© ООО «Издательство АСТ», 2017

© В. В. Сундаков, текст 2016

© А. Т. Фоменко, иллюстрации, 2016

Автор выражает глубочайшую признательность Величайшему Путешественнику Духа, отважному учёному исследователю, всемирно известному автору «Новой Хронологии», художнику Анатолию Тимофеевичу Фоменко, за его работы, предоставленные для этого издания.

Автор этой необыкновеннейшей «медленной» книги – человек-легенда, Гражданин Мира, профессиональный путешественник, неутомимый исследователь первобытных племён, магических культур, древних цивилизаций и закрытых религиозных сообществ, Действительный член Русского географического общества, выдающийся этнотопософ, Виталий Владимирович Сундаков, неоднократно посетивший с исследовательскими целями сотню стран и организовавший три десятка разномасштабных экспедиций.

Да, да, тот самый, – руководитель первой Советской Школы выживания, хозяин Славянского Кремля, ведущий преподаватель Русской Школы русского языка, Президент Фонда Русских экспедиций и путешествий, автор международного этнографического фестиваля «Этнограунд» и инициатор музыкального фестиваля «Купала на Рожайке», основатель детского лагеря Славянская дружина и молодёжного образовательного проекта «Цивилизаторы», автор книг, ведущий научный редактор энциклопедии «Безопасность»…

Жрецы и маги, шаманы, колдуны, брухо, тушуауо, маракаме и курандеро, пиры и дервиши всех континентов более четверти века делились с ним своими секретами и практиками. Старцы и ламы, имамы, священники, суфии и монахи разъясняли ему свои воззрения на мироздание. Их откровения, древние знания и удивительные навыки чрезвычайно серьёзны, а, следовательно, не безопасны даже для их обладателей. Выложить абсолютно всё для всех на страницах доступных изданий, с точки зрения автора, было бы крайне опрометчиво и безрассудно.

«… но не поделиться в письменной форме собранным и осмысленным, со стремящимися к подобным знаниям, духовному росту и осознанному строительству собственной судьбы, я не в праве. Поэтому и решил поступить так, как в далёком прошлом поступали мудрейшие Учителя, и так, как ныне поступают внесмертные Великие Мастера практики.

Здесь, на этих страницах, ВСЁ о чём Вы меня спрашивали и толком, не могли спросить по теме «Инструкции…», на наших семинарах, лекциях, творческих встречах, мастер-классах, в наших совместных зарубежных путешествиях и на наших домашних посиделках в Славянском Кремле, а также, в социальных сетях и в ваших многочисленных письмах со всего мира…».

В книге Виталия Владимировича Сундакова, вы, искушённый читатель, найдёте безмерно важные советы по управлению собственной судьбой, и далеко не простые вопросы, которые можете задать себе и попробовать откровенно ответить на них. Дерзайте и непременно получится.

А ещё много пережитого и узнанного нашим автором родилось на этих страницах стихами – стихами потрясающими, по образности в современной поэзии не имеющих равных. Читая эти стихи, понимаешь, что прозой какие-то вещи и явления в нашем мире объяснить невозможно. Может наш мир был задуман как большая поэма, а мы просто забыли некоторые слова и рифмы и теперь мучаемся, не находя образов? В этой книге немало слов, которых Вы ещё не встречали – они родились в душе и мыслях Виталия Владимировича. А ещё много авторской пунктуации. Будучи ещё и профессиональным филологом, Сундаков умышленно-настоятельно преподносит нам и здесь, новые смысловые знаки.

Читайте неспешно, – многое прояснится.

С пожеланиями захватывающих открытий.

Виталий Сундаков – Мастер. Так обращаются к нему давно и многие. Человек реальный, аутентичный и естественный, с блеском в глазах, пренебрегающий роскошью, избегающий пафоса. Он сияет глубинным, внутренним светом. Человек-биография, человек-судьба, человек-топография. Тот, чья исповедь соответствует его проповеди.

Мастер – человек движения. Путь человека – это траектория его жизни.

Сундаков всегда на ходу – это человек дорог, искатель, адепт пути – человек любой местности, которую он проявляет в жизни и в деятельности.

Наш Мастер – человек-книга. Путешествия Виталия Сундакова – это отдельная глава русских географических исследований. Его антропологические экспедиции в непознанный мир, уникальное сосуществование с людьми дописьменных цивилизаций и племенами, не терпящими фальши в общении, давно стали притчей для всех, кто ценит живое. Славянские практики и суфийские мистики, африканские вожди и буддийские ламы, – все признают в нём своего человека.

Наш Мастер – человек для людей. Общественные проекты Виталия Сундакова – это жизнь глава за главой, в которой черпают энергию и стар и млад: государственные мужи и общественные деятели, ищущая молодёжь и беззаботные дети, – каждый находит с ним то, что ищет.

Наш Мастер – феномен. Он обогащает мир своим присутствием, и мир становится лучше. Он служит для каждого личным примером, и прикосновение к энергии его судьбы обогащает тех, кому удалось к его судьбе прикоснуться.

Каждый знает про него главное – Виталий никогда не сидит без дела! Дело кипит вокруг этого человека, и он является катализатором новых и новых смыслов на каждом участке своего движения. У него за спиной огромное количество значимых проектов, множество направлений исследования жизни, суммарно означаемых важным словом – познание.

Наш Мастер – человек знания. Жизнь Виталия Сундакова невозможно описать в строчку, слишком богата и разнообразна толика его судьбы.

Наш Мастер – Гражданин Мира, Человек планеты Земля.

В предвкушении ваших непременных трансформаций после знакомства с Мастером на этих страницах, – с уважением и благодарностью,

Ну вот, вроде этими восемью строчками, если не всё, то главное я и сказал о том, кому предназначаю эту книгу. Но таких строчек, после которых нечего добавить, по ощущению, ещё немало будет добавлено мною в эту рукопись-душу вселяющуюся в тело-книгу.

Хорошо бы вместить всё под один переплёт, как в одну жизнь помещается нами всё, из чего эта наша жизнь оказывается в итоге сотканной. Знаю наверняка, книжка получится медленной для прочтения. Кому-то, как и мне, именно такие и нравятся. Найдется о чём и как поспорить с собой о себе. Как бы то ни было, я на это крепко надеюсь и скромно не скромно рассчитываю.

Способ изложения того, о чём мне должно и о чём я желаю поведать вам, может показаться странным или туманным, экзотическим и даже умышленно претендующим на оригинальность. Таких удумок у меня нет. Как нет желания, времени и права облекать рукопись в некий канонический формат в любом из литературных жанров. В каких заритмится, заклубится или зарифмуется естественным для меня образом текст, в таком виде и форме и предъявлю его вам. Единственное о чём я пристально беспокоюсь, так это о честности, пользе и значимости проявленного на этой бумаге. И ещё. География добытого и посильно осмысленного мною материала – весь мир. Источники, – люди, закрытые для чужаков территории, учения, философские школы, дискуссионные полемики с Мастерами и Учителями, известные, искажённые и подзабытые религиозные доктрины, древнейшие и новейшие тексты, результаты скрупулезных исследований, наитий, размышлизмов и озарений.

Все осмысленно проявленные мною здесь для вас строки, результат исследовательских допусков, ментальных даров автору, результат его физических практик, санкционированных хищений и прямого участия в многочисленных осознанных церемониях, обрядах, иных образовательных процессах и статусных посвящениях.

Всё плотно раздуманное, обобщено и с использованием как вполне научного, так и официально не признанного инструментария вручаемого человеку Создателем по факту его рождения.

Перед началом нашего совместного Пути и Шествия, совет-просьба:

Если материал оказывает сопротивление, не проталкивайте его внутрь насильственно. Используйте бесценное часы своей жизни с большей пользой, коль обнаружили таковую в любом ином убедительном для себя источнике, либо занятии, возносящем вас к обретению значимых смыслов, целей и ценностей.

Ну, а если предложенное духоварево Вам придётся по душе, сообщите мне об этом любым доступным способом, и мы продолжим дегустацию вечных и новых смыслов в следующем издании.

Обещаю.

Сказочник, поэт и путешественник, обнаружили себя сидящими под колючими звёздами у подножья костра. Чёрный ветер раздавал им неравные порции горячего дыма, срывая их как цветочные лепестки с бутона разноцветного пламени…

Но это не начало нашей истории.

В день рождения своей души я встретил это напутствие во сне своего нынешнего тела. Позже это случалось часто. В то утро – впервые. После такого трудно притворятся, будто всё понимаешь даже про одноразовую жизнь.

Именно тогда я и решил зарисовывать словами особо выстроившиеся мысли. Они же, – порождая во мне новые ритмы, омуты и вихри, неведомо как и кем занесённые в самое сердце, – будто только этого и ждали. Вот и сейчас, я чувствую, как они пульсируют, изменяя ритм сердца и дыхания… Они переполняют меня, требуя свободы, которую обретают, лишь обретя зримую плоть из букв, слов, фраз… Подчиняясь, я беру перо и бумагу и, освобождая их, почтительно разглядываю явленную ими вертикаль горизонта:

Когда я сложил в слова все странночувствия, приходящие со всех сторон круглого горизонта, я и решил вновь отправиться в Путь. Может на этот раз мне всё же удастся перешагнуть эту зримую границу между землёй и небом.

Я вчера или сегодня, через миг или века, не явлюсь, и не убуду, ни оттуда, ни туда…

Написав это вишнёвым вареньем на свежевыбеленной печке, я вышел из дома, прикрыл за собой калитку и… случайно открыл планету.

Это произошло так, как в детстве разворачивают большую конфету, а в старости открывают шкатулку с пожелтевшими бумагами.

Величественно покачиваясь, одиноким кораблём чёрно-белая планета плыла сквозь рифы колючих звёзд по перламутру цветного космоса. Её одиночество нарушали лишь весёлые кометы, мчащиеся известно откуда и куда с тайными поручениями. Обгоняя странствующую планету, они игриво протыкали облака-пену на гребнях тугих волн, порождаемых её шествием.

Я прикоснулся к планете. Она была мягкая, тёплая и пахла тайной. Я измерил её шагами. Для этого понадобилось совсем немного времени – лишь одна жизнь. Я обнаружил, что она обитаема. Какие разные, но так похожие друг на друга свободные существа, оказалось, живут на воле пушистых сугробов её неба, в глубоких лужах-океанах, в цветущих кронах её душистых трав! И главное, я обязательно должен рассказать тебе про других странных существ, непохожих друг на друга как капли воды. Это – люди: обитатели деревянных гнезд, бетонных нор и стеклянных муравейников, поделившие планету на сотни странно неравных территорий, которые они называют «странами». Каждая пядь странной планеты принадлежит какой-то стране. Каждая страна гордится своими странностями. Поэтому, я назвал планету Странной.

Несколько случайных жизней я выбирал: кем или чем я хотел бы быть или не быть на Странной планете. Решив, ни за что не быть кем-то, и, уж тем более, чем-то, я решил остаться Странником.

– Странник? – вскидывали брови говорящие жители планеты, удивляясь, какое странное занятие для обитателя Странной планеты я себе придумал…

Когда я вернулся туда, откуда никогда не уходил, вы сказали: расскажи.

Как мне не обмануть вас правдой? Правдой, в которой сегодняшняя, заскорузлая реальность, ещё вчера была утончённой фантазией.

Как передать влажные оттенки, цветные запахи и стремительную неподвижность обнаруженной жизни? Ведь впечатления, – это лишь наблюдения души посредством тела. А смертное тело не самый совершенный инструмент для постижения нетвёрдых миров.

Нелегко исчувствывать неведомые чувства. Но гораздо труднее выражать старыми словами новые истины. Поймите и примите. Или захлопните приоткрывшуюся ракушку.

Итак. За время путешествия по жизни вашему Страннику всё же удалось с печальной радостью сформулировать некоторые утешительные наблюдения. Но, примеряя их, не обольщайся, – всё сказанное, – не сказка. Потому что только в жизни, в отличие от сказки, может случиться всё что угодно.

Словом, посмотри тот сон, который я не запомнил, и угадай то, чего ты уже не знаешь. И напоминай себе, пожалуйста, что перья, – ещё не крылья. Крылья, – ещё не небо. Небо, – ещё не звёзды. Звёзды, – ещё не вечность. Вечность… ещё не Бог.

Зря бессилья злая сила не насильно возносила непорочный мой порок, не сокрытья этих строк…

Однажды, решив записать свой внутренний монолог показавшийся мне того заслуживающим, я вдруг понял, что я не один! Сколько говорящих было на этот раз, о чём они беседовали и когда это случилось, – не важно вовсе. Важнее другое: я учился слушать в себе всех…

– Ты опять собрался в путь?

– Да, я собрал всех живущих во мне, для того, чтобы познакомить их друг с другом.

Ну а затем, я намерен впервые отправиться в путешествие, наконец, остановившись.

– Тогда это будет непростой путь.

– Я знаю. Но, не пройдя его именно таким образом, бессмысленно вглядываться в горизонт.

– Чего ты ждёшь от этого путешествия?

– Ну, например, я хочу понять, кем я должен не стать сегодня, чтобы знать, кем я стану вчера?

– Ты когда-то был охотником за орхидеями в Ангкоре и пастухом на склонах Геликона, ремесленником в Хорезме и Тартарийским воином, странствующим проповедником чувств, коллекционером разновеликих смыслов мечтающим стать повелителем собственной жизни…

Вскоре ты овладел десятком вовсе неназванных профессий и стяжал множество экзотических имён, ставших впоследствии эпитетами твоей фамилии. И вот однажды ты стал «Неназываемым». А это значит, что тебя одного безвозвратно не стало.

– Что, значит, не стало? Ведь я есть и теперь.

– Тогда скажи, кто ты: воин или проповедник, учёный или варвар, сказочник или поэт, учитель или ученик?.. В каком из миров живут сегодня твоя голова, душа и сердце, научившиеся существовать порознь? Куда приведут тебя завтра твои нестомчивые ноги? Чьи Боги благословляют звёзды над твоим шатром?..

– Кем же я должен теперь стать, чтобы стать тем, кем должен?

– Теперь тебе должно, пройдя по своему следу, стать своим последным описателем, освободив из плена своих и многих чужих узников.

– Из плена чего?

– Одних – из плена спекулятивного ума. Других – от сутолоки мира, сотканного толпою… Третьих – от беды сверхбезбедности, или свалки взаимоистребляющих смыслов…

– Но я думаю, что…

– Ты давно знаешь, что прибежище домысла, – ненадёжное и опасное убежище. Это место неизбежного боя, поле необратимых бед, размноженье хищной пустоты…

– Но что или кто может разорвать могущественный плен этой ослепляющей темницы и освободиться от произвола ума, не став при этом безумным?

– Все те, кто живут в тебе твоей нынешней жизнью.

– И как же осуществить это?

– Так, как это происходит теперь. Дай им возможность высказаться и запиши ваши беседы, доверив это бумаге последний раз впервые.

Ты уже знаешь, что быть первым в себе, – делая что-либо впервые, легко и радостно. Так же легко и радостно (вопреки распространённому мнению) быть в чём-то первым среди всех. Труднее всего – всё последнее. Так вот, – я предлагаю тебе стать первым последним писателем.

– Почему последним?

– Все пишущие, пока они писали, были последними.

– А кто же тогда были первыми писателями? Может сказочники?

– Нет. Сказки жили не на бумаге, они передавались изустно. На то они и сказки что их не читать, а сказывать да казать (показывать) потребно.

– Значит, писателями становились люди, слушавшие сказочников?

– Нет, – слушавшие сказочников, становятся поэтами. Писателями, скорее, становились путешественники, ибо не все преодоления вмещала память, и приходилось брать перо, чтобы писать… про войну.

– Почему про войну?

– Потому что первыми путешественниками были воины.

– ?!

– Я сказал воины, а не солдаты!

– Не спорь, всякий путешественник, по возвращению из путешествия, становится сказочником, а всякий писатель, взявшись за перо, становится путешественником по человеческим судьбам.

– Может быть путешествие, как и писательство – это лишь способ прожить несколько жизней? Или стремление изведать новые законы. А может, неуёмная власть горизонта, – это болезнь? Или свойственное всем желание заглянуть за грань?

– И встретиться со своим будущим?

– А ты уверен, что будущее вообще существует?

– Конечно. Иначе, зачем всё?

– Откуда такая уверенность? Ещё никому не удалось хоть на мгновение оказаться в будущем.

– А в своём прошлом?

– Прошлое – это дом нашей памяти. Чтобы войти в его комнаты и чуланы, нужно лишь слой за слоем бережно снимать с души помутневший лак чувственных воспоминаний.

– А будущее?

– Будущее – это дворец, в котором наши мечты вынуждены прислуживать нашим желаниям.

– Где же тогда живут ответы на сегодняшние вопросы, – в прошлом или в будущем?

– Для этого нужно разглядеть свои вопросы. Например, эти:

– Ты хотел бы жить среди людей, таких же, как ты?

– Что ты выбрал, – свободное рабство или рабскую свободу?

– Рассуждая о Боге, ты уже рассудил себя?

– Кто по настоящему богат, – имеющий или не нуждающийся?

– Кого ты назовёшь сильным, – того, у кого много помощников, или того, кто в них вовсе не нуждается?

– Есть ли у кого-то из твоих друзей хоть один настоящий друг?

– Что, по-твоему, ближе к вечности, – детство или старость? Уже или ещё?

– Что сильнее, – слово или дело?

– Что ты можешь отдать, не имея?

– Что лучше, – знать, что ничего не знаешь или не подозревать, что знаешь всё…?

– С чего же мне начать?

– Ты уже начал. А значит самое лёгкое позади.

– Следовательно, сложным будет всё дальнейшее изложение?

– Вовсе нет. Нет ничего легче, чем писать под собственную диктовку.

– Что же тогда будет трудным?

– Трудно будет тем, кто попытается читать это как повествование.

– Я что, это пишу не для себя?

– Неужели ты думаешь, что мы хоть что-то делаем исключительно для себя? Тогда, как и зачем об этом узнают другие?

– Ну, хорошо. Тогда, что же должно стать окончанием этого делания?

– А вот это и есть самая что ни на есть тайна. И это, кстати, уже начало невыдуманной сказки, которую ты назвал «Бумажный посох».

И был он в ту пору тем, кем пока ещё не стал. И когда стал он не тем, кем был, то ни время, ни расстояния отныне не были ему преградой.

И столько имён у него было, сколько народов. И столько народов он посетил, сколько было их в мирах Яви.

И смотрел он там, где все слушали. И слушал там, где все смотрели. И говорил всюду с наимудрейшими. И спрашивал о жизни у бессмертных. И учился смерти у не живущих…

И в мирах Прави и Нави был. О том найдёте.

Свершая порученное, он обрёл искомое. И было то, непроизносимое и разбросанное. И собрал он, не смешивая. И доверил собранное бумаге, потому что пришла пора…

Уже стали люди говорить на языке птичьем и оттого летать перестали. Уже стали пахнуть травою и оттого не чуют. Безбоязненно стал каждый менять образ, по которому создан был. Обличив же своё и вовсе забыли… И не по Прави это, а значит НеПоПравимо. А значит, пришла пора…

И подумают одни, прочтя им распутанное, – запутанно как!

