Данная книга предназначена только для предварительного

ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска

после прочтения. Спасибо.

Оригинальное название: Delilah's Diary: A Sexy Journey

Книга: Сексуальное путешествие

Автор: Джасинда Уайлдер

Серия: Дневник Делайлы

Количество глав: 5 глав

Переводчик: Галя Раецкая

Редактор: Юлия Большакова

Вычитка: Юлия Большакова

Обложка: Галя Раецкая

Оформление: Юлия Большакова

Переведено для группы: https://vk.com/skp_tr

Это эротическая новелла, предназначенная только для

аудитории старше +18! Содержит супер сексуальные горячие

сцены между двумя потрясающими героями.

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Я всегда была хорошей девочкой. Выросла в маленьком городке,

встречалась со своим возлюбленным в старшей школе и в

колледже, а потом вышла за него замуж. Я даже подождала,

чтобы наша брачная ночь стала для меня первой. Да, такая

хорошая девочка. Застать своего мужа в постели с церковным

секретарем стало настоящим шоком, что и говорить. Но узнать,

что он спал почти с каждой женщиной в городе, было еще

большим шоком. Разоблачение этих грязных секретов отправило

меня в путешествие, которое я никогда не забуду.

ГЛАВА 1

7 июня

Я обнаружила Гарри этим утром прямо на месте преступления. Я имею в виду

глубоко, по самые яйца, в церковной секретарше, в нашей кровати, в нашем доме. Сука

обернула свои варикозные ноги вокруг его талии и кричала:

— Да, да, Гарри, трахни меня жестче.

Чтобы прояснить: Гарри — мой муж, а секретарь церкви — жена пастора.

Перестав стягивать пропитанный кофе свитер через голову, я замерла в дверном

проеме нашей спальни. Моя грудь вываливалась из слишком маленького лифчика —

слишком маленького, потому что Гарри был полным жмотом, чтобы купить мне новый,

который подходил бы по размеру. Юбка была насквозь промокшей от кофе, который я

пролила на себя на работе, что и заставило меня неожиданно вернуться домой.

Почувствовав, как что-то твердое и горячее формируется внизу моего живота, я вся

покрылась гусиной кожей.

Я всегда была уравновешенной девушкой, не поддавалась истерике или вспышкам

гнева. Всегда делала правильные, умные и хорошие вещи. Берегла себя для брака, как

примерная девочка. Встречалась лишь с Гарри, мы целовались только на крыльце

родительского дома, когда мои родители не следили за нами из гостиной.

Итак, в тот момент, когда Гарри смотрел на меня большими испуганными глазами

через свое потное плечо… я потеряла контроль.

Имею в виду, я стала абсолютно сумасшедшей. Сняв свою туфлю на шпильке, я

бросила ее в Гарри, но попала в бок Хелен, когда тот пытался слезть с нее. Вскрикнув и

завалившись на бок, она свалилась с кровати, а ее висячие маленькие сиськи подпрыгнули,

когда она падала. Я сняла другую туфлю и бросила ее в изменщика — подонка-мужа, так

сильно как могла. Она попала ему прямо в голову. На его лбу образовался порез, и из раны

полилась струйка крови, которая текла по его голому торсу, вспотевшему животу, затем

попала на чистые белые простыни, на мои простыни, мои простыни Майкла Корса,

которые я берегла в течение месяца.

Бросание обувью было не самой сумасшедшей частью. Но я считаю, что это

совершенно естественная реакция, когда ты находишь своего свиноподобного мужа и

совокупляющуюся изменщицу-шлюху-разлучницу в вашей постели, на ваших простынях

от Майкла Корса.

Нет, сумасшествие будет позже. Швырнув обе туфли, я пронеслась мимо Гарри к

нашей гардеробной и начала бросать одежду в самый большой чемодан, который смогла

найти. Я срывала платья, юбки и блузки с вешалок, хватала кучки джинсов и шорт с полок

и как попало запихивала все это в чемодан. Я все еще была полуголой, мокрой и потной,

но меня это не заботило. Хелен и Гарри молча за мной наблюдали. Гарри прижимал руку к

своему кровоточащему лбу.

Я скинула мокрую одежду, но потом поняла, что уже закрыла чемодан со всеми

своими вещами, поэтому мне пришлось совершенно голой копаться в нем, чтобы найти

трусики, чистый лифчик, и что-то, чтобы переодеться.

Никто не проронил ни слова.

Молча и не глядя на шокированных изменников, я потащила свой тяжелый чемодан

мимо них. Схватив свою сумочку с кухонного стола, где ее и оставила, я закинула в нее

зарядку от мобильного и вышла.

Гарри не извинялся, не пытался объяснить, также как и Хелен Уорнер. Меня это

полностью устраивало. Что тут можно сказать?

Сев в свою машину, я была не в силах успокоить яростные, кружащиеся мысли в

моей ошеломленной голове. Я помчалась в банк. Моя сестра — менеджер банка, она

всегда ненавидела Гарри по непонятным мне причинам. Войдя в здание, я сразу прошла в

ее офис, прерывая телефонный звонок.

— Бетти, я тебе перезвоню, — сказала Лия и повесила трубку.

— Делайла? Что случилось?

Я захлопнула за собой дверь и упала в кресло перед ее столом. Я не плакала. Я

просто сидела там, безучастно глядя на ковер под ногами.

— Ди? Поговори со мной. Что произошло, милая?

Лия оказалась рядом, присела и положила руку мне на колено, глядя на меня

голубыми глазами, наполненными искренностью.

И тогда я поняла, что она знала. Она знала о Гарри и Хелен Уорнер.

— Почему ты мне не сказала? — шепотом спросила я.

— Не сказала что? — Она пыталась выглядеть смущенной, но я видела, что между ее

идеально выщипанными бровями формируются беспокойные морщинки.

— О Гарри и Хелен. — Я указала пальцами на свои дрожащие бедра. — Я застала их

вместе. В моей постели. Трахающимися.

Я никогда не ругалась. Я всегда считала, что ссоры были признаком слабого ума,

потому что так всегда говорили мои родители, но в этот момент хорошее сильное

ругательство было всем, что я смогла придумать.

— Они трахались в моей кровати, Лия. В нашей кровати. Мой муж и жена пастора. В

нашей постели.

Я смерила взглядом свою сестру, и этого было достаточно, чтобы она отошла от

меня, разглаживая шелковую юбку на своих стройных прекрасных бедрах.

Ее стройные бедра. У Хелен стройные бедра. Как и у Лии, у Хелен маленькие груди,

маленькие ягодицы, маленькие ноги и руки, тонкая талия...

— Ты знала, не так ли? — спросила я. — Ты знала, что Гарри мне изменяет.

Лия обошла вокруг и села за свой стол. Она поправила блокнот и ручки,

сосредоточив свое внимание на них, не глядя мне в глаза.

И вдруг, будто что-то щелкнуло у меня в голове. Обмен взглядами между Лией и

Гарри во время семейных обедов. Командировка в Чикаго прошлой осенью, которая

случайно совпала с командировкой мужа Лии. Теперь я и к своей сестре относилась с

подозрением.

— Да, — ответила она, щелкая ручкой. — Я знала. Они давно спали вместе. Все об

этом знают.

Иллинойс — маленький город. Конечно, знали все, кроме меня. Какая я глупая и

наивная.

Лия все еще не подняла взгляд, и тогда я поняла. Она была виновата, и не только в

том, что не сказала мне о Хелен. Плечи Лии резко опустились, а пальцы напряглись и

задрожали.

Поправив ремешок сумочки на плече, чтобы хоть чем-то занять руки, я подбирала

слова, как обвинить свою сестру.

— Ты тоже, правда?

Я хотела сказать не так, но это было начало.

— Ты и он во время командировки. Ты трахнула его, не так ли?

Это слово теперь легче слетало с моих губ. Мне оно понравилось. Оно было

сильное, грязное и греховное. Произнося его, я уже не чувствовала себя маленькой

хорошей христианской девочкой, которой больше не хотела быть.

Одинокая слеза скатилась с лица Лии и упала на календарь на ее столе. Она кивнула.

— Когда вы с Майком уехали в командировку... мы с Гарри встретились в Пеории.

Провели неделю вместе. После того как ты и Майк вернулись... был еще один раз.

Однажды в воскресенье, после церкви. Ты приболевшая пошла домой, Майка вызвали на

работу.

— Майк знает?

Мне нравился Майк. Он был добродушным, великодушным и мягкосердечным

человеком. У них с Лией было двое детей, Люси и Раймонд. Прекрасные дети.

Лия покачала головой.

— Нет. Это убьет его. Его сердце, ты знаешь. В последнее время оно не в порядке.

Впервые за несколько минут, она посмотрела на меня. У нее под глазами размазалась

тушь.

— Пожалуйста, не говори ему, — хриплым голосом умоляла она.

— Кого еще, — мой голос надломился, и я попробовала снова. — Кого еще он

трахал?

Лия достала бумажный платок из коробочки на столе и промокнула глаза.

— Синтия Робертс, Тоня Хэммонд. Это все, о которых я знаю наверняка.

У меня закружилась голова.

— Мы были женаты восемь лет, Лия. Восемь лет. Он изменил мне с четырьмя

женщинами? Одна из которых — моя сестра? — я почти сорвалась на крик.

— Возможно, их было больше. Он кобель, Ди. И всегда им был. Это видели все,

кроме тебя. Всем известно, что Гарри спит с кем попало.

Он не был так хорош, как я думала. Но у нас небольшой городок, с ничтожным

количеством зрелых, хоть в половину, симпатичных мужчин. Гарри был высоким, сейчас с

небольшим избыточным весом, но он все еще несет природный груз могущественного

человека. Он полнее меня, что стало одной из причин, почему я вышла за него. Он не

заставлял меня чувствовать себя толстой. С ним я ощущала себя женщиной нормального

размера. Но в сравнении с ним Хелена казалась крошечной. Как кукла. И Лия, крошечная

маленькая Лия... она, должно быть, вообще потерялась под ним. Образы всплывают перед

глазами и не уходят: Гарри — бледные волосатые ягодицы мелькают и раскачиваются, Лия

— тощая, с фарфоровыми ногами вокруг его талии, тоненьким голосом поощряет его...

