Речь здесь пойдёт даже не столько о камнях, сколько о мифологическом мышлении вообще и о его проявлении в некоторых легендарных бродячих сюжетах, которые частенько тесно связаны с культовыми камнями. Дополнительным поводом обратить на них внимание стали их широкое распространение и большая популярность.

Даже если в каком-то конкретном местном варианте этих рассказов культовый камень непосредственно не участвует, он вполне может незримо присутствовать, подразумеваться, а в физическом пространстве существовать где-то по соседству и являться частью сакрального комплекса в целом.

Когда мы будем подробно обсуждать то, что рассказывают о камне и святилище на берегах Плещеева озера, мы увидим сходную картину.

Чем больше знакомишься с архаичными и современными верованиями и легендарными рассказами, тем больше удивляешься, сколь великую силу представляет собою миф.

«Большое число мифологических мотивов повторяется в архаическом фольклоре различных стран. Это – архетипические мотивы. Но мифологическая мысль оперирует также элементами другого сорта – семантическими оппозициями: высокий – низкий, левый – правый, близкий – далекий, внутренний – внешний, теплый – холодный, сухой – влажный, светлый – темный и т. д. – и специально оппозициями, которые соответствуют простейшим пространственно-временным отношениям: небо – земля, земля – подземный мир, север – юг, запад – восток, день – ночь, зима – лето, солнце – луна; в мире социальном: свой – чужой, мужской – женский, старший – младший, низший – высший, или на границе природы и культуры, например: вода – огонь, солнце – огонь очага, вареный – сырой, дом – лес, селение – пустыня и т. д., или, наконец, чтобы обозначить фундаментальные антиномии: жизнь – смерть, счастье – несчастье; и главная мифологическая оппозиция: сакральный – профанный.

Мысль, действующая в рамках мифа, устанавливает известный параллелизм между различными рядами семантических оппозиций. Например, простейшее противопоставление высокого и низкого охватывает контрасты неба и земли, земли и подземного мира, частей тела, расположенных выше и ниже, уровней высокий – низкий в социальной иерархии. При этом высокий часто сакрализуется. Классификационный эффект бинарной логики увеличивается благодаря дифференциации уровней и кодов. Имеется тенденция отмечать один полюс оппозиции позитивно, а другой – негативно. Высокий, прямой, мужской, старший, близкий, свой, ясный, сухой, видимый, день, белый, красный, весна, небо (в отличие от земли), земля (в отличие от подземного мира), дом, юг (против севера), солнце – отмечены чаще всего (но не всегда) позитивно; низкий, левый, женский, младший, дальний, чужой, мрачный, влажный, невидимый, черный, ночь, земля (в отличие от неба), подземный мир (в отличие от земли), вода (в отличие от огня), лес, север, луна – обычно отмечаются (но не всегда) негативно»[11].

Любой мало-мальски думающий человек может попробовать приложить эти мерки, с которыми подходит к окружающему миру мифологическое сознание, к повседневности. Интересный результат гарантирован почти всегда, вопрос лишь в одном: насколько обусловленный таким взглядом на мир подход будет преобладать над рациональным в каждом случае его проявления?

Кажется, первый, эмоциональный порыв оказывается в значительной степени «мифологически предопределённым», а вот что дальше – сильно зависит от определённого человека. Сможет ли он поставить под контроль бессознательно-эмоциональный порыв, научится ли им управлять или окажется обречён следовать ему?

Если применительно к прошлому идёт полемика о том, когда именно наряду с мифологическим мышлением стало действовать мышление повседневное, то применительно к современности этот вопрос инвертируется и обсуждается, какая доля реликтов мифологического мышления присутствует в нашей повседневности и в какой мере обуславливает наши действия и оценки.

«С развитием сознания появляется необходимость структурировать представления о мире. Для систематизации картины мира первобытное сознание пользуется принципом бинарных оппозиций, при котором все предметы и явления мира противопоставляются попарно: белое – черное, свет – тьма, мужчина – женщина, солнце – луна и т. п. В более развитой картине мира в качестве осеобразующей бинарной оппозиции выступает пара состояния – Хаоса и Космоса, оценки – Света и Тьмы как метафор Добра и Зла, отношения – Свое и Чужое, Мы и Они, происхождения – Демиурга-Творца и Матери-Природы. Принцип бинарной оппозиции является базовым условием для формирования картины мира независимо от временных или географических условий формирования сознания»[12].

Исследователям традиционных культур и специалистам в области этнографии, мифологии и религиоведения действительно хорошо известно такое явление, как бинарные оппозиции. «Мифическое мышление развивается из осознания некоторых противоположностей и стремится к их последующему преодолению, медиации», – писал ещё Клод Леви-Стросс. Так вот, любой мало-мальски знакомый с мифологией и религиоведением человек согласится, что изложенные в приведённой цитате тезисы, казалось бы, относятся к разряду самоочевидных. Однако теория теорией, а в жизни, точнее, в живом фольклоре проявляться и видоизменяться они могут совершенно неожиданным образом.

Давайте обратимся к одной истории, получившей в Интернете, ну, очень широкое распространение. Здесь и далее нам придётся прибегать к обильному цитированию, но это лучше, чем пытаться передать своими словами, если можно так выразиться, первоисточники.

Вспомним леденящую душу быличку об обнаружении захоронений французов времён Отечественной войны 1812 года, якобы сделанных в Ново-Переделкине под Москвой. Она, наверное, известна многим читателям, не чуждым разных тайн и загадок.

«Знаменитая 18-часовая кровопролитная битва под Малоярославцем, в результате которой французская армия была вынуждена отступить и возвращаться назад прежним путем…» (попутно хороня тысячи павших в окрестностях подмосковного Переделкина).

Над этим повествованием-ужастиком неведомого автора мы смеялись ещё лет десять – пятнадцать назад. Так всё со временем и забылось бы, когда бы весною 2009 года не случилось как-то проходить мимо лотка с книжками – знаете, «всё по 10 рублей».

Изредка на таких лотках попадаются интересные вещи. И тут – на тебе! – на обложке надпись: «Поиск места Силы». Тема близкая, десятку не жалко. Покупаю, в метро открываю… По содержанию – типичный New Age, смесь психологии, оккультизма, мистики с налётом биоэнергетики и чего-то ещё. Но это ладно, книжки всякие нужны, любопытные психологические находки в таких порою попадаются. И вдруг – упс!

«Я начну свой рассказ с не самого известного, но зато довольно близкого к нашей столице места, где мне довелось побывать лично.

От Москвы до него, что называется, – “рукой подать”, – хорошо многим известная людям станция Переделкино по Киевской железной дороге.

Среди местных старожилов это место называется просто и лаконично – Курганы, хотя почему его так назвали, сейчас вряд ли знают даже местные жители. Здесь, за 2000 верст от Парижа, много лет назад, в далеком 1812 году, были захоронены несколько тысяч французов – из тех, что бежали из Москвы обратно в далекую спасительную Францию. Делалось это в спешке, русская армия была уже близко, поэтому французам было уже не до индивидуальных могил и гробов, и они хоронили всех в общих могилах, заворачивая тела умерших в попоны. Простых солдат закапывали в солдатских могилах, а офицеров – в одной большой, офицерской.

Даже среди местных жителей далеко не все знают, где находится это место: в лучшем случае могут показать примерное направление. Да и на карте Курганы никак не помечены, будто и нет их вовсе. Но они есть, и в конце концов где-то через два часа блужданий по не столь уж дремучему лесу наша небольшая группа исследователей вышла к границам аномальной зоны “Париж”, к стене мертвого сухого хвойного леса – такой лес сам по себе является признаком аномальной зоны. Собственно, сами Курганы расположены точно в центре этого странного лесного массива.

Как потом выяснилось, мы несколько отклонились от прямого пути, поэтому нам пришлось затратить немного больше усилий на прокладывание себе дороги среди стоящих частоколом практически вплотную друг к другу мертвых деревьев. Земля была густо усыпана слоем сухих еловых и сосновых иголок. При более детальном знакомстве с местностью, когда наносили ее на карту, оказалось, что участок мертвого леса имеет форму капли, удлиненной к северу. Там этот участок вытянулся примерно на 150–200 метров. В центре его находится большая, заросшая высокой травой прогалина с шестью курганами. Пять курганов были не очень большие, вероятно, солдатские, и один – центральный – повыше, примерно 5–6 метров в высоту, вероятно, офицерский. Можно предположить, что изначально все курганы были более высокие, но со временем просели.

Это место оставляет гнетущее впечатление. Пожалуй, даже “гнетущее” – это еще слабо сказано. Мне приходилось бывать в разных, иногда не слишком приятных местах, но с таким я столкнулся впервые. Не то что ночью, там даже днем было страшно находиться. Постоянно хотелось бросить все и уйти оттуда как можно быстрее. Земля не была совсем уж мертвой: даже наоборот, там росла высокая сочная трава, яркого, как в мультфильмах, зеленого цвета и высотой чуть не в человеческий рост. Но никаких цветов и кустов на прогалине в центре поляны не было: только эта буйная высокая трава, от которой словно бы исходило какое-то тяжелое чувство. И в мертвом лесу, который стоял вокруг нас стеной, не было никаких тропинок или лощин, а также никаких птиц, насекомых и прочей живности. Кругом была, как говорится, гробовая тишина, нарушаемая только порывами ветра, волнами колышущего высокую траву на могильных насыпях.

Самое жуткое, что, оказавшись там, люди почувствовали какую-то странную отгороженность от всего остального мира, будто оказались в иной реальности, похожей на нашу и в то же время до жути чужой. У членов экспедиции начались проблемы с часами: уже через полчаса пребывания на поляне механические часы у всех стали показывать разное время, а в электронных сели батарейки.

Теперь о том, чем отличалось это место от других, ему подобных. Там были движущиеся тени: ощущение такое, будто бы что-то проносится по воздуху, и буквально на мгновение свет немного меркнет, а потом снова вспыхивает. Несколько раз можно было видеть, как “это” скользит по траве, как бы возникая ниоткуда и исчезая неведомо куда. Добавьте к этому еще и странные тени, которые “стоят” на месте: тень есть, а от чего она, непонятно. Просто слабо затемненный участок на траве, как если бы там стояло что-то (или кто-то?), что могло бы отбрасывать эту тень. А тени от людей и различных предметов ложатся там в совершенно произвольных направлениях, независимо от солнца.

А еще там было странное ощущение чьего-то практически осязаемого присутствия. Многие из вас, вероятно, испытывали подобное когда-то в своей жизни – это такое чувство, как будто кто-то смотрит на вас в упор. Причем кто-то большой и не то чтобы даже враждебный, но просто… опасный в своей невидимости. У нас же ощущение было такое, будто бы тот, кто на нас смотрит, находится повсюду – и в темном мертвом лесу, и в курганах, и в траве. Мы постоянно чувствовали, что рядом кто-то есть, и иногда это чувство было настолько сильным, что у людей мурашки бегали по спине.

И самое главное. В это невозможно поверить, но тела похороненных там французов в могилах не разложились!

У подножия курганов было несколько очень старых раскопов и траншей: там, видимо, копались какие-то “черные археологи”. Наши исследователи тоже решили покопаться в земле и стали работать лопатой в одной из полузасыпанных ям. Они углубились в землю метра на полтора, и первым, на что наткнулись их лопаты, оказалась практически не тронутая тлением ткань, в которую было завернуто тело. На то, что ткань долгое время пролежала в земле, указывали только несколько пожухшие и выцветшие краски.

После некоторого замешательства исследователи распороли мешок. Находящийся в нем человек выглядел так, словно его похоронили вчера, и единственными признаками, указывающими на время его смерти, были пергаментно-коричневый цвет кожи и несколько высохшие пальцы сложенных на груди рук.

Это был офицер-пехотинец. Сохранность его тела была изумительной: даже кожа, несмотря на свою окраску и возраст, осталась эластичной. Иными словами, на теле не было ни малейших признаков разложения. Этот человек, вероятно, был ранен в грудь, после чего и скончался. Раздевать труп, чтобы выяснить это доподлинно, мы, естественно, не стали. Вся его одежда, кстати, тоже сохранилась очень хорошо. Правда, на нем почему-то не было сапог.

Ногти на руках и ногах умершего были невероятно длинными, сантиметров по 15–20, желтого цвета, скрюченные и перевитые так, что расцепить его руки было невозможно. Ткань мундира выглядела вполне прочной, хотя и сильно выцвела. Человек был, что называется, при полном параде – на груди у него мы увидели несколько орденов, две или три медали и какие-то отличительные знаки… Смерть его казалась совсем недавней, и сам он никак не воспринимался каким-то археологическим объектом.

Когда оцепенение при виде этой находки прошло, мы продолжили раскопки и нашли еще четыре тела, сохранившиеся так же хорошо. Похоже, это был центральный офицерский курган, потому что ни одного простого солдата среди откопанных нам не попалось. Кое-что из найденного мы взяли себе на память: в основном ордена и медали. Врачу группы особенно повезло – в руках одного из убитых он нашел маленький томик Священного Писания в серебряном окладе с инкрустацией. Это был весьма дородный при жизни седой старик, а на пальцах у него было несколько перстней и колец – вероятно, нам попалась могила представителя какого-то знатного рода.

На этом, собственно, мы свои раскопки и закончили: руки были разбиты в кровь, да и устали мы очень сильно, все-таки столько земли перелопатили, да и время уже клонилось к сумеркам. Тела мы завернули обратно в мешки и засыпали землей – это было проще, чем раскапывать. Однако самый главный вопрос: почему тела так хорошо сохранились? – так и остался нерешенным. Вероятно, это следует отнести к свойствам данного места: других объяснений никому из нас в голову не пришло. И это еще не все странности, которые нам удалось там обнаружить. Деревья, окружающие ту поляну, судя по всему, умирали примерно в одном возрасте – в 35–40 лет, как будто отравленные энергией смерти. И происходило это на протяжении почти двух веков после той битвы, где полегли эти солдаты. А ведь именно столько лет (приблизительно) было тем, кто лежал в глубине могильных курганов…»

А вот теперь о том, почему же понадобилась столь большая цитата. Конечно же, чтобы её разобрать по косточкам. Делать можно двумя путями: пошагово, по всему тексту и по ключевым моментам. Первый способ займёт, ну, очень много места. Пойдём более простым путём.

Автор «бестселлера», изданного в 2006 году, весьма популярный благодаря множеству книг по саморазвитию Юрий Земун, почти слово в слово приводит текст, гуляющий в Интернете около десятка лет, – но уже от первого лица, от своего имени (ибо ни кавычек, ни ссылок нигде нет). Полностью книга называется «Собирающий молнии. Поиск места Силы» (СПб.: Афина, 2006). Всё тот же услужливый и всезнающий Интернет подсказывает: автор живёт в самом сердце России, в городе Волгодонске Ростовской области. Оттуда – в подмосковную «аномальную зону “Париж”». О как! Не семь, а семьдесят семь вёрст не крюк… бывает…

Однако процитированная книга вышла в 2006 году, а кошмарно-курганная история к тому времени гуляла по Сети уже несколько лет. Она появилась ещё в начале двухтысячных годов в так называемой «Фидонет» (Fido Net) – всемирной любительской некоммерческой компьютерной сети. По сведениям компьютерщиков, узел «Фидо», с которого уходило первое сообщение, – 52-й московский, «BBS Станция Мистер Постман».

Как же могло случиться, что сочинитель «аномалистического триллера» и некто, написавший случайно купленную брошюру, вдруг оказались одним и тем же лицом?

Поскольку интернет-версию данной истории заинтересовавшийся читатель отыщет без проблем, выше было приведено её книжное, «олитературенное» изложение без купюр.

Хотя речь идёт не о священных камнях, текст достоин разбора, поскольку стал своего рода маркёром, знаковым для определённого времени, и содержит ценные для нашей основной темы детали.

Оставим «нетленные» тела (вы, конечно, можете в них верить, но, надеюсь, что обошлось). Начнём с вещей более прозаических и серьёзных.

Если задуматься, то уместной покажется следующая логическая цепочка. Допустим, мы зря сомневаемся в достоверности чудесного и пугающего приключения. Оно было, если не вполне так, как описано, то не страшно. Главное – было. Но несложно вспомнить: действующее законодательство Российской Федерации предусматривает ответственность за проведение незаконных раскопок. Иначе говоря, человек, который издал этот текст за своим авторством, кем бы он ни был «в жизни», по сути, признался в соучастии в совершении крайне сомнительного с точки зрения закона и совести деяния: незаконные раскопки и разграбление объектов историко-культурного наследия. Если же он этого не делал, а опубликовал за своей фамилией чужой рассказ, то перед нами (давайте уж назовём своим именем) – обычный плагиат…

Или всё же некто Юрий Земун и есть автор, который всё выдумал, выложил когда-то в мировое информационное пространство не самую удачную фантастику и много лет дурачил доверчивых «эзотериков-сталкеров-аномальщиков»?.. Тогда горе тем, кто ему поверил и с пеной у рта обсуждал и обсуждает сию историю. Грустно. Однако смеяться совсем не хочется.

Та же леденящая душу история, но в своей ранней оригинальной версии, неоднократно появлялась и в книгах В. А. Черноброва, который, надо отдать ему должное, постоянно и неоднократно полностью развенчивал инфернальную курганную жуть. В основе разоблачения – результаты проверки «страшилки» некоей «командой Икс» из «Космопоиска» на месте. Жаль только, мало кто в наше время обращает внимание на аргументы «против»…

Самое интересное в этой истории, что тратить силы и время на пусть недальнюю, пусть совсем близко от Москвы, экспедицию, по совести говоря, не было особой нужды. Почему?

И вот настаёт пора вспомнить про фольклор и, соответственно, про миф.

Ещё на заре становления современного исследования аномальных явлений было замечено, что в народных преданиях можно отыскать множество интересной информации. Их старательно ищут, чаще всего пытаясь «инженерными пассатижами» вскрыть тонкую бумажную дверцу. А что? Вполне можно постараться и увидеть во всех Змеях Горынычах из русских сказок бронированные самоходные установки залпового огня. И броня есть, и огнём плюётся, и голов много… Даже дожившие (теоретически кое-кто так считает, да) до появления людей динозавры и то менее экзотичными представляются.

Это очень романтичный подход, только он по большей части совершенно ненаучен и вызывает естественный смех в среде историков, археологов и религиоведов. Среди множества профессиональных навыков и общей эрудиции любителям аномального неплохо бы владеть азами этнографии и краеведения. А лучше не азами, конечно. Профессионализм ценится в любой области.

Так вот, если бы аномальщики были компетентными и искушёнными в конкретной сфере знаний да даже просто догадались бы обратиться к тем, кто худо-бедно в данной области искушён, то они отреагировали бы на рассказы об «ужасной аномальной зоне» очень просто и практически мгновенно. Но обычно аномалистическими исследованиями занимаются люди с техническим образованием, и они считают, что ли, зазорным обращаться к гуманитариям. Куда, дескать, тем… А зря, потому что ответ для тех, кто, как говорится, в теме, лежит на поверхности. И он очень забавный!

«Французскими могилами» к западу от Москвы и вплоть до самой Польши называют… древнерусские курганные могильники. В Белоруссии встречаются также названия «шведские» и «татарские могилы», зафиксированы даже «еврейские» и «японские».

У нас этот вопрос в науке, кажется, почти не обсуждался (может быть, именно потому, что кому надо, тот и так в курсе), а вот белорусские авторы рассмотрели его вполне подробно:

Многострадальные курганы в Переделкине. Перекрученные деревья, нетленные тела французов… и прочие атрибуты третьесортного фильма ужасов. Видите их на фото? То-то же…

«Наиболее распространены те сюжеты и названия, которые отсылают к войне 1812 года с французами и к Северной войне со шведами. Например, в деревне Пилаты Шарковщинского района считают, что местное городище насыпали во времена войны с французами. А около деревни Восковщина в Мёрском районе есть гора Французов Костёл, там был костёл, который провалился под землю. Гору у деревни Залесье Глыбоцкого района, как утверждают, также насыпали французы. Особенно часто с французами связывают курганы: Французские Могилки, Французские Волотовки, Французский Склад и т. д. У деревни Чарницы же на Лепельщине есть каменный Голодный Могильник, и местные жители убеждены, что там похоронены две роты французских солдат.

В преданиях про старые дороги говорится, что их “строили французы”, а около гати они могли закопать золото, военную добычу, награбленную в кремлёвской сокровищнице. Есть предания, будто бы их клады спрятаны около культовых камней, каменных крестов (выделено нами. – С.Е.). Старую сосну на кургане в поле около деревни Узречье на Глыбоччине зовут Французской и верят, что под ней спрятаны сокровища. У деревни Ивашковичи Петрыковского района про урочище Вячора бытует предание, будто в 1812 году здесь как раз во время ужина разбили французов»[13].

Как видите, микротопоним отнюдь не уникален. Напрашивается вывод: неизвестный автор в надежде произвести впечатление на читателей либо нафантазировал, либо пересказал чью-то байку, опираясь на фольклор. Но слух о «французских могилах» в лучшем случае свидетельствует о наличии в этом уголке Подмосковья, скорее, археологического памятника эпохи Средних веков. Заглянем в соответствующие архивы. Действительно, «Археологическая карта России» для этого района Московской области подтверждает существование в указанном месте памятника историко-культурного наследия – курганного могильника домонгольского времени.

Как видите, этого более чем достаточно, чтобы сразу, «на кончике пера», определить, насколько рассказанная (или присвоенная) Ю. Земуном история – «пурга». Вымысел.

Однако любители острых ощущений нередко сначала делают, а потому уже думают. Приняв эту рассказку, изложенную якобы участником событий, всё самолично видевшим, а потому тем более убедительную для не слишком искушённого в истории и краеведении читателя, за чистую монету, в те края двинулась не только «команда Икс», но и ломанулась волна любителей острых ощущений и «чёрных копателей». В итоге действительно имевшийся в Переделкине древнерусский курганный могильник сильно повреждён, вернее, почти разрушен и разграблен. А ведь он был лишь частично (последние исследования проводились в 1988 году) изучен археологами. И, конечно же, никаких нетленных тел французов там не было. Никогда не было!

Только после проверки имело смысл задуматься о том, в самом ли деле является признаком аномальной зоны «мертвый сухой хвойный лес» и как могли в наших грунтах сохраниться не то что тела, а ткани, бумага и всякое другое интересное…

Очень насмешила ещё одна авторская или редакторская поправка первоначального текста: «Это был офицер-пехотинец». В первоначальном сетевом варианте, из которого, видимо, он и был заимствован, написано так: «Это был IMHO[14], я не очень разбираюсь в военных мундирах, офицер-пехотинец». Тут наш неведомый фантаст приличия ради ещё сомневается. А видный эзотерик Зимун по совместительству, видимо, военный историк, специализирующийся на Отечественной войне 1812 года.

Разбирать прочие несуразицы в большой цитате выше можно долго, да жалко тратить время и силы. Думаем, вы и сами справитесь при желании.

История про «французов» в древнерусских курганах вспомнилась по двум причинам. Во-первых, благодаря информации, найденной в фундаментальном труде белорусских историков, где, как вы видели, прослежена и связь образа с культовыми камнями, а во-вторых, благодаря знакомству с ещё одним, гм, бестселлером, в котором честь исследования этой суперполяны приписали нам. Да-да, а вы как думали!

Конечно, нет ничего любопытнее, нежели читать про самих себя. Или про коллег, с которыми за годы становишься одной командой. Пишут про работы членов ассоциации (и наши в том числе) по-разному. Среди многочисленных авторов книг «про загадки земли и небес» есть те, кто по явной душевной простоте заимствует целые фрагменты наших работ, не упоминая авторов. Есть те, кто называет себя экспертами ассоциации, никогда таковыми не будучи. Есть такие, кто предпочитает вообще не упоминать про нашу ассоциацию «Экологию непознанного», но придумывать в своих произведениях некие «группы» (уфологические, скажем), которыми руководят и в которых состоят члены ассоциации… Всё это было бы смешно, когда бы не было грустно и не порождало, следуя известному «принципу снежного кома», всплесков новых и новых волн фантазии. Читаешь – и эти волны накатывают и накрывают с головой. Окатило – и стой, думай: то ли тебе помочь-умыть хотели, то ли… м-да…

Цитирую: «…специалисты из Ассоциации “Экология непознанного” выяснили, что поляна движется, вращаясь вокруг своей оси против часовой стрелки, смещаясь за 15–20 лет на 8—16 м. При этом деревья, попавшие в эту зону, умирают. Когда же зона смещается, растительность в этом месте постепенно восстанавливается. Лишь полоса мертвого леса шириной около 40 м остается постоянной. Это показал анализ роста деревьев».

Имена оных «специалистов» предусмотрительно не названы. Почему бы, интересно? Ведь исследованиями «аномальных» зон в рамках ассоциации «Экология непознанного», кроме очень небольшого числа, никто и не занимался. Пятый год прошёл после прочтения этого абзаца. Вот уже пять лет, как мы всё пытаемся представить себе эту дивную поляну, что всё вращается и вращается вокруг своей оси…

А может быть, это – совсем другая поляна и другая «Экология непознанного»? Из, допустим, параллельного мира. Или перпендикулярного. Или… Мало ли что у них там, за порталом-то, случается?

Исследователь предполагает, аномальное располагает… А некто излагает… или, простите, фантазирует, маскируя свои фантазии под истину именем нашей организации. Эта информация, как мы выяснили, всё в том же 2006 году была напечатана в вышедшей в Ростове-на-Дону книге Ю. П. Супруненко и И. А. Шлионской «Гиблые места и “мертвые” зоны», опубликованной издательством «Феникс» в серии «X-файлы» тиражом ни много, ни мало семь тысяч экземпляров. Сколько людей читают одну напечатанную книгу, помните? Сколько людей покрутят пальцем у виска, поскольку наши усилия подходить к изучению «странного и необычного» более-менее научно в итоге оказались скомпрометированы? Минимум полтора-два десятка тысяч обманутых или намеренно введённых в заблуждение. Не считая многочисленных потребителей продукта в электронном виде.

Но о чём же речь на самом деле? Да всё очень просто. Если отодвинуть в сторону сарказм и вообще всё, что не нужно сейчас для обсуждения основной темы, как можно объяснить, что местные жители на немаленьком пространстве Московской области – преимущественно западной её части – совершенно искренне убеждены именно в том, что речь идёт о «французских могилах». Варианты появляются только ближе к Европе.

Ответ можно отыскать, обратившись к хитросплетениям мифологического мышления, к бинарным оппозициям, а именно к одной из самых архаичных пар: свой – чужой. На ранних этапах развития цивилизации, как можно установить, под «своими» подразумеваются только люди, связанные родственными узами, члены одной родовой общины, которая и представляет собою племя или прообраз будущего народа.

За пределами освоенной территории, как явствует из анализа мифологических представлений (разных, заметьте, народов), находится противопоставляемый освоенному, упорядоченному по образцу небесных (божественных) прототипов пространству Хаос. С точки зрения членов такой достаточно изолированной общины, крайне сомнительно, что те, кто приходит из него, такие же люди. Чтобы их признали людьми, они должны продемонстрировать знание целого ряда культурных кодов, от моделей поведения до владения «нашей», «человеческой» речью. До этого момента они «не свои», «чужие» и, не исключено, действительно только похожи на людей. Люди же в собственном смысле слова – это «мы», живущие именно здесь. «Мы» напрямую происходим от божественных предков, а от кого «они» – ещё вопрос. Здесь, кстати, кроются истоки разного рода традиций приёма гостей. Например, «не-человек» не может есть «правильную», «людскую» еду, потому гостя надо накормить и посмотреть, как он будет это делать, какие правила соблюдать.

Со временем, по мере расселения на больших территориях, понятие «свои» расширяется, но критерии их определения остаются практически неизменными, разве что забывается истинная причина появления.

В действительности «французские» и прочие могилы – обычные древнерусские захоронения

«Французскими» в России и в Белоруссии чаще всего называют именно древнерусские захоронения. Эти захоронения совершали преимущественно по дохристианским обычаям, что после крещения уже спустя несколько столетий могло дать основания считать их «не своими», ведь представления о посмертном бытии и порядке погребения у православных христиан и язычников совершенно разные. При случайном (или не случайном, что тоже не редкость) вскрытии захоронений в них находили предметы, которые явно не использовали в повседневном быту, – языческие украшения-амулеты, другие изделия. Иными словами, в этих могилах лежали «чужие». Воспринимать их как «своих» было уже очень трудно.

Погребение по христианскому обряду окончательно закрепляется на землях нынешней Московской области в XIV веке, то есть тогда, когда эти края постепенно начинают восстанавливаться после ордынского нашествия, а само население значительно обновляется: жизнь под рукой великого московского князя была спокойнее.

Спустя несколько столетий, в конце XVI – начале XVII века, Центральную Россию ждало ещё одно испытание, которое мы сегодня называем Смутным временем. Польско-литовские интервенты наступали как раз с запада, с территории тогдашнего Великого княжества Литовского. После полутора десятилетий смены правителей, бунтов, безвластия, войн и голода численность населения в центральных районах Великого княжества Московского упала в четыре раза, а площадь распаханных земель сократилась более чем в двадцать раз.

Например, земли, принадлежавшие Иосифо-Волоколамскому монастырю, по словам летописца, «все до основания разорены и крестьянишки с жёнами и детьми посечены, а достольные в полон повыведены… а крестьянишков десятков пять-шесть после литовского разорения полепились и те ещё с разорения и хлебца себе не умеют завесть». Следы большого количества заброшенных деревень и забытых пашен опытный археолог до сих пор видит в лесах и полях.

Новое население, выросшее как из тех, кто сумел выжить, так и из числа переселенцев, уже просто не ассоциировало древние курганные могильники и другие памятники ни с чем. Наверное, именно в это время в Центральной России было утрачено многое из того, что могла бы при других условиях сохранить историческая память народа. Были среди прочего забыты и многие священные камни, так что сегодня мы порою, найдя явно примечательный валун с лунками, не в силах определить, почитали ли его в прошлом. Культурный слой вокруг камня тоже не образуется, ведь люди бывали здесь лишь по случаю.

Реликты мифологического сознания трансформировали некогда священные объекты из «безусловно своих, родных», какими они были когда-то, в следы присутствия «чужих». Вполне объяснимы и легенды о «шведских» и прочих могилах на территории Беларуси, ведь именно там действовали и в Смутное время, и позже армии Швеции.

Трансформация представлений порою происходит буквально на наших глазах. Так, в начале двухтысячных годов, когда мы работали на раскопках под Звенигородом, местные жители поведали нам о «французских могилах» в лесу и долго рассказывали даже о золотых пуговицах, медалях и прочих вполне узнаваемых атрибутах по описанию времён Отечественной войны 1812 года. Однако когда археолог наш отправился смотреть памятник, это оказались… ну конечно, всё те же древнерусские курганы домонгольского времени. Какими пуговицами с мундиров уланов или гусар играли наши информаторы в детстве, куда они пропали сейчас, осталось неизвестным. Потерялись, дескать. Они оказывали нам помощь совершенно бескорыстно и искренне рассказывали о своих находках. У них не было ни малейших сомнений в происхождении памятника, его возрасте и атрибуции находок (а были ли они вообще?).

А теперь сравним вот с чем: «Поверья о могильном камне чрезвычайно распространены на северо-западе России. Камни на средневековых могильниках соотносятся местным населением со “старинными” погребениями. Иногда камень воспринимается как маркер могилы исторического персонажа. Н. Г. Порфиридов приводит среди нескольких сюжетов, касающихся одного и того же камня у с. Велебицы (Новгородская обл., Новгородский р-н), следующий: “Под камнем похоронены русские и татары, павшие в Шелонской битве[15], поэтому на камне высечены крест и луна”»[16]. Понятие «старинных погребений» авторы, к сожалению, не поясняют, так что оно может означать чьи угодно могилы. Но здесь и не произошло нескольких смен коренного населения, так что восприятие останков как «чужих» может быть не столь острым. При этом татары всё же не воспринимались как свои, что вполне понятно.

На русском Северо-Западе действительно известны погребения домонгольского времени в виде обложенных валунами насыпей. Камни эти, надо полагать, играли роль символической магической ограды, разделявшей пространство живых и пространство мёртвых. Интересно, имеются ли в каких-либо местах вариации сюжета о «могилах чужих» там, где такие сопки с камнями сохранились, помимо привязки к битве на Шелони?

Л. Дучыц и И. Климкович упоминают в связи с культовыми камнями ещё один распространённый фольклорный сюжет – уход под землю костёла. Мотив очень хорошо известен, встречается часто, причём нередко краеведы и любители древности принимают его за совершенную правду, поэтому его также стоит рассмотреть подробно.

Любой, кто интересуется «тайнами и загадками» окружающего мира, без труда вспомнит множество примеров преданий о так называемых «затонувших» или «ушедших под землю» городах, церквях, зданиях, колоколах и/или иных строениях и объектах. Вот вам подборка таких историй, буквально навскидку найденная в разных источниках.

«…Там, где сейчас Святовское озеро, очень давно стояла деревня и церковь. Известно, что почва там болотистая, и во время одного из катаклизмов церковь ушла вниз под землю. И сейчас якобы в один из крупных религиозных праздников над озером ровно в полночь можно увидеть крест, который поднимается над водой в центре» (Тамбовская область).

«В Гатчинском р-не, в с. Рождествено, тоже есть церковь, ушедшая под землю, когда в Смутное время к ней подошли поляки. По легенде, пустота, куда ушла церковь, соединяется ходами с местной достопримечательностью, пещерой Святой» (Ленинградская область).

«На дне озера Светлояр, что на Новгородчине, будто бы лежит таинственный град Китеж. Легенда о его происхождении такова: скакала здесь некогда на лихом коне языческая богиня Турка и стегала людей за грехи, а потом провалилась под землю вместе с конем… На том самом месте и возникло озеро, а на берегу его вырос Китеж-град» (Нижегородская область).

«В давние и далекие времена, когда Русь раздирали междоусобные войны князей в борьбе за княжество, а христианская религия после крещения Руси (998 г.) еще не окрепла и шла борьба между религиозными сектами, бежал в косинские дремучие леса священник и жил здесь пустынником. Сюда же скрылся от княжеского и людского гнева разбойник. Однажды во время богослужения церковь с народом стала медленно опускаться, из-под земли выступила вода и залила все вокруг, образовалось озеро с непроходимым окружающим его болотом. И долго над поверхностью озера стоял купол с крестом, но и они постепенно скрылись под водой. Позже на этом озере всплыла икона Чудотворца Николая» (Москва – Московская область).

Дореволюционная открытка с видом на Святое озеро, возникшее, по легенде, на месте ушедшей под землю церкви. Утверждают, что когда-то из воды выступал купол с крестом

«В монастыре с давних пор хранилась заветная святыня – дивного звона серебряный колокол, висевший на колокольне. Боясь, как бы враги не добрались до их сокровища, монахи собрались ночью и, сняв колокол с его обычного места, с пением молитв и со свечами в руках понесли его к Ниве. Они хотели на время спрятать колокол под водой, чтобы достать его после ухода англичан. Но произошло нечто неожиданное: как только колокол скрылся в реке, тотчас же, откуда ни возьмись, над этим местом встал огромный камень, и вокруг камня завилась, забурлила водоворотом вода. Много раз после ухода англичан пытались и монахи, и рыбаки достать заветное сокровище – никому это не удавалось. Сейчас, по словам стариков, если подойти к реке и заглянуть в водоворот, увидишь, как на глубоком дне поблескивают сквозь прозрачную воду серебряные грани» (Мурманская область).

В последнее время такого рода легенды привлекают внимание не только учёных, а также тех, кто не просто увлечён древностями. Трепетно вздрагивают при знакомстве с такими рассказами мистики различных направлений, пытается всерьёз заниматься изучением АЯ. Собственно, именно распространённость подобных рассказов и почему-то высокий уровень их романтизации и дали первоначальный импульс, зародили желание попробовать разобраться с любопытной мифологемой как таковой.

Наш последующий рассказ ни в коем случае не будет претендовать на то, чтобы являться исчерпывающим и закрыть тему. Однако вопросы, которые встают при её рассмотрении, достойны внимательного изучения.

То заметное каждому интересующемуся обстоятельство, что рассказы о чудесном «утоплении» или «уходе в иной мир», «сокрытии от глаз» какого-либо места, поселения или отдельного здания схожи между собой, позволило выделить их общие черты:

– существование некогда где-либо объекта, нередко наделявшегося качествами священного;

– совершение местными жителями или кем-то пришлым провинности/преступления (греха), внешней опасности;

– сверхъестественное возмездие за совершённый проступок путём утопления или погружения объекта (иногда – местности, где он находится) в землю/под воду (или избавление от гибели укрывшихся в некоем потаённом месте путём их сокрытия аналогичным способом);

– сохранение материальных свидетельств существования неких поселений (сооружений) и/или рассказы о чудесных явлениях, которые толкуются как свидетельства, следы или отголоски описанных событий.

Действительно, затонувшие античные города имеются, например, у берегов нынешней Турции

География сюжета об ушедших под землю или утонувших церквях, замках или городах невероятно обширна и охватывает, судя по тому, что нам уже удалось собрать, Европейскую часть России (особенно Центр и Северо-Запад), Белоруссию, частично Украину. Хорошо известны аналогичные предания и в Западной Европе (Германия, Британия, Франция). Есть киргизская, китайская и кавказская версии.

«Киргизский» вариант стоит, пожалуй, привести в развёрнутом варианте, история столь восхитительно эклектична, соединила в себе и древнее, и новое, что может почти может служить эталоном, особенно в современном интернет-переложении:

«В давние-предавние времена существовал древний город. Над городом на вершине крутой горы стоял замок. Принадлежал он старому и могущественному хану, который славился не только своим богатством, но еще более своей жестокостью. Не проходило дня, чтобы кто-нибудь не сделался жертвой его каприза. Несмотря на старость, хан был сластолюбив, но он не знал ни любви, ни привязанности. Однажды до него дошел слух, что в одной бедной семье кочевника есть девушка сказочной красоты, и он решил овладеть ею. Девушка эта жила в маленьком аиле, приютившемся у подножия гор, на берегу ручья. Ни один славный джигит на поединке сложил голову за красавицу, но на предложения о женитьбе она всем отвечала, что любит другого.

Кого любила девушка, никто не мог узнать, да и сама она не знала. Помнила только, что в одно раннее утро, когда солнце озарило вершины гор, явился перед нею на белом коне красавец джигит, схватил ее и она вместе с ним взвилась высоко-высоко. Помнила, как с быстротою вихря неслись они вдвоем в недосягаемой вышине, как он обнимал ее, целовал, а расставаясь, снял свое кольцо и, надев ей на палец, сказал: “Я скоро вернусь. Кольцо никогда не снимай, пока оно у тебя, никакое несчастье тебя не коснется”.

И теперь, когда посланники хана явились к ней с богатыми дарами и предложили выйти за него замуж, она с негодованием оттолкнула подарки и воскликнула:

– Я люблю другого и ничьей женой, кроме своего возлюбленного, не буду!

Сказав это, девушка незаметно ушла в горы в надежде снова встретить дивного всадника, искать у него защиты.

И тут только девушка заметила, что перстень исчез с ее руки, она заплакала и решила возвратиться домой. Не успела она дойти до дому, как ее окружили вооруженные всадники, схватили и быстро скрылись в мрачном ущелье. Когда ее освободили и сняли с глаз повязку, она увидела себя среди сказочного великолепия. Тогда она поняла, что находится в плену у хана и решила лучше умереть, чем стать его женой.

Хан окружил ее неслыханной роскошью, но никакие подарки не могли поколебать девушку.

Наконец, хан решил силой взять то, чего бесплодно добивался подарками. Он снова пришел к ней, обещая за любовь все, даже свободу.

– Я люблю другого, – был прежний ответ.

Хан бросился на девушку, но она быстро оказалась у раскрытого окна, над зияющей бездной.

– Нет, хан, я не буду твоей. – И с громким криком девушка бросилась вниз.

В тот же миг дрогнули неприступные стены, рухнули гранитные своды, провалился мрачный замок старого хана и из всех ущелий хлынула вода, уже скрылись под водой остатки ханского дворца, а вода все прибывала и прибывала до тех пор, пока не затопила большую долину. Вот так и образовалось это чудесное озеро Иссык-Куль.

Вид на зимний Иссык-Куль. Правда, люди, которые много лет проработали и жили на берегах озера, говорят, что никогда не слышали легенды о затопленном ханском дворце

Сразу после революции объявился в горах Тянь-Шаня православный священник с картой, на которой крестиком было отмечено месторасположение клада на побережье Иссык-Куля. Несметные сокровища якобы принадлежали его предкам – несторианским христианам, бежавшим от нашествия монгольских орд. Уйти от стремительной конницы беглецам не удалось. Зажатые воинами в ущелье, они нашли подходящую пещеру, сбросили туда все, что везли с собой, – от икон до дорогих украшений, – заложили плитой, на плите выбили знак, по которому можно найти богатства, и пустили воду.

Легенда о священнике гуляла по Иссык-Кулю. Пока в 20-х годах не появились старатели, которые располагали той самой картой. Они даже показали ее в киргизском геологоуправлении и получили лицензию на раскопки. В пещере обнаружили золотой молоток и сдали его в местное отделение “Золотоснаба”, что было документально зафиксировано. Но потом им запретили копать. В середине 50-х вопрос о пещере вновь поднял некий генерал Алиев, он писал из Киргизии письма в ЦК КПСС и другие серьезные инстанции. В “Правде” даже появилась статья, где говорилось, что при МВД СССР создан отдел по поиску кладов, и среди перспективных мест был назван отмеченный священником клад на Иссык-Куле. А известному археологу Стелецкому[17] это дало повод выдвинуть гипотезу, что несторианцы вывезли не что иное, как личную казну Ивана Грозного.

Поводом для сюжета стала книга уездного начальника города Пржевальска, что стоит на озере. В ней доказывается, что в свое время здесь был центр Евразии. Что в результате невиданной катастрофы цветущий град оказался затоплен. Но в тихую погоду в водах Иссык-Куля можно увидеть следы затонувшего города с очертаниями построек и стен.

Впрочем, покоящийся на дне Китеж – не единственный. Археологи насчитывают не меньше 10 древних городов, а уж монастырей и того больше»[18].

От людей, много лет работавших на Иссык-Куле в экспедициях, живших на его берегах и знакомых с местным фольклором, я узнал, что этим быличкам совсем немного лет и что ещё лет тридцать – сорок назад о них ещё никто не слышал.

Скорее всего, в других регионах земного шара рассказы о затонувших церквях или целых городах тоже встречаются, чаще либо реже, просто при сборе материалов не удалось найти соответствующие источники.

Таким образом, если кто-либо вдруг захочет прояснить для себя происхождение этого сюжета, он окажется в очень непростой ситуации. Неизвестно, какой из очень похожих источников «самый-самый» ранний, когда, где зародились и как распространялись легенды, какая часть из них описывает (а вдруг?) реальные события.

К числу наиболее известных у нас рассказов, относящихся к этой сюжетной группе, вне всякого сомнения, относятся «невидимый град Китеж» на озере Светлояр, ряд подмосковных «затонувших церквей», и не только они.

Легендарное озеро Светлояр с высоты птичьего полёта

Подобный сюжет, надо сказать, чаще привлекает исследователей разного рода аномальных явлений и охотников за древними загадками, нежели этнографов и специалистов по мифологии – хотя бы потому, что последние в большинстве своём понимают, о чём идёт речь. Вот почему следующие несколько страниц обращены прежде всего именно к тем, кто интересуется непознанным в различных его проявлениях: всегда есть надежда на пересмотр устоявшихся, но ошибочных воззрений.

Всякий, кто начинает интересоваться подобными историями, задаётся вопросом: откуда они берутся? На местах такое довольно часто рассказывают, указывая конкретный холм, лес или какую-либо яму. При этом нередко может возникнуть ситуация, когда ваш информант сам слышал от бабушки/дедушки (а они своими глазами всё видели), а его свояк видел дивный свет, общался с пришедшими «оттуда», из-под земли, людьми… Аномальная зона, параллельные и подземные миры, контакты – полный букет, одним словом! Рассчитывая на невзыскательных зрителей, телевизионные продюсеры охотно снимают передачи, где такие рассказы подаются как совершенно правдивые, да ещё с комментариями мастистых «профессоров от уфологии».

Современный «охотник за АЯ» не всегда задумается, читал ли он про нечто похожее, а если задумается, то, скорее, решит, что речь идёт о типичных проявлениях пришельцев. Ну что же, тем интереснее! По большому счёту, редкая легенда возникает на пустом месте. Она всегда отталкивается от неких реалий, а не приходит «из ниоткуда». Но только каковы эти реалии? Будем разбираться пошагово.

Допустим, уход некоего объекта под землю – некогда произошедшее реальное событие. Впоследствии рассказ о нём превратился в легенду и распространился как рассказ о реальном чуде, поскольку таинственную, с точки зрения людей непросвещённых и религиозных, катастрофу ничем, кроме как вмешательством сверхъестественных сил, объяснить нельзя.

Помните, может быть:

Бегство короля Граллона (с картины Е. В. Люминэ, 1884 год). На заднем плане тонущий город, слева – святой Гвеноле, а непутёвая дочь короля как раз падает в морские волны

Благочестивый король Граллон, или Градлон, правил городом Ис (Кэр-Ис в переводе и означает «город Ис»). Легенда гласит, что богатый и влиятельный Ис стоял на морском берегу, а от затопления во время приливов его спасала плотина, ключ от которой всегда висел на цепочке на шее у короля. Согласно легенде, нечистый соблазнил дочь короля Дахут, и без того склонную к разгульной и беззаботной жизни. Благочестивый мудрец (в некоторых вариантах – святой Гвеноле, креститель Бретани) неоднократно предупреждал короля о грядущем возмездии, но тот слишком любил свою красавицу дочь. Старинная бретонская баллада рассказывает о дальнейших событиях так:

Согласно устной традиции спастись из затонувшего города, оседлав морского коня Морварха, смогли лишь король, иногда его дочь и собственно святой Гвеноле. Рассказывают также, будто по настоянию последнего король бросил дочь в морские воды, где та превратилась в русалку. Градлон же впоследствии основал город Кемпер, где ему была установлена статуя, сохранившаяся и поныне. Интересно, кстати, что «на южном берегу Ошевенского оз. (Архангельская обл.) указывают камень, где “сидела русалка”»[21]. На камне же сидит и русалка, которая является символом польской столицы Варшавы, но есть ли какая-то однозначная связь между этими сюжетами, неясно.

Это лишь один пример того, насколько смело можно думать, что в мифе существует не только символическая связь камень – вода (на неё мы уже указывали), но и камень – сверхъестественные существа, причём определить, что первично, камень или существа, порою не удаётся.

Статуя короля Градлона на Кемперском кафедральном соборе

Как и во многих русских легендах, в бретонском предании утверждается, что иногда можно услышать из-под воды, как звонят колокола Иса, предупреждая о грядущем шторме.

Легенда известна во множестве вариантов, и, скорее всего, возникла она ещё до крещения Бретани или непосредственно в те времена, когда оно происходило (поскольку в ряде вариантов речь идёт не о святом Гвеноле, а о некоем последнем друиде Бретани, причём король участвует в его погребении по обряду друидов, когда основная история уже завершилась).

Высказывалось мнение, что предание сложилось во времена этнического единства кельтов, поскольку схожие рассказы есть у валлийцев и ирландцев. В ней видели отголосок реального события, причём в том месте, где находился якобы Ис, есть римские дороги, которые уходят в море. Предполагают, что они могли вести в город.

Но это красивое объяснение начинает шататься, как только мы задумываемся о том, почему подобное рассказывают и в других регионах Европы. Теоретически город может уйти под воду. Это может случиться, например, вследствие стихийного бедствия в виде землетрясения, наводнения с последующим подмывом берега, при обрушении карстовых полостей или иных пустот и т. п. В Сети не слишком сложно найти свежие видеоролики, как в такие провалы, причём возникающие внезапно, попадают машины, люди, а иногда и дома. Однако могло ли разовое событие локального масштаба породить во всей Европе одинаковое предание?

Быть может, это память о Всемирном потопе – точнее, об одном из них? Но встречали ли вы предания, которые преуменьшают масштаб события, обычно локальное наводнение становится вселенским потопом (вспомните разливы Тигра и Евфрата, «сотворившие» потоп библейский)…

Может быть, эти рассказы действительно сообщают нам о чём-то необычном, выходящем из ряда вон, об «аномальном»? Представим себе: тут и там на Земле в разных точках разбросаны творения рук древних мудрецов, «порталы» – врата в другое пространство или между отдельными точками планеты. И некто сумел освоить способ перемещения между мирами. Очень романтично и интригующе – в самый раз для «открывающих все тайны» телеведущих! Право же, если вы вылезете с подобными версиями на трибуну почти любой «аномальной» конференции, вас, скорее всего, примут с распростёртыми объятиями и внимание аудитории будет обеспечено. Многие, увы, так и поступают.

Да-да, внимание слушателей вам гарантировано… Даже, скорее всего, найдётся энное количество людей, которые подойдут к вам и станут согласно поддакивать, находя в своём опыте или ещё где подтверждения правоты ваших слов.

Проклятое место (с картины А. Саврасова). На полотне изображено Кунцевское городище – памятник раннего железного века, о котором тоже ходит легенда, будто здесь затонула церковь

Но действительно ли вы приблизитесь к пониманию подлинных причин появления подобных легенд? И неужели такие «порталы» («уходы под землю», «затопления», «чудесные сокрытия») были столь часты, что у разных народов в разных странах о них сохранилось столько рассказов? Тогда сколько их должно случаться сегодня, при нынешней плотности строительства и населения? А ведь даже провалы реальные нечасто становятся частью фольклора. Опять же рассказывают о провалившихся храмах и городах и там, где явно ничего подобного не случалось, причём то же, как и в случае с городом Ис, указывают конкретное место. Вообще легенда о затонувшем городе очень похожа на свой русский аналог. Мы имеем в виду наиболее известное предание из этой серии, в котором повествуется о невидимом граде Китеже.

Раз так, то предания об «ушедших под землю» («утонувших») церквях, скорее всего, имеют некую иную основу… Попробуем её отыскать. Вспомним, о чём уже не раз говорили: предания и легенды представляют собою не продукты линейного более или менее поступательного развития исторического менталитета, а творения более архаичного разума, основанного на мифологическом мышлении. Они построены на иной логике, они видоизменяются, не оглядываясь на то, научно это изменение или не научно, оправдан ли с «инженерной точки зрения» тот или иной их структурный элемент… Не надо ждать от выросших из мифа историй, что события в них будут подчиняться привычному нам течению времени, что пространство там будет такое же. Миф живёт в других пространстве и времени, в мифологических. Также их можно описать как символические, поскольку само мышление рассказчика мифа подчинено образам и символам. Человек может даже не осознавать этого обстоятельства, и события в фольклоре происходят в символическом пространстве и символическом времени, даже если рассказчик утверждает, что это событие происходило совсем недавно, на его памяти или памяти его близких.

Валы и рвы Кунцевского городища сегодня

Мы уже говорили о бинарных оппозициях и их роли в мифологическом мировосприятии. Теперь стоит повторить или, вернее, обозначить и другие признаки мифологического мышления. Они хорошо известны. Говорят о всеобщей мистической связи предметов и событий мира, абсолютной взаимозависимости и взаимообратимости, как временно́й, так и причинной. Также часто обращают внимание на «дологичность» – правильнее сказать, на особую логику событий в мифе, на неоднородность пространства и времени (в самом общем виде с точки зрения мифологического мышления реальность разделена на сакральную и профанную) и т. п. Вот, например: «[В Ирландии] местный центр, где происходило провозглашение и восшествие на престол короля, по-видимому, воспринимался как подлинный центр творения»[22].

Как мы опять же обращали внимание, разные типы мышления сосуществуют. Даже вполне образованные люди сегодня сохраняют многие черты мифологического мышления в повседневности или демонстрируют их, оказываясь в ситуациях, когда обычные объяснения происходящего кажутся непригодными. Классический пример – наблюдение уже поднадоевших НЛО. Даже если наблюдаемый объект в действительности является не чем иным, как Луной, спутником, а то и фонарём строительного крана, но человек не смог его корректно отождествить, возможно достраивание совершенно фантастических подробностей. При этом очевидец будет искренне убеждён, что всё, о чём он говорит, происходило на самом деле. Иногда картина получается удивительная…

Зарваницы – знаменитое святое место заукраинских Карпат. Церковь, возведённая на месте, где тоже, как говорят, ушёл под землю старый храм. По данным археологии, в древности здесь было святилище

Почему некоторые исследователи АЯ охотно включают в свои публикации и охотно склоняют в книгах такие легенды, понятно. Но зачем они ещё и ищут следы этих самых «ушедших под землю церквей»? Всерьёз надеются открыть «порталы» и проникнуть в «потаённые укрытия» древних?.. Кто их там ждёт, если вообще есть где и кому ждать…

Получается, занимаясь поисками древних и современных артефактов и толкованиями мифов или преданий, даже честные исследователи невольно частенько ловятся на удочку пресловутого мифологического мышления, подобно упомянутому очевидцу. «Похоже – значит, подобно – следовательно, тождественно». Ловятся потому, что мифом нельзя поверять математику, как и наоборот. Метод должен соответствовать объекту исследования. В итоге, ратуя «за науку» (основанную на научной логике!), совершают методическую ошибку: прилагают к объекту исследования ненадлежащие средства изучения.

Что? Кто сказал, что так делать нельзя? Но мы же вроде о науке говорим… вот если бы о духовных разысканиях…

Распространённая ныне среди аномальщиков мода толковать фольклор и мифы с точки зрения «современных научных и инженерных знаний» – дело, конечно, увлекательное. Однако если оставить в стороне рассуждения на основе принципиально непроверяемого наподобие «физический храм был разрушен, но его эфирный аналог продолжает оставаться главным мировым центром», предлагаемые ими толкования часто начинают выглядеть по меньшей мере странно.

Даже чисто теоретически «современные научные знания», требующиеся при изучении загадок истории, должны включать не только авиастроение или робототехнику, а знакомство с профильными дисциплинами по теме изысканий. Раз мы говорим об изучении прошлого или сборе фольклора, то и надо знать её (историю), мифоведение и фольклористику не на уровне научно-популярной литературы.

Никому не приходит в голову пересматривать биологию с точки зрения программиста или физику с позиций филологии. Почему же тогда история и мифология подвергаются непрестанному препарированию и никому из «анатомов» дела нет до того, что и эти области познания имеют свою методологию, принципы, подходы и много других «гитик», пренебрегать которыми – то же самое, что игнорировать таблицу умножения при расчёте по формулам…

Можно, конечно, пытаться исследовать «окружающую действительность библейским методом», как написал недавно нам один корреспондент. Что он имел в виду, так и осталось за пределами разумения. Бродить сорок лет по пустыне и ожидать манны небесной? Слепо верить, руководствуясь цитатами из той или иной книги Ветхого Завета? Но мы ведь с вами не об этом, правда? Мы вроде как претендовали на научный подход, а наука основана на знании и, по большому счёту, с верой пересекается крайне слабо.

Именно такое неумение исследователей непознанного отличать историю «предметную» от истории «сакральной», мифологической оказывает им медвежью услугу. Аномальные явления действительно существуют, причём вне нашего желания и мнения об их природе, но при этом рассказы о встречах с такими явлениями представляют собою и отдельный вид фольклора.

«Дореволюционные исследователи, касавшиеся проблем интерпретации мотива “проваливания”, видели его исторические корни в представлениях о святотатстве и Господнем гневе и указывали при этом на библейский рассказ о Содоме и Гоморре (Быт. 19: 23–28), а также на сходные повествования в западноевропейской литературной традиции. В то же время они приводили реальные примеры опускания небольших участков земли по различным геологическим причинам – как могущие послужить источником для соответствующих легенд и преданий. Однако все эти наблюдения не могут объяснить ни исторических условий развития этого мотива, ни особенностей его бытования в фольклорной традиции»[23].

