Тема для видеоклипа с заключительной провокационной песней «Стояк» – о женщине, которая понимает, что лучшее время прошло, она достигла пика своей карьеры, но вокруг только либо самовлюбленные идиоты, либо продолжающие карабкаться вверх канцелярские крысы, а ей нужен просто человек, который ее может любить, доставляя ранее упущенные удовольствия, а не только использовать в своих целях.
ЗАДРОТ
Черновой вариант для сценария клипа1
Сознание стало испуганно выдираться из окружающего зыбкого тумана. Затылок исходил болью, легко перебивая тягучую ломоту в затылке и висках. Даже закрытые глаза не помогали избавиться от ярких линий и пятен, лениво сползающих сверху вниз и нагло прогрызающих мои измученные глазные яблоки. Попытка сжать веки привела к появлению новых злобных пятен и резко усилило давление на виски.
Я невнятно помычал, с трудом различая издаваемые звуки. Помотал головой. Стало только хуже, добавилась тошнота, толчком подтолкнув кислотный комок к горлу.
«Сейчас наблюю и чью-то ценную вещь испохаблю», – проявилась первая связанная мысль, но тут же внутренний голос желчно потребовал логичного объяснения происходящего, – «Второй раз в жизни выпил вне дома. И куда занесло? На улицу Строителей»?
Не раскрывая глаз определил, что вроде лежу на спине. Не делая резких движений, я поочерёдно, кончиками пальцев постарался ощупать окружающую обстановку. Левая рука сразу глубоко застряла в сухих и ломких стебельках с похрустывающими листочками.
«Сено»! – радостно возопил голос в голове от узнавания, но тут же внутренний инквизитор мрачно уточнил, – «На сеновал занесло. Что, деревня, невинность потерял»?
Неуверенно начала движение правая рука и пальцы, после некоторой пустоты, почти сразу уткнулись в плотную бархатистую ткань. Начав совершать круговое движение, они зацепили подозрительную шнуровку и сноровисто поползли вверх.
«Ну просто паучок ищет шесток. Что там прячется у нас?», – с нарастающим нетерпением зашептал внутренний голос и подбадривающе подстегнул, – «Даже если застукают, то лунатизм наше всё»!
Пальцы проворно обежали приличную горку и нырнули в выемку. Рука тут же приятно наполнилась, а в ложбинку между средним и безымянным пальцами уперся трепещущийся бугорок. Рука мягко сжалась, и я испытал невероятно приятное возбуждение от упругости бурно вздымающейся груди.
– Сэр Галлахер2, вы уже очнулись? – нервный шёпот заставил меня испуганно пискнуть, резко отдёрнуть руку и тут же ойкнуть от особо зверского прострела в голове: –
– Что? Остановитесь на секунду, ну пожалуйста, – жалобно попросил я, пытаясь разобраться в мешанине мыслей, назойливо закопошившихся в голове. Я что, дикторшу по стадиону подцепил в пьяном безобразии? На сеновал заволок? Или кто кого? А голосок ничего такой, с заманчивой хрипотцой. Правда, очень громкий. Но надо уточнить, а то не верится:
– Можно с самого начала. Где я?
– В темнице Гвейра – мне больше негде было спрятать вас!
– За что? – я понял, что сейчас окончательно запутаюсь. Спрятать меня в темнице, чтобы только вечером к ней мог приставать? Бред какой-то. Хотя кто их поймёт, эти натуры творческие. А может она мазохистка какая? Кандалы там, плётки? Вот тогда я точно попал.
– Так вы, Сэр Галлахер, не ведаете дел, свершённых вами накануне? А уж гишпанский писарь всё подробно истолмачив, занёс в анналы4 для последущих потомков, ночь полную в раздумьях проведя. Там так звучит:
– Стоп! – у меня, от вновь зазвучавшего с середины фразы зычного голоса, стала резко накатывать новая волна тошноты:
– Медленно и по порядку! Это что за морда такая?