И спросят себе другие, прочтя обо всём, – о чём?

И третьи скажут-поправят, – не по правилам писано.

А обретшие свой посох среди хвороста твоих слов ничего не скажут, потому, как поняли иной язык. На нём же не говорят вслух.

И ТАК ГОВОРИМ ТЕБЕ ВСЕ МЫ на придуманном для утаивания языке: Ad Herculis columnas (От порога дома твоего).

Разгляди эти тексты. Найди свой посох. Может нам вместе удастся дойти до горизонта.

Чтобы ходить, необходимы цели. Чтобы странствовать, нужны вопросы. Чтобы устремляться к своим целям стремительно, – вопросы нужны хорошие. Я выбрал лучшие из тех, что жили у меня под веками глаз, и записал их на клочке тени. Затем, сделал из тёплой тени голубя и пустил его впереди себя. Получилось очень удобно, потому что теперь я шёл за своими вопросами, а значит, в нужном направлении.

• Кто, или что Я, вне времени, дела и тела?

• Кто бессмертен, тот безжизнен, – так смертны ли мы?

• Есть ли разумный создатель по имени Бог?

• Кто Он? Как выглядит? Где обитает? И кто Его создал?

• Как Он себя называет, и кто начертал Его цели?

• А какова продолжительность жизни у душ?

• Случайно ли то, что случается?

• Где сотканы судьбы, и можно ли их изменить?

• Зачем я рождён человеком на этой планете?

• В чём смысл моей жизни, и жизни вообще?

• Чем должен в итоге я стать?

• Кому и зачем это нужно, – лишь мне или всем?

• Чему можно верить, а вовсе не доверять?

• Где тот Учитель, который мне скажет, чему я его научу?

Эти простые вопросы отправили Странника в Путь. Вот, что из этого вышло, и как это было…

Остался на планете только один человек. Последнее название этой планеты было «Планета Земля». А человек был последний. Боги так его и звали: «Последний человек на Земле». И молились они за него. Богов было много, гораздо больше, чем людей, живших здесь прежде. Потому что за всю историю мироздания, люди придумали их по своему образу и подобию значительно больше, чем слов в любом из языков, на которых когда-либо вслух говорили люди. А мы знаем, что для людей, – придуманное несуществующее, намного реальней, чем существующее, но не известное.

В то безвременье и родились волшебные тексты Топософии Неба. И было начертано на них на языке неведомом по написанию. Но при взгляде на знаки, тексты звучали на языке рассматривающего их. Может быть, и смысл их раскрывался для каждого свой. Впервые взяв топосограф «в руки», я, например, рассвоил следующее:

Если бы люди были совершенны, им бы не нужен был Бог.

Явились все известные придуманные Боги к Богу непридуманному, и потому непознанному, и взмолились:

– Дай людям ещё одну возможность стать людьми. Найди способ объяснить блуждающим по жизни их заблуждения.

И сказал Отец Небесный (далее ОН):

– Кому и чему могут внять существа, не сотворящие, а значит не созидающие;

не ведающие, а потому не знающие;

не верующие, а оттого не верящие;

боящиеся потерять то, что не приобретали по своей воле, но стяжающие то, в чём вовсе не нуждаются;

без устали уничтожающие вокруг то, что давало им жизнь, и тем преобразующие дсизнь в погибель свою.

И ещё сказал:

– Не я, но они, измыслили и торжественно вручили себе ужасные болезни и страдания. Они сами создали немыслимые пороки и возвели их в ранг приемлемых норм, а затем и выдающихся достоинств, имя которым – расчеловечевание.

Это они исступлённо придумывали изощрённые преступления, чтобы неустанно карать ими себя и своих потомков, восклицая:

– За что, о, Боже?

И тогда просили ЕГО Боги:

– Научи, как донести людям, зачем они рождены людьми?

И ответил ОН:

– Найдите мне тех из людей, кто использовал бесценный дар жизни осознанно и бережно. Кто, из всех живущих, был ближе других к истине бытия. Кому, из существующих прежде, люди верили больше, чем остальным. И пусть их будет трое. И пусть они будут мужеского пола, потому что мужи, но не жёны, большей виною повинны в разрушении сотворенного мною.

Я же найду одного из других сам.

И сберём их вместе, вне придуманного ими времени.

И будут умеющие говорить, учиться слушать. А, научившись слушать других, смогут говорить и с собою.

И когда станут они говорить, вы станете запоминать ими сказанное. Но мне покажете лишь записанное вами, а значит то, что не сочли главным. Потому что главное не может быть написанным.

Все лучшие книги были созданы людьми, сумевшими расслышать богов. Но не было книги, которую написали бы боги, слушающие людей. Пусть появится. И пусть итог замысла моего будет пока не ведом и мне.

Проявились боги повсюду. Ветрами промчались они сквозь все времена, чтобы найти тех трёх, из живших прежде, которым обязательно поверят остальные. Но сомневались боги: смогут ли люди быть услышанными людьми?

«И троих, живших, накануне конца, выбрали боги для НЕГО.

И выбрал ОН (сам) одного, жившего раньше трёх».

«Троих., живших в разное время, выбрали Боги…»

Жил-был на свете Сказочник. То есть, он и жил, и был, что бывает на свете не со всеми людьми и не очень часто. Потому что, как вы знаете из русских народных сказок, можно жить, но не быть, а можно быть, но не жить. Так вот, был он человеком добрым, и не только с теми, кто делал ему добро, но и с теми, кто не делал зла другим. Сказочник не только пересказывал-показывал людям издревле существующие сказки всего мира, но и сотворял свои. Однажды, заново выдумывая из ромашкового поля старую былину, наткнулся он по обыкновению на обыкновенную мысль. Словами эту мысль можно выразить так: самая первая сказка, сложённая и рассказанная неведомо кем, когда и кому, – это и есть тот самый родник, породивший миллионы былинных ручьёв, тысячи мифологических рек, сотни религиозных морей и величайшие океаны главных религий мира.

Приняв эту мысль как свою, стал сказочник отныне жить заветной мечтою, – найти эту самую первую сказку на планете, чтобы рассказать её всем людям.

А ещё посещал этот свет поэт. Делом его жизни было найти и произнести всем людям то самое слово, которое было первым и содержало в себе весь смысл непроизнесённого. Ведь без первого слова никогда бы не было слова второго, а без второго – слова главного – последнего.

А ещё жил на свете путешественник, который знал не понаслышке, что дорога служит идущим, путь предназначен для шествующих, а тропа существует для ищущих. И поэтому была у путешественника ясная цель – найти самую первую тропинку на планете, чтобы показать её всем ищущим людям. Потому, если один прозрел, то и многие увидели. Если многие изведали, то и мир обрёл.

«И выбрал ОН (сам) ещё одного».

Тот избранный, пока был он на свете, жил под именем Варвар. И был он великим Воином, и от этого знал лучше других, что ни одно из множества знаний не может быть истинным. Поэтому, жил воин без всякой мечты и цели. Он не был привязан к пище, крову, вещам, делам, к земле и людям; он был свободен от чужой воли и собственных привычек. Он отказался от гордости и лишил себя желаний.

Он ничего и никого не любил, и поэтому никого и ничего не страшился.

Какой он? Он не мечтает и не сожалеет, не надеется и не ликует. Даже боги завидуют ему. Он победил всех своих внутренних близких врагов и отгородился от всех внешних заклятых друзей. Чувства его укрощены. Удел его – служение судьбе.

Поэтому взяли боги Сказочника, Поэта и Путешественника.

Поэтому взял ОН Воина…

И взяли они сами – Путь. И был он как Бой. И ждал их после Боя Суд. И, может, потому назван был Путь «Суд Бою» (судьбою).

И так были зашифрованы первые строки их старо-новых судеб.

Сказочник, Поэт и Путешественник обнаружили себя у подножья костра, сидящими под колючими звёздами. Чёрный ветер раздавал им неравные порции горячего дыма, срывая их как цветочные лепестки с бутона разноцветного пламени.

Общий, доселе им неведомый страх не ослаблял цепких объятий. Каждый лихорадочно думал: что произошло? Как это случилось? Что же мне сейчас делать?

Последний вопрос был последним и по степени важности. Приемлемый ответ на него уже нашли для себя все. И поскольку ответ этот пока устраивал каждого, его можно было считать условно правильным. Общий смысл этого ответа был следующим: «Ничего не делать, ждать, в надежде получить ответ на первый, самый любопытный для людей вопрос: что произошло?»

Никто не испытывал голода и жажды, боли и холода, усталости и необходимости в срочных действиях. Отсутствие понимания было единственной, но едва выносимой потребностью, впервые столь сильно захлёстывающей сознание каждого чудовищной первородной пустотой.

Все молчали, надеясь, что первые фразы любого из заговоривших, объяснят если не всё, то главное. Говорил лишь огонь. И к голосу пламени примешивался едва слышимый запах морского прибоя.

Вдруг озарилось небо ярким. Прогремело над. И увидели трое идущего с горы Воина. Огромен, но лёгок в поступи. Вот уже и меч при нём виден. Шрамы на лице. Подошёл. Встал близко. Настолько, что теперь о них можно было сказать не трое и один, а четверо.

Всё, о чём они молчали теперь вчетвером, слышал огонь.

То, что огонь – живое существо – ни живым, ни мёртвым сомневаться не приходится. Жизнь огня похожа на жизнь людей. Даже его рождение и смерть тому свидетельство. Жизнь искры рождается от удара камня о камень (тела о тело) или, например, от концентрации света (любви). Но искре и лучу, из которых может взрасти настоящий огонь, как и младенцу, нужны особые условия и нежная пища.

Намеривающийся создать огонь, должен прежде создать условия, необходимые для жизни огня, и лишь затем добыть, вызвать его к жизни. И тогда огонь станет служить тому, кто подарил ему жизнь. Он может полыхать, гореть ровным пламенем, или тлеть и чадить. Но свою яркую, пламенную жизнь, порождает лишь сам огонь.

Часто, разгорячившись, огонь становится нечаянным, бесконтрольным и очень опасным. Как и жизни многих людей, про которых можно многое рассказать. Но что можно рассказать про бессмертный огонь? Привычно умирая, он отдавал своё горячее дыхание. Словом, просто горел и слушал. А мы знаем, как трудно не прислушиваться к чужому шёпоту, а особенно к тому, чего не хочешь слышать…

Лучше всех путешествует тот, кто путешествует, не сходя с места.

…И бродили они по безвременью странной планеты, останавливаясь там, где застигла их ночь, усталость или случай. Но, даже сидя вкруг остывающего кострища, они продолжали своё путешествие.

Часто, глядя в пламя первородного огня, могли они видеть всех людей странной планеты одновременно. Но разглядеть одного, – где бы, когда бы и кем бы он ни был, – как всегда, было преочень непросто…

– Смотри, – всем как одному, говорит им сейчас огонь: в одно мгновение тысячи людей выдохнули свои души, а из тысяч других, родившихся, возможно взрастут те, кто усвоят искусство «Стать и быть Человеком». Иные, в отчаянной борьбе со смертельными недугами борются за каждый час жизни, чтобы успеть осуществить важные для всего человечества цели. А миллионы этих впрыскивают в свои вены смертельный яд, чтобы не думать ни о чём. Этот готов на всё за кусок еды для своих детей, а этот – ты не поверишь…

Чувствуешь, содрогается земля? Это тысячи тонн льда обрушиваются в ночи в холодные волны океана, или пленённая до рождения рыбка, опрометчиво выскочив из стеклянной банки, отчаянно бьёт хвостиком по пыльной суше подоконника…

Слышишь странное шипение? Это давится ржавчиной водопроводный кран в затхлом подвале, или стадо китов, шумно выдохнув светлый воздух, погружается в тёмные недра планеты…

Видишь странную тень, пробежавшую по пожелтевшим обоям? Это последний в городе дуб, умирающий за окном от смога, махнул сухой рукой, сорвавшейся с небосклона предпоследней обитаемой планете галактики…

А ещё, в эту самую минуту, миллиард людей встал на колени спиною к Храмам. Миллиард готовится убивать. А миллиард – смотреть на это пустыми глазами, глядя в экран, который вскоре, наконец, разрушит эту ставшую последней – циневедолизацию…

А ещё Огонь задавал вопросы, которые как всегда слышал лишь тот, кому они предназначались.

– Чем живёшь? – спросил он путешественника, – и тот ответил Огню:

– Мир полон величайших тайн, непонятых законов, невиданных сообществ, скрывающих иные сферы бытия и ценностей. Разве не достойная цель – найти их, понять и сделать эти знания достоянием достойных? И пока есть земли, на которых я ещё не был, пока есть на этих землях то, что я не видел прежде, пока я могу держаться в седле и легко обходиться без любых костылей, пока жажда познания терзает меня – я в пути! Да, мне придётся быть рыскучим, досужим, нестомчивым и лихим. Но мне давно недосуг…

– А как ты учиняешь свои стихи? – спросил Огонь поэта. И тот, как всегда, рифмой ответил огню:

– По профессии я не ПОЭТ, и ПОЭТому толком не знаю, как рождается слово и строчка. Как, вдовея, многоточие становится точкой. Восклицательный знак изгибает прозрение в знак вопросительный. А падеж щедро-дательный, превращается в жалко-просительный.

Развернув извне-вовнутрь глаза и уши, просто опрастываю душу. Отпуская слова на бумагу. Те, что уже через верх. Отныне, отвечая за них за всех.

Схватки у сердца – отдыхай голова! Дух свободен – свободнорожденны и слова. Из Вышнего мира прихожие, абсолютно безкожие. Не спорю с ними. Исправить не пытаюсь, тем более убить!

Ведь учат меня богобуквенно буквы – слова любить. А не их смертное произносилище, очень временное, из мяса и воды (неважно, я это, он или ты).

Любить не созвучие звуков. Не рифмы пунктирную нить. Не крыло-копытные муки прилётоскакавшие вдохновить.

Свободу первенцу-слову, «вначале» рождённому ИМ! Не в полон и рабство лицам третьим (читай всем остальным). Ведь творить – не ума работа, а духа игра. Не потуги, а пухость пера. Не трудорифморадение, со штампом «полёт вдохновения». А заведанное освобождение (вот и словоназванье приспело) – «словорождение».

Я у этого слова-младенца в долгу. Я ему помогу. Чем смогу. Как смогу…

– Что ты точно знаешь о жизни? – спросил Огонь Сказочника. И тот ответил Огню:

У луны пушистое дыхание.

Вопрос гораздо важнее ответа.

Свет любит темноту.

Главное земное чудо – прикосновение.

Земля очень маленькая, и Бог качает её, как люльку младенца, чтобы волны качали в море корабли.

Звёзды родили ветер, чтобы кроны деревьев могли говорить.

Люди должны мечтать выше неба.

И если ты топнул по жизни как по луже, то твой бумажный корабль сможет переплыть все синие океаны.

И это, пожалуй, всё, что я точно знаю о жизни.

Когда просыпались странники в спящем мире, то встречались они с жителями чужих снов, с героями своих не рассказанных сказок и с образами своих невзошедших стихов. И слушали непроизнесённое, и разглядывали незримое. Вспоминали другими забытое и собой неосуществлённое. И спорили они сердцами, и слушали дыханьем, и запоминали глазами, обращенными внутрь.

А когда догорал огонь, спускались во тьме на землю Боги и выбирали из всего пережитого нашими путниками за день. И перемешивая эту жатву, как замешивает её жизнь, так приговаривали:

Позже, на обетованных небесах, извлекая то, что добыли из бытия, развешивали Боги на солнечных лучах и так приговаривали:

– Это – не правда, а истина;

– А это – настоящая правда, а не метафора;

– Это – чудесная метафора, а не простая истина;

– А это, в отличие от метафоры, истины и правды, – непознаваемая людьми реальность…

– Так кто по настоящему богат – имеющий или не нуждающийся?

– Ни тот, ни другой! Воистину, богат лишь тот имеющий, кто с радостью делится своим богатством с нуждающимся.

Заговорил Воин. Странное поведал:

– Пал в бою я. И поднесла мне Перуница в ковше резном, писанном, воду живую. И подвела мне коня белого, и отправила к Сварге. Там встречал меня Перунько. Вёл в чертоги благие. За стол саживал. Слово сказывал. Помню слова те, как рукоять меча свого.

– Славно ты жил, Воин. И судьбу, и время для жизни ты верно выбрал. И ко мне вернулся достойно. Но много воды утекло с поры той. Ныне я сам тебе судьбу выберу. Вернёшься, Воин, в жизнь тем же, кем был. Но не сыщешь примет и зарубок жизни прежней. Тех, кого знавал, не встретишь.

Нынче землица людьми болеет. Нравы и устои былые – попраны. Красивое и хорошее – давно не одно и то же. Поменяли люди ясное да ровное, целое да обережное, на путанное да кривое, битое да задорное. В чести не честь, а почести, не служение, а выслуживание. Всё, что не может быть товаром, называют они бесполезным.

Радуясь, не мёды сладкие пьют, а дурманводу, огневицу горькую. Не любиться и петь, не играть и хороводить стали от радостей телесных, а зверя тревожить в себе смердного и блудного…

Словом и делом – всё сам узришь.

Пойдёшь, Воин, по тропе, встретишь троих, что у Огня мною вместе собранные тебя дожидаться будут. Веди их, куда сам пойдёшь, знаки мои читая, как прежде читал. Оберегай их, покуда, от зол, как чад несмышлёных…

– И вот уж я в поле, чистом от людей. Горы то вострые, то покатые покругом. Тропу заприметил, стал на неё и так иду.

И ТАК ПРИШЁЛ К ВАМ.

Послесловие пишется тогда, когда закончились все призванные в рукопись слова.

Засловие почувствуется после осознания, во имя обладания чем ты опирался на слова, бегал по строчкам, перепрыгивал со страницы на страницу, добравшись наконец до смыслового источника их проистекания.

Не другими, а этими же словами объясню иначе: лишь узнав чем всё закончилось, мы понимаем зачем это когда-то началось.

Мы сделаем сразу по честному. У нас по плану, после прочтения всех слов и их осмысления, всё оформление смыслов, вся топософия, только и начнётся.

Поэтому вот краткий пересказ, точнее, краткая переопись сюжета этой книжки. Кстати, другой нет ещё и потому, что сюжета у этой книги, надеюсь, нет тоже.

Это было странное путешествие по странной планете.

Не всегда день здесь заканчивался ночью, а трапеза – насыщением.

Не всегда за вопросом следовал ответ, а ответ нёс ясность.

Но куда бы ни вели наших странников пути и дороги, они шли к себе. Потому что однажды нужно выйти из дома, чтобы, наконец, найти себя заблудшего.

Путешественник рассказывал попутчикам о своих самых странных путешествиях. Сказочник пересказывал им свои самые странные сказки. А Поэт читал свои странные стихи.

Но не всё рассказанное ими друг другу обрело плоть из букв.

По каким соображениям и кто отобрал из сотен путешествий, стихов, сказок и снов – именно эти – им неведомо. Как неведомо теперь нам, кто и кому их поведал.