В результате исследований довольно давно установлено, что предания о затонувших/провалившихся/сокрытых объектах свидетельствуют обычно о нахождении в том или ином месте памятника археологии. Обычно это городища, культовые памятники, реже – барские усадьбы позднего времени и т. п. О действительном чуде или каком-либо аномальном явлении речь вообще не идёт, и никаких подтверждений этому самому чуду не обнаруживается. Реже можно найти, например, подземные сооружения, которые тем не менее обросли характерными легендами. Вот одна из вариаций: «Рассказы о подземной церкви, звон колоколов которой иногда слышится из-под земли, о старцах-пустынниках обитающих в пещерах, о “святых огнях”, появляющихся ночью в лесу и видимых из пещер, – распространились по ближним и дальним весям. И закрепились так прочно, что о Вавиловских чудесах даже в советское время свидетельствовали многие атеисты, напрочь отвергающие веру в любые чудеса»[24]. Последнее утверждение, кстати, окончательно укрепляет в мысли, что перед нами – фольклор, если не фольклоризованный авторский домысел.

В результате напрашивается парадоксальный на первый (но только на первый!) взгляд вывод: рассматриваемый сюжет об «уходах под землю» имеет под собою реальную основу, но не имеет ничего общего с действительностью. В подавляющем большинстве случаев – исключениями могут являться лишь легенды из прибрежных областей, но и они приобрели черты бродячего сюжета – никто и ничто не тонуло, не уходило под землю под действием природной катастрофы или за грехи и даже не скрывалось в «параллельном мире» через таинственный портал. Аномальные зоны здесь вообще, как правило, ни при чём. Мифологическое мышление живёт по своим законам.

Места, в которых якобы нечто «провалилось» под землю, могут оказаться аномальными зонами, и аномальные явления в них происходить могут, но жёсткая связь одного с другим отнюдь не обязательна.

Немалая часть преданий повествует и о разного рода чудесных явлениях, которые начинают происходить на месте, где якобы стояла провалившаяся церковь или даже город. Рассказывают о зданиях, которые видимы строго при определённых условиях, зданиях, что выходят из земли (воды), о куполах, свечениях, огнях, «сущностях». Ну да, повторимся: эти рассказы – в общем, обо всём, что у настоящего «охотника за чудесами» вызывает рефлекторное стремление немедленно отправиться на место самостоятельных наблюдений и поиска контакта с пришельцами. Но если таковой и будет установлен, то явно не потому, что миф окажется правдой.

Попытки буквального (на основе «инженерного подхода») толкования мифов, преданий, легенд и фольклорных рассказов, право же, наивны.

Озеро Молевое в Республике Марий Эл имеет карстовое происхождение. Утверждают, будто во времена Екатерины II село, стоявшее на месте этого озера, в одну ночь со всеми жителями ушло под воду. Якобы аквалангисты даже доплывают до креста сельской церкви на глубине 25 м (при глубине до 30 м). Название озера произошло от молевого сплава леса, который проходил весной через это озеро в реку Большой Кундыш

Если миф существует как символ (А. Ф. Лосев), как особый способ описания мира, то есть «в пространстве психического», то уже в силу этого факта нет смысла искать, где у нас в России высится Мировая гора (она в каждой местности своя, та самая); растёт Мировое древо (оно росло в каждой священной роще); каждый почитаемый камень… в общем, вы поняли.

Мышление, жаждущее чуда, само по себе уже есть преобразуется в мышление мифологическое, в силу чего тот, кто его демонстрирует, непроизвольно создаёт условия для появления аномалий. Вернее, соответствующих переживаний и последующих рассказов о них.

Мы вовсе не хотим и не рискнём вслед за некоторыми психологами утверждать, будто все НЛО или АЯ имеют психическую природу. В редких случаях они способны оставлять вполне осязаемые следы на местности или быть зафиксированы на фото– и видео (что, впрочем, всё равно обычно не проясняет природу событий). Ещё реже следами на людях тоже всё не так просто, поскольку стигматы стигматами, но в уфологии известны и очень странные случаи.

Но истории об ушедших под землю объектах или спрятанных под священными камнями кладах (например, оставленных французской армией) не аномальны и едва ли, если вообще, однозначно указывают на некие аномалии. Они вполне вписываются в миф.

Возможно, было бы уместно говорить применительно к аномалистике о своеобразном неомифологическом мышлении не только у очевидцев, но и у исследователей. Иначе говоря, последние оперируют категориями мышления научного, но прилагают их неправильным образом или к неверным объектам. С точки зрения научного подхода их рассуждения и доказательства часто лишены убедительности и внутренней логики, даже если сами аномальщики считают их научными. Но они основаны, например, на неверном допущении («некое наблюдение было именно таким, как его описали») или ошибке методической («неизвестным – скажем, привлекая экстрасенсов, – проверяем неизвестное»). А в действительности наблюдение было домыслено и искажено, экстрасенс ошибся – пусть даже впервые в жизни… и всё. Добавьте к этому некомпетентность в той или иной области, о чём мы уже говорили, и вместо чёткой фотографии мы имеем смазанное нечто.

Во всяком случае, если стремиться точно фиксировать и осмысливать факты (а между фактом вообще и фактом научным имеется существенная разница), огромное число случаев АЯ окажется необъяснённым именно в силу невольных подмен или довления «личных мифов» исследователей. С этой точки зрения неомифологическое мышление во многом подобно мышлению средневековых людей – с тою разницей, что раньше видели бесов и ангелов, а ныне видят инопланетян и астральных сущностей. Но не НЛО маскируются под бесов и не бесы маскируются под НЛО, а тех и других «видят» (или видят без кавычек?) свидетели.

В июне 2011 года нам неожиданно довелось получить информацию о частом (почти ежедневном) появлении НЛО, который, по словам очевидцев, двигался по небу довольно быстро и появлялся в одном и том же месте. Уточняющие вопросы позволили без труда отождествить «объект» с планетой Юпитер. Однако информант был искренне убеждён: «оно» движется, это – НЛО, «летающая тарелка». Объект двигался относительно деревьев (как положено Юпитеру, конечно), а на движение относительно звёзд и самих звёзд на небосводе внимания никто не обращал. Да, с точки зрения естественно-научной и «бытовой» перед нами – просто неверно отождествлённая планета. Невольная ошибка, допущенная неискушёнными людьми, не более. Но её наблюдение превратилось в местный миф, приобрело особый статус: люди не зря приехали «в то место», подтверждением чему и служил предполагаемый неопознанный летающий объект, подававший им знак. Этот «НЛО», как мы знаем, видели и обсуждали многие, и какими деталями история уже обросла – нам неведомо…

Но давайте вспомним: миф хоть и символ реальности, но отнюдь не сама реальность, которую мы называем объективной. Чудесным свечениям, призрачным стенам церквей или крепостей и т. п. вовсе не обязательно существовать на самом деле. Но они должны быть внутри мифа, следовательно, в них верят и о них рассказывают.

Повторимся, мифологические сюжеты бессмысленно толковать буквально, и нет оснований идти искать остатки белокаменной лестницы, что вела на гору к ушедшей ныне под землю церкви. Самое большее, что можно отыскать в том месте, – синхронные исчезнувшему поселению известняковые надгробия[25].

Места, где, по легендам, ушли под землю храмы или какие-то иные святыни, как правило, почитаемы, а в некоторых случаях уместно говорить о том, что они не священные, но всё равно считаются особыми. То есть речь идёт о неким образом выделенных локусах, участках земной поверхности.

Такая особость, как представляется, берёт свои истоки в мифологических представлениях о мире и, надо думать, очень архаична. Поняв мифологические обоснования такой «особости», исследователям непознанного волей-неволей придётся переоценивать огромный пласт «аномально-таинственных» представлений, ведь легенды о затонувших церквях имеют куда более интересные параллели и даже, как мы полагаем, прототипы.

Говоря предельно общими словами, в основе большинства «частных» сюжетов лежат «первичные» космогонические мифы, которые объясняют происхождение мира из хаоса, устройство Вселенной, её законы. Ещё Мирча Элиаде во множестве своих трудов показал глубинное единство таких мифов, отметив существование в разных культурно-религиозных традициях сходных представлений об идеальном Центре Мироздания, о Начале Начал, или Первопричине. Можно говорить о преломлении этого образа в сознании жителей той или иной местности и той или иной культуры, но исток всей обсуждаемой группы преданий один. Какой именно? Вариантов здесь немного.

По мнению А. А. Панченко, на Русском Севере предания об ушедших под землю храмах родились «в местах компактного расселения старообрядцев – может, это отголоски их чаяний об утраченном “древлем благочестии” и мифическом Беловодье…»[26].

Хорошее предположение, только оно, увы, опять-таки не учитывает повсеместность распространения сюжета. И если можно ещё допустить, что в своё время старообрядцы принесли свою легенду в Центральную Россию или на земли Беларуси, то перебраться в средневековые Бретань или Германию они едва ли могли. А тамошние легенды отличаются от среднерусских лишь наличием слов «барон», «замок» и прочими характерными местными деталями, благодаря которым мы понимаем, в какой стране происходили чудесные события.

Но как только мы начинам понимать, что старообрядческая легенда о Беловодье, как и средневековые русские предания о граде Китеже или более архаичные античные и западноевропейские мифы об островах Блаженных, Авалоне, Елисейских полях и т. п., есть не что иное, как символическое описание Иного мира, всё становится на место. Перед нами – действительно образ идеального мира, мира Золотого века. Именно таким он был сотворён в Начале Начал. Там обитают праведные предки. Естественно, характеристики праведности меняются во времени.

Поскольку, как вы помните, потусторонний мир включает в себя и Верхний, и Нижний миры, не столь важно, кто перешёл «за грань», грешники или праведники. Это имеет значение для морали конкретного предания, но сам переход мифологически равнозначен. Грешники, как им и положено, обречены на страдания, пока не искупят свои проступки. Вот почему нас нисколько не должно удивлять то обстоятельство, что речь нередко идёт о наказании, возмездии.

А вот ещё несколько вариантов объяснений этого феномена, причём исключительно в обозначенных нами ранее рамках мифологического подхода.

Во-первых, возможно, так объясняют нынешнее заброшенное состояние некогда освоенного места, где либо жили предки, либо жили «чужие», не свои. Даже случайные находки или следы построек (а они сохраняются достаточно долго) будут только способствовать, подтверждать легенду и давать повод говорить, что «иногда они возвращаются». Как вы помните, точно такая же бинарная оппозиция свой – чужой породила представление о «французских», «шведских», «турецких» и т. п. могилах.

Во-вторых, одним из свойств мифа и мифологических персонажей является его способность инвертироваться, то есть менять «знак» на противоположный. При смене пантеона или религии старые боги становятся властителями Нижнего мира (демонами, бесами), когда их сменяют боги новые.

В-третьих, одна из функций мифа, как и сказки, – обучающая. Иными словами, предание говорит: «Не делайте так, и не будете наказаны». Добавим сюда, что «в типичной для народной традиции контаминации языческого и христианского церковь становится как бы заклятым местом, аналогичным пустому дому, мельнице и т. п., т. е. локусом встречи со сверхъестественными существами, крайне опасными…»[27]. Вот вам, кстати, и инверсия, о которой говорили абзацем выше. Уместно вспомнить и резко отрицательное отношение церкви к дохристианским верованиям и народным формам христианства, что тоже могло сыграть свою роль.

Тождество преданий в разных регионах, распространённость и повторяемость сюжетов говорят не о том, что некое описанное сходное событие случалось многажды, а о том, что его основа – миф и символ, сам характер донаучного мышления, носители которого не сомневались в реальности потустороннего мира и единстве всего Мироздания.

Завершая разбор этой мифологемы, стоит сделать шаг в сторону и в качестве информации для размышления добавить поворот, для кого-то, возможно, неожиданный. Пытливому человеку не составит особого труда сделать и ещё один важный шаг по пути построения цепочки умозаключений, а именно проследить генетическую связь сюжета об уходе под землю отдельного здания с хорошо известными легендами об исчезнувшей цивилизации или даже целом затонувшем материке.

Иначе говоря, предания об Атлантиде и других погибших цивилизациях стоят в одном ряду с теми легендами, которые вы, не исключено, слышали от своих бабушек или от каких-то знакомых. Разница в степени их культурной и литературной обработки и условиях бытования.

На это сходство обратили внимание довольно давно, но часто забывают ещё об одном известном обстоятельстве: в легендах, как и в мифах, место действия нередко проецируется на реальные, знакомые человеку ландшафты. Герои мифов Скандинавии не могли появиться в Центральной Америке, а если бы и появились, то их образы претерпели бы множество изменений.

Человек наделяет ландшафты особенным, сокровенным смыслом, наполняет символическим значением, как бы воспроизводя «параллельное» мифологическое пространство, священное, которое, согласно мифу, сосуществует с физическим, профанным.

Значит ли это, что смысла искать гипотетические працивилизации просто-напросто нет? Отнюдь. Речь только о том, что если працивилизации и были, то совсем не такими, какими представлены в мифах. И современное моделирование на основе преданий их гипотетических «сверхдостижений» всего лишь ещё одна форма современного спекулятивного мифотворчества и фантазирование.

Предание о затонувших/ушедших под землю объектах во всех вариантах его бытования указывает на «точки пересечения». Иначе говоря, речь идёт о местах, где по традиционным представлениям взаимно проникают мир сакральный и мир профанный. Это точки перехода, но, увы, как кому-то ни хотелось бы… считать их порталами если и можно, то лишь с огромной натяжкой.

Не исключено, некоторые читатели расстроятся, но что делать, если основная часть легенд о «чудесных местах», хоть связанных с культовыми камнями и святилищами, хоть нет, никаким образом не появилась из-за того, что в них происходят аномальные явления. Чтобы разобраться с ними, нам просто необходимо разбираться с особенностями разных способов мышления и мировосприятия, в первую очередь с мифологическими. А вот демонстрировать таковое во время исследований не нужно совсем, чтобы не оказаться в смешном положении. Но это дело личного выбора каждого.

Легенды о «чудесных местах» не обязательно связаны с тем, что там происходят аномальные явления. А если оные всё же происходят, они не обязательно связаны с тем событием, о котором повествуют легенды. Исследователям непознанного, если они желают действительно разобраться с предметом своего интереса, стоит знать особенности мифологического мышления, но не демонстрировать его при проведении разысканий… если, конечно, они не хотят оказаться в смешном положении.

Повторимся, вообще в чистом виде мифологическое мышление если и существовало, то сошло на нет, видимо, довольно давно, под давлением повседневного опыта, который с ним не очень согласуется, а на смену ему сначала пришло мышление сугубо религиозное, когда те же принципы прилагались к миру в рамках одной, единственно верной системы отсчёта (религии), а потом постепенно сложилось и начало пробивать себе дорогу мышление научное, рациональное. Оно требует доказательств и само не лишено ряда мифов, но мифы эти, если можно так сказать, куда более реалистичны, нежели их предшественники.

В повседневной жизни обычно приходится наблюдать парадоксальное сплетение одного и другого типов мышления. Нередко даже учёные, вполне компетентные в своей области люди, за пределами профессии демонстрируют то суеверия, то чисто религиозный взгляд на мир (хотя наука его не допускает «по факту», ибо религиозная вера на то и вера, что доказательств не требует, тогда как наука не верит ничему и никому)…

Рассуждать на эту тему можно очень долго, она весьма интересная и крайне актуальная, но тогда мы никогда не доберёмся до конца. Сейчас важно ещё раз указать, что мы будем сталкиваться с проявлениями такого архаического способа мировосприятия, когда начнём знакомство с многочисленными вариациями на тему тайн и загадок Александровой горы, Синь-Камня и не только. Часть этих легенд – вполне современная, она родилась (рождается) буквально на наших глазах, часть восходит к более ранним временам и иногда культивируется вполне осознанно, а некоторые, надо думать, довольно древние.

Третий пласт мифологических историй также представляет собою причудливое переплетение реальных оснований и буйного полёта фантазии. В последние годы развитие некоторых его вариаций стало чрезвычайно модным, нам же обойти его не удастся, поскольку в некоторых случаях тех, кто знакомится с этими рассказами, ждёт и встреча с чудесными (читай: священными) камнями.

Речь идёт об историях про ушедшие под землю (в землю) народы и о подземных ходах, которые связывают между собою всё и вся, они до сих пор востребованы таинственными и продвинутыми во всех отношениях подземными жителями.

Не знаю, в курсе ли вы того, что славяне (надо думать, ещё с языческой поры) по-особому воспринимали древнее население Восточной Европы, своих предшественников и соседей. Легенды о «финских» (то есть и мерянских в том числе) колдунах до сих пор живы на Русском Севере. Их, как и цыганских колдунов, а также еврейских магов считают очень сильными. А что вы хотите: «чужие», у них ворожба-то незнакомая!..

Наверное, многим приходилось читать истории о том, как «чудь ушла под землю».

Даль свидетельствует: «Чудаки́ и чуда́ки, сиб. чудь (т. е. странный и чужой) ж. собират. народ дикарь, живший, по преданию, в Сибири, и оставивший по себе одну лишь память в буграх (курганах, могилах); испугавшись Ермака и внезапну явившейся с ним белой березы, признака власти белого царя, чудь или чудаки вырыли подкопы, ушли туда со всем добром, подрубили стойки и погибли».

Рождались они именно там, где славяне сталкивались с финно-угорским населением – беловолосым, со светлыми бровями и ресницами. Эту внешность, кстати, иногда считают «чисто славянской», на деле славяне антропологически несколько иные. Впрочем, легенды о чуди как о древнем населении тех или иных мест есть у коми и саамов (но кто у кого тут мог перенять название?). Вообще же – и вполне справедливо, видимо, – чудь обычно сопоставляют с западноевропейскими дварфами (гномами) или эльфами, а также с татарскими сыбырами, алтайскими бурутами и т. п.

Так вот, мифологема «ухода под землю» вовсе не означает буквально переселения в пещеры или землянки (славяне сами часто строили землянки и полуземлянки и едва ли стали бы мифологизировать собственное жильё таким образом). Она связана с представлениями об ином мире, о мире духов, мире потустороннем и т. д. Как ни называй, суть остаётся неизменной. Тем более нельзя без улыбки читать, например, такие интервью:

«…известный этнограф Карелии, вице-президент Карельской региональной общественной организации “Расея” Алексей ПОПОВ:

– Алексей, насколько правдоподобна история существования чуди, этого мифического народа?

– Безусловно, чудь существовала на самом деле, а потом ушла. Но вот куда – точно неизвестно. Древние предания утверждают, что под землю. Причем, как ни удивительно, но об этом народе есть упоминание даже в “Повести временных лет” Нестора: “…варяги из заморья обложили данью чудь, словен, мерю и кривичей, а хазары – с полян, северян, вятичей брали дань по серебряной монете и веверице (белке) с дыма”. Также из летописей известно, что в 1030 году Ярослав Мудрый совершил поход на чудь “и победил их, и поставил город Юрьев”. Сегодня это один из крупнейших городов современной Эстонии – Тарту. В то же время на территории России существует огромное количество топонимических названий, напоминающих о некогда проживавшем здесь загадочном народе, только вот самого народа нет, как будто бы и не было никогда.

– Как внешне выглядела чудь?

– По мнению большинства исследователей, этнографов и историков, это были существа, внешне сильно напоминавшие европейских гномов. Жили они на территории России до того момента, как сюда пришли предки славян и финно-угров. На современном Урале, например, до сих пор бытуют легенды о неожиданных помощниках людей – белоглазых невысоких существах, появляющихся неизвестно откуда и помогающих путникам, затерявшимся в лесах Пермского края.

– Вы сказали, что чудь ушла под землю…

– Если обобщить многочисленные предания, то получается, что чудь спустилась в землянки, которые сама же вырыла в земле, а потом завалила все входы. Правда, землянки вполне могли оказаться входами в пещеры. А значит, именно в подземных пещерах и скрылся этот мифический народ. При этом полностью порвать с внешним миром им, скорее всего, не удалось. Так, например, на севере Коми-Пермяцкого округа, в районе Гайн, по рассказам исследователей и охотников, до сих пор можно найти необычные бездонные колодцы, заполненные водой. Местные жители считают, что это колодцы древних людей, ведущие в подземный мир. Воду из них они не берут никогда»[28].

В своём интервью также А. Попов утверждает, что очевидцы даже передали ему фото таинственной «двери», через которую туда-сюда ходят подземные обитатели. Якобы дверь закрылась буквально на глазах группы очевидцев, но в последний момент её удалось сфотографировать. Только даже на плохом фото видно, что это совсем не дверь

Вот не знаю насчёт вас, уважаемые читатели, но мне как-то не удаётся представить себе «большинство исследователей, этнографов и историков», которые готовы всерьёз рассуждать о гномах. Ну не удаётся. Не смейтесь, ведь дело не только в том, что этнографы и историки не занимаются изучением гномов. Будь это так, они назывались бы ксенобиологами. В лучшем случае собиратели устного народного творчества занимаются легендами о них, фольклором. Мифами[29]. Действительно, стоит начать воспринимать легенды о чуди именно как миф и измерять их соответствующими мерками, всё становится на свои места. В мифе и невозможное возможно, и небывалое случается. Далее можно разбираться, что именно дало толчок именно такому, а не иному объяснению и описанию, как, когда оно появилось и т. п. Да, миф является не чем иным, как одним из вариантов описания окружающего мира, да, этот способ взгляда на мир не хуже и не лучше прочих, он – своеобразный. Это его своеобразие продиктовано самой его логикой. Но когда кто-то начинает пытаться толковать миф буквально, «инженерно», как правило, ничего, кроме смешных казусов, не получается.

Несколько сложнее дело обстоит с рассказами о подземных ходах. Всё же существовало, а местами и продолжают существовать до сих пор немало настоящих подземных ходов, идущих на разной глубине на разные расстояния.

«Жизнь преданий о подземных ходах в устной традиции обусловлена комплексом причин, в том числе наличием материальной основы – действительным существованием подземных ходов, подземелий, тайников…»[30]

Такие рассказы существуют не только в старых, с богатой историей, населённых пунктах – не важно, будь то города или деревни. Рассказывают подобное и в сравнительно новых городах. Сюжеты-страшилки почти не изменяются, варьируются лишь действующие лица: в современном варианте в моде разные спецслужбы, инопланетяне или ушедшие под землю працивилизации. Впрочем, рассказы последних десятилетий как раз являют собою полную кальку представлений народных, как более-менее современных, так и средневековых.

Вот ещё несколько типичных примеров.

«Одна из легенд о подземных ходах Кирова касается именно этого места. Место Александро-Невского собора долго пустовало, и однажды неподалеку решили сделать детскую площадку. Легенда гласит, что рабочие провалились под землю. Как только стало ясно, что в этом месте проходит подземный ход, в дело включились специальные органы. С тех пор все ходы и выходы из подземного хода около Гагаринского парка наглухо засыпаны. Причем засыпали ходы только по ночам, чтобы как можно меньше жителей Кирова об этом знали»[31].

«Практически в каждом населенном пункте Ленобласти, где есть (была) старинная усадьба, церковь, крепость, городище, пещеры, каменоломни, местными жителями рассказываются истории о подземных ходах. Многолетний сбор и обработка этого “фольклора” позволяет сделать следующие выводы.

Многие рассказы являются не воспоминаниями или впечатлениями от лично увиденного жителем или, к примеру, его предками, а архетипическими (плана коллективного бессознательного) образами, осколками мифа, который у нас называется Легенда о четырех крестах “Русь опечатана четырьмя крестами”.

Легенда гласит, что во времена с Древней Руси по XVIII век, по четырем окраинам Русского государства были созданы тайные подземные системы, служившие для защиты от врагов и имевшие мистическое значение.

Предполагается, что одна из таких систем была на северо-западе, в том числе на территории современной Ленобласти. В наших местах ходы этих систем называют также белыми стрелами в известняках, красными стрелами в песчаниках, конками и пешеходниками в кембрийских глинах. Существует также вариант легенды о “подземном кольце обороны Петербурга”.

Мы располагаем отрывочными сведениями, что системы такого рода известны и в других странах и некоторые из них обнаружены.

В какой мере этим легендам соответствуют физически существующие подземные сооружения, совершенно неизвестно»[32].

«Многие курские храмы на упомянутой выше сомнительной схеме тоже соединены подземными ходами. Это как бы основные точки города. Но эти объекты в камне строились в разное время: от середины XVIII до середины XIX веков <…> В Курске есть много интересного, в том числе и под землей, но к упомянутому выше псевдоплану это не имеет никакого отношения»[33].

Как мы с вами уже обсуждали, что народное сознание порою удивительным, очень причудливым образом видоизменяет исторические факты, события и обстоятельства, превращая реальность в легенду и даже делая легенду, «побасенку», новой былью. Это – в чём вы вскоре убедитесь – неоднократно происходило в истории с Синь-Камнем и прочими окрестными памятниками. Скорее всего, это будет происходить в грядущем, потому что устное творчество живёт не по логике, а руководствуясь эмоционально-образным восприятием.

Мотив старинных подземных ходов в фольклоре может сузиться до маленькой истории про местного разбойника, который из каждой избы, где у него имелась «малина», прокладывал и подземные ходы, а может быть увеличен до масштабов планетарных. Несложно догадаться, что в последнем случае его ближайшим родственником оказывается «Теория полой Земли». Уж сколько, казалось бы, говорено на эту тему, сколько более чем убедительных научных доказательств приведено о том, что не может быть наша планета пустой внутри, но нет, появляются и книжки, и сайты, и даже телепередачи. И везде на голубом, как принято говорить, глазу «подтверждают», «убеждают» и приводят свидетельства.

Автор опять же прекрасно отдаёт себе отчёт, насколько это мнение не понравится многим ревнителям идеи «подземных туннелей через всю планету». Знаете, даже если бы они и существовали, что крайне сомнительно, мифологический компонент в рассказах о них никто отменить не властен. А мы именно о нём и говорим, не так ли?

«Многие убеждены, что под Троице-Сергиевой лаврой сохранилась сеть длинных подземных ходов, связывающих лавру со стоящими в окрестностях монастырями и пустынями. Находятся даже те, кто утверждает, будто видел входы и даже ходил по этим подземельям. Большинство священников лавры и сотрудники Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника отрицают их наличие.

Так на самом деле существуют ли эти подземелья или являются плодом человеческой фантазии?

Согласно легендам, ходы достаточно большой протяжённости соединяют Троице-Сергиеву лавру, Хотьковский Покровский монастырь, пустынь Святого Духа Параклита, Гефсиманский скит, Свято-Смоленско-Зосимову пустынь, Гермагеновский скит и Боголюбскую Киновею. По другим источникам, существуют ходы, идущие к лавре с Клементьевского посёлка и Деулинской церкви.

Кроме того, есть сообщения и о других подземных ходах в городе и районе, также связанных с церквами и монастырями. Говорят, ходы пребывают в очень плохом состоянии: частично затоплены, частично разрушены.

Вероятность существования столь длинных подземных ходов мала, а вот короткие, выводящие в ближайшие окрестности лавры, вполне могли существовать, особенно если принять во внимание политическое и стратегическое значение крепости»[34].

Много таких историй собрал и краевед Сергей Михайлов на востоке Московской области. Здесь, в краю старообрядцев, они тоже нередко связаны со священными камнями, тесно переплетены с рассказами о провалившихся, сокрытых и даже никогда не существовавших часовнях[35].

Схема подземных ходов, реконструированная А. Липкиным по рассказам и легендам, бытующим в Сергиево-Посадском районе Московской области

Истории о существовании подземных ходов в действительности не являются плодом фантазии, как не являются плодом фантазии собственно мифы (за исключением современных). Если так, перед нами сложный образный ряд, долженствующий выражать некую фундаментальную мифологическую идею. В случае, когда предание передаёт её адекватно, уже перестаёт иметь значение, действительно ли существует там или сям подземный ход или пещера. Они, как и другие категории мифа, существуют в своём особенном символическом пространстве, воспринимаемом мысленно, но переходящем в категорию повседневного опыта. Мысль как бы материализуется, вернее сказать, тот, кто её выражает, верит в материальность того, о чём он мыслит.

Святые места, будь то культовые постройки или почитаемые камни и рощи, неким образом связаны между собой. Если камень, дерево, источник воспринимается как связанный с потусторонним миром, то есть подразумевается, что он играет роль двери, прохода между реальностью нашей и «той», то они с точки зрения мифологической логики не могут не быть связаны. Во-первых, можно войти здесь и, пройдя через Иной мир, выйти где-то ещё. Повторюсь: выполнимо ли подобное физически, никакого значения не имеет. «Должно быть, значит, так и есть». Кроме того, раз все камни, вообще все особые места воспринимаются как такие точки перехода, они, в сущности, являются единым целым. Как же тогда они могут быть не связаны между собой?

Не случайно традиционные представления Европы, Америки, Азии (и, возможно, Африки и Австралии) говорят о «дорогах духов», которые при ближайшем рассмотрении оказываются, выражаясь современным языком, проекциями того мира на наш. И соединяют такие дороги и тропинки, иногда вполне отмеченные физическими маркёрами, именно особые (культовые, почитаемые) места. Но обсуждение этого вопроса потребует от нас расширения темы до сакральной географии вообще, так что оставим её в стороне – надеемся, до поры до времени.

В многочисленных сказках, например, в собрании того же А. Н. Афанасьева, вы можете найти сюжеты, похожие на такой: волшебный камень закрывает герою вход в тридесятое царство, но сказочный помощник в нужный момент приходит на помощь и проводит героя под камень, через подземный ход туда, куда ему требуется. Аналогичную роль играет и колодец в «Матушке Метелице» у братьев Гримм, причём существование у древних кельтов и германцев ритуальных колодцев, куда, помимо прочего, отправлялись и человеческие жертвы[36], здесь уже, как ни странно, вторично. Хотя нет, не странно, поскольку миф, раз появившись, продолжает развиваться по своей логике, а следование историческим реалиям в нем совершенно не обязательно.

Как бы ни описывала конкретная история это самое тридевятое или тридесятое царство, попадают в него сходным образом, а само оно предстаёт как сниженное (сказка, куда денешься) описание потустороннего мира. Но потусторонний мир, как мы уже отмечали, не отделен. Он сосуществует с миром людей, и в принципе туда-сюда возможно пройти. Переход этот может требовать от героя символических действий (по крайней мере в поздние поры, во время записи сказок, от Ивана-царевича (или как там именовали героя в сказке) никто не требовал летать на Ногай-птице, кормить животное-помощника своим собственным мясом и совершать тому подобные подвиги).

Ход в Иной мир: а) подземный; б) может начинаться под камнем, который явно воспринимается как камень особенный; в) на том конце подземного хода вовсе не обязательно ждут доброжелательные существа, там могут находиться и «чужие»; г) в мир «под камнем», поскольку он потусторонний, можно попасть и если уплыть далеко или попасть на дно – в полном соответствии с древнейшими мифологемами.

Ранее мы говорили о возможной – а с моей точки зрения, очевидной – связи преданий о затонувших церквях, городах с мифологемой о существовании працивилизации; уместно провести ещё одну вероятную сюжетную линию с классическим сюжетом о короле под горой или о спящем герое.

Как есть места, где рассказы о похороненных якобы французах (турках, шведах) и спрятанных ими сокровищах смыкаются с культовыми камнями, так есть и места, где соседствуют предания о затопленных церквях и священные камни.

Инверсия оценки образов, то есть чередование героев («своих») и персонажей условно отрицательных («чужих»), также едва ли должна удивлять.

Некоторые сюжеты можно даже считать своего рода квинтэссенцией, объединением всех описанных мотив сразу.

«Старожилы говорят: если ехать из Ораниенбаума в Копорье, то от перекрестка дорог в Лопухинке вправо вниз оврага идет железная лестница, около которой лежит большой камень.

Говорят, в старину там было имение, куда вел подземный ход от самого Копорья. Потом его завалили камнями. В Котлах будто бы есть подземный ход от старинной часовни к барскому имению, если пойти по этому ходу, можно увидеть много черепов и скелетов. Даже про Гатчину рассказывают всякие небылицы. Мол, кроме всем известного “павловского” подземного хода, который ведет из дворца к берегу Серебряного озера и который теперь доступен всем экскурсантам, есть еще один подземный ход в Гатчине – секретный. Он ведет из города на один из островов посреди Белого озера.

Ну а на окраине деревни Мины в Гатчинском районе, что на левом берегу реки Оредеж, есть будто бы древние могилы. Старожилы говорят, что, по преданиям, там похоронены знатные шведы, а в самих могилах спрятаны несметные сокровища…»[37]

Перед нами истории, восходящие к одному общему культурному началу. И дело здесь не только в том, что священные камни символизируют точку отсчёта, место перехода между мифологическими пространствами. Сама эта смысловая линия может развиваться по-разному, но кажется правильным объединить их и отнести к одной группе.

Вообще-то было бы странно, если бы не происходила смена знаков мифологизируемых и мифологических персонажей и переплетение выражающих одну сходную идею об устройстве мира сюжетов.

До некоторой степени удивляет отсутствие вариантов подобных сюжетов на берегах Плещеева озера (хотя, возможно, мы просто чего-то не знаем или никто их не записал, а теперь уже и записывать не от кого). Как бы то ни было, будет правильно до подробного разговора о Синь-Камне «переславском» познакомиться с некоторыми другими почитаемыми камнями и мифологией, что сложилась и складывается вокруг них. Параллели всплывают словно сами собой, хотя при первом знакомстве, бывает, заметны лишь искушённому исследователю.

«…на юго-западной окраине леса Шутово известно место, где якобы “провалилась” церковь, и на Пасху можно, дескать, слышат благовест ее колоколов, доносящийся из-под земли»[38].

Чтобы оказаться в нужном месте, нам предстоит отправиться не на север-северо-восток от Москвы, а на север-северо-запад. Здесь, совсем близко от обочины Рогачёвского шоссе, находится хорошо известный сегодня почитаемый камень. Кстати, если посмотреть на карту, это почти совсем рядом с местом, где когда-то якобы затонула церковь.

Тридцать пять лет назад Ю. М. Золотов писал: «В Дмитровском районе Московской области, между деревней Киндяково и селом Турбичево, имеется очень интересный памятник старины. Это большой камень-валун серого цвета, продолговатый, неправильной формы. Лежит он в болотистой местности, изобилующей ключами, в нескольких шагах от реки Кимерши, где в нее впадают слева речка Золотуха и безымянный ручей. Кимерша делает здесь как раз крутой поворот, образуя угол, кут. Кругом – высокие холмы… Особого названия среди местных жителей этот памятник не имеет, и его именуют просто “Камень”. Сейчас Камень полузабыт, а когда-то известность о нем распространялась километров на 20 вокруг».

Публикация прошла бы замеченной только специалистами, когда бы не общий рост интереса к священным камням и не талантливая заметка о памятнике, написанная А. В. Платовым во второй половине 1990-х годов[39]. Весной 1998 года мы небольшой бригадой с ним в качестве проводника впервые добрались до камня, получившего к тому времени название «Киндяковский» по имени близлежащей деревни (в статье Золотова он назван Турбичевским – от села Турбичево, что расположено севернее).

Согласно Ю. М. Золотову, который ссылается на народное предание, рассказанное «жителями деревни Киндяково супругами М.Е. и И. В. Моисеевыми. Камень будто бы “приплыл” по реке Кимерше “на Купалу, на Ивана – хорошие травы, когда траву первый раз закашивают”. Приплыл и остановился здесь, на углу, при слиянии трех вод. Таким образом, все компоненты, связанные с этим памятником, безусловно, очень древние»[40].

Надо сказать, доводы, которые автор приводит в подтверждение древности почитания камня, кажутся дискуссионными, например: «Древность и большую популярность памятника подтверждает и то, что даже в XVI в. вся окружающая местность входила в “Каменский стан” (Дмитровского уезда), названный, очевидно, именно по данному Камню, потому что в этом стане не значится ни сел, ни деревень, имеющих в своем наименовании слово “камень”»[41].

Вообще-то Каменский стан занимал довольно большую территорию, и в его пределах протекала речка Каменка – левый приток реки Яхромы. Если стан был назван по камню, самому выдающемуся, едва ли во второй половине XX века о таком камне почти забыли бы. Да и сомнительно, чтобы какая-то административная единица на Руси получила название по языческому «идолу». Кстати, в 20 километрах к юго-западу от Дмитрова (то есть как раз на землях бывшего Каменского стана) имеется деревня Каменка, существовавшая ещё до революции, а с 1918 года входившая в состав Обольяновской волости Дмитровского уезда Московской губернии.

Валун сравнительно невелик, максимальные размеры его примерно метр на полтора. Лежит он в интересном и живописном месте, в подболоченной низине, где встречаются речки Золотуха, Кимерша и некий ручей, имя которого по сей день неизвестно (а может быть, его никогда и не было). Местность вокруг холмистая, как и положено Клинско-Дмитровской гряде, а реки небольшие и быстрые. Ещё в конце 1990-х годов лес вокруг был совсем нехоженым и очень чистым, в нём почти не встречалось столь свойственного Подмосковью антропогенного мусора. Очень много бобровых, кабаньих и лосиных следов – полное впечатление, что находишься не в Подмосковье, а где-нибудь в преддверии тайги. Разве что состав пород деревьев несколько отличается.

Поверхность камня, не исключено, обработана (выровнена или даже частично отшлифована), отчего верхняя плита и бока камня напоминают неправильную призму. Сейчас порою пишут, что валун состоит из серого кварцита. Вполне вероятно, это правда, не специалист я по горным породам.

Хотя теоретические выкладки Ю. М. Золотова о топонимах и последующие – о том, что камень был воплощением Велеса, следует воспринимать очень критично, благодаря ему мы имеем значительно более подробные, чем во множестве других случаев, описания связанных с камнем поверий и ритуалов.

Киндяковский камень. Май 1998 года

Киндяковский камень. Октябрь 2008 года. Вокруг утоптано, на камне горсть мелочи, а сам он неизвестно зачем выкрашен в цвет слоновой кости. Вот у кого руки чесались?..

«Он имел славу делителя от всяких болезней, но более всего от детских. Сюда несли тяжелобольных детей и проделывали следующее. Набирали из ручья ковшиком воду и “скатывали”, т. е. обливали, ею Камень, собирая стекавшую воду в особую посудинку. Этой водой, считавшейся целительной, чудодейственной, обмывали больное дитя, надевая после этого на него новое белье, а старое обычно развешивали на растущих вокруг деревьях. Еще 20 лет тому назад автор этих строк видел развешанные вокруг Камня детские чепчики, рубашки, чью-то косынку и т. д. …Народная молва утверждала, что результаты такой процедуры могут быть двоякого рода (что вообще характерно для памятников такого типа): “если ребенку суждено жить, то он сразу после омовения пойдет на поправку, а коль суждено умереть – быстро зачахнет”. Популярность Камня в старину была очень велика. Никаких молитв при омовении, насколько нам известно, не произносилось. От всего обряда веяло глубокой языческой стариной. Но для придания ему видимости христианского действия около Камня на дереве держали икону Богоматери с младенцем. Лес, на окраине которого находится Камень, имеет несомненно древнее и характерное название Шутово, от слова “шут”, которое в здешних местах обозначает и шута (забавника, скомороха), но более всего черта, лешего и вообще “нечистую силу”. Такими эпитетами, как известно, наделяли на Руси старых языческих богов после принятия христианства»[42].

Лес Шутово, сегодня чаще именуемый Шутов, как мы уже говорили, долго сохранявшийся в относительно первозданном виде, возможно, был назван так в память о его некогда священном статусе. Так ли это на самом деле, однозначно утверждать пока рано. Топоним мог возникнуть и позже, отнюдь не в связи с древними культами, а из-за сложного рельефа. Холмы, овраги… трудно ходить, а если добавить бурелом и увеличить диаметр стволов деревьев, поместив их на место подлеска, да и саму площадь леса, скорее всего, увеличить… Действительно, шут в таком лесу и заведёт, и закружит, и все ноги побьёшь, пока выберешься. В начале мая 1998 года нам довелось видеть только одну не шибко хоженую тропинку, что вела по холму над безымянным ручьём куда-то вверх по его течению. Возможно, кто-то из местных ещё помнил, зачем и какой здесь лежит камень, и порою наведывался к нему на поклон.

Мифы о Киндяковском камне нам известны пусть лишь частично, но всё же от местных жителей, а не невесть от кого, тогда как основная часть нынешних их пересказов представляется собою попытки реконструкции или откровенные плоды буйной фантазии. В чём мы сейчас с вами не без сожаления и убедимся.

Как вы уже знаете, по преданию, камень приплыл на своё нынешнее место в последнюю декаду июня, не исключено в саму ночь летнего солнцеворота, на «Ивана – хорошие травы» (любопытно, но это ёмкое и точное название нам в народных месяцесловах не встретилось, не исключено, оно местное, и тогда записанное свидетельство становится ещё ценнее).

Камень связан со здоровьем, а сам ритуал исцеления достаточно типичен. Скатывание воды и её последующее использование в данном случае, возможно, надо рассматривать как обращение к образу ключей, которые в ряде сакральных фольклорных текстов (заговоров и духовных стихов) иногда бьют из-под Первокамня (Алатыря), давая начало всем земным рекам. По сути, скатанная и собранная – в специальную, обратите внимание, посуду – вода в символическом смысле становится воплощением Первоводы, то есть жизненной силы. А также, если угодно, «живой» или «мёртвой» воды русских сказок. В данном случае союз «или» употреблён совершенно осознанно, поскольку, как вы, должно быть, помните, при исцелении использовали и ту и другую.

Став широко известным и популярным лишь в последние полтора десятилетия (преимущественно благодаря Интернету, несоблюдению авторского права и талантам многочисленных компиляторов), Киндяковский камень оброс целым ворохом легенд. Легенды эти, надо сказать, цветут и пахнут почище купальского разнотравья. Хотя благоуханием тот аромат не назовёшь.

Вот типичная подборка, которая кочует с ресурса на ресурс. Вы легко их найдёте во многих местах. Часть текста являет собою весьма вольное творческое переосмысление статей Ю. М. Золотова и А. В. Платова, часть из не до конца установленных источников. В итоге получилась целая эзотерическая феерия. Судите сами:

«Судя по поверьям, Шутов камень является одним из девяти осколков Алатырь-камня. (Нет на свете более могучего оберега, чем осколок Алатыря.) …В старину же молва об этом чудодейственном камне распространялась на огромные расстояния, и он являлся особо почитаемым. <…> Лучшим днём в году для посещения этого места считается праздник Купалы, когда все силы природы являют собой максимальную мощь».

Нет, решительно невозможно всё это подряд читать, надо прерываться для хотя бы кратких комментариев. Ну, согласитесь: «двадцать километров» Ю. Золотова – это, конечно, «огромное расстояние».

Что же до осколка Алатырь-камня… Вы вправе думать что угодно и верить, как вам нравится, но, пожалуйста, примите как данность: если бы тот самый Алатырь-камень и удалось кому-нибудь разбить, наш мир сгинул бы в одночасье, а Мировое древо – будь то славянский Прадуб, или скандинавский Иггдрасиль, или любое другое – даже не содрогнулось бы, а рухнуло. Правда, это всё произошло бы в том только случае, если бы он, следуя мутным идеям новых мифотворцев, существовал в виде, в котором его некто мог разбить. Если же имеется в виду какой-то оккультно-теософский вариант священного камня, типа «камня Чинтамани», то это далеко не Алатырь-камень, а в лучшем случае его родственник.

«В… “Описании путешествия в Московию” XVII века немецкого ученого Адама Олеария приводится легенда: в далекие времена пришли на Москву странники от самого Белого моря и принесли с собой бел-горюч камень Алатырь. Камень был разбит на девять частей. По легенде в основе Границ Московии лежат эти 9 осколков камня Алатыря. И схоронены они в стенах девяти городов: Коломна, Серпухов, Дмитров, Тула, Волоколамск, Верея, Наро-Фоминск… Русские верят, что нет на свете более могучего оберега, нежели осколки Алатырь-камня, от войны и иноземного нашествия, а также от мора и других злых бед».

Не поверите: сейчас, работая над рукописью, не поленился и добрался до двух доступных мне изданий «Путешествия в Московию» (1870 и 2003 годов). Ни в одном из них вообще не упоминаются названия Коломна, Дмитров, Волоколамск… Надо ли говорить, что и никакую легенду голштинский учёный тоже не приводит? Кому понадобилось дурачить тысячи человек и зачем?

«Далее Олеарий пишет о том, что к этим камням, разбросанным у девяти городов, постоянно приходят люди в надежде на исцеление, а великий князь московский даже водил к камню, что лежит у Дмитрова в Шутовом лесу, свое войско перед самым походом на орду. Якобы князь верил, что, прикоснувшись к этому камню, его воины станут неуязвимы и вернутся с победой. Так и вышло: это было знаменитое стояние на реке Угре, где дружины Ивана III и татары встретились, постояли напротив друг друга и разошлись! Опять разошлись!»

И такого рассказа у Адама Олеария тоже нет. Есть Белое море, есть даже упоминание о нетленном теле некоего святого, которое увезли на Белое море из Москвы. А вот Шутова леса, камня и «альтернативки» про действительно историческое стояние на Угре[43] в знаменитой книге о путешествии в Московию и в Персию нет. В чём легко может убедиться любой желающий. Затруднительно это, видимо, лишь тем, кто бездумно множит выдумки в Интернете.

Таланты новых мифотворцев неисчерпаемы, особенно в деле окончательного замарывания непростых страниц истории родной земли. Продолжим цитирование. Помните, всему описанному причиной – Киндяковский камень.

«Дмитров никогда не был политически значимой точкой на карте древнерусских княжеств. В свое время на это обстоятельство обратил внимание историк Татищев. Когда же он углубился в изучение вопроса, почему именно в Дмитров во время феодальных войн съезжались князья для заключения мира, то установил совершенно невероятную вещь: оказывается, в этой точке происходили мирные переговоры даже тогда, когда самого города Дмитрова как такового не было.

Татищев, ссылаясь на Иоакимовскую летопись, пишет об очень странном эпизоде в истории северо-востока Руси. Якобы однажды по реке Кимерше приплыл к людям камень, огромный валун. Он шел даже против течения и поэтому стал почитаться у местного народа как священный. Камень на Кимерше породил множество поверий о своей исцеляющей силе и способности защитить прикоснувшегося к нему человека от врагов.

История примирений, в которых участвовал этот камень, начинается с полуанекдотического случая с двумя князьями, дружины которых должны были сойтись в битве где-то под Яхромой, но заблудились в местных лесах и так друг друга и не нашли. <…>

А наиболее значимой страницей в истории камня стало примирение сыновей Александра Невского в XIII веке. Шел 1282 год. К небольшому городу Дмитрову с разных сторон приближаются сразу четыре войска с намерением не оставить от города камня на камне. Жители, прослышав об этом, в панике, бросая пожитки, бегут из своих домов к кремлю – чтобы укрыться за его стенами. Город затаился – как будто вымер. Однако ни в тот день, ни на следующий, ни потом дружины враждующих князей так и не появились у крепостных стен. Когда люди наконец выбрались из своих укрытий, выяснилось, что войска почему-то остановились в пяти верстах от города, постояли и, заключив перемирие, разошлись. <…>

На протяжении десяти лет великокняжеский стол постоянно переходит от Дмитрия к Андрею и обратно. Наконец, Андрею удается взять верх, казалось бы, окончательно: его брат Дмитрий, спасая свою жизнь, вынужден бежать на Балтику. …Дмитрий тайно возвратился в свою вотчину Переяславль, укрепляется в городе и собирает полки. Его брат Андрей немедленно выезжает в орду – опять за наемной военной силой.

Вот тут происходит очень странный маневр: Дмитрий со своими полками выходит из Переславля, но почему-то не навстречу войску своего врага Андрея, а в совершенно противоположную сторону – в город Дмитров. И это не бегство – собственной военной мощи у князя Дмитрия достаточно. Зачем он совершает такой тяжелый многокилометровый переход, непонятно.

…Как бы то ни было, но Дмитров уцелел, а князья в этот раз заключили мир. И есть основания полагать, что заключен он был у этого камня».

Да простят нам читатели очередное частое использование объёмистых цитат. Это вынужденная мера. Поскольку мы провозгласили верность фактам и необходимость знакомства с первоисточниками, нет иного способа показать, как буквально на наших с вами глазах рождается новая псевдорусская мифология. Ничего личного, как говорится. Только сравнение и сопоставление «пересказов», «упоминаний» и оригиналов!

Надо ли говорить, что и у «отца русской истории» Василия Никитича Татищева события изложены, мягко скажем, несколько иначе. Ну, читаем оригинал?

«6790 (1282). Андрей на вел. кн. Дмитрия. Андрей на Орду. Князь Андрей Александрович пошел из Новгорода к Владимиру, взяв с собою новгородцев многих, и посадника Семена Михайловича, и другого посадника Якова Дмитриевича с вооруженными ратными, боясь старшего своего брата великого князя Дмитрия Александровича, ибо был тот в Переславле со многою силою, собирая рать отовсюду. Князь же Андрей Александрович пришел во Владимир, и чествовал новгородцев, и отпустил их обратно, повелел им стеречь Торжок. Посадники же новгородские Семен Михайлович и Яков Дмитриевич сели в Торжке, не давая в Торжок войти наместникам великого князя Дмитрия Александровича. Князь же Андрей Александрович пошел из Владимира на Городец, а оттуда пошел в Орду к хану с советником своим и споспешником Семеном Толниевичем и с иными многими поспешниками своими. И принял его хан с честию; ибо везде говорил князь Андрей про свою правду, право быть пред старшим своим братом, с поспешниками своими и вины возлагал на брата своего: “Поскольку тебе, хану, повиноваться и даней твоих тебе платить не хочет”. И так вот второй раз воздвиг гнев ханский на старшего своего брата.

Святослав тверской. Даниил московский на вел. кн. Дмитрия. Дмитров. Мир князей. В тот же год знамение было на небе. В тот же год князь великий тверской Святослав Ярославич с тверичами, и князь московский Даниил Александрович, внук Ярослава, с москвичами, и новгородские посадники с новгородцами пошли ратью к Переславлю на великого князя Дмитрия Александровича. Он же, услышав про сие, воззрел на небо, вздохнул, и прослезился и сказал: “Видишь, Господи, неправду сию, ибо не обидел их я, ни же какую неправду к ним не сотворил. Почему сии восстают на меня и гонят меня беспрестанно, стараясь мою душу изъять от меня, и дружину мою сию убить, и память мою истребить. Господи Боже мой, помоги мне и спаси меня”. И так, премного плакав, уселся на коня и пошел против них с воинствами своими во град Дмитров. Они же, не дойдя до Дмитрова, стали и стояли там пять дней, обмениваясь сообщениями; и так примирившись, разошлись»[44].

Как видите, наши фантазёры ничтоже сумняшеся весьма вольно передают события по Татищеву. И вот такое, увы, происходит в огромном числе случаев. Нет у В. Н. Татищева упоминаний камня, да и особые загадки тоже как-то не читаются. Как говорят в Интернете, «эти новые мифы такие мифы»!

Крайне сложно найти, кто автор подобных интеллектуальных изысков. Если бы знать, можно было бы докопаться до самых-самых истоков и мотивов, каковы бы они ни оказались на самом деле.

Вообще, похоже, часть этих новорождённых легенд родом из давней телепередачи «Искатели» ещё 2004 года. Там с умным видом некий историк порою зачитывал якобы цитаты из исторических трудов. Ну что тут скажешь… Ради красного слова наши средства массовой информации порою никого не жалеют, а уж доверчивых телезрителей – тем более.

Возможен и ещё один первоисточник. Двумя годами ранее, 11 марта 2002 года, в «Комсомольской правде» было опубликовано интервью журналиста А. Моисеенко с писателем, доктором философских наук В. Н. Бурлаком «Хранители янтарного кольца девять веков стерегут покой Белокаменной»[45]. Но откуда добыл такие сведения он, неясно. Более того, подобные легенды идут вразрез со значительной частью устной русской традиции, не говоря уже о летописании.

Вы сами видите, сколь мало времени надо, чтобы попавшая в свободное пространство информация превратилась буквально в свою противоположность. Интересный, но достаточно скромный, можно сказать, регионального значения культовый камень дорос по значимости до масштабов буквально вселенских.

А вместе с тем обрядность, связанная с камнем, да и связанная с ним мифология не очень оригинальны. Сравните: «Камень “Симеон” был найден крестьянином д. Вечеслово во время пахоты. По форме это была каменная четырехугольная колонна высотой – 48 сантиметров, толщиной – 28 сантиметров. С правого бока имелись следы скобления[46]. Находился в часовне д. Ефимьево. Был украшен сверху салфетками и подвешенными железными крестиками. По свидетельству местных жителей раньше имел “ручки и ножки”. Камень чудотворный “…с него скачивают воду при болезнях детей и скорби. Камень может наказать при непочтительном к нему отношении”»[47]. Это же практически калька, один в один! Незначительные различия прекрасно вписываются в общую сюжетную схему.

Страдают от фантазёров отнюдь не те люди, кто поверил сомнительным, мягко говоря, рассказам: они могли бы и не быть столь доверчивы, тем более и собственно источники вполне доступны. Страдают памятник – камень (от излишнего назойливого внимания, которое часто отнюдь не полезно собственно месту) и, пожалуй, последующие поколения, ибо они уже не будут знать, где правда, а где – не совсем и совсем не правда, но в стремлении к романтической красоте выберут скорее наименее достоверные истории.

Впрочем, наше знакомство с шутками вокруг камня в Шутовом лесу завершать ещё рано. Прежде чем перейти к нормальному рассмотрению некоторых связанных с ним вопросов, поговорим и про изучение камня некими таинственными исследователями.

«Исследователи, которые изучали валун, подарили нам ещё больше загадок. Во-первых, камень находится в болоте, где он лежит на поверхности, как ни в чём не бывало, и даже не думает тонуть, хотя места здесь настолько топкие, что если ступить мимо постеленных досок, можно запросто провалиться по щиколотку и глубже. Во-вторых, непонятно его появление в этом месте: отвергается его происхождение как принесённое ледником, так как ледник не приносит камни по одиночке, а других здесь нет во всей округе; метеоритное происхождение тоже ставится под сомнение, так как для метеорита он слишком большой и от удара его о землю образовалась бы гигантская воронка, которой тоже нет. В-третьих, на камне нашли три абсолютно параллельные друг другу полосы на равном расстоянии друг от руга. Кто и когда сделал эти полосы, тоже непонятно».

Честно сказать, мы не имеем информации ни о каких научных исследованиях Киндяковского культового камня, кроме процитированных. Сами мы в свой первый визит к нему в 1998 году не удосужились выполнить даже обмеры памятника (просто не знали, что это надо делать).

Снова у камня мы оказались лишь спустя десять лет ради телевизионного интервью. Был промозглый осенний день – договаривались первоначально на будни, когда стояла хорошая тёплая погода, но камеру для съёмок не дали, пришлось переносить. По закону всемирной подлости и в полном согласии с обычаями нашей средней полосы в октябре погода за ночь резко, до совершенного неприличия, испортилась. Приборы мы с собою взяли лишь по просьбе выехавшей с нами телесъёмочной бригады. Погода стояла… самое то для любых полевых работ, в том числе для проведения магнитометрии вокруг камня. Пришлось немножко подыграть на камеру, изобразить измерения не с двумя, как надо бы, а только с одним магнитометром, причём под холодным проливным дождём. В общем, получилось художественное кино, а не документальная съёмка. Хотели как следует осмотреть местность вокруг, тоже не получилось. Даже патентованный «гортекс» не держал потоки воды, что лили, казалось, со всех сторон – пропускал.

Но – кстати! – невзирая на мокрую осень и сильный дождь, мы вовсе не тонули в почве «топких берегов», хотя часть участников поездки были по габаритам людьми немаленькими и, соответственно, тяжёлыми. Совсем наоборот: да, мокро, под ногами хлюпает, но не проваливались мы, ступая мимо досок, а ходить пришлось около камня порядочно. Грязи намесили изрядно… Вот ближе к ручью мокро, это факт.

Автор имитирует работу с магнитометром у Киндяковского камня… и не проваливается в землю! Октябрь 2008 года

Ещё совершенно неясно, на каком основании кто-то отверг ледниковое происхождение валуна. Видно же, что он отколот когда-то от довольно крупного куска скалы, но его лицевая сторона вполне похожа именно на обкатанную ледником, а потом лишь немного отполированную или сглаженную поверхность. Вот о метеорите действительно говорить не приходится, причём не из-за размеров.

