи и поддержки, но Совет, как обычно, был расколот на фракции и занят интригами, так что ответ либо вовсе не будет дан, либо поступит слишком поздно.

— И чего это я так расстраиваюсь, — устало произнес Могила — Будто не знаю, что такое Хейвен.

Рауэн скривила рот, что, видимо, означало улыбку. Она выглядела не просто усталой, она была измучена. Ее лицо побледнело, под глазами появились черные круги.

— Как вы себя чувствуете, леди Рауэн? — вежливо осведомился Хок.

— Превосходно, — ответила Рауэн — Мне нужно только немного отдохнуть.

Ее голос звучал слабо и монотонно. Казалось, что открывать рот стоило ей огромных усилий. Могила нерешительно откашлялся.

— Рауэн, ты бы всех нас порадовала, если бы разрешила вызвать доктора, просто для осмотра…

— Сколько раз мне надо повторять тебе? — огрызнулась Рауэн. От злости на ее щеках выступили два ярко-красных пятна, но лицо оставалось безучастным и унылым, будто лицевые мускулы уже ни на что не реагировали — Не нужен мне никакой доктор, перестаньте суетиться вокруг меня, а больше всего мне не нравится, что ты кудахчешь как наседка. Прошу вас всех, оставьте меня в покое!

Установилась неловкая тишина. Через некоторое время из кресла поднялся Бакен.

— Пошли, Могила. Давай посмотрим, что можно найти на кухне. Не знаю, как ты, а я умираю с голода. Как только выпадет работа, так, словно нарочно, именно в этот день у прислуги выходной.

Не глядя на него, Могила кивнул, и оба пошли из гостиной. Бакен плотно закрыл за собой дверь. Хок и Фишер переглянулись.

— Мне бы не хотелось показаться назойливым, леди Рауэн, — твердым голосом сказал Хок, — но если вы действительно плохо себя чувствуете, нам нужно знать об этом. На Улице положение вряд ли улучшится, и мы должны определиться, можно ли на вас рассчитывать в критической ситуации.

Сидя в кресле, Рауэн устало переменила позу.

— Да, наверное, вы правы. Мне давно следовало бы поделиться с кем-нибудь. Но дайте мне слово, что ничего не скажете ни Бакену, ни Могиле. Особенно Могиле — Она поочередно пристально посмотрела на Хока и Фишер, сверля их своими сверкающими на изможденном лице глазами, и ждала, когда оба дадут свое согласие — Я больна раком. Это установлено давно, ошибка исключена, ничего нельзя изменить. Долгое время я надеялась вылечиться самостоятельно, используя составленные мною микстуры. К тому времени, когда я поняла, что бессильна помочь себе, болезнь зашла слишком далеко. Рак распространился по многим органам, его уже нельзя вылечить с помощью алхимии. Я говорила со специалистами. Существуют заклинания, которые могли бы помочь мне, но у меня нет столько денег. Мне осталось жить примерно месяц, может, немного больше. Не говорите ничего Могиле. Он расстроится, у него недостаточно знаний, ему не вылечить меня самостоятельно, и ведь этот дурачок разорится, когда попытается истратить деньги на мое лечение. Лучше, если он ничего не будет знать.

— Но ведь… какой-нибудь Бог может справиться с болезнью, — неуверенно вставила Фишер — Все говорят, что они способны творить чудеса. Или нет?

— Я тоже раньше так думала, — ответила Рауэн — Но если я и узнала здесь что-то новое для себя, так это простую истину: на Улице Богов нет никаких Богов. Я настойчиво искала, хотела найти хотя бы одного, но мне попадались только сверхъестественные Существа, которым наплевать на Отряд.

Она внезапно умолкла — дверь отворилась, и в комнату вошли Могила и Бакен, неся подносы с холодными закусками. По разным причинам им всем не хотелось разговаривать за едой, поэтому трапеза прошла в молчании. Рауэн едва притронулась к ужину, наконец отодвинула тарелку в сторону и объявила, что она отправляется спать и просит ее не беспокоить. Все молча кивнули, а Могила пожелал ей спокойной ночи. Она ничего не ответила и ушла, плотно прикрыв за собой дверь. Остальные доели ужин и сидели молча, каждый был погружен в свои собственные мысли.

— Не обижайтесь на Рауэн, — наконец сказал Могила, обращаясь к Хоку и Фишер — Такой у нее характер. Когда она немного отдохнет, ее настроение улучшится.

— Конечно, — кивнул Хок — Мы понимаем.

— А сейчас, с вашего разрешения, мне надо снова уйти — Могила отодвинул пустую тарелку на край стола и поднялся.

— Опять? — удивилась Фишер — Мы же уже закончили с беспорядками и справились с катастрофой в Клубе адского огня. Разве еще остались недоделанные дела?

Могила улыбнулся.

— Вам не о чем беспокоиться, капитан. Речь идет о моем личном долге, который давно следовало выполнить. Я скоро вернусь. Увидимся позже.

Он отвесил всем общий поклон и удалился. Дверь за ним еще не успела закрыться, как и Бакен поднялся из-за стола.

— Боюсь, и мне придется вас оставить. Могила не единственный, кому пришлось позабыть на время о своей личной жизни. Я вернусь часа через два. Если вы тоже захотите выйти куда-нибудь, о Рауэн не беспокойтесь. Вокруг дома установлены защитные средства, и Могила сразу почувствует, если ей что-либо понадобится. А мне действительно пора.

Едва он успел произнести последние слова, как его и след простыл. Хок и Фишер переглянулись.

— Я пойду за Могилой, — сказал Хок — Ты проследишь за Бакеном. Согласна?

— Хорошо, — фыркнула Фишер — Слишком уж тут много тайн, и мне это не по вкусу. Знаешь, я никогда в жизни не слышала столь неубедительные доводы.

— У меня такое чувство: всех их что-то постоянно угнетает, — сказал Хок — И не только беспорядки на Улице. Им давно следовало бы уйти по своим делам, но их задержали столкновения на Улице и Клуб адского огня. Нам пора. Они уже отошли на приличное расстояние. Можно идти.

Супруги поднялись и поспешили в коридор. Хок заметил одну из длинных накидок с капюшоном, принадлежащую Могиле. Она висела на крючке, прибитом к стене. Хок накинул ее на себя вместо форменного плаща Стражи, который слишком бросался в глаза. В капюшоне, надвинутом на лицо, он был похож на одного из многочисленных жрецов. Хок посмотрел на Фишер.

— А ты не хочешь переодеться? Фишер покачала головой.

— Блондинки атлетического сложения и шести футов роста всегда выделяются в толпе, что бы они на себя ни надели. Мне просто следует быть поосторожнее, только и всего. Снаружи темно, и, если я буду держаться в тени и не подходить слишком близко, со мной ничего не случится. Встречаемся через два часа в таверне «Дохлая собака». На нашем обычном месте. Договорились?

— Договорились, — согласился Хок — Вдруг наконец удастся сдвинуть дело с мертвой точки и мы найдем логичное объяснение причины преступления. Пока я не могу понять, с какой же целью были совершены убийства трех Богов. А теперь идем, не то потеряем их из виду.

Хок без труда обнаружил Могилу. Колдун спешил вниз по Улице Богов быстрым, едва не переходящим на бег шагом. Встречные прохожие, заметив мрачное выражение его лица, спешили уступить ему дорогу. Хок устремился за ним, даже не пытаясь остаться незамеченным. Несмотря на поздний час, на Улице сновали толпы жрецов, их помощников, верующих, которые спешили по своим делам, прерванным на короткое время беспорядками. Хок в накидке колдуна ничем не выделялся среди них. Да и Могила все равно не заметил бы его. Он проталкивался сквозь толпу, совершенно безучастный к ворчанию и ругательствам в свой адрес, и, видимо, полностью погрузился в мысли о предстоящем деле. Хок на это и рассчитывал. Если Могила заподозрит за собой слежку, он, безусловно, применит один из своих приемов, который пресечет ее, причем самым малоприятным способом.

Могила продолжал свой путь, сосредоточенно глядя перед собой. Хок тоже старался не отвлекаться, но его остановил какой-то слуга в дешевой ярко-красной накидке, преградил дорогу и стал молить о благословении. Хок положил руку на бритую голову слуги, пробормотал невнятно слова о мире, радости и братстве и поспешил вслед за Могилой, надеясь в глубине души, что подобная встреча не вызовет подозрений у какого-нибудь ближайшего Существа. На Улице Богов следовало проявлять осторожность. Неизвестно, кто может тебя услышать. Следуя за Могилой, он оказался в самом захолустном районе Улицы Богов, где извилистые боковые улочки и переулки служили убежищем для тех Существ и тех верований, которые переживали тяжелые времена. Последний приют для забытых Богов и непопулярных религий. Наконец Хок увидел, что Могила подошел к грязно-белой замызганной двери, покрытой облупившейся от времени краской, извлек из кармана большой ключ и открыл им тяжелый висячий замок. Дверь со скрипом распахнулась, он вошел и закрыл дверь.

Хок немедленно занял позицию в подъезде дома напротив на тот случай, если у колдуна здесь была лишь временная остановка и он неожиданно выйдет на Улицу снова. Долго тянулись томительные минуты. Хок закусил губу и мрачно сдвинул брови. Какого черта сюда занесло Могилу? Противозаконного тут, по-видимому, ничего нет: колдун даже не пытался скрыть или изменить свою внешность. Но что-то заставило прийти сюда Могилу, раз он отправился в этот дом глубокой ночью, измученный после усмирения беспорядков? Хок вышел из укрытия и тихонько подошел к обшарпанной двери. Внимательно прислушался, но за дверью ни звука. Хок нажал на дверную ручку; к его удивлению, она легко повернулась, и дверь открылась. Хок замер на месте, когда дверь скрипнула, однако никто не появился. Он проскользнул внутрь и бесшумно закрыл дверь за собой.

Узкий коридор освещался единственной лампой на стене. Хок прикоснулся к стеклу пальцами. Оно едва теплое. Наверное, свет зажег Могила, когда вошел. Значит, внутри никого, кроме колдуна, нет. Стены сделаны из бревен. Когда-то давно они были натерты воском и отполированы, но теперь их тусклую поверхность покрывал толстый слой пыли. Здесь явно никто не жил, и уже довольно давно. Из коридора не видно никаких дверей. Хок прошел до того места, где коридор резко заворачивал и оканчивался длинной узкой лестницей, ведущей куда-то вниз. Хок, недовольно хмурясь, всматривался в бездонный мрак, потом полез за огрызком свечи и коробком спичек, которые всегда носил с собой на всякий случай. Его пальцы безуспешно шарили в кармане — тут он вспомнил: на нем ведь накидка Могилы, а не плащ Стража. Хок тихонько выругался и побрел назад за лампой.

При освещении лестница уже не выглядела столь зловещей, но все равно спускаться не хотелось. Что ни говори, лезть за колдуном в неизвестное место не слишком разумно. Наверняка у первой ступеньки лестницы его ожидает магическое заклинание-защита или ловушка. Конечно, Хоку мог бы помочь камень-нейтрализатор, но он остался у Фишер. Хок тряхнул головой и достал топор. Топор и раньше выручал его в стычках с колдунами, так что не следует падать духом.

Хок медленно начал спускаться в темноту — в одной руке лампа, в другой — топор, слух ловил малейший шорох внизу. Стены сложены из грубого камня, местами осыпающегося и кое-где покрытого пятнами лишайников. Что понадобилось Могиле в такой дыре? Вряд ли это место считается обычным и безопасным, иначе колдун сказал бы, куда идет. А раз он этого не сделал, значит, не хотел или не мог объяснить. Хок не любил секреты. Особенно в процессе расследования убийств. Лестница упиралась в простую деревянную дверь. Она была немного приоткрыта, из-под нее просачивался свет. Хок постоял на нижней ступеньке и задумчиво пошевелил губами. Последнее время он слишком часто оказывался перед разного рода подозрительными дверями, войдя в которые он попадал в неприятности. Хок покачал в руке топор, набрал в легкие побольше воздуха, выдохнул и ударом ноги распахнул дверь.

— Входите, капитан Хок, — раздался голос Могилы — Я жду вас.

Колдун сидел на простом деревянном табурете в нескольких ярдах от двери, в каменной пещере двадцати футов высоты и примерно такой же ширины. Вокруг колдуна мерцало бледно-голубое сияние и яркими бликами отражалось на металлических вкраплениях в каменных сводах. В пещере — никого, кроме колдуна. Хок стоял на пороге, озираясь. Здесь наверняка есть кто-то еще. Могила не преодолел бы весь долгий путь только затем, чтобы посидеть в одиночестве в пещере.

— Вы давно знали, что я иду за вами? — спросил наконец Хок, стараясь говорить ровно и спокойно.

— Довольно давно, капитан. Хорош колдун, который не определит, следят за ним или нет, не так ли? Но не волнуйтесь, я не сержусь. На вашем месте я бы, наверное, поступил точно так же. Кстати, мне нравится ваша накидка. Она вам к лицу.

— Могила, что вы здесь делаете?

— Это довольно трудно объяснить словами, капитан. Но если вы перестанете прятаться в тени, а выйдете сюда ко мне, я все же постараюсь удовлетворить ваше любопытство.

Хок мысленно подбросил монетку на счастье, пожал плечами и шагнул вперед. Какая разница, все равно ему неизвестно, куда он попал. Стоило ему переступить порог, как он почувствовал присутствие какого-то Существа. Огромного неумолимого Существа. Это было все и ничто, живая Сущность вне физического существования, она настолько реальна, что Хок ощущал биение ее сердца. Он поднял удивленный взгляд на Могилу — тот слабо улыбнулся.

— Это Ле Бель Инконну — Прекрасное Неизвестное. Ему поклонялись как божеству с незапамятных времен в местах, далеких отсюда. Члены моей семьи на протяжении многих поколений служили у него жрецами. Но теперь мы, я и мое божество, далеко от дома. На мне прекращается мой род, а когда Ле Бель Инконну почувствовало, что умирает, ему не к кому было обратиться за помощью, кроме меня.

— Умирает? — переспросил Хок — Как может умереть божество? Ведь у него даже физической оболочки нет.

— Все не так просто, Хок. Особенно здесь, на Улице Богов. Время дано для всего, у всего есть и начало и конец. Когда-то Ле Бель Инконну было великим Существом, ему поклонялись миллионы. Сейчас оно почти забыто и не представляет собой ничего ценного, так, вроде сноски мелкими буквами в конце учебника по истории. У него нет ни верующих, ни жрецов. Оно пришло сюда умирать, уйти незаметно в ничто, из которого вышло, удалиться туда, куда уходят Боги, если у них есть загробная жизнь. Я стараюсь по мере возможности проводить с ним время и никогда не знаю, застану ли в живых в следующий раз.

— Но к чему вся эта таинственность? — спросил Хок.

Могила горестно вздохнул.

— Членам Отряда запрещено поклоняться Богам. Религия и вера не для нас. Для нас существует только закон. Как заставить Существа, живущие на Улице, уважать наши правила и законы и подчиняться им, если они не будут уверены, что мы никому не отдаем предпочтения? Но я не в силах покинуть Ле Бель Инконну. Никто не должен уходить во мрак в одиночестве. Нельзя допустить, чтобы об умирающем некому было позаботиться, чтобы он ушел из жизни и никто даже не узнал бы об этом. Но если слух о моих бдениях дойдет до начальства, придется уйти из Отряда, что мне не хочется. Я отдал Отряду свою жизнь. До моего прихода Отряд был в ужасном состоянии. Никто не принимал его всерьез, и особенно Существа. С моим приходом все изменилось. Я превратил Отряд в силу, с которой считаются. На Улице Богов установился порядок, он продолжался почти десять лет… пока не начались убийства Богов — Колдун немигающим взглядом уставился на Хока — Вы собираетесь доложить начальству, капитан Хок?

Хок осмотрелся вокруг, ощущая, как Существо колеблет воздух, словно умирающая птица, вздрагивая и взмахивая крыльями. Хок медленно покачал головой.

— Мне не о чем докладывать, Могила. Это не имеет отношения к делу, которым я занимаюсь. О нем поговорим в другой раз.

Хок отвернулся от колдуна и его божества и отправился из мрака назад, на шумную Улицу Богов.

Фишер шла за Бакеном по многолюдной Улице, расталкивая локтями прохожих, боясь упустить его из виду. Никто не осмеливался протестовать громко. Слух о капитане Фишер давно дошел до Улицы Богов. Фишер предусмотрительно старалась не подходить слишком близко, но, похоже, Бакена не беспокоило, следят за ним или нет. Его одолевала смертельная усталость; Фишер поняла это по его походке, по тому, сак старательно он держал голову прямо. Но и в таком состоянии его никто не трогал. Всем была известна слава Бакена.

Бакен и следующая за ним на приличном расстоянии Фишер продвигались по Улице, минуя обычную толпу жрецов и верующих. Беспорядки беспорядками, а бизнес на Улице Богов превыше всего. Время от времени кто-то из толпы приветствовал Бакена — одни явно фальшиво, а другие вполне искренно, но он отвечал всем одинаково — кивком головы и взмахом руки. Фишер показалось, что кто-то пытался выкрикнуть приветствие и в ее адрес, но она так сверкнула глазами в ту сторону, что там сразу же передумали это делать.

Через некоторое время она поняла, что Бакен направляется в самую фешенебельную часть Улицы Богов. Церкви и храмы здесь богаче, оснащены затейливыми украшениями. Они были настоящими произведениями искусства. Верующие тоже классом повыше; многих, судя по всему, оскорбляло присутствие тут Фишер. Она же взирала на них со своей обычной невозмутимостью. Наконец Бакен остановился у весьма скромного на вид трехэтажного дома, украшенного витиеватой резьбой и изящными железными решетками. Дом выглядел так, что казалось, будто в нем никогда не жили постоянные жильцы. Похоже на временное пристанище, которое так нравится людям, находящимся или в начале, или в конце своей карьеры. Хозяевам таких домов безразлично, кто их квартиранты, лишь бы платили вперед и наличными.

Бакен вынул ключ, открыл парадную дверь, вошел внутрь и закрыл дверь за собой. Фишер задумалась. Что может делать Бакен в таком месте? Она остановилась в нерешительности, не зная, что предпринять. Обычно слежкой занимался Хок. Не могла же она вломиться в дом и начать задавать вопросы о Бакене. Он не должен знать, что за ним следят. Она нахмурилась. Торчать у двери тоже не годится: только привлечет внимание прохожих. Фишер обошла дом по боковой узкой улочке, надеясь обнаружить черный ход. Может, тогда удастся проникнуть внутрь, найти кого-либо из слуг и, запугав их, выудить нужные сведения. Фишер всегда предпочитала действовать напрямик.

Она торопливо пошла по боковой улочке, стараясь держаться в тени, завернула за угол и вздохнула с облегчением, увидев тыльную стену здания, которая была далеко не такая нарядная, как фасад, краска на ней кое-где облупилась; перед Фишер простирался зловонный задний двор. Судя по запаху, канализационное устройство функционировало неважно. В стене всего один вход, предназначенный для прислуги и торговцев. Фишер направилась туда, но тотчас же замерла как вкопанная, так как дверь внезапно распахнулась. Фишер бросилась к куче пустых корзин, спряталась за ними и увидала, что в проеме показалась чья-то сгорбленная фигура и крадучись прикрыла дверь. Человек был одет в драный ветхий плащ с надвинутым на лицо капюшоном, но с позиции, откуда смотрела Фишер, лицо незнакомца ей прекрасно видно. Перед ней был Бакен. Он надвинул капюшон еще ниже, быстро осмотрелся кругом и торопливо вышел в проулок, а оттуда на Улицу.

Фишер широко усмехнулась, выждала немного, дав ему отойти подальше. Бакен определенно что-то замышлял. Куда это он направился, боится, как бы его не узнали? Бакен был широко известен, и его любили все, кроме аристократов. Фишер выскользнула из-под корзин, бесшумно пробежала проулок и выскочила на Улицу вовремя: она заметила, как он неторопливо уходит прочь. Бакен уверенно шагал в своем маскарадном костюме и даже не удосужился оглянуться назад. Фишер на всякий случай держалась от него подальше. Она начала входить во вкус слежки.

Бакен повел ее через самые дорогие районы Улицы Богов, где великолепные здания соперничали друг с другом в богатстве и роскоши украшений. Он равнодушно проходил мимо всей этой красоты, пока наконец не остановился перед дверью четырехэтажного дома. Фишер даже представить не могла, какие затраты несут владельцы на защитные устройства, ограждающие дом от разрушительных весенних бурь. Широкие окна выходили на Улицу Богов, стены щедро разукрашены золотыми и серебряными завитушками. А резьбы по камню столько, что, наверное, работы хватило не одному поколению мастеров-камнерезов. Парадная дверь в центре дома сделана из полированного дуба, рядом висел большой бронзовый дверной молоток. Над дверью вырезан символ, известный и проклинаемый во всех Нижних Королевствах. Бакен дважды постучал молотком и стал ждать, Его нетерпение передалось Фишер, находившейся на другой стороне Улицы. Дверь отворилась, и Бакен моментально исчез за ней. Фишер с досады прикусила губу, когда дверь с шумом захлопнулась. Она была разочарована тем, что такая легендарная личность, как Чарльз Бакен, тайно посещает Сестер Радости.

Фишер относилась к Сестрам отрицательно, считала их опасными. Как розы с отравленными шипами. За время своей службы в Страже Фишер часто становилась свидетельницей того, как мужчины попадали в сети к Сестрам и становились жертвами собственной слабости. Достойные мужи теряли всю свою силу и достоинство, жертвовали многим, отдаваясь объекту своей страсти. Они бросали работу, покидали семьи, продавали имущество для взносов в орден. Когда Сестра решала, что полностью разорила своего поклонника, для него это было почти облегчением.

Фишер сложила руки на груди и прислонилась спиной к стене церкви, задумчиво рассматривая дом Сестер Радости. Зачем понесло сюда Бакена? Это совсем не вязалось с его славой отчаянного романтика, о которой она была наслышана. Конечно, Фишер, как никто другой, должна была знать, что люди далеко не всегда соответствуют слухам, которые о них распространяют. И все же… Вдруг здесь происходит еще кое-что? Нечто более серьезное. Фишер отошла от стены и потерла затекшие руки. В чем бы ни замешан Бакен, она должна узнать. Здесь слишком много непонятного. Она проверила, легко ли ходит меч в ножнах, решительным шагом направилась к двери дома Сестер и громко постучала. Наступила долгая тишина. Прохожие бросали на Фишер любопытные взгляды, она Же, как обычно, оставалась невозмутимой.

Наконец дверь приоткрылась, но всего на несколько дюймов. Фишер налегла на нее плечом, дверь широко распахнулась, Изабель ввалилась внутрь мимо изумленной Сестры, отступившей под ее натиском. Холл отличался сдержанной элегантностью, как и изящная мебель, и ковер с толстым ворсом, лежащий на полу. С потолка свисала красивая хрустальная люстра, воздух благоухал розами. Все увиденное производило сильное впечатление, хотя и не оглушало. Впрочем, очарование продолжалось до тех пор, пока вы не замечали непристойных фресок на стенах. Фишер никогда ничего подобного не видела. Она почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо, и отвернулась. Тем временем Сестра пришла в себя и воспользовалась моментом — отвесила Фишер учтивый поклон. Она была премиленькая, привлекающая здоровой красотой, которой нельзя добиться при помощи косметики, с рыжеватыми кудряшками и лицом в форме сердечка. Ее длинное белоснежное платье подчеркивало великолепную фигуру. Девушке не дашь более девятнадцати или двадцати лет. Фишер рядом с ней почувствовала себя уже немолодой и неряшливой, что вовсе не улучшило ее настроения.

Сестра поклонилась снова — стало видно ложбинку на груди — и ласково улыбнулась Фишер.

— Добро пожаловать в дом удовольствий и наслаждений, капитан. Чем мы можем быть вам полезны?

— Я разыскиваю Бакена, — напрямик брякнула Фишер — Где он?

Сестра, все так же улыбаясь, отрицательно покачала головой.

— Мы гарантируем полную анонимность всем, кто приходит сюда, капитан. В этом доме наши гости вольны принимать любое имя, называть себя кем им угодно. Мы не задаем никаких вопросов и не требуем ответов. Мы предоставляем отдых и покой каждому, кто приходит сюда, и мы защищаем их право на уединение. Каким бы ни было дело, из-за которого вы разыскиваете этого человека, вам придется подождать, пока он не уйдет от нас.

Фишер нахмурилась. Она сразу же распознала заученную речь.

— Хорошо, придется действовать пожестче — Фишер одной рукой притянула к себе Сестру за платье так близко, что между их лицами оставалось всего несколько дюймов — Я капитан Фишер из городской Стражи. Я здесь нахожусь по делу, мне нужно немедленно видеть Чарльза Бакена. А если кто-либо встанет на моем пути, я намерена до тех пор колотить его голову о ближайшую стену, пока кровь не хлынет из ушей. Понятно?

Сестра и глазом не моргнула. Она спокойно встретила взгляд Фишер и заговорила голосом мягким, ровным, абсолютно лишенным страха:

— Убейте меня, если хотите. Мои Сестры отомстят за меня. Тайны этого дома мне не принадлежат, и не мне их разглашать, я скорее умру, чем решусь на это. Ни одна Сестра вам ничего не скажет, капитан. Мы не предаем тех, кто доверился нам.

Фишер выругалась и отпустила Сестру. Ей даже стало стыдно, будто ее застигли за тем, что она обижает ребенка. Фишер не сомневалась — Сестра не кривила душой, поскольку ее голос и выражение лица свидетельствовали о непоколебимой убежденности фанатички. Возможно, таков результат промывания мозгов. Или психологического принуждения. Или и того и другого. Фишер вздохнула и отступила от Сестры. Прочь сомнения, действуй напролом!

— Бакен — заорала она изо всех своих сил — Чарльз Бакен! Я знаю, что ты здесь. Или спускайся сюда поговорить со мной, или будь я проклята, если не выйду сейчас на Улицу и не растрезвоню всем, где ты прячешься. Подумай, как отразится на твоей славе воина Отряда слух о том, что ты пропадаешь у Сестричек? Бакен! Выходи!

Наступила долгая пауза, затем из потайной двери вышла еще одна Сестра. На ней было такое же белое платье, она была так же хороша собой, но одета в другом стиле — холодном, аристократическом, да и возрастом была старше.

Несмотря на почтительную улыбку и низкий поклон, глаза смотрели холодно и твердо.

— Не надо нам угрожать, капитан. Тот, кого вы ищете, согласен встретиться с вами. Хотя его и предупредили, что это совсем не обязательно. И еще, капитан: если бы он не дал своего согласия на встречу с вами, вы бы отсюда не ушли, У нас есть магические средства, защищающие от вторжения непрошеных гостей. Весьма неприятные средства. А теперь позвольте вас проводить…

Фишер бросила на Сестру злобный взгляд, давая ей понять, кто в действительности хозяин положения, и последовала за ней через вереницу лестниц и коридоров к простой, ничем не примечательной двери на втором этаже. Сестра низко поклонилась и оставила ее одну. Фишер стукнула в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла в комнату. Обстановка оказалась роскошной, но не аляповатой, мебель дышала благородной стариной. Фишер невольно подумала о том, как же давно было создано предприятие Сестер, но она быстро переключила свое внимание на Чарльза Бакена. Он в напряженной позе стоял у кресла, в котором сидела прекрасная молодая девушка, бледная тонкая блондинка не старше двадцати лет. «Так вот в чем дело, — подумала Фишер. — Вся эта конспирация только из-за того, что он влюбился в девчонку, по возрасту годящуюся ему в дочери?» И все же… в этой сцене было что-то не совсем ясное для Фишер. Изабель повернулась, чтобы закрыть дверь и заодно дать себе время подумать. Вид Бакена — вот в чем несоответствие. Бакен не смутился, не возмущался, не пожирал девушку обожающим взглядом, а оберегал ее, будто главное для него — защитить девицу от Фишер. Если он и боялся, что его могут вывести на чистую воду, то прекрасно скрывал это. Он встретил взгляд Фишер спокойно.

— Капитан Фишер, мне следовало предвидеть, что если кто и узнает нашу тайну, так это только вы.

Фишер пожала плечами.

— Я не люблю тайн. Не терплю, когда от меня что-то скрывают. Особенно дела, которые по идее мы должны распутывать вместе.

— Моя тайна не имеет никакого отношения к убийствам Богов, капитан. Даю вам слово. Аннет, познакомься с капитаном Фишер, моей коллегой по Отряду. Капитан, это моя дочь Аннет.

Аннет улыбнулась Фишер, которую такое известие поразило как гром с ясного неба.

— Почему бы нам не присесть, — предложил Бакен — Все это нуждается в объяснении.

— Да, — согласилась Фишер — Пожалуй.

Бакен пододвинул кресло ближе к Аннет, и Фишер уселась лицом к ним обоим. Бакен глубоко вздохнул и решительно начал свой рассказ:

— Мать Аннет происходила из семьи, соперничающей с нашей. Главы родов не разговаривали друг с другом, случалось даже, дрались на дуэли. Ничего из ряда вон выходящего, но отношения были весьма напряженные. Но мы встретились и полюбили друг друга в самый неудачный момент. Мы были молоды и глупы, и для нас ничто не существовало, кроме нас самих. Мы собирались бежать и тайно пожениться, питая наивные надежды, будто наш брак снова сблизит наши семьи. Но она забеременела. Семья это обнаружила, и, раз она упорно отказывалась назвать имя отца будущего ребенка, ее выслали из города к родственникам, пока все не кончится. Дав жизнь Аннет, ее мать умерла. Семья распространила слухи, что ребенок тоже умер. Родственники не хотели воспитывать незаконнорожденную девочку, и ее отдали в городской сиротский приют.

Я чуть не сошел с ума, узнав, что моя любовь умерла. Я старался развлечься, лишь бы как-то убить время. Я без устали преследовал женщин в надежде найти ту, которая могла бы заменить мне мою любовь. В результате я потерял контроль над собой и оказался в Отряде. Работа мне понравилась, она помогла мне жить дальше.

Однажды я пришел сюда по делу и нашел Аннет. Она выглядела точь-в-точь как мать. Я разузнал о ее прошлом и догадался, кто она. Я долго размышлял и в конце концов открылся ей.

Она мне очень дорога. Она моя единственная дочь. Мы сидим часами и беседуем. Но каким-то образом слух о моих посещениях этого дома распространился в высшем обществе, а я же не мог объяснить, почему хожу сюда. Когда-нибудь Аннет уйдет отсюда, если захочет. Тогда она сможет занять свое место среди аристократов. Оно принадлежит ей по праву. Аристократы не должны знать, что она была Сестрой Радости. Они слишком консервативны насчет некоторых вещей. Поэтому я решил: пусть думают что хотят о моих посещениях Сестер Радости. Мои друзья и моя семья изгнали меня из своего круга. Знать повернулась ко мне спиной. Зато я сохранил тайну Аннет. Остальное вам известно.

Фишер медленно покачала головой.

— Такая невероятная история, но не поверить ей невозможно.

— Вы сохраните нашу тайну? — спросил Бакен — Прошу ради нее, не ради меня.

— Конечно, — подтвердила Фишер — Почему бы и нет. Хоку я расскажу, но дальше это не пойдет. Не вижу причин распространяться — Она взглянула на Аннет — Ты счастлива здесь, девочка? На самом деле? Если тебя держат насильно, я могу взять твою судьбу в свои руки. Никто не посмеет перечить нам с Хоком. Если хочешь уйти, скажи только слово. Ты выйдешь отсюда немедленно, и я сама буду сопровождать тебя.

Аннет улыбнулась и покачала головой.

— Благодарю вас, капитан, но я здесь вполне счастлива. Вот и отцу я постоянно твержу, что никто насильно меня не держит, ни один человек не заставлял меня вступать в орден Сестер Радости, и если я захочу, то могу уйти когда угодно. Быть Сестрой Радости мое призвание, я в это верю. Вы знаете религии, которые посвящены только одному — сделать людей счастливыми? Возможно, когда-нибудь я буду думать по-другому, но даже тогда я не захочу вступать в высшее общество. Судя по тому, что я прослышала об аристократах, не уверена, что смогу ужиться с ними. А сейчас у меня есть отец. Никто никогда не говорил мне, кто мой отец. Я и представить себе не могла, что это легендарный Чарльз Бакен.

Бакен улыбнулся.

— Не придавай столько значения всем россказням, Аннет.

— Но почему же? Разве это не правда?

— В общем, правда. В основном. Но я, когда нашел тебя, исправился.

Аннет подняла брови.

— Исправился? Ты? Бакен усмехнулся.

— Частично.

Отец и дочь тихо рассмеялись. Фишер поднялась на ноги, сообразив, что она здесь лишняя, и распрощалась с ними. Они наградили ее милыми улыбками и помахали рукой. Фишер тоже улыбнулась в ответ и предоставила их друг другу.

Таверна «Дохлая собака» представляла собой убогий погребок на Северной окраине, расположенный не слишком далеко от Улицы Богов. В воздухе плавал табачный дым; опилки, устилавшие пол, не менялись неделями, а напитки не разбавляли водой по той единственной причине, что посетители линчевали бы хозяина, если бы вдруг у кого-нибудь из них возникло такое подозрение. Хок и Фишер давно выбрали «Дохлую собаку» местом своих встреч. Здесь каждый занимался собственными делами, не лез в чужие и требовал того же от других. Присутствие Хока и Фишер не отпугивало посетителей — они просто понижали голос и всегда держали в поле зрения ближайший выход. Хок и Фишер любили «Дохлую собаку»: там тихо и удобно, никто им не мешал общаться. На Северной окраине таких мест немного.

Хок, уставясь в кружку эля, расстроенно вздохнул и развалился на стуле.

— Будь все проклято, мы ни на шаг не продвинулись вперед, Изабель. Куда бы мы ни ткнулись, все заканчивается тем, что мы все время ходим и ходим по кругу.

Фишер с удовольствием отхлебнула из своей кружки и покачала головой.

— Сейчас нельзя опускать руки, Хок. Мы близки к разгадке. Я это чувствую. Смотри: нам известно, как произошли убийства Богов. Мы пришли к выводу, что их убил тот, кто использовал Камень Экзорциста, то есть человек из Отряда. Ты заметил такой факт: при обсуждении смерти Боуда и отсутствия магии в его доме никто не назвал Камень Экзорциста как возможное орудие преступления? Это наводит на подозрения. Нам остается только сузить круг подозреваемых с трех до одного.

— Ты сама знаешь, что все не так просто, Изабель. Во-первых, Совет наложил на них заклятье именно для того, чтобы они не злоупотребляли Камнем Экзорциста. Если заклятье по каким-то причинам не сработало, Совет узнал бы об этом незамедлительно. И во-вторых, мы до сих пор не определили причину преступления. Чего добивался преступник, убивая Богов?

Некоторое время супруги сидели молча, держа в руках кружки с элем.

— Давай еще раз проанализируем действия каждого из них, — предложил Хок — Всех троих объединяет общее — у всех есть своя тайна. У Бакена — дочь, одна из Сестер. Радости. Могила тайно поклоняется Ле Бель Инконну и тем самым нарушает законы Отряда. Рауэн умирает от рака и не хочет об этом рассказывать своим товарищам. Тайны часто становятся сильными мотивами преступлений. Люди идут на отчаянные поступки, лишь бы их тайна не раскрылась.

Итак, предположим: погибшие Боги знали о дочери Бакена. Жрецы общаются между собой, даже если принадлежат к враждующим верованиям. В конце концов, они занимаются одним и тем же делом. Мог пойти слух. Что, если погибшие Боги пытались использовать полученную информацию, надавить на Бакена, чтобы он при случае закрывал глаза на многие вещи? Любому Существу удобно иметь приятеля — воина Отряда.

— Мысль дельная, — кивнула Фишер — Но я все-таки не уверена, что это Бакен. Чтобы войти в храм и выйти из него незамеченным, убийца должен иметь доступ к магии, а Бакен не владеет магией. Он просто-напросто переодевается, направляясь в гости к своей дочери, помнишь? Кроме того, владей он хоть какой-нибудь магией, он бы использовал ее против того Существа в Клубе адского огня.

— Не обязательно, — возразил Хок — Он мог специально не пользоваться магией в нашем присутствии, сбив нас с толку. Не исключено также, что он заметил, как ты за ним следила.

Фишер презрительно фыркнула.

— Во-первых, если бы он знал, что за ним слежка, он не довел бы меня до Сестер и не открыл бы свою тайну. Во-вторых, скажу честно, я уверена, у Бакена на такое не хватит ума. Он известен многими своими талантами, но изощренность не из их числа. Мне сдается, нам имеет смысл получше присмотреться к Могиле. У него и мотив есть, вполне отвечающий здравому смыслу. Если Совет узнает, что у него имеется свой личный Бог, его вышвырнут из Отряда, а Могила вложил много сил и труда, чтобы превратить Отряд в настоящее подразделение, с которым считаются. Он может воспринимать угрозу своему собственному положению как угрозу Отряду и действовать соответственно. Итак, вдруг какое-то Существо узнало его тайну и пригрозило донести… А, погоди-ка, мне в голову сейчас пришла совсем иная мысль. Не исключено, убийства Богов были своего рода жертвоприношениями Богу Могилы, чтобы сделать его более сильным, более могущественным.

— Не исключено, — повторил Хок, поразмыслив — Конечно, у Могилы достаточно магии, он может войти и выйти из храмов незамеченным.

— Он уверенно вел нас, когда показывал места совершения преступлений.

— Нет. Это не свидетельствует о его вине. По словам осведомителя Лейси, все члены Отряда раньше посещали погибших Богов.

— Ну ладно, — задумалась Фишер — Забудем об этом. Но все остальное вполне может служить доказательством.

— Однако неизвестно, как ему удалось снять заклятье, оставив в полном неведении колдунов Совета. Считается, что такое невозможно.

Фишер нехотя согласилась:

— Хорошо. Оставим на время Могилу и обратимся к Рауэн. Она достаточно сильная ворожея, умеет перемещаться невидимой и, кроме того, явно не любит Богов.

— Это верно, — согласился Хок — Но каков у нее мотив?

— Месть, — определила Фишер — Она умирает и хочет уничтожить побольше презираемых ею Богов, прежде чем умрет.

— Тебе не кажется, что это уж слишком?

Фишер пожала плечами. Оба выпили еще эля и помрачнели. Чем дальше вникали они в эту проблему, тем непонятнее все становилось. Люди вокруг уловили грозное беспокойство, тихонько допивали свой эль и продвигались к выходу.

— Не знаю, — сказал Хок — Какие бы мотивы ни были у членов Отряда, но я снова и снова возвращаюсь к проблеме заклятья. Или кто-то из них нашел способ снять заклятье, что считается невозможным, или такую задачу выполнил кто-то другой. Вероятно, и в самом деле колдун Боуд, который в качестве исполнителей использовал своих Темных Людей. Вспомни, двое из божеств были разорваны на части, что указывает на огромную физическую силу убийцы.

— В этом что-то есть, — медленно проговорила Фишер — А ты обратил внимание на то, что Темные Люди нападают на нас только тогда, когда рядом нет никого из Отряда?

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Не хочешь ли ты сказать, будто тот, кто направляет Темного Человека, входит в Отряд?

— А почему бы нет? Все сходится — Фишер в волнении перегнулась через стол — Вот каким образом можно воспользоваться Камнем Экзорциста! Заклятье наложено на определенного человека, а как только этот человек перешел в другое физическое тело — в тело гомункулуса, Темного Человека, — он или она становятся иной личностью и вольны пользоваться Камнем Экзорциста без всяких запретов и ограничений.

— Верно, — вздохнул Хок — В твоих словах есть логика. Мне кажется, мы все-таки докопаемся до истины. Значит, Бакена из числа подозреваемых можно вычеркнуть. Он был с нами, когда Темный Человек напал на нас в Клубе адского огня. И уж он, конечно, не владеет магией, необходимой для перемещения своего разума из одной телесной оболочки в другую. Ты знаешь, сейчас многое начинает проясняться. Предположим, наш убийца из Отряда и тот, кто нанял Боуда, — одно и то же лицо. Теперь понятно, почему Боуд иногда не узнавал своих знакомых на Улице Богов: в тот момент дубликат тела Боуда использовал кто-то другой. В телесной оболочке Боуда можно задавать вопросы, которые в устах члена Отряда могли бы показаться подозрительными. Тот, кто дал задание Боуду, нанял и его тело. Зубы дьявола, просто чертовщина какая-то!

— Ты рано волнуешься, — сухо сказала Фишер — Мы все еще не знаем мотива преступления. Давай посмотрим с другой точки зрения. Что искал Боуд или тот, кто находился в его теле, на Улице Богов?

— Хотел узнать, как добраться до Существ?

— Нет, это уже было известно, так как входило в обязанности членов Отряда — Фишер помрачнела и рассеянно размазывала по столу пролитый эль — Боуд или некто, кто занял его тело, задавал вопросы о самих Богах. Об их прошлом, об их способностях, об их характере. Ответы на эти вопросы и определили, кто из Существ погибнет.

— А при чем тут вопросы? — недоумевал Хок — Каждый турист на Улице Богов задает подобные вопросы.

— И получает ответы, рассчитанные на туристов. Но колдун, да еще член Отряда, в этих ответах узнает многое очень важное для себя… — Фишер вдруг выпрямилась — Хок, кажется, я поняла! Помнишь Существо, которое зарезали ножом, — Разлученного? Его жрица, сестра Анна, была искренне расстроена, поняв, что она потратила свою жизнь зря, поклоняясь тому, кто в действительности не был Богом. Я не знаю, как последний погибший Властелин Новой Плоти, но оба предыдущих Существа умерли, потому что Камень Экзорциста уничтожил вокруг них магию. Наводящий Ужас распался на куски, а Кармадинский Ловчий скончался от старости. Вероятно, Боуд и его наниматель искали на Улице Богов доказательство того, что все Существа не Боги, а всего лишь сверхъестественные создания, наделенные магической силой и имеющие последователей.

— Согласен, но не полностью, — вдруг перебил ее Хок — Разберем другой вариант. Может быть, они хотели найти одного настоящего Бога среди Существ и убивали тех, кто не выдерживал испытания.

— Но почему Могиле или же Рауэн потребовалось найти настоящего Бога? — Глаза Фишер вдруг расширились — Потому что одному из них необходимо чудесное излечение! Значит, Рауэн, больше некому. Все сходится. Убийства начались тогда, когда она стала членом Отряда. Когда микстуры не помогли справиться с болезнью, она обратилась к Боуду, возможно, надеялась на его помощь. Ведь он был не только колдуном, но и алхимиком. Лекарства у него не оказалось, зато у него были Темные Люди. А это как раз то, что ей нужно для ведения расследования среди Существ. Она уже тогда была готова на все. Рауэн не могла задавать вопросы на Улице, она попросила Боуда сделать это за нее, но иногда и сама собирала сведения, перейдя в телесную оболочку гомункулуса. Каждый раз, когда она предполагала, что нашла настоящего Бога, Рауэн приходила к нему, умоляя о чудесном излечении. Если ей не могли или отказывались помочь, она уничтожала того, кто называл себя Богом, с помощью Камня Экзорциста и силы Темного Человека. Возможно, из мести за потраченное зря время, которого ей осталось не так много.

— Неудивительно, что она последнее время почти не вставала с постели, — усмехнулся Хок — Ее разум покидал ее и нападал на нас в образе Темного Человека. Но зачем она убила Боуда?

Фишер пожала плечами.

— Может, он узнал об убийствах Богов и хотел дать задний ход. Она не могла такого допустить, подобный оборот ее не устраивал. Она убила Боуда так же, как убивала Существа. Узнав, что Отряду приданы Стражи, расследовавшие убийство Боуда, Рауэн запаниковала. Вот почему она постаралась избавиться от нас, как только мы прибыли. Это объясняет и то, почему она продолжала нападать на нас с помощью Темного Человека. Все время мы были близки к разгадке… Но почему она рассказала нам о своей болезни?

— Наверное, чтобы вызвать к себе сочувствие, — ответил Хок — Надеялась, что тогда мы исключим ее из подозреваемых. И это почти сработало. Кто же заподозрит в убийствах умирающую женщину? Нам надо скорей вернуться в Отряд и встретиться с ней.

— К чему спешить? Она никуда от нас не денется, она слишком слаба.

— Так уж и никуда? У нее есть вариант — оставить свое умирающее тело и переместиться в здоровое тело Темного Человека.

— Женщине жить в теле мужчины? — сморщила нос Фишер — Подлинное извращение.

— Сначала проверь, потом говори. А теперь пойдем. Не удивлюсь, если у Рауэн припасено еще несколько фокусов. А мы не можем допустить нового убийства очередного Бога.

На Улице Богов стояла необычная тишина. После беспорядков воздух несколько очистился, драчуны зализывали раны и ждали развития событий. Стража и колдуны патрулировали Улицу, поддерживая порядок. Им помогали вооруженные отряды Стального Братства. Но в боковых улочках и темных переулках, в укромных местах Улицы Богов плелись заговоры, фанатики шептались между собой о планах дальнейших действий. Время Бога Войны приближалось неумолимо. Бог выжидал последнего сигнала. Тревожное предчувствие витало в воздухе, подобно запаху пролитой крови, которой страшились и которую жаждали в равной мере, когда человек и Бог присматривались, какую позицию занял каждый из них, и рассчитывали улучшить ее в свою пользу. Улица Богов изменилась, теперь она никогда не станет прежней. Четыре Существа погибли будто простые смертные, теперь ни одно божество не считало себя в безопасности.

Усталые Хок и Фишер возвращались в штаб-квартиру Отряда, выбирая кратчайший путь, насколько позволяла Улица. Хок беспрерывно зевал. Он жутко устал, даже не трудился прикрывать рукой рот. Зная довольно странное течение времени, он не удивлялся, что потерял счет дням и часам, но интуитивно сознавал: ему давно пора поспать. Ноги налились свинцом, спина доконала его. «Стареешь, Хок». Он горько улыбнулся. Ему всегда становилось грустно, когда он чувствовал усталость. И все же чем скорее они с Фишер закончат это дело, тем лучше. Ведь при усталости вероятность ошибок больше. А плата за ошибки в таком деле только одна — смерть.

Немногочисленные прохожие, оказавшиеся в тот час на Улице, расступались перед Хоком и Фишер. Слух об их победе над взбесившимся Существом уже прошел по Улице, и жрецы и верующие старались вести себя потише в их присутствии. Даже уличные проповедники понижали голос, когда Стражи проходили мимо.

Наконец впереди замаячили очертания штаб-квартиры Отряда, и Хок позволил себе немного расслабиться. Небольшое невзрачное здание со старомодной лампой, ярко горящей над дверью, дышало настоящим уютом. Почти пришли, почти конец мучениям. Оставалось только предъявить обвинения Рауэн. Она признает свою вину. Стоит только как следует прижать преступника — и он обязательно признается. Некоторые, попав в тюрьму, даже испытывали облегчение, будто устали от преследования не меньше преследователей. Во всяком случае, Рауэн не представляет для них трудности. Вот они все расставят по своим местам, лишат ее Камня Экзорциста, тогда все поймут, что она всего лишь обычная ворожея из низшей лиги колдунов, увлекающаяся составлением микстур. Камень-нейтрализатор защитит их от ее колдовства, с ним они будут в безопасности. Только не стоит ничего пить, если она будет угощать их. Внезапно новая мысль осенила Хока — он остановился как вкопанный. Мозг его лихорадочно работал. Фишер застыла рядом.

— Хок, в чем дело?

— Мне пришла в голову одна мысль. Мы решили, что Рауэн переместила свой разум в Темного Человека, а затем использовала Камень Экзорциста против Существ. Верно?

— Да.

— Но если Камень Экзорциста может уничтожить всю магию в округе, то он должен воздействовать и на гомункулуса, в который вселилась Рауэн. Ведь именно таким способом мы победили первого Темного Человека, помнишь? Мы включили камень-нейтрализатор, и Темный Человек испарился в одно мгновение. Если Рауэн пользовалась Камнем Экзорциста, почему он не уничтожил и Темного Человека и не вернул ее в собственную телесную оболочку? Наша теория распадается как карточный домик.

— Без паники — воскликнула Фишер — Действие Камня совсем иное. Он не рассчитан на уничтожение абсолютно всего в зоне его действия, иначе он повредил бы самому себе, лишив себя силы. У него есть встроенные защитные средства, как в наших камнях-нейтрализаторах, чтобы не навредить себе или тому, у кого они в руках. Все вполне логично. Если бы ты внимательно слушал, что говорилось на утреннем инструктаже, когда нам раздали камни-нейтрализаторы, то ты бы тоже это знал.

— Извини, — буркнул Хок. — Как тебе известно, я в технике не силен.

— А еще ворчал, что я не даю тебе в руки камень-нейтрализатор.

— Ну ладно. Сдаюсь. Что еще интересного ты можешь рассказать о камне?

— Да… — медленно протянула Фишер — В отличие от Камня Экзорциста, у нашего камня действие магии ограничено, а мы последнее время пользовались им очень часто. И хочу предупредить твой вопрос: нет, мы не можем определить, насколько он истощен или сколько магии в нем осталось. Не забывай, у нас опытный экземпляр.

— Прекрасно, — сказал Хок — Лучше не придумаешь — Они переглянулись — Если мы собираемся арестовать Рауэн, а камень не сработает, мы попадем в большую переделку. Если мы окажемся слабее, она переведет свой разум в Темного Человека и исчезнет.

— Тогда остается только надеяться, что в камне сохранилось достаточно магии и мы сможем противостоять ей, — вздохнула Фишер.

— Дельце становится все занятней — Хок взглянул на Фишер и призадумался — Послушай, надо попросить кого-то из Отряда ввести в действие Камень Экзорциста. Тогда Рауэн не сможет покинуть свое тело.

Фишер согласно кивнула:

— Хорошо. Кого будем просить?

— Бакена. Могиле доверять нельзя. Он слишком увлечен Рауэн.

Погруженные в свои мысли, они продолжали путь. Прохожие расступались перед ними с почтением. Наконец оба Стража дошли до штаб-квартиры Отряда, и Хок кулаком постучал в дверь. Не самый вежливый способ стучать в дверь, но Хок был не в настроении. Наступила длинная пауза, наконец дверь открыл Бакен. В руке он держал меч. Увидев пришедших, он немного успокоился, вложил меч в ножны и учтиво поклонился им.

— А я уже думал, не случилось ли с вами чего. Формально у нас все еще чрезвычайное положение, но похоже, сейчас стало гораздо спокойнее. На Улице тихо, Стража и Стальное Братство патрулируют, поддерживая порядок.

— Надо выпить за это, — предложил Хок — Все в сборе?

— Конечно. Могила и Рауэн наверху — сидят разговаривают. Позвать их сюда?

— Не сейчас, — сказал Хок — Сначала нам троим надо кое-что обсудить. В гостиной. Там самое уединенное место.

Бакен посмотрел на него, потом на Фишер, его лицо было холодным, невозмутимым. Он сдержанно кивнул и повел их в гостиную. Фишер закрыла дверь и встала к ней спиной: теперь никто не войдет, прежде чем они не закончат свой разговор. Кроме того, она не хотела оставлять Бакену путь к отступлению. Ему определенно не понравится то, что они собирались сказать. Фишер могла его понять. Всегда очень тяжело узнать, что тот, кому ты доверял и с кем дрался бок о бок, предатель. Бакен смотрел на обоих Стражей спокойно, взгляд его был твердым и непоколебимым.

— Дело касается Аннет, не правда ли?

— Нет, — усмехнулся Хок — Вашу тайну мы храним. Она не имеет отношения к нашему расследованию. Нам необходимо поговорить с вами, сэр Бакен. Мы знаем, кто убийца Богов.

— Вы знаете? Кто же это? — Бакен взволнованно переводил взгляд с Хока на Фишер и обратно — Вам нужна моя помощь при аресте? Я правильно понял?

— В каком-то смысле — да, — согласилась Фишер — А теперь соберитесь с духом, Бакен. Вам не понравится то, что вы сейчас услышите.

Бакеном овладели сомнения, он нахмурил брови.

— Кто же, по-вашему, убийца?

— Это Рауэн, — выпалил Хок — Она убийца Богов. Она убила всех четырех Существ и колдуна Боуда в придачу. Возможно, потому, что он отказался действовать по ее плану.

На мгновение лицо Бакена приобрело выражение растерянности. Потом он решительно встряхнул головой и хрипло рассмеялся.

— Вы с ума сошли. Это не она! Ведь она одна из нас. Она служит в Отряде. И не один год. Кроме того, Рауэн больна. Не может быть, что она убийца.

— Это Рауэн, — повторил Хок — Но она не собирается сдаваться легко. Возможны осложнения. Нам потребуется ваша помощь.

— У вас есть доказательства? Железные улики?

— Есть кое-что, — сказал Хок — И этого достаточно. Так вы поможете нам?

— Наверное, у меня нет выбора, — промямлил Бакен — Если я откажусь, вы все расскажете обо мне и Аннет. Верно?

— Нет, — успокоила его Фишер — Это не в наших правилах. Ваша тайна будет сохранена, что бы вы ни решили. Но нам действительно нужна ваша помощь.

— Для начала, — скомандовал Хок, — поднимитесь наверх и передайте Могиле и Рауэн, что мы вернулись и хотим с ними поговорить. Если они спросят, о чем, вы скажете, что не знаете. Дождитесь, когда они спустятся, и в самый разгар нашей милой беседы пустите в ход Камень Экзорциста. Надеюсь, что нашего с Фишер камня-нейтрализатора достаточно, чтобы сдержать Рауэн, но мне будет спокойнее, если я узнаю, что вы наготове.

— Только не обращайтесь с ней грубо, — попросил Бакен — Я не потерплю этого. Рауэн сделала много полезного, работая в Отряде. Однажды она спасла мне жизнь. Она этого не заслуживает.

— Она сама во всем виновата, — возразила Фишер — Как вы думаете, сколько Стражей погибло сегодня ночью во время беспорядков? Беспорядков, которые произошли не без ее помощи?

— Хватит, Изабель! — крикнул Хок — Он и так все понимает.

Бакен повернулся и направился к двери, открыл ее и вступил в коридор, но остановился и обернулся к Хоку и Фишер.

— Смотрите не ошибитесь. Если все это только ваши домыслы… я уничтожу вас. Рауэн — член Отряда. Мы своих в обиду не даем.

Он решительно закрыл за собой дверь, еле удержавшись, чтобы не захлопнуть ее с треском. Хок и Фишер переглянулись и, не сговариваясь, двинулись к буфету со спиртным. Обоим очень нужно было выпить чего-нибудь крепкого.

— Он не шутил, — заметила Фишер.

— Будь я проклят, если он шутил, — согласился Хок — Наше дело легко может приобрести скверный оборот, девочка. После того как Бакен спросил об уликах и доказательствах, я понял, как непрочны все наши построения. Мы можем говорить о мотиве преступления, продемонстрировать, как все могло быть совершено, но в суде, когда от нас потребуют доказательств, нам придется туго.

— Сейчас уже поздно рассуждать, — сказала Фишер — Откладывать нельзя; нам придется иметь с ней дело сейчас. Обнаружится еще одно мертвое Существо — Улица Богов превратится в настоящий ад. В буквальном смысле. Мы должны поставить Рауэн перед фактами, о которых нам известно, и надеяться, что она сломается и признается.