Я зажмурилась и попыталась избавиться от этих образов.

В моей груди образовался и замер горячий твердый ком.

Тот же инстинкт, который заставил меня собраться и уехать, вел меня и теперь. Я не

сомневалась.

— Лия, обналичь мой банковский счет.

Лия была поражена внезапной командой и сталью в моем голосе. Я всегда была

кротким человеком, несмотря на свои размеры. А Лия всегда была жестокой,

доминирующей.

— Но, но, Делайла... он твой и Гарри... совместный. Он и на его имя тоже. Я просто

не могу.

— Сейчас, Лия, или я всем расскажу.

Когда в городе все знают твою тайну, это одно. Но сплетни — это совсем другое. Лия

знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что это означает, ведь я, как главный

редактор городской газеты, могу распространить информацию, стоит мне только захотеть.

Лия кивнула. Нажав на кнопки клавиатуры, она выбежала из офиса, натянув при

этом спокойное и властное выражение лица. Я сидела, кипя внутри и снаружи. Лия

вернулась с тремя толстыми конвертами. Двадцать тысяч долларов.

Мы с Гарри копили эти деньги для первоначального взноса за более большой дом.

Я взяла конверты и положила их на дно своей сумки, под эротический роман,

который я тайно читала, под телефон и бумажник.

— Прощай, Лия.

Я развернулась и вышла, не оборачиваясь, оставляя свою сестру — мою

единственную семью — сидеть ошеломленной и на этот раз безмолвной.

Банк находился в нескольких кварталах от автобусной остановки, так что я оставила

машину с ключами на сидении, вытащила чемодан из багажника и покатила его за собой.

Я чувствовала на себе взгляды. Люди останавливались в процессе поедания своих обедов

в «Закусочной Лорин», проезжая на своих машинах и играя в шашки в парке. Они

смотрели, как я иду к автобусной остановке с перегруженным чемоданом позади себя, с

сумочкой на плече и с горящими глазами.

Я не могу этого вынести. Я остановилась и повернулась лицом к городу.

— Гарри Флорес — изменяющая шлюха! — Я кричала так громко, насколько

позволяли мои легкие. — Он трахнул половину этого города!

Я увидела Синтию и Тоню, стоявших бок о бок на тротуаре. Эти двое — лучшие

подруги.

— Включая вас двоих, Синтия Робертс и Тоня Хэммонд! — Мой голос почти охрип.

— Хелен Уорнер! И мою сестру!

Я развернулась, чувствуя, как меня окружает ошеломленное неловкое молчание.

Отказываясь признавать кого-либо, я нашла билетную кассу, за ней оказалась Мардж

Коньерс с продолговатым лицом, которая с трудом смотрела мне в глаза.

— Один билет до Чикаго, пожалуйста.

Мардж просто кивнула, прошлась по клавиатуре и вручила мне билет.

Я развернулась, но остановилась.

— Ты тоже, Мардж? Ты тоже трахалась с моим мужем?

Лицо Мардж залилось всеми оттенками красного.

— До того, как вы поженились, и после того, как он сделал предложение. — Она не

смотрела мне в глаза. — У него маленький член, и он был не настолько хорош.

Она выглядела удивленной тем, что сказала, будто не собиралась этого говорить.

— Я не знаю, — произнесла я ледяным тоном. — Он все, что у меня было.

Я нашла свой автобус, простаивающим и готовым отъезжать. Он был пуст, внутри

было всего несколько пассажиров. Я нашла место в конце и села, положив сумку на колени

и борясь со жжением в глазах. Горячий большой ком застрял в моем горле.

Автобус с грохотом ожил и со стоном увозил меня от маленького города, где я жила

всю свою жизнь. Я обнаружила, что тяжкий груз на моих плечах, который я не замечала,

спал, давая мне возможность легче дышать. Чем больше миль автобус «Грейхаунд»

прокладывал между мной и Крошечным городом Иллинойсом, тем меньше груза я

ощущала.

Прошло около полутора часа, прежде чем первая слеза скатилась с моего лица и

капнула на штаны для йоги. Немногочисленные пассажиры сидели в несколько рядов в

начале автобуса, спали или сидели в наушниках. Я всхлипнула, затем скатилась еще одна

слеза.

Меня охватила буря эмоций, и я рухнула на соседнее сидение. Твердый подлокотник

врезался мне в бок, но меня это не заботило. Я позволила слезам и рыданиям вырваться из

меня, пока не пришло истощение.

Когда буря закончилась, я снова приняла сидячее положение и обнаружила

темнокожую пожилую женщину, сидящую в кресле напротив меня, ее глаза были

большими, карими и добрыми, темные волосы с проседью были уложены в пучок.

— Застали своего мужчину за изменой? — Ее голос был нежным скрежетом.

Я кивнула, протирая глаза краем футболки размера 3XL из Disneyworld.

— Это не конец света. Просто окончание того, что вы знали.

Она прошла по проходу и села рядом, взяв мою холодную руку в свою, сухую и

тонкую.

— Все, что я знала, было моим миром. Он был моим первым и моим единственным.

Я хранила себя для брака, пока мне не исполнилось двадцать один. Я никогда не целовала

другого мужчину. — Старая женщина лишь кивнула и сжала мою руку, таким образом,

показывая, чтобы я продолжила. — Мы ходили в одну старшую школу, в тот же колледж.

Я знала его всю свою жизнь. Мы встречались пять лет, прежде чем он сделал

предложение, и все это время я даже не смотрела на других мужчин. Я была с Гарри

тринадцать лет. С тех пор как мне исполнилось шестнадцать. Мы едва целовались. В день

нашей свадьбы он напился, да и я тоже. Я даже не помню… как делала это. Помню, что

было немного больно, а потом он уснул.

Старушка рассмеялась.

— Ну, милая, не хочу этого говорить, но, возможно, это к лучшему. Первые разы

совсем не те, какими их принято считать. Мой первый раз был чертовски ужасным. Он

даже не был со мной нежным.

— Гарри всегда был нежен со мной. Хорошо ко мне относился. Заботился обо мне.

Но... с ним всегда все было одинаково. Мы ложились в постель, он ложился позади меня и

начинал трогать мою грудь. Я... перекатывалась на спину, он вставлял его, кончал, и все.

— Я всхлипнула и посмотрела в окно. — Простите. Я не знаю, зачем рассказываю вам все

это. Я даже не знаю вашего имени.

— Сьюзен, — представилась она, еще раз сжимая мою руку. — Вы должны

продолжить и рассказать мне все. Поделиться с кем-то, не так ли? Я была на вашем месте.

— Меня зовут Делайла, — произнесла я.

— Делайла. Красивое имя для красивой девушки. — Сьюзен убрала с моих глаз

прядь мышинно-каштановых волос длинной до талии. Это был жест бабушки, и он

заставил меня почувствовать себя лучше.

— Этим утром по пути на работу я пролила на себя кофе. Всего несколько часов

назад. Вернулась домой, чтобы переодеться, и нашла его в нашей постели с женой

пастора. Она выглядела так, будто наслаждалась этим, даже больше чем когда-либо я. —

Зазвонил мой телефон, но я его отключила.

— Я застала своего мужа точно также. На работе произошел несчастный случай,

всех отправили по домам. Я застала его с моей лучшей подругой. Конечно, он не просто

трахал ее. Он был в ее заднице. Он пытался однажды сделать это со мной, но я не была

готова для подобного. — Сьюзен покачала головой. — Он тоже был моим первым, моим

мужем. Хотя был не последним, и я отправилась узнать то, что упускала. Вот что ты

должна сделать.

Я удивленно смотрела на нее.

— В ее… он засовывал это в ее задницу? — Я скривилась от отвращения. — Фу. Что

Вы имеете в виду, говоря, что узнали то, что упускали?

Сьюзен засмеялась.

— Ну, это кажется грубым, но это довольно приятно, если он делает все правильно.

— Она окинула меня серьезным испытующим взглядом. — Твой мир перевернулся с ног

на голову, Делайла. Ты покинула свой дом и это хорошее начало. Мой совет? Просто

живи . Совершай необузданные вещи. Ищи приключения. Познакомься с мужчиной и не

сдерживайся. Знаешь, это не обязательно должна быть любовь. Ты можешь просто

получать удовольствие.

Ее слова потрясли меня. Я не была уверена, хочу ли ей верить или нет. То, что она

говорила мне, шло вразрез со всем, во что я верила всю свою жизнь. Я была на

Библейских чтениях, христианкой, ходящей в церковь. Секс был частью брака,

выражением любви. Ничего больше. Все остальное было грехом и мерзостью перед Богом.

Затем произнесенные ею раннее слова до меня дошли.

— Подождите, Вы сделали это… туда, с мужчиной?

Рассмеявшись, Сьюзен наклонилась ко мне поближе.

— Делайла, ты даже не представляешь, что упускаешь. Тебя ждет целый мир

впереди. Начни с малого. Сначала поцелуй мужчину. Если ты делала что-то лишь с

изменщиком, бывшим мужем, то должна начать с простого. Просто начни. Пойми, кто ты.

Я разговаривала со Сьюзен весь оставшийся путь до Чикаго. Последнее, что она

сказала мне, прежде чем мы разошлись на платформе, было судьбоносным.

— Делайла? Преобразись. Измени то, как ты выглядишь. Стань дикой, девочка. Та,

кем ты была, ушла. Стань кем-то новым.

Поцеловав меня в щеку, она сжала мою руку и ушла. Взяв в руку свою косу длиной

до талии, которую никогда не стригла, я посмотрела на свои штаны для йоги и рваную

футболку, и поняла, что Сьюзен права.