Но в любом случае неужели у любого человека, который немного знаком с природой и географией Московской области, при словосочетании «Клинско-Дмитровская гряда» не возникнут ассоциации не только с причудливой чередой холмов и промытых быстрыми ручьями долин между ними, но и с многочисленными валунами? Помнится, по современным представлениям двигавшийся на юг ледник просто толкал впереди себя изрядное количество грунта и камней. Естественные складки местности в сочетании с ледником и образовали всё нынешнее разнообразие здешних пейзажей. Валунов на гряде немало, сколько раз мы натыкались на них на каких-либо обвалившихся берегах рек, в песчаных обрывах или даже на вершинах холмов. Многие из них по своей внешности вполне «тянут» на то, чтобы стать священными. Почему не стали? Да по самым разным причинам. А может быть, и были когда-то такими, да утрачена об этом память.

Таинственных «абсолютно параллельных полос» на камне мы тоже не видели. Царапины, причём свежие и, по нашим представлениям, варварские, имелись. Кроме того, неведомо какой «умник» зачем-то выкрасил (!!!) камень краской цвета слоновой кости. Оч-чень остроумно, да!..

Так что же можем сказать мы, оглядывая всё нагромождение подлинных и вымышленных легенд о Киндяковском/Турбичевском/Шутовом камне со своей, как говорится, горушки?

Нет точных сведений, в какое время принято было приходить к камню. Из сохранившейся информации можно сделать вывод, что лечиться шли в разное время, не исключено, что круглый год. При этом из легенды о появлении камня на первый взгляд напрашивается другой вывод.

«Сила его – в летний солнцеворот, когда наливаются волшебным соком зеленые травы и умирает юный Купала, чтобы уступить место зрелому Даждьбогу. По преданию, много лет назад, в день солнцеворота, приплыл Камень по речке Кимерше и остановился здесь, у слияния трех вод»[48].

С таким, вполне разумным, суждением (поспорить стоит только со словами о Купале и Даждьбоге) вроде бы ничто не мешает согласиться. Но… В. В. Виноградов и Д. В. Громов в упомянутой нами работе о камнях со ссылкой на того же Ю. М. Золотова косвенно связывают Киндяковский камень совсем с другим временем года.

«Видимо, мотив противоборства существовал и относительно подмосковного Киндяковского камня: на это указывает название ближайшей к нему церкви – “Чуда архангела Михаила в Хонех”, “ведь в легенде об этом “чуде” рассказывается (а также отображается на фресках и иконах) тоже о камне, который пробил своим железом архангел Михаил, пустивший в расселину бурный поток, коим язычники хотели потопить христианский храм” (Золотов 1981: 271)»[49].

С церковью в селе Турбичево и её возможной (пусть «отрицательной», в противовес) связью с почитаемым камнем не всё обстоит просто.

История о чуде, явленном во Фригии в местности, называемой Херотопа, где находился храм во имя архистратига Михаила с целебным источником, хорошо известна. Вспоминается она 6 (19) сентября.

В селе Турбичево, известном ещё с начала XVI века и жалованном князем Юрием Ивановичем Дмитровскому Борисоглебскому монастырю, в самом деле имелась деревянная церковь, освящённая в честь архангела Михаила. К сожалению, в Писцовых книгах мы не нашли сведений о том, действительно ли именно в честь Чуда в Хонех она была освящена. Сколько лет простояла эта церковь, также неизвестно. Однако известно, что в 1848 году селе Турбичево началось строительство каменного храма во имя Живоначальной Троицы. Храм имел также приделы в честь святого архистратига Михаила и пророка Илии. Из-за нехватки средств строительство шло долго, с немалыми трудностями, так что исключительно благодаря поддержке московских купцов церковь была торжественно освящена только 1 июля 1873 года.

Икона «Чудо архангела Михаила в Хонех». Конец XV века

Чудо архангела Михаила в Хонех. Покровец из мастерских великого князя Ивана III (1501–1503 годы)

Церковь в селе Турбичево. Фото сделано 3 июня 1950 года (с оф. сайта храма)

Честно говоря, мотив противоборства, о котором зашла было речь выше, применительно к Киндяковскому камню если и просматривается, то довольно смутно. Смутно по одной причине. По нашим наблюдениям, если церковь стремилась «перекрыть» какие-то значимые объекты поклонения язычников, то храм возводили либо на самом священном месте прежней веры, либо где-то в предельной близости и освящали во имя такого праздника, дата которого приходилась как можно ближе ко дню, когда язычники собирались у своей святыни.

И мы тогда оказываемся в затруднительном положении.

День архистратига Михаила (в народе Михайлов день) празднуют 8 (21) ноября. Если старый деревянный храм действительно был освящён в честь упомянутого Чуда в Хонех, то эта дата никак не перекрывает дни летнего солнцеворота – ни по старому, ни по новому календарному стилю не перекрывает.

Тогда, выходит, правы те, кто считает, что к камню шли скорее ранней осенью, в пору бабьего лета, когда народная интерпретация церковных праздников много внимания уделяла женщине? Кстати, 8 сентября – Рождество Пресвятой Богородицы, двунадесятый праздник, 9 сентября – день памяти святых Иоакима и Анны, родителей Богородицы. Но есть ли тогда какая-то связь? И в самом деле если проводить какие-то параллели с божествами славянского пантеона, то только с Макошью…

Надо ли искать скрытый смысл ещё и в существовании в Турбичевской церкви придела в честь пророка Илии и праздновании его дня в конце июля – начале августа? И тоже связь с водой и противостоянием нечистой силе, если подумать, легко отыскивается…

Но, может быть, все совпадения, как говорится, случайны и искать подтекст совершенно не требуется? Трудно сказать, ведь очень сложно сегодня пытаться строить более или менее стройную картину на основе обрывочных сведений. Ясно только, что Киндяковский камень достоин сбережения и охраны. И это не требует обсуждений.

Завершить же разговор о нём будет правильно вот как. Романтики и популяризаторы темы древних святилищ, в том числе камней, нередко пытаются провести параллель между камнем на берегу Кимерши и Синь-Камнем на берегу Плещеева озера. Мол, и вода рядом, и двигались они. Общие черты есть, да, а откуда они берутся, тоже плюс-минус понятно. Но рассказ о движении камня вовсе не даёт достаточных оснований для глубоких сравнений. Эти два памятника представляются нам слишком разными.

Но всё может быть совершенно иначе…

Августовская 1996 года экспедиция ассоциации «Экология непознанного» и альманаха «Мифы и магия индоевропейцев»[50] оказалась едва ли не первой (а скорее всего, и первой) попыткой разнопланового неархеологического исследования широко известного ныне памятника Александрова гора и его окрестностей на берегу Плещеева озера. В каком-то смысле, думается, именно эта поездка (вернее, многочисленные публикации по её итогам) дала толчок широкому интересу к многочисленным тайнам и загадкам истории сих мест.

Сейчас, по прошествии двух десятилетий, отчётливо видишь множество недостатков в том, как был реализован наш совместный с А. В. Платовым проект, за идею которого и всё сделанное на месте, равно как за обработку полученных результатов, ему огромное спасибо. О каких недостатках речь? Они типичны для «аномалистических» изысканий. Для начала нам следовало тщательнее искать и выверять уже известные на тот момент публикации (которых оказалось больше одной, как мы первоначально полагали), в которых шла речь о памятнике, вообще глубже «копать» разного рода исторические документы и источники. Ниже мне придётся не раз обращать внимание читателей на некоторые допущенные нами по невольному недомыслию досадные неточности, которые ныне стараниями пиратов-популяризаторов расползлись по Интернету и сами стали основой ещё больших псевдоисторических фантазий.

Вид на Плещеево озеро с Александровой горы. Август 1996 года. Внизу участники экспедиции снимают план холма и части берега

Итак, после выхода нескольких наших статей о наблюдениях, сделанных в ходе той давней поездки, и о её итогах виртуальное информационное пространство заполнили рассказы, порою искажённые, об обнаруженных предположительно удивительных особенностях Александровой горы и, главное, о загадочных перемещениях древнего культового валуна – так называемого Синь-Камня. Поднять волну мы некоторым образом подняли, да только ясности во многие вопросы она так и не принесла, разве что привлекла не шибко нужное внимание разного рода мистиков к уникальному природно-историческому объекту… Совсем в общем-то не нужное.

А так выглядело озеро почти с того же самого места в октябре 2010 года

После памятной и продолжительной (дольше двух недель) поездки довелось не раз и не два возвращаться на холмистые берега Плещеева озера. Так уж получилось, что именно Синь-Камень стал первым «камешком», лёгшим в основу продолжительного и устойчивого интереса к феномену культовых камней во всех их ипостасях (которых, как вы догадываетесь, множество).

В 1998 году А. В. Платов (геофизик по образованию, кандидат физико-математических наук… впрочем, тогда ещё аспирант, помнится) с помощью протонного магнитометра подтвердил некоторые выводы двухлетней давности о существовании на вершине Александровой горы упорядоченных кольцевых структур. Нам приходилось участвовать здесь в съёмках телевизионных сюжетов, просто приезжать ради собственного удовольствия.

Плещеево озеро и окрестности – удивительное по красоте место. По уму, надо бы не мудрствуя лукаво не только объявлять эту территорию (а не её часть) заповедником, но действительно следить за чистотой местных берегов, сохранностью археологических и архитектурных памятников. Здесь сам воздух напоён памятью о прошлом столь явственно, что автомобили, асфальтированная дорога вдоль озера или сёрфингисты на водной глади и дельтапланы над ним в лучах солнца представляются миражом или анахронизмом.

Мало кто знает, кстати, что сравнительно недалеко от озера, к северу от него, сохранились участки реликтовой южной европейской тайги. О, какой это лес! Он сам по себе достоин не одной и не двух книг.

Сейчас окрестности Переславля-Залесского активно осваивают московские дачники, так что и цены, наверное, скоро к подмосковным приблизятся, но это-то ещё ладно. Главное, чтобы природу и историческую память удалось сохранить. Именно с этим у нас, как правило, дело обстоит не слишком радостно.

Давайте совершим небольшую экскурсию в прошлое, чтобы составить в общих чертах представление о том, чем же так интересен и сам город, и его окрестности с точки зрения событий былых времён.

Шестой сын Владимира Мономаха Юрий по прозвищу Долгорукий – князь Ростово-Суздальский и великий князь Киевский, помимо множества деяний, славен и тем, что основал изрядное количество городов-крепостей на подвластных ему землях Ростово-Суздальской Руси. Строго говоря, многие из них он не столько основывал, сколько укреплял и перестраивал. Такова, в частности, Москва, которая существовала задолго до того, как князь Юрий пригласил сюда одного новгород-северского князя Святослава Ольговича (помните знаменитое: «Приди ко мне, брате, в Москов»?).

Город Переславль-Залесский был основан именно князем Юрием в 1152 году на южном берегу Плещеева озера (современная Ярославская область). До наших дней на территории бывшего княжества сохранились лишь две постройки того времени: белокаменные Борисоглебская церковь в загородной резиденции князя Кидекше в четырех километрах от Суздаля и Спасо-Преображенский собор в самом центре Переславля.

Спасо-Преображенский собор в Переславле-Залесском в первые десятилетия после Великой Отечественной войны до всех реставраций

Название города восходит к древнерусскому выражению «переять (перенять) славу». Таких городов на территории средневековой Руси несколько. В данном случае Переславль, надо полагать, стал своего рода «преемником славы» города Клещина, валы которого, по-прежнему внушительные, по сей день прекрасно различимы на восточном берегу озера. Внутри валов нынче огороды. Клещин был первым упомянутым в летописях поселением в этих местах, а заселяла его преимущественно меря (см. Повесть временных лет, где в недатированной части написано: «На Белеозере седять Весь, а на Ростовьском озере Меря, а на Клещине озере Меря же… А се суть инии языци, иже дань дають Руси»). Клещин/Клещино, вероятнее всего, и есть древнее название озера, позднее переосмысленное/переозвученное в привычное нам ныне Плещеево.

Правда, есть и такие голоса: «…здесь не говорится о том, что есть некий город Клещин. Здесь констатируется, что на “Клещине озере” сидят мерянские племена и платят дань Руси. ПВЛ фиксирует, как мне кажется, поселение на Александровой горе, причем без названия.

Тверской летописец под 1152 годом сообщает, что Юрий заложил “Переяславль Новый”. Значит, город, бывший до того (крепость у села Городище), – это Переславль Старый»[51]. У кого он тогда «перенял славу», не очень понятно. Считается, что он назван в честь Переяславля-Русского (ныне украинский Переяславль-Хмельницкий), но никаких подтверждений тому отыскать не удалось. Не исключено, что это просто аналогия или летопись могла первоначально содержать текст, который читался бы как: «…заложил град Переяславль, новый».

Что значит название «Клещин», тоже до конца неясно, но к гипотезам мы обратимся несколько позже, когда будем обсуждать собственно памятник.

Город Клещин, как водится, был целиком деревянным, в нём находились дом княжеского наместника, жильё для дружинников и Спасская церковь. В валах протяжённостью около километра сохранились четыре проёма – остатки проездных ворот, над которыми высились башни.

Расположенное практически вплотную к валам село с выразительным названием Городище – сохранившийся до наших дней остаток посада Клещина. Городищем (к слову сказать) в русском языке называют место, где в древности был город или укреплённое поселение, поэтому, частенько встречая в трудах современных авторов выражения типа «они подъехали к городищу, окружённому большими стенами», остаётся только улыбаться уровню компетентности мастеров пера и их редакторов. В прошлом слово «городище» означало примерно то же самое, а вот «город» – очень редко.

Валы Клещина на спутниковом снимке 2015 года

Сейчас этому уникальному и малоисследованному памятнику русского Средневековья угрожает опасность быть уничтоженным. Директор Института археологии РАН Н. А. Макаров в интервью газете «Известия» 16 июля 2015 года сказал: «На границе с местом, где ведутся наши работы, строится коттеджный поселок, и пока ситуация не решена. Еще в прошлом году мы написали письмо в Минкультуры. Надо сказать, что ведомство отреагировало быстро и жестко, их усилиями застройка была остановлена на год. Но, к сожалению, сейчас застройщики опять перешли в активную фазу. Невзирая на запреты»[52]. Вообще строительство на территории таких памятников законодательно запрещено, но когда у нас соблюдались действительно важные и нужные законы, например, печально известный Федеральный закон от 25.06.2002 г. № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации»?

К сожалению, очень с этим плохо дела обстоят…

Часть найденной в Клещине подвески – знака полномочного представителя князя (фото ИА РАН)

Князь Александр Ярославич приезжает в Переславль, что на Клещине-озере. Миниатюра XVI века из «Жития Александра Невского»

С валов Клещина открывается вид на озеро, а если взглянуть на север, то совсем рядом, в нескольких сотнях метров, высится Александрова гора. На юге же видны стены и купола Никитского монастыря, основанного в XIII веке, и сам Переславль-Залесский.

Здесь, в этом городе, около 1220 года родился внук Юрия Долгорукого Александр, прославленный позднее как князь Александр Невский. Сын Александра Дмитрий, даже став великим князем Владимирским, предпочёл жить в своей резиденции в Переславле, что сделало город на некоторое время столицей всей Северо-Восточной Руси. Переславль был одной из точек важных событий времен становления Московского государства, ареной боев с польско-литовскими интервентами в пору Смутного времени.

В 1688 году будущий император Пётр Первый начал здесь строительство своей, пока ещё потешной, флотилии. Ныне знаменитый ботик «Фортуна», «дедушка русского флота», возможно, построенный самим царём или при его непосредственном участии, сохраняется в специальном павильоне на юго-западном берегу озера. Он единственный, который сохранился из всей флотилии после пожара 1783 года.

А на восточном берегу находится другой примечательный памятник прошлого, более древний, Александрова гора, в народе долгое время также известный как «Ярилина (Ярилова) плешь».

Ныне знаменитый холм с таким названием находится на восточном берегу Плещеева озера. Первоначальная его высота была около 30 метров, впоследствии его облик, как полагают, искусственно изменили и досыпали холм в самой высокой точке. Нынешняя высота холма достигает 40–42 метров. Если верить рисунку XIX века, вершина раньше выглядела более плоской, нежели сейчас.

Чаще всего приходится читать, что здесь находилось древнее мерянское поселение, что именно меря были коренными обитателями этих краёв. Это не вполне точно. Первоначальными насельниками холма были носители фатьяновской культуры, следы присутствия которых выявлены в ходе археологических раскопок (почитайте если не научные труды, то хотя бы научно-популярные книги известного археолога Андрея Леонидовича Никитина, который, собственно, и работал в здешних краях, например увлекательнейшие его очерки, собранные в книге «Костры на берегах»[53]). А до них по окрестным берегам кочевали охотники эпохи неолита, их стоянки также известны во множестве. Поэтому, когда подобные исторические сведения начинают использовать в сомнительных политических целях (кто, мол, истинный хозяин здешней земли), это очень смешит, а потом начинаешь задумываться над классическим римским «кому выгодно?».

Итак, когда-то говорили, что на Александровой горе находилось укреплённое мерянское поселение, но подтверждений существования укреплений не обнаружено. Оказались ли такие (частокол, скажем) вне охваченной раскопками территории, сказать тоже нельзя.

Александрова гора – вид на вершину от подножия холма. Октябрь 2010 года

Александрова гора. Вид до раскопок. Рисунок из «Всеподданнейшего отчёта об археологических разысканиях в 1853 году», опубликованного в Санкт-Петербурге в 1855 году

Первые и последние масштабные археологические раскопки на Александровой горе проводились, увы, ещё в 1853 году. Методы тогдашней археологической науки были, по современным меркам, «ниже плинтуса». Дело делалось великое, но тогдашних археологов интересовали, скорее, материальные ценности, а потому ни точное расположение находок, ни тем более стратиграфию слоёв не фиксировали.

После выхода в свет моей большой публикации о Плещеевом озере в сборнике «Священные камни» один из археологов высказался в том плане, что, мол, нечего ругать раскопщиков позапрошлого века, методы их по тогдашним временам считались очень даже передовыми. Ну так и знаменитого открывателя Трои Генриха Шлимана тогда нечего ругать за то, что Трою как таковую он вообще-то не открыл, а пропустил, посчитав остатками легендарного гомеровского града значительно более древние слои. Сегодня мы можем и должны относиться к зачинателям научной археологии с уважением, но не стоит закрывать глаза на допущенные ошибки (не то и своих собственных легко наделать во множестве). А вообще от других учёных-археологов доводилось слышать о качестве тогдашней полевой археологии и другие мнения, достаточно резкие.

В любом случае вершина холма, некогда плоская, сегодня сохраняет следы поисковых ям, скорее всего, оставленных не только раскопщиками, а более поздними варварскими лопатами пиратов-кладоискателей.

Поскольку рассказы об Александровой горе, не говоря уже о легендах, полны разночтений, лучше во избежание оных обратимся к научным источникам, к описанию найденных здесь артефактов материальной культуры. Вот что говорит «Археологическая карта» Ярославской области.

Вершина Александровой горы. Вид с горы на север. Октябрь 2010 года

Следов укреплений на холме, как уже было сказано, не обнаружено, несмотря на то что археологические исследования на горе велись не только в 1853 году, но и в «1938–1939 годах П. Н. Третьяковым, в 1976 г. К. И. Комаровым, в 1977 и 1978 гг. И. В. Дубовым, в 1988 г. А. Е. Леонтьевым. Отрог представляет собой холм выс. 41–42 м от оз., отделенный от коренного плато оврагами и соединенный с ним узкой перемычкой длиной ок. 150 м. Площадка в плане имеет вид неправильного овала размерами 80 × 35 м. Культ. слой толщ. до 3,2 м делится на несколько горизонтов (по П. С. Савельеву). 1) Слой “из углей”, к которому относятся находки: костяные шилья, проколки, гарпун; черешковые двушипные наконечники стрел из кости и железа; биллоновая крестовидная фибула с овальным щитком, глиняная фигурка животного. Датируется 1-й пол. 1-го тыс. н. э. 2) Слой “из кирпичей” с углями черного цвета. Находки: монеты Тагиридов и Саманидов 858 и 900 гг.»[54].

Интересно сравнить описание из археологической карты 2005 года с текстом самого П. С. Савельева, который принимал деятельное участие в раскопках.

«В трёхстах саженях [640,1 м] к северу от этого городка, на берегу того же озера, находится отдельная искусственная насыпь, вышиною более 10 сажен [21,3 м], называемая Александровою Горою. Никакие письменные документы, ни предание, не указывают на происхождение этой горы, служившей издавна лишь для летних прогулок переславских жителей. По срытии части её до материка, открылось несколько слоёв древностей различных эпох. На глубине пяти сажен[55] находился густой слой жжёных углей и кирпичей, среди которых найдены небольшие ножи, железные пряжки и ключи, подобные найденным в курганах. На этом слое языческой эпохи лежал слой щебня и кирпича, между которыми оказались обломки надгробных плит, монеты татарские и русские и лезвие кинжала. Выше найдено ещё несколько рядов кладбищ, основания зданий, башен и ограды, тельные кресты, – в том числе один костяной, хорошей работы, – монеты Великого Князя Иоанна III и Царя Иоанна IV, русская большая печь с кувшинами и горшками и надгробная плита с надписью. На самой вершине открыты основания деревянной церкви, правильные ряды келий и несколько церковных принадлежностей. – Надпись на плите, сохранившая имя “инока Мисаила” и год его смерти “1512”, указывает на находившийся здесь, в царствование Великого Князя Василия Иоанновича, мужеский монастырь; монеты Царя Иоанна IV показывают, что обитель эта существовала ещё в его царствование. Разрушение последовало, вероятно, в эпоху Литовского нашествия, о котором память до сих пор сохранилась в народе под именем “панщины”; даже древние курганы называют здесь “панами”, полагая, что в них погребены польские “паны”»[56].

Находки раннего железного века и древнерусского времени из раскопок на Александровой горе (по «Археологической карте Ярославской области»)

Вот, к слову, и «польские» на сей раз могилы… ну мы-то с вами уже знаем, о чём речь.

Несмотря на методические недостатки ранних работ, по совокупности раскопок было установлено, что древнейшими насельниками горы были фатьяновцы, носители местного варианта культуры боевых топоров (второй половины III – середины II тысячелетия до нашей эры). Культура эта, которую многие археологи часто рассматривают как исходную индоевропейскую, широко распространилась по континентальной Европе медного и бронзового веков, не добравшись разве что до Средиземноморья и побережья Атлантического океана. Фатьяновцев по прошествии изрядного срока сменили финно-угры (племя меря), а тех – славяне. Последние появляются здесь примерно в IX веке и приходят, как считается, по большей части из Новгорода Великого, а не с юга, с территории Киевской Руси.

Средневековая история горы известна значительно лучше, хотя овеяна не меньшим количеством легенд.

Во времена князя Александра Ярославича, точнее, в 1240 году, здесь был основан монастырь в честь Бориса и Глеба, который прозывали также Александровым по имени основателя. Отсюда, полагают, и современное название горы. В популярной литературе ходили (и были, увы, подхвачены и нами) утверждения о том, что здесь якобы стоял терем самого Александра Невского, однако эти рассказы историческим данным не соответствуют. Фиксируются лишь остатки монастырской стены и следы шести башен.

Борисоглебский монастырь был уничтожен польско-литовскими интервентами в Смутное время, после чего холм остался «чистым». В 1629 году, согласно Писцовой книге, поверхность Александровой горы перешла на покос Никитскому монастырю, а не столь давно на нём был водружён памятный крест, какие ставят на местах, где некогда находились культовые сооружения.

Ныне средневековые очертания холма искажены отвалами, заплывшими ямами, осквернены грабителями (которых нам приходилось шугать и лично, ибо органы внутренних дел подобными вопросами до недавних пор занимались крайне неохотно), но по сей день на поверхности не составляет особого труда найти, скажем, мелкие фрагменты средневековой керамики как монгольского времени, так и более поздние. Информативные для настоящего учёного, они не представляют никакого интереса для расхитителей и зевак или искателей «просветления», каковых здесь множество, а потому просто затаптываются в грунт.

Существовавшее на горе до славян поселение народа меря не было, как можно полагать, изолированным. Логично думать, что оно было частью большого комплекса, в который входили и другие населённые пункты, и культовые места.

Фрагмент средневековой керамики, втоптанный в склон горы. Октябрь 2010 года

Фрагменты позднесредневековой керамики. Подъёмный материал. Октябрь 2010 года

Сейчас высказаны сомнения, можно ли считать холм святилищем. Мол, археологических оснований для этого никаких нет. Все находки носят бытовой характер, а толщина культурного слоя указывает, что здесь находилось именно жилое поселение. К сожалению, точные сведения о толщине каждого из горизонтов недоступны, а также странно, что было выявлено так мало материальных следов монастыря. Даже если он был полностью разграблен, что-то на протяжении веков должно было накопиться в почве.

Случаи, когда славяне устраивали святилища на поселениях своих предшественников, а не только начинали на них селиться, известны. Вообще надо заметить, что критериев для определения священного места, по данным археологии, очень мало. У восточных славян мы по преимуществу имеем дело не с архитектурными сооружениями, а с естественными ландшафтными объектами.

Поэтому, вопреки прежним нашим неоднократным утверждениям, что да, на Александровой горе однозначно находилось мерянское, а потом славянское культовое место, надо говорить только, что оно могло там находиться. Но на это указывают лишь косвенные признаки.

Мерянское поселение по каким-то причинам перестаёт существовать. В любом случае оно было очень небольшим, если судить по размерам площадки, – не больше 80 × 35 метров, согласно «Археологической карте». Сколько там жилых домов и хозяйственных дворов находилось, неясно, но, несомненно, очень немного. Надо думать, основная часть людей жила где-то по соседству. Сам холм достаточно удобен для обороны, но только в случае, если там был источник воды, а он в настоящее время имеется лишь у подошвы горы. Даже если раньше уровень воды в озере был выше, что вполне вероятно, обороняющимся в случае осады было бы затруднительно добывать воду из озера.

Это заставляет сомневаться, что перед нами – центральное в здешних краях поселение мери. Или следует сделать вывод, что населения было очень мало?..

Предметы вооружения. Из раскопок на Александровой горе (по «Археологической карте Ярославской области»)

Могло ли быть так, что гора одновременно была святилищем и местом проживания тех, кто за ним ухаживал, следил, то есть что здесь жили некие жрецы? Теоретически да, это было бы очень логично, но никаких подтверждений мы всё-таки не имеем.

В XIII веке на горе был основан монастырь. Был он или нет «загородной резиденцией князя Александра», непонятно. Но, скорее всего, князь в нём бывал. Почему здесь? Только потому, что удобно, или же чтобы отвадить ещё остававшихся язычников от привычного места отправления обрядов? И это только допущение.

Достоверно известно, что именно на Александровой горе проходили народные празднования в честь Ярилина дня. Гора действительно идеально подходит для подобных праздников, а равно для ряда других из того же весенне-летнего цикла. Но – очередное «но» – эти праздники, скорее всего, начали отмечать там лишь начиная с XVII–XVIII веков. Едва ли монахи позволили бы подобное под стенами своей обители.

В середине 1990-х годов мы пытались в меру сил и тогдашнего понимания проблемы вести исследования культовых объектов не как археологических, а как природных, ландшафтных, даже как физических феноменов. Поиски наши имели в своей основе представление о связи святилищ с так называемыми аномальными зонами. Как предполагалось, культовые места обретали свой статус в силу того, что люди наблюдали на них или рядом разного рода аномальные явления (не важно, какой именно природы), а также что места будут отличаться и необычными геофизическими характеристиками. Собственно, поиску таких необычностей и была в значительной степени посвящена августовская экспедиция 1996 года. О том, какие результаты были получены и насколько они могут быть полезны, разговор пойдёт в соответствующей главе.

Что же, продолжим разговор об очень любопытных неясностях. На деле касательно упомянутого, как вы помните, ещё в Повести временных лет города Клещина есть несколько неясностей. Казалось бы, имеются валы, которые явно являются остатками древнерусской крепости, да и вообще налицо все признаки типичного древнерусского города. «Археологическая карта» тоже вроде бы не даёт никаких поводов для вопросов.

«11–13, 14–17 вв. Юго-зап. окраина с., мыс коренного берега оз. Плещеево между оврагами Лисий и Глининский[57]. Основан ок. 1108–1109 гг. при княжении Владимира Мономаха с названием Переяславль. Был административным и оборонительным центром Плещеевского округа до переноса его Юрием Долгоруким к устью р. Труоеж и постройки в 1152 г. Переславля нового. В числе др. этот г. под именем Клещин упоминается в источнике кон. XIV в. Перепись 1629–1630 гг. фиксирует на городище деревянную ц. с шатровым верхом. Исследовалось в 1853 г. П. С. Савельевым (41 перекрестная “пробная канава” длиной 10–21 м, глуб. 1,0–1,4 м) и в 1975 г. К. И. Комаровым (вскрыто две траншеи площадью 36 кв. м). Площадка овальной в плане формы размерами 175 × 120 м, выс. от аз. 15–20 м окружена кольцевым валом выс. относительно площадки 2,8–3,5 м. На СЗ от Глининского оврага имеется проем для въездных ворот шириной 16 м. Остальные четыре разрыва в валах образовались в позднейшее время. С напольной сев. – вост. стороны проходит ров глуб. от гребня вала ок. 10 м. Культ. слой из темно-коричневой суглинистой супеси мощ. до 1,4 м в верхнем горизонте нарушен распашкой. Раскопками 1853 г. вскрыты остатки строений, основание деревянной ц., найдены обломки железных вещей (ножи, молоток, замок, серпы, оселки, рыболовные грузила, керамика). В 1975 г. обнаружено примыкавшее к (старой ц. кладбище с погребениями в деревянных гробах, в большинстве перемешанными повторными захоронениями. Кроме многочисленной гончарной керамики 12–13 вв. и чернолощеной XVII в. найдено шиферное пряслице. У подножья городища располагался курганный могильник из 237 курганов с ингумациями, раскопанный в 1853 г. П. С. Савельевым (см. Несохранившиеся памятники, № 94). Ранние погребения в курганах датируются кон. XI – нач. XII в. По материалам могильника основание г. Клещин (Переславль старый) можно датировать рубежом 11–12 вв. или как и г. Владимира, 1108 г.»[58].

Но если всё просто и прозрачно, о каких неясностях речь?

Для начала не очень понятно само значение названия города – Клещин. Если с названием озера вопросов как-то не возникает, практически все сходятся на том, что «Плещеево» появляется как результат трансформации средневекового «Клещино», то архаичное название является предметом обсуждения и полемики. Есть версия, что оно связано со словом «плескаться» (но это хорошо для современного топонима) и что надо искать связку типа «клещ – лещ» (имеется в виду рыба лещ). Однако озеро славно не столько лещами, сколько особым видом ряпушки, «пресноводной сельди», которая некогда поставлялась исключительно к царскому столу, попала в герб города, а ныне занесена в Красную книгу. Как-то не очень логично ни с точки зрения народных языковых фантазий, ни с точки зрения серьёзной этимологии.

Краеведы-любители, будучи людьми более, скажем так, свободными, предлагают весьма экзотические версии. Вот, например (не могу отказать себе в удовольствии привести ещё одну цитату):

«Русская этимология (см. словарь Даля) предлагает “клещить”=“щемить, ущемлять, гнести, жать, сжимать, тискать, сдавливать”. Поскольку это не может относиться к положению города между какими-то преградами, придется сделать заключение об угнетенном в политическом смысле положении горожан. Однако мы думаем, что это суть переосмысление прежнего, созвучного мерянского имени озера и поселка. Очень показательно название оврага Белая Слуда, который отделяет Клещин от Городища. Слуда явно от угорского “сотыла”=“светлый”, так что имя – сумма угорского прототипа и русского перевода Белая Светлая. Другой же овраг называется просто Глинница. Я могу предположить, что в основе “Клещин” лежит очень распространенный и многозначный в угорских и тюрских языках корень “келе”, что значит, в частности, “молиться”, “просить” (отсюда русское “клянчить”). Не исключено, что в этом месте находился крупный требный центр мери, куда в означенные дни или месяцы стекались на моления. На это указывает знаменитый Синий камень. Итак, озеро и поселок на Александровой горе в дославянское время мог называться Келе, что значит Требище. Славяне, покорив мерю, переиначили Келе на Клещин “покоренный, зажатый”»[59].

После прочтения так и хочется со вздохом посетовать: «Ох уж эти краеведы…» Когда бы не изрядная распространённость данного текста и его вариаций в Интернете, на него и внимания не стоило бы обращать. Но раз уж обратили, давайте – в который уже раз – пройдёмся по всей цитате, поскольку продемонстрированный в статье подход, к сожалению, для историков-любителей типичен.

Прежде всего, в начале цитаты речь идёт (вернее, должна бы идти), конечно, не об этимологии. Этимология – раздел языкознания, изучающий происхождение слов, а не подбор синонимов к ним. Словарь В. И. Даля – не этимологический, а толковый.

Кстати, слово «клещить» найти в нём не удалось[60]. Может быть, оно имеется в каком-то особом краеведческом издании или, на худой конец, встроено в ту или иную словарную статью, но отдельной языковой единицы в доступных версиях нет. Отсюда возникает сомнение во всех дальнейших построениях приведённого источника, однако раз уж мы взялись копаться до конца…

Раз слово «клещить» не попалось, двинемся дальше.

С оврагом Белая Слуда (кстати, не слишком-то глубоким), о возрасте которого можно без дополнительных изысканий только догадываться, ещё забавнее. В отличие от странного глагола «клещить», слово «слуда» у Даля-то как раз отыскать легко, причём смысл его прозрачен и совершенно не требует привлечения угорских или финских языков. Судите сами:

«СЛУДА ж. вологодск. слюда, слоистое, стеклянистое ископаемое, слюдяной сланец. Слудка, перм. крутой берег реки, особ. бугристый. Слуд м. и мн. слуды стар. полои, мочажины, мочажные заливные луга. || Слуд и слудь ж. слуз м. сев. наслуд, наслузы, наледь, обледеница; тонкий слой льда, сверх выступившей воды, второй слой, наслойка; самая вода эта, на льду; снег, обмерзший сверху, зажоры и проломы от этого. Корня луд, луда (см. это сл.) нет в словарях. Слузы мн. твер. замерзлые лужи».

Отнюдь не факт, что где-то рядом когда-то добывали или встречали слюду, но крутые склоны оврага (рва), особенно обледенелые, согласитесь, напрашиваются. Да даже если бы и слюда была, что тогда?

И надо было приплетать сюда «угорский прототип»? Но нашему краеведу очень уж хочется показать коварство славян, поработивших несчастных мерян (кстати, весьма воинственный народ был, если кто не знает).

Продолжая играть в языкознание (играть, ибо на профессионализм мы с вами отнюдь не претендуем), поищем какие-нибудь более подходящие слова для объяснения названия древнего города. Вот, например, у М. Фасмера есть замечательное слово «клещи». Оказывается, в смысловом ряду есть не только значение «сдавливать» или «сжимать». Есть ещё и другие, связанные с косолапостью, колченогостью, если угодно, хромотой:

«Клещи мн., укр. кліщі – то же, цслав. см. образ λαβίς, болг. клещи (Младенов 240), сербохорв. клиjèшта (мн. ср. р.) “щипцы”, клиjèште (мн. ж.) “щипцы (для снятия нагара со свечей)”, словен. см. образ (мн.), чеш. kléště (мн.), польск. kleszcze, в. – луж. klĕšće. Из см. образ, к клестить “сдавливать, сжимать” (см.). С другой ступенью чередования: польск. kliszawy “колченогий”. || Родственно лит. klìšė, мн. klìšės “клешни рака”, klìšas “косолапый”, kleišiúoti “идти, выворачивая ноги”, см. Бернекер 1, 516 и сл.; Бецценбергер, ВВ 12, 78; Траутман, BSW 137».

Памятуя об обычае давать название населённому пункту по имени или прозвищу его основателя, мы вполне вправе допустить, что основателем городка, первым насельником или, допустим, первым княжеским наместником здесь был некто по прозвищу Клещи. Отличался ли он подобной инструменту цепкостью, был ли хром или косолап – мы уже никогда не узнаем. Однако логики в нашем предположении куда больше. Не согласны? Можно и мифологические символы привлечь при желании.

Есть и иной вариант, менее очевидный, но не менее привлекательный. Теперь вновь прибегнем к Далю, у которого имеется интересное полузабытое слово «клечь – ж. вологодск. вят. стебель, стеблина, китина; хмелина; хмель в пиве. | Иногда употреб. вм. кляч м. палка, шестик. | Арх. на юриках (ватагах), ужище, веревка, за которую вытаскивают семожью сеть (не кляч ли?). Клечаный (стар. обреченный церкви?) южн. кур. орл. тул. прилагается к празднику Сошествия Святого Духа и Святой Троицы; откуда клеча ж. клечаны деревья, клечанье ср. собират. березки, деревья, ветки, цветы, которыми в эти праздники украшают церкви и дома. Клечевьё ср. гречишная мякина, лузга. Клечевье ср. яросл. дрожди, дрожжи».

Ниже мы подробно будем говорить о том, с какими культами были или могли быть связаны здешние сакральные объекты, вот тогда-то нам вариант «клечь» весьма пригодится. Вопрос, насколько уместно им воспользоваться?

Наконец, касательно последней сентенции о замене топонима «требище» на «покорённый» и «зажатый»… На каком-нибудь интернет-форуме непременно нашёлся бы скептик, который потребовал бы предъявить «пруфы», то бишь доказательства. Так вот, доказательств (примеров) такого характера переименований других топонимов нет.

Напротив, по данным археологии и летописям, получается, скорее, что приход славян сопровождался не столько «покорением» и поражением в правах коренного населения, сколько шёл постепенно и мирно, когда местных жителей ассимилировали, растворяли в себе славяне, образ жизни которых попервоначалу не сильно-то отличался от давних жителей ярославских, владимирских и прочих восточноевропейских лесов. Проблемы? Да наверняка возникали, только, как представляется, несколько позже, когда, во-первых, среди славян не только распространилось, но и укрепилось христианство, а меряне и прочая чудь оставались больше язычниками, да когда укрепилась княжеская власть и посадники с тиунами начали требовать с них полюдье князю и себя старались не забывать.

Но вообще совершенно неясно, почему в Википедии Клещин назван «сильно укреплённым мерянским поселением»[61]. Опять игрища с историей? Ну так данные раскопок вам в помощь, вики-знатоки…

Славяне разных племён перенимали культовые места и строили свои поселения там, где жили их предшественники, а в культурных слоях того времени попадаются и характерные славянские, и типичные местные изделия. А потому стоит ли мудрствовать с явным лукавством?

Прочие неясности связаны с тем, почему город был всё-таки оставлен и как быстро после основания Переславля это произошло. В «Археологической карте» утверждается, что именно этот город первоначально назывался Переяславль. Основания для такого утверждения остаются, честно говоря, туманными, равно как и основание полагать, что город был поименован (напомним, что его название означает «перенявший славу») в честь южного тёзки. Всё может быть, но гипотеза о том, что князь Юрий Долгорукий заложил новый город «в пику» Клещину, поскольку теперь мог сам назначать посадника и всю власть, не считаясь с местной знатью, а название появилось, поскольку теперь у прежнего поселения как бы перехватывались и влияние, и бразды правления (князь-то здесь!), кажется более привлекательной.

Вид с Александровой горы на валы Клещина (в центре), на фоне Никитского монастыря. Слева – церковь в селе Городище. Фото октября 2010 года

Не исключено также, что князь-христианин хотел обособиться, отселиться подальше от древнего священного места, поскольку служители новой веры, на тот момент уже достаточно укрепившейся здесь, относились к «бесовщине» резко отрицательно.

Впрочем, всё это только гадания и предположения…

Прежде чем обсуждать наиболее известный историко-культурный объект, наверное даже, самую главную с точки зрения массового сознания и самую «аномальную» достопримечательностью здешних краёв – Синь-Камень, выяснять, мог ли он двигаться (сам или не сам) и как это случилось, если случилось, обратимся к мифологии в самом широком смысле слова. Без знакомства или освежения в памяти богатого пласта местных легенд и преданий нам нет никакого смысла двигаться дальше.

Действительно, Синь-камень и Александрова гора (а возможно, и само Плещеево озеро) по меньшей мере с позднего Средневековья окружены легендами и преданиями. Часть из этих мифов и легенд вполне объяснима, если не забывать, что сочиняют и пересказывают их люди с совершенно другим типом мышления, нежели современный рациональный (ну или хотя бы пародия на него).

Стоит всё-таки попробовать в меру сил разобраться с тем, что рассказывают и пишут об Александровой горе и Камне: что говорят, что могло быть или было в действительности. Последнее, правда, возможно только частично – слишком много вопросов появляется.

Начинать же стоит, однако, не с камня, а с горы. Сейчас, глядя на холм со стороны озера, можно представить более или менее точно, как он выглядел до подсыпки. Если даже предположить, что весь высокий восточный берег озера был покрыт лесом (от которого сейчас остались лишь крохи), холмистый отрог всё равно выделялся в окружающем ландшафте. Но если леса на нем не было, а было поселение, тем более холм был весьма приметным.

Когда Александрову гору частично видоизменили, срыв соединявший холм с прибрежной террасой перешеек и досыпав примерно на десять метров саму гору (сделали это меря или уже славяне, сказать трудно), а вокруг вырубили лес и распахали поля, получилось практически идеальное место для святилища.

Впрочем, «предполагают, что в давние времена Александрова гора играла роль укрепленного кремля-детинца у возникшего здесь древнерусского поселения»[62].

Туда сто лет… сюда сто лет… широкие мазки у сочинителей статей для туристических ресурсов. Опираются ли они на мнение гидов (которые теоретически должны быть профессионально подкованными и искушёнными людьми), не знаю. А вот укрепления на горе откуда взялись? Именно их, как вы знаете, и не было не найдено, а спутать XI век с XIV или XV, когда, наверное, и построены стены вокруг монастыря, грамотный археолог или историк себе едва ли позволит, сомневаться в компетентности тех, кто вёл на горе раскопки, нет никаких оснований. Значит, вновь фантазии. И дальше там же: «Приблизительно в XI веке на ее вершине осталось лишь языческое капище – святилище бога солнца Ярилы».

Это информация с сайта одного из переславльских туроператоров (и не только). В принципе, достаточно сравнить с данными из «Археологической карты», чтобы осознать уровень «теоретической подготовки» нашего отечественного исторического туризма, о ценности и развитии которого столько говорят. А ведь Переславль-Залесский входит в Золотое кольцо России, помимо прочего. Но дело ещё вот в чём. Всё-таки суждение о том, что Ярила – восточнославянское божество, да ещё и бог Солнца, мягко говоря, спорное. Его можно смело считать ещё одной легендой, навеянной в наибольшей степени «Снегурочкой» А. Н. Островского:

Мы с Д. Гавриловым уже не раз высказывались в том смысле, что видеть в Яриле солнечное божество, либо даже только весеннего, либо воскресающего бога, достаточных оснований нет. Следует согласиться, скорее, с классическим трудом Н. М. Гальковского, который считает, что «Ярило одного корня с современными словами ярый, яровой (хлеб, сеемый весной); яриться – иметь похоть. Яруном в Смоленской губернии называют быка – оплодотворителя… Вероятнее всего, Ярило происходит от ярь и служило для обозначения растительных сил природы…»[64].

Да, исходя из имеющихся свидетельств, без Ярилы, воплощения весенней плодородной силы, яри, даже, если хотите, похоти, здесь в самом деле не обошлось… Но «бога Солнца» из него сделали художественная фантазия, славянофилы позапрошлого века[65] и их нынешние не очень грамотные последователи. Хотя на Александровой горе ещё в первой четверти XX века, по свидетельству М. Пришвина, справляли «ярилки», к «божеству солнца» это сакральное место отношения не имеет. Увы… матчасть стоит учить!

Говоря о современных легендах, нельзя не обратить внимание на любопытную деталь. Александрову гору действительно называют ещё и «Ярилова (Ярилина) плешь». Нечасто, но из песни слова не выкинешь. Однако современное мифотворчество, как известно, дело тонкое, причудливое, «с подвыпедвертами». Неведомо, кто именно пустил слух, что название «Ярилова (или Ярилина) плешь» вообще типичное обозначение таких вот славянских особых мест, только был тот человек не очень грамотен и в истории, и в этнографии. Ярилина плешь – местный уникальный топоним и более нигде не зафиксирован. Тем не менее в Сети несложно найти множественные утверждения в следующем примерно духе:

«Ярилина плешь – особое место на холмах (возможно – геоактивные зоны), где некоторые древнеславянские язычники символически закапывали, “хоронили” символы бога плодородия Ярило после проведения шумного праздника в его честь. После тщательного подбора места и торжественного захоронения костюма или иных атрибутов Ярило место на возвышенностях считалось священным и чудодейственным, особенно для любящих супругов» (даже конкретный источник цитаты приводить нет смысла, их масса).

Дилетанты заслуживают уважения и благодарности, когда они стремятся подходить к делу профессионально. Но писать о том, в чём не очень разбираешься, обычно получается плохо. К традиционной культуре это тоже относится. В данном случае получился особенно, как бы это сказать… смачный конфуз. Этнографам прекрасно известно, что в подавляющем большинстве случаев «Ярилина плешь» – народный эвфемизм для обозначения не лысины вовсе и не какого то холма, а… обнажённой головки мужского детородного органа.

Возможно, «…эти названия “имеют в виду фаллус”», – деликатно писал Д. К. Зеленин[66]. Скорее всего, и холм когда-то называли просто Ярилиной/Яриловой горой, лишь впоследствии (может быть, уже веках в XIX–XX) по мере забвения в этих краях смысла идиомы произошёл перенос названия части мужского тела на конкретное место.

Возможно, сработала некая аналогия с действительно распространённым, причём не только у нас в средней полосе, топонимом «Лысая гора». Плешь ведь не что иное, как другое название лысины. Вполне вероятно также, что кто-то ослышался и просто напутал.

Но тиражируют эту, гм, «плешивую» гипотезу. И повторяют. И верят! Хотя, наверное, установить автора, который запустил в информационное пространство такую версию, можно, мы не будем тратить на это время и силы. Да и по большому счёту это как фольклор: авторство в принципе не имеет значения. Важно, что нелепица бездумно расплодилась, компрометируя в итоге не одну идею, а сразу несколько.

Как и следовало ожидать, неомифологические изыски на этом отнюдь не исчерпываются. Примеры? Пожалуйста!

«Легенда гласит, что когда финны в поисках хорошей со стратегической точки зрения земли пришли в место, которое теперь именуется Александрова гора, они обнаружили там необычный камень ярко-синего цвета. Финны ничего подобного никогда не видели и решили, что это чудо. Так камень стал объектом культового поклонения предков»[67].

Вот… снова-здоро́во, как говорится. Если бы рассказ не повторялся из раза в раз в статьях, популярных книгах или на сайтах, можно было бы не обращать на «разовый эпизод» внимания.

А так… Кстати, что это за легенда? Откуда взялась, когда и от кого записана? Уже вспоминал выше, как «мерянскую» тему сейчас усиленно толкают некоторые энтузиасты, не гнушаясь порою при этом откровенными передёргиваниями. Знакомясь с их потугами, невольно вспоминаешь о пятой, шестой и какой ещё там колонне… Опасные игры, да… Ареал формирования финно-угорских народов – Урал и Западная Сибирь. Собственно, их потомки там и до сих пор живут. Уже с Урала эти племена ещё в эпоху господства бронзы распространились по лесной полосе Восточной Европы, сформировав здесь раннюю дьяковскую, а южнее – городецкую археологические культуры. Ответьте на элементарный вопрос: как племена, пришедшие с Урала, могли не знать о камнях-валунах? Мне, знаете ли, вовсе не понятно. Однако пустил кто-то эту байку – и вот, пошло-поехало… Знаете, как бывает: «А Баба-яга против!» Из принципа, что ли?..

Любой мало-мальски искушённый человек рассмеётся, услышав подобные слова, но, поверьте, именно так рассказывают экскурсоводы местного природного парка о камне и городище – слышал сам, лично, осенью 2010 года. Честно говоря, чуть не сел прямо на месте.

Иными словами, сколько людей, столько и баек. В Интернете часто можно вычитать и то, что Синь-Камень ныне располагается «у подножия» горы (поглядите на спутниковые снимки, вам понравится!), и много-много всякого… Весело! До слёз.

Знакомство с некоторыми другими шедеврами безудержного мифотворчества нам ещё предстоит по мере необходимости, пока же интересно другое. И к этому интересному пора, пожалуй, переходить.

Экскурсовод рассказывает о «тайнах» Синь-Камня съёмочной группе. Октябрь 2010 года

Основная интрига, связанная с событиями вокруг камня, относится к XVIII веку. Поклонение ему не затихало, а однажды при попытке это поклонение прекратить камень затонул в озере, но приблизительно через полстолетия таинственным образом оказался на берегу. «Выполз сам», – решили люди и вновь пошли на поклон к «мерянскому богу».

До начала 1990-х годов о камне знали, но по понятным причинам не очень писали. Возможно, это неверное мнение, но за все годы советской власти ему было посвящено всего-навсего две публикации. Одна – в местной газете «Коммунар» (1974), вторая – более солидная, за авторством кандидата геологических наук В. В. Бердникова, в уважаемом и любимом журнале «Наука и жизнь» (1985)[68]. Именно в последней впервые в широкой печати появляется ссылка на первое письменное упоминание о камне, зато самое знаменитое ныне: «...Бысть во граде Переславле камень за Борисом и Глебом в бояраку, в нём же вселися демон, мечты творя и привлагая к себе ис Переаславля людей: мужей и жён и детей их и разсевая сердца в праздник великих верховных апостолов Петра и Павла. И они слушаху его и к нему стекахуся из году в год и творяху ему почесть» («Житие Преподобного Иринарха», опубликовано в т. 13 «Русской исторической библиотеки»).

В своё время мы во всех публикациях исходили из того, что камень находился на Александровой горе, был оттуда сброшен, потом вывезен в город, утонул, неким таинственным образом выбрался на берег, где ныне и пребывает, став местом массового паломничества верящих в его чудодейственные свойства и просто любопытствующих.

Увы, поиски «концов» сведений, подтверждающих пребывание камня на Александровой горе, ни к чему не привели. Говорят, что камень-де лежал на горе, а поскольку почитание его упорно не прекращалось, то в XVI веке по личному приказу Василия Шуйского он был с неё якобы сброшен. Это просто легенда. Уж не в Смутное ли время, когда отношение к «боярскому царю» Шуйскому было весьма неоднозначным, она сложилась? Если подобная версия сложилась не вообще совсем недавно. Князь В. Шуйский едва ли обратил бы внимание на почитание какого-то камня в не самом крупном городе, посему, надо думать, произошёл своеобразный перенос. О том, что подобные переносы возможны, мы уже говорили.

Синь-Камень. Трава ещё почти не вытоптана… Август 1996 года

Толчком к появлению предания мог послужить эпизод всё из того же «Жития Преподобного Иринарха», согласно которому камень сбросил в специально вырытую для того яму некий дьякон Ануфрий. За что, впрочем, как сообщает источник, и поплатился: «А дьякон в то время вельми изнемогше студению трясовишною и не могий терпети студени и влазяше в печь по напущению врага противяся добродетели, что он дьякон сотворил старьцово послушание». Камень же вскорости обнаружился на поверхности земли, что вызвало ещё больший приток к нему людей.

Таким образом, первую проблему представляет установление первоначального местонахождения камня. Где же именно он лежал?

Топографическая карта Плещеева озера и Переславля-Залесского. Цифрами обозначены: 1 – Александрова гора; 2 – Синь-Камень; 3 – его вероятное местонахождение в прошлом; 4 – место, куда хотели перевезти камень

Стоит взглянуть на карту Переславля-Залесского и окрестностей, чтобы понять, где же находился камень, если верить описанию. Коли он «бысть за Борисом и Глебом в бояраку», значит, это примерно тот район, который сегодня называется Борисоглебская Слобода. В. В. Бердников, а вслед за ним и видный историк К. И. Комаров[69] полагают, что камень находился на правом берегу большого оврага. Вполне вероятно, что они правы, ведь бояракъ, баерак (современное «буерак») – «овраг, провал в земле» (М. Фасмер). И там он такой один-единственный. Овраги, окружающие Александрову гору, более похожи на низины. Следует признать неоднократно допущенную ранее нами ошибку и в очередной раз напомнить о том, что доверять надо источникам, а не легендам и слухам. Едва ли автору документа XVIII века была необходимость замалчивать истинное положение камня.

Но это только один вариант первоначальной «стоянки» камня.

Имеется и ещё один, тоже вполне возможный, и мы его также должны рассмотреть.

В любом случае, зная место лишь предположительно (пока?), сложно судить, почему же камень вылез из ямы, в которую его сбросили. «Глыба снова оказалась на поверхности. Из “бояраку” её спустили на берег озера, повезли по льду, уронили на дно. “Вышел” камень на береговой склон и тяжело лёг на уступе озёрной террасы.

На первом этапе – чтобы закопать камень – особо грандиозных работ не потребовалось. Камень плоский (всего 0,6–0,7 метра толщины), и можно думать, что взявшийся за эту работу не очень-то крепкого здоровья дьякон закопал камень на небольшую глубину. (Вот уж совершенно не обязательно – при религиозном-то рвении и соответствующем приказе, да и не только, как увидим далее. – С.Е.)

“Выход” камня на поверхность – явление вполне объяснимое. <…> представляется, что здесь сыграли свою роль несколько природных процессов – и эрозионный размыв дна ложбины, и, возможно, вымораживание, выпирание камня при ежегодном промерзании грунта. Явление выпучивания, выталкивания из земли камней, столбов, фундаментов широко распространено в средних и северных районах нашей страны»[70].

Пусть так. А теперь, чтобы разобраться, нам нужно начать вводить множество оговорок – одну за одной.

Прежде всего обратите внимание на указанную толщину камня. Те же данные учёный приводит и чуть выше: «Камень представляет собой кусок плиты толщиной около 0,6 метра, овальной, несколько удлинённой формы. Его длинная ось 2,9–3,1 метра и ориентирована почти точно по линии запад – восток; ширина камня около 2,6 метра. Камень хорошо окатан, острых выступов нет, однако вся поверхность не гладкая, а испещрена мелкими бугорками и ячейками 3–4 сантиметра в поперечнике»[71].

Перед нами – те цифры, которые признаны официально и указаны на информационном стенде около камня. Помните, мы обещали задать вопросы? Пришла пора их озвучить.

Нам – а равно любому посетителю местного музея или природного парка «Плещеево озеро» – доступны информационные буклеты, где приведены и фотографии камня, сделанные в 1950—1970-х годах.

Информационный стенд у Синь-Камня. Октябрь 2010 года

Если рассматривать эти фотоснимки как документы (каковыми они и являются, это вам не эпоха цифровых технологий), то мнение, будто камень более всего похож на плоскую плиту, а его высота составляет немногим более полуметра, совершенно ошибочно. Согласиться с этим не составит труда никому, кто их, фотографии, будет рассматривать внимательно.

Старая фотография Синь-Камня: 1950-е годы (из музейного буклета)

Фотография Синь-Камня 1970-х годов (из музейного буклета)

Фотографии Синь-Камня 1970-х (?) годов. Стоп-кадры из телепередачи канала ОРТ

Более того, после их внимательного рассмотрения не останется ничего другого, как сделать вывод, что приведённые в цитате габариты Синь-Камня ошибочны. Иначе говоря, действительная толщина «куска плиты» не 0,6 метра, а в полтора, а то и в два раза больше! Следовательно, и вес камня нужно пересчитывать.

Схема местонахождения «синих камней у Плещеева озера», составленная И. Е. Кольцовым (опубликована в газете «Звезда»)

…В 1996 году мы с А. В. Платовым выбрались в Переславль и, помимо бега по магазинам для закупки продуктов на экспедицию, заглянули в Спасо-Преображенский собор – тот самый, что стоит на главной площади Переславля. Древний красавец храм был тогда музеем (что совершенно, по мнению автора, правильно), увы, полупустым. В нём мы разговорились с пожилой уже смотрительницей. Рассказали ей в общих чертах, зачем приехали, что делаем. Она-то и поделилась с нами воспоминаниями о том, что, когда она школьницей ходила в поход к камню, забираться на него ребятишкам приходилось с помощью лестницы… Представить себе, зачем школьниками нужна лестница, дабы влезть на плиты высотою чуть более полуметра, пока не удалось.