— А если нет? Если она рассмеется нам в лицо и скажет, что мы оба сошли с ума?

— Тогда я поклянусь головой, что это была твоя идея, а я к ней не имею ни малейшего отношения.

— Ну спасибо, — нахмурился Хок — Без тебя я уже давно бы пропал.

Рауэн и Могила сидели в противоположных углах ее спальни. Лицо Рауэн покраснело, ее душила злость, но Могила держался твердо.

— Так что ты сделал, Могила?

— Я провел магическое сканирование, — ответил Могила — Полное сканирование твоего организма. Я очень беспокоился за тебя, и, как оказалось, не без оснований. Ты больна, Рауэн. Серьезно больна. И заболела ты не вчера. Весь твой организм поражен раком. Я удивляюсь, как ты еще могла работать. Судя по всему, твои микстуры не только эффективное болеутоляющее средство, а содержат нечто большее — Его голос дрогнул, и сам он сник. Он посмотрел на нее умоляющими несчастными глазами — Почему ты ничего не сказала мне, Рауэн? Почему не доверилась мне?

— Я скрывала от тебя, — холодно произнесла Рауэн, — потому что хотела избежать сцен, подобных сегодняшней. Сколько раз мне надо повторять одно и то же, Могила? Тебя это не касается. Все, что происходит со мной, тебя не должно волновать. Меня нисколько не трогают твои чувства, а твое назойливое внимание вообще раздражает. Я хочу, чтобы ты держался от меня подальше. Черт побери, Могила, убирайся прочь из моей жизни, оставь меня в покое.

— Это выше моих сил. Ты умираешь, Рауэн. Пойми. Твоя болезнь настолько запущена, что уже никакое колдовство не поможет. Целители не способны сотворить чудо. Ну почему ты раньше мне не сказала? Я бы что-нибудь придумал…

— Мне не нужна твоя помощь!

— Но хотя бы разреши мне рассказать об этом Бакену. Какое-то время мы с ним вдвоем будем выполнять все обязанности членов Отряда. Тебе нужен отдых. Мы станем ухаживать за тобой.

— Вот еще, тебе только дай волю. Тебя медом не корми, разреши покудахтать вокруг меня. Надоели мне все твои глупости. У меня много дел, а времени мало.

— Какие еще дела? — Могила посмотрел ей в глаза — Почему такая срочность? Что может быть важнее твоего здоровья? Речь идет о жизни, Рауэн. Если ты дашь себе отдых и побережешь нервы, еще проживешь несколько месяцев. Я же попытаюсь кое-что предпринять. Если ты не будешь лежать в постели, ты скончаешься через несколько недель.

Рауэн отвернулась.

— Несколько недель, — повторила она — Я и не предполагала, что конец так близок. Ты уверен?

— Да. Прости, Рауэн. Я очень тщательно исследовал тебя, для сомнений нет места. Прошу тебя, Рауэн, позволь мне помочь тебе.

— Нет — Рауэн подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Она полностью владела собой — Я выбрала свой путь и не отступлю от него.

— А если ты ошиблась?

— Тогда, значит, я ошиблась — Рауэн вдруг улыбнулась — Поверь мне, Могила. Что бы ни случилось, я не умру.

— Рауэн, смотри правде в глаза. Нельзя просто так отмахиваться…

— Заткнись! Убирайся отсюда, Могила. Найди себе другое занятие. Мне надо немного подумать.

В дверь вежливо, но решительно постучали. Рауэн прошла мимо Могилы, не удостоив его взглядом, открыла дверь, и ее гневному взору предстал Бакен.

— А тебе чего здесь надо?

— Вернулись Хок и Фишер. Они ждут в гостиной и хотят поговорить с нами. Похоже, у них важные новости в связи с делом об убийствах Богов.

— Что за новости? — спросила Рауэн.

— Они меня не посвятили. Но выглядят крайне взволнованными.

— Если это какая-то ерунда, им несдобровать, — сказала Рауэн, ринувшись мимо него — Мне некогда.

За ней из комнаты вышли Могила и Бакен, каждый был погружен в свои собственные мысли.

Рауэн вихрем влетела в гостиную и рухнула в свое любимое кресло. Хок и Фишер стояли рядом, спокойные, выдержанные, как подобает профессионалам, руки на поясах с оружием. Рауэн изучающим взглядом посмотрела на обоих.

— Бакен сказал, у вас есть важные новости. Что же вы выяснили?

— Правду, — ответил Хок — Для этого потребовалось время, но в конце концов мы разобрались и теперь знаем, кто убийца Богов.

Последние слова услыхал входивший в комнату Могила и немного повеселел.

— Ну, наконец прекрасные новости, капитан. Когда будем арестовывать?

— Вы бы лучше сели, сэр Могила, — приказала Фишер — Наши новости не слишком приятны.

Улыбка Могилы погасла. Он не двинулся, не сел в кресло, а внимательно изучал лица Стражей.

— Что произошло? Не понимаю.

— Рауэн понимает, — сказал Хок — Не так ли, Рауэн? Ворожея встретила его взгляд невозмутимо.

— Не знаю, о чем речь, капитан.

— Хорошо, — продолжил Хок — Придется выбрать более трудный путь. Рауэн, вы арестованы за убийства четырех Существ и колдуна Боуда. Вы отправляетесь вместе с нами в штаб-квартиру Стражи, где начнутся приготовления к суду над вами. Если вы желаете сделать признание, перо и бумага к вашим услугам.

Хок взглянул на Могилу. Колдун непонимающе уставился на него. Рауэн была невозмутима, только в уголках ее губ играла едва заметная улыбка.

— У вас, видимо, совсем отчаянное положение, если приходится предъявлять такие голословные обвинения, — спокойно проговорила она — Где ваши доказательства? Какие улики у вас есть против меня? Я имею право знать, почему меня обвиняют.

— Для этого у нас еще будет время, — вмешалась Фишер.

— Нет, поговорим об этом сейчас, — рявкнула Рауэн — Я член Отряда, причем на хорошем счету. У меня есть друзья в высших сферах. Они не будут безучастно наблюдать, как вы взваливаете всю вину на меня потому, что не продвинулись в расследовании, а на вас давят, требуя побыстрее кого-нибудь арестовать.

— Это верно, — подхватил Могила — Мне кажется, вы зашли слишком далеко. Вы, наверное, просто потеряли разум. Разве убийца Рауэн? Она очень больна, а когда совершались убийства, она лежала в постели. Понимаю, на вас оказывают давление, но будь я проклят, если позволю вам…

— Довольно — Голос Хока перекрыл угрозы колдуна — Довольно, сэр Могила Нам надо выполнять задание, а вы создаете трудности. Мы в курсе, каким образом совершены убийства и почему. Не будь вы так ослеплены любовью к Рауэн, вы бы сами уже давным-давно обо всем догадались. Рауэн, пора идти. Если нужно, возьмите с собой вещи. Может, вы хотите что-то добавить?

— Нет, ничего, — сказала Рауэн.

— Она никуда не пойдет — выкрикнул Могила — Повторяю, она серьезно больна. Здоровье Рауэн не позволяет запереть ее в грязную темницу. Я не допущу. Если ее нужно где-то держать, пока не будет доказана невиновность, пусть она останется здесь, под домашним арестом.

— Боюсь, это невозможно, — пояснила Фишер — Мы не вправе нарушать закон.

— Все это к делу не относится, — произнесла Рауэн — Ни у кого из вас не хватит силы держать меня где-то взаперти.

— Рауэн, дорогая, позволь мне заняться твоим делом, — быстро проговорил Могила.

— Могила, заткнись.

Могила смотрел на нее вытаращенными глазами, когда она не спеша поднялась на ноги и с вызовом улыбнулась Хоку и Фишер. В это мгновение атмосфера в комнате резко изменилась, присутствующие почувствовали неладное. Не обнажая оружия, не оказывая сопротивления, Рауэн внезапно стала опасной.

— Ваш камень-нейтрализатор не остановит меня, капитан Фишер. Он защитит вас с Хоком от моей магии, но его недостаточно, чтобы задержать меня. Я могу уйти, когда захочу. Мне надо было убить вас обоих, когда вы только-только появились здесь. Но я совершила ошибку, положившись на внешнее впечатление, и не учла ваши возможности, о которых слышала ранее. Я искренне думала, что у вас не хватит мозгов разобраться в происходящем. Когда же я поняла, что слава о вас идет не зря, было уже слишком поздно нападать открыто. Слишком поздно. Даже Могила мог бы кое-что заподозрить. Я попыталась использовать против вас Темного Человека, но я не способна подняться до вашего уровня в искусстве сражения.

— Рауэн, что ты мелешь? — Лицо Могилы побледнело и обмякло от потрясения. Он беспорядочно двигал руками, в голосе слышалось отчаяние — Не слушайте ее, капитан Хок. Ей плохо, она сама не ведает, что говорит…

— Нет, я знаю, — сказала Рауэн с вызовом — Я виновата, Могила. Виновна, как сто чертей. Я убила Боуда и четверых Существ и убью еще, точно не знаю сколько, прежде чем со мной покончат. На Улице Богов нет Богов, и я заставлю их отплатить за притворство. Они были мне так нужны. Мне нужны настоящие Боги, а они обманули меня. Я ни одного не оставлю в живых — Она улыбнулась Хоку и Фишер, но ее улыбка была не из приятных — Вы хотите арестовать мою телесную оболочку? Прекрасно. Берите ее. У меня много свободных тел, а мое собственное тело очень скоро будет ни на что не годно. Я все равно покинула бы его в скором времени, вы же просто поторопили события.

— Боюсь, нет, — ответил Хок — Я предвидел, что вы способны оставить свое тело и перейти в тело одного из гомункулусов — Темного Человека, поэтому я заранее договорился с Бакеном. Камень Экзорциста у него, Рауэн. Никакая магия не будет действовать вокруг вас, если мы захотим. Вы останетесь в своей собственной телесной оболочке. И будете пребывать в ней до самого суда.

— О чем вы говорите? — вмешался Могила — Ничто не помешает магии в этом доме. Иначе я бы уже знал — Он сделал быстрый жест левой рукой, и лампа на стене зажглась сама собой. Хок взглянул на яркий свет, и у него упало сердце.

Они с Фишер переглянулись.

— Не может быть, — прошептал Хок — Изабель, найди Бакена. Удостоверься, что Камень у него.

— Необходимость в этом уже отпала, — послышался медленный хриплый голос с порога. Все, кроме Рауэн, обернулись в тот момент, когда Темный Человек бросил в гостиную окровавленное тело Бакена. Бакен тяжело ударился об пол. Темный Человек ввалился в гостиную, в своей большой костистой руке он сжимал Камень Экзорциста. За ним в комнату вошло еще два Темных Человека. Все они были одеты в те же бесформенные шкуры, все были с хорошо развитой мускулатурой и одинаково холодно улыбались. Улыбкой Рауэн.

— Я многому научилась с тех пор, как стала работать с Боудом, — спокойно сказала Рауэн — Вначале я могла контролировать только одного гомункулуса. Но чем больше я практиковалась, тем лучше все получалось. Сейчас я могу контролировать одновременно столько гомункулусов, сколько пожелаю.

Могила опустился на колени рядом с Бакеном и мягкими прикосновениями пальцев ощупывал его раны.

— Сломаны ребра, сломана правая рука, в черепе трещина, возможно, контузия. Как ты могла, Рауэн? Он был твоим другом.

— Он бы использовал против меня Камень — крикнула Рауэн — К счастью, к нему удивительно легко подобраться сзади, хоть он и известный дуэлянт.

— Его надо показать врачу, Рауэн. Такие серьезные повреждения я вылечить не в силах. Ему нужен специалист. Рауэн смотрела на Бакена безучастно.

— Он бы использовал против меня Камень — Она снова повернулась к Хоку и Фишер — А вам нечего держаться за свое оружие. Я чувствовала, что вы слишком близко подошли к истине. Я планировала, что Темные Люди нападут на вас, как только вы уйдете отсюда, но и так неплохо получилось. Теперь все мои враги собрались в одном месте.

— Откуда вы набрали столько гомункулусов? — спросила Фишер, стараясь выиграть время и мысленно измеряя расстояние между собой и ворожеей.

— Я унаследовала их от Боуда, — улыбнулась Рауэн — Он в самом деле был талантливым колдуном. Если бы мне представился случай тщательно изучить его записи, я создала бы еще больше гомункулусов. Я бы даже создала копию своего собственного тела, только без присущих ему недостатков. Темные Люди обладают огромными преимуществами, но мне всегда было намного уютнее в своем собственном теле.

— Бакену нужен доктор, — повторял Могила — Он умирает.

— Я ему никогда не нравилась, — улыбалась Рауэн — Он даже не смотрел в мою сторону. Могила медленно поднялся на ноги.

— Итак, все это правда? Все, что здесь сказали Стражи. И ты собираешься убить всех, кто узнал твою тайну?

— Ты прав, Могила.

— А как же я?

— А что ты?

Они посмотрели друг на друга, и ни один из них не отвел взгляд. Хок вытащил топор и, улучив момент, когда Рауэн отвлеклась, одним быстрым движением метнул его. Тяжелая сталь молнией сверкнула в воздухе, острое лезвие вонзилось между глаз Темного Человека, державшего в руках Камень Экзорциста. Рауэн вскрикнула от боли и ярости, когда гомункулус рухнул на пол. Камень выкатился из его онемевших пальцев. Один из Темных Людей двинулся к нему, но Фишер успела преградить ему дорогу. Она заученно улыбалась, выставив перед собой меч. Рауэн поджала губы — ее рот превратился в сплошную тонкую линию; вперед ринулись сразу два Темных Человека — один к Хоку, другой к Фишер.

Хок бросился к поверженному гомункулусу и рывком выдернул топор. Он обернулся как раз вовремя и успел парировать удар меча подступившего к нему Темного Человека. Посыпались искры, когда стальные лезвия ударились друг о друга. Хок под натиском атаки шаг за шагом отступал. Темный Человек неутомимо наседал на него, а рука Хока уже начала уставать от беспрерывных движений, отражающих удары; топор и не предназначался для обороны. В любое другое время Хок смог бы отразить атаку и атаковать, но он слишком долго не спал, усталость начинала сказываться. Спиной он уперся в стену, что дало ему минутную передышку. Внезапно к нему возвратились силы, он так яростно размахивал топором, что Темному Человеку пришлось отскочить назад, чтобы не попасть под удар, но закрепить успех Хок не сумел. Стоило ему отодвинуться от стены, и Темный Человек атаковал его снова. Краем глаза Хок видел лежащий на полу Камень Экзорциста, но не мог дотянуться до него, кроме того, он даже не знал, как привести его в действие. Теперь он решил взяться за топор двумя руками и расчистить себе дорогу.

Фишер бросилась на своего Темного Человека в лобовую атаку, оба то делали броски, то отступали назад, их мечи бились друг о друга с такой скоростью, что глаз не поспевал за ними. Рауэн, очевидно, не слишком сильна в искусстве владения мечом, но силы и быстроты реакции Темного Человека ей вполне достаточно. Оставалось только продолжать борьбу и выжидать, когда силы Фишер иссякнут. Обе понимали — долго ждать не придется: Фишер измотана трудным днем, а Темный Человек свеж и неутомим. Фишер до сих пор не уступала ему скорее из гордости, чем по другой причине, но эта схватка была ей не по душе.

Могила неотрывно смотрел на Рауэн. Ее лицо бесстрастно, пусто, иногда по нему проходили судороги, двигались желваки. Так она выражала свое сочувствие Темным Людям.

— Рауэн, прекрати немедленно. Уходи отсюда, пока еще есть возможность.

— Не сейчас, Могила. Сейчас я занята.

— Хок и Фишер — Стражи, они опытные бойцы. Они все равно победят. И пока у них есть камень-нейтрализатор, твоя магия им не повредит.

— Можно сладить и с нейтрализаторами. Я владею магией гораздо лучше, чем ты предполагаешь.

— Я не позволю тебе причинить им зло, Рауэн.

— Не вмешивайся, Могила. Это может повредить твоему здоровью.

— Твоя магия ни в какое сравнение с моей не идет, и ты это знаешь. Еще есть время прекратить безумие, Рауэн. Мы еще можем бежать отсюда вдвоем, а Темных Людей и нашу магию используем для прикрытия и уничтожения наших следов. Мы покинем Хейвен, начнем новую жизнь в другом месте. Никто никогда не узнает, что здесь произошло.

— Да, — медленно протянула Рауэн — Я могла бы согласиться с твоим предложением — Она шагнула к нему, взяла его за подбородок и притянула его лицо к своему — Ты бы все отдал, чтобы быть со мной?

— Да, — признался Могила — Я люблю тебя, Рауэн.

— Я знаю.

С этими словами она ударила Могилу в живот кинжалом, повернула кинжал и резко рванула его вверх. Пальцы Могилы впились в ее плечи, напряглись, но быстро разжались, и он неловко свалился на пол. Глаза его были открыты и с укоризной глядели в потолок. Рауэн повернулась к нему спиной и сунула кинжал в потайные ножны на рукаве.

Между тем Хок почувствовал прилив сил. Он разозлился, что его одолевает это безмозглое животное. Злость придала ему новые силы. Поставив топор наискосок, он задержал движение меча Темного Человека, и они оказались нога к ноге, сверкая глазами. Хок со всей силы наступил ногой на пальцы Темного Человека и почувствовал, как захрустели кости злодея. Боль исказила физиономию гомункулуса, рука, державшая меч, заколебалась. Хок плюнул ему в глаза, и Темный Человек инстинктивно отшатнулся назад. Хок, воспользовавшись моментом, коленом ударил своего противника в пах. Темный Человек замер и выронил меч.

Разум Рауэн лихорадочно метался — необходимо справиться со столькими ударами. Отведя руку в сторону, Хок метнул топор. Лезвие врезалось прямо в горло Темного Человека, чуть не отделив голову от тела. Противник тяжело рухнул на пол, дернулся и затих. Вокруг него расползалась лужа крови.

Вдруг Фишер оторвалась от своего противника и одним прыжком оказалась рядом с Рауэн. Та открыла рот, пытаясь произнести заклинание, но поздно — меч Фишер уже прикоснулся острием к ее горлу. Темный Человек застыл там, где стоял.

— Пусть он бросит меч, Рауэн. Не то, клянусь, убью тебя на месте, к черту справедливый суд.

Рауэн сверкнула глазами. Фишер надавила на меч. Тонкая струйка крови побежала по шее Рауэн, когда острие меча поранило кожу. Хок зашел за спину пошатнувшегося Темного Человека и вонзил топор в затылок монстра. Темный Человек рухнул на пол. Силы словно покинули Рауэн, она опустила плечи. Хок освободил топор и вытер его об одежду Темного Человека. Он посмотрел, все ли в порядке с Фишер, и удовлетворенно кивнул.

— Теперь, надеюсь, у тебя больше не осталось для нас сюрпризов, Рауэн? Изабель, следи за ней. Я взгляну на Могилу и Бакена.

Он склонился над колдуном и поморщился при виде ужасной раны. Рауэн почти выпотрошила его. Могила лежал в луже крови, кровь пропитала его накидку, однако самое невероятное — он все еще дышал, хотя и очень слабо. Он медленно повел глазами, почувствовав взгляд Хока.

— Не шевелитесь, — быстро проговорил Хок — Мы вызовем сюда доктора.

— Нет смысла, — прошептал Могила — Я колдун. Я знаю, что рана смертельно опасна. Как я понял, вы победили Темных Людей?

— Точно, — улыбнулся Хок — Мы их победили.

— Что с Рауэн? Вы не ранили ее?

— Она невредима.

— Хорошо — Могила закрыл глаза. Хок несколько раз позвал колдуна по имени, но тот не отвечал. Его дыхание стало слабым, Хок предполагал, что следующий вздох станет последним, но Могила каким-то чудом держался. Хок пошел к Бакену. Он был без сознания и тяжело дышал. На его раны страшно было смотреть, но большой опасности для жизни они не представляли. Хок поднялся и подошел к Фишер. Она отняла меч от горла Рауэн, но на всякий случай держала его наготове.

— Могила умирает, — сказал Хок — Бакен тяжело ранен. Это же твои товарищи, Рауэн. Твои друзья. Они заботились о тебе. Неужели они ничего не значат для тебя?

На лице Рауэн промелькнула улыбка, но в этой улыбке не было сочувствия, только усталое презрение.

— Я никогда не нуждалась в их дружбе. Единственное, чего я от них хотела, чтобы они оставили меня в покое. Никто никого по-настоящему не любит: все притворяются, хотят получить то, что им хочется. Я не поддалась на их удочку. Я сама забочусь о себе. Я ничем не отличаюсь от других, только у меня хватило мужества быть честной.

Вы не можете помешать мне. У меня есть еще много Темных Людей. Они рассеяны по всему Хейвену. Боуд создавал их годами; чтобы иметь деньги для экспериментов, торговал своими снадобьями. Он, видите ли, боялся смерти. Он думал, что с помощью своих двойников сможет жить вечно. Но я положила этому конец. Я нашла для его гомункулусов лучшее применение. И я ими еще воспользуюсь. Вы не в состоянии остановить меня. Магия в вашем камне-нейтрализаторе угасает, она тает прямо на глазах. Скоро камень остынет и затихнет, а я покину свое несовершенное тело и останусь жить в образе Темного Человека. Я отомщу Улице Богов, и вы ничем не помешаете мне.

— Они-то, может, и не помешают, — произнес чей-то спокойный низкий голос, — но это сделаю я.

Все в удивлении повернулись к двери. Там стоял закутанный в дешевую серую накидку еще один Темный Человек. Он тоже улыбался, но выглядел как-то… иначе. Он не был мускулистым, наоборот, производил впечатление человека долго голодавшего, и на его лице не было и следов той ярости, которая свойственна Рауэн, в какой бы телесной оболочке она ни пребывала. Хок быстро взглянул на Рауэн: она, казалось, была так же поражена, как и он. Хок оглянулся на Темного Человека. Если не она контролировала его тело, то кто же тогда?…

— Не может быть, — проронила Фишер, — это не ОН.

— И все же ОН, — сказал Хок — Больше и быть некому. Это Боуд.

Колдун одарил всех улыбкой и учтиво склонил голову:

— К вашим услугам, капитан.

— Ты мертв! — хрипло выкрикнула Рауэн — Я убила тебя. Я видела, как ты умираешь.

— Боюсь, что ты ошиблась, — сказал Боуд, спокойно входя в гостиную — Хотя ты сделала все, что могла. Наверное, мне нужно объяснить. История очень интересная, и мне некому ее больше рассказать. Кроме того, в последние дни мне очень недоставало теплой компании. Я следил за вами с самого дня моей «смерти», но не мог позволить себе быть узнанным. Поэтому я оставался в тени и ждал подходящего момента.

Боюсь, ты, моя дорогая Рауэн, совершила простую, но вполне понятную ошибку. Когда ты внезапно появилась в моем доме с Камнем Экзорциста, ты встретилась там не со мной, а лишь с моим двойником. Я месяцами не жил в своем собственном теле. Я держал все в секрете и жил поочередно в своих гомункулусах. Видите ли, эксперименты становились довольно опасными, мне не хотелось подвергать свое настоящее тело неоправданному риску. Поэтому, когда после нашего небольшого спора ты привела в действие Камень Экзорциста, одновременно были уничтожены все заклятья, наложенные мной, включая и то, что удерживало мою душу в теле двойника. Камень выбросил меня из гомункулуса и вернул в мое собственное тело. Ты убила пустую оболочку.

Ты, наверное, догадалась бы об этом сама, если бы у тебя было время изучить мои записи, но, к счастью, выполнив мое поручение, вернулся мой сторожевой Темный Человек, и ты в спешке покинула дом, предпочитая не рисковать и не быть обнаруженной. Мой сторожевой пес получился довольно грубым экземпляром да еще, к несчастью, был подвержен приступам безумной ярости, но все же мог сослужить службу. Ты, Рауэн, действительно создала мне массу трудностей. Как только Стражи выяснили направление моих исследований, мне ничего не оставалось, как выслеживать тебя, оставаясь для всех мертвым. Создавать новую личность и начинать все сначала — задача не из легких. Не говоря уже о расходах. А все из-за твоей навязчивой идеи мести Улице Богов. Мне с самого начала не стоило слушать тебя. Но… мне были нужны деньги. Мне их всегда не хватало.

Господи, сколько же у вас терпения! Я все болтаю и болтаю, а вы боитесь меня прервать. Вот что получается, когда вас считают официально умершим: не смеешь ни с кем заговорить из страха, что тебя узнают. Итак, позвольте мне перейти прямо к делу. Я хочу вернуть под свой контроль все свои дубликаты и, кроме того, отомстить за все неудобства, которые мне пришлось испытать. Поэтому я весьма сожалею, но тебе придется умереть, Рауэн. Это единственный выход. И, естественно, я не собираюсь оставлять свидетелей… Ну, я уверен, вы меня поймете. Я ничего не имею против вас лично, капитан Хок, капитан Фишер.

— Проветри свои мозги, — прервал его Хок — У тебя не хватит магии прорваться через наш камень-нейтрализатор, а у тебя самого нет столько силы, сколько ты дал своим Темным Людям. Поэтому возьми свои угрозы назад и не смей больше высказывать их вслух. Ты арестован за незаконные эксперименты с гомункулусами.

Хок услышал за спиной еле слышимый шорох и инстинктивно отскочил в сторону. Меч мертвого Темного Человека чудом не попал в него, а глубоко вонзился в бок Рауэн. Удар был такой силы, что отбросил ее к стене. Она в отчаянии схватилась за меч. Ее лицо перекосилось от боли и ужаса, когда она смотрела, как приближается к ней мертвый Темный Человек, но не могла даже закричать. Темный Человек освободил меч, жестоко порезав ей руки, и вонзил его прямо в ее сердце. Она медленно сползла по стене на пол, оставив за собой кровавый след.

Хок метнул топор и попал в спину Темного Человека. Мертвый повернулся к нему лицом как ни в чем не бывало. Хок выдернул топор, и они с Фишер быстро приняли стойку спина к спине. Все три Темных Человека неумолимо приближались к ним, кровь все еще сочилась из их смертельных ран, глаза ярко светились — казалось, они все знают и понимают.

— Я так далеко продвинулся в своих экспериментах, что Рауэн и не снилось, — с гордостью заявил Боуд — А когда попал на Улицу Богов, то там узнал гораздо больше того, чему ее научил. Мне бы не следовало делиться с ней своими знаниями, но она представлялась мне такой умной, проявляла столько интереса, а я так давно ни с кем не делился своими успехами… Естественно, в результате она захотела все использовать только для одной себя. И это означало, что от меня надо избавиться. Мне следовало подумать о таком исходе раньше… но должен признать, я никогда не умел разбираться в людях.

И вот теперь она мертва. Мертва по-настоящему. Я так и не научил ее, как можно помешать человеку уйти из своей телесной оболочки. А я-то знал. Темные Люди не для тебя, дорогая моя Рауэн.

Хок слушал эту болтовню вполуха, а между тем пристально следил за приближающимися Темными Людьми. Они двигались медленно, но уверенно и крепко сжимали свои мечи. Они не дышали, и из их ран не текла кровь. Без сомнения, все они мертвы и оживлены только волей колдуна. Хок лихорадочно просчитывал все варианты. До двери далеко, поэтому придется отбиваться. Можно остановить и восставшего из мертвых. Для этого его надо лишить возможности двигаться, отрубив ему руки и ноги или голову, и тогда он беспомощен. Увы, все не так просто. Но другого выхода нет. Прочь сомнения, действуй напролом.

Он прыгнул вперед и замахнулся топором на ближайшего Темного Человека. Тот не сводил с него немигающих глаз. Его меч сверкнул навстречу топору. В последний момент Хок перехватил топор другой рукой и вонзил его в бок мертвецу. Затрещали ребра. Темный Человек зашатался. Хок выдернул топор и нанес жестокий удар мертвецу в шею. Тот упал на одно колено и зашатался, когда Хок снова выдернул топор. Но на него уже наступал второй Темный Человек. Хотя Хок быстро отскочил назад, мертвец неутомимо преследовал его, непрерывно атакуя мечом, и Хоку потребовалось все его искусство, чтобы парировать удары. За спиной слышался звон мечей. Это Фишер отбивалась от третьего Темного Человека. Первый Темный Человек снова поднимался на ноги с пола.

Фишер непрерывно произносила заклинание, которое должно было привести в действие камень-нейтрализатор, но камень ни на что не реагировал. Или мощность камня истощилась, или же ее недостаточно против колдовства Боуда. Фишер сдвинула брови и бросилась в бешеную атаку на Темного Человека, стараясь пробиться к Боуду, но мертвец держался твердо и парировал все ее удары с нечеловеческой ловкостью. Пот градом лил по ее лицу, застилал глаза, Фишер стала задыхаться. У нее был очень длинный и трудный день, второе дыхание пришло всего на мгновение. Даже оставайся она в хорошей форме, с мертвецом справиться нелегко, а сейчас ей надо напрягать все силы, чтобы биться хотя бы на равных. Она испробовала отработанные приемы, по крайней мере такие, которые подействовали бы на мертвеца, и начала сдавать позиции. Постепенно Темный Человек перешел от обороны к нападению, и Фишер пришлось отступать.

Хок и Фишер стояли спиной друг к другу, отражая удары мечом и топором отяжелевшими от усталости руками. Сердца их бешено бились. В горле пересохло, одежда намокла от пота. Они все чаще промахивались, а Темные Люди продолжали наседать. В воздухе запахло кровью, Хок и Фишер кричали и чертыхались, когда удары мертвецов достигали цели. Хок собрался с последними силами и приготовился к атаке — намеревался проскочить мимо Темного Человека и добраться до горла Боуда. Шансы не слишком велики, но другого выхода нет. Боуд стоял недалеко. Может, повезет.

Тут вдруг вспыхнул ослепительный свет, заполнив своим сиянием всю комнату. Темные Люди один за другим замедлили движения и стали тяжело валиться на пол. Хок быстро оглянулся, хватая ртом воздух. Могила прополз по полу, оставив за собой широкий кровавый след, и сейчас сидел, привалившись к стене, держа в руках Камень Экзорциста. Камень сверкал, как миниатюрная звезда, изгоняя вокруг себя всю магию. Боуд, не веря своим глазам, смотрел на Могилу. Тот улыбнулся, показав покрытые кровью зубы.

— Это тебе за Рауэн, ублюдок. Хок, убей его. Боуд оглянулся на Хока и быстро поднял вверх руки:

— Я сдаюсь, капитан.

— Не выйдет, — проговорил Хок и сразил колдуна одним ударом.

— Вот черт, — выдавила Фишер, устало опуская меч — Он все же ушел от суда.

Супруги отложили в сторону оружие и склонились над Могилой. Камень Экзорциста выскользнул из его руки и укатился. Свет Камня замерцал и пропал. Изо рта Могилы вытекла струйка крови. Он, взглянув на Рауэн, лежащую тихо и недвижно, зашевелил губами:

— Я любил ее. Я действительно любил ее. Потом закрыл глаза. Хок нащупал пульс на шее Могилы. Пульс едва прощупывался.

— Он еще жив? — тихо спросила Фишер.

— Да. Не спрашивай, как ему это удается. Ты бы лучше пошла за доктором, я послежу, чтобы Могилу и Бакена никто не потревожил, пока тебя не будет — Он искоса взглянул на Рауэн, и его лицо стало жестким — Как ты думаешь, неужели она была совсем равнодушна к нему?

— Не знаю, — буркнула Фишер, поднимаясь на ноги — Может, если бы все повернулось по-другому…

— Да, — протянул Хок — Не исключено — Он отвернулся — Она была недостойна его.

И тут в комнате возникло живое присутствие Сущности, оно обволокло все своим сиянием. Сущность билась в воздухе как гигантское сердце или крылья могучей птицы. Глубокая и непреходящая печаль наполнила комнату. Невыносимое горе. Хок почувствовал, что сейчас не выдержит и расплачется.

— Что это? — шепнула Фишер. Ее глаза блестели от подступивших слез — Что здесь происходит?

— Это Ле Бель Инконну, — тихо сказал Хок — Божество, которому поклонялся Могила. Умирающий бог. Он пришел сюда, чтобы в последние минуты быть рядом со своим другом. Видишь, никому из них не суждено уйти во мрак в одиночестве.

И вдруг так же внезапно Сущность пропала, будто ее никогда и не было. После ее исчезновения в комнате как будто замерло далекое эхо. Хок взглянул на Могилу и понял: бедняге больше не надо проверять пульс. И так ясно — человек скончался.

Улица Богов вернулась в прежнее нормальное состояние, почти в нормальное. Ярко-голубое небо напоминало Хоку о приятных летних днях. Если не смотреть вверх слишком пристально. Неподвижные облака и отсутствие солнца разрушали иллюзию. На Улице стоял гомон от голосов жрецов и верующих, которые сновали взад и вперед, играя свои привычные роли в бесконечной пьесе о спасении и проклятии. Искатели истины смешивались с разинувшими рты туристами, на всех углах орали уличные проповедники, зазывали к себе уличные торговцы. Продолжалась обычная жизнь, жизнь простых смертных и загадочных Существ.

На перекрестках стояли констебли Стражи и воины Стального Братства. Они следили за порядком и хвастались друг перед другом, рассказывая о своих подвигах во время недавних событий. Жрецы делали вид, что не замечают их. Они привычно отпускали язвительные замечания по адресу тех, кто стоял ниже на социальной лестнице, и надменно игнорировали остальных. На Улице воцарилась почти карнавальная атмосфера, праздник жизни, чуть было не уничтоженный хаосом. В глубине души никто не хотел появления Бога Войны, от которого пострадал бы и бизнес.

Хок и Фишер не торопясь прогуливались по Улице и восхищались ее достопримечательностями. Их сопровождал лорд Луис Хайтауэр. Те, кто узнавал обоих Стражей, почтительно кланялись и уступали дорогу. Хок счастливо улыбался. Ему казалось, что никогда он не видел Улицу такой спокойной, благожелательной. Кое-где, правда, еще встречались остатки сверхъестественных явлений: безголовый человек полз на четвереньках, смеялась женщина, покрытая пенящейся кровью, вместо глаз у нее светились горящие угли. Но даже такие страшные типы ни во что не вмешивались и никого не беспокоили.

— Никогда не видел Улицу такой мирной, — сказал лорд Хайтауэр — Остается только надеяться, что это продлится долго.

— Сомневаюсь, — возразил Хок — У людей короткая память, а у Существ еще короче, насколько я могу судить. Если, конечно, дело не касается кровной мести.

— Наверное, вы правы, — рассмеялся Хайтауэр — Но сейчас Существа немного поуспокоились. Убийца Богов найден и получил по заслугам, жрецы пока ведут себя прилично. Полагаю, свое задание вы выполнили?

— В основном, да, — ответила Фишер — Колдуны Стражи сейчас рыщут по городу в поисках оставшихся гомункулусов Боуда. На всякий случай. Больше здесь делать нечего. Мы торчим тут потому, что Совет еще не назначил новый Отряд. Бакен единственный, кто уцелел из прежнего состава, но он не скоро сможет приступить к своим обязанностям.

— И то верно, — сказал Хайтауэр — Я заходил сегодня к Чарльзу. Он, конечно, потерял много крови, но ему гораздо лучше. Удивительно, как в нынешнее время помогают заговоры. А очаровательная молодая леди, которая ухаживает за ним, кажется, неплохо знает свое дело.

— Она отлично о нем заботится, — подтвердил Хок — Аннет очень любит Бакена.

Некоторое время они шли молча, каждый думал о своем. Хок первым прервал молчание:

— Разрешите спросить, лорд Хайтауэр, чем вы здесь занимаетесь, черт возьми? Не говорю, что нам неприятно видеть вас, но не могу поверить, что именно это место вы выбрали для своей прогулки.

Хайтауэр добродушно усмехнулся.

— Я нахожусь здесь потому, что Совет назначил меня в состав следующего Отряда. Я давно подавал прошение, так как давно понял — мне наскучила моя жизнь. Родовые имения управляются без моего участия, интереса к политике, как и к любовным интригам, которыми так поглощено высшее общество, у меня нет, и даже Клуб адского огня стал напоминать мне детскую забаву. А Бакен очень увлекся работой в Отряде. Вот и я подал прошение.

Вчера вечером я получил от Совета хорошие новости. Хотите знать мое мнение: у них отчаянное положение, но это уж их проблемы. Я горю нетерпением узнать, кого назначат колдуном и ворожеей. А пока на меня возложили обязанность следить за порядком на Улице Богов. Когда придется показать себя в деле, мне потребуются люди, которым бы я доверял, а Существа — уважали. Короче говоря, мне нужны вы, капитан Хок, капитан Фишер. Что вы на это скажете?

— Можете рассчитывать на нашу помощь, — отчеканил Хок, бросив быстрый взгляд на Фишер — Но только до тех пор, пока не будет назначен новый Отряд. Улица Богов — прелюбопытное место, где интересно погулять, но работать здесь постоянно мне бы не хотелось.

Если вам надоело жить, приезжайте в Хейвен. Там вас непременно прикончат.

Портовый город Хейвен такое место, где лучше не задерживаться на улицах с наступлением темноты. Хотя и днем, пожалуй, немногим лучше. Если бы во всех Нижних Королевствах имелся более отвратительный и бандитский город с подобным расцветом преступности и коррупции, то его существование следовало бы хранить в глубокой тайне, чтобы не шокировать общественное мнение. Только из-за того, что Хейвен расположен на пересечении важнейших торговых путей и имеет жизненно важное значение для экономики Нижних Королевств, население города не выселили в принудительном порядке, а сам город не спалили до основания как зачумленное место. Теперь же он процветал и жил своей особой жизнью, наполненной преступлениями, заговорам и интригами. Несмотря на такую репутацию, а возможно, и благодаря ей, Хейвен имел большой доход от туризма.

Столь опасный город требовал и соответствующих людей, которые поддерживали бы в нем что-то, напоминающее порядок. Поэтому от Крюка Дьявола до Улицы Богов, от доков до проспекта Тори, улицы Хейвена патрулировала городская Стража. Холодная сталь их оружия всегда была наготове. Им случалось выходить из переделок, когда казалось, что ничего уже сделать нельзя. Им не только приходилось иметь дело с убийцами, мошенниками, насильниками и прочими обычными в подобном месте подонками, но на их долю выпала также борьба с организованной преступностью, узаконенной жестокостью и жуликоватыми колдунами, не говоря уж о давно вышедшей из-под всякого контроля коррупции в собственных рядах. Они делали все, что было в их силах, и научились в большинстве случаев довольствоваться малыми успехами и скромными победами.

О Стражах говорили как о людях с железными нервами, непреклонной волей и стойкой моралью. В них видели героев, не знающих преград, готовых принять любой вызов зла и использовать любой шанс, чтобы восстановить попранную справедливость. Однако скромное бюджетное финансирование, ужасные условия труда и высокий уровень травматизма и смертности привели к тому, что Стража пополнялась кем попало: в основном корыстолюбивыми наемниками, коротающими время до следующей войны. Дополняла их пестрая смесь отчаянных головорезов и идеалистов, убийц и никчемных бродяг. В Стражи нанимались по различным причинам. Такой причиной могла служить и месть — ведь Хейвен плодил жертвы в огромном количестве.

Караульное помещение Стражи представляло собой большую неприветливую комнату. Окон не было.

Окна могли сделать помещение слишком уязвимым при нападении. Здание, в котором располагалась караульная, освещалось дневным светом через узкие разрезы бойниц и постоянно горящими на стенах масляными светильниками. Стены и потолки повсюду покрывал толстый слой копоти от светильников и каминов, но никто не обращал на это внимания. Грязь и копоть привычно дополняли окружающую обстановку.

Половину караульного помещения занимали дубовые стеллажи с ящиками, заполненными различными досье, перенесенными сюда из задыхающегося в тесноте отдела регистрации преступлений. Можно поспорить, что в любое время дня и ночи среди шкафов и стеллажей вы застанете хотя бы одного человека, нетерпеливо роющегося в ворохе папок и документов, разыскивая нужную для расследования бумагу. Много полезной информации содержится в папках. Если только вы сможете найти ту, которая вам нужна. Папки с делами не сортировали и не систематизировали вот уже семнадцать лет, со времени налета террористов, когда в пламени пожара от их бомб сгорела большая часть документов. Молва утверждала, что, как только наведут порядок в картотеке и документации, сразу последует очередной налет. Поэтому никто и не думал отягощать себя столь неблагодарным трудом.

Трижды в день, с точностью лучшего хронометра, караульная заполнялась капитанами Стражи для оперативного инструктажа перед выходом на дежурство. Было уже почти десять часов вечера, и двадцать восемь мужчин и женщин нетерпеливо ожидали появления командира Стражи с его плохими новостями. Они знали, что новости будут плохими. Так случалось всегда на их памяти.

Хок и Фишер, муж и жена, вот уже пять лет как капитаны Стражи, стояли рядом в углу комнаты, наслаждаясь теплом, исходящим от горящего камина, и старались не думать о холодных улицах, ожидающих их за стенами снаружи.

Вокруг то усиливался, то замирал гул голосов. Капитаны Стражи делились друг с другом последними новостями и сплетнями, обменивались традиционными жалобами на плохой кофе в дешевых тавернах.

Как и в большинстве других городов, в Хейвене все самое худшее несла с собой ночь. Однако за ночное дежурство платили больше, и всегда находились желающие получить дополнительный заработок. С приближением зимы, из-за снежных бурь и заносов, движение по торговым путям, шедшим через город, замирало. Соответственно росли и цены на городских рынках. Поэтому каждую зиму Хоку, Фишер и другим Стражам приходилось работать с десяти вечера до шести утра, чем все были очень недовольны.

Отдыхая, Хок прислонился к стене, скрестил на груди руки и опустил голову. Он никогда не чувствовал себя в хорошей форме в начале смены, а произведенные недавно изменения в расписании дежурств совсем выбили его из колеи. Хок не любил, когда меняли распорядок дня. Фишер слегка толкнула его локтем, и голова Хока приподнялась на дюйм. Он быстро обвел взглядом караульную и, убедившись, что командир еще не пришел, снова опустил голову, закрыл глаза и погрузился в полудремоту. Фишер вздохнула и отвернулась. Оставалось надеяться, что он, по привычке, не начнет храпеть. Она тщательно осмотрела свой нож и вырвала волос из головы мужа, чтобы испробовать, хорошо ли заточено лезвие. Хок никак не отреагировал.

Наконец дверь резко распахнулась, и вошел командир Стражи Дюбуа, держа в руках толстую кипу бумаг.

Капитаны умолкли и изобразили некое подобие внимания. Фишер, отложив нож и точильный камень, резко толкнула Хока в бок. Тот встрепенулся, поднял голову и уставился уцелевшим глазом на Дюбуа, который в свою очередь оглядывал присутствующих. Коротышка Дюбуа своей лысой головой живо напоминал бильярдный шар. Он командовал Стражей уже двадцать три года, что не могло не отразиться на его характере, который и раньше слыл далеко не ангельским. В свое время Дюбуа был грозой преступного мира, и мало нашлось бы жуликов, которых он не гонял по всему городу, буквально наступая им на пятки. Однако он слишком часто полагался на везение, и вот однажды полдюжины головорезов, собравшись вместе, так его отделали, что, по мнению врачей, он уже никогда больше не мог служить в Страже. Но они плохо знали Дюбуа. Он выздоровел и стал еще более злобен. Теперь большую часть времени командир Стражи проводил, планируя операции, выбивая у городских властей средства на содержание своих людей, тренируя новобранцев-рекрутов. После трех недель непрерывной муштры и выслушивания специфического командирского юмора новички обычно ждали начала самостоятельного патрулирования на диких улицах Хейвена как избавления. Среди Стражей бытовала вполне справедливая поговорка, что «кто смог вынести Дюбуа — сможет вынести все».

— А ну-ка, внимание! — Дюбуа окинул подчиненных колючим взглядом. — Сначала хорошие новости: власти выделили деньги для оплаты сверхурочных, начиная с сегодняшнего дня.

Теперь плохие новости: вам придется как следует потрудиться, чтобы их заработать. Сегодня утром в Крюке Дьявола произошла крупная стычка. Пятьдесят семь убитых, двадцать три человека раненых. Среди убитых — двое констеблей — Кэмбел и Ржешковяк. Похороны в четверг. Тот, кто захочет присутствовать, должен позаботиться о своей замене на этот день. С заменами определиться до конца вторника. Ответственность за несение дежурства в своих районах полностью на вас.

Еще плохие новости. Гильдия докеров угрожает возобновить стачку и бастовать до тех пор, пока владельцы доков не согласятся раскошелиться на обеспечение безопасности труда. Это означает, что надо ожидать новых волнений и, возможно, стычек. Я удвоил число констеблей, патрулирующих доки и их окрестности, но остальным тоже надо смотреть в оба. Стихийные волнения имеют обыкновение внезапно разрастаться. И, очевидно, чтобы мы не скучали, кто-то прошлой ночью вломился в главные катакомбы на улице Моррисон и выкрал семьдесят два тела. Это могли сделать вампиры, или колдуны черной магии, или служители какого-нибудь дурацкого культа с Улицы Богов. В любом случае большая неприятность. Много важных людей похоронено в катакомбах, и их родственники уже берут меня за горло. Короче, я хочу, чтобы все тела были возвращены на место. И, желательно, в сохранности. Так что навострите уши и, если что-то разнюхаете, дайте мне знать немедленно.

Переходим к оперативным делам. Капитаны Гибсон и Дафти. Прошел слушок, что в доме по улице Блейкени завелось привидение. Проверить. Если там действительно призрак, не пытайтесь изображать из себя героев. Освободите вокруг зону и вызовите заклинателя нечистой силы.

Капитаны Бриарс и Ли. Мы получили несколько сообщений о том, что какая-то зверюга рыскает по улицам в районе Восточных ворот. Ваша задача — только наблюдение. Пока никаких атак. На всякий случай все же возьмите в оружейной комнате серебряные спецкинжалы.

Капитаны Фаукес и капитан Овен. Вы все еще не нашли насильника. Мы уже имеем четыре жертвы. Как можно мириться с таким количеством жертв! Мне наплевать, как вы это сделаете, но вы должны поймать подонка. А если его кто-то прячет, хватайте и тех тоже. Такова сейчас ваша первоочередная задача, пока не получите другой приказ.

Капитаны Хок и Фишер. Приятно видеть вас снова у нас после ваших небольших каникул в Отряде с Улицы Богов. Позвольте только напомнить, что в нашем департаменте предпочитают иметь живых свидетелей и обвиняемых, если это, конечно, возможно. Мы все знаем вашу милую привычку решать проблемы с помощью оружия, но постарайтесь впредь быть посдержаннее. Для меня, пожалуйста.

И, наконец, у нас есть три обещанных вознаграждения.

Он язвительно усмехнулся, заметив, что капитаны Стражи засуетились, вытаскивая карандаши и блокноты. Наградные были одним из официальных способов поощрения отличившихся, но Дюбуа, воспитанный на старых традициях, не любил этого. Вознаграждения сильно смахивали на взятки и к тому же отвлекали людей от действительно сложных и важных дел, требующих расследования. Он зачитывал подробности преступлений, за раскрытие которых предлагалось вознаграждение, в быстром темпе, чтобы было труднее записать детали. Но это не мешало Фишер. Она умела писать быстро. Внезапно гулкий храп, раздавшийся рядом, отвлек ее внимание, и она с досадой резко толкнула локтем Хока.

Тот вздрогнул, проснулся и моментально постарался изобразить на лице заинтересованное внимание.

— Еще один вопрос, напоследок, объявил Дюбуа. — Все камни-нейтрализаторы магии подлежат сдаче. Немедленно. В последнее время у нас с ними возникло много неприятностей. Я знаю, что они бывают очень полезны, когда приходится отбиваться от нападения колдунов, но мы стали получать много сообщений о том, что они не срабатывают или работают ненадежно. А в двух случаях эти проклятые штуки просто взорвались. Один Страж в результате покалечился. Камень разорвался прямо у него в руке. Поэтому все камни немедленно сдайте в оружейную мастерскую на проверку. Никаких исключений. Не заставляйте меня обыскивать вас.

Он прервался, заметив вошедшего и спешащего к нему констебля с листком бумаги в руках. Приблизившись, тот передал листок Дюбуа. Дюбуа прочел, затем стал спрашивать что-то у констебля вполголоса. Капитаны томились в ожидании новых плохих известий. Наконец Дюбуа отпустил констебля и снова повернулся к ним:

— У нас тут, в Хейвене, оказывается, разгуливает шпион. Ничего особенного, конечно, однако этот шпион добрался до какого-то особо деликатного секрета. Власти в панике. Они хотят, чтобы его поймали. Немедленно. Вчера. Так что валите-ка все отсюда по своим местам и потрясите как следует своих осведомителей. Кто-нибудь должен что-то знать. Городские ворота закрыты, и деться ему некуда. К сожалению, власти не дали нам о нем подробной информации. Мы знаем его псевдоним — Фенрис. Есть очень приблизительное описание: высокий, худой, блондин. В остальном полагайтесь на свою интуицию. Поиски Фенриса для нас сейчас самая основная задача, важнее всех прочих дел до тех пор, пока мы его не поймаем или пока власти не дадут другого приказа.

Это все. Конец оперативки. А теперь расходитесь по местам. И разбудите кто-нибудь Хока.

После общего смеха, вызванного последним замечанием командира, капитаны стали расходиться. Фишер тащила за собой Хока к дверям, а он оправдывался, утверждая с невинным видом, что слышал все до последнего слова. Когда они вышли из караульной и Фишер направилась в оружейную, Хок высвободил свою руку и остановился.

— Изабель, куда ты идешь?

— В оружейную. Надо сдать камень — нейтрализатор.

— Забудь об этом. Я не собираюсь оставаться без камня. Он ведь наша единственная защита от враждебной магии.

Фишер пристально посмотрела на мужа.

— Ты слышал, что сказал Дюбуа? Проклятые камни очень опасны. Я не собираюсь ходить с оторванной рукой из-за того, что ты хотел чувствовать себя немного безопаснее.

— Хорошо, тогда я понесу его.

— Нет, не понесешь. Тебе нельзя доверять сложные вещи.

— Да, но один из нас должен иметь его при себе. Иначе первый попавшийся паршивый колдунишка, на которого мы натолкнемся, оторвет нам головы. И возможно, не только в переносном смысле.

Фишер тяжело вздохнула и согласно кивнула.

— Ну ладно уж. Но пользоваться им будем только при крайней необходимости. Согласен?

— Договорились.

Пробравшись неторопливо по узким коридорам Штаба, они вышли на шумную улицу. Всего недели две назад здесь повсюду лежали снег и слякоть, но потом городские чародеи договорились наконец действовать совместно и общими усилиями отогнали непогоду от Хейвена, переместив ее центр в океан. Это не вызвало особой радости у купцов, чьи корабли, плывущие мимо, теперь трепали жестокие штормы. Но в Хейвеве их эмоции никого не интересовали. Правда все, на что были способны колдуны, — это выиграть для города несколько дополнительных ясных недель, в лучшем случае — месяц. Когда начнутся настоящие зимние метели и снегопады, останется только закрыть наглухо ставни, развести в печи огонь пожарче и ждать прихода весны. Но сейчас жителей радовали чистое небо и свежий морозный воздух. Было не хуже, чем в обычный осенний день. Хок плотнее завернулся в плащ. Обычно Хок не любил носить плащ, он ему мешал во время боя, но еще меньше он любил мерзнуть. Погода в Нижних Королевствах стояла намного холоднее и суровее, чем на его родине, и он чаще вспоминал лесное королевство именно осенью и зимой, когда разница была особенно заметной. Хок горько усмехнулся, оглядывая обшарпанные здания и грязную улицу. Да, его родина далеко отсюда.

— Ты опять вспоминаешь Лес? — спросила Фишер.

— Да

— Не надо. Мы не можем вернуться назад.

— Сможем. Когда-нибудь. — Фишер посмотрела на него.

— Конечно, — сказала она наконец — «Когда-нибудь» — Они медленно шли по запруженной народом улице, толпа расступалась перед ними, освобождая дорогу. Для такого позднего вечера людей шаталось слишком много, но приближалась зима, и каждый спешил сделать все, что мог успеть, пока не начались метели, заносы и улицы не стали непроходимыми. Хок и Фишер кивали и улыбались знакомым прохожим, направляясь к месту своего дежурства в Северной окраине — самому худшему району города. Там можно продать и купить все что угодно, можно заниматься любым грязным бизнесом, спекуляцией, мошенничеством. Все виды порока, все отвратительные стороны человеческой натуры развивались и процветали на темных, замусоренных улицах Северной окраины. Хок и Фишер, проработав в этом районе пять лет, незаметно для самих себя огрубели и ожесточились. И все же каждый день происходили новые события, шокировавшие их своей жестокостью и цинизмом. Они изо всех сил старались не свыкнуться с этой реальностью.

Стражи совершили обычный обход, ловя каждое слово, которое могло иметь отношение к шпиону Фенрису, но все, с кем они говорили, клятвенно заверяли, что никогда о нем не слышали. Хок и Фишер то принимались крушить мебель и сыпали угрозы, то, пристально вглядываясь собеседнику в глаза, пытались прочесть в его душе скрытые мысли. Репутация капитанов была всем известна, их опасались. Но как они ни старались, получить какую-либо информацию о Фенрисе им не удалось. Это могло означать одно из двух: либо шпион тщательно законспирирован и никто действительно о нем ничего не слышал, либо его хозяева хорошо знали, кому давать взятки, чтобы заставить людей попридержать языки. Первое более вероятно, так как иначе в Северной окраине всегда нашелся бы человек, который проболтался.

«Черную баржу» они оставили напоследок. Гостиница с ресторанчиком при ней претендовала на некоторую респектабельность и располагалась в конце

Северной окраины. Там за астрономическую сумму вам всегда могли предложить любой деликатес, и официант презрительно ухмылялся, если вы ошибались в названии блюда. В это место стекались также все сведения, сплетни, слухи. Любая информация продавалась по негласно установленной шкале расценок, где цены начинались с очень высоких и быстро достигали просто грабительских. Хок и Фишер заглядывали туда время от времени, чтобы кое-что выяснить, и никогда ничего не платили. За это они позволяли жить своим осведомителям и обещали не поджигать заведение.

Они постояли у входа в гостиницу, прислушиваясь к звукам разговоров и смеха, тревожащим окружающую ночную тишину. В ресторане собралось, по-видимому, много народу. Распахнув настежь дверь, они не спеша вошли внутрь, мягко улыбаясь окружающим. Метрдотель направился к ним, его рука уже автоматически поднялась в положение для получения чаевых за предоставление хорошего столика. Вдруг он замер, а физиономия его вытянулась, когда он узнал вошедших. Внезапно в ресторане воцарилась тишина, и десятки лиц мрачно уставились на Хока и Фишер. Как и в большинстве ресторанов, освещение здесь поддерживали на минимальном уровне. Считалось, что это делается для создания уютной и романтической атмосферы. Хок, однако, полагал, что причина другая. Если бы посетители могли как следует рассмотреть то, что ели, они не стали бы столько платить за такую еду. Но может быть, он просто не любил романтики, во всяком случае, так утверждала Фишер. Отчетливо слышалось, как потрескивают поленья в камине в противоположном конце зала. Атмосфера так накалилась, что казалось, сейчас начнут проскакивать электрические искры. Хок и Фишер направились к стойке бара, которая поблескивала лаком, полированным металлом и была уставлена стройными рядами дорогих бутылок с винами, ликерами, водкой. Огромное зеркало, закрывавшее почти всю стену за стойкой, обрамляли золотые и серебряные украшения в стиле рококо.