Доподлинно известно немногое. Например, что Путешественник, предложил назвать эту книгу «Инструкция по эксплуатации одноразовой жизни». Поэт предложил название «Ножны духа». Сказочник обозвал это «Сказками для старых детей». А Воина никогда не интересовали названия.

Теперь мы знаем, как родилась эта странная книга о том, как сказочник стал путешественником, путешественник поэтом, а поэт воином. А воин, с чувством удивления, вызвавшим у него удивление, обнаружил, что и путешественник, и сказочник, и поэт, – это он сам.

Оказывается, все персонажи этой истории одной жизни жили в нём. Выходит, кто-то из них задавал ему вопросы? Кто же тогда на них отвечал? Кто конкретно от лица спрашивающего задавал вопросы и кому конкретно из них предназначались ответы Учителей?

– А в ком же тогда жил сам Воин?

– А как же Боги? Неужели и это не божественная, а обыкновенная людская история? Даже если она про людей, то ведь Боги, это те, кто управляет и людьми, и их судьбами. А их действительно много. Их имена Любовь и Совесть, Правда и Ложь, Корысть и Милосердие, Суета, Вера, Надежда, Опыт, Знание…

– А ОН – тот, кто повелевает этими Богами – кто он и как зовут ЕГО?

– Зовут его ЧЕЛОВЕК. И человек этот – ТЫ.

– Тогда для кого и зачем вообще написана эта книга? Для того, кто её писал или для тех, кто её сейчас читает?

– Теперь-то мы знаем, что эта книга исключительно для тебя. Это ты, читая, пишешь её сейчас. И то и другое – потребности твоей томящейся души. И раз уж ты понял это, нам нет необходимости применять дальше местоимение «ты». Итак:

Это МОИ вопросы и МОИ ответы на них. Это я спорил и соглашался со своими попутчиками и учителями, живущими на соседних страницах книги этой МОЕЙ, мною придуманной жизни.

Просто у каждой жизни, как и у каждой книги, должен быть автор. Ведь это так удобно, знать, кто написал ту или иную книгу-жизнь, воплотив своей управляемой судьбою её сюжет.

Тираж любой жизни покажет, каким спросом она пользуется и кому интересна.

Наверное, важны также обложка и оформление жизни. Нужно только помнить, что не это самое главное. Главное, чтобы у жизни были страницы, которые можно перелистывать в обе стороны. И чтобы на этих страницах жили слова, которые увлажняют глаза, сушат горло или не дают возможности бегло их перелистывать.

Хорошо ли, чтобы у жизни был жанр? Роман это или детектив, стихи или сказки? Ведь интересно, могу ли я определить жанр моей жизни, пересказывая себе её содержание.

А может, это не только не важно, но и лишено смысла?

Какая из страниц моей жизни важнее? Наверное, ещё не прочтённая. Не названная. Не отредактированная. Не пронумерованная. Не вписанная в оглавление.

Но как тогда читать эту книгу? Сначала, с конца или с середины?

Наверное, так, как читаешь её ты.

ОН научил меня ходить, мечтать, молчать и говорить…

Та осень, точнее, тот вечер, когда он родился, не отмечен красным в календаре. И, видит Бог, напрасно. Потому что именно с этого дня он научился ходить сам и учит всех, кто готов овладеть этим непростым искусством.

Именно с тех самых пор люди его встречают и узнают повсюду. Он приходит в города и веси и днём и ночью, нежданный и долгожданный, то полный сил, то едва живой. Одни зазывают и благодарят его за визит, другие боятся и остерегаются, считая, что он непредсказуем. У него есть полюбившиеся города и страны, но где его прародина, он и сам уже точно не знает.

У него много лиц и друзей, прозвищ и имён на всех языках мира. Да, да – это он становится однажды водопадом, чтобы затем стать небом и вернуться на преображённую землю. Он посредник между мудростью земли и вдохновением неба.

Мы, по-дружески, называем его – Дождь.

Ему нипочём бездорожье и роскошь, его не пугают запреты и предрассудки. Для него не существует границ и даже ограничений. Правда, сам он признаётся, что с некоторых пор не переносит лютых морозов. Мол, не заглянуть в окна, не вдохнуть запах женских волос, не поговорить с травами и росой. Ну не нравится ему ториться по бездонному снегу, прятать от обжигающего мороза улыбку и, как таракану, искать повсюду тёплые щели.

Может быть поэтому его любят деревья, травы, звери и водоёмы. Птицы с почтением умолкают при его приближении и восторженно поют ему в след. После встречи с ним дышится легче, и даже воздух становится чище, – хочется творить, петь, смеяться.

Его обожают дети. Они повсюду протягивают ему навстречу свои ручонки ладошками кверху. Он, как и они, любит лужи и лопающиеся в них пузыри, любит шуметь и барабанить, играть в догонялки, поливать цветы и прохожих и даже плакать.

Но он не любит подолгу оставаться на одном месте. И когда это всё же происходит, он становится нетерпим не только для себя, но и для окружающих людей. Им кажется, что даже небо в эти дни становится серым.

– Уходи уже куда-нибудь, или будет беда, – говорят ему даже те, кто его любит. И он уходит.

– Всё. Его больше нет, – однажды скажете вы. И ошибётесь, потому что он будет по-прежнему. И сейчас, он просто опять путешествует по полям и лесам, посещает многолюдные столицы и наведывается в маленькие селения, забирается на пики высочайших гор или бродит по необитаемым островам противоположного полушария.

Чтобы однажды непременно вновь вернуться к вам и поведать о цветах и запахах далёких стран, о своих новых друзьях и встречах. А ещё он любит делать маленькие сюрпризы тем, кого любит, приходя неожиданно, даже когда его вовсе и не ждут. Вы можете спать, общаться с друзьями и даже не догадываться, что он уже идёт к вам, что он вновь уже совсем рядом с вами, буквально за вашими стенами. Не верите? Распахните окно, выгляните наружу из ваших стен, и он тотчас прикоснётся к вашей щеке.

Конечно же, он любит, как и все мы, чтобы его встречали после долгого отсутствия. Поэтому, чтобы предупредить о своём визите, дождь подсылает к нам ветра и тучи. А потом появляется шумно и весело – с громом и молниями. А другой раз и в компании друзей, – то с туманом и градом, то с яркими солнечными зайчиками, с тёплым скромным ветерком, а то и с красавицей радугой. Все знают: если вы собрались в дорогу, и вместе с вами пошёл дождь, – это к добру. А вот если вы ждёте и ждёте этого вечного скитальца, а он всё не идёт и не идёт – не отчаивайтесь, это дело поправимое. Просто он заблудился во времени или находится сейчас там, где нужнее.

Раскрою ещё один древний секрет. Дождь рассказал мне его однажды сам. Итак, если вы кого-нибудь ждёте, а главное любите по-настоящему, посмотрите с мыслью о нём на горизонт, на верхушки деревьев, на звёзды, а лучше на глубокое небо. И поверьте, он обязательно придёт к вам, потому что…

Ой, кажется, Дождь идёт! Встречайте.

Великая битва была в океане.

Усыпана суша ещё не сухими, цветными костяшками раковин.

Серебрёными доспехами поблёскивают на берегу тела мелких рыбин и крупных рыбёшек.

Как измерить величие не говорящих?

Они лежат на боку – значит, мертвы.

Они захлебнулись воздухом, исследуя сушу.

Или так их хоронят?

Не считанные никем, лежат все как один, – поодиночке. Потому что не в ряд, не касаясь друг друга, и в разные стороны головами.

Хотя, возможно, не голова считается органом главным у рыб.

Совсем, как не у людей.

Не у всех, иногда, и при жизни.

Я видел как, говорящих ртами, ходящих на двух опорах, – мужчин и женщин, стариков и детей, – словом людей, живущих на верхе земли, после их смерти закапывают под землю, лицом вверх.

Может, живущих в воде после их жизни выносят могильщики-крабы на сушу и на бок кладут?

Не знаю про жизнь многих рыб ничего, кроме посмертных названий в меню.

Знаю чуть больше зато про людей, хоть и не ел их, живя с каннибалами.

Людей выносят из жизни не головой назад, а ногами вперёд.

Наверное, ноги считаются органом главным у мёртвых людей.

Празднует тризну процессия в белом.

Это чайки. Чтобы летать, хоронят они в своём брюхе останки существ, дышащих глубиной.

Или летают, чтобы кого-то в небе похоронить?

Чтобы ответить на голый вопрос, нужно ответить на предыдущий, рождаемый сразу после него.

Чайки живут на земле, на воде или в небе?

Нет у них лиц, поэтому чайки не лицемерят.

Вдоль берега, от тени моей до горизонта, не сгустки крови на белом, как сахар, солёном песке.

Это фрагменты тел красных кораллов.

Каменные у них тела. Мягкие.

Оборачиваюсь.

Рифмы разбились о рифы и прозою стали.

Пятнами тёмного мха небрежно обрызганы скалы.

Только мои следы на песке, как следы уцелевшего воина.

Великая битва была в океане.

Кто воевал?

… и рек дервиш:

– Дабы обрести лучшее, сравни различное. Так, став Странником, познай непознанное, услышь неслыханное, узри сокрытое, сбери утерянное. Ну, а дабы сберечь добытое, стань Сохранителем. Чтобы сохранить, обязан записать. Но, записав, растревожишь тех, кто ещё не готов к вниманию. Как же сохранить бессмертные формулы духа в смертном теле материи? А главное, как быть с теми, для кого сберёшь по буквам, знакам и звукам в медную чашу души серебрёную плоть знания? Как разрешить загадку под именем «Незнание передачи знания»? Во всякое время волхвы и жрецы измышляли. Думал и я, соразмерно с устоями нынешними.

– И как?

– А слагай стихи, Варвар.

– Почему стихи?

– Стихи ныне не множат, переписывая.

– А вдруг найдётся издалёкий издатель…

– Тогда «Никто» их не приобретёт. Купив, так и не прочтёт. Прочтя, не поймёт всей сути. Поняв, не запомнит главного. Запомнив, никогда точно не перескажет. Исказив, не раскроет тайны. Раскрыв же тайну, воспользуется ею сам. Воспользуясь, станет писать стихи. А стихи ныне не множат, переписывая…

– ?

– Да. Но помни, рифма – это далеко не поэзия. А поэзия не обязательно рифма.

Поэтический образ позволяет свернуть тысячи слов в несколько звуков; воспламенить сотни тлеющих мыслей – мигом ослепительной вспышки озарения. Подчинив всё это ритму спокойного сердца или яростному звону мечей, журчанию холодного ручья или горячему шелесту миллиардов песчинок, ты будто сам становишься раскалённым тиглем, палитрой, колбой алхимика, в которых шипят, стонут и хохочут цвета и звуки, запахи и ритмы твоих букв, чувств, слов и знаков. О да! – знаков, которые становятся хрустящими кристаллами соли или пудрой молотых пряностей на твоих возбуждённых губах.

Поэзия! – это воспаление чувств!

ЭТО шествие от ума.

ПОЭТому, лишь став сумасшедшим, ты становишься… ПОЭТом.

Процесс обратим, но болезненен.

ПО ЭТому диагнозу ты отыщешь преследуемых образами.

О! ЭТО Мы!

Жрица примяла собой ковёр полевых цветов и смахнула с туники их душистую пудру-пыльцу.

– Сядь рядом, Варвар, и доверься мне, сними свой меч. Дай ему хоть раз возлежать на траве. Ведь он, как и ты, мужчина, а трава, как и я, женщина.

– А теперь положи свою голову мне на колени. Воин не часто может преклонить голову. А трава, и земля, и даже Вселенная – женщины. В отца и сына любого мужчину однажды тоже превращает женщина. Во всех мужчинах течёт женская кровь их матерей. Каждая мать наделяет своей кровью выношенный ею плод. Всё рождено нами…

– Вами лишь выношено и выпестовано, жрица, но нами, мужами, посеянное. Вы аки Земля-Макош. Без разбору, любое семя в неё брось, оно и взойдёт. Полынь то горькая, репа сладкая, или злаки благородные.

Семя мужское – вот жидкая кость будущего тела и незримая плоть духа. А жёны наши – земля-чрево. Отец Яръя-Ра небесный, чрез отцов земных жнёт урожай душ. Оттого и молвим, – PA-ЖАТЬ, – значит пожинать урожай детей солнечных. МАТЕРИ земные вручают нам тела МАТЕРИИ, и Матерь МА небесная вновь забирает в своё лоно обездушенные тела.

– Воистину, Варвар, женщина – это храм подсознания, а мужчина – острог разума.

– Здесь ты права, жрица. Поступки мужчины осёдланы его мыслями, и лишь управляемые тугим поводом мысли, становятся его знаниями. Ну, а поступками женщины управляют её чувственные знания, которые становятся её мыслями.

– Что ещё, Воин, ты знаешь о женщинах?

– Красота, милосердие и терпеливость – тоже женское. Тот же из мужчин, кто сможет обладать этими достоинствами, непременно стяжает славу.

– Ещё, – пропела жрица.

– Женщина – хранительница наслаждения. Дарование наслаждения – вот всё же главное орудие её власти и торжества над мужчиной. И мой опыт, жрица, и моё знание женщин…

– Моха! – зычно и грозно выкрикнула жрица и тут же заразительно захохотала, обнажив зубы.

– Ты сказала Моха? Что означает это слово?

– Моха привязала тебя к луке своего седла как горного барана. Моха – это ваша любовь к своему собственному телу, к жене, детям, к родителям, к имуществу и славе. О-о, Моха жадности надевает на себя искусные личины. Она распространяет своё влияние на весь мир рабов. Моха выродила и нянчит идею о собственности, и потому вы говорите: «моя жена», «мой сын», «мой дом», «мой конь», «мой меч», «мой опыт и моё знание». По-настоящему твоим является лишь то, что ты можешь забрать с собою после смерти или при жизни предъявить голышом.

Жрица откинула за спину тяжесть смоляных волос и, грациозно наклонившись, подтолкнула полено в костёр. Багровый язык пламени жадно лизнул её тело. Перехватив на излёте взгляд Воина, жрица низко пропела:

– Скажи, Варвар, чем тебе никогда не наскучит любоваться?

– Пламя костра, звёздное небо, бегущая вода… Наверное, всё то, вечное, что человек видит с рождения, и чем бесконечно и восторженно любуется всю жизнь…

– Это понятно, Варвар, и не требует объяснений. Лучше скажи мне, о чём ещё ты так старательно пытаешься сейчас не думать?

Взгляд Воина, оторвавшись от её искрящихся зрачков, вновь нырнул за широкий вырез её туники.

– Ну вот, теперь, когда ты мудро добавил к перечисленному женскую грудь, я готова подписаться под твоим списком вечных объектов прекрасного. А теперь ты сам объясни мне, почему грудь?

– Женская грудь – это то, первое в своей жизни, к чему прикасается ртом и руками новорожденный. Женская грудь – это то, что источает грудному человечку истоки жизни, вне зависимости от его пола. Женская грудь – это то, что напоминает девочке о её великом предназначении. Женская грудь – это то, что торопит мальчика стать мужчиной, чтобы…

– Чтобы вновь обладать ею? Не смущайся, Варвар. Даже размышляя о самом сложном, ты должен говорить просто. Почему, когда вы видите обладательницу красивых ног, – вы говорите ей о красоте её глаз?

– Может, сила греха…

– Грех – это не сила, а слабость, надевшая маску силы. И потом, ты давно и неплохо отличаешь пустоту от запустения, костыли от посоха, дружбу от выгоды, тоску от скуки, бой от драки, жизнь от проживания, ну а любовь от похоти…

– Да, но мои душа и тело сейчас…

– Зачем же ты при жизни разнимаешь себя на две части – душу и тело?! Скажи мне, Варвар, в какой из этих половин живёт твой разум? Какую, например, из половин вы обвиняете в пороке прелюбодеяния: грешную душу безгрешного тела или грешное тело безгрешной души?

– Молчишь? Тогда подумай, Варвар, вот о чём, – может быть в этом земном мире вовсе и нет любви? А то, что вы называете любовью, является лишь похотью, вожделением, страстью и желанием обладать? В моём языке нет слова для обозначения этой вашей «любви». Для обозначения истинной любви мы используем слово «према», означающее «любовь к Богу». Под тем же, что вы называете любовью, я слышу лишь условия пошлого договора: «Ты удовлетворяешь мои потребности и чувства, а я буду удовлетворять твои». Как только этому обоюдному удовлетворению приходит конец, люди тотчас ссорятся, расстаются и даже начинают ненавидеть друг друга.

– Нет. Настоящая, вечная любовь – это любовь вечных душ, а не бренных тел. И от любви не заслонишься щитом. Поэтому, если ты действительно любишь, не говори любимой: «Ты живёшь в моём сердце!», скажи ей лучше: «Я стремлюсь в твоё сердце».

Любовь неуклонно возвышает или низводит того, кто любит, до уровня объекта его любви. Поэтому совершенная любящая душа и нарекается невестой Бога, что равносильно равенству с Ним. Приметы истинной любви легко обнаружить между двумя любящими сердцами. Любовь – это такое состояние, когда счастье другого человека становится необходимым условием вашего собственного.

Жрица пробежала трепещущими пальцами по губам, бороде, шее Варвара и остановила споткнувшуюся ладонь на его груди.

– Жаль, что вожделение, проистекающее сейчас от этого грубого тела, столь же временно, как и само это тело. Положи свою ладонь мне на бедро так, как положил бы её на плечо своего отца…

– Нет, не получилось, Варвар. Попробуй ещё раз.

Жрица схватила воина за волосы и, рывком подтянув его лицо к своим губам, горячо и быстро зашептала:

– Припомни, что чувствует твоя ладонь, стряхивая хлопья пены с горячих ноздрей жеребца; или сжимая горсть холодной земли над свежим курганом друга; или вытирая травой с лезвия меча кровь поверженного тобой врага; или удерживая тельце сына, поднятое тобой над головой, когда ты впервые показывал своё новорождённое чадо Яриле…

Жрица была прекрасна. Всполохи огня освещали её тонкие нервные губы, влажные чёрные глаза, вздымающуюся грудь…

Столь же резко жрица оторвала свои руки от лица Воина, воздела их к пламенеющему небу, и, не опуская, будто в изнеможении откинулась на траву. Человек, стремящийся к плотской любви, должен знать ответ на главный вопрос:

– ЕСЛИ ТЫ ЖЕНЩИНА, вправе ли ты сказать незнакомому прежде мужчине: «я тебя хочу».

– ЕСЛИ ТЫ МУЖЧИНА, и красивая незнакомка сказала тебе: «Я тебя хочу!» – имеешь ли ты право отказать ей в её праве?

– Соприкосновение тел, Варвар, – главное таинство, происходящее между мужчиной и женщиной…

Ну, а если ты это действительно понял, то перенеси наконец свою ладонь с моего бедра куда-нибудь ещё. А то у меня будет ожог.