Было уже довольно поздно, а я была одна в Чикаго. Я ничего не ела, меня трясло от

голода, поэтому я взяла такси до небольшого ресторанчика, который посещала, когда была

здесь в командировке, и сняла номер в знакомом мне отеле.

Я стояла голой перед зеркалом в ванной своего гостиничного номера после душа и

изучала себя. В распущенном состоянии мои каштановые волосы доходили до талии.

Глаза — небесно-голубого цвета, как освещенные солнцем сапфиры. Мой рост пять футов

и семь дюймов (180см. прим. перев.). Я коснулась своих грудей 38 DD размера, все еще

упругих, но определенно тяжелых, с темными ореолами, размером с пятидесяти центовую

монету, и толстыми сосками. Широкие бедра; круглая, но крепкая, задница всегда была

немного больше, чем мне хотелось, независимо от того, как сильно я старалась привести

ее в нужную форму.

Я провела руками по волосам, которые за всю жизнь по-настоящему не стригла,

только подрезала на дюйм или два. Если я собираюсь измениться, то должна начать со

своих волос. Отрезать их будет чертовски трудно.

Я всегда считала, что кожа была одним из моих лучших достоинств. Сливочная,

чистая, безупречная, мягкая как шелк и белая как фарфор. Я провела руками по своей

груди, чувствуя слабый укол чего-то волнующего глубоко в животе, пока ладони

проносились над сосками. Я слышала, что женщины могут сами доставить себе

удовольствие, но никогда не была достаточно храброй, чтобы попробовать. Я имею в виду,

конечно, я трогала себя, изучая свое тело, как маленькая девочка. Но я знала, что трогать

себя таким образом было грехом, грязным, мирским грехом, настолько же плохим, как

лгать, воровать или использовать слова проклятия. Как молодая женщина, я надеялась, что

мой парень, а затем и муж, обеспечит мне удовольствие, которого я хотела, но потом, когда

этого не произошло, я начала чувствовать, что сексуально прикасаясь к себе, буду

изменять своему мужу, и, конечно, с самого детства мастурбацию окружал позор. Я

начинала несколько раз, когда Гарри уходил, и отчаянно нуждалась в любом виде

удовольствия в жизни, но у меня никогда не хватало храбрости, чтобы продолжить.

Сейчас я скользнула руками вниз по бокам к талии, спускаясь все ниже к полным

бедрам и проводя по ляжкам.

Должна ли я? Идея касаться себя, чтобы ощутить сексуальное удовольствие, все еще

заставляет нечто глубоко в моей душе дергаться с неодобрением. Достаточная причина,

чтобы попробовать. Я поняла, у меня была цель: я должна оставить позади все, кем я была

раньше.

Что может быть лучше, чем начать с этого?

Я снова коснулась своих грудей, подняла их, а затем отпустила. Взяла сосок между

большим и указательным пальцем каждой руки и мягко сжала. О мой... Когда я ущипнула

их сильнее, через меня прошел электрический ток, который прокатился через живот в

колени, затем к бедрам и к моей...

Как я должна это называть?

Я не могла думать о слове, которое я любила. Вагина? Нет. Я отклонила этот вариант

как слишком клинический. Я думала обо всех словах, которые слышала в фильмах и

прочитала в тайных эротических романах — мой единственный грязный маленький

секрет. Пизда? Звучит слишком по-иностранному, слишком грубо. Манда? Ха, нет;

слишком грязно. Киска? Это слово чаще всего используется в эротических книгах.

Я провела руками вниз по животу и запустила пальцы в треугольник вьющихся

волос. Мне понравилось это слово.

— Киска, — произнесла я вслух. Слово эхом отозвалось в небольшой ванной, в

осуждающем звуке. Я повторила его, прорываясь через чувства вины и позора.

— Киска. Я собираюсь коснуться своей киски, — хихикала я. — Киска, киска, киска.

Я захихикала снова. Произнеся это слово много раз, я заставила его звучать так,

будто я зову кошку.

Я попробовала предложение, которое прочитала в своей последней книге:

— Я собираюсь трогать пальцами свою киску.

Это звучало лучше.

Хотя я все же покраснела.

Я положила одну руку себе на грудь... Привела в порядок мысли: моя грудь — и

снова покрутила сосок между пальцами, затем просто для разнообразия щелкнула по нему,

довольно сильно. Почувствовав, что между ног стало влажно, я ахнула. Это было хорошо.

Очень хорошо.

Я провела пальцем вдоль складки своей киски, все еще чувствуя приступ вины из-за

грязного слова. Я гадала, на что это будет похоже, если засуну свой палец вовнутрь. Будет

ли это похоже на то, когда Гарри вставлял туда свой член?

Думая о Гарри, я почувствовала тошноту, поэтому сразу же выкинула его из головы,

решая больше никогда не думать о нем, если у меня не было другого выбора.

Наблюдая за собой в зеркале, я положила руку на киску, затем медленно и

нерешительно погрузила в себя средний палец.

Я чувствовала себя влажной, очень влажной и теплой, но тугой, даже для моего

маленького пальца. Невольное изображение пениса Гарри вспыхнуло в моей голове, и я

поразилась, что он вообще туда вошел, не причиняя мне боли. Я помнила слова Мардж о

том, что у Гарри был маленький. Тогда как же будет ощущаться мужчина побольше? Будет

ли больно? Были времена с Гарри, когда я чувствовала хоть какое-то удовольствие, это

было тогда, когда он не торопился, двигался медленно, а не просто трахнул, крякнул и

отключился. Он двигался внутри меня скользкими движениями, наполняя… это было

восхитительно, но всегда слишком быстро заканчивалось, когда я только начинала

чувствовать, что внизу живота что-то нарастает.

Сейчас, когда я играла со своими сосками, глубоко внутри росло давление. Я снова

скользнула туда средним пальцем, настолько далеко, насколько позволял мой сустав. О, это

было хорошо. Очень хорошо. Хотя этого было недостаточно. Собрав все свое мужество, я

добавила указательный палец к среднему. Еще лучше. Двумя пальцами, погруженными

вовнутрь, я погладила вход и обводила границы, коснулась стенок, затем наружу и к

ключевому местечку, недалеко от самого верха. Я нашла маленький комок, шишечку. Она

была тугой, почти как... как член в миниатюре. Я коснулась ее пальцем, и мои колени

подогнулись от прилива интенсивного ощущения, подобного которому я раньше никогда

не чувствовала, умопомрачительное удовольствие, которое заставило меня пошатнуться. С

дрожью в коленях я схватилась за край раковины и чуть не упала, скользя на воде,

собравшейся у моих ног.

Восстановив равновесие, все еще готовая, я посмотрела через плечо на кровать. Мне

будет комфортнее делать это на спине, в постели. Все еще голой, я легла на кровать,

чувствуя себя распутной и греховной, а затем развела колени в стороны.

Одно прикосновение к маленькому комочку вызвало головокружение... каково это

будет: касаться его, пока я больше не смогу этого выносить? Нужно время, чтобы это

узнать. Я знала, чем была эта складка кожи: клитором. Я знала свою анатомию, в конце

концов. Я была безнадежно защищенной, а не полной идиоткой. Но зная анатомию или

читая о герое эротического романа «омовение ее ноющего клитора его неутомимым

языком» было совсем другой историей, чем первая мастурбация в двадцать девять лет.

Я ворвалась внутрь двумя храбрыми пальцами, коснувшись клитора... моего

клитора... снова, и от сильных ощущений начала слегка задыхаться. Больше движений,

затем медленный круг... о, боже... почему я раньше никогда этого не делала? Движения

ускорились, в глубине живота, в ногах и пояснице зародилось дикое давление. Бедра

задрожали сами по себе, терзая и выгибая мой позвоночник над матрасом.

Я слышала, что задыхаюсь, почти истерическое хныканье сорвалось с моих губ,

когда я начала водить круговыми движениями по клитору, как в тумане, и теперь огонь

бушевал во всем теле. Давление разрослось в неудержимом вихре, и чтобы не закричать,

мне пришлось прикусить губу, потому что мое тело распадалось на части. Извиваясь на

кровати, я учащенно дышала, волны чистой энергии взрывались и сосредотачивались на

клиторе.

Волны стали невыносимыми, а тело — сверхчувствительным, и я позволила себе

поникнуть на кровати, тяжело и прерывисто дыша.

— О... мой Бог... это было невероятно. — Я разговаривала с пустой комнатой, но

меня это не заботило. Если это то, что я могла сделать с собой, не зная точно, что и как

делать, то что может сделать мужчина, который знает, как доставить мне удовольствие?

Эта мысль заставила меня задрожать от ожидаемого возбуждения, а не от страха.

* * *

После этого я заснула, истощенная от событий дня. Я проснулась поздним вечером.

Покинув отель, я не знала куда направляюсь или что собираюсь делать, но решила сделать

хоть что-нибудь. Я хотела начать жизнь заново и обновить себя. Я была на пути

самопознания.

Мысль поразила меня своей обыденностью, но это правда. Моим первым

увлечением было записывать происходящие события. Я вела дневник всю старшую школу

и в колледже, потом из-за брака и карьеры журналиста я забросила эту привычку. Я стала

редактором, но продолжала составлять дневниковые записи по пути на работу, даже если

никогда их не записывала.

Я была писателем по профессии. Специализировалась в области журналистики,

потому что это казалось более реальным способом зарабатывать на жизнь, чем какой-то

туманной мечтой «издать книгу». Теперь, когда все, что я знала, ушло, а мое будущее

ждет, пока оно будет написано заново, я обнаружила, что не просто хочу, а нуждаюсь в

том, чтобы снова вести дневник.

Так что я нашла ближайшее место, где продавали электронику, и купила нетбук.

Маленький, дешевый, портативный, недостаточно мощный и с маленькой памятью, но это

все, что мне нужно, чтобы вести дневник, пока я путешествую.