Хок и Фишер облокотились на стойку бара и по-приятельски улыбались бармену Говарду, который выглядел так, словно больше всего на свете ему сейчас хотелось повернуться и убежать подальше. Он сглотнул комок в горле, суетливо протер и без того блестевшую поверхность стойки и натянуто улыбнулся в ответ двум Стражам. В молодости Говард был строен и симпатичен, но двадцать лет более чем сытой жизни похоронили всю былую привлекательность под слоем жира. Улыбка его выглядела довольно жалкой. У него имелись жена и любовница, которые часто ссорились на людях, а также другие атрибуты преуспевающего дельца. Сейчас он владел гостиницей, в которой начинал когда-то простым вышибалой, но все еще любил проводить время, работая за стойкой бара, приглядывая за хозяйством собственными глазами. Никто из его работников, однако, никогда не осмелился бы обращаться к нему так запросто, как он позволял себе когда-то по отношению к бывшему хозяину гостиницы.

Хок слегка пошевелился, и бармен непроизвольно вздрогнул. Капитан улыбнулся.

— Сегодня ночью, Говард, у тебя много народа! Как идут дела?

— Отлично! Просто отлично, — быстро ответил Говард. — Лучше и быть не может. Не хотите ли выпить чего-нибудь? А может быть, столик? О… О, Боже… Хок, ведь ты не собираешься опять здесь все разорить? Я только что закончил ремонт после твоего последнего визита. Знаешь, зеркала такие дорогие! И, представь себе, эти свиньи из страховой компании ничего не платят, если замешаны вы. Они относят последствия от ваших с Фишер визитов к тому же разряду, что и повреждения от шторма, черной магии или деяний Богов.

— Тебе нечего так волноваться, Говард, — успокоил бармена Хок. — А то можно подумать, будто ты что-то скрываешь.

— Нет, что ты, Хок, я ведь всего лишь работаю здесь. Никто мне ничего не рассказывает. Ты ведь знаешь.

— Мы тут ищем кое-кого, — объяснил Хок-Шпион. — Зовут Фенрис. Слышал когда-нибудь о нем?

— Нет, — поспешно ответил Говард. — Никогда. Если бы что-то слышал, обязательно рассказал, честное слово. Я не имею никаких дел со шпионами. Я ведь тоже патриот и всегда лоялен к властям, поверь мне…

— Хорошо, закончим с этим, сказала Фишер. — Мы верим тебе, хотя это трудно. Кто из твоих посетителей может что-то знать?

Говард на мгновение заколебался, и Хок нахмурился. Бармен с трудом сглотнул и выдавил из себя:

— Здесь Шустрый Томми, Крошка Лорд и Эдди Бритва. Может быть, они что-то и знают…

Хок кивнул и, повернувшись спиной к бару, оглядел зал ресторана. Люди уже снова занялись едой, но вокруг все еще царила могильная тишина, позволявшая слышать стук вилок и ножей по тарелкам. Хок без труда обнаружил три физиономии, принадлежавшие названным хозяином гостиницы проходимцам. Все они достаточно знамениты. Каждый по-своему. Хок и Фишер уже встречались с этими господами раньше, что при их работе было просто неизбежно.

— Ну что ж, спасибо, Говард. Ты нам здорово помог, поблагодарил Хок. — А теперь скажи твоему верзиле, что прячется за колонной слева, что, если он не уберет свой метательный нож и не выйдет на открытое место, мы с Изабель укоротим его рост на голову, тем более, что она у него явно лишняя.

Говард сделал быстрый жест рукой, и вышибала неохотно выбрался из-за колонны, в руках у него уже ничего не было.

— Извините, — сказал хозяин, — он у нас новенький.

— Ему бы лучше выучиться поскорее, — заметила Фишер, — а то он может не успеть стать стареньким.

Повернувшись спиной к Говарду и вышибале, они пошли по залу, тесно уставленному столиками. Сидящие за ними провожали Стражей угрюмыми взглядами. Наконец капитаны добрались до стола, за которым расположился Шустрый Томми. Как обычно, Томми был одет по последней моде, пальцы унизаны тяжелыми кольцами и перстнями, которые можно при случае использовать вместо кастета. Компанию ему составляла яркая юная блондинка, чьи пышные формы едва вмещало платье, которое было ей явно мало. Томми неприветливо смотрел на Хока и Фишер, но не возражал, когда они подсели к его столику. Конечно, где-то здесь поблизости находились один-два его телохранителя но у Томми хватало ума не звать на помощь. Ведь Хок и Фишер могли не правильно истолковать такое поведение, и тогда ему пришлось бы подыскивать новых охранников. Никто никогда не шутил с Хоком и Фишер. Всегда было проще и безопаснее, сказать им то, что они хотели узнать.

Тогда можно было надеяться, что они уберутся поскорее и пойдут беспокоить кого-нибудь другого.

Шустрый Томми занимался брокерскими сделками и спекуляцией. Он получил свое имя за то, что умел быстро считать, хотя некоторые его недоброжелатели утверждали, что прозвище связано скорее с любовными похождениями. Это был плотный темноволосый человек невысокого роста с плутовской улыбкой на квадратной физиономии. Его глаза ничего не выражали. Он вежливо кивнул Стражам:

— Мои дорогие капитаны, я так рад снова вас видеть. Можно угостить вином или сигарами? А может быть, немного горячего шоколада? Он хорошо согревает при такой паршивой погоде…

— Расскажи-ка нам о шпионе, Томми, — прервал его Хок.

— Боюсь, что ничего интересного сообщить не могу. Мне ничего не известно. Но я, конечно, могу порасспросить своих друзей…

— Не пытайся водить нас за нос, Томми, — почти ласково произнесла Фишер, — ты ведь знаешь, как нас расстраивает такое поведение.

— Клянусь могилой любимой мамочки… — с жаром продолжил было брокер.

— Твоя мамаша жива и здорова и продолжает выплачивать тебе проценты за те деньги, что ты одолжил ей когда-то, — оборвал его Хок.

Фишер задумчиво оглядела белокурую спутницу брокера.

— Немного старовата для тебя, не так ли, Томми? Ей, должно быть, уже все семнадцать. Может быть, проверить по нашим бумагам, не числится ли она где-нибудь?

Юная блондинка сладко улыбнулась Изабель и подняла свой бокал с вином так, чтобы был виден ее тяжелый золотой браслет на запястье.

— Ей шестнадцать, быстро отреагировал Томми, — я видел свидетельство о рождении.

Он с трудом сделал глоток и заискивающе улыбнулся капитанам.

— Поверьте мне, дорогие друзья, я ничего не знаю о проклятом шпионе…

— Но можешь узнать, — отрезал Хок. — Дай знать в Штаб Стражи, когда услышишь что-нибудь.

— Конечно, капитан, конечно!..

Фишер наклонилась вперед:

— Если мы потом выясним, что ты что-то скрыл…

— Разве я похож на самоубийцу? — спросил Шустрый Томми.

Хок и Фишер встали из-за стола и пошли через зал, чтобы побеседовать со следующим интересовавшим их персонажем. Крошка Лорд сидела в отдельном кабинете в самом конце помещения. Никто не знал настоящего имени Крошки, но оно никого особенно и не интересовало. Клички так же распространены в Северной окраине, как и блохи, хотя с первыми жить было намного проще.

Крошка Лорд, высокая красивая женщина лет тридцати с хвостиком, всегда носила мужскую одежду. У нее коротко остриженные темные волосы, тонкие губы и темные жгучие глаза Одета она аккуратно и, пожалуй, чересчур официально для такого места: в старом классическом мужском стиле, который никогда не выходит, из моды. В разговоре пользовалась словами, принятыми в высшем свете, и иногда вполне уместно. У нее всегда имелись деньги, хотя никто не знал, откуда они берутся. По правде сказать, большинство людей и не хотело этого знать.

Она коротко приветствовала Стражей, когда те усаживались напротив нее, и вставила монокль в левый глаз.

— Чтоб мне провалиться на этом месте, капитан Хок и капитан Фишер! Чертовски здорово — снова вас увидеть! Не хотите ли выпить со мной по стаканчику шипучки?

Хок посмотрел на начатую бутылку розового шампанского в ведерке со льдом и пожал плечами.

— Спасибо, не сейчас. Что ты можешь сказать нам о шпионе Фенрисе?

— Да ровным счетом ничего, старина. Ты ведь знаешь, я в таких кругах не вращаюсь.

— Ты очень хорошо выглядишь, — сказала Фишер, — а бриллиантовое колье совсем новое, да?

— Подарок моей дорогой тетушки. На днях мы со старушкой были у лорда Бруфорда на встрече с новым советником канцлера. Адамант, так его, кажется, зовут…

— Не надо пересказывать светскую хронику, — прервала ее Фишер. — Одно — тоже очень роскошное — колье с бриллиантами загадочным образом пропало во время светского бала на прошлой неделе. Я вот думаю, ты и об этом ничего не знаешь?

— Совершенно ничего, дорогая. Я, конечно, здорово потрясена таким известием: придется присматривать за своими драгоценностями.

— Конечно, — подтвердил Хок. — Ты уверена, что ничего не слышала о Фенрисе? В конце концов, ты вращаешься в весьма осведомленных кругах и могла бы что-то уловить, возможно, сказанное по секрету…

Крошка Лорд подняла тонкие брови, и монокль выпал. Она поймала его в воздухе, не дав удариться о стол, и поспешно вставила на место.

— Дорогой друг, надеюсь, ты не попросишь меня шпионить за моими приятелями. Я этого делать не буду, ты ведь знаешь.

— Что-то колье мне кажется все более знакомым, — задумчиво произнесла Фишер. — Может быть, нам всем втроем прогуляться по свежему воздуху до Штаба и сравнить его с рисунками пропавших драгоценностей…

— Уверяю вас, дорогие, я ничего не слышала о проклятом шпионе! Но я, конечно, постараюсь разузнать все, что возможно, и буду теперь прислушиваться к разным слухам и сплетням.

— Вот это другое дело, — заключил Хок. — Благородное обязательство, не так ли? Кстати, я встречался на днях с советником Адамантом, и он, знаешь ли, никакого представления о тебе не имеет.

Стражи оставили лепетавшую что-то Крошку и пошли к небольшому столику в дальнем конце зала, наполовину скрытому тенью, за которым сидел последний из трех интересовавших их завсегдатаев благопристойного заведения. Эдди Бритва не любил даже тусклого освещения и всегда выбирал самые темные места. Хок и Фишер взяли свободные стулья из-за соседних столиков и подсели к нему. Эдди Бритва был невзрачный сутулый субъект, закутанный в рваный серый плащ, который не разваливался на отдельные лоскуты только благодаря налипшей на него грязи. От Эдди исходило мерзкое зловоние, чувствовавшееся даже за соседними столиками. Говорят, он так грязен, что даже чумные крысы обходят его стороной, опасаясь подцепить более страшную заразу. Глаза на его вытянутой физиономии лихорадочно блестели. На первый взгляд он казался обычным оборванцем, но, понаблюдав за ним некоторое время, можно было заметить нечто особенное и необычное, что не могло не настораживать.

Эдди Бритва получил свое прозвище, участвуя в уличных драках между бандами головорезов, боровшихся за контроль над районом. В то время ему было четырнадцать, маленькому неутомимому убийце, уже тогда немного сумасшедшему. Следующие несколько лет он провел работая на тех, кто хорошо платил за преступления. Затем, в возрасте семнадцати лет, он побывал на Улице Богов и стал вдруг глубоко верующим. Покончил со своим прошлым и ходил по улицам Северной окраины, проповедуя любовь и взаимопрощение. Некоторые смеялись над ним и даже бросали в него чем попало. Позже их находили убитыми при загадочных обстоятельствах. И они были не последними жертвами. Через некоторое время люди поняли, что лучше оставить Эдди Бритву в покое. Теперь он ходил по самым опасным местам Хейвена, проповедовал любовь и возвращался невредимым. Однажды шайка из десяти отчаянных бандитов пошла за ним в тупик Крюк Дьявола с твердым намерением отвадить от этих мест. Никто их больше никогда не видел.

У Эдди Бритвы не было постоянного жилища или определенной территории. Он спал у любого порога и бродил где попало. Ни холод, ни жара не действовали на него, и даже в трудные времена Эдди имел немного денег.

Он многое знал. Обо всем и обо всех. Если только вы могли заставить его заговорить. Мало кому удавалось этого добиться, но Хок и Фишер входили в их число. Может быть, потому, что, в отличие от других, они не боялись Эдди.

Хок развалился на своем стуле и улыбнулся сгорбленной фигуре в темном углу за столом.».

— Привет, Эдди. Как поживаешь?

— Мне нечего жаловаться, — ответил Эдди Бритва низким, мягким, но уверенным голосом, хотя глаза его при этом дико светились, — Ведь всегда найдется кто-то, кому живется еще хуже. А я жду вас. Вы отыщите шпиона Фенриса в доме с тремя фронтонами на Улице Пиявок. У него там конспиративная квартира для встреч и передачи информации. Вы узнаете Фенриса по яркому зеленому галстуку. Это сигнал и пароль для его связника.

— Ты обычно не так откровенен, Эдди, — удивилась Изабель, пожимая плечами, — чем тебе насолил Фенрис?

— Если его никто не остановит, два великих дома падут, объятые пламенем. Кровь потечет потоками по сточным канавам, а вопли и плач в стране никогда не утихнут. Волки бродят на свободе среди овечьего стада и ведут нас всех к полному краху.

Хок и Фишер быстро переглянулись между собой. Этого оказалось достаточно, чтобы Эдди Бритва исчез из их поля зрения. Они осмотрелись вокруг, но в ресторане не было и следа Эдди.

— Терпеть не могу, когда он так поступает, — проворчала Изабель. — Ладно, что ты думаешь? Стоит нам прогуляться по Улице Пиявок?

Хок нахмурился:

— Кому-нибудь другому я бы ни за что не поверил, но Эдди — другое дело. Он знает, что говорит. И если считает, что всем нам грозит опасность из-за шпиона Фенриса…

— Да, меня его слова тоже беспокоят.

— И это верная нить, которая ведет нас к шпиону!

— Вернее, единственная нить, которая у нас есть.

— Точно, — подтвердил Хок.

Фишер тряхнула головой:

— Что же, давай пойдем и проверим.

Они улыбнулись друг другу, поднялись и стали пробираться через зал к выходу. В ресторане все еще стояла тишина, и каждое их движение отслеживалось десятками настороженных глаз. Они добрались до дверей, Хок задержался и, обернувшись, церемонно поклонился морю недружелюбных лиц за тесно стоящими столиками. Фишер послала залу воздушный поцелуй. Затем Стражи исчезли в ночной темноте.

Разнообразные магазинчики и ларьки на Улице Пиявок являлись средоточием наглости, хамства и бесстыдства. Ярко размалеванные проститутки собирались в стайки на углах, напоминая разноцветных хриплых попугаев, или выглядывали из окон второго этажа, демонстрируя нижнее белье и наблюдая за прохожими оценивающими взглядами. Уличные торговцы и спекулянты наперебой предлагали свежеукраденные драгоценности и украшения — их настоящие владельцы еще даже не знали о том, что уже лишились их. В ларьках и через окошки домов продавали дешевую выпивку такой крепости, что напитки прямо бурлили в бутылках. Стоял постоянный несмолкаемый шум от болтовни, смеха, грубых шуток зазывал стриптиз-клубов. Тут и там в открытых настежь дверях с нарочито безразличным видом стояли ярко и безвкусно одетые сутенеры, прислонясь к дверному косяку и ковыряя под ногтями кинжалом, готовые, однако, действовать в любую минуту. Потенциальные клиенты, стараясь сохранить инкогнито, то во множестве толпились на одной стороне улицы, то переходили на другую, приглядываясь и прицениваясь, набираясь храбрости для окончательного решения.

Хок стоял в тени дерева в начале узкой аллеи и наблюдал за всей этой суетой, время от времени широко зевая. Уже почти час он и Фишер находились здесь, ожидая появления Фенриса, и ему порядком надоел дешевый шик улицы. Когда вы привыкали к шуму, постоянному оживлению и яркой рекламе, Улица Пиявок обнажала всю свою грязь и неряшливость и производила грустное впечатление, так как каждый, кто находился на ней, настойчиво старался казаться тем, кем не был на самом деле.

Хок не мог не улыбнуться, наблюдая за неуклюжими попытками клиентов борделей сделать вид, что они оказались здесь случайно и просто проходили мимо. Сама же улица со своей убогостью совершенно не привлекала его внимания. Он видел официальные сводки, которые свидетельствовали о разгуле грабежей, мошенничества и насилия в этом районе, не говоря уж о росте венерических заболеваний.

Устав, Хок осторожно прислонился к грязной стене и поддал ногой валявшуюся на земле пустую бутылку. Она медленно откатилась, затем остановилась у кучи мусора и покатилась обратно. Это было восхитительное развлечение после часа бесплодного ожидания. Хок тяжело вздохнул. Он не любил стоять в карауле или сидеть в засаде. Ему не хватало терпения. Фишер, напротив, казалось, наслаждалась своим занятием. Она разглядывала прохожих и сочиняла о них истории: кто они такие и зачем сюда пришли. Ее истории были, несомненно, более увлекательными и романтичными, чем реальная жизнь прототипов, однако Хок, слушая жену целый час, больше не находил их столь интересными и захватывающими, как вначале.

Изабель, довольная собой, продолжала болтать, не замечая отсутствия внимания со стороны своего единственного слушателя, в то время как Хока одолевала все большая скука. Его желудок громко урчал, напоминая о пропущенном обеде. Внезапно Фишер замолчала, и Хок, опомнившись, стал быстро озираться вокруг. Взгляд Изабель был так же прикован к чему-то вдали, на улице.

— Я думаю, мы наконец дождались его, Хок. Зеленый галстук — смотри по стрелке на три часа!

Хок проследил за ее взглядом в указанном направлении, и вся скука сразу прошла.

— Думаешь, это он?

— Стал бы ты носить такой галстук, если бы не необходимость?

Хок улыбнулся. В ее словах был резон. Галстук такой яркий и такого ядовито-зеленого цвета, что почти светился. Субъект озирался вокруг с любопытством, не обращая внимания на призывное щебетание проституток. Он действительно высокий — дюйма на три-четыре выше шести футов — и очень худой. Его одежда, если не считать галстука, подобрана с большим вкусом и так, чтобы ничем не выделять своего владельца из толпы. На мгновение его взгляд упал на аллею, служившую Хоку наблюдательным пунктом. Страж подавил инстинктивное желание спрятаться подальше в тень: движение только привлекло бы к себе внимание. Шпион перевел взгляд дальше, и Хок вздохнул свободнее.

— Ну вот и хорошо. Давай брать его, — предложила Фишер.

— Попридержи лошадей. Хорошо бы взять его вместе с тем, кто придет на встречу с ним. Дадим-ка ему немного времени и посмотрим, что будет дальше, — ответил Хок.

Самая нахальная из проституток тем временем решительно подошла к шпиону. Тот улыбнулся и что-то сказал. Девица рассмеялась и отошла прочь.

«Не может же он долго так стоять. Это будет привлекать внимание. Какого черта он ждет?» — подумал Хок.

В то время как капитан обдумывал свою мысль, агент внезапно повернулся и перешел на другую сторону улицы. Он достал ключ, открыл дверь одного из домов и, быстро проскользнув внутрь, захлопнул ее.

Хок медленно сосчитал про себя до десяти и не спеша вышел из укрытия, увлекая за собой Изабель.

— Я беру на себя вход. Ты блокируешь дом сзади, на случай, если он попытается бежать, — сказал Хок.

— Почему это я всегда должна блокировать сзади? Все время мне приходится торчать на задних дворах и лазить там по кучам мусора, — заворчала Фишер.

— Хорошо. Ты бери вход, а я перекрою задний двор.

— Э, нет, теперь уже поздно. Ты должен был сам об этом подумать, а не предлагать после подсказки.

Хок бросил на нее сердитый взгляд, но она уже стала пробираться по узкому проходу между домами. Иногда с Изабель было трудно разговаривать. Хок опять переключил внимание на входную дверь, к которой он подошел. Над ней красовалась потускневшая от времени вывеска с надписью: «Заведение госпожи Люси». Портрет самой леди свидетельствовал о том, что она выглядела довольно-таки невзрачно, даже когда табличка была новой. Хок потрогал ручку. Она легко повернулась, но дверь не открылась. Заперто. Да, это надо было предвидеть. Может, действительно следовало предоставить Изабель возиться со входной дверью? Она гораздо лучше его обращается с замками. С другой стороны… когда сомневаешься — действуй напрямик! Он вежливо постучал в дверь и стал ждать. Минуту спустя дверь распахнулась, и высунувшаяся рука ухватила его за запястье. Хок отпрыгнул и потянулся к топору, прежде чем сообразил, что стоявший перед ним человек явно не Фенрис.

Капитан оказался лицом к лицу с огромной женщиной могучего телосложения, в цветастом наряде, с растрепанной копной темных курчавых волос и таким обилием косметики, что под ней невозможно было разглядеть лицо. Ее ярко накрашенные губы вытянулись в широченной улыбке, а взгляд темных глаз казался пронзительным и колючим. Руки вполне соответствовали ее широким, как у грузчика, плечам. Одной из них она так сжала запястье Стража, что он поморщился от боли.

— Я рада, что вы здесь. Мы вас ждали. Хок посмотрел на нее и, глуповато улыбнувшись, спросил:

— Неужели?

— Конечно. Но мы должны спешить. Духи сегодня беспокойны.

Хок подумал, не лучше ли ему сейчас же убраться отсюда и вернуться когда-нибудь в другой раз. Попозже. Например, на следующий год.

— Духи… — сказал он осторожно.

Женщина взглянула на него подозрительно:

— Вы на встречу с духами, не так ли?

— Не совсем так, — ответил Хок.

Женщина бросила его руку, как будто он оскорбил ее в лучших чувствах, распрямилась на все свои пять футов девять дюймов и пронзила его стальным взглядом.

— Как я понимаю, вы не Джонатан де Квинси, супруг почившей и горько оплакиваемой Дороти де Квинси?

— Да, — подтвердил Хок, — не супруг. — В этом он был уверен точно.

— Так если вы пришли не ко мне, могущественной госпоже Заре, Проводнице духов и Смотрительнице Великого Пути в Потусторонний мир, почему вы здесь?!

— А, вы спиритуалистка? — спросил внезапно озаренный капитан. — Медиум?

— Не просто медиум, молодой человек, а известный во всем Хейвене мастер этого искусства!

— Тогда почему вы расположились здесь, а не на Улице Богов? — наивно спросил Хок. Мадам Зара обиженно засопела:

— Болваны из правительства отказываются признать спиритуалистов настоящими, квалифицированными волшебниками. Они осмеливаются обвинять нас в том, что мы будто бы самозванцы и мошенники. Мы-то, конечно, знаем, что это результаты темных интриг служителей ведущих религий, не позволяющих нам занять законное место на Улице Богов. Так чего же вы хотите? Я не могу торчать тут столько времени и болтать с вами. Потусторонний мир зовет… И меня ждут клиенты.

— Мне нужен джентльмен, который только что во шел сюда, — сказал Хок, — высокий, худой, в зеленом галстуке. У меня для него письмо.

— Ах, он, — мадам Зара высокомерно задрала нос. — Вверх по лестнице, вторая дверь направо. И скажите ему, что пора платить за квартиру.

Она повернулась спиной к капитану и ушла прочь по узкому коридору в своем развевающемся наряде. Хок вошел внутрь и аккуратно закрыл за собой дверь. Когда он обернулся, мадам Зара уже скрылась, очевидно, вернувшись к своим клиентам, и коридор был пуст. Единственная лампа освещала тусклым желтым светом ряд пальто и плащей, висевших слева на вешалке, и лестницу на второй этаж, покрытую потертым ковром. Хок достал из кармана маленький деревянный клинышек, плотно задвинул его под входную дверь. Это должно задержать Фенриса, если он вздумает бежать. Хок носил множество полезных вещей в карманах. Он придавал большое значение хорошей экипировке. Капитан приготовил топор. Вполне вероятно, что Фенрис в комнате вдвоем со своим связным. Вряд ли им нужны лишние свидетели. Так что силы — два против одного. Хок усмехнулся и взвесил в руке топор. Нет проблем. Ситуация прояснялась. Если они с Изабель доставят шпиона и его связного живыми и годными для допроса в Штаб, тогда, возможно, их переведут наконец из Северной окраины куда-нибудь в более приличное место. Он медленно, крадучись поднимался вверх по ступенькам. В худшем случае, если бы даже шпион услышал его шаги за дверью, он мог принять Хока за одного из клиентов мадам Зары. Это должно дать Стражу преимущество внезапности, когда дело дойдет до схватки. Хок не пренебрегал возможными преимуществами, готовясь к драке.

Боясь, что лестница заскрипит, он, осторожно наступая на каждую ступеньку, без приключений достиг второго этажа и тихо подкрался ко второй двери на правой стороне коридора. Свет пробивался через щели вокруг неплотно подогнанной двери. Он приложил ухо к двери и улыбнулся, услышав громкие голоса спорящих. Хок отступил на шаг, перехватил топор поудобнее и, бросившись вперед, выбил дверь плечом. Дверь с треском распахнулась настежь, и он увидел Фенриса, стоящего с испуганным видом.

Несколько мгновений он и Хок молча глядели друг на друга. Затем капитан набросился на шпиона, и тот от удара отлетел в сторону, не успев даже опомниться от удивления и испуга. Быстро окинув взглядом комнату, Хок заметил человека, пришедшего на встречу с Фенрисом, — незнакомца в сером одеянии с ледяным взглядом спокойных глаз.

— Эй вы, оба, оставайтесь на месте и не двигайтесь! — рявкнул Хок. — Вы арестованы. Бросайте оружие!

Человек в сером вытащил свой меч и двинулся на Стража. Шпион потянулся за метательным ножом. «О, черт, — устало подумал Хок, — хоть бы раз кто был умным и сдался спокойно, без драки». Он решил заняться сначала связным: тот казался ему более опасным. Если с ним поскорее разделаться, то, может быть, Фенрис сдастся и без боя. Капитан стал сближаться с незнакомцем, чье лицо даже при желании трудно было бы запомнить, до того серым и невыразительным оно было — под стать одежде. Однако взгляд его поражал ледяным спокойствием профессионального убийцы, и у Хока в душе зашевелилось неприятное предчувствие. Капитан попытался отогнать дурные мысли и начал атаковать. Серый человек легко отбил топор Хока, и Стражу пришлось быстро отступить, чтобы избежать ответного выпада противника. Незнакомец устремился за ним, орудуя мечом с поразительным мастерством. Все, на что был способен Хок, — это с трудом отбивать непрерывные атаки, постоянно отступая. Связник Фенриса оказался отличным фехтовальщиком. Сердце Хока упало куда-то вниз. В конце концов, топор — не лучшее оружие для обороны. Капитан обычно выигрывал свои бои, яростно и настойчиво атакуя до тех пор, пока противник не оказывался поверженным. Сейчас дело обстояло наоборот, и он все еще оставался в живых только благодаря резвости ног и огромному опыту в обращении с топором. Хок когда-то в молодости, еще до того, как потерял глаз, неплохо владел мечом, но даже тогда ему пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы выйти победителем из такого поединка. Серый человек поражал быстротой и неутомимостью. Безошибочно и методично он продолжал теснить капитана, стараясь загнать его в угол. Если Хок в ближайшие минуты ничего не придумает, он будет мертв. Это понимал и Хок, и его противник. Краем глаза Хок видел Фенриса, готового бросить в него свой нож, как только представится такая возможность. Вот это и решило дело. В такой переделке можно использовать и грязные приемы. Капитан нанес удар топором сверху, заставив серого человека поднять меч, чтобы защитить голову. Пока сталь противостояла стали, Хок изо всей силы лягнул противника в живот. Серое лицо побледнело, и рука с мечом на мгновение ослабла. Воспользовавшись моментом, Страж ударил человека в сером топором по шее. Тот упал, и кровь хлынула ручьем.

Хок повернулся к Фенрису. Он мог позволить себе потерять связного, но гораздо неприятнее было бы потерять и шпиона. Фенрис прицелился и неуловимым движением руки метнул нож. Капитан отпрянул в сторону, и клинок просвистел рядом с плечом, глубоко вонзившись в стену. Однако он зацепил край плаща Стража и намертво пришпилил его. Пока Хок суетливо пытался расстегнуть застежку, Фенрис выскочил из комнаты, хлопнув болтающейся на петлях дверью. «Бывают же дни, когда так не везет», — подумал капитан.

В конце концов Хоку удалось выпутаться из своего плаща, который остался висеть, приколотый к стене кинжалом. Страж выбежал из комнаты на лестницу. За плащом можно вернуться потом. Он перегнулся через перила и успел увидеть внизу озирающегося Фенриса. Хок тяжело загрохотал, спускаясь по ступенькам, ругаясь про себя последними словами. Он терпеть не мог таких гонок. Капитан гораздо лучше и увереннее чувствовал себя в драке, чем в соревнованиях по бегу. К тому же он не успел отдышаться. после утомительного поединка. Но все же агент не мог уйти далеко. Клин под входной дверью должен был помешать ему ускользнуть.

В затемненной комнате сеанс мадам Зары был в самом разгаре. Свет маленькой лампы освещал только небольшой круглый столик и придавал таинственность обстановке, отбрасывая неверные, колеблющиеся тени на склонившиеся над ним в ожидании и надежде лица шестерых людей. Темнота со всех сторон плотно обступала небольшой кружок света, пряча все окружающее и создавая у присутствующих ощущение полета в вечности. В воздухе стоял тяжелый запах сандала и царила атмосфера напряженного ожидания. Мадам Зара качалась в своем кресле, как будто вокруг нее толпились духи, нетерпеливо отталкивая друг друга в борьбе за обладание ее голосом, чтобы скорее поведать что-то тем, кого они оставили в этом мире. Голова женщины безвольно болталась, но глаза цепко и внимательно следили за клиентами.

Сегодня у нее собрались постоянные посетители. Хобруки пара средних лет, желающие поговорить со своим умершим сыном. Дэвид и Мерси Пейтон, все еще надеющиеся, что их дорогой почивший дед поведает им о том, где он спрятал фамильные драгоценности. И престарелая миссис Тирел, робко благодарившая за любое мимолетное общение со своим околевшим котом Мармеладом. С двумя первыми парами все обстояло достаточно просто: им достаточно сказать несколько общих банальностей да неясных намеков. А вот чтобы изобразить кошачьи звуки, приходилось очень стараться. К тому же из-за подобной практики мадам теряла уважение к себе самой как великой прорицательнице. Если бы дела в последнее время не шли так плохо, она ни за что не стала бы обслуживать клиентов с животными. Но времена стояли тяжелые, и госпоже Заре приходилось работать с любым контингентом.

Мадам закатила глаза так, что не стало видно зрачков, и издала свой коронный протяжный стон. Она очень гордилась умением столь выразительно стонать. Было в этом звуке что-то мистическое и потустороннее, что заставляло даже самых скептически настроенных клиентов сидеть тихо и гарантировало их внимание. Она крепко схватила за руки Грэма Холбрука и Дэвида Пейтона, сидевших справа и слева от нее, и мастерски изобразила нервную дрожь, охватившую ее до кончиков пальцев.

— Духи с нами, тихо произнесла она. — Они рядом с нами во всех наших делах, отделенные лишь тончайшей завесой. Они всегда готовы общаться с нами, и надо только слушать их… Тише! Я чувствую колебания воздуха. Дух приближается… Говори моим голосом, покинувший нас! Ты хочешь сказать что-нибудь кому-то из присутствующих здесь?

Чувство напряженного ожидания усилилось, когда мадам Зара выдала новую серию стонов и подрагиваний, а затем сильно надавила ногой на одну из досок пола под столом. Спрятанный рычаг привел в действие специальную деревяшку, гулко стукнувшую по столу снизу. Клиенты от неожиданности подпрыгнули. Мадам снова нажала на рычаг, сделав еще несколько таинственных постукиваний, а затем сконцентрировалась на том, чтобы правильно воспроизвести интонации голоса деда Пейтона. Люди обычно не представляют, на что приходится идти медиумам, чтобы их одурачить и заработать деньги. Мадам могла бы стать профессиональной актрисой, если бы ей дали такую возможность.

— Дух приближается!.. Я уже чувствую его присутствие. Он почти рядом…

Дверь внезапно распахнулась, и высокий худой джентльмен, квартирующий на верхнем этаже, влетел в комнату. Дико озираясь вокруг, он устремился к окну. Холбруки завизжали, а Мерси Пейтон откинулась назад и упала вместе со стулом. Мадам Зара обескураженно смотрела на нее. В открытой двери возникла еще одна фигура в перепачканной кровью одежде и с топором в руках, с лезвия которого тоже капала кровь. Холбруки завизжали еще громче и крепко сжали друг друга в объятиях, решив, что это сам Неумолимый Жнец с топором вместо обычно» косы пришел покарать их за то, что они осмелились потревожить его, вмешавшись в потусторонние дела. Джентльмен с верхнего этажа распахнул окно и перекинул ногу через подоконник наружу. Незнакомец в окровавленной одежде двинулся за ним, опрокинув по пути столик, и попытался схватить молодого человека, но тот успел спрыгнуть с окна вниз. Зловещий незнакомец грязно выругался и тоже полез в окно. Холбруки все еще тискали друг друга в объятиях, стуча зубами от страха, Мерси Пейтон билась в истерике, а Дэвид Пейтон внимательно изучал устройство с деревяшкой, приделанное к столику снизу. Госпожа Зара лихорадочно обдумывала, что ей следует сказать, чтобы снова взять ситуацию под контроль. И как раз в этот момент огромный рыжий кот с дворовой помойки, решив узнать, чем вызван шум и переполох, запрыгнул в комнату через открытое окно. Миссис

Тирел схватила его и прижала к себе со слезами счастья на глазах:

— Мармелад, ты вернулся ко мне! Мадам Зара решила, что в такой ситуации самое лучшее умыть руки.

Внизу, в проходе, Хок обнаружил Изабель, отряхивающуюся от мусора. Он хотел было помочь ей, но его остановил запах.

Фишер взглянула на него сердито:

— В следующий раз ты будешь следить за задней дверью!

Она проворно направилась к главной улице, продолжая отряхиваться на ходу. Хок поспешил за ней.

— Ты видела Фенриса?

— Еще бы не видела! А кто же, по-твоему, пихнул меня в помойку?! И как бы ты ни думал оправдываться, я не хочу ничего слушать. Как я могла догадаться, что он вылетит из окна?… А теперь давай-ка двигаться. Он не мог далеко уйти…

По узкому проходу они снова вышли на Улицу Пиявок. Далеко впереди маячила фигура резво убегающего шпиона Хок и Фишер бросились за ним. Публика стала с интересом наблюдать за происходящим. Некоторые смеялись, немногие подбадривали, а остальные отпускали грубые шутки и едкие замечания в адрес Стражей. Несколько человек впереди, завидев издали развевающийся форменный черный плащ Изабель, столпились и загородили дорогу. Стражей здесь не очень-то уважали.

Хок уставился на них, бешено вращая глазом:

— Мы Хок и Фишер из городской Стражи! Прочь с дороги!

Толпа расступилась, люди жались к обочине, уступая им путь. Фенрис оглянулся через плечо и побежал еще быстрее. Фишер благодарно кивнула наиболее благожелательной части толпы, мимо которой они проносились.

— Я думаю, они кое-что слышали о нас, Хок.

— Заткнись и беги быстрее!

Фенрис свернул в какую-то боковую улочку, и Стражи последовали за ним. Хок уже с трудом дышал. Агент вел их по замысловатому лабиринту узких улиц и проходов между домами, меняя направление и временами даже пробегая повторно по одному и тому же месту. Хок и Фишер с собачьей настойчивостью неотступно держались за ним. Легкие их разрывались от натужного дыхания, а пот заливал глаза. Фенрис промчался по торговой улице, опрокинув за собой рыночные прилавки, пытаясь тем самым задержать преследователей. Хоку пришлось проламываться через кучи товаров и толпы разгневанных лавочников. Изабель держалась у него за спиной. Обозленные торговцы грозили им вслед кулаками и посылали проклятия.

Злость Хока нарастала еще быстрее, чем его усталость. Фенрис тащил их за собой через самые отвратительные места Северной окраины, но Хок готов был поклясться, что не имеет никакого понятия о том, куда направляется агент. Шпион, вероятно, держал в уме какую-то цель, какое-то потайное место, где он мог бы спрятаться, или покровителя, который бы защитил его. Хок улыбнулся своим мыслям. Он бы не возражал, если бы Фенрис направился прямо во Дворец Правосудия под защиту всех двенадцати судей и самого короля. Хок представил агента, шествующего в тюрьму. Затем добавил к мысленной картине цепи и наручники. Поимка шпиона стала теперь для него делом чести. Не говоря уж о жажде реванша. А вообще-то Хок терпеть не мог погони.

Наконец Фенрис, не сбавляя скорости, завернул за угол и взбежал по лестнице ко входу в большое каменное массивное здание, раскрашенное яркими узорами. Хок собирался последовать за ним, но Фишер схватила его за руку, и они оба резко остановились. Шпион скрылся в дверях дома. Хок повернулся к Изабель.

— Прежде чем ты мне скажешь что-нибудь, Хок, посмотри, где мы с тобой находимся!

Капитан оглянулся вокруг, и на лице у него возникла гримаса. Его гнев на жену моментально улетучился. Фенрис привел их в Квартал Магии, где обитали все самые мерзкие колдуны и чародеи во всем Хейвене. Место выглядело пустынным, но все могло измениться в одно мгновение. Вообще Стражи предпочитали проходить по Кварталу Магии, не привлекая к себе внимания. И конечно, никто никогда не пытался производить здесь задержание без массированной поддержки Стражи, а при необходимости — и армии. В противном случае гораздо безопаснее играть на трубе в пещере, набитой зимующими в спячке дикими медведями, или плясать в гадюшнике.

— И это еще не все, — сказала Фишер. — Ты посмотри, в чей дом он забежал! Хок взглянул и застонал.

— Грим! — выдохнул он с отвращением. — И надо же, чтобы из всех магов и чародеев Фенрис выбрал себе в приятели именно его!

Опершись о невысокую ограду у входной лестницы, Стражи решили передохнуть несколько минут и выработать план дальнейших действий. Им уже приходилось сталкиваться с этим чародеем, имевшим скверную репутацию и замешанным в нескольких темных делах, но его ни разу не могли на чем-нибудь

Поймать. Каждый раз свидетели боялись говорить правду.

Грим колдун средней квалификации, имел довольно неприятные привычки и специализировался на изменении формы. Он мог делать все — от подтяжки морщин на лице до полной трансформации тела в зависимости от пожеланий своих клиентов и состояния их кошельков. Щепетильностью он не отличался и готов был на что угодно, если ему хорошо платили. Преступники часто прибегали к его услугам, чтобы поменять свою слишком уж примелькавшуюся внешность или чтобы отомстить своим противникам и конкурентам. Однажды рано утром Стражи обнаружили крупного мафиози, бредущего по улице, по остававшемуся за ним на земле густому кровавому следу. Долгое время никто не мог опознать его, так он был изувечен при помощи изощренного колдовства.

Конечно, Фенрису просто необходимо знакомство с кем-нибудь вроде Грима. Все, что требовалось теперь шпиону, — это заполучить новое лицо — и тогда он мог исчезнуть в толпе прямо под носом у Хока и Фишер. Однако они не могли просто так вломиться в дом мага в поисках агента. Грим был колдуном и, как все колдуны, серьезно относился к праву частной собственности. Особенно своей. Официально считалось, что каждый Страж имеет право войти в любое здание в Хейвене, кому бы оно ни принадлежало, если сможет потом доказать в суде необходимость такого действия. На практике все зависело от того, чей дом конкретно имелся в виду. Получение судебного подтверждения правомочности поступка посмертно было слабым утешением, а колдуны имели дурную привычку сначала произносить заклинания, а потом думать. Постоянный шпионаж в среде промышляющих магией привел к общей подозрительности и выработал у них молниеносные защитные рефлексы.

— Что ты решила? — спросил наконец Хок.

— Считаю, поспешность здесь ни к чему хорошему не приведет, — без всякого энтузиазма отозвалась Фишер. — Я не стремлюсь к тому, чтобы остаток жизни мы провели в виде двух маленьких противных вонючих зверьков. Изменяющие форму колдуны известны своим грубым чувством юмора! Так что я за то, чтобы остаться здесь и вызвать подкрепление.

— Пока сюда кто-нибудь доберется, Фенрис уже получит новое лицо и мы его упустим. Изабель нахмурилась:

— У нас нет выбора. Я считаю: пусть себе катится. Если бы он был убийца или что-то в этом роде… А шпионов в Хейвене, как тараканов, черт бы их побрал. Одним больше, одним меньше, какая разница?

— Нет, — твердо сказал Хок. — Мы не можем позволить ему уйти. Это будет плохо для нашей репутации. Если узнают, что мы такие растяпы, все потом будут пытаться обвести нас вокруг пальца.

Фишер покачала головой:

— Да, мы выбрали не лучший способ зарабатывать себе на жизнь! Хорошо, пойдем за ним в дом. Тогда нечего здесь отсиживаться. Грим, наверное, окружил дом защитными и сигнальными заклинаниями, поэтому давай действовать открыто — остается надеяться, что камень-нейтрализатор защитит нас! Ну как, пошли?

— Вот это мне нравится, отозвался Хок. — Пошли!

Он вручил Изабель камень — нейтрализатор магии, и она пробормотала над ним активирующую фразу. Камень ярко засветился в ее руке, словно крошечная звезда. Они двинулись по лестнице ко входу в здание. Первым поднимался Хок с топором наготове. Деревянные ступени громко заскрипели под его ногами.

Хок плотно прижал ухо к двери, старательно прислушиваясь к тому, что происходило внутри, но ничего не услышал. Он нажал на дверную ручку, и она медленно повернулась. Капитан осторожно, всего на один дюйм, приоткрыл дверь и отступил. Ничего не произошло. Он оглянулся на Изабель, чтобы подбодрить ее, и встретил ответный взгляд. Он улыбнулся. Сдерживая дыхание, Стражи сосчитали до трех, распахнули дверь настежь и ворвались внутрь с оружием в руках.

Чародей Грим сопровождал кого-то, закутанного в длинный балахон с надвинутым капюшоном, к двери в дальнем конце помещения. Он резко повернулся и уставился на незваных гостей, а потом подтолкнул человека в балахоне к двери. Стражи пошли за ним, но успели сделать всего несколько шагов, когда неизвестный уже скрылся за дверью. Теперь они оказались лицом к лицу с колдуном. Грим — огромный широкоплечий человек с густой бородой и впечатляющей косматой гривой черных волос. Он был одет в черную мантию волшебника. Грим улыбался довольно недружелюбно.

— Именем Закона, ты арестован! — решительно произнес Хок, а затем резко отпрыгнул в сторону, так как Грим достал откуда-то из воздуха огненный шарик и бросил его в капитана. Шарик попал в стул и мгновенно испепелил его. Пока разочарованный колдун переживал по этому поводу, Изабель метнула в него нож, глубоко вонзившийся в руку Грима. Чародей выругался, вытащил из раны нож и презрительно отбросил его в сторону. Стражи бросились на Грима. Волшебник выпрямился во весь рост и произнес Уничтожающее заклинание. Камень-нейтрализатор вспыхнул на мгновение еще ярче, отражая магический удар. Хок и Фишер налетели на Грима и сбили его с ног. Последовала короткая, но ожесточенная схватка, пока Изабель не удалось стукнуть колдуна по голове рукояткой меча, приведя его в бесчувственное состояние. Чародей лежал неподвижно, и Стражи наконец смогли перевести дух, усевшись на полу, прислонясь к стене.

— Ну что же, теперь, по крайней мере, нам будет что предъявить в Штабе, — сказал Хок.

— Да, согласилась Фишер. — Жаль, конечно, что ушел Фенрис. Мы чуть было не догнали его…

— Забудь об этом, — ответил Хок. — Он сейчас уже далеко отсюда с новым лицом. Ловкий, мерзавец! Нам все придется начинать сначала.

— Да. Только нашему начальству это вряд ли понравится.

Некоторое время они сидели молча.

— Слушай, ты всегда все записываешь, посмотри, там случайно не объявлена за поимку Грима какая-нибудь награда? — спросил с надеждой в голосе Хок.

— Случайно нет. Против него вообще никогда не выдвигали серьезных обвинений. Никогда не было очевидцев. Но на сей раз он, кажется, влип. Содействие преступнику, сопротивление при аресте, нападение на Стражей…

— Правильно, — подтвердил Хок. — Когда Грим очнется, ему придется ответить на некоторые неприятные вопросы.

— Если только он не получил сотрясения мозга и у него не отшибло память. Хок ухмыльнулся:

— Ничего. Нам здорово повезет, если окажется, что мы ненароком вышибли ему мозги и он ничего не вспомнит… А пока мы здесь, пойдем осмотрим дом. Может быть, удастся раскопать что-нибудь интересное.

Они, осторожно двигаясь, принялись осматривать жилище Грима, стараясь ни к чему не прикасаться без тщательной проверки. Маги очень любят устраивать ловушки для нежеланных гостей. Хок обычно при обыске перерывал все вверх дном, и помещение потом выглядело как после хорошего урагана. Но апартаменты колдуна уже сейчас находились именно в таком состоянии. Грим — один из тех, кто привык жить в постоянном беспорядке. Огромная комната на первом этаже была завалена мусором и хламом самого разного назначения. Здесь были склянки с химикалиями, стеклянные колбы и трубки, амулеты и порошки, ступки и чашки для смешивания разной дряни.

Все свалено в кучу на двух огромных столах вместе с бумагами и книгами, вперемешку с остатками пищи. Хок осторожно сдвинул в сторону какую-то рваную рубаху и с отвращением обнаружил под ней несколько дощечек, к которым были прикреплены части кошачьей тушки. Под кошкой лежала подробная инструкция, как и в какой последовательности можно собрать снова бедное животное. Либо Грим обладал довольно своеобразным чувством юмора, либо… Хок твердо решил не думать больше на эту тему.

Кровать колдуна выглядела так, словно Грим только что покинул ее в страшной спешке. Фишер на всякий случай заглянула под кровать, но ничего, кроме толстого слоя пыли и ночного горшка, не обнаружила. Гораздо больше заинтересовал Стражей письменный стол чародея. Концом своего меча Изабель осторожно выдвинула один за другим все его ящики и оживилась, обнаружив толстую пачку каких-то бумаг. Некоторое время она подержала над столом камень — нейтрализатор магии, а затем, тщательно проверив, нет ли где скрытых обычных механических мин-ловушек, достала находку из ящика. Она начала быстро просматривать бумаги и морщила лоб, стараясь разобрать уродливые каракули волшебника.

Хок заглянул в нишу алькова, и у него перехватило дыхание. На стене висела дюжина различных голов. Капитан подавил отвращение и внимательно их осмотрел. Все лица были разные, совершенно непохожие друг на друга. Возможно, это образцы внешности, которую маг мог предложить своим клиентам. Хорошо бы вызвать художника Стражи, чтобы зарисовать портреты. Может быть, Фенрис носил сейчас одно из таких лиц. Хок подошел ближе и задумчиво стал их рассматривать. Что ни говори о Гриме, а дело свое он знает хорошо. Головы выглядели как живые. Он протянул руку, чтобы потрогать одну из них, но тут же отдернул ее обратно: она открыла глаза и посмотрела на него. Мучительная гримаса исказила черты ее лица, и рот растянулся в беззвучном стоне. Остальные головы тоже открыли глаза и уставились на Хока. Капитану стало дурно, когда он понял, что головы были все еще живы и бесконечно страдали. Что бы ни случилось, Хок дал себе слово, что Грим наконец предстанет перед судом, хотя бы за одно только это.

— Изабель, скорее иди сюда! Фишер быстро подбежала с мечом в руке и замерла, увидев страдающие лица.

— О, Боже, Хок!.. Вот ведь мерзавец… Мы должны что-то сделать. Мы не можем их здесь так оставить.

— Не можем. Попробуй наш камень. Вдруг он подавит заклинание, которое поддерживает в них подобие жизни.

Фишер кивнула и провела камнем перед висящими на стене головами. Одна за другой они закрыли глаза и уже не открывали их снова. Жизнь покинула их, и они стали просто масками, прикрепленными к стене, обретя наконец покой. Фишер потрогала некоторые из них, но они никак не реагировали. На всякий случай Хок велел ей обработать камнем-нейтрализатором и разрезанную на части кошку.

Стражи принялись по очереди рассматривать бумаги, найденные Изабель в столе колдуна. Похоже на записи об услугах, оказанных Гримом клиентам в прошлом, но никаких имен нет, только инициалы. В основном колдовство связано с косметикой, но некоторые более извращенные случаи заставили Хока вновь почувствовать дурноту. Хотя найденные документы очень интересны, в них не содержалось ничего, что указывало бы на связь Грима с Фенрисом. По крайней мере, того, что Хок мог бы так истолковать. Он бросил бумаги на стол и разочарованно стал оглядываться вокруг.

— Ничего мы здесь не найдем. Подлец очень хитер и внимателен. Ничего лишнего. Вероятно, самые важные сведения он держит только в голове.

— Так оставим это для колдунов Стражи. Пусть вытаскивают их оттуда и отрабатывают свою зарплату, — предложила Фишер.

Внезапно позади них раздался грозный рык, и капитаны быстро оглянулись. В другом конце комнаты Грим неуверенно поднимался на ноги. Колдун тряхнул головой пару раз, очевидно приводя таким образом мысли в порядок, затем взгляд его упал на Хока и Фишер и лицо побагровело. Он медленно улыбнулся, снял мантию и отбросил ее в сторону. Мышцы на его груди и плечах вдруг стали быстро увеличиваться в объеме. Стражи, оцепенев, следили за трансформациями чародея. Лицо колдуна дрожало от ярости и тоже стало меняться, увеличиваясь в размерах. Глаза превратились в огромные черные тарелки, изо рта торчали острые клыки, появившиеся на месте зубов. Грим медленно двинулся вперед, на скрюченных пальцах виднелись острые когти размером с хороший кинжал.

— Я думаю, у нас могут возникнуть проблемы, — сказал Хок, сжимая в руках топор.

— Иногда ты умеешь точно предвидеть будущее! — согласилась Фишер. — Что с ним происходит?

— Видишь, как он здорово натренировался изменять форму! Может и свою внешность превращать черт знает во что!

— Знаешь, что-то он мне нравится все меньше и меньше. Хорошо бы нам выбраться отсюда поскорее и вызвать подкрепление.

— Не получится. Он стоит между нами и дверью. Придется самим с ним разбираться.

— Великолепно, только как?

— Дай подумать!

Грим бросился вперед, его челюсти щелкнули, как стальной капкан. В лице колдуна теперь не осталось ничего человеческого. Хок и Фишер быстро разбежались в разные стороны, чтобы атаковать чудовище с двух направлений. Глаза монстра, независимо друг от друга, тоже разошлись в стороны, продолжая следить одновременно за обоими Стражами. Хок сделал резкий выпад и ударил Грима топором. Тяжелое и острое лезвие прошло через тело чародея и вышло наружу, но крови не было. Рана закрылась мгновенно. На теле чудовища не осталось никаких следов. Фишер ударила мага с другой стороны мечом. Эффект был тот же. Колдун потянулся к Хоку огромной когтистой лапой. Тот быстро ретировался, но рука продолжала преследовать его, вытягиваясь все больше и становясь все длиннее.

— Камень! — не своим голосом закричал Хок, проворно увертываясь. — Попробуй нейтрализатор!

— Я уже пробовала! Кажется, он совсем на него не действует!

— Попробуй еще раз!

Хок отскочил в сторону, и огромные кинжалообразные когти, промахнувшись, глубоко процарапали стену. Страж в панике забился под стол. Грим разнес его в щепки одним ударом гигантской руки. Хок выбрался из-под обломков и быстро озирался вокруг, стараясь найти возможность удрать. Фишер вертела в руках камень-нейтрализатор, снова и снова шепча активирующее заклинание. Внезапно камень ярко засиял ослепительным светом и, мгновенно нагревшись, обжег ей руки. Изабель, вскрикнув, бросила его прямо в физиономию изменившего форму колдуна. Грим заметил камень и, пристально посмотрев, остановил его в полете взглядом. Камень взорвался в воздухе с оглушительным грохотом, оторвав голову колдуну и выбив все стекла в окнах.

Несколько долгих мгновений стояла полная тишина, нарушаемая лишь падением разных осколков и обломков на пол. Хок и Фишер медленно поднялись на ноги, отряхивая пыль с одежды. На месте огромного чудовища теперь лежало обезглавленное тело Грима. Хок энергично тряс головой, стараясь избавиться от звона в ушах после взрыва. Изабель положила руки ему на плечи, и на секунду они обнялись.

— На этот раз мы не очень-то хорошо сработали, не так ли, Хок?

— Да, можно сказать и так. Фенрис исчез и обладает новой внешностью. Единственный, кто мог его узнать, лежит тут мертвый. И, в довершение всего, мы потеряли волшебный камень. Иногда так не везет, что хоть из дома не выходи!

— Зато, по крайней мере, нас не обвинят в том, что мы теряем голову и действуем чересчур импульсивно, — ответила Фишер.

Хок взглянул на нее вопросительно. Изабель указала на тело Грима:

— На этот раз потеряли голову не мы, а он.

Команда из Штаба наконец прибыла, следом за ней приехала труповозка. Два констебля, обведя мелом очертания обезглавленного тела, приступили к описанию места преступления. Судебный маг безучастно ожидал, когда они закончат. Он явно был не в духе из-за того, что пришлось вставать в такую рань. Хок и Фишер, прислонившись к стене и прихлебывая вино, пытались так составить отчет, чтобы их не понизили до констеблей или не случилось чего-нибудь похуже.

Констебли неторопливо сверили свои заметки и уступили место судебному магу. Сердито посмотрев на них и засучив рукава, он опустился на колени возле тела. Переглянувшись, Хок и Фишер решили глотнуть свежего воздуха. Вскрытие — дело, конечно, необходимое, но уж очень грязное. Хок допил последние капли из бутылки, которую они с Фишер поочередно передавали друг другу, губы его скривились от терпкого вкуса. Вино оказалось паршивым и окончательно испортило ему настроение. Какой бы отчет они с Изабель ни представили, ясно одно — крупных неприятностей не избежать.

Выйдя из квартиры Грима, Стражи по внешней лестнице спустились на улицу. Лошади труповозки мотали головами и шумно дышали. Пар от их дыхания висел в морозном воздухе. По-видимому, судебный маг уже приступил к снятию оставшихся заклятий и ловушек, потому что в окнах замерцали странные огни. Фишер поежилась, словно от порыва ледяного ветра.