Придя к цели своего долгого путешествия, я лежал вверх лицом на горячем, мшистом понизу валуне. Всплывали в памяти Древние Руны, и высвечивали «Харатьи Неба» всё то, что изошло тут однажды…

Неспешно обретали в моём архиве арийские образные символы свою сокрытую веками плоть и кровь. И складывались древнеславянские Тьраги в волшебную сказку-быль. И прорастала она в моём сердце родовыми корнями нашей некогда Великой Традиции и Расы…

«Ведайте потомки Рода Небесного, о временах стародавних, в кои за Летом, суши и в Год Наречения пали облаки на Земьгард. И опоясал Яръя-Свет курган сей Священный. И стал РаДугой. Но пар укутал звёзды. И Мгла охватила Миры Яви. И девятидённую ночь Гром гремел аки молот. И шелестели молнии Перуновы, освещая туловами своими место то. Истекали смолами сосны и ели. Дрожали ветвями Pa-киты плакучие. Стенали дуплами дубы вековые. Лишь ручьи да птахи обнемели. И ужас обуял. Вся и всех.

Псы-волкодавы и волки матёрые, сбившись в стаю тугую, выли, уперев лбы в землю. Грудные младенцы заходились истошным криком… Кони, быки, коровы лежали недвижно, закрыв глаза, будто околели вконец. И отказывались вставать. И воды не пили…».

Будущие орлы, едва вставшие на крыло, водили хоровод в пронзительных высях. Подумалось – интересно, какими они меня видят?

– А это зависит от того, с неба или с небес они на тебя зрят, – раздался сиплый голос, заставивший меня вздрогнуть. За моей спиной, прикрывшись ладонью от солнца, стоял древний старик.

– А чем небо отличается от небес? – спросил я, стараясь не выдать волнения.

– Так ты, слова-то, пощупай. В них и отличие узришь.

– А ведь, правда, – произнёс я спустя минуту. Достаточно произнести слова вслух и послушать. Не-Бо – оно без Бога. А He-Беса – без беса. Всё понятно становится.

– Ничего тебе не понятно. Бог он либо везде, либо нигде. А небо, небосвод и небеса, просто три названия того либо иного местостояния дневного или ночного светил.

– ?

Слова не слушать надо, а думать, да разглядывать, – возразил дед. – И не произносить их, – а изрекать. Коли не слепец и не пустомеля. А Порядок – очами мерить надобно. Будто Сказ сказываешь. Спробуй!

…Мы сидели на заласканном временем синем камне. Камень возлежал под развесистым дубом. Дуб жил на крутом холме подбитым звенящим березняком. Внизу игрилась речушка Рожайка. За ней чернели ряды поросших бурьяном изб некогда большого подворья.

– Коль уж ты сам Правду вызнал, да место это не иначе как сердцем нашел, тебе я, милок, о времени том, поведаю. Давнее давнего это было. Ещё до всего. Расскажу так, как дед мой мне сказывал. А ему его, пращур мой, значит. И так, к корням самым…

Тяжёлыми пальцами дед ловко скрутил самокрутку. Прикурил от моей зажигалки. Шумно задул вспыхнувшую бумагу и прислюнил пальцем горелое. Прежде чем продолжить рассказ, он смачно пыхнул, облачив белый свет в кислый дым…

– Семь самых коротких дней лета стали для селища нашего самой длиннющей ночью. – И ясное дело, думали тогда: неужто, конец всему?! Дед, многозначительно покашливая, вновь выдержал большую паузу.

– Но как всё минует, и это прошло. Что было? Отчего так природа зачудила? Никто не ведал тогда ответа. Радива ж в ту пору не было – приукрасил шуткой рассказ пращура мой рассказчик.

– Решили тогда селяне: пойдём к кузнецу нашему. У него на всё простой ответ всегда есть. И пошли всем миром. Поднялись на холм этот. На нём тогда и стояла изба кузнеца нашего и его впервой занемевшая кузница. Скрозь рощу берёзовую прошли, и… встали вкопанно. Вот примерно там и встали. (Не оглядываясь, дед махнул ладонью за плечо.)

– А встали, потому, как видят, – Арлегов златокрылых! Сидят Сварожичи эти, как детвора, на сырой земле, вкруг избы кузнеца, сбросив покровы незримости. Но не пели, а плакали те Арлеги навзрыдно. И встал один из них. Старшой. Видать по всему, сам Белобог. Утёр слезу крылом. Да и спросил: что вам нужно, человеки? А запрадед мой – он в ту пору мальчонкой был – возьми с испугу, да и брякни поперёк старших, мол, кузнец нам нужен.

– Зачем? – тихо так спросил Белобог.

– А зачем людям нужен кузнец хороший? – осмелели тут мужики, – затем, мол, и нужен.

– Хороший кузнец, говорите? – переспросил Белобог, блеснув глазищами бездонными. – А крепки ли мечи, кованные им?

Подумали мужи.

– Не ведаем. Потому как никогда не покидали они ножен своих.

– А крепки ли подковы им сотруженные?

– Не ведаем, потому как не теряли кони подков им кованных.

– А крепки ли засовы им слаженные?

– Не ведаем, потому как никто не испытывал прочности их.

– А давно ли живёт кузнец с вами?

– Да уж как пришёл однажды, избу и кузню на холме срубил, так с тех самых пор и живёт тут…

– И ещё немало слов ответных возжелал получить Белобог от людей наших. Отвечая, припомнили родовичи сообща, что с тех самых пор, как прижился кузнец на взгорье, ни святилища, ни терема, ни бани не горели. Что ни народ, ни животина не хворали с того времени. Урожай радовал. Беды не навещали. Вороги не наведывались. Бабы, чад нарожали, что котят. А ещё, вспомнили люди, что о чём бы ни попросили они кузнеца, всё он делал скоро, споро, да ладно. Что странный был, тоже правда. Дверь никогда не притворял; с детьми малыми до сумерек разбеседовал; скарба не нажил, – так как мзды за труд свой не брал. Разве что, каравай хлеба да молока крынку…

Старец молчал, мелко кивая головой, видно, переживая самим рассказанное. Я терпеливо ждал продолжения, невольно любуясь предзакатными небесами. Но старик, похоже, и не думал продолжать. Кряхтя, поднялся с камня. Стряхнув приставший к штанине мох, повернулся ко мне спиной, вздохнул, и пошагал прочь.

– Дед, так отчего Ангелы плакали?

Старик остановился. Повернулся в пол-оборота всем телом, и замер, глядя поверх моей головы. – А как им не плакать. Бог наш обратно в небесный Ирий возвернулся. А их, видать, при людях оставил. Вот они сердешные и горевали.

– Какой Бог? И разве Бог может умереть?

– Неужто я не разъяснил? Бог-то, конечно, не умер. Человек умер. Тот, в котором Бог наш – Сварог, пожить с людями одну человечью жизнь решил.

– Зачем?

Известно зачем. Понять силился. Ответить, о чём сами спросят. Об испытаниях грядущих упредить. Может ещё пособить в чём. Да мало ли ещё почему. Кабы знать Богово…

– Так что, дед? Выходит кузнец ваш Богом был? А потом умер?

– Нет. Кузнец Богом быть не может. Бог кузнецом был. А Бог не умирает. А вот кузнеца у нас с тех пор не стало…

Старик притушил меж пальцами самокрутку, старательно ссыпал оставшийся от неё табак в мятый лоскут газеты и побрёл к тропе, спускающейся с холма.

Я смотрел на его широкую спину, не разгибающиеся в локтях руки, и…

– Слышь, мил человек, – вдруг вновь раздался его голос, – а ты не кузнец, случаем?

…Люди в Школе похожи на предметы, брошенные в огонь. Одни – плавятся, иные – горят, иные – чадят. Однако все как-то изменяются. Различия эти и создают целостность.

В природе нет самостоятельных крайностей, как нет отдельно существующих «переда» и «зада». Всё имеет стороны, части, пропорции. У всех есть размер, плотность, вес. Что объединяет всё в Природе? Исходная среда, источник излучения и объект. Это и есть «относительная точка отсчёта своего бытия».

Удобства кончаются там, где возмущаются привычки.

Разум погибает там, где нет перемен или необходимости в оных.

Любовь умирает вместе с вопросом «за что люблю?»

Основное назначение Сознания – это мирование формы (формирование) реакции на будущее, когда лишь по одному только признаку «прорисовывается» вся картина будущего события, готовя всего тебя к взаимодействию с этим предстоящим событием.

Многие проблемы решаются двигательной активностью, однако специально её организацией люди занимаются крайне редко. В ряде сообществ ведется целенаправленная осознанная двигательная активность, но ею не решаются вопросы управления другими. И, лишь когда, например, восстание «тайпинов» возглавляет монах, потребность и возможность на время совпадают.

Завистливые люди в наибольшей степени подвержены ударам Судьбы. Блага, которым завидуют – это Карма богатого. Она является воздаянием богачу за потерю чегото иного; вознаграждение дано ему в виде богатства. Завидующий же расплачивается за прегрешения богача. Чтобы не быть громоотводом естественных проблем и несчастий алчного богатея, начните искренне радоваться чужому богатству. Растерявшаяся Карма сдуру сдаст Вам всё бесплатно!

Пока человек не предприниматель, он свободен. Как только его детище заработало, оно закабаляет создателя, пожирая его в первую очередь, т. к. государственные и политические машины работают на единственном топливе – расходе людей. Вот почему так важно чувствовать время «выкатывания» из-под гусениц тобою же созданного «танка»!

Ничто не повторяется, кроме глупости. Улыбка сменилась скорбью, река стала оврагом, молодость обратилась в старость. Бели ты сейчас старый, то когда, по-твоему, ты был новый?

Счастье – это вовсе не обладание чем бы то ни было. Счастье – это состояние и ощущение.

Самый распространённый мираж в жизни – ощущение обладания.

Приучай сознание к тому, что проходит всё.

Справедливость – это мера, узаконенная личной совестью.

Свет порождает тень и, лишь когда он меркнет, тень вновь становится мглою. Лишь в одном можно упрекнуть свет: он мешает рассмотреть тьму. А как иметь мнение о том, что нельзя рассмотреть?

Дым рождается из огня и тотчас пытается заглушить огонь. Когда дыма мало, огонь пылает вольно.

Лёд, рождаясь из воды, тут же препятствует её движению. Когда тает лёд, вода вновь обретает утерянную свободу.

В металле нет воды. Но когда металл плавится, он проистекает.

В дереве нет огня. Но когда дерево сверлят, оно рождает огонь.

Желая обрести мудрость, человеку дОлжно сверлить и плавить свою природу, чтобы извлечь из неё сокрытые способности.

Но, изучая материю духа и дух материи, помни о мере: излишек воды остудит металл; излишек огня сожжёт дерево; излишек слов развеет истину. Меру же чистоты человеческих отношений да поможет тебе определить совесть.

– ?

– Совесть – это не пристальные взгляды тысячи свидетелей, а ощущение одного незримого наблюдателя внутри тебя. Со+Весть – это часть личной от общей вести звучащая внутри нас.

– ?

– Каждый человек, искренне желающий знать, по совести ли он поступает в том или ином случае, всегда и неумолимо точно знает единственно правильный ответ.

– ?

– Советуясь же с кем бы то ни было, человек лишь ищет примирения со своей совестью, в надежде услышать слова, оправдывающие его неправоту.

Совесть – это мерило искренности по отношению к себе.

– ?

– Мера – это измерительный инструмент цели.

Так, если главной целью человека станет увлекательнейший процесс приобретения всё новых и новых возможностей, он рискует увлечься этим и забыть о главном, – о поиске ПЕРСОНАЛЬНОГО СМЫСЛА СВОЕЙ ЖИЗНИ. Ведь всё, что мы стяжаем: друзей, учителей, материальное благополучие, хорошее образование, комфортный быт, отменное здоровье, профессиональный рост, высокое социальное положение, – это лишь ИНСТРУМЕНТЫ, которые должны повысить эффективность нашего главного поиска. Подумай об этом неспешно.

– ?

– Величие и ничтожество – это тоже лишь параметры меры, придуманные либо великими ничтожествами, либо ничтожными великими. Ты, кстати, не один из них? Тогда не прячь свои великие решения. С должным почтением, торжественно знакомь их со своим миром.

– ?

– Для любого человека разница между великой тайной и любопытным наблюдением измеряется лишь степенью его осведомлённости. Запомни «парадокс осведомлённости»:

Чем больше знаешь, тем труднее составить собственное мнение.

(Некоторые из сорока законов «Не вытоптанного счастья»)

– Там живут враги. И когда мы встречаем их на наших землях, то тотчас убиваем, – сказал нам предводитель отряда.

– Воин, назови мне имена их богов, – спросил вожака мой Учитель Меча.

– Мы их не знаем. Да и есть ли у них боги?

– Тогда назови имена детей ваших врагов.

– О чём ты спрашиваешь? Мы не знаем имён даже вождей наших врагов.

– Тогда назови доблести и пороки врагов ваших.

– Монах, почему ты желаешь знать то, что неведомо нам?

– Чтобы понять, могут ли ваши враги стать однажды врагами и для меня.

– Монах, но ведь вы наши друзья, а это значит, что наши враги – это и ваши враги тоже.

– Нет, не значит. Я также не верю, что и вы достойны называть их своими врагами. Ведь вы даже не знаете их имён.

– И что?

– А то, что не может быть врагом человек, которого ты не знаешь лично. Не может быть неправ человек, с которым ты не общался лично. Глупо считать самым вкусным на свете единственный напиток, который ты пробовал.

Произнеся последнюю фразу, Учитель Меча поочерёдно посмотрел на нас, своих учеников, стоящих по бокам и сзади него. Помня правила Школы Меча, мы мысленно повторили фразы, которые впредь, навсегда должны стать для нас неукоснительным руководством.

– Обрести друзей несоизмеримо проще, чем врагов, – продолжил учитель Меча. Именно поэтому каждый воин нашей Школы, однажды отправляется на поиски своего врага. И это путешествие может быть очень, очень долгим…

Подумай однажды об этом:

Не может быть настоящим врагом тот, кого ты не знаешь лично. Эта формула относится не только к людям. Например, «Правда» и «Ложь». Там, где живет одна, другой нет места. Они всегда сражаются, потому что лично знают друг друга. И чем ближе, лучше, подробнее знают они друг о друге, тем яростнее их схватки.

Но обе, и «Ложь», и «Правда», трепетно боятся «Истины». Потому что не знают её. Но ещё больше они боятся узнать «Истину». Потому что, узнав её, они могут мгновенно перестать быть собою. Но даже это угрожает им лишь в лучшем случае. В худшем же, «Истина» может превратить «Ложь-Кривду» в «Правду», а «Правду» – в «Ложь». То есть превратить их в то, с чем они борются. А ведь эта борьба составляет весь смысл их жизни. И было сказано однажды: «не мир пришёл я принести, но меч». Ибо истина – это и есть меч разделяющий.

Подумай однажды об этом:

Подвергать опасности жизнь гораздо проще, чем ставить под удар самое главное в самой жизни – её смысл…

Подумай прямо сейчас об этом:

Любить по-настоящему можно лишь то, без чего ты вполне можешь обойтись.

Разве мы любим то, без чего не можем жить? Воздух, воду, землю под ногами, своё сердце или голову…

– ?

– Надеюсь, ты не называешь друзьями давно знакомых людей, не делающих тебе ничего плохого? Если так, то враги – это люди, не делающие тебе ничего хорошего?

– ?

– Люди, которые не являются твоими друзьями или врагами, могут быть, например, Со путниками. У всех и всего есть свои Сопутники.

Влюбленность и раздражение – любимые дети любви и ненависти. Жадность нянчит скупость. Правда вынашивает сомнение…

Подумай однажды об этом:

Сравнив размеры, мы можем сказать что Камень – сын скалы и вулкана. Родник и ручей – чада реки и океана. Но ведь на самом деле всё совсем иначе. Предки или потомки? Что было пред, а что потом?

У всех и всего есть свои Сопутники – послы, представители, наблюдатели; у лета – весна, у зимы – осень, у дождя – роса, у дня – рассвет, у ночи – сумерки…

Чада, покуда не подрастут, всегда находятся неподалёку от своих родителей. Вот, например, тень – дочь света и тьмы. Свет и тьма всегда рядом. Они живут даже в глазах твоей любимой. Посмотри на границу, разделяющую небесную радужку её глаз от чёрного космоса её зрачков. Даже когда солнце безраздельно царствует в зените, и люди говорят, что нет даже клочка тени, тень всё равно рядом. Она может прятаться в их рукавах, под полями их шляп, под подошвами их сандалий…

Думая о воинах, подумай однажды об этом:

Встречая любого человека, явление или предмет, Воин Меча должен понять, чей это Сопутник или кому и чему он господин?

Воин – это, прежде всего, Сопутник Меча.

Не может быть Воина Света или Воина Тьмы, как не может быть целомудренной проститутки или святого мучителя. Если воин не использует для своей победы над врагом всего арсенала человеческих качеств, достоинств и недостатков, – он не может быть максимально эффективным. Не будучи максимально эффективным, он может быть лишь солдатом (человеком-оружием), но не может быть воином (человеком-орудием).

Лишь у Воина Меча – меч – его единственный Сопутник в бою. Лишь Меч Воина – величина непреходящая.

Человеку невозможно стать и оставаться Воином Меча дольше боя, хоть это и не справедливо по отношению к жизни…

Искусство быть Воином является едва ли не единственным средством уравновесить ужас человеческой жизни с её чудом.

Воин ни на что не жалуется, ни о чём не сожалеет. Его жизнь – бесконечный долг, а долг не может быть плохим.

Обычный человек действует тогда, когда есть возможность извлечь для себя пользу. Воины Меча действуют не ради выгоды, а по предназначению, потому что обречённый воин – присягнувший жизни практик.

Жизнь воина не может быть бессмысленной или считаться одинокой, потому что она произрастает на любви и преданности тому, чему воин заветно, а не беззаветно служит.

– ?

– Нет, жизнь воина вовсе не лишена высоких и тончайших чувств. Он легче цветка и быстрее молнии, нежнее воды и откровенней металла. Его духовная практика соткана из высоких переживаний, где осознанная связь не проигранных им сражений, является единственным настоящим достоянием воина.

Существуют разнообразные воинские практики изучающие движение, подробно знакомящие человека с его собственным телом. Есть разделы, где изучаются «состояния» (энергии), – причины движений. Есть направления, где изучаются первопричины или побудители состояний. Независимо оттого кто, как и что именует, сокрытая триединая идея – одна:

Воин знает, что противостояние между Добром и Злом, Богом и Сатаной, Демонами и Ангелами, Сурами и Асурами, Девами и Дайтьями, Пересветом и Челубеем, о котором повествуют священные тексты всех рас и народов – это оживлённые метафорой символы Света и Тьмы, бескорыстия и эгоизма, в их священной и неустанной борьбе. И эта непрерывная борьба за человека проистекает в каждом, со дня его рождения и до последнего выдоха – излёта Души.

Каждый человек в вечных трудах и заботах несёт свой Крест на Гору своей жизни. Это гора – вершина его успехов. Здесь его дожидается смертный час и Суд Богов. И гора эта называется Куликова или Голикова Гора. Куликова или Голикова Гора – так назывался тот месяц, в котором были дни осеннего равноденствия. А ещё он назывался Кудыкина Гора или просто Голик или Кулич. Голик – это гора (конец) года. И здесь год, достигнув своей вершины, умирает. Здесь, на горе, год отрезается от бесконечного течения времён.

