Надо сказать, что отношение к Сатане менялось у иудеев с течением времени. Первоначально он вовсе не был в их глазах тем отъявленным злодеем и безжалостным чудовищем, каким стал в дальнейшем. Скорее, он выступал как наушник и провокатор, злоупотребляющий терпением мудрого и всезнающего Яхве. Впервые Сатана появляется в Книге Иова, где представлен в виде зловредного ангела, во всем зависимого от Бога и творящего свои проделки только с Его позволения. Однако в последующие века образ Сатаны приобретает более масштабные, космические черты. Он превращается в извечного врага и искусителя человека. В библейской Книге Премудрости Соломона прямо говорится, что «Бог создал человека для нетления и соделал его образом вечного бытия Своего; но завистью дьявола вошла в мир смерть, и испытывают ее принадлежащие к уделу его» (Прем. Сол. 2,23–24). К Сатане начинают возводить все моральное зло в мире. Его представляют как повелителя сонма враждебных Богу и человеку духов. Зло перестает считаться только изъяном, оно обнаруживает свою страшную активность, направленную против Творца и Его воли. В эпоху Иисуса Христа, говоря о дьяволе, имели в виду уже не ангела-искусителя Книги Иова, а космического врага всего творения.

О том, что злой дух есть истинный князь мира сего, не раз упоминает в Своих проповедях Иисус, но это положение остается у Него не разъясненным. Апостол Павел, развивая его, связал власть Сатаны над человеком с первородным грехом. Именно тогда человек, сотворенный по образу и подобию Божьему, оказался в порабощении у князя тьмы. Понадобилась неслыханная жертва, чтобы спасти его от окончательной погибели – Сын Божий должен был вочеловечиться, сойти в мир и принять мученическую смерть на кресте. После этого, подобно всем умершим людям, Он оказался в аду, но поскольку не имел в Себе никакого греха, Сатана не смог Его удержать.

Покидая преисподнюю, Христос увел с Собой души ветхозаветных праведников. (Евангелия ничего не говорят о сошествии Христа в ад, но отдельные указания на это есть в других новозаветных книгах: 1 Петр. 3, 18–20; Деян. 2,23–28; Рим. 10,7; Еф. 4,8—10.)

Христос вернул потомкам Адама милости Бога, дабы они сделались его детьми и наследниками Его Царства. С тех пор Бог не позволяет Сатане властвовать над душами Своих верных (в Послании ефесянам Павел говорит: «И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим, в которых вы некогда жили, по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления, между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским похотям, Бог по Своей великой любви оживотворил со Христом»), но оставляет ему злых и неверующих. Хотя князь тьмы и претерпел от Христа поражение, борьба за людские сердца еще далека от своего завершения. Павел остро чувствовал духовную битву, идущую в мире, и писал своим последователям: «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы нам можно было стать против козней дьявольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных».

Как у иудеев, так и у христиан Михаил – предводитель небесного воинства и заступник верующих в священной войне с Сатаной. Предсказание об эсхатологической битве с силами зла содержится в Книге Даниила: «И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существую люди…» (Дан.12,1). О битве Михаила с драконом повествует Иоанн в 12-й главе своего Откровения: «И произошла на небе война: Михаил и ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змей, называемый дьяволом и Сатаной, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним». Это поражение, увы, не будет окончательным, и в грядущей драме конца света Сатана еще сыграет свою зловещую роль. Но об этом мы поговорим в другом месте, когда обратимся к образу Антихриста.

В допленные времена рассказ о разделении вод звучал иначе. Следы старого мифа мы можем обнаружить в 73 псалме, в книге пророка Исаии (Ис. 27, 1), а в наиболее полном виде в Книге Иова (41; 2—26). В тот момент, когда Яхве приступил к своему труду, море вскипело как котел, и из пучины на поверхность поднялся исполинский Левиафан – наполовину змей, наполовину крокодил. Из его ужасной пасти вырывалось пламя и выскакивали искры, из ноздрей валил дым, глаза сверкали яростью. Вид чудовища внушил трепет даже сонму небесных ангелов, но Яхве извлек Левиафана из глубины, схватил его за язык и вдел в нос кольцо. Так укрощен был этот демон океана, навсегда сделавшийся рабом Господа.

В четвертый день Бог сказал: «Да будут на небе светила, освещающие землю!» И стало так. Для дня Бог создал солнце, а для ночи – луну со звездами. И увидел Бог, что это хорошо. В пятый день Он сказал: «Пусть произведет вода пресмыкающихся, и птицы да полетят над землею по тверди небесной!» И сотворил Бог рыб, плавающих в глубине вод, и птиц, летающих по небу.

И был вечер, и было утро, наступил день шестой. В этот день Бог трудился, создавая всякого рода земных зверей. А на закате дня Он из земного праха сотворил человека и вдохнул в него дыхание жизни. Человек был создан по образу и подобию Божьему и получил такую душу, благодаря которой по уму и пониманию превосходил всех животных земных, водных и летающих. Имя ему было Адам.

Так завершил Бог дела Свои к седьмому дню и в этот день ничего уже не делал, отдыхая от трудов. Точно так же Он на вечные времена велел поступать людям, запретив им трудиться в седьмой день надели, поскольку Сам в этот день ничего не творил и не создавал.

Бог насадил райский сад в Едеме на востоке, взял Адама и поселил его в раю, чтобы он возделывал и хранил его. И были там всякие деревья приятные на вид и хорошие для пиши. А посреди рая Бог поместил два дерева – дерево жизни и дерево познания добра и зла. Он сказал человеку: «Со всякого дерева в саду ты можешь рвать плоды его, но не ешь плоды с дерева познания добра и зла, ибо ты умрешь в тот день, когда попробуешь их!»

И стали приходить в Едем все животные полевые и все птицы небесные, которых создал Господь. Адам каждому из них давал имя. Льва он назвал львом, а змея змеем, и так каждый стал жить под тем именем, которое получил. Но никто из них не годился Адаму в помощники. Господь сказал: «Нехорошо быть человеку одному – сотворим ему помощника, такого же как он!» Бог навел на Адама крепкий сон; а когда он уснул, взял одно из его ребер и создал из него женщину. Так стали они жить вдвоем – Адам и его жена, нареченная Евой (что значит «Жизнь», ибо ей предстояло стать матерью всех живущих). Оба были наги, но не стыдились этого, потому что не знали, что такое зло.

Из всех зверей, созданных Господом, змей был хитрее всех. Однажды змей сказал женщине: «Почему вы не едите плодов с дерева познания добра и зла?» – «От того, – отвечала она, – что нам запретил это Господь, мы умрем, едва попробуем их». Но змей возразил: «Нет, не умрете. Бог запретил вам вкушать от плодов этого дерева, потому что знает: в тот день, когда вы их попробуете, ваши глаза откроются, и вы будете как боги, знающие добро и зло». Женщина увидела, что дерево хорошо для пищи и что плоды его приятны для глаз; сорвала их и ела. Она дала также мужу своему, и он ел. Взглянув друг на друга, мужчина и женщина увидели вдруг, что наги, и устыдились. Они сшили смоковные листья и сделали себе пояса.

Тут они услышали голос Господа Бога, проходящего по раю во время прохлады дня, и скрылись между деревьями. Господь позвал Адама: «Адам, где ты?» Он сказал: «Я услышал Твой голос и скрылся, потому что я наг». – «Кто открыл тебе, что ты наг? – спросил у него Господь. – Не ел ли ты плодов с дерева, с которого Я запретил тебе есть?» Адам признался: «Жена дала мне их, и я ел». А женщина отвечала: «Змей обольстил меня, и я ела». Господь сказал человеку: «За то, что ты послушался жены и съел запретный плод, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни твоей жизни; в поте лица будешь есть хлеб, пока не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо ты прах и в прах возвратишься!»

Вслед за тем Господь сделал людям кожаные одежды и одел их. Он сказал ангелам: «Вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло. Как бы не простер он своей руки и не взял также плодов от дерева жизни, чтобы жить вечно». И выслал Господь Адама из Едема, повелев ему возделывать землю, из которой он взят. А у райского сада поставил херувима с пламенным мечом – охранять путь к дереву жизни.

Енох спросил Гавриила: «Ясна мне будущая судьба грешников и праведников, и знаю я теперь, что ждет тех и других. Но Кто будет Судьей над ними и как будет решаться их судьба?» Тогда Гавриил увлек Еноха обратно на небо, к чертогу Господнему, и, взглянув на Бога, Енох увидел Человека, сидящего рядом с Ним. Лицо его было прекрасно и подобно лицу ангела. Гавриил сказал: «Это Сын Божий. В день Суда он спустится на землю и воссядет на престоле Господнем, который ты уже видел. Тогда разверзнется земля и выйдут из нее все мертвецы и пойдут к Нему. А он изберет между ними праведников и святых, а грешников отторгнет от себя и низвергнет в огненную пропасть. И тогда наступит царство Божье, и Сын Божий будет править в нем».

Через семь дней отворились небесные окна и разверзлись все источники великой бездны. На землю хлынули потоки воды, которые текли не переставая сорок дней и сорок ночей. И столько пролилось воды, что скрылись под ней самые высокие горы; лишь ковчег плавал по поверхности бушующего моря. В эти дни лишилось жизни все, что имело дыхание: все звери, и все птицы, и все гады, ползающие по земле, и все люди. Истребилось всякое существо, которое было на поверхности земли. Остались только те, кто был с Ноем в ковчеге.

Вода усиливалась на земле сто пятьдесят дней. Наконец Бог вспомнил о семействе Ноя и о всех птицах, зверях и гадах, бывших с ними. Он навел на землю ветер и остановил наводнение. Закрылись небесные окна, перестал литься дождь, вода стала быстро убывать. Вскоре показались из моря вершины гор, а на седьмой месяц ковчег остановился на горах Араратских. Ной открыл окно и выпустил голубя. Но вода заливала еще всю землю. Не найдя суши, голубь прилетел обратно в ковчег. Ной помедлил семь дней, и опять выпустил голубя. Голубь возвратился к нему в вечернее время, держа во рту свежий масличный лист. Так Ной узнал, что вода сошла с земли. Он помедлил еще семь дней, в третий раз выпустил голубя, но тот уже не возвратился к нему. Тогда Ной открыл кровлю ковчега и увидел, что поверхность земли обсохла.

Бог сказал Ною: «Выйди из ковчега, и пусть выйдут с тобой жена твоя, сыновья твои, и жены сыновей твоих. Выведи всех животных, которые были с тобою – пусть разойдутся они по земле». Ной сделал все, как велел ему Бог. Сойдя на землю, он устроил жертвенник и принес на нем жертву. Господь ощутил приятное благоухание и сказал Себе: «Не буду больше проклинать землю за человека, и не буду поражать всего живущего, как Я сделал. Впредь во все дни земли сеяние и жатва, холод и зной, лето и зима, день и ночь не прекратятся никогда».

Позднейшие предания расцветили этот краткий рассказ многочисленными деталями. Необычайную силу Нимрода стали увязывать с кожаными одеждами Адама. Изготовленные, как уже говорилось, самим Богом, эти одежды почитались среди людей за величайшую святыню и передавались из поколения в поколение. От Ноя они должны были перейти к Симу, однако Хам украл их у брата. Когда Нимрод получил одежды от своего отца Хуша и одел их, он вдруг обрел необычайную силу. Когда между потомками Хама и потомками Иафета началась война, Нимрод нанес врагам полное поражение. За это потомки Хама провозгласили его царем. Советники подали Нимроду мысль построить столицу на Восточной равнине. Он так и сделал, и назвал город Сеннаар, потому что, как он сказал: «Бог истребил моих врагов». Возгордившись, Нимрод содеял больше зла, чем любой другой человек после Потопа, ставя идолов из камня и дерева, которым все должны были поклоняться. Открытым восстанием против Бога стало и затеянное им строительство Вавилонской башни. Нимрод сказал: «Я отомщу Ему за гибель моих предков. Если Он пошлет на нас второй Потоп, моя башня станет выше Арарата и спасет меня». Вскоре башня поднялась на семьдесят миль, и на восточной стороне было поставлено семь лестниц, по которым люди поднимались наверх с кирпичами; и на западной стороне было поставлено семь лестниц, по которым они спускались вниз. Чтобы пресечь эту дерзкую затею, Бог сделал так, что вместо одного языка люди сразу заговорили на семидесяти и совершенно перестали понимать друг друга. Работы прекратились. Что же до Башни, то остатки же ее в виде величественных руин в течение многих веков сохранялись вблизи Вавилона.

По иной версии Мелхиседека чудесным образом, без плотского общения родила престарелая жена Нира, брата Ноя. Укрытый ангелами, он пережил потоп в Эдеме, для того чтобы исполнить затем свою миссию и быть священником вовек (или до явления грядущего Мессии).

Некоторые иудейские секты чтили в Мелхиседеке прообраз будущего Мессии. Так в одном из кумранских текстов избранники Яхве именуются «людьми жребия Мелхиседека», мессианское время искупления обозначается как «год благоволения Мелхиседека», а сам Мелхиседек выступает как небожитель, глава «вечных ангелов» и совершитель эсхатологического возмездия.

Христиане позже видели в Мелхиседеке подобие Иисуса Христа, о чем прямо говорит Павел (Евр. 7, 1–4). Апостол полагал, что старое священство иудейских первосвященников уступило теперь место вечному священству Христа «по чину Мелхиседека» (Евр. 7, 5—24). В самом акте благословения Авраама хлебом и вином видели прообраз Евхаристии.

Впрочем, некоторые современные историки считают, что ореол святости возник вокруг Мелхиседека по чистому недоразумению. Его имя в буквальном переводе означает будто бы «Бог Цедек – мой Царь». Цедек, по этой версии, был городским богом Селима и не имел к единому Богу евреев никакого отношения. Олицетворением Цедека считалась планета Юпитер.

Аврам был девяноста девяти лет, когда Господь вновь явился ему и сказал: «Я Бог Всемогущий; ходи предо Мною и будь непорочен; и Я поставлю завет Мой между мной и тобою». Аврам упал ниц, а Бог продолжал говорить с ним и сказал: «Ты не будешь больше называться Аврамом, но будет тебе имя Авраам, так как Я сделаю тебя отцом множества народов. И поставлю завет между Мною и тобою и между потомками твоими после тебя. И договор этот будет вот какой: Я дам потомкам твоим во владение всю Землю Ханаанскую, по который ты теперь странствуешь, и буду им Богом. А в знак завета между Мной и тобой, а также между мной и твоими потомками да будет у вас обрезан весь мужской пол. Отныне обрезайте крайнюю плоть у каждого младенца мужского пола, рожденного в вашем доме. Да будет завет Мой на вашем теле заветом вечным!» И еще сказал Бог Аврааму: «Сару, жену твою, не называй больше Сарою. Отныне ее имя будет Сарра. Я благословлю ее и дам тебе от нее сына». Слыша это, Авраам рассмеялся в душе и подумал: «Неужели от столетнего будет сын? И неужели Сарра в девяносто лет сможет родить?»