— Никак не могу отделаться от мысли, что мы что-то упустили. Фенрис пришел сюда за новым обликом. Но каким образом Грим связался с ним впервые? У Грима хорошее небольшое предприятие. Судя по найденным записям, он зарабатывал больше, чем мог потратить. Так зачем же ему всем рисковать и связываться с предателем? Деньги его не интересовали, да и в политику он никогда не вмешивался.

— Возможно, его привлекала авантюрная сторона, — предположил Хок. — Грим оказался бы не первым дурачком, вообразившим, что делает историю, потрясает устои. А может, он точил зуб на Совет Хейвена, а тут подвернулся случай отомстить. Впрочем, как бы там ни было, — человек мертв, и его дело умерло вместе с ним. Голову даю на отсечение, мы никогда не узнаем истины.

Низкий равномерный звон колокола, раздавшийся в ушах, сообщил о том, что Штаб Стражи вызывает их на связь. Хок энергично потряс головой, чтобы звук исчез.

— Мне больше нравилось, когда они пользовались гонгом. Чертов колокол пронизывает меня насквозь.

В этот момент звон сменился голосом мага из Штаба.

— Капитанам Хоку и Фишер: немедленно связаться с командиром Стражи Дюбуа. Сообщение высшего приоритета. Все остальные приказы отменяются.

Подождав, не последует ли продолжение, Хок и Фишер переглянулись.

— Похоже начальству не потребовалось много времени, чтобы узнать новости, — проворчал Хок. Изабель пожала плечами:

— Хейвен любит плохие новости. Сам мог убедиться, люди только и мечтают вывалять нас в грязи. Мы с тобой слишком честны, чтобы быть популярными.

— Черт с ними, мы выдерживали и не такие бури.

— Правильно, — согласилась Фишер. — Нужно только как следует пригнуться, тогда буря пройдет над нами.

— Ты действительно так считаешь?

— Нет. А ты?

— Я тоже. Но даже если и так, Дюбуа лучше сегодня не кричать на меня, — жестко произнес Хок. — Если он повысит голос, боюсь, отвечу ему не по уставу.

— Сомневаюсь, что подобное поведение пойдет нам на пользу.

— Во всяком случае, не повредит.

— Ты прав.

Стоило Хоку и Фишер появиться в дверях Штаба, как откуда ни возьмись вырос констебль и настойчиво предложил провести их в кабинет командира Дюбуа. На всем протяжении пути по зданию встречные Стражи провожали их взглядами. Слухи распространяются быстро, никто не хочет рисковать своим положением. Мрачно улыбаясь, Хок положил руку на рукоять топора. Покосившись на Фишер, он увидел, что ее рука уже давно лежит на эфесе меча.

Констебль подвел их к двери кабинета Дюбуа и осторожно постучал. После долгой паузы командир предложил войти. Открыв дверь, констебль посторонился, пропуская Стражей вперед. Хок спокойно вошел, Фишер следовала за ним. Дверь захлопнулась. Хок прислушался, но не услышал шагов уходящего констебля. Дело становилось интересным. Значит, констебль все еще здесь, сторожит, чтобы никто не вошел… или не вышел. Хок усмехнулся про себя, в то время как они с Фишер вежливо кланялись Дюбуа. Если они решат покинуть кабинет, потребуется не один констебль, чтобы помешать им.

Дюбуа внимательно посмотрел на Стражей и недовольно покрутил носом.

— Бог мой, какие же вы грязные! Мне доводилось встречать бродяг в Крюке Дьявола, которые выглядели гораздо презентабельнее вас. Вы позорите нашу форму.

Взглянув на свою разорванную и забрызганную кровью одежду, Хок признал правоту этих слов. Сегодняшний вечер выдался не из легких. Мельком взглянув на жену, он заметил, что и она выглядит не лучше. Мех на плаще свалялся и слипся, к ткани прилипли кусочки мусора из бака, в который она влетела после схватки у мадам Зары. В довершение всего от обоих исходил ужасный запах. Хок посмотрел на Дюбуа, стараясь придать лицу самое невинное выражение, но взгляд командира стал еще холоднее. Полное отсутствие волос на голове делало облик Дюбуа весьма впечатляющим.

— Вы снова потеряли свой плащ, Хок! Что случилось на этот раз? Кто-то подкрался и утащил его, пока вы дремали? Где, черт побери, ваш плащ?!

Хок глубоко задумался, за него ответила Фишер:

— Плащ зацепился за стену в доме спиритуалистки.

Дюбуа вздрогнул.

— Я не собираюсь расспрашивать вас, что вы там делали. Боюсь, мои нервы не выдержат подобной истории. Вы понимаете, Хок, что вам требуется новых плащей на один год больше, чем другим на весь срок службы? Вы хоть представляете, сколько они стоят?

— Да, — ответил Хок. — Вы же постоянно удерживаете их стоимость из моего жалованья.

— Черт побери, — выругался Дюбуа. — Наш годовой бюджет вашими стараниями не укрепить. А теперь, может быть, вы объясните, что вы сделали с камнем-нейтрализатором магии, который по моему приказу должны были сдать в арсенал?

— А это нам поможет? — поинтересовался Хок.

— Не очень.

— Тогда и объяснять не стоит. Фишер бросила быстрый взгляд на потемневшее лицо командира.

— Успокойтесь, — вмешалась она. — Камень спас наши жизни. Если бы я не швырнула его в лицо Грима, мы бы не стояли сейчас в вашем кабинете.

— Я бы сумел это пережить, — съязвил Дюбуа.

Он вытащил из стола лист бумаги и уставился на него. Хок задумчиво рассматривал склоненную голову командира. Происходило что-то странное. Дюбуа должен был сорвать их нашивки за то, что они упустили Фенриса, а не отчитывать за потерянный плащ и незаконное использование камня-нейтрализатора. Командир никогда не скрывал, что он не одобряет методы Хока и Фишер, и всегда с удовольствием отыскивал недостатки в их работе. Бегство Фенриса предоставляло ему отличный повод разжаловать непокорную парочку в констебли или найти для них что-нибудь похуже. Но почему-то Дюбуа ни разу не упомянул о шпионе. «Наверняка у него в запасе какое-то неприятное сообщение», — подумал Хок.

Мозг Стража работал с невероятным напряжением. Возможно, Совет, узнав о бегстве Фенриса, собирается возложить вину за это на Стражей. Власть легко сможет предъявить им обвинение: позволив шпиону скрыться, Хок и Фишер убили Грима, чтобы скрыть свое предательство. Хок заставил себя не думать об этом. Подобный вариант — еще не самое плохое. Вероятно, Дюбуа готовит им что-то похуже — например, тюремное заключение. Да, такой выход кажется наиболее вероятным. Хок слегка расслабился. Что бы с ними ни сделали, они выдержат. После пяти лет работы на Северной окраине и он и Фишер сумеют выдержать все, что угодно.

Аккуратно сложив бумагу и постучав пальцами по столу, Дюбуа внимательно посмотрел на Стражей:

— Единственный раз в вашей жизни вам подвалила удача. Мы знаем, где Фенрис. Команда магов Совета, зная, что Грим каким-то образом замешан в измене, неусыпно следила за ним. Поэтому, когда Фенрис бежал, приобретя новый облик, они сумели магическим способом последовать за ним до нового убежища.

— Подождите, — вмешалась Фишер, — если мы знаем, где он находится, почему немедленно не пойти туда и не схватить?

— К несчастью, все не так просто.

— Не думаю, чтобы это оказалось слишком сложно, — заметил Хок. Дюбуа фыркнул.

— Как уверяют маги, Фенрис скрылся в Башне Макнейлов за городской стеной. Но он явно обладает магической защитой, которую обеспечивают ему его хозяева. Наши люди не сумели даже разглядеть новое лицо шпиона.

— Нет проблем, — заявил Хок. — Мы проникнем туда, арестуем всех, а потом выберем из них Фенриса.

— Не думаю, что такое решение правильно, — ответил командир. — Забудьте о нем. Макнейлы — одна из самых старинных и уважаемых семей в Хейвене. Мы не вправе даже прикоснуться к ним. Если один из них окажется предателем, разразится страшный скандал. Нам отдан приказ любыми средствами избежать огласки. Для осуществления операции мы и выбрали вас, нам в помощь.

— Ну хорошо, я тронута, — сказала Фишер. — Но почему опять нас?

— По вашей вине описание Фенриса, которое у нас было, стало абсолютно бесполезным. Но вы, по крайней мере, реально встречались с этим человеком, и есть шанс, что сумеете узнать его по каким-то присущим ему чертам, манере поведения или привычке. Итак, вы двое отправляетесь за ним сугубо неофициально. Ваша задача — опознать Фенриса и вытащить его из Башни, не вмешивая никого из семьи. План, конечно, так себе, но другого выхода у нас нет. Вопросы есть?

— Да, — ответил Хок. — Расскажите нам о Башне Макнейлов.

— Уже четырнадцать поколений это резиденция семьи. Она защищена и старинным чародейством и усилиями лучшей фирмы Хейвена. Глава семьи, Дункан Макнейл, умер в прошлом месяце, а значит, к счастью для нас, в доме сейчас царит полная неразбериха. Главой клана по завещанию Дункана должен стать его сын Джеми. По обычаю, все ныне живущие члены семьи обязаны прибыть в Башню выразить свое уважение преемнику Дункана, а заодно и распределить новые роли в клане. Ничто так не привлекает стервятников, как семейные погребения. Фенрис, скорее всего, будет выдавать себя за дальнего родственника, так что и вам придется исполнить такую же роль. Хок и Фишер переглянулись.

— Минутку, — прервал командира Хок. — Вы хотите сказать, что нам придется изображать аристократов?

— Разумеется, — подтвердил Дюбуа. — А в чем дело? Разве вы не сумеете?

— Не в том дело, — вмешалась Фишер. — По последнему указу, лица, незаконно выдающие себя за дворян, приговариваются к смерти. В нашем случае указ отменят?

— Конечно, нет, — ответил командир. — Что бы ни случилось, официально вас туда никто не посылал. Если вас схватят, мы откажемся от вас. Ситуация весьма щекотливая.

— Мы должны согласиться добровольно? — немного помолчав, спросил Хок.

— Да. На вашем месте я бы не стал спорить. Фишер посмотрела ему в глаза.

— Мы не любим, когда на нас давят, Дюбуа. Мы не терпим подобных выходок ни от кого.

Дюбуа поежился в кресле, как будто в комнате повеяло холодом. Хотя Хок и Фишер и не сделали ни единого движения, стало ясно, что они на взводе. Их ненависть, казалось, наэлектризовала сам воздух в кабинете Дюбуа, словно внезапно проснувшийся волк оскалил зубы. Дюбуа побледнел, но не отступил.

— Стражи, предавшие интересы службы, не долго живут на этом свете, — пробормотал он. — Если со мной что-нибудь случится, вам не выйти даже за городские ворота.

— Возможно, вы и правы, Дюбуа, — усмехнулся Хок, — но на вашем месте я бы не рассчитывал на угрозы. Нам приходилось попадать в переделки и покруче. На этот раз мы сделаем для вас грязную работенку. Я считаю, мы обязаны ее выполнить, поскольку позволили Фенрису улизнуть. Но если вы еще хоть раз попытаетесь давить на нас, Дюбуа, я убью вас, уж поверьте моему слову.

Посмотрев в холодный глаз Хока, Дюбуа отвернулся. Когда он снова решился взглянуть на капитанов, перед ним стояли два обычных Стража. Атмосфера угрозы пропала, словно ее никогда и не было. Впервые Дюбуа осознал, насколько верна репутация этой парочки. Поднявшись, он откашлялся, ему не хотелось, чтобы голос прозвучал нервно и неуверенно.

— Итак, наши действия, — сказал он. — У нас всего два часа, чтобы превратить вас в аристократов и отправить в Башню Макнейлов.

— Никаких проблем, — улыбнулся Хок. — Если надо, значит, надо.

— Правильно, — согласилась Фишер. — Все, что от нас требуется, — быть надменными и чопорными и помнить о том, что сморкаться в рукав неприлично, разве не так?

Дюбуа сглотнул слюну, но ничего не сказал. Бывают случаи, когда правильные слова воспринимаются неадекватно.

Командир вывел Стражей из кабинета и потайным ходом провел в секретную комнату. Пропустив их вперед, он запер дверь. Навстречу поднялся чародей-медик Стражи и вопросительно посмотрел на командира. Дюбуа кивнул, медик безразлично пожал плечами. Врачу Стражи слегка перевалило за сорок. Это был сильный смуглый мужчина с профессионально безразличной улыбкой и крупными мощными руками. Его темная форма наводила на мысли о похоронах.

Хок подозрительно покосился — не доверял он хейвенским врачам. Они готовы лечить своими пилюлями все — начиная от бородавок и кончая глухотой. Он только собрался обратиться к Дюбуа, как его опередила Фишер:

— Что здесь делает доктор? Мы же не больны.

— Это Вольфганг. Вы можете полностью ему доверять.

— Зачем? — недоуменно спросил Хок. — Вы что-то запланировали и для него тоже?

— Вольфганг специализируется в магии превращений, — объяснил Дюбуа. — С вашей репутацией в Хейвене рискованно соваться в Башню Макнейлов с собственными лицами. Вольфганг придаст вам новый облик, чтобы никто не смог вас узнать.

Хок покосился на врача.

— Мне совсем не хочется делать пластическую операцию. А чем плохо старое доброе заклинание иллюзии? Дюбуа безнадежно вздохнул.

— Башня Макнейлов, как и большинство домов высшего света, защищена заклятиями, которые сразу распознают такое волшебство. Аристократы серьезно относятся к вопросам безопасности. А заклятия превращения выявить не могут. После вашего возвращения, когда миссия будет благополучно завершена, вам вернут прежний облик.

— А если она будет завершена неблагополучно? — поинтересовался Хок.

— Вы пропадете в Башне Макнейлов, — холодно улыбнулся Дюбуа, — и никогда не вернетесь. А теперь прекратим бессмысленные разговоры и дадим чародею спокойно работать. Мы теряем время.

Переглянувшись, Хок и Фишер уселись в кресла, указанные Вольфгангом. Врач-чародей успокаивающе улыбнулся и сделал несколько плавных пассов руками, что-то бормоча себе под нос. В воздухе почувствовалось растущее напряжение, кожа Хока покрылась мурашками, волосы зашевелились. Давление достигло высшего уровня и внезапно прекратилось, когда чародей сделал завершающее движение. Подождав минуту, Хок взглянул на свои руки. Они показались ему совершенно такими же, как прежде. Он покосился на Фишер, но и она не изменилась. Хок удивленно взглянул на Вольфганга. Чувствовалось, что для чародея все происшедшее оказалось полнейшей неожиданностью.

— Почему же ничего не получилось? — требовательно спросил Дюбуа.

— Я не знаю! — растерянно воскликнул Вольфганг. — Я не понимаю — заклинание оказалось совершенно бессильно.

Внезапно какая-то мысль пришла ему в голову, и он повернулся к Хоку:

— Камень-нейтрализатор все еще при вас?

— Нет-нет, — быстро ответил за Стража Дюбуа. — И не спрашивайте, что случилось. Это секрет. Вольфганг задумчиво нахмурился.

— Заклинание нормальное, магической защиты у них нет, что же тогда?… Подождите-ка, а вы никогда не подвергались воздействию Дикой Магии?

— Что вы хотите этим сказать? — подозрительно спросил командир.

— Есть большая разница между Высшей Магией, которую использует большинство современных магов, и значительно более редкой Дикой Магией, — терпеливо объяснил чародей. — Высшая Магия манипулирует объектами реальной жизни; Дикая же изменяет реальность. Так что, если ваши люди подвергались воздействию Дикой Магии…

— Да, это так, — вступил в разговор Хок. — Мы находились на Севере, когда взошла Голубая Луна.

Дюбуа и чародей уважительно посмотрели на Стражей.

— Вы были там во время Великой Ночи? — спросил командир.

— Да, — ответила Фишер, — но говорить об этом нам не хочется.

— Вот почему мое заклинание не подействовало на них. Если они подверглись воздействию Голубой Луны, потребуется что-то более сильное, чем обычное заклятие превращения. Извините, командир, но я ничем не смогу вам помочь.

— Мне надо было предвидеть, что от них будут одни неприятности, — вздохнул Дюбуа. — Ну, хорошо, спасибо, Вольфганг. Придется обойтись без магии. Костюмерша, наверное, уже пришла; вы не будете так любезны пригласить ее сюда, когда будете уходить? И не забудьте, Вольфганг, — мы с вами не встречались, вы никогда не были в этой комнате.

— Разумеется, — ответил чародей.

Вежливо поклонившись Хоку и Фишер, он подождал, пока командир отопрет ему дверь, и вышел. Дюбуа сразу же снова запер замок.

— Пока мы ждем, — сказал Хок, — мне хотелось бы кое-что прояснить. В частности, почему Фенрис выбрал убежищем Башню Макнейлов. Ведь среди стольких аристократов он рано или поздно выдаст себя.

Дюбуа сжал губы.

— У нас есть основания полагать, что Фенрис сам принадлежит к высшему обществу, — осторожно произнес он. — Поэтому ему не составит труда выдать себя за дальнего родственника Макнейлов.

— С какой стати, черт побери, аристократу становиться шпионом? — удивился Хок. — Большинство агентов работает из-за денег или преследует собственные политические цели. Вот уж в чем высший свет не нуждается, так это в деньгах, а политикой из них не интересуется почти никто. Что же заставило Фенриса стать агентом чужой страны?

— Когда мы это узнаем, — ответил командир, — мы будем знать и кто он такой.

— В конце концов, — вмешалась Фишер, — хотя бы расскажите нам о том, что за информацию он похитил? Нам будет легче найти его.

— Я не могу вам ничего рассказать, — отрезал Дюбуа. — Это слишком большая тайна, даже мне не сообщили. Но явно что-то очень важное, затрагивающее интересы высших сфер. Вы представить себе не можете, какое давление на нас оказали. Сформулируем вашу задачу следующим образом: агент Фенрис ни при каких обстоятельствах не должен скрыться из Башни Макнейлов. Если он попытается, вы обязаны остановить его любым способом.

— Мы должны убить его? — уточнила Фишер.

— Если потребуется, — подтвердил Дюбуа.

— Другими словами, — кисло усмехнулся Хок, — нам предоставлено право убить аристократа. Но если что-нибудь пойдет не так, окажется, что нам никогда не отдавали подобного приказа. Я вас правильно понял?

— Абсолютно, — ответил командир. — У вас прирожденный дар политика, Хок.

Какое-то мгновение все сидели молча, погруженные в собственные мысли. Раздался стук. Подойдя к двери, Дюбуа спросил, кто там. Получив удовлетворительный ответ, он отпер замок, но не отошел от двери до тех пор, пока не убедился, что, кроме костюмерши, в коридоре никого нет. Вошла высокая женщина со скуластым лицом и копной темных вьющихся волос, перехваченных кожаной полоской. Костюмерша миссис Мелани излучала такую нервную энергию, что люди чувствовали себя уставшими от одного взгляда на нее.

— Они готовы? — сердито спросила миссис Мелани у Дюбуа, даже не посмотрев в сторону Хока и Фишер. Командир утвердительно кивнул.

— Превращения не получилось. Придется обойтись внешней маскировкой. Сделайте с ними, что в ваших силах.

Миссис Мелани опять что-то проворчала и наконец взглянула на Стражей.

— Как будто у нас что-то бывает по плану. Ладно, идите за мной и не отставайте.

С этими словами она стремительно вышла из комнаты. Хок и Фишер еле успевали за ней.

Через несколько минут такой гонки Стражи оказались в гардеробной. Хок никогда раньше не бывал здесь и сейчас оглядывался по сторонам с большим любопытством. На вешалках висели сотни разнообразных костюмов — от остромодных аристократических до грязных лохмотьев старьевщика. Для Стража правильно одеться было очень важно, особенно в таком городе, как Хейвен, где с властями не хотел сотрудничать никто. Конечно, до тех пор, пока в ход не шли наличные. Половина годового бюджета Стражи шла на оплату информаторов, что постоянно приводило в ярость членов городского Совета.

Усадив Хока и Фишер в кресла перед огромным зеркалом, миссис Мелани принялась задумчиво их рассматривать.

— Итак, — произнесла она наконец, и это слово прозвучало с большой долей сомнения. — Шрамы, конечно, проблема, но хороший слой грима сможет их закрыть. Я сделаю так, что их никто не заметит даже вблизи, но целоваться я бы вам не советовала.

— Я этого и не планировал, — усмехнулся Хок. Миссис Мелани фыркнула.

— Разумеется, что-нибудь надо сделать и с глазом. Повязка никуда не годится.

Внимательно присмотревшись к единственному глазу Хока, она порылась в маленькой лакированной коробочке и достала стеклянный глаз.

— Попробуйте вот этот.

— Нет, — отрезал Хок. — О протезе забудьте. Терпеть не могу подобные вещи.

— Уверяю вас, он вам понравится, — настаивала миссис Мелани.

— Я сказал, нет!

— Спокойнее, Хок, — вступила в разговор Фишер. — Ты не можешь носить повязку. Любой дворянин, получив подобное увечье, прибегнул бы к помощи заклинаний превращения; пойми, стеклянный глаз тебе просто необходим. В конце концов, это ненадолго.

Проворчав что-то под нос, Хок взял глаз с недовольным выражением. Он повертел его в руках, потом решительно снял повязку и вставил глаз в пустую глазницу. Поморгав несколько раз, он принялся критически рассматривать себя в зеркале.

— Терпеть не могу носить стеклянный глаз. Все лицо болит от подобной штуки.

Фишер покосилась в зеркало через его плечо.

— Она права, Хок. Глаза прекрасно подходят друг к другу. Никто не сумеет отличить искусственный от настоящего.

Хок скептически фыркнул, слова жены его не убедили. Миссис Мелани, порывшись в своих запасах,

Подобрала для Стражей одежду и бесцеремонно кинула ее им на колени.

— Примерьте. Размеры я подобрала по вашим формулярам, но наверняка придется подгонять. Похоже, вы оба прибавили в весе с тех пор, как заполняли личные дела. Ну, пошевеливайтесь, мне нужно определиться с подгонкой, а потом займемся гримом.

Хок многозначительно посмотрел на костюмершу. Миссис Мелани поджала губы.

— Я подожду за дверью, пока вы переодеваетесь. Позовете меня, если будут какие-нибудь проблемы.

Она вышла, плотно закрыв за собой дверь. Хок внимательно посмотрел на свой костюм, и сердце его упало. Последний писк аристократической моды требовал, чтобы он облачился в облегающие брюки, простеганный камзол с высоким воротником и длинные до колен кожаные ботфорты. Да еще разные мелочи из белья. Камзол и брюки предлагались глубокого синего цвета с золотой отделкой. В этом сезоне в моду вошел военный стиль. Покосившись на Изабель, Хок ухмыльнулся, заметив, что она тоже обескуражена новым костюмом. Для нее костюмерша приготовила длинное летящее платье сиреневого цвета с пышной кружевной отделкой, груду воздушного белья, потрясающий корсет и пару модных туфель, которые выглядели убийственно неудобными. Осторожно подняв корсет двумя пальцами, Изабель принялась подозрительно рассматривать его.

— Скажи спасибо, что сейчас не носят турнюров, — усмехнулся Хок.

— Хок, нам действительно придется это надеть?

— Ну, давай сбежим…

— Не смейся надо мной.

Тяжело вздохнув, Изабель принялась расстегивать форму.

— Чего не сделаешь из чувства долга…

Надеть новые костюмы оказалось нелегко, у Стражей ушло почти полчаса на то, чтобы правильно застегнуть все бесчисленные кнопки, крючки и пуговицы. Хок еле влез в модные брюки. Даже после всех усилий миссис Мелани они были ему тесны. Фишер пришлось еще хуже с корсетом. Чтобы как следует затянуть его, Хок сильно надавил коленом ей на талию. Изабель взвыла, ей стало трудно дышать. Наконец первая стадия маскировки была закончена, и Стражи смогли рассмотреть свой новый облик в огромном зеркале.

Несмотря на все предубеждения, Хок не мог не признать, что выглядят они неплохо. Перед ним в зеркале стояли джентльмен и молодая леди из высшего света, одетые по последнему слову моды. Хок выглядел великолепно, хотя шрамы на лице придавали ему зловещий вид. Изабель же просто ослепляла своим видом. Корсет сделал фигуру безукоризненной, а длинное платье прибавило ей роста. Она кокетливо посмотрела на Хока, прикрывшись бумажным веером, и оба рассмеялись.

— Давно мы с тобой не выглядели, так хорошо, — заметил Хок.

— Очень давно, — согласилась Фишер.

Миссис Мелани громко постучала и, не получив ответа, решилась войти. Осмотрев Стражей с ног до головы, она одобрительно кивнула:

— Выглядите неплохо. Теперь давайте посмотрим, чего можно добиться небольшим гримом.

Прошло добрых полчаса, прежде чем костюмерша позволила Хоку и Фишер взглянуть на себя в зеркало. То, что они увидели, заставило их онеметь. Вместо привычного загара их щеки покрывала томная бледность. Румяна и тени смягчили резкость черт лица Изабель. Ее длинные белокурые волосы миссис Мелани собрала в затейливую прическу на макушке. Хок стал совсем неузнаваемым. Повязка с глаза исчезла, шрамы скрылись под гримом — он выглядел на десять лет моложе. Посмотрев на него, Изабель нежно улыбнулась.

— Я всегда хотела узнать, как ты выглядел до того, как получил эти шрамы.

— Ну и?… — смущенно пробормотал Хок. — Разочарована?

— Мне кажется, ты выглядишь великолепно, любовь моя. Впрочем, я всегда была в этом уверена.

Хок наклонился поцеловать жену, но миссис Мелани возмущенно закричала:

— Не прикасайтесь, пока грим не высох! Не могу же я постоянно переделывать ей лицо.

Хок и Фишер обменялись кривыми улыбками. В дверь кто-то громко постучал.

— Вы уже прилично выглядите? — раздался голос командира Дюбуа.

— Приличнее, чем когда-либо, — отозвался Хок и кивнул миссис Мелани, чтобы она впустила Дюбуа. Приняв аристократические позы, Хок и Фишер надменно смотрели на входившего начальника. Он медленно обошел их, рассматривая с ног до головы.

— Впечатляет, — сказал он наконец. — После операции можете все это снять. Я хотел провести небольшой инструктаж по хорошим манерам, этикету и тому подобному, но мы, как всегда, выбиваемся из графика.

— Не беспокойтесь, — успокоил его Хок. — Мы знаем, в какой руке держать нож, а в какой вилку и какую позу принять. Приходилось бывать в обществе.

— Верно, приходилось, — согласилась Фишер.

— Да уж, — протянул Дюбуа. — Мы разработали для вас легенду: вы дальние родственники Макнейлов из провинции, брат и сестра из долин Нижнего Маркхема. Это далеко на восточной границе, поэтому никто не станет приставать к вам с расспросами. Можете говорить что угодно, из такой глуши там людей не окажется. Но будьте начеку — вам нельзя противоречить друг другу. От вас ожидают также определенной провинциальности, вы не должны знать последних слухов и сплетен, поэтому ошибки, которые вы можете допустить, простительны. Вам придется привыкнуть к новым именам. Капитан Фишер может по-прежнему пользоваться своим именем Изабель — вполне в духе времени. Но в вашем личном деле, капитан Хок, нет первого имени.

— А его и не было. Меня всегда звали Хок.

— У вас только одно имя?

— У меня были и другие, но сейчас я просто Хок.

— Пусть так и остается, — сказал Дюбуа тоном человека, задающего вопросы, на которые не последует ответа. — Но с сегодняшнего дня вы становитесь Ричардом Макнейлом. Согласны?

— Ричард… — повторил Хок. — Да, с таким именем можно жить.

— Я рад. И последнее: вы должны оставить здесь ваш топор. Вам можно иметь при себе только стандартный дуэльный меч. А капитану Фишер придется идти совсем безоружной — светские леди не носят мечей. Это не принято в свете.

Хок и Фишер переглянулись.

— Без топора…

— Без меча…

— Брюки в обтяжку…

— Чертов корсет…

Оба посмотрели на Дюбуа.

— Нам нужен стимул, — объявил Хок.

— Желательно материальный, — уточнила Изабель.

— И мы должны получить его прежде, чем уйдем.

— Я могу это устроить, — успокоил их Дюбуа.

Хейвен — древний город, но темные, нависающие над морем скалы еще древнее. Огромные и неприступные, они поднимаются из бескрайнего моря, подобно зорким неумолимым стражам, защищающим город с трех сторон от жестоких морских бурь. Волны без конца бьются о скалистые выступы, набегают и отступают, наполняя воздух мельчайшими каплями воды. Даже в самые холодные дни над скалами постоянно висит туман. Башня Макнейлов неколебимо возвышается на темном базальтовом утесе, как сжатый кулак, нацеленный против ярости стихий.

Башня Макнейлов построена из местного светлого камня, слегка отливающего перламутром. Ее строгие четкие линии прекрасно вписываются в окружающий ландшафт. Все тщательно продумано, широкие окна подчеркивают комфорт и роскошь здания. Зубчатая крепостная стена окружает башню. Многие века она успешно противостояла атакам времени и нападениям бесчисленных врагов. Гордый замок никогда не покорялся врагу, время от времени залечивая нанесенные раны. Великолепная архитектура и мощное волшебство надежно защищают Башню и обосновавшуюся в замке семью.

Но Башня Макнейлов так же, как мрачные скалы и город, виднеющийся вдали, имеет свои страшные, кровавые тайны. Что-то ужасное обитает под крышей замка, и недалек тот час, когда мрачная сила освободится от оков и вырвется наружу.

Хок с трудом пробирался по единственной узкой тропе, плащ сковывал движения. Необычайно сильный и холодный ветер бил в лицо. Дикие травы, казалось, стелились по земле, а кроме трав, здесь ничего не росло. Это не удивляло Хока — под таким ветром на каменистой почве ничего не могло расти. Хок нахмурился, увидев, что Фишер стоит на скале и всматривается в морскую даль. Он несколько раз глубоко вздохнул, чтобы привести дыхание в норму, прежде чем присоединился к жене. Долгий крутой подъем утомил его, но демонстрировать Изабель свою усталость ему не хотелось. Она непременно начнет говорить, что он теряет форму и что пора бы сесть на диету, а диету Хок ненавидел. Почему, черт побери, все, что доставляет удовольствие, так вредно?

Наконец он добрался до Фишер и встал рядом с ней, благоразумно отступив от края скалы. Ветер, развевающий волосы, высекал слезы из глаз. Изабель с сияющими глазами обернулась к нему и широким жестом обвела расстилающуюся морскую даль. Хок не мог не согласиться — картина действительно впечатляла. Далеко внизу волны с неослабевающей яростью атаковали скалы, разбивались в пену и белыми потоками откатывались назад. Штормящее море простиралось до горизонта, переливаясь всеми оттенками синего, зеленого и серого. Ни один парус не нарушал строгой красоты стихии. Зимой моряки не рисковали выходить в море. На синем небе не было ни единой тучки — городской маг-метеоролог постарался на славу! — и только чайки парили в высоте, как маленькие белые облачка, следующие за ветром. Их печальные крики нарушали утреннюю тишину, а шум разбивающихся волн на такой высоте почти не слышался.

— Послушай море и чаек, — мечтательно проговорила Изабель. — Такая свобода, такая необузданность. Нам надо чаще приходить сюда, Хок.

— Может, мы и придем, только дождись лета, — ответил муж. — Кстати, тебе пора называть меня Ричардом, даже когда рядом никого нет. Будет обидно проколоться на таком пустяке.

— Согласна. А почему мы должны быть братом и сестрой, а не мужем и женой?

— Кто его знает. Возможно, нам придется добывать информацию, обольщая кого-нибудь. Фишер сморщила нос.

— Совсем не в нашем стиле.

— Конечно.

— Мне никогда не надоест смотреть на море. С тех пор, как мы ушли с Севера, я ни разу не видела океан.

— Мне тоже нравится, Изабель, но нам пора идти. Мы на работе, а время поджимает.

— Я знаю. Нам никогда не хватает времени для себя.

— А когда оно у нас было?

— Ты прав, пойдем.

Отвернувшись от моря, они снова начали пробираться по узкой скалистой тропинке. Башня вырисовывалась над головами, прямая и непреклонная на фоне синего неба, молчаливая и загадочная. На таком расстоянии она казалась маленькой, и, только подойдя ближе, можно было понять, насколько она огромна. Как же, наверное, трудно было построить замок на такой высоте, подумал Хок, но отогнал эту мысль, чтобы не добавлять себе головной боли. Заметив, что Фишер тоже рассматривает Башню, он прибавил шагу.

— Идем, Изабель, — позвал Хок. — Неизвестно, как долго Фенрис пробудет в замке. Если ему удастся скрыться, Дюбуа нам оторвет голову. В самом прямом смысле слова.

— Не понимаю, почему Фенрис не пытается скрыться? — спросила Фишер, догоняя мужа. — На его месте я бы уже была далеко. Почему он считает себя здесь в безопасности?

— Чем дольше он пробудет в замке, «тем больше шансов, что мы его найдем, — ответил Хок. — Хотя Башня хорошее место для укрытия. Она близко от города, но далеко от чужих глаз. Я бы никогда не додумался искать кого-нибудь в Башне. Если бы не маги городского Совета, ему запросто удалось бы скрыться. Давай смотреть фактам в глаза. Если случится худшее и Макнейл по какой-то причине решит не выдавать его, нам придется чертовски много потрудиться, выманивая Фенриса из Башни. Чтобы атаковать эти стены, понадобятся целая армия и усилия всех городских магов. Нет, по-моему, Фенрис выжидает благоприятного момента, когда кто-нибудь из его людей войдет с ним в контакт, чтобы обеспечить безопасное бегство из Нижних Королевств. Впрочем, не исключено, что бегство уже обеспечено.

— Я никак не соображу, что нам делать, когда мы доберемся до Башни. Нам же неизвестно, как Фенрис сейчас выглядит. Он может назваться кем угодно: дальним родственником Макнейла из провинции, как и мы, другом одного из родственников, или недавно нанятым слугой, или… Черт его знает, кем еще! Этот человек — шпион; он сумеет замаскироваться под кого угодно. Как нам его вычислить? Опять начальству подвернулось грязное дело, а мы с радостью ввязались в него. Ты думаешь, нам удастся узнать Фенриса?

— Особо не надеюсь, — задумчиво ответил Хок. — Вот если бы мне пришлось сразиться с ним, тогда можно было бы узнать его по стилю борьбы, но будь я проклят, если собираюсь вызывать кого-нибудь на дуэль. Особенно сейчас, когда у меня нет топора. Ты видела идиотский меч, который они мне подсунули? Один хороший удар — и он окажется наполовину короче. Думаю, мне лучше загонять противника до смерти, а потом как следует отлупить его эфесом.

— Так что же мы все-таки собираемся делать? — не отставала Фишер.

— Как всегда, девочка. Задавать уйму вопросов, внимательно наблюдать и надоедать всем, в надежде, что убийца сделает глупость и попытается напасть на нас сам.

— Прелестно, — улыбнулась Изабель. — Обожаю играть роль приманки.

Замолчав, они продолжили свой путь и вскоре добрались до Башни. Огромная входная дверь цветом немного отличалась от стенной кладки. У Хока мурашки побежали по коже, когда он понял, что дверь вырезана из огромной отполированной китовой кости. Попытавшись представить размеры кита, из которого добыли кость, он быстро понял всю безнадежность этой затеи. Хок дернул ручку дверного звонка, а пока им не открыли, они с Фишер тщательно почистили свою обувь о стальную решетку. Теперь они аристократы, и надо соблюдать условности.

Дверь бесшумно повернулась на смазанных петлях, на пороге появился плотно сложенный мужчина лет пятидесяти, одетый в традиционную форму всех хейвенских дворецких. Его темные волосы казались приклеенными к черепу, круглое неподвижное лицо будто вырубили из камня, а длинный черный сюртук дополнял общую мрачную картину. Он склонил голову в поклоне, рассчитанном до последнего миллиметра, демонстрирующем гостям уважение, но вместе с тем подчеркивающем, что как дворецкий столь почтенного дома он также рассчитывает на определенное отношение. Словом, представление оказалось великолепным, Хоку хотелось зааплодировать.

— Я — Ричард Макнейл из Нижнего Маркхема, — степенно представился он. — Это моя сестра Изабель. Мы прибыли выразить чувства уважения новому предводителю нашего клана.

— Разумеется, сэр, мадам. Меня зовут Гривз, я дворецкий Башни Макнейлов. Прошу вас, входите.

Он посторонился, впуская гостей. Смотрел дворецкий осуждающе, возможно, из-за того, что они прибыли из глухой провинции, а может быть, всем дворецким свойствен подобный вид. Хок всегда подозревал, что такое выражение лица является частью их работы. Держа ослепительно улыбающуюся Изабель под руку, он вошел в холл Башни Макнейлов, как в собственный дом. Так улыбаться ей не свойственно, и Хок восхитился героическим усилием, которое она над собой сделала. Услышав, как за их спиной лязгнули запоры на дверях, он привычно насторожился. Либо обитатели дома по инерции соблюдают меры предосторожности… либо им есть что охранять. Сняв свой плащ, Хок заметил, что дворецкий уже ждал их одежду. Подав Гривзу и свой плащ, Изабель вопросительно подняла тщательно прорисованную бровь.

— Вы единственный слуга в этом доме, Гривз? — спросила она. — Принимать одежду гостей обычно не входит в обязанности дворецкого. В вашем подчинении нет слуг?

Гривз невозмутимо развешивал плащи прибывших возле двери.

— Простите, мадам, но штат Башни Макнейлов в настоящее время очень ограничен. Обычно у нас работает двадцать два человека, но за последнее время кое-кто из них уволился.

— Почему же? — резко спросил Хок.

— Это не мое дело, сэр. Если вы и юная леди будете так любезны проследовать за мной, я провожу вас к сэру Макнейлу. Уверен, он будет счастлив ответить на все ваши вопросы.

Вежливо, но решительно повернувшись, Гривз направился к выходу из холла. Переглянувшись и пожав плечами, Хок и Фишер последовали за ним. Не успели они пробыть в Башне и минуты, как уже появились вопросы. Что же заставило слуг покинуть замок? Если это случилось недавно, не связан ли их уход с появлением Фенриса? Дворецкий тоже не внушил Хоку доверия. Он чересчур вежлив и холоден. Большинство дворецких снобы еще большие, чем их хозяева, и терпеть не могут упоминания о своей работе. Но Гривза, кажется, нисколько не оскорбляет то, что ему приходится выполнять функции слуги. В чем тут дело?

Хок задумчиво пожал плечами. Возможно, Гривз рассчитывает на нечто большее, чем обычная благодарность, когда Хок будет уходить. В таком случае его ждет разочарование. Модной одеждой Стражей снабдили, но кошелек у пояса был практически пуст. Хоку пришлось наполнить его деньгами из своей премии, и будь он проклят, если просто так отдаст хоть пенни.

Проведя Хока и Фишер через безупречно выдержанный в строгом стиле коридор, дворецкий ввел их в огромный, великолепно украшенный зал. Яркий утренний свет лился из сияющих окон, поблескивая на белоснежных стенах. Комната напоминала рай. Потолок покрывала прекрасная роспись, изображающая играющих нимф и пастушков. Все, разумеется, в романтическом, а не фривольном стиле. Повсюду великолепные кресла и диваны, на столах стояли различные вина и более крепкие напитки, на серебряных блюдах лежали холодные закуски, словом, по замыслу хозяев, гости должны чувствовать себя комфортно. Хоку пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить безразличный вид.

Спиной к камину стоял высокий, прекрасно сложенный, широкоплечий молодой человек. На вид ему нельзя было дать больше двадцати, а непокорная грива рыжеватых волос делала его еще моложе. Но в его позе и осанке чувствовалась сила и достоинство, выражение лица внушало уважение. Хок без труда догадался, что перед ними хозяин дома и глава клана Макнейлов Джеми Макнейл. Черный костюм Джеми, в знак траура по отцу, сидел безупречно. Когда дворецкий представил пришедших, Макнейл шагнул им навстречу и сердечно приветствовал новых родственников — вежливо поцеловал Изабель, а руку Хока пожал крепко, но не демонстрируя свою силу. Он сделал жест дворецкому оставить их, и Гривз безмолвно исчез за дверью. Пригласив Хока и Фишер к бару, Джеми предложил им выбрать напитки на свой вкус. Казалось, он искренне рад видеть их и все его внимание целиком посвящено новым гостям.

— Как мило, что вы приехали, — любезно произнес Макнейл. — Дорога не слишком утомила вас?

— Терпимо, — ответил Хок, с вежливым поклоном принимая бокал. — Мы оставили багаж на постоялом дворе в Хейвене и прибыли прямо сюда. Хотя, по словам вашего дворецкого, мы попали не в самое удачное время… Он говорил, у вас проблемы с прислугой?

Джеми Макнейл ослепительно улыбнулся, но Хок заметил, что это стоило ему определенных усилий.

— Небольшой домашний кризис, возможно, придется перенести некоторые неудобства. Прошу вас принять мои извинения и разделить мой кров. Можете оставаться здесь, сколько захотите, спален в доме предостаточно, а гостиницы Хейвена весьма небезопасны.

— Вы очень добры, — ответил Хок.

— Пустяки, пустяки. Я предупрежу Гривза, и он приготовит комнаты для вас и вашей сестры.

Джеми протянул руку к колокольчику, лежавшему на камине, но не успел позвонить, как в распахнувшихся дверях появился дворецкий. Хок оторопел от такой прыти, но затем разглядел двух светских дам, следовавших за Гривзом. Джеми с искренней радостью и теплотой приветствовал вошедших. Пока хозяин отдавал распоряжения дворецкому, Хок задумчиво отхлебывал вино. Башня Макнейлов нравилась ему все меньше и меньше. Здесь явно что-то происходило, и Хок начинал подозревать, что причина не связана с Фенрисом. Не забывая прижимать мизинец к бокалу, он одним глотком допил вино. Нет, так можно превратиться в параноика. Если Джеми Макнейл знает о шпионе, то избавление от болтливых слуг — очень правильный шаг. Но ведь Гривз сказал, что слуги уволились давно, следовательно, задолго до прибытия сюда Фенриса… Размышления Хока прервал хозяин дома, который завершил беседу с дворецким и теперь обращался к Стражам:

— Дорогие родственники, разрешите представить вам мою сестру Холли и мою тетю Катрину Доримант.

Дамы сделали реверанс, Хок наклонил голову. Холли Макнейл оказалась яркой рыжеволосой девушкой лет двадцати пяти, почти такая же высокая, как и ее брат, но очень хрупкая. Хоку сразу же захотелось как следует ее накормить. Бледное лицо Холли выглядело изможденным и напряженным, но не лишенным привлекательности. Большие зеленые глаза придавали ей вид маленького ягненка, внезапно оказавшегося среди стаи волков. Что бы ни происходило в Башне Макнейлов, она явно должна была знать об этом. Как и брат, Холли Макнейл носила траур. Черная одежда подчеркивала ее бледность и хрупкость. Она протянула Хоку дрожащую руку, и Хоку пришлось задержать ее в своей ладони, чтобы поцеловать. Он слегка пожал ее прежде, чем отпустить, и заслужил робкую улыбку. Изабель и Холли обнялись. В объятии не чувствовалось сердечности, обычная светская условность.

Катрина Доримант выглядела более ярко. Хотя ее возраст приближался к пятидесяти, она не утратила живости и привлекательности. Она носила темно-пурпурное платье, и нанизанных драгоценностей хватило бы на финансирование небольшой войны, а то и двух. Несмотря на довольно плотное телосложение, она сохранила легкость движений и очаровательные манеры. Когда Хок целовал ее руку, она широко улыбалась и задержала на нем взгляд, прежде чем обнять Изабель. И снова холодное настороженное объятие, в котором больше напряженности, чем искренности. Хок с трудом подавил усмешку. Фишер хорошо справлялась со своей ролью.

— Добро пожаловать в Башню Макнейлов, — приветствовала гостей Катрина. — Я очень рада вашему приезду. Хорошо, что все собираются. Замок ужасно мрачный, даже сама удивляюсь почему. Наш дорогой Дункан при жизни не любил видеть вокруг себя кислые лица, не думаю, чтобы он захотел увидеть слезы и биения в грудь из-за его кончины.

— Вы не верите в искренность слез и сожалений, не так ли, тетя? — скучным тоном произнесла Холли.

— Как правило, никогда. От слез только распухают глаза и появляются морщины.

— Вы прибыли, чтобы выслушать завещание? — осторожно спросила Фишер.

— Разумеется, нет, моя дорогая. Я недавно ушла от мужа (вы понимаете, ситуация, тяжелая для любого), и милый Джеми любезно позволил мне остаться здесь до завершения развода.

— Я предполагал, что все займет не более пяти недель, — улыбнулся Джеми, — а вы живете здесь уже больше пяти месяцев.

— Не преувеличивай, дорогой. Всего четыре месяца с хвостиком.

— Мы единственные гости в замке? — спросил Хок. — Не могу поверить, что остальные члены семьи отказались выразить свое уважение главе клана Макнейлов.

— Конечно, есть и другие, — ответил хозяин. — Сейчас они наверху в своих комнатах, но к завтраку все присоединятся к нам. Мы не придерживаемся строгого этикета, особенно когда слуги разбежались. Но должен сказать, что гостей у нас не так много, как мы рассчитывали.

— Почему? — поинтересовалась Фишер. Трое Макнейлов быстро переглянулись.

— Я полагаю, вы никогда не слышали о Проклятии Макнейлов, — медленно произнес Джеми. — Неудивительно, ведь вы живете так далеко. В этой истории нет повода для гордости, так что с посторонними на эту тему мы стараемся не говорить. Но вы члены нашей семьи и проделали долгий путь, чтобы присоединиться к нам… Именно из-за Проклятия к нам прибыло так мало гостей, хотя приглашения получили все. По этой же причине слуги покинули замок, а дворяне избегают приглашений в Башню Макнейлов. Прошу вас, садитесь, я расскажу вам о Тайне Великого Позора Макнейлов и о том, как она преследует нас. Думаю, пришло время правды.

Выбрав себе кресла, гости расставили их вокруг пылающего камина. Джеми остался стоять спиной к огню, заложив руки за спину, чтобы никто не заметил, как они дрожат. Наконец он заговорил низким спокойным голосом:

— Большинство людей слышало о Проклятии Макнейлов. Ужасное чудовище из поколения в поколение преследует нас. О нем сложено немало баллад и даже написано несколько пьес. Но все это романтические бредни. Мы не возражали только потому, что так легче скрыть страшную реальность. Тайна нашей семьи передается от отца к старшему сыну через все поколения.

Давным-давно, задолго до написания первых летописей, в семье главы клана Макнейлов родился ребенок. Ему, как старшему сыну, предстояло продолжить род. К несчастью, мальчик родился со страшным уродством. Его следовало убить при рождении, но Макнейл был добрым и мягкосердечным человеком. Ведь речь шла о его сыне, вдруг нашлось бы лечение. Макнейл истратил почти все состояние, пытаясь найти врача для ребенка, но все усилия оказывались напрасными.

Мальчик рос невероятно жестоким, для всеобщей безопасности его пришлось изолировать. Макнейл взял на себя всю заботу о своем ужасном сыне, никто из семьи больше не видел ребенка. В конце концов через несколько лет это создание покинуло наш мир. Все вздохнули с облегчением. Старшим сыном признали второго, здорового ребенка, и жизнь потекла своим чередом.

Но Тайна заключается не в этом. Все песни, баллады и пьесы описывают только то, что я вам сейчас рассказал, а на этих песнях и основывается большинство слухов о Проклятии Макнейлов. Тайна же, передаваемая от отца старшему сыну, очень проста: страшное создание не погибло.

Когда у Макнейла не стало больше сил заботиться о чудовище, он решил убить сына и избавить семью от тяжелого бремени. Макнейл принес мальчику отравленный напиток и замуровал его комнату. В этом ему помогал второй сын — рисковать, что обо всем станет известно слугам или рабочим, они не могли. И все время они слышали, как чудовище без устали ходит взад и вперед по своей комнате, ставшей могилой. Яд не убил его. Через некоторое время Макнейл с сыном вернулись послушать, что делается за стеной, но, хотя чудовище не получало ни пищи, ни воды, оно все еще было живо. Макнейлы услышали, как оно мечется по комнате и скребет стены.

Годы шли. Умер сам Макнейл, умер его сын, но чудовище продолжало жить. Об его существовании не знал никто, кроме главы клана и старшего сына в семье. Тайна передавалась из поколения в поколение от отца к сыну, и продолжалось это много лет.

Затем случилось непредвиденное. Отец передал Тайну старшему сыну, моему брату Вильяму. Через три недели брат погиб в автомобильной катастрофе, а потом убили в стычке на границе отца, прежде чем он успел сообщить мне все подробности Тайны. По мере сил я попытался разобраться в истории по отцовским бумагам, но все началось задолго до первых заметок. Возможно, где-то спрятаны и другие записи, но мне не удалось их найти. Не сомневаюсь, отец рассказал бы мне все, но… Никто не мог предположить, что он так внезапно погибнет…

Джеми остановился, голос изменил ему. Холли, поднявшись с кресла, подошла к брату и положила руку ему на плечо, как бы защищая его.

— Поэтому и ушли ваши слуги? — спросил Хок. — Из-за того, что Тайна просочилась наружу? Джеми отрицательно покачал головой.

— Сразу после смерти отца слуги начали что-то замечать. В коридорах по ночам и ранним утром стала появляться темная фигура. Когда к нему обращались, призрак исчезал. Я и мои телохранители облазили Башню сверху донизу, но ничего не обнаружили. А затем начали разрушаться вещи — вазы, стекла, фарфор. Кресла внезапно разваливались на части, по ночам слышались странные шумы, иногда раздавался плач или истерический смех. Люди начали уходить, и я не мог удержать их ни деньгами, ни чем-либо другим.

Ушли даже мои телохранители. По мнению всех, призрак отца вернулся и поселился в Башне. Только я знал правду. Чудовище смогло наконец вырваться из своего заточения. Скорее всего, отец сумел предусмотреть меры предосторожности, но они мне неизвестны. Теперь я не знаю, что делать… К счастью, дьявол не может покинуть Башню Макнейлов, слишком сильны защитные заклинания.

— Почему вы не обратились в городскую Стражу? — спросила Фишер. — Возможно, их эксперты сумели бы справиться с чудовищем…

— Нет! — оборвал ее Джеми. — Это семейное дело и останется только внутри семьи. Иначе все будут знать, что клан Макнейлов стоит на лжи. Все мы происходим от второго сына. Общество объявит, что мы предали идею первородства и наследования. Макнейлы будут опозорены. Слухи уже ползут, вот почему так немного членов нашей семьи приехало выразить мне свое уважение.

— А кроме нас кто еще знает о Тайне? — задал вопрос Хок.

— Только Гривз, члены моей семьи и остальные наши гости.

— Это… чудовище, — медленно проговорила Фишер. — Оно пыталось напасть на кого-нибудь?

— Пока нет, — ответил Джеми. — Но его действия становятся все более агрессивными. Почему вы спросили? Вы хотите уехать?

Хок спокойно улыбнулся.

— Нет. Нас с Изабель так легко не испугать. Катрина поерзала в кресле.

— Не верю, что Дункан смог так долго хранить Тайну. Не понимаю… Разумеется, ты совершенно прав, Джеми, — Тайна никогда не должна выйти наружу. Нас подвергнут остракизму. Призрак с наступлением дня скрывается в своей камере, это совершенно очевидно. Ты ведь не смог найти, где она находится?

— Боюсь, что нет, — Джеми нахмурился и взъерошил волосы. — Башня изобилует потайными помещениями и ходами. Некоторые мне известны, о других говорится в отцовских бумагах, но найти комнату призрака я не смог. Скорее всего, ее местонахождение является частью Тайны.

— Это невероятно, — вмешалась Фишер. — Если чудовище замуровали несколько веков назад, что поддерживало его существование? Оно же должно чем-то питаться…

— Я не знаю, — ответил Макнейл. — Но чем бы ни оказалось это существо, оно не человек. Возможно, оно не умирает, потому что не может…

Настала пауза, тишину нарушало только потрескивание поленьев в камине.

— Все началось после неожиданной смерти вашего отца? — заговорил Хок. — А как он умер?

— Вы не знаете? — изумленно посмотрела на него Катрина.

— Пока слухи дойдут до нашей глуши, они обрастают самыми невероятными подробностями, — быстро ответила Фишер. — Нам хотелось бы узнать правду.

— Я просто хотел уточнить, — заметил Хок, — не было ли в смерти вашего отца чего-нибудь необычного, что могло бы дать нам ключ к разгадке, как чудовище сумело вырваться из клетки после стольких лет заточения. Ведь его комната была замурована, что же разрушило кладку?

— Понимаю, — склонил голову Джеми. — Об этом я не подумал. Но в смерти отца нет ничего необычного. Его убили в перестрелке с армией Аутремера на северных рубежах. По правде говоря, офицер его ранга не должен был там оказаться, но, по слухам, на границе заметили перемещения войск, и он захотел увидеть все собственными глазами. Отец всегда так поступал — не доверял никому. Словом, он оказался там, где оказываться не стоило. Все его подразделение уничтожили — обычная приграничная перестрелка, каких сотни. На границе каждый день погибают люди, и все из-за того, что наш король и монарх Аутремера не могут договориться, где проложить рубеж. Живые люди погибают из-за черточки на карте… Простите… Мне слишком тяжело говорить об этом. Отец был хорошим солдатом, он заслуживал лучшей участи. Но я не понимаю, как его гибель связана с освобождением чудовища.

— Не случилось ли чего-нибудь… необычного в Башне перед тем, как слуги начали встречать призрак? — вступила в беседу Фишер.

Джеми на минуту задумался.

— Нет, не думаю. Я помню, что всегда наступало время, когда штат уменьшался. Обычно это случалось с наступлением холодов, но затем слуги возвращались.

— Вам не о чем беспокоиться, — вмешалась Катрина. — Вы здесь в полной безопасности, могу вас заверить. Нет никаких оснований считать, что призрак желает причинить кому-то вред, не так ли, Джеми?

— Да, так. Но я считал своим долгом предупредить вас о происходящем. Знайте, до тех пор, пока не будет оглашено завещание, Башня должна быть заперта изолирующими заклятиями на двадцать четыре часа. Такова традиция.

— Вы хотите сказать, когда заклятия будут наложены, никто не сможет покинуть замок в течение дня? — спросил Хок. — Что бы ни случилось?

Они с Фишер быстро переглянулись.

— Совершенно верно. Но, поверьте, ничего не случится. Если бы призрак собирался причинить вред кому-либо, он уже давно сделал бы это. Вероятно, годы заключения смягчили его нрав.

— Уверена, вы правы, — согласилась Фишер. — Но сейчас, когда он только появился, ничего нельзя утверждать с уверенностью. Возможно, разумнее было бы покинуть замок в самом начале, когда стали уходить слуги. Почему вы остались? Не безопаснее ли уехать из Башни?

— Здесь мой дом, — резко ответил Джеми. — Дом, в котором жили десятки поколений моих предков. Я не покину его.

Наступило неловкое молчание.

— Ладно, — примирительно сказала Катрина, — если что-нибудь случится, всегда можно вызвать Стража.

— Кого? — переспросил Хок.