Здесь на землю приходят тьма и холод, и засыпает богатырским сном Свет, дабы набравшись сил и проснувшись, вернуться на землю, в месяц весеннего равноденствия и вызвать на Куликовом Поле на честный бой силы тьмы и холода.

В достопамятные времена Новый Год праздновали осенью после сбора урожая. Здесь, на Горе Года, люди подводили итоги жизни и работы за весь год.

В жизни же человека Голикова Гора означает конец его земного пути. Человек со своим крестом на Горе предстаёт пред Богом и, защищая свой крест, угодничает Ему, распинается перед Ним за свои дела, за своих детей и родственников, и распинается перед своими детьми и родственниками, отдаёт им перед смертью свои последние приказы и даёт им свои наказы на будущее. Но смерть эта – вовсе не смерть. И горе – не горе. По русской традиции, это горе – горе луковое. И смерть эта есть начало памяти человеческой и продолжение жизни вечной.

Для Воина же смерть – это и есть его главный противник. Лишь она неустанно выслеживает его. И воин знает, что смерть – самый величайший охотник; ещё не было случая, чтобы она проиграла битву или упустила свою добычу. Поэтому, единственный, кого постоянно выслеживает сам Воин, – так это себя. Готов ли он достойно противостоять своему великому противнику, до полного окончания своей личной битвы?

Воин не испытывает чувства жалости, даже к побеждённому им с трудом. А это становиться возможным, лишь когда ты не испытываешь жалости и к себе.

Не боясь смерти, Воин был бы навеки привязан к течению несовершенного человеческого бытия. Осознание неизбежности смерти приводит его к безупречной, осмысленной жизни, заставляя неустанно искать и саму эту жизнь.

Подобный поиск своей жизни заставляет Воина так тщательно выбирать способы и средства её постижения, как если бы он выбирал оружие и доспехи для решающей схватки с самым главным и сильным противником.

Поэтому на грубой наковальне жизни воин однажды должен выковать изящный меч своего бессмертного духа. Лишь это, с неимоверным трудом добытое ценою его многих жизней сокровище, является его единственным эффективным оружием против смерти.

Смерть – не эпилог жизни, а лишь эпизод главы в сценарии «вечность». Главы, украшающей судьбу возвышенным смыслом.

Собственная смерть для Воина – наиглавнейшее из всех возможных событий жизни. Ведь именно она требует от него чёткого понимания: достойны ли его цели его жизни? Ведь любая из целей может оказаться последней. Поэтому воин должен выбирать такие цели, чтобы в момент смерти он мог нести полную ответственность за этот свой выбор.

– Но как узнать, достойны ли ваши цели вашей жизни? Существует единственно верный ответ: Если вы не готовы умереть за свои цели, значит, вы живёте не ради них.

– А теперь, Воин, последнее. И помни, что всё «последнее», это ближайшее к тебе:

От того, что мы знаем о смерти, зависит то, как мы живём.

Поэтому, встав на дорогу – не стой, – дорога не спина реки, несущая тебя по своему руслу. Именно на обочинах крутых поворотов судьбы зачастую растёт не только чертополох, но и не вытоптанное счастье…

И плетут из них венец.

– Кого ты назовёшь сильным: того, у кого много помощников, или того, кто в них не нуждается?

– Сильный человек – это не тот, кто не нуждается в помощи, а лишь тот, кто оказывает её слабым.

– Что такое реальность?

– Относительная реальность – это часть действительности отображённой нами. Она многослойна, установочна, порциально-пропорциональна, изменчива, неоднозначна, детерминирована, эмоционально окрашена.

Кстати, правота так же относительна, как и всё остальное. Откуда, например, взялось «право силы»? Уж не из квантовой ли механики, термо-, газо-, плазмодинамики: «Система с большим зарядом воздействует на систему с меньшим зарядом, но не наоборот». Другими словами: сотня золотых монет дороже медного пятака. Но вы можете сдержать своё право силы. Например, вы, скажем, крутой караджиудист, а какой-нибудь изрядно подвыпивший гражданин к вам нелогично привязался. Вы гордо проходите мимо, оставив объект неповреждённым. Это трудно, но гуманно, и называется, например в Китае, «цзюнь-цзы», то есть достойный (нравственный, истинный) человек.

Подведём итог единственно универсальной формулой бытия:

Обычно – бывает по-всякому!

То, что было, однажды будет вновь; и что делалось, сделается снова, и всё под солнцем, всегда не впервые.

Он снял ладони с моей головы, и я впервые услышал его голос:

– Я вижу на тебе все твои вопросы и желания. Они висят гроздьями, осыпаясь перезрелыми ягодами. Например, эта, скатившаяся к моим ногам. Она источает аромат вполне вызревшего вопроса.

– ?

– Что ж, я покажу тебе мои сегодняшние ответы на твои вчерашние вопросы. Итак, знаю, звуками, красками и формами соблазняются твои уши и глаза. Нос и рот радуются земным ароматам и вкусам. Язык и пальцы виртуозно отмыкают самые потаённые засовы плотских наслаждений…

– Но…

– Здесь и сейчас не нужно облачать свои мысли в плоть звука. Просто думай свои вопросы и слушай мои ответы.

– (!)

– Думай не так громко. Истина живёт в тишине.

Шепот и стон, да, в этих тонах чаще рождаются, живут и умирают отчаяние и нестерпимое горе, сокровенные тайны и неподдельные чувства.

В споре рождается истина, – кричите вы. Не в споре, а в умении выслушать и подумать. Истина живёт в тишине, как и Жизнь, в отличие от Судьбы, живёт лишь во времени настоящем.

– ?

– Когда мы ошибочно называем жизнью процесс превращения будущего в прошлое, то итогом этой жизни становится простая пропорция из счастья осуществлённых целей и несчастья неосуществимых.

Но и это всё пустое, переполняющее нашу жизнь. Надеюсь, твоя любимая цифра тоже ноль?

– ?

– По-твоему, счастье – это отсутствие несчастий? Но тогда, счастливый человек – это человек, лишённый опыта. Ведь именно несчастья являются главным источником нашего опыта.

– ?

– Счастье, это когда все и всё про тебя понимают? А может быть, это как раз несчастье. А счастье – научиться понимать других?

– ?

– Вот ты и вновь перед выбором, между двумя правдами. Но чёрное и по праздникам не становится белым. Когда твой дух-сознание волнуется, то оставшееся без присмотра тело разрушается.

Когда ты сосредоточен исключительно на своей тушке-теле, душа слепнет и глохнет.

Хочешь обрести целостность и покой – обустрой, напитай дух ладом безмятежности, и пребудет гармония и внутри тела твоего.

Выбирай не из предложенного, а из существующего.

Стремись иметь не многое, но главное.

Для этого научись прежде знать, в чём ты НЕ нуждаешься и чего НЕ хочешь. Поверь, это гораздо важнее, хоть и труднее.

Твои образы готовы подсказать тебе выбор. Примерь их. Этот образ правдив, как голое тело. То желание – ленивое, как полуденный зной. Это – любимое, как личные пороки. Остальное – ненужное, как чужая правда…

Не оторвав ноги от земли, шага не сделаешь. Не освободив руки от поклажи, не обнять любимого. Не вскрыв морскую раковину, не извлечь из неё жемчужины. Не срезав зелёного побега, не исторгнуть из него чудесного голоса свирели.

Оградив судьбу от высоких деяний, не изведать глубины Великого таинства.

Возможно, ты думаешь глубоко, но не достаточно дерзко? Не очаровывайся многими привычно-красивыми заблуждениями.

– Например?

– Да пожалуйста!

• Бели ты не идёшь к горе, она к тебе никогда не придёт.

• Количество никогда автоматически не перерастает в качество. Оно его разбавляет и обесценивает.

• Исключение не подтверждает, а опровергает правило…

Древо настоящей цели всегда находится корнями в прошлом, стволом и кроной, уходящими к будущему.

Если выбранная тобой цель – целиком в будущем – значит, её попросту не существует. Если она целиком в прошлом, то это лишь якорь, препятствующий движению твоего «корабля намерений» к цели.

Да, я знаю, многие и повсюду призывают тебя начать наконец жить во времени настоящем. Неужели они действительно хотят твоей смерти? Потому что не существует никакого настоящего времени. Тысячные доли секунды разделяют будущее с прошлым. Ты начал произносить слово и его непроговоренные слоги ещё находятся в будущем, а произнесённые, уже в прошлом.

– ?

– Тогда запоминай имена ступеней, ведущих к алтарю цели:

намерение – осознание намерения – устранение сомнений – принятие цели – действие – действо.

– ?

– Это торосы, дремлющие вне цели. Они и таят в себе полыньи опасностей. До поры являясь лишь ориентирами, подтверждающими успешность продвижения к цели, они могут незаметно для стремящегося, стать самой целью – самоцелью. Например, успех, награда, повышение благосостояния…

– ?

– Для этого помни эти три из двадцати двух правил цели:

Первое правило для стремящегося: знать, с чего точно начинается его движение к главной цели.

Второе правило для устремлённого: это точно знать, что является полным достижением цели.

Третье правило целеустремлённости: знать, что более, а что менее важно на пути к цели. Помни, высота, ценность и точность человеческих целей зависят от количества качественных знаний и заблуждений.

– ?

– Целью не могут быть мысль, предощущение, намерение к действию или пассивное ожидание. Цель – это всегда осознанное действие.

Но главная цель всегда находится за пределами повседневного мира и неустанно притягивает нас к себе как полюс, разворачивает на себя стрелку компаса.

– ?

– Выбирая цель, будь готов принять её результаты и сполна заплатить по счетам всем тем, что имеешь. Это большая и длинная мысль. Думай её неспешно.

– ?

– Идя к цели, не удивляйся, не возмущайся и не отрицай, понимая, что глубинный смысл достижения любой цели – это, прежде всего, освоение новых переживаний, необходимых для эволюции души. Чтобы понять и это, необходимо, став отрешённым наблюдателем, постичь тайну своего бытия, и лишь тогда, заслуженно и сполна насладиться торжеством своей великой внутренней природы. Удивляясь, возмущаясь или отрицая, ты ограничиваешь абсолют и лишаешь себя всемогущества.

– ?

– Не путай цель своей жизни с миссией. Цель можно и нужно сформулировать. Знать же свою миссию не могут до конца даже мессии.

– ?

– Дам подсказку. Сказку додумай сам. Миссия одна. Целей может быть несколько.

– ?

– Ты не можешь быть всецело верным и преданным разным людям, делам или идеям, потому что у тебя есть только одна жизнь. Один ты, одна жизнь, одна миссия.

– ?

– Как найти свою цель? Ты только что нашёл одну из целей. Ты задал вопрос. Желание услышать ответ уже и есть твоя цель. Цель всегда ищет средство, необходимое для осуществления плана, желания, потребности.

– ?

– Нет, цель – это не миссия. Цель легко обнаружить. Она всегда и повсюду. У влюблённого и любовника, у строителя разрушительной машины и у пастуха чужих овец. Даже у самой цели всегда есть цель. Например, желание. Желание исполнено – цель поражена.

Чем больше у человека желаний, тем меньше у него целей. Иные отстреливают полчища своих желаний всю жизнь. Порождая каждым желанием десятки новых, они, обессилев, так и погибают на этом бесславном поле битвы.

– ?

– Желание – это и есть многоглавый дракон. Отрубишь ему одну голову, на её месте вырастает несколько. Хочешь окончательно победить дракона – уничтожь в себе желания. Чем не цель?

– ?

– Не беспокойся, миссия не пострадает. Уже потому, что миссию нельзя обнаружить, прицелившись. Миссия «бесцельна».

– ?

– А какая цель у воздуха, земли, радуги или у твоего ножа, покуда он покоится в ножнах?

– ?

– Цель нужна стрелку, а не стреле. Стреле, чтобы лететь, нужна энергия тетивы лука и стрелка. Но ей не плохо и в тугом колчане.

– ?

– Только человек размышляющий может понять, кто он: тетива, стрела, стрелок или его цель?

Размышлять – значит подбирать и расставлять слова, одевая, порождаемые образы в одежды плоти. Сформулировать вопрос, размышляя, означает явить его вслух или письменно. Попробуй!

– Ты говорил, что головы дракона – это желания. Священник говорил мне, что это метафоры зла.

– А что, по-твоему, «зло»?

– Зло – это всё дурное, вредное, плохое. Всё то, что причиняет людям страдания.

– Например, любовь? Мы ведь страдаем от неразделённой любви.

– Нет, я неправильно выразился. Зло – это ненависть, гнев, досада, раздражение.

– А как ты назовёшь все эти чувства, если они вызваны отношением к убийце детей, к глупцу, к губительным поступкам? Тоже злом?

– Может быть, зло – это то, что причиняет людям физическую боль?

– Ты имеешь в виду то, что причиняет своей матери появляющийся на свет ребенок или то, что заставляет испытывать человека исцеляющий его костоправ?

– Нет, нет!

– Тогда назови осязаемые приметы зла.

– Когда приходит зло, люди кричат, стонут и плачут.

– Например, от восторга и счастья?

– Погоди, я, кажется, понял. Зло – это насилие и чужая воля.

– Ты, наверное, вспомнил, как отец порол тебя за кражу соседских яблок, а мать заставляла пить горькое лекарство?

– Всё. Я не могу отличить добра от зла. Я сдаюсь!

– «Не могу» и «сдаюсь» – это и есть зло.

– Ты всё время ищешь ответ в круге привычных границ. То зло, которое ты никак не можешь назвать, потому что не можешь увидеть его целиком – внешнее зло – это нарушение людьми узаконенных правил их сегодняшнего общежития. Любых правил: духовных, моральных, физиологических, научных, социальных, называемых вами законом. А вот зло внутреннее – это нарушение твоего личного закона, ограничение твоего персонального выбора, и, как следствие, – сокрытие возможностей, данных природой исключительно тебе. Абсолютное зло – это нарушение инструкции по эксплуатации жизни, следовательно, нарушение высших законов природы.

– Назови хоть один!

– Изволь. Взрослый человек до захода солнца не должен поедать сырую землю, запивая её нефтью.

– Но ведь никто этого и так не делает?

– Да, это одно из немногого, что делают не все.

– Отличай чистое от пустого. Если чистота ясности уже обитает в сердце твоём, вовсе не отступает опасность соблазниться сочной пустотой внешнего.

– ?

– Так, принимая материальную помощь в обмен на духовную, не рассчитывай на бескорыстные отношения. Ибо дающий материю в знак благодарности за духовные знания вскоре непременно начнёт принуждать тебя к преумножению материального мира.

Сопротивляясь же опасности присягнуть материи, будь готов к обидам и обвинениям.

– ?

– Напоминай себе, что просящий редко бывает нуждающимся, а дающий – бескорыстным. Поэтому, если берёшь у дающего и даёшь просящему, не совершай это в обмен.

– Делая дело – доверься телу. Действуя духом – надели сердце слухом.

Мастер жизни не делает – он действует. Действо – это неделимая полнота осознания происходящего; незримая связь твоего действа со всеми движениями Вселенной. Дуют ветра, горит огонь, льётся вода, качаются кроны деревьев и вздрагивает травинка, роняя каплю росы. И плывут в потоке восприятия объекты осознания – здесь и сейчас, всегда и повсюду.

Действие происходит само. Даже принимая в нём участие, ты становишься лишь его свидетелем. А действо – деется, и ты одновременно и его ведущий, и им ведомый. Действо ведёт тебя, ты ведаешь его. Так происходит и наша беседа – действо установления отношений. Лишь в тихой беседе сливаются единением внимание и восприятие.

– ?

Поэт должен говорить глубоко, а не только складно.

Мудрый должен говорить ясно, а не мудрёно.

Одарённый говорит красиво, но не лаконично.

Человек толпящийся говорит много, мутно, скучно и беспорядочно. Так, глаза слепого не видят, а его ухо не способно различать формы, будучи сосредоточено на слушании. У глухого не трудятся уши, а глаза не способны воспринимать звуки, будучи сосредоточенны на зрении.

– ?

– Не путай глаза со зрением. Глаза – это лишь мозг, вынесенный на периферию.

Общепринятое мнение значительно чаще оказывается всеобщим заблуждением, нежели истиной.

Трудно увидеть, боясь видеть. Сложно и услышать, стремясь не слышать. А не видя и не слыша, как поверить невиданному и неслыханному? Как объяснить слепому от рождения, что такое свет или горизонт? Как объяснить глухому от рождения, в чём прелесть соловьиной трели или шум прибоя великого океана?

– ?

– Ты знаешь, что прозорливость зрения, чуткость слуха, – словом, все семь органов чувств зависят от умения души сосредотачиваться. Поэтому, не меняй тепла и ритма своего сердца из-за того, что никто к нему не притрагивается или пытается его тискать. Будь осмотрителен, особенно тогда, когда никто этого не видит и не слышит.

– ?

– Один из приютов ума – страх и тревога. Это русла рек, на их извилистом пути к безмятежному океану покоя. Умный обречён создавать свои методы, образцы, приёмы. Глупый ограничивается их применением. Мудрецы меняют нормы поведения, а умные глупцы и глупые умники ограничивают себя этими нормами.

Если человек опутывает себя сетью утончённых ритуалов и надуманных церемоний, с ним бессмысленно говорить о земных делах.

Если человек ограничен лишь арсеналом известных ему приёмов и способов, с ним наивно беседовать о духовных законах мироустройства. Зная это, не пыли звёздами.

– Ты говорил о семи чувствах. Мне же известно лишь пять: зрение, слух, обоняние, вкус и осязание.

– Их семь, как семь нот, семь цветов радуги, семь дней недели, семь отверстий на голове… Просто ты забыл о двух – интуиции и памяти. Как мы можем полноценно чувствовать, исключив их?

Некто может утверждать, что к знанию ведут лишь три пути:

Подражание – самый лёгкий.

Опыт – самый тяжелый.

Размышление – самый благородный. Давай поговорим об этом.

Не без оснований принято считать, что всё старое, кроме, например, вина, дружбы, нравов… было лучшим, когда было молодым. Ветхая верёвка годится лишь для старого коня. Передавать старые методы послепоколениям, подобно тому, как если бы одним и тем же инструментом хлебать варево и строить жилище или одним лекарством лечить разные болезни у разных животных и у людей разных рас.

Норму поведения, подходящую для одних времён, пытаться использовать в иное время, подобно тому, как, обронив на скаку меч в реку, пытаться найти его по зарубке на седле, сделанной в момент его падения.

Переходить через пропасть по ветхой доске, утверждая, что она проверена временем, не лучшее решение. И если кто-то покрасил эту доску свежей краской, не торопись называть переправу обновлённой.

Одежды и обёртки не меняют сути и качества объекта, а лишь вводят смотрящего на них в заблуждение. Ведь, если орел наденет на себя оперение попугая, он не станет красивым орлом, а станет просто большим попугаем. А попугай в оперении орла, не только не станет орлом, но и перестанет быть попугаем…

– ?

– Жизненный опыт – это память о том времени, когда и доска и верёвка были новыми, а ты молодым и ловким.