Возможно, когда бы не та кратковременная встреча, все доступные ныне научные публикации о камне и его движении я воспринимал бы иначе, учитывая склонность доверять науке и не очень доверять байкам и легендам. Однако случайности в нашей жизни – редкая редкость…

А потому сейчас ясно, что для уточнения истинного объёма, веса и очертаний камня необходимы дополнительные исследования с использованием современных технологий.

Но таинственные брожения вокруг «ползающего камня» этим не ограничиваются.

17 февраля 2010 года «Красная звезда» – почтенная газета, которую вроде никак нельзя заподозрить в стремлении к дешёвым сенсациям, – опубликовала исполненную драматичных деталей заметку И. Е. Кольцова «Тайна “Синего камня”»: «…Камень является осколком более крупного изваяния из синего камня, входившего в комплекс дохристианского культового сооружения – святилища. В XII веке к северу от святилища начали возводиться деревянные строения христианского монастыря. После распада Золотой Орды в XV веке и усиления новой веры святилище было разрушено.

Находившееся при нем крупное изваяние в виде сфинкса из синего камня высотой до 3 метров и длиной до 6 метров раскололи на части. Наиболее крупная часть зимой была перетащена на лед Плещеева озера и затоплена. Другая часть камня была сброшена в вырытую канаву. Но дождевые и талые воды позволили ему вновь “мистическим образом” появится на поверхности земли, привлекая к себе внимание людей в наши дни.

Имеются веские доказательства того, что на месте бывшего каменного изваяния – “сфинкса” – в земле находится его подземная часть, над которой приборно фиксируется сильный вертикальный канал энергопотока. Определено, что три местоположения синих камней находятся примерно на одной прямой линии, которая перпендикулярна относительно берега озера…

На месте бывшего святилища можно обнаружить засыпанную в земле фундаментную часть “сфинкса”, а также, видимо, сохранившиеся письменные свидетельства на камне и металле.

Подобные культовые изваяния из синего камня также находились в древних святилищах в Тульской области – восточнее города Ефремов у реки Красная Меча и на Куликовом поле в районе села Сабурово. Там же в земле находятся осколки от разрушенных изваяний».

Знаете, вот такие публикации как раз и отбивают – напрочь отбивают! – желание использовать в каких-либо изыскания утверждения от адептов «альтернативных наук». Вообще от любой «альтернативы». Ну а уж какие там «веские доказательства» имеются, вообще невесть какие духи знают.

Приняв средний рост взрослого человека на фото за 170–176 сантиметров, мы и пришли к выводу о том, что действительная высота почитаемого валуна составляет примерно 1–1,2 метра в высокой части. Как В. В. Бердников счёл её равной 0,6–0,7 метра – непонятно… (прорисовка высот и современного положения камня М. и С. Соломахиных)

Не хочется хихикать и комментировать рассуждения касательно мерянских и славянских «сфинксов», разрушения святилища позже XV века, а равно прочие шедевры. Совсем они не смешные, по большому счёту.

Автор текста И. Е. Кольцов – ветеран войны, давний подвижник исследований исторических (и не только) объектов методом биолокации. Он выполнил множество подобных разысканий, сведения о которых были не только изданы, но и активно размножились в Интернете. Становятся ли они от этого на йоту более заслуживающими мало-мальски серьёзного внимания? Увы, нет. Напротив, они компрометируют саму возможность использования неконвенционных методов в исторических исследованиях, а заодно и тех, кто их тиражирует без соответствующих комментариев и кто таким публикациям верит.

Впрочем, порою складывается странное впечатление, будто средства массовой информации всех видов целенаправленно распространяют как можно более нелепые, сюрреалистические и даже дурацкие версии касательно тайн и загадок любого рода. Пыль в объективе становится ду́хами, запуски искусственных спутников Земли – инопланетянами, стеклодувные мастерские – вообще воронками палеоядерных бомб[72]. Тупейте на здоровье, так?

Поскольку тупеть и погружаться в мутный омут подобных астральных фантазий, а заодно тащить туда читателей не очень хочется, куда как более интересно было послушать рассказы и мнения людей – тех, кто приходит к камню сегодня, оставляя ему килограммы (прямо в упаковках, sic!) риса, горы шоколадных конфет, пакеты молока и многое-многое другое. В общем-то они не со зла это делают, напротив.

Из «мерянского бога», как его называет «Житие Иринарха», Синь-Камень превратился в «исполнителя желаний», причём тут же обнаруживаются и люди, которые на себе испытали его целебно-чудодейственную силу. Когда я последний раз приезжал к камню, о таких случаях свидетельствовали не только гости, но и экскурсоводы природного парка.

От простых посетителей довелось услышать и что камень «регулярно ползает в воду и обратно на берег – туда-сюда», что он лечит бесплодие и вообще все болезни…

«Эх! – подумалось мне тогда. – Жаль, нет возможности это всё записывать надо, это ж такой фольклор!» (Конечно, все интервью остались на плёнке у съёмочной бригады, да поди, выцарапай у них.)

И никто, никто не задумывался о том, для чего изначально служил камень…

Tempora mutantur, говорили латиняне, – времена меняются, а вместе с ними меняются и легенды…

Чем или кем же на самом деле мог быть Синь-Камень?..

Известный и очень мною уважаемый исследователь культовых камней (несмотря на частые споры) Игорь Дмитриевич Маланин пишет: «…Мало кто знает, что исследованиями финской учёной, докторанта Хельсинского университета Арьи Альквист на территории той же Ярославской области на 2005 г. выявлено не менее сорока камней или урочищ с названием “Синий камень”»[73].

В 1995 году Арья Альквист указывала на семь «синих камней» только в Переславском районе Ярославской области:

1) Синий камень на Северном берегу Плещеева озера у села Городище;

2) Синий камень в низине у деревни Скоморохово (многозначительное название населённого пункта, не находите?);

3) Синий камень в лесном болоте близ посёлка Релинский;

4) Синий камень в трех километрах от деревни Деревково;

5) Синий камень возле деревни Городище (рядом с селом Глебовское);

6) Синий камень у дороги близ села Романово;

7) Синий камень на небольшом бугорке на опушке леса Строга за рекой Кубрь.

Московские и местные краеведы увеличивают список Синих камней в Центральной России по меньшей мере на несколько пунктов.

«Ещё меньше людей знают о том, что и на территории Москвы и Московской области также до сих пор сохранились Синие камни. Один из них, например, лежит в Строгино (Москва), другие известны в Щёлковском и Ногинском районах Московской области»[74].

На Русском Севере, по свидетельству археолога А. Ю. Кашинцева:

«На данный момент имеются сведения о трех подобных объектах и на территории Вологодской области:

И. Д. Маланин считает этот камень в московском районе Строгино тем самым, который упоминается в источниках под именем Синего

Синий камень у деревни Захаровская в Вологодской области (по А. Ю. Кашинцеву)

1. Синий камень. Расположен на возвышенном берегу р. Кулой, у д. Захаровская, Осташевского с/с, Верховажского района, на расстоянии 0,5 км от старого русла, от нового русла 1,5 км в местечке с названием Нижний и Верхний Осинники.

2. Синий камень. Расположен у д. Анисимовской, Осташевского с/с. Камень находится на пригорке, у обочины дороги, ведущей в деревню. Под пригорком протекает р. Скочиха. <…>

3. Синий камень. Располагается у д. Обухово, невдалеке от п/о Дубровск, по дороге в Оларево, Вологодского района»[75].

Синий камень у деревни Анисимовская в Вологодской области (по А. Ю. Кашинцеву)

Итак, теперь мы узнаём о существовании камней с таким же названием в Москве, в разных уголках Московской области и не только. Нам необходимо разобраться, что может означать такое название, что между этими камнями общего и чем они отличаются друг от друга, помимо внешнего вида.

Синие камни, насколько можно судить (мне пока удалось добраться только до четырёх, но и этой информации уже достаточно), различны по размерам, очертаниям и породе. Какие-то – действительно синеватые, какие-то – скорее красные или зелёные.

Естественно, напрашивается вывод, что название «синий» отнюдь не является производным от собственно цвета породы, из которой состоит тот или иной валун. Что тут говорить, если даже самый знаменитый – с берега Плещеева озера – тоже кажется синим лишь при определённых условиях.

Недавно было высказано мнение, что можно вообще не выделять «Синие камни», а поместить в одну группу с другими: «„Синие камни“. В эту же группу можно включить все камни с „цветовыми“ названиями. Как правило, у таких камней почти полностью утеряна сюжетная линия. Они пользуются широкой „целительной“ славой. Чаще всего встречаются в Ярославской области и на стыке границ Ярославской и Ивановской областей»[76].

Приведённое мнение кажется несколько поспешным. Можно сказать, что Синие камни встречаются в разных местах, но, поскольку речь в статье идёт об определённом регионе, примем как данность, что там они локализуются, где указывает автор. Далее в тексте встречается интересное пояснение касательно того, что камни с цветовыми названиями – наиболее часто встречаемая группа культовых камней (после следовиков) «в районе Верхней Волги. К ней относятся все камни, которые имеют цветовое название – “Синий”, “Белый” и др. Как правило, те места, где располагались камни, приобретали аналогичные названия, которые сохранились и до наших дней. Благодаря этому в большинстве случаев до нас дошли легенды и о самих камнях, и о местах, где они находились. Наиболее распространенное название таких памятников – “Синий”.

Наиболее часто такие памятники встречаются в районе стыка границ Переславского р-на Ярославской области, Ильинского р-на Ивановской области и Александровского р-на Владимирской области»[77].

Немного непонятно, что имел в виду автор, указав, что «сюжетная линия утеряна», если легенды о камнях и местах, где они находились, пока ещё доступны. Мы поняли уже, что камням давали название не по цвету породы. Раз так, возникает сомнение в правомерности объединения почитаемых камней по цветовому названию. Оно не восходит к их внешнему виду. А вот если мы будем расценивать цветовое название-атрибут как мифологическую категорию, то с объяснениями станет довольно просто. Тогда правильно будет считать, что «синими» называли не просто камни какого-то конкретного цвета, но те, вокруг которых складывался специфический культ, возникала обрядность определённого типа.

Тогда нам стоит согласиться с А. Альквист и прочими авторами, которые прослеживают связь таких камней с Иным миром (их немало). Если говорить о славянской вариации культа священных «Синих камней», то уместно увидеть здесь связь со «скотьим богом» Велесом как властителем соответствующей части мифологической вселенной по архаичным восточнославянским представлениям.

Где-то здесь или совсем рядом и находилось разрушенное Авраамием Ростовским капище Велеса. Июнь 2007 года

Кстати, не исключено, подобный же камень находился и в Ростове Великом – там, где на берегу прекрасного озера Неро некогда стояло святилище в честь Велеса. Поздняя (XVIII века) редакция «Жития Авраамия Ростовского» описывает связанную с ним историю так:

«Рцы же ми, отче, ты, чесо ради, скорбя, седиши близ многострастнаго сего идола Велеса? Глагола же ему блаженный Авраамий: Тщание мое ко Господу Богу, отче, да подаст ми помощь, еже разорити многострастнаго сего и (л.11об.) нечистаго идола Велеса, и невозможно ми, презре бо Господь Бог моление мое, и сего ради скорбя седох. <…>

Блаженный же Авраамий воста и поведа ему вся бывшая, коея ради вины и камо грядет, и что ради на взыскание дому Иоанна Богослова. Глагола ему той страшный муж: Возвратися, старче, и возми мою трость, и иди, отнеле же грядеши, и приступи ко идолу Велесу без возбранения, и избоди (л.13) его // сею тростию во имя Иоанна Богослова, и будет ти в прах окаянный. Преподобный же Авраамий приим трость у благообразна мужа. Той же муж невидим бысть. Преподобный же, страхом и радостию одержим, возвратися вспять, и прииде ко идолу Велесу без возбранения. И во имя Иоанна Богослова избоде его тростию. И бысть в прах окаянный, исчезе в пропасть, яко в бездну, и с каменеем».

«Авраамий повергает идола». Роспись церкви Иоанна Богослова в Ростове Великом

В принципе, не менее вероятно, что в Ростове стояло и антропоморфное изображение божества, а сделанное нами допущение основано только на том, что Ростов – город по преимуществу не славянский в описываемое время, а финно-угорский. У мерян же были более в ходу именно абстрактные камни.

Добавим некоторые этимологические параллели. Они важны для определения происхождения литонима, то есть названия камней такого типа. Распространено утверждение, что русское «Синий камень» есть заимствование мерянского названия в прямом либо в искажённом виде: «Огромные сине-серые валуны, лежащие по берегам водоемов, меряне посвящали богу-громовержцу и называли их Sini, то есть “синий”»[78].

Версия, конечно, соблазнительная, но сомнительная – исходя из того, что нам известно о преемственности и параллелях в культах славян и финно-угров. Как мерянский громовник Укко превратился в нашего бога плодородия? И как небесный бог и громовник Укко стал божеством, связанным с «трауром», с культом мёртвых вообще, если божествами подземного мира, мира мёртвых у родственных саамов, например, считались бог болезней и смерти Рота (Руста, Мублен), изображавшийся в виде всадника, и «мать мёртвых» Ябме-акка? Или в доступных справочниках по мифологии чего-то не хватает?

В любом случае про архаичные мифы финно-угров мы знаем немного, известные региональные варианты весьма и весьма различаются, но, даже если бы и не различались, притягивать к землям нынешней Ярославщины именно финского бога рискованно. Несложно представить, как смеялись бы даже над академическим автором, вздумай он слепо переносить на восточнославянскую почву, допустим, образы сербских или лужицких богов…

Этимология вообще говорит об обратном, считая слово «синий» индоевропейским: «Согласно словарю Фасмера, русское синий восходит к др. – инд. čiamās – “тёмный, чёрный”. Действительно, на ранней стадии развития языка понятия “чёрный” и “синий” не различались. В русской литературе XI в. во многих случаях синий ещё передаёт значение просто тёмного цвета, и уж практически всегда имеет довольно узкую сочетаемость (водные источники и некоторые природные явления)»[79]. Весьма принципиальное для нас свидетельство. Принимая во внимание то обстоятельство, что в процессе складывания языка объект (предмет, явление) ещё воспринимается неотрывно от его качества, мы можем косвенно подтвердить связь названия с Иным миром.

Получается, с точки зрения языкознания мерянское название Sini может быть заимствованием из русского языка. Альтернативная, но опять же не совсем мерянская версия объяснения названия попалась тогда, когда работа над рукописью была совсем закончена.

«Примерно в одном километре от северной окраины села Николо-Гастунь (Тульская область. – С.Е.), в лесу, лежит гранитный валун серого, местами коричневого цвета и весом около 3 тонн. Среди местных жителей он известен как Синий камень. Такое название он предположительно получил не за свой цвет, а за свое культовое предназначение. На церковнославянском языке “синец” – “бес”, что буквально означает бесовский камень (см. Полный церковнославянский словарь). Здесь не обошлось без влияния христианской церкви, так как после христианизации все языческое становилось бесовским. Косвенно это подтверждает легенда, в которой говорится, что под этим камнем разбойник Жаба закопал свои драгоценности и нашедшему их грозят всевозможные беды»[80].

Синий камень близ села Николо-Гастунь в Тульской области (по Е. Г. Барбашову)

В церковнославянском «синец» действительно означает «бес», но литоним «Синий камень» совсем не обязательно означает «бесовский камень», поскольку, согласно Фасмеру, «сине́ц род. п. – ньца́ “черт” – табуистическое название, образованное от си́ний». Так что связь тут, скорее, обратная. Но наблюдение характерное.

Подведём промежуточные итоги. Сегодня сотрудники природного парка «Плещеево озеро» уверенно рассказывают экскурсантам, что не только история почитания, но и собственно название камня восходит к финно-угорским племенам, которые предшествовали славянам на этих землях. Дескать, чёрный был у древних мерян цветом траура, а камень – тёмного цвета с синеватым оттенком, и таких камней, дескать, не водилось в Уральских горах (sic!), откуда пришли сюда финно-угорские племена. Потому-то, мол, и возникло его почитание, отнюдь не связанное с культом плодородия: в нём видели «камень смерти».

Что меря предшествовала в этих краях славянам, сомнений нет. На то указывают и археологические, и летописные свидетельства, и топонимика. Да, собственно, никто особо с таким утверждением и не спорит (ну кроме совсем уж фантазёров от фольк-хистори).

А вот прочее весьма сомнительно.

Во-первых, название камня, как мы только что увидели, не финно-угорское, а славянское или заимствованное из славянского. Другое его название, более древнее, нам неизвестно, если оно вообще было. Камень вполне мог называться просто Камнем или слыть воплощением некоего божества, перенимая порою его имя.

Во-вторых, камни, которые имеют такое же название и являются объектами сходных культов, встречаются и там, где народы уральской языковой группы вроде бы не жили, а если жили, то практически не оставили никаких явных следов. Как говорят, «Синие камни» имеются на территории Беларуси.

В-третьих, тёмные цвета, конечно, связаны с иномирьем, но… даже само утверждение и распространение культа священных камней могло быть занесено сюда как раз славянами. Это маловероятно, но всё-таки авторитетный питерский археолог профессор И. В. Дубов пишет: «Недавними исследованиями установлено, что культ камней появился в Верхнем Поволжье вместе со славянами-переселенцами, пришедшими сюда с Северо-Запада, из Новгородской земли»[81].

Почитание камней в Европе – давняя, многотысячелетняя традиция, которая явно не была заимствована у уральских народов. Так, например, «в македонской народной традиции священные камни почитались из-за их обособленности от природных объектов и считались символами сверхъестественной силы»[82]. Лидия Ковачева прослеживает немало параллелей с верованиями античных греков, да, но… греки уж явно не финно-угры.

Получается, что уральская версия литонима «Синий», похоже, несостоятельна. Дошедшие до нас легенды о камне – поздние, хотя и находятся в общем ряду с преданиями о волшебных/культовых камнях, а все известные нам обряды, которые совершались на берегах Плещеева озера, тоже скорее славянские, а не финно-угорские. Это не исключает, что племя меря также почитало камень, но мы ничего не знаем о том, как именно.

Обратим внимание также, что Иной мир в архаичной традиционной культуре вообще имеет несколько иные характерные черты, нежели привыкли думать многие – видимо, под влиянием христианства (даже устоявший образ безрадостного царства греческого Гадеса не вполне справедлив)[83]. И траурным цветом, допустим, у восточных славян был отнюдь не чёрный. Это зафиксировано в том числе и этнографически.

Поэтому в любом случае говорить о «трауре» едва ли уместно. А вот о связи этого потустороннего мира с плодородием речь вести как раз надо.

Как обстоит дело с другими Синими камнями?

«Имеются сведения о значительном распространении топонимических названий “Синие камни” на территории, расположенной севернее Костромы»[84].

В том же Ярославском историко-культурном регионе, только несколько севернее, к востоку от озера Неро, не на берегу, но почти в пределах прямой видимости от уреза воды, сохранился ещё один тёзка плещеевского камня. Он известен и под именем Трясловский валун по названию близлежащей деревни и находится неподалёку от старой дороги на ещё в советские годы осушенном и превращённом в поле болоте.

Синий камень у деревни Тряслово в Ростовской области. Июнь 2007 года

Камень довольно большой, на уровне почвы его длина составляет около двух с половиной метров, а высота над поверхностью земли в настоящее время немногим менее полутора метров в наивысшей точке. Точные обмеры камня мы за недостатком времени не делали, да и густые заросли, в которых он находился, этому сильно мешали.

По внешнему виду камень скорее напоминает утюг, клин или неправильной формы пирамиду-тетраэдр, а в профиль кажется трапециевидным. При этом верхняя сторона камня не плоская, но имеется небольшая площадка с выемками-чашками, о которых трудно сказать, искусственные они или нет. Две длинные стороны камня представляют собою относительно ровные плоскости, а грань между ними, возможно, была обработана. Или её стерли и выровняли тысячи прикосновений? Утверждать что-либо трудно.

Когда мы с А. Ю. Почерниковым[85] приехали к камню летом 2007 года, то на кустах вокруг него ещё сохранялись привязанные некогда вотивные дары в виде разноцветных ленточек, уже изрядно старых, – обычай, распространённый по всей Евразии издревле, так что трудно сказать, кем изначально заведённый.

О нём до нас дошло значительно меньше сведений, чем о камне на берегу Плещеева озера. Доводилось тут читать, что Трясловский валун в прошлом назывался Велесовым, потому что именно на нём стоял тот самый идол Велеса, который позднее был перенесён в Ростов, в Чудской конец, где и был уничтожен Авраамием Ростовским, как повествует житие последнего. История очень романтичная, но крайне сомнительная. Даже на фото видно, что идол на камне поставить некуда.

Также в Интернете можно отыскать сведения о том, что в полукилометре от той же деревни Тряслово находится ещё один валун, который местные жители также зовут Синим. Он значительно меньших размеров, и, как передают со ссылкой на рассказы краеведов, около него также были обнаружены следы почитания – медные монеты XVIII–XIX веков. Жители разных деревень, как сообщается, считают священными разные камни (причём каждый населённый пункт – свой) и не знают о существовании по соседству других с такими же названиями. К сожалению, это только популярные рассказы, а не научные публикации, да и сам источник не очень заслуживает доверия.

Информацией о Синем камне в Красногорском районе Московской области поделился Игорь Дмитриевич Маланин, действительный член Географического общества, как уже было сказано, известный своими исследованиями священных камней.

«…Несколько лет назад в Подмосковье была сделана поистине уникальная находка ещё одного Синего камня». Игорь Дмитриевич склонен считать, что камень было искусственно обработан таким образом, чтобы на нём появилось лицо: «…из-под мха самодовольно выглядывает огромная гранитная голова. Природные неровности валуна древние скульпторы подработали так, что, если смотреть на него с линии северо-запад – юго-запад, отступив на пару шагов, вырисовывается лицо, на котором правый глаз (углубление в камне) открыт и смотрит то ли в небесную высь, то ли на редких пешеходов, следующих мимо по заросшей уже старой лесной дороге, а левый глаз закрыт либо отсутствует совсем. Два, вероятно, природных наплыва на валуне представляются носом. Рот же обозначен выточенным следовидным углублением, которое появилось на камне, скорее всего, несколько позже, чем была вырезана сама голова.

Если хорошо присмотреться, то на южной стороне гранитного археолита можно увидеть некую “личину”, на которой левый глаз также или отсутствует, или как бы прикрыт. Носа как такового здесь мы не увидим, а из-за нижней части “личины” (возможно, как бы изо рта) выдаётся выступ, напоминающий рог. “Личина” лучше просматривается, если её глаза, рот и контур заполнены землёй и мхом.

Интересно, что, находясь у самого камня или прямо на нём, можно и не заметить саму голову. Тут надо быть посвящённым или очень внимательно рассматривать археолит. Рассказывая автору этих строк предание о валуне, называя его Синим камнем, местные жители ничего не упоминали о сходстве камня с головой или личине на нём – то ли намеренно умалчивали, то ли не замечали такого сходства.

Предание же таково. Когда-то, в давние времена, здесь проходила графская дорога. Однажды по ней ехал купеческий свадебный поезд. Вдруг с неба упал громадный камень и “всю свадьбу задавил”. Если ровно в полночь прийти и приложиться к Синему камню ухом, то можно услышать музыку. “Раньше у этого камня всё скот гоняли пасти”»[86].

Действительно, когда-то здесь проходила вполне езжая торговая дорога. Современное шоссе местного значения расположено в стороне. Под высокими елями, где под ногами хлюпает болотистая почва, за десятилетия поднялся густой подлесок. Если идти вдоль старой дороги, выходишь к месту, которое, похоже, когда-то было перекрёстком. Здесь на небольшой поляне, в толстом слое мха словно прилёг передохнуть большой, сложной формы валун. Это и есть Синий камень.

Синий камень у деревни Веледниково. Общий вид. Хорошо видна большая выемка по центру. Октябрь 2010 года

Согласно «Археологической карте Московской области», сравнительно недалеко от камня находятся несколько курганных могильников и другие интересные археологические памятники домонгольского времени. Тем не менее никакой информации о давности почитания камня ни И. Д. Маланину, ни другим энтузиастам пока обнаружить не удалось.

Конечно, едва ли изрядных размеров валун «свалился с неба» – это только романтическая легенда с глубоким мифологическим и философским подтекстом.

Конечно, не мог камень, даже если он действительно падал, при падении раздавить «свадебный поезд» – для этого он всё же маловат.

Несмотря на то что камень ушёл глубоко в мягкий грунт и оценить его истинные размеры без прокладки шурфа и расчистки невозможно, он явно не очень велик. Размеры видимой над уровнем земли части камня составляют: по оси север – юг 190, по оси восток – запад 360 сантиметров. Наибольшая высота относительно уровня почвы – 40 сантиметров. Камень (по крайней мере, та его часть, что сейчас выступает над землёй), похоже, образован осадочными породами с большим содержанием кварца. Это удалось определить, расчистив ото мха участок поверхности.

Синий камень у деревни Веледниково. Вид с севера. Фото октября 2010 года

Синий камень у деревни Веледниково. Выемка, предположительно имитирующая след лапы

Этот подмосковный Синий камень – чашечник (возможно, одновременно и следовик): на нём выбиты несколько искусственных углублений, причём если на первый взгляд видны только два больших (глубина наибольшей выемки, заполненной водой, составляет не менее 10–12 сантиметров), то тщательный осмотр позволил обнаружить ещё не менее 3–4 углублений диаметром 2–3 сантиметра и незначительной глубины. Вторая крупная выемка, возможно, имитирует отпечаток (след) лапы животного с когтями. Судя по состоянию поверхности камня, по меньшей мере одно из углублений могло служить для ритуальных возлияний.

О наличии или отсутствии изображения лица на камне мы спорим до сих пор едва ли не каждую встречу. Игорь Дмитриевич Маланин продолжает считать, что оно таки есть, однако мы ничего подобного при обследовании камня при всём своём желании так и не обнаружили. Возможно, это просто особенность данного камня, возможно даже, когда-то приходившие к нему люди тоже видели похожую на лик игру света и тени на сложной по рельефу поверхности. Здесь спорить было бы глупо, а вот что касается специальной обработки, чтобы придать валуну черты человеческого лица, то таковая кажется крайне сомнительной.

Свободная таблица сведений о Синь-Камне в разных источниках

Мы попробовали провести магнитометрические измерения камня, но я воздержусь от представления результатов, поскольку имеются только предварительные данные. Их надо перепроверить и выполнить полный комплекс работ корректно, а у нас к самим себе есть замечания по части методической корректности.

Надо признать, некоторой неожиданностью во время работы над рукописью этой книги стало появление (обнаружение?) ещё одного «Синего камня», причём в месте, многим знакомом. На сей раз речь идёт об окрестностях города Яхрома на севере Московской области. Речь о том, что там когда-то, не исключено, находился культовый камень, шла давно, уже два десятка лет, потому рассказ об этом месте так или иначе планировалось включить в книгу. Но чтобы вот так… бац! – и сразу Синий, да ещё с фотографией. Фотография, правда, найдена в Сети пока одна-единственная, не очень внятная, без каких бы то ни было привязок. То есть те, кто на местности ориентируется, найдут.

В любом случае долина реки Яхромы в окрестностях села Ильинское не только хорошо известна множеству любителей походов и красот подмосковной природы, но и различным искателям тайного и загадочного, причём отнюдь не только романтикам. А потому будет правильным рассказать о ней достаточно подробно. Впрочем, избежать ехидных реплик в некоторых эпизодах нам тоже не удастся.

Окрестности одного из отрогов Клинско-Дмитровской гряды, известного в настоящее время под названием Баран-гора, представляют собой в своём роде уникальное, ещё почти не исследованное место, которое действительно хранит множество тайн. Тайны эти не глобальны, отнюдь не масштаба какой-нибудь «библиотеки Ивана Грозного», но всё равно интересны.

Как и многие другие места Подмосковья, Баран-гора и окрестности заселены человеком с древнейших времён. У подножия горы, при впадении реки Комарихи в реку Яхрому, имеется поселение неолита, на западной оконечности увала, который и образует гору, обнаружены следы поздней дьяковской культуры (ранний железный век). Есть данные о других находках археологов, но большая проблема в том, что в Дмитровском районе сейчас просто некому организовывать раскопки, а у головного Института археологии РАН руки до всего не доходят.

Во времена князя Ивана Даниловича, прозванного Калитой (а быть может, чуть раньше), на самой горе появилась небольшая крепостца, названная – видимо, в силу своего расположения на высотке – Вышгородом. Впрочем, касательно названия есть также гипотеза о том, что крепость находилась выше по течению Яхромы, чем другие известные тогда значимые населённые пункты.

Баран-гора. Стрелками показаны примерные границы городища Вышгород

Вот как описывают городище на Баран-горе составители «Археологической карты Московской области»:

«ИЛЬИНСКОЕ. ГОРОДИЩЕ (БАРАНОВА ГОРА, БАРАНОВ ЛОБ, ВЫШГОРОД НА ЯХРОМЕ). 12–13, 14–17 вв. 1,2 км к ЮВ от с. [Ильинское. – Авт.]; 1,2 км к ЮЮВ от д. Пуриха, прав. берег р. Комариха, лев. притока р. Яхрома (прав. приток р. Сестра, лев. притока р. Дубна, прав. притока р. Волга). 0,2 км от устья, сев. – зап. оконечность высокой гряды. Площадка размерами 300 × 70—200 м вытянута с СЗ на ЮВ, выс. над рекой ок. 40 м, поросла лесом, с напольной юго-вост. стороны – вал выс. 2, 5 м и ров глуб. до 1,7 м при ширине ок. 22 м. Вал имеет округлый выступ диам. 6 м, обращенный в сторону рва. На сев. – зап. конце площадки – заплывшая ложбина, являющаяся, возможно, остатками рва. Культ. слой 0,2–0,4 м. Найдены обломки гончарной посуды 12–15 вв. Городище является остатками древнего Вышгорода, известного по письменным источникам как центр волости с XIV в. Впервые Вышгород упоминается среди Дмитровских волостей в духовной грамоте Дмитрия Донского. Многочисленные сведения о Вышегородском стане Дмитровского у. встречаются и в документах 16–17 вв.»[87].

С Баран-горой и её окрестностями связано немало любопытных легенд. В большинстве своём они вполне современные по происхождению и порождены сторонниками движения New Age, любителями ролевых игр и прочей полуэзотерической публикой, облюбовавшей здешние, действительно очень красивые места. Но и местные жители не остаются в стороне, внося свою лепту в причудливый мифологический пейзаж «подмосковной Швейцарии».

Рассказывают, скажем, что маленькая сторожевая крепость, которую и городом-то назвать трудно – так, городок, – одно время конкурировала по значимости с Москвой. Среди других похожих историй примечательны неоднократные сообщения о том, что поблизости находятся могилы зловещих шаманов-колдунов (надо думать, имеется в виду славянский могильник домонгольской поры) и т. д.[88]

Да вот вам отличный пример, кстати (здесь и далее цитаты приводятся как есть, в полном соответствии с орфографией и пунктуацией источников):

«Исторические хроники не раз упоминают Яхрому в связи с необычными и таинственными событиями. Село Ильинское, близ которого располагается Яхромская поляна, является городищем древнего Вышгорода, основанного в XII веке Князем Юрием Долгоруким. Местное население называет это место “Баранова гора”.

На то, что это Место Силы указывают несколько признаков – раздвоенная магическая сосна, каждый из стволов которой в свою очередь делится также на две части, и так несколько раз, а также странный камень, весом никак не меньше 100 кг, который, по мнению отдыхавших на поляне геологов, определённо не земного происхождения.

Баранова гора – городище Вышгорода, существовавшего здесь с 12 века чуть ли не по 16-й и занимавшего площадь в 10 гектаров. Вышгород расположены среди холмов Дмитровской гряды, нагромождённой кромкой последнего ледникового покрова. Места тут окрашены особой эпической красотой. Суровые северные леса, скрывающие холмы Дмитровской гряды, делают эту красоту неотразимой и таинственной, словно сулящей некий таинственный град, в котором чудеса становятся явью. Живописные берега Яхромы, дивная природа Клинско-Дмитровской горы, загадочная история этих мест, овеянная таинственными легендами, и, конечно, магическая энергетика, – всё это привлекает на Яхромские поляны, эзотериков, любителей ролевых игр, оккультистов и современных язычников. С ранней весны и до поздней осени на полянах вдоль Яхромы стоят палатки, где живут люди, ищущие Истину путем медитаций, общения с древними полузабытыми Богами, проникновения в пограничные миры и подпитывания астральных тел из Космоса и Земли. Кто-то приезжает сюда на выходные, а кто-то живет здесь неделями.

Между руслами двух рек Яхромы и впадающей в нее небольшой речки Камарихи находится холм, который собственно и носит имя Барановой горы. На вершине холма так же, как и в долине, стоит несколько палаток. По сообщению обитателей этих палаток, здесь, на вершине Барановой горы, было капище. Это и есть самое сильное место. Мне же представляется, что здесь было изначальное поселение (не зря же название – Вышгород), от которого впоследствии вырос город.

Справка 1. Размещение святилищ на вершинах гор, холмов (красных горок) неразрывно связано с идеей неба, с культом Сварога. Тем самым религиозное действие максимально приближается к объекту поклонения – небу. Главные события, которые обязательно отмечались разведением ритуальных костров на вершинах гор, – это даты смены солнечных фаз: зимнее солнцестояние (зимние святки), весеннее равноденствие (масленица) и летнее солнцестояние.

Справка 2. Бараны (Овны) относятся к классу Млекопитающие, подклассу Настоящие звери, отряду Парнокопытные, подотряду Жвачные, семейству Полорогие, подсемейству Козлы и бараны. Овен – первый знак Зодиака, в прошлые времена весеннее равноденствие приходилось на момент, когда солнце находилось в созвездии Овна. Как раз в этот момент язычники отмечают масленицу. Быть может, поэтому гора называется Барановой. С другой стороны, баран – жертвенное животное во многих религиях. Славяне приносили их в жертву именно солнечным (небесным) богам. Возможно, название горы связано с проведением обрядов небесного культа[89].

Местность эта привлекает не только людей, но и жителей тонкого мира. Многие не раз встречали у реки “ручейниц” – аналог морских русалок, леших и прочих “лесных жителей”. А в нескольких километрах от поляны, по рассказам местных старожил, находится капище – захоронения языческих колдунов. Об этом рассказывают народные предания и легенды.

Баранова гора и её окрестности были заселены человеком с древнейших времён. Археологи нашли на Барановой горе городище раннего железного века относимое к дьяковской культуре, – археологической культуре железного века, существовавшей в VII до н. э. – VII веках и пришедшей к нам с Урала. (В культурном плане дьяковцы отличались вот чем: они хоронили мертвых в “домиках смерти”, от которых произошли в последствии избушки на курьих ножках Бабы-Яги. В этих домах хранились кремированные тела с погребальным инвентарем и бронзовыми украшениями)[90].

С приходом в эти земли славян, на самой Барановой горе возник город Вышгород, к тринадцатому веку ставший одним из самых богатых городов на территории современной Московской области. Высота площадки городища над уровнем Яхромы почти 40 метров. Ученые до сих пор спорят о том, был ли Вышгород городом, крепостью или княжеской резиденцией, местом сбора дани.

В 1492 году преподобному Косме Яхромскому, святому подвижнику, на берегу реки Яхромы явилась икона Успения Пресвятой Богородицы. Впоследствии неподалеку от того места были построены храм и монастырь.

В среде старожилов Яхромской поляны существует множество легенд. В одной из них говорится о священном камне, что находился у подножия горы. Камень считался целебным, и даже в середине прошлого столетия многие люди приходили к нему лечиться от всяческих недугов.

Другая легенда рассказывает о том, что на Яхромских холмах раньше существовал город ремесленников. Они воздвигли церковь, к которой шла мраморная лестница. Но вскоре вся церковь ушла под землю. Говорят, что при поисках старинных реликвий в этой местности пропало много народу. Возможно, проваливались в подземные пустоты.

Естественно, существует и теория о внеземном происхождении многих яхромских артефактов»[91].

…Давным-давно, ещё в конце 1990-х годов, Д. В. Громов однажды обмолвился, что где-то читал или слышал, что на берегах Яхромы находился и некий священный камень. Камень этот якобы находился у подножия Баран-горы изначально, но, вполне вероятно, был сброшен с неё при христианизации. Камень вроде бы считался целебным, и даже в середине позапрошлого столетия многие люди приходили к нему лечиться от всяческих недугов. Не исключено, что камень видели совсем недавно.

Возникло естественное желание отыскать потерю и, если повезёт, вернуть память о камне. Поиски свои, пусть не очень регулярные, мы начали летом 1998 года, однако, невзирая на все попытки, нам не удалось отыскать его. Трудно найти чёрную кошку в тёмной комнате, если не уверен, что она там когда-нибудь была. А уверенности нет, поскольку нет точной информации. Любители древностей и тайн по сей день ищут камень, называя его ни много ни мало «алатырем». Последние такие искатели попались нам в начале августа 2009 года.

Возможно, истоки слухов о камне обусловлены тем обстоятельством, что у подножия горы близ течения Комарихи находится довольно много моренных валунов. В этой своеобразной долине, более напоминающей предгорья Карпат или Альп, камней действительно довольно много. Они попадаются на находящемся поблизости карьере, на склонах холма, на котором находится село Ильинское, их можно встретить в реке и лесу. Ныне установить, действительно ли в числе тех, что попадаются под Баран-горой, имеется камень, который некогда был почитаем, едва ли возможно. Пусть мы даже отыщем камень с «вторичными» признаками, то есть найдём камень-чашечник или камень-следовик, этого всё равно не будет достаточно для каких-либо утверждений. Надо уточнять, «откуда ноги растут» у рассказа о камне, и искать первоначальные описания. Но насколько велика вероятность, что они будут найдены?..

Не удалось ничего найти и ещё нескольким поисковым группам, претендующим на серьёзность и научность. Справедливости ради оговоримся, что о ходе и результатах их поисков гуляют довольно неоднозначные сведения в Интернете, но они известны, попали в несколько популярных книг и неоднократно пересказаны, а потому проходить мимо мы не должны. Итак…

«На следующий день, 13-го, после короткого инструктажа мы выдвинулись к подножью Баран-горы. Нам предстояло отыскать культовый камень, предположительно 1500 года. По преданию местных жителей, к этому камню ходили лечиться, и похоже не безрезультатно. Последний раз его видели 50 лет назад. В послевоенные годы один местный политработник приказал его взорвать и сбросить с горы, дабы более не будоражить умы суеверных жителей»[92].

Просим прощения, что в очередной раз нам придётся разрывать цитату, но иначе комментировать неточности и просто ошибки будет очень сложно. Как вы только что прочитали несколькими абзацами выше, ни о каких пятидесяти годах (на 1999 год), ни о каком 1500 годе и тем более о «местных политработниках» речи не шло.

Так получилось, что косвенный толчок к организации экспедиции и первичные сведения об истории камня и его вероятном местонахождении давал именно ваш покорный слуга. Его потом даже упрекнули: мол, что же ты не поехал и не проконтролировал процесс – вот, дескать, потому искали то, что искали. Только знающий человек из нашей команды там присутствовал, да вот не слушал его никто, увы. Нам остаётся теперь разве горько сетовать на то, что в голову тогда не пришло выдать «поисковое задание» письменно…

А вообще очень интересно, как трансформируется услышанное, сколь причудливые формы принимает порою. Опять «вторичная мифологизация» или это что-то ещё?

«На восточной части вершины Баран-горы мы нашли небольшую поляну, 20 метров в диаметре. В 5 метрах от поляны нашли квадратное углубление в земле. Размер 1 × 1 метр. И как бы в изголовье этого углубления, ещё два небольших. Размер 30 × 30 см».

Вообще-то «квадратное углубление» является не чем иным, как остатками землянки. Если память не изменяется, выкопали её ещё в конце прошлого века участники больших ролевых игр, которые тут регулярно проходили. Они ещё и деревянную имитацию крепости там же строили, было дело. Два других, что «в изголовье», – это обычные мусорные ямы. Ничего загадочного и уж точно ничего странного. И надо ли упоминать ямы, если ищешь не в земле, а на ней…

«Леса в районе горы были очень заросшими, что сильно усложняло поиск.

На другой, по соседству, вершине была найдена поляна с возвышенностью посередине. Само явление поляна в густом лесу уже должно натолкнуть на разные мысли. Местные жители рассказали, что это “нехорошая” поляна, что там ничего не растёт. Хотя там прорастала вполне нормальная трава».

Вообще если считать местными жителями туристов-«эзотериков» и разного рода участников фестивалей типа «Этнолайф», которые там в те годы в основном только и могли повстречаться, то полученная информация, как вы понимаете, заслуживает всяческого доверия…

Нет, строго говоря, «явление поляна», конечно, может натолкнуть на мысли. Всё зависит от поляны, её внешнего вида и растительного покрова, то есть от конкретных обстоятельств.

Например, влаголюбивые травы и влажный грунт вполне могут навести на мысль, что здесь на небольшой глубине скапливается вода, образуя своего рода водяную линзу. Другие признаки укажут, что некогда на этой стояла какая-то постройка…

Насколько нам известно, «поляна с возвышенностью», о коей идёт речь, – это как раз место, где находились основные постройки средневекового Вышгорода. Сама же возвышенность, скорее всего, была остатками отвала от раскопок. Но это не важно. Куда важнее другое.

Там, куда, по имевшейся у нас устной информации, был сброшен камень, то есть именно в районе слияния рек Комарихи и Яхромы, леса вовсе не заросшие. Скорее, вытоптанные, если не считать обильных прибрежных зарослей крапивы и хмеля. Там есть причудливо запутанные протоки, намытые островки, иными словами картина путаная и довольно сложная. Но даже склон в общем просматривается. Но, невзирая ни на что, поиск ответа на вопрос, что побуждает искать камень, сброшенный с горы, на горе, не даёт нам покоя на протяжении всех прошедших лет.

«Местные жители сказали, что на этих холмах раньше существовал город ремесленников. Город Выжгород (в Сети доводилось встречать и написание “Ижгород”! Откуда оно-то взялось, равно как и утверждение о “городе ремесленников”, совершенно непонятно. – С.Е.). Они на поляне воздвигнули церковь, к которой шла мраморная лестница. Но вскоре вся (!) церковь ушла под землю! Пока поиски точного места воздвижения церкви результаты не принесли. Местные жители предупредили, что при поисках старинных реликвий в этой местности пропало много народу. Возможно, проваливались в подземные пустоты.

Приняв меры предосторожности, мы все равно продолжали поиск».

Вот вновь и встретились два одиночества… То есть рассказ о священном камне и об ушедшей под землю церкви. Но вы, уважаемые читатели, уже люди искушенные и немножко на эту тему просветившиеся, вы помните, что легенды об ушедших под землю храмах возникают и бытуют там, где некогда существовали святилища или, на худой конец, населённые пункты, даже стоящие особняком постройки.

Кстати, ранее не пришлось к слову, а сейчас вспомнилось, что несколько лет назад наш добрый товарищ археолог А. В. Алексеев в одной из совместных экспедиций уверенно отождествил одно такое место с остатками дореволюционной помещичьей усадьбы, развенчав попутно ещё одну потенциально загадочную зону в Сергиево-Посадском районе – так называемое урочище Стародубово[93]. А рассказы о нём были – ну прямо хоть сейчас бригаду уфологов-сталкеров завози!

Из той же оперы, не исключено, и рассказ о мраморной лестнице, что вела наверх. Но есть и более простой вариант рассказов о «мраморной лестнице»…

Возможно, в памяти людей в такой фантастической форме сохранились реальные сведения о белых тёсаных плитах, но только не о мраморных, конечно, а о тёсаных известняковых, какие мы неоднократно находили у подножия Баран-горы. Впервые на них мы наткнулись ещё в 1998 году и, как предположили поздней, то были надгробия XIV–XV веков, которые маркировали собою остатки некрополя средневекового Вышгорода. «Археологическая карта» указывает, что некрополь находился на противоположном берегу реки Яхромы, но археологи вполне могли во время проведения разведки и пропустить то поле, сочтя его бесперспективным.

Рассказы о пропавших людях нередко выступают «вишенкой на торте» и в других аналогичных случаях – эдакое украшение историй об ушедших под землю храмах и постройках. Что вполне логично вытекает из нашего предыдущего рассмотрения этого сюжета.

А подземные пустоты? В данном конкретном случае, скорее всего, они являются ещё одним элементом фольклора, вариантом подземных ходов. В силу особенностей геологического строения Клинско-Дмитровской гряды в этих краях провалы и пустоты маловероятны, особенно на увалах. Могут образоваться ямы от упавших деревьев, иногда довольно большие, промывы грунты и обвалы. Но всё это не провалы или пустоты, а тем паче не подземные ходы.

Подземные ходы, ведущие иногда на десятки километров, в которых скрыты то сундуки с драгоценностями, то даже… инопланетные корабли и ходы в иные измерения и к центру Земли, в сущности, представляют собою ещё одну перешедшую в фольклор мифологему. Иногда она оказывается непосредственно связана и с культовыми камнями. Но обсуждать её надо не в этой части книги.

«У подножья горы нашли два валуна, каждый тонн по пять. Сказать, что это и есть культовые камни, мы с полной уверенностью не можем. Отмечаем место и будем ждать анализа профессионалов».

Пятитонных валунов там более никто не находил. Скорее всего, потому, что их там, таких здоровенных, на поверхности просто-напросто нет. Это можно списать на обычный азарт, романтическое преувеличение, но лучше бы быть осторожнее.

Минуло, кстати, более десяти лет… А мы все по-прежнему надеемся узнать, к каким же профессионалам обратятся наши искатели и какого анализа они будут ждать.

«14 июня основная группа вернулась в Москву. На месте осталось 3-е добровольцев. Они вернулись только 17-го. 19–20 июня, на ночь Ивана Купалы, один из участников экспедиции… возобновлял поиски».

Очень стыдно, но ночь Ивана Купалы нам неизвестна. Есть праздник Купала (Купалы), совпадающий с днём летнего солнцестояния, однако его традиционно празднуют парой-тройкой дней позже. Есть день св. Иоанна Крестителя; по церковному юлианскому календарю он приходится на 24 июня и сегодня не вполне совпадает с датой солнцестояния, однако по нынешнему, григорианскому, календарю его отмечают в конце первой недели июля. Тут бы надо парочку удивлённых смайликов поставить: ведь вроде пишут общедоступный отчёт, почему ж не проверили? Или зачем это вообще написали?

«Выводы… Поиски камней продолжались более 3 дней (затем меньшим составом ещё 2 дня), найдено и частично раскопаны 1 камень на северном берегу р. Яхромы, 2 камня – на дне р. Комарихи, расколотый камень Лика Щербакова нашла на вершине холма напротив лагеря. Опрошены очевидцы в окружающих деревнях, сделаны попытки отыскать древнюю мраморную лестницу, древнюю мощённую дорогу, ушедшие под землю храм, город и старую усадьбу. Обследована аномальная поляна, сделаны незначительные раскопки в нескольких местах на поляне и в лесу»[94].

Повторимся, нам, предложившим провести поиск камня, не очень понятно до сих пор, зачем нужно было вести поиск «на северном берегу» реки и где-то на других холмах, если предполагаемое местонахождение священного валуна заранее указано довольно чётко и даже на карте?

Для чего было раскапывать обрыв и выворачивать камни диаметром сантиметров двадцать?

Жители каких именно «окружающих деревень» были опрошены, если в радиусе пары километров от места поиска есть одна деревня и одно село? Постоянно ли они там живут, насколько давно? Ну и не мешало бы о собственно содержании опросов поподробнее – ведь они, как правило, являются неотъемлемой частью отчётов. Логика полевых исследований неумолима.

Зачем «делать попытки отыскать лестницу», если в составе группы был археолог? Об этом ничего не сказано в цитируемом тексте, а в другом, с рассказом о тех же поисках, некая Л. Щербакова названа археологом? Но уж археолог-то должен знать и внешние признаки археологических памятников, и меру реальности лестницы, во всяком случае, поинтересоваться источником, который в силу профессии для него должен быть доступен, – соответствующим томом «Археологической карты России», не говоря уже о более специальных публикациях. И как – как?! – археолог позволил проводить «незначительные раскопки» на памятнике без соответствующего на то разрешения в виде открытого листа, ведь это уголовное преступление?

Впрочем, когда до нас несколько лет спустя дошёл этот текст и мы начали разбираться со всей историей более подробно, то дополнительно ко всему узнали, что Л. Щербакова по роду занятий и образованию радиожурналист, а не археолог. Посему вопросы, видимо, следует адресовать не ей, а перед ней надо бы извиниться за выдвинутые претензии. Источник, называющий Л. Щербакову «археологом», вполне доступен. Мы не называем его только из этических соображений, он был издан массовым тиражом, а также есть в электронном виде.

История с «Вышгородским камнем» на этом, конечно, не закончилась. Лет эдак семь назад нам сообщили, что многолетние его поиски завершились успехом. Оказалось, некие радетели старины раскопали большой камень в нескольких сотнях метров в глубь от западной оконечности Баран-горы, там, где она уже практически соединяется с окружающей возвышенной равниной, вдали от валов городища Вышгород. Большой красноватый (гранитный, кажется) валун частично выкопали, расчистили, объявили «тем самым» и окружили атрибутами почитания – разного рода дарами.

С очень высокой, близкой к ста процентам, вероятностью этот камень – не тот, о котором шла речь и который искали первоначально. Но культ камней не есть нечто застывшее, так что почему бы не появиться здесь ещё одному почитаемому валуну?

Но этот исторический детектив ещё не завершён, дело не закрыто, не положено в папку и не убрано в сейф. Похоже, оно начинает обрастать новыми деталями. Не где-нибудь, а в обсуждениях статей русской Википедии от кого-то и откуда-то появилась информация о «Синем камне» близ Вышгорода:

«Камень находится на северном берегу реки Яхрома, у подножия отрога Клинско-Дмитровской гряды, известного под названием Баран-Гора или Бараний Лоб. Ранее на вершине Баран-Горы находился исчезнувший древнерусский город Вышгород-на-Яхроме, второй по значению в Дмитровском княжестве и один из самых богатых в Северо-Восточной Руси. Еще раньше здесь было древнее городище Дьяковской культуры.

Камень издавна считается обладающим целительными свойствами и еще в середине прошлого века люди приходили сюда, чтобы избавится от болезней»[95].

«Синий камень» около городища Вышгород. По крайней мере, таковым его считают авторы Википедии

Откуда дровишки, то есть такая информация, установить невозможно (всё в лучших традициях). Ну, что касается сведений о Вышгороде, мы с вами их уже обсудили. А вот про камень… Приведено и его фото, повторимся, без каких-либо подтверждений и ссылок. Но ведь не всякий камень, даже лежащий в более или менее подходящем месте, является священным. Он мог быть таковым, а мог и не быть.

Что ж, остаётся ждать: вдруг да отыщется человек, способный и в архивы залезть, и, если повезёт, местных жителей из числа старожилов корректно опросить, и соответствующим образом опросы оформить. А пока всё ни шатко ни валко. В Интернете бродят странные истории, люди их умножают да ещё и приукрашивают. В общем, как всегда…

Выше разговор коснулся по большей части лишь тех старых и новых «Синих камней», с которыми мне довелось познакомиться лично. Конечно же, список их куда значительнее. При всём недоверии к популярным ресурсам Интернета, на них всё же можно найти полезную информацию. Из неё мы узнаём, что ареал распространения литонима «Синий камень» даже шире, чем первоначально предполагалось. Например, такое название носят некоторые почитаемые камни в Тульской области. Известен по меньшей мере ещё один Синий камень в Подмосковье.

Он, как и многие другие культовые валуны, был найден и описан Игорем Дмитриевичем Маланиным. Этот камень находится в Щёлковском районе неподалёку от деревни Старки.

Синий камень у деревни Старково (по И. Д. Маланину)

Этот Синий камень интересен тем, что когда-то, возможно, он был центром небольшого мегалитического комплекса. Гранитная плита ледникового происхождения размерами 2,5 × 2 × 0,5 метра некогда была поставлена вертикально, а сейчас вокруг неё разбросаны камни-следовики меньшего размера. По сведениям, полученным от старожилов, ещё в начале минувшего века к камню приходили с целью исцеления и надеялись на помощь в решении семейных проблем. Камень интересен, кстати, тем, что по цвету он совсем не синий, скорее, красный. Но он – всё равно Синий.

Что же общего у этих (и других тезоимённых) камней, помимо названия? Нам достоверно известна только одна легенда о Синем камне, и то в краткой записи, – про сгинувшую свадьбу, другие или не были записаны, или не сохранились, или до них просто не докопались исследователи (это менее вероятно). С высокой степенью вероятности всем камням приносили дары. Однако практика приношения жертвенных даров обычна, и на её основании мы не можем сделать никаких выводов. Дары несут к разным камням. Надо думать, что все описанные камни были святилищами «сами по себе», едва ли вокруг них или рядом находились постройки, в которых они играли центральную роль, служа чем-то вроде главного жертвенника. Подобный вывод следует из особенностей местности, где камни находятся. Болото было практически вокруг камня (или камней) на озере Неро, подмосковный валун также находится в низине, около старинной дороги. Её остатки до сих пор заметны взору искушённого наблюдателя.

Понятно, что любой камень, особенно ставший культовым, с мифологической точки зрения есть «земная проекция», проявление небесного Первокамня – Мировой горы, символическая точка отсчёта, откуда разворачивался мир… Образ понятный и неоднократно описан различными исследователями, но он слишком общий. При желании так можно рассматривать буквально любой валун, тогда как далеко не все из них слыли особенными. Опять же, как мы знаем, разные священные камни имели пусть схожее, но разное «предназначение» и, видимо, магические свойства. Различны и связанные с ними обрядовые действа.

На основе тех сведений, которые мы имеем именно о Синих камнях, начиная с этимологии названия и заканчивая фольклором и обрядностью, есть достаточно оснований укрепиться во мнении, что камни с такими литонимами могли почитать как посланников Иного мира, своего рода посредников между миром людей и миром духов.

Среди любителей славянской и русской старины довольно широко распространён эдакий штампованный образ Иного (потустороннего) бытия либо как полного подобия земной жизни, с той только разницей, что там всегда и всего в достатке, а усопшего ждут все его родичи, которые продолжают существовать там, либо некоей смеси ада и рая – не христианских, а эклектичных, где от всех религий взято по чуть-чуть, да ещё и реинкарнация прибавлена.

Какая-то доля правды, наверное, в этих массовых представлениях есть. Но сам образ потустороннего мира, мира духов, значительно более сложен. Прежде всего в архаичной картине мира отсутствует непроницаемая граница между различными уровнями единой вселенной. То есть некий «водораздел», кромка, конечно, присутствуют, но жёсткое разделение представляется чем-то позднейшим. Да и могло ли быть иначе, если этим «иным» миром фактически считалось пространство за пределами освоенной территории, занятой общиной или племенем? Местонахождение Того Света в русских народных преданиях указывают по-разному. Это может быть труднодоступная область пространства далеко за горами, непроходимыми лесами, глубокими морями, за краем Белого Света, за некоей огненной рекой, а путь туда долог и непрост, его зримым воплощением служит, в частности, Млечный Путь. Хождение на Тот Свет – традиционный сюжет индоевропейской мифологии и фольклора. Странствие-поиск, как назвал его А. Платов, сказочное путешествие за тридевять земель…

Обычно говорят, что мифологическая вселенная состоит как минимум из трёх миров: Верхнего (божественного), Среднего (человеческого) и Нижнего (мира мёртвых и различных духов). Между мирами есть существенная разница, обсуждать которую и иллюстрировать примерами можно долго, но нам важно, что хотя бы на ранних этапах развития мифологии Верхний и Нижний миры ещё не различаются очень жёстко, граница между ними почти отсутствует, если вообще существует. Скорее они мыслятся как части некоего единого пространства, в обычных условиях недоступного для людей.