–
– А можно поближе к делу? – сил и так нет, а этот словесный фонтан по оголённым нервам прямо кувалдой бьёт. Может меня нетрезвого затащили на костюмированный бал? Ролевые игры? Косплей10? А потом именно меня смеха ради в подвал забросили? Типа как прикольно. А не переборщили? Или эти наёмные лицедеи уже в свои роли намертво вжились по Станиславскому? Я повысил голос:
– В чём проблемы? Что там натворил, ну этот, с рыжей мордой? Птичка «перепил» в печень клюнула? Остроты ниже пояса? И кто там весь говённый? Обхезался?
– Да, с головой у вас совсем неладно стало! Леди Гавейна с весны уж сводная сестра Сэра Артура, а тут… – её голос опять стал тревожно набирать силу, – Гишпанец лучше это про Мордреда расписал:
– Но а я-то каким боком? – моя робкая попытка перевести разговор в предметное русло была пресечена в зародыше вновь набирающим мощь голосом дикторши.
– О! Там о вас отдельно:
Она перевела дух и обычным голосом добавила:
– Наш бард от зависти так в яме выгребной грозился утопиться, так это проняло его. А дальше… – и её опять понесло в высокий слог:
– Да понял, понял. Я тост произнёс, а мужики, типа алаверды, тут же побежали свежую халяву отмять. Так что, вы уже и балладу сочинили по горячим следам? Или это такая домашняя заготовка? Декламация отличная. Громкая. А если перевод, то кривой. Зато теперь ясно от чего меня так зверски мутит. И затылок раскалывается.
– Так это подлый Сэр Гахерис16, которого подговорил Сэр Агравейн17!
– Что, этих к телу не допустили?
– А им зачем? Гахерис – младший брат Гавейны, а Агравейн – еейный старший брат. В персях сестры они трудили шуйцы18 с детства.
– Послушай, я теперь вообще ничего не понимаю. Шуйцы, говоришь? Поверь, я не тупой, просто вот голова пока плохо работает и память слегка отшибло. Да, кстати, а вы кто?
– А я Эйгир19, родная дочь Анода.
«Мамаша залетела от Катода?» – чуть не ляпнул я, но быстро прикусил язык. С юмором напряг, особо при девушках. А вслух очень осторожно произнёс:
– Простите, сразу не признал.
–
А вот это уже весьма интересно. Что-то точно я ночью замутил. Может стишок прочитал? С трудом приподнялся, вызвав новый шторм боли и целую череду похоронных звонов в голове. Разлепил слезящиеся глаза. Проморгался, разгоняя пятнистый туман в зрении. И сразу чуть не вывернуло наизнанку. Во рту и так безумно похабно, а стало уж совсем невыносимо кисло, да ещё с каким-то тухлым оттенком. Кадык несколько раз судорожно дёрнулся, но пока удалось сдержаться. Шумно вдохнув и предупредительно выдохнув в сторону, я присмотрелся к сидящей напротив особе.
«Да, в тебя немало влезло водки», – с издёвкой произнёс внутренний голос, – «Видно на рекорд рванул. Эк тебя одиночество достало. Снимаю шляпу».
Мысленно застонав, я перевёл глаза на окружающую обстановку. Моё грязное расхлюстанное тело полулежало на грубо сколоченной широкой деревянной скамье, посреди разворошённой кипы свежей соломы.
«А может сена, наш знаток по сену-соломе? Ишь, как конь развалился. Вау! А костюмчик себе знатный сумел и оторвать, и изгадить», – не унимался внутренний голос и даже блеснул творческой жилкой: – «Да ладно, трава-мурава, распутник ты этакий, ведь рядом с вожделеньем ждёт очарованный тобой цветок душистых прерий»!
Меня изогнуло в конвульсиях и, как я не пытался заткнуть рот обеими руками, рвотные массы моментально пробили дорогу сквозь пальцы.