Но и эту мысль не торопись вносить в список «мой жизненный опыт». И древнейшая чаша может в веках оставаться новой, если ею никто не пользовался. Как тогда назовёшь её: «древняя» или «новая»? А твоя новорождённая мысль может оказаться дряхлой, если ты попросту не узнал её спустя многие годы.

– ?

– Только то, что мы познаём благодаря самостоятельным усилиям, и тяжёлым испытаниям, имеет непреходящую ценность.

Наставления учителя, советника, друга – какими бы мудрыми они ни были, будут оставаться лишь умствованиями до тех пор, пока в ходе личных опытов над судьбой не станут неотъемлемой частью (прожитым эпизодом) твоей жизни.

Учителя лишь показывают нам пути: кратчайшие или безопасные, ближайшие или наиболее поучительные.

При столкновении с неизвестным общественные нормы становятся бесполезными.

Всё, что требуется от тебя, – способствовать развитию собственной судьбы, разумно сотрудничая со всем тем, что мудро направляет нас в наших жизнях.

Мудрость – это семена будущего, возросшие цветами знания на почве прошлого. Следовательно:

Опыт – это лишь глупое прошлое мудрого будущего.

Глупость – это не что иное, как незнание знания.

Накопленный человеком опыт часто мешает ему учиться и оправдывает глупость.

Учиться жить значительно легче, оставаясь живым.

Но и живя, следует помнить, что жизнь – это корень смерти.

Умирая же, следует помнить, что смерть – это корень жизни.

Именно поэтому уместнее спрашивать живущего: как умираешь?

Замышляя трудное, осуществляй лёгкое. Потому что лёгкое – труднее всего.

Любое начало не является свидетельством окончания прежнего.

Лишь полное завершение прежнего является абсолютным началом нового.

Вся магия Мира, вся эзотерика сакральных знаний вольготно умещается в трёх простых правилах:

Делая доброе, награждаешь себя.

Делая злое, себя наказываешь.

Бели не соперничаешь, нет и того, что могло бы тебя победить.

Я дам названия плодам, в которые превращаются твои соцветья. Мастеру жизни дОлжно это ведать. Итак, думай о своём не-ведении и запоминай веды вновь:

Сомневайся без сомнения.

Познавая, не бойся познать.

Приняв решение, – прими его.

Нет большего преступления, чем распущенность.

Нет большей беды, чем алчность.

Нет большей слабости, чем убеждение силой.

Нет большей силы, чем помощь слабому.

Нет большего поражения, чем присвоение тебе не принадлежащего.

Нет большего позора, чем предательство.

Нет большего ничтожества, чем намерение забрать подаренное.

Нет большего благородства, чем отсутствие преступления.

Нет большей радости, чем избавление от тревог, ибо все несчастья от несчастий, а счастье – от их отсутствия.

Нет большей бедности, чем отсутствие духовных идеалов.

Нет большего богатства, чем обладание не более чем достаточным и знания не меньшего из необходимого…

Сила неосуществлённых желаний и есть корень всякого человеческого рабства.

Не стой на дороге. Дорога не эскалатор.

– «С глупцами дружат лишь глупцы, а с мудрецами – мудрецы», – подумай, кто мог бы утверждать это: глупец или мудрец?

Есть люди, восхваляющие изворотливость и соперничество, придающие ценность насилию, воспевающие примитивную силу и так достигающие популярности. Но этим они предают истину, уничтожают справедливость, уничижают стремящихся к простым, а значит истинным законам.

Наветы и осуждение – излюбленная месть глупцов. Таков их способ казаться умнее. Оттого на добрых людей они таят обиду, с бездушными сотрудничают, могущественным завидуют, злых ублажают. В еде и питье они стремятся к изобилию. Накапливают драгоценное барахло. Это люди, созидающие беду. Остерегайся их.

– ?

– Узнаешь их сразу. Естества гнушаться будут люди и правды о себе. Пусть известность их достигает сотни мешков наполненных ушами, помни: это лишь уши. И эти уши любили речи.

Простим их. Ведь упорядоченная талантом речь позволяет обнажить образы сокровенного. А порядок – всему основа.

Без речи не упорядочить мысли.

Без порядка в мыслях не упорядочить истины.

Без истины не преобразиться.

Но если нет речей, как стать порядочным? Подумай, как упорядочить себя человеку, знающему, что ни одно из множества знаний не может быть истинным.

– ?

– Да, закон объясняется словами, но в самих словах нет закона. Ведь и узнавание происходит с помощью названий, но названия вовсе не являются тем, что ими названо.

– Материя проталкивается в нас через гортань, соблазн стучится нам в глаза, а ложь проникает в нас через уши.

Слова – это каменщики судеб, а речи – их рабочие одежды. И поэтому, рот и язык – если не дом беды, то прибеяшще опасности. Когда слова выходят наружу, то вред от них проникает внутрь. Ошибёшься в словах бестелесных, рискуешь потерять словоохотливое тело. Поэтому человек мудрости, слыша речи, тревожится, а говоря речи, – беспокоится: туда ли поток слов унесёт беспечных говоруна и слушателя?

Кто ясно мыслит, тот ясно излагает. Речь мудреца должна быть живой, стремительной, глубокой, образной, понятной и упорядоченной, – без пауз, всхлипов, мычаний. Иначе, она выдаёт в говорящем непорядочного человека. Ведь если нет порядка в мыслях – ты непорядочный человек.

Будь осторожен, когда говоришь от души. Могут услышать бездушные люди. Проговорив свою мысль или идею, ты отделяешь и отдаляешь её от себя. Как, кто, когда и где ею воспользуется? Не удивляйся, если ею воспользуются уже завтра, далеко отсюда и незнакомый человек. Ты выпустил то, что породил и ОНО обречено отныне на воплощение в материи. Возможно, даже во вред тебе и людям.

«Призирай» – присматривай за своими мыслями и желаниями, если не хочешь, чтобы они стали бесПРИЗОРными.

Будь осторожен, когда говоришь. Могут не услышать.

Будь осторожен, когда говоришь. Могут услышать.

Будь осторожен, когда говоришь. Могут услышать иное.

Мастер не искажает действительности преднамеренно или, тем более, из бахвальства. Возвышая или принижая себя и свои деяния, он осознанно возвышает либо принижает всё вокруг. Так мастер управляет общим через частное, целым, через часть, – ибо всё в жизни взаимосвязано.

Когда добрый человек проповедует ложное учение, оно становится истинным. Когда дурной человек проповедует истинное учение, оно становится ложным.

И это справедливая опасность.

Не помнить следует, а следует не забывать, что любой порядок – основа беспорядка, а любое существование – пророщенное зерно гибели этого существа.

Упорядочивая, ты всегда нарушаешь какой-то уже существующий порядок. А, наделяя жизнью людей, вещи и явления, ты порождаешь новую пишу для смерти. Ибо лишь не рождённое – бессмертно.

– ?

– Бессмертное не рождается. Оно в результате действий творящего лишь проявляется, проистекая из неявственного в осязаемое всеми. Всеми, имеющими развитые чувства.

Ключ к неявственному – воображение. Вершина воображения – мечта. Именно поэтому мечта – фундамент бессмертия. Потому что:

Обретя мечту, ты обретаешь намерение;

Обретя намерение, ты обретаешь цель;

Обретя цель, ты обретаешь смысл;

Обретя смысл, ты обретаешь силу;

Обретя силу, ты обретаешь волю;

Обретя волю, ты обретаешь разум;

Обретя разум, ты обретаешь покой;

Обретя покой, ты обретаешь воображение;

Обретя воображение, ты обретаешь веру;

Обретя веру, ты обретаешь бессмертие.

Мастер, обладающий высшей Силой, прост. Ему одинаково несвойственен ни пафос, ни цинизм. Он не всматривается, не вслушивается, не вчувствывается, а содержит в себе таинственное.

Так, сознательно «выключив» чувственное сознание и осмысленное намерение, Мастер становится подобен нерождённому. Но чтобы что-то включить или выключить, это надо иметь, прежде развивая полноту и палитру чувственного сознания и осмысленных намерений.

Можешь ли ты не прислушиваться к тому, чего не хочешь слышать; не присматриваться к тому, чего не хочешь видеть; и чувствовать, не вчувствываясь?

– (!)

– Всё. Остановись.

– ?

– Остановись, я сказал! Хоть затыкать свою голову ты ещё не научился, но оказался не так безнадёжно глуп, как старался казаться.

Признаюсь, я подустал от твоих мыслей. Благодарю.

И ещё. В двух своих ответах лично тебе, к концу наших бесед, я не уверен, поэтому, благодарю дважды.

Да. И подметите, наконец, свою планету!

Действуй так, как давно намереваешься.

И не забывай, я лишь произносил слова, а ты слушал речи.

Я сказал достаточно не мало, ты взял не достаточно много.

Уноси то, что впустил внутрь, и переживи это. Остальное я смету в кучу и предам огню.

Если на большом столе много разнообразных яств, каждый выберет себе кусок по вкусу.

Сознание – это способность организма трансформировать действительность в чувственный образ.

Мышление – осимволизирование чувственного образа, операции с символом и приложение символа к трансформируемой реалии.

Логика – выстраивание явлений в зависимый ряд. Причём все явления подбираются по назначенному «признаку». А это значит, если сменить признак, изменится логика.

Знание – это символика предельно соответствующая реальному миру. Выстраивание символических образов в причинно-следственную связь по выбранному признаку – раз. Введение норм и мер – два.

Любые знания относительны. Вот почему, оценивая знания, необходимо учитывать:

• систему (классификацию), т. е. признак, по которому строилась логика систематизации.

• номинал (размерность) чего?

• меру (отношений) кого, к кому, сколько?

• связь (первопричина – причина – следствие) чего с чем?

• соответствие символа объекту (что обозначаем: свойство, качество, сторону?)

Взрослый человек, в отличие от ребёнка, теряет целостность, становится амбивалентным, расхристанным, – распинается на кресте «чувств» и «разума», никогда не ладящих между собой.

Дорога к самому себе начинается от Движения (кунг-фу) к Чувству (дзэн), от Чувства к Мысли (кхуанг-до – Путь мысли или Путь Учителя).

Учись двигаться. Прожить без двигательного образования тела, всё равно, что прожить безграмотным.

Не отвергай оба полюса противоречивых представлений, но и не становись ни на один из них, а сближай до стирания различий.

С диалектической точки зрения – мир один, с триадной – другой, а с системной точки зрения (кварты) мир не похож ни на один из предыдущих.

Насколько высоко поднялся на гору, столько и обозришь.

Умения плавать достаточно для озера, но недостаточно для океана. Следует сравнивать возможности среды и свои возможности. В этом суть правильных поступков.

Вначале было «то», что стало затем словом. На разных языках оно не только звучит по-разному, но имеет ещё и десятки качественных отличий. Поэтому, вникай не в слово, а в явление, обозначенное этим символом.

Это – разные вещи, а сваливание их в кучу приводит к непониманию и хаосу.

Есть две категории людей. Первые под имеемое у них представление всегда находят пример в Природе. Другие же по явлениям Природы строят свои представления о ней.

Следует не столько «классифицировать» явления, но и искать их сути. Явления – это «хвосты» скрытых причин. Необходимо усматривать всё тело, учиться находить узлы событий.

Не трать силы на позу. Любой человек состоит из того: а) что думает о себе сам; б) что о нём думают другие; в) что он есть на самом деле. Тратя силы на позу, ещё более запутаешься в этой неразберихе. Соревнование, реклама, самореклама – это самообман, подсознательное стремление к безопасности через оглашение себя толпе. В народе всегда находится потенциальный противник, готовый потягаться с тобой. Будь скромен, не выпячивай своё умение, а при случае грамотно им пользуйся.

Чем недостойнее человек, тем больше он стремится пристойно выглядеть в глазах людей, тратя усилия на саморекламу. На толпу это безусловно влияет, однако финал плачевен т. к. на глубокое дело, искренних друзей и настоящую любовь сил уже не остаётся.

1-й Космический принцип. Любая глупость имеет право на жизнь, и большое зло у неё это право забирать.

2-й Космический принцип. «Не буди спящего, накорми проснувшегося». Никогда не следует поднимать на высоту Сознания человека помимо его воли, ибо это есть не что иное, как самоутвержденческий эгоизм воспитателя.

Нельзя найти идеально правильных слов, чтобы тебя поняли точно. Тебя воспринимают также искажённо, как и ты сам, вкладывая в слова иной смысл. Запомни: слушающие всегда искажают услышанное.

Полагаясь на других, человек становится не только обузой другим, но и утрачивает собственную решительность.

Истинный героизм состоит в том, что положенные на алтарь принципы ты утверждаешь всем содержанием собственной жизни!

На дерьмо проще не наступать, чем затем долго отмывать обувь. Нежелательного контакта легче избежать, чем его потом расхлёбывать.

Не стоит долго обмусоливать в памяти событие. В деталях оно уже никогда не повторится, а безэмоционально просмотреть несколько вариантов своего поведения, стоя над Потоком события, – грамотно и полезно!

Любой автор «убивает» примитивную действительность, а кости-слова складывает в гробницу-книгу. Читатель «оживляет» мумию своим воображением. К счастливому несчастью, убитая автором действительность и рождённый читателем образ никогда не совпадают.

Сталкиваясь с поступками людей, не следует спешно выражать к ним своё отношение. Руководствуйся правилом: «понять» и «принять» – разные вещи.

Разбирая и осуждая поступок, мы проникаемся им, как бы взваливая на себя всю его неприглядность. Пытаясь понять, мы стоим вне поступка, понимая, что в Природе возможно всё. В этом случае становится возможным и милосердие, и участие, и терпимость.

Каждому смыслу присущи свои философские принципы и эстетические ценности. Отсюда такое многообразие и неприятное неприятие одними других. Что бы ты ни делал в жизни, всегда найдутся и ярые противники, и преданные сторонники. Недоброжелатели, как обычно, займут место посередине.

Ты часто сталкиваешься с непониманием и даже яростью людей по поводу твоего нестандартного поведения или высказывания, которые противоречат тому, что они ошибочно называют собственным опытом. И это притом, что мир полон разных условий, которые просто обязаны были сформировать различные представления. Это пример их личностного эгоизма, отвергающего равноценность параллельного мнения. Иметь отличные друг от друга представления вовсе не грешно! Плохо, когда они не соответствуют действительности. Тогда действительность выступает разрушающим фактором.

Большая часть проб человеческого общества оказывается отрицательной. Практически невозможно привести пример абсолютно положительной рассудочной деятельности человека. Жизнь пестрит: игрой сознания, бредом неквалифицированных суждений, волшебной палитрой воображения, патологией мышления, причудливостью восприятия, аномалиями памяти, буйством чувств-эмоций, – но только не нормативной рассудочной деятельностью. К слову, универсально убедительных мер для общих морально-эстетических ценностей человечество ещё не выработало. Подумай почему?

Так, деятельная жизнь: успех в росте по службе, эффект решаемых задач, счастье семейных союзов… становятся рулеткой, не более. Складывается впечатление, что загоризонтным формам жизни неважно, что вытворяет человечество. Главное, чтобы оно «тусовалось», и как можно активнее. При этом надоевшие надуманные «тусовки», типа древнейших цивилизаций египтян, греков, римлян (византийцев), майя, (ацтеков, инков, ольмеков, тольмеков, сапотеков) и тому подобных выметаются с лица Земли, как досадное недоразумение.

– ?

– Жрецу было проще, чем священнику, так как жрец пользовался силой знания. Спроси нынешнего священника про знания всего мироустройства, сокрытые в символизме культовой архитектуры, живописи, утвари, ритуалике, о причине кологодных, цветовых, количественных и масштабных канонов… и он начнет тебе рассказывать мифологические сюжеты, но только не астрономию, языкознание, географию, геометрию, физику, математику, биологию, зоологию, физиологию и прочие точные многочисленные дисциплины естество знания, изначально и выверенно заложенные в «символизм» плоти всех религиозных парадигм. Вот почему, вы обоснованно сожалеете, что институт жречества был уничтожен слишком рано и рьяно.

1. Существуют три источника истины:

1) Авторитет,

2) Уклад (традиция),

3) Личный опыт.

Ни один из них не является абсолютным – все требует осмысления. Не следует как навязывать своё мнение, так и бездумно-чувственно идти на поводу у других.

2. Разрешение психической (психологической) травмы происходит на трёх уровнях: 1) сублимация (вытеснение в подсознание), 2) обесценивание обидчика и 3) переоценка ценностей. Предложи себе всё это изжить сразу, воспарив над потоком событий.

3. Каждая вещь заявляет о себе весом, размером, формой, температурой, фактурой… Болью отдаётся удар об угол. Дискомфортна колючая шерсть одеяла или грубого свитера. Напряжённостью отдается присутствие недостойного человека рядом.

Если ты относишься к Миру, как к неизбежному злу, помни, что его влияние на себя можно ограничить, и тогда жизнь будет не так тягостна, как прекрасна.

Что бы ты подумал о человеке, который половину жизни собирал свой автомобиль, а вторую половину жизни улучшал его по всем критериям.

При этом у человека нет водительских прав, его автомобиль замурован в комнате на десятом этаже, и ехать никто и никуда не намерен…

Так, большинство людей получают образование, пекутся о своём здоровье и социальном статусе, стремятся всё к большему и большему материальному благополучию, карьере, мечтают об известности и нарабатывают авторитет, забыв, что всё это лишь полезные инструменты для оптимизации процесса жизни. Но ни как не её смысл. Метафорично, процесс жизни – это лишь автомобиль, дорога, попутчики, виды из окна, голоса и музыка из автомобильной магнитолы… Деньги нам нужны, чтобы заправлять автомобиль и желудки, останавливаться в постоялых дворах, развлекаться в пути, – словом, чтобы быстро и комфортно двигаться к цели. Качество всех перечисленных и других возможных опций нашего движения может быть разным, но не должно быть целью поездки. Куда мы движемся и зачем? – вот что главное. Надеюсь, не за новым автомобилем и новыми видами из окна…

… И незримые энергетические потоки земли и космоса до краёв наполнят тебя чудесной энергией, которая как сжатый пар вышибет из тебя все пробки материальных проблем, умственных ограничений и духовных сомнений. Достаточно лишь правильно сесть, сложить пальцы, закрыть глаза, успокоить дыхание и наполнить своё сознание чистым светом… Ещё мгновение… и… тайное станет явным; и отступят хворобы и недуги; и отныне сама Вселенная будет сотрудничать с тобой во всех твоих благородных начинаниях…

– ?

– Шутка. Неужели тебе нужно объяснять, что такое «место силы»? Термин, удачно изобретённый некогда одним из писателей, похоже, пожил своей интересной жизнью.

– ?

– Где же эти волшебные места силы, спрашиваешь ты меня, неутомимого странника, который всю жизнь искал их по свету и во тьме, воплощаясь в параметрах одной жизни паломником и монахом, воином и учёным, учителем и учеником.

– ?

– Тебе кажется, будто ты уже знаешь приметы этих чудесных мест. Знаешь их из разных книг и книжек, написанных разными авторами для тебя и для себя. Знаешь от разных учителей, учивших тебя разным разностям.