Для понимания культово-мифологического значения священных камней стоит вспомнить, что они не только символизировали собою первокамень или Мировую гору. Добраться в другой мир теоретически можно кратчайшим путём: через колодец, дупло, отверстие под священным камнем.

Иной мир воспринимается как источник плодородной силы, обеспечивающей воспроизводство людей, животных, урожай как таковой. Если боги с небес даруют человечеству, скажем так, жизненную энергию, то боги Нижнего мира посылают блага и плодородие, то есть владеют силой «овеществлять» эту энергию. Подобные представления распространены у разных этносов, и с ними связан огромный пласт мифологических сюжетов и выросших из них позднейших народных верований. Сомневающимся читателям напомним далёкую исторически и географически, но наглядную параллель: известный греческий миф о Деметре и Персефоне. Круг вечного возвращения…

Таким образом, именно Синие камни в первую очередь оказываются связаны с идеей плодородия и вообще урожая. Их функция – посредничество между людьми и теми силами, от которых, как считается, этот урожай зависит. Отнюдь не достоверно, что к ним ходили «за здоровьем вообще», если только за исцелением от совершенно определённых недугов. Впрочем, в более позднее время должно было произойти смешение представлений и функции Синих камней существенно расширились.

Указание на первоначальное местонахождение камня в овраге «за Борисом и Глебом» вызывает в памяти интересную, хотя и едва ли доказуемую ассоциацию. Этих первых русских святых почитают отнюдь не в те дни, когда следовало бы по хронологии исторических событий. «Думаю, что Владимир Мономах, учреждая наперекор греческой церкви русский национальный праздник, сознательно отошел от всех реальных дат (связанных с жизнью исторических князей. – С.Е.) и выбрал один из тех дней, на который приходился какой-то древний народный праздник, праздник только что пробившихся на свет ростков яровых посевов»[96]. В честь посевов или нет, все народные весенние праздники связаны с плодородием, и их ритуалы и магия имеют репродуцирующую направленность, нацелены на обеспечение хорошего урожая в новом сельскохозяйственном сезоне.

Точное местонахождение Борисоглебского монастыря спорно. Говорили даже о двух таких монастырях. Один из них связывали с Александровой горой, но ещё в 1902 году эту связь опроверг краевед И. С. Беляев[97]. Согласно его разысканиям, первый из Борисоглебских монастырей, Надозёрный (Нагорный) монастырь, один из древнейших на Руси, возник между 1071–1180 годами. Находился он на берегу Плещеева озера. В 1788 году на месте бывшего монастыря разместилось городское кладбище. Строения этого древнего монастыря до настоящего не дошли. Ныне на его месте находится район города Переславля, известный как Борисоглебская Слобода. (И, кстати, имеется очень подходящий овраг.) Второй, Борисоглебский Песоцкий монастырь, основан в 1252 году и находился южнее Никольского монастыря, сохранившегося до наших дней. Он служил дополнительной защитой с уязвимой стороны Переславского кремля и был упразднён в 1764 году. Однако мы видим, что, хотя однозначная связь именно этого монастыря с Александровой горой и подвергается обоснованному сомнению, о ней продолжают говорить и писать разные авторы. Удобство рациональных объяснений, как всегда, приоритетно.

Как было сказано, можно допустить, что Нагорный монастырь был заложен именно здесь, значительно ближе к тогдашнему городу, и освящён в честь Бориса и Глеба не случайно, но в связи с обычаем отмечать поблизости от места его закладки древнейшие языческие праздники, в первую очередь весенне-летнего цикла, а почитаемый камень, связанный с культом плодородия, находился у оврага (в овраге), то есть в низине – там, где и положено пребывать объекту, имеющему отношение к Иному (Нижнему, потустороннему) миру. Впрочем, к XVI–XVII векам память об особенностях почитания камня и «совсем правильных» календарных датах вполне уже могла быть и частично утрачена.

Взаимное расположение Александровой горы и Синь-Камня на спутниковом снимке 2015 года

Как и в случае с гипотетическим святилищем на Александровой горе, очень косвенным доводом в пользу того, что именно Борисоглебская Слобода была адресом того, первого монастыря, может быть следующее обстоятельство, о котором сейчас вспоминать немодно.

Обычно считается, что монастыри на территории России служили форпостами в диких, неосвоенных краях. Они действительно были крепостями, центрами просвещения и так далее, но так произошло далеко не сразу. Когда христианство совершенно укрепилось в качестве официальной религии, монастыри действительно играли описанную роль, а равно и много других. Так, они были крупными феодалами, служили тюрьмами, местами политической ссылки…

Но возникали они лишь там, где вера уже укрепилась достаточно, а риск разрушения новой обители был минимальным. Дело не только и не столько в приверженности простых людей языческим верованиям, скорее, в головах простых селян, как и в других краях, была изрядная путаница. Но её существование и многочисленные причины чаще были чисто экономическими: крестьяне, особенно на окраинах, где люди привыкли жить достаточно свободно, сопротивлялись закрепощению, барщине и различным поборам в меру своих сил. Случаи бунтов и гибели монахов имели место даже в XVII веке, когда, казалось бы, система уже сложилась.

«Множество легенд, связанных с монастырями, хранит религиозная традиция. Известны легенды о чудесах, якобы предшествовавших основанию многих монастырей, о “подвигах” людей “святой” жизни, об исцеляющей силе монастырских источников, о хранящихся в обителях “чудотворных” иконах и “священных” реликвиях. Но мы поведем речь не о них. <…>

Вчитаемся… в строки В. О. Ключевского. Историк пишет о крестьянах, “которые селились вокруг богатевшей обители как религиозной и хозяйственной своей опоры”, и об иноке, который решил оставить свой монастырь, чтобы “искать безмолвия в настоящей глухой пустыне, и настоятель охотно благословлял его на это”. Читаем далее: “Найти место, где бы уединиться от человек”, было важной заботой отшельника, манили дебри, где были бы “леса черные, блата, мхи и чащи непроходимые”. На выбранном месте ставилась “кельица малая или просто устроялась землянка”. Итак, одинокий инок в непролазной чаще. Казалось бы, полная церковная идиллия.

В той же лекции “Курса” В. О. Ключевский, как бы противореча себе, ставит под сомнение им же нарисованную картину: “…невольно спрашиваешь себя, как могло случиться, что общества людей, отрекавшихся от мира и всех его благ, явились у нас обладателями обширных земельных богатств…” И опять же как бы вскользь: “Было ли то искание пустынного безмолвия ради спасения души или стремление почувствовать свою силу инока иметь свой монастырь, из послушника превратиться в хозяина?” <…> В. О. Ключевский не приводит не одного примера иноческого труда в “непроходимых чащах”. Зато лекции его полны примерами обратного. Они полны фактами типично крепостнической деятельности монастырей, захвата ими общинных земель, закрепощения крестьян, примерами того, как монахи забирали в свои руки торговлю того или иного региона. <…>

…историк как бы мимоходом подводит итог. “Следя за распространением монастырей, – пишет В. О. Ключевский, – замечаем, что первоначально они идут за русско-христианской жизнью, а не ведут ее за собой”»[98].

Те несколько вёрст, что отделяют Александрову гору от Переславля-Залесского, вроде бы невеликое расстояние. Но по меркам почти тысячелетней давности оно всё же достаточно внушительное, рядом густые леса, языческие святилища, «дикая» меря неподалёку…

Вполне возможно, гораздо надёжнее и безопаснее оказалось возвести монастырь в непосредственной близости от города. Однако насколько обоснованно наше предположение, мы никогда не узнаем.

Есть и ещё одно мнение, весьма авторитетное. Краевед С. Д. Васильев и директор Переславского музея-заповедника К. И. Иванов пишут: «Посёлок на месте Борисоглебской слободы возник в отдалённые времена. Об этом говорят многочисленные курганы, исследованные археологами П. С. Савельевым и А. С. Уваровым в 1850-х годах, аналогичные курганам близ села Городище. Поселение было современно древнему славянскому городу Клещину на северном берегу озера. Славяне были тогда язычниками. На горе, где теперь слобода, находилось место их культа – капище. Когда сюда проникло христианство, на месте капища был выстроен христианский храм, а потом он сделался монастырём»[99].

Схема К. И. Иванова. 1 – местонахождение камня в прошлом; 2 – местонахождение камня в наши дни; 3 – Никитский монастырь; 4 – городище Клещино; 5 – Александрова гора

План современного Переславля-Залесского. Стрелкой указан овраг с ручьём в Борисоглебской слободе

Как видим, даже результаты неоднократных раскопок и наличие исторических источников отнюдь не гарантируют согласия в вопросе о местонахождении того или иного объекта на небольшой по площади территории. Каждый автор следует ещё и личным предпочтениям, невольно предоставляя противоречивую информацию, которую необходимо проверять, выверять и перепроверять. Необходимо рассматривать как можно больший объём свидетельств, не принимая как данность ни одно из них. Даже если очень хочется.

Вопрос о местонахождении камня можно прояснить, попытавшись осмыслить связанный с ним культ (справедливо, впрочем, и обратное, но сейчас важна именно эта последовательность). Ясно, что это какой-то вариант культа плодородия, но вероятных вариантов множество. При всём своём сущностном единстве они всё же могут сильно разниться.

Что мы знаем о формах почитания камня? О том, с какой целью и как именно почитало Синь-Камень дославянское население берегов Плещеева озера, мы ничего сказать не можем. Все «неомерянские» фантазии есть только фантазии, в лучшем случае – потуги на реконструкцию, серьёзной критики они не выдерживают.

Непросто и с более поздним «славянским» вариантом. Все документы, вся этнографическая информация датируются не ранее чем XVII веком. Это, мягко говоря, далеко от времён, которые отстоят от нас на тысячу лет. Слишком многое к тому времени уже изменилось… Естественно, даже на основе кратких данных исторических источников становится ясно, что связанные не только с данным священным камнем, а со всеми священными природными объектами обряды и ритуалы значительно видоизменились. Хотя бессмысленно рассматривать их вне общего содержания традиционных дохристианских празднеств, игнорировать влияние христианства просто неразумно.

«Зафиксированные в нач. XVII в. игрища у Синего камня на Плещееве озере проводились на Петров день, в ночь с 28 на 29 июня, несколько позже общепринятого дня Ивана Купала. Это произошло под влиянием христианства. Языческие праздники оказались частью перекрытыми, частью сдвинутыми со своих мест в календаре христианскими праздниками. Послепасхальные праздники (Вознесение, Троица-Пятидесятница, Рождество Иоанна Предтечи) практически перекрыли зеленые святки-русалии. Ярилин день 4 июня оказался связанным с Троицей. День Ивана Купалы 24 июня был перекрыт днем Иоанна Предтечи (строго говоря, само название “Иван Купала” появилось под влиянием чествования Иоанна Крестителя. – С.Е.). В дополнение к этому русская церковь уже в XI в. учредила свой особый Петровский пост. В зависимости от Пасхи он длился от одной недели до пяти, до 29 июня. В любом случае главный языческий праздник, купальские русалии, перекрывался христианскими.

Праздник Ивана Купала в изображении академика живописи художника-классициста XIX века Генриха Семирадского всё же несколько не соответствует исторической действительности

Синий камень лежал в овраге у ручья с чистой, “живой” водой. Поставленный вертикально в виде стелы он мог представлять собой внушительного кумира высотой ок. 3 м и у окрестного населения был главным атрибутом святилища. В древнерусское время святилище стало религиозным центром округи, население которой неуклонно увеличивалось начиная с X в. На побережье озера от Никитского оврага до д. Криушкино протяженностью ок. 6 км известно 12 селищ VIII–XVII вв. и 16 курганных могильников X – нач. XIII в.»[100].

А точно ли у ручья? В источниках нет указаний, что он был именно у ручья, есть лишь современное допущение, что камень был вымыт из ямы, в которую его сбросили в XVI веке, вешними водами, но после нормальной зимы по любому оврагу такой поток потечёт… Кстати, ещё вопрос: на чём основано допущение, что он мог стоять вертикально? По аналогии с менгирами? То есть у нас нет ничего, что могло бы подтвердить или опровергнуть подобного рода утверждение, а коли так, зачем оно? Да и вообще, стой камень вертикально, при общей максимальной (по Комарову) высоте три метра он неминуемо бы порядком ушёл в землю и едва ли мог «представлять собой внушительного кумира высотой около 3 м». Цитируемая статья – научная публикация в профессиональном издании. Будь это газетная заметка или модерновые фантазии, так и ладно бы с нею, но в данном случае обидно получилось. Но почему ранее никто не обращал внимания на эту неувязку? Или автор что-то знает, что неизвестно нам?

В современных представлениях о дохристианских верованиях славян уровень «вторичной» мифологизации (фантастической неомифологии) вообще до неприличия высок, а интересующиеся древнейшими обычаями в страстных и чаще всего довольно бестолковых попытках реконструкции архаического календаря порою доходят до смешного. Они механически переносят языческие праздники на дни, когда в православном календаре значатся дни почитания тех святых, что некогда, возможно, заместили в народном сознании древних богов или приняли на себя их функции. Такой перенос не только некорректен, но порою приводит и вовсе к парадоксальным фантазиям.

Возьмём в качестве стартовой точки приведённый фрагмент статьи К. И. Комарова. Именно он, как кажется, позволяет внимательному и думающему человеку устранить кажущуюся нестыковку: культ Ярилы – праздник Купалы – почитание Синь-Камня как «представителя Иного мира».

Для начала обратимся к, если так можно выразиться, теории этих праздников. Мы не раз подробно излагали своё видение традиционного календаря восточных славян, а потому позволим себе лишь краткое изложение основных позиций.

В архаичных представлениях большинства народов праздник – не единичное (однодневное) событие, а длящееся, многодневное. Во время праздника люди-участники находятся не в обыденном, а в «особом» времени. По М. Элиаде, «все обряды повторяют божественный архетип, и воспроизведение данного архетипа всегда происходит в современное ему мифическое, атемпоральное время»[101]. «Психологическая», или магическая, если угодно, подготовка к собственно празднику начинается примерно за неделю до соответствующей календарной даты. Даты эти, в свою очередь, обычно тяготеют к какому-либо знаковому положению солнца на небосводе Северного полушария – точкам солнцестояний или равноденствий. Связь с ними генетическая, восходит к древнейшим временам индоевропейского ещё единства, но в реальном календаре в силу множества причин она не всегда прослеживается однозначно. Помимо сразу приходящего на ум влияния церковного календаря с присущими ему ограничениями и своим набором значимых дней, которые тоже имеют свои параллели с астрономическими событиями (что ни говорили бы нам апологеты по этому поводу), есть и причины климатогеографические. Восточные славяне занимают и занимали в Средние века большие территории, значительно «вытянутые» по широте. Разница между плодородными землями и сравнительно мягкими зимами современной Украины и зоной рискованного земледелия в районе Новгорода Великого и Пскова, где летом издревле считали всего пару месяцев, весьма велика. Понятно, что какой-нибудь праздник первых всходов на юге и на севере Европейской России должен был отмечаться в разные дни, на юге – раньше, на севере – позже. Как следствие, обряды и обычаи смещались, а по мере забвения первоначальных вариантов смешивались и накладывались на другие события.

Вот почему, когда современные горожане вдруг начинают вспоминать о «вере предков» и народном обычае, у них получается эдакий абстрактный рафинированный, придуманный от ума календарь. Одно дело – земледелец, который жил на земле и включал в свой повседневный опыт вековые накопления в виде примет, фенологических наблюдений и уже отдельно каких-то мифологических представлений, но совсем другое – человек, который в лучшем случае имеет в деревне бабушку, бывает у неё раз в год по обещанию или выезжает на дачу и там растит петрушку в паузе между шашлыками и купанием. Иронично, но никуда не денешься. То же и с народной праздничной обрядностью. Те, кто в ней вырос, воспринимают её совсем иначе, чем прочитавшие о ней в книгах, даже самых лучших. И если по каким-либо причинам на определённый праздник в данной конкретной деревне не принято то или иное, а принято третье или четвёртое, едва ли их устроит некое заимствование, вводимое по принципу «но так же делали». «А вот у нас (отсылка к нашим предкам, нашему “божественному архетипу”, ими олицетворяемому) делали иначе. Так и я буду делать». Впрочем, новое мифотворчество уже апеллирует и к этой традиции, неоднократно приходилось слышать, что вот в семье имярек на деле тысячу лет, игнорируя общество и церковь, молились языческим богам и пр.

Поэтому, занимаясь действительной реконструкцией вариантов архаического календаря, приходится очень тщательно выискивать ключевые общие точки и уже относительно их пытаться установить, к какому времени могло относиться формирование того или иного обряда, обычая, поверья.

Интереса ради приведём один из вариантов месяцеслова:

«Петров день. День Петра и Павла. Петровка. Петров день – праздник Солнца. С этого дня начинаются ярмарки – “Петровские гулянья”. С Петра начинается на полях страда. Этим днем праздновали проводы весны. Петр – покровитель полей и лугов. Если в день Петров идет дождь, то и сенокосу быть мокрому. Если два раза пошел дождь, то урожай будет хороший, а если три раза пойдет дождь, то и урожай будет богатый. После дня Петра и Павла кукушка больше не кукует. Соловей заканчивает петь на Петров день. В старину в день Петра было принято умыться из трех родников. Пришел Петро, станет тепло. Петр и Павел тепла прибавляет. Петр и Павел день убавляет, а жара прибавляется. К Петрову дня вода в озерах и реках убавляется»[102].

Также следует обратить внимание, что основным значимым праздникам годового круга в народном календаре сопутствуют особые поминальные дни, также известные как «Деды́», «родительские субботы» и т. д. В зависимости от местности их общее количество может разниться. Надо думать, что культ предков, несомненно, восходит ко временам родовой общины, которая предшествовала соседской, постепенно видоизменялся и какие-то его части оказались утрачены. Тем не менее и в известном нам варианте он обладает чертами, которые характерны для наиболее архаичных народных верований, когда в соответствии с эвгемерическими представлениями боги мыслились прямыми предками, прародителями конкретного рода, а души усопших предков наделялись божественным могуществом – способностью помогать живущим потомкам, способствовать хорошему урожаю, приплоду скота и т. п. Предполагалась даже возможность прямых контактов живых и мёртвых сородичей.

На неделю Зелёных святок, которая предшествовала дню летнего солнцестояния (в христианстве соотносимому с Рождеством Иоанна Предтечи) и позднее получила название Ду́ховой (в честь праздника Сошествия Святого Духа), также приходился свой день поминовения предков, так называемые «Троицкие (Семиковые) деды»[103].

«В верованиях и обрядности славян почитание П[редков] занимает одно из центральных мест. Считалось, что от их расположения и помощи зависят все сферы жизни человека: здоровье, счастье, удача, хозяйственное благополучие, погодное равновесие и т. п. По народным представлениям, П[редки] являются своим сородичам во сне, предсказывают будущее и предостерегают о грозящей беде, участвуют в жизни семьи (охраняют дом, скот и посевы, помогают собирать урожай, заботятся о новорожденном); обнаруживают свое незримое присутствие в доме ночными звуками, ищут оставленную для них поминальную пищу и т. п. Практически все персонажи, причисляемые в народной демонологии к домашним духам-опекунам, по своему происхождению связаны с родовыми П[редками]… В свою очередь, первейшей обязанностью живых родственников было заботиться о своих П[редках]: в поминальные дни люди соблюдали особые правила поведения и строгие запреты, чтобы не навредить “душечкам”; приносили на могилы родственников ритуальную пищу или приглашали их в дом на общесемейную трапезу… для П[редков] топили баню и оставляли на ночь теплую воду и чистое полотенце; перед началом важных хозяйственных и семейных предприятий устраивались жертвоприношения в честь Предков…

В древнеславянских источниках сохранились многочисленные упоминания о языческих обычаях поклоняться умершим и приносить им жертвенные дары. По-видимому, именно обожествляемые П[редки] подразумевались под персонажами, именуемыми в исторических книжных памятниках как Род и рожаницы, которым язычники “кладут требы”, оставляя для них хлеб, сыр и мед»[104].

На архаичность праздника также указывает то, что Зелёные святки, или Семик (по названию праздничного четверга этой недели), известны под разными названиями как восточным, так и западным славянам, принадлежащим к различным ветвям христианства. Поэтому, хотя праздник во имя Святой Троицы введён в церковный обиход преподобным Сергием Радонежским лишь в начале XV века, исследователи единодушны в своём мнении о дохристианском его происхождении. Троицу празднуют на протяжении целой недели. В православии её отмечают на пятидесятый день после Пасхи (отсюда народное «Троица-Пятидесятница»), а потому она относится к переходящим праздникам[105]. Строго говоря, перед нами не один праздник, а целый комплекс различных по направленности, по «сакральному адресу» ритуалов, связанных единством времени и цели – обеспечения хорошего урожая. Троицкая неделя знаменует окончательный переход от весны к лету и включает в себя множество разнообразных обрядов. Хотя в первой половине – середине июня у земледельца возникает недолгая пауза в работе, поскольку озимые уже собраны, а до нового урожая ещё далеко, нагрузку праздничных обрядов несут на себе преимущественно девушки и женщины. Надо думать, это связано в значительной степени с их способностью к деторождению, которая в рамках мифологического осмысления годового круга символически тождественна выращиванию плодов и сбору всего, что растёт, созревает и формирует основу будущего урожая.

Этнографами собрано великое множество материалов, посвящённых особенностям празднования Зелёных святок в различных регионах. Отсылая заинтересованных к специальной литературе, нам стоит остановиться лишь на некоторой части этих материалов, которые пригодятся для дальнейших рассуждений.

В различных регионах Восточной Европы один из дней Троицкой недели обычно считался днём Воды. Часть ритуальных действ, как правило, проводилась вблизи природных открытых водоёмов или источников.

Семик можно рассматривать как преддверие Купалы, это не единственный крупный народный праздник годового цикла, который «не вписывается» чётко в солнечный год, явно семиковые по ритуальному смыслу события растянуты с конца мая до конца июня. Надо думать, причина в подвижном характере Пасхи: нечто подобное мы видим и перед ней, когда вся древняя восточнославянская обрядность февраля – марта оказалась разрушена, и единый в прошлом праздничный комплекс перемещался так, что большинству авторов и в голову не приходит проводить параллели между, скажем, западноевропейскими карнавалами и русской Масленицей. А ведь, по сути, перед нами один и тот же праздник, связанный со сходными природными явлениями и, возможно, некогда тяготевший к близкой дате. Ныне это совсем не так, да и перед этим народы Западной и Восточной Европы жили хоть и не изолированно, но в разных условиях.

В Троицко-Купальском цикле при всём радостном и буйном до разнузданности характере обрядности этого времени очень чётко выражена идея связи с предками. Она имеет весьма любопытную особенность: в этот день принято поминать всех усопших, в том числе и тех, которые умерли неправильной (с точки зрения обычая) смертью, даже самоубийц – так называемых «заложных» покойников. Поминальный день Семиковой недели тесно связан и с образом русалок, в котором одни склонны видеть воплощения духов природы, а другие – души предков. Отсюда и всю неделю нередко называют Русальной, причём упоминание о ней имеется ещё в Лаврентьевской летописи под 1068 годом: «Дьявол льстить, превабляя ни от Бога трубами и скоморохы, гусльми и русальи».

Зелёные святки. Лубок

На деле в представлениях славян такой разницы между духами природы и духами предков, возможно, не было вовсе – по крайней мере, на раннем этапе развития славянского язычества.

А что можно сказать о празднике летнего солнцестояния? Он для нас не менее важен, и сейчас мы объясним, почему именно. Обычно принято считать, что собственно праздник летнего солнцестояния у восточных славян-язычников назывался Купала, но это расхожее мнение не вполне справедливо.

Точное древнейшее название праздника нам неизвестно, а летописные упоминания Купалы/Купала/Купало в этом отношении противоречивы. То ли идол, то ли собственно праздник, о боге речь до позднего времени не идёт… В целом божество Купала, вероятнее всего, есть порождение книжных измышлений конца XVIII – начала XIX века. Народно-христианская традиция говорит о дне Ивана Купала. Известный своей склонностью видеть едва ли не во всех славянских обычаях нечто воспринятое из Ветхого или Нового Завета доктор исторических наук В. Я. Петрухин считает праздник полным заимствованием. «Ну дык куда уж нам, лапотникам примитивным», – так и хочется сказать…[106] Купалой называют день летнего солнцеворота у украинцев, а также на юге России. Но немногие вспоминают, что изрядная часть белорусских и русские северные и северо-западные регионы такого названия почти не знают (за редким исключением). Зато здесь известен Ярилин день. При этом обрядовая составляющая праздника также несколько отличается от «южнорусского» Купалы, сохраняется лишь аналогичный обрядовый минимум. Так называют инвариантный блок обрядов, без которого ритуал не может существовать как цельный символический, ритуальный текст, нечто единое и логически осмысленное[107].

В связи с Александровой горой и Синь-Камнем упоминаются обряды именно весенне-летнего Троицко-Купальского цикла. Вспомним, что говорят о празднованиях у камня первоисточники и исторические исследования.

«“Житие”, повествующее о пребывании преподобного Иринарха в Никитском монастыре в 1609 г., говорит о массовом характере сборищ у Синего камня. О том же свидетельствует и донесение пустынника Памфила псковскому наместнику в XVI в.: “Егда бо приидет самый праздник, тогда во святую ту нощь мало не весь град возмятется, в селах возбесятся, в бубны и сопели и гудением струнным, плесканием и плясанием…”»[108]

Сделанное пустынником описание весьма точно передаёт дух и общенародный характер празднования летнего солнцеворота. Праздновали действительно шумно и буйно, наполняя гулянья весьма скабрезными шутками и песнями.

«Ещё же мнози от неразумения простая чадь православных християн во градех и в селех творят еллинское бесование, различныя игры и плескание против праздника рождества великого Ивана Претечи в нощи и на самый праздник в весь день и нощь. Мужи и жены, и дети в домех, и по улицам обходя, и по водам глумы творят всякими игры и всякими скомрашствы, и песньми сатанинскими, и плясанми, и гусльми, и иными многими виды, и скаредными образовании, ещё же и пьянством» (Стоглав, гл. 92).

Стыдиться в действительности нечего, надо просто понимать: это были не пошлости ради пошлости, но магические действия. Обсценная лексика, откровенные эротические, почти порнографические сценки и прочие подобные забавы были совсем не тем же самым, как матерятся люмпенизированные гопники без роду без племени с пивом на детских площадках в наших городских дворах. Последние просто так думают и разговаривают.

В народной праздничной культуре ритуальный смех часто выступал в качестве оберега, а грубый эротизм, как предполагалось, играл всё ту же заклинательную роль. Это была репродуцирующая магия. Представляя откровенные сцены из интимной жизни, крестьяне действовали, руководствуясь классическим «подобное притягивает подобное». Грубо говоря, изобразим много бурного, похотливого секса – получим богатый урожай. По сути, это заклинания, ворожба, цель которой заключалась в обеспечении выживания семьи, общины. Да и не было ничего особо скрытого в маленьких тесных избах, часто – полуземлянках, которые стояли совсем близко друг к другу в средневековых русских деревнях. Все всё знали. Как и сейчас в деревнях все всё про всех знают. Неужели не сталкивались?

Традиции купальских праздников просто основаны на другой логике и другой морали. Кое в чём эта логика и мораль честнее наших, современных. Благодаря им мы и стои́м, по большому-то счёту.

Итак, Ярилин день – день, когда тот самый, весьма неприличный по меркам христианской религиозной и светской морали персонаж умирал и был погребаем в земле или в воде.

Хорошо известно описание этнографом XIX века А. В. Терещенко обрядовых похорон Ярилы в Костромской губернии. Оно не очень устраивает некоторых современных мифотолкователей-романтиков, но куда денешься от того, что «отправляли еще погребение в честь Ярилы на Всесвятское заговенье. Там старик, одетый в изорванное платье, нес во гробе куклу Ярилы, которая изображала мужчину со всеми естественными его частями. Пьяные женщины провожали ее с рыданиями и потом зарывали в землю»? Это описание – самое полное из имеющихся, мы приводим здесь лишь его часть, но и её достаточно, чтобы понять смысловое наполнение культа Ярилы и его отличия от особенностей культа почитаемых камней.

Синь-Камень – рядом, но он ни в коем случае не является центральным культовым объектом в обрядности рассматриваемой нами группы народных праздников.

К сожалению, неизвестно, к какому уезду Ярославской губернии относится отмеченный Э. В. Померанцевой в начале XX века обычай «погребать Ярилину плешь», в ходе которого устраивалось народное гулянье, из глины лепили изображения Ярилы и «Ярилихи», которые после разбивали и бросали в воду. Мы уже обращали на это внимание, но стоит повториться. Видимо, от подобных обрядовых действ Александрова гора и получила своё второе имя. Об уникальности топонима мы уже писали выше, о том, что значит в традиционной культуре эвфемизм, – тоже.

Что дают эти сведения?

Так как имя Ярилы известно лишь по источникам, датируемым не ранее XVII века (притом, что другие божества восточнославянского пантеона упоминаются в поучениях против язычества достаточно часто), можно предполагать, что и топоним «Ярилова плешь» едва ли сильно моложе.

Кстати, стоит, наконец, и собственно слова М. И. Пришвина привести.

«Похороны Костромы». Образ Костромы часто заменяет собою образ Ярилы, а похороны её схожи с похоронами Ярилы. Рисунок с лубка. XIX век

«Налево от Горицкого на этом озере виднеется одна высота с белым дворцом в память Петра Первого и колыбели русского флота, на другой стороне – высота Александровой горы с погребённым в земле древнейшим монастырём, и названа эта гора Александровой в честь Александра Невского, переславльского князя, а в народе гора называется Ярилова плешь.

Всё это я сразу узнал от местного историка, посвятившего всю жизнь изучению родного Переславльского княжества и сохранившего во всей чистоте владимирский говор на “о”.

– В Горицком я седьмой квартирант, – говорил он по-владимирски, – первым был шут, вот Шутова роща, Шутов овраг, и даже одна из наших башен называется Шутова.

Шут, потом финские жрецы, ещё кто-то, под самый конец архиерей… Я хорошо запомнил шута и всё думал о нём, когда историк рассказывал о каком-то селе Воскресенском, в народе называемом Чертовым.

“Не оттого ли, – думалось, – Шутово стало Чертовым, что в борьбе с весёлым Ярилой, или шутом, святые отцы поставили невозможную задачу Воскресения, одна невозможность вызвала другую, и бытовой добродушный Ярило перестроился в мистического злого черта”»[109].

Правда, писатель не вполне последователен, опять нас путает. В «Родниках Берендея» он называет Яриловой плешью всю гору, а вот в «Календаре природы» пишет: «С Александровой горы на озеро смотрится Ярилова плешь». Получается, что только вершина холма имела такое название. Пришвин же упоминает и о празднествах в честь Ярилы, точнее, об их пережитках.

Как уже было сказано, Ярила никак не божество Солнца, да и не «бытовое добродушное» существо. В рамках предмета нашего рассмотрения это обстоятельство тем более укрепляет в мысли о том, что Синь-Камень на горе никогда не лежал и ни по чьему приказу сброшен оттуда не был. Увы, дорогие романтики! Автор и сам долгие годы пребывал в этом симпатичном заблуждении.

Но ещё не всё потеряно… мы ещё много странностей вокруг камня не обсудили.

Как вы помните, Синь-Камень находился «в бояраку», то есть в овраге (или рядом с ним). Поскольку же празднования в честь прихода весны, Ярилы и летнего солнцеворота традиционно и по вполне понятным символическим причинам (так ближе к Солнцу и Верхнему миру) проходят на возвышенностях[110], естественно будет думать, что почитаемый валун действительно едва ли мог использоваться в ходе празднований именно в честь Ярилы.

Но тогда в каких же? О связи с Иным миром, миром мёртвых или миром духом (что по сути одно и то же), мы уже говорили достаточно много, и, как представляется, иного ответа на вопрос о функции этого и подобных Синих камней мы не найдём.

Что любопытно, Синь-Камень с берега Плещеева озера в этом отношении не одинок. Имеется почти его двойник. Судите сами:

«В отношении “Синего” камня на р. Кулой сложилась специфическая традиция его связи с потусторонним миром и нечистой силой, негативное восприятие. Легенды гласят, что камень является центром капища Чуди, в осиновой роще так же находилось деревянное изображение чудинских богов, по-видимому, здесь приносились жертвы. Рядом сосновый бор, в котором долго не рубили деревьев (до 50—60-х годов XX в.), опасаясь, что постройки из этих деревьев сгорят, что и случилось при постройке овчарни на левом берегу – сгорела на второй год после постройки. Сейчас неизвестно место, но где-то неподалеку находился “горький ключ”, солоноватая вода которого использовалась вместо соли. Убивать у камня животных разрешалось только в очень голодные зимы.

Местные жители утверждают, что перед сменой погоды, если прислониться к камню ухом, то можно услышать, как он шипит или гудит[111]. Говорят, что нельзя выбивать на камне свое имя, такой человек может в скором времени заболеть или даже умереть: таким образом раньше наводили порчу на скот и людей, надписи для этого выбивались в полночь при полной луне. На камне не держится снег, поэтому он всегда голый и виден из далека. Летом над камнем по утрам вьется туман. По легенде этот камень одна из малых гор, где раньше раз в году проходил шабаш ведьм. На противоположном правом берегу р. Кулой расположено местечко Бечишно, которое, по утверждению местных, водило и пугало людей, а в заводи водились русалки»[112].

Получается, в Синь-Камне и вообще в Синих камнях действительно усматривали, говоря языком современных статей «про тайны и загадки», портал связи с потусторонним миром (не совсем шутка, как вы понимаете), миром, где живут духи. А это значит, что вполне вероятны обряды у камня в поминальный день. Тогда и в самом деле логично, если камню несли дары и «творяху почесть». Не самому камню, хотя к XVII веку, надо думать, и ему тоже, ведь поздняя традиция почитания камня не вполне такая же самая, как традиция архаическая, которая к тому моменту почти наверняка была позабыта.

Жаль только, мы едва ли сегодня сможем достоверно узнать, какие именно это были обряды. Возможно, они были сродни тем, которые местами сохранились и ныне и проходят в Духову неделю, особенно в поминальную субботу, на могилах усопших родственников.

Почему текст XVI века говорит о 29 июня, о Петровках? Да хотя бы потому, что в этот день заканчивался Петров пост. За откровенно языческие действа во время поста «получить по шапке» наверняка было значительно проще, чем в прочие дни, а потому действо вполне могло сместиться. Кстати, хотя некоторые радетели древностей и любят говорить, что, мол, пост этот введён специально с целью «перекрыть» собою обряды в честь летнего равноденствия, замечу, что он известен с III–IV веков. Возможно, некоторая связь с солнцеворотом и имеется, но уж никак не с нашим, славянским вариантом его празднования.

Всё это очень интересно. Но ни время, когда у камня собирались люди, ни сакральный смысл действ около него и с ним не проливают хоть капельку света на историю самого камня после XVIII столетия, которая и сделала его знаменитым.

Надо признаться, что разбираться с современными, да и давними легендами о камне нелегко – не в том смысле, что искать нечего или действуют какие-то потусторонние силы, мешающие искать и писать, отнюдь! Точные данные и достоверные исторические факты почему-то разбросаны, потеряны, предстают в каком-то парадоксальном (иначе не скажешь!) обличье – и так из раза в раз, за годом год. Постоянно возникают разночтения, а версии противоречат друг другу и взаимоисключающи.

Основные проблемы и множество споров связано со знаменитой историей о том, как камень был утоплен, после чего постепенно вылез к поверхности воды и даже самостоятельно таинственным образом оказался на берегу.

Вообще, согласитесь: нет ведь ничего страшного, если в конечном счёте окажется, что камень действительно двигался под воздействием… э-э-э… льда (ну не ветра же!). Даже проще будет, признаться. Эта версия была высказана кандидатом географических наук В. В. Бердниковым в статье «Синий камень Плещеева озера», опубликованной в своё время в журнале «Наука и жизнь».

«Чтобы прийти к Синему камню, надо выйти на северо-западную окраину города, пройти Борисоглебскую слободу и за Никитским монастырём спуститься на нижнюю дорогу, идущую вдоль озера у подножия прибрежных круч. В их цепи выделяется конусообразный зелёный холм, получивший название Александровой горы. Немного севернее, метров на 300 ниже дороги, на сыром болотистом лугу, на левом берегу ручья, впадающего в озеро, лежит Синий камень. Полоса заросшего тростниками и болотной растительностью мелководья, шириной около 50 метров, отделяет его от открытых вод Плещеева озера.

Это нынешнее своё положение Синий камень обрёл всего лишь около 150 лет назад. А предшествующие приблизительно 150 тысяч лет он был в другом месте и на другой высоте, в удалении от берега Плещеева озера. <…>

Точное место, где проломился лёд и затонул камень, неизвестно. Возможно, что это произошло, когда дровни приблизились с северо-востока к устью реки Трубеж. Там, где река впадает в озеро, создаются неровности льда и меняется его прочность.

Есть источники, говорящие о том, что камень затонул недалеко от берега, на мелководье, на глубине двух саженей, то есть около четырёх метров. Оно и понятно: чтобы перевезти камень на левый берег реки Трубеж, к месту строительства колокольни не требовалось выезжать к середине озера и даже далеко удаляться от берега.

Какие же силы смогли переместить 12-тонный камень на берег? По всей видимости, это сделали вода и холод. <…>

Воздействие течения реки Трубеж могло сказаться таким образом, что камень как бы переползал, переваливался с места на место и в то же время приближался к берегу. В этом случае подводный лёд, несомненно, нарастал, но в меньшем объёме, чем тот, который необходим для подъёма камня на поверхность.

Второй этап может рассматриваться с того момента, когда камень оказался вблизи берега в мелководной зоне и зимой вмерзал в лёд. Образующиеся при этом подъёмные силы были обусловлены не только льдом, но и воздействием колебаний уровня воды в озере.

При торошении льда и воздействии сильных нагонных ветров камень, вмёрзший в лёд, мог быть сдвинут на его нынешнее место»[113].

Такова признанная ныне официальной версия, объясняющая перемещение камня.

Пусть так. Но показать возможность такого движения надо без искажений, которых так много у В. В. Бердникова.

Автор появившегося почти сразу критического отклика на эту публикацию архитектор, главный реставратор Переславля-Залесского И. Б. Пуришев отмечает множество неточностей в тексте:

«…всё же нельзя не сказать о положениях статьи, которые вызывают сомнения, а некоторые из них просто являются неточными. Все эти неточности происходят в основном из-за того, что автор недостаточно хорошо знает Переславль, его топографию, особенности Плещеева озера.

Вряд ли можно согласиться с предположением автора, что камень при перевозке утонул первоначально на глубине двух саженей – четырёх с лишним метров. Переславцы хорошо знают, что края озера мелководны, для того, чтобы достичь глубины четырёх метров, нужно двигаться к центру озера не одну сотню метров, в чём не было никакой необходимости, если камень везли в город…

Неверно утверждение, что городские слободы протянулись километров на 6–8 вдоль берега с юга на север, да ещё по южному берегу на несколько километров. На всех старых планах города видно, что к берегу озера неширокой полосой вдоль Трубежа подходили дома только Рыбной слободы. Все остальные городские и слободские постройки отстояли от береговой линии на значительном расстоянии. Ближе других от озера находилась древняя Борисоглебская слобода, но она располагалась на высоком коренном берегу и отделялась от воды крутым спуском и болотистой низиной.

Наибольшее возражение вызывает карта-схема Плещеева озера, помещённая в журнале на стр. 135, на которой показаны места расположения древних слобод и приблизительный путь перемещения Синего камня. На карте неверно отмечено первоначальное местоположение камня к югу от Борисоглебской слободы у бывшего торга на правом берегу Трубежа (сейчас это Народная площадь). На месте древнего города, обнесённого валами, показана Духовская слобода, куда должны были везти камень. При такой топографии совершенно непонятно, почему Синий камень повезли в сторону озера»[114].

Выше уже упоминалось об официальной версии причин перемещения камня и о его размерах – опять же официально признанных, но… скорее всего, не соответствующих действительности. Теперь давайте же поговорим об этом подробнее, попутно затрагивая иные загадки и парадоксы, с Синь-Камнем связанные…

В 2010 году сотрудники Переславского музея были столь любезны, что передали нам буклеты, в которых имеются старые фотографии Синь-Камня. И что бы вы думали? С удивлением было обнаружено, что, если верить старым, 1950—1960-х годов, фотоснимкам, камень имеет бо́льшую высоту, нежели официально принято считать с опорой на замеры Бердникова, который говорил о плите с плоскими верхом и низом.

Эти старые снимки никто не ретушировал, их активно используют, совершенно не задумываясь. А зря! Как уже было сказано, по старым снимкам высоту камня можно определить приблизительно в 1 метр, но никак не в 0,6–0,7 метра. Не надо для этого быть особым специалистом-геологом или географом, достаточно владеть математикой в объёме средней школы. Почему это не было сделано в 1985 году? Да очень просто: никому в голову не пришло искать какие-то давнишние фотографии. По умолчанию было принято допущение, что камень плоский.

Но если высота камня в действительно больше, чем было указано, то это значит только одно: что все расчёты, касающиеся его массы, неверны! Это при тех же длине и ширине увеличивает его вес с официальных 12 до 17–18 (!) тонн. Для более точных расчётов нужно провести точные обмеры по длине, ширине и высоте, но, думаю, разрешение на это получить непросто: камень ушёл в топкий грунт, и требуется использование специальной техники, чтобы поднять его, а потом вернуть на место. Да и кому оно, по большому-то счёту, надо? Так вот и «висим» покамест…

Как уже было сказано, имеются множественные разночтения и в определении того, где находился камень. Всё бы ничего, но разброс между точками его предполагаемого затопления и нынешнего местонахождения составляет около 5 километров, что весьма сильно влияет на обсуждение вопроса о природе его движения.

Попробуем свести воедино различную доступную информацию о Синь-Камне, представив её для удобства в виде таблицы. В неё собраны как уже упомянутые сведения, так и сообщения из источников, которые мы только собираемся обсудить.

Впечатляющий разнобой, не так ли? При этом авторы по меньшей мере двух источников утверждают, что провели самостоятельные измерения, однако их данные существенно разнятся (это ещё мягко говоря «существенно»!).

Уже ставший классическим, активно используемый в качестве источника во всех справочниках, путеводителях и на информационных стендах текст В. В. Бердникова, как мы убедились, небезупречен. Продолжим цитировать упрёки в адрес сведений, которые приведены в его статье:

«Вызывает возражение и утверждение автора статьи, что за последние двести – триста лет уровень воды в Плещееве озере “упал приблизительно на 2 метра”.

Точных сведений об уровне воды в озере в конце XVII и в XVIII веке мы не имеем. Можем судить о нём по косвенным доказательствам – в частности, расположению жилых домов на берегу озера в Рыбной слободе, по постановке в устье Трубежа существующей и поныне Сорокосвятской церкви и не сохранившейся до наших дней Введенской церкви, заложенной в конце XVII века на месте более древнего монастыря. Если уровень воды в озере был в то время на два метра выше нынешнего, то строительство этих, как и многих других, зданий в Рыбной слободе и в городе было бы невозможно»[115].

В результате мы наблюдаем большой разброс мнений касательно местонахождения камня. Поскольку же указания на сей счёт в первоисточниках крайне смутные, простор для фантазий открывается широкий. Кстати, уместно ли, если Синь-Камень находился-таки где-то в пределах нынешних границ Переславля-Залесского, считать его и Александрову гору частями единого культового комплекса?

На этом старом фото – вид от Нагорного монастыря на Борисоглебскую слободу и Никитский монастырь

Однако есть и мнение, которое, возможно, согреет душу сторонникам тесной «физической» связи Синь-Камня и Александровой горы:

«Можно предположить, что “синий камень” находился первоначально в одном из оврагов близ Александровой горы – в пользу этого вывода говорят письменные источники. Здесь его сначала пытались закопать в землю (начало XVII в.), затем увезти (1788 г.), но все эти попытки оказались неудачными, и камень до сих пор лежит на низком и топком берегу озера»[116]. Так полагает доктор исторических наук, видный санкт-петербургский учёный И. В. Дубов.

Иначе говоря, лежал себе Синь-Камень близ горы (ну, примерно там же, где и сегодня), в 1788 году камень погрузили на сани для доставки в город и повезли. Лёд под тяжестью многотонной глыбы проломился, камень ушёл под воду там, где он и находится сегодня. А что он вылез из воды, как утверждает фольклор… так на то он и фольклор, всё дело в изменении береговой линии озера.

Что же… Тогда все рассказы о движении камня – выдавание желаемого за действительное, следствие смещения береговой линии, а сам никогда камень не двигался, разве что сполз с прибрежной терраски. Эта терраска прекрасно видна на фотографиях и, конечно, на местности. На первый взгляд это даже похоже на правду. Однако источники-то как раз и не говорят, что камень находился настолько близко от Александровой горы! Напротив, из них следует, скорее, что он находился в пределах городской черты или на окраине.

В конечном счёте непонятно, кому уж разбираться в местной топонимике и особенностях ландшафта, как не местному жителю и знатоку города И. Б. Пуришеву! Поэтому непонятно, на основании чего И. В. Дубов придерживается мнения, что камень находился в одном из оврагов у Александровой горы.

А вот сотрудник национального парка «Плещеево озеро» М. Дорофеева (судя по её публикациям, ярая противница каких бы то ни было «чудесных» историй) ссылается на воспоминания коренного переславца С. Разуваева: «…В год больших пожаров (1972) он вместе с дядей-рыбаком, проплывая в лодке мимо Борисоглебского оврага, наблюдал “выглядывающую из воды сантиметров на десять-пятнадцать верхушку камня ярко-синего цвета”»[117].

В чём же дело? Почему, как говорится, кто в лес, кто по дрова-то?

Вид с Александровой горы на Переславль-Залесский. 1 – предполагаемое местонахождение камня в «бояраке» за Борисоглебской слободой; 2 – место, куда камень должны были перевезти в XVIII веке

Или – и тут появляется ещё одна интригующая сюжетная линия – «синими камнями» насельники берегов Плещеева озера, как и жители восточного берега озера Неро и других регионов России, называют разные природные валуны?

А что, если тот Синь-Камень, который считается сегодня главным и единственным героем всей этой запутанной истории, вовсе даже «не настоящий»? В упомянутой публикации М. Дорофеевой сказано, что в 2008 году сотрудник национального парка В. Охотин, основываясь на рассказах многих рыбаков, сообщил, что на дне озера напротив деревни Криушкино лежит огромный валун, который рыбаки тоже называют «Синим камнем»… Деревня Криушкино находится севернее Александровой горы, довольно недалеко от неё, и это очень древний населённый пункт, если судить по разведкам А. Л. Никитина. Но описание местонахождения общеизвестного Синь-Камня и «криушкинского» всё же не совпадает (см. карту).

Масла в огонь подлил в своё время и краевед-любитель Н. М. Меморский: в 1850 году, то есть менее чем через век после утопления камня в озере, он пишет: «Жаль, что этого камня теперь уже нет; он разбит и вывезен на шоссе. Рыбаки, всегда его видевшие, сказывают, что он был около 5 аршин [3,6 м] длины, 4 – ширины и 2,25 вышины. Полагают, что в нём было весу более 500 пудов [8190 кг]»[118]. Сведения о весе камня в 500 пудов долго были опорными для всех расчётов.

Конечно, священнику Н. М. Меморскому и в голову не могло прийти допустить «самостоятельное» движение камня, тем более в «рациональном» XIX веке, но что тогда было разбито и откуда тогда взялся ЭТОТ, всем известный ныне Синь-Камень?

Ответ находим у того же К. И. Комарова: «В свое время недоразумение разъяснил К. Н. Тихонравов, в 1853 г. участвовавший в раскопках курганов на Плещеевом озере под руководством П. С. Савельева. Информация о Синем камне ему была хорошо известна. Безусловно, он также знал, что переяславский участок шоссе строился в 1840–1841 гг., когда камень был еще в озере. На устройство дороги был использован другой камень размерами около 5 × 4 × 2,5 аршина (3,5 × 2,8 × 1,75 м), тогда как Синий камень имеет размеры в среднем 3 × 2,6 × 0,7 м и представляет собой окатанный обломок плиты»[119].

Вроде бы всё объясняется просто, но в основе ответа – ошибочные количественные данные. А… а если всё же разбит был именно тот камень? Тем более не столь уж и отличаются друг от друга приводимые размеры камней – разве что по высоте…

Нисколько не проясняют историю камня и сведения, опубликованные координатором ОНИОО «Космопоиск» В. А. Чернобровом. В 2005 году он утверждал, что «Космопоиск» стал первой организацией, которая провела комплексные научные исследования Синь-Камня: «Несмотря на большой интерес к этому объекту со стороны журналистов, туристов и исследователей-эзотериков, первоначально комплексных научных исследований Синь-камня не проводилось»[120]. В книге 2009 года текст воспроизведён почти слово в слово, с минимальными изменениями[121].

«Комплексный», если верить толковым словарям русского языка, – «охватывающий целую группу предметов, явлений, процессов и т. п.» (Современный толковый словарь русского языка Ефремовой). Логично. Если так, то, на мой непросвещённый взгляд, комплексные исследования следует начинать с библиографического поиска, анализа и критического осмысления источников. Порою, как показывает многолетний опыт, этого оказывается вполне достаточно, чтобы вообще закрыть вопрос и не проводить дополнительных исследований (вспомните «французские курганы» в Переделкине). Ну и в любом случае результаты таких исследований отражают каким-то образом в итоговом отчёте. Там же содержатся конкретные цифры и прочая полезная информация.

«Но это же популярное издание!» – возмутитесь вы и будете отчасти правы. Допустим, в популярном издании совершенно ни к чему приводить подробные сведения такого рода. Но, по логике вещей, где-то должен быть научный отчёт по итогам поездки и выполненных работ. На его основе и можно писать уже популярный материал. Но если бы такой отчёт был, то в нём наверняка отразились бы некоторые сведения, которые сильно повлияли бы на характер самого что ни на есть популярного текста. Вот только, похоже, предварительных изысканий вообще никто не проводил, в противном случае исследователи не могли не обратить внимания на хотя бы часть тех вещей, о которых я писал выше. Хорошо ещё, что, как сообщается, «процесс измерений засняли кинодокументалисты». (Ролик бы этот посмотреть… но где?)

Лишь после предварительной подготовки и знакомства с уже имеющимся материалом, как показывает логика научного исследования, можно переходить к экспериментам или наблюдениям. Если это не сделано – о какой «комплексности» может идти речь? В результате складывается впечатление, что с источниками автор знаком не очень чтобы очень и выставляет себя не в самом выгодном свете. А публикации, в том числе научные, были.

Ужели статья В. В. Бердникова в солиднейшем журнале «Наука и жизнь» при всех её неточностях и противоречиях не является образцом комплексного подхода? Соответственно, утверждение о «комплексности» проведённых научных исследований Синь-Камня выглядит некоторым лукавством.

Вообще в рассматриваемом тексте В. А. Черноброва, как и во многих других публикациях (напомню: наши не были исключением), имеется изрядное количество досадных неточностей. Они содержатся и в пересказе легенд о камне, и в приводимых исторических сведениях. Откуда взята часть этих данных, неясно, а выглядят они недостоверно. Скажем, откуда информация, что камень «затонул на глубине 5 м»[122]?

Напомню, что достаточно взглянуть на карту глубин озера, чтобы убедиться, что это едва ли возможно. Если такая карта недоступна, можно просто внимательно прочитать статью Пуришева (взгляните ещё раз на цитату выше) и в качестве эксперимента войти в озерную воду у восточного берега…

Помнится, А. В. Платов в августе 1996 года взял с собою на Плещеево озеро надувную лодку, чтобы сделать панорамную съёмку берега с воды. Первую неделю нам с погодой не повезло совершенно, но потом всё наладилось, лодку притащили на берег, надули, и мы с ним, взяв видеокамеру и фотоаппараты, решили плыть. Сначала мы метров двести, наверно, брели по колено в воде – почти от самой подошвы Александровой горы, волокли за собою лодку и сильно ругались. Когда вода худо-бедно стала доходить до бёдер, мы уселись в героическую надувнушку (героическую потому, что автор – человек крупный и в лодку поместился с трудом, тем более ещё с кем-то) и кое-как погребли в сторону Синь-Камня…

Карта глубин Плещеева озера

В общем, проще оказалось по очереди таскать лодку за верёвочку, пока второй снимает. Смеху было много, а толку чуть. Разве что сколько-то забавных кадров получилось. Лишняя трата времени. Действительно, очень просто убедиться, что никаких двух, трёх и более метров от уреза воды нет ещё долго…

Также сообщено, что было намечено исследование собственно камня. Об этом написано ещё в книге 2004 года. В книге 2009 года это повторено. Звучит солидно: вот, мол, люди серьёзно работают, историко-природный памятник берегут, не откалывают (и правильно делают!) от него кусочки…

Ну? И какова же порода, из которой состоит валун? Каковы результаты изучения образцов, которые «были подобраны (но не отколоты от камня)»?[123] Можно ли так установить состав камня? Представьте себе: подходите вы к дереву и хотите узнать его породу. Поскольку дерево стоит в лесу, вокруг полно листьев на земле. Вы подбираете первые попавшиеся… Дальше объяснять, думаю, ни к чему. Я с трудом, но допускаю, что каким-то образом удалось отыскать «осыпавшиеся» именно от камня кусочки. Только из текста подобный вывод ну никак не следует.

Разве что сколько-то забавных кадров получилось. А как иначе? Плыть на махонькой резиновой лодке вдвоём и одновременно фотографировать – то ещё развлечение. Знали бы, какова глубина у восточного берега озера, не мучились бы… Август 1996 года

И кстати, вновь об изучении первоисточников и ранее выполненных (несуществовавших?) научных исследований. Надо ли устанавливать породу валуна, если состав породы к 1985 году, согласно В. В. Бердникову, уже был определён, да и никем впоследствии вывод географа не был подвергнут сомнению?

Далее сообщается, что с целью установить, двигался ли камень, измеряли плотность грунта. Это «производилось путем измерения глубины проникновения штыревого пенетратора с тарированным грузом, при этом делалось по три замера в каждой точке на сетке с шагом разбиения один метр. Замеры выявили четкий след из грунта меньшей плотности, по размерам примерно соответствующий ширине камня и свидетельствующий о том, что камень если и выполз (или был вытащен) из озера, то с направления северо-запада. <…> Изучение следов повреждения почвы не выявило повреждений почвы из-за волочения камня со стороны З и Ю-З».

Логично ожидать, что тяжёлый валун, если его волочь (или он самостоятельно будет двигаться), неким образом повлияет на плотность грунта под собой, сдавит частицы почвы и т. д. Но вопрос в другом. Можно ли подобным способом выявить следы «повреждения почвы» более чем двухвековой давности? Камень-то ползал аж в XVIII веке! Уровень воды озера за два столетия явно менялся, причём изменения могли быть как сезонными, так и более длительными. Но не важно, важно, что они были, причём эти следы буквально перед глазами. Много «плотности» сохранится после таких ежегодных испытаний, вот что интересно…

Между прочим, в том же тексте издания 2009 года дважды сообщено, что «в 1940-х годах во время войны камень сдвигали бульдозерами[124]. На берегу озера в срочном порядке строили аэродром»[125]. Для оборудования взлётно-посадочной полосы «мешающие взлёту камни», по словам неких очевидцев, якобы отодвинули бульдозером.

В Переславле-Залесском в конце 1930-х – 1940-х годах существовало авиационно-техническое училище – Окружная школа младших авиаспециалистов Московского военного округа (ОШМАС). С 1941 года она стала называться 32-й дивизионной ШМАС, и аэродром при ней тоже был, но находился он западнее города, на… южном берегу озера[126]. Между прочим, курировал аэродром лично Василий Иосифович Сталин, который любил здешнюю охоту. Где мог находиться аэродром подскока в окрестностях села Криушкино, чтобы возникла необходимость двигать камни у берега, непонятно. Мы задали этот вопрос ряду сведущих в военной авиации и её истории людей, но ни один человек не сумел указать возможную площадку для него. В доступных документах сведений о нём тоже нет, к сожалению.