Повисла тишина. Макнейл странно взглянул на Хока, тот про себя выругался. Ему следовало настаивать на полном инструктаже. Ничто не могло выдать их с Фишер лучше, чем незнание семейных традиций и преданий. Но он уже допустил ошибку, теперь необходимо ее исправлять. Он с невинным выражением лица взглянул на Джеми и Катрину и вдруг впервые заметил, что Холли не обращает ни малейшего внимания на их беседу. Она сидела с отсутствующим взором и, казалось, полностью погрузилась в мир собственных мыслей. В этот момент снова заговорила Катрина, и Хок переключил внимание на нее.

— Вы должны были слышать о Страже Макнейлов, — Катрина говорила медленно и осторожно, как с маленьким ребенком. — Возможно, вы знаете его под другим именем. Страж — самая приятная и замечательная легенда нашей семьи. Один из давних предков навеки поселился в Башне, чтобы защищать ее обитателей от любой угрозы. Вероятно, в наказание за какое-то преступление, совершенное им при жизни, о котором он сожалел, но исправить уже не мог. Легенды об этом умалчивают.

— С легендами такое часто случается, — согласился Хок. — Вы, разумеется, правы, я знал это семейное предание. А кто-нибудь видел в последнее время призрак?

— Его несколько веков никто не встречал, — ответил Джеми. — Хотя случаев прибегнуть к его помощи было предостаточно. Поэтому я опасаюсь, что он — просто легенда.

— Я верю в него, — внезапно сказала Холли. — Я каждую ночь молюсь, чтобы он пришел и спас меня. Но он не приходит.

Все с удивлением посмотрели на девушку. Впервые в ее голосе послышалась настоящая страсть и что-то еще… какое-то отчаяние и безысходность. Джеми встревоженно посмотрел на сестру, но ничего не сказал, и Холли снова замолчала. Катрина громко откашлялась.

— Вот портрет Стража, — сказала она, указывая на темную картину, висящую над камином. — Он написан незадолго до его смерти. Выглядит достаточно старым, но кто знает?…

Все посмотрели на портрет. Краски от времени потемнели, но облик рыцаря виднелся четко. Портрет изображал сурового мужчину средних лет, напряженно сидящего в огромном кресле. Кожаные боевые доспехи, обветренное лицо бороздили морщины. Весь его вид ясно говорил, что этот человек чувствовал себя гораздо лучше на лошади в разгаре битвы, чем в семейном кресле. От него исходило ощущение силы и необузданности, а седина и острый крючковатый нос придавали сходство с хищной птицей, выдрессированной человеком, но так и не смирившейся с пленом. Хок с первого взгляда понял, что Страж мог совершить немало преступлений в пылу страсти.

Внезапно дверь в зал отворилась, и вошел Гривз. Все поднялись. Дворецкий церемонно объявил о прибытии Марка и Алистера Макнейлов. Прибывшие вошли вместе, но расстояние, на котором они держались, свидетельствовало о том, что эти родственники отнюдь не испытывают приязни друг к другу. Оба вежливо поклонились Джеми.

Марк Макнейл оказался высоким стройным мужчиной с широким открытым лицом, но с холодной улыбкой. Возраст Марка приближался к тридцати, хотя из-за заметно поредевших волос он выглядел старше. Марк походил на человека, который на любой вечеринке слоняется от группы к группе, надеясь, что кто-то наконец заговорит с ним. Он твердо пожал руку Хока, а руку Изабель поцеловал с заметной неприязнью. Джеми представил его остальным гостям, как еще одного дальнего родственника из Верхнего Маркхема.

— Он почти ваш сосед, — улыбаясь, сказал Джеми. — Уверен, что вам найдется о чем поговорить.

— Замечательно, — буркнул Хок.

— Сомневаюсь, — отрезал Марк. — В Нижнем Маркхеме никогда не было чего-либо, достойного внимания.

Наступило ледяное молчание. Прежде, чем Хок сумел вспомнить, что топора при нем нет, его рука метнулась к поясу. Фишер предостерегающе положила ладонь на его локоть. Марк насмешливо улыбался, как бы удивляясь, что кто-то пытается оспорить абсолютную истину.

— Достаточно! — резко произнес Джеми. — В Башне не будет дуэлей до тех пор, пока я — Макнейл. Немедленно извинись, Марк.

— Разумеется, — согласился Марк. — Прошу прощения.

Тон извинения прозвучал, как новое оскорбление. Хок стиснул зубы, Фишер крепче сжала его локоть. Наконец он сумел взять себя в руки и повернулся поздороваться с Алистером. Марк за его спиной фыркнул и направился к ближайшему бару налить бокал вина. Вздохнув с облегчением, Фишер отпустила Хока и сделала большой глоток из своего фужера.

Алистер крепко пожал руку Хока и церемонно поцеловал Изабель. Он дружески улыбнулся новым родственникам, его улыбка немного разрядила напряженную атмосферу после выходки Марка.

— Как мило с вашей стороны совершить столь далекое путешествие. Нелегко добраться сюда из Нижнего Маркхема в это время года.

— Мы выполнили свой долг, — ответила Изабель. — А вы прибыли издалека?

— Не очень. Я из тех родственников, которых семья не любит признавать. Вырос здесь, в Башне, но семья спровадила меня на Красные Равнины еще в годы моей молодости. У меня были неприятности с одной из служанок, а потом карточные долги, с которыми не смог расплатиться… В общем, ничего особенного, но кто-то решил преподать мне урок, поэтому меня сослали. Не могу сказать, что очень жалею. Я давным-давно мог вернуться, но не видел необходимости. Отличное место — Красные Равнины. Прекрасные ландшафты, замечательная охота и постоянные стычки на границе. Там я и услышал о гибели Дункана. Чертовски грустное событие… Поэтому решил вернуться в лоно семьи и засвидетельствовать свое уважение новому главе рода Макнейлов. Спасибо, что позволил мне пожить у тебя, Джеми, не люблю я ваш Хейвен. Собачье место. С тех пор, как я был здесь в последний раз, ничего не изменилось.

Пока он говорил, Хок исподволь изучал его. Несмотря на солидный возраст (явно за пятьдесят), Алистер выглядел мускулистым и стройным, без грамма лишнего веса. Хотя костюм его сшили уже давно, но носил он его с неподражаемым достоинством, скрывающим старомодность одежды. Коротко подстриженные на военный манер волосы с проседью, крючковатый нос и пристальный взгляд явно выдавали фамильное сходство с мужчиной на портрете. Алистер заметил, что Хок переводит взгляд с него на портрет, и сухо усмехнулся.

— Есть сходство, не так ли? Вы не первый замечаете это. Не коситесь на меня. Увы, это не я.

— Не идеализируйте предка, — вмешался Марк, взглянув на портрет. — В его время солдаты были просто наемными убийцами. Хозяева направляли их в нужное место за богатой добычей, в качестве каковой годились даже женщины и дети.

— Времена были суровыми, — холодно возразил Алистер. — Нижние Королевства со всех сторон окружали враги. В балладах менестрелей битвы — сплошная честь и слава. А на самом деле — это кровь и смерть сегодня, завтра и так до конца… Тебе самому следовало бы послужить в армии, Марк, может, хоть там ты бы чему-нибудь научился.

— Не уверен, — ответил Марк. Он повернулся к Джеми.

— Могу я узнать, когда наконец будет оглашено завещание? Чем скорее мы покончим со скучным ритуалом, тем лучше. Башня, несомненно, замечательное место, но у меня есть дела в Хейвене.

— Мы очень скоро огласим завещание, — спокойно ответил Джеми. — Сейчас спустятся еще два гостя, а затем накроют завтрак. Думаю, лучше поплотнее подкрепиться перед тем, как заняться делами.

— Никто не голоден, — возразил Марк.

— Говорите только за себя, — посоветовал ему Хок.

Дверь отворилась, и на пороге появился шут в блеклом костюме. О его прибытии дворецкий не сообщил. Хок решил, что этот человек не может быть не кем иным, как шутом, — иначе какая причина заставила его вырядиться подобными образом, разве что угроза смерти. Честно говоря, Хок предпочел бы смерть такому наряду. Вновь прибывший оказался пухлым круглым человечком, буквально брызжущим энергией. Его яркие глаза в мгновение обежали комнату, а кивок Джеми выражал явно что-то большее, чем просто вежливость. Человечку уже стукнуло шестьдесят, а его костюму и того больше. В самом начале одеяние сверкало всеми красками радуги, но с годами цвета поблекли, костюм покрылся пятнами и заплатами. В руках человечек держал гитару. Улыбнувшись пришедшему, Джеми снова повернулся к гостям:

— Друзья, это мой менестрель, Робби Бреннан. Он живет в нашей семье уже тридцать лет, верно, Робби? Я должен вас оставить на минуту, он пока вам что-нибудь споет. В память о моем отце, песня будет о его подвигах.

Бреннан радостно кивнул, взял несколько нестройных аккордов и затянул медленную балладу. Он спел три песни подряд, во всех прославлялись деяния Дункана Макнейла. Скроенные на один манер, баллады Робби походили друг на друга отвратительным текстом, плохой музыкой и безобразным исполнением независимо от того, говорилось ли в них о военных подвигах или любовных приключениях. Голос Бреннана напоминал царапанье ногтем по стеклу, а раздражающие срывы, случающиеся в тот момент, когда он не мог взять верную ноту, повергали слушателей в замешательство.

Хок стиснул кулаки еще в середине первой песни, во время второй Фишер незаметно, но твердо вцепилась в его локоть. Хок даже в лучшие времена недолюбливал менестрелей и слушал их только по необходимости. Сейчас он испытывал непреодолимое желание выбросить певца в окно. Фишер, чувствуя, что подобный поступок вряд ли понравится Джеми Макнейлу, удерживала мужа обеими руками. Разразившись напоследок рядом ужасающих трелей, Бреннан замолчал и поклонился потрясенной аудитории. Раздались дружные аплодисменты — облегчение от того, что пытка закончилась, было слишком велико. Хок с трудом растянул губы в любезной улыбке.

— Хлопай, черт тебя побери, — прошипела Фишер, не разжимая губ.

— И не подумаю, — буркнул Хок. — Если мы поощрим его, он может выступить на бис. А стоит мне услышать еще хоть одну ноту, я запихну его пальцы ему в нос так, что они вылезут из ушей.

Катрина налила менестрелю вина, они о чем-то заговорили. Вернувшись в комнату, Джеми подошел к Хоку и Фишер. Убедившись, что Бреннан не видит его, он покачал головой.

— Не слишком-то он хорош? Простите, что вынудил вас вытерпеть это, но мне полагается иметь собственного менестреля. Семейная традиция и тому подобное. Робби был менестрелем отца, так что я должен его унаследовать. С годами он лучше не становится. Отцу медведь наступил на ухо, но петь он любил, хотя не мог правильно взять ни ноты. Робби его очень устраивал. А кроме того, он сопровождал отца в десятках кампаний в годы их молодости. Разумеется, я дам Робби приют, до конца его дней, вот только бы он пел пореже…

Джеми обернулся на скрип отворяемой двери. Гривз впустил в зал новых гостей. Хок тоже взглянул на них, и сердце его ушло в пятки. Одного из мужчин, стоявших на пороге, он знал очень хорошо, и, что было еще хуже, этот человек тоже отлично знал капитана Хока. Джеми, любезно улыбаясь, направился поприветствовать вновь прибывших. Хок постарался принять самую аристократическую позу и ослепительно заулыбался. Вот теперь-то он проверит, насколько удачна его маскировка.

Лорд Артур Синклер, лучезарно улыбнувшись Джеми, вошел в зал. Бокал с вином, который он держал в руке, заиграл в свете солнца. Лорд Артур был маленьким и толстым, полнота делала его рост еще меньше. Круглое простодушное лицо Синклера, казалось, излучало добродушие, но цепкие синие глаза внимательно осматривали всех присутствующих. Возраст лорда приближался к сорока, рыжие волосы заметно поредели, второй подбородок удобно улегся на груди. К тому же Синклер любил выпить.

У него не было ни талантов, ни способностей, а усилиями семьи его практически лишили состояния. Большую часть времени он проводил на вечеринках, а наиболее консервативные представители высшего света шептались втихомолку, что лорд Синклер плохо кончит. Но ко всеобщему, да и к собственному, впрочем, изумлению, он унаследовал все состояние семьи и, за неимением лучшего занятия, проводил последние несколько лет в регулярных попытках упиться до смерти. Это занятие оказалось единственным, в котором ему удалось добиться значительных результатов. Лорд Артур пытался — только для развлечения — слегка заняться политикой и состоял членом небезызвестного клуба аристократов, где и столкнулся с Хоком. Но тогда Синклер был мертвецки пьян, так что Хок, в принципе, напрасно беспокоился, но все же…

Тем временем Фишер обратила все внимание на другого гостя. Джеми представил его как Дэвида Брука, своего старинного друга. Семья Бруков была известна в Хейвене: они добились значительных успехов на военном и дипломатическом поприще. Преуспеть а той или другой ниве неудивительно, но добиться признания сразу на обеих — почти невозможно. Особенно в Хейвене, где дипломатия являлась обычным способом ужалить врага, когда тот не ждет. В Бруках сочеталась отвага и ум — убийственная комбинация.

Дэвид оказался подвижным, стройным, худощавым мужчиной, безупречно одетым в полном соответствии с последними требованиями моды. Дружески похлопав Джеми по плечу, он протянул руку смутившемуся Хоку. Руку Изабель он поцеловал с таким почтением, что она непроизвольно заулыбалась. Красота Дэвида Брука никого не могла оставить равнодушным, и он прекрасно это знал.

Извинившись за задержку, он подошел к Холли. Она с заметным облегчением слабо улыбнулась, выражение страха впервые исчезло с ее лица. Они с Дэвидом, почти соприкоснувшись головами, зашептались с видом людей, давно знающих и любящих друг друга. Лорд Синклер, любезно улыбаясь, пожал руку Хока, поцеловал запястье Изабель и присоединился к Дэвиду и Холли. Они слегка отодвинулись друг от друга, Холли улыбнулась Синклеру.

Джеми предложил Хоку наполнить бокал, и он с радостью согласился. Хозяин заметил внимание гостя к поклонникам сестры и удивился:

— Вы знаете Артура и Дэвида?

— Нет, — быстро ответил Хок. — Но о лорде Артуре я слышал. Очевидно, он любит выпить…

— Как рыба любит воду, — фыркнул Джеми. — Но не следует доверять всем сплетням. Когда вы лучше узнаете его, поймете, насколько сильным характером он обладает. Они с Дэвидом очень дружны. А Холли не расстается с Дэвидом с десяти лет. Детские воспоминания и тому подобное… И никогда не забуду, что Артур не бросил нас в минуту, когда многие отвернулись.

— Он не первый, кто черпает храбрость в бутылке, — вставил невесть откуда появившийся Марк. — Скорее всего, он бывает слишком пьян и слишком, глуп, чтобы осознавать опасность.

— Ты так считаешь? — спокойно спросил Джеми, но глаза его недобро сверкнули.

— Я знаю подобных людей, — пренебрежительно фыркнул Марк,

— Нет, — возразил Джеми, — его ты совсем не знаешь. А сейчас, простите меня, я бы хотел отдать Гривзу распоряжения насчет завтрака.

Улыбнувшись Хоку и Фишер и холодно кивнув Марку, он вышел. Хок не мог осудить его за это. В тоне Марка чувствовалось столько надменности и пренебрежения к окружающим, что и святой бы не выдержал. Фишер посмотрела на Марка задумчивым взглядом.

— Вы не одобряете лорда Артура? — спросила она.

— Он слаб, а я презираю слабость. В нашем мире надо быть твердым, иначе тебя сожрут.

— Но все же не могут быть сильными, — возразила Изабель.

— Вам и не нужно, — холодно улыбнулся Марк. — Вы очаровательны — всегда найдется кто-то, кто захочет быть сильным ради вас.

Не обращая внимания на свирепый вид Хока, он отвернулся и подошел к широкому окну, погреться на утреннем солнце.

— Спокойнее, — весело поддразнила Хока Изабель. — Мы же только брат и сестра, не забывай.

— Значит, я очень заботливый брат. Следи за этим типом, Изабель, я ему не доверяю.

— А я не доверяю никому из них и прислушаюсь к твоему совету. Не беспокойся, мне приходилось сталкиваться с подобными типами.

Хок быстро взглянул на нее.

— Мы с тобой в высшем свете: если что-нибудь случится, разбираться предоставь мне. Твоя задача быть очаровательной и женственной. — Фишер подняла бровь, и Хок улыбнулся. — Ну по крайней мере, попытаться — по мере возможности.

Изабель сделала предостерегающий жест, и Хок замолчал — к ним приближалась Катрина Доримант. Слегка кивнув Фишер, она улыбнулась Хоку самой ослепительной улыбкой, теплой, интимной, обещающей. Страж улыбнулся ей в ответ, бессознательно выпрямился и подтянул живот. Если бы не Изабель, можно было бы и расслабиться, но… Покосившись на Фишер, он слегка успокоился, увидев ее улыбку, но следовало быть более осторожным. С одной стороны, он не может игнорировать ближайшую родственницу хозяина дома, но с другой — если Изабель сочтет его поведение достаточным поводом для ревности, то… Хок в душе содрогнулся.

— Я так рада, что вы здесь, Ричард, — улыбаясь проговорила Катрина.

— Правда? — как можно любезнее удивился Хок.

— О, разумеется. Я уже начала беспокоиться, что придется провести уик-энд в одиночестве. Ненавижу оставаться одна.

— Здесь есть и другие гости, — вмешалась Фишер. Не отрывая взгляда от Хока, Катрина пожала плечами.

— Алистер слишком стар, Артур чересчур толст, Дэвид не сводит глаз с Холли, а Марк приводит меня в содрогание. Не выношу, когда он на меня смотрит.

Я уже начала впадать в отчаяние, и тут приехали вы, Ричард.

— Как я понял, вы… расстались с мужем, — осторожно спросил Хок, чувствуя, что вступает на скользкую дорожку.

— Да, верно. Мой муж Грэхем Доримант — местный политик. Мы разведемся, как только я вытрясу из него достаточную сумму.

Хок почувствовал непреодолимое желание бежать и разбить голову о стену. Трудности возникали одна за другой. Мало ему беспокойства, что Синклер узнает его, так еще и женщина, положившая на него глаз, оказывается женой человека, прекрасно его знавшего. Не так давно Хок и Фишер сталкивались с Грэхемом Доримантом во время одного из расследований. Вдруг он рассказывал об этом жене._ Внезапная мысль протрезвила Хока лучше ведра холодной воды. Тогда они произвели на Дориманта глубокое впечатление. Если он описал Катрине двух Стражей, с которыми ему довелось столкнуться, она несомненно узнает их. А вдруг она уже догадалась, с кем имеет дело, и просто играет с Хоком? Но это означает, что у нее есть причины не выдавать их…

Дверь отворилась, и Гривз, появившись на пороге, пригласил гостей в столовую. Как только все потянулись к выходу, Катрина цепко вцепилась в Хока.

— Очень мило с вашей стороны проводить меня к завтраку, Ричард. Вы сядете рядом со мной, не так ли?

— Я собирался сесть рядом с сестрой, — чувствуя, что попался в расставленные сети, пробормотал Хок.

— О, не беспокойся обо мне, — быстро вмешалась Фишер. — Развлекайся, как сможешь, Ричард. Хок хмуро покосился на нее.

— Боюсь, завтрак окажется весьма скромным, — защебетала Катрина, как только они вышли в коридор. — Повар ушел два дня назад, а вместе с ним и все кухарки. Но Гривз и Робби Бреннан сами что-то готовят, пока не наберут новый штат.

— Я думал, вы не можете найти прислугу из-за всех событий? — покосился на спутницу Хок.

— Это же Хейвен, — рассмеялась Катрина. — За деньги здесь можно купить все. Разумеется, прислуга окажется не первоклассной, но придется нанять ее хотя бы на то время, пока мы не избавимся от этой нечисти. Ах, о чем это я? А, да, о завтраке. Только холодные закуски, но я, впрочем, не огорчаюсь: они полезны для фигуры, а я в последнее время начала полнеть.

Кокетливо посмотрев на Хока, она ожидала рыцарских опровержений, но спутник безуспешно подыскивал вежливый и не обязывающий ответ до тех пор, пока они не вошли в столовую. Столовая оказалась огромной, хотя большую ее часть занимал громадный обеденный стол, за которым одновременно могло разместиться человек тридцать, а если потесниться, то и все пятьдесят. Белоснежная скатерть покрывала стол, но ее практически не было видно под серебряным сервизом и тремя большими канделябрами.

Все расселись без лишних церемоний, Катрина и Фишер оказались справа и слева от — Хока. Напротив них уселся Артур Синклер. Сердце Хока учащенно забилось, когда лорд обратился к нему:

— Скажите мне, э-э-э… Ричард?

— Да.

— Верно, Ричард… Что-то я хотел у вас спросить… Почему у вас волосы черные, а ваша сестра блондинка?

— Маму испугал альбатрос, — серьезно ответил Хок.

Лорд Артур оторопело посмотрел на него, кивнул и снова занялся своим бокалом. Хока опять охватила паника — он не знал назначения и половины приборов, разложенных у тарелки. «Начинай с внешних и переходи к внутренним, — спокойно сказал он себе, взяв нож и вилку, которые лежали по краям. — Если прибор с зубцами, это вилка…» В дверях столовой появились Гривз и Робби Бреннан, неся блюда с холодным мясом и разнообразными овощами.

— Когда освободитесь, Гривз, посмотрите, нельзя ли что-нибудь сделать с камином? — сказал Джеми. — Сегодня здесь очень холодно.

— Разумеется, сэр, — Гривз тут же жестом приказал Бреннану оставить закуски и заняться камином.

Бреннан недовольно покосился на него, но промолчал.

Какое-то время в столовой слышались только приглушенные голоса и звон посуды. Хок ел с удовольствием, сидевший же напротив Фишер Марк ковырял мясо без всякого аппетита. В это время менестрель, который никак не мог разжечь огонь, попросил Гривза помочь ему. Дворецкого, казалось, оскорбила такая просьба. Сердито покосившись на Бреннана, он подошел и начал осторожно шарить кочергой в трубе, пытаясь очистить дымоход. По-видимому, там что-то застряло. Гривз пошевелил кочергой энергичнее и внезапно с криком ужаса отскочил от камина. Из трубы вывалилось обнаженное тело мужчины. Лицо обгорело и было неузнаваемым.

Какое-то время никто не мог пошевелиться, потом столовую наполнил шум отодвигаемых стульев и гул голосов. Гривз пятился, не отрывая взгляда от трупа, пока не наткнулся на стол. Бреннан, казалось, прирос к земле. Оттолкнув обоих, Хок опустился на колени возле тела. Джеми и Алистер выглядывали из-за его плеча, явно не имея желания подходить ближе. Фишер осторожно подошла к камину и пошевелила кочергой в трубе — не преподнесет ли она новые сюрпризы. Все остальные сгрудились на дальнем конце стола, разрываясь между желанием увидеть тело и сломя голову бежать из комнаты. Смертельно побледнев, Холли вцепилась в тетку. Катрина, успокаивая племянницу, вытягивала шею, стараясь рассмотреть, что же случилось. Дэвид и Артур загородили труп от дам, как того требовали правила хорошего тона. Марк стоял за ними, зачарованно глядя на тело.

Не обращая внимания на то, что Алистер и Джеми дышат ему в спину, Хок внимательно осмотрел тело. От лица почти ничего не осталось, труп покрывали порезы и ссадины, видимо полученные, когда тело запихивали в трубу. Следов же смертельной раны Хок не нашел. Посмотрев на обугленное лицо, он содрогнулся. Ни глаз, ни носа — только зубы скалились среди почерневшей кожи. Волосы, разумеется, сгорели полностью, а на месте ушей чернели небольшие выступы. Хок проглотил слюну, борясь с подступающей тошнотой. Ему и раньше приходилось видеть трупы, иногда еще более страшные, но в смерти этого человека ощущалось что-то холодное и пугающее. Хок осторожно коснулся пальцами плеча погибшего. Кожа на ощупь оказалась ледяной, кое-где уже выступили сине-багровые пятна. Труп явно пробыл в трубе довольно длительное время, возможно, всю ночь. Хок ощупал шею покойника, она не была сломана. Он попытался согнуть его руку, но труп уже окоченел. Хок нахмурился. Подобные симптомы могли указать на время смерти, но он не очень-то в этом разбирался. В таких тонкостях нужды обычно не возникало, этим занимался судебный маг. Хок резко повернулся к Джеми Макнейлу, стоявшему за его спиной. Алистер пододвинулся ближе, держа руку на плече Джеми.

— Как вы думаете, от чего он умер? — спросил Макнейл.

— Трудно сказать, — ответил Хок. — Следов ранения я не нашел, разве что изуродованное лицо…

— Грязное дело, — вмешался Алистер. — Когда-то я сталкивался с племенем, убивавшим пленников, подвешивая и держа их над огнем до тех пор, пока мозг не сгорал полностью. Страшно…

— Не думаю, что с этим человеком поступили подобным образом, — задумчиво проговорил Хок. — Посмотрите на его затылок.

Он осторожно приподнял обугленную голову, чтобы они могли лучше видеть.

— Лицо уничтожено полностью, но затылок почти не пострадал. Думаю, кто-то засунул беднягу лицом в огонь и держал так, пока тот не умер.

— Бог мой! — содрогнулся Джеми. Он отвернулся, борясь с тошнотой.

— По-моему, на теле нет никаких следов борьбы, — вступила в разговор Фишер. Она уже перестала исследовать трубу и сейчас отряхивала сажу с платья. — На мой взгляд, убийца засунул туда уже труп.

Она направилась к телу, но Алистер преградил ей путь.

— Для вас и так достаточно, дорогая. Пожалуйста, вернитесь к дамам. Это неподходящее зрелище для столь юной леди.

Фишер совсем уж собралась съязвить, спросив, имеет ли он в виду состояние трупа или его наготу, но, поймав предостерегающий взгляд Хока, вспомнила, что ей положено вести себя, как светской даме, а не как закаленному в боях ветерану городской Стражи. Поэтому она, не споря, отошла и присоединилась к остальным дамам. Изабель ласково обняла Холли, не переставая прислушиваться к разговору мужчин.

— Как вы думаете, кто это? — спросил Хок у Джеми.

Макнейл внимательно посмотрел на тело. Он смертельно побледнел, но взгляд его остался твердым.

— Кто бы ни был этот человек, в замке он не должен был находиться. Последние слуги покинули замок два дня назад, а все гости в столовой.

— Возможно, вернулся кто-то из слуг? — предположил Алистер.

— Гривз знал бы и обязательно доложил мне, — отрицательно покачал толовой Джеми. — Все очень странно. В Башню никто не может проникнуть, не нарушив множества ловушек. Незаметно попасть сюда просто невозможно. А кроме того, кому понадобилось убивать человека именно здесь и таким зверским способом?… Это безумие!

Алистер сжал плечо Джеми.

— Спокойнее, парень держи себя в руках. Ты же Макнейл, в конце концов, на тебя смотрят остальные. В Башне находится убийца, и нам нужно его найти прежде, чем он совершит новое преступление.

— Он прав, — согласился Хок. — Все очень подозрительно, Джеми. Лучше вам вызвать городскую Стражу.

— Нет! — резко отрезал Алистер. — Это семейное дело, а мы не привыкли вмешивать посторонних в семейные дела.

Поднявшись, Хок внимательно посмотрел на Алистера.

— В каком веке вы живете? Невозможно скрыть происшедшее от Стражи! Мы с вами говорим об убийстве, а не о мелком воровстве горничных. Лучше всего плюнуть на древние обычаи, вызвать Стражу, а до их прихода блокировать все выходы. Пусть Стража ищет убийцу, они на это мастера.

— Боюсь, все не так просто, — сказал Джеми. — Я уже наложил последнее заклятие, так что мы не можем покинуть Башню до тех пор, пока не будет оглашено завещание. Я никогда не думал… Заклятие невозможно нарушить в течение двадцати четырех часов. Простите, но я ничего не могу сделать. Никто из нас не покинет замок.

Дэвид Брук выступил вперед, недоверчиво глядя на Джеми.

— Так, значит, все мы заперты здесь вместе с убийцей? Что бы ни случилось, отсюда нет выхода?

— Да, — печально подтвердил Джеми, — именно так.

Внезапно остановившись, он повернулся к Хоку, который опять что-то рассматривал на трупе.

— Что случилось, Ричард?

— Я просто подумал, зачем убийца тратил время на раздевание своей жертвы. Вероятно, он не хотел, чтобы мы опознали труп. Значит, хотя бы один из нас сумел бы узнать убитого. Теперь становится ясным и почему сожжено лицо.

Короткую паузу нарушила Фишер:

— Есть еще о чем подумать. Судя по следам, тело запихивали в трубу с трудом. Кем бы убийца ни оказался, он чертовски силен. Нелегко засунуть мертвое тело ногами вперед в каминную трубу.

Холли страдальчески застонала. Замечание Фишер подействовало и на остальных.

— Убийца, наверное, сумасшедший, — предположил Дэвид. — Сумасшедшие часто отличаются невероятной силой, не так ли?

Алистер многозначительно откашлялся.

— Благодарю вас за ценное замечание, Изабель, но думаю, вам и остальным дамам следует покинуть столовую. Зрелище не для ваших нежных глазок.

— Нет! — быстро вмешался Хок. — Никто не должен уходить, разве что кому захочется стать новой жертвой. Пока мы не знаем, что здесь творится, всем лучше держаться вместе. В этом наше спасение.

Джеми удивленно посмотрел на него.

— Вы говорите так, будто вам и ранее приходилось сталкиваться с подобным, Ричард.

Новое имя напомнило Хоку, кто он сейчас такой, и слегка охладило его пыл. Он пожал плечами.

— В одном из замков, где мы с Изабель останавливались по дороге сюда, тоже произошло убийство. Потом я много думал об этом и понял, что следует в такой ситуации делать. Но вы — Макнейл, и мы в вашем доме, так что я не хочу нарушать ваше главенство.

— Оставьте церемонии, — ответил Джеми. — Для меня такие события внове. Если вы знаете, как мы должны поступать, расскажите нам.

— Прекрасно, сначала давайте вернемся в картинную галерею. Не думаю, что следует трогать тело, а спокойно говорить в присутствии обгоревшего трупа вряд ли удастся.

— Вы считаете, нам нужно оставить покойника здесь? — спросил Робби Бреннан.

— Почему бы и нет? — вмешался Алистер. — Уж он-то точно никуда не уйдет.

— По крайней мере, прикройте его чем-нибудь, — нервно произнесла Катрина. — Не оскорбляйте несчастного хотя бы сейчас.

— И чем же его накрыть? — язвительно поинтересовался Марк. — Как-то не подумал, что за завтраком мне пригодится саван.

— Может быть, кто-нибудь принесет плащ из прихожей, — предложил Дэвид.

— Нет! — быстро возразила Холли — Вы же слышали, что сказал Ричард: выходить отсюда небезопасно.

— Но мы же не можем оставить этого человека лежать в таком виде! — истерично взвизгнула Катрина — Его необходимо чем-нибудь накрыть!

Фишер решительным движением сдернула со стола скатерть. Закуски, фарфор, серебро, цветы и приборы со звоном посыпались на пол. Вино потоками полилось из опрокинувшихся графинов. Наконец скатерть освободилась полностью, и Изабель набросила ее на покойника. Безмолвно поглядев на учиненный ею разгром, Джеми повернулся к ней. Изабель очаровательно улыбнулась.

— Когда же наконец мы уйдем отсюда? — спокойно спросила она. — Комната внушает мне страх. Кроме того, не мешало бы как следует выпить, а в галерее я видела отличное бренди.

Хок изо всех сил сдерживал улыбку. Он-то знал — долго выдержать роль светской дамы Фишер не сможет. Следует еще поблагодарить ее за то, что она до сих пор никого не ударила. Он громко призвал всех к вниманию.

— Если все готовы, направимся в картинную галерею. Защитить ее в случае необходимости гораздо легче, чем столовую. Здесь слишком много дверей.

— Верно подмечено, парень, — одобрительно кивнул Алистер. — В галерее только одна дверь, и ее легко забаррикадировать.

Катрина смотрела на них расширившимися от ужаса глазами, прижав руку к губам.

— Вы хотите сказать, убийца попытается напасть на нас?

— Все возможно, — ответил ей Хок. — Мы же до сих пор не знаем, с кем имеем дело.

— Я думаю, все ваши предосторожности безосновательны, — вмешался Марк. — Здесь всего один убийца, а не целая армия. Если и случится худшее, нас более чем достаточно, чтобы дать достойный отпор.

— Все может оказаться не так просто, — медленно возразил Джеми. — Есть только одно существо, способное совершить столь жестокий поступок. Чудовище. Оно столько лет просидело взаперти, а теперь вырвалось и жаждет мести, мести семье, замуровавшей его заживо.

В комнате повисло тягостное молчание, все переглядывались, напряжение ощущалось в воздухе почти физически. Хок мысленно проклинал молодого Макнейла. Для себя он уже решил, что убийцей является призрак, но не хотел говорить об этом остальным, чтобы они спокойно дошли до галереи. Только паники еще не хватало. Он откашлялся, все повернулись в его сторону.

— У нас еще будет время обсудить наши проблемы, — жестко сказал Хок. — А сейчас я хочу, чтобы все приложили усилия к благополучному возвращению в картинную галерею.

— По какому праву вы тут распоряжаетесь? — вспылил Марк. — Почему мы должны вас слушать?

— Потому что он говорит разумные вещи, — оборвал родственника Джеми. — Все правильно, Ричард, давайте выглянем в коридор и проверим, свободен ли путь.

Подойдя к входной двери, они со скрипом отворили ее и осторожно выглянули в коридор. Убедившись, что он пуст, Джеми повернулся к Хоку:

— В каком порядке нам надо идти, Ричард? Хок нахмурился.

— Во-первых, мужчины должны обнажить мечи. Я пойду первым, за мной вы и Алистер. Женщины пойдут за нами, а остальные мужчины прикроют тыл. — Посмотрев на испуганных гостей, Хок улыбнулся самой ободряющей улыбкой, на какую только был способен. — Нет причин волноваться — мы просто принимаем необходимые меры предосторожности.

Его старания не возымели никакого действия. Вздохнув, Хок перестал улыбаться — в конце концов свирепость ему более свойственна. Он повернулся в поисках поддержки к Макнейлу, Джеми с тактом, но довольно настойчиво, быстро расставил всех по местам. Хок одобрительно кивнул. Джеми — славный парень, а смесь надменности и обаяния, наверное, отличительная черта настоящего аристократа. Выйдя в коридор, Хок направился к галерее осторожными бесшумными шагами. Торопиться не стоило: большинство гостей настолько напуганы, что бросятся вперед сломя голову при первом же признаке спешки. А это может привести к катастрофе. Как только возникнет неразбериха, монстр спокойно выберет себе любую жертву, и никто этого не заметит. Поэтому Хок шел очень медленно, осторожно осматривая каждый закоулок коридора. К счастью, он, в отличие от Изабель, хорошо запоминал направления.

Обстановка в коридоре заметно изменилась. Солнечный свет из широких окон слабел. по мере продвижения вперед, главным освещением стали лампы на стенах. Легко представить чудовищное существо, притаившееся в сгущающихся тенях по углам. Каждая дверь таила в себе скрытую угрозу, каждый поворот мог оказаться ловушкой. Тишина, нарушаемая лишь тихим звуком их осторожных шагов, стала зловещей. Хок, сжимая в руках дуэльный меч, в сотый раз пожалел об оставленном в Штабе топоре.

Он судорожно размышлял, что же делать дальше. Им с Фишер уже приходилось оказываться в изолированном помещении вместе с убийцей, и в тот раз все закончилось довольно печально. Им удалось остановить преступника, но погибло слишком много невинных людей. Если подобное произойдет снова… Хок нахмурился еще сильнее. Услышав чьи-то шаги, он поднял меч, но оказалось, что к нему приблизился Алистер.

— Остынь, парень, это всего лишь я. Поздравляю, ты здорово справляешься с обстановкой. У тебя есть военный опыт, не так ли?

— Почти нет, — ответил Хок. — Я понимаю, что не мое дело командовать и отдавать приказы, но все казались растерянными, а ждать было нельзя. В столовой мы не были в безопасности.

— Уж мне-то можешь не рассказывать. Я не чувствовал себя спокойно в Башне с самого момента приезда. Замок кажется… таинственным. Но… ты действительно считаешь призрак настолько опасным? Он же только человек.

— Не знаю, — с несчастным видом проговорил Хок. — Он — тайна, а я тайны не люблю. Когда все обдумаешь, призрак кажется очень опасным, потому что он — существо Ирреальное. Большинство убийств совершают люди, знакомые друг с другом, занятые общим делом или страстно любящие. Но тут мы имеем дело с созданием, которое провело в заточении столетия, копило год от года злобу, вынашивая мечты о мести. Призрак может совершить все, что угодно, и нам не стоит надеяться на его разум. Мы должны сделать все возможное, чтобы обезопасить себя.

— Очень разумно, — согласился Алистер, задумчиво глядя на Хока. — Несомненно, Ричард, ты много знаешь об убийствах и убийцах. Если не секрет, откуда такие познания?

— Конечно, не секрет, — ответил Хок, лихорадочно придумывая правдоподобное объяснение. — В Нижнем Маркхеме заняться особо нечем, так что я много читал. Преступления, особенно убийства, всегда привлекали меня, и читал я в основном детективы.

Алистер не стал продолжать беседу и присоединился к Джеми. Хок с облегчением вздохнул. Ответ не из лучших, но он всегда туго соображал, а ситуация вообще не позволяла долго размышлять. Впредь стоит вести себя более осторожно. Если он хочет разобраться в преступлении, думать нужно, как Стражу, но действовать подобным образом недопустимо. Если Джеми обнаружит, что выдал семейную тайну постороннему, да еще капитану Стражи…

Когда они наконец без приключений достигли картинной галереи, у всех невольно вырвался вздох облегчения. Войдя первым, Хок внимательно осмотрел комнату, а затем позволил войти остальным. На входной двери не оказалось запоров, поэтому он придвинул к ней тяжелое кресло. Напряжение понемногу спадало, и он удовлетворенно вздохнул. Трудно следить за штатскими, половина из которых готова визжать при виде собственной тени, но вдвойне труднее в такой момент еще и контролировать свое поведение.

Гости разбились на небольшие группы. Джеми и Алистер, сдержанно жестикулируя, что-то обсуждали между собой. Дэвид Брук и Артур Синклер пытались помочь Катрине успокоить Холли, которая дрожала, словно осиновый лист. Марк стоял около них, держа бокал с вином, приготовленный для девушки. Лицо его, как всегда, оставалось абсолютно бесстрастным. Задумчиво нахмурившись, Хок присматривался к нему, как, впрочем, и к остальным. Марк спокойнее всех перенес трагедию. Он мог бы стать полезным союзником, если ситуация выйдет из-под контроля. Что бы о Марке ни думали, у этого человека есть мужество. Хок отвернулся, взгляд его упал на Бреннана и Гривза. Эта парочка находилась поблизости от хозяина, ожидая распоряжений. К Хоку подошла Фишер, держа в обеих руках по стакану с бренди. Хок благодарно посмотрел на жену.

— Ну? — спросила Изабель. — Что ты думаешь? Что, черт побери, здесь происходит?

— Сам не знаю, — пожал плечами Хок. — Улик мало, и возможны самые разнообразные предположения. Пока мы добирались сюда, я кое-что обдумал и склоняюсь к трем основным версиям. Первая и наиболее вероятная: монстр потерял терпение, ему надоело ломать мебель и он перешел к убийствам. Разумеется, мы по-прежнему не знаем, ни кого убили, ни почему чудовище выбрало первой жертвой именно его, а не кого-либо из нас.

Вторая версия тоже достаточно правдоподобна: убитый был связным Фенриса, и кто-то убил его, чтобы изолировать шпиона. А возможно, убитый и есть Фенрис, которого убил его связной, когда получил нужную информацию. Тогда становится ясно, почему лицо трупа сожжено.

Но есть еще и третья версия: кто-то из гостей убийца и убил того человека по личным мотивам, не связанным ни с Фенрисом, ни с чудовищем.

— Прекрасно, — сказала Фишер. — Как раз то, что нам нужно. Мало сложностей с основным заданием, так теперь у нас еще и труп на руках. Прекрасно, просто замечательно! Ну и что же делать? Раскрыть, кто мы такие, и начать расследование?

— Ты сошла с ума! — возмутился Хок. — Забыла, что за незаконное присвоение дворянского титула нам грозит смерть? Кроме того, мы не можем рассказать, кто мы, до тех пор, пока не узнаем чего-нибудь о Фенрисе. Наша задача — помешать ему бежать, помещать любыми средствами. Мы должны идти по следу, не раскрывая своего инкогнито, и держать свои мысли при себе.

— Это не слишком сложно. У меня, например, в голове нет и двух мыслей.

— Значит, ты не обдумывала наше дело. Напри мер, мы уже знаем, что Алистер скрыл место, откуда он прибыл. ^:

— Правда? — удивилась Фишер. — Ты потрясаешь меня, Ричард. С чего ты это взял?

— Алистер сказал, что приехал с Красных Равнин, — улыбнулся Хок. — Он сложил целую балладу о романтических пейзажах и великолепной охоте. Но мы же с тобой проезжали через Красные Равнины семь лет назад, направляясь в Хейвен. Их затопило уже лет восемьдесят назад. Рыбалка там, возможно, действительно хороша, но об охоте и речи быть не может. Алистер рассказывал и о стычках на границе, тогда как на самом деле из-за наводнения там стало абсолютно спокойно. Сегодня это самая безопасная граница Нижних Королевств. Но Алистер этого не знает. Странно, правда?

— Очень любопытно, — согласилась Фишер. — Но почему никто не обратил внимания на его слова? Хок пожал плечами.

— Красные Равнины далеко отсюда, да и аристократам нечего там делать. Для большинства людей это просто географическое название, на что Алистер и рассчитывает.

— Знаешь, на кого еще следует обратить внимание? — сказала Изабель. — На Катрину. Она все еще замужем за Грэхемом Доримантом, а он играет важную роль в местной политике. Они расстались далеко не дружески, так что она могла бы вступить в контакт с представителями другого государства, чтобы навредить мужу. Именно она может быть связной Фенриса. Катрина живет в замке уже давно, поэтому он скрылся именно здесь.

— Но если он уже встретился со связным, почему не уходит?

— Возможно, ждет, когда она подготовит ему безопасный побег.

— Придержи коней, — внезапно произнес Хок. — Есть еще одна версия, и тоже вполне вероятная. А вдруг убитый был связным Фенриса и угрожал сдать его властям? Фенрис понимал, что его приговорят к смерти, хоть он и дворянин. Он мог убить связного и спрятать тело, чтобы обдумать дальнейшие действия.

— Правильно, — кивнула Фишер. — Но он сделал это слишком поздно, Джеми уже наложил заклятия. Хок, мы должны найти его до того, как спадет заклятие. Иначе он сбежит.

— Изабель, называй меня Ричардом! Ты же знаешь, и у стен есть уши, особенно в подобной ситуации.

— Прости. Но если убийца — Фенрис, нам нельзя тратить время на поиски воображаемого чудовища. Ведь нет никаких доказательств его существования, кроме рассказа Джеми.

— Нам с тобой доводилось сталкиваться и с более странными созданиями, — пожал плечами Хок.

В другом конце комнаты Джеми умоляюще смотрел на Алистера.

— Алистер, мы поговорим о Ричарде и Изабель после, у меня есть более важные проблемы. Что делать с убийством? Я — Макнейл, глава семьи, все ждут от меня объяснений и предложений, а я не могу их дать и не знаю, что делать!

— Для начала, остынь, — посоветовал Алистер. — Истерика делу не поможет. Давай взглянем на вещи логически. Теперь мы знаем, что монстр способен на убийство, значит, следует предотвратить новые смерти. Мы обязаны найти его убежище. Нам нужно облазить Башню сверху донизу, проверить каждую комнату, выявить все потайные ходы и помещения. Раз чудовище выходит из своей камеры, значит, должен быть выход. Чтобы сэкономить время, надо разбиться на две группы. Я возглавлю одну, а ты другую. Согласен?

— Да, согласен.

Джеми глубоко вздохнул и помассировал кончик носа. Паника, парализовавшая все его мысли, начала отступать, когда появилась перспектива действия. Он улыбнулся Алистеру и огляделся.

— Нет необходимости брать с собой всех. Женщинам безопаснее оставаться в галерее.

— Думаю, лорда Артура тоже следует оставить. В случае опасности нельзя доверять пьянице. А что скажешь о Дэвиде Бруке? Он надежный человек?

— Абсолютно, — ответил Джеми. — Великолепно управляется с мечом, очень благоразумен и совершенно бесстрашен. Он всегда найдет выход из самой безвыходной ситуации. Я без колебания доверил бы ему свою жизнь. Возьмем с собой и Гривза, он полностью предан семье. Как и Робби Бреннан, впрочем…

В молодые годы он неплохо владел оружием. Правда, прошло много лет…

— Солдат — всегда солдат, — сказал Алистер. — Старые навыки никогда не исчезают, нужен только толчок, чтобы привести их в действие.

— Раз ты так считаешь, значит, так оно и есть. А Марк?

— Он хладнокровен, — нахмурился Алистер, — но я не доверил бы ему свою спину. Хотя он и не похож на труса. Остается только Ричард. И ты знаешь мое мнение…

— Ричард кажется вполне надежным, — задумчиво проговорил Джеми. — Немного провинциален и чуточку неотесан, но ведь он впервые выбрался из глуши. И к тому же именно он организовал нас всех в минуту растерянности.

— Ты прав, — согласился Алистер. — За свою жизнь я видел немало трупов, но произошедшее с беднягой подействовало даже на меня. А Ричард остался абсолютно спокоен, обследовал тело, разумно распорядился… Ты не находишь это странным? А когда я спросил его, знаешь, что он мне ответил? Он сказал, что убийства всегда занимали его и он проводил все время в чтении детективных историй. Никогда не доверяй людям, которые много читают, Джеми, чтение способствует появлению мыслей. Плохих мыслей.

— Возможно. Но Ричард кажется единственным, кто знает, что делать. Он пойдет с нами. В крайнем случае, за ним можно присматривать.

— Я не доверяю ему, — отрезал Алистер. — Он что-то скрывает.

— У всех есть, что скрыть. Сейчас главное — найти монстра, пока он не убил кого-нибудь еще. Я в своем доме и, что бы в нем ни происходило, всегда чувствовал себя здесь в безопасности. Чудовище лишило меня этого чувства, и я намерен покончить с ним. Я хочу спокойно жить в собственном доме.

Алистер положил руку на плечо Джеми.

— Успокойся, парень. Мы найдем монстра и убьем его, все будет нормально, вот увидишь.

Гривз неодобрительно наблюдал за тем, как Робби Бреннан наливает себе второй стакан бренди.

— Посмотри на себя, — укоризненно проговорил дворецкий. — Я не знаю, от чего твои руки дрожат больше: от страха или от коньяка. Мы скоро понадобимся молодому хозяину, и, думаю, ему не понравится, когда он увидит тебя в подобном состоянии. Возьми себя в руки!

— Иди к черту! — меланхолично ответил Бреннан. — Ты — дохлая рыба, Гривз, и всегда был таким. Ни разу за все годы я не видел на твоем лице человеческого выражения. Одно лишь «Да, сэр», «Нет, сэр», «Не могу ли я вылизать ваш зад, сэр». Я живу в семье Макнейлов уже сорок лет, намного дольше тебя, однако по-прежнему остался человеком.

— Ну и что?

— Когда я служил в армии во время кампании Брокен Флэтс, мне доводилось видеть больше трупов, чем тебе привидится в страшном сне. Я видел и зарезанных, и застреленных, и разорванных в клочки, видел разложившихся на солнце — но так и не смог привыкнуть к этому. Вот почему я смог уцелеть там, где многим спастись не удалось. Дункан понимал меня. Сильным надо быть тогда, когда нужно. Он не хотел, чтобы его люди всегда оставались такими бесчувственными, как ты. Сейчас по нашему замку разгуливает чудовище, стремящееся отомстить нам всем, и я доживу до конца, высоко держа голову, а ты будешь ползать на коленях. Потому что я знаю, когда надо пригнуться, а ты нет.

— Ты всегда был мастак на разговоры, — проворчал Гривз. — Впрочем, это все, что тебе осталось, не так ли? Боевая молодость прошла. Посмотри на себя — руки дрожат, ты с трудом удерживаешь стакан. А мистер Дункан еще гордился тобой и говорил, что ты отличный боец. Что бы он сказал сейчас, увидев тебя?

— Дункан бы понял. — Бреннан допил стакан и немного выпрямился. — Я сделаю свое дело, позаботься лучше о себе.

— Я думаю сейчас не о себе, Робби Бреннан. И не о тебе беспокоюсь. Мы должны позаботиться о молодом хозяине. Он был обязан рассказать о Великой Тайне всем этим… людям, но тайна не должна просочиться за стены замка. Если о ней узнают, Макнейлам конец. Мы должны быть уверены, что такое не произойдет.

— Ты что-то подозреваешь, Гривз? — нахмурился Робби.

— Я подозреваю, Робби Бреннан, менестрель и друг семьи Макнейлов, что мы должны позволить покинуть замок живыми только тем, кому доверяем.

— Если Джеми узнает о твоих словах…

— Он не узнает. Наше дело защищать семью и делать все, что необходимо, для ее безопасности. Макнейл слишком молод, чтобы понять.

Они посмотрели друг на друга, потом Бреннан кивнул и поставил стакан.

Приняв бокал от лорда Артура, Холли благодарно склонила голову. Руки ее наконец перестали дрожать, а на щеках появился неяркий румянец.

— Простите, право, я не всегда веду себя подобным образом. Я просто потрясена.

— Все в порядке, — успокоил ее сэр Артур. — Мы все понимаем.

— Нет необходимости так опекать ее, Артур, — раздраженно проговорил Дэвид Брук. — Дай ей свободно вздохнуть.

Синклер безропотно отступил на шаг. Удержав его, Холли потянулась взять руку Дэвида.

— Пожалуйста, не ссорьтесь, мне уже лучше. Давайте уедем отсюда. Мы же можем остановиться у друзей в городе.

— Сейчас нам не удастся покинуть замок, малышка, — успокаивающе проговорила Катрина — Ты же слышала, что сказал твой брат: заклятия уже наложены. Выйти из замка можно только завтра утром. Но здесь мы в полной безопасности, нам ничто не угрожает.

— Она совершенно права, Холли, — подтвердил Артур. — Я не позволю причинить тебе вред.

Бросив на Синклера раздраженный взгляд, Дэвид обратился к Холли:

— Мы присмотрим за тобой, дорогая. Совершенно ясно, что убийца — тот проклятый монстр, о котором рассказывал нам Джеми. Нам нужно только постараться избавиться от него.

— Нет! Это слишком опасно. Он может убить вас!

Холли судорожно сжала руку Дэвида, как бы пытаясь удержать его. Улыбнувшись, он накрыл ее кисть своей ладонью.

— Не о чем беспокоиться, милая. У монстра нет ни единого шанса против нас. Не так ли, Артур? Марк?

Артур улыбнулся и утвердительно кивнул. Марк посмотрел на них, будто видел в первый раз.

— Мы не можем с уверенностью утверждать, что убийца — чудовище. У нас нет абсолютно никаких доказательств. Убийцей может оказаться кто угодно, возможно, даже один из нас.

Наступила долгая пауза. Все невольно стали оглядывать комнату и гостей, стараясь разглядеть преступника.

— Кроме того, — продолжал Марк, — что мы, по сути дела, знаем о каждом из нас? При соответствующих обстоятельствах даже самые заурядные люди способны совершать ужасные вещи. Люди, которых вы знаете годами, в мгновение ока становятся совсем другими под влиянием неожиданной угрозы или тайных побуждений. Если хорошенько подумать, кому здесь можно полностью доверять? Иной раз не доверяешь даже самому себе.

— Но должен же ты доверять хоть кому-нибудь, — возразил Артур. — И лучше другу, чем чужаку. Возьми себя, например. Мы не знаем о тебе ничего, кроме твоих собственных рассказов. Разумеется, у тебя есть собственные тайны, как и у всех нас.

— О, перестань, Артур, — вмешалась Катрина. — Если у Марка и есть тайны, он не станет рассказывать о них при первом удобном случае, не так ли? Марк, простите Артура, он часто говорит, не подумав. А кроме того, я считаю, что вы не правы. Я знаю Артура, Дэвида и Джеми долгие годы, у них нет плохих намерений.

— Ну а что вы скажете об Алистере? Он утверждает, что дальний родственник, но почему-то знает об истории семьи чертовски много. Даже такие вещи, которые неизвестны мне.

— Хотела бы я, чтобы Страж оказался здесь, — вдруг сказала Холли. — Я все время молюсь, чтобы он пришел.

— Да, дорогая, мы тоже все знаем, — оборвала племянницу Катрина. — Но нельзя же воспринимать семейные предания настолько серьезно. Большинство из них просто сказки, от рассказа к рассказу обрастающие новыми подробностями.

— Но ведь чудовище оказалось реальным, — возразила Холли. — Почему бы и Стражу не появиться?

— Лично у меня вызывает сомнения Ричард, — задумчиво проговорил Дэвид. — Для дальнего родственника из Нижнего Маркхема он чересчур самоуверен. Я раньше не слышал, что у семьи есть родственники и в такой глуши. А ты, Марк? Ты раньше сталкивался с Ричардом и Изабель?

— Никогда, — ответил Марк. — Их приезд для меня полнейшая неожиданность.

— Теперь вы уже подозреваете Ричарда, — вмешалась Катрина, — и только потому, что он приехал из провинции. Мы всегда знали — члены нашей семьи… разбросаны по всему свету. И не забывайте, он один из немногих, кто не покинул нас, узнав о Тайне.

— Да, — согласился Дэвид. — Очень интересно. Почему вдруг они с сестрой проявляют такую верность? И почему решились отправиться в дальний путь, когда на носу зима?

— Вероятно, он надеется, что Дункан упомянул его в своем завещании, — предположил Артур.

— Возможно, — согласился Дэвид. — Но, скорее всего, есть и другие причины.

— Какие другие причины? — заинтересовалась Катрина.

— Почему бы не спросить у него самого? — предложил Марк.

— Действительно, давайте спросим. Но в этот момент на середину зала вышел Джеми и призвал всех к вниманию. Беседа прервалась.

— Друзья мои, мне жаль, но мы не можем сидеть здесь взаперти и ожидать, когда спадет заклятие. Наша обязанность, даже наш долг — найти чудовище и положить конец его ужасному существованию.

— Но ведь потайную комнату уже несколько веков не могут найти, — возразила Катрина.

— Я обдумал наше положение, — продолжал Джеми, — и пришел к определенным выводам. Основываясь на неявных свидетельствах, найденных мною в бумагах отца, я почти уверен — комната монстра имеет окно. Скорее всего, не очень большое, но достаточное, чтобы свет проникал внутрь. Поэтому предлагаю обследовать Башню сверху донизу, открыв все окна. А затем мы выйдем во двор и посмотрим. Закрытое окно и будет окном комнаты чудовища. Тогда нам уже нетрудно будет найти ее.