Эйгир легко вскочила, метнулась в угол и сунула мне в лицо деревянную бадью. Вот тут меня стало выворачивать по-настоящему. Бадья явно использовалась не для питья и подлые людишки совсем недавно гадили в неё много, долго и с явным удовольствием. Отражённые от днища брызги попадали на лицо, вызывая всё новые затяжные спазмы. Зато Эйгир весело хихикала, что-то нежно бормотала и изредка осторожно поглаживала меня по плечу.
Иссяк я не скоро. Бездумно вытер лицо о приподнятый Эйгир подол платья, а потом уже начисто чем-то вроде серой ночнушки. Там ещё несколько слоев проглядывало, но в таком состоянии даже из любопытства не дотянуться.
Порадовался, что сегодня слабо различаю запахи. Верный признак – завтра сопли потекут ручьём. А судя по разнообразным пятнам на одежде, там цветник должен благоухать будь здоров. Видно славно вчера погуляли. Судорожно вздохнув, я снова вытянулся на скамье.
– Извини, любезная Эйгир или Эйгира? – я слегка напрягся, пытаясь улыбнуться, глядя ей в лицо. В принципе, может и ничего себе такая дама «бальзаковского возраста», вон сиськи какие здоровенные, только вот к остальному даже у меня есть большие претензии. Дантист ей нужен срочно, пару передних зубов новых вставить, а остальные подвергнуть тотальной санации. Да и косметолог не помешает. И как вообще я сумел её подцепить? Пришлось спросить:
– Что-то с памятью моей совсем неважно. Расскажите о себе.
–
– Какого зова? Какая рана? – прервал я этот горячечный бред, судорожно ощупывая затылок, и взвыл, наткнувшись на здоровенную шишку, явно в моей же собственной запёкшейся крови. – Какая сука… – я захлопнул рот, со свистом втянул воздух и медленно выдохнул через плотно сжатые зубы:
– Кто это сделал?
– Сэр Гахерис, с подначек гнусных, учинённых Сэром Агравейном!
– За что?
– Тут надо вспять историю пустить:
– А я? – если не обращать внимание на громкую подачу материала, сильно раздражающий разноразмерный белый стих, и странную смену ударений в словах, история становилась всё более интересной. Им бы Гоблина пригласить для правильного перевода. От любопытства даже тошнить почти перестало. Надеюсь, что это костюмированное представление полностью кем-то проплачено и надо только соответствовать, чтобы на штраф какой не нарваться. Нравы тут чрезвычайно свободные, да и я, вроде как, по сценарию числюсь не последним из пантеона местных героев.
– О! Сэр Галлахер, тогда… – Эйгир снова понесло в патетику:
– Круто, – похвалил я сам себя негромко, всё более внимательно вслушиваясь в панегирик21 себе. И девицу какую-то раздел, впервые не получив по морде, и даже письками пригрозил померяться. Вот бы в обычной жизни так. Интересно, а за что потом меня по башке отоварили? Пришлось приподнять руку, чтобы остановить увлёкшуюся Эйгир:
– Я так понял, девичья честь Гавейны была спасена. Тогда почему меня стукнули по затылку? Как я понял, сделал это какой-то там похерис, но хоть за что? Да, а почему вы все время обращаетесь ко мне на «вы»?
– О! Сэр Галлахер, вы великий рыцарь, а я лишь женщина, хоть мать Сэра Артура!
– Что? – я чуть не скатился со скамьи, – Значит я вчера раздел и тискал сестру здешнего короля, а сегодня уже пристаю к его почтенной маме?
–
– Секундочку! – снова встрял я. Мысли никак не хотели собираться вместе и воссоздать понятную картину происходящего. Ясно, что сексуальная жизнь тут вчера была чрезвычайно разнообразной. Жаль, ничего не помню. Как они потом, не дай бог, с наследниками разбираться будут? Меня, случаем, не приплетут? Но надо докопаться до сути этой туманной истории:
– Эйгир, послушайте, так за что меня ударили и в этот подвал оттащили?