После этого Господь явился Аврааму в дубраве Мамре, когда тот во время дневного зноя сидел при входе в свой шатер. Авраам поднял глаза и увидел трех путников, стоящих против него. Он побежал им навстречу, поклонился до земли и сказал: «Владыка! Если я достиг милости в глазах Твоих, не пройди мимо раба Твоего. Сейчас принесут немного воды и омоют ваши ноги, и тогда отдохнете под этим деревом. А я принесу хлеба, и вы подкрепите ваши сердца; потом пойдете своим путем». Они согласились и сказали: «Сделай так, как говоришь».

Авраам поспешил в шатер к Сарре и сказал: «Поскорее замеси лучшей муки и сделай пресные хлебы». Потом побежал к стаду, выбрал теленка нежного и хорошего, дал слуге, и тот приготовил его. Авраам взял масла и молока, приготовленного теленка и поставил перед ними. Они поели и спросили: «Где Сарра, жена твоя?» Он отвечал: «Здесь в шатре». И сказал один из них: «Когда в следующем году Я опять буду у тебя в гостях, будет сын у Сарры, жены твоей». А Сарра стояла позади, у входа в шатер, и, услышав эти слова, рассмеялась про себя, так как ей было в это время девяносто лет, и она не могла родить. Господь сказал Аврааму: «Напрасно смеется жена твоя. Разве есть что трудное для Господа? В назначенный срок Я буду у тебя в будущем году, и у Сарры будет сын». Сарра, испугавшись, стала уверять, что она не смеялась. Но Господь сказал: «Нет, ты смеялась».

Путники встали и отправились по направлению к Содому и Гоморре. Господь сказал Аврааму: «Долетел до меня вопль великий, что жители Содома и Гоморры закоренели в злодеяниях и что грех их весьма тяжел. Сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне. И если правду говорят о них, то покараю их жестоко». Авраам спросил: «Неужели Ты погубишь вместе и правых и виноватых? Может быть, есть в этом городе пятьдесят праведников? Неужели Ты не пощадишь всего места ради пятидесяти праведников?» Господь сказал: «Если я найду в Содоме пятьдесят праведников, то я ради них пощажу весь город». Авраам сказал в ответ: «Вот я, прах и пепел, решился говорить Владыке, но, может быть, до пятидесяти праведников не достанет пяти. Неужели, за недостатком пяти Ты истребишь весь город?» Господь сказал: «Не истреблю, если найду там сорок пять». Авраам продолжал говорить с Ним и спросил: «Может быть, найдется там только сорок?» Господь сказал: «Пощажу их и ради сорока». И сказал Авраам: «Да не прогневается, Владыка, что я осмелюсь говорить, но может быть, найдется там всего тридцать?» Так говорил он каждый раз, и Господь в милости Своей обещал пощадить содомитов и ради тридцати праведников, и ради двадцати и даже ради десяти. После этого Он перестал говорить с Авраамом и пошел от него, а Авраам возвратился в свой шатер.

Вечером, после памятного разговора в дубраве Мамре, когда Господь не нашел в Содоме и Гоморре даже десяти праведников, пришли два ангела Господних к воротом Содома, в то время когда Лот сидел там. Лот увидел ангелов и встал, чтобы встретить их, и поклонился лицом до земли. И сказал Лот: «Государи мои! Зайдите в дом раба вашего, и переночуйте, и умойте ноги ваши. А поутру встанете и пойдете своим путем». Они говорили: «Нет, мы ночуем на улице». Но он сильно упрашивал их. Ангелы пошли к нему, и пришли в его дом. Лот сделал им угощение, испек также пресные хлеба, и они ели.

Не успели они лечь спать, как городские жители от молодого до старого, весь народ со всех концов города, окружили дом, вызвали Лота и говорили ему: «Где люди, пришедшие к тебе на ночь? Выведи их к нам; мы познаем их». Лот вышел к ним, запер за собой дверь и сказал: «Братья мои, не делайте зла. Есть у меня две дочери; лучше их выведу к вам, и делаете с ними, что угодно; только гостям моим не делайте ничего, так как они пришли под кров дома моего». Но содомиты страшно рассердились, увидев упорство Лота, и подошли к дому, чтобы выломать дверь. Тогда ангелы ввели Лота в дом, а людей, бывших при входе, поразили слепотой от малого до большего, так что они измучились в поисках входа.

И сказали ангелы Лоту: «Кто у тебя еще есть в этом городе? Зятья ли, сыновья ли твои, или дочери, кто бы не был у тебя из близких, всех выведи из города. Ибо мы истребим это место, потому что велик вопль на жителей Содома к Господу, и Господь послал нас истребить его». Лот вышел и говорил с теми юношами, которые сватались за его дочерей. Он сказал им: «Встаньте, выйдите из города, ибо Господь истребит его». Но тем показалось, что Лот шутит, и они остались среди обреченных на смерть.

Когда взошла заря, ангелы стали торопить Лота, говоря: «Встань, возьми твою жену и двух дочерей, чтобы не погибнуть тебе за беззакония города». И так как Лот медлил, то ангелы, по милости к нему Господа, взяли за руки его и жену его, и двух его дочерей, вывели их, и поставили за городской стеной. Один из них сказал: «Спасай свою душу – не оглядываясь назад и нигде не останавливаясь, беги на гору, чтобы тебе не погибнуть». Но Лот сказал: «Если побегу я на гору, то не успею укрыться там до восхода солнца. Позволь мне спастись в городке неподалеку отсюда». Ангел сказал: «В угоду тебе я пощажу город, о котором ты говоришь, но поспеши, так как я не могу сделать дела до тех пор, пока ты не придешь туда».

На восходе Лот добрался до городка, о котором говорил и который назывался Сигор. В это время Господь пролил дождем на Содом и Гоморру серу и огонь. И уничтожил огонь оба города вместе с их жителями. Один только Лот спасся со своими дочерьми. Жена же Лотова оглянулась позади его на шум и обратилась в соляной столп. (Предание о Содоме и Гоморре имеет, по-видимому, исторически достоверные корни, отразив в памяти народа образ какого-то стихийного бедствия, случившегося в древние времена в районе Мертвого моря. Местность эта, характеризуемая в Библии как некогда цветущая, еще в библейские времена была затоплена водами Мертвого моря. Его безжизненные южные берега, хранящие следы вулканической деятельности, изобилуют выходами и месторождениями серы, нефти и газа, вследствие воспламенения которых могла произойти описываемая в Библии катастрофа. Об этой катастрофе сообщают и некоторые античные авторы. Древнегреческий писатель Страбон в XV книге своей «Географии» приводит легенду, повествующую о том, что возле Массады, большой крепости на юго-западном берегу Мертвого моря, тринадцать процветающих городов были разрушены в одночасье землетрясением, извержением смолы и серы и неожиданным наступлением моря, которое унесло с собой пытавшихся бежать жителей. О том же сообщает Иосиф Флавий в VI книге своих «Иудейских войн» и Тацит в V книге своей «Истории». На реальность существования Гоморры указывают клинописные тексты из открытого недавно города Эбла. На берегу Мертвого моря туристам показывают высокий соляной столп, в который якобы, превратилась жена Лота. Тот в самом деле очень напоминает женскую фигуру в сером фартуке, смотрящую назад.)

Лот вышел из Сигора и поселился на горе, ибо он боялся оставаться в городе. Он жил в пещере, и с ним две его дочери. И сказала старшая младшей: «Отец наш стар, и нет человека на земле, который бы вошел к нам по обычаю всей земли; итак напоим отца нашего вином, и переспим с ним, и восстановим от отца нашего племя». Они напоили отца вином; и вошла старшая и спала с отцом своим в ту ночь; а он не знал, когда она легла и когда встала. На другой день старшая сказала младшей: «Вот, я спала вчера с отцом моим; напоим его вином и в эту ночь; и ты пойди, спи с ним, и восстановим от отца нашего племя». Так они и поступили. В эту ночь вошла к Лоту младшая дочь и спала с ним; и он не знал, когда она легла и когда встала. И сделались обе дочери Лотовы беременными от отца своего. Старшая родила сына, и нарекла ему имя: Моав. От него произошли все моавитяне. Младшая также родила сына, и нарекла ему имя: Бен-Амми. От него произошли все аммонитяне.

Агарь послушалась, вернулась обратно к своей госпоже Сарре и стала служить ей по-прежнему. Когда у нее родился сын, она назвала его Измаилом, сделав все так, как повелел Господь.

Между тем Господь сделал Сарре все, как обещал: прошел год после явления в Мамре, и она родила Аврааму сына, в то время, о котором говорил Бог. Авраам назвал его Исааком. Ему как раз исполнилось сто лет, а его жене – девяносто. И сказала Сарра: «Смех сделал мне Бог. Кто услышат обо мне, рассмеется. Кому еще год назад пришло б в голову сказать: Сарра будет кормить детей своей грудью? Ведь я уже глубокая старуха. А вот свершилось все так, как говорил Господь».

Однажды Сарра увидела, что Измаил, сын Агари, насмехается над ее сыном, и сказала Аврааму: «Выгони эту рабыню и сына ее, так как я не хочу, чтобы он наследовал добро твое вместе с сыном моим Исааком». Аврааму было жаль Измаила. Но Бог сказал ему: «Не огорчайся за Измаила и свою рабыню и сделай так, как говорит тебе Сарра, ибо я позабочусь о твоем сыне». Авраам встал рано утром, взял хлеба и мех воды, дал их Агари, положил ей на плечи Измаила и отпустил ее. Она пошла и заблудилась в пустыне. Когда кончилась вода в ее мехе, она оставила мальчика под кустом и пошла дальше одна, так как не хотела видеть его смерти. Тут ангел Божий с неба окликнул Агарь и сказал ей: «Что с тобой, Агарь? Не бойся; Бог услышал голос твоего плачущего сына. Встань, подними его и возьми за руку. И иди туда, куда Я укажу тебе». Агарь пошла вслед за ангелом, увидела колодец с водой, наполнила мех и напоила сына.

И был Бог с Измаилом до тех пор, пока он не вырос и не стал стрелком из лука. Мать взяла ему жену из египетской земли, и было у Измаила двенадцать сыновей. Каждый из них стал родоначальником большого народа (среди потомков Измаила самым славным считается Аднан, сделавшийся в дальнейшем родоначальником многих арабских племен). Так исполнил Господь обещание, данное Агари у источника по дороге к Суру.

В упомянутой выше Книге Завета есть такой наказ Господа (Исх. 22, 29–30): «Отдавай Мне первенца из сынов твоих; то же делай с волом твоим и с овцою твоею: семь дней пусть они будут при матери своей, а в восьмой день отдавай их Мне». Однако этот закон можно было обойти, сделав обрезание и принеся в жертву обрезанную плоть.)

Когда Сарре исполнилось сто двадцать семь лет, она умерла в Хевроне, в Земле Ханаанской. Авраам оплакал свою жену, а потом пришел к здешним жителям и сказал им: «Я у вас пришлец и поселенец, не имеющий собственной земли; дайте мне в собственность место между вами, чтобы я мог похоронить умершую». Те отвечали: «Господин наш! Ты князь Божий посреди нас. Похорони умершую в любом погребальном месте, которое сочтешь наилучшим. Никто не откажет тебе в этом». Авраам поклонился народу и сказал: «Если вы согласны, чтобы я похоронил мою умершую в вашей земле, то попросите за меня Ефрона, сына Цохарова, чтобы он продал мне пещеру Махпелу, которая находится в конце его поля. Пусть продаст он мне ее в собственность для погребения». Между тем Евфрон находился среди собравшихся. Он отвечал: «Господин мой! Раз таково твое желание, я подарю тебе и пещеру и поле». Но Авраам отказался от дара. «Если ты согласен, – сказал он, – то я заплачу тебе за землю серебром. Возьми у меня деньги перед лицом всего народа, и я похороню свою умершую». – «Что ж, – отозвался Ефрон, – если ты настаиваешь, то пусть будет по-твоему. Земля стоит четыреста сиклей (один сикль равнялся приблизительно 16 граммам). Что эта за сумма для меня или для тебя?» Авраам тут же отвесил ему четыреста сиклей. Поле Ефрона, располагавшееся против Мамре, стало его собственностью, и он похоронил Сарру в пещере Махпел.

Когда Авраам состарился, он позвал к себе верного раба, управителя своего дома, и сказал ему: «Поклянись Господом, Богом земли и неба, что не возьмешь моему сыну Исааку жену из дочерей ханаанских, среди которых мы живем. Ступай на мою прежнюю родину в Месопотамию и найди ему жену среди женщин моего племени».

Раб взял из стад Авраама десять верблюдов, нагрузил их всевозможным добром и отправился в дорогу. В положенный срок он добрался до Харрана, где, как он знал, жил прежде брат Авраама Нахор, но не стал входить внутрь, а остановил верблюдов у колодца. Был вечер, и женщины выходили черпать воду. Раб обратился с молитвой к Господу и стал просить: «Господи, Боже господина моего Авраама! Вот, стою я у колодца и дочери жителей выходят к нему. Каждой девушке, которая придет за водой, я буду говорить: «Приклони свой кувшин и дай мне напиться». И так я буду стоять здесь до тех пор, пока одна из них не скажет мне: «Пей вдосталь, а я напою твоих верблюдов». И по этим словам я узнаю ту, которую Ты выбрал в жены для господина моего Исаака».

Он еще не перестал говорить, как вышла из города красавица Ревекка, внучка Нахора, держа на плече свой кувшин. Она сошла к источнику, набрала воды и пошла вверх, а раб побежал ей навстречу и попросил: «Дай мне испить немного воды». Она сказала: «Пей, господин мой» – тотчас спустила кувшин и напоила его. А потом предложила: «Я стану черпать и для верблюдов твоих, пока они не напьются» – вылила воду из кувшина в поило, побежала опять к колодцу и начерпала для всех его верблюдов.

Когда верблюды перестали пить, раб взял золотую серьгу и два золотых запястья, положил ей в руки и спросил: «Чья ты дочь? Скажи мне, есть ли в доме отца твоего место для ночлега?» Она отвечала: «Я дочь Вафуила, сына Нахора. А дом наш всегда открыт для странников: у нас есть и место для ночлега и корм для верблюдов». Услышав это, раб преклонил колена и поблагодарил Господа за то, что Он вывел его прямым путем к дому брата его господина. Девушка тем временем побежала скорей домой и рассказала обо всем своей матери. Брат Ревекки по имени Лаван вышел навстречу рабу Авраама и ввел его в свой дом. Он расседлал его верблюдов, дал им корма и принес воды умыть ноги гостю и всем людям, которые были с ним. И предложена была ему пища, но раб сказал: «Не стану есть, пока не скажу дела, ради которого прибыл к вам». Лаван и Вафуил отвечали ему: «Говори». Гость начал свой рассказ и поведал о судьбе Авраама, после того как тот покинул землю предков, и о том, как Господь покровительствовал ему. И далее рассказал он об Исааке, сыне Авраамовом, который был наследником всех богатств своего отца, и о том, что не хочет Авраам женить его на ханаанской девушке, а желает взять ему жену из рода Нахора, брата своего. Так дошел он до цели поездки и стал просить Вафуили выдать свою дочь Ревекку замуж за господина его Исаака.