А посему, ты наверняка «знаешь», что ближайшее от тебя место силы, это то место в твоём доме, где тебе хорошо. Следующее может обнаружиться в ближайшем храме любой конфессии. Затем, у самой старой и самой странной кладки камней, желательно непонятного происхождения и, непременно, подальше от твоей страны. Затем, эти «места силы» из твоего списка приведут тебя на ту самую гору (Олимп, Мера, Голгофа, Арарат, Фудзияма, Кайлас, Белуха, Эль-Кемадо, Моисеева, Эверест)…. Затем, на Северный полюс и в пески Средней Азии или Ближнего Востока, в Китай, в Антарктиду и, конечно, в Мексику, само собой в Индию и, как ни крути, в Египет, на острова Пасхи и непременно в пещеры Тибета, в заснеженные монастыри Гималаев, ну и конечно к замшелым развалинам, раскопам и останкам любых древних строений.

Может, лишь затем придёт реальное самоощущение того, что происходит внутри тебя. А вовсе не попытка ощущения того, что происходит или некогда происходило где-то вовне и вокруг.

Как может быть «местом силы» то, у чего не хватило сил противостоять силам природы или разрушительным усилиям людишек, превратившись в место разрухи и тлена?

– Но там же такая энергетика! – восклицают новоиспечённые адепты. Вы это про воздух, про ландшафты, про компанию..? Там может не энергетика, а атмосфера?

То, что дано нам в ощущениях, – это единственное, что действительно принадлежит только нам.

И ещё, наше тело, хоть и принадлежит оно зачастую не только нам, но именно тело – главное место земной силы человека.

Это место начала и конца его жизни. Где бы ты ни находился до рождения, ты пришёл именно сюда – в своё тело. Где бы ни застала тебя смерть, умирать ты будешь здесь. Это тело испытало все доподлинно известные тебе страдания и наслаждения. Это тело вместе с тобой строило тот мир, который окружает тебя сейчас.

– Так есть ли оно, то самое-самое место той самой-самой силы? – в нетерпении восклицаешь ты!

– Есть! Есть такое место силы! Я всё же нашёл его однажды. Имя ему – планета Земля.

И нет на этой земле и пяди, на которой бы не происходили чудеса и таинства. Потому что жизнь каждой травинки, рождение каждой мысли – величайший акт сакрального творения. А уж если, тем более, ТЫ – причина и инструмент любого творения, – то ты и есть Творец жизни. Той самой, в которой сама жизнь и есть главное таинство и сокровище Вселенной. И сейчас, где бы ты ни находился, знай: именно здесь когда-то цвели и погибали величайшие цивилизации, сражались невиданные тобою звери и давали всходы исчезнувшие для тебя травы. Именно здесь пролетали ярчайшие кометы и остужали свои тела волны великого потопа. Здесь пророчествовали и озарялись мессии и гении, истлевали повелители и тираны. Наверняка, именно здесь однажды было жреческое капище одной из сотен религий или один из миллиона целебных источников. Или же, именно здесь полыхал кродный костёр или решалась судьба твоего первопредка…

– ?

– Тебе трудно поверить, что всё это происходило именно здесь? Что ж, тогда это место является реальным местом силы уже потому, что здесь никогда ни происходило того, что ты можешь вообразить.

– ?

– Если поймёшь, почувствуешь всё это, – пусть однажды и на мгновение, – но каждой клеткой своего бренного тела и всей безмерностью своей бессмертной души – ты обретёшь величайшую силу. И тогда, воистину, где бы ты ни находился – под тобою, над тобою и вокруг тебя – будет сиять главное место твоей силы.

Теперь ты сможешь понять и принять главную формулу волшебной трансформации: Единственный способ изменить мир – это измениться самому.

– Возьми тот магический шар. Нет-нет! – не хрусталь, не полированный уголь и, тем более, не сплетение волокон световодов. Возьми обыкновенный глобус нашей земли.

– ?

– Я неподвижно смотрю на эту карманную планету. И память пройденного, увиденного, прочтённого, прочувствованного, превращается в ветер космоса. И вот он уже вращает глобус, наполняет его жизнью, и…

• То, что бывает хорошим или плохим, не может быть вечным.

• В этой жизни ещё никто не стал тем, кем. мог бы стать.

• Страшно и вкусно не бывает.

• Любовь не может влюбиться.

• Не кричи в ухо задремавшему – спи немедленно]

• Покупая то, что не продаётся, теряешь то, чего не находил.

• Беглый и свободный – не одно и тоже.

• Не привыкай – умрёшь.

• Сомневайся без сомнения.

• Люди, произошедшие от обезьян, жили не только при Дарвине.

• Бомжу нужен не имидж., а обувка.

• Старушке рейтинг от хвори не помогает.

• Лучшее освещение в городах подземных.

• Фекалии и магнолии пахнут по-разному.

• Молния грома не боится.

• Из-под купола креста не видно.

• Насколько высоко поднялся на гору, столько и обозришь.

• Не преувеличивай значения символов: пуля без пороха – это лишь грузило для рыбалки.

• Соловья любят не за выносливость, а коня не за ржанье. А зря.

• Сразу бывает только всё для всех.

• Чёрное и по праздникам не становится белым.

• Главное знание – знать, что не является знанием.

• Бойся, если тебя боятся.

• Не умеешь драться, научись бегать.

• Не стой, если встал на дорогу. Дорога не эскалатор.

• Будь осторожен, когда говоришь от души. Могут услышать бездушные душные люди.

• Исповедь, как и стихи, усиливает наказание за грехи.

• Родители образов – «наблюдения разума» и «чувственный опыт». Ты не сирота?

• Тренируй чувства высокими эмоциями, если стремишься пополнить сундук душевных сокровищ.

• Если чего-то не можешь, то хоть улыбнись.

• Ныне и присно – помни: Боги не атеисты и верят в тебя, человек.

Всё познается в сравнении!

Увы, всё человеческое познание базируется на сравнении, замере и прикидке. Одно больше или меньше другого. Холоднее – горячее; тяжелее – легче; короче или длиннее (ну вы понимаете) и так далее. Но для чего, собственно, свет-то понадобился Эйнштейну? Чтобы обратить наше внимание на кривизну. А для чего нам его кривизна? Да для того, чтобы мы сами сделали вывод о Космическом Коконе (яйце), в котором живём, именуя его пустотой. Вот почему яйцо является сакральным символом многих религий и учений.

– Где и как найти Учителя?

– Стань учеником, и Учителя найдут тебя сами.

Напоминать своей памяти о том, чтобы она помнила, напоминать мне, о необходимости напоминать ей об этом.

Обычно бывает по-всякому.

– ?!!

– …Сопереживание страданиям живого существа – признак космического интеллекта.

– ?

– Чем объяснить огромную мгновенную скорость наших НЛО? Ну, это просто. В настоящее время все ваши летательные аппараты пользуются т. н. «внешним полётом», т. е. аппарат своим движителем сам себя перемещает в Пространстве. У наших (по-вашему) НЛО существуют дополнительные формы перемещения. Одной из них является «вываливание за пространство». Представьте,

что вы «обесценили» свою массу автономную, т. е. компенсировали её собственным источником излучения.

– Что будет? Вы с Землей тут же разминетесь со скоростью 29 км/сек; Земля «убежит» от вас. Этот принцип движения именуется «относительным расхождением», если компенсировать (m_a) по отношению к Солнцу – скорость относительного разбегания 15000 км/с. Если компенсировать (m_a) по отношению к Галактическому центру (Млечного пути вашей Галактики) —150 000 км/с и т. д.

– Тебе кажется, что Солнце – это тот слепящий шар, на который ты сейчас указал пальцем? Это лишь ядрышко, а Солнечный плазмоид простирается на глубину 9,46 световых лет. Планеты же – это концентрация вещества в слоях этого многослойного Космического объекта.

– ?

– Всматривайтесь, вслушивайтесь, вчувствуйтесь в окружающее, и Вы постигнете природу невидимого с его устойчивостью и тогда сможете сравнить его с призрачной зыбкостью видимого.

– ?

– Хороший вопрос! Тогда ответь: что лучше или нужнее? Нагретое солнцем на один градус озеро или вскипячённый тобой котелок воды? Нет в жизни вещей, дел и событий больших или малых. Всё, по-своему, значительно.

– ?

– Люди уповают, что все грехи человеческие искупил за них и будет делать это впредь (стоит лишь тщательнее просить), например, распятый ими молодой Праведник, сотворяющий чудеса и подробно научающий этому всех желающих. Главный урок истории религий состоит в том, что человек может уничтожить и Бога, если тот покушается на людскую никчёмность словом или поступком. Обладать силой веры и знаниями, подобными Учителю, за тысячи лет так никто из миллиарда формальных учеников и не научился. А учились ли? Или лишь пересказывали его биографию, темы и цели уроков Учителя, восхваляя его и поклоняясь ему. Этого ли он ожидал от них?

– ?

– Говоря о Параллельных мирах, всегда следует иметь ввиду их зеркальные отображения в снах посредством: 1) Дискомфорта, 2) Подобия, 3) Иносказания.

Ваше сознание формируется на принципе отражения действительности, причем очень незначительной её части. Отсюда многие ваши авторы и выводят принципиальную непознаваемость Природы, имея в виду невозможность постижения всего окружающего их. В вашем дзэне это зовётся «признаком несостоятельности». Например, несостоятельности центральной нервной системы отразить все разнообразие падающих на организм воздействий. Или несостоятельность человеческого сознания отразить всю данную Творцом сложность организма…

– ?

– Если хочешь научиться путешествовать сквозь время, следует готовить своё сознание к пересмотру самого понятия «время». Время – это характер изменений: Положений, Состояний, Связей. Основной закон Природы – изменчивость. Время является вам посредством изменчивости. Собственно, это и есть форма времени.

– ?

Содержанием времени, материальной базой выступает зарядно-разрядный процесс вообще, независимо от того, где он происходит. Изменчивость может носить плавный, мягкий характер. Говорите же: время течёт. Или скачкообразный характер, импульсный. Говорите: время скачет. Может носить пульсационный характер. Говорите: время остановилось.

Испокон веков, сравнивая изменения пространственного положения одного объекта с пульсацией другого, люди замеряют «вибрацию», не удосуживаясь разобраться в явлении. Парадокс состоит в том, что движение стрелок часов аналогично движению автомобиля лишь с той разницей, что часы остаются на месте. Кто пробовал замерить время «времени», т. е. движение стрелок относительно ещё более глубоких «часов»? В настоящее время, сравнивая цикличность в неподвижном теле (часах) с изменением пространственного положения наблюдаемого объекта за эти циклы, получаете их «связь» (скорость), а уже по ней определяете: «быстро» или «медленно» проходят процессы.

– ?

– Давай тогда договоримся о терминах. Предлагаю понятийный язык ваших авторов Механики Потоков. Кстати, уже приоткрытая ими Теория Общего Поля, надеюсь, вскоре поменяет ваши представления о многом. Итак.

Сознавать – это понять, почувствовать, суметь, выразить (обозначить).

Время – это изменение 1) Положения, 2) Состояния, 3) Связей, при наличии фронтов отношений (взаимодействий) и узлов событий.

Пространство – это 1) способ, 2) вид, 3) уровень организации Материи.

Заряд – это:

Способность одной системы менять в другой: 1) Положения, 2) Состояния и 3) Связи.

Форма «предъявления» объекта среде.

Устойчивость – это уравновешенность внешних и внутренних сил (зарядов), определяющих форму, содержание, структуру, заряд, плотность, фактуру и тому подобные проявления наблюдаемого объекта.

Взаимодействия – обменные зарядные процессы систем между собой, внутри себя и с окружающей средой («скрытым телом»).

Мыслить – это значит выразить в символах отображаемую действительность, при этом символы должны содержать все номинальные характеристики отображаемого объекта (массу, плотность, объём, связи и т. д.)

Материя существует в формах: 1) объекта (вещества), 2) атмосферы (поля), 3) среды (пространства).

Материя – ткань бытия.

Сила – причина изменений, оцениваемая зрительным анализатором, вызывающая движение, прекращающая движение, изменяющая траекторию движения, ускоряющая (замедляющая) движение, меняющая форму объекта.

Энергия – способность производить работу, «мать силы», скрытые от глаз потоки, воспринимаемые тактильными анализаторами; выражается в пульсационности объекта для внешнего наблюдателя.

Замер, измерение – выражение одного явления посредством другого (сравнение). Элемент и мера сравнения – эталон…

– ?!

– Ну, тогда пока разбирайся, а мы полетели дальше. Как у вас говорят: «Боги никогда не возлагают на тебя больше того, что ты можешь вынести!»

– Зови, если что…

1. На Земле невозможно уединиться.

2. Как бы тебе не казалось обратное – ты всегда один.

3. Одиночество, в отличие от невостребованности, ещё надо заслужить!

Есть разные формы тайн. Есть тайны «открытые». Пока Учитель обучает, ученик не видит того, что видит Мастер. Обученному ученику «открывается» тайна Учителя. Есть тайны «закрытые» (традиционные). Один знает, но об этом никому не говорит. Вот тебе несколько открытых тайн.

Решай, подправляя в нужном для себя направлении всё, что на тебя обрушивается.

Делай, что считаешь нужным, не обращая внимания как к этому относятся и что по этому поводу думают окружающие. Если не управлять ближними, они завезут тебя совсем не туда, куда ты ехал или намеревался.

По капле собирается озеро, вода точит камень. Исполнись терпения и настойчивости.

Когда поэт пишет стихи любимой, они нравятся всем. Когда пишет стихи всем, они не нравятся даже любимой. Желая угодить всем, не угодишь никому. Не подстраивайся к толпе, равно, как и не навязывай своего мнения.

Не стремись по признакам (атрибутам) создавать школу (учреждение). Организуй сам уклад, тогда учреждения родятся сами собой. Так, чтобы существовала одна хорошая Школа, необходима масса посредственных.

У каждого фонаря есть своя тень, у каждого костра есть своё пламя. Одним нужна свеча для подвала, другим – костёр для погребения. Живя сам, давай жить и другим. В этом суть праведности.

Открывать Стремящимся людям дорогу от нормативного движения к устойчивому чувству, а от чувства к устойчивой мысли следует меееееедленно. Всё, что может расти, может вырасти лишь до границ своих возможностей. Если быстро тянуть траву вверх, «помогая» её росту, молено загубить растение, вырвав его из земли.

Не буди спящего, накорми проснувшегося. Жди вопроса и тогда, если хочешь, говори и показывай что знаешь и умеешь. Не раньше!

Верь во что угодно, хоть в шоколадный утюг, хоть в неотвратимость судьбы. Главное, чтобы ты выполнял свои обязанности, стремясь при этом не ошибиться.

Теоретизация, не связанная с практическим делом, является видом симуляции на тему труда.

Любая реальность – иллюзия, любая иллюзия – реальна. Реальность и её отображение в сознании – разные вещи!

Хочешь быть интересным самому себе? Будь! Даже урчащую утробу можно заполнить звёздной далью. Поставь себе невыполнимую задачу и решай её. Тогда жизнь тебе никогда не покажется скучной! Выбирай цели большие – в них труднее промахнуться!

Настраивая струны сердца, используй в качестве камертона любовь.

– Что такое Бог?

– Во-первых, это слово такое.

– Всё слабое лишено смысла. И ты это знаешь, если подумаешь. Что бы слабым ни было: боль, дружба, вера, ненависть, нужда…

– ?

– Тогда, если ты что-либо ненавидишь, то или полюби это, или устранись. Маленькие трудности делают большими беспокойство и суета.

– ?

– Страх, отчаяние, ненависть, зависть – в них вовсе нет дыхания Бога. Испытывать эти чувства, значит, в это время стоять к Богу спиной.

– ?

– Нет! Стоять к нему спиной не означает быть вне его внимания. Ибо сказано ИМ: «Я во всех, но не все во Мне».

– ?

– Богу всё равно, веришь ты в него или не нет. Он не перестаёт нянчить мир, оттого, что мир, как младенец, не в состоянии разглядеть своего родителя и, уж тем более, отчетливо назвать его имя.

– ?

– Убеждённость в существовании Бога нужна человеку уже для того, чтобы, оставаясь наедине с собой, быть праведным. Путь к избавлению от лицемерия духовного – это Путь к целостности личности, устранению нервных болезней, созданию душевного равновесия.

– ?

– Бог людей – не дедушка с бородой, восседающий на облаке. Он не мужчина и не женщина. У него нет тела и узнаваемого образа… Если он, конечно, не пожелает предстать таковым или любым иным образом…

– ?

– Бог людей – это сердцевина бутона розы, дно горного ущелья, апофеоз духовного отличия мужчины от женщины, водопад любви, спальня печали, храм радости.

Бог означает глубочайшую глубину и высочайшую высоту. И если вы знаете, как можно жить высоко и глубоко, то зачем же вы разбавляете ваше существование пустым?

– ?

– Бог на земле – вовсе не блаженная безопасность. Быть с Богом – означает постоянно находиться в опасности и битве. И идти к Богу – значит идти в неизвестное.

– ?

– Всякий язык, всякий народ и во все времена исповедует Бога. Но как узреть Творца? Ищи Его сначала внутри себя, а лишь затем снаружи, и так приблизишься.

– ?

– Нет, увидеть его всецело ты не сможешь, поскольку, куда бы ты ни посмотрел и что бы ни увидел, это будет лишь наименьшая часть Его.

– ?

– Но и говоря, что Бог – непознанное, – заблуждаешься. Бог не сумма знаний. ОН – непознаваемое. Ваше духовенство считает, что Бога следует изучать как правила дорожного движения. Верить может и глупец. Воспитай себя так, чтобы быть УБЕЖДЁННЫМ в наличии Бога.

– ?

– Узнать настоящего Бога нетрудно – это тот, кто создал вас.

– ?

– Ну а это, ещё легче. Бог ложный – это то, что создали вы.

Если вы говорите, Бог внутри каждого из вас, – значит, вы и есть Боги? И если так это, то боги ваши мне не нравятся.

Если Бог ваш и есть истинный создатель всего сущего и живого, то разрушая и убивая порождённое им, – людей и природу, – вы убиваете своего Бога. Стреляя в его творения, вы всякий раз стреляете в Бога. Оскорбляя и унижая людей, вы оскорбляете и унижаете Того, кто их создал.

Неужели так немощен Бог ваш, что вынуждает раболепно служить ему?

Неужели так тщеславен Бог ваш, что ждёт поклонений и возвеличиваний от вас?

Неужели так обездолен Бог ваш, что ждёт подаяний от вас?

Неужели так нескромен и высокомерен Бог ваш, что присутствие своё обнаруживает лишь во дворцах-храмах, а говорит с вами лишь чрез самозваных посредников? Но кто из смертных может говорить с вами от имени Его, не получив лично от Него указаний этих?

– ?

– У наших Богов нет ни слуг, ни рабов.

– ?

– Неужели так думаете вы о Нём и о воле Его?

Где, кому и когда сказал Он: убивайте за убеждения, лгите во имя выгоды, лицемерьте ради удобства, стяжайте материю, пока не раздавит она вас, отнимайте у других то, что я вам не вручал; будьте равнодушны к чужим страданиям и нуждам; преследуйте тех, кто называет меня другим именем; уничтожайте тех, кто иначе одет, ест иное, молится мне не так, как вы придумали…

Может, лишь единого хочет Он, чтобы помнили и блюли вы главные заветы Его – «не убий» и «возлюби», и через это стали и были людьми, чадами Божьими?