– Тут снова надо отсупленье…
– Любопытные тут были турниры, – я с уважением покосился на свои замызганные кожаные штаны. Не ожидал от себя такого, если честно. Даже в самых разухабистых школьных мечтах. Прямо гордость берёт. Но тут опять некстати влез внутренний голос: «Это тебе не в унитазе монстров разводить, тут публике реальный класс показывают»! Пришлось легонько встряхнуть головой, чтобы вернуться в тему:
– Любезная Эйгир, с агрономом ясно, но давайте уточним, тот похерис с чего так на меня обозлился?
«
– Хорошо, что не в глаз, – нервно хихикнул я, – Обидел парня, да?
«Сэр Гахерис, он выше пересудов,
но Агравейн затем наплёл ему, что вы
коварно, ещё трижды, всуе,
всё семя извели поместо лона -
в срамной темнице девы молодой!
Тем отказавшись от скрещенья рода,
попутно умалив все ратные его дела»
– Ай да похерис, ай да сукин сын! Сам товарищу помочь не смог, но за другими глаз положил. Просто Берия какой-то. – я уже не знал, зарыдать тут надо по местному сценарию или восславить своё знание Камасутры, так неожиданно перешедшее из теории в реальную практику. Интересно, сколько времени уже длится этот праздник? Чёрт, ну почему я ничего этого не помню? Ладно, обдумаем потом, а сейчас надо продолжать допрос единственного доступного источника:
– Итак, я тут нужен всем, но по навету коварного завистника, гм, хотя вроде и по делу, получил удар по голове. Но зачем меня в темницу засунули?
– О! Сэр Галлахер, позволите ли мне свершить повествованье, которое надысь22 в пергамент внесено?
– А можно сразу перейти к финальной части? Чем там закончилось? У меня голова колоколом гудит.
– Как вам угодно, рыцарь благородный! Итак, – тут её голос опять опасно возвысился:
Тут Эйгир натурально зарыдала и, сквозь всхлипывания, продолжила уже в трагических тонах:
– Так, теперь мне всё ясно. Злые вы. Человек для вас старался, какую-никакую новинку хотел показать, а его чуть скамейкой насмерть не зашибли. Нехорошо это. Прогресс на корню давите, – хотелось высказать что-нибудь особо обидное, но я вдруг спохватился:
– А что за поединок? А то у меня о Мерлине не очень хорошие воспоминания.
– Великий Мерлин – повелитель леса, волшебник знатный и советник короля!
– Это я уже понял. А можно как-то поконкретнее о поединке?
–
– Послушайте, мамаша, этот ваш похерис, что, тоже волшебник? – мне стало не до местного политесу, – Только давайте без этих громких завываний. Чётко, с толком, с расстановкой.
– Сэр Гахерис – любимый ученик Мерлина.
– Понятно. Подсуропил, значит, старый пердун. А как у меня с этим, с волшебным делом?
– Сие неведомо, ученье сразу прекратилось, поелику Гвендид была вам не мила.
– Это ещё кто такая?
–
– Отыгрался, значит, вредный старикашка за непорочность дочки.
–
– Вот и вы, мамаша, туда же. Не королевство, а племенной питомник какой-то тут развели. Лучше подскажите, как мне на поединке надо будет выступать.
–
– И как вы себе это представляете? У меня могучим только… э-э-э… нежданчик получается, и то редко. Показать-то сами сможете?
Эйгир с хрустом размяла пальцы, потом как заправский грузчик поплевала на ладони, глубоко вдохнула, сжала кулачки, дико завизжала и шарахнула молнией в стену! Я сжался в комок, с ужасом таращась на самую настоящую, вполне себе реальную пробоину в камне метровой толщины.