Вафуил и Лаван отвечали: «Господь устроил это дело. Можем ли мы идти против воли Его?» Они позвали Ревекку и спросили ее: «Пойдешь ли ты с этим человеком в дом его господина?» Она сказала: «Пойду». На другой день родители, благословив девушку, отпустили ее вместе с рабом Авраама. Ревекка и ее служанки сели на верблюдов и поехали вслед за ним в Ханаанскую Землю. Исаак встретил их по дороге. Он был очень рад приезду невесты. В скором времени Ревекка стала его женой, и он очень полюбил ее.

Иаков возразил Ревекке: «У Исава, брата моего, тело покрыто шерстью, а моя кожа гладкая. Может статься, отец ощупает меня и узнает, кто стоит перед ним, и тогда я буду в его глазах обманщиком и наведу на себя проклятие вместо благословения». Ревека сказала ему: «На мне пусть будет проклятье твое, сын мой, только послушайся моих слов и принеси мне то, что прошу». Иаков пошел в стадо, взял двух козлят и принес их матери. Ревекка сделала кушанье, какое любил Исаак. Потом взяла она одежду своего старшего сына Исава, бывшую у нее в шатре, и одела в нее Иакова; а руки и шею его обложила шкурами козлят. Иаков взял кушанье, приготовленное матерью, вошел к Исааку и сказал: «Отец мой!» Тот спросил: «Кто ты, сын мой?» Иаков отвечал: «Это я, Исав, первенец твой. Я сделал так, как ты сказал. Сядь и поешь моей дичи, чтобы благословила меня душа твоя». Исаак удивился и спросил: «Что это ты так скоро вернулся, сын мой?» Иаков отвечал: «Потому что Господь послал мне дичь навстречу». Но Исаак продолжал сомневаться и сказал Иакову: «Подойди ко мне, я ощупаю тебя, сын мой – в самом ли деле ты Исав?» Иаков подошел к Исааку, тот ощупал его и сказал: «Голос Иакова, а руки Исава у тебя, сын мой». Он не узнал Иакова, потому что руки у того были обложены шкурами козлят и казались косматыми. Исаак поел, а затем сказал: «Поцелуй меня, сын мой». Иаков подошел и поцеловал его. Исаак ощутил запах от его одежды и окончательно уверился, что перед ним Исав. Он благословил Иакова и сказал: «Пусть даст тебе Господь множество хлеба и вина; пусть поклоняются тебе народы и племена; будь господином над братьями своими, да поклонятся тебе сыны матери твоей». И принял Господь благословение Исаака, и сделал для Иакова все так, как просил о том его отец.

Едва успел Иаков выйти из шатра отца, как пришел Исав со своей добычей. Он также приготовил кушанье, принес его Исааку и сказал: «Встань, отец мой, поешь дичи сына твоего, чтобы благословила меня душа твоя». Исаак удивился и спросил: «Кто ты?» Он сказал: «Я сын твой, первенец твой, Исав». Услышав это, Исаак задрожал и сказал: «Вижу ясно, что случилось. Брат твой, выдав себя за тебя, пришел раньше и хитростью взял твое благословение. Прежде тебя принес он мне дичи, я ел ее и благословил его. Значит, он и будет первым перед Господом». Исав, выслушав отца, горько заплакал, а потом спросил: «Неужели ты не оставил благословения и для меня?» Исаак отвечал ему: «Вот, я поставил его господином над тобою, а всех братьев его отдал ему в рабы; одарил его хлебом и вином; что же я могу сделать для тебя?»

Так сказал Исаак, но Исав не мог поверить, что несчастье его так непоправимо, и умолял отца о благословении. Исаак, помолчав, сказал ему: «Не легка будет судьба твоя – будешь ты жить тем, что сумеешь добыть мечом твоим, и будешь ты служить брату твоему. Но придет время, когда воспротивишься и сбросишь его с шеи своей». Больше Исаак ничего не прибавил к благословению Исава, и тот вышел из шатра. С этой минуты Исав жестоко возненавидел Иакова и сказал себе: «Сейчас я ничего не могу поделать, но в день смерти отца я убью Иакова за его вероломство».

Однажды Рувим пошел во время жатвы пшеницы, нашел в поле мандрагоровые яблоки и принес их Лии. Рахиль сказала сестре: «Дай мне мандрагоров сына твоего». Но Лия отвечала: «Неужели мало тебе завладеть мужем моим, что ты домогаешься еще и мандрагоров сына моего?» Рахиль сказала: «Так пусть он ляжет с тобою эту ночь, за мандрагоры сына твоего». Иаков пришел с поля вечером, Лия вышла ему навстречу и сказала: «Войди ко мне сегодня, ибо я купила тебя за мандрагоры сына моего». И лег он с нею в эту ночь. Бог услышал Лию, она зачала и родила Иакову пятого сына. И сказала Лия: «Бог дал возмездие мне за то, что я отдала служанку мою мужу моему». И нарекла ему имя: Иссахар. И еще зачала Лия и родила Иакову шестого сына. Она сказала: «Бог дал мне прекрасный дар; теперь будет жить у меня муж мой, ибо я родила ему шесть сынов». И нарекла ему имя: Завулон.

Потом родила дочь и нарекла ей имя: Дина. Тут вспомнил Бог о Рахили, услышал ее молитвы и отверз ее утробу. Она зачала и родила Иакову сына. Рахиль сказала: «Снял Бог позор мой». И нарекла ему имя: Иосиф.

Когда Рахиль родила Иосифа, Иаков сказал Лавану: «Отпусти меня, так как я хочу возвратиться назад в свою землю». Лаван отвечал: «Когда ты нанялся ко мне на службу, у меня было намного меньше скота, чем я имею сейчас. Твоими стараниями мое богатство весьма приумножилось. Что же ты хочешь в награду за твои труды?» Иаков предложил: «Обойди свой скот и убедись, что он у тебя весь либо черный, либо белый, и мало у тебя овец и коз с крапинами. Договоримся так: я буду работать у тебя по-прежнему, и весь скот, родившийся с крапинами и пятнами, буду брать как плату за свой труд». Лаван согласился: «Хорошо, пусть будет по-твоему».

Господь покровительствовал Иакову, и вот с тех пор все овцы и козы Лавана стали родить ягнят и козлят с крапинами. Прошло некоторое время, и оказалось, что весь скот у Лавана с крапинами, а не белый или черный, хотя раньше было наоборот. Лаван увидел это и встревожился. Он изменил своему слову и сказал: «Пусть будет тебе наградой черный скот и белый, а с крапинами и пятнами пусть будет моим». Иаков согласился, так как Господь продолжал покровительствовать ему. И перестали козы и овцы родить пестрых козлят и ягнят, так что по прошествии нескольких лет в стадах Лавана не осталось скота с крапинами.

Таким образом, благодаря поддержке Господа, Иаков сделался очень богат. У него появилось множество крупного и мелкого скота, рабынь, рабов, верблюдов и ослов. Видя это, сыновья Лавана говорили друг другу: «Иаков завладел всем, что было у нашего отца, и составил себе богатство из нашего имения!» Иаков увидел, что Лаван стал относиться к нему не в пример хуже прежнего, испугался и решил бежать из его дома. Однажды утром он посадил своих детей и жен на верблюдов, взял с собой весь свой скот и все свое имущество, которое приобрел в Месопотамии, и отправился к отцу в Ханаан. Лавана как раз уехал стричь овец и ничего не знал об отъезде зятя. Рахиль, пользуясь этим, увезла из отцовского шатра его домашних идолов.

Весть об уходе Иакова дошла до Лавана только на третий день. Он взял с собой своих сыновей, родственников и бросился в погоню. Семь дней они гнались за Иаковом и настигли его на горе Галаад. Лаван сказал: «Что ты сделал? Почему обманул меня и увел моих дочерей словно пленниц? Зачем убежал тайком, никого не предупредив?

Думаешь, я стал бы препятствовать твоему отъезду? Поступая так, ты вел себя безрассудно. Я имею силу ответить тебе злом на зло, но Бог вашего отца вчера явился мне во сне и сказал: «Берегись! Не говори Иакову ни хорошего, ни худого!» Но пусть бы ты ушел сам по себе, – зачем ты украл моих богов?»

Так говорил Лаван, а Иаков в ответ сказал ему: «Я ушел тайком, так как не был в тебе уверен: боялся, что ты отнимешь у меня дочерей и все, что я нажил за эти годы. А что до твоих богов, то мне они без надобности. Обыщи мои шатры и всех моих людей. У кого найдешь что свое, тот в твоей власти». Лаван стал обыскивать стан: он рылся в вещах Иакова, перетряхнул пожитки своих дочерей, заглянул даже к их рабыням, но не смог ничего обнаружить. Рахиль заранее спрятала идолов под верблюжьем седлом в своем шатре, а сама уселась на них сверху. Отец не стал ее беспокоить, и идолы остались при ней.

Когда выяснилось, что обвинения Лавана безосновательны, Иаков воспрянул духом и начал укорять тестя. «Скажи! – воскликнул он, – какая моя вина, какой мой грех, что ты так упорно преследуешь меня? Я двадцать лет служил тебе верой и правдой. Я не ел твоих баранов и не приносил к тебе овец, растерзанных волками, – это был мой убыток. Я томился днем от жары, а ночью от стужи, и сон убегал от глаз моих. Вот как прошли эти двадцать лет в твоем доме! Четырнадцать лет я служил тебе за твоих дочерей и шесть лет за скот, а ты десять раз переменял мою награду. И если бы не Бог моего отца, ты и теперь оставил бы меня ни с чем!» – «Ты поносишь меня перед всеми, – возразил Лаван, – но оглянись вокруг и ответь, в чем ты можешь меня упрекнуть. Ты явился в мой дом жалким бедняком, ничего не имея за душой, а теперь уходишь, увозя бесчисленные богатства. Мои дочери стали твоими женами, мой скот стал твоим скотом, мои рабы стали твоими рабами. А с чем остаюсь я? Но бросим этот бесплодный спор. Нынче я отпускаю тебя домой со всем, что ты имеешь, а ты поклянись страхом своего отца, что не будешь дурно обращаться с моими дочерями и не возьмешь себе кроме них других жен». Иаков принес тестю клятву, какую он просил. После этого Лаван поцеловал внуков и дочерей, благословил всех, и они расстались. Лаван вернулся в Харран, а Иаков продолжил свой путь на запад.

Возвратившись в Ханаан, Иаков послал вестников к своему брату в землю Сеир. Вестники явились к Исаву и сказали ему так, как им велел Иаков: «Раб твой Иаков возвратился из Месопотамии, где он служил у Лавана, и есть у него волы и ослы, и мелкий скот, и рабы, и рабыни. И просит он известить о своем возвращении господина своего Исава, дабы приобрести благоволение перед его очами».

Когда Исав услышал об этом, то вскочил с места и двинулся навстречу брату. С ним вместе было четыреста человек. Вестники известили об этом Иакова, а он испугался и смутился, так как не знал, какого ему ждать приема. Он помолился Господу и попросил у Него защиты от гнева Исава. Потом Иаков отправил в подарок Исаву двести коз, двадцать козлов, двести овец, двадцать овнов, тридцать верблюдов дойных с жеребятами, сорок коров, десять волов, двадцать ослиц и десять ослов. Рабы с этим стадом пошли впереди всех остальных его стад, которые Иаков разделил на два стана. Он сказал: «Если Исав нападет на один стан и побьет его, то остальное добро мое можно будет спасти».

Приблизившись к реке Иавок, Иаков переправил все свое добро, жен и детей на другой берег, а сам остался ночевать в одиночестве. Ночью на него напал Некто невидимый, и Иаков боролся с Ним до самого утра. Соперник, увидев, что не может одолеть Иакова, повредил ему бедро. Утром Он спросил: «Как твое имя?» – «Иаков», – отвечал Иаков. «Отныне ты будешь зваться не Иаков, а Израиль (буквально «Бог сражается»), ибо ты боролся с Богом, значит и людей побеждать будешь». – «Открой и Ты Свое имя», – попросил Иаков. «Зачем ты спрашиваешь о Моем имени? – возразил Неизвестный. – Оно чудно». Он исчез, так и не назвав Себя, а Иаков нарек то место Пенуэл. «Я видел Бога лицом к лицу, – говорил он, – но сохранил свою жизнь!» Напоминанием о таинственном поединке осталась хромота, которой Иаков страдал потом до конца своих дней.

Утром Иаков взглянул вдаль и увидел, что к реке приближается его брат Исав, а с ним четыреста человек. Иаковом овладел страх, и он поспешно разделил свою семью: вперед послал Зелфу и Ваалу с их детьми, за ними – Лию с ее детьми, потом пошел сам. Только Рахиль с Иосифом он поставил позади себя. Подойдя к Исаву, он семь раз поклонился ему до земли и ждал с замиранием сердца немедленной расправы. Однако он опасался напрасно. Великодушный Исав давно забыл все прошлые обиды. Он бросился навстречу брату, обнял его, пал на его шею и целовал, и плакали оба. Потом Исав оглянулся, заметил жен, детей Иакова и спросил: «Кто это у тебя?» Иаков отвечал: «Дети, которых Бог даровал рабу твоему». – «Адля чего у тебя это множество, которое я встретил?» – удивился Исав. «Чтобы рабу твоему обрести благоволение в твоих глазах! – промолвил Иаков. – Прими от меня все это в подарок!» – «Не стоит, брат мой, – возразил Исав, – у меня много своего добра и скота. Пусть твое останется у тебя». Но Иаков продолжал настаивать и сказал: «Нет! Если я приобрел в твоих очах благоволение, то прими мой дар». В конце концов он упросил брата, и Исав принял подарок. Он стал приглашать Иакова к себе в гости, но тот отвечал: «Господин мой знает, что дети мои еще очень малы, а мелкий и крупный скот у меня дойный; если погнать его быстро, то помрет весь скот. Пусть господин мой идет впереди раба своего, а я пойду потихоньку, как пойдет скот и как пойдут дети». Исав предложил: «Но давай хотя бы дам тебе в помощь нескольких людей, которые пришли со мной!» – «Зачем мне это, – отказался Иаков, – только бы мне приобрести благоволение в глазах господина моего!» Избавившийся от своих страхов, он погнал стада к Сихему. Здесь Иаков купил часть поля неподалеку от города, раскинул на нем шатры и поставил жертвенник во имя Господа Бога.

Что до Исава, то он возвратился в Сеир. Подобно своему брату, Исав имел второе имя – Едом. Считается, что от его сыновей произошли два народа: амаликитяне и идумеи.

Спустя несколько лет Бог услышал мольбы Рахили и послал ей второго ребенка. Иаков в то время кочевал со своими стадами неподалеку от Вефиля. Тут пришло время Рахили родить, и она ужасно страдала, так как роды были очень трудными. Повивальная бабка сказала ей: «Радуйся, ибо и это тебе сын!» Рахиль успела дать новорожденному имя Бенони (то есть «сын муки моей») и умерла. Однако Иосиф не захотел сохранить этого имени и переиначил его в Вениамина (то есть «счастливый», «удачливый»).