В какой-то момент, между тем, как я покинула дом или то, что было домом, и

прогулкой этим вечером, я решила, что собираюсь путешествовать, увидеть мир. У меня

есть деньги, по сути украденные у мужа… скоро-будет-бывшим-мужем… я была полна

решимости их использовать.

Я взяла свой новый нетбук и села в Старбаксе, чтобы записать предыдущие события,

потягивая большой чай-латте. Я могла бы заплакать, когда начала писать, но к тому

времени, как закончила звездочками несколько параграфов, была спокойна и набирала

слова в бешеном темпе.

И вот сейчас я сижу здесь, со своим вторым чаем-латте, не думая о том, что выходит

из-под моих пальцев. Люди проходят мимо меня, болтают по двое или по трое, читают

книги и делают домашнюю работу, смотрят в окно, слушают музыку. Я окружена людьми,

но абсолютно одинока.

Я не возражаю против одиночества. Вернуться домой... назад туда, там нет

одиночества. Я была бы на работе или дома с Гарри, ходила бы за покупками, гостила у

Лии, или что-то еще. Я никогда не была одна, никогда не сидела, не думала и не делала то,

чего хотела.

Чего я хочу?

Я хочу жить. Я хочу испытать новые ощущения. Я хочу увидеть Рим, Афины,

Венецию, Париж, Лондон, Токио, Теркс и Кайкос. Я хочу почувствовать поцелуй

мужчины, почувствовать, как его руки делают со мной эти вещи. Хочу испытать секс и

любовь. Хочу чувствовать себя желанной. Хочу чувствовать себя одинокой в чужой

стране. Хочу чувствовать себя храброй и да, даже напуганной.

Пока я не поймала Гарри, изменяющего мне, все было одинаково: мирно, скучно и

предсказуемо. В конечном итоге, у нас с Гарри родился бы ребенок, и я, вероятно, бросила

бы свой пост редактора и свою карьеру в целом, чтобы растить малыша, Гарри и я

занимались бы сексом по субботам и воскресеньям, и я никогда бы не узнала чего-то

другого.

Но я пролила на себя кофе. Моя жизнь была выброшена в окно, и вся моя личность

поставлена под сомнение.

Никогда раньше я не чувствовала себя настолько живой. Я могу делать что угодно.

Святое дерьмо, я в ужасе.

ГЛАВА 2

8 июня

Я проснулась этим утром, готовая к переменам. Просмотрев пару салонов

неподалеку, записалась на стрижку и окрашивание волос. Я взяла с собой всю свою

одежду, но, просматривая ее, поняла: все это аккуратные, практичные, без излишеств

деловые наряды или удобная одежда. Ничего сексуального, забавного и стильного.

Во время завтрака я строила планы. Шаг первый — новая одежда. Модная, забавная,

сексуальная одежда. Шаг второй — найти адвоката и послать Гарри документы на развод.

Я не покину Чикаго, пока не закончу с этим. Шаг третий — купить билет на самолет, к

чему-то далекому и экзотичному. На ум сразу приходит Рим.

Шоппинг для нового гардероба оказался более болезненным и тяжелым, чем я

представляла. Вещи не подходят, или выглядят неправильно, или я не могла понять, с чем

их носить. Не думаю, что справляюсь с этим.

Я стояла в примерочной в красном платье в обтяжку, которое обтягивало мои изгибы,

поднимало сиськи и открывало ноги... и не могла заставить себя выйти из примерочной в

таком виде.

Я спросила себя в недвусмысленных выражениях, в чем, черт возьми, была моя

проблема.

Самоуважение. Гарри никогда не делал комплименты и не говорил, что я прекрасно

выгляжу. Конечно, если бы я попыталась спросить его, что он думает об этом платье, он

бы дал шаблонный ответ:

— Конечно, малыш, выглядишь великолепно, — сказал бы он, едва отрываясь от

телефона. — Твоя задница классно смотрится.

И это все. Он бы полапал меня в темноте перед сном и поцеловал по пути к двери, но

ничего большего. Он всегда был со своим телефоном. Спал с телефоном под подушкой, а

когда прекращал отсылать сообщения и письма, засовывал в карман. Выходил из комнаты,

когда ему звонили, тайно писал сообщения. Теперь я понимаю, как подозрительно это

было, как ясно. Затем я просто оттолкнула свой страх в сторону, как паранойю.

Он не любит меня. Не хочет меня. Почему?

Я была не красивой и не желанной. Он хотел женщину среднего возраста, с

избыточным весом, с разбухшими венами, грузную, безвольную жену пастора больше, чем

меня. Конечно, я была немного тяжелее, с изгибами, но я думала, что, по крайней мере,

выглядела лучше, чем Хелен, гребаная, Уорнер.

Очевидно, нет.

В спешке я покинула второй магазин, ничего не купив, и решила себя побаловать. Я

вернулась в Старбакс. Заказав маффин и латте, я провела долгий фестиваль сожаления до

назначенной встречи со стилистом, и уже не чувствовала, что смогу пройти через это. В

любом случае, я заставила себя пойти.

Стилистом была пожилая женщина, может около пятидесяти, стройная, гламурная,

модная, и все это космополитанское и очаровательное.

— Что мы сегодня будем делать, солнышко? — спросила она, взбивая пальцами мои

длинные, густые, каштановые локоны.

Я пожала плечами.

— Я не знаю. Изменения, я думаю.

Она уловила депрессивную тоску в моем голосе. Прекратив трогать пальцами мои

волосы, она встретилась со мной взглядом в зеркале.

— Милая, я тебя не знаю, но я узнаю депрессию, когда вижу ее, и могу тебе сказать,

что депрессия — это худшее время для стрижки. Особенно с такими волосами, как у тебя.

Ты отращивала их всю свою жизнь, это точно. Момент отчаяния — и их нет. Ты не

сможешь вернуть их. — Она послала мне твердую, но добрую улыбку. — Я готова делать

то, что ты мне скажешь, но я просто не хочу, чтобы ты сожалела об этом.

Я покачала головой.

— Все не так. Тут намного больше, чем мимолетная депрессия. Вся моя жизнь...

меняется. Я меняюсь.

Я обнаружила, что снова изливаю свою слезливую историю абсолютному

незнакомцу. Я все ей рассказала, и дорогая женщина — чье имя оказалось Джулия —

лишь кивала, слушала и протягивала мне коробку салфеток. Когда я закончила, она

похлопала меня по плечу.

— Милая, ты действительно собираешься начать сначала? — Она расчесала

пальцами мои волосы. — Не оглядываясь назад, не меняя свое мнение?

Я кивнула, протерла глаза и нос.

— Пока жива, я не вернусь туда. Ни ради своей семьи, ни ради чего-то другого. Я

должна начать сначала. Я должна.

Она снова улыбнулась.

— И снова, если ты уверена, я могу начать работать над твоими волосами. Я могу

придумать десятки вещей, что можно сделать с такой прекрасной копной волос, как твоя.

Я пожала плечами.

— Я не знаю, чего хочу. Я только подрезала их и никогда не думала, как буду

выглядеть со стрижкой. — Я вспомнила свой приступ жалости в примерочной. —

Просто... хочу почувствовать себя новой, и... красивой.

Джулия протерла глаза.

— Ох, милая. Почему мы позволяем мужчинам делать это с нами? Ты прекрасна. Я

знаю, тяжело это замечать, когда они устраивают подобное дерьмо, но ты не можешь дать

этому мудаку власть над твоими чувствами. Ты сильная, милая женщина, и я превращу

тебя в кого-то нового. Обещаю, когда я с тобой закончу, ты себя не узнаешь.

Я кивнула и улыбнулась.

— А можешь научить меня одеваться как ты? — Шутила я, но лишь наполовину.

Джулия наклонила голову.

— Ты действительно начинаешь все с начала, ведь так?

— Я засунула все, что у меня есть, в чемодан. Но потом поняла, что эта одежда —

старая я. Карьера и жена. Я хочу купить новую, сексуальную одежду, но... — я пожала

плечами и снова заплакала. — Я просто не знаю как. Я никогда не была такой.

— Тебе не нужна стрижка, милая, а всего лишь преображение. Полная перезагрузка.

Я кивнула.

— В этом и план, но я не знаю, с чего начать, за исключением стрижки.

Джулия странно посмотрела на меня.

— Ты готова довериться мне?

Я снова пожала плечами, и мне показалось, что я часто так делаю.

— Конечно, имею в виду, я собираюсь позволить тебе сделать мне стрижку, так

почему бы и нет?

Не ответив, она вытащила телефон из ящика своего рабочего места и что-то быстро

напечатала.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Вызываю кавалерию, — загадочно ответила Джулия.

— Предстоит большая работа, да?

Джулия закатила глаза.

— Милая, преображение — это всегда большая работа, и для настоящего

преображения нужна команда. Я лишь собираю свою. Все еще доверяешь мне?

Я кивнула, мое сердце подпрыгнуло к горлу. Я не была и никогда не буду готова.

«Кавалерией» оказались двое парней-геев — пара — я так предположила, но не была

уверена. Их звали Хосе и Джордж, оба они были до смешного красивыми, в

отполированном, элегантном, немного женственном образе. Хосе был латиноамериканцем,

около тридцати, с гладкими черными волосами, бриллиантовыми серьгами и золотым

ожерельем, которое выглядывало из расстегнутой шелковой рубашки. Он был в

облегающих кожаных штанах и кожаной обуви на заказ, с кольцами на каждом пальце и

пронизывающими серыми глазами. Джордж был старше, сорок или пятьдесят лет, его

голова тщательно выбрита, аккуратно подрезанная козлиная бородка обрамляла мягкий

рот, на нем был аккуратный серый костюм в полоску с выцветшей дизайнерской

рубашкой, бледные голубые глаза и длинные тонкие пальцы.

Джулия рассказала им версию «Примечаний Клиффа» из того, что я поведала ей,

уберегая меня от повторения. Хосе и Джордж цокнули языками и покачали головами.

Джордж сказал:

— Ох, сладкая. Мужчины иногда такие мудаки.