– Интересно девки пляшут, – ошарашенно протянул я, уже совершенно точно представляя свои шансы в поединке. Это же не женщина, а цельный бронебойный снаряд. А тот похерис явно покруче будет. И что-то на весёлое представление всё происходящее уже как-то мало тянет.
Кряхтя и стеная, я привёл свое тело в сидячее положение и стал внимательно рассматривать свои руки. Попытался напрячь пресс, что позорно закончилось судорожным втягивание живота, благо пока пустой желудок это позволяет. Непроизвольно рыгнул. Но никакого свечения или там мелких молний что-то никак и нигде не заметно. Руки грязные, это да, но никаким волшебством от них точно не пахнет – только блевотиной. Может Мерлин, гадёныш подлый, на меня успел вредное заклятие наложить, пока я был в отключке? Или я по жизни и в магии слабак?
– Сэр Галлахер, вы пребываете в печали? – тихо спросила Эйгир, –
–
– … нас ждёт! – раздражённо вырвалось у меня и, переждав вновь накатившую боль, рассудительно добавил – Тут без броника и подствольника не разобраться.
Эйгир заозиралась, вскочила и вся как-то потянулась вверх, закрыла глаза и закаменела. Я машинально отметил, что бюст у неё за третий размер точно зашкаливает, талия достаточно узкая, бёдра широкие, а вот ноги реально коротковаты. Ей бы туфли на высокой шпильке. В целом на троечку, если косметикой злоупотребит, а рот будет раскрывать только по делу.
–
– Тамбовский волк… – я сморщился от неприятных предвкушений, – Ну, и где тут спрятано моё волшебное ружжо? Тьфу ты!
Послышался быстро нарастающий топот множества ног, спускающихся сверху по винтовой лестнице, и сквозь кованную решетку, заменяющую дверь, на стену стали всё сильнее проникать отблески приближающихся факелов.
– Уж слишком поздно, мой благородный Сэр Галлахер.
– Типун вам на язык, мамаша. Надо либо срочно валить, либо эту решётку как-то закрыть. Блин, да она же снаружи закрывается. Капец!
Всё пространство вокруг решётки стали обступать всё пребывающие люди, теснясь, они вставали в полукруг, выставляя в нашу сторону чадящие факелы. Потом строй заволновался и вперёд протиснулся колоритный кудлатый коротышка с огромным пузом и здоровенным мечом без ножен, рукоять которого покоилась где-то подмышкой, а острый конец с противным скрипом царапал каменный пол.
«Сейчас и этот свою шарманку заведёт», – отстранённо подумал я и не ошибся.
–
– Слышь, дядя, достали вы меня, – отвернувшись, я лихорадочно оглядывал достаточно обширную камеру, но кроме полностью заблёванной бадьи, скамейки, на которой сидела Эйгир, и моего лежбища тут ничего приличного не было.
«Предложи ему последний бой», – опять прорезался ехидный внутренний голос, – «Перед смертью будешь точно знать, колющий или режущий твой знаменитый уд23».
–
Тут в спину мне полыхнуло, накатил нестерпимый жар, поглотивший так и не законченное проклятье Эйгир. И наступила тьма.
– Слышь, алхимик, а что это за чмо тут нагло развалилось? – как сквозь вату до меня донёсся брюзгливый голос, – Ты чё, в натуре, здесь ночлежку замутил? Рамсы попутал? Масть сменить решил?
– Не кипишуйте, Моня. Тут такое на поржать, что излагать надо долго и обстоятельно. Сижу я себе тихо, готовлю порцайку на второй замес. Ба, смотрю, а весь наш эфир вроде был, да весь выветрился. А мне после восстановухи феницилки осадочек надо подсушить. А, забей, тебе не догнать. Ну, типа перерывчик у меня образовался. Я метнулся в прикормленную аптеку, затоварился. Выхожу, а там наши, ещё с химфака, тесной компашкой к кормушке ползут. Сам знаешь, пивасик делу не помеха. Я им на хвост упал и мы так душевно засели, умные слова гоняем, всё как надо. Так вот, ты помнишь Людку? Она нам бензальдегид и нитроэтан всегда без мазы выкатывала.