Вскоре после рождения своего последнего внука в Мемре умер Исаак. В то время ему было уже сто восемьдесят лет. Иаков и Исав оплакали отца и погребли его рядом с Авраамом в пещере Махпела.

Прошло много времени. Жена Иудина умерла. Иуда, утешившись, отправился в Фамну на стрижку овец. Люди уведомили Фамарь: «Вот, свекор твой идет в Фамну стричь свой скот». Узнав об этом, Фамарь сняла с себя вдовью одежду, покрылась покрывалом и села у ворот Енаима, что на дороге в Фамну. Она уже догадалась, что Иуда решил не отдавать ее в жены Шелле, и пожелала воспользоваться удобным случаем восстановить семя Ира. Иуда увидел Фамарь, но не узнал невестки и принял за блудницу, так как она скрыла от него свое лицо. Он поворотил к ней и сказал: «Войду я к тебе». Она спросила: «Что ты мне дашь, если войдешь ко мне?» Он сказал: «Я пришлю к тебе козленка из моего стада». Но Фамарь не удовлетворилась простым обещанием и потребовала от него залога. Иуда спросил: «Какой дать тебе залог?» Она сказала: «Оставь мне твою печать, твою перевязь и ту трость, что держишь в руке». Он дал ей все, что она просила, вошел к ней; и она зачала от него. Встав, она сняла с себя покрывало и вновь оделась в одежду своего вдовства. Иуда, как обещал, вскоре прислал козленка через одного своего друга одолламитянина с повелением вернуть залог. Одолламитянин спросил у жителей того места: «Где блудница, которая была в Енаиме при дороге?» Но они сказали: «Здесь не было никакой блудницы». Одолламитянин возвратился к Иуде и сообщил: «Я не нашел ее; да и жители того места сказали, что там не было никакой блудницы». Иуда сказал: «Пусть она возьмет залог себе, лишь бы только не стали над нами смеяться».

Прошло около трех месяцев, и люди стали говорить Иуде: «Фамарь, невестка твоя, впала в блуд, и вот, она беременна от блуда». Иуда решил: «Выведите ее, и пусть она будет сожжена». Но когда ее повели, Фамарь послала сказать свекру: «Я беременна от того, чьи это вещи. Узнай, чья это печать, перевязь и трость». Иуда узнал свои вещи и сказал: «Она правее меня, потому что я не дал ее Шелле». Он велел оставить Фамарь в покое, но больше не сближался с ней. В положенное время та родила двоих близнецов. Одному из них она нарекла имя Фарес, а другому Зара.

Отойдя в сторону, сыновья Иакова сели есть хлеб и тут увидели караван, идущий в Египет. Иуда сказал: «Если мы убьем нашего брата, то кровь его будет на нас. Не лучше ли будет продать Иосифа в рабство? Пусть он сгинет навеки в Египте! Наши руки будут чисты, и никто не сможет сказать: «Кровь вашего брата на вас!»». Остальные послушались Иуды. Когда караван приблизился, они вытащили Иосифа из рва и продали купцам за двадцать серебряников. А чтобы скрыть свое злодеяние, братья взяли одежду Иосифа, закололи козла и вымазали ее кровью. Потом они пришли к Иакову и сказали: «Посмотри, что мы нашли!» Иаков взглянул на одежду, узнал ее и воскликнул: «Это одежда сына моего! Хищный зверь растерзал Иосифа и съел его!» Он разодрал свои одежды и в течение многих дней оплакивал кончину сына.

Иосиф тем временем был отведен в Египет, где его купил один из вельмож фараона по имени Потифар. Иосиф жил в его доме, а Господь покровительствовал ему. За что бы он не брался, все исполнялось наилучшим образом, потому что Господь давал успех всем его начинаниям. Потифар вскоре заметил, что новый раб искусен во многих делах. Он сделал его своим управляющим и не обманулся, так как Иосиф быстро преумножил его богатства.

Иосиф был строен станом и красив лицом. Жена Потифара заметила это и стала добиваться его любви, но он отказался уступить ей. Иосиф сказал: «Мой господин имеет ко мне огромное доверие и все что есть в его в доме отдал в мои руки. Все, кроме тебя. Если я пойду навстречу твоим домогательствам, то отвечу злом на его доброту и согрешу перед Богом». Однако его слова не образумили женщину. Однажды, когда Иосиф был занят своими ежедневными делами, она схватила его и потребовала: «Ложись со мной». Но он вырвался и, оставив в ее руках свою одежду, выбежал вон. Тогда женщина громкими криками созвала домашних и сказала: «Посмотрите, что вытворяет еврей, которого привел в дом мой муж! Он пришел ко мне, чтобы лечь со мною, но я закричала громким голосом, и он, бросив свою одежду, убежал». То же самое сказала она мужу. Потифар воспылал гневом и приказал посадить Иосифа в царскую тюрьму. Но и тут Господь не оставил сына Иакова. Вскоре начальник тюрьмы, увидев, что Иосиф человек большого ума, сделал его своим помощником и распорядителем над всеми делами.

Случилось так, что фараон, царь египетский, прогневался на двух своих вельмож – главного виночерпия и главного хлебодара – и велел заключить их в тюрьму, в ту самую, где томился Иосиф. Иосиф пришел однажды поутру к виночерпию и хлебодару и заметил, что они в большом смущении. Он спросил: «Отчего у вас сегодня печальные лица?» Они отвечали: «Мы видели сны, каждому приснился свой сон, обоим в одну ночь, а истолковать их некому». Иосиф сказал: «Не от Бога ли истолкование? Поведайте мне ваши сны». Главный виночерпий сказал: «Мне приснилось виноградное дерево с тремя ветвями. Потом я увидел, что на ветвях появились цветы и созрели ягоды. Я взял чашу, выжал в нее виноградный сок и подал ее фараону». Иосиф сказал: «Вот истолкование сна: через три дня фараон простит тебя, ты станешь вновь виночерпием, и будешь подавать господину своему на пиру чашу с вином, как прежде». Главный хлебодар увидел, что Иосиф хорошо истолковал первый сон, и сказал: «А мне снилось, что на голове у меня три корзины со всякой снедью, и птицы небесные, прилетая, клевали из корзин на моей голове». Иосиф отвечал: «Вот истолкование сна: три корзины – это три дня; через три дня фараон прикажет отрубить тебе голову, а тело твое повесить на дереве. И будут птицы небесные клевать плоть твою с тебя». Прошло три дня, и вспомнил фараон о своих слугах – главном виночерпии и главном хлебодаре. Главного виночерпия он возвратил на прежнее место, а хлебодара велел повесить. Так исполнилось пророчество Иосифа.

После этого прошло два года, и приснилось фараону, что он стоит у реки. Вдруг вышли из реки семь коров, откормленных и гладких. Но после них вышли на берег семь коров других – тощих и худых. Худые коровы накинулись на откормленных и съели их. Фараон проснулся, и заснул опять, и приснился ему другой сон: на одном стебле поднялось семь колосьев с зернами, а против них поднялось семь колосьев тощих, без единого зерна. И пожрали семь тощих колосьев колосья с зернами. Фараон проснулся и понял, что это вещий сон. Утром он призвал всех египетских мудрецов и волшебников и рассказал им свои сны, но не было никого, кто бы их истолковал.

Тут главный виночерпий вспомнил об Иосифе и поведал о нем фараону. Фараон велел привести Иосифа и сказал ему: «Мне снился сон, но нет никого, кто бы мог его истолковать, а о тебе я слышал, что ты умеешь толковать сны». Иосиф отвечал: «Это не я, это Бог дает ответ во благо фараону». Потом он выслушал фараона, увидел сокровенный смысл каждого сна и сказал: «Сон фараонов один: что Бог сделает, то Он и возвестит фараону. Семь коров гладких и откормленных и семь колосьев с зернами – это семь лет изобилия. Семь коров тощих и худых и семь колосьев без зерен – это другие семь лет голода. Смысл же всего пророчества такой: скоро наступят семь лет великого изобилия во всей земле египетской. А потом придут семь лет голода, и будет этот голод очень тяжел, так что забудется прошлое изобилие, и истощит голод всю землю. Нынче же фараон должен найти разумного мужа и поставить его над египетской землей, чтобы он успел за семь лет изобилия собрать достаточно хлеба и сделать большой запас, дабы египетская земля не вымерла во время голода».

Фараон увидел, что истолкование Иосифа правильное, и сказал: «Только тебе одному открыл Господь Свои замыслы. Среди моих слуг нет человека подобного тебе, столь же разумного и угодного Господу. Поэтому я тебя поставлю во главе моего дома, и весь мой народ будет слушаться твоих слов». Фараон снял со своей руки перстень, надел его на руку Иосифа и поставил его начальником над всей египетской землей. Вслед за тем он женил его на Асенефе, дочери Потифера-жреца, которая родила Иосифу двоих сыновей. Первого он назвал Манассией, а другого нарек Ефремом.

Иосиф стал распоряжаться всем добром фараона, и умножалось это добро день ото дня. Семь лет был в Египте небывалый урожай. По приказу Иосифа собирали весь хлеб этих семи лет и ссыпали его в городах. И скопил Иосиф великое множество зерна, так что было его как песка морского и уже невозможно было сосчитать его. Но когда прошли семь лет изобилия, как и предупреждал Иосиф, наступили семь лет голода. И был голод во всех землях, кроме египетской, так как Иосиф открыл свои житницы и продавал хлеб всем желающим. Из всех стран приходили люди в Египет покупать хлеб, так как не было его нигде и только здесь еще можно было купить зерно.

Иаков узнал, что в Египте есть хлеб, и сказал сыновьям: «Что вы смотрите? Слышал я, что есть в Египте хлеб. Пойдите туда и привезите сколько сможете, чтобы не умереть нам от голода». И собрались десять сыновей Иакова и пошли в Египет. Только Вениамина, брата Иосифа по матери, который был последней памятью о его любимой жене Рахили, Иаков не послал с остальными, так как боялся, что с ним случиться какая-нибудь беда.

Когда сыновья Иакова пришли в Египет, их привели к Иосифу, поскольку он один распоряжался продажей хлеба. Иосиф увидел братьев и сразу узнал их, но не показал вида и говорил с ними сурово. Они же его не узнали. И сказал Иосиф: «Вы бесчестные люди, лазутчики, и пришли в Египет, пользуясь нашей добротой, со злым умыслом. Вы хотите узнать наши слабые места, а потом нагрянуть сюда с большим войском и поработить нашу землю». Сыновья Иакова стали говорить, что пришли всего лишь купить зерна и не замышляли против Египта ничего плохого. Но Иосиф сделал вид, что не верит им, и стал расспрашивать братьев об их семье. Сыновья Иакова сказали: «Нас, рабов твоих, одиннадцать братьев. Мы сыновья одного человека в земле ханаанской. Десять приехало сюда, а одиннадцатый, самый младший, остался дома с отцом, так как отец боится отпускать его в такой дальний путь».

Иосиф сказал: «Клянусь жизнью фараона, нет у вас младшего брата. Вы выдумали его, чтобы смягчить мое сердце и бежать. Но вот какое испытание придумал я для вас: девять из вас отправятся к вашему отцу и отвезут ему весь хлеб. Но одного я задержу в Египте и не отпущу до тех пор, пока не привезете мне вашего младшего брата. Только тогда, когда увижу его, поверю, что вы честные люди и ни в чем не обманываете меня». Иосиф приказал слугам схватить Симеона и связать его перед глазами его братьев. Остальные отправились в путь, возвратились в Ханаан, пришли к Иакову, отцу своему, и рассказали ему обо всем, что с ними случилось. Иаков воскликнул: «Нет! Никогда я не отпущу Вениамина в египетскую землю, так как страшусь потерять его, как потерял уже Иосифа. Если случится с ним в пути несчастье, то я не переживу такой потери, и вы сведете седину мою в гроб».

После этого Иаков жил некоторое время в земле ханаанской со своими сыновьями. Но голод все усиливался. Когда они съели весь хлеб, который привезли из Египта, Иаков сказал сыновьям: «Пойдите опять, купите нам немного пищи». Но Иуда возразил ему: «Человек, начальствующий над египетской землей, решительно объявил нам в прошлый раз: «Не являйтесь мне на глаза, пока не приведете брата вашего меньшего». Если пошлешь с нами Вениамина, то пойдем и купим тебе пищи, а если не пошлешь, то не пойдем, так как тот человек сказал нам: «Не являйтесь ко мне на глаза, если брата вашего не будет с вами»». Иаков сказал: «Для чего вы сделали мне такое зло, сообщив этому человеку, что у вас есть еще брат?» Сыновья отвечали: «Расспрашивал тот человек о родстве нашем. Мы и сказали ему все. Могли ли мы знать, что он прикажет: приведите брата вашего ко мне?» А Иуда сказал: «Отпусти Вениамина со мной. Мы встанем и пойдем, и живы будем и не умрем и мы, и ты, и дети наши. Я отвечаю за него, из моих рук потребуешь ты его. Если я не приведу его к тебе и не поставлю перед лицом твоим, то останусь виноватым перед тобой во все дни жизни. Если бы мы не медлили, то уже успели бы сходить два раза». Иаков понял, что у него нет другого выбора и сказал: «Пусть будет все, как ты сказал. Возьмите брата вашего Вениамина, и, встав, пойдите к тому человеку. Бог же Всемогущий поможет вам найти у него милость. Ибо все в руках Господних, и если суждено мне умереть бездетным, то пусть буду бездетным».

Сыновья Иакова взяли много даров и серебра, взяли Вениамина, пошли в Египет и предстали перед Иосифом. Иосиф увидел Вениамина и спросил: «Этот брат ваш меньший, о котором вы мне рассказывали?» Они сказали: «Да». При виде брата у Иосифа навернулись на глаза слезы, и, чтобы скрыть их, он поспешно вышел из комнаты и умыл лицо водой. Скрепя сердце он вернулся обратно и приказал начать трапезу. А после сказал: «Не держу на вас больше зла». И приказал Иосиф начальнику своего дома: «Наполни мешки этих людей зерном и дай им столько хлеба, сколько они смогут унести. И еще вот что сделай: возьми чашу мою серебряную и положи в мешок младшего из братьев». Тот сделал все так, как приказал ему Иосиф.

Утром, когда рассвело, Иосиф отпустил братьев в обратный путь. Но не успели они отойти от города, как Иосиф сказал начальнику своего дома: «Ступай, догони этих людей и, когда догонишь, скажи им: «Для чего вы заплатили господину моему злом за добро? Для чего вы украли у него серебряную чашу?»» Начальник догнал сыновей Иакова и сказал им все так, как велел ему Иосиф. Братья смутились и отвечали: «Для чего господин твой говорит такие слова? Нет на нас этой вины. Обыщи все наши мешки и, если найдешь у кого-нибудь чашу, то можешь взять того человека в рабство». Он сказал: «Хорошо, как вы сказали, так пусть и будет: у кого найдется чаша, тот и будет рабом господина моего, а вы будете невиноваты». Братья поспешно спустили каждый свой мешок на землю и открыли их. Слуга Иосифа стал обыскивать их. Начал со старшего, а закончил младшим; и нашлась чаша в мешке Вениамина. При виде этого братья разорвали свои одежды и возвратились в город. Они пришли в дом Иосифа и пали перед ним на колени.