Я согласилась и старалась не смеяться над их сладостью, искренностью и

жеманностью. Это было противоречие в терминах, как мне показалось, но это правда. Они

были абсолютно искренними, хоть их манеры и казались напускными, будто они хотели,

чтобы все знали, что они геи и как этим гордятся. Я никогда не чувствовала себя

защищенной, воспитание маленького городка было мучительным, до этого момента. Я

чувствовала предвзятость и мелочность, стараясь понять их, и провалилась. Я не знала,

как вести себя с ними: должна ли относиться к ним как к мужчинам, как к женщинам, или

как к тем и другим... они, казалось, были смесью обоих полов, и от этого у меня

кружилась голова.

Я перестала пытаться понять их, когда они начали обсуждать тактику, как они это

назвали. Я не поспевала. Они говорили на собственном языке, обсуждали расслоенность и

соответствующие углы моего лица, тон кожи, цвет глаз и... закрыв глаза, я просто сдалась,

наслаждаясь ощущением рук в моих волосах.

Я позволила им отвести себя к раковине и помыть волосы, горячая вода расслабила

мои нервы. Они вытерли мои волосы в три фута длинной и усадили обратно у рабочего

места Джулии.

— Ты готова, милая? — спросил Хосе.

Я пожала плечами и кивнула. Хосе лишь рассмеялся. Он протянул Джулии пару

ножниц и отошел в сторону. Поднеся ножницы к моим волосам, Джулия остановилась.

— Не хочешь пожертвовать свои волосы? — спросила она.

— Не знаю. Я даже не в курсе, что вы можете это сделать.

— «Замки Любви» смогут сделать великолепный парик из твоих длинных

потрясающих волос.

Я снова пожала плечами.

— Конечно, почему нет? Если я в любом случае собираюсь их отрезать.

Несколько быстрых надрезов, и вся моя верхняя часть тела показалась мне на десять

фунтов легче. Хосе и Джордж протерли мое лицо салфетками Kleenex и сказали, какой

храброй я была, как сильно я полюблю себя, когда они закончат, я просто должна им

довериться.

— Сладкая, ты просто воплощенное очарование, — сказал Джордж. — И ты

заслуживаешь увидеть себя такой.

Я растаяла и желала, чтобы он был натуралом, чтобы я могла его поцеловать.

Я сидела, отвернувшись от зеркала, уверенные руки Джулии отрезали, взбивали и

снова отрезали, пока мне не показалось, что я буду лысой, когда она закончит. Затем она

сделала нечто со зловонной смесью на моих волосах, и оставила меня сидеть в обществе

Джорджа, пока они с Хосе вышли покурить.

Я все рассказала Джорджу. Я не понимала, почему продолжаю изливать свою

жизненную историю идеальному незнакомцу, но все они казались заинтересованными и

искренне добрыми, и я не могла себя остановить. Я поняла, что раньше меня никто не

слушал.

— Что тебе нужно, — сказал Джордж, — так это приключение. Тебе стоит

отправиться куда-то далеко, встретить мужчину и позволить ему повалить тебя с ног. Но

не влюбляйся. Просто позволь ему сладко заниматься с тобой любовью, пока ты не

забудешь, как дышать. Затем отправляйся куда-нибудь еще и делай это снова.

В этот момент вошел Хосе.

— Не смущай бедную прелесть, — произнес он. — Что ей нужно, так это хороший

трах.

Я покраснела от корней волос до пальцев ног.

— Хосе, ты мерзавец, — побранил его Джордж, — ты разве не видишь, что

расстраиваешь ее? Она еще к такому не готова.

— Я не расстроена, — ответила я. — Я просто... не привыкла к таким вещам.

— Ну, это довольно очевидно, — Джордж похлопал меня по колену и помог

подняться, снова подводя к раковине. — Один раз в день, шаг за шагом. Доверяй своим

инстинктам, это самое главное.

Мои волосы снова помыли и высушили. Джулия потратила несколько минут,

укладывая их, потом отряхнула мои плечи и расстегнула фартук.

— Закрой глаза, — проинструктировал Джордж.

Я зажмурила глаза, почувствовав, что с моих плеч сняли накидку и смахнули еще

немного волос.

— Ты готова увидеть новую Делайлу Флорес? — спросил Джордж. Я кивнула. — Ну,

тогда открой глаза.

Я сделала глубокий вдох и открыла глаза. Как мне и обещали, я себя не узнала.

Раньше мои волосы были длиной до талии, волнистые, каштановые, и не очень блестящие.

Теперь они были ультра-короткие, открывая уши, и ярко-красные, что-то между

малиновым и бордовым. От этого черты лица казались довольно милыми, но просто...

экзотическими и поразительными. Мои глаза небесно-голубого цвета выделялись еще

больше, а фарфоровая кожа казалась белее, даже красивее.

У меня перехватило дыхание, глаза жгло от невыплаканных слез, даже если я

выплакала гораздо больше, чем человек смог бы за день.

— Ну, милая? Что ты думаешь? — спросил Джордж.

Я рассмеялась и икнула.

— Думаю, мне нужно объятие. — Я провела пальцами по своим волосам, чуждое

ощущение. — Это восхитительно. Я не знаю, что сказать, что думать. Это... невероятно. Я

не знаю, кто я.

— Это ты, обновленная, — ответил Хосе.

Джордж закатил глаза.

— Это одна из самых идиотских вещей, что ты когда-либо говорил, Хосе.

Я поднялась и обняла Хосе.

— Нет, это не так. Это имеет значение.

Я заметила, что стою очень близко рядом с ними тремя, и ощущения того, что меня

обнимают, было достаточно, чтобы сжать их сильнее.

Мы отошли друг от друга, и Джулия подтолкнула меня к двери.

— Теперь иди. У тебя впереди еще больше преображений, а у меня есть еще

клиенты. — Я вытащила кошелек из сумочки, но Джулия остановила меня. — Нет, милая,

это за счет заведения.

Она протянула мне визитку.

— Это мой кузен. Он один из лучших адвокатов по разводам в городе. Я назначила с

ним встречу. Он тебе поможет. Не отступай, хорошо?

— Спасибо, Джулия. — Я снова обняла ее и вышла за дверь с Хосе и Джорджем.

Они отвели меня в «Sephora» и выбрали совершенно новую косметику, давая

головокружительные инструкции по надлежащему использованию и применению, я

последовала лишь половине, так как не была сильна в нанесении макияжа. Затем мы

отправились в «Waterplace Tower Mall», где началось настоящее веселье.

Не знаю, сколько времени мы там провели, разглядывая товары в каждом женском

магазине, проверяя каждую вещь на каждой стойке. Когда я объяснила, что не была

связана бюджетом, их глаза засветились, и они начали хватать вещи, будто наступило

Рождество. Они держали блузки и юбки, упаковывали их и громким шепотом обсуждали

мои «активы». Эти двое заставили меня перемерять тысячу разных нарядов, вытягивая

меня из примерочной постоянной поддержкой и ободрением.

Когда они начали брать с полок все в пределах третьего размера, я задумалась, может

мне стоит установить лимит, но вскоре поняла, они действительно знают, что делают. Из

шести вещей, которые я примерила, лишь одна или две подошли мне, остальные были

беспощадно, но мягко, отложены в сторону, как «не то, что нам нужно».

Когда мы закончили, торговый центр уже закрывался, я потратила почти четыре

тысячи долларов, но у меня был новый гардероб элегантной сексуальной одежды,

разработанной для того, чтобы взаимозаменять друг друга. Мы вернулись в номер моего

отеля, и я выслушала длинную речь о моде, аксессуарах, нанесении макияжа и о важности

самооценки.

В конце концов, они надели на меня юбку до колен, блузку с рукавами и глубоким

вырезом, поверх жакетик-болеро, изящное ожерелье, туфли-лодочки на низком каблуке и

крошечный клатч, в котором поместились деньги и телефон. Я оставила большую часть

денег в сейфе отеля, просто потому, что слишком боялась повсюду носить с собой

двадцать тысяч долларов.

— Ну, милая, — сказал Джордж, — ты официально обновлена. Как себя чувствуешь?

— Лучше, на пути к тому, чтобы стать новой Делайлой.

— Ты чувствуешь себя красивой? — спросил Хосе.

Я наклонила голову из стороны в сторону.

— Возможно. Это займет некоторое время.

— Конечно, займет. Но ты сама должна в это верить, иначе не поверит никто.

Настоящая красота и стиль внутри, дорогая, — ответил Джордж. — Ты готова?

Я была в замешательстве.

— Готова к чему? Я думала, мы закончили?

Джордж рассмеялся веселым, сотрясающим живот, смехом.

— Чтобы отпраздновать! Ты не можешь преобразиться и не отпраздновать это. Мы

собираемся напоить тебя и научить, как подцепить парня.

Казалось, Хосе и Джордж знают всех, я имею в виду, буквально всех. Они повели

меня в бар, больше похожий на частный клуб, место, о котором вы узнали от того, кто уже

знает о нем. Это была дикая, хаотичная вечеринка, кишащая красивыми, убийственно

разодетыми людьми, где жадно поглощают мартини и дорогое вино, шампанское с

названиями, которые я не могу произнести, и первоклассные коктейли. Все пили, но никто

не был пьян. У каждого, в каком-то смысле, была пара, но все оценивали остальных, будь

это гей, натурал или еще кто. Это было сумасшествием, запутанным и волнующим.

Зайдя внутрь, с Хосе по одну сторону и с Джорджем по другую, я сразу стала темой

для яростных перешептываний и возбужденных разговоров. Никогда в жизни я не

чувствовала на себе столько взглядов, которые разглядывают меня, оценивают; даже тогда,

когда потеряла самообладание посреди Главной Улицы днем ранее, я не была центром

внимания.

Стараясь прикрыть обнаженную грудь, я сильнее завернулась в болеро. Раньше я

никогда не носила ничего настолько открытое. Я думала, если вдохну слишком сильно, то

мои соски выскочат наружу, и я не была уверена, как собираюсь сидеть, не ослепляя всех.