– Это та обезьянка крашенная? Плоская как рояль, но с широкой кормой? Контрабас, а не девка.
– Она-она. Зато нормальная пацанка. И тут представляешь мы пивасик особо культурно себе цедим, халдей только раков краснопусеньких притаранил, а из угла тенью Гамлета вдруг выплывает этот задрот, бухой в хлам – видно отбился от стада таких же абстинентов, и упорно так старается держать курс прямо на Людку! Бух на колени и начинает ей что-то лепетать о том, какую хрень он вырезал на школьной парте и о самой первой любви аж в третьем классе. Людка в отпаде – мужичок явно ничейный, не окольцован, да вроде как запал на неё с детства, а потом с концами потерялся. Мы угораем, а она кулаками размахалась, а мне пообещала нас совсем без ингредиентов оставить. Ну я такой, типа раз тебе пруха попёрла, давай красавица, волочи своего школьного обожэ к неземному счастью, пока он не очухался. Людка по сторонам грозно позыркала, конкуренток вроде не видно, и давай меня прессовать за старый должок. Ну я что, бабки на хате есть, а Людка – она чел правильный и нужный. Дык, ей прямо сейчас надо затовариться, раз фарт, такой карасик сам в её загребущие лапки заплыл. Коньячок-шампусик, креветок-устриц там накупить для потенции. Ну, ясен пень – у девки праздничный день! Надо с размахом, чтоб до климакса икалось. Быстро бабки подбили, взяли тачку, закинули туда её слюнявого и метнулись сюда.
– Мог бы им бабки на улицу вынести, не светить хату.
– Да брось ты! Людка глаз с него не спускает, как бы не испарился, а мне в лом вверх-вниз бегать.
– А чего он здесь остался?
– В том и прикол. Притопали мы на кухню, я стал Людке должок хабаровскими24 шинковать, как вдруг этот задрот вскакивает, ну прям Железный Феликс, так сурово мне изрекает: «Нужен аспирин» и прямиком в комнату! Я, как бабки досчитал, рванул за ним. А там картина Репина: стоит он над плошкой под второй замес и качается. Только я его хотел выпихнуть, как он этак серьёзно: «Зачем таблетку размочили?», бух на четыре кости и раз, языком, как собака, слизнул чуток. Попытался выпрямиться, и как подкошенный, на спину брык! Аж гул пошёл, чуть стёкла не треснули. Людка влетает и так его и сяк, а он в полной отключке. Глаза закатил, но вроде дышит ровно. А потом начался цирк и я Людку шуганул. С телефона задрота ей позвонил, типа номерок закинул и пообещал сдать на руки, когда оклемается.
– А чего с ней не отправил?
– А оно нам надо? Его Кондратий хватит, а вдруг в крови дурь найдут? И пойдёт писать губерния. А нам за такое реальный срок светит.
– Врубил, трави дальше.
– Во-во, задрот тут типа стихами заговорил, что я застолбенел. Не, сначала он харч метнул, я еле тазик успел ему подставить. А потом он, этак с баронским достоинством, мизинчик оттопырил и вытерся нашей половой тряпкой. И понеслось! Типа он разных баб штырит по всяко-разному, а в стихах ва-аще прикольно. Шекспир до такой порнухи бы не допёр. И самое главное – у него крутой стояк сухостоем уже третий час! А до этого не член был – сущее недоразумение. Сам видишь. Уловил?
– Мельче разжуй, мудрый ты наш.
– Легко. Мы можем продукт покруче Виагры лепить! Хватит уже с левой дурью корячиться. И бабла будет больше и респект с уважухой настанет полнейший. Весь Питер подомнём в белые ночи. Лишь бы задрот коней не двинул.