Иосиф воскликнул грозно: «Что это вы сделали? Разве вы не знали, что такой человек, как я, конечно, угадает и найдет вора?» Иуда сказал: «Что можно возразить? Чем оправдаться? Бог нашел неправду нашу, и быть нам теперь твоими рабами». Но Иосиф возразил: «Нет, я этого не сделаю; тот, в чьих руках нашлась чаша, будет мне рабом, а вы пойдите с миром к вашему отцу». Иуда подошел к нему и сказал: «Позволь, господин, молвить тебе слово с глазу на глаз. Известно тебе, что есть у нас отец престарелый и больной. И брат Вениамин, у которого в мешке нашли чашу, единственная отрада старости его и смысл жизни его. Если Вениамин не вернется обратно, наш отец умрет. Сделай же, господин, для нас одолжение: отпусти Вениамина к отцу, а я вместо него пойду к тебе в рабство».

Когда Иосиф услышал эти слова, его сердце возрадовалось, ибо он увидел, как изменились его братья. Он не мог больше скрываться и воскликнул со слезами: «Не бойтесь меня и забудьте те суровые слова, которые я вам говорил. Знайте: я Иосиф, брат ваш, проданный вами в рабство в Египет много лет тому назад. Но не жалейте и не печальтесь о том, что вы продали меня сюда, потому что это Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни. Идите скорее к отцу моему и скажите: «Ступай к сыну своему Иосифу, ибо Бог поставил его господином над всем Египтом». Пусть поспешит отец мой Иаков вместе со всем своим добром ко мне, а вы возьмите детей ваших и идите за ним. Я поселю вас в земле Египетской, и будете вы жить здесь в достатке, и весь скот ваш прокормлю я, так как голод будет продолжатся еще пять лет».

Говоря так, Иосиф целовал и обнимал своих братьев, но те никак не могли поверить, что перед ними действительно их брат. Потом Иосиф отпустил братьев, дав каждому богатые дары, а отцу послал двадцать ослов, навьюченных подарками, хлебом и различными припасами. Сыновья Иакова пришли из Египта в землю ханаанскую и сказали отцу: «Иосиф, сын твой, жив и теперь владычествует над всей землей египетской». Иаков сначала не поверил им. И только когда увидел колесницы, которые прислал Иосиф, чтобы везти его в Египет, убедился, что это правда и сказал: «Жив сын мой Иосиф! Пойду и увижу его, пока я жив и не умер!»

Иаков отправился в Вирсавию, чтобы принести жертвы. Тут в ночном видении ему явился Бог и позвал его: «Иаков! Иаков!» Он отвечал: «Вот я!» Господь сказал: «Я Бог, Бог отца твоего. Не бойся идти в Египет, ибо Я произведу там от тебя великий народ. Я пойду вместе с тобой в Египет, и Я выведу тебя обратно». Это обещание воодушевило Иакова. Отправляясь в чужую страну, он взял с собой всех сыновей, внуков и внучек, весь свой скот и все имущество, нажитое в земле ханаанской. Вместе с ним отправились в путь шестьдесят шесть его прямых потомков, не считая жен его сыновей. Когда они достигли земли Гесем в Дельте Нила, Иосиф запряг колесницу и выехал навстречу Иакову. Увидев отца, он пал на его шею и долго плакал. А Иаков сказал Иосифу: «Теперь я умру спокойно, так как увидел лицо твое и убедился, что ты жив». И дал им Иосиф владения в земле египетской, в лучшей ее части – в земле Раамсес и снабдил их хлебом по потребности каждого семейства.

После этого Иаков прожил в земле египетской семнадцать лет. Наконец пришло время ему умереть. Тогда он призвал своих сыновей и сказал: «Бог Всемогущий явился мне в земле ханаанской, и благословил меня, и сказал: «Вот я распложу тебя, и размножу тебя, и произведу от тебя множество народов, и дам всю эту землю потомству твоему после тебя в вечное владение». И будет все так, как сказал Господь. Каждый из вас станет родоначальником большого племени, которое назовется по его имени. Но для Иосифа, сына моего любимого, я сделаю исключение. Отныне сыны его, родившиеся в земле египетской – Ефрем и Манассия, – будут все равно, что дети мои, как Рувим и Симеон. Вот колена израильские, которые произойдут от вас: Рувим, Симеон, Левий, Иуда, Завулон, Иссахар, Дан, Гад, Асир, Неффалим, Вениамин, Ефрем и Манассия, ибо дал я внукам моим Ефрему и Манассии равные права между моими сыновьями». После этого Иаков благословил всех своих детей и предрек каждому его судьбу. Окончив завещание, он положил свои ноги на постель и скончался. Сыновья с плачем отвезли его тело к Хеврону и похоронили в пещере Махпела подле его отца и деда.

Одна еврейка из колена Левина родила сына и три месяца скрывала его от египтян. По прошествии трех месяцев она взяла корзину из тростника, осмолила ее асфальтом и смолою и, положив в нее младенца, поставила в тростнике у берега реки. А дочь ее издали наблюдала за тем, что будет дальше с новорожденным. Вскоре к реке пришла дочь фараона. Она стала мыться, увидела корзину в тростнике и послала прислужницу взять ее. Та принесла корзину и открыла. Дочь фараона увидела плачущего ребенка, сжалилась над ним и сказала: «Это из еврейских детей». Тут девочка, сестра его, подбежала и предложила: «Не сходить ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из евреек, чтобы она вскормила тебе младенца?» Дочь фараона сказала: «Сходи». Девочка сбегала и привела свою мать. Дочь фараона велела ей: «Возьми этого младенца и вскорми его для меня, а я буду платить тебе». Женщина взяла своего сына и выкормила его. Потом она привела его к дочери фараона, и он стал жить у нее вместо сына. Назвали мальчика Моисеем, что означает: «вынутый из воды».

Моисей возмужал во дворце фараона, не испытывая ни нужды, ни притеснений, от которых страдал весь еврейский народ. Но однажды он увидел египтянина, который бил еврея. Моисей разгневался и убил египтянина, а тело его закопал в песок. Ему казалось, что никто не видел того, что он сделал. Но на другой день, когда он стал разнимать дерущихся евреев, один из них сказал ему: «Кто поставил тебя начальником и судьей над нами? Или ты думаешь убить меня, как убил вчера египтянина?» Моисей, услышав это, испугался. Он понял: его преступление открылось! И действительно, вскоре фараон узнал, что Моисей убил египтянина, и захотел его казнить. Моисею пришлось спешно спасаться бегством. Он покинул Египет и укрылся в земле мадиамской, которая располагалась на юге Синайского полуострова, к западу от горы Хорив.

Среди мадианитян жил священник по имени Рагуил. У него было семь дочерей. Однажды девушки пасли овец и пришли к колодцу, чтобы напоить свое стадо. Окрестные пастухи стали обижать их. Моисей был поблизости и защитил дочерей Рагуила, а после начерпал воды и напоил их овец. Когда девушки вернулись к отцу, тот спросил: «Что вы так скоро пришли сегодня?» Они отвечали: «Какой-то египтянин защитил нас от пастухов, а потом начерпал воды и напоил наших овец. Оттого-то мы и обернулись так скоро». Рагуил сказал: «Где этот человек? Почему вы не привели его с собой и не пригласили погостить у нас? Ведь он сделал вам добро». Он велел разыскать Моисея и привести к себе в дом. Моисею понравилось жить у него. Он женился на дочери Рагуила Сепфоре и остался в мадимамской земле. Здесь родились у него два сына: Гирсам и Елиезер.

Однажды Моисей пас в пустыне овец Рагуила и пришел к горе Хорив. Тут в пламени огня посреди тернового куста ему явился ангел Господень. Моисей увидел, что терновый куст горит, но не сгорает, и подошел поближе, желая взглянуть на это чудо. В это время Бог позвал его из глубины пламени: «Моисей! Моисей!» Тот отвечал: «Вот я, Господи!» И сказал ему Господь: «Я Бог предков твоих Авраама, Исаака и Иакова. Я увидел страдания народа Моего в Египте и иду избавить его от гнета. Я выведу сынов Израиля в землю ханаанскую, которую обещал отдать им в вечное владение. Пойди к фараону, царю египетскому, и скажи ему: «Господь, Бог евреев, призвал нас. Отпусти нас в пустыню на три дня пути, чтобы мы могли принести жертву Господу, Богу нашему». Фараон будет чинить вам препятствия, но в конце концов согласится, и таким образом Я выведу Мой народ из земли египетской».

Моисей смутился и испугался, услышав повеление Господа. Он сказал: «Вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: «Бог отцов наших послал меня к вам». А они спросят: «Как Ему имя?» Что я им отвечу?» Бог сказал: «Я есть Сущий – Яхве! Так и передай сынам Израилевым: «Яхве послал меня к вам! Бог отцов ваших: Бог Адама, Бог Исаака и Бог Иакова послал меня к вам!»» – «А если они не поверят мне? – спросил Моисей. – Я скажу им: «Вот, было ко мне слово Господне, слушайтесь меня!» Они же начнут допытываться: «Чем ты докажешь, что Бог через тебя провозглашает Свою волю?» Как мне тогда быть?» Господь сказал Моисею: «Что это у тебя в руке?» Он отвечал: «Жезл». Господь повелел: «Брось его на землю». Моисей бросил жезл, и превратился жезл в живого змея. А Господь сказал: «Протяни руку и возьми змея за хвост». Моисей сделал так, и змей обратился опять в жезл. И еще повелел Господь: «Положи руку твою к себе в пазуху». Моисей послушался и увидел, что рука его побелела как снег от проказы. Моисей убрал руку обратно в пазуху, и исчезла проказа, а рука стала такой, как раньше. Господь сказал: «Если не поверят тебе евреи на слово, то покажи им чудеса, которым Я научил тебя: чудо с жезлом и чудо с рукой. Если же не поверят и этому, то возьми воды из реки и вылей ее на сушу; и вода, взятая из реки, на суше обратиться в кровь».

Так провозгласил Господь, но Моисей стал молить Его: «Боже! Я не гожусь для такого подвига! Я человек косноязычный и не речистый. Пошли вместо меня другого, кого можешь послать». Но Господь отвечал ему: «Разве нет у тебя брата Аарона? Он человек видный собой и красноречивый. Когда подойдешь к земле египетской, он выйдет к тебе навстречу, обрадуется и станет во всем тебе помогать. Ты будешь говорить ему, то что услышишь от Меня, а он будет обращаться к народу. Он будет твоими устами, ты же будешь ему вместо Бога».

И отошел Господь от Моисея, а Моисей вернулся к тестю своему Рагуилу и сказал: «Пойду, возвращусь к братьям моим, которые в Египте, и посмотрю, живы ли еще они». Рагуил отвечал: «Иди с миром». Моисей взял жену и сыновей, посадил их на ослов и отправился в египетскую землю. Когда он уже был у границ страны, Господь сказал Аарону: «Пойди навстречу Моисею в пустыню». Тот пошел и встретился с ним. Братья поцеловались и очень радовались тому, что опять увиделись после многолетней разлуки. Моисей пересказал Аарону все слова Господа, которые услышал на горе Хорив. Аарон привел его в Египет, собрал старейшин израильских и поведал им обо всем, что говорил Господь Моисею. Вслед за тем Моисей сделал перед народом знамения, которым научил его Бог. Евреи поняли, что Моисей послан к ним Господом, чтобы освободить их от страданий, и это наполнило их сердца великим ликованием.

Моисей и Аарон пошли к фараону, царю египетскому, и сказали ему: «Господь, Бог евреев, говорит тебе: «Отпусти народ Мой, что бы он мог совершить в пустыне праздник в Мою честь»». Но фараон спросил: «Кто такой Господь, чтобы я слушался Его? Я не знаю никакого Господа и евреев не отпущу». Он отослал от себя Моисея с Аароном и в тот же день дал приказ начальникам, надзирающим за работой: «Евреи – праздный народ, оттого они и кричат: «Пойдем, принесем жертвы Богу нашему!» Дайте им побольше работы, чтобы они работали и не занимались пустыми речами. Впредь не снабжайте их соломой для кирпичей. Пусть сами собирают солому, а кирпичей прикажите делать столько же, сколько раньше». Евреи, когда им сообщили указ фараона, разошлись по всей земле собирать солому, оставшуюся на корню после жатвы. Но, несмотря на все старания, они не поспевали выполнять свой урок в срок. Египтяне били их за это и наказывали, так что стала жизнь евреев в Египте невыносимее прежнего.

Моисей и Аарон пошли к фараону, чтобы принудить его изменить свое решение, и показали знамение, которому их научил Господь. Аарон бросил свой жезл перед фараоном, и обратился жезл в змея живого. Но фараон позвал кудесников, живших в его дворце, и те сделали то же со своими жезлами. И опять не пожелал фараон отпустить евреев. Но Моисей и Аарон вновь и вновь являлись к нему. И после каждого отказа гнев Божий все более и более разгорался на фараона.

И стал Господь поражать египетскую землю Своими казнями, так что каждая следующая казнь была страшнее предыдущей. В первый раз Ааарон ударил по речной воде жезлом, и вся вода в Ниле превратилась в кровь. Рыба в реке вымерла, а вода стала источать зловонье. Египтяне не могли пить из Нила; и была кровь по всей земле египетской. Во второй раз Аарон протянул свою руку с жезлом, и вышли из всех рек египетских жабы и покрыли ее от края до края. И вошли жабы в дома египтян, и в спальни их, и в постели их. Находили египтяне жаб в своих печах и в своей посуде, и не было от них спасения нигде и никому. В третий раз Аарон, по слову Моисея, ударил жезлом в землю, и появилось бесчисленное множество мошек. И нельзя было укрыться от мошек ни людям, ни скоту, так как они были повсюду. В четвертый раз Господь послал на землю египетскую множество песьих мух. Мухи жалили людей и скот, египтяне тяжко страдали от них, но фараон никак не хотел отпускать евреев, и упорствовал перед Богом, не слушая слов Моисея.

Затем Господь послал заразную болезнь на всю скотину египтян, и умерло у египтян множество коней, ослов, верблюдов, волов и овец. А скот евреев остался невредим. В следующий раз Моисей, по слову Господнему, взял из печи горсть пепла и бросил его в небо на глазах фараона. И поднялась по всей египетской земле едкая пыль. От этой пыли у египтян начались воспаления с нарывами. И не мог никто устоять перед этой пылью, даже на волшебниках фараона были нарывы. Египтяне тяжко страдали и просили освободить их от мук, но фараон упорствовал, удерживая евреев в своей земле и тем самым усиливая муки своего народа. В следующий раз Господь наслал на Египет град, такой крупный, что он побил всю траву и все деревья, и скот, и людей, которые вышли в поле. Лишь в земле Гесем, где жили евреи, не было града. Когда и эта казнь не заставила сердце фараона смягчиться, Моисей протянул руку, и напала на землю египетскую саранча. Она поела всю траву и все плоды древесные, так что не осталось никакой зелени ни на деревьях, ни на полях. Вслед за тем Моисей протянул руку к небу, и погрузилась вся египетская земля в густую тьму. Ничего не было видно вокруг в течение трех дней, только у сынов Израилевых оставался свет в их жилищах.