Синь-Камень находится совсем близко от дороги, что ведёт от города через Никитский монастырь на Купань, далее через Хмельники на северо-запад. Это давнишняя и езжая дорога, она имеется ещё на довоенных картах. Сомнительно, чтобы её использовали или хотели использовать как взлётно-посадочную полосу – там для этого просто нет места, ведь справа высокий и крутой берег, а слева озёрная гладь. Конечно, тому же транспортнику Ще-2 после доработки и усовершенствования требовалось всего 160 метров для пробега, но всё равно сомнительно. На отсутствие здесь аэродрома указывают и зарубежные военные карты. Может, перепутали местонахождение аэродрома люди или просто сказали, что он был на берегу…

Окрестности Плещеева озера на карте НАТО (фрагмент). Звёздочками указаны военные объекты, в том числе времён войны

Также нам сообщено и о выявлении на южной стороне камня «области, имеющей электростатический заряд»[127]. Это, как и незначительное повышение радиоактивного фона, легко объяснимо. Описание было бы гораздо более полным, если бы были приведены конкретные числа, но и без них можно предположить следующее.

Камень представляет собою биотитовый сланец. Биотитовый сланец – вид слюдяных сланцев, горной породы из группы кристаллических сланцев, широко распространённой в отложениях архейской группы, что обыкновенно залегает под филлитами и глинистыми сланцами и подстилается гнейсом. Состоит преимущественно из слюды (мусковит, биотит, серицит, парагонит) и кварца.

Биотитовые сланцы содержат большое количество кварца, а этот минерал является пьезоэлектриком и может накапливать электростатический заряд. Искристые мелкие кристаллики в камне – именно кварц.

Повышенный радиоактивный фон у ряда горных пород также не является чем-то удивительным, но, поскольку и по этому поводу не приведено никакой конкретики, всё остаётся в подвешенном состоянии, а жаль.

Воистину темна вода во облацех…

«Вывод экспедиции таков: четких признаков движения камня в прошлом не выявлено, хотя установлено, что в направлении с С-З на Ю-В существует след уменьшения плотности грунта, соответствующий по ширине самому камню»[128].

А что за след: «уменьшения плотности грунта» или «повреждения почвы»? Какова длина этого следа? Какова истинная причина уменьшения плотности грунта? След движения камня под воздействием таинственной силы или подталкивания льдами и волнами? След волочения? След толкания бульдозером? Или результат подмыва водами, стекающими со склона в озеро?

Да, вот ещё что… Где же все прочие камни, которые сдвигали при строительстве аэродрома? Их разве не в одну кучу обычно сгребают?

Возможно, не стоило бы уделять этому описанию столько внимания, когда бы не заявление о приоритете и комплексности, а также то обстоятельство, что именно оно массово растиражировано в Интернете и воспринимается многими как достоверный и полный источник сведений о загадке Синь-Камня и её решении. Вот только ответа на поставленную проблему – «подтвердить или опровергнуть древние легенды о способности камня к самопроизвольному движению» – мы вообще не находим в тексте. Положа руку на сердце: стоило ли огород городить и о приоритете заявлять?..

Теперь добавим к перечню местных парадоксов «для понимающих» ещё один камень – тот, что лежит ныне на главной площади Переславля-Залесского у Спасо-Преображенского собора. Мало кто знает, как он был найден. Автор тоже в своё время очень удивился, что никакой таблички с легендой около него нет. Оказалось, что ларчик-то открывается очень просто. Главный реставратор Переславля Б. И. Пуришев свидетельствует: «Во время прокладки траншеи на правом берегу Трубежа у моста ковш экскаватора вскрыл остатки стоявшей здесь Сергиевской церкви. В основании одного из углов здания виднелся большой серо-синий валун, напоминавший своим внешним видом легендарный Синий камень. Не теряя времени, пошёл в исполком горсовета, рассказал о находке и попросил, чтобы камень был поднят и перевезён на Красную площадь. В то время велись работы по реконструкции и благоустройству древнейшей площади города.

Просьба моя была выполнена – не без труда массивный камень извлекли из фундамента храма, погрузили на автомашину и доставили на Красную площадь. (К сожалению, его положили не совсем там, где предполагалось, слишком близко к стенам белокаменного собора)»[129].

Камень-чашечник, ныне находящийся на главной площади Переславля-Залесского, был найден в фундаменте одной из церквей и перевезён сюда по предложению главного реставратора города И. Б. Пуришева

Этот камень – из разряда так называемых чашечников, а выемки в нём, отнюдь не исключено, рукотворные. То прелюбопытное обстоятельство, что камень обнаружили вделанным в церковный фундамент, упорно подталкивает к мысли о том, что он, скорее всего, тоже был культовым… Доказать невозможно, только логика и здравый смысл убеждают в этом. Не случайно недавно промелькнуло, что служители церкви очень надеются, что камень с площади будет убран.

Обратим внимание и на то, что камень был найден на правом берегу Трубежа, то есть в непосредственной близости от Борисоглебской слободы. Иначе говоря, там, где «Житие Преподобного Иринарха» помещает Синь-Камень. По фактуре и по цвету породы этот камень и его собрат с восточного берега озера действительно почти, а может быть, совсем идентичны.

Выемки на чашечнике в Переславле: природные или рукотворные?

А если предположить невероятное и допустить, что вот этот-то камень и есть «настоящий Синий» или один из прототипов того, легендарного Синь-Камня, о котором идёт речь в преданиях? Мы ведь знаем, сколь удивительным образом порою перемешиваются правда и вымысел, легенда и действительность… Неужели камней действительно было несколько?

Историк и краевед М. И. Смирнов в 1919 году сообщал о камне, находившемся в Берендеевом болоте (это сравнительно недалеко от Плещеева озера), который в народе именовали синей, или каменной, бабой. Его «решено было при постройке каменной церкви в селе Лаврове взять для фундамента, но вследствие большой тяжести увезти не удалось: тем не менее будто бы при наваливании на подводу опрокинули её, и часть оббилась»[130].

Вам ещё не захотелось улыбнуться, читая истории, написанные прямо-таки под кальку друг с друга? Единственная разница – глыба, которую называли «синей бабой», вроде бы была песчаниковая. Для легендарных историй это несущественная разница, сущий пустяк. Кто будет разбираться в породе валунов?

Как говорила незабвенная Алиса в книге Льюиса Кэрролла, «всё чудесатее и чудесатее»…

Честно сказать, я (пока) не сторонник и не противник версии существования в истории Плещеева озера нескольких камней, «слившихся воедино» при уничтожении «главного», самого известного. Я просто пытаюсь понять, как обстояло дело на самом деле. И, как уже говорил, с радостью соглашусь с естественными объяснениями причин движения камня – сами подумайте: меньше головной боли будет. С точки зрения гипотетических аномалий куда как более интересны и реалистичны, например, упорядоченные структуры физических полей на Александровой горе, которые были обнаружены в ходе наших исследований в августе 1996 года и о которых мы уже рассказывали раньше[131].

Как представляется, почти все парадоксы и «непонятки» вокруг Синь-Камня могут быть разрешены очень просто без привлечения сверхъестественных сил любого типа, а только лишь с учётом того, что человеческая способность к мифологизации невероятна и вездесуща. Но всё-таки… Как ответить хотя бы на эти вопросы:

– почему столь велик разброс в обмерах камня разными исследователями (вспомните таблицу)?

– почему официально признанная высота каменной глыбы 0,6–0,7 метра, но, судя по старым фото, Синь-Камень получается выше почти в два раза?

– каков действительный вес камня, если при ошибочно подсчитанной высоте он, по расчётам, достигает 12 тонн?

– как объяснить неувязки и разночтения в многочисленных рассказах и вполне научных, казалось бы, объяснениях причин движения и обстоятельств гипотетического перемещения того камня, который ныне уверенно именуют Синим?

– почему солидный и уважаемый журнал «Наука и жизнь» при наличии хорошего штата высококвалифицированных научных редакторов пропустил заведомо недостоверную схему В. В. Бердникова, ту самую, за которую его впоследствии справедливо критиковал Б. И. Пуришев?

– почему, если Синь-Камень двигался на своё нынешнее место под влиянием льда и даже, по одной версии, «ветрового режима и режима течений озера»[132], те же волны и ветры не прибили к берегу другие камни, которые тоже на дне озера имеются?

– почему, наконец, сотрудники природного парка «Плещеево озеро» и местного музея из года в год воспроизводят одну и ту же историю, изобилующую неточностями, и приводят всё те же заведомо неверные размеры камня? Только потому, что никто до нас не обращал внимания на пресловутые фотографии, или из пиетета к учёной степени автора статьи, который и провёл измерения?

Сколько таких «почему» ещё можно озвучить…

На какие-то из них мы, скорее всего, никогда не отыщем ответа, но ответы на другие лежат на поверхности – и прояснить их вполне возможно.

Если выяснение подробностей и поиск отсутствующих ответов удастся провести корректно и без избыточной сенсационности до получения окончательных понятных всем результатов, это станет достойным ответом романтикам-фантазёрам и расплодившимся в последнее время фрикам. Каким? Да вот, скажем, изрядно набивший оскомину своими сочинениями профессор В. А. Чудинов…

Пожалуй, стоит привести и прокомментировать – сугубо наглядности для – избранные (только избранные, не более!) части опуса этого выдающегося и всеми признанного чтеца древнерусских надписей на всём и вся, от пятен на Солнце до жидких обоев[133]. Конечно, случай совершенно ясный, только избыточная популярность сочинений этого господина и почти клиническая способность перевирать всё, что можно и что нельзя, заставляют уделять ему внимание.

Рискнём. Итак:

«…я определил данный камень как Перунов.

…полная высота камня, его плотность, а тем самым, объем и вес не установлены. Не определен и геологический состав камня. <…> Но и с точки зрения экстрасенсорики неясно, какова вторая аура камня как по расстоянию от камня, так и по ее геометрической форме.

Особенно ценным в исследовании коллег (речь идёт о рассмотренном выше материале о Синь-Камне из книги В. А. Черноброва. – С.Е.) я считаю обнаружение электростатической области на южной стороне камня. Я специально отмечал в моей книге, что в Великобритании исследователи подверглись удару со стороны камня при неосторожном прикосновении к нему[134]. А из статьи В. Черноброва явствует, что удар действительно может быть нанесен, но всем нам знакомым электростатическим разрядом. Иными словами, Перуновы камни являются электрическими конденсаторами, своеобразными Лейденскими банками». О как! Электрошокер перед нами, а не культовый камень, попросту говоря.

Вот по такого качества изображениям профессор Чудинов предлагает нам читать славянские надписи везде и всюду

«К сожалению, экспедиция Космопоиска не ставила также задачи подтвердить или существование надписей или дополнить их список. Эту задачу беру на себя я. Хотя для чтения надписей данная фотография не очень хороша из-за низкого разрешения, все-таки на ней можно уверенно прочитать и слово ТОПЛЕНЪ, и слова ПЕРУНОВ КАМЕНЬ.

Хочу также обратить внимание читателя на то, что камень сфотографирован со стороны некой лужи, вода в которой так спокойна, что камень в ней отражается без искажений. Ясно, что часть камня затоплена в луже». Ну, вообще-то перед нами не лужа, а собственно озёрная вода на топком подболоченном берегу Плещеева озера. Осталась ли она с весны, после дождей ли поднялась – не суть важно. Но разве профессор может ошибаться? Сказано: лужа…

«На рис. 3 мы видим камень в цветном изображении. Фотография, судя по отбрасываемой на север тени, сделана с западной стороны. Справа юг, слева север, вдали восток. Камень как бы сползает слева направо, с невысокого холмика в ямку, где образовалась небольшая лужа». Вообще из этого замечательного абзаца следует, что профессору стоит примерить на себя должность штатного Сусанина при каком-нибудь партизанском штабе. В действительности (и в этом, ну, крайне легко убедиться, взглянув на карту) фотограф стоял к северу от камня, а сам снимок сделан во второй половине дня, когда солнце находилось почти за озером, то есть клонилось к западу. Но ведь реальные стороны света отступают перед интеллектуальной мощью представителей российской альтернативной науки. А если не отступают, тем хуже для… Не важно, для кого-нибудь. И да… далась ему эта лужа…

В полиграфическом растре ещё не такие тексты им. Роршаха можно разглядеть…

«…бросается в глаза зооморфный лик, весьма напоминающий собаку; скорее всего, это не очень удачно нарисованная медвежья морда, то есть зооморфный лик Макоши. Я выношу его на поля слева от фотографии камня… оказывается, в нескольких местах камня читается слово МАЯК, а непосредственно под головой медведя можно прочитать надпись МАЯК НА КАМНЕ. И действительно, полукруглыми линиями с кривизной то внутрь, то наружу очерчен прямоугольник, идущий как влево от головы животного, так и вправо от нее. Вероятно, здесь и располагался маяк, то есть высокий камень, свидетельствовавший о расположении поблизости храма… Полагаю, что Макоши, поскольку выбит рельеф медведя. Так что камень Перуна еще до его закапывания в землю христианами выполнял роль пьедестала под маяк храма Макоши».

Вообще-то надписи на Синь-Камне, к глубочайшему нашему сожалению, действительно есть. Видны они очень чётко. Но содержание и происхождение их, в отличие от нафантазированных господином Чудиновым кракозябр, понятны и современны, а смысл вполне ожидаем и мало отличается от классического «Киса и Ося сдес были» или «Лена + Вова =»… Профессор В. Чудинов в своих потугах найти то, чего никогда и не было (и едва ли могло быть), идёт на откровенные вымыслы: «Камень покрыт мелкими углублениями, о которых никто из исследователей не сообщал». Угу… ещё как не сообщал! Но для господина Чудинова существование академических научных публикаций хоть В. Бердникова, хоть любых других авторов означает, видимо, полное отсутствие таковых. Иначе он нашёл бы их. Без особого труда.

Напоследок почтенный профессор делает «убойный», даже сенсационный вывод: «…наклон камня свидетельствует о том, что он не сползает с наклонного откоса вниз, а, напротив, поднимается вверх»[135]. Что тут скажешь? Только одно: можно сколько угодно развлекать себя «чтением» блекловатых фотографий из газет и журналов, портить зрение, прорисовывая картинки с монитора и распечаток, а можно выбраться на место, посмотреть на всё вживую и заниматься делом…

Поражают же более всего не апломб и безудержная фантазия «главного эпиграфиста всея Руси», а то, что, простите, за жаргонизм, «пипл хавает». Хавает со смаком и аппетитом, аж за ушами у иных трещит.

Мне приходится порою выступать, встречаться с людьми, читать лекции. Так вот, на практически любой встрече, лекции или ином публичном открытом мероприятии почти гарантировано присутствие некоего процента адептов подобных фантазий, ведущих себя, как правило, очень пафосно и безапелляционно рассуждающих о том, о чём имеют крайне малое представление. Однажды (не устаю вспоминать), в очередной раз услышав о сотнях тысяч лет русской истории и прочей роскоши, я поинтересовался, кто мой собеседник по профессии и образованию. Он оказался мастером по наладке холодильников. Оставалось только поинтересоваться, на какой минуте и как далеко он меня отправит, если я, вызвав его чинить этот самый холодильник, начну учить, что и как делать и вообще лезть с ценными указаниями. Ответа так и не поступило…

На этом старом (предположительно, 1970-х годов) фото прекрасно видно, куда и почему сползает камень

Трудно здесь не сорваться и не начать употреблять не вполне литературные выражения, поскольку все эти потуги на откровения только мешают нормальным исследованиям и поискам правды, заодно дурачат много хороших людей.

Наконец, в завершение раздела, ещё о двух связанных с этим Синь-Камнем парадоксах.

Во-первых, экскурсоводы национального парка (sic!) не только свидетельствуют, что камень якобы исполняет желания. Они ещё и рассказывают, будто на нём никогда не лежит снег. Тому имеется научное якобы объяснение: вроде как камень в настоящее время покоится основанием на большой гранитной плите, каковая за лето нагревается, чтобы зимою медленно отдавать тепло. Потому камень всегда тёплый и снег на нём тает.

Синь-Камень во время оттепели

Синь-Камень в предзимье

Синь-Камень под снегом (а нам говорят, такого не бывает)

Вы тоже вспомнили о камне в Вологодской области, рассказ о котором А. Ю. Кашинцева был приведён выше?

…Правда, простейший поиск в Интернете почти сразу же и без особых усилий позволил отыскать не одну зимнюю фотографию укрытого снегом Синь-Камня.

Может быть, правильнее будет говорить, что снег на нём просто не залёживается? Увы, по фотографиям судить трудно, а самому зимой побывать там пока не довелось. Однако даже если снег с камня и сходит быстрее, то все физики, химики и геологи, к которым я обратился по этому поводу, приведённое «научное» объяснение дружно высмеяли…

Что? Ужели действительно настоящая аномалия, почему-то выпавшая из внимания многочисленных «исследователей» (да и критиков существования у камня неких особых свойств)?

Ведь, если Синь-Камень «самоочищается» от снега, факт этот, безусловно, необычен и по-своему аномален. Но… аномалия тут присутствует только на первый взгляд: поверхность камня тёмная, следовательно, солнечные лучи будут нагревать его быстрее. Сугубая физика – и никакой фантастики. Что, кстати, не отменяет и вероятности сугубо мифологических причин появления этого поверья.

Второе любопытное обстоятельство стало известно от сотрудников Переславского музея ещё в 1996 году. Мы о нём не раз писали в прошлом, но в данном случае повторение лишним не будет. Дело в том, что только в окрестностях Синь-Камня произрастает некий уникальный вид реликтовых колокольчиков. Вообще это неудивительно – на берегах Плещеева озера до наших дней сохранялось множество редких растений, но вот чтобы только там, у Александровой горы и Синь-Камня… Есть в этом что-то, вы не находите? Обращаем внимание на это по той причине, что реликтовые растения или растения-экзоты, то есть виды, не свойственные данному району, встречались нам неоднократно в местах, которые прежде были или могли быть святилищами.

Видится несколько возможных естественных объяснений (сверхъестественные придумывайте сами, их-то могут быть десятки) подмеченной особенности.

Во-первых, многие редкие, экзотические или реликтовые растения выявлены в ходе площадных геоботанических исследований. По собственному небольшому опыту знаю, насколько эта работа трудоёмкая и какой концентрации внимания требует. Несложно представить ситуацию, когда некая площадь памятника, например для создания особо охраняемой территории, обследуется, а найденные в её пределах растения фиксируются и заносятся в таблицы. Но нельзя быть совершенно уверенными, что неподалёку, но на не охваченной обследованием территории аналогичные виды не встречаются. Их просто пропустили, поскольку сосредоточились на изучении соседнего участка. Иначе говоря, нет никакой нужды видеть в обнаружении около древних культовых мест каких-либо растительных феноменов.

Во-вторых (и эта версия более привлекательна, конечно), если территория, где найдены такие уникальные виды растительного покрова, долгое время слыла священной, заповедной, то в её пределах практиковалось то, что мы называем ныне «ограниченным природопользованием». Нельзя в священной роще просто так сломать ветку, скорее, её вообще нельзя ломать. Аналогично и с травами на некоем священном же холме: их просто не рвут. Так не принято, это грех, нарушитель табу непременно понесёт наказание… Даже при сокращении сроков или полной утрате в народе исторической памяти о подлинных причинах ограничений и запретов, сами такие ограничения и запреты сохраняются довольно долго. Кажется ли предложенный вариант сколько-нибудь доказательным, неизвестно.

Вообще же оба предложенных объяснения кажутся равноценными – по крайней мере, на данном этапе. А может быть, причина в чём-то совсем другом?..

Что же… Вопрос о перемещении Синь-Камня действительно едва ли не главный, вокруг которого уже не одно столетие ломаются копья и ведутся споры.

Повторимся: согласно легендам, сначала камень вылез из ямы, в которую его сбросил несчастный дьяк Онуфрий, чем вызвал новую волну паломничества и поклонения. Потом, после того как Синь-Камень утонул в 1788 году в озере при попытке перевозки с целью использования при строительстве храма в Переславле, он неким неведомым образом начал перемещаться, вылез из воды и в итоге оказался на берегу.

К сожалению, трудно установить, какая именно была яма. Если в стенке оврага – одно, если на дне – немножко другое. Могла ли вода быстро вымыть метр с лишним грунта или камень просто забросали песком и глиной? В таком случае всё было бы несколько проще.

Факт движения после утопления в озере подкреплён свидетельствами современников и особо никем не оспаривается. Основные естественно-научные версии уже были перечислены выше. Но, с моей непросвещённой точки зрения, с ними не помещает всё же разобраться более внимательно. Всем гораздо проще будет осознать и принять, что во всём виноваты лёд, ветер или, скажем, наклон дна. Ведь когда некое «аномальное», непонятное явление находит естественное объяснение, это гораздо лучше, нежели умножение таинственных сущностей. Загадок в мире и без того хватает, не правда ли?

Итак, мы имеем две противоречащие друг другу версии событий, предложенные официальной наукой.

Первая утверждает, что камень никуда не двигался, а лежит там же, где и утонул. Что же касается всех рассказов о его «ползании», то они в лучшем случае есть следствия изменения уровня воды в озере или просто легенды.

Вторая версия признаёт факт перемещения камня за счёт движения воды, ветра и ледяных торосов, которые подталкивали камень к его нынешнему местоположению.

Для меня затруднительно понять, на каких основаниях строится версия «номер раз». Предположив, что она не лишена смысла, поскольку подобное вполне возможно, я ещё раз внимательно перечитал все серьёзные источники о Синь-Камне и его истории, которые только мог найти. Главное, что ей противоречит, – чёткое указание на местонахождение валуна в овраге за Борисоглебским монастырём.

Монастырь этот в настоящее время не существует, а с XVIII–XIX веков и по настоящее время здесь находится Борисоглебская Слобода, район города Переславля-Залесского. В этой слободе действительно есть овраг, который порою именуют также Никитским – по расположенному за ним монастырю[136].

Встречаются утверждения, что овраг между Александровой горой и деревней Криушкино также называется Борисоглебским, но это, как мы уже выяснили ранее, достаточно сомнительно, а утверждение, что монастырь на Александровой горе назывался Борисоглебским, оспаривается.

Кстати, представьте себя на месте жителя Переславля конца XVIII веков, который описывает место, расположенное в нескольких верстах от города. Скажет ли он про дальний овраг, где мог ни разу в жизни и не бывать, что тот «за Борисом и Глебом», если рядом, за тезоимённым монастырём (или уже слободой) без того уже есть овраг? В лучшем случае скажет «за Александровой горою, у Криушкино, по-за валами» (имея в виду валы городища Клещино)… Может сказать ещё, «за Никитским монастырём», потому как последний ближе к Александровой горе.

Иными словами, неоднозначная версия. Вот именно поэтому мы, как и многие другие авторы, склоняемся к гипотезе о том, что именно овраг в нынешней городской черте вполне может быть тем самым «бояраком» («буераком»), где первоначально лежал камень.

Повторимся: предположение, будто камень в принципе никуда не двигался, тоже имеет право на существование, но нуждается в подтверждениях, основанных на чём-то большем, нежели упорная материалистическая уверенность, что «камни двигаться не могут». Могут, в том числе по вполне естественным причинам.

Как уже было сказано, камень затонул на сравнительно небольшой глубине. Даже если уровень озера изменился (а на сколько, сказать трудно и даже невозможно), всё равно едва ли она превышала 2 метра, скорее, была изрядно меньше. В этом легко убедиться, взглянув на схему профиля дна и современные очертания берега и сопоставив с предполагаемым маршрутом движения камня.

Во всех рассуждениях о природе движения камня с естественно-научной точки зрения имеется обстоятельство, на которое мало кто обращает внимание.

Если исходить из того, что камень утонул близ того участка берега, где находится Борисоглебская Слобода, то расстояние, на которое он переместился, по самым скромным подсчётам, составляет около 4,5–5 километров. Мы знаем, что камень оказался на своём нынешнем месте примерно через 60 лет после того, как утонул. Получается, его средняя скорость составляла около 75–80 метров в год – при равномерном, конечно, движении. Если же камень двигался только весной, то, выходит, он перемещался лишь месяц или два в году. Несложно представить, сколь заметно было бы такое движение – с учётом того даже, что верхушка камня вроде бы оставалась над водой.

Выше я несколько раз приводил мнения различных исследователей, которые полагают, что камень толкали льды, течения и даже ветры. Ну, насчёт ветров и ветрового режима говорить поостережёмся… А может ли лёд при поддержке воды сдвинуть камень?

Расчёты не так просты, как кажется, ибо приходится даже в теоретической модели учитывать факторы, параметры которых едва ли можно знать наверняка. По моей просьбе минский физик Алексей Шпитцмеер выполнил ряд расчётов, позволяющих составить общее представление о том, какая сила должна действовать на камень, чтобы заставить его двигаться.

За основу этих расчётов были взяты официальные размеры камня по В. В. Бердникову. В результате получилось, что для начала движения камня к его боковой стороне должна прикладываться сила не меньше 5,5 тонны. Это означает, что в варианте движения камня под воздействием течений скорость потока воды должна достигать 5,5 метра в секунду. Если же рассмотреть соответствующее этим прикидкам давление льдин на боковую поверхность камня, то оказывается, что оно составляет порядка 3 т/м2 (300 г/см2). Прочность нормального льда такова, что потенциально льдины способны выдержать такую контактную нагрузку без разрушения.

Интересно, что и более осторожные расчёты, принимающие в два раза большую силу трения камня о донную поверхность, дают аналогичную картину: для компенсации силы трения, равной 11 тоннам, требуется скорость потока воды не менее 7,8 м/с (чуть более 28 км/ч) либо давление на боковую сторону в 6 т/м2, что всё еще ниже предела прочности льда.

Так сколько в нём: двенадцать тонн или больше?.. На снимках 70-х годов прошлого века высоту камня определить уже непросто

Увеличение массы камня до 18 тонн, которые мы получили, приняв во внимание его примерную высоту, которую с некоторым допуском определили по старым фотографиям, также ничего существенного в оценку не вносит, поскольку меняет данные от силы процентов на десять, но основные выводы остаются неизменными.

Правда, мне, как человеку, не слишком сведущему в физике, по-прежнему непонятно, сколь долго должны льды толкать камень, чтобы переместить его на то расстояние, на которое он якобы сдвинулся, если опираться на источники и расчёты. Теоретически камень мог быть передвигаем ими, но как-то «очень теоретически», а едва только представляешь себе всё это на местности…

Добавим к этому, что, двигаясь в предполагаемом направлении, камень должен был вначале сползти на бо́льшую глубину, а затем выползать с неё вверх, преодолев подъём!

Реальна ли такая ситуация, оставляю решать читателям, у нас совершенно недостаточно данных ни «за», ни «против».

Важное дополнение. Размышлять о движении Синь-Камня, как представляется, стоит, вспомнив о том, как, по легенде, двигался Киндяковский камень, что приплыл по воде. Но не о нём одном. Не будем забывать также о Синем камне, «упавшем с неба», а заодно об упомянутом уже Синем камне у деревни Анисимовской на Вологодчине, который, по словам местных жителей, «обладает специфической особенностью уходить и подниматься из земли. Старожилы утверждают, что такое явление происходит с периодичностью раз в сто лет. В сер. 50-х годов поверхность камня возвышалась над землей на 50 см. По данным на 1996 г. поверхность сравнялась с уровнем земли. Максимальная высота, которой достигал камень – 2,8 м»[137].

То есть сюжет о движении камня или о его падении, видимо, следует отнести к числу бродячих. О его распространённости судить рано, очень мало сведений, но стоит упомянуть, что у церкви Архангела Михаила в село Архангельском (Карпове) Юсьвинского района Коми-Пермяцкого автономного округа лежит камень, известный как «Седло Перуна».

Согласно легендам, «ехал Илья Пророк или сам Господь Бог по небу и уронил седло на землю. С той поры люди идут к нему за помощью». Случилось это не столь давно, всего каких-то двести – триста лет назад. Краеведы приводят и более архаичный вариант, по нему седло принадлежит какому-то местному богатырю (возможно, и самому Пере), который также был славен тем, что защищал простых людей от напастей и всяких недобрых сил.

Камень «Седло Ильи-Пророка» в селе Архангельском Юсьвинского района Коми-Пермяцкого автономного округа

По другим преданиям, камень некогда лежал на берегу реки Иньвы и был оттуда переброшен легендарным пермяцким богатырем по имени Пера из соседнего городища Дойкар в городище Карпэв (Карпово).

Там бы он себе и лежал, но как-то в июне вечером молодые парни от нечего делать решили толкнуть этот камень в Иньву. Они столкнули камень с высокого, почти горизонтального берега. Камень полетел вниз, но в самой середине крутого берега вдруг резко остановился.

На общем собрании событие было воспринято как чудо, и камень признали священным. Камень подняли на берег и построили около него часовню. Шли к нему многие окрестные жители, которые рассказывали, что достаточно было прислониться к камню и становилось легче, а вскоре наступало и исцеление.

Считается, что после постройки церкви от камня решили избавиться, для чего его вновь столкнули к реке. Камень снова прокатился до середины откоса и таинственным образом под влиянием неведомой силы остановился. Сбросить вниз валун так и не удалось, а потому люди решили, что это знак. Камень, мол, действительно святой, поскольку не хочет покидать землю и лежать в воде. Его вновь вытащили на берег и разместили внутри церковной ограды, где он и находится, привлекая паломников.

Замечательная история, особенно интересная множеством параллелей с восточнославянскими и русскими мифологическими сюжетами. Только, находя их и размышляя над ними, стоит помнить, что проживали здесь представители народа коми, а не русские крестьяне самой средней полосы.

Едва ли в неоглядной теме загадок прошлого и настоящего есть более скомпрометировавшая себя проблема, чем аномальные (или паранормальные, тут уж называйте как хотите) феномены. Слухов о них ходит невероятное количество, один другого невероятнее. Но это слухи, а что до правды?

Иной раз, когда общаешься с много путешествующими и занимающимися по работе именно наукой людьми – геологами или теми же археологами, например, а ваши отношения уже достигли определенной степени доверия, они могут рассказать много интересного. Не все, не всегда. Но ни они, ни многие другие профессионалы почти никогда не рискуют делиться своим необычным опытом, вынося его на публику. Вполне понятно, что происходит это из-за страха быть непонятыми, попасть в немилость к начальству, да и вообще получить множество проблем по службе и в жизни. Общественное мнение – большая сила, никуда не денешься. Лишь единицы рискуют поступать подобным образом, после чего почти все они начинают слыть чудаками или людьми немного «не в себе».

Далеко не во всех случаях наше ироническое отношение к рассказам-небывальщинам оправдано. Впрочем, нельзя безоглядно верить во всё, что пишут и показывают в книгах, Сети, по телевидению. У вас, надо полагать, если вы дочитали до этого места книги, уже сложилось стойкое подозрение, что врут сплошь и рядом. Все или почти все. Вру-у-ут, мол, негодники, а уж денег ли ради, славы ли для – не важно. А если не врут, то фантазируют. Но…

В действительности с правдой и неправдой в рассказах о необычных явлениях дело обстоит крайне непросто.

Когда имеешь дело с местами древних святилищ, невольно ожидаешь какого-то чудесного или пугающего события. Это вполне естественно, подобное отношение как бы вшито в нашу культуру. Камни окружены легендами и преданиями, и даже если мы с вами не верим в необычное, пытаясь всё пояснять через ratio, внутри всё равно что-то нет-нет да и вздрогнет. Признаться, мне кажется, что если у человека ничего не «вздрагивает», когда он смотрит на любые священные валуны, истёртые тысячами прикосновений тех тысяч людей, что на протяжении поколений веками приходили к ним, неся свои горести, радости, просьбы и надежды, ему, возможно, вообще не стоит интересоваться этой темой. Каждому свой путь.

Можно в жизни быть циником и насмешником, но при этом оставить и сохранять в каком-то интимном уголке души место для волшебства. Опасно давать власть безудержному ожиданию чуда… о, оно-то возьмёт её очень охотно, но потребует всю полноту власти над вами, а тогда… тогда останется всего один шаг до очень сомнительных, по большому счёту патологических взглядов на окружающий мир. Логично мыслящий и критический разум наш – очень хрупкая субстанция, его иррациональная составляющая, вырвись она наружу, разрушит его пусть не в одночасье, но быстро, оглянуться не успеешь.

Как бы то ни было, кажется неправильным, с одной стороны, игнорировать или замалчивать те связанные с культовыми камнями необычные явления, на которые обращают внимание многие, а с другой стороны, возводить их во главу угла.

Нет, феномены отнюдь не главное. Более того, здесь, как и в случаях с наблюдениями НЛО, большая часть рассказов может получить (и получает) вполне рациональное объяснение, в коем не находится места тому, что выходит за рамки научного подхода.

Необъяснённой остаётся лишь малая толика случаев. Как правило, речь не идёт об эпизодах типа «чудесного исцеления» или о неких непроизвольных видениях а-ля «встречи с духовными существами». Нет, это довольно простые и даже типичные истории, которые вполне тянут на звание историй архетипических или просто очень на таковые похожи. Да, пожалуй, общее количество их вполне впишется в те пять процентов погрешности, которые оставляет на подобные странности скептичная и трезвая классическая наука.

Строго говоря, «аномальное» происходит не только около культовых камней, обычно оно бывает связано с культовыми местами вообще. Рассматривать камни изолированно и с этой точки зрения нет никакого смысла. Вот, кстати: «Нередко объектом почитания служил не столько сам камень, сколько местность, в которой он находился»[138].

С таинственным сталкиваются люди случайные, а также исследователи, как академические, так и не очень. Возможно, действительно причинами таких событий служат не столько отдельные камни, сколько собственно «места», в которых они оказываются. Не правильнее ли тогда будет употреблять словосочетание «особые места»?

Давайте для начала определимся, что такое «особое место». С сегодняшней точки зрения оно, скорее, некий комплекс, который включает и собственно некий традиционно выделяемый участок местности, и культурные и природные памятники в его пределах, и, вне всяких сомнений, пласт культуры нематериальной, то есть связанные с этим местом предания, былички, рассказы о наблюдениях странного и т. п. Фольклор, иначе говоря.

Фольклор может быть древним, восходящим к традициям далёкого прошлого, а может быть, современным. Так, современное расхожее мнение гласит, что все святилища и храмы расположены в неких «благоприятных зонах». Что это за «благоприятные зоны», никто толком не объясняет, а существующие версии часто не устраивают ни честных сторонников, ни дружелюбных скептиков существования таковых: уж больно невнятно всё выглядит.

Истоки устоявшегося мнения вполне понятны: храм, святилище – место, исполненное волшебной силы, а значит, по преимуществу благое. Если быть корректным, оно считается таковым в силу обычая и убеждённости. Но так ли это? Есть ли там некая «сила» в физическом смысле? Утверждать однозначно невозможно, ибо даже никто из «альтернативщиков» толком никогда не проводил исследования статистически убедительного числа культовых памятников прошлого с этой точки зрения. Единственная попытка оказалась не очень внятной по результатам, и к ней мы вскоре обратимся.

Почитаемые камни в центральных областях России встречаются реже, чем святилища вообще, что, напомним, объясняется довольно просто: через территорию Московской области проходила южная граница ледника. Крупные валуны, в том числе почитаемые, есть лишь там, куда он их дотолкал. Но даже если в той или иной местности, например на отрогах Клинско-Дмитровской гряды, обнаруживается несколько камней, далеко не каждый из них становится священным. Не всегда такой камень чем-то отличается от других – например, внешним видом. Но чаще всего он находится в месте, которое обычай по каким-либо признакам выделяет из прочих. Аналогично, кстати, дело обстоит и севернее Москвы:

«…большую группу камней образуют крупные валуны, являющиеся своеобразными топографическими индикаторами ландшафта. Их культовые функции либо ещё не сложились или безвозвратно утеряны, но они являются своеобразными ориентирами, топографическими маяками местности. Это – “прощальные” камни, обозначавшие околицы деревень, упомянутые в писцовых книгах XVI–XVII вв. межевые и дорожные камни, отмечавшие границы владений и дороги, “большие” камни в лесах и болотах, у которых собирались и находили нужные места сборщики грибов и ягод…»[139]

Значит, всё-таки само место? Камни же служат индикаторами, маркёрами границ или мест каких-то событий или статусов территорий? Оставим это представление как гипотезу, чтобы обратиться-таки к рассказам о необычном. Сразу отмечу, что дело вашего личного выбора, как относиться к дальнейшим сведениям. Их можно воспринимать по-разному: можно толковать как случайности, а можно считать проявлением неведомых нам сил.

Изобретать мистические объяснения не очень хочется, но относить все рассказы, подобные тем, что будут приведены ниже, к рассказам о случайных совпадениях, у меня не получается.

Древнерусские курганные могильники тоже способны подбрасывать сюрпризы вполне мистического свойства. Эти случаи, которые так и хочется посчитать просто фантастическими байками, заставляют всерьёз думать о том, что не всё так просто…

Помнится, в 2003 году мы работали на раскопках на берегу Москвы-реки, когда впервые услышали от археологов информацию о том, как несколькими месяцами ранее разбогатевший на торговле бензином Николай Колесов вознамерился возвести себе загородный дом на берегу всё той же Москвы-реки, но ниже по течению, у самого Звенигорода. А раз возникло такое желание, то какое новоиспечённому богатею, собственно, было дело, что на приглянувшемся для строительства участке к северу от санатория «Поречье» находится часть комплекса памятников культурного наследия федерального значения? Как известно, наши отечественные чиновники, от которого зависит соблюдение закона, обладают удивительным умением делать законы гибкими, особенно если видят некие весомые аргументы. Весомые аргументы, надо думать, нашлись.

В результате предъявления таковых сей господин стал владельцем земельного участка, на котором находилась и часть курганной группы. Группа эта была открыта в 1997 году археологом Сергеем Заремовичем Черновым вместе с двумя синхронными селищами. На участке могильника, отведённом под застройку, находилось шесть курганов из двадцати шести.

Будучи человеком небедным, новый землевладелец оставил набранных рабочих заниматься строительством, а сам с семьёй укатил в другое своё владение, вполне себе курортное и заграничное, в Доминиканской Республике.

Остаток курганного могильника в Поречье. Звенигород. Фото Д. Шарко, осень 2003 года

Шесть курганов оказались срыты экскаватором при расчистке площадки под фундамент коттеджа, ещё четыре срезал нож бульдозера при прокладке дороги, а оставшиеся оказались погребены под отвалами грунта и разного рода мусором.

Как мы узнали из рассказов, в день и час, когда техника начала ровнять с землёй курганные насыпи, хозяин участка вместе с женой, дочкой и приятелем ехал на открытой машине на пляж. Неожиданно – буквально вдруг! – с ясного неба прямо в машину ударила молния. Сам бизнесмен погиб на месте, члены семьи и приятель отделались контузиями разной степени тяжести, а от машины остался только обгорелый остов.

В нескольких сотнях метров от этого участка находился ещё один, на котором оказались ещё два кургана. Они достались ещё одному ушлому господину, который достиг высот на ниве банковского дела. Так вот, банкир, прикупивший землю «под дачку», скоропостижно скончался буквально через неделю после сноса курганов – как говорили врачи, от неожиданного и скоротечного заболевания лёгких.

Дорога, проложенная через срытые строителями курганы. Поречье. Звенигород. Фото Д. Шарко, осень 2003 года

Можно посчитать случайностью одновременность гибели торговца бензином и сноса курганов на явно не вполне праведным путём полученном земельном участке. Вполне вероятно, что и его несостоявшийся сосед-банкир просто заболел и простудился, тем более не мгновенно это произошло, а спустя несколько дней. Всякое бывает, несомненно.

Почти по горячим следам предать всю эту историю гласности собрались знакомые журналисты. Сказано – сделано, и они начали собирать материалы по происшествию на пореченских курганах.

В результате поисков судьба вывела их на человека, который был в тех краях в пионерском лагере ещё в середине 1960-х годов. Вожатая его оказалась любителем древностей и в целях приобщения детей к истории повела их на самодеятельные раскопки. Сразу же после того, как были вынуты несколько лопат земли, из-за леса выдвинулась грозовая туча. Все побросали лопаты и спрятались под деревьями на краю опушки. Молния ударила именно в то дерево, под которым пряталась вожатая с детьми, убив несколько человек на месте, в том числе и инициатора «раскопок». Если бы не то, что рассказчик сам был очевидцем событий, имелись бы все основания посчитать рассказ очередной быличкой, современным фольклорным ужастиком, а так… Проверять бы надо, да только не очень простое это дело.

Добавлю сюда, что имеется ещё несколько свидетельств подобного рода: устроившись ночевать прямо на курганах в «неподходящем» разгульном настроении, герои этих рассказов заболевали, неожиданно травмировались или с ними происходили иные неприятности. Впрочем, именно болезнь или травма, которую легко можно посчитать следствием некоего изменённого состояния сознания, встречаются наиболее часто.

Точно известно, что далеко не все подобные эпизоды, как и трагические события, порою происходящие с теми, кто покушается на целость памятников, становятся достоянием гласности, особенно если речь идёт о среде «чёрных археологов» (хотя даже на их ресурсах встречаются подобные предупреждения).

Мистически настроенные люди наверняка подумают о «проклятии курганов» – по аналогии с «проклятием фараонов», якобы постигшем, как вы, должно быть, помните, лорда Карнарвана, Говарда Картера и их коллег, принимавших участие во вскрытии гробницы фараона Тутанхамона. Оснований для веры в реальность подобного возмездия с объективной точки зрения, конечно, недостаточно.

Мыслимо ли, что люди прошлого знали, как использовать какие-то свойства, которые уже были заложены в самих местах, где они устраивали захоронения или которые выбирали в качестве священных? Или они умели создавать их? Да и вообще, возможно ли что-то подобное в принципе?

С научной точки зрения это крайне маловероятно, а в традиционных представлениях, наверное, всех народов существует глубокая убеждённость в наказании богами осквернителей святынь: «Боги (Бог) карают».

Впрочем, и собственно священные камни, по имеющимся сообщениям, также обладают способностью порождать необычные эффекты.

На протяжении ряда лет на Британских островах действовал «Проект “Дракон”» – добровольное научно-исследовательское объединение специалистов и энтузиастов, целью которых было изучение священных мест, преимущественно мегалитических сооружений Британии, чтобы подтвердить или опровергнуть с научной точки зрения легендарные свойства, приписываемые им молвой. О проекте мы вскоре поговорим особо, здесь же обратимся к свидетельству одного из его участников, известному не только в Англии даузеру Тому Грейвсу, автору ряда книг, особняком среди которых стоит «Иглы из камня». Среди множества интересной информации Грейвс приводит в ней и ту, которая непосредственно касается затронутого нами вопроса. Его рассказ – уникальное свидетельство, часто подтверждаемое коллегами по проекту. Именно по этой причине я уже не раз цитировал эти истории.

По мнению Грейвса и ряда его коллег, стоячие камни обладают сложной энергетической структурой, предположительно электромагнитной природы. Каждый менгир окружён вихревыми потоками, образующими определённое количество витков вокруг камня, подобно ленте, намотанной на шест. Два из этих семи «витков» демонстрируют необычные эффекты. Вот рассказ о «пятом кольце»:

«Эффект воздействия пятого кольца на даузера может быть рассмотрен на примере камня под названием Твиззл-Стоун в Глостершире. Стоит даузеру опереться рукой на уровне пятого кольца на камне, оно тут же каким-то образом нарушает равновесие человека, создавая эффект, со стороны напоминающий медленное и ровное сползание в ту или иную сторону. В зависимости от степени искусности даузера (а, может быть, в большей степени от таких субъективных факторов, как умение красиво преподнести эффект) это “ощущение сползания” может усилиться до такой степени, что даузер оказывается на другой стороне камня.

<…> обе ладони помещают рядом на поверхность камня в [нужной] точке; затем надо опереться о камень и переместить свой вес на ладони и расслабиться. Речь идёт не о том, чтобы предельно расслабить мышцы и стать “гибким”: я имею в виду, что необходимо позволить своим мышцам не сопротивляться внешним воздействиям и – что гораздо более важно – расслабить и очистить ум от “делания”, от анализа и размышлений. Если вы сделаете всё это правильно, если все условия будут соблюдены – “честно соблюдены” – с вашими субъективными ощущениями внезапно что-то произойдёт, и вы внезапно окажетесь с противоположной стороны камня. <…> Разные люди “сползают” в разные стороны, по разным причинам, и разные камни могут порождать явные “перемещения”, поэтому, если у вас в каком-то одном месте получилось движение в одну определённую сторону, нечто подобное должно происходить и с другими людьми где угодно.

Однажды во время наших работ на важнейших камнях в Эйвбери и в замке на вершине Гластонбери-Тор я показал Полу Деверё, издателю журнала “Ley Hunter”, каким образом можно обнаружить эффект пятого кольца. Поскольку он прежде даузингом никогда не занимался, его комментарии представляют немалый интерес. Он сказал, что непосредственный эффект пятого кольца походил на то, “как если бы вы слишком много выпили”. Это чувство возникло у него в момент контакта с камнем, затем на мгновение ощущение потери равновесия усилилось, пока он не оказался с противоположной стороны камня. Интересно, насколько этот эффект специфичен: на западном контрфорсе башни в Гластонбери-Тор он может наблюдаться только в пределах узкой полоски шириной около 6 дюймов[140] на высоте 4 фута[141], но отсутствует на любой высоте с восточной стороны. Восточная сторона была возведена затем лишь, чтобы поддерживать здание после того, как замковая церковь разрушилась от проседания почвы. Это – реальный исторический факт, так что нет ничего удивительного»[142].

Эйвбери – культовый объект в графстве Уилтшир (Англия) – состоит из комплекса мегалитических гробниц и святилищ, в том числе кромлехов. Получил название по имени ближайшей деревни.

Гластонбери-Тор, также известный как холм Святого Михаила, – естественное возвышение высотой 145 метров, расположенное близ города Гластонбери в графстве Сомерсет (Англия). Над ним высится башня замковой средневековой церкви Св. Михаила, повреждённая землетрясением ещё 11 сентября 1275 года. Связан со множеством легенд Артурианского цикла, в том числе соседнее аббатство называют местом последнего упокоения короля Артура, а вершину холма связывают с проходом в Авалон. Иными словами, перед нами местные (кельтские и саксонские) вариации тех же мифологических сюжетов о путешествии в Иной мир и, конечно, о спящем короле-герое.

Опять же повторю написанное ещё пятнадцать лет назад: возможно, это и самовнушение, но подобные эффекты, только более слабые, наблюдали и мы – правда, не на стоячих камнях-менгирах, а на церковных апсидах. И отнюдь не всегда их удаётся списать на обман чувств.

Об аномалиях, связанных с «седьмым кольцом», имеется несколько сообщений. Вот ещё одно примечательное наблюдение Грейвса, также едва ли могущее быть сведённым к чистому самовнушению.

Холм Гластонбери-Тор с высоты птичьего полёта (фото с сайта www.466ad.co.uk)

«Другой эффект, часто упоминаемый в связи с камнями, возникает при подобном же контакте с седьмым кольцом. Это ощущение, что камень качается и двигается – как выразился один из моих учеников, “прыгает”. Это опять же субъективное ощущение, поскольку камни обычно весьма прочно укреплены в земле. Но многие даузеры, да и не только они, чувствуют это. Том Летбридж в одной из своих последних книг “Легенда о сыновьях Господа” описывает, как подобное явление наблюдалось во время его попытки установить возраст камней из кольца Веселой Девы (Мэри Мэйден) в Леморне (Корнуолл):

“Как только маятник начал вращаться, случилось нечто странное. Рука, положенная на верхушку камня, получила сильный укол, подобный удару тока средней силы, и маятник сам по себе вылетел, вертясь, почти параллельно земле. Камень же, который, по идее, должен весить более тонны, казалось, сотрясался и словно бы пританцовывал. Это слегка меня испугало, но я все-таки продолжил свои занятия…”»

Томас Чарльз Летбридж (1901–1971) был авторитетным британским археологом. Он окончил Веллингтон-колледж, прежде чем в возрасте 18 лет поступить в Кембридж, где у него обнаружился интерес к археологии. Получив учёную степень, этот почтеннейший и небедный джентльмен начал работать в качестве археолога-волонтёра под руководством Луиса Кларка – куратора кембриджского Музея археологии. Вскоре Летбридж занял в этом музее пост хранителя отдела англосаксонских древностей и выполнял эти обязанности до 1957 года. Летбридж был одним из немногих в мире академически образованных людей, открыто симпатизировавших исследованиям в области экстрасенсорного восприятия, и сам опытами в этой области не брезговал. Стараясь при этом оставаться в рамках науки, надо сказать. Соблюсти «золотую середину» удавалось далеко не всегда, но след в исследованиях мегалитов и культовых мест Летбридж оставил значительный.

Том Грейвс комментирует рассказ Летбриджа на основе собственного опыта:

«Этот “сильный укол тока средней силы” является одной из характеристик проявления эффекта седьмого кольца на даузера. Это очень захватывающее зрелище, когда подобное происходит с высокочувствительным даузером: стоит ему прикоснуться своими пальцами к кольцу, энергия проявляет себя. Она заставляет сокращаться мышцы, отталкивая человека иногда даже на 10–15 футов. Более того, обычные люди могут почувствовать энергию, которой обладает эта точка, как легкое теплое покалывание, его часто связывают с менгиром в Глостершире около Эвенинга под названием Тингл-Стоун»[143].

Менгир Тингл-Стоун (фото с сайта www.megalithic.co.uk)

Прелесть этого комментария, как и его продолжения, в том, что информацию сравнительно легко проверить. Знакомясь с многочисленными публикациями на эту тему, замечу, что опровержений или объяснений описанным Грейвсом эффектам пока найти не удалось. Можно посчитать это байками фантастического содержания, которые мы в изобилии приводили выше. Однако есть серьёзное подозрение, что между первыми и вторыми имеется изрядная разница, да и опять же всё это можно взять и проверить. Причём частью – только пользуясь сравнительным методом.

Продолжаем…

«Самое сильное впечатление произвел на меня опыт, проделанный в Эйвбери, когда я со своим другом попытались вычислить при помощи даузинга высоту камня-Обелиска, одиноко стоявшего около внутренней части южного круга в тех местах. Сейчас этого камня уже нет – он был повален и разрушен в XVII столетии. Всё, что от него осталось, – это большой чёткий след. Имея в виду это обстоятельство, мы вознамерились использовать все свои возможности, чтобы “считать” память о камне. Для этой цели мы использовали технику “бастера”, при которой второй лозоходец – если использовать аналогию с радио – действует как усилитель “сигнала”, получаемого его партнером: мы думали, “сигнал” будет настолько слабым, что мы, по всей видимости, иным путем ничего не добьемся. Мы были не правы. Держа в одной руке маятник, второй рукой я сканировал место, чтобы найти интересующую нас точку. Мы и нашли ее на высоте 17 футов: но одновременно мы обнаружили и “память” седьмого кольца. Вот это была реакция! Я до сих пор не вполне уверен, что произошло. Все, что я помню, – это прыжок назад вследствие полученного удара. Впрочем, моя жена, наблюдавшая всё это время за нами, утверждает, что руки мои взлетели в воздух, а сам я в конце концов перевернулся через голову. Мой друг, в свою очередь, неуклюже плюхнулся на землю, пролетев около десяти футов, поскольку, будучи “бастером”, он принял главный удар на себя, я же послужил лишь проводником.

Кромлех в Эйвбери

Многие даузеры сталкивались с подобными феноменами, и нет ничего удивительного в том, что их нередко можно встретить в каменных кругах и других сакральных местах работающими с большой осторожностью. Я вспоминаю одну свою ученицу, слишком долго работавшую над одним из камней в Роллрайте. Она неожиданно почувствовала, что ее обуревают приступы глупого, беспричинного глупого смеха на маленьком клочке земли, поросшем кервелем. Последний, как она клялась, обвился вокруг её лодыжек. Она пришла в себя только тогда (и притом сразу же), когда мы вытащили её за пределы круга. Ещё одна моя коллега поведала, как однажды её маятник принялся ни с того ни с сего отплясывать своего рода индейские танцы, когда она пробыла в таком же круге слишком долго. Другой даузер, специалист в области медицины, предупреждал, что энергии, которые присутствуют в этих местах, способны влиять на процессы метаболизма в человеческом организме, поэтому вы не в состоянии понять, что происходит с вами во время работы, и обращаться с этими энергиями нужно крайне осторожно. Подобно прочим излучениям, они могут быть опасны»[144].

Как ни смешно, собственный многолетний опыт поездок заставляет скорее доверять подобным сообщениям. Менгиров, подобных британским и вообще западноевропейским, у нас – по объективным причинам – нет, но есть другие примечательные места, в которых довелось побывать за последние тридцать лет. Во время этих поездок случалось всякое.

Итак, Том Грейвс об опасности…

«Это я крепко-накрепко запомнил ещё со времен самых первых моих опытов. Я тогда “позаимствовал” одного тинейджера в качестве помощника в Роллрайте. Наше внимание было привлечено тем, что каждый раз, когда мы пересекали линию камней с рамками в руках, инструменты реагировали, указывая на присутствие некой энергии, переходившей от камня к камню по периметру кольца по направлению движения Солнца на высоте около трёх футов над уровнем почвы. В основном эта энергия “вращалась” по периметру, однако мы нашли две точки, которые, как нам показалось, играли роль своего рода “ворот” – так, что если вы будете проходить по кругу изнутри, следуя за направлением движения энергии, то в какой-то момент обнаружите, что оказались снаружи. Интересным оказалось и то, что энергетическая линия раздваивалась в этих точках. Одна ее часть шла по кругу, вторая отходила от него по касательной. Мы решили, что один из камней, близких к восточному “входу”, играет, так сказать, роль задвижки. Чтобы проверить это, мой помощник с маятником в руке встал у ворот, а я стал тестировать “каменную задвижку” своим. В результате мы оба мгновенно получили сильнейшую головную боль.

Знаменитые Роллрайтские камни

Не прошло и четверти часа, как недомогание прошло: неосязаемого и совсем на первый взгляд невинного, но на самом деле мощного пучка энергии, полученного в “воротах”, для нас оказалось вполне достаточно. С тех пор я стал очень осторожен, твёрдо усвоив своего рода правила техники безопасности, и, насколько это возможно, стараюсь работать только с людьми, которые также ею владеют. Кроме того, я оценил и необходимость “ощущать” такие ситуации, когда что-то не в порядке или всё к тому идёт. Увы, во всех без исключения случаях, подобные вещи познаются только на практике, порой на основе весьма печального опыта. Если лично вы, читатель, ещё не до конца поняли, о чем идёт речь, вам придется испытать это на собственной шкуре, и я ничем более не могу вам помочь.

Я затрудняюсь объяснить, что произошло впоследствии. За то время, которое прошло до того момента, как мы стали в состоянии продолжать работу, энергетическая структура приобрела точно такой же вид, какой имела в самом начале. Насколько я смог уяснить, вся эта структура до некоторой степени напоминает по своим свойствам циклотрон: некий вид энергии, возможно, порождаемый подземным водным источником в центре кольца, излучается вовне посредством “гало” вокруг этого центра. Ранее я уже установил, что она излучается, накапливаясь при “переливании” энергии от камня к камню. При включении в эту цепь небольшого дополнительного источника в любой из “входов” – что я и сделал при попытке протестировать камень – система как бы открывается, выпуская всю накопленную энергию зараз. Вот причина того, что с нами произошло. Я никогда не пробовал установить, что происходит с другими энергетическими структурами каменного круга в такой момент. Более того: по вполне понятным причинам, не желаю этого выяснять. И даже пробовать не собираюсь»[145].

Приняв для себя как допущение, что часть подобных рассказов – правда, продолжим обсуждение феномена священных камней не как культурных артефактов, надёжно вписанных в архаичный и современный мифологический контекст, а как физических и географических объектов. К сожалению, у нас в стране по множеству причин пока не возникло чего-то, подобного «Проекту “Дракон”», о котором мы столько упоминали в наших публикациях. Сейчас пришло самое время поведать о нём подробнее.

«Проект “Дракон”» – развёрнутая в конце 1970-х годов в Британии программа комплексного изучения мегалитических памятников. Эта программа дала очень интересные результаты, отчасти заставив и серьёзную (чуть не написал «самодовольную») науку во многом иначе взглянуть на хенджи, кромлехи и менгиры. Огромное количество приборных и других измерений убеждает в серьёзности результатов, полученных в ходе работ. Вместе с тем в России почти ничего не известно о проекте и его результатах, о том, как проходили работы, о трудностях, сомнениях и многочисленных проблемах, с которыми пришлось столкнуться исследователям. Стоит восполнить этот пробел, особенно если учесть, что основные находки участники его сделали именно в контексте изучения культовых камней, правда, западных.