— Вы правы, — одобрил Хок. — Идея кажется очень толковой. Мне нравится.

— Подождите минуту, — вмешалась Фишер. — Вы сказали, выйдем во двор. Разве мы не заперты заклятием?

— Заклятие позволяет отходить от Башни на десять футов, — терпеливо объяснил Джеми, — хотя я сам не знаю почему. Наши заклинания созданы много веков назад, я пользуюсь ими только при необходимости. А теперь, если вопросов больше нет, давайте приступим.

— Все мы не можем идти, — сказал Алистер. — Женщины должны остаться здесь, и кто-то обязан их охранять.

— Правильно, — поддержал его Хок. — И чем меньше окажется поисковая партия, тем лучше. Мы не вправе рисковать всеми. Чудовище может оказаться где угодно, выжидая удобный момент. Пойти на его поиски должны только добровольцы и люди, которые могут за себя постоять. Я пойду. Кто со мной?

— Вы опережаете события, Ричард, — мягко произнес Джеми.

— О, простите, — смутился Хок. — Я… поторопился. Разумеется, вы возглавите группу. Вы ведь — Макнейл.

— Совершенно верно, я — Макнейл, поэтому мне решать, кто пойдет, а кто останется. Поскольку вы так рветесь, Ричард, вы пойдете с Алистером и со мной. Как ты, Артур? Ты хорошо управляешься с мечом?

— Не очень, — смущенно признался лорд Артур, — Прости, Джеми, я не готов к подвигам. Но я приложу все силы, чтобы защитить дам, когда вы уйдете.

— Мне тоже лучше остаться, — сказал Дэвид Брук. — Должен же здесь быть хоть один человек, способный отличить один конец меча от другого.

— Я пойду с Джеми, — предложил Марк. — Я умею обращаться с оружием и терпеть не могу сидеть взаперти.

— Мы с мистером Бреннаном будем счастливы сопровождать вас, сэр, — церемонно произнес Гривз, выступая вперед.

Джеми улыбнулся, но покачал головой.

— Спасибо, но на этот раз мы обойдемся без вашей помощи.

— Как хотите, — огорченно протянул Бреннан.

— Не сердись, Робби. Дело не в тебе. Я бы взял тебя, если бы мог, но мы должны действовать быстро, поэтому от вас будет больше пользы здесь. Укрепите дверь так, чтобы чудовище не смогло проникнуть в зал, но мы в случае необходимости сумели бы быстро попасть внутрь. Итак, все решено? Можем отправляться. Вы больше ничего не хотите добавить, Ричард?

— Мне нечего сказать, — вежливо ответил Хок. — Вы предусмотрели абсолютно все.

— Тогда пойдем, — предложил Алистер. — Нам предстоит много пройти.

Раздались нестройные прощания. Джеми обнял Холли, она припала к его к груди и не_» могла отпустить. Отодвинув кресло, Хок на мгновение прислушался и открыл дверь. Быстро оглядев коридор, он не обнаружил в нем ничего нового — все та же мебель, все те же тени по углам. В доме царила тишина. Он вышел в коридор, держа меч наготове, сопровождаемый Джеми, Алистером и Марком. Дверь за их спиной захлопнулась, раздался шум передвигаемой мебели.

Хок покосился на Джеми в ожидании распоряжений. Джеми, немного подумав, кивнул налево. Осторожно, избегая лишних движений, они вышли из коридора. Несмотря на очень раннее утро, помещение заливал яркий солнечный свет. Через раскрытое окно доносились крики чаек и отдаленный шум прибоя. Подойдя к окну, Джеми вытащил одну из штор наружу. Мужчины продолжили путь, держа мечи наготове и внимательно прислушиваясь к звукам за каждой дверью. Тишина начинала действовать на нервы, Хок поежился. Ему хотелось действовать по-своему, но Джеми явно решил взять командование на себя, и противоречить ему не стоило. Однако в глубине души Хок чувствовал, что следует поступать по-другому. Последний раз он сталкивался с подобной ситуацией в доме чародея Гонта. Тогда люди тоже настаивали на своем, хотя Хок и Фишер предупреждали их об опасности. И большинство из них погибло ужасной смертью. Такое не должно повториться. Но его действия в Башне Макнейлов ограничены: Джеми не позволит ему взять контроль над ситуацией, что бы ни произошло. Ричард просто бедный дальний родственник из Нижнего Маркхема — значит, должен знать свое место и держать рот на замке. Хок кисло улыбнулся — молчать он умел хорошо. Он с несчастным видом повертел в руках меч. Отсутствие глаза затрудняло для него фехтование. С топором он чувствовал себя увереннее. У подобного оружия были и недостатки, но зато обращение с ним не требовало точности. Топором легче задеть противника, стоит тому только попасть в поле зрения, а с раной, нанесенной таким оружием, не поднимешься сражаться снова. Человек, раненный топором, валяется на земле, истекая кровью и призывая всех святых. Разумеется, топор не подходит в качестве оборонительного оружия, но оборона — не для Хока. Гораздо увереннее он был в прямой атаке, не прибегая к разным грязным трюкам. Хок в очередной раз с огорчением посмотрел на свой дуэльный меч. Если придется драться, им лучше воспользоваться как копьем.

Он нахмурился, ощутив боль в отсутствующем глазе. Последний доктор объяснял ему, что боль носит чисто психологический характер, но от этого Хоку не становилось легче. Доктор тогда рекомендовал вести более спокойный образ жизни и выписал чек, платить по которому Хок отказался наотрез.

Судя по всему, на первом этаже их не ждали неожиданности. Они пометили и открыли все окна, но не обнаружили никаких следов чудовища. Огромные залы для приемов легко осмотреть, да и в залитых светом коридорах особенно не спрячешься. Джеми подвел группу к винтовой лестнице, которая вела на этаж спален и ванных. Мертвую тишину нарушал лишь звук их шагов. Хок на минуту почувствовал себя ребенком, крадущимся по квартире, пока родителей нет дома.

Тишина и постоянные ложные тревоги начинали действовать Хоку на нервы, но он взял себя в руки. Он должен показать пример остальным — они уже начали проявлять признаки усталости. Джеми начал проверять помещения по два-три раза, Алистер нахмурился еще сильнее и опустил меч, будто им больше ничего не угрожает, а Марк оторвался от группы настолько, что можно подумать, будто он пошел прогуляться один.

Великолепно убранные спальни в другое время заинтересовали бы Хока больше, но сейчас его занимало иное. Обойдя все пустые комнаты и молчаливые пустынные коридоры, они направились к лестнице на следующий этаж. Хок начал думать, что они недооценили чудовище. Они считали его всего лишь животным, наделенным инстинктами и жестокостью, но ошибались. Он был человеком, и достаточно хитрым, раз спрятал жертву так, что ее нашли не сразу. Чем больше Хок думал об убийстве, тем меньше ему нравилась поисковая тактика. Скорее всего, сейчас они занимаются тем, чего чудовище как раз и ждет. Вот-вот наступит подходящий момент, и монстр нападет на них… или на тех, кого они оставили в зале…

На следующем этаже располагались комнаты прислуги — чистые и удобные, но без чего-либо характерного. Единственным исключением оказались комнаты Бреннана и Гривза. Комната дворецкого отличалась особенной простотой, говорившей о том, что хозяин проводит в ней мало времени. Все вещи лежали на своих местах, аккуратно, почти по линейке. Хок представил, какой разнос ожидал бы неосторожную горничную, сдвинувшую предметы хотя бы на сантиметр. Зато комнату Бреннана заполняли трофеи и сувениры, большинство из которых явно носило военный характер. На стенах висели кинжалы, мечи и всякие безделушки, напоминавшие о десятках сражений. Взглянув на них мельком, Хок поразился, насколько старыми они оказались. Чувствовалось, что жизнь Бреннана оборвалась, когда он переступил порог Башни, — ни одной памятки о более позднем времени Робби не сохранил.

Третий этаж занимали еще и кладовые — бесконечные комнаты, забитые достоянием поколений Макнейлов. В нескольких из них имелись узкие бойницы, и Джеми пометил их тоже.

Преодолев последнюю лестницу, они оказались на зубчатой стене. Хок всей грудью вдохнул свежий холодный воздух, снимающий усталость. Вид сверху открывался великолепный: вдали темнели лабиринты Хейвена, а всю остальную панораму занимали острые скалы и бескрайнее штормящее море. В небе носились чайки, то взмывая к небесам, то опускаясь почти на волны, как души, мечущиеся между раем и адом. Хок чувствовал, что мог бы простоять здесь всю жизнь, наслаждаясь прекрасным видом.

Алистер оглядывался по сторонам с ностальгическим видом. Джеми этого не понять, ведь он может побывать здесь в любое время. Марк же, напротив, взглянув на скалы, сразу отвернулся. Он смотрел в сторону Хейвена и не отвлекался на природу. Хок пожал плечами, в конце концов у каждого свои вкусы.

Наконец Джеми повел их вниз. Они не обнаружили никаких следов чудовища, и Хок почувствовал, что все немного расслабились. Если бы чудовище хотело на них напасть, случаев для этого было больше чем достаточно. Но Хок не привык полагаться на расслабляющие ощущения. Монстр находился где-то рядом, хотя они его и не видели. Скорее всего, чудовище не интересовалось, найдут ли его убежище: оно уже давно запасло себе новое. Джеми провел их ко входной двери и вывел во двор.

Свежий ветер снова прояснил мысли Хока, он осмотрелся вокруг. Даже после абсолютно естественного, успокаивающего нервы вида со стены он не мог отделаться от ожидания увидеть что-то вроде сияющего мистического барьера, отгораживающего Башню от окружающего мира, но и внизу все выглядело, как обычно. Перед ним возвышался скалистый утес, ветер трепал длинные пряди трав на его вершине. Внезапно Хок подумал — ведь о запирающем заклятии они знают только со слов Джеми. Но если Джеми и есть связной Фенриса, то лучший способ отвлечь от себя внимание — рассказы о вымышленном чудовище. А вдруг Джеми — сам Фенрис? Тогда становится ясным, почему шпион выбрал для убежища Башню Макнейлов.

Но с другой стороны, если монстр реально существует и заклятия действительно наложены, то шпион, вероятно, вне себя. Оказаться запертым в Башне — последнее, чего он мог ожидать. Да, его постигло глубокое разочарование, а разочарованные люди совершают ошибки. Значит, необходимо проверить, действительно ли наложены заклятия, от этого многое зависит. Хок решил больше не медлить, все и так чересчур усложняется. Он решительно шагнул вперед, но не успел сделать и нескольких шагов, как за спиной раздался голос Джеми:

— Не подходите близко к границе заклятия, Ричард, это небезопасно.

Макнейл подобрал с земли пучок травы и бросил его. Пролетев несколько шагов, трава внезапно вспыхнула ослепительно ярким огнем. Через секунду на земле лежала только горстка пепла, которую мгновенно развеял ветер. Джеми вытер руки платком.

— Простите, Ричард, но я должен был предупредить вас.

— Вы совершенно правы, — ответил Хок. — Я поступил необдуманно.

Повернувшись лицом к Башне, они стали высматривать неотмеченное окно. Из множества окон и бойниц развевались шторы и куски материи. Внезапно Джеми заметил окно без шторы и возбужденно крикнул, но тут же смолк, потому что Алистер и Хок заметили еще два таких же окна. Мгновение все стояли, молча рассматривая замок.

— Три? — спросил Джеми. — Откуда, черт побери, взялось три окна?

— Возможно, мы пропустили три потайные комнаты, — предположил Марк.

— Ко всеобщему удовольствию трех чудовищ, — вставил Хок.

Джеми вздрогнул.

— Прошу вас, Ричард, не говорите подобных вещей даже в шутку. Дела и так идут из рук вон плохо, не стоит искушать судьбу. Нет, что бы ни означали эти комнаты, они не имеют отношения к монстру, иначе отец написал бы о них.

— Совсем не обязательно, — возразил Алистер.

— Мы даром теряем время, — вступил Марк. — Самый верный способ все выяснить — пойти и проверить эти комнаты.

— Он прав, — согласился Хок. — Нам необходимо знать, что находится в потайных комнатах. В одной из них мы наверняка найдем ответ на наши вопросы.

— Прекрасно, тогда идем, — сказал Джеми, не отрывая глаз от окон. — Все комнаты на третьем этаже, их нетрудно будет найти.

Отряд вернулся в Башню и принялся быстро подниматься по лестнице. Казалось, они сейчас побегут, но что-то их удерживало. Хок восхищался самообладанием Макнейла. Только пример Джеми и сдерживал остальных. Хок чувствовал — разгадка близка. Он все еще настороженно осматривался по сторонам, но по-прежнему не замечал ничего тревожащего. Единственными звуками, нарушающими мертвую тишину, оставались звуки шагов и их прерывистого дыхания. Хок крепче сжал эфес меча. Все оказывалось слишком просто. Правда, он не мог понять, как монстру удалось обвести их вокруг пальца. Либо их действия не нарушали планов чудовища, либо оно набросится на них именно сейчас. Да, скорее всего, так и есть.

Тяжело дыша, они поднялись на третий этаж. Джеми пошел по коридору, вслух отсчитывая пройденные двери. Перед ничем не выдающейся стеной он остановился и посмотрел на остальных. Хок с сомнением глядел на кирпичную кладку — она совершенно не отличалась от других участков стены. Он повернулся к Джеми.

— Вы уверены, что мы на месте?.

— Разумеется, я уверен! Я же вырос здесь и знаю каждый коридор и каждую комнату в Башне Макнейлов, как свои пять пальцев. Например…

Немного отступив назад, Джеми нажал на незримый выступ в стене. Раздался скрежет, и часть стены медленно повернулась на несмазанных петлях, открывая темный узкий проход.

— Вот одна из старинных потайных лестниц — она ведет в библиотеку. Самая полезная лестница в Башне.

Джеми с усилием повернул часть стены, она бесшумно вернулась в прежнее состояние. Опять ничто не указывало на наличие хода.

— Очень впечатляюще, — сказал Хок. — Когда возникнут проблемы, я вспомню о лестнице. Но если за кладкой находится комната, что нам делать? Ломать всю стену?

— Можно обойтись без подобных усилий, — вмешался Алистер. — Посмотрите, вон та часть кладки кажется более новой.

Все посмотрели в ту сторону, куда указывал Алистер. Хок не заметил никакого отличия, но промолчал.

— Ищите потайной рычаг или шарнир, — снова заговорил Алистер. — Любой выступ или углубление.

Все принялись обшаривать стену, нажимая на каждую неровность, вздрагивая от любого шороха. Но рычаг удалось найти Джеми. Он оказался замаскированным под держатель лампы, и Макнейл нашел его, только обратив внимание на не совсем идентичную по сравнению с остальными конструкцию. Джеми решительно дернул за рычаг. Раздался скрежет давно не используемых механизмов, часть стены отошла в сторону, открывая потайную комнату. Джеми бросился внутрь, Хок, сжимая меч, последовал за ним.

Комнатка оказалась маленькой и невыразительной, освещаемой дневным светом, пробивавшимся через узкое окошко. Она была абсолютно пуста. Хок выругался и опустил меч. Марк и Алистер вошли следом за ними.

— Зачем прилагать столько усилий, строить потайные комнаты, а потом их не использовать? Глупо.

— Не совсем, — возразил Джеми, обходя комнату. — Она служила убежищем в случае неприятностей или осад. Еще не так давно Макнейлы не были популярны при дворе. Они делали ошибку, говоря королю правду, а не то, что тот хотел слышать, и неосмотрительно поддерживали своих друзей даже тогда, когда те впадали в немилость. В Макнейлах верность всегда побеждала разум. А возможно, в комнате находили убежище те гости Макнейлов, которых никто не должен был видеть. Здесь могли укрыться женщины и дети,

Если бы Башня не выдержала осады. Без подобных тайников нашей семье трудно было выжить.

— Чертовски правильно, — подтвердил Алистер. — Никогда нельзя рассчитывать на благодарность королей и политиков. У них всегда очень короткая память.

Хок вежливо кивнул, скрывая собственную заинтересованность. Он не слышал, чтобы у Макнейлов случались проблемы с властями.

— Ваши рассказы очень интересны, — прервал их Марк, — но не пора ли нам двинуться дальше? Нам необходимо найти еще две комнаты, и чем меньше мы потратим времени на их поиски, тем лучше.

— Парень прав, — согласился Алистер. — Мы слишком надолго оставили наших женщин.

— Они находятся под защитой, — возразил Джеми. — С ними все будет в порядке до нашего возвращения.

— Слабая защита, — пренебрежительно фыркнул Алистер, — щеголь, пьяница и два старика. Неизвестно, что там произошло, пока мы здесь шляемся.

— Тогда давайте перестанем пререкаться и поищем остальные две комнаты, — предложил Хок, прекращая спор прежде, чем он вышел из-под контроля. — Джеми, нет ли здесь мастерской или чего-нибудь подобного?

— Разумеется, есть, — удивился Джеми. — А зачем? — Просто я подумал, вдруг нам не удастся так легко найти секретный механизм в остальных комнатах, тогда бы мы сломали стену кувалдами и ломами.

— Хорошая мысль, — одобрительно кивнул Алистер. — Итак, Джеми?

— Сюда, — пригласил Макнейл, выходя из комнаты и направляясь налево. — Оставьте дверь открытой, — бросил он через плечо. — Нам она может еще пригодиться в случае опасности.

Мастерскую они нашли быстро, но с подбором инструментов пришлось повозиться. Джеми никогда не бывал здесь прежде — всем ремонтом занимались слуги, — вид незнакомых предметов поверг его в растерянность. Он благоразумно устранился от выбора инструментов, предоставив каждому выбрать по вкусу. Алистер с Марком взяли ломы, неловко приподняв их, — чувствовалось отсутствие привычки. Хок же подобрал для себя тяжелую кувалду на короткой ручке. По весу она вполне ему подходила — будила ностальгические воспоминания о любимом топоре. Хок несколько раз замахнулся и засунул ее за пояс. Джеми последовал его примеру. Вес кувалды несколько удивил Макнейла, но он все же взял ее. Вооружившись подобным образом, мужчины снова вышли в коридор.

В помещении заметно потемнело. Архитектор Башни не собирался тратить дорогое стекло на этаж, которым пользовались в основном слуги, поэтому здесь вместо окон были бойницы. На стенах через равные промежутки висели лампы, но с тех пор, как слуги покинули замок, их никто не зажигал. Людей то заливало солнечным светом, то бросало в полумрак. Хок, держа руку на рукоятке кувалды, внимательно осматривался вокруг.

Вторую потайную дверь Джеми нашел в столь же неожиданном месте, как и первую. Хок подергал за держатель лампы, но безрезультатно. Поиск скрытых рычагов тоже ни к чему не привел, поэтому пришлось прибегнуть к жесткому варианту. Хок и Джеми, засучив рукава, обрушили кувалды на стену в поисках более слабого места. Джеми следил за Хоком и следовал его примеру. Старинная кладка подалась на удивление легко, и скоро они сумели проделать довольно большую дыру. Пока Хок и Джеми отдыхали, Алистер и

Марк ломами расширили отверстие. Когда оно стало достаточно большим, все отступили, предоставляя Джеми первым заглянуть в полумрак.

— Ну и?… — поинтересовался Марк. — Что там?

— Похоже на… письменный стол, — удивленно произнес Джеми. — На нем бумаги. Туда необходимо проникнуть. Давайте расширим отверстие.

Он отступил, а все остальные обрушили свои инструменты на стену. Как только отверстие достаточно расширилось, Джеми пролез внутрь. Хок последовал за ним, остановив Марка и Алистера:

— Вам лучше остаться здесь — место явно небезопасно. Следите за коридором. Если мы найдем что-то интересное, я вам крикну.

Алистер недовольно фыркнул и отвернулся. Марк только кивнул. Хок подошел к Джеми, пробовавшему разобраться в бумагах при слабом свете, пробивавшемся через бойницу. На столе стояла лампа. Встряхнув ее, Хок услышал бульканье масла. Странно… Значит, в комнате кто-то недавно был. Они напали на верный след. Хок зажег лампу и направил ее свет на бумаги. Даже теперь разобрать корявый почерк было очень сложно, но то, что Хок сумел прочитать, заставило его похолодеть от ужаса. Судя по всему, автором записок был отец чудовища. Джеми, что-то бормоча про себя, разбирал бумаги.

— Они очень древние, Ричард, по-настоящему древние. Я должен их изучить. Скорее всего, они были написаны, как только Макнейл замуровал чудовище. Здесь есть описание монстра и указания, как с ним обращаться. Отец никогда не рассказывал мне таких подробностей. Ричард, мы наткнулись на золотую жилу!

— Не очень-то радуйтесь, — понизив голос, предостерег Хок. — Тут есть над чем подумать. Кто-то был в этой комнате незадолго до нас.

— Откуда вы знаете? — недоверчиво спросил Джеми.

— В лампе свежее масло. Я не понимаю только, как ему удалось войти.

— Возможно, где-то есть секретный механизм, а мы не сумели его найти.

— Возможно, — согласился Хок. — А возможно, незваный гость воспользовался магией. Они посмотрели друг на друга.

— Что вы сказали? — переспросил Джеми.

— Я не уверен, но, если в Башне Макнейлов есть таинственный маг, наша задача существенно усложняется.

— В нашей семье магом был отец; я не обладаю подобным даром. Он мог прийти сюда и оставить эти записки для меня.

— Возможно, — согласился Хок. — Но рассчитывать только на это мы не можем. Давайте заберем все бумаги. Если здесь есть маг, не хотелось бы с ним или с ней встретиться.

Джеми решил что-то сказать, но замолчал, заметив заглядывающего в комнату Алистера.

— О чем вы там шепчетесь? — спросил он.

— Ни о чем, — ответил Хок. — Мы нашли кипу старых бумаг. Разберемся с ними внизу.

— Правильно, — подтвердил Джеми. Быстро подойдя к столу, он сгреб записки, свернул их в рулон и засунул под рубашку.

— Идемте, — сказал он. — Нам еще нужно найти третью комнату.

Удача улыбнулась им раньше, чем они ожидали. Стоило лишь завернуть за угол, как они увидели огромную дыру в стене и осколки кирпича на полу. Зубчатые неровные края отверстия напоминали оскал звериной пасти. Казалось, кладку разрушил страшный взрыв изнутри.

— Это невозможно! — вскрикнул Джеми. — Мы проходили здесь всего полчаса назад, и все было в порядке!

— А теперь в беспорядке, — спокойно ответил Хок. Опустившись на колени и посветив себе лампой, он тщательно осмотрел пол и осколки.

— Все произошло недавно, — констатировал он. — На полу лежит ровный слой пыли. Но вы правы, Джеми, мы уже проходили здесь — я вижу следы наших ног на пыли. Странно. Нигде больше на полу нет такой грязи.

— Что же это означает? — спросил Джеми. Хок пожал плечами:

— Убей меня Бог, если я знаю. Слуги почему-то не особенно тщательно здесь убирались.

Поднявшись на ноги, он осмотрел пролом в стене.

— Любопытно, — пробормотал Хок. — Взгляните на характер разрушения. Кладку явно разрушили изнутри. Чудовище разбило свою тюрьму собственными руками.

— Господи, помилуй нас, — прошептал Джеми. — Что же это за монстр?

Алистер осмотрел отверстие и задумчиво нахмурился.

— Человек не мог совершить подобного. Стена достаточно крепка — замок строился на века. — Он заглянул внутрь, и голос его изменился. — Ричард, вы не можете посветить мне?

Хок поднял лампу, и все смогли рассмотреть внутренность потайной комнаты. Весь пол тесной камеры покрывали сотни мелких косточек — крыс, мышей, других животных. В комнате стоял тошнотворный запах разложения и затхлости — словно открыли старинный склеп.

— Теперь мы знаем, чем он питался, — неестественно спокойным голосом сказал Джеми.

— Но как эти животные попадали в замурованную. комнату? — спросил Хок. — Кроме того, некоторые зверьки совсем не тронуты.

Он отошел от пролома глотнуть свежего воздуха, остальные с радостью последовали его примеру. Они молча смотрели друг на друга. Хок пнул обломок кирпича, в царящей мертвой тишине звук покатившегося камня показался грохотом.

— Возможно, записки смогут нам все разъяснить, — предположил Джеми. — Я изучу их, как только мы спустимся.

— Есть только одно объяснение, — произнес Алистер. — Магия. Некоторый вид иллюзии. Отверстие в стене было и раньше, но мы прошли мимо, не заметив его. Черт, мы почти споткнулись об осколки.

— Тогда что же случилось с иллюзией сейчас? — спросил Хок. — Почему мы увидели пролом?

— Возможно, нам просто позволили увидеть, — спокойно ответил Марк. — Вероятно, чудовищу больше не нужно от нас прятаться.

Все переглянулись.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнес Джеми, — монстр знает, что мы здесь и чем мы заняты?

— А вы сами не чувствуете наблюдения? — спросил Марк. — Разве у вас нет такого ощущения с самого начала нашего пути?

— Чудовище должно обладать магической силой, — вступил в разговор Алистер. — Оно наложило заклинание, как только вырвалось из камеры, поэтому слуги не обнаружили пролом. И мы бы не увидели… если бы нам не позволили. Теперь монстр может скрываться где угодно, спрятавшись за любой иллюзией. Он смеялся над нами, пока мы лазили с этажа на этаж.

— Прекрасно, — сказал Хок. — Он не только нечеловечески силен, не только убийца, но еще и маг, который может как угодно заморочить нам мозги.

Они еще немного постояли, молча глядя в камеру чудовища, потому что не смели взглянуть друг на друга и признаться в своем бессилии. Молчание нарушил Марк:

— Подумайте, что он перенес, запертый в тесной камере навсегда. Единственный способ определять время — смена дня и ночи. Ни единого звука, кроме собственного голоса, ничего, кроме собственных мыслей. А годы шли, один за другим… Понимал ли он, что заперт и осужден к смерти за то, что был не похож на остальных? Вероятно, именно это и позволило ему прожить так долго — медленно тлеющее пламя ненависти, выжидание подходящего момента для отмщения.

— Не пытайся вызвать жалость к чудовищу, — оборвал его Алистер. — Оно уже убило человека. И, несомненно, убило бы тебя, подвернись ему случай.

— Нет оснований утверждать, что убийца — монстр, — возразил Марк. — Нет ни свидетельств, ни улик — ничего, что связывало бы чудовище с убийством. Убийцей может быть любой из нас, ведь так…

Хок задумчиво посмотрел на него, но промолчал.

— Лучше обсудим все внизу, — предложил Джеми тоном, который ясно давал понять — Макнейл приказывает, а не просит. — Очевидно, чудовище больше не воспользуется комнатой, значит, продолжать поиски бессмысленно. Мы потратили уйму времени, дамы, вероятно, беспокоятся о нас.

Он повернулся и в сопровождении остальных направился к лестнице. Мужчины молча спустились на первый этаж. Всю дорогу Хок думал о дохлых крысах на полу комнаты. Он тщательно изучил сохранившиеся в целости тушки и ни на одной не нашел никаких ран. Как и на трупе из трубы.

Оставшиеся в зале, как только поисковая партия ушла, занялись возведением баррикады у дверей и справились с задачей быстро. Атмосфера накалялась с каждой минутой. Разговаривать никому не хотелось. Холли с бледным, бескровным лицом сидела, прислонившись к стене. Руки она крепко сжала, чтобы не вздрагивать от каждого шороха. Катрина, бросив попытки успокоить племянницу, элегантно расположилась в кресле с бокалом вина в руке и погрузилась в собственные мысли. Гривз и Бреннан застыли возле баррикады. Бреннан снял со стены старинный меч, а Гривз взял увесистую кочергу из камина. Лицо дворецкого, как всегда, ничего не выражало, менестрель же, напротив, преобразился, словно меч в его руках пробудил воспоминания о боевой молодости. Дэвид Брук и Артур Синклер сидели возле Холли, стараясь успокоить ее. Фишер, стоя спиной к камину, рассматривала присутствующих, втайне мечтая об оружии.

Она не очень верила в рассказы о чудовище, но опасность, несомненно, оставалась. На ее взгляд, вокруг находилось достаточно убийц-людей, и нет необходимости прибегать к сверхъестественным объяснениям. Более чем вероятно, что убийство совершил шпион Фенрис. Переминаясь с ноги на ногу, Изабель надеялась на скорое возвращение Хока. Она всегда соображала быстрее мужа, ему стоит с ней посоветоваться.

Лорд Артур поднялся и налил себе еще вина. Дэвид неприязненно взглянул на него.

— Не хватит ли, Артур? Пьяный ты не сможешь быть нам полезен. Артур улыбнулся.

— Я бесполезен в любом состоянии, пьяный или трезвый, Дэви. Ты прекрасно это знаешь. Кроме того, выпивохе со стажем вроде меня нелегко напиться. Чем больше я выпиваю, тем меньше действия оказывает на меня алкоголь. Скоро я достигну состояния, когда спиртное вообще перестанет на меня действовать, но надеюсь покинуть наш бренный мир до наступления столь прискорбного события. Когда это все же случится, Дэви, не кремируй меня, пожалуйста. В моем теле столько напитков — оно будет гореть две недели.

— Не говорите о подобных вещах, — оборвала лорда Холли. — Вы меня пугаете.

— Прошу прощения, — немедленно извинился Артур. — Как ты себя чувствуешь, Холли?

— Спасибо, лучше. — Она слабо улыбнулась. — Можно мне глоток вина из твоего стакана?

— Разумеется, — лорд Артур подал ей стакан. — Только пей осторожнее — вино чертовски крепкое.

Холли осторожно отпила чуть-чуть и с трудом проглотила. Скривившись, она вернула стакан Синклер.

— И ты пьешь такую гадость, чтобы улучшить настроение? Ты крепче, чем кажешься, Артур.

— Благодарю, дорогая. Так приятно, когда тебя ценят. Оба улыбнулись. Дэвид обеспокоенно заерзал в кресле.

— Не поддерживай его, Холли. Нам еще может понадобиться его помощь.

— Если ситуация сложится так, что все будет зависеть от меня и моего умения фехтовать, — удрученно произнес Артур, — боюсь, у нас возникнут серьезные затруднения. Боевые повадки у меня, как у испуганного кролика. Я — не рыцарь и всегда полагался на разум людей. Нет, Дэви, если возникнут трудности, все надежды на тебя. Здесь ты главный.

— Верно, — подтвердила Холли. — Ты всегда должен оставаться героем, Дэви, как в детстве, помнишь? Я всегда изображала принцессу, которую похитили, а тебе доставалась роль рыцаря в белоснежных доспехах, спешащего на помощь. Тогда мне постоянно требовалась защита.

— Я помню, — сказал Артур. — Мне всегда доставалась роль его оруженосца, хотя я и был старше. Но я не обижался. Зато мой отец просто сходил с ума, когда видел нас. «Ты же виконт! — кричал он. — Ты сын лорда! Веди себя достойно!» Я всегда его разочаровывал. — Артур пожал плечами и отхлебнул солидный глоток вина. — Да, славные были деньки. Тогда мир нам казался простым.

— А ты сентиментален, Артур, — удивленно проговорил Дэвид. Повернувшись к Холли, он ободряюще улыбнулся ей. — Нечего бояться, Холли. Я, как всегда, защищу тебя.

— И я сделаю все, что в моих силах, — добавил Артур. — Я буду защищать тебя до последней капли крови, дорогая.

Холли впервые искренне улыбнулась и протянула своим защитникам обе руки.

— С вами я чувствую себя в безопасности, рыцари мои.

— Что-то они задерживаются, — внезапно сказала Катрина. — Неужели проверить несколько окон так сложно? Не случилось ли с ними чего-нибудь?

— Еще рано поднимать панику, — ответила Фишер. — Не прошло и часа, как они ушли.

— Правда? — удивилась Холли. — А мне показалось гораздо больше.

— Потому что мы ждем, — объяснила Изабель. — Когда чего-то ожидаешь, время течет медленнее.

— Да, кажется, прошла вечность, — повторила Катрина. — Уверена, Джеми не оставил бы нас одних так надолго. Определенно, что-то случилось. Думаю, кому-то надо пойти и выяснить.

— Не смотрите на меня, — быстро сказал Артур. — Я, может быть, и пьяница, но пока не сумасшедший.

— Черт побери, — оборвала его Изабель. — Никто не покинет галерею. Это опасно.

— По какому праву вы здесь распоряжаетесь? — вспылила Катрина. — Придержите язык и помните свое место. Дэвид, если Артур отказывается, может, ты…

— Не сейчас, Катрина, — твердо ответил Дэвид. — Впервые я согласен с Артуром. Если чудовище бродит поблизости, одинокий человек — превосходная мишень. И не посылай никого из слуг.

— Благодарим вас, сэр, — в один голос сказали Гривз и Бреннан.

Катрина недовольно зашевелилась в кресле.

— Значит, мы будем вот так сидеть и ждать? А если они никогда не вернутся?

— Они вернутся, — уверенно сказала Фишер.

— Как вы можете быть настолько уверенны? — удивилась Холли.

— Я верю в своего брата, — улыбнулась Изабель. — Мы с ним очень близки.

— Да, — мрачно произнесла Катрина. — Я убедилась в этом.

Фишер взглянула на нее, подняв бровь, и Катрина предпочла замолчать.

Поход по Башне казался бесконечным. Нескончаемые лестницы обвивали внутренние стены. Ноги Хока уже подкашивались от бесчисленных ступеней, а спина

Разламывалась от постоянного напряжения и ожидания, что сзади могут напасть. На лестнице они были особенно уязвимы, и чудовище прекрасно об этом знало. Но из углов на площадках никто не выскакивал, двери оставались закрытыми. Хок хмурился все сильнее. Он почти хотел, чтобы монстр наконец напал на них и положил конец кошмару. Но им удалось спуститься без происшествий, и Джеми повел их к дверям зала.

Хок шел в арьергарде, держа меч наготове и внимательно всматриваясь во все закоулки. Он начинал жалеть, что оставил кувалду на третьем этаже. Марк и Алистер двигались рядом, тоже сжимая в руках мечи, почти наступая на пятки Джеми.

Когда убежище близко, в кровь выбрасывается адреналин. В подобные моменты люди забывают о своей миссии и способны думать только о скором успокоении и отдыхе. И очень легко все потерять именно в последний момент, когда желанная цель совсем рядом. Хок слегка отстал, оставляя себе пространство для маневра, и окинул коридор профессиональным взглядом. Не похоже, чтобы чудовище собиралось их атаковать именно здесь, ведь раньше было столько удобных моментов, — но Хок не переставал следить за всем.

Подойдя к двери галереи, Джеми постучал кулаком по ней и выкрикнул свое имя. Марк и Алистер стояли вплотную к нему, пожирая глазами заветную дверь. Раздался шум разбираемой баррикады. Хок остался стоять спиной к двери, не переставая внимательно следить за коридором. Ему не хотелось стать жертвой случайности, которую он мог предвидеть и предотвратить. Справа от него возникло какое-то движение, Хок стремительно обернулся, но обнаружил только смущенного Алистера.

— Старею, — ворчливо произнес Алистер. — Забываю наблюдать за тылом, когда дом рядом. А ты — хороший солдат, парень. У тебя верные инстинкты. Ты точно не проходил никакой подготовки?

Хок судорожно подбирал правильный ответ, но его спас звук открываемой двери. Джеми, Марк и Алистер почти вбежали в зал. Хок, бросив последний взгляд на коридор, спиной вошел следом за ними. Захлопнув дверь, он снова задвинул ее тяжелыми креслами и только тогда опустил меч и немного расслабился.

Холли и Катрина с причитаниями набросились на Джеми, Марку и Алистеру пришлось выдерживать натиск Дэвида и Артура, которые хлопали их по плечам и расспрашивали о находках. Гривз и Бреннан обратили свое внимание на Хока (тот как раз ставил найденную лампу на камин), поздравили его с благополучным возвращением и занялись восстановлением баррикады. К Хоку подошла Изабель со стаканом бренди в руках.

— Нашли чудовище? — спросила она.

— Нашли его убежище, — ответил он, — но монстр давно ушел оттуда. Джеми обнаружил старинные документы, которые объяснят нам, кто же это таинственное существо. В общем, прогулка оказалась почти бесполезной. Да, еще одна неприятная новость: монстр обладает магическими способностями. На его убежище было наложено заклинание иллюзии.

— Этого нам только не хватало, — сказала Фишер. — А чего-нибудь связанного с Фенрисом ты не нашел?

— Ничего. Я начинаю сомневаться, удастся ли нам наша затея. Пока я не видел ничего, что бы указывало на его присутствие здесь.

— Но совет чародеев определенно утверждал, что Фенрис укрылся в Башне Макнейлов.

— Я бы не доверил своре стариканов составить даже собственный гороскоп, — презрительно фыркнул Хок.

— Ты сам намерен доложить об этом командиру Стражи Дюбуа или предоставишь подобную честь мне? — улыбнулась Фишер.

Джеми несколько возбужденно рассказывал оставшимся о своем путешествии. Фишер выслушала его с известной долей скептицизма, а Хок от души наслаждался бренди. В тонкостях он, может быть, и не разбирался, но отличить хорошее бренди от плохого мог безошибочно. Стражам не часто попадались такие благородные напитки. Закончив рассказ, Джеми разложил найденные бумаги на большом столе, чтобы все могли рассмотреть их. Приложив небольшое усилие, Хок и Фишер оказались в первых рядах.

Записки охватывали период с рождения монстра до момента его заключения. Их явно писал не один человек. Чернила выгорели, бумага потемнела и растрескалась. Одним из авторов несомненно был отец чудовища. Другими — члены семьи Макнейлов и их телохранители. История, представшая с древних страниц, оказалась печальной.

Ненормальность, проявленная чудовищем при рождении, поначалу не представляла опасности. Подобные несчастья у вырождающейся аристократии Хейвена случались часто. Но когда ребенок подрос, стала очевидна его нечеловеческая природа. Он не нуждался ни в пище, ни в воде: жизненную силу черпал от любого, кого мог коснуться рукой. Сначала никто не понимал происходящего. А потом кто-то на день рождения подарил ребенку щенка. Вся семья в ужасе наблюдала, как мальчик выпил энергию животного. Со счастливым смехом он гладил и гладил собачку и с каждым движением наливался здоровьем и силой, а несчастный щенок слабел на глазах.

После этого случая монстра изолировали от людей. Ему доставляли только цыплят и мелких животных «для удовлетворения неестественных потребностей», однако никто, кроме отца и матери, больше его не видел. Но и родители приходили к нему только после того, как он поест. Отец годами пытался вылечить сына, он потратил на это почти все состояние семьи. А однажды мать пошла навестить сына и не вернулась. Прислуга спохватилась, что ее долго нет, но было уже поздно. Отец нашел сына сидящим на корточках около тела матери и разговаривающим ее голосом. Макнейла потрясло то, что чудовище говорило голосом его умершей жены. Казалось, оно не только высасывало из людей жизнь, но и впитывало их воспоминания. Сейчас оно считало себя собственной матерью. Пока…

Тогда Макнейл решился наконец на тот шаг, который предлагала ему семья еще при рождении ребенка. На третьем этаже замка давно пустовала потайная комната. Макнейл замуровал ребенка в ней. Когда ему исполнилось десять лет, отец принес ему отравленный напиток. Яд не подействовал на чудовище. Монстр продолжал жить, впитывая жизненную силу из каждого, кто проходил мимо его камеры. Терпение Макнейла иссякало. Он сообщил о смерти старшего сына и назначил наследником второго. Все покинули Башню в надежде на то, что чудовище ослабнет или даже умрет. Но этого не произошло. Макнейл слышал, как оно стонет. Не выдержав, он вернулся, проделал маленькое отверстие в кладке и запустил внутрь крысу. Монстр медленно учился получать энергию только из пищи, а не из тех, кто ее ему приносит. Прошло много времени, но Макнейл не терял надежды. И когда обучение принесло результаты, он позволил семье вернуться в Башню.

Семья не могла постоянно жить вне родового замка. Люди задавали вопросы, а убить чудовище родные не решались. Чем старше становился монстр, тем более сильными делались его магические способности. Он проникал в мозг людей, и те стали бояться раздражать era Но до тех пор, пока он получал пищу, он не беспокоил родных, и семья постепенно научилась жить рядом с ним.

Шли годы. Те, кто знал о существовании чудовища, один за другим умирали. Со временем монстр превратился в Великую Тайну Макнейлов, передаваемую от отца к старшему сыну. Нужно было только кормить чудовище, и оно не причиняло беспокойства. Это продолжалось долгие годы. Чудовище жило в своей камере. Но Дункан Макнейл проявил беспечность и не успел рассказать о Тайне второму сыну, ставшему наследником после смерти старшего. Он погиб в бою, пишу чудовищу приносить перестали, и однажды монстр проснулся голодным.

— Остальное ясно, — сказал Хок. — Он начал со слуг, когда они, ничего не подозревая, проходили мимо потайной комнаты. Помните холод, о котором все говорили? А затем монстр вырвался и полностью выпил жизнь из кого-то.

— Из того бедолаги в трубе, — предположил Джеми. — Но зачем он сжег его лицо?

— Мне кажется, я понимаю, — медленно произнес Хок. — Но, боюсь, вам не понравится. Помните, когда монстр убил собственную мать, он унаследовал ее голос и ее память. На время он превратился в нее. Я думаю, Джеми, сейчас он убил одного из ваших гостей, уничтожил его лицо, чтобы труп стало невозможно опознать, и занял его место. Монстр забыл, кто он, и полностью перевоплотился в убитого. Вот почему на нас никто не напал — один из нас, сам того не подозревая, — чудовище Макнейлов.

Долгое время все молча смотрели на него.

— Какой ужас! — воскликнул Дэвид. — Как это не знает, кто он есть на самом деле? Хок пожал плечами:

— Годы одиночества могли свести его с ума. Вероятно, его собственная личность стала настолько хрупкой…

— Подождите-ка, — вмешался Алистер, — а как же заклинание иллюзии? Чудовище наложило его, а затем, убедившись в бесполезности, сняло. Как же оно сумело это сделать, если не помнит себя?

— Возможно, оно иногда вспоминает что-то для собственной безопасности, — предположил Хок. — Откуда мне знать? Я не эксперт по монстрам и помешанным!

— Вы предполагаете, что один из нас монстр! — взвизгнула Катрина. — Это безумие! Джеми, скажи ему, что он сошел с ума!

— Спокойнее, тетя, — оборвал ее Джеми.

Катрина посмотрела на него укоризненно, но племянник остался непреклонен. Сейчас он до кончиков ногтей превратился в главу могущественного клана Макнейлов, и Катрине пришлось уступить, ограничившись возмущенным фырканьем. Джеми повернулся к Хоку:

— Если один из нас убийца и сам того не знает, как мы сумеем обнаружить его?

— Не исключено, что найденные бумаги нам помогут, — сказал Дэвид. — Мы могли что-то упустить.

— Нет, — резко произнес Алистер. — Молодой Ричард весьма произвольно толкует содержание записок. Он забывает об одной вещи.

— Мы должны что-то сделать, — снова запричитала Катрина. — Это… создание может высосать из нас жизнь в любой момент.

— Кто-нибудь чувствует себя плохо? — осведомился Марк. — Не ощущает ли кто-нибудь упадка сил, усталости?

Все переглянулись, но никто ничего не сказал. Хок нахмурился, пытаясь определить собственное самочувствие. После бурных событий прошлой ночи и нынешнего утра он не удивлялся некоторой своей издерганности, но вот устал ли он больше обычного, сказать определенно не мог. Он покосился на Фишер, но та отрицательно покачала головой.

— Нам необходимо найти монстра, — сказал Джеми. — Найти и убить. Он слишком опасен, чтобы жить.

— Правильно, — согласился Дэвид. — Если мы не найдем его до того, как ему потребуется новая пища, он к моменту снятия заклятий может остаться единственным живым существом в Башне.

Холли побледнела и отвернулась. Артур сурово взглянул на Дэвида.

— Полегче, старик. Ты пугаешь дам.

— А вы уверены, что мы сможем уничтожить монстра? — спросил Марк. — Он же не человек. Наверняка, его нельзя убить обычным способом.

Алистер задумчиво кивнул.

— Вы хотите сказать, что нам нужны серебряная пуля для оборотня или деревянный кол для вампиров?

— Возможно, его не убили именно потому, что не смогли, — медленно сказал Марк. — В таком случае нам лучше разойтись по комнатам, забаррикадировать двери и дожидаться утра. Как только заклятия спадут, мы бросимся бежать отсюда.

— И позволим чудовищу вырваться в город? — жестко произнес Джеми. — Сотни людей погибнут прежде, чем найдется способ избавиться от него. Тайна Макнейлов станет Позором Макнейлов. Я не могу позволить произойти подобному. Монстр на нашей ответственности, это семейная проблема. Мы должны решить ее.

— Кроме того, — вмешался Хок, — предложение разойтись — плохая идея. Мы должны противостоять чудовищу вместе.

— В чем дело, Ричард? — усмехнулся Дэвид. — Вы не можете справиться с убийцей собственными руками?

— Довольно, Дэвид! — оборвал его Джеми. — Ричарду и так досталось. Теперь все слушайте меня. Остался еще один источник информации, о котором мы забыли, — завещание отца. Возможно, оно нам поможет, поэтому мы с Гривзом подготовим все необходимое для его оглашения. Это займет некоторое время, и я предлагаю всем отдохнуть. Вы можете подняться в свои комнаты и освежиться, пока мы вас не позовем. Но в целях безопасности никто не должен оставаться в одиночестве. Поэтому выберите себе партнеров для совместного отдыха. Доволен, Ричард?

— Не совсем, — ответил Хок. — Но это все же лучше, чем ничего. Я присмотрю за сестрой.

— Разумеется, — согласился Джеми. — Тетя Катрина, вы не будете столь любезны присмотреть за Холли?…

Раздался легкий гул голосов, пока все разбивались на пары. Дэвид и Артур остались вдвоем, предоставив Марка и Алистера друг другу. Никто особенно не радовался, но все дипломатично не возражали. Бреннан внезапно понял, что остался в одиночестве, и решил принять участие в подготовке к оглашению завещания.

Настала пауза, все ждали, кто сделает первое движение. Молчание нарушил Джеми, приказав Гривзу и Бреннану разобрать баррикаду у дверей. Вскоре кресла стояли на своих местах, и гости начали расходиться по спальням, подозрительно поглядывая на остальных. Хоку не понравилась идея разбиться на группы, но спорить с Джеми он не стал. Он и так возбудил чересчур много подозрений. А кроме того, появлялась возможность поговорить с Изабель наедине. Он всегда соображал лучше, стоило ему с ней посоветоваться. А сейчас Хок как никогда нуждался в ее помощи.

Хок и Фишер внимательно наблюдали за тем, как гости расходятся по спальням, запоминая, кто с кем и куда пошел. Никогда не знаешь, что может пригодиться. Джеми подвел Хока и Изабель к их комнате и даже распахнул перед ними дверь. Хок подумал, не предложить ли чаевые, но потом решил, что Джеми к шуткам не расположен. После традиционных пожеланий хозяина удобно устроиться и спокойно отдохнуть, уверений в полном удовлетворении со стороны гостей и ослепительных улыбок Макнейл удалился. Хок немедленно захлопнул и запер дверь и прислонился к ней спиной. Наконец-то можно хоть чуть-чуть расслабиться. Изабель, постанывая от удовольствия, вытянулась на постели во весь рост, нисколько не заботясь о состоянии платья.

— Никогда не думал, что вести себя в соответствии с этикетом, такая трудная работа, — признался Хок. — Я столько улыбался, что мне кажется, будто в рот мне запихнули одежную вешалку. Не знаю, сумею ли продержаться до завтрашнего утра.

— Не понимаю, чем ты недоволен, — неодобрительно проворчала Фишер. — В конце концов тебе не нужно быть женственным и затянутым в корсет одновременно. Мои ощущения словами не передать.

Осторожно приподнявшись на постели, она скинула модные туфли и с наслаждением пошевелила пальцами.

— Не понимаю, как женщины носят подобные вещи. Ноги меня просто не слушаются.

Рухнув в ближайшее кресло, Хок тяжело откинулся и вытянул ноги. Какое счастье — расслабиться хотя бы на минутку. Кресло оказалось фантастически удобным, и он закрыл глаз, чтобы полнее насладиться отдыхом. Бывают моменты расслабленности, которые не хочется нарушать, но долго они не длятся. Слишком о многом необходимо поразмышлять. Хок открыл глаз и оглядел предоставленную им комнату — хоть чем-нибудь отвлечься от беспокойных мыслей. Но интерьер комнаты ему не помог.

Обстановка спальни отличалась роскошью, значительно превосходящей требования моды. На полу лежали толстые ковры, мебель поражала глаз изысканностью линий, а в перине, казалось, можно утонуть. На стенах висели картины, в большинстве своем изображавшие батальные сцены (военный стиль в этом сезоне вошел в моду), полдюжины маленьких статуэток обнаженных красавиц улыбались из разных углов. Окно наполовину закрывала тяжелая штора, через которую не пробивались солнечные лучи. Завершал обстановку спальни небольшой бар с разнообразными напитками. Хок улыбнулся — вот что значит цивилизация. Он потянулся к бару, но Фишер отрицательно покачала головой.

— Тебе на сегодня достаточно, Хок. Давай напряжемся и обсудим все. Во-первых, что здесь происходит? Только я начинаю что-то понимать, как тут же случается нечто, выбивающее почву из-под ног.

— Все не так сложно, как кажется, — проговорил Хок, снова откидываясь на спинку кресла. — Просто мы не знаем всех фактов. Или знаем, но не можем правильно истолковать. Сложно только то, что нам приходится заниматься двумя делами сразу. С одной стороны, мы имеем сбежавшего убийцу-монстра, способного одурачить нас иллюзиями, а с другой — мы до сих пор не нашли нашего шпиона Фенриса, тоже пользующегося трансформацией. И нам не отделить одно дело от другого, так как они явно связаны и нельзя сказать, к какому из них относятся имеющиеся улики.

— Стоит подумать, — сказала Фишер, задумчиво массируя уставшие ноги и внимательно рассматривая пальцы. — Возможно, Фенрис узнал нас, несмотря на маскировку, и позволил вырваться монстру, чтобы сбить со следа.

— Вряд ли, — возразил Хок. — Мы уже убедились — нас не узнают даже наши кредиторы. А глядя на обломки стены камеры чудовища, я бы не сказал, чтобы ему потребовалась чья-то помощь. Но, разумеется, Фенрис может воспользоваться ситуацией и замутить воду.

— Наверное, ему известно, кто мы такие, — настаивала Фишер. — Не исключена утечка информации из Штаба. Черт побери, там же добрая половина давным-давно продалась.

— Правда. Но кто знает о нас? Командир Стражи Дюбуа, миссис Мелани, чародей-доктор Вольфганг — и все.

— Этого достаточно. Какую бы информацию Фенрис ни похитил, она оказалась достаточной, чтобы поставить на уши весь Совет. А раз она так важна, то, значит, стоит немалых денег.

— Верно, — согласился Хок. — Возможно, Фенрис и знает, кто мы. А следовательно, никому нельзя доверять.

— Нам не привыкать, — улыбнулась Изабель.

— И все же, проведя здесь столько времени, мы ни на шаг не приблизились к Фенрису, — нахмурился Хок. — Смотри, нам известно: Фенрис обратился к чародею Гримму за новым обликом. Значит, тело, в котором он сейчас находится, тоже не его. Следовательно, мы можем исключить из числа подозреваемых тех людей, которые находятся в Башне более двадцати четырех часов.

— Блестяще, Хок, — восхитилась Фишер. — Почему мы не подумали об этом раньше?

— Нас занимали другие заботы.

— Верно. Значит, отбрасываем Джеми, Катрину и Холли. И еще обоих слуг, Гривза и Бреннана.

— И лорда Артура, — добавил Хок. — Я встречался с ним раньше. А поскольку Джеми и Артур знают Дэвида сто лет, остаются только Марк и Алистер. — Он медленно кивнул в такт собственным мыслям. — Мы уже установили, что Алистер солгал о том, откуда он прибыл, он не знает о наводнении на Красных Равнинах.

— Да, — согласилась Фишер. Голос выдавал ее напряжение. — Но он слишком много знает о семейной истории. Откуда шпиону знать такие подробности?

— Если он действительно друг Макнейла, то тут нет ничего странного. Джеми говорил — у семьи нелады со двором. Возможно, Фенрис укрылся в Башне именно по этой причине. Но, с другой стороны…

— Мы не должны сбрасывать Марка со счетов. Есть ли у нас какие-нибудь улики против него?

— Почти ничего. Он очень осторожен, предпочитает не говорить о себе. По-моему, он чист, но нельзя с уверенностью утверждать… — Хок нахмурился. — Подожди-ка, все время, пока мы здесь, Марк ни единым словом не обмолвился о своем происхождении, прошлом или настоящем. Интересно!

Изабель покачала головой:

— Он не рассказывал нам, но это не означает, что он не говорил с остальными.

— Верно. Значит, пока имеет смысл сосредоточиться на Алистере… Скорее всего, монстра будет вычислить труднее всего.

— Почему? Им окажется человек, менее всего известный остальным. Но ведь он мог воспринять всего лишь чью-то память, а не облик. Итак, мы снова вернулись к Алистеру и Марку. А если Алистер — Фенрис, то Марк, несомненно, монстр. Верно.

Хок с сожалением покачал головой:

— Версия хорошая, Изабель, но все не так просто. Фишер застонала.

— Я так и знала! Хорошо, что я упустила на этот раз?

— Ты забыла о заклинании иллюзии, которое чудовище наложило на пролом в стене. Следовательно, оно способно заставить нас видеть его в любом облике. Монстр может казаться кем угодно, женщиной или мужчиной. А обладая полной памятью жертвы, ему нечего опасаться неожиданных вопросов.

— Прекрасно! Что же нам делать?

— Ждать, пока дела не пойдут хуже. Мне кажется, чудовище манипулирует нашим сознанием очень осторожно. Джеми все же разделил нас, несмотря на мои возражения, и все остальные спокойно согласились с ним. Вероятно, монстр воздействовал на них — идея Джеми очень удобна для него.

Фишер задумчиво посмотрела на мужа, все еще разминая ступни.

— Согласна, это возможно. Но и утверждать ничего доподлинно нельзя. Кроме того, если все находятся под влиянием монстра, почему мы с тобой его не ощущаем? Раз монстр контролирует сознание, подобная мысль вряд ли пришла бы нам в голову. Разве не так?

— Хороший вопрос, — согласился Хок. — Хотел бы я иметь такой же хороший ответ на него.

— Черт возьми, меня бы устроил и плохой, — проворчала Изабель.

Холли безучастно сидела в кресле у камина, пока Катрина Доримант поправляла перед зеркалом грим. «Прекрасно выгляжу, — думала Катрина. — Не старше двадцати пяти. Неплохо для такой старой лошади, перевалившей за сорок. Грэхем никогда не ценил меня по-настоящему». Она улыбнулась. Грэхем, возможно, и не ценил, но кое-кто ценил очень высоко. Частенько в его собственной постели. Мужа ее похождения не беспокоили. Он сам виноват во всем — если бы не тратил все время и деньги на чертову политику, они могли бы и сейчас быть вместе.