— Почему все так смотрят на меня? — прошептала я.

— Во-первых, потому что ты выглядишь невероятно. И во-вторых, потому что ты с

нами, и мы невероятны, — ответил Джордж.

— Смирись. Ты сексуальная сучка. Привыкай к этому, — вмешался Хосе.

Я была потрясена, что меня назвали сучкой. Там, откуда я пришла, называть женщин

сучками — это серьезное дело; ты не говоришь подобного, если на самом деле не имеешь

это в виду. Я сжала руку Хосе в знак благодарности, потому что он имел в виду

комплимент.

Хосе и Джордж — по какой-то причине, всякий раз, когда я думала о паре, имя Хосе

всплывало первым — потащили меня к бару и, заказав текилу «Санрайз», прислонились к

стойке, потягивая свои напитки. Казалось, они ждут.

— Не должны мы, ну, пообщаться или еще что-то? — спросила я.

Джордж рассмеялся.

— Ни в коем случае, милая. Мы позволим им прийти к нам.

Я пожала плечами и отхлебнула свой напиток, стараясь пить медленнее. Я не была

любительницей выпить. Мои родители не были трезвенниками, им просто было тяжело

замедляться. Я никогда в жизни не пила больше трех бокалов. Но когда я закончила

колледж, в тот день, с Лией, я была безрассудной, громкой и абсолютно не самой собой. Я

проснулась с гудящей головой и обетом больше никогда не повторять этот опыт.

У Хосе и Джорджа были другие планы. Они вовлекли меня в интеллектуальный

остроумный разговор, охватывающий все: начиная с литературы, в которой Джордж был

очень хорош, заканчивая спортом, политикой и модой. Я не заметила, что допила свой

напиток и как-то продолжила уже с другим, а затем мы были окружены десятком людей, я

разговаривала с женщиной, чьи уши были покрыты пирсингом, начиная с мочек и до

самых кончиков, волосы были длинными, заплетенными в центре и выбритыми по бокам.

Она была барменом и студенткой института кинематографии в Колумбийском. Когда она

исчезла, я без остановки флиртовала с большим, восхитительно красивым темнокожим

мужчиной, который был одет в рваные джинсы и футболку без рукавов, что открывала

взору его играющие, чернильно-черные бицепсы.

Мужчина, чье имя было Джеральд, казалось, пытался увести меня от группы, он

приближался ко мне, вступая в мое личное пространство, так что я была вынуждена

отойти от группы и от безопасности в обществе Хосе и Джорджа. Голова ослабла на

плечах, мысли замедлились. Через мои руки прошло столько напитков, что я потеряла им

счет, и не могла понять, как самой выбраться из этой ситуации.

Я посмотрела на Джорджа, к которому я, казалось, привязалась больше, чем к Хосе,

и попыталась состроить глазами «помоги мне», чтобы не заметил Джеральд. Я нашла

Джеральда красивым и очаровательным, но его тонкая манипуляция с моим личным

пространством была пугающей, я знала, что была не в состоянии принимать решения.

— Делайла, дорогая, я должен посетить маленькую мужскую комнату, — сказал

Джордж, появляясь около меня с теплой, твердой рукой вокруг моей талии, — почему бы

тебе не составить мне компанию?

И не дав мне ответить, утащил от раздраженного Джеральда. Мы направились к

уборным, и, к моему шоку, он зашел в женскую уборную вместе со мной.

— Джордж, разве ты зашел в ту, ну, ты знаешь, уборную?

Джордж лишь рассмеялся и проскользнул в кабинку.

— Ох, милая. Ты так невинна. Женщины всегда приводят своих парней в уборную.

Девчачьи разговоры, ты знаешь. — Он говорил, пока писал, от чего я покраснела.

Он был таким странным сочетанием. Некоторые вещи в нем были явно мужскими,

например, его прямота, манера распоряжаться, готовность сорваться и все исправить. Но

затем, после моего первоначального шока, я действительно не чувствовала себя странно от

его присутствия в уборной. Что-то в нем, я не была уверена что именно, заставляло мои

инстинкты признать в нем «одну из девчонок».

Я была пьяна, и с этим надо что-то делать. Я пописала, помыла руки и под

одобрительным взглядом Джорджа поправила макияж.

— Джеральд был очень... настойчив, — сказала я.

Джордж вздохнул.

— Да, он такой. Он классный парень, в каком-то смысле, но абсолютно не подходит

тебе. Ты хорошо его поняла. Я не могу сказать о нем что-то негативное, но он просто не

правильный выбор на твоей жизненной ступени.

— Он продолжал отталкивать меня от группы, не прикасаясь. Это было странно.

— Джеральд такой. Он очень умелый в социальных ситуациях. Ты и не заметишь,

как он это сделает, но вдруг, ты именно там, где он хочет: одна и восприимчива к его

очарованию. Он делал так со мной раньше. Это было весело, но... он не мой тип.

Я посмотрела на Джорджа, нанося новый слой туши.

— Ты имеешь в виду, ты и он... — Джордж лишь кивнул; сейчас я была еще больше

смущена. — Но он флиртовал со мной, а я женщина.

— Он играет за обе команды, сладкая. — Казалось, Джорджу смешно. — Можно

сказать, что он равный авантюрист.

Я пыталась переварить то, как можно быть заинтересованным в мужчинах и

женщинах, но не могла с этим справиться. Покачав головой, я отклонила это.

— Ты должна найти кого-то, кто тебе понравится, — сказал Джордж мне на ухо,

когда мы вернулись в хаотический водоворот людей и шума. — Не иди с ним домой,

просто... повеселись.

Он привел меня обратно к группе у бара, которая расширилась, по крайней мере, до

десяти человек, с тех пор как мы ушли в уборную. Джеральда нигде не было видно, но там

находились несколько мужчин, которые выглядели, для моих неопытных глаз,

достаточными натуралами, чтобы с ними флиртовать. Но и Джеральд выглядел так же.

Черт возьми, как же трудно.

Джордж нашел себе местечко, откуда сможет присматривать за мной, но при этом

вести собственный разговор, эффективно оставив меня для собственного плана, но все же

под контролем. Я чувствовала себя ребенком на поводке, в некотором смысле, но было

приятно знать, что я под присмотром. Было трудно, я оказалась в запутанном мире, и была

рада, что кто-то ведет меня в нем.

У меня было несколько коротких бесед, пока я не обнаружила, что разговариваю с

высоким мужчиной в элегантной одежде и с дорогой стрижкой. Я едва успела

представиться, когда ко мне незаметно подошел Джордж.

— Милая, я не представил тебя Леону, не так ли? — Джордж провел официальное

знакомство. — Делайла Флорес, это Леон де Лука, очень хороший друг. Леон, это Делайла.

Она новенькая в городе.

Леон пожал мне руку, держа мои пальцы свободно, почти безвольно. Я думала, что

Джордж тонко направлял меня. Леон, Джордж и я вели праздный разговор, пока Леон не

извинился и не ушел, а Джордж набросился на меня с раздраженным выражением.

— Делайла, дорогая, у тебя совсем нет гей-радара? — спросил он резким шепотом.

— Думаю, нет.

Джордж мягко рассмеялся.

— Ну, это довольно очевидно. — Он осмотрел помещение и указал на мужчину в

достаточно хорошей одежде, но без изысканной элегантности, какую проявил Леон. —

Видишь его? Он гей или натурал?

Я изучала его.

— Натурал?

Джордж закатил глаза.

— Нет, сладкая. Он еще больший гей, чем я.

— Есть разные уровни геев?

Джордж разразился истерическим смехом, вытирая глаза средним пальцем.

— Ох, боже, сладкая, ты не имеешь ни малейшего представления, так ведь? На

самом деле, это справедливый вопрос, но не важный на данный момент. Видишь, как он

стоит? Весь его вес на одной ноге, другая едва касается пола, и подергивается. Посмотри

на его руки, то, как они сложены, и на его жесты, пока он разговаривает с другими? Кроме

того, его одежда. Она не дорогая, но идеально сидит на нем, и все подходит друг другу, от

обуви до ремешка часов. Но это не значит, что гетеросексуал не может хорошо одеваться,

просто это не одно и то же.

Джордж снова просканировал толпу и на этот раз указал на другого мужчину:

высокого, с жестким стилем, в свободной и более повседневной одежде.

— Теперь посмотри на него, — сказал Джордж, осторожно указывая пальцем за

своим напитком. — Видишь, его одежда немного больше по размеру, джинсы не

обтягивают его задницу, что мило, между прочим. Ногти подстрижены, но грубо. Он

мечтатель, но абсолютный натурал. Посмотри на его позу. Ноги на ширине плеч, одна рука

в кармане, другая держит пиво.

Я покачала головой, пораженная взглядом Джорджа на детали.

— Я могу пофлиртовать с ним?

Джордж снова рассмеялся.

— Сладкая, ты взрослый человек. Ты можешь сама принимать решения. Но да, с ним

флиртовать безопасно. Я бы это сделал, если бы он играл за мою команду. Я имею в виду,

боже, сладкая, посмотри на эти руки! — Он повернулся, чтобы уйти, но наклонился ближе

и тихо прошептал мне на ухо. — Если ты будешь с ним беседовать, не говори, я повторяю:

не говори ничего о том, почему ты приехала в Чикаго. Никакой личной драмы. Будь легкой

и невинной. Ты здесь по работе.

На этом Джордж не спеша оставил меня с полупустым напитком и взволнованным

сердцем.

Парень был горяч. И теперь, когда Джордж указал на различия, я видела, что не

смогла бы принять его за кого-то, кроме гетеросексуала. Под этим я имею в виду человека

в целом. И для записи — его руки были массивными.

Сделав глубокий вдох, я собрала все свое мужество и пошла к нему. В последнюю

секунду со мной случился приступ паники. Что я скажу? Как один человек завязывает

разговор с кем-то, в ком заинтересован? Мои руки дрожали.