– Может сам эту дурь попробуешь, Склифосовский?
– Лысым стану – точно подсяду, а пока надеемся, что задрот к утру у нас не станет жмуром.
Я слегка приоткрыл глаза и тоже сконцентрировался на своей оттопыренной ширинке. Вот это да! Голова здорово побаливает, но настроение уже боевое. Эти два фрика, косящие под блатных, вроде действительно что-то стоящее создали. Значит, будем делиться.
Старая жизнь точно закончилась. Пора вставать и проверять – реальны ли те рыцарские подвиги Сэра Галлахера или привиделось? И я знаю с кого начать, благо телефон у меня уже есть и там меня с нетерпением ждут.
Но вот только с сегодняшнего дня я буду ценить в ней исключительно аморальные качества!
Заметки
[
←1
]
Тема для видеоклипа с заключительной провокационной песней «Стояк» – о женщине, которая понимает, что лучшее время прошло, она достигла пика своей карьеры, но вокруг только либо самовлюбленные идиоты, либо продолжающие карабкаться вверх канцелярские крысы, а ей нужен просто человек, который ее может любить, доставляя ранее упущенные удовольствия, а не только использовать в своих целях.
[
←2
]
Аллюзия на сэра Галахада (Галаад; англ. Galahad; фр. Galaad) – рыцаря Круглого стола Короля Артура и одного из трёх искателей Святого Грааля. Внебрачный сын сэра Ланселота и леди Элейн. Отмечается, что сэр Галахад славился своим целомудрием и нравственной чистотой. Аллюзия (лат. allusio «намёк, шутка») – стилистическая фигура, содержащая указание, аналогию или намёк на некий литературный, исторический, мифологический или политический факт.
[
←3
]
Араун (валл. Arawn) – в валлийской мифологии король потустороннего мира Аннуна.
[
←4
]
Анналы (лат. annales от annus – год) – погодовые записи событий, связанных с жизнью города.
[
←5
]
Мордред (англ. Mordred,
[
←6
]
Скабрёзный – неприличный, непристойный.
[
←7
]
Чело – лоб, часть головы, от темени до бровей.
[
←8
]
Производное от дрязги – мелкие ссоры, неприятности, сопровождающие общение.
[
←9
]
Сикель – клитор.
[
←10
]
Косплей (яп. コスプレ косупурэ, сокр. от англ. costume play – «костюмированная игра») – переодевание в костюмы известных персонажей и изготовление таких костюмов. Популярное хобби, сродни маскараду.
[
←11
]
Перси – женская грудь.
[
←12
]
Ужотко – позже, потом.
[
←13
]
Лоно – утроба, «место, где лежит плод».
[
←14
]
Ажно – даже.
[
←15
]
Перст – палец руки.
[
←16
]
Гахерис – младший брат Гавейны и его оруженосец.
[
←17
]
Агравейн – брат Гавейны, Гахериса и Гарета. В сговоре с Мордредом разоблачил связь Ланселота и Гвиневры.
[
←18
]
Шуйца – левая рука.
[
←19
]
Эйгир, дочь Анлода – легендарная Игрейн, мать Артура, по «Килух и Ольвен» имела сестру Голейдидд, мать Килуха. В ряде мест её отцом фигурирует Гвен или Кунеда, король Гвинеда.
[
←20
]
Однесь, днесь – днём.
[
←21
]
Панегирик – восхваление в литературном произведении.
[
←22
]
Надысь – недавно, на днях.
[
←23
]
Уд – член.
[
←24
]
Пять тысяч рублей (5000 рублей) – денежная купюра, самого крупного номинала на текущий момент. Лицевая сторона – памятник Н. Н. Муравьеву-Амурскому работы А. М. Опекушина, оборотная сторона – мост через реку Амур в Хабаровске.