Таковы были первые девять казней египетских. И сказал Господь Моисею: «Вот, последняя казнь, которой Я поражу египтян. В полночь Я пройду посреди Египта, и умрут у египтян все старшие сыновья: от старшего сына фараона, сидящего на престоле, до старшего сына рабыни. У сынов же Израилевых не умрет никто, чтобы все знали, какое различие делаю Я между египтянами и евреями. Евреи не должны ложиться в свои постели, а должны они быть одеты и обуты и с посохами в руках, ибо в эту ночь Я выведу их из земли египетской. Пусть каждая семья зарежет ягненка годовалого и испечет его на огне. Кровью ягненка пусть помажет косяки и перекладины своих дверей. По этому знаку Я смогу отличить евреев от египтян. Я пройду мимо тех дверей, где кровь, и не поражу казнью никого из Моего народа. А испеченное мясо надо съесть с пресным хлебом и горькими травами в ночь перед самым выходом. Это – Пасха Господня. Отныне каждый год Я повелеваю отмечать этот день как праздник, в память о том, как Я прошел мимо домов Израилевых в Египте, когда поражал египтян».

Моисей созвал старейшин Израилевых и передал им слово Господне, и сделано было все, как повелел Бог. В полночь Господь поразил старших сыновей во всех семьях египетских, и умерли они все от сына фараона, сидевшего на престоле, до сына узника, заключенного в темнице. И вскочили ночью фараон, и все рабы его, и весь Египет; и был великий вопль по всей земле египетской, ибо не оказалось ни одного дома, где бы не было мертвеца. Фараон призвал Моисея с Аароном и сказал им: «Встаньте и идите из моей страны – совершите служение Господу Богу вашему и благословите меня».

В ту же ночь сыновья Израилевы вышли из Египта, пробыв там двести пятнадцать лет. И было их неисчислимое множество: только мужчин оказалось шестьсот тысяч, а кроме того были еще женщины и дети, и рабы, а также весь их крупный и мелкий скот.

Господь шел впереди евреев, указывая им дорогу. Днем Он шел в облачном столбе, а ночью в столбе огненном, светя им, чтобы они могли идти за Ним, не останавливаясь. Двигаясь так, евреи вскоре вышли к берегу Красного моря. А тем временем фараона известили, что еврейский народ бежал из Египта и не вернулся через три дня, как обещал. Египтяне стали говорить друг другу: «Что это мы сделали? Зачем отпустили мы евреев и даром лишились стольких рабов? Кто теперь будет работать на нас?» Фараон поспешно взошел на колесницу и двинулся в погоню. Вместе с ним было много египтян и шестьсот отборных колесниц. Египтяне погнались за евреями и настигли их на берегу Красного моря.

Заметив погоню, евреи ужаснулись и стали проклинать Моисея, говоря: «Зачем мы послушались тебя? Лучше было нам оставаться рабами в Египте, чем идти за тобой в пустыню. Должны мы теперь умереть, ибо ждет нас неминуемый конец – позади нас египтяне, а впереди море». Моисей стал молить Господа о помощи. И сказал Господь: «Что ты вопиешь ко Мне? Скажи сынам Израилевым, чтоб они шли вперед, а ты подними жезл твой, протяни руку к морю и раздели его. И пройдут сыны Израилевы среди моря, как по суше». Моисей простер руку на море, как научил его Господь. В тот же миг подул сильный восточный ветер. Всю ночь он дул над морем и отогнал воду, так что обнажилось дно и стало море сушею. Сыны Израилевы прошли среди моря по его дну, а египтяне погнались за ними. Едва евреи вышли на другой берег, Моисей вновь простер руку над морем, и к утру вода возвратилась на свое место. Прибывая, она потопила египтян, вошедших в море вслед за фараоном, и погубила их всех до последнего человека.

Перейдя через Красное море, евреи вступили в пустыню Сур на Синайском полуострове; и шли по ней три дня, изнемогая от жажды. Наконец они добрались до местности, которая называлась Мерру (то есть «Горечь»). Там располагалось несколько источников, но их вода из-за сильной горечи оказалась непригодной для питья. И начал народ роптать на Моисея, говоря: «На погибель вывел нас этот человек из Египта, ибо нечего нам пить и должны мы умереть от жажды». Моисей стал молить Господа о помощи, а Тот указал ему на некое дерево. Моисей бросил его в воду, и вода сделалась сладкой, так что все могли ее пить.

Беглецы двинулись дальше и пришли в каменистую пустыню Син. И не было здесь еды для такого большого количества народа, так что начался сильный голод. Евреи вновь стали роптать на Моисея и Аарона, говоря: «Почему вы не дали нам умереть в земле египетской, когда мы сидели у котлов с мясом и ели хлеб досыта? Для чего вы вывели нас в пустыню и теперь морите голодом?» Господь сказал Моисею: «Я услышал ропот сынов Израилевых; так скажи им, что вечером они будут есть мясо, а наутро насытятся хлебом». И в самом деле, вечером показалась огромная стая перепелов. Птицы, сильно утомленные полетом, сели прямо посреди израильского стана. Евреи наловили множество перепелов, приготовили их и наелись досыта. А поутру они увидели на поверхности пустыни нечто мелкое, как крупа или иней на земле. Никто из них не знал, что это такое. Моисей сказал: «Это хлеб, который Господь дал вам в пищу. Собирайте его столько, сколько каждый сможет съесть за один день». Евреи сделали, как он велел – все собирали ниспосланную Богом пищу и ели, и дано было ей название: манна. Вкус у нее был как у лепешки с медом.

Выйдя из пустыни Син, путники расположились станом в Рефидиме. Тут опять не оказалось воды. Евреи стали укорять Моисея и говорить ему: «Зачем ты вывел нас из Египта? Чтобы уморить жаждою нас, наших детей и наши стада? Дай нам воды!» Моисей обратился к Господу и сказал: «Что мне делать с этим народом? Еще немного – и побьют меня камнями». Господь отвечал Моисею: «Пройди по стану и позови с собой некоторых из старейшин израильских. Потом ступай вместе с ними к скале в Хориве. Там ударишь ты жезлом в скалу, и пойдет из нее вода». Моисей сделал все по слову Господнему и добыл воду на глазах израильских старейшин.

Едва евреи избавились от одной беды, как пришла другая: их стану в Рефидиме стало грозить воинственное племя амаликитян (народ этот был не совсем чужд израильтянам: он происходил от Амалика – внука Исава, старшего брата Иакова). Моисей призвал к себе искусного военачальника Иисуса, сына Навина из колена Евфремова, и сказал ему: «Выбери сильных мужей, а потом встань во главе них и сразись с амаликитянами». Когда началась битва, Моисей поднялся на вершину холма вместе со старцами Аароном и Ором и молился тут Господу. И пока Моисей поднимал свои руки, одолевали израильтяне, а как только руки его падали от усталости, вверх брали амаликитяне. Видя это, Моисей опустился на камень, Аарон и Ор встали по бокам от него и поддерживали его руки, один с одной, а другой с противоположной стороны. И были руки Моисея подняты до самого захода солнца, а вечером Иисус Навин сокрушил амаликитян и совершенно победил их.

Спустя три месяца после выхода из Египта евреи достигли Синайской пустыни и устроили стан против горы Синай. Моисей взошел к Богу на гору, и Господь сказал ему: «Возвести сынам Израилевым: «Вы видели, что Я сделал египтянам и как Я принес вас к себе. Итак, если вы будете слушаться Меня и соблюдать законы, которые Я вам дам, то будете у Меня превыше всех народов. Ибо Моя вся земля, и Я сделаю из вас царство священников и народ святой»».

Моисей спустился с горы и передал евреям слова Господа. Весь народ отвечал единогласно: «Все, что сказал Господь, исполним и будем во всем послушны Ему». Моисей донес Господу слова народа, а Тот сказал ему: «Я приду к тебе в густом облаке, чтобы народ слышал, как Я буду говорить, с тобой и поверил тебе навсегда». Через три дня народ Израильский по повелению Моисея приблизился к подошве Синая. Вершина горы дымилась оттого, что Господь сошел на нее в огне, и вся она сильно колебалась. Из густого облака над горой раздался громкий трубный звук. И вот, на глазах у всего народа, Моисей обращался к Богу с вопросами, а Господь отвечал ему голосом.

Потом Моисей, повинуясь слову Господню, вновь взошел наверх, в облако. Прежде всего Бог изрек ему десять важнейших заповедей, в которых было точно определено, что должен и чего не должен делать человек. Господь сказал Моисею: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли египетской, из дома рабства. Да не будет у тебя других богов, кроме Меня! Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху и что на земле внизу, что в водах под землей; не кланяйся и не служи им. Не произноси имени Бога твоего напрасно. Чти субботу! Шесть дней в неделю работай и совершай в них все твои дела, а седьмой день, субботний, посвящай Господу Богу твоему. Почитай отца своего и мать свою. Не убивай. Не прелюбодействуй. Не воруй. Не произноси на другого ложного свидетельства. Не желай жены ближнего твоего, не желай дома ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни какого скота его, и вообще ничего, что принадлежит ближнему твоему». Кроме этих заповедей Господь дал Моисею другие законы, разъясняющие и дополняющие их. По ним отныне должны были жить все израильтяне. Ему также даны были подробные наставления о том, как следует совершать богослужение.

Моисей спустился к народу и пересказал все слова Господни и все законы. Израильтяне сказали в один голос: «Что повелел нам Бог, то и сделаем и будем послушны». Моисей поставил под горой жертвенник и двенадцать камней, по числу двенадцати колен Израилевых, принес жертвы, а потом окропил народ жертвенной кровью в ознаменование завета, который тот заключил с Богом. Отныне Израиль стал избранным народом Яхве: он обязался всецело посвятить себя служению Богу и не знать помимо Него других богов.

Моисей вновь поднялся на гору и пробыл на вершине Синая сорок дней и сорок ночей, выслушивая наставления Божии. В заключение Бог дал Моисею две каменные доски – скрижали, на которых сверхъестественным образом были записаны все Его откровения.

Между тем народ увидел, что Моисей долго не возвращается, собрался к Аарону и сказа ему: «Встань и сделай нам бога, который бы шел перед нами, так как мы не знаем, что сделалось с Моисеем». Аарон отвечал: «Выньте золотые серьги из ушей ваших жен и ваших дочерей и принесите их мне». Еврейки собрали свои серьги и отдали Аарону, а он отлил из них золотого тельца. Народ обрадовался и сказал: «Вот он наш Бог, который вывел нас из земли египетской». На другой день евреи принесли тельцу жертвы, а потом стали есть, пить и играть перед ним.

Господь сказал Моисею: «Слишком скоро уклонился твой народ от того пути, который Я ему заповедал! Оставь же Меня, да воспламениться гнев Мой на них! Я истреблю их до последнего человека, а потом произведу новый народ от тебя!» Но Моисей стал умолять Господа не делать этого и сказал: «Да не воспламенится Твой гнев на народ, который вывел Ты из земли египетской, чтобы египтяне не говорили: «На погибель вывел Он евреев из нашей страны, чтобы убить их в горах и истребить их с лица земли». Вспомни, как Ты клялся Аврааму, Исааку и Иакову, что умножишь их потомство, и будет оно без счета, как морской песок!» Этими речами Моисей смягчил гнев Божий, и отменил Господь ту кару, о которой говорил перед этим.

Моисей же поспешно спустился с горы, увидел тельца и веселящийся вокруг народ. В гневе он кинул на землю скрижали и разбил их. Потом он схватил тельца, которого сделали израильтяне, сжег его в огне, растер пепел в прах и рассыпал над водою. Расправившись таким образом с идолом, Моисей встал в воротах стана и сказал: «Кто Господень, иди ко мне!» Тотчас сбежались к нему все юноши из колена Левия. Моисей велел им: «Возьмите каждый меч свой, пройдите по стану от ворот до ворот и убивайте всех, кто только вам попадется!» И было перебито по слову Моисея три тысячи человек. На другой день, поднявшись на гору, Моисей сказал Господу: «Народ Твой сделал великий грех, отлив себе золотого идола, но он раскаивается в содеянном. Боже, прости им их прегрешение, а если это невозможно, тогда изгладь и меня из книги живущих, в которую Ты вписал!» Господь отвечал Моисею: «Пусть нынче все остается как есть, но того, кто еще раз согрешит предо Мною, изглажу из книги Моей!» Он велел Моисею вытесать две новые скрижали взамен разбитых и вновь начертал на них Свои заповеди.

Спустившись с горы, Моисей организовал жизнь народа по тем законам, которые дал ему Бог. Прежде всего, по слову Моисея, евреи устроили храм Божий в виде шатра, где отныне должно было совершаться служение Господу. Этот переносной храм именовался у них скинией. Она была сделана из дорогих тканей, привешенных к столбам, и имела три отделения: двор, святилище и святое святых. Во дворе собирался для молитвы народ. Здесь находился жертвенник, на котором приносились жертвы, и стояла медная умывальница. В святилище нельзя было входить никому кроме, священников. Здесь находился золотой стол с двенадцатью хлебами, золотой светильник с семью лампадами и алтарь, на котором священник воскурял фимиам. В святая святых, что отделялось от святилища завесой, мог вступать лишь один первосвященник. Здесь располагалась самая главная святыня – Ковчег Завета – большой ящик, сделанный из дерева и обложенный внутри и снаружи золотом. В нем хранились две скрижали завета с десятью заповедями. Первосвященником Господь провозгласил Аарона, а священниками стали его сыновья. Для всех них Господь повелел изготовить особые одежды.

Как только все было готово, облако покрыло скинию, и слава Господня наполнила ее. В последующем, когда облако поднималось от скинии, евреи отправлялись в путь, а когда не поднималось – оставались на месте. Моисей больше не всходил на гору, чтобы беседовать с Богом, но приходил для этого в скинию. И говорил Господь с Моисеем лицом к лицу точно так же, как друг говорит с другом, а потом Моисей через Аарона провозглашал народу Его волю.

Когда миновал год с того времени, как евреи покинули Египет, облако поднялось от скинии, и народ двинулся от горы Синай в пустыню Фаран, располагавшуюся у границ Ханаана. Здесь Господь сказал Моисею: «Избери по одному человеку от каждого колена Израилева и пошли их вперед, чтобы они осмотрели Землю Ханаанскую, которую Я даю вам». Моисей сделал по слову Господнему и велел избранным: «Пойдите в эту страну и выясните, какова там земля – хорошая или худая, и силен ли народ, живущий в ней, и какие укрепления в городах той земли, узнайте обо всем и расскажите нам».