Я уже собиралась свернуть в сторону, когда мужчина вопросительно посмотрел на

меня, сделал двойной заказ и развернулся ко мне лицом. Наши глаза встретились, и у меня

перехватило дыхание. Его глаза были ярко-зеленые, как дикая трава на солнечном поле.

Лицо угловатое, тяжело сглаженное и симметричное, суровая красота, затененная

однодневной щетиной. Челюсть выглядела достаточно сильной, чтобы ломать камни, рука,

сжимающая пиво, была похожа на лапу, бутылка в ней казалась крошечной и хрупкой.

Мое сердце ускорилось, когда он вытащил руку из кармана и сделал длинный шаг ко

мне.

— Привет, я Брэд, — сказал он, его голос звучал как барабаны.

Его рука обернулась вокруг моей, жесткая, мозолистая, но нежная. Он сжал ее

твердо, но не сильно. Мне это понравилось. Большинство мужчин держат руку небрежно

или сильно ее сжимают. На этот раз было по-другому. Его глаза встретились с моими, и,

казалось, мерцали обещанием юмора. Или чего-то еще.

— Делайла, — сказала я, стараясь не говорить с придыханием.

Я проигнорировала соблазн прижаться к нему поближе и позволить ему сократить

дистанцию между нами, чтобы быть ближе друг к другу. Его тело излучало тепло, и он

слегка пах одеколоном и ароматом, который я могу описать как чистый мужской пот.

— Я раньше тебя здесь не видел, Делайла, — сказал Брэд.

— Это потому, что я только приехала в город. Я здесь по работе. — Я держала

предупреждения Джорджа в голове, когда думала, что сказать.

— О? Чем ты занимаешься?

Не паникуй, не паникуй. Никакой драмы, никакой драмы, увещевала я себя и

колебалась немного дольше.

— Я редактор. Газеты. Я приехала в Чикаго на... семинар. Для редакторов и

журналистов.

Брэд кивнул, и я поняла — теперь моя очередь задавать вопрос ему. Снова прошло

некоторое время, делая все немного неловким.

— Итак, Брэд, чем занимаешься ты?

— Я архитектор. — Казалось, он почувствовал мой дискомфорт и указал на мой,

теперь пустой, напиток. — Взять тебе другой?

Я кивнула и последовала за ним к бару. Джордж поймал мой взгляд и возбужденно

поднял два больших пальца вверх. Я состроила гримасу, что-то между взволнованностью

и «вот дерьмо». Джордж лишь закатил глаза и вернулся к своему разговору с Леоном, с

которым, казалось, флиртовал.

Когда я получила свою водку с тоником, Брэд наклонился ближе и послал мне

расслабленную, сексуальную улыбку.

— Итак, если ты впервые в Чикаго, как ты оказалась здесь? — Он неопределенно

помахал пальцем, имея в виду небольшой клуб, в котором мы были.

Я усердно думала, стараясь найти способ это объяснить, не рассказывая о полном

преображении, неожиданном бегстве в Чикаго, о Гарри, из-за чего я разозлюсь или

заплачу, либо и то, и то, что будет совсем плохо.

— Ох, я встретила их в салоне, — сказала я, надеясь, что звучала небрежно.

Брэд выглядел смущенно, и я поняла, что сказала нечто нелогичное.

— Извини, я имею в виду Хосе и Джорджа. Я пришла с Хосе и Джорджем.

На лице Брэда появилось выражение понимания.

— Попалась. Они хорошие люди.

— Да, они замечательные.

Неловкое молчание.

— Итак, ты надолго в Чикаго? — спросил Брэд.

Он, видимо, старался прикрыть мои промахи. Я не была уверена, привлекала я его

или нет. Он стоял, близко склонившись ко мне, но в баре было шумно. С другой стороны, я

несколько раз поймала его взгляд, бродящий по ложбинке между грудей, а это должно что-

то значить. Но потом, мужчины всегда так делают, так что, может, и нет. Я приказала себе

перестать много думать и просто плыть по течению.

— Ох, на некоторое время. Никаких планов. Поживем-увидим.

Брэд кивнул, его брови нахмурились.

— Итак, ты в городе на «некоторое время», здесь ты «по делам» и просто встретила

Хосе и Джорджа в салоне. — Казалось, он к чему-то вел, так что я молчала и позволила

ему продолжать. — Знаешь, что я думаю, Делайла?

Я наклонила свою голову, сердце колотится. Я сделала что-то неправильно? Сказала

что-то не то?

— Я думаю, ты бежишь от кого-то. — Он улыбнулся немного злой улыбкой, которая

говорила: он знает, что прав.

Я сглотнула.

— Это так очевидно?

— Ха! Я был прав. — Брэд наклонился немного ближе. — Я лишь предположил.

— Откуда ты знаешь?

Его рука потерлась о мою, когда он поставил пиво на барную стойку.

— Твой палец, — ответил он, касаясь линии белее-чем-белая-кожа, где были мои

обручальное и свадебное кольца.

Я сама коснулась бледной линии, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

— Да, думаю, я могу сказать, что от кого-то убегаю. Это сложно. — Я попятилась,

ожидая, что он отойдет и убежит, когда узнал, что у меня есть личный багаж.

Но он этого не сделал.

— Знаешь, что тебе нужно? Текила. — Он поднял руку, чтобы подозвать бармена, и

заказал пару шотов текилы.

Он протянул мне один шот и закрепил лайм. Я не собиралась этого признавать, но я

понятия не имела, что должна делать с лаймом. Затем он взял мою руку в свою, насыпал

соль на кожу между большим и указательным пальцем. Я просто тупо посмотрела на него,

на соль и снова на Брэда.

Он насмешливо посмотрел на меня.

— Никогда раньше не пила текилу?

Я покачала головой.

— Не-а. Скажем так, я невинна, когда дело касается городской жизни.

Брэд усмехнулся, довольное урчание в его груди заставило что-то покалывать в моем

животе. Мерцание в его глазах, некий блеск, что-то между голодом, жаждой и

развлечением — все это ослабило мои колени. Я не была уверена, что готова к тому, что

было на уме у Брэда, но и отступать мне не хотелось, пока нет.

— Ну, невинная Делайла, ты слизываешь соль, пьешь текилу и высасываешь сок из

лайма.

Я пожала плечами и поднесла руку ко рту, но Брэд поймал мое запястье своей рукой.

— Еще нет. Сначала мы должны сказать тост. — Он не отпустил мое запястье. —

Чтобы избавиться от напряжения.

Он поиграл пальцами левой руки; на его безымянном пальце, похоже, была белая

линия от кольца. Не разрывая зрительного контакта, он поднес мою руку к своему рту и

слизнул соль с моего пальца медленным эротичным взмахом языка. Я покраснела, и жар

растекся у меня в животе.

— Твоя очередь, — сказал он, и опрокинул шот себе в рот.

Он уже насыпал соль себе на руку. Я взяла ее, понимая, насколько большой и

сильной она была, и поднесла ко рту. Мое сердце разрывалось в груди, стуча так громко,

что думала, он точно его слышит, даже поверх музыки и голосов. Я провела языком по его

руке, пробуя соленый жар его кожи и вкус поваренной соли, поднесла шот к своим губам и

вылила прозрачную жидкость в рот. Я выпила ее и чуть не выплюнула все на Брэда, но

сумела проглотить. Мое лицо исказилось в гримасу от экзотического мощного напитка, но

Брэд положил лайм мне в рот, и я пососала его, сладко-кислый цитрус зажег огонь у меня

во рту.

— Вау, — сказала я, когда снова смогла дышать. — Это было... гм... нечто.

— Правда? — Он все еще держал мою руку в своей, а я не отстранялась.

Он играл с моим запястьем, вырисовывая круги и узоры подушечками пальцев. Я не

могла отвести взгляд от его гипнотических зеленых глаз и чувствовала странное,

пламенное давление внизу живота, глубоко внутри, где я чувствовала подобное, когда

вчера трогала себя.

Затем тепло поднялось наверх, и что-то взволновалось в животе, я начала потеть,

почувствовала головокружение, и...

— Думаю, мне нужно немного воздуха, — сказала я, пытаясь сохранить равновесие.

— Ах, должно быть, шот ударил тебе в голову. Пошли, я знаю местечко. — Он взял

меня за руку и повел через толпу.

Я почувствовала другую руку на втором локте, и голос Джорджа прорвался сквозь

головокружительный туман.

— Куда ты идешь, Делайла? — Его голос был обеспокоенным, с оттенком

подозрительности.

— Я веду ее наружу, подышать, — сказал Брэд. — Она выпила со мной шот и

перегрелась.

Пытаясь сохранить равновесие, я повернулась к Джорджу, затем к Брэду.

— Мне, правда, нужен воздух. У меня кружится голова и мне жарко. Было бы

неплохо присесть. — Я многозначительно посмотрела на Джорджа. — Это нормально,

Джордж?

Я надеялась, что он понял, о чем я спрашиваю, и что это было не слишком очевидно.

Брэд рассмеялся.

— Джордж, ты меня знаешь. Брэд Маллинс. Работаю с Юрием. Я позабочусь о ней,

обещаю.

Джордж кивнул и исчез.

Я посмотрела на Брэда, интересно, оскорбила ли я его. Казалось, он все еще смеялся,

пока вел меня вверх по лестнице, на крышу. Усадив меня на скамью, он опустился рядом,

его рука расположилась на спинке скамейки за моей спиной, но не вокруг плеч.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я... — начала я.

— Лучше, чтобы ты была подозрительной, чем слишком доверчивой. Так безопаснее.

Теперь, когда я была снаружи, в прохладном ночном воздухе, я почувствовала себя

лучше. Все еще слишком неустойчивая и слишком ошеломленная, но больше не

чувствовала себя больной. Я четко осознавала, как близко был Брэд, как близко его

огромная рука была рядом со мной. Я застряла между желанием обнять его и испугаться.