Основную информацию о приборных результатах работы проекта удалось найти в довольно давней статье, опубликованной ещё в 21-м номере солидного журнала «New Scientist» в 1982 году за подписью консультанта проекта химика Дона Робинса[146], а также из рассказов самого Пола Деверё.

Чаще всего многочисленные рассказы и предания о необычных феноменах, связанных с культовыми местами и священными камнями, ныне пытаются объяснять существованием неких таинственных излучений, так называемой «земной энергии». Об этой энергии много говорят, но вплоть до настоящего времени эта энергия, скорее, представляет собою мистический образ, лишённый конкретного физического смысла. Все попытки и потуги как-то её описать пока оказывались безрезультатными, несмотря на явную притягательность идеи. Участники проекта полагают, что после пятилетних исследований они смогли-таки показать, что в таких точках земной поверхности действительно присутствуют несколько видов излучений аномально высокого и аномально низкого уровней.

«Проект “Дракон”» начал материализоваться в нашем мире в ноябре 1977 года в классическом для британцев месте встреч и обсуждений, а именно в одном из лондонских пабов. Все зачинатели были людьми из разных слоёв общества, которых объединяло одно: интерес к мегалитам и их загадкам. По свидетельству Робинса, там присутствовали археолог Джон Стил из Калифорнии, физики доктора Саймон Хейселер, Эдуардо Балановский и Дерек Бэнкс; упомянутые уже даузер Том Грейвс, художник, дизайнер и издатель журнала «Охотник за леями» Пол Деверё и ряд других специалистов.

Пол Деверё. Санкт-Петербург. Фото В. Акулова, май 2012 года

Для объяснения феноменов была предложена вполне стройная гипотеза, согласно которой загадочная земная энергия есть не что иное, как результат взаимодействия различных форм электромагнитной и механической энергии, которые возникают в земной коре и взаимодействуют с солнечным и космическим излучением. В рамках базовой концепции выдвинули предположение, что гипотетическая энергия накапливается в определённых точках в определённое время. Концентрация также может происходить не только в точках (узлах), но и на соединяющих их линиях.

Появились и сторонники той точки зрения, что люди с экстрасенсорными способностями или даром к лозоходству (даузеры) могут неким способом обнаруживать такие фокальные точки. Эта предполагаемая возможность рассматривалась даже как своеобразный атавизм, доставшийся нам от людей каменного и бронзового веков, когда, собственно, и строились мегалитические сооружения.

Таким образом, в рамках проекта предстояло на основе современного научного подхода выяснить, действительно ли на каменных кругах (кромлехах) можно зарегистрировать присутствие каких-либо физических излучений, параметры которых отличались бы от нормальных фоновых в большую или меньшую сторону. Кроме того, участники предполагали найти, наконец, ответ на вопрос: может ли человек реагировать на эти излучения, используя даузинг или внечувственные способности?

Основным вопросом в рамках первой, «приборно-технической», проблемы стало решение о том, что же следует измерять. Проведение таких исследований – дорогостоящий процесс, предстояло множество расходов на транспорт, питание, аренду или приобретение оборудования, обработку полученных результатов. Необходимость как-то справиться с ворохом вставших вопросов привела к тому, что для детального и глубокого изучения были отобраны лишь несколько параметров. Это был более простой путь, но на нём появлялась возможность как-то достичь цели.

Из неофициальных источников в проект поступили два любопытных свидетельства.

Первое поступило от зоолога, который использовал ультразвуковой детектор для наблюдения за ночной жизнью летучих мышей. Одна из точек, где он проводил свои исследования, оказалась неподалёку от древнего культового места. Как-то, когда он возвращался домой рано утром, он забыл выключить свой детектор и поймал исходивший от того места сильный, не похожий ни на что ранее зафиксированное сигнал.

Не менее интересным оказалось ещё одно сообщение. На сей раз аномалии были зафиксированы с помощью счётчика Гейгера. На каменных кругах в Моэл-Тай-Учаф (около Лланголлен в Уэльсе) и неподалёку от древней Уппсалы в Швеции отметили необычно высокие значения излучения.

Интересно, что и первый, и второй случаи произошли тогда, как из тех же мест поступили сообщения о наблюдении необычных воздушных феноменов, прежде всего так называемых «огненных шаров», предположительно плазмоидов.

На основании этих сообщений инженеры-электронщики, сотрудничавшие с проектом, приступили к созданию надёжного переносного ультразвукового дефектоскопа, а все прочие принялись копить средства для приобретения счётчика Гейгера.

На подготовку ушёл год (вот что значит упорство и целеустремлённость, сколько приходилось встречать людей, которые, пытаясь начать нечто подобное, тянули годами – а воз и ныне там). «Проект “Дракон”», как говорится, постепенно обрастал мясом, получил имя, определился с целями и задачами, накопил первоначальные денежные средства. Кроме того, были выбраны места для проведения изысканий.

Первым местом, где были начаты исследования, стал знаменитый почти столь же, как Стоунхендж, каменный круг в Роллрайте (Котсуолд, в 28 километрах к северо-западу от Оксфорда). Владелица земли, на которой он находится, позволила участникам проекта беспрепятственно работать около камней. Комплекс в Роллрайте очень интересен, здесь имеется и отдельный менгир, известный под именем Король-камень, и кромлех, и разрушенный дольмен, который называют Шепчущие рыцари, или Пять рыцарей.

Расположенное на высокой скалистой гряде сооружение из глыб, установленных по окружности диаметром около 100 футов (~33 метра), как полагают, изрядно постарше Стоунхенджа, хотя и не столь знаменито за пределами страны.

Название «Роллрайт» восходит к древнему Hrollalandriht, что означает «земля Hrolla». Комплекс сооружён примерно за 2500 лет до нашей эры, однако, как и положено, записана легенда, которая объясняет его появление.

В Роллрайте (графство Оксфордшир) продолжительность и интенсивность ультразвуковой пульсации сильнее всего в дни равноденствий, а в дни солнцестояний отмечены лишь незначительные эффекты. Исследователи из «Проекта “Дракон”»: калифорнийский археолог Джон Стил – слева; Джефф Бланделл из «Аудио Лтд.» – в центре; Лесли Бэнкс. Фото П. Деверё

Рассказывают, будто давным-давно датчане, по своему тогдашнему обыкновению, вознамерились напасть на Англию, дабы всласть пограбить её население или вообще захватить страну. Высадившись неподалёку от Роллрайта, войско во главе с королём двинулось в глубь острова. Оказавшись поблизости от места, где ныне стоит кромлех, датчане встретили некую ведьму, которую звали матушка Шиптон. Поняв, что женщина отнюдь не проста и владеет мистической силой, король обратился к ней с вопросом: сумеет ли он завоевать Англию?

Ведьма предложила воителю совершить странное действо:

Король в сопровождении большей части войска уверенно шагнул вперёд, но, едва лишь они приблизились к вершине холма, весь вид впереди заслонил большой курган.

И тогда ведьма сказала:

Король и его люди превратились в камень, да так и стоят с тех пор. Король-камень – особняком, почти на гребне возвышенности, а чуть поодаль – группа камней, именуемых «Шепчущие рыцари». Рассказывают, будто, пока он общался с ведьмой и делал свои семь шагов, несколько приближённых злоумышляли против короля и стояли, обсуждая друг с другом свои планы. (рис. 00095)

Король-камень в Роллрайте

Основной же круг называют «Королевской ратью». Когда-то камней в нём было больше, вот только время их не пощадило, и мы можем видеть не все.

Другое предание гласит, что всякий раз, как церковные часы бьют полночь, Король-камень оживает, а в дни, на которые приходятся определённые праздники, оживают и прочие камни.

Утверждают также, будто никому не под силу сосчитать точное количество камней в круге – мол, всякий раз получается другое число. Насколько известно, есть и иные легенды, которые также затрагивают тему окаменевших людей[147].

В XVIII веке среди местных девушек зафиксирован обычай тайно пробираться в канун дня летнего солнцестояния к Шепчущим рыцарям и внимательно прислушиваться к ним в надежде услышать пророчества о грядущем супружестве и о своей дальнейшей судьбе вообще.

По данным археологии, комплекс в Роллрайте был возведён в несколько этапов. Рыцари появились первыми – это гробница-дольмен, возведённая на границе раннего или среднего неолита. Каменный круг соорудили в начале бронзового века, причём по схеме, более свойственной Северной Англии. Что же касается Король-камня, его считают маркёром захоронения важного лица.

До недавнего времени около Кингстона стоял ещё один менгир, который назывался Гофф-камень (он отмечен на карте 1920-х годов), а в округе имелись и два других каменных кольца, ныне стёртые с лица земли сельскохозяйственными работами. Сохранились также свидетельства, что Король-камень не был изолированным, но первоначально являлся частью большего, ныне исчезнувшего сооружения.

«В октябре 1978 года Майк Робертс, специалист проекта по электронике, сделал чувствительный широкополосный ультразвуковой детектор надёжной конструкции. Как консультант физической составляющей программы мониторинга, я решил опробовать его в Роллрайте на рассвете, поскольку именно в это время суток упомянутый выше зоолог зарегистрировал аномальный ультразвук. Как и следовало, я приехал в Роллрайт перед рассветом туманного росистого утра конца октября и стал бродить по месту, держа детектор и с готовностью делая вид, будто это – транзисторный радиоприёмник (на случай, если столкнусь со случайными посетителями). Детектор показал мерцание, минимальный фон, но в непосредственной близости от Король-камня я наблюдал быстрые регулярные пульсации. Этот ультразвуковой эффект был заметен в нескольких ярдах вокруг Король-камня, но не был ярко выражен в непосредственной близости от каменного круга, или Пяти рыцарей. Вскоре после рассвета он исчез.

Эти первоначальные данные были весьма загадочны, они порождали больше вопросов, чем давали ответов. Могло ли быть, что датчик по ошибке фиксировал радиосигналы, или всё же то был реальный эффект? Если реальный, исходил ли он от собственно камней или от места? В течение следующего года мы достаточно регулярно вели мониторинг камней на рассвете и проследили местоположение, относительную силу и продолжительность таинственных пульсаций на всём сооружении. Активность казалась наибольшей в дни равноденствия, а вот в дни солнцестояний отличий от фона мы обнаружить не смогли.

Со временем недостатки детектора стали более очевидными, хотя он и использовался, конечно же, только для предварительных оценок. Мы начали собирать деньги на более чувствительные детекторы нового поколения с возможностью записи и устроили серьёзную перепроверку полученных данных, чтобы исключить приём сигналов от посторонних источников. Нам всё время было интересно, может ли регулярная пульсация возникать от внешних источников, таких как радиосигналы. Мы также проверили, не мог ли ультразвук порождаться подвижками в расположенном неподалёку разломе, который представляет собою хорошо изученное геологическое образование. Однако, когда мы провели мониторинг линии разлома, мы не нашли никаких отличий от фона, и во многих контрольных точках, которые приходились на городские улицы, садики, горные вершины и мосты через реки, расположенные вблизи и вдали от Роллрайта, мы наблюдали только случайные слабые фоновые сигналы. Даже рядом с радиопередатчиком мы не зарегистрировали этих странных регулярных пульсаций, обнаруженных нами в Роллрайте. Мы решили не строить серьёзных предположений о воздействии этих ультразвуковых колебаний, пока не будут получены основательные и независимые данные, которые доказывали бы реальность этого эффекта.

В 1979 году мы начали использовать счётчики Гейгера – как в Роллрайте, так и на контрольных участках, на которых исследовали ультразвуковые колебания. Мы использовали надёжный портативный датчик, а показания записывали вручную. Постепенно мы построили профили излучения вокруг различных компонентов мегалитического сооружения, и, хотя обнаружили некоторые отклонения в большую или меньшую стороны от среднего фона, который составляет 22 цикла в минуту[148], чётких доказательств, что уровень радиации внутри кольца отличается от фонового, не было. Мы начали думать, что какие-либо существенные различия могут обнаружиться только при тщательном статистическом анализе. В феврале 1980 года мы провели месячный круглосуточный мониторинг; февраль – период, когда проявления ультразвуковых излучений наиболее выражены. Джон Стил предложил дать этому проекту кодовое название “Операция Мерлин-1”, или OM1. По счастью, нам помогли несколько добровольцев, не ждавших никакого ощутимого вознаграждения, кроме минимальной компенсации расходов.

В ходе тщательного мониторинга в ряде контрольных точек между каменным кольцом и менгиром, а также прилегающих к кольцу и в одной точке внутри кольца было отмечено существенное превышение нормального фона. Эти “горячие точки” имели чёткие границы и занимали площадь несколько квадратных метров. Вне этих участков уровень радиации был в пределах нормы. Анализ результатов, полученных в ходе OM1, всё ещё продолжается, но предварительный общий анализ данных свидетельствует, что показания в некоторых точках разбитой сетки, в частности около Король-камня, были несколько ниже фоновых.

OM1, безусловно, принёс куда больше данных, но в рамках статьи недостаточно места для обсуждения результатов измерений электрического сопротивления, инфракрасных фото камней, хотя нами также получены интересные и, возможно, поразительные результаты. Однако эти данные ничего не доказывают и не позволяют сделать выводы…»[149]

Недостаток средств вынудил подвижников вести работы, что называется, в час по чайной ложке. Было заказано новое оборудование, с дополнительными функциями, большей чувствительностью, но организовать мониторинг, как первоначально предполагалось, так и не удалось. Пришлось делать выбор: или продолжать периодические работы в Роллрайте (вместо непрерывного мониторинга), или бывать там лишь временами и обследовать по мере сил другие каменные круги. Выбор пал в пользу последнего способа действий, и вскоре были начаты предварительные изыскания в хорошо сохранившемся круге Моэл-Тай-Учаф в Бервин-Маунтайнс, расположенном на достаточном удалении от Роллрайта.

Два года спустя инженер-электронщик Родни Хейл создал образец улучшенного детектора ультразвука, снабжённого защитой от радиопомех, и самостоятельно повторил первые наблюдения за импульсами в Роллрайте. Используя детектор в режиме отключённой экранировки, он в 1981 году проследил также и аномальные радиосигналы на уровне поверхности в районе Король-камня.

А во время зимнего исследования кромлеха Моэл-Тай-Учаф Пол Деверё обнаружил внутри кольца радиоактивную аномалию. Сходные аномалии в местах нескольких древних поселений в Ирландии сумел найти и Джон Меррон.

Кромлех Моэл-Тай-Учаф

Мегалиты Мерри-Мейден

Работы продолжались на протяжении всего 1982 года и велись как в Роллрайте, так и в ряде других, менее прославленных мегалитов. Для Роллрайта и Моэл-Тай-Учаф был построен вполне убедительный профиль радиоактивного излучения. Первоначальные наблюдения подтвердились, их удалось уточнить и детализировать, прибегнув к избыточным измерениям для повышения надёжности[150]. Часть вариаций была на уровне фона, но отличалась стабильностью.

По словам Роббинса, «сильные радиоактивные аномалии в Роллрайте, которые можно было бы назвать “всплесками”, отмечены в противоположных квадрантах кольца независимыми наблюдателями, мы дважды фиксировали аномально высокие значения в узкой каменной арке в течение 2 или 3 минут. Если бы мы могли позволить себе непрерывно следить только за этой точкой, можно было бы установить, регулярны ли эти необычные вспышки. Сцинтилляционный датчик, который мы в ряде случаев использовали независимо от счётчика Гейгера, показал, что возвышенные участки в Роллрайте дают сильные всплески β-излучения, превышающие фоновое значение, также были обнаружены всплески активности α-излучения у Шепчущих рыцарей».

Первым и наиболее естественным объяснением было то, что в таких местах имелись скопления радиоактивных минералов, излучение которых было выше по сравнению с усреднённым фоновым. Действительно, этнологи и антропологи довольно давно обсуждают вопрос влияния радиации на возникновение человека как такового и последующее развитие цивилизации. Залежи радиоактивных минералов обнаружены в древних культовых местах США и Австралии. К сожалению, собранных данных оказалось недостаточно для того, чтобы сделать окончательные выводы. Напротив, после обработки всех доступных данных энтузиасты заключили, что постоянный источник радиации, скорее, отсутствует. Кроме того, скопления минералов объяснили бы обнаруженные аномалии, однако в пределах каменных колец фон может быть и пониженным, Так, при исследованиях в богатом гранитами (следовательно, отличающемся повышенным радиационным фоном) Корнуолле на двух кромлехах, созданных из гранитных же глыб, фон оказался вдвое меньше.

Радиоактивность в Роллрайте. Фоновое излучение составляет около 22 единиц. Излучение вокруг собственно каменного кольца (так называемой Королевской рати) едва ли отличается от фонового, а вот около отдельно стоящего Король-камня уровень излучения как будто снижается (1). Как бы то ни было, в мегалитическом комплексе в Роллрайте имеются аномальные «всплески», когда уровень излучений существенно выше, около 30 единиц, а порою и более, до 50 единиц (2). Кроме того, в ходе 24-часового мониторинга зафиксированы пять «вспышек» излучения на протяжении нескольких минут (3)

Стараясь быть предельно объективными, участники «Проекта “Дракон”» постоянно демонстрировали во всех своих выводах осторожность. Они попробовали связать выявленные временные вариации с приливами и отливами подземных ручьёв и грунтовых вод, а также с процессами выщелачивания радиоактивных компонентов из породы, но это было только предположение.

Более того, исследователи допустили, что найденное излучение может быть вообще не связано с радиоактивностью, но предложить альтернативное объяснение так и не удалось.

К сожалению, сил и средств на проведение запланированных исследований в полном объёме постоянно не хватало.

Очень дискуссионными оказались и результаты привлечения к работам как экстрасенсов-психометристов (то есть людей, которые заявляли о своей способности считывать информацию с тех или иных объектов), так и даузеров с их рамками.

Использовать психометрию начал ещё Том Летбридж, причём, что интересно, смог добиться обнадёживающих результатов. Отчасти именно его успехи и популярность написанных им книг сыграли свою роль в «экстрасенсорном буме» 1960—1970-х годов в Западной Европе. Повторить их, к сожалению, удалось лишь единицам, практически на уровне статистической погрешности.

Том Летбридж – археолог и энтузиаст исследований в области паранормального

У даузеров дело обстояло ненамного лучше. В 2012 году Пол Деверё в эксклюзивном интервью «Аномалии» вспоминал:

«В каменном круге в Роллрайте были найдены аномалии на земле, на камнях и над ними. Так вот, когда мы вели там исследования, мы пригласили в том числе и даузеров и людей со сверхчувственными способностями. Мы подготовили для них планы местности с изображением её структуры на разной глубине, своего рода срезы, и спросили их: “Что вы можете сказать про эти планы?”

Все они находили разное, их результаты не совпадали. Единственное, что им удавалось отыскать корректно, – некие точки, которые, как нам кажется, в действительности могут являться следами каких-то древних объектов. В конечном итоге даузеры согласились с тем, что никакой энергии нет»[151].

Дон Робертс проводит радиометрические измерения в Моэл-Тай-Учаф. Такие исследования часто показывают наличие аномалий. Фото П. Деверё

Зафиксированные счётчиком Гейгера аномалии в Корнуолле.

Преобладающая горная порода в Корнуолле – гранит, фоновое излучение должно быть несколько выше, чем в Роллрайте и, действительно, достигало 40 единиц. Но измерения уровня излучения в пределах двух гранитных каменных колец, возведённых на гранитном основании, показали, что оно существенно ниже – эффект даже производит впечатление мистификации. Уровень радиации, прослеженный в фугу (подземная пустота), выше фонового, что соответствует другим наблюдениям в замкнутых пространствах, таких как пещеры

Конечно, не очень-то и хотелось, чтобы она была (шутка). Но авторитетное мнение Деверё едва ли порадует преизрядное количество людей, считающих себя экстрасенсами и лозоходцами да ещё активно рассказывающих о своих достижениях, в том числе на ниве изучения «мест Силы».

Многолетняя работа проекта (в настоящее время действующего под названием Dragon Project Trust) позволила собрать много данных. Работы проводились не только на территории Великобритании, но и в ряде других стран. В конечном итоге исследователи всё же пришли к выводу, что большинство рассказов о таинственных энергия не имеют под собой никакого реального основания, а связаны преимущественно с состоянием сознания и рядом психологических эффектов, которые вызывают места определённого типа.

В то же время в ряде священных мест были получены и убедительные доказательства действительного существования магнитных и радиационных аномалий, а кроме того, менее убедительные свидетельства присутствия там инфракрасных и ультразвуковых воздействий.

Исследователи также пришли к заключению о том, что в подобных точках земной поверхности значительно выше частота появления аномальных явлений в виде светящихся шаров, известных как «земные огни».

Родни Хэйл наблюдает за кварцевым частотомером в Роллрайте. Эти наблюдения также нередко позволяют получить интересные результаты. Фото П. Деверё

Результаты тех работ, которые проводили даузеры и экстрасенсы, пока решено не публиковать. Дело не только в многочисленных противоречиях полученных свидетельств, но и в том, что, как считают организаторы экспериментов, сами опыты пока не закончены.

С 1990 года проект начал серию совместных опытов с Институтом изучения сновидений Университета Сейбрука (Сан-Франциско). Эта организация, первоначально созданная группой психологов в Сейбруке (штат Коннектикут) в 1971 году, занимается последипломным образованием в области гуманистической психологии.

В основе опыта лежала идея создания и исследования современного варианта известной древней практики сна в храмах – своеобразного вида предсказательных практик. Добровольцы отправлялись на места древних святилищ – к дольменам, пещерам, священным холмам и т. д. Каждого из них сопровождал помощник, в обязанности которого входило наблюдение за спящими с целью разбудить их в момент быстрой фазы сна. Определяли её по так называемым «рапидным» движениям глаз. На одном из этапов исследований целых тридцать пять добровольцев провели от одной до пяти ночей в одном из четырёх незнакомых им ранее священных мест в Англии и Уэльсе. Сновидцы рассказывали о том, что же именно им приснилось, помощники эти рассказы тщательно записывали прямо на месте, а потом отправляли в Сан-Франциско доктору Стэнли Криппнеру для последующей обработки и систематизации. Их содержание сравнивали с контрольными «домашними» снами участников опыта, полученными в привычной обстановке, и т. д.

Огромный массив полученных данных, насколько мне известно, всё ещё обрабатывается.

Авторы идеи столь необычного эксперимента ставят перед собою несколько целей, в том числе они рассчитывают узнать, будут ли сны в особых местах как-то связаны непосредственно с самими местами, с их историей, предназначением, повлияют ли на сновидение геофизические аномалии. Кстати, Пол Деверё говорит, что места с повышенным радиационным фоном могут провоцировать у некоторых людей возникновение непродолжительных ярких галлюцинаций. Уже неожиданно, не правда ли?

Некоторые результаты опытов, кстати, были опубликованы в 2003 году, причём не только в популярных изданиях, но и в рецензируемом журнале Ассоциации исследователей сновидений[152].

Интересно, как далеко – в положительном смысле – может завести интерес к священным камням…

Признаться, я совсем не готов поставить, что называется, крест на использовании «скрытых возможностей» для изучения древних памятников. С непонятными энергиями и проблемой их существования пусть разбираются физики, геологи и другие профессионалы, которым это положено по специальности. А вот в археологии некоторые даузеры, между прочим, проявили себя неплохо. Свидетельством чему – ряд вполне академических публикаций. Здесь, конечно, возникает великое множество проблем, например:

«Техника [даузинг] довольно давно использовалась археологами. К несчастью, её научные основания, если таковые вообще существуют, непонятны, что делает невозможным использование метода в исследовательских целях»[153].

Тем не менее скажу, что многолетний опыт заставил меня с великой осторожностью относиться к разного рода парапсихологическим и им подобным способам получения информации. Речь идёт не о именно «не верю», а о «не очень доверяю», поскольку чаще всего приходится слышать выводы и заключения, которые проверить никак невозможно. Встречаются и откровенные имитации, фальсификации – иными словами, наблюдаешь театр или, в лучшем случае, самообман. Приходилось и самому попадаться на лукавую удочку внутреннего «должно быть» вместо «было в действительности».

И всё-таки… если подойти рационально. То же лозоискательство не только изрядно дешевле большинства приборных геофизических технологий. Оно относится к числу щадящих, то есть не наносящих лишнего (тем более непоправимого) ущерба окружающей среде, методов работы: ведь привлечение к работе опытного (и проверенного!) лозоходца порою избавляет от перелопачивания тонн земли и позволяет сохранить в неприкосновенности и значительную часть окружающей среды, и сами памятники, снижая риск нечаянного повреждения ценных находок. Я знаком с археологами, которые вполне успешно используют лозоходство во время экспедиций или при разведке. Другой вопрос, признаются ли они в этом или прибегают к «ненаучному» методу втихую. Второе, как вы прекрасно понимаете, происходит куда чаще. Равно как у прокладчиков и ремонтников кабелей, трубопроводов и прочих сооружений, которые принято закапывать в землю, после чего иногда терять документацию.

Поэтому, как представляется, надо не перечёркивать подобные методы, а действовать по обстоятельствам. Нам ведь нужен результат, не так ли? Если его можно проверить, что плохого в попытке?

«Сам пользовался “прутиками” весьма успешно, причем на 100 % все потом раскопками подтверждалось», – свидетельствовал администратор профессионального археологического портала на, увы, недоступном теперь ресурсе…

Между прочим, многим ли известно, что программа по археологии Саутгемптонского университета (Англия) вот уже десять лет включает даузинг в программу знакомства студентов с геофизическими методами поиска. По мнению представителей деканата, даузинг – «не наука и не антинаука, поскольку никто не знает, что это такое». Автор пособия для студентов, большая энтузиастка своего дела Кейт Кларк (Clark, 1996), вообще считает даузинг «интересным феноменом, ни разу не удостоившимся серьёзного научного внимания»[154].

Для вящей убедительности добавим ещё мнение американских археологов, но не из Айовы, где такие эксперименты закончились неудачей, а из Бредфордского университета. Работающий там А. Шмидт является горячим сторонником применения даузинга в археологии. В отличие от экспериментов в Айове, проведённые им с коллегами на протяжении тринадцати месяцев опыты, совместившие лозоходство и геофизические исследования, оказались куда более удачными: «Научное объяснение [даузинга] может быть найдено в процессе серьёзного использования. Возможно, это – прекрасная тема для докторской диссертации!»[155]

Ну и чтобы окончательно запутать скептиков и вдохновить романтиков, добавлю ещё, что в осеннем выпуске журнала «Британская археология» за 2005 год было опубликовано небольшое сообщение о том, что даузеры, проходившие обучение на курсах Пола Крэддока в Боурнемуте, в ходе практических занятий по поиску силовых линий в Ноултоне обнаружили несколько считавшихся утраченными культовых камней, которые были частями мегалитического комплекса. Это подтвердил Джон Гейл из Бристольского университета, руководящий археологическими исследованиями в этом районе[156].

«Нет, что-то у этих англичан не так, – наверняка подумает кто-нибудь. – Случайно, что ли, словосочетание “британские учёные” стало нарицательным?»

Так ведь положительные-то отзывы дают просто нормальные учёные, хотя и живущие в Британии. Быть может, дело в менталитете? Чем чёрт не шутит…

Имеются и интересные результаты у наших отечественных лозоходцев, например у Александра Ивановича Плужникова, точно указавшего в своё время местоположение Багратионовых флешей на Бородинском поле и ряд других объектов…

Пол Крэддок исследует окрестности церкви в Ноултоне (иллюстрация к сообщению о находке утраченного камня)

Фото с титульного листа книги «Даузинг и церковная археология»

Особая и очень интересная с точки зрения изучения святилищ и вообще культовых объектов сторона применения лозоходства в области истории и археологии – реконструкция облика и утраченных фрагментов сооружений и других памятников. Исследованиям подобного рода посвящено фундаментальное исследование Р. Бейли, Э. Кембриджа и Х. Бриггс «Даузинг и церковная археология»[157]. Книга выдержала несколько изданий. Она основана на наблюдениях за работой шести лозоходцев, изучавших культовые сооружения и проводивших поиск утраченных или перестроенных элементов зданий. Невзирая на то что к их многочисленным опытам порою довольно справедливо предъявляют критические замечания, полученные результаты неоднократно оказывались вполне удовлетворительными.

Опять же, чтобы не быть голословным, приведу фрагмент публикации из давнего журнала «Американский даузер»:

«Куниберт и Марграф взяли свои инструменты и начали искать фундамент, спрятанный под землёй. В течение двух часов они отметили на поверхности все очертания стен, колокольни, входа и даже точно назвали ширину и длину здания церкви. Тут лозоходцы столкнулись с фермером, который зашёл в контору Куниберта как раз в тот момент, когда помощники архитектора чертили проект плана новой церкви, намечавшейся к постройке в указанном месте. Фермер высказал серьёзный протест, заявив, что очертания фундамента частично проходят по его земле и что настоящее местоположение церкви – в 30–40 метрах от границ его земельного участка.

Фермер оказался в состоянии привести документальные свидетельства правдивости своего заявления, и Марграф, игравший главную роль в этом предприятии, был вынужден признать ошибку. Пытаясь исправить её, он в сопровождении Куниберта вышел на указанный участок, где вроде бы в действительности и находился храм. После часа работы лозоходцы, к огромному своему недоумению, обнаружили останки церковного здания, имеющего точно такие же размеры, как и те, которые они первоначально указали пастору.

Они удивлённо чесали в затылках. Как могло случиться, что они нашли два храма, одинаковые по размеру, один недалеко от другого? Это походило на дурной сон. Приведённые в замешательство тем, что их способности к даузингу оказались поставлены под сомнение, они вернулись домой, чтобы как следует всё обдумать.

Только через две недели возбуждённый Куниберт позвал Марграфа и рассказал ему, что открыл нечто совершенно невероятное. Согласно старым полузабытым документам, ставшим доступными Куниберту благодаря тому, что он был одним из наиболее известных знатоков истории своей страны, протестантская церковь в Сан-Вите первоначально должна была быть построена на другом месте, и подготовительные работы, включая выкапывание котлована, уже были начаты. Но когда умер владелец земли, на которой производились работы, оказалось, что условия дележа участка потребовали переноса места строительства здания на 30–40 метров в сторону. Точных сведений о перемещении было мало, отчёт об этом также был составлен весьма смутно, но содержал всё же достаточно данных, чтобы лозоходцы уверились: их инструменты точно подтвердили давно забытые исторические факты. Несколькими годами позже выяснилось, что измерения, сделанные на втором месте, также оказались точными вплоть до сантиметра»[158].

Основная сложность, конечно, заключается в том, что проверить достоверность реконструкции в большинстве случаев затруднительно – далеко не всегда сохранились рисунки реконструируемых зданий, описания событий, детали одежды и т. п. Спорный же результат результатом в полном смысле слова считать нельзя.

Вернёмся к тому, с чего начали, – к некоторым наблюдениям и полученным в ходе экспедиционных работ данным. Тема использования лозоходства для изучения культовых памятников невольно возвращает нас к экспедиции на берега Плещеева озера в августе 1996 года. Теперь вы несколько иначе, надеюсь, будете воспринимать и рассказ о наших собственных экспериментах на горе (Синь-Камнем подобным образом мы, сразу скажу, не занимались).

Попробовать свои силы в той поездке могли все желающие, но во внимание мы решили принимать лишь то, что получится у людей, имевших приличный практический опыт. Таковых оказалось двое со стажем не менее десяти лет. Делали всё это, скорее, для себя, не особо надеясь получить какие-то яркие результаты.

Тем не менее кое-что получилось. Ясно это стало только тогда, когда А. В. Платов обработал результаты радиометрии и нанёс получившиеся структуры на топографический план. Из отчёта о полевых работах:

Александрова гора. Вид со стороны озера. Август 1996 года

«Проведенные экспедицией геофизические работы состояли в радиометрической съемке святилища и (избирательно) территории вокруг него. В качестве измеряемого параметра была выбрана мощность гамма-излучения с поверхности. Измерения проводились двумя комбинированными приборами для измерения ионизирующих излучений РКСБ-104. Допустимая погрешность приборов по величине потока гамма-излучения составляет 20 %, реальная (паспортная) – 3,7 %.

Специфика работы, одной из основных целей которой являлось выявление и исследование ультралокальных аномалий геофизических полей и изучение их как тонкоэкологического фактора, побудила нас отказаться от стандартных для геофизической съемки такого масштаба методов расположения рабочих профилей и пикетов, подразумевающих покрытие площади работ равномерной сеткой. Большинство профилей было расположено на плоской вершине святилища, где предполагалось обнаружение тонких аномалий; на остальной площади был разбит ряд радиальных (от центра святилища) профилей…

Кольцевые структуры на Александровой горе, обнаруженные во время августовской экспедиции 1996 года. 1 – сводные данные независимых лозоходцев (степень сходимости более 98 %); аномалии, которые, по мнению работавших, вызваны грунтовыми водами и следы исторических объектов удалены. 2–3 – результаты обработки данных радиометрических исследований (по А. В. Платову)

Для максимально достоверного отслеживания ультралокальных (имеющих характерные размеры от единиц до десятков метров) аномалий пикеты на каждом профиле ставились через 1 м; кроме того, измерения по каждому профилю дублировались. Также было продублировано и большинство профилей – посредством разбивки дополнительного профиля со смещением 1 м относительно исходного. Всего было разбито 17 опорных профилей (ОПр.1-ОПр.17), 11 контрольных профилей (КПр.1—КПр.11) и четыре дополнительных профиля (Пр.1-Пр.4).

Условно среднее (фоновое) значение мощности потока гамма-излучения на рабочей площади составило 0,113 мкЗв/ч. Отклонения от условно средней величины достигали значений 0,050 мкЗв/ч, не превышая, как правило, 0,020—0,030 мкЗв/ч. <…> Исходной точкой интерпретации полевых данных стали результаты FFT-анализа (Fast Furier Transformation – быстрое Преобразование Фурье) поля отклонения величины R от условно среднего значения (dR). Результаты FFT-анализа по двум взаимно перпендикулярным направлениям (меридиональное, вдоль главной оси святилища, и широтное, поперек главной оси) приведены в Приложении 2.

В обоих спектрах четко выделяется главный пик на частоте порядка 0,03 м–1, что соответствует периоду около 35 м. Далее, наблюдаются два пика: на частотах ок. 0,12 м–1 (период ок. 8 м) и 0,20 м–1 (период ок. 5 м). Тот факт, что структура амплитудных спектров аномалий оказывается практически идентичной для двух взаимно перпендикулярных срезов поля величины dR, однозначно свидетельствует о кольцевой структуре данного поля. Данный вывод является основным результатом проводимого исследования. Пик на частоте 0,03 м–1 соответствует главной кольцевой аномалии, отчетливо отслеживаемой даже без дополнительной обработки данных… Главная кольцевая аномалия охватывает южную, наиболее высокую часть площадки святилища, проходя по южному, восточному и западному склонам холма на небольшом расстоянии от края площадки. Амплитуда аномалии 0,04—0,07 мкЗв/ч, ширина полосы повышенных значений dR меняется от 2–3 до 5–7 м.

Два пика, соответствующие главной кольцевой аномалии, прекрасно видны на меридиональном срезе поля dR. На широтном срезе главная аномалия отчетливо проявлена только на восточном склоне святилища (правый край графика); это связано, прежде всего, с особенностями действия оператора Sm [dR(x)] – западное крыло аномалии, как это видно из карты… представляет собой весьма узкую полосу (в 2–3 раза у́же, чем восточное крыло), что и приводит к утере данного максимума при осреднении по скользящему окну. Иначе говоря, отсутствие левого (восточного) максимума не означает разомкнутости полосы повышенных значений поля R, соответствующей главной кольцевой аномалии, выделенной при FFT-анализе.

Совокупность приведенных данных позволяет не только судить о самом факте существования этой кольцевой аномалии (аномалии первого порядка), но и нанести схематическое ее изображение на топооснову… Однако поле величины dR имеет значительно более сложную структуру, не одну, а как минимум три кольцевых аномалии разного периода. Этот факт следует уже из результатов FFT-анализа и еще раз подтверждается графиками короткопериодических изменений поля dR. Несложно видеть, что эти изменения имеют весьма близкую к гармонической форму – как вдоль поперечного среза поля, так и вдоль продольного.

Для обоих срезов зависимость фазы от расстояния прекрасно укладывается на прямую. Определяя параметры этой прямой (метод наименьших квадратов), находим средние периоды короткопериодических изменений величины dR. Для продольного направления эта величина составляет 5,95 м, для поперечного – 4,65 м, что соответствует частотам 0,175 м–1 и 0,210 м–1 соответственно. Очевидно, что данные выделенные нами короткопериодические изменения поля dR отвечают третьему пику амплитудных спектров. Действительно, для продольного среза третий пик находится несколько левее, чем аналогичный пик для поперечного среза.

Третий спектральный пик обусловлен существованием кольцевой аномалии поля dR, значительно более слабой и более короткопериодической, нежели главная, которой соответствует первый, наиболее мощный спектральный пик. Условно мы можем обозначить ее как кольцевую аномалию второго порядка. Построенные выше срезы аномалии позволяют определить ее пространственное расположение.

Наконец, остается нерешенным вопрос, чему отвечает второй – промежуточный – спектральный пик, отвечающий периоду около 8 м. Нам не удалось выделить в явном виде цельную кольцевую аномалию, описываемую таким периодом, однако сделать некоторые предположения о природе данного спектрального пика кажется нам вполне возможным. Прежде всего, он может быть связан с аномалиями – “спутниками” главной. Эти спутники, прекрасно различимы на графике длиннопериодной составляющей поля dR в меридиональном его срезе – это две относительно узкие полосы повышенных значений dR, сопровождающие полосу главной кольцевой аномалии со внешней и внутренней ее сторон. Выделяются аномалии-спутники и на карте – в широтном срезе. Впрочем, вполне возможно, что аномалии-спутники представляют собой до некоторой степени случайные экстремумы на кривой, и существование второго спектрального пика требует иной интерпретации»[159].

Пожалуй, теперь уместно задать себе вопрос: может ли существование столь странной аномалии считаться подтверждением гипотезы, что на горе до постройки на ней монастыря находилось святилище? Когда все материалы были обработаны, не возникало сомнений в том, что мы получили прямое подтверждение необычности места, только на таком месте и должно находиться «правильное» святилище. По прошествии лет я склоняюсь, что эти данные могут служить лишь одним из косвенных подтверждений, да и то при одном условии: если будет накоплено больше аналогичного материала по другим местам. Сколько бы ни обследовали кромлехов, мы имеем дело не с кромлехами и вообще не с мегалитами, наши потенциальные священные места находятся в другом регионе, в другой географии и геологии, а также принадлежали людям с иной культурой. Пусть отчасти родственной, но иной. Вывод простой: недостаточно данных. Желающие просто верить вправе продолжать это делать.

Мы коротко писали об итогах биолокационных опытов в 1996 году и позднее, но подробный разбор не получившихся результатов не публиковали. Как выяснилось, это было к лучшему. Уж больно сомнительными сегодня кажутся некоторые наблюдения наподобие найденного предполагаемого местонахождения Синь-Камня (ну не был он на Александровой горе, не был!). Аналогично я не стал бы столь категорично утверждать, что мы правильно вычислили картину подземных водных потоков под подошвой холма.

Что же касается найденных нами кольцевых структур, которые довольно точно совпадают с найденными аномалиями радиационного фона, то здесь сомнений гораздо меньше – и вполне понятно почему.

Беда в одном: сейчас ведь бессмысленно будет пытаться провести повторные исследования: для этого надо полностью вычеркнуть из памяти всё, сделанное ранее. А как забудешь? Столько лет прошло, а эмоции столь же сильны, кажется, будто каждый шаг перед глазами. Так что пока не будет придуман способ «объективировать», тем или иным образом всё перепроверить, разговоры про аномальность места по большей части останутся «разговором в пользу бедных». Это не совсем фантазии, но далеко ещё не факт.

Естественно, что эксперименты на Александровой горе были не единственными, которые мы проводили. И надо вам сказать, что всякий раз, продумывая программу подобных работ, оказываешься в затруднительном положении. Когда приходилось работать на раскопках, то задачу ставил археолог, он довольно чётко знал памятник или хотя бы предполагал, исходя из накопленного опыта, какого рода находки можно здесь сделать.

Так, на разрушенном курганном могильнике можно пытаться установить места, где находились курганы, места захоронений, рвов… На других объектах, соответственно, пробовать вести поиск их фрагментов или следов.

А вот что искать на святилищах, если не заниматься измерениями «божественных энергий»?

Теоретически между каменным кругом и просто отдельным культовым камнем может не быть разницы в мифологическом восприятии, фольклор может быть практически одинаков, даже характер обрядов, не исключено, будет сходным. Но это опять же каменные круги, а у нас их нет.

Однако «структура» этих мест даузеру представляется очень разной, так что и сама программа их исследований явно должна быть неодинаковой.

Продублировать использование «неконвенционных» технологий с помощью приборов мы сумели лишь в нескольких местах. Поскольку об одном из них, а именно о Вышгороде, мы уже рассказывали, есть смысл представить и результаты работы там.

Ход наших мыслей был таков. Исследования проводили в конце 1990-х годов, а целью их было стремление получить дополнительные свидетельства того, что Баран-гора могла быть не просто городищем, но городищем-святилищем. Мы исходили из гипотезы, которая гласила, что раз в Западной Европе нашли в культовых местах некие кольцевые структуры (тогда мы знали только о том, что в Роллрайте была найдены ультразвуковая аномалия сложной формы), на Александровой горе нашли фрагмент такой системы, то вполне логично ожидать чего-то подобного и на Вышгороде. Если он, конечно, когда-то в далёком прошлом играл роль святилища.

Иными словами, мы полагали, что либо в древности люди по каким-то признакам подбирали подобные места для святилищ, либо возникновение подобных аномалий было плодом человеческих усилий по обустройству культовых точек.

Дело в том, что вполне возможно, что в древности на вершине высокого увала, ныне именуемого Баран-горой, действительно находилось святилище. Как уже было сказано, в ходе археологических разведок на западной оконечности мыса В. В. Вишневским обнаружены следы культурного слоя, относящегося к поздней дьяковской культуре. Слой очень тонкий, что с высокой вероятностью указывает на то, что люди здесь не жили – хотя место очень подходит для городищ позднего периода дьяковской культуры. Но если они здесь не жили, то перед нами, скорее всего, именно остатки святилища. Может ли быть иначе?

Если на вершине горы и в самом деле находилось святилище, оно могло быть посвящено только небесным богам. В этом случае вполне логично предположить, что оно составляло символическую «пару» с посвящённым богам земным святилищем у подножия горы, где лежал предположительно почитаемый камень. Тогда рассказ о сбрасывании камня может оказаться переосмыслением памяти о парных святилищах, что вполне реально, может быть осмыслено как «низвержение» прежних богов.

Это сейчас некоторые рассуждения наши кажутся наивными, пусть в них и есть своя логика. Но для понимания этой наивности нужно было перелопатить огромное множество специальной литературы, как следует усомниться в большом количестве романтических историй и в целом научиться не доверять неподтверждаемым данным, в первую очередь – собственным умозаключениям, когда желаемое так просится стать действительным. Всё нужно проверять и перепроверять, поэтому если кто-то задумает заняться аналогичными изысканиями (а ими стоит заниматься), пожалуйста, не спешите. Если что-то действительно будет найдено – оно будет найдено, это не младенец, его с водой не выплеснешь.

Итак, в ходе исследований 1999 года нам предстояло попытаться локализовать примерное местоположение гипотетического святилища на вершине Баран-горы.

Нас сразу заинтересовал западный сектор вершины как наиболее подходящий для святилища. Именно оттуда, с западной части площадки городища, якобы был, как вы помните, сброшен священный камень, здесь же некогда находилось городище дьяковской культуры. Имелся также и ряд других соображений, скорее, культурно-мифологического (или мистического) характера о том, почему следовало искать именно здесь.

Магнитометрические исследования преимущественно проходили под руководством А. В. Платова, он же самоотверженно обрабатывал результаты. В качестве лозоходца выступал автор этих строк. Использовали мы и другие методы, рассказывать о которых здесь, пожалуй, не обязательно.

Как и на Александровой горе несколькими годами ранее, нам удалось обнаружить некие кольцевые структуры, которые вызвали недоумение у геофизиков, привлечённых в качестве консультантов. Интересно, что сходимость результатов вновь была достаточно высокой.

Подгонку результатов в этих случаях почти наверняка можно исключить. Дело в том, что организация работ предполагает следующий порядок. О чём бы ни шла речь – о радио– или о магнитометрии, приборная съёмка проводится классическим методом, после чего все полученные значения заносят в специальный журнал; но, даже собранные вместе, они представляют собою только промежуточный результат. Теперь их необходимо завести в компьютер и подвергнуть всяким операциям, смысл которых понятен лишь посвящённым в сии великие таинства.

Поскольку с переносными компьютерами у нас было тогда попросту никак, все эти тетрадки ждали нашего возвращения домой, и уже там данные измерений постепенно обрабатывали. Занимало это как минимум месяц.

А вот прочие методы куда менее трудоёмки. Идёт себе по размеченному участку лозоходец и диктует помощнику, что записать в таблицу. В таблице проставлены номера пикетов, у которых проводятся замеры. Возможны и другие варианты работы, но суть всех их в одном: результат виден очень быстро, стоит нанести его на схему местности. Когда лозоходцев несколько, каждый работает со своей копией, а сравнение проводим лишь после завершения работы.

Результаты магнитометрической съёмки западной оконечности Баран-горы (1999 год)

Сводная схема результатов работы лозоходцев на западной оконечности Баран-горы (1999 год). Толкование понятия «энергетический центр» может быть разным и очень субъективным, но интересно совпадение таких точек с данными магнитометрии

Полученные подобным образом результаты дали нам основания предположить, что на западной оконечности Баран-горы в древности действительно могло быть расположено одно из святилищ, центр которого, скорее всего, находился в точке, совпадающей с центрами аномалий, выявленных разными методами.

Надо сказать, радоваться рано. Если судить строго (а иначе велик риск заниматься самообманом), необходимо обследовать не три и даже не пять мест предполагаемых святилищ разного времени, в разных регионах, а гораздо, гораздо больше. И только после того, как количество обследованных памятников станет статистически значимым, пытаться делать какие-либо предварительные (и только предварительные!) выводы.

«Поспешай медленно», – говорили наши мудрые предки, а они в таких случаях редко ошибались. Следом пристраивается знаменитое «Поспешишь – людей насмешишь», а что происходит, если делать поспешные выводы, я стремился показать на многих предыдущих страницах как на своём, так и на чужом опыте. Недопустимо выставлять на всеобщее обозрение, тем более в Интернет, непроверенные сведения, «сырые» материалы, иначе количество ляпов, а следовательно, и объём справедливой критики возрастут многократно, в который раз подрывая и без того слабое доверие серьёзных учёных к исследователям-«неформалам». Если таковое ещё осталось…

Именно поэтому нижеследующие материалы мы приняли решение публиковать лишь спустя изрядный промежуток времени, а не немедленно после того, когда были проведены «психометрические» опыты. За десять с лишним лет была проделана определённая работа по знакомству с первоисточниками, осмыслению и анализу всего, что известно о Синь-Камне, но всё равно публикация нескольких следующих страниц вызывает опасения.

В августе 1996 года, за день до отъезда нашей экспедиции с берегов озера, мы выбрались посмотреть на Камень. Поскольку в числе участников поездки были люди, обладавшие опытом проведения психометрических экспериментов, спонтанно решились на проведение ещё одного. Эксперимент снимали на видеокамеру, после этого экспериментатор устно, а впоследствии и письменно излагал свои впечатления и ощущения.

«Август 1996 года, 18-е число.

Просто попросила рассказать, что захочет. И вот:

Стою лицом к некой площадке, заросшей травою. Солнечный, тихий день, первая половина дня. Самый конец мая или июнь, но не июль (по ощущению, по цвету зелени – зелень уже не молодая, но ещё свежая, незрелая, что ли; первая половина дня – по ощущению остатков утренней свежести, росности и прохлады).

Справа от меня – камень здоровенный, высотою мне, наверное, по грудь, может, чуть выше или ниже, потому что смотрю я на всё на это как бы чуть-чуть с высоты – словно мой рост не 1,64, а где-то 1,80… 1,85.

Слева от меня – люди, десятка два-три; общая такая картинка – толпа в праздничном. За этой “диспозицией” – луговина, дальше – на заднем плане – лес, не рядом, может, в сотне метров. Воды (озеро ведь!) ни впереди, ни справа-слева от себя не ощущаю.

Люди светловолосые, кто-то в головных повязках[160]; светлые (не загорелые лица и руки, как к концу лета). Они сюда пришли, потому что праздник. И одеты празднично! Холстина – не белая, серовато-желтоватого оттенка, чистое всё, нарядное. Какие-то то ли вышивки, то ли тесьма по подолам рубах – не то тёмно-красный, не то грязновато-синий узор; может, и сочетание этих двух цветов (они у меня в видениях всегда путаются, совмещаются или замещаются). Мужики, мальчишки – впереди, в задних рядах вроде бы и женщины. Стариков (старых лиц, согбенных фигур) не вижу, не вижу (или не выделяю) и девочек. Во что обуты и есть ли узор по горловине и рукавам, тоже не скажу, не зафиксировалось. Рубахи без отложных воротников, с неглубоким, под шею, круглым вырезом.

Вообще деталей было мало, или я просто на них не фиксировала внимание.

Атмосфера праздничная, но не разгульная, а торжественная: важность происходящего.

Вот стоят они лицом к камню, и отделяется от них мужик крепенький, лет за тридцать, может, или за сорок, не понять, к камню идёт, в руках что-то, и начинает что-то на камень сверху лить и сыпать… А потом – крупным планом, как в кино при наезде камеры – льётся мёд светлый жидкий тягучей струёй, молоко, и зерно из горсти сыплется, коричневато-золотистое.

Тут я начинаю соображать: вроде там тогда петухов резали в жертву, а тут – никакой крови, только молоко, зерно и мёд! Как это, почему?! И второй повод для удивления: зерно в июне? Уже ведь посеяли, а до жатвы далеко, так откуда же зерно-то? И это сопровождается ощущением, что на этот камень крови вообще не лили, только бескровные дары.

А потом снова как бы камера отъезжает, картинка опять в прежнем размере, только относительно меня справа и немного сзади идёт к камню человек в монашеском, как я его восприняла, одеянии; в чём-то длинном до пят, закрывающем низ шеи и с широкими книзу рукавами, подпоясанном вроде бы кручёным жгутом (верёвкой?); на голове – что-то типа тюбетейки, но выше, вроде четырёхгранной заострённой слегка кверху шапчонки (судя по всему, скуфейка[161], хотя экспериментатор этого слова не знал. – С.Е.). Одеяние тёмное, почти чёрное. Откуда такой взялся? Ага, там, справа-позади, вдалеке, монастырь, что ли? Вот он оттуда. Точно, монах!..

Вот он подходит к этому камню – проходит между камнем и мной, становится лицом к собравшимся. Сам какой-то весь больной, цвет лица желчный, как у человека с больной печенью; щуплый, из-под головного убора выбиваются тёмные космы с сединой; то есть ему лет тридцать семь, но выглядит он за сорок. Головёшка, одним словом. Но ярости в нём – на троих!

И вот он, брызжа слюной, начинает на этих людей почти кричать: по мимике, позе, жестам – обвиняет и обличает.

Потом резким жестом смахивает правым рукавом дары с камня наземь. А эти люди стоят молча, и их эмоции, которые я ощущаю, – гнев и страх. Боятся они его. Напряглись от гнева, а от страха молчат и не шелохнутся. И тут во мне тоже какой-то гнев просыпается: что ж вы, люди?! Что ж вы испугались этой головёшки? Почему вы ему ЭТО позволяете?

Тут видение как бы обрывается.

Я мысленно говорю: “А ещё?” – и возникает следующий эпизод.

Утро. Рассвет – или только солнце взошло, но очень облачно. Скорее – рассвет: сумеречное освещение.

Весна или осень – непонятно, потому что трава тёмная, жухлая, отмершая. Холодно, но не мороз.

По стенке камня, спиной ко мне, стоя на коленях и раскинув руки, пластается женщина. Она на коленях, верхушка камня выше её головы. На ней тёмное тяжёлое (сукно? шерстяная ткань?) длинное одеяние (платье?), волосы распущены, ниже пояса, с проседью; разметались, ветер их треплет. Она одна сюда пришла, потому что её привела к камню беда.

Вот она то щекой к камню прижмётся, то голову поднимает, чтоб верхушку камня видеть; руки, пальцы по камню шевелятся, гладят, обнимают камень, а она то бормочет что-то, то тихо выкрикивает, то навзрыд говорит. И просит она за мужика – не ребёнка, а уже мужика, то ли сына, то ли мужа, то ли брата… И этот камень как бы последняя её надежда.

Уже когда мы ехали в автобусе домой, завёлся у нас разговор с одним из участников нашей поездки, А.П., и выяснилось, что за несколько дней до меня он тоже бегал к Синь-Камню и пытался его читать. И у него вылезла картинка, похожая на мою, хотя и не такая детальная. Только у него этот больной монашек был не в тёмном, а в светлом одеянии, а камней там было целых три – этот и ещё два чуть поодаль»[162].

О чистоте эксперимента говорить очень сложно, поскольку во время поездки мы неоднократно обсуждали те или иные вопросы, связанные с Синь-Камнем. Я не в силах утверждать, что психометристы не зацепились бессознательно за какие-то подробности, хотя, повторюсь, доступная нам тогда информация была во многом неточной. А вот «считанные» ими картинки таковы, что их можно отнести в общем-то к любому камню.

Говорили мы не только о его возможных перемещениях, но и о том, каков мог быть связанный с ним культ. Особо отмечу, что в то время объём наших конкретных знаний о традиции предков был значительно меньше, нежели в нынешнее время. Мы не знали толком ни истории камня, ни в какое время года было принято совершать обряды, вообще не обладали той информацией о подробностях и особенностях русской народной духовной культуры прошлых веков, которой обладаем ныне. Не знали мы и истинных размеров камня да и вообще не понимали, как и что надо исследовать. Вы не поверите, нам в голову не пришло, что его необходимо обмерить, казалось, того, что удалось узнать в архивах местного музея, вполне достаточно.

Услышав рассказ музейной смотрительницы о прежней высоте камня (когда она поделилась своими воспоминаниями о том, как трудно было забираться на него в школьные годы), мы, помнится, допускали даже, что он должен был стоять вертикально. Впрочем, это ещё связано с бытовавшей тогда явно и подспудно идеей фикс насчёт полного тождества здешних наших камней и менгиров…

Сегодня мы знаем значительно больше, а поэтому очень интересно сравнивать эти накопленные знания с данными опытов двадцатилетней давности, поискать совпадения в тех самых «мелочах», которые, буде они отыщутся, заставят внимательных читателей отнестись к описанию увиденного с доверием. В рассказе, вне всяких сомнений, есть изрядная доля неточностей, которые можно посчитать домыслами или фантазиями на заданную тему. Поэтому ни в коем случае не спешите принимать его за откровение и вообще за какой-либо самостоятельный источник информации. Я же, как человек пристрастный и заинтересованный, от суждений воздержусь.

Первоначально, если вы помните, предполагалось, что речь в этой книге будет идти только о Синь-Камне на берегу Плещеева озера. Конечно, это были просто наивные фантазии. Невольно приходится затрагивать множество параллельных тем. При этом рассказывать о Синь-Камне, не рассказывая об Александровой горе, было бы странно. Рассказывать об Александровой горе, не затрагивая некоторых тёмных мест в истории этого уголка России вообще, было бы неправильно.

Ох… что-то мы увлеклись «местами вообще», а речь первоначально шла о камнях.

Синь-Камень хоть и самый, быть может, известный, но отнюдь не единственный. Совершенно понятно, он – лишь часть, пусть значимая, такого явления, как почитаемые камни на Руси, а те, в свою очередь, не могут рассматриваться в отрыве от культа камней в Европе и, конечно, в мире тоже.