Они пошли и осмотрели всю Землю Ханаанскую от пустыни Син до Хеврона, срезали там кисть винограда с ягодами, такую огромную, что ее могли нести только два человека, взяли также гранатов, смоквы и, высмотрев всю землю, возвратились через сорок дней в пустыню Фаран. Тут они показали Моисею, Аарону и всему обществу сынов Израилевых плоды ханаанской земли, которые принесли с собой и сказали: «Подлинно земля та богатая, прекрасная и плодородная, но народы, живущие в ней, очень сильны, а города их хорошо укреплены, поэтому нам никогда не одолеть их». Так говорили все, кроме Халева, сына Иефонниинова и Иисуса, сына Навина, которые успокаивали народ, говоря: «Пойдем и завладеем землей ханаанской, потому что нам по силам захватить ее».

Но евреи больше поверили тем, кто пугал их тяготами войны, а не Халеву и Иисусу. И плакали сыны Израилевы всю ночь, проклиная тот день, когда они покинули Египет, и говорили друг другу: «О, если бы мы умерли в Египте или умерли в этой пустыне! Для чего Господь ведет нас в землю ханаанскую, где нам всем суждено погибнуть под мечами врагов? Жены наши и дети достанутся им в добычу. Так не лучше ли нам возвратиться в Египет?» И возгорелся гнев Господень. И сказал Бог Моисею: «До каких пор этот народ будет раздражать Меня и не верить Мне? Вижу Я теперь, что не те это люди, которые должны служить Мне. И вот, что Я сделаю: истреблю всех сынов Израилевых, кроме тебя, а от тебя произведу новый народ. И будешь ты родоначальником народа этого, так же как Авраам был родоначальником евреев». Но Моисей сказал Господу: «Если Ты сделаешь так, то будут говорить соседние народы: «Господь не смог ввести народ еврейский в землю ханаанскую, хотя и обещал ему это. Потому и погубил народ Свой в пустыне!» Да будет Господь милостив к народу Своему и простит его грехи так же, как прощал их до этого!»

Господь отвечал Моисею: «Прощаю этот народ по слову твоему. Но жив Я, и славы Господней полна вся земля. До каких же пор этому злому обществу роптать на Меня? Ропот сынов Израилевых, которым они ропщут на Меня, Я слышу! Так пойди же и скажи им: «Все, кто видел славу Мою и знамения Мои, сделанные Мною в Египте и пустыне, но так и не уверовал в Меня, все, кто искушал Меня уже десять раз и не слушался голоса Моего, не увидят земли, которую Я обещал отдать их отцам!» Пойди и скажи им: «Живу Я, – говорит Господь, – пусть будет все так, как вы сказали – как говорили вы друг другу, так и сделаю вам: все, сколько вас есть от двадцати лет и старше, не войдете в землю Обетованную, которую обещал Я вашим отцам. Никто из вас, кроме Халева, сына Иефонниина, и Иисуса, сына Навина, не войдет в землю ханаанскую. Только им и детям вашим, о которых вы говорили, что они достанутся в добычу врагам, отдам Я землю, которую вы отвергли. А ваши трупы останутся в этой пустыне. Сорок лет будете вы кочевать по ней в наказание за ваши грехи, дабы вы знали, что значит быть оставленным Мною!» Пойди и скажи им: «Я, Господь, так говорю и так сделаю со всем этим злым обществом, восставшим против Меня: в пустыне этой все они погибнут и перемрут!»»

Когда Моисей передал израильтянам волю Господа, народ сильно опечалился. А Корей, сын Ицгара, из колена Левина восстал против Моисея и с ним были двести пятьдесят именитых мужей. Они пришли к Моисею и сказали ему: «Ты и твой брат виноваты во всех наших бедах! Не желаем больше повиноваться вам! Кто избрал вас нашими священниками, кто сделал вас начальниками? Разве вам одним дано священство? Не вы одни святы, но все общество сынов Израилевых, ибо среди нас Господь». Моисей, услышав это, огорчился и отвечал Корею: «Пусть Сам Бог рассудит наш спор. Завтра встанем у скинии – я и брат мой перед всем народом израильским. И ты приходи вмести со своими людьми, и пусть каждый принесет свою кадильницу для того, чтобы воскурить Богу жертву. И пусть Господь решит, кто из нас Его и кто из нас свят, чтобы приблизить его к Себе. Кого Он изберет, того и приблизит к Себе».

На другой день все евреи собрались у входа в скинию. Моисей сказал народу: «Пусть Господь рассудит нас, ибо все, сделанное мною, вершилось по Его воле, а не по моему произволу». Лишь только он сказал это, разверзлась земля и поглотила Корея, сына Ицгара, вместе со всеми его шатрами и имуществом, с его близкими и людьми. И вышел огонь Господень и истребил тех двести пятьдесят мужей, которые принесли свои курения. Видя это, народ израильский пришел в уныние. Люди возроптали и восстали против Моисея с Аароном, говоря: «Это вы погубили народ Господень!» А Господь сказал Моисею и Аарону: «Отойдите от этого общества, и Я погублю их всех в одно мгновение». По Его слову на сынов Израилевых нашел великий ужас, и они стали умирать на глазах друг друга, так как Господь начал их истребление. Моисей крикнул Аарону: «Принеси скорее жертву Господу и моли его простить народ израильский!» Аарон положил курение и заступился за народ. Он побежал в толпу с кадильницей в руках, встал между мертвыми и живыми и молил Господа о прощении. Лишь по его мольбе Господь прекратил истребление евреев. Всего же в этот день умерло от поражения пятнадцать тысяч человек.

Евреи снялись с места, пришли в пустыню Син и остановились в обширном оазисе Кадесе. Воды в этом месте было мало, и народ вновь стал роптать на Моисея и Аарона: «Почему мы не умерли тогда, когда умирали перед Господом наши братья? Для чего вы вывели нас из Египта и привели в это негодное место, где нельзя сеять, где нет смоковниц, винограда и даже воды для питья?» Моисей с Аароном пошли к скинии и стали молиться за народ. Господь сказал Моисею: «Возьми свой жезл, скажи скале, и она даст тебе воду, чтобы ты мог напоить весь народ и его скот». Моисей собрал евреев, подвел их к скале и сказал в раздражении: «Послушайте, непокорные! Где я возьму для вас воду? Или вы хотите, чтобы я добыл ее из этой скалы?» Он дважды ударил жезлом, и хлынул из камня поток воды. И было ее так много, что с избытком хватало и для людей и для скота. Возмущение в народе улеглось, но Богу не понравились слова, произнесенные пророком. Он сказал Моисею и Аарону: «За то, что вы не поверили Мне, и не явили святость Мою перед народом, вы не введете израильтян в ту землю, которую я дам им. Сами, без вас, завоюют они ее, а вы умрете в пустыне».

Евреи прожили в Кадесе тридцать восемь лет, пока не скончались все, вышедшие из Египта с Моисеем, и не выросли их дети. По истечении этого срока народ Израилев вновь тронулся в путь и добрался до горы Ор. Здесь умер Аарон, брат Моисея. Вместо отца первосвященником стал сын Аарона Елеазар. Евреи пошли дальше через пустыню к берегам Красного моря, и был путь их очень тяжел. От этого опять стал поносить народ Бога и Моисея, говоря: «Зачем вывели вы нас из Египта в пустыню? Ведь нету здесь ни хлеба, ни воды!»

Господь разгневался на свой народ и наслал на него множество ядовитых змей и тем самым умножил его страдания. Змеи жалили евреев; многие из тех, что были укушены ими, умерли. Народ пришел к Моисею и сказал: «Согрешили мы тем, что говорили против Бога и тебя. Помолись Господу, чтобы он удалил змей». Моисей помолился Господу и попросил Его облегчить муки народа. Господь сказал Моисею: «Сделай медного змея и выстави его на видное место. Если ужалит змея какого-нибудь человека, то пусть взглянет он на змея, сделанного тобой, и тогда не умрет». Моисей отлил медного змея и выставил его на видное место. Сюда сбежались все укушенные змеями, и не умер из них никто.

От Красного моря израильтяне двинулись на север и вышли из пустыни в заиорданские земли. В ту пору здесь располагались два царства. В одном из них, со столицей в Есевоне, правил Сигон; в другом, со столицей в Едреи, – Ог. Первое из них населяли аммонитяне, второе – аморреи. Южнее, в пустынной области Моав, находилось царство моавитян, управляемое Валаком (аммонитяне и моавитяне считались родственниками израильтян; согласно традиции, эти народы произошли от Моава и Бен-Амми – сыновей Авраамова племянника Лота). Моисей обошел владения моавитян и вывел израильский народ к пограничной реке Арнон, впадавшей с востока в Мертвое море. Отсюда он отправил послов к Сигону с мирными предложениями. Послы сказали царю: «Позволь нашему народу пройти через твои земли. Сыны Израилевы будут идти по дорогам, не заходя в сады и виноградники, и не будут они пить воды из колодцев». Но Сигон не позволил им идти через свои владения, а собрал большое войско и начал войну. Однако Бог был на стороне Своего народа. Сыны Израилевы поразили аммонитян, вошли в их землю и захватили ее от устья реки Арнон до устья реки Иавок – левого притока Иордана. После этого они поселились в аммонитянских городах – в Есевоне и других, зависящих от него.

Из земли аммонитянской Моисей послал израильтян вдоль левого берега Иордана воевать плодородные области Галаад и Васан. Тут против них выступил здешний царь Ог со всем своим народом. Большое сражение произошло у Едреи, неподалеку от Геннисаретского озера. Евреи победили воинство Ога и перебили его до последнего человека, а его страну взяли себе. Таким образом, к сынам Израилевым отошли все земли к востоку от реки Иордан, простиравшиеся от устья Арнона до Геннисаретского озера.

Когда Моисею исполнилось сто двадцать лет, Господь воззвал к нему и сказал: «Взойди на гору Нево, что в земле моавитской, против Иерихона, и посмотри на землю ханаанскую, которую Я даю во владение сынам Израилевым. А после умри на горе, там, куда ты взошел, как умер твой брат Аарон на горе Ор, ибо тебе не суждено войти в нее вместе со всеми». Моисей сделал все так, как сказал Господь – он взошел на гору Нево, а Бог показал ему всю землю ханаанскую вплоть до берегов Средиземного моря. И сказал Господь: «Вот земля, о которой Я клялся Аврааму, Исааку и Иакову. Я дал ее тебе увидеть, но войти в нее тебе не суждено». И умер после этого Моисей в земле моавитской, и был погребен против Беф-Фегора, но в каком месте находится его могила – не известно. Новым вождем израильтян стал Иисус Навин, которого Моисей, по слову Господнему, объявил своим приемником.

Валак, услышав, что приближается Валаам, вышел ему навстречу и сердечно приветствовал его. На другой день царь отвел Валаама на вершину холма Ваала, чтобы он проклял оттуда израильский народ. По приказу Валаама моавитяне возвели семь жертвенников.

Тут сошел на Валаама дух Господень, и он сказал: «Могу ли я проклясть народ израильский, когда Сам Бог не проклинает его? Да умрет моя душа смертью праведника, и пусть будет кончина моя, как их». Валак удивился и спросил у Валаама: «Что ты со мной делаешь? Я призвал тебя, чтобы проклясть моих врагов, а ты их благословляешь!» Валаам отвечал: «Я говорю лишь то, что вложил в меня Бог». Валак предложил: «Пойдем отсюда на другое место, чтобы ты мог проклясть мне израильтян». Моавитяне отвели Валаама на вершину горы Фасги и построили на ней другие жертвенники. Однако Господь вновь не дал ему произнести проклятие. Валаам сказал: «Не видно бедствия в Израиле, ибо с ним Господь Бог. Вот, народ как львица встает и как лев поднимается; не ляжет, пока не съест добычи и не напьется крови убитых. И будут потомки говорить о том, что сделал этот народ со своими врагами».

Валак воскликнул: «Если ты не хочешь проклинать, так хотя бы не благословляй! Зачем ты восхваляешь моих врагов?» Валаам отвечал: «Я говорю лишь то, что велит мне Господь. А разве Бог человек, чтобы менять так быстро Свои слова?» Но Валак не терял надежды добиться желаемого. Он увел Валаама с того места на вершину Фегора. Моавитяне построили здесь семь новых жертвенников и приготовили все для заклятья. Но Валаам обратился лицом к долине и сказал: «Как прекрасны шатры твои, Иаков, и жилища твои, Израиль! Да будет благословен благословляющий тебя, а проклинающий тебя, да будет проклят!» Валак пришел в гнев, всплеснул руками и воскликнул: «Я призвал тебя проклинать моих врагов, а ты благословляешь их вот уже третий раз! Скройся же теперь с моих глаз! А из даров, обещанных тебе, не получишь ничего». Валаам сказал: «Хотя бы ты сулил мне свой дом полный серебра и золота, я бы не смог нарушить повеление Господа и сказать что-то против Его воли». Он встал и поехал обратно в свой город, а Валак остался в сильном смятении.

(Впрочем, этот эпизод нисколько не повлиял на злую судьбу Валаама. В дальнейшем его имя кратко упомянуто среди тех царей и князей, которые были перебиты израильтянами во время завоевания Обетованной земли.)

Иисус сделал все так, как говорил ему Господь. Каждый день вооруженные евреи обходили Иерихон, перед ними несли Ковчег Господень, и священники трубили в трубы. На протяжении шести дней обходили израильтяне Иерихон по одному разу в полном молчании. В седьмой день они совершили обход семь раз. Когда священники вострубили в трубы, Иисус велел народу: «Воскликните! Ибо Господь отдает этот город вам!» Народ воскликнул громким и сильным голосом; от крика стена города рухнула до самого основания, после чего евреи ворвались внутрь. По приказу Иисуса Навина они истребили его население до последнего человека – и мужей, и жен, и молодых, и старых, и волов, и овец, и ослов – все истребили мечом, а город и все, что в нем было, сожгли огнем. Только серебро, золото, медные и железные сосуды израильтяне вынесли из города, чтобы пожертвовать их в сокровищницу Господа.

От Иерихона Иисус Навин повел свое войско к городу Гаю. Ночью он послал вперед тридцать тысяч человек, приказав им: «Спрячьтесь позади города и ждите моего знака». Те сделали так, как им было приказано. С прочими войнами Иисус Навин подошел к стенам Гая и стал напротив города. Когда это увидел гайский царь, то он тотчас вышел на израильтян со всем своим народом. Но едва началась битва, все евреи, будто пораженные страхом (а на самом деле подчиняясь приказу Иисуса), стали отступать и побежали, а гайитяне преследовали их. После того как они отошли от стен города на достаточное расстояние, Иисус поднял свое копье. Этот знак увидели те тридцать тысяч воинов, что скрывались в засаде. Они встали с места, вошли в город, ворота которого оставались открытыми, и зажгли его огнем. Заметив дым, бегущие евреи остановились и вновь ударили по врагам. У гайитян не было возможности бежать, поскольку евреи окружали их со всех сторон. Все они до последнего человека были истреблены. Всего падших в тот день жителей Гая, мужчин и женщин, насчитывалось двенадцать тысяч человек. Скот и добычу израильтяне разделили между собой, а город Гай сожгли, обратив его в вечные развалины.