Все стало ясно с первых же дней: она терпела многое, но довольствоваться вторым местом — это уже слишком! Катрина требовала посвящать ей все внимание и все время. Она не упрямилась, понимала, что у него есть собственные дела, просто хотела, чтобы он находился рядом тогда, когда ей хочется. Что же в этом удивительного? Когда они впервые встретились, все было по-другому. Он постоянно находился возле нее, внимательный, ласковый, очаровательный, всегда готовый сказать комплимент или подарить великолепный букет. Наконец решившись сделать ей предложение (а принять его Катрина надумала давным-давно), он обещал ей, что она всегда будет занимать главное место в его жизни. Грэхем никогда не скупился на обещания. Ей следовало бы знать цену посулам политика.

А кроме того, он казался таким веселым. По его шуткам Катрина скучала больше всего. Грэхем всегда умел развеселить ее, как бы печальна она ни была.

В общем, она правильно сделала, что ушла от него. Она подписывала чеки, а он по-прежнему оплачивал их. А почему бы и нет? Для этого и существуют мужчины. Впрочем, еще кое для чего. Катрина улыбнулась. Высокий, смуглый, красивый и очаровательно наивный Ричард Макнейл обещал стать неожиданным подарком. Он краснеет каждый раз, когда она на него смотрит. Катрина еще на дюйм опустила декольте платья и посмотрела в зеркало. Нет, лучше не стоит. Ей хотелось привлечь внимание Ричарда, а не доводить его до исступления. Кроме того, подобный вид оскорбил бы Джеми, а ей сейчас совсем некстати ссориться с племянником. Милый Джеми столь молод и столь щепетилен. Насколько Катрина знала, у него ни разу не было подружки. Необходимо что-то придумать, дальше так продолжаться не может. Впрочем, пока стоит заняться Ричардом. Его нужно… подбодрить. Катрина вытащила из рукава маленькую серебряную коробочку и задумчиво взглянула на ее содержимое.

— Тетя Катрина, что вы делаете?

Катрина обернулась к Холли.

А, наконец-то ты пришла в себя. Я думала, ты будешь дуться весь день из-за того, что Джеми отправил тебя со мной, а не с обожаемым Дэвидом.

— Я вовсе не дуюсь! — обиделась Холли.

— Разумеется, нет, моя дорогая, ты просто глубоко задумалась и непроизвольно нахмурилась. А теперь будь паинькой и не мешай тете чистить перышки.

Вытащив из коробочки маленькую черную мушку, Катрина прицелилась и ловко посадила ее возле уголка рта. Получилось очень славно: скромно, но привлекательно. Катрина несколько раз повернула голову, любуясь достигнутым эффектом.

— Тетя, что это?

— Это — пятнышко красоты, дорогая, последний крик моды. И прошу тебя, называй меня Катриной, особенно когда мы не одни. «Тетя» очень старит.

— Пятнышко красоты, — с сомнением проговорила Холли. — А для чего?

— Мушка привлекает внимание мужчин. Ею можно замаскировать дефекты лица, она волнует молодых джентльменов. Лично я нахожу ее совершенно очаровательной.

Немного подумав, Холли отрицательно покачала головой:

— Нет, подобные штучки не в моем вкусе.

— Разумеется, в твоем возрасте можно обойтись и без ухищрений. Бог мой, я бы могла убить ради того, чтобы выглядеть, как ты. Но наконец-то ты проявила хоть к чему-то интерес. Как ты себя теперь чувствуешь, Холли, дорогая?

— Спасибо, лучше. Простите, я слишком ослабла, чтобы преодолеть лестницу, но я очень плохо спала ночью. Уверена, если бы мне как следует отдохнуть, я чувствовала бы себя лучше.

Вздохнув, Катрина отодвинула коробочку с ушками и повернулась к племяннице:

— Ты принимаешь лекарство, которое прописал доктор?

— Да, но оно не помогает. Я продолжаю грезить и из-за этого не сплю. Я боюсь. Мне постоянно снится один и тот же сон: я лежу в кровати, кругом темно, я не могу пошевелиться, а в комнате находится кто-то чужой. Я не вижу, но чувствую его присутствие. Он подходит все ближе и ближе, почти к самой моей постели. Мне уже слышен звук тяжелых шагов, прерывистое дыхание. И я знаю, он хочет сделать со мной что-то ужасное. Я понимаю — все только сон, стараюсь проснуться, но не могу. Чужой забирается на мою постель, я чувствую, как под его тяжестью прогибается перина, чувствую на себе его вес, пытаюсь кричать, но не могу издать ни звука и наконец просыпаюсь. Каждую ночь ужасное создание подбирается ко мне все ближе. Поэтому мне так страшно спать, я знаю — однажды мне не проснуться.

— Бедняжка! — Порывисто вскочив, Катрина опустилась на колени перед племянницей. — Почему же ты ничего не рассказала доктору?

— Я рассказала, но он заявил, что таков обычный сон девушки моего возраста, и посоветовал Джеми поскорее выдать меня замуж. Я не должна была этого знать, но подслушала за дверью. Джеми обещал подумать. Но мой сон — реальность. Вот почему я начала молиться, чтобы Страж семьи пришел и спас меня. Теперь он — моя единственная надежда.

— Мужчины! — презрительно фыркнула Катрина. — Тебе больше не о чем беспокоиться. Как только кошмар закончится, я заставлю Джеми показать тебя лучшим специалистам в Хейвене. Они разберутся, в чем дело, и вылечат тебя. А пока тебе следует чем-нибудь заняться. Пошли со мной, дорогая, пошли со мной!

Решительно подхватив Холли под руку, тетка подвела ее к туалетному столику. Не обращая внимания на протесты, Катрина усадила ее перед зеркалом и вытащила свою коробочку. Она погладила кожу Холли, повертела ее голову в разные стороны, задумчиво изучая черты бледного, усталого лица.

— Не волнуйся, дорогая, сейчас тетя сделает тебе новое лицо. Когда я закончу, ты не узнаешь себя. А потом ты пойдешь к своим воздыхателям с высоко поднятой головой и сразишь их наповал. Дэвид не поверит собственным глазам, когда увидит тебя!

— Но, Катрина, я не пользуюсь гримом… Джеми не позволяет мне…

— Успокойся, дорогая, дай тете поработать. Думай о Дэвиде, а не о Джеми. О нем-то позабочусь я.

Марк и Алистер сидели в креслах у противоположных стен, стараясь не смотреть друг на друга. Оба уже приняли душ и теперь дожидались, когда их позовут вниз. За все время, проведенное вместе, они не обменялись и десятком слов. Алистер, барабаня пальцами по подлокотнику кресла, скрещивал и разводил ноги. Мельком взглянув на бар, он отвернулся — они здесь не за этим. Семье требуется его помощь, нельзя обмануть их ожидания. Алистер обвел взглядом отведенную им комнату. С тех пор, как он последний раз был в родном доме, здесь многое изменилось. Алистеру не понравились изменения в убранстве — чересчур ярко и кричаще. Но мода меняется — ведь прошло столько лет…

Он покосился на Марка. Его спутник сидел, выпрямившись и сохраняя на лице прежнее невозмутимое выражение. Как в семье мог появиться столь холодный человек? Кровь Макнейлов заметно ухудшилась за столько лет. Этот парень походил скорее на распорядителя похорон, чем на молодого рыцаря. Алистер беспокойно заворочался — молчание Марка начинало его раздражать. Ему нужно было с кем-то поговорить, обсудить некоторые вещи. Черт бы побрал Джеми, выбрал же ему спутника! Могильщик, давший обет молчания, скрывающий эмоции лучше садовой статуи!

Маклистер сдержал растущее раздражение. Нельзя слишком сердиться на парня — в конце концов он был один и так далеко от дома. Скорее всего, Марк просто застенчив и ждет от Алистера первого шага. Алистер уже десяток раз пытался заговорить, но от ледяного вида Марка слова застревали в горле.

«Ну и черт с ним, обойдемся без прелюдий. Скажу все прямо», — подумал Алистер.

— Чувствуется, вам есть о чем подумать, Марк, — сказал он. — Как вы считаете, кто чудовище? Марк спокойно выдержал взгляд старика.

— Не знаю, кузен, — ответил он. — Им может оказаться любой из нас. Если Ричард прав и монстр действительно не помнит, кто он на самом деле, тогда им можете оказаться вы, а могу и я, и мы оба не будем знать об этом. Страшная мысль — самому оказаться не тем, кем себя считаешь, будто внутри тебя поселился чужак. Но я не уверен в правоте Ричарда. Чтобы превратиться в одного из нас, монстру надо наложить очень сложное заклинание иллюзии. Как он сделает это, не осознавая своей природы?

— Не знаю, — сказал Алистер. — Но разум — странная штука. Возможно, часть его сохранила долю воспоминаний, достаточную для обеспечения безопасности, но не проникающую в новое сознание. Но даже в подобном случае мы имеем дело с существом, которое провело в одиночном заточении большую часть жизни. Даже с новым сознанием оно может попасть в ситуации, с которыми не сумеет справиться. Тогда его истинная природа возьмет верх и выдаст себя.

Марк задумчиво посмотрел на Алистера.

— Мне кажется, вы кого-то подозреваете. Кто-то ведет себя неадекватно?

— Возможно. Мне не нравится поведение Ричарда. Он происходит из очень отдаленной ветви семьи, живет в глухой провинции и, по собственному признанию, проводит большую часть времени, читая книги. Но с момента обнаружения трупа он распоряжается, отдает приказы, словом, ведет себя, как опытный солдат или Страж. Иногда он вспоминает о правилах поведения. И он единственный из нас всех не поддался страху. Возможно, он знает: ему бояться нечего.

— В ваших словах что-то есть, — медленно произнес Марк. — Я тоже присматриваюсь к Ричарду. Он очень быстро уловил историю чудовища из бумаг, найденных Джеми, не правда ли? Вы говорили кому-нибудь о своих подозрениях?

— Только Джеми, но он не стал меня слушать.

— Нужны доказательства. Пока у нас есть только подозрения. Мы не можем обвинить человека всего лишь на основании сомнений.

— Мы достанем доказательства, — решительно сказал Алистер. — Нам достаточно последить за ним. Раньше или позже он выдаст себя, тогда я убью его собственными руками.

Дэвид задумчиво мерил комнату шагами, уставившись в пустоту, а Артур занялся баром. Синклер пересек комнату, уселся на кровать, прислонившись к спинке и вытянув перед собой ноги. Он снисходительно посматривал на Дэвида, потом деликатно кашлянул. Дэвид, словно очнувшись, посмотрел на него, но шагать не перестал. Артур улыбнулся.

— Остановись на минутку, Дэви. Ты протопчешь ковер, а у меня от твоего хождения уже кружится голова. Когда придет время, Джеми нас позовет.

Дэвид неохотно сел в ближайшее кресло, поворочался, устраиваясь поудобнее, наконец сполз вперед, усевшись на самый краешек.

— Артур, как ты можешь сохранять спокойствие после всего, что случилось? Пьянство окончательно разъело твои внутренности и уже принялось за мозги? Один из нас убийца, обезумевшее чудовище только и ждет случая, чтобы убить кого-нибудь, а мы заперты в Башне!

Артур на мгновение задумался.

— А какая разница — в своем ли уме монстр? Думаешь, в здравом рассудке он менее опасен? Дэвид с отвращением посмотрел на приятеля.

— Я должен был знать, что от тебя нечего ожидать серьезного ответа. Единственный раз в жизни, Артур, попытайся задуматься над тем, что творится вокруг тебя! Холли в опасности. Неужели даже это ничего для тебя не значит?

— Значит, значит, и ты прекрасно знаешь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить ее безопасность. Но сейчас-то с ней все в порядке: она в спальне, дверь заперта — так же, как и у нас. Что еще мы можем сделать, кроме как ждать, когда Джеми нас позовет?

— Не знаю! — Дэвид покачал головой и слегка расслабился. — Прости, Артур, я не должен был набрасываться на тебя. Просто я… напуган, да, напуган. Боюсь, с Холли может случиться что-то ужасное, а мне не защитить ее. Я всегда защищал ее даже больше, чем Джеми, всегда ограждал от опасностей внешнего мира, всегда принимал на себя все удары и синяки. Я готов умереть за Холли, Артур, а сейчас вынужден сидеть и ждать, пока что-то случится. Я чувствую себя абсолютно беспомощным!

— Мы все чувствуем себя беспомощными, Дэви. Береги силы — они еще тебе понадобятся. Дэвид тяжело вздохнул.

— Всегда не любил ждать. Мне необходимо действовать, двигаться…

— Наше время еще придет. А пока почему бы нам не выпить?

— Твой единственный рецепт, — презрительно посмотрел на Синклера Дэвид. — Одурманить мозг, чтобы ничто уже не беспокоило. Неужели ты не понимаешь — подобная привычка убьет тебя!

— Конечно, понимаю, — ответил Артур. — Но недостаточно просто жить, Дэви. Должна быть какая-то цель, какая-то причина, заставляющая тебя утром подниматься с постели. А я никогда не находил ее. Я долго пытался стать достойным членом семьи, но теперь родственники умерли, и мне стало все равно. Нет смысла пересиливать себя, если это никому не нужно. У меня достаточно денег, состояние растет само по себе, мне остается только славно проводить время. Поверь, Дэви, если бы ты знал, насколько скучным может оказаться хорошее времяпрепровождение, ты бы изумился. Одна вечеринка перерастает в другую, дни пролетают, иногда кажется, что ночь бесконечна. Меня больше ничто не интересует, не волнует. Только ты и Холли. Ты очень важен для меня, Дэви. Понимаешь?

— Конечно, — растроганно ответил Дэвид. — Мы всегда дружили втроем. И всегда останемся друзьями.

— Друзьями; — повторил Артур. — Да, конечно. Одним большим глотком он осушил стакан.

— Тебе нужна женщина, — продолжил Дэвид. — Уверен, на твоих вечеринках наверняка попадались женщины, заставлявшие твое сердце биться чаще…

— Я любил только одну женщину, но никогда не говорил ей об этом.

— Почему?

— Я слишком ее люблю, чтобы, став частью ее жизни, разрушить эту жизнь. Я давно погубил свою жизнь и не хочу погубить и ее тоже. Кроме того, у нее есть человек, который сумеет сделать ее гораздо счастливее.

Дэвид покачал головой:

— Артур, ты не должен так плохо о себе думать.

— Почему? Все так думают, даже ты.

— Не правда, это совсем другое. Я — твой друг. Все друзья беспокоятся о тебе.

— Друзья, — повторил Артур, делая большой глоток. — Я всегда считал, что у меня много друзей. Нет более популярного человека, чем богатый алкоголик. Но вот на следующей неделе я должен составить завещание, адвокат сообщил мне об этом. И я сел за стол и не мог вспомнить никого, кого мне хотелось бы упомянуть в последней воле. Я знаю уйму людей, но встречаюсь с ними по преимуществу на вечеринках. Никто из них не приходит ко мне просто поздороваться или поинтересоваться моим самочувствием, посидеть и выпить стаканчик у камина. В конце концов я вспомнил лишь троих, кого я мог бы упомянуть в завещании, — тебя, Холли и Хайтауэра. И все… Надо быть честным. Кто из вас придет на мои похороны, если пойдет дождь?

— Ты несешь пьяную чушь, — возмутился Дэвид. — Если ты вздумал себя жалеть…

— Это пустое занятие, — оборвал его Артур. — Но кто-то же должен пожалеть меня.

— Прекрати! Разумеется, у тебя много друзей. А Джеми?

— Он твой друг, а не мой. Со мной он имеет дело только из-за тебя и Холли.

— Послушай, если ты определенно решил убить себя, почему ты с этим тянешь? Соберись с силами! Черт… Прости, Артур. Я должен был сдержаться, а не спорить, когда ты пьян. Забудь о моих словах Тебе еще долго жить. И в жизни есть вещи поважнее, чем выпивка.

— Наркотики меня не интересуют, — меланхолично проговорил Артур. — Я традиционалист по натуре.

— Ты хочешь вывести меня из себя, да? Послушай, ты не можешь убить себя. Подумай, как будет переживать Холли. Нам давно пора сменить тему. Депрессии порой случаются. В конце концов, ты не единственный, у кого есть проблемы. У меня тоже хватает трудностей, но я же не рыдаю над стаканом, как ты.

Артур в упор взглянул на друга.

— У тебя никогда не бывает проблем. Ты очарователен и популярен, твоя семья обожает тебя, женщины готовы бежать за тобой по первому твоему слову. У тебя так много друзей, что твои вечеринки частенько заканчиваются в других домах. Какие у тебя проблемы, Дэви? Разве что какую рубашку выбрать на следующий день.

Дэвид долго смотрел на Артура молча.

— Знаешь, в чем твоя трудность, Артур? Ты настолько привык жалеть сам себя, что не видишь дальше своего носа. Неужели ты никогда не задумывался, почему я провожу столько времени с Холли и с тобой вместо того, чтобы пойти в армию, повидать мир, как большинство моих друзей?

— Верно, — нахмурился Артур. — Твоя семья всегда отличалась на военной службе, правда? Говорят, служба — почти обязанность у вас. Но я всегда считал, что у тебя больше здравого смысла, чем у твоих родственников. Расскажи же, почему ты не в армии?

— Потому что карьера не состоялась. Я провел два года, занимаясь с учителями, готовясь к вступительным экзаменам в военную академию. Два года подготовки, и я провалился. Меня даже близко не подпустили. Даже семья ничего не смогла сделать. Они дергали за все ниточки, и однажды меня все же приняли, но и их влияние не помогло мне удержаться на службе.

Они не смогли устроить меня в дипломатический корпус, как поступают со всеми неудачниками в других семьях

Отец пригрозил отречься от меня. Большинство родственников не разговаривает со мной, стараясь не вспоминать, как я опозорил семью. А все друзья, все, с кем я вырос, сейчас в армии, сражаются за Нижние Королевства, защищая наши границы. Некоторые уже погибли. Каждый раз, читая знакомое имя в списке погибших, я думаю: «На его месте мог быть я. Должен был быть я!» У нас больше общего, чем ты думаешь, Артур!

Синклер печально посмотрел на друга.

— Прости, Дэви. Ты прав, мне следовало знать, но я никогда об этом не задумывался. Знаешь, ты — единственный человек, кому я завидовал. У тебя есть то, чего мне никогда не получить. У тебя есть Холли.

Они долго смотрели друг на друга, ничего не говоря. Дэвид не отвел взгляда.

— Значит, это она. Мы догадывались, но ты никогда ничего не говорил. Холли и я любим друг друга, Артур. И всегда любили. Мы собираемся вскоре пожениться. Я бы хотел… Все могло сложиться по-другому. Мы всегда были так близки, все втроем.

— Тогда мы были детьми, а дети вырастают. Внезапно раздался стук в дверь. Мужчины вскочили. Дверь отворилась, и в комнату вбежал Джеми.

— Что случилось? — воскликнул Дэвид, пока Джеми закрывал дверь. — Что с тобой?

— Успокойтесь, все в порядке. Мне просто нужно с кем-нибудь посоветоваться. Я не знаю, что делать. Мы возлагали все надежды на завещание отца, но это пустая надежда. В прошлом со всеми проблемами я шел к отцу, и он всегда знал, что делать. А теперь его место занял я, и все пошло наперекосяк.

— О, черт, — выругался Дэвид. — Еще один!

— Оставь его, — быстро сказал Артур. — Ты не должен винить себя, Джеми. Ты сделал все, что в твоих силах. Мы понимаем, насколько тебе тяжело. Нелегко научиться стоять на собственных ногах, некоторые учатся всю жизнь. Но ты сумеешь. Правда, Дэви?

— Конечно, правда. Ты нашел бумаги отца, не так ли? Без них мы никогда бы не узнали, с каким монстром имеем дело.

— Я не могу отделаться от мысли, что отец повел бы себя по-другому, — пожаловался Джеми. — Как рыцарь, как герой. Его уважали все, даже король. Я так гордился им… Правда, мне редко удавалось видеть его — он постоянно уходил с армией, особенно после смерти матери. Но и в Башне отец проводил много времени, у нас была возможность узнать друг друга. И вдруг он ушел и погиб в идиотской стычке на границе. Когда я узнал, не мог поверить собственным ушам. Как отец мог погибнуть так глупо?! Человек его ранга вообще не должен был там оказаться. Он же знал, что это небезопасно! Но отец пошел, потому что не прятался от опасности. И он позволил убить себя и оставил нас с Холли одних. И ко всему прочему, не позаботился сообщить мне семейную Тайну!

Джеми почти плакал, лицо его покраснело от гнева и разочарования. Обняв его, Артур спокойно, но твердо заставил Джеми сесть в кресло.

— У тебя есть основания для обиды, Джеми, — сказал он. — Я тоже сердился на своих родных за то, что они так внезапно умерли и оставили меня одного. Но твой отец не виноват. Он не хотел оставлять тебя. Просто он допустил оплошность, и все!

— Верно, — подтвердил Дэвид, усаживаясь на ручку кресла. — Все ошибаются, Джеми, даже великие герои, вроде твоего отца.

— Ситуация на границе сложная, — продолжал Артур. — Почти все мои знакомые потеряли родных в пограничных конфликтах. Если Аутремер не отступит, скоро начнется настоящая война.

— До этого не дойдет, — сказал Дэвид. — Никто не хочет войны, по крайней мере, вопрос границ никого всерьез не занимает. Все это только политика. Дипломаты разберутся. Наверняка.

— Мы отвлеклись от главного, — произнес Синклер. — Ты должен собраться с силами, Джеми, и выдержать все. Отец ожидал бы от тебя именно этого, и все мы ждем от тебя того же. Ты все сделаешь, как надо. Не позволяй никому влиять на тебя. Верно, Дэви?

— Конечно. Мы найдем чудовище, убьем его, и никто ничего не узнает.

— Правильно, — согласился Артур. — Выпьешь, Джеми?

Оглядев библиотеку, Гривз удовлетворенно кивнул. Все находилось на своих местах, все готово к оглашению завещания. Дункан остался бы доволен, увидев, как тщательно исполняется его воля. Кресла расставили полукругом возле любимого стола старого Макнейла. Запечатанный конверт лежал почти в центре стола, ожидая момента, когда его вскроют. Недоставало только слушателей.

Внезапно дыхание Гривза перехватило, и он отвернулся. Да, разумеется, старый хозяин умер, но оглашение завещания делало факт его смерти окончательно свершившимся. Дункан больше никогда не войдет в эти двери, не погреет руки возле старого камина, не закурит сигару, не выпьет любимого бренди. Как только огласят завещание, он станет всего лишь воспоминанием, портретом на стене, а юный Джеми будет Макнейлом не только по имени. Гривз вздохнул. Конечно, он послужит Джеми так же верно, как и Дункану, но все пойдет по-другому. Мистер Дункан был великим человеком, Гривзу будет его недоставать.

Он внезапно ощутил какую-то усталость и присел в ближайшее кресло, чего никогда не позволял себе при людях. Но сейчас его никто не видел, и он мог решиться на подобную вольность. Робби Бреннан ушел выполнять поручение, а мистер Джеми поднялся к гостям наверх. Откинувшись на спинку кресла, Гривз осмотрелся вокруг. Библиотека всегда была его любимой комнатой в замке. Сколько раз ему доводилось прислуживать мистеру Дункану и его гостям, сидевшим здесь и рассказывавшим бесконечные истории о прекрасных днях своей боевой молодости. А Гривз бесшумно двигался от кресла к креслу, наполняя бокалы различными винами, поднося огонь к сигарам, находя себе все новые и новые занятия, лишь бы только послушать гостей подольше.

Плотно сжав губы, дворецкий нахмурился. Все кончено. Больше не будет ни рассказов, ни замечательных вечеров с прекрасными людьми. А сам Макнейл убит так далеко отсюда, что невозможно даже навестить его могилу. Он придавал жизни Гривза некоторую теплоту.

Разумеется, дворецкий знал свое место и свои обязанности, но мысль о том, что, сложись жизнь по-другому, он мог бы стать другом Дункана, согревала старика. Но теперь хозяин умер, и некому рассказать об этом.

Услышав звук отворяемой двери, Гривз вскочил, но на пороге появился всего лишь Робби Бреннан, тащивший тяжелый канделябр, за которым его послали. Дворецкий молча указал, куда поставить подсвечник, и Робби с трудом водрузил его на место. Выпрямившись, он посмотрел на Гривза.

— Ну, вроде бы все. Мы принесли все, что могли.

— Макнейл вполне определенно высказал свою волю, — ответил дворецкий. — Все должно быть именно так. Но теперь все уже сделано.

— Слава Богу, — вздохнул Бреннан. — Я думал, моя спина сломается, пока мы тащили чертов стол. Пойду скажу Джеми и гостям, что можно спускаться.

— Подожди минуту… Я хочу с тобой поговорить.

Бреннан с изумлением наблюдал, как дворецкий усаживается и жестом приглашает его сделать то же. Он сел и с любопытством взглянул на Гривза.

— Робби, расскажи мне о Дункане, — попросил дворецкий. — Расскажи о днях вашей молодости.

— Зачем? — изумился Бреннан.

— Я хочу знать. Я скучаю по нему. Робби смущенно пожал плечами.

— Ты слышал песни, но можешь спокойно забыть их все. Баллады слагают для тщеславия, а не для истории. Мы с Дунканом встретились ровно сорок четыре года назад. Он тогда был совсем молодым офицером, еще чернила не просохли на офицерском свидетельстве, а я нанялся наемником к Хищникам Мердока в Туманных Скалах. Громкое имя для кучки убийц, половина из которых скрывалась от закона и носила совсем не те имена, которые им дали при рождении.

Мы с Дунканом впервые вместе сражались на Мосту Корморана. Официальная версия гласит, что велось тактическое отступление. Мне довелось участвовать в сражении — там была настоящая резня. За первые полчаса мы потеряли пятьсот человек, река покраснела от крови. Хищников Мердока уничтожили полностью, нас осталась всего лишь горстка. Разбитая вчистую, армия откатывалась назад, а преследователи гнались за ней по. пятам. Кругом валялись трупы, кровь текла рекой. Мухи черной тучей вились над полем боя, покрывая мертвых и умирающих шевелящимся ковром. Нас с Дунканом окружили на отмели, и наши враги не собирались брать пленных. Тогда мы встали спина к спине и решили захватить с собой столько врагов, сколько сумеем. К нашему удивлению, противник отступил, а мы остались в живых. Мы оба были в крови и грязи, но живы!

После сражения мы подружились. Господь указал нам путь, и мы поняли его предначертания. Нам было хорошо вместе в сражениях, постепенно мы стали и друзьями. Вместе с армией мы воевали в весьма колоритных, по выражению менестрелей, местах, практически всегда где-то на краю света. Нам с Дунканом довелось участвовать в двадцати трех кампаниях, но ни одна из них не была столь кровавой, как первая. Нам удалось посмотреть мир. Мы славно проводили время, а о некоторых наших приключениях ты не узнаешь из песен, потому что они не из тех, о которых слагают легенды.

Черт побери, Гривз, что я могу рассказать тебе, чего ты сам не знаешь? Дункан был хорошим солдатом и отличным другом. Конечно, нрав он имел суровый, но отходчивый, так что на него не обижались. Когда я не мог больше сражаться, он поселил меня в Башне и сделал почти полноправным членом семьи. Вот там на стене висит мой старый меч. И ты еще говоришь, что скучаешь по нему! Я не могу без него дышать. Первая мысль, приходящая мне на ум при пробуждении, — его больше нет с нами. В моей жизни образовалась страшная пустота, мне холодно и печально. Я должен был быть там, Гривз, обязан был поехать с ним. Вдруг мне удалось бы… защитить его. Дункан никогда не заботился о том, что происходит у него за спиной. Но я не поехал с ним, мы оба решили, что я слишком стар. И он умер, умер один среди чужих людей, а я всю оставшуюся жизнь буду упрекать себя за то, что мог спасти его и не сделал этого.

Что ты хотел услышать, Гривз? Что он любил тебя? Это правда, насколько мне известно. Подожди, пока огласят завещание, тогда я произнесу хвалебную речь, которую написал уже давно, а сейчас лишь подновил. Я расскажу только необходимые истории и умолчу о том, чего Дункан не хотел бы услышать. Я заставлю всех вспоминать о старом Макнейле только хорошее, и тогда мы сможем проститься с ним. Ты должен научиться прощаться, Гривз. Это первый урок, который получает каждый настоящий солдат.

Бреннан замолчал, библиотека снова погрузилась в тишину. Гривз медленно кивнул.

— Спасибо, Робби. Мистер Дункан не рассказывал мне о своем прошлом, не хотел пугать. Но меня всегда интересовало о нем все. Ведь воспоминания — часть его самого. Но Дункан навсегда останется с нами, ты же знаешь. Он жив в молодом хозяине, Джеми так похож на отца.

— Правда, — согласился Бреннан. — Он — славный парень, наш Джеми. Еще что-нибудь нужно сделать или можно звать гостей?

— Мы должны защитить мистера Джеми! — с силой произнес Гривз. — Теперь он — Макнейл. Я думаю, что знаю, кто убийца. Он маскируется под дворянина, но в нем нет истинного аристократизма. Не спрашивай меня, пока я не могу указать на него, но когда придет время, убийца умрет. И мистеру Джеми не придется брать это на себя, он еще слишком молод и неопытен, мы выполним свой долг. Тайна не выйдет за пределы Башни, иначе мы предадим имя и добрую память Дункана.

Хок, утирая лицо рукой, направился в ванную. Стукнув в дверь кулаком и убедившись, что никто не отвечает, вошел внутрь. Ногой захлопнув дверь, Хок начал наполнять ванну. Он умылся и осторожно вынул стеклянный глаз. Прислонившись к стене, ждал, когда боль наконец отпустит его. Отдышавшись, опустил глаз в стакан. Слабое утешение — боль от собственного воображения, если от нее хочется лезть на стенку. Хок подошел к зеркалу и помассировал лицо. Ему заметно полегчало. Когда все закончится, придется серьезно побеседовать со своим мозгом, чтобы больше не выкидывал подобных штучек.

Повернувшись, Хок принялся рассматривать себя в зеркале. С прикрытым правым глазом он имел какой-то хитрый, если не сказать хуже, вид. Если бы похожий тип попался ему на улице, он без колебаний арестовал бы его. Он посмотрел на протез в стакане. Боль почти прошла, но Хок не сомневался, что она вернется, стоит вставить стекляшку на место. Словно у него и так мало проблем. Дело с самого начала казалось сложным, а теперь совсем вышло из-под контроля. Во-первых, он должен отыскать Фенриса, во-вторых, убийцу-монстра, обладающего к тому же магическими способностями, а в-третьих, необходимо постоянно следить за тем, чтобы никто не догадался, что Ричард и Изабель Макнейлы совсем не те, за кого они себя выдают. Тяжело вздохнув, Хок вытащил стеклянный глаз из стакана

Он снова посмотрел в зеркало и чуть не упал, увидев, что дверь открывается. Притворно улыбаясь, Хок повернулся и оказался лицом к лицу с Катриной Доримант. Она приложила руку к губам и очаровательно покраснела.

— Простите, Ричард, но вы забыли запереть дверь. Я подожду в коридоре.

— Нет, нет, все в порядке, — быстро ответил Хок. — Я закончил. Входите, я уже ухожу.

— Не беспокойтесь, — проворковала Катрина, медленно подходя к нему. — Не стоит из-за меня прерываться. Я зашла только слегка освежиться. Кроме того, я с удовольствием посмотрю на вас.

— Правда? — спросил Хок совсем не столь твердым голосом, как собирался. — И что же вы хотите увидеть?

— Не стоит смущаться, Ричард, дорогой. В нашем возрасте уже не играют в игрушки. Мы можем открыто, без ложной скромности говорить о своих желаниях. Вы очень привлекательный мужчина, Ричард.

Она остановилась настолько близко, что ее грудь при дыхании касалась его. Запрокинутое лицо так приблизилось к Хоку, что он ощущал на губах теплое дыхание Катрины. Хок проглотил слюну.

— Вы замужняя женщина, — хрипло пробормотал он, хватаясь за последнюю соломинку.

— О Грэхеме можете не беспокоиться — нет причин для волнений. Мы всего лишь должны быть осторожными. Я заметила ваш взгляд, Ричард, когда вы считали, что на вас никто не смотрит. Вы хотели меня, жаждали нашей встречи. Я чувствовала вашу страсть. Зачем противиться ей? Мое сердце бьется чаще только от одного вашего присутствия. Послушайте!

Схватив его правую руку, она прижала ее к груди. Кожа Катрины оказалась необыкновенно свежа и нежна, от запаха духов кружилась голова. Хок подумал, не позвать ли на помощь, но отверг эту мысль. Если Изабель застанет их здесь, она убьет обоих или начнет хохотать, как безумная. Хок не знал, какой вариант хуже. Он попытался высвободить руку, но Катрина вцепилась в нее мертвой хваткой.

— Не сопротивляйтесь, Ричард, — прошептала Катрина, выдыхая слова почти ему в рот. — Вы же находите меня привлекательной, разве нет?

— О… да, конечно. Только…

— Только что?

— Вряд ли ванная подходящее место для романтического свидания, — нашелся Хок. — В любой момент кто-нибудь может войти.

— Мы бы могли запереть дверь.

— Это покажется подозрительным! Кроме того, Джеми скоро позовет нас вниз на оглашение завещания, а ведь нам не захочется прерываться, не так ли?

— Завещание. Да, вы правы. — Катрина выпустила его руку и, нахмурившись, отошла. — Вы правы, дорогой, сейчас не то время. Но не беспокойтесь, Ричард, я что-нибудь придумаю. Предоставьте все мне. В следующий раз мы встретимся в более подходящем месте, обещаю вам. Увидимся позже, милый.

Поцеловав кончики пальцев, она прижала их к губам Хока, повернулась и вышла из ванной, осторожно прикрыв за собой дверь. Хок облизал пересохшие губы и прислонился спиной к стене. А он еще думал, что новых сложностей не возникнет! Дверь ванны скрипнула, Хок чуть не закричал. На пороге появилась Фишер.

— Что тебя так напугало?

— Ничего, абсолютно ничего. Что случилось?

— Джеми только что позвал нас на оглашение завещания. Ты в порядке? Что-то у тебя слишком смущенный вид.

Библиотеку проектировали специально для спокойных размышлений или ночных воспоминаний в кругу близких друзей. В уютной, удобной комнате забывались все невзгоды и тревоги окружающего мира. Сейчас, когда в ней собрались Макнейлы и их друзья, библиотека казалась маленькой и тесной. Хок и Фишер пришли последними и задержались в дверях, осматривая помещение, прежде чем сесть. Изабель особенно интересовало, кто и с кем беседует, Хок же высматривал Катрину, чтобы не оказаться рядом с ней, и приглядывался к выходам. Он всегда предпочитал знать, где выход: в случае непредвиденных осложнений это заметно облегчало жизнь. Определившись, он все свое внимание обратил на присутствующих.

Дэвид, Холли и Артур стояли вокруг камина с бокалами пунша в руках. Они так весело смеялись, словно ничего не произошло, не было ни трупа, ни изголодавшегося чудовища. Пожав плечами, Хок отвернулся. Аристократы всегда старались не замечать то, что замечать им не хотелось. Позади молодежи на коленях стоял Гривз и тяжелой кочергой поправлял горящие поленья. Он снял ливрею, засучил рукава и, казалось, был полностью поглощен своим занятием. Раньше он нашел бы человека, которому поручил такую работу, но сейчас приходилось все делать самому.

Марк зажал Катрину в угол и с серьезным видом втолковывал ей что-то важное, но непереносимо скучное. Разочарование Катрины росло с каждой минутой, она пристально смотрела за спину Марка, пытаясь найти способ отвязаться от докучливого кавалера. Хок быстро отвернулся, пока она не успела поймать его взгляд. Возле книжных полок он увидел Алистера, задумчиво перелистывающего какую-то книгу. Рядом с ним о чем-то спорили Джеми и Бреннан, но Алистер настолько погрузился в чтение, Что не слушал их. Взяв Изабель под руку, Хок подошел к нему. Он чувствовал, что Алистер скрывает не только место, откуда он прибыл, но и еще что-то очень важное. Алистер приветливо кивнул им.

— Интересная книга? — полюбопытствовала Фишер, взглянув на фолиант.

— Не очень. Просто старинные семейные предания. — Он закрыл книгу и поставил ее обратно на полку. — Вы очаровательно выглядите, Изабель. Короткий отдых явно пошел вам на пользу. Вы просто ослепительны. Скажите, у вас есть кавалер?

— Разумеется. От них так трудно избавиться. А вы, Алистер? У вас есть родственники на ваших Красных Равнинах?

— Нет. Все умерли много лет назад, и с тех пор я живу один. Но когда семья Макнейлов зовет, я всегда прихожу. Как и все остальные. — Он обвел глазами комнату и нахмурился. — Хотя в прежние времена мы собирались ради семьи, а не ради самих себя. Взгляните на них: стая стервятников, которым не терпится узнать, кому достанется самый лакомый кусок. — Алистер остановился и посмотрел на Хока. — Надеюсь, я не обидел вас, Ричард.

— Разумеется, — холодно ответил Хок. — Мы с Изабель с благодарностью приняли бы то, что великий Дункан пожелал бы нам оставить, но прибыли сюда не за этим. Нам хотелось познакомиться с Джеми и подтвердить наше уважение главе клана. Мы и так давно не исполняли свой долг.

— Только ради этого вы проделали столь долгий путь? Нижний Маркхем чертовски далеко, я даже не слышал, что у нас там есть родственники. Расскажите, от какой ветви семьи идет ваш род?

Наступила долгая пауза. Хок перебирал в уме десяток имен, не зная, на каком остановиться, и в глубине души надеясь, что Фишер поможет выкрутиться, но очень скоро стала ясна вся безосновательность его надежд. Хок, собравшись с силами и стараясь, чтобы голос звучал надменно и уверенно, произнес:

— Я полагаю, мы ведем свое происхождение от Джошуа Макнейла по отцовской линии. Алистер нахмурился.

— Джошуа? Я только что изучал фамильное генеалогическое древо, но не помню…

— Побочная линия, — быстро вставила Изабель. — Поэтому ему и пришлось покинуть Хейвен. Знаете, эти условности…

— О, понимаю. Разумеется, подобное случается и в лучших семьях… — Алистер холодно улыбнулся и наклонил голову. — Если вы меня извините…

Он отошел, чтобы присоединиться к Катрине и Марку. Катрина глядела на него, как на спасителя. Хок и Фишер переглянулись и с трудом заставили себя улыбнуться.

— Тяжеловато пришлось, — сказала Изабель.

— Да уж, — согласился Хок. — Еще чуть-чуть, и он бы нас вывел на чистую воду. Надо было лучше изучить легенду. Всегда можно проколоться на подобных вопросах.

— Ладно, потом разберемся. Время идет, а мы ни на шаг не приблизились к разгадке, не нашли ни шпиона, ни монстра. Что будем делать?

— Следить во все глаза и прислушиваться во все уши. Что еще нам остается? Не можем же мы арестовать их всех и потом выпускать по одному, выражая наше глубокое сожаление. Нам нужно следить за каждым и надеяться, что он выдаст себя.

— Полагаю, такой вариант возможен, — ответила Фишер. — ^ Они все напуганы. Некоторым удается это скрыть лучше других, но страх витает в воздухе. Маленький толчок, и возникнет паника. А пока они слишком громко смеются и чересчур много улыбаются, пытаясь сделать вид, что наслаждаются обществом друг друга и совсем не думают о случившемся.

— Их нельзя за это упрекнуть, — заметил Хок. — Кто-то из них убийца, а они спокойно разговаривают с ним, ничего не подозревая. Хуже того — каждый из них может, сам об этом не зная, оказаться убийцей.

— Ужасно, — вздрогнула Изабель.

— Страшно, — согласился Хок.

— Давай разделимся и посмотрим, не сможем ли мы получить полезные ответы на заготовленные нами

Вопросы. Я снова попробую поговорить с Алистером, он явно положил на меня глаз, а ты займись Холли и ее ухажерами.

Изабель ушла прежде, чем Хок успел ее задержать. Лорд Артур, возможно, и не узнал его, но испытывать судьбу больше не хотелось. Алкоголики порой замечают то, на что трезвые люди никогда не обратят внимания. Хок пожал плечами и направился к группе у камина. Гривз уже справился с огнем и удалился побеседовать с Джеми и Бреннаном. Дэвид и Холли сердечно приветствовали Хока, а Артур протянул ему чашу с пуншем. С благодарностью приняв напиток, Хок осторожно сделал маленький глоток. Пунш оказался горячим, с большим количеством специй, он обжег горло и взорвался в желудке как граната.

— Черт побери, — выругался Хок, когда снова обрел дар речи. — Неудивительно, что вы выглядите такими веселыми. Эта штука заставит смеяться и покойника.

— Благодарю вас, — покраснела Холли. — Я нашла старинный семейный рецепт в поваренной книге и попробовала приготовить.

— Если ваши предки частенько употребляли подобную адскую смесь, у них были луженые глотки, — заметил Дэвид.

— Не знаю, что вас всех так удивляет, — возразил лорд Артур, осушая свою чашу одним богатырским глотком.

Хок остолбенело смотрел на него, словно ожидая, что у лорда вот-вот повалит дым из ушей. Артур же только улыбнулся и протянул чашу Холли за новой порцией.

— Думаю, тебе уже хватит, Артур, — твердо сказала Холли. — Не следует жадничать.

Артур кивнул и повернулся к Дэвиду:

— Не позволяй ей и тобой так же командовать, Дэви.

— Конечно, не позволю, — ответил Дэвид. — Я всегда был самостоятельным, таким и останусь.

— Ты всегда был упрямым, — возразила Холли, отталкивая руку Дэвида, когда тот попытался обнять ее за талию. — Но я тоже упрямая, когда захочу. Можешь не надеяться, что все пойдет по-твоему, Дэвид Брук.

— Мы обсудим это позже, — сказал Дэвид и что-то прошептал ей на ухо, от чего Холли покраснела и хихикнула.

Артур внимательно посмотрел на Хока, и, хотя он порядочно выпил, как и в момент их первой встречи, взгляд его Хоку показался абсолютно Трезвым. Интересно…

Холли же выглядела совершенно другой. Сначала Хок подумал, что она раскраснелась от огня, но потом заметил на ее щеках румяна. За время недолгого отсутствия Холли абсолютно изменила лицо косметикой. Сейчас она выглядела лет на десять старше, стала казаться более искушенной и вместе с тем более светской. Хотя, говоря по правде, косметика не прибавила ей ни очарования, ни привлекательности.

— Итак? — спросила Холли, улыбаясь. — Что вы скажете?

— Простите, — пробормотал Хок. — Я не заметил, что уставился на вас. Вы выглядите великолепно. К вашей перемене приложила руку Катрина?

— Разумеется. Взглянув в зеркало, я не узнала себя.

— т Ты выглядишь потрясающе, — согласился Дэвид.

— Просто убийственно, — подтвердил Артур.

— А Джеми не нравится, — опустив уголки рта, сказала Холли. — Он все еще думает, что мне десять лет, и хотел отправить умываться, но Робби сказал, что пора читать завещание, а без меня нельзя. У Джеми такой бешеный темперамент! Это помогает ему выглядеть столь внушительно.

— Да, — помолчав, проворчал Артур, — осталось всего несколько минут до оглашения завещания и большой дележки. Полагаю, вы рассчитываете на свою долю, Ричард?

— Артур! — возмущенно воскликнула Холли, но Дэвид остановил ее.

— Поскольку мы с Артуром не заинтересованы в завещании, это дает нам право на откровенность, — сказал он ехидно. — Даже перед лицом смерти и таинственного чудовища Макнейлы находят время подраться из-за денег.

— Разумеется, — снова заговорил Артур. — Зачем нам беспокоиться о завещании, если можно жениться…

Дэвид резко повернулся к приятелю, не зная, как реагировать на его слова, потом принужденно улыбнулся и притянул Холли к себе.

— А ведь и правда, Холли. Я просто бессовестный охотник за приданым! Наверняка задушу тебя в первую же брачную ночь и сбегу из страны на угольно-черном коне. Кажется, так поется в крестьянских песнях?

— Похоже, не только Артур перебрал, — заметила Холли сердито, хотя глаза ее улыбались. — Не обращайте внимания, Ричард, они всегда такие. Я уверена, отец наверняка оставил вам что-то, чтобы вознаградить за столь трудный путь.

— О, я полагаю, что-то незначительное. Но мы приехали не за этим. Мы с Изабель достаточно обеспечены, ведь в нашей глуши не на что тратить деньги.

— Мне иногда хочется, чтобы и Хейвен превратился в подобное место, — сухо проговорил Дэвид. — Жизнь здесь безумно дорогая. Правда, Артур?

— Тебе лучше знать, Дэви. Ты, по-моему, теряешь деньги в каждой карточной игре, на каждых скачках в Хейвене. Скажу вам по секрету, Ричард, Дэвид не только самый плохой на свете игрок в карты, он еще большой специалист по выбору самых медленных лошадей на скачках.

Дэвид покосился на приятеля.

— И я должен выслушивать подобное от человека, поставившего под заклад дом в споре о том, что он сможет выпить стакан любой жидкости, какую бы ему ни предложили!

— Я же выиграл пари, — усмехнулся Артур.

— Все равно!

— Мальчики! Хватит пререкаться! — Холли с извиняющимся видом посмотрела на Хока. — Пунш, наверное, не удался. В нормальном состоянии они гораздо спокойнее.

— Ты права, — заявил Дэвид. — В конце концов это же только деньги. Перестанем думать о столь низменных вещах. Холли, давай посплетничаем, ты же любишь.

Девушка нахмурилась.

— Любила раньше, когда слуги еще не ушли. Вы не представляете, чего они только не рассказывали. К примеру, вы знаете о Жаклин Фрезер? Муж, неожиданно вернувшись домой, застал ее в постели со старшим конюхом! Как оказалось, тот объезжал не только лошадей. Муж вышвырнул ее без единого пенни, ей пришлось обратиться за помощью к своей семье. Не могу отделаться от мысли, что подобное может случиться и с Катриной. Нет, я, конечно, не хочу ничего сказать, Грэхем всегда аккуратно оплачивает ее счета, но в конце концов его терпение иссякнет, и куда она тогда денется?

— Сюда, разумеется, под крылышко Джеми, — грубовато ответил Дэвид. — И у Жаклин и у нее есть семья, куда можно вернуться. Моя семья наверняка спокойно смотрела бы, как я тону, и не пошевелила бы и пальцем. Крутые ребята мои родственники. Слушай, какое несчастье для бедной Жаклин, я не знал об этом. Ее муж оказался слишком серьезным. Удивительно, сколько скандалов возникает в высшем свете в последнее время. Пора уже издавать газету, целиком посвященную слухам и сплетням, тогда нам было бы, чем заняться. Возможно, я сам начну издавать ее — может, удастся заработать.

— Ну вот, Дэви, — укоризненно произнес лорд Артур, — ты снова заговариваешь о деньгах. Я не знал, что твои долги так выросли. Пожалуй, тебе придется бросить карты, если ты собираешься обеспечить Холли приличное существование.

— Мы сами разберемся, спасибо, — холодно отрезал Дэвид.

— Ну конечно, разберемся, — рассердилась Холли. — Прекрати приставать к нему, Артур.

— Прости, дорогая.

На другом конце комнаты беззаботно щебетала Катрина, не обращая внимания на настроение собеседников: Фишер улыбалась отсутствующей улыбкой, Алистер вежливо кивал, уставившись в чашу с пуншем, а мысли Марка витали где-то далеко. Изабель не могла укорить его, ей еще не доводилось встречать человека, говорящего так много, но сказавшего так мало. Болтовня Катрины утомила ее. Но вдруг Изабель навострила уши — наконец она услышала кое-что интересное.

— Подождите-ка, — вмешалась она в разговор, не заботясь о правилах хорошего тона, — вы хотите сказать, что у Дункана могло не остаться денег для наследства? Совсем?

— Конечно, я этого не утверждаю, — вспылила Катрина. Глаза ее метали молнии, она не терпела, когда ее прерывали. — Брат был очень богатым человеком, состояние нашей семьи складывалось веками. Дункан всегда очень осторожно обращался с деньгами при жизни, и я не понимаю, почему с его смертью что-то должно измениться. Разве что кого-то, стремящегося обогатиться на завещании, постигнет глубокое разочарование.

Она пренебрежительно посмотрела на собеседников. Алистер холодно улыбнулся.

— Тот факт, что вы сами рассчитываете на приличное состояние, разумеется, не влияет на ваше мнение. Катрина слегка оторопела.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Разве? Из рассказов о вас я понял, что ваш муж — сущий ангел, если продолжает оплачивать ваши счета. Ваша единственная надежда на независимость — доля, которую выделит в наследстве ваш обожаемый, безвременно ушедший брат. Мне сдается, не нас одних постигнет разочарование.

Какое-то мгновение Катрина смотрела на него, открыв рот, потом лицо ее окаменело, но наконец она сумела взять себя в руки и надменно улыбнулась Алистеру.

— Я думаю, что знаю своего брата лучше, чем некоторые распутники, изгнанные семьей так давно, что большинство из нас их даже не помнит.

Изабель снова навострила уши. По-видимому, Алистер и Катрина знали друг друга до того, как Алистер был изгнан, но теперь Катрина утверждает, что никогда ранее не слышала о нем. Алистер явно не тот, за кого себя выдает…

— Деньги не важны, — внезапно произнес Марк. — Главное сейчас — найти убийцу прежде, чем он снова ощутит голод. Или вы все забыли об этом?

— Нет, — спокойно ответил Алистер. — Не все. Но надо признать — ничто так не отвлекает внимание, как приближающаяся дележка крупных сумм. Как только это случится, все снова переключатся на более важные проблемы. Пока мы должны следить друг за другом. А, вот и Джеми, значит, сейчас начнут.

В библиотеке внезапно наступила тишина, все наблюдали за тем, как Джеми усаживается за стол. Опустив глаза на запечатанный конверт, он немного помедлил, а затем решительно взял его в руки. Посмотрев на притихших гостей, Джеми улыбнулся.

— Прошу прощения, что заставил вас так долго ждать. Холли, Катрина, Робби… пожалуйста, займите эти кресла перед столом. Мы можем начать.

Холли, Катрина и Бреннан, переглядываясь, неуверенно направились к указанным Джеми креслам и уселись. Остальные расселись, кто как захотел. Хок выбрал кресло у самой двери, почти силой утащив туда Изабель. Ей пришлось сесть рядом. Тут он заметил, что ее правая рука по привычке лежала там, где обычно висел меч. Хок не винил ее за рассеянность. Оглашение завещания даже в нормальных условиях будит в людях не самые лучшие качества. А уж когда чувствами и мыслями руководит взбесившийся монстр, можно ожидать чего угодно.

Джеми поднялся, ожидая тишины. Затем взял конверт, сломал сургучную печать и произнес Слово Освобождения. Ощущавшееся раньше напряжение внезапно исчезло, уступив место почти зримому присутствию умершего Макнейла. Джеми быстро обогнул стол и сел в заранее приготовленное для него кресло. Не успел он коснуться кресла, как воздух внезапно заколебался, начал сгущаться, принимая очертания гигантской фигуры, сидевшей там, где только что стоял Джеми. Хоку не пришлось объяснять, что перед ними сам Дункан Макнейл.

Дункан оказался крупным, властным мужчиной с широкой грудью, резкими, но не лишенными привлекательности чертами лица и пшеничными волосами. Возраст его приближался к шестидесяти. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — этот человек проводит больше времени в сражениях, чем в домашнем кресле. Сейчас он был одет в вечерний костюм, но чувствовалось, что походная одежда или кольчуга пришлась бы ему больше по душе. Дункан Макнейл осмотрел собравшихся и слегка улыбнулся.

— Раз вы все собрались и приготовились слушать меня, значит, я уже умер. Меня нет с вами. Это только иллюзия, образ, сохраненный магией, чтобы я мог высказать свою волю после смерти. — Он немного помолчал, удобнее устраиваясь в кресле. — Вы знаете, для меня это очень тяжело, ведь я уже составлял завещание для Вильяма. Я думал, во второй раз будет легче, но нет… Бедный Билли. Он слишком хотел пойти по моим стопам, но так и не стал настоящим солдатом.

Итак, Джеми, теперь ты — глава нашего рода. Ты должен всегда помнить: что бы ни случалось — я всегда гордился тобой. Надо было сказать об этом раньше, но все как-то времени не находилось. Мы обычно считаем, что времени у нас хватит на все, но оно выкидывает грязную шутку именно тогда, когда ожидаешь меньше всего. Мне следовало бы сделать завещание раньше. Не знаю, почему я так не поступил. Возможно, смерть Билли напомнила мне о собственной смертности… Не знаю. Факт в том, что осталось много дел, но перед отъездом я ими займусь. Простите, я отвлекся. Продолжим.

Он посмотрел вниз и начал читать с листа, который держал в руках.

— Да будет известно: я оставляю все свое состояние сыну Джеми за исключением той части, которую я опишу ниже. Он должен стать главой рода Макнейлов, занять мое место и выступать от имени семьи. Заботься о сестре, Джеми. Проследи, чтобы она ни в чем не нуждалась и удачно вышла замуж. Теперь это твоя обязанность.

Мертвец посмотрел на Холли.

— Дочери моей, Холли, я оставляю все драгоценности ее матери. Она всегда хотела, чтобы ее украшения принадлежали тебе, дочка. Мне бы хотелось проводить с тобой больше времени, дорогая. Ты выросла и превратилась в очаровательную юную леди, очень похожую на мать. Заботься о брате. Постарайся давать ему хорошие советы, когда он будет в них нуждаться. А когда оставишь его одного, не давай ему покоя, пока он не женится. Башня всегда становилась прекрасным домом, если по ней бегали маленькие ножки.

— И это все? — сердито пробормотал Дэвид. — Джеми все состояние, а тебе горсть старых побрякушек?

— Помолчи, Дэвид, — оборвала его Холли. — Не сейчас.

Дэвид заворочался в кресле и сердито сжал подлокотники. Дункан Макнейл повернулся к Катрине и сухо улыбнулся.

— Тебе, дорогая сестра, я оставляю десять тысяч дукатов. Это все. Достаточно для завершения развода, но слишком мало, чтобы и дальше тянуть позорную историю. Зная тебя, могу предположить, что ты затянешь дело до тех пор, пока снова не вернешься к Дориманту, а я этого не хочу. Мне всегда нравился Грэхем. Гораздо больше, чем ты, если уж начистоту. Мы никогда не любили друг друга, правда, Кэт? Теперь уже слишком поздно. Я не грущу о наших отношениях и не жалею о них. Разведись с Грэхемом и начни все сначала с кем-нибудь другим. Зная тебя, не сомневаюсь — ты найдешь человека, способного позаботиться о тебе.

Дункан повернулся к Робби Бреннану, улыбка его потеплела.

— Робби, старый друг, тебе я оставляю двадцать тысяч дукатов. Надеюсь, ты не покинешь Башню и станешь моему сыну Джеми таким же верным другом, каким был для меня. Но если ты захочешь уйти, не считай деньги препятствием. Мы провели вместе много славных дней, ты и я. Я бы оставил тебе гораздо больше жалких двадцати тысяч, но, зная тебя, уверен — ты бы их не принял. Деньги не для тебя. Богу известно, я пытался обеспечить тебя много раз, и всегда ты бежал от денег, как от огня. Но я надеюсь, ты хотя бы возьмешь мой меч. Знаю, ты всегда им восхищался, а мне он больше не пригодится. Что бы ты ни делал, Робби, будь счастлив.