Анализируя причины возникновения культа камней, известный религиовед Мирча Элиаде подчёркивал, что «в первобытном, или архаическом, мышлении предметы внешнего мира не имеют самостоятельной, внутренне присущей им ценности. Камень будет священным, поскольку его форма свидетельствует о том, что он является частью определенного символа, или представляет собой иерофанию, обладает маной, знаменует некий мифический акт и т. п.»[163].

И это – повод для ещё одного поворота темы, поскольку не только хочется, но и необходимо уделить немного места и другим почитаемым камням, их мифологии и фольклору. Изрядную часть их мне пока не удалось увидеть своими глазами (да и мыслимо ли вообще-то столько увидеть?). На каких-то побывали товарищи, привезли истории и фотографии, о каких-то известно из трудов краеведов и этнографов или от просто любящих свою землю людей.

В великом многообразии священных камней нет ни одного, не заслуживающего внимания, изучения, описания и фиксации всего, что о нём известно. Пренебрежительное отношение даже к самому незначительному, находящемуся вдали от дорог и поселений, почти совершенно забытому валуну – подобно тому, как если мы будем сами себя резать по живому. И без того в нашем прошлом слишком многое мимоходом отброшено, отложено до поры и с успехом вычеркнуто из памяти, переиначено…

Встречаются, так сказать, парадоксы и в связи с рассказами о других камнях. Без парадоксов и путаницы мы с вами никуда, похоже.

В. В. Виноградов и Д. В. Громов совершенно правы, когда пишут, что «имеется много камней, которые расцениваются окрестными жителями как особенные, но в то же время никаких ритуальных практик в отношении их не осуществляется, т. е. они не пользуются почитанием как таковым и тем более не являются объектами культа. “Особенные” камни просто выделены в ландшафте»[164].

К особенным относят, в частности, и камни-маркёры, камни – межевые знаки. Вроде бы вокруг них нет культа, их не почитают, к ним не приносят дары и не совершают обрядов, но, честно говоря, весьма велик соблазн попытаться сравнить их с античными гермами – четырёхгранными, как правило, каменными столпами, увенчанными первоначально головой бога Гермеса, а позднее других богов и даже уважаемых государственных деятелей или поэтов. Они также служили межевыми знаками или указателями, в общем, выполняли весьма важную функцию. Помнится, гермам приносили жертвы, а к межевым камням отношение издавна особое.

В античное время «межевые и ритуальные знаки совмещались в одном камне и посвящались богам-покровителям. Межевой камень становился фетишем. Распространен был обычай заимствования, когда межевые знаки тайком перетаскивались с более урожайных участков», но интересно, что «обращает на себя внимание идентичность обрядов в разных странах, притом в разные исторические эпохи»[165].

Мифологическая функция межевых и вообще граничных маркёров несколько отличается от священных камней. Они служат физическими знаками границы, то есть отделяют «своё» от «чужого». Однако так ли велика разница между ними в рамках мифологического смыслового поля?

Межевой камень призван отделить, защитить, но разве точка раздела не наделена одновременно и значением точки перехода?

Священный камень тоже воплощает границу, но границу другого порядка, между разными частями вселенной. Если рисовать условную карту мифологического пространства, то плоская поверхность Земли, естественно, будет относиться к срединному миру людей, а вертикаль может быть истолкована как иерархия разных миров, число которых в разных культурах может быть различно. Правда, надо постоянно помнить, что это не просто условная карта, а очень условная. Символическое пространство нелинейно, его невозможно описать в трёх измерениях, какие-то более мудрёные переплетения вселенных прослеживаются в мифах, и потому можно сделать шаг за порог собственного дома (за границу своего поселения) и оказаться в потустороннем мире, а можно под священный камень заглянуть, сделать несколько шагов – и попасть туда же. Очень всё хитро закручено в этих «волшебных измерениях»…

Не случайно «беременной женщине, по поверьям, нельзя сидеть или стоять на меже или пороге, выливать воду через порог, перелезать через забор; перешагивать через веревку, вожжи, коромысло, оглоблю, жердь, проходить под веревкой – что так или иначе символизировало пересечение границы»[166].

Среди всего разнообразия камней-маркёров и межевых знаков несколько особняком стоят камни с рисунками (шестиконечными крестами) и надписями, чаще называемые Борисовыми. Название такое они получили благодаря надписям, обычно представляющим собою текст вроде: «Господи, помози рабу своему Борису». Поэтому принято считать, что большинство крестов и надписей на валунах высечено, по-видимому, по приказу полоцкого князя Бориса Всеславича (княжил в 1127–1129 годах).

Борисов камень в Полоцке – наверное, самый известный из всего семейства. Фото В. Акулова

Впервые о Борисовых камнях упомянуто в «Хронике литовской и жмойтской» XVI века: «Каждый найдет камень в Двине высокий, от Дисны места миля, а от Полоцка семь миль, между Двиною и Дисною, на низ порогов едучи, на котором камени есть крест и того князя Бориса под ним надпис: “Вспоможи, Господи, раба своего Бориса…”»[167]

Борисовы камни называют памятниками древнерусской лапидарной[168] эпиграфики и иконографии, но все они, невзирая на использование православной символики (а может быть, благодаря ей), стали культовыми и были включены в местные верования. Формы же культов были совершенно языческими.

Правда, с этим мнением согласны далеко не все: «Главная же особенность Борисовых камней – они являются древнейшим свидетельством распространения христианства на нашей земле, самыми древними поклонными крестами, напоминавшими каждому проходящему о памятовании Бога, о молитве и покаянии. Наверное, именно поэтому во времена безбожия большинство из них было варварски уничтожено»[169].

Тем не менее легенды, окружающие камни, крайне мало напоминают православное вероучение и об их «поклонной функции» (хотя она и льёт воду на мельницу нашего мнения о первоначально культовой роли подобных маркёров). Так, про камень по имени Воротишин крест рассказывают, что он – не что иное, как окаменевший селянин, который решил поработать в Пасху. Камень Кравец, также именуемый «Степан», известен по меньшей мере с конца XIX века. По преданию, он обладал способностью чудесным образом шить одежду. Для этого надо было ввечеру принести и положить к камню полотно со словами: «Степан, пошей мне жупан». Просимое утром оказывалось целым. Так длилось довольно долго, но, как часто бывает с волшебными предметами, однажды камень потерял силу из-за того, что некая селянка – то ли по блажи, то ли по недоброму умыслу – попросил камень пошить «ни то ни сё». Утром обнаружилось, что готовым платьем пользоваться было нельзя: рукава были пришиты «в самых неожиданных местах».

Надо сказать, что некоторые исследователи высказывали не лишённые оснований предположения о том, что Борисовы камни изначально были культовыми, то есть люди шли к ним задолго до того, как на них появились моления о помощи от имени князя и христианские кресты. Жаль, но сегодня уже едва ли получится подтвердить или опровергнуть подобные гипотезы.

Камень Воротишин крест в белорусской деревне Камено сохранил надписи, датированные XII веком

Однако если почитание каких-то камней складывается в уже сравнительно позднее время, то перед нами – ещё один наглядный и удивительный пример не только живучести архаичных верований, но и их способности к самовозобновлению. Правильно сказал святитель Игнатий Брянчанинов: «Душа человеческая – язычница»…

Известно, что когда-то Борисовых камней было значительно больше – сколько именно, сейчас неизвестно, хотя сбор сведений об их местонахождении идёт уже вторую сотню лет. Во всяком случае, к началу XX века их насчитывалось девять, а сегодня осталось только четыре: один в России (привезён в Коломенское в 1879 году из Беларуси) и три в Беларуси, причём лишь один из них, Воротишин крест, находится на первоначальном месте. Есть подозрения ещё на несколько, но пока они плохо подтверждены.

А теперь, наконец, обещанный парадокс, которого вы, подозреваю, заждались. Обратите внимание, что тот Борисов камень, что ныне находится в Москве в Коломенском, отличается от других. Он снабжён пояснительной табличкой, на которой процитирована стандартная для Борисовых камней надпись и небольшая справка. Вот только в действительности надпись на камне совершенно иная, о чём прекрасно известно ещё с тех времён, когда по поручению одного из создателей Московского археологического общества графа Алексея Сергеевича Уварова камень привезли в Москву. На камне изображён необычный по виду крест. Надпись слева от креста читается как «сули борь», а справа – «хрьстъ».

Смысл надписи остаётся тёмным, а вот администрации музеязаповедника стоило бы озаботиться и исправить этикетаж, дабы не вводить в искушение толпы современных мифотворцев (вот уж те рады стараться!).

Но это далеко не все сюрпризы Коломенского.

Как вы, надеюсь, знаете (да наверняка знаете, о чём это я!), на территории музея-заповедника «Коломенское» есть и другие камни. Вернее, так: в нём есть большой и глубокий овраг, ныне известный под названием Голосовой. И в нём есть большие камни, окутанные, как и сам овраг, своим ворохом легенд.

Борисов камень в Коломенском

Пояснительная табличка из Коломенского

Прорисовка изображения на камне в Коломенском, выполненная ещё в XIX веке

Легенды эти, как кому-то ни покажется обидным, практически все современные.

Начнём с того, что Голосовой, он же Голосов, Голос, Власов, Волосов, овраг на картах XIX века именуется совершенно иначе, например Казённым. Карты доступны и отыскать их несложно. Кто и когда именно пустил версию о том, что овраг назывался Голосов/Волосов и насколько это достоверно, установить пока не удалось. В любом случае обильные в Интернете заявления типа «историки полагают, что изначально овраг назывался “Волосов” – по имени Волоса или Велеса, языческого бога – властителя подземного мира и покровителя домашних животных. Так могли назвать этот овраг древние финно-угорские племена, жившие на берегах Москвы-реки задолго до прихода сюда славян» не стоят и выеденного яйца. Ну, хотя бы потому, что Велес – бог славянский, а не финно-угорский. Посему название оврага явно не древнефинно-угорское…

На картах Москвы и окрестностей XIX века в Коломенском указаны овраги Большой и Казённый, но ни Волосова, ни Голосового оврага нет

К версии о происхождении топонима от имени великого бога славян вплотную примыкает ещё одна легенда, которую рассказывают множество источников, а мне довелось слышать её ещё до эпохи всемирной оцифровки. Якобы овраг этот является местом сражения святого Георгия со змеем. Мерзкое чудовище, естественно, было побеждено и поползло по берегу к реке в надежде напиться и восстановить силы, да так не доползло и погибло. Тело змея окаменело и раскололось на части, которые ныне и встречаются по склонам оврага, став объектами почитания.

Второй, сравнительно недавно распространившийся, вариант легенды гласит, что камни эти суть не что иное, как окаменевшие внутренности коня святого воителя. Конь якобы в ходе сражения с чудовищем пострадал, был ранен, внутренности его выпали – и вот…

В итоге два наиболее известных из числа имеющихся в овраге камня отождествляют: Девий камень – собственно с внутренностями, а камень Конь – с головой павшего скакуна.

Вообще камень, называемый ныне «Конь», действительно чем-то напоминает конскую голову, но ещё со времён школьных доводилось слышать применительно к нему название «Гусь». Помнится, услышав легенду, долго удивлялся: как так, похож на коня, а называют Гусем. Скорее всего, аналогичные мысли возникли у кого-то ещё, кто не поленился опубликовать свою версию предания, и результат, что называется, налицо. К такому названию валуна подталкивает и наша «осовремененная» логика: как так, конь всё же возил святого, значит, сам некоим образом перенял часть святости. Название осмысленное, а святому коню не зазорно и поклониться.

Напомню, что в мифологической системе отсчёта вопросы касательно того, что святой Георгий если и сражался со змеем, так не то в Ливане, не то в Палестине, не то в Ливии, а уж явно не в подмосковных лесах и оврагах, просто-напросто не возникают. Чудо происходит здесь и сейчас.

Внешний вид камней очень выразителен. Обращённая к свету поверхность Девьего камня образована полусферами, которые многие ассоциируют с женскими грудями, хотя геологи говорят, что это окаменевшая поверхность морского дна. Гусь-камень плоский, но на нём имеются не только надписи «Маша + Димон», но и подобия чашевидных выемок и словно бы проточенные жертвенными жидкостями стоки. Девий камень (на коем тоже, увы, хватает автографов приверженцев памятных мест Москвы), можно допустить, сравнительно недавно с исторической точки зрения находился на краю оврага, а потом сполз вниз под действием собственной тяжести и разрушения стенок, которые вокруг него практически лишены растительности. Гусь-камень совсем близко, чуть ближе к верховьям оврага и лежит почти на дне.

Девий камень в конце 1990-х годов

Девий камень сегодня

Гусь-камень в конце 1990-х годов

Гусь-камень сегодня

Распространённое в народе относительно камней представление утверждает, что они почитаются ещё с дославянских времён и, видимо, были священными ещё у племён дьяковской культуры. Кстати, Дьяково городище, давшее ей название, находится в нескольких минутах ходьбы от камней на берегу Москвы-реки.

В то же время имеются сведения, что московские студенты под руководством А. Л. Топоркова провели своё исследование истории камней и пришли к выводу о совсем недавнем происхождении культа, отнеся его к 1970-м годам[170].

Вполне вероятно, применительно к современному варианту культа камней в овраге авторы исследования совершенно правы. Когда Москва расширяла границы и район Коломенского активно застраивали, местных жителей отсюда переселили, перенесли даже часть кладбища. Если среди местных жителей и прихожан ближайшей церкви Усекновения главы Иоанна Предтечи традиция поклонения камням и существовала, она наверняка прервалась. Ходили ли к камням до того, говорить с уверенностью едва ли возможно, как нам кажется. При этом твёрдо отвергать вероятность отношения к ним как к особенным и даже священным я бы не рискнул: уж очень камни приметные и лежат с символической точки зрения совсем «как надо».

Но даже если на наших глазах рождается новый культ, он складывается полностью в русле мифологической традиции: есть подходящая легенда, есть антураж, есть «женский» и «мужской» камни, есть последователи разных духовных течений, что ходят к этим камням, а также, что прискорбно, околорелигиозные хулиганы, что уже несколько раз приходили к валунам, мазали их краской и т. п. с целью «изгнания бесов и искоренения язычества». То, что перед ними находящиеся на охраняемой территории памятники природы, видимо, не имеет в глазах этих граждан никакого значения. Насколько известно, хотя участники правонарушения известны (да они и не скрывались), положенная по закону ответственность так и не наступила. Такие у нас времена.

Легенды рассказывают также о ручье, что течёт по дну оврага, и ключах, которыми он питается. Мол, открылись родники именно после гибели того самого коня. Ручей старый, точно известный ещё до революции, но брать из него и этих родников воду сегодня искренне никому не советую. Москва не сразу строилась, но когда построилась, подземные воды перестали быть пригодными для питья. Поберегите здоровье!

Из других местных историй любопытны на первый взгляд псевдоуфологические рассказы об аномальных явлениях. Мне известно, что несколько групп по обучению лозоходцев в начале 1990-х годов исследовали поблизости место посадки НЛО (который то ли был, то ли не был, а места всё время указывали разные).

К оврагу привязаны феерические рассказы о множественных встречах со снежным человеком (в том числе пионеров, а также служащего в милиции), появлении в XVII веке из оврага перенёсшихся во времени всадниках из войска Девлета I Гирея, что во время нападения на Москву стоял в селе Коломенском лагерем, а также о случаях левитации и переносе во времени двух крестьян в 1810 году.

В полном соответствии с правилами жанра источники ссылаются на публикации как минимум в дореволюционной газете «Московские ведомости» и довоенной «Пионерской правде». Во время о́но, ещё в конце 1990-х годов, мы с ныне покойным, к сожалению, известным журналистом Александром Вакуловским обсуждали возможность съёмок документального фильма о Коломенском, его истории и, конечно, всех этих расчудесных чудесах. Ассистентки Александра, получив от меня требуемые ссылки, направились в Ленинскую библиотеку и, как следовало ожидать, ничего не нашли. Всё оказалось очередной мистификацией, которая ныне парадоксальнейшим образом стала частью мифологической реальности, городской легендой[171].

Миф живёт, а камни в Коломенском, вне зависимости от того, сколь долго люди идут к ним на поклон, всё равно остаются в их сознании священными и способными на чудо.

Мы уже не раз говорили, что в среднерусской полосе по сравнению со многими другими землями крупных камней не очень много – и речь идёт не только о почитаемых камнях. Однако на Куликовом поле, как ни странно, священных камней сохранилось вполне достаточно, и память о них жива, пусть и зияет значительными лакунами.

Сегодня многие краеведы и исследователи древностей выдвигают идею о том, что всё Куликово поле представляло собою некогда большой культовый комплекс. Довольно давно, чуть ли не в советские ещё времена, довелось читать о странных земляных насыпях, напоминающих силуэт меча или фигуру всадника, которые можно увидеть с самолёта или вертолёта, аналогичные изображения имеются на Британских островах. (К сожалению, более внятных сведений о них отыскать никак и не удаётся, да и есть ли они, эти насыпи?)

В качестве составных элементов этого огромного по площади культового комплекса (пока всё же только предположительно представлявшего собою некогда единое целое) называют более мелкие почитаемые объекты: Красный холм в верховьях реки Непрядвы, культовые камни у деревень Белоозеро в Кимовском районе и Сабурово на самом Куликовом поле, возле села Козье на берегу реки Красивая Меча. С точки зрения сакральной географии любопытно, что ближайший населённый пункт – Красногорье – некогда имел многозначительное название Ведьмино.

Пожалуй, наиболее известные священные камни Куликова поля – Конь-камень, огромный валун, впервые упомянутый в XV веке и описанный ещё А. Н. Афанасьевым, и Цыган-камень, находящийся неподалёку от реки Клинка на правом, юго-восточном склоне балки Курца близ Красного холма, то есть почти в самом центре Куликова поля.

Этот впечатляющих размеров валун из серо-розового кварцевого песчаника имеет сквозное отверстие, проходящее через толщу камня с северо-востока на юго-запад. Диаметр отверстия на северо-восточной стороне составляет 10–15 сантиметров, а с противоположной стороны достигает полуметра.

Информации о Цыган-камне, увы, крайне немного. По неким причинам о нём почти не сохранилось легенд и поверий. Название камня чаще всего связывают с тем, что около него якобы останавливались кочующие таборы. Однако такая версия кажется не слишком убедительной. Возможно, на помощь заинтересованному исследователю придёт этнография?

Конь-камень на Куликовом поле

Этот камень – один из самых необычных среди тех, что расположены на Русской равнине. Причиною тому – упомянутое сквозное отверстие. Камни с отверстиями в традиционной культуре русских и многих других народов почитались колдовскими, молва наделяла их чудесной силой. Чудесную силу народ приписывал и цыганам – «чужим», если говорить на языке мифологического мышления. Быть может, дело именно в этом?

Перейдя к «чужим», камень приобрёл дополнительную силу; обычно считали, что их колдовство сильнее, но его тоже могли перестать воспринимать как «свой». А раз так, то и ходить к нему не стоит.

Это при том, что предметы, в том числе камни, с отверстиями играли особую роль в народной магической традиции.

«Под “пронимальной символикой” мы имеем в виду символику проемов (дыр, углублений, развилок) и операции пронимания (протаскивания, продевания, погружения в проем). Имеются в виду три типа объектов:

– бытовые предметы с отверстием, полостью, проемом, использование которых предполагает протаскивание/погружение в проем: полая утварь (горшки, миски, корыта, бадьи, ступа, квашня и мн. др.); челноки и иглы с ушком/развилкой; прялки-рогульки и т. д.;

– магические приспособления: урочные камни (с отверстиями), камень – куриный бог, дырки от сучка и т. д.;

– сакральные объекты на местности: священные камни (с углублением – “следом” святого или животного, “чашей” и т. д.) и деревья (с дуплом, развилкой ветвей или “воротцами”, образованными вросшим обратно в ствол суком).

Все они так или иначе (а) связаны с символикой “материнства”(родов) и (б) выполняли ярко выраженные коммуникативные функции…»[172]

Впрочем, и цыгане по-особенному относились к камешкам с отверстиями. По их поверьям, любой камень, в котором есть отверстие естественного происхождения, обладает магической силой. Такие камни среди народа ромов называют «женскими». Потому, кстати, нельзя исключить и того, что, привлечённые необычным валуном, здесь когда-то действительно останавливались цыгане – например, для проведения каких-то своих обрядов и праздников.

О Цыган-камне рассказывают также, что он обладает даром делать людей счастливыми, пробуждать у них способности к сочинению музыки, написанию стихов, наделяет даром рассказчика. Так ли это на самом деле – неизвестно. Возможности проверить у меня пока не было.

В камне не раз пытались увидеть древнюю обсерваторию. Скажем, А. А. Левин[173] и ряд других авторов связывали отверстие в нём с точкой восхода Солнца в день летнего солнцестояния. Однако А. В. Платов, выполнив ряд математических расчётов, обоснованно, как нам кажется, показал, что такое утверждение не вполне справедливо – по крайней мере, в настоящее время. Причины этого могут быть самыми разными. В то же время все писавшие о камне исследователи сходятся на том, что канавка треугольного сечения на Цыган-камне служила визиром, нацеленным на точку восхода Солнца в день зимнего солнцестояния.

Цыган-камень на Куликовом поле

На камне есть и другие детали, которые указывают на его археоастрономические функции, однако каждую из них ещё надлежит перепроверять, а это долгая и кропотливая работа. Но, согласитесь, тут уж лучше семьдесят семь раз отмерить и только потом уже отрезать – в полном согласии с древней народной мудростью.

Так что Куликово поле ещё ждёт своего, нет, не Шлимана… Шлиман всё-таки больше навредил, чем открыл и сохранил, но того, кто проникнет в его многочисленные старые и более новые загадки, ждёт точно. Скажите: ну разве вам, помимо постижения смысла и назначения этих священных камней, не хочется достоверно узнать, где же на самом деле произошла Куликовская битва? Вот то-то и оно…

Когда стало ясно, что Синь-Камень никогда почти наверняка не был на вершине Александровой горы, идея сложно спланированного святилища, составной частью которого он мог бы быть, волей-неволей сошла на нет. Стало ясно, что говорить можно лишь о некоем комплексе культовых объектов, сосредоточенных на сравнительно небольшой территории, которые были задействованы в определённых ритуалах, но не объединены композиционно или даже архитектурно. Архитектурное единство – способ обозначить святилище с постройками, где на выделенной, например, с помощью ограждения площадке установлены изображения различных богов, находятся камни, священные источники и т. п. О чём-то подобном рассказывают, опираясь на результаты своих раскопок, И. П. Русанова и Б. А. Тимощук в знаменитой книге «Языческие святилища древних славян». В ней речь идёт и о валах, знаменующих собою границу между обычным и священным пространствами, о каменных идолах, источнике, разных постройках на довольно небольшой территории.

В комплексе же на берегу Плещеева озера, если смысловое единство и существовало, говорить о чём-то более сложном, скорее всего, оснований нет.

Тем не менее некоторые почитаемые восточными славянами камни, если верить дошедшей до нас информации, всё-таки были элементами таких святилищ. Среди них, конечно, особенно выделяется валун по имени Дзед (Дед).

Языческое по сути капище на территории современного Минска невероятным стечением обстоятельств и благодаря народной вере в присутствующую на месте чудотворную силу просуществовало с глубокой древности до второй половины XIX века. Находилось капище на берегу реки Свислочь – там, где проходили Кошарская и Лодочная улицы, а теперь Красноармейская (на Лодочной улице в конце концов остался только один дом, которому сменили адрес).

Информацию о нём удалось сохранить благодаря дневниковым записям Михаила Кацара – известного исследователя белорусской старины – за 1940 год[174]. Хотя этнографы рекомендуют очень аккуратно относиться к толкованиям и идеям, изложенным в его трудах, дневниковая запись – не авторское сочинение, а рабочий материал, передача беседы с информатором.

Согласно записям, обнаруженным Э. Левковым и опубликованным им в 1992 году, капище представляло собою огороженную с трёх сторону прямоугольную площадку, вымощенную деревом (поскольку берег был болотистым). В центре площадки находились главные священные объекты: старый, в четыре-пять обхватов дуб по имени Волот, то есть Великан, и гранитный валун по прозванию Дед, или Стары. Камень лежал рядом с источником, вода в котором почиталась целебной, способной излечивать чуть ли не любые болезни. Имелся также жертвенник в виде выложенного камнями кострища, на котором приносили требы (потроха овец, коз, свиней и петухов). Называли жертвенник «Жыжа» (то есть «Огонь»). Несли сюда и дары – преимущественно зерно, крупы, а также рушники (ритуальные полотенца).

Валун Дед в минском парке валунов. Фото С. Павлова

Кацаром же записана легенда о происхождении святилища. Интересна она тем, что повествует о конфликте двух персонажей, которые в современной этнографии чаще всего рассматриваются как воплощения Велеса – одного из важнейших божеств древних славян. Правда, они воплощают совершенно разные, хотя и родственные стихии.

Единственная известная фотография валуна Дед на его первоначальном месте

В любом случае, если мы решим поверить легенде, узнаем, что всё случилось в ту в давнюю пору, когда Минск окружал глухой лес. На окраине города на берегу Свислочи высился холм, у подножия которого лежал валун, прозванный окрестными жителями «Старый», «Старец» или «Дед».

Однажды случилось так, что Водяник, властвующий над реками и озёрами, и повелитель лесов и зверей Лесовик заспорили о том, кому из них надлежит властвовать над холмом. По обоюдному согласию решили они помериться силами: кто сможет донести валун до вершины холма, тому и холмом владеть. Водяник не сумел поднять камень наверх и уронил его по пути. Лесовик же оборотился медведем, взвалил валун на плечи и уверенно пошёл вверх по склону. Водяник очень испугался, что Лесовик победит в их споре, подставил противнику ногу. Тот споткнулся и уронил камень, который врос в землю на месте падения. А рядом с камнем тут же чудесным образом вырос гигантских размеров дуб и забил из-под земли родник. Люди сочли место, где произошли столь удивительные события, священным и, естественно, устроили на нём святилище, куда приходили для молений и с разными просьбами.

Проблемы здесь видятся не только в том, что само существование полномасштабного языческого святилища в середине XIX века в Минске – хоть и далеко не столичном по меркам Российской империи городе, но и отнюдь не последнем – кажется очень сомнительным. Как допустили и позволили такому реликту прошлого существовать до столь позднего времени? Да, вся эта территория, долго принадлежавшая Великому княжеству Литовскому, приняла христианство в 1387 году, то есть куда позже, чем вся прочая Европа, ну и что, собственно?

Записи Кацара сделаны сухим, почти канцелярским языком, это отмечают все исследователи. Мог ли быть этот текст его вымыслом? Маловероятно. Но его информатор – Христина Савельина, 1857 года рождения, рассказывает о событиях самой середины века, о годах Крымской войны. Она передаёт собирателю историю, которую может знать лишь с чужих слов, поскольку та же Крымская война завершилась в 1856 году.

Больше доверия к описанию святилища в начале XX века и в последующие годы. Здесь добавляется рассказ ещё одной женщины, Христины Андреевны Нестерович, 1853 года рождения. Её описание содержит больше деталей об обычаях и устройстве собственно святилища. Так, мы узнаём, что жертвенник был сложен из более мелких камней и обмазан глиной, то есть более напоминал архаичную печь, какие использовались ещё в XVII веке.

Хотя к этим рассказам можно предъявить множество вопросов, удовольствуемся тем, что есть, приняв как вероятность невольное искажение правды о святилище на берегу Свислочи. Впрочем, на старинный («в пять обхватов») дуб, воду и камень указывают все информаторы.

Интересно также, что не только капище сохранялось, видимо, в почти неизменном виде до 80-х годов XIX века, но и служители при нём. Они хранили негасимый огонь и почитались в народе за знахарей и чародеев. Усопших старцев хоронили на особом кладбище, что находилось, по одним сведениям, в окрестностях нынешней Красноармейской улицы, в квартале, который сейчас занимает Станкостроительный завод имени С. М. Кирова, а по другим – на месте завода «Крышталь».

Вид на набережную реки Свислочь в Минске. Место, где, судя по всему, и находилось некогда святилище с камнем Дед. Фото В. Акулова

В XIX веке Минск бурно рос, а потому борьба с «пережитками язычества» перешла на качественно новый уровень. Тогдашний «старец» Севастей (или Севастьян), человек весьма небедный и неплохо зарабатывавший знахарством и, как говорили информаторы, «чародейством», с превеликим трудом откупался от жандармов, которые ломали кострище, тушили огонь, пытались сбрасывать камень в реку.

Церковь также не прекращала попыток установить контроль над святилищем. Планировалось установить рядом с камнем крест и вести уже православные службы. В 1880 году священный огонь был окончательно потушен, а многовековой дуб спилен. Вместе с тем почитание камня, пусть уже и не в прежних масштабах, продолжалось. Появился (прямо как сегодня в Коломенском) некий священник по имени Ефимий, который совершал у камня молебны для страждущих, но вроде как он оказался жуликом и самозванцем, наживавшимся на наивных людях.

Старый Севастей скончался незадолго до Русско-японской войны 1904–1905 годов. Тогда же окончательно разрушили и остатки капища. Сын Севастея Севастей-младший был раскулачен, насколько можно понять, в середине 1920-х, и судьба его неизвестна.

В последней четверти XX века камень перевезли в создававшийся тогда Музей валунов в Уручье (окраина современного Минска). Там он и находится по сей день, будучи установлен несколько наособь в окружении других камней с языческим прошлым. Камень по-прежнему привлекает к себе людей, которые приносят ему дары и жертвы в меру своего понимания.

Да, древние камни так просто не сдаются, а нам – тем, кто ныне интересуется священными валунами, – дневниковые записи Кацара сохранили неплохой урок в части того, что всю полевую информацию нужно собирать и обрабатывать определённым образом, дабы не возникало противоречивых толкований. Это рассказчики имеют полное право излагать свои версии легендарных событий так, как могут их передать, а собирателю стоит не просто конспектировать, а фиксировать их повествование полностью, максимально точно и подробно.

Минский парк валунов. Сентябрь 2006 года

Вообще территория Белоруссии, как и северо-запад России, богата культовыми камнями. Здесь сохранились имена многих из них, причём относительно дохристианского происхождения некоторых едва ли могут возникнуть сомнения (например, камень Перун, камень Велес). Интересны и новые находки, есть над чем поработать, например, специалистам в области этноастрономии, потому что было бы очень здорово, если бы удалось установить дату создания и собственно создателей ряда комплексов камней явно культового назначения, предположительно имеющих астрономическую ориентацию и символику.

В этом смысле весьма любопытны сведения из работы И. Бутова «Загадка “звёздных камней”»[175], в которой он обобщает многие идеи касательно связи камней-чашечников с некоторыми созвездиями и приводит новые данные в пользу этой гипотезы.

В более позднее время, как считают археологи, уделяющие внимание астрономической стороне культовых объектов, вместо камней-маркёров строители использовали деревянные столбы. Так, кандидат исторических наук М. Г. Гусаков предлагает свою версию назначения городищ-убежищ. Это название применяют к городищам с небольшим культурным слоем, то есть явно нежилым. Общепринято считать, что окрестное население укрывалось в них в случае опасности.

Скорее всего, мегалитические постройки в Восточной Европе восходят к дославянским временам (а возможно, стояли, когда появились их предшественники). Мегалитические комплексы имеются и на территории соседней Польши, например в кашубских Венсерах, и Украины (скажем, у села Межевые Камни). Следует ли связывать их происхождение с представителями одной культуры, перемещавшимися в сторону Атлантики, как чаще всего полагают, ответа нет. Рядом и в самих кругах в Поморье найдены готские захоронения, однако сами мегалиты, похоже, установлены задолго до появления здесь этого народа.

Но давайте вернёмся в Россию. Было бы странно, делая даже крайне широкий и популярный очерк мифологии культовых камней, пропустить некоторые находки на Русском Севере. Речь не идёт о лабиринтах, которые то ли сходны по своим мифологически-ритуальным функциям с почитаемыми камнями, то ли диаметрально противоположны и относительно которых тоже больше неясностей, чем достоверных научных данных.

…На Вологодчине, в регионе Верхней Кокшеньги и на прилегающем участке реки Сухоны, находится сравнительно небольшой ареал распространения этнографических объектов – священных рощ, называемых здесь «кустами». По сути, это не что иное, как сохранившиеся до наших дней, пусть и не вполне в первоначальном виде, следы древних языческих культовых объектов. Именно здесь в последней четверти прошлого века вологодский археолог И. Ф. Никитинский выявил, изучил и описал комплекс, который получил название «Тиуновское святилище». Сведения о результатах этих работ автор опубликовал в 1996 году в нашумевшей статье «Исследования археологических памятников XIV–XV веков на Верхней Кокшеньге».

Наиболее известная часть Тиуновского святилища – культовый камень, обнаруженный благодаря сведениям, которые И. Ф. Никитинский получил от местных жителей. «Камень с крестами», как они его называли, лежит в полукилометре от речки Коржа. К востоку от камня имеется алтарная плита.

Тиуновский камень (по И. Ф. Никитинскому)

Интереснее всего то обстоятельство, что почти вся поверхность камня испещрена петроглифами. Кресты, о смысле и назначении которых хорошо известно, нанесены поверх более древних рисунков, видимо, с целью христианизировать языческую святыню или нейтрализовать живущих в ней «бесов». Первоначальные же изображения представляют собою набор символов, по мнению Никитинского, отображающих представления об окружающем мире и Вселенной в целом. На камне имеются три надписи на кириллице, ещё одна сделана нерасшифрованной тайнописью.

Надписи и изображения, по мнению специалистов, датируются примерно XIV – началом XVI века. Если это так, то Тиуновское святилище – самое позднее из известных языческих святилищ на территории России.

Исследования позволили установить, что камень и комплекс в целом имели астрономические привязки. Камень, установленный на пологом восточном склоне возвышенности, некогда – до того, как вокруг вырос лес, – был открыт первым лучам восходящего солнца. Ориентацию по сторонам света, по мнению автора находки, придали и самому камню, и изображениям на нём. Алтарная плита также ориентирована относительно камня по оси восток – запад.

На куполообразной части главного камня выделены изображения солнца на закате и в зените. И. Ф. Никитинский полагает, что некогда присутствовало ещё и изображение восходящего солнца, однако эта часть петроглифов утрачена, так как на момент обнаружения камень местами был повреждён. Имеются также три линии, которые исследователь считает линиями-визирами для наблюдения за Солнцем, Луной и звёздами. Правда, насколько удобно вести такие наблюдения, вопрос. Древние астрономы обычно пользовались для этого системой визиров.

На камне также имеются изображения, смысл которых явно языческий. И. Ф. Никитинский истолковывает их по-своему, отлично от средневековых источников и ряда современных толкований. Так, он отождествляет солнце с богом-громовником, вводит образ божества окультуренного человеком пространства (которого называет Кром) и специализированного бога охоты.

Рисунки на Тиуновском камне (по И. Ф. Никитинскому)

Недавно найденный камень с рисунками, видимо, третий в Тиуновском святилище (фото с сайта peremeny.ru)

Сделанные им выводы – что вполне закономерно – оспариваются многими исследователями, по поводу толкований рисунков идёт полемика. Однако сам факт обнаружения таких изображений, да ещё надёжно атрибутированных, вписанных в общеисторический контекст памятника, чрезвычайно интересен. Толкование же – дело непростое, и не исключено, что новые находки ещё не раз заставят пересмотреть уже устоявшиеся представления и принять идеи первооткрывателя или окончательно их отвергнуть. Так, совсем недавно в Интернете появилась крайне любопытная информация об обнаружении ещё и третьего камня и тоже вроде бы с рисунками.

Вообще Тиуновский комплекс нуждается в срочном научном изучении и серьёзной охране: в 2013 году по новостям пробежало сообщение о том, что вроде бы нашлись доброхоты, которые решили дополнить памятник, процарапав на большом камне свои новодельные «родноверческие символы». Не от великого ума оно, ох не от великого…

Серьёзного изучения требует и ещё одно место, более близкое к Москве и не менее известное. Речь идёт о так называемом Чёртовом Городище в Калужской области.

Надо заметить, что Чёртово Городище – не то чтобы очень уж частый топоним в России. Не частый, но и не столь уж редкий. Такое название носят обычно места необычные, даже примечательные и чем-то страшноватые. «Городищ» в прямом смысле слова, то есть остатков древних укреплённых поселений, здесь, как правило, не слишком много. Есть, конечно, и собственно памятники археологии с таким названием (например, урочище на реке Каме в Пермском крае), но определяющим условием будет всё же именно необычность места. Например, Чёртово Городище на Урале – это комплекс гранитных скал-останцов, а Чёртово Городище под Козельском в Калужской области – холм из кварцевого песчаника с вкраплением скал на берегу реки с вполне подходящим названием Чертовская.

«Дивье, блазненное место… Княжьи ловчие, бортники, все, кому лес – что дом родной, давали большой крюк. Старики рассказывали, что издревле была тут весь, с незапамятных времен заселенная лешаками, днем хоронились они по дуплам деревьев, да под каменьями в пещерах, а в полночь устраивали на взгорье буйные игрища. Отовсюду слетались на них ведьмы и прочая глухоманная нечисть», – поэтично писал четверть века назад о Чёртовом Городище козельский краевед В. Мацнев[176].

Топоним стоит в ряду других похожих: Ведьмин Лес, Блудный Холм, Чёртово Болото.

Чёртово Городище (Калужская область). На камне много мелких чашечек, скорее всего, рукотворных. Фото Е. Трошина

Козельское Чёртово Городище – терраса метрах в двадцати пяти – тридцати над рекой, на которой, как и по склонам холма, разбросано множество камней. Утверждают, что это остатки дворца, который не успел в условленный срок достроить чёрт, намеревавшийся жениться на некоей красавице. Часть камней имеют собственные названия, почти все они так или иначе связаны с нечистой силой: камень Чёртовы пальцы – чашечник со множеством просверленных в нём отверстий; камень Чёртов колодец и чашечником-то назвать трудно, поскольку выдолбленная в нём чашка вмещает около семи литров воды. Утверждают, будто она способна наполняться водой даже в самую жестокую засуху…

Чёртово Городище (Калужская область). Камень Чёртов колодец с большой чашевидной выемкой. Фото Е. Трошина

Наиболее известная легенда о Чёртовом Городище была опубликована в 1891 году в «Калужских губернских ведомостях»: «У обапольного православного мужичка была дочь-красавица. Полюбилась она черту, и стал он свататься за нее, пристал к отцу, что называется, с ножом к горлу: отдай да отдай и проси тогда у меня чего хочешь, а нет – жди беды себе. Но православного не скоро проведешь: на то он и православный!

Мужичок подумал, подумал да и говорит лукавому: “Ну что с тобою делать, если полюбилась девка, так возьми, только с уговором: чтобы ты беспременно до петухов построил вот тут в нашем лесу моей дочери дворец, всему миру на удивление, а не построишь до петухов – чтоб нам с тобой и не знаться более”. Черт только ухмыльнулся и был таков. Думает: “Моя взяла!” Посмотрел место: хвать-похвать, а камня на сто верст вокруг нет. Делать нечего: собрал, значит, своих да и ну таскать камни по воздуху откуда-то издалека. Трудился сердешный всю ночь, а кончить не успел: до окон, вишь, довел, как крикнули петухи, и кто из них где летел, значит, по воздуху с камнями-то, там их и покидали, что и о сию пору словно дорогу из леса в поле видать. Вот вам отчего и прозвалось оно “Чертово городище”».

Вообще о Чёртовом Городище ходит великое множество легенд и быличек, изрядная доля которых появилась уже в последние годы, представляя собою изрядно приукрашенные переделки старинных рассказов или бесконечные вариации на тему «здесь был славянский Стоунхендж» и «что бывает в аномальных зонах»: «Чертово Городище относят к малоактивной аномальной зоне с богатым и не до конца изученным историческим прошлым… Место неоднозначное, безумно интересное и немного опасное…

Вошли в лес, поразила тишина и прохлада, высоченные вековые сосны и ели тянулись к небу, закрывая солнце, и только комары проклятущие визжали от радости. Несмотря на то что с нами был проводник, Городища мы так и не нашли. Разбили лагерь возле речки Чертовки, вода в ней красная, нет, даже не красная, а отвратительно мутная… Отстоять её так и не вышло – вкус еды непередаваем! <…>

С утра обнаружили, что компас сломан, карта пропала, фотик разряжен, часы стоят… <…> часы починить не удалось…» – и далее в том же духе[177]. Проверить подобные байки нет никакой возможности, да и авторов их отыскать тоже непросто.

Байки байками, ужастики ужастиками, но и научные экспедиции, и туристические группы регулярно проходят на Городище без всяких приключений. Надо думать, это следствие неких особых способностей руководителей таких коллективов. Значит, вне зависимости от того, правда рассказы-страшилки или нет, у нас есть все основания считать их побасенками, вариантом неомифологического творчества. Особенно укрепляешься в таком мнении, когда начинаешь анализировать, сравнивать и сопоставлять подобные истории с фольклором и друг с другом.

В ходе исследований археологам удалось установить, что, вопреки слухам и рассказам, холм имеет естественное происхождение, а скалы не являются остатками таинственных строений. На вершине холма в мезолите находилась стоянка охотников и собирателей. Не оставался холм без пристального внимания человека и в более поздние периоды, свидетельством чему находки археологов и многочисленные записи этнографов.

Заведующий отделом археологии и древней истории Калужского областного краеведческого музея О. Л. Прошкин на протяжении многих лет вёл раскопки на Чёртовом Городище. В ходе работ были обнаружены лепные сосуды роменско-борщевской культуры (археологическая культура славянского населения лесостепной зоны левобережья Днепра VIII–X веков), нож, наконечники стрел, дирхем…

Увы, но раскопки пока не позволили получить однозначный ответ на вопрос: было ли в древности Чёртово Городище культовым местом? Так что спор продолжается.

Впрочем, если славяне-язычники и не считали место священным, то особым, причём ещё с дославянских времён, оно было с очень высокой степенью вероятности. Просто не могло не слыть таковым из-за своих особенностей. Свидетельством тому служат упомянутые камни с признаками обработки – в точности такие, какие сохранились во многих других заповедных уголках Руси. Наши предки, которые также имели обыкновение поклоняться камням, унаследовали конкретные «местные» объекты почитания от живших здесь балтов, финнов и других, возможно, неведомых нам народов.

Пробуя по мере сил обобщить мифологию камней, обратил внимание на любопытное обстоятельство, обычно выпадающее из сферы внимания отечественных авторов, пишущих о культовых камнях. Возможно, всё дело в том, что у восточных славян обычай, о котором сейчас пойдёт речь, распространения не получил. Но мы можем рискнуть и провести некоторые параллели, как кажется.

Камни играли существенную роль в церемониях вступления на царство славянских правителей. Князь восседал на камне, который символизировал вечность и постоянство, и таким образом пребывал в центре космоса, центре вселенной, в символическом центре своих владений. Так власть князя приобретала священный статус. Каменный престол наделял правителя величием и властью. Такие камни, как правило, находились на возвышенностях – холмах и курганах, а не в крепостях. Многие авторы отмечают, что первоначально такие камни могли находиться даже в чистом поле, где их было далеко видно отовсюду. Несомненно, такие камни считались особыми.

Интересно, что мифологический символизм коронационных камней самым тесным образом пересекается с тем, которые мы наблюдаем у священных валунов сегодня. Сколь бы ни были многообразны связанные с ними обряды и ритуальные действия, все они, похоже, выражают одни и те же идеи.

Больше всего сведений сохранилось об обычаях вступления на престол властителей Каринтии и династии Пржемыслов[178].

На землях Каринтии (ныне Словения) князя первоначально выбирали воины и свободные землепашцы. Древние обычаи сохранялись и после 828 года, когда Каринтия вошла в состав империи Каролингов.

Княжеский трон состоял из нескольких каменных плит, которые поддерживали сиденье в виде капители римской колонны, взятой из развалин бывшего римского города Вимум, на которых вырос Кемски Град, славянский центр Каринтии. Вплоть до XIX века трон, называемый также Воеводским столом, стоял в пригороде, откуда был перемещён в музей в Клагенфурте-ам-Вёртерзе (ныне столица земли Каринтия на юге Австрии), а на месте осталась его копия.

Копия Воеводского стола – коронационного трона, воссозданная на его историческом месте

Ритуал заключался в следующем. По обычаю князя избирали свободные земледельцы. Они избирали из своего круга судью, который опрашивал всех выборщиков, достаточно ли хорош предложенный императором кандидат и желает ли он стране блага. После того как выносилось решение, что всё обстоит именно так, начиналась собственно церемония. Избранного судью одевали в серую тунику, препоясывали алым поясом и вручали большой алый мешок, в котором находились сыр, хлеб и княжеские регалии, а его охотничий рог увивали алыми ремешками. Надевали обувь, украшенную алой вышивкой, на плечи набрасывали серый плащ, а на голову надевали шляпу венедского образца, затем усаживали на лошадь, которую никогда не использовали для сельскохозяйственных работ, и вели его к камню. Обходили вокруг камня трижды, сопровождая это пением благодарственных песен. Судья усаживался на сиденье, к которому приходил новый князь. Из одежды на нём были лишь плащ, шляпа, серое шерстяное рубище и сандалии.

Церемония восшествия на престол каринтийских князей на миниатюре из «Osterreichische Chronik» (по П. Корошечу)

Сидящий на каменном троне спрашивал, праведно ли судит претендент, озабочен ли благосостоянием страны и ревниво ли оберегает свою честь. Присутствующие отвечали утвердительно, после чего возвращали новому властителю его одежду и регалии, а тот вручал им выкуп деньгами, скотом, обещал и освобождение от податей. После этого князю уступали место на троне, он поднимался на него и там, поворачиваясь во все стороны света с обнажённым мечом в руке, давал клятву, что будет судить по чести.

«Княжий камень» из Каринтии – коронационное сиденье каринтийских князей, хранящийся в музее в Клагенфурте-ам-Вёртерзе

Л. Слупецкий со ссылкой на ряд других источников сообщает и о том, что на территориях, заселённых славянами, сохраняется несколько десятков каменных тронов с подобным высоким статусом. Коронационный трон чешских Пржемыслов не сохранился, но, по словам Козьмы Пражского, находился на возвышенности в центре Праги. Интересно, что основатель династии, согласно преданию, также был земледельцем.

Имеются указания на то, что коронационный камень имелся на польских землях, вероятно в древней польской столице династии Пястов Кракове. В XIX веке были записаны легенды о горе Кёнингштуль на острове Рюген, где находился княжеский престол, на который восходили правители острова после их избрания ассамблеей.

Слупецкий также обращает внимание на то, что производное от «стол» слово «столица» является общеславянским и что ибн Фадлан также упоминает о царе русов, сидящем на престоле (правда, польский историк называет царя норманном).

Мы же, вспомнив о том, что «все ритуалы изначально обладают совсем не просто “аллегорическим”, подражательным или изобразительным, а реальным смыслом: они настолько вплетены в реальность воздействия, что образуют его необходимую составную часть»[179], попробуем отыскать возможную – да что там! – наверняка существующую мифологическую связь между каменными «престолами» и просто культовыми камнями, о которых мы имеем куда более полное представление.

Нельзя не заметить следующее любопытное обстоятельство: камни, использовавшиеся в ритуалах выбора нового властителя и восшествия на престол, находились на открытом общедоступном месте, в поле или на горе. Похожим образом дело обстоит там, где известны их не очень далёкие родственники, например в Ирландии. Здесь камень, согласно преданию, ещё и подавал звуковой сигнал, когда к нему приближался будущий король всей страны (если кто не знает, сигналу тому ещё и естественное объяснение нашли, но с рассказом про это мы совсем в сторону уйдём). Почитавшиеся недавно или по-прежнему слывущие священным камни, напротив, обычно находятся в достаточно удалённых местах, а если даже нет, то всё равно чаще обнаруживаются в низинах и у болот.

Можно попытаться рассудить в том смысле, что более близкие к большим населённым пунктам камни оказались с течением времени сплошь уничтожены как языческие, а уцелеть им удалось лишь на периферии. Или что камни сбрасывали с холмов при установлении христианства. Но мы знаем и то, что церковь вполне успешно инкорпорировала и камни, и священные источники в свою систему культовых объектов, благо оснований удалось отыскать предостаточно. Камни могли оказаться даже внутри храмов, а то и часовню могли поставить прямо на камне (как в городе Коневец Ленинградской области, например). Иными словами, способы были разные, а результат нередко один.

Часовня на Конь-камне. Ленинградская область

Да, формы камнепочитания могли вызывать отрицательную реакцию, но здесь многое зависело от местного священника, церковных властей и форм почитания конкретного объекта в живой традиции. И всё же получавшаяся в итоге сложная смесь прекрасно описана фольклористом Лаурой Старк: «Народная религия не является ни “загрязнением” христианства этническими народными верования, ни “неправильным толкованием” христианства безграмотным сельским населением, но функциональной системой, в которой востребованы и преобразованы в синкретическое единое целое наиболее полезные элементы каждой системы верований»[180].

Вообще допущение о самом существовании у восточных славян коронационных камней или их семантических аналогов не согласуется на первый (и даже на второй) взгляд даже с местонахождением и формами культа наших священных валунов, мы просто не видим подобных упоминаний для восточных славян. Но параллели всё равно имеются, только некоторым образом косвенные. Больше удаётся найти лишь совсем в глубине.

Например, в том 2 словаря «Славянские древности» в статье «Камень» читаем: «Представления о каменном небе и Боге, восседающем на каменном престоле…»[181]

К первым тоже относились как к сакральным и чудотворным, шли за плодородием, здоровьем или с иными сходными просьбами. Можно даже вспомнить свидетельство летописца, что два славянских племени – вятичи и радимичи – происходят «от ляхов» и, значит, могли некие варианты обычая сохранять, но всё это слова, предположения.

В уже упомянутой публикации «К изучению культовых камней» Н. А. Макаров и А. В. Чернецов критикуют коллегу, приводя в том числе следующий довод: «А. А. Александров связывает почитание камней с культом бога Велеса. <…> В исследованиях по славянской языческой мифологии горы, камни и священные деревья обычно рассматриваются как атрибуты Перуна, а отнюдь не Велеса»[182].

Совсем непонятно получается. С одной стороны, многие культовые камни, как показывали на протяжении лет множество авторов, отечественных и не только, прекрасно соотносятся именно с культом Велеса, которого традиционно считают (среди прочего) и владыкой подземного мира, подателем плодородия и проводником душ усопших. Вот, скажем, В. В. Седов уверенно пишет о следовиках: «Анализ ритуалов, совершаемых у культовых камней, и связанных с ними поверий дает основания для отнесения следовиков с изображениями стопы человека к объектам культа Велеса/Волоса»[183].

С другой стороны, сказано: «камни и священные деревья» – атрибуты Перуна.

Неувязка? Противоречие?

Действительно, имеются почитаемые камни, прямо носящие имя Перуна или как-то соотносимые с ним (возможно, на них переходит культ Ильи-пророка, заместившего древнего громовника). Известны они в Белоруссии, на Русском Севере… Но их не так много, и столь широкое обобщение, стремление атрибутировать все почитаемые валуны через бога-громовника кажется поспешным. Вы, наверное, согласитесь с этим, вспомнив весь изложенный выше материал.

Только если отбросить расхожие в общем-то стереотипы, мы получим возможность это противоречие разрешить и сделать его мнимым. Имеется простой и очевидный вариант, который может примирить взаимоисключающие на первый взгляд подходы.

Пусть мы ничего не знаем о том, были ли у восточных славян престольные камни, выполнявшие функции, аналогичные тем, которые отмечены у славян западных. Но зато мы можем ещё раз обратить внимание на местоположение одних – на кургане, на горе, в открытом поле – и других – «в бояраку», в низине, на берегу реки…

Камень «Лик Перуна» на берегу реки Уфтюга в Тарногском районе Вологодской области. Название, скорее всего, новое, но камень интересный

Но почему все камни «как класс» непременно должны трактоваться как атрибуты одного-единственного божества, Перуна ли, Велеса ли?

В своё время мы обратили внимание, что считать Перуна только и исключительно покровителем князей и воинов несколько опрометчиво, а то и вообще неправильно. Более того, мы с Д. Гавриловым пришли к выводу, что Перун есть, скорее, бог справедливости и праведной силы, высший небесный судья и уже по совместительству – властитель и покровитель опять же справедливой власти (которая, конечно, должна быть с кулаками, а потому его культ постепенно распространяется и на княжескую дружину в целом). Небесный судья, он же и громовник, естественно, будет соотноситься с Верхним миром, а посвящённое ему место также, скорее всего, будет располагаться на некоей возвышенности. Такие камни могут быть сопоставлены и западнославянскими престольными/коронационными камнями, играть роль их восточноевропейского аналога. И это будет следовать из функций самого Перуна. Случайно ли на раннем этапе и князья больше играли роль судей, их обязанностью было обеспечение справедливости, что, кстати, напрямую прослеживается и в описанном коронационном ритуале.

Но далеко не все почитаемые камни находятся на холмах. Не логичнее ли будет, когда камни на холмах, отождествляемые с ними горы и некоторые священные деревья (а то нам некуда будет девать русалок – или они тоже из свиты громовника?) действительно окажутся в символической связи с Перуном, а камни в оврагах, у лесных источников, на берегах или у болот будут соотнесены с Велесом?

Интересно, что мифологическая нагрузка именно камней как отдельных объектов при таком толковании не сильно изменится, если изменится вообще. Если камень – точка «начала отсчёта» и точка перехода, то она может быть соотнесена и с Мировой горой, и с Мировым древом. Мы (и не только мы) это уже не раз показывали. Но и Перун, и Велес – два бога, без которых, если угодно, Мировая ось не выстоит. Можно сказать, именно они обеспечивают её устойчивость и равновесие.

Кстати, на протяжении всей книги упускал возможность обратить внимание на ещё одну достопримечательность Переславля. На юго-западном, то есть почти противоположном Александровой горе, берегу Плещеева озера находится гора Гремячая – та самая, на которой ныне стоит Ботный дом и хранится «дедушка русского флота», ботик Петра Великого. У подножия её располагается один из трёх известнейших переславских источников: ключ Гремяч.

Согласно преданию, молния ударила в росший здесь высокий дуб и в том месте, где она вошла в землю, открылся родник. Вода в нём считается очень хорошей, но содержит большое количество гидроокиси железа, вследствие чего окрашивает русло, берега и даже растения в красно-ржавый цвет.

Ключ у подножия горы Гремячей

Прямо-таки напрашивается эдакая сакральная пара – Перуново святилище на горе Гремячей как символическая оппозиция Синь-Камню. Всё это будет лишь моими допущениями, фантазиями, поскольку никаких исторических свидетельств у нас нет, кроме рассуждений. Я лишь исхожу из логики мифа и из того соображения, что название «Гремячий» вполне может (хотя и совершенно необязательно) оказаться позднейшим переосмыслением образа громовника.

Молния едва ли будет бить в подножие холма, скорее, в его вершину, даже если под холмом действительно почвы, богатые железом. Значит, легенда едва ли точна и родник получил имя по горе или одновременно с ней. Дерево или гору, в которое ударила молния, скорее назовут «громовой», но «гремячим» поименуют шумный и обильный родник. Так что здесь есть над чем подумать и что поискать.

Насколько можно судить, связанные с коронационными камнями обычаи восходят к общеевропейским представлениям о сакральной природе власти и путях получения права на неё. Это очень интересная тема, связанная и с сакральной географией, с проекцией небесных прототипов на земные их воплощения, но рассматривать её сейчас – значит начать обсуждать совершенно другие вопросы, чем те, о которых шла речь раньше.

Не исключено, что информация о существовании у восточных славян обычаев, связанных с престольными (коронационными) камнями просто не сохранилась. Если на них нет указаний, то, значит, этот обычай исчез довольно рано. Причины могут быть разными. Возможно, до нас дошли его отголоски, но никто этот вопрос вроде бы пока не изучал…

Хорошо уже и то, что благодаря этому обычаю мы попробовали и, не исключено, сумели определить направление, двигаясь в котором можно разобраться с соотнесением священных камней с тем или иным славянским богом. Естественно, это касается и Синь-Камня тоже.