Я посмотрела на него, стараясь понять, о чем он думает. Его спокойные зеленые

глаза встретились с моими, я почувствовала, что он тоже меня оценивает, не только мой

уровень опьянения, но и то, чего я хотела.

Чего я хочу? Поцелуй? Это будет здорово. Возможно, хорошее место, чтобы начать.

Я позволила себе наклониться к нему немного ближе, ближе к изгибу его руки. Брэд

немного приблизился, и его рука оказалась на моем плече. Она ощущалась хорошо, сильно

и покровительственно.

— Извини, что увела тебя от веселья, — сказала я.

Он пожал плечом.

— Мне тоже нужен был воздух. Там, где очень много людей, становится душно.

Я просто смотрела на него, готовая к тому, чтобы он наклонился немного ближе. Его

лицо было всего в нескольких дюймах от моего, которое становилось ближе и ближе, мое

сердце бешено колотилось...

Я думала, что его губы будут твердыми и колючими из-за щетины, но они были

мягкими, влажными, горячими и ищущими. Он был на вкус как пиво, не неприятно. Моя

рука поднялась и опустилась ему на плечо, его ладонь касалась моего лица, притягивая

меня ближе. Это было приятно. Он не подталкивал меня целоваться сильнее или быстрее,

не лапал меня, просто целовал, медленно и мягко.

Этот мужчина знал, как целоваться. Не то, чтобы мне было с чем сравнивать, но...

если бы поцелуи Гарри и Брэда были сумочками, Гарри был бы подделкой без торговой

марки, купленной по дешевке в Кей-Марте, швы уже разошлись и замок сломался;

Поцелуй Брэда... о мой бог. Его поцелуй был бы сумкой от Луи Витона.

Из моего горла вырвался тихий стон.

— Вау, я всего лишь поцеловал тебя, — сказал Брэд, когда мы отстранились друг от

друга.

Я почувствовала, как мои щеки запылали от смущения.

— Да, ну... ты очень хорошо целуешься, — пробормотала я в его губы.

Он улыбнулся, жесткий изгиб его губ рядом с моими.

— Ты тоже.

— Что? Нет. Ты просто так говоришь. — Мои пальцы каким-то образом оказались в

его волосах, и я отчаянно боролась с потребностью притянуть его для еще одного поцелуя.

— Нет, серьезно. — Он игриво коснулся своими губами моих. — На вкус ты как

текила, губная помада и лаймы.

— Это хорошо?

— Для меня — да. — Он усмехнулся. — Я люблю текилу.

— Кажется, она ослабила мои запреты, — сказала я, ухмыляясь. — Я имею в виду,

вот она я: первый день в Чикаго, целую странного мужчину на крыше.

— Я не странный, — запротестовал Брэд.

— Я имела в виду незнакомца.

— Я не незнакомец. Мое имя Брэд Маллинс, я архитектор и недавно развелся. Что

еще ты хочешь знать?

— Мне нравится быть здесь, целовать тебя. Это здорово отвлекает.

Его глаза сверлят мои.

— Тебе нужно отвлечение?

Не говори о драме, не говори о драме.

— Да, это все еще вроде как... новое. — Выстрел. Дерьмо. Я не собиралась говорить

этого.

— Новое? — Вдруг, Брэд казался обеспокоенным. Теперь я это сделала.

Пока-пока, Брэд.

— Не волнуйся об этом. Теперь я здесь, — сказала я, надеясь все спасти, если смогу.

Глаза Брэда нахмурились.

— Насколько новое?

Я откинула голову на его руку.

— Пойдем внутрь. Я могла бы выпить еще.

Я поднялась, слегка качаясь. Рука Брэда дернулась и прикоснулась к моему бедру,

чтобы помочь мне устоять. От его прикосновения по моему телу побежали мурашки.

— Думаю, что тебе больше не стоит пить, — произнес он, вставая со мной. — Как

насчет того, чтобы вместо этого выпить кофе?

— Они подают здесь кофе? — спросила я.

Он рассмеялся.

— Нет, я имел в виду выбраться отсюда и выпить кофе.

Он хотел поговорить. Я лишь хотела еще немного поцеловаться и отправиться

домой. Хорошо, может, намного больше. Но что это было. Просто поцелуй. Конечно, не

разговор. Я рассказывала свою историю миллион раз за последние сорок восемь часов и

не хотела проходить через это снова и снова. Не с человеком, который мне нравился, и с

кем я целовалась. Или поцеловала. Не важно.

— Конечно, — произнес мой рот, несмотря на попытки мозга вмешаться. — Звучит

хорошо.

Он повел меня вниз, я нашла Хосе и Джорджа, забившимися в угол с двумя другими

мужчинами, они выглядели довольными и раскрасневшимися.

— Мы с Брэдом собираемся выпить кофе, — сказала я.

— Ты уверена? — спросил Джордж, отстраняясь от своих друзей. — Ты в порядке?

— Да, я в порядке. Мы лишь собираемся выпить кофе.

— Хорошо, — сказал Джордж. — Просто помни, не делай ничего, чего делать не

хочешь.

— Не буду. — Я обняла Джорджа и Хосе, который оказался рядом. — Спасибо, вам

двоим. Я имею в виду, серьезно. Спасибо вам большое. Вы даже не представляете.

Джордж поцеловал меня в щеку, его ладонь выводила круги на моей спине.

— Ох, сладкая. Я знаю. Я был там же, где и ты. Совершенно точно, где ты. Хосе

сделал для меня то, что мы сделали для тебя. Он помог мне увидеть того, кем я был на

самом деле. — Он обернул руку вокруг талии Хосе и притянул его ближе. — Просто будь

той, кем ты хочешь стать. Не позволяй ничему тянуть тебя обратно. Теперь иди выпей

кофе с работягой Брэдом Маллинсом.

Кофе — это был длинный ленивый разговор в круглосуточной закусочной и жженое

кофе в дешевых белых фарфоровых кружках. Брэд рассказал мне о своем разводе, он

нашел свою бывшую в его кровати с двумя мужчинами. Ее адвокат был лучше, чем у него,

и она забрала все: квартиру в высотке, сбережения, машину — все.

Я рассказала ему свою историю. Про Хелен Уорнер и ее варикозные ноги, мою

сестру и почти каждую женщину в возрасте от двадцати одного до пятидесяти лет во всем

городе. Как забрала сбережения и убежала, про преображение и смутные планы на

кругосветное путешествие.

— Это все произошло день назад? — спросил Брэд.

— Да. Я уехала на автобусе вчера в десять утра.

Брэд пораженно покачал головой.

— Ну, ты справляешься намного лучше, чем я. Я был развалиной в течение

нескольких месяцев. Я имею в виду, я напивался и оставался пьяным неделю. Почти

потерял работу, пока, наконец, не пошел и не рассказал своему боссу о случившемся.

Я зевнула, и Брэд вытащил из кармана свой телефон.

— Святое дерьмо. Уже пятый час. Я должен отвести тебя в отель.

Он проводил меня до двери гостиничного номера. Мы стояли перед ней,

соприкасаясь руками, лица в дюймах друг от друга. Я позволила своему телу взять верх и

приблизилась, чтобы поцеловать его. Он замер, затем ответил на поцелуй, сначала

нерешительно, затем более охотно. Его рука передвинулась на талию и притянула меня к

себе. Спустя мгновение мои руки легли ему на грудь и, плавно переместившись,

запутались в его волосах...

Я почувствовала твердую выпуклость у своего живота, и у меня ушло несколько

секунд, чтобы сделать выводы.

И вот тогда началась паника. Целовать мужчину — это одно. Касаться его волос и

чувствовать его руки вокруг себя — это другое. Но его мужественность... мысль о нем

голом, в моей комнате, интимно касаясь меня...

Я отпрянула и прислонилась к двери.

— Извини... — сказала я, касаясь опухшей губы кончиками пальцев. — Извини, я не

могу... я не могу.

Брэд подошел ко мне ближе, но остановился. Я видела выпуклость в его штанах,

огромная и твердая. Мое тело, мозг, гормоны и сердце — все смешалось.

— Нет, Делайла, это мне жаль. Я не должен был. — Он отступил, понимая, куда я

смотрела. — Извини. Я лучше пойду.

Я схватила его за руку, не желая, чтобы он думал, что я боюсь его или расстроена из-

за него.

— Брэд, послушай... мне жаль. Я надеюсь, я имею в виду, я надеюсь, что не привела

тебя к заключению, к чему движется эта ночь... когда это не так, или... я не могу. — Я была

взволнована, заикалась; провела руками по волосам, снова удивляясь, какими они были

короткими.

— Тебе не нужно объяснять, — сказал Брэд. — Я ничего не предполагал. Я имею в

виду, я надеялся, что это произойдет. Но узнав, что все это случилось с тобой недавно... я

не собираюсь торопить события.

— Мне, правда, жаль, Брэд. Я не собиралась заводить тебя, или... возбуждать и

оставлять... неудовлетворенным. Я просто еще не готова. — Вдруг, я была опустошена

после понимания. — Я еще даже не развелась. Черт, я еще даже не заполнила бумаги.

— Не извиняйся больше, Делайла. Я понимаю. Ты не должна объяснять. — Он мягко

поцеловал меня на прощание. — Ты прекрасная, потрясающая женщина, Делайла, а твой

бывший — идиот.

Он вытащил карточку из бумажника и протянул ее мне.

— Если тебе потребуется компания — позвони мне.

Он попятился, и в диком порыве я ринулась вперед и снова поцеловала его, быстро,

но горячо.

— Спасибо за понимание, — произнесла я.

Он улыбнулся, помахал и ушел к лестнице.

Я вытащила ключ-карту и зашла в номер. Свернувшись на кровати, я попыталась

выяснить, не совершила ли ошибку, позволив Брэду уйти, или это было умное решение.

Мой мозг спорил об одном, сердце — о другом, а тело — о третьем.

Я заснула, все еще споря с самой собой, поперек кровати.

ГЛАВА 3

11 июня