— Они не смогли найти его меч, — печально прошептал Бреннан. — Он пропал где-то на поле битвы:

Дункан посмотрел поверх голов, Хок почувствовал, как мурашки поползли по спине под взглядом безжизненных глаз. Дункан откашлялся и снова взглянул на завещание.

— Моему дворецкому, Гривзу, служившему мне верой и правдой, оставляю пять тысяч дукатов. И каждому из Макнейлов, прибывшему в Башню выразить уважение главе семьи, оставляю по пять тысяч дукатов.

Это все. Такова моя воля. Господь спаси и сохрани вас всех.

Воздух задрожал, и призрак исчез. Больше не было Дункана Макнейла из Башни Макнейлов. Настало долгое молчание. Хок покосился на Гривза, чтобы увидеть его реакцию на то, что его упомянули в завещании среди дальних родственников, а не особой строкой, как он рассчитывал. Дворецкий сидел в кресле очень прямо, вцепившись рукой в воротник, словно не мог дышать. Лицо его побледнело и покрылось испариной, он выглядел совсем больным. Внезапно Гривз поднялся на ноги и схватился за горло. Алистер быстро подскочил к нему, чтобы поддержать. Дворецкий ухватился за него, судорожно глотая воздух, глаза его вылезали из орбит. Хок подбежал к ним, но в этот момент тело Гривза внезапно обмякло, и Алистер опустил его на пол. Кожа дворецкого стала ледяной, он непрерывно мелко дрожал.

— Что с ним? — спросил Джеми, перекрывая общий гул. — Что случилось? Он заболел?

— Не знаю, — ответил Хок, расстегивая воротник Гривза. — Похоже, он отравлен.

— Нет, — внезапно произнес Марк. — Это не так. Посмотрите на него. Вы ничего не вспоминаете? Чудовище снова проголодалось! Оно выпило жизнь из этого человека, пока мы все стояли и смотрели!

Он оглядел гостей так, что, кроме Хока и Алистера, все попятились.

— Оставь его в покое, ты, ублюдок! Оставь его в покое!

— Кто-нибудь, сделайте же что-нибудь! — вскричала Холли. — Неужели он так и умрет у нас на глазах?

Гривз схватил Хока за руку и попытался что-то сказать, но дыхание его прервалось, и он умер. Хок пытался нащупать пульс, однако было уже поздно. Он закрыл глаза Гривза, повернулся к остальным и безнадежно покачал головой. Холли, прижавшись к Дэвиду, тихо заплакала. Он крепко обнял ее за плечи.

Артур успокаивающе поглаживал Холли по плечу. Он был страшно бледен, но совершенно спокоен. Катрина рухнула в кресло, стараясь не смотреть на мертвеца. Робби Бренная переводил взгляд с одного на другого, словно хотел заметить печать убийцы. Хок медленно поднялся, Алистер с холодным и решительным выражением лица встал рядом с ним.

— Все зашло слишком далеко, — сказал он, с трудом сдерживая гнев. — Будь я проклят, если чудовище сумеет унести еще хоть одну жизнь! Я собирался хранить молчание до тех пор, пока не найду достаточно доказательств, но больше молчать не могу. Если бы я заговорил раньше, возможно, Гривз остался бы жив.

Дэвид осторожно отстранил от себя Холли и потянулся к мечу.

— Вы хотите сказать, что знаете, кто — монстр?

— Полегче, — резко произнес Джеми. — Если у вас есть доказательства против одного из нас, я готов вас выслушать.

— Гривз знал, кто чудовище, — сказал Бреннан. — Он говорил мне раньше, что этот человек не аристократ, хотя и выдает себя за дворянина. Но имени он не назвал.

— Поэтому он и умер, — проговорил Алистер. — Монстр убил Гривза, чтобы он не успел раскрыть его. Но я назову имя: Ричард Макнейл!

Раздались возгласы ужаса и проклятия. Все бросились от Хока, только Фишер встала у него за спиной, да еще Алистер остался стоять прямо перед ним. Хок выпрямился, стараясь сохранить спокойное выражение лица

— Я не чудовище, Алистер. Против меня нет никаких улик, — и вы это прекрасно знаете.

— Отойди от него, Изабель, — приказал Джеми.

— Вы все сошли с ума! — закричала Фишер. — Он не монстр!

— Ты не можешь быть уверена, — возразила Катрина. — Даже сам монстр не осознает, кто он есть на самом деле.

— Отойди от него, Изабель, — произнес Алистер.

— На тот случай, если вы забыли, — спокойно сказал Хок, — я вам напомню, что мертвец, найденный в трубе, был уже некоторое время мертв. Его убили задолго до нашего приезда.

— Мы не знаем, когда он умер, — вмешался Бреннан. — Вы не доктор, Ричард.

— Кроме того, — добавил Дэвид, — монстр мог убить настоящего Ричарда Макнейла, как только тот приехал, и занять его место, а потом сбивать нас со следа.

— Слишком много «если» и «возможно», — сказал Джеми. — Нужны доказательства.

— Хорошо, — согласился Алистер. — Вы хотите доказательств? Как насчет того, что он лжет нам с самой первой минуты. Он утверждает, что живет в Нижнем Маркхеме, но никто из нас не слышал о родне в тех краях. Марк приехал из Верхнего Маркхема и никогда не слышал о Ричарде. Он утверждает, что происходит от Джошуа Макнейла, но в генеалогическом древе нет такого имени. И в семейной хронике нет ни одного упоминания о нем. Ричард утверждает, что проводит все время за чтением, но по его поступкам его легче принять за солдата или командира, чем за книжного червя. Вероятно, в нем говорит память убитого. Но кем бы он ни оказался, он не дворянин. Он не знает своего места.

— И он находился возле Гривза, когда тот умер, — добавил Бреннан. — Гривз схватился за него, когда понял, что умирает, и хотел назвать его имя. Мы все видели это!

— Это невозможно! — воскликнула Фишер. — Все, что Ричард говорит, чистая правда! Я подтверждаю его слова!

— Вы не можете быть уверены ни в чем, — оборвал ее Алистер. — Скорее всего, он контролировал ваш мозг с самого начала. Поэтому и вы вели себя несколько странно. А теперь, пожалуйста, Изабель, отойдите от него. Мы разберемся с монстром, пока он еще кого-нибудь не убил, мы не хотим причинить вам вред.

Хок отскочил назад, осматриваясь вокруг, пока Алистер обнажал меч. Джеми и Дэвид уже выхватили свои. Хок обнажил меч, но без топора он чувствовал себя неуверенно. Он взглянул на Фишер, она подняла бровь и еле заметно указала ему на дверь. Он понял, схватил ближайшее кресло, швырнул его в преследователей и выскочил из библиотеки. Изабель, как всегда, прикрывала спину. Раздался вопль ярости, Алистер, круша все на своем пути, бросился в погоню. Хок выбежал в коридор, подождал Фишер и дверью ударил Алистера прямо в лицо. Удерживая натиск изнутри, он достал из кармана деревянный клин и подсунул его под дверь. Он всегда носил с собой подобные вещи, стремясь оградить себя от неожиданных вторжений, и сейчас такая предусмотрительность пригодилась ему, как никогда. Через весь коридор он бросился к лестнице и начал подниматься, прыгая через две ступени. Фишер бежала следом за ним, расстегнув платье, чтобы легче дышать.

— Куда мы? — спросила она.

— Будь я проклят, если знаю, — ответил Хок. — Нам нужно оторваться от преследователей… Мы найдем выход, если сумеем где-нибудь укрыться и спокойно все обдумать. Единственная наша надежда на спасение — настоящий монстр.

— Не забывай, нам надо отыскать еще и шпиона, — напомнила Изабель.

— Дело принимает плохой оборот, — нахмурился Хок. — Нам следовало потребовать большей премии.

— Правильно, — согласилась Фишер. Оба остановились и перевели дух перед следующей лестницей.

Какое-то время в библиотеке царили бедлам и полнейший хаос. Все метались и кричали друг на друга. Наконец Алистер громовым голосом заставил всех замолчать. Под его свирепым взглядом наступила мертвая тишина. Джеми и Дэвид застыли с мечами в руках, преисполненные решимости пустить их в ход. Артур неуклюже пытался успокоить Холли, которая принимала его утешения, только чтобы не расстроить утешающего. Катрина застыла возле камина, подозрительно оглядывая гостей и сжимая в руках тяжелую кочергу. Робби Бреннан вооружился коротким мечом, а сейчас вытаскивал из ножен на стене старинный палаш. Ему явно не впервые приходилось обращаться с подобным оружием. Марк все еще стоял на коленях перед телом дворецкого, словно не в силах поверить, что тот и вправду умер. Алистер неодобрительно осмотрелся.

— Нет оснований для паники. Сейчас мы вскроем дверь, а чудовищу некуда деваться — из Башни оно убежать не может. Не забывайте, что заклятие все еще в силе. Монстр по-прежнему где-то здесь, прячется вместе с девушкой, если, конечно, еще не убил ее. Найти его будет непросто, одному Богу известно, в какую щель он решит забиться. Но куда бы он ни скрылся, мы не можем просто выслеживать его. Даже крыса, загнанная в угол, опасна. А зная Ричарда, не сомневаюсь, что он заготовил нам уйму ловушек. Поэтому выслеживать его мы будем, но придется соблюдать особую осторожность. Мы снова проверим все комнаты и при этом будем тщательно следить за тылом. У кого-нибудь есть вопросы?

Марк медленно поднялся на ноги.

— Мы должны убить его. Других задач у нас нет.

Холли внезапно села, сложив руки на коленях, как ребенок.

— Не могу поверить, что Ричард — монстр. Он мне понравился.

— Мне тоже, — ответил Алистер. — Но больше я не позволю ослепить себя постоянной ложью и увертками. Ричард — монстр, Холли, не сомневайся в этом.

— Конечно, он — монстр, — подтвердил Джеми. — Иначе зачем бы ему бежать, когда мы обвинили его? Если он невиновен, почему он скрылся?

— Но тогда почему Изабёль скрылась вместе с ним? — спросила Холли. — Она утверждала, что он не чудовище.

— Вероятно, он так долго воздействовал на ее сознание, что она больше не может отличить истину от лжи, — предположил Бреннан.

— Тогда зачем Ричард взял ее с собой? — удивилась Холли.

— Пища, — лаконично заметил Алистер. — Он проснулся и вспомнил, кто он есть на самом деле и что он голоден.

— Если мы хотим спасти ее, пора двигаться, — предложил Джеми.

— Действительно, — согласился Алистер. — Но идти следует не всем. Слишком большая группа только замедлит наше продвижение, а кроме того, не стоит брать тех, кто не сумеет постоять за себя. Леди, разумеется, остаются в библиотеке, кто-то должен охранять их. Есть добровольцы?

Холли с надеждой посмотрела на Дэвида, но он отрицательно покачал головой.

— Я пойду с ними, им понадобится мой меч. С тобой останется Артур, верно, Артур?

— Конечно, — согласился Синклер. — Я позабочусь о тебе, Холли. Мне приходилось обращаться с оружием. Я умру прежде, чем кто-нибудь сумеет причинить тебе вред.

Холли даже не посмотрела на него, ее взгляд неотрывно следил за Дэвидом. Марк откашлялся.

— Я останусь. Я не слишком хорошо управляюсь с мечом, но прочную баррикаду у дверей построить сумею. Алистер утвердительно кивнул.

— Остальные идут со мной?

— Конечно, черт побери, — ответил за всех Бреннан. Он выпрямился, обрел когда-то привычную боевую осанку, словно сбросил с плеч двадцать лет. — Монстр должен заплатить за смерть Гривза. У Гривза был не очень легкий характер, но он был хорошим человеком. Мы не дружили, но доверить ему свою жизнь и честь я решился бы без колебаний. Он не заслужил подобной смерти. Я найду монстра и изрублю его на мелкие кусочки.

— Мы не найдем его за пустыми разговорами! — оборвал менестреля Джеми. — Чудовище уже причинило моей семье достаточно страданий, пришло время положить этому конец. Мы идем, Алистер, веди нас!

— Ты настоящий Макнейл, — склонил голову Алистер. — Сейчас, только справимся с дверью и отправляемся.

Джеми поднял меч.

— Я хочу, чтобы он умер. Никакой жалости! Я хочу, чтобы он умер!

Хок и Фишер в конце концов остановились пере вести дыхание на площадке третьего этажа. Фишер утерла рукавом пот со лба и посмотрела вниз. В коридоре — пустота, незаметно никакого движения. По смотрев на свои босые ноги, Изабёль поежилась. Что бы бежать быстрее, она сняла модные туфли, и теперь пальцы посинели от холода каменного пола. Хок, с облегчением вздохнув, вытащил стеклянный глаз и за сунул его в карман. Боль начала отступать. И все этот чертов монстр… Покосившись на свой дуэльный меч, Хок с сожалением повертел его в руках.

— Будь у меня топор, я бы никогда не сбежал. Я бы изрубил их всех, как дрова. Бежать от подобных обвинений… Если даже все и закончится, простить мы не сможем.

Фишер медленно покачала головой.

— Мы не должны бороться с ними, Хок, они не виноваты. Они просто не понимают, что происходит.

— Не уверен, что сам понимаю, — признался Хок. — Дело невообразимо сложное. Посмотри, нам некуда дальше бежать. Выше только отвесная стена Пока мы здесь в безопасности. Они не скоро доберутся сюда, поэтому давай воспользуемся передышкой и все обдумаем. Мы теперь можем найти монстра.

— А почему ты думаешь, что нас захотят слушать? — спросила Фишер. — Скорее всего, они изрубят нас прежде, чем мы откроем рот.

— Придется заставить их слушать.

— В таком случае мне нужен меч. Вооруженная, я принесу тебе больше пользы.

Хок с улыбкой посмотрел на нее.

— Кто-то говорил, что мы не можем сражаться с невинными людьми?

— Я хотела сказать, что нельзя убивать их. А все остальное — в порядке вещей. Никому не позволено гонять меня босиком по каменному полу на третий этаж.

Джеми и Дэвид медленно продвигались по первому этажу, проверяя комнату за комнатой. Они очень скоро выработали эффективную систему. Группа останавливалась и прислушивалась. Алистер и Бреннан следили за коридором. А Дэвид открывал дверь, Джеми придерживал ее, и оба они входили в комнату, держа мечи наготове. Убедившись, что внутри никого нет, они выстукивали стены в поисках неизвестных Джеми потайных помещений. Затем они выходили в коридор и двигались дальше. Долгая череда пустых комнат начинала действовать им на нервы, но Джеми и Дэвид взяли себя в руки. То, что им пришлось стоять и смотреть, как монстр вытягивает жизнь из Гривза, ожесточило их сердца — сейчас ими руководила одна жажда мести.

Джеми все еще не мог поверить, что Гривз мертв. Дворецкий служил в Башне больше двадцати лет, Джеми считал его неотъемлемой принадлежностью замка. Гривз играл с ним, когда Джеми был ребенком, ему он поверял все секреты, тогда как остальным было не до детских тайн. Хотя дворецкий не отличался особой теплотой и держал себя на определенной дистанции — он всегда был на месте, когда Джеми нуждался в нем. А теперь Гривз ушел, как и остальные, ушел — и некому больше дать Макнейлу нужный совет, а ведь на его плечах судьба всей семьи. И семьи и друзей. Будь он проклят, если не сумеет защитить их!

Алистер внимательно следил за коридором, пока Джеми и Дэвид проверяли очередную комнату. Изабель беспокоила его. Почему она настаивала на бегстве с братом, когда очевидно, что он — чудовище, а ее настоящий брат убит? Не может же монстр настолько контролировать ее сознание… Нет, если бы он обладал подобной силой, ему не пришлось бы бежать от них. Неужели Изабель видит в Ричарде что-то, что подтверждает ее слова? Алистер нахмурился. Ричард должен быть чудовищем, это единственное объяснение его постоянной лжи. Изабель просто не хочет поверить в смерть брата. Алистер вздохнул и снова изготовил меч. Надо вести себя поосторожнее, чтобы не повредить ей, когда они встретят монстра.

Он покосился на Бреннана, внимательно следившего за тенями по углам. Сейчас менестрель выглядел основательно и солидно, бодрости в нем чувствовалось куда больше, чем раньше. Казалось, спавший в заурядном менестреле боевой соратник Дункана проснулся и вышел на волю. С преобразившимся Бреннаном за спиной Алистер чувствовал себя гораздо спокойнее. Джеми и Дэвид, конечно, хороши, но у них нет настоящего боевого опыта — опыта боли, крови, смерти. Где бы ни спряталось чудовище, его укрытие явно не на первом этаже. Монстр слишком умен. Нет, скорее всего, он воспользуется потайными комнатами и проходами, выжидая удобный момент, чтобы наброситься на преследователей, пока они обшаривают пустые помещения.»

Алистер глубоко вздохнул. Когда настанет момент, его рука не дрогнет.

Хок и Фишер сидели на полу, прислонившись к стене, подальше от лестницы. Они уже давно ожесточенно спорили, но до сих пор не пришли к единому мнению. Слишком много версий, слишком много фактов. Им приходилось охотиться за двумя, и то, что подходило для одного дела, не могло помочь им в другом. Наконец они замолчали и уставились в пыльный пустой коридор. Они не зажигали ламп, боясь выдать свое местонахождение, и сейчас вокруг них сгущалась темнота.

— Ответ где-то поблизости, — теряя терпение, сказал Хок. — Но будь я проклят, если знаю, где.

— Смотри внимательнее, — посоветовала Фишер. — Мы теряем время. Они уже скоро доберутся сюда. Здесь наверняка есть место, чтобы укрыться, настолько очевидное, что мы просто не обращаем внимания.

— Верно, — ответил Хок. — Давай обсудим проблему с самого начала. Предположим, все наши версии неверны. Куда это нас ведет?

— Туда, откуда мы вышли. Мы не можем постоянно крутиться на одном месте, Хок.

— Почему нет? Наши предположения не привели нас никуда. Начнем сначала. Мы предполагаем, что Фенрис пришел к чародею Гриму за полным перевоплощением, поэтому никто не может его узнать. Значит, все, кто появился в замке позже двадцати четырех часов, подпадают под подозрение. Но что, если шпион прошел полное перевоплощение ранее, а теперь пришел к Гриму за своим подлинным обликом?

— Как мы могли упустить столь вероятную возможность? — удивилась Фишер.

— Потому что занялись сразу двумя делами. Нам впервые представилась возможность спокойно поразмышлять.

— Верно. Но если Фенрис не изменил свой облик, то задача не упрощается. Он по-прежнему может оказаться кем угодно.

— Пойдем с другой стороны, — усмехнулся Хок. — Дюбуа говорил нам, что Фенрис дворянин. А я еще удивился, зачем аристократу становиться шпионом? Обычные мотивы — политика и деньги, но большинство дворян не интересуются политикой, и у них полно денег. Но у одного из веселенькой компании, собравшейся в Башне, финансовые проблемы. Он сам сказал — у него огромные карточные долги, больше того, он даже подумывает о каком-то предприятии, вроде газеты сплетен, чтобы поправить свои финансы. Разве респектабельный член общества станет пачкать руки таким вульгарным занятием, если он не доведен до крайности?

— Дэвид… — задумчиво произнесла Изабель. — Дэвид Брук. Ты прав, Хок, это он!

— Он не может обратиться за помощью к друзьям или к семье, не признав своего поражения, а гордость не позволяет ему. Ростовщики требуют обеспечения, которого у него нет, он не может даже ничего заложить, потому что его отец еще жив. Он надеялся получить деньги, женившись на Холли, но по завещанию Дункана ей достаются только драгоценности, а всем остальным распоряжается Джеми.

— Верно! Вот почему он так расстроился на оглашении завещания.

— Правильно, Холли оставалась его последней надеждой. Он хотел не зависеть от нее, поэтому и занялся агентурной работой. Имея такие связи в армии и дипломатических кругах, он мог получить любую информацию. Он и есть Фенрис, я больше не сомневаюсь.

— Подожди минуту, — остановила его Фишер. — Все это очень хорошо, но мы до сих пор не решили еще одну задачу, как определить монстра до того, как нас самих изрубят на кусочки. Если мы не сможем указать на него, нас убьют. Или нам придется убить их. А если мы убьем несколько дворян, даже защищая собственную жизнь, нам с тобой конец. Все семьи города объявят нам вендетту, и Стража скорее предпочтет отдать нас на растерзание, чем выступить против высшего света.

— Верно, — согласился Хок. — Но в панику впадать еще рано. Я все еще думаю, что монстр — Алистер. Он солгал о Красных Равнинах, он очень быстро выставил меня чудовищем. Наверняка, ему хотелось отвести подозрения от себя, направив их на другого.

— Он очень прыток, верно? Интересно — никто не помнит, когда его изгнали из Башни Макнейлов. Он выглядит ровесником Дункана, как же Катрина могла не слышать о нем?

— Потому что Алистера не существует. Он просто маска, за которой скрывается чудовище. По крайней мере, мы можем посеять некоторые сомнения, будем надеяться, нам удастся их высказать.

Он внезапно замолчал и прислушался. Оба насторожились, услышав внизу тихие осторожные шаги. Хок и Фишер вскочили, мигом забыв об усталости. Отдохнуть можно и позже, если позволят обстоятельства. Рука Изабель привычно метнулась к поясу, где она обычно носила меч, но наткнулась на пустоту.

— Черт, мы так и не нашли мне меч!

Она схватила масляную лампу из ниши в коридоре, встряхнула ее — забулькало масло. Изабель разломала лампу и вылила масло на пол. Немного отступив, она достала из кармана коробок спичек и потрясла им.

— Хорошая идея! — одобрил Хок. — Всегда восхищался твоим находчивым умом.

Т Ты способен на комплименты? — удивилась Фишер.

Шаги становились все громче. Хок обнажил меч, Изабель встала рядом с ним. Из-за поворота показались Дэвид и Джеми. Они застыли, увидев преследуемых прямо перед собой. За ними появились Алистер и Бреннан. Хок спокойно улыбнулся Джеми.

— Послушайте меня, Джеми, я не монстр, но я знаю, кто он.

— Убейте его, — приказал Джеми. — Заткните его лживый рот.

Все четверо бросились вперед, подняв мечи. Хок выругался, но сделал еще одну попытку уговорить их.

— Послушайте меня, черт вас возьми! Я могу доказать свои слова!

Джеми бросился в атаку, Дэвид следовал за ним. Хок повернулся к Фишер:

— Давай, зажигай!

Изабель чиркнула спичкой. Она зажглась с первой попытки, и Фишер кинула ее в масляную лужу на полу. Через секунду коридор перегораживала стена огня. Хок и Фишер отступили от невыносимого жара, но внезапно перед ними выросла темная фигура. Алистер невредимым прошел через завесу огня, дым клубился вокруг его одежды, а на губах играла холодная усмешка. Он шагнул вперед, изготовив меч, но Хок сумел встретить его. Искры посыпались во все стороны. Хок понял, что ему придется нелегко: Алистер оказался превосходным фехтовальщиком, а искусство Хока оставляло желать лучшего. С топором он еще сумел бы атаковать, сейчас же оставалось только защищаться. Он медленно отступал по коридору, используя каждый трюк, какой только приходил ему на ум, но Алистер знал их все. Он отражал любой удар Хока, зловещая усмешка не сходила с его губ. Но внезапно из тени выступила Фишер и мастерским ударом подсекла ему ноги. Застонав, Алистер рухнул. Хок и Фишер бросились бежать.

Алистер медленно поднялся на колени, застонал, перевел дыхание и встал на ноги. Он недооценил Изабель, впредь он не допустит подобной ошибки. Обернувшись, он увидел, как остальные пытаются обойти стену огня. Жестом приказав им следовать за собой, Алистер бросился вперед, не обращая внимания на боль в ноге.

Бежавший со всех ног Хок внезапно остановился, Изабель чуть не налетела на него.

— Что случилось, Хок? Проблемы?

— Скорее, удача. Я вспомнил этот коридор. Здесь где-то есть потайной проход. Джеми показывал нам его раньше.

Он нажал на еле заметный выступ, и часть стены медленно отошла в сторону. Хок усмехнулся.

— Бери лампу, Изабель! Если нам повезет, они еще долго будут искать нас здесь.

Фишер схватила со стены лампу и зажгла ее. Они вступили на узкую лестницу. Стена беззвучно закрылась за ними.

Холли сидела в библиотеке, безучастно уставившись в огонь. Тишину нарушало только потрескивание поленьев. Артур сначала пытался развеселить ее привычными шутками и анекдотами, но вскоре бросил это занятие, поняв, что Холли его не слушает. Мысль о том, что Дэвид подвергается опасности, а она ничем не может помочь, угнетала ее.

Холли все еще не могла поверить, как легко Ричард провел ее, обманул всех. Она должна была почувствовать что-то неладное… но не почувствовала. Напротив, он показался ей привлекательным своей провинциальностью. Мысли не давали ей покоя, и Холли, стараясь отвлечься от них, непрестанно переводила взгляд с одной вещи на другую. Возле нее сидел Артур с неизменным стаканом в руке. Он наполовину прикрыл глаза, почти задремав. Рядом с ним сидела Катрина, все еще сжимая в руках тяжелую кочергу и глядя прямо перед собой. Пальцы ее побелели — с такой силой она вцепилась в единственную защиту. Немного поодаль от них совершенно спокойно сидел Марк, задумчиво уставившись в пустоту. Он выглядел абсолютно невозмутимым, и Холли смотрела на него с легкой завистью. Ей казалось, что она никогда уже не сможет успокоиться.

Внезапно затрещало полено в камине. Артур открыл глаза, посмотрел на огонь и снова погрузился в дремоту. Сейчас он жалел, что не пошел с остальными. Тогда он бы чем-нибудь, по крайней мере, занимался, а не сидел и не выжидал неизвестно чего. Возможно, все уже кончилось — они нашли и убили Ричарда. А вдруг Ричард убил всех и теперь крадется к библиотеке завершить дело и убить тех, кто мог бы его опознать… Артур беспокойно заерзал в кресле, но не открыл глаз. Ему не хотелось тревожить Холли — бедняжке и так досталось.

Рука Артура лежала на эфесе меча. Как и подобает молодому дворянину, он брал когда-то уроки фехтования, но, по правде говоря, ни разу не обнажил меч по своей воле. Артур не уделял защите чести достаточно внимания — по крайней мере, рисковать жизнью за нее не стал бы. Ведь он такой плохой фехтовальщик, что его могут и убить. Но сейчас ситуация другая — на весах лежала не только его жизнь, но и жизнь Холли. Если дела пойдут плохо, им с Марком придется защищать девушку. Артур сжал губы. Воз можно, Марк хорошо управляется с мечом, и ему не придется вмешиваться. Так обычно и случалось. В Ар туре никто никогда не нуждался. Но если произойдет худшее и ему придется встать между Холли и монстром, у него хватит храбрости хоть раз в жизни посту пить достойно.

Он покосился на Марка и нахмурился. Артур не мог сказать, что никогда не симпатизировал этому человеку. Марк выглядел достаточно привлекательным, хотя и немного скучноватым — казался каким-то деревянным. Он ни разу не высказал своего мнения ни по одному вопросу, не проявил ни одной эмоции и абсолютно не обладал чувством юмора. Не часто Артуру доводилось встречаться с человеком, выше которого он мог себя почувствовать, и сейчас он наслаждался новизной этого ощущения, но в Марке присутствовало что-то настораживающее. Он слишком вежлив, слишком спокоен, чересчур погружен в себя. Для мужчин это не характерно. Внезапно Марк поднял голову и посмотрел на Холли. Артур почувствовал внезапный холодок в спине. Сейчас Марк совсем не походил на себя. Он выглядел… Артура пронзила неожиданная мысль: Марк выглядел голодным.

Марк повернулся к Артуру и любезно улыбнулся.

— Что-то не так, Артур?

Артур попытался прочистить горло, но рот его пересох.

— Не знаю.

— Ты выглядишь так, словно увидел призрак. Или что-нибудь похуже. Что случилось, Артур? Ты действительно увидел что-то похуже привидения?

— Возможно… Возможно…

— О чем вы говорите? — вмешалась Катрина.

— Мы говорим обо мне, — спокойно ответил Марк. — Очень любопытный предмет.

Он поднялся на ноги и встал спиной к огню, продолжая любезно улыбаться.

— Скажи, Артур, когда ты впервые догадался?

— Не уверен, — пробормотал Синклер. — Наверное, раньше, когда я заметил, что ты ничего не ешь и, хотя постоянно ходишь со стаканом в руке, ни разу из него не выпил-. Пьяницы обращают внимание на подобные вещи. И к тому же ты слишком хорошо владел собой, слишком мало обращал внимания на происходившее.

— Да, — согласился Марк. — Эмоции. Я никогда не испытывал их, если не считать эмоцией голод. Я всегда голоден.

— Нет, — вдруг произнесла Холли, глаза ее расширились, она вжалась в кресло. — Не может быть. Ты не можешь быть…

— Пожалуй, все же могу. А остальные ушли, оставив вас троих мне. Мы здесь в полной безопасности, никто не потревожит нас — об этом я позаботился. Или вы не считаете, что баррикада способна задержать людей, как снаружи, так и внутри?

Катрина уставилась на него, подняв кочергу.

— Только подойди ко мне, и я размозжу тебе голову, ты… монстр!

— Пустые слова! — усмехнулся Марк. — К несчастью для вас, абсолютно пустые. Боюсь, что ждал достаточно долго, больше мне не хочется. Остальные слишком заняты убийством друг друга, так что нам никто не помешает.

— Тебе не следует делать этого, — дрожащим голосом произнесла Холли. — Мы никому не расскажем… Честное слово!

— О, я уверен, расскажете, как только подвернется удобный случай, поэтому не могу позволить себе оставить столько свидетелей. Поэтому сначала я разделаюсь с вами, а потом поднимусь наверх и представлюсь чудом уцелевшим. Раньше я не мог этого сделать — у меня было мало сил, да и память брала свое. Сейчас во мне энергия Гривза, воспоминания под контролем, а уж когда я заберу жизненную силу у вас… Завтра утром заклятие спадет, я покину Башню, спущусь в город и буду есть, есть, есть… Я никогда не буду голодным!

Думаю начать с тебя, Холли. Ты мне всегда нравилась — роза без шипов, такая очаровательная и беззащитная. Поэтому я приходил к тебе по ночам и забирал у тебя немного жизни, чтобы поддержать себя. Твои воспоминания порхали в моем мозгу, как лепестки на ветру, сладкие, но бесполезные. Я снился тебе?

Мне нравилось думать, что снился. Я много лет мечтал о человеке вроде тебя, а теперь ты моя.

Он двинулся к Холли, но Артур преградил ему путь. Он поднял меч и встал перед Холли, надеясь, что выглядит более впечатляюще, чем на самом деле.

— Убирайся, ублюдок! Я не позволю тебе причинить ей вред!

— Хорошо сказано, Артур, — засмеялся монстр. — А теперь положи меч и сядь на место. Твоя очередь еще придет.

— Я сказал, убирайся!

— Ну конечно, ты сказал. Но ты не можешь остановить меня. Как только я коснусь человека рукой, его жизненная сила начинает перетекать в меня. Я выпью жизнь из всех в этом замке. Да ты и не знаешь, как обращаться со своим оружием. Марк хорошо разбирался в фехтовании, значит, я тоже. Интересно, что я узнаю, когда убью тебя, Артур? Наверное, как смешивать коктейли, да?

— Назад! — решительно повторил Артур.

Голос его дрожал, но, по крайней мере, меч он держал твердо. В мечтах Артур часто воображал, как защищает Холли от неведомого чудовища, но, когда это время действительно настало, он перепугался, как никогда в жизни. Но отступить не мог. Он нужен Холли. Мысль о ней подстегнула его, он выступил вперед, лихорадочно припоминая уроки фехтования. Марк элегантно посторонился и коснулся руки Артура ладонью. Рука окаменела, меч со звоном упал на пол. Внезапная холодная волна прошла по всему телу Артура, пока его жизненная сила перетекала в Марка. Артур тяжело рухнул, попытался приподнять голову, но не смог. Он еще раз попытался подняться, но сил не осталось. Артур испугался бы, но мысли путались. Марк внезапно отпустил его руку, и в голове прояснилось.

Марк упал — Катрина изо всех сил обрушила на него кочергу. От сильного удара голова должна была расколоться на части, но на Марке не появилось даже царапины. «Так и должно быть, — подумала Катрина. — Его же нет. Это только иллюзия Марка. Но за пределами иллюзии он, наверное, истекает кровью, как недорезанная свинья». Эта мысль успокоила ее, и она занесла кочергу для нового удара.

Рука Марка поднялась в последнюю минуту, перехватила кочергу и, улучив момент, прикоснулась к руке Катрины. Ее глаза закатились, а Марк, улыбаясь, вытягивал из нее силы. Она упала, и он осторожно положил кочергу возле ее тела. Улыбаясь, Марк снова повернулся к Холли, но тут Артур схватил его за колено. Марк попытался высвободить ногу, но не смог.

Артур вложил все оставшиеся силы в мертвую хватку. Он нужен Холли, а все остальное не важно. Марк, наклонившись, подобрал кочергу. Артур понимал, сейчас металлический стержень обрушится на его голову, но сил отвернуться от удара уже не осталось. Он не мог даже закрыть глаза. Марк ударил его по голове. Кровь залила глаза Артура, и все же он не разжал пальцев. Он нужен Холли. Марк ударил его снова и снова.

Холли вскочила из кресла и бросилась на Марка, визжа и сжимая кулачки. Марк отступил назад и чуть не упал, но быстро овладел собой и схватил ее за руку. Она упала на колени, теряя силы, а монстр насмешливо усмехался.

— Не будь так холодна, Холли, сейчас мы будем вместе.

Он опустился на колени и изо всех сил ударил кочергой по руке Артура. Звук ломающихся костей ужасающе громко раздался в пустой библиотеке. Марк освободил ногу, отбросил кочергу и снова повернулся к Холли:

— Как видишь, это не заняло много времени, не так ли? Теперь я в полном твоем распоряжении. Он мечтательно улыбнулся.

— Знаешь, Холли, ты все, о чем я когда-либо мечтал, заперт м и на столетия в тесной каморке. Я видел свет, пробивающийся сквозь узкую бойницу, слышал крики чаек, ощущал смену времен года… и мечтал о том, когда смогу выйти на свободу. Сначала воображал себе кровь, боль, сладостную месть, а потом начал мечтать о мире за пределами Башни, о тех ужасных вещах, какие мог бы совершить. Затем я начал мечтать о женщинах, о теплоте, нежности и ласке, которых был лишен и которые являлись мне только в мечтах.

Но годы шли, мои мечты перемешались, я уже не мог понять, чего хочу. Я хочу тебя, Холли, ты моя единственная мечта. Поэтому я приходил и забирал твою жизнь, и снова возвращался, и в конце концов, наверное, убил бы тебя, потому что слишком сильно хотел. Иди ко мне, Холли. Не бойся. В конце концов я же тоже член семьи.

Холли вырвала руку и вскочила на ноги, пятясь от приближающегося Марка. Она озиралась в поисках помощи, но Катрина без сознания лежала на полу, а Артур медленно полз, оставляя за собой кровавый след. Холли продолжала отступать. Марк, улыбаясь, приближался к ней. Холли хотела позвать Джеми или Дэвида, но вспомнила, что они слишком далеко и не услышат ее криков. Никто не придет ей на помощь. Рассчитывать она могла только на себя!

«Ты же Макнейл! — напомнила она себе. — Действуй, как подобает!»

Она несколько раз про себя повторила эти слова, как молитву, а ее глаза шарили по комнате в поисках оружия. Может, полено из камина — можно поджечь его одежду. Но камин был на другой стороне комнаты, а на пути стоял Марк. На столе лежали тяжелые пресс-папье, но стоило ей взглянуть на них, как Марк, перехватив ее взгляд, преградил ей дорогу к столу. Холли подумала о двери, но монстр надежно забаррикадировал выход. Марк приближался. «Думай, думай! «- приказывала она себе. Она схватила масляную лампу из ниши в стене и изо всех сил швырнула ее в Марка. Какое-то время Холли надеялась, что масло сожжет чудовище, но Марк незаметным движением руки перехватил летящую в него лампу. Он аккуратно положил ее на ближайшее кресло и снова улыбнулся.

— Ты забываешь, Холли, что я не человек. Не совсем человек. Почему бы мне не показать тебе свое истинное лицо? Хочешь?

Холли попыталась что-то сказать, но спазмы в горле помешали ей издать звук. Кое-как она добралась до стола, под руку ей попался серебряный нож для бумаг. Холли быстро взглянула, не видит ли Марк, но чудовищу было не до нее. Впервые монстр перестал улыбаться. Раздалось что-то похожее на грохот. Образ Марка начал колебаться, расплываться, словно его затягивало маревом. И вот наконец Марк исчез, а перед Холли стоял монстр.

«Не так уж страшно», — подумала она. Холли ожидала увидеть что-то устрашающее, невообразимо чудовищное, с когтями, клыками, налитыми кровью глазами, но перед ней стоял совершенно заурядный человек. Он оказался среднего роста, но очень худ и костляв. Одежда Марка болталась на нем, как на вешалке. Холли подумала, насколько костюм способствует иллюзии, вернее, делает монстра похожим на обычного человека. Его левые нога и рука были искривлены, левое плечо значительно ниже правого, но в целом он не производил впечатления урода. Она взглянула на его лицо. Лицо казалось совершенно обыкновенным — длинные грязные волосы и нечесаная борода обрамляли его. Волосы слиплись от крови, обильно сочившейся из страшной раны на черепе. Рот монстра когда-то давно был прочно зашит — грубые черные стежки соединяли губы в тонкую бледную линию. Холли подумала: кто же сделал это? Скорее всего, отец, перед тем как заключить чудовище в камеру. «А почему бы и нет? — пришла ей в голову безумная мысль. — Зачем ему рот?»

— Как же ты говоришь? — спросила Холли. Монстр скривил то, что с трудом можно было назвать ртом, в некотором подобии усмешки.

— Все это иллюзия, дорогая. Ты слышишь только то, что я позволяю тебе услышать. Но мы что-то замешкались. Пора приступать.

Чудовище двинулось к Холли, его ужасный смех отдавался чудовищными ударами в ее мозгу. Она судорожно схватила серебряный нож для бумаг и с размаху всадила его между ребрами монстра. Он застонал, но стон этот скорее напоминал хрюканье голодной свиньи, и схватил ее за руки, не обращая внимания на кровь, хлынувшую из раны. Холли пыталась сопротивляться, но силы покидали ее с каждой минутой. Она не могла даже кричать. Тонкие губы чудовища, насколько позволяли черные стежки, растянулись в кошмарной усмешке.

Но тогда, когда Холли уже отчаялась, внезапно отошла в сторону часть стены, и в библиотеку ворвались Хок и Фишер. Монстр резко обернулся, отбросив Холли в сторону. Хок, не раздумывая, бросился на чудовище, но монстр поднял руку, и меч Хока не достал до его горла. Чудовище бросилось на Хока, но тот успел отскочить. Фишер кружила вокруг сражающихся, стараясь оказаться за спиной монстра. Холли пыталась подняться на ноги. Хок устремился к чудовищу, но вдруг упал на колени, все мышцы его внезапно ослабли. Он тряс головой, пытаясь избавиться от ощущения слабости, но не смог даже приподнять меч. Монстр приблизился к нему и вцепился в лицо. Пальцы сжались, челюсти Хока затрещали. Выхватив горящее полено из камина, Фишер попыталась ударить чудовище по спине, но пальцы внезапно отказались слушаться, и полено упало у камина. Языки пламени заплясали по ковру.

В этот момент на монстра бросилась Холли. Внезапное нападение отвлекло чудовище, оно оставило Хока и бросилось на девушку, но пламя от ковра мгновенно охватило одежду монстра, он превратился в живой факел, хотя все еще пытался добраться до Холли, одновременно сдирая с себя пылающую одежду. Внезапно засияло голубое пламя — огонь добрался до волос. Хок и Фишер, почувствовав прилив сил, поднялись на ноги. Хок схватил меч, Фишер вооружилась ножкой тяжелого кресла, чтобы при необходимости воспользоваться ей как дубинкой. Холли поднялась на ноги и, не обращая внимания на разорванную одежду, озиралась по сторонам в поисках какого-нибудь оружия. Монстр, забыв о них, бросился к двери. Он с нечеловеческой силой раскидал сложенную им же самим баррикаду, распахнул дверь и выбежал в коридор. Хок и Фишер бросились за ним.

Пламя охватывало чудовище с каждой минутой все больше. Уже начала чернеть кожа, но монстр не издал ни звука. Он оглянулся на своих преследователей, бросился на лестницу, но увидел группу Джеми, спускающуюся сверху. Чудовище заметалось в поисках выхода, изуродованный рот скривился в страшной гримасе, а затем ненависть и отчаяние придали ему новые силы. Один за другим слабели люди на лестнице, глаза их медленно закрывались, силы покидали их. На ногах остался только Алистер. Он медленно спускался по лестнице, лицо его сверкало в отблесках пламени, все еще охватывавшего фигуру монстра.

— Это не подействует, малыш, — сквозь зубы процедил он настолько тихо, что его услышал только монстр. — Твоя сила не властна надо мной. Я человек не больше, чем ты.

Какое-то время они стояли, молча глядя друг на друга, потом Алистер поднял меч и вонзил его в грудь чудовища. Монстр упал на пол, забился в агонии и затих. Пламя скакало по его одежде и не причиняло

Ему вреда. Алистер вытащил меч, аккуратно отсек голову. Один за другим приходили в себя обессиленные люди. Силы медленно возвращались к ним, они поднимались на ноги. Алистер вложил меч в ножны и повернулся к Хоку:

— Похоже, мне следует извиниться перед вами. Я был уверен, что монстр именно вы. В конце концов я только человек.

Все вернулись в библиотеку. Комната, предназначенная для спокойных размышлений, превратилась в бедлам: все кричали, рассказывая о происшедшем. Наконец немного успокоились. Холли хлопотала вокруг Артура, забинтовывая его искалеченную руку и пытаясь вытереть кровь с лица платком, смоченным в бренди. Дэвид ободряюще сжимал плечо Артура, не переставая говорить ему о том, как замечательно он вел себя. Но наконец Джеми подошел к Хоку, и остальные притихли, стремясь услышать их разговор.

— Я думаю, вы обязаны ответить на наши вопросы. Да, мы ошибались, считая вас монстром. Приношу свои извинения, но вели себя вы очень подозрительно. Кто вы и что вы здесь делаете? И что, черт побери, случилось с вашим глазом?

— Я не могу сказать вам, кто я, — ответил Хок. — Но почему мы здесь, я объяснить могу. Мы с Изабель пришли за одним из ваших гостей.

— За. кем?

Хок повернулся и посмотрел на Дэвида:

— Вы сами скажете им или предоставите это сделать мне?

Пожав плечами, Дэвид дерзко посмотрел на Макнейла:

— Прости, Джеми, пожалуй, мне придется признаться. Я — шпион. Я выкрал важную информацию, за которую Аутремер посулил большие деньги. Искушение оказалось слишком велико. Ты знаешь, мое финансовое состояние плачевно. У меня куча долгов, их гораздо больше, чем ты можешь представить, и некоторые кредиторы стали весьма настойчивы. Уже заговорили о долговой яме. Семья дала мне понять, что не собирается оплачивать мои долги, а ростовщики больше не хотят иметь со мной дело.

Войти в контакт с Аутремером оказалось несложно. Вы не представляете, сколько его агентов находится в городе. Но все пошло не так, как я ожидал, и мне пришлось бежать, спасая жизнь. Поэтому я скрылся в вашем замке, ожидая связного. Я хотел дождаться оглашения завещания, чтобы узнать долю Холли в наследстве. Она стала моей последней надеждой. Я рассчитывал на ее наследство, как на соломинку, за которую хватается утопающий. Ведь ты бы дала мне взаймы, Холли? Ты же никогда мне ни в чем не отказывала, правда?

— Почему, черт побери, ты не обратился ко мне? — спросил Джеми. — Неужели бы я отказал тебе в нескольких несчастных тысячах?

— Я не мог обратиться ни к тебе, ни к остальным друзьям, — ответил Дэвид. — Я не хотел, чтобы вы знали, каким дураком я оказался. У меня еще есть гордость — последнее, что у меня осталось. Я не предстану перед судом. Артур, позаботься о Холли.

Он повернулся и выбежал в коридор. Хок и Изабель бросились за ним. Хок задержался у двери, приказав всем оставаться в библиотеке, а затем он с Изабель кинулись по коридору и наверх по лестницам. Оба были измучены сражением с монстром, и Дэвид легко обогнал их. Миновали второй этаж, затем третий, но Дэвид не останавливался.

— Куда, черт побери, он бежит? — удивилась Фишер. — Впереди только стена, а там он окажется в западне.

— Не обязательно, — ответил Хок. — Есть еще один выход, им-то он, по-видимому, и решил воспользоваться.

Вырвавшись на свежий воздух, они увидели Дэвида Брука, сидящего на парапете стены и поджидающего их. Фишер кинулась вперед, но Хок придержал ее. После сумрака третьего этажа яркое солнце почти ослепило их. Хок стоял, моргая единственным глазом. Дэвид сидел совершенно спокойно, свесив ноги над пропастью. Он улыбался.

— Отойдите от края, — сказал Хок. — Это опасно.

— Посмотрите, какой прекрасный вид открывается отсюда, — ответил Дэвид. — На подобную картину можно смотреть всю жизнь.

— Поэтому вы и привели нас сюда? — спросила Фишер. — Полюбоваться видом?

Дэвид пожал плечами и снова улыбнулся.

— Я не просил вас следовать за мной. Хотя это уже не важно. В шпионской игре я повел себя, как любитель. Но мне все же хотелось узнать, кто вы на самом деле.

— Хок и Фишер, капитаны городской Стражи, — ответил Хок. — Мы гонялись за вами по всему Хейвену прошлой ночью.

Дэвид удивленно поднял брови.

— Я потрясен. Мне доводилось слышать о вас. Все истории — правда?

— В большинстве.

— Что вы сделали с чародеем Гримом?

— Мы убили его, — коротко ответила Фишер.

— Хорошо, одобрил Дэвид, — без него в городе станет чище воздух. Я бы не стал связываться с ним, если бы мой агент не настаивал.

— Кто был вашим связным? — спросил Хок.

— Каждый раз другой, — пожал плечами Дэвид. — Они не слишком доверяли мне.

— Какую информацию вы похитили? — спросила Фишер. — Была ли она настолько важной, чтобы люди из-за нее рисковали жизнью?

Дэвид посмотрел на море.

— Монарх Аутремера прибывает сюда, чтобы встретиться с нашим королем и заключить мирный договор, который положит конец пограничным конфликтам, пока они окончательно не вышли из-под контроля. Но с обеих сторон есть люди, хорошо греющие руки на войне. Они не хотят мирных переговоров. Для них очень важно узнать точное время и место встречи. А я знал. Мне повезло оказаться там, где нужно, и сунуть нос в листок бумаги, валявшийся на столе. Так все и началось. Очень просто…

— Отойдите от края, — повторил Хок. — Вы можете упасть.

— Я не вернусь. Суд опозорит не только меня, но и мою семью, а я не могу этого позволить — слишком много разочарований выпало на их долю из-за меня. Кроме того, попадут под подозрение мои друзья. И Холли придется несладко из-за нашей связи. Я не могу допустить подобного. Надеюсь, Холли сможет быть счастлива с Артуром. Вы согласны?

— Конечно, — ответил Хок. — Синклер позаботится о ней.

— Хорошо, — произнес Дэвид.

Без единого звука он прыгнул в бездну.

На следующее утро в десять часов истек срок действия заклятий. Все почувствовали легкую вибрацию в воздухе. Хок осторожно открыл входную дверь, и они с Фишер вышли на воздух. Утро было великолепное — ясное, солнечное, только холодный ветер напоминал о приближающейся зиме. Чайки носились в воздухе, издавая резкие крики, издалека доносился шум прибоя.

Джеми и Робби Бреннан вышли проститься с ними, чему Хок и Фишер очень обрадовались. Последние часы до снятия заклятий дались им нелегко. Их присутствие постоянно напоминало Макнейлам о том, о чем хотелось бы поскорее забыть. Сейчас они стояли: Джеми и Робби внутри Башни, Хок и Фишер снаружи — и не знали, что сказать. Наконец Джеми многозначительно кашлянул.

— Вы оказали моей семье огромную услугу, — резковато сказал он. — Чудовище наконец убито, Макнейлы свободны от Великого Проклятия. Оно не успело стать их Великим Позором. Надеюсь, вы позволите мне вознаградить вас. Словесная благодарность — это слишком мало.

— Нам больше ничего не надо, — возразил Хок. — Мы признательны вам за то, что вы не настаивали на раскрытии нашего инкогнито.

— Мне очень хотелось узнать, — ответил Джеми, — но я почти уверен, что мне не понравился бы ваш ответ. Скорее всего, вы опять бы солгали.

Усмехнувшись, Хок и Фишер промолчали.

— Боюсь, мы не смогли оказать вам достойного приема, — сокрушенно произнес Бреннан. — Все сразу же чем-то занялись. Холли и лорд Артур успокаивают друг друга по мере сил. Сейчас они оба горюют о Дэвиде, но не удивлюсь, если их горе закончится свадьбой. Думаю, им будет хорошо вместе. Кто знает? Возможно, ради нее он даже бросит пить.

— Возможно, — улыбнулся Хок. — Иногда совершаются и более удивительные поступки.

— Тетя Катрина укладывает вещи. Я сказал ей, что она может оставаться, сколько захочет, но, похоже, она не задержится. Катрина говорит, что не чувствует себя здесь в безопасности. Я понимаю ее. Прожив в Башне всю жизнь, я тоже не чувствую себя спокойно. Как будто старинный друг внезапно обернулся страшной темной стороной своей натуры. Вероятно, ощущение пройдет, но я не смогу больше доверять Башне, как раньше.

— Куда отправляется Катрина? — спросил Хок. Джеми пожал плечами.

— Возвращается в город. Не думаю, чтобы она знала, куда именно.

— Может, она вернется к мужу? — предположила Фишер.

— Надеюсь, нет, — быстро проговорил Бреннан. — Не пожелал бы Катрину в жены и злейшему врагу.

— А Алистер? — спросил Хок. — Он почти весь остаток дня старательно избегал нас.

— Он прячется где-то здесь. Думаю, он чувствует себя виноватым перед вами — ведь именно он счел вас монстром. Не сомневаюсь, после вашего отъезда Алистер снова появится.

Наступила долгая пауза, все подбирали подходящие к случаю вежливые фразы.

— Я сожалею о Дэвиде, — наконец сказал Хок» — Он был неплохим парнем. Если бы мы смогли, мы бы сохранили ему жизнь.

— Я знаю, — просто ответил Джеми. — Не сомневаюсь, все произошло именно так, как вы рассказали. У Дэвида много недостатков, но трусом он никогда не был. Он знал, другого способа спасти семью нет, и выбрал смерть. Не знаю, что им и сказать. Что-то придется придумать. Я ведь даже не могу вернуть родным его тело — труп давно унесло в море. Я чувствую вину перед ним — ведь мы дружили. Если бы я вмешался и помог ему до того, как он связался с этими людьми…

— Прекрати, — резко оборвал его Бреннан. — Если бы Дэвид хотел, чтобы ты знал, он бы сказал тебе. У него было достаточно возможностей, но не позволила гордость. К тому же он не хотел впутывать в эту историю друзей. Случившееся — целиком его вина и никого больше. Ты теперь глава рода Макнейлов, Джеми. Тебе не пристало сожалеть о том, что нельзя изменить.

A Джеми устало кивнул, но лицо его не прояснилось. Хок решил, что настало подходящее время, чтобы сменить тему разговора.

— А вы, Робби? Что вы собираетесь делать после того, как Дункан оставил вам целое состояние?

Робби усмехнулся.

— Честно говоря, совершенно не представляю. Мне хотелось бы немного попутешествовать. Давно я не выбирался из Башни. В мире произошло немало перемен, и мне хотелось бы посмотреть, пока есть силы. Не то чтобы я стал несчастлив здесь, Джеми, но с уходом Дункана все изменилось. Я вернусь посмотреть, как твои дела, спою тебе новые песни.

— Конечно, — вежливо согласился Джеми. — Это будет замечательно. Бреннан рассмеялся.

— Тебе меня не провести, Джеми. Мое пение тебе никогда не нравилось.

— Это дело вкуса, — уклонился Макнейл. — В конце концов я же слушал тебя почти двадцать лет.

Все засмеялись. Хок протянул Джеми руку. Макнейл крепко пожал ее. Все начали прощаться, Хок подтолкнул Изабель к выходу прежде, чем прощание затянулось. Они вышли на тропу, ведущую в город, и больше не оборачивались.

— Ну, — нарушил молчание Хок, — тебе понравилось быть светской дамой, Изабель? Фишер хмыкнула.

— Кормили здорово, вина великолепные, но компания отвратительная, и мода мне не по душе. Корсет совершенно не давал дышать, а от прически ужасно разболелась голова. Про туфли я уж и не говорю.

Хок засмеялся.

— Скажи еще спасибо, что нам не приходится сталкиваться с доброй дюжиной подобных семей.

— Спасибо, — с чувством произнесла Фишер, — Огромное спасибо!

— По-моему, мы выступили неплохо — никого не убили.

— По-моему, ты не относишься к высшему свету с должным уважением, Хок, — покачала головой Изабель.

— Кто бы говорил! — хмыкнул Хок. Рассмеявшись, они продолжили свой путь.

Алистер один стоял в картинной галерее, разглядывая портрет Стража семьи, висевший над горящим камином. В комнате царила тишина, нарушаемая только потрескиванием горящих поленьев. Он знал, что времени у него немного — скоро его начнут разыскивать, но все еще медлил в нерешительности. Ему так давно не приходилось бродить по коридорам Башни одному. Алистер даже не подозревал, насколько соскучился по старому замку.

Он оглядел зал, впитывая все мельчайшие детали. Много изменилось со времени его последнего визита. Большинство изменений не пришлись ему по сердцу, но что поделаешь — мода меняется. Алистер медленно обошел комнату, вдыхая аромат цветов, наслаждаясь картинами и статуями. Пальцы его нежно поглаживали полированное дерева Он не мог остаться здесь. Это был его дом, но остаться он не мог. Он больше не принадлежал миру живых. Девочка, Холли, вызвала его, и он пришел к ней, но больше здесь в нем не нуждались. Монстр наконец мертв, пришел конец Проклятию Макнейлов.

Алистер снова повернулся к портрету. Пора уходить, пока остальные не поняли, что он на самом деле не Алистер Макнейл. Ему так хотелось остаться, пройтись по улицам, увидеть восход солнца, закат, почувствовать дыхание ветра… Но он еще не уплатил сполна свой долг. Он должен нести кару за ужасное злодеяние — за то, что замуровал своего чудовищного и несчастного сына. _:

И верный Страж семьи Макнейлов вернулся в портрет. Он будет ждать, когда семья снова позовет его. Он придет, как только вновь понадобится им.