А если он создал ВСЁ живое, а не только людей, то, как наделять можете людей наличием души, а животных и растения лишать этого? И если верите в единого создателя всех, то все вы, без исключения, дети его. А значит, все меж собою братья и сестры.

А иначе, где бы ты ни жил, во что бы ни рядился, как бы ни складывал ладони, – ты не веришь в Него, как бы ты Его не называл!

И если нет над тобой и в тебе Бога истинного, то алчность, – своя или чужая, древняя или новая, – управляет тобой, прикрываясь любым Его именем.

Поговорим о главном этапе жизни – о смерти.

Откуда ты пришёл сюда, родившись? Куда намерен после жизни?

Если в жизни вы не играете с ветром, не разговариваете с солнцем, не путешествуете с дождём и не дружите со звёздами – то ваша смерть будет бедна. Поскольку смерть богата, только если жизнь была богата.

Расплата за бессмысленную жизнь – бессмысленная смерть.

А что? – неплохая надпись для надгробия: «Всё свободное время он проводил в поисках свободы».

Как бы там ни было, но моя удачная попытка найти свободу при жизни, даёт надежду на обретение свободы и после неё. И, именно поэтому, я пришёл однажды в школу смерти. Нет-нет, я не про жизнь, а про особенное место. В древности мистерии умирания были более доступны для желающих выучиться смерти. Ведь, как и всякая деятельность, смерть требует навыка…

– Наблюдай, как ты умираешь….

– Тяжесть в теле...

– Это «земля в воде»…

– Утрата контроля над мимикой, исчезновение слуха и зрения, прерывистое дыхание…

– Каждый аккорд умирания сопровождается подобными изменениями. Сохраняй ясность ума…

– Тело, словно в холодной воде… постепенно наполняется лихорадочным жаром…

– Это «вода в огне». Будь внимателен, но спокоен… Твоя душа скоро окажется рядом с твоим телом…

– Я словно разрываюсь на мельчайшие атомы…

– Это «огонь в воздухе». Будь готов к яркому свету…

– О Боги!

– Теперь ты видишь, что ты – это не только твоё тело. Главное, что ты теперь понимаешь, что смерть – это не конец жизни и не начало бессмертия, а лишь продолжение преобразования. Осознав и почувствовав послесмертие, немногие из умерших согласились бы вновь надеть на себя плоть, с которой расстались. Не погружайся в свет! Не сейчас…

– Отныне ты знаешь три лика смерти и их символические образы: «земля в воде», «вода в огне» и «огонь в воздухе»…

Считается, чтобы умереть благополучно, надо знать, как организовать свидание жизни и смерти. Именно поэтому желающий умереть достойно, а значит, правильно, спокойно, а значит без страха – должен при жизни прилежно изучить искусство умирания, а не дожидаться всю жизнь всё равно внезапного визита своей кончины.

Но существа, одержимые страхом смерти, пытаются сосредоточиться исключительно на жизни и в результате заканчивают своё существование в окружении неудач, болезней и бесконечно одолевающих их сомнений.

А посему чрезвычайно важные наставления: умирать при жизни необходимо под руководством людей опытных, уже умиравших. Любой человек мог слышать подробное описание плавания, но сам при этом мог никогда не пробовать плавать. Если его бросить в воду, он наверняка убедится, что плавать не умеет. Уверяю, то же самое происходит и с тем, кто лишь слышал о том, как вести себя после смерти, но никогда не испытывал эти знания.

Самое сложное – сохранить непрерывность сознания. Умершего сбивают с толку изменившиеся условия иного бытия. Ему крайне сложно ориентироваться в происходящем, если его не поддержит и не направит оставшийся на земле Учитель. Как новорождённый пробуждается в этом мире и на собственном опыте постигает его природу, так и умерший пробуждается в мире иной реальности и заново знакомится с ним.

Оба мира всегда вновь новы. Наивно думать, будто душа, сбросившая тело, сразу же всё осознаёт и понимает.

Но последний и главный инструктор в жизни человека – это сама смерть. Когда мы мудры, а значит, сильны; когда наши земные цели возвышенны, а значит, благородны – мы величественно, а значит, в радостном ожидании вступим в смерть с ясным умом и сердцем.

Но в минуту приближения смерти приближается и величайшая расплата. Ведь все наши знания и заблуждения, осознанные и бессознательные намерения, вся мудрость, либо ничтожность наших целей, – всё станет обнажённо-очевидным. И тогда груз ошибок заблуждений и тщетной суеты может отравить все предсмертные чувства и мысли. Отчётливо обнажаются сущность каждого события и полная цепочка причин единого целого уходящей жизни. Такое откровение становится нелёгким испытанием.

Достаточно мгновения «Великого вспоминания жизни», чтобы человек увидел себя, не приукрашенного чужой лестью, самообманом, насаждённой моралью. Став зрителем, взирающим на сцену, которую он же и покидает, человек осознаёт закономерность и справедливость всех постигших его страданий.

У каждой смерти есть свои внутренние причины. Ещё никому не поставили посмертный диагноз «умер от старости». Болезни и несчастные случаи чаще ведут к смерти человека, когда его дальнейшее земное существование либо уже не имеет смысла для жизни его души, либо, сама его смерть является его последней важной для кого-то декларацией.

Как правило, час смерти связан с духовной миссией человека. Либо она выполнена, либо она уже не сможет быть выполненной из-за того, что человек и внешние обстоятельства окончательно повернулись друг к другу спиной.

Все знания, полученные в уходящей жизни наступающей смерти, при этом усваиваются, обнажая истинное предназначение существования. Ну, а нерешённые проблемы неизменно переносятся «на потом», становясь сущностью трансформируемой души, корнями её последующего воплощения.

Родишься вовсе не ты, а абсолютно другой человек. Максимально другой! Иначе в акте перерождения души нет никакого смысла. Змея, сбросив старую кожу, не может влезть в неё вновь. Лист, оторвавшийся от своей ветки, не может снова к ней прикрепиться. Гусеница превращается в бабочку, но бабочка никогда не возвращается в отринутую ею оболочку. Природа закрывает двери за всеми, кто покинул свою предыдущую обитель жизни, и душа не переживает более о том, что она уже однажды исчерпала.

Подумай ещё вот о чём. Ты допускаешь, что твоя душа будет в последующем существовать в другом теле?

Поскольку любое тело, кроме твоего нынешнего, ты считаешь чужим, следовательно, твоя душа, покинув это твоё тело, найдёт пристанище в чужом теле?

Но новое не значит лучшее. Каков будет тот другой человек, которым прежде был ты, полностью зависит от тебя и твоей нынешней жизни. Перед ним встанут все твои нерешённые проблемы, долги и противоречия. И прежде всего, он будет обладателем всех твоих пороков и слабостей.

Доблести и друзья уходят вместе с изжитой жизнью, а и враги, и нерешённые совестью проблемы накапливаются, чтобы стать декорацией последующей драмы этой души, живущей уже в другом человеке.

Лучшим свидетельством или неведением понимания этой тайны является то, как ты борешься со своими недостатками, и как ты относишься к любому чужому человеку при жизни.

Перед представшей душой лежат две дороги – к свету, либо от него. Но покинувшая тело душа уже не может выбирать, так как её путь был уже предопределён истёкшей жизнью человека.

Смерть – процесс, обратный рождению: рождение – это воплощение сознания, смерть – его развоплощение. Сознание лишь переходит из одного состояния в другое. Поэтому состояние человека в момент смерти важнее всех состояний его предыдущей жизни.

Мысль о смерти является самой пугающей и отрезвляющей мыслью в мире. Но вести себя так, словно мы не собираемся умирать, – непростительная беспечность.

Смерть – самое важное событие нашей жизни. Но не потому, что умирает наше любимое или ненавистное тело, а потому, что всё будущее нашей бессмертной души, нашего наСтоящего «Я», зависит теперь от того, какими мы будем в момент перехода, потому что за гробом земного царства, вовсе не начинается новая жизнь, а продолжается иная – жизнь в ином царстве.

Впустят ли тебя в духовное царство? Никто не чинит препятствий войти именно в него. Но если ум твой был полон лишь материальных желаний и ты не развил духовное тело, то безумный ум твой тому виной.

Не имея духовного тела, чем войти в духовное царство?..

Кончина человека – это смерть и его времени. Почему про умершего мы говорим: «человека не стало»? Ведь если человек – это его тело, его дела, его озвученные мысли и проросшие идеи – то они, так или иначе, остаются и после него. Остаются в качестве праха, вещественных, ментальных и биологических свидетельств его жизни – его детей, последователей, учеников, посаженных им деревьев, созданных им творений, учений, деяний, порождённых им причинно-следственных связей. А раз всё это «осталось», так почему же тогда человека «не стало» – «не осталось»?

– ?

– Потому что Жизнь обнаруживает себя для человека в виде времени. Потому что прошедшая жизнь человека – деяния этой прошедшей жизни – и называется нами словом «Человек». Ну, а время жизни человека, обстоятельства и подробности продолжительности (времени) жизни мы попросту называем «жизнь».

– ?

– Общепринятое измерение времени при помощи движения небесных тел, календаря и часовой стрелки удобно. Но это лишь формальное время, принятое в результате общего соглашения. Абсолютное же время для человека – измеряется его жизнью. За пределами этого времени, другого времени нет и быть не может.

– ?

– Все теории будущей жизни, посмертного существования и перевоплощений содержат в своём общем понимании одну глобальную ошибку. Они основаны на том, что «завтра» якобы будет существовать и после смерти. На самом же деле именно в этом и состоит отличие жизни от смерти. Человек умирает потому что его абсолютное время подошло к абсолютному концу. Человек умирает – время исчезает. Для души пребывающей в вечности нет времени: больше не существует следующего дня и следующего столетия. В вечности нет направления не только «после», но и «до», и, поэтому, перевоплощение возможно в любом направлении.

– ?

– Что значит победить смерть?

Смерть – это плата за жизнь, а жизнь – плата за смерть.

Разве не умирают герои и пророки, мудрецы и правители, святые и просветлённые? Все. Все люди умирают. Но победить смерть – не значит не умереть.

– ?

– Человек, который верит, что смерть тесно связана с иным последующим существованием и неизбежна, становится свободным не от смерти, а лишь от боязни её. Он считает, что его рождение было началом круга, где смерть – его завершение. Он думает так: «как рождение не может быть началом существования, так и смерть не может быть его абсолютным концом. Ведь, если рождение доказывает предсуществование существа, то именно смерть доказывает его бессмертие».

– ?

– Всё! Отныне, как и прежде, нас не будет. К чему бояться неизбежного? К чему беспокоиться из-за того, что произойдёт непременно? Беспокоиться следует о том, что можно, а главное – следует изменить.

Смерть отнимает у нас всё имущество, все наши регалии, должности, титулы и привилегии. Она уносит все наши привязанности и хлопоты. И когда все страсти и желания унесены, остаётся чистый остаток – ЛИШЬ ЭНЕРГИИ ЛЮБВИ.

Что же при условии согласия с этой концепцией должно тогда занимать человека при жизни более всего? Ответ очевиден: Сколько тебя останется при тебе, после тебя.

Видел я сон. Огромная белая птица говорила со мной. От неё узнал, будто был прежде воином. А когда стал немощен для железа и вызрел для слов, то стал учить отроков рода нашего держать небо, клятву, меч и повод.

Ушёл однажды далече. Вернулся на пепелище. Чада мои ворогом зарезаны. Лежат, как стояли, – спиной к спине. Мечи деревянные в руках охладевших сжаты, как губы досадою.

Коней увели тати. Три ночи бежал я по следу. Настиг. Взрезал шатёр их Вадимов и тех, кто был в нём. Мечи деревянные отроков павших обрели в телах ворогов свои тризные ножны.

А меня, свалив чёрными стрелами, пред утром порвали лошадьми.

«…И с поры той стали жрецы Яръи людей дважды рождённых нарекать «ду-ра-ками».

/Скрижали Неба/.

Я так ответ свой начал:

Четыре смысла жития обнаружил я при жизни:

• Продолжение рода (воспитание),

• Преобразование жизни (оптимизацию),

• Попытка передачи знаний (инициирование),

• Изменение существующих реальностей новой мерой (миссия или автор)…

Но Он прервал меня вопросом:

– Взойдя на гору хлама, который ты имел или хотел иметь при жизни;

Взирая на поля своих речей и мыслей, удобренных всем тем что съел и выпил ты за жизнь;

Призвав в свидетели всех тех, с кем ты встречался даже взглядом…

Ответь мне на простой вопрос: ЗАЧЕМ ТЫ ЖИЛ?

Нет-нет, – не как, не с кем, не где, – а для чего?

Ты вспоминаешь где, когда, чему и как учился, строил, стяжал, страдал, мечтал и сомневался…

Ты веришь, что любил и ненавидел сильнее многих прочих.

Тебе приятно было, больно, скучно, любопытно, стыдно, – порою, знаю, очень. Я видел, КАК ты путешествовал, сражался пару раз и даже рисковал своею жизнью;

Ещё учил других тому, в чём пусть и больше прочих, но откровенно мало смыслишь сам;

Считал своим то, что не создавал ни ты, ни кто-то лично для тебя;

Творить ты пробовал, но чаще вытворял…

Я знаю всех твоих сожителей земных. Всех тех, с кем столь приятно, либо страшно, но привычно вам было жить. О ком заботился и ты, и следствия твоих творений…

Ты всё пытаешься мне рассказать как жил ты и к чему стремился, что делал доброго и что дурного, для тех с кем пользовался жизнью в одночасье. Родители, жена и дети, родина, друзья, профессия, поступки, убеждения и вера… – сие – важнейшие причинно-следственные формы рефлексивной жизни. Её инструментарий неясно-грубый.

– В чём смысл её наличия, скажи?

Я знаю что при жизни ты часто думал над моим вопросом и даже в рифму обряжал свои туманные ответы.

И вот, – теперь ты не при жизни, а здесь, при мне, как прежде жизни.

Скажи мне просто, без затей и пафоса людского: зачем ты жил?

ПОДУМАЙ, если уже этому научился.

Большая часть человеческой практики носит отрицательный результат.

Минимальное количество успешных экспериментов именуется знаниями.

Что предпринять для того, чтобы оградить себя от отрицательного результата? Учиться мере, почитать меру, управлять мерой… формируя и определяя свои нормы.

Не важно, что ты думаешь. Важно, как и о чём.

Не важно, как и о чём ты думаешь, важно, что ты делаешь.

Не важно, как ты делаешь. Важно, что ты получил.

Не важно, что ты получил, важно то, как это применили и пошло ли это на пользу большинству?

Но и это не важно. Важно, ЧТО ТЫ об этом думаешь.

• Предназначение мыслящей биоэнергоинформационной формы «Человек», обитающий на планете Земля, – породить Полевую форму жизни.

• Предназначение Человека – обнаружить собственную миссию и стремиться её выполнить.

• Нет никакого предназначения, кроме непознаваемого при жизни замысла Творца, Бога, Вселенского разума, инопланетного эксперимента, игр эволюции…

Перевернуть перевёрнутый чужими утверждениями вверх дном Мир можно лишь своими убеждениями.

Россия. Зима. Мороз. Ночь. Чёрный сруб терема в окружении младых берёз, древних дубов и языческих чуров.

Сквозь сугробы ты торишь тропу к островку искусного света под заиндевевшим окном…

За подслеповатым оком стёкол воск православных свечей, дымок индийских благовоний, аромат китайского чая, шелест разновозрастных фолиантов, утробные всхлипы тантрической музыки…

Сейчас здесь проистекает препарирование метафизических узлов, систематизация вечных истин, инвентаризация сакральных миров…

Исследователь духа, седобородый алхимик с рубленым лицом Рублёвского инока, в стёганом халате Авиценны недвижимо склонился над бронзовой чернильницей и пергаментом…

Объект его сотворения – «Смысл обыкновенной жизни» для приёма внутрь.

На дубовом столе инструменты: сито эзотерических формул, хроно-домкрат, астральные ножницы, интуитивный смысломер…

В распахнутом сундуке, вросшем в струганные половицы, живут трофеи его земных путешествий: кладовая истин, архив пороков, коллекция прозрений…

На бревенчатой стене прибиты коваными гвоздями «Инструкция по наземной эксплуатации души», «Небесный табель о рангах», «Каноны странника» и пожелтевшее объявление с отрывными полосками телефонного номера: «Ищу возможность обменять свою жизнь на её смысл».

О чём поведает рукопись, творимая им дерзновенно, трепетно, нестомчиво? Отчего-то знаешь, что ответ не обнаружится незамедлительно после прочтения написанного, и даже после осмысления прочтённого…

Происходит акт завершения. Главный акт любого промысла и действа.

У любой книги-жизни есть этот самый достойнейший недостаток. Её конец. И это всегда хороший конец. Потому что —

если всё закончилось хорошо, – то согласитесь, это совсем не плохо.

А если закончилось что-то плохое, – то разве это не хорошо?

Свет был таким пронзительным, что я с трудом нашёл заросшую тропинку, ведущую к нашему дому.

Каждому шагу, приближающему меня к порогу, я давал имена, длинные как полуденные тени на странной планете:

Вернувшись Домой, я оставил калитку распахнутой…

Буквоводство действительно на всём пространстве обитания судеб в пределах земной жизни.

ВНИМАНИЕ! При нарушении Буквоводства пользователем жизни, рекламации и претензии к её Создателю не принимаются.

Пространство – категория необходимая, чтобы разделять.

Земля – это то, что омывается небом (см. вверх).

Судьба – это история одной земной жизни, записанная звёздами (см. гороскоп).

Душа – это то, что награждается телом (щупай в районе грудной клетки, живота или пяток, всё равно не нащупаешь).

Родина – это то, что завещается родом.

Слова – это то, чем изъясняется разум (помолчите, пожалуйста!)

Язык – это то, чем определяется нация…

Всё это называется жизнью. (Жизнь прилагается к буквоводству в качестве памятного сувенира). Предупреждаем: без любви и высоких целей оно неумолимо превращается в безрадостный процесс проживания.

В период, который вы называете жизнью, вам также будут предложены:

Дела – это то, чем выявляются цели.

Семья – это то, чем утверждается вечность.

Враги – это то, чем укрепляется память.

Друзья – это то, чем наслаждается сердце.

Творчество – это то, чем обнажаются чувства.

Любовь – это то, чему вы дадите название сами.

В обменных пунктах, на пути всего следования к вашему последнему пункту назначения, вы сможете поменять: имя, фамилию, гражданство, национальность, вероисповедание, пол, а также попутчиков: семью, соседей, сограждан и правителей.

Поменять точку зрения на запятую осязания, рубли на доллары, друзей на врагов, любовь на ненависть, шило на мыло.

На промежуточных остановках вы сможете также приобрести недвижимость и подвижность, талант и удачу, разнообразные болезни и чудесные дары…

– Счастливого Пути и благополучного возвращения.

Видишь, сколько строк в этой книге посвящается только тебе?

Я старался!