Весть о победах Израиля распространилась по всей ханаанской земле. Царь Иерусалима Адониседок был сильно напуган этими слухами. Чтобы успешней отразить нападение, он заключил союз с четырьмя другими аморрейскими царями, правившими по соседству: царем Хеврона, царем Иармуфа, царем Лахиса и царем Еглона. Соединив свои силы, аморреи подошли к Гаваону. Иисус Навин выступил против них со всем своим войском. Началась битва, в которой израильтяне одержали полную победу. Враги обратились в бегство, а Господь поражал их сверху большими камнями. И умерло в тот день от каменного града больше аморреев, чем успели перебить сами израильтяне. А чтобы продлить избиение неприятеля, Иисус Навин воззвал к Господу и сказал: «Стой, солнце, над Гаваоном и луна над долиной Аиалонскою!» В тот же миг, по слову его, солнце остановилось и стояло до тех пор, пока народ израильский мстил своим врагам. По окончании битвы израильтяне овладели пещерой в Македе, где прятались пять неприятельских царей, и предали их всех мучительной смерти.

Одержав победу под Гаваоном, Иисус Навин стал захватывать один вражеский город за другим. Вскоре израильтяне взяли и разрушили Макед, Ливну, Гезер, Еглон, Лахис, Хеврон и Давир. Весть о разгроме южных городов повергла в ужас всех царей Ханаана.

Против израильтян объединились царь Асора, царь Шимрона и царь Ахсафа. К ним присоединились другие правители Северного, Западного и Восточного Ханаана. Все они собрали свои войска возле озера Мером. Врагов оказалось такое множество, что они были подобны песку на морском берегу. Однако Господь сказал Иисусу Навину: «Не бойся их! Завтра около этого времени я предам их всех на избиение сынам Израиля!» Иисус двинулся к озеру Мером и внезапно напал на царей Ханаана. Враги, не выдержав его натиска, обратились в бегство, а израильтяне преследовали их до самого Сидона и перебили людей без счета. Вслед за тем Иисус Навин взял главный город той области Асор и сжег его. В следующие годы были захвачены и другие ханаанские города, лежавшие вокруг: Иерусалим, Гадер, Хорма, Арад, Одоллам, Вефиль, Таппуах, Хефер, Афек, Мадон, Ахсаф, Фаанах, Мегиддо, Кедес, Иокнеам, Дор, Гоим и Фирцу. Всего же городов, захваченных победителями, насчитывалось 31. Всех их жителей сыны Израилевы перебили своими мечами, не оставив в них ни одной живой души. Таким образом, Господь предал в руки израильтян всю тамошнюю землю, как обещал до этого их предкам и Моисею.

Когда Иисус состарился, Господь сказал ему: «Ты состарился, пришел в преклонные лета и не можешь больше водить еврейский народ на войну. Сделай же последние дело – раздели завоеванную землю между двенадцатью коленами израильскими. Лишь колену Левия не давай удела в земле ханаанской, так как все потомки Левия будут Моими священниками». Иисус Навин сделал все так, как приказал ему Господь. Он поделил Ханаан на двенадцать уделов и в каждом из них утвердил одно из колен Израиля.

Колено Рувим расселилось в Заиорданье, там где прежде располагалось царство аммонитян. Их городами здесь были Ароер, Есевон, Дивон, Ваал-Меон и Медева. Также в Заиорданье, но севернее лежал удел Гада с городами Соккоф, Пенуэл и Маханаим. Еще дальше на север расселилась половина колена Манассии. Им принадлежал весь Васан и половина Галаада с Астарофом, Едреей и Афеком. Таковы были владения израильтян в Заиорданье.

Остальные колена расселились по ту сторону Иордана, на Приморской равнине и в Нагорье. Колено Симеон получило землю на самом юге. Его городом стала Вирсавия. Владения Иуды лежали к востоку от Мертвого моря. Здесь было много больших городов, и в их числе: Зиф, Цора, Сохо, Лахис, Еглон, Макед, Ливна, Хеврон, Беф-Цур, Фекол, Вифлеем, Етам и Кириаф-Иарим. Колено Дана получило по жребию удел к северу от Иуды с городами Аиалон и Иоппия. Но поскольку места здесь оказалось мало, они завоевали на севере страны еще и Ласем, который был переименован в Дан. Колено Вениамин расселилось восточнее Дана и севернее Иуды. Их городами были Иерихон, Цемараим и Гаваон. В их уделе располагался также Иерусалим, но он находился во власти иевусеев. Далее на север поселилось колено Ефрем, владевшее Таппуахом, Силомом, Вефилем и Рамафаим-Цофимом. Их северными соседями стала вторая половина колена Манассии, получившая города Беф-Сан, Фаанах и Мегиддо. Еще севернее были земли Иссахара с городами Изреелем и Сунемом. Колено Завулон расселилось над Иссахаром. Ему принадлежали Иокнеам и Геф-Хефер. На крайнем севере страны располагались владения Асира и Неффалима. При этом колено Асир получило города Кавул и Раму, а колено Неффалим – Хиннереф на берегу Геннисаретского озера, Асор и Кедес.

Скинию и Ковчег Господень Иисус распорядился оставить в Силоме, и сюда сходились теперь все израильтяне, чтобы служить Господу. Свершив эти дела, Иисус Навин умер в возрасте ста десяти лет.

Девора отправилась вместе с Вараком в Кедес. Варак созвал сюда всех завулонян и неффалимлян и выступил с ними на гору Фавор. Сисара узнал об этом, созвал все свои колесницы и весь свой народ и выступил против израильтян к потоку Киссону. Девора сказала Вараку: «Встань и собери своих людей, так как сегодня Господь пошлет тебе победу». Варак послушался ее и сошел с Фавора во главе десяти тысяч человек. Господь наслал на ханаанеев великий страх. Не вступая в бой, они обратились в бегство. Израильтяне преследовали врага и перебили все ополчение Сисары до последнего человека. Сам Сисара сошел с колесницы и убежал пеший в шатер Иаили, жены Хевера Кенеянина. Иаиль вышла навстречу Сисаре и сказала ему: «Зайди, господин мой, зайди ко мне, не бойся». Он зашел к ней в шатер, а Иаиль покрыла его ковром. Сисара попросил: «Дай мне немного воды, чтобы напиться». Она развязала мех с молоком и напоила его. Сисара сказал: «Встань возле дверей шатра, и если кто-либо из израильтян будет спрашивать у тебя: «Нет ли здесь кого?», то ты отвечай: «Нет»». Иаиль обещала сделать все так, как он хотел. Сисара, успокоившись, заснул. Тогда Иаиль взяла в одну руку кол от шатра, а в другую – молот, подошла тихонько к спящему, приставила ему к виску кол и ударила по нему молотом. Острие пробило Сисару голову, и он умер во сне. Между тем спустя короткое время Варак напал на царя Иавина и совершенно сокрушил его могущество. Израильтяне вновь обрели свободу и жили в мире сорок лет.

Пришел ангел Господень в Офру и сел под дубом, принадлежавшим Гедеону, сыну Иоаса. Гедеон нес несколько снопов пшеницы, чтобы тайно от мадианитян обмолотить их. Ангел сказал ему: «Господь с тобой, муж сильный!» Гедеон отвечал: «Господин мой! Если бы Господь был с нами, разве могли бы постигнуть нас все эти бедствия? Где чудеса Его, о которых говорили нам наши отцы, рассказывая о том, как Господь вывел их из Египта? Ныне оставил нас Господь и предал в руки мадианитян». Ангел взглянул на Гедеона и сказал: «Иди и силою руки своей спаси Израиль от власти мадианитян. Я посылаю тебя!» Гедеон возразил: «Господи! Кто я такой, чтобы спасти Израиль? Вот, и племя мое в колене Манассиином самое бедное, да и я в доме моего отца самый младший?» Но ангел отвечал: «Я буду с тобой, и ты поразишь мадианитян, как одного человека».

Ночью Гедеон пошел к жертвеннику Ваала, разрушил его, соорудил жертвенник Господу и принес на нем жертву. Утром евреи из колена Манассии увидели разрушенный жертвенник и стали спрашивать друг друга: «Кто сделал это?» Стали разыскивать и узнали, что это дело Гедеона. Тогда они сказали Иоасу: «Выдай нам сына твоего. Он должен умереть за то, что разрушил жертвенник Ваалу!» Иоас отвечал им: «С какой стати вы взялись защищать Ваала? Если он бог, то пусть сам вступится за себя». Многие посчитали, что Иоас говорит правильно и оставили Гедеона в покое.

Между тем мадианитяне и амаликитяне собрались вместе, перешли Иордан и стали станом в долине Изреель, готовые в очередной раз разорить землю евреев. При этой вести Дух Господень объял Гедеона. Он протрубил в трубу, как это сделал много лет назад Аод, и собрались к нему воины из колен Манассии, Завулона, Асира и Неффалима. Гедеон обратился с молитвой к Богу и сказал: «Господи! Если Ты решил спасти Израиль моей рукой, то подай мне знак. Вот, я расстелю здесь стриженную шерсть. Если роса выпадет только на шерсти, а на всей земле будет сухо, то я буду знать, что Ты поможешь мне, как обещал». На другой день, встав рано, стал он выжимать шерсть и выжал из нее целую чашу воды. И сказал Гедеон Богу: «Не прогневайся на меня, если я сделаю еще одно испытание над шерстью: пусть в эту ночь будет сухо на одной только шерсти, а на всей земле пусть будет роса». Бог так и устроил в следующую ночь: только на шерсти было сухо, а на всей земле была роса. Тогда все уверились в том, что Господь с Гедеоном.

Израильтяне двинулись против мадианитян и встали лагерем у источника Харод неподалеку от врага. Тут сказал Господь Гедеону: «Слишком много народа с тобой. Если победят они мадианитян, то будут говорить: «Не Господь побил врагов наших, а сами мы победили их». Скажи своим людям: «Кто боязлив и робок, кто не хочет биться, тот пусть идет назад»». Гедеон объявил народу слово Господне, и ушло от него двадцать две тысячи человек. Но Господь сказал: «Все равно много с тобой народа. Приведи его к источнику Харод, там Я Сам выберу тех, кто должен идти с тобой».

Гедеон привел народ к источнику. Тут Господь сказал ему: «Кто будет лакать воду языком своим, как лакает пес, тот останется с тобой. Другие пусть возвращаются домой». Гедеон отобрал тех, на которых ему указал Бог, и оказалось, что таких, кто лакал языком с ладони, всего триста человек. Остальной народ пил воду, вставши на колени. Господь сказал Гедеону: «Тремястами лакавших Я спасу вас от мадианитян. Остальные пусть расходятся по домам». Гедеон отпустил всех израильтян по их шатрам, удержав у себя только тех трехсот, о которых говорил Господь. Он разделил их на три отряда и ночью скрытно подступил к мадианитянскому лагерю. Каждому воину он дал в руки трубу и пустой кувшин, а в кувшине был спрятан светильник (чтобы враги не заметили их прежде времени). Затем приказал: «Смотрите на меня и делайте то же. Когда я и оставшиеся со мной затрубим в трубы, трубите и вы в ваши трубы вокруг всего лагеря и кричите: «Меч Господа и Гедеона!»» После этого подошли Гедеон и сто человек, которые были с ним, к мадианитянскому стану. Он и его люди затрубили в трубы. По их примеру все остальные бросили на землю кувшины и, держа в одной руке светильник, а в другой трубу, стали кричать: «Меч Господа и Гедеона!» В лагере мадианитян поднялась суматоха, и все враги, сколько их было, обратились в бегство. Гедеон послал послов на гору Ефремову и велел израильтянам: «Перехватывайте врага на переправе через Иордан!» Израильтяне поспешили к реке, стали избивать бегущих и нанесли им жестокое поражение.

Так были повержены мадианитяне, а Гедеон после своей победы в течение сорока лет был судьей Израиля.

По прошествии трех лет пришел в Сихем человек по имени Гаал, сын Еведа, и с ним его братья. Гаал ходил по Сихему и говорил: «Кто такой Авимелех, что вы служите ему? Если бы вы пошли со мной, я прогнал бы Авимелеха и поставил бы над страной человека более достойного». Зевул, начальник города, послал к Авимелеху вестника, и тот сказал ему: «Вот, Гаал и его братья возмущают против тебя жителей Сихема, и многие слушают его, и никто ему не перечит». Получив эту весть, Авимелех встал ночью, взял с собой всех своих людей и подступил к Сихему. Утром, когда горожане, выйдя в поле, работали там, люди Авимелеха встали у ворот Сихема и не пускали туда никого, а всех бывших в поле зарезали мечами. Затем Авимелех зашел в город и перебил там многих жителей, лишь некоторые успели убежать в башню Ваал-Вериф. Тогда Авимелех велел своим людям нарубить побольше сучьев и сложить их у подножья башни. И когда сделали так, он поджег башню и сжег в ней больше тысячи мужчин и женщин сихемских. Потом пошел Авимелех к городу Тевецу и осадил его. И случилось так, что во время боя одна из женщин бросила обломок жернова на голову Авимелеху и проломила ему череп. Авимелех тотчас призвал к себе оруженосца и сказал ему: «Обнажи свой меч и заколи меня, чтобы не сказали: «Женщина убила его»». Оруженосец пронзил Авимелеха мечом, и тот умер, а израильтяне, видя, что Авимелех мертв, разошлись по своим домам.

Так воздал Бог Авимелеху за то, что он убил семьдесят своих братьев. И жителям Сихема воздал Бог за то, что они помогали Авимелеху и содействовали всем его преступлениям.

Филистимляне были воинственным и энергичным народом. Имея на вооружении железное оружие и множество колесниц, они повели решительное наступление на внутренние районы Ханаана, захватили Мегиддо, Лахис, Бетэлб, Гезер, обложили данью почти все израильские колена и распространили свое владычество даже на Заиорданье. Влияние филистимлян было так велико, что сама страна, которая раньше считалась частью Ханаана, именно от этого народа получила свое нынешнее название (филистимляне именовали себя пелиштим; отсюда пошло греческое слово «Палестина»). К сожалению, собственные исторические хроники филистимлян не сохранились. Большинство наших сведений об этом интересном народе мы черпаем из еврейских преданий. Израильтянам пришлось много претерпеть от филистимлян. Воспоминания об ожесточенной борьбе с ними составили основу их дружинного эпоса, одним из главных героев которого стал знаменитый богатырь Самсон.

Евреи попали в рабство к филистимлянам вскоре после смерти Иеффая и платили им дань на протяжении сорока лет. В те времена жил человек из колена Данова по имени Маной, и не было у него детей. Однажды ангел Божий явился к его жене и сказал ей: «Скоро ты родишь сына, который от самого рождения будет посвящен Господу. Он начнет спасать евреев от рабства филистимлянского. Смотри же, не стриги сына своего, так как не должна бритва касаться его волос от самого рождения до последних дней его жизни».

Женщина пошла и рассказала обо всем своему мужу. Маной стал молиться Богу и сказал: «Господи! Пусть придет опять к нам ангел Твой, которого Ты посылал, и научит нас, что нам делать с младенцем и как его воспитывать». Господь услышал голос Маноя, и ангел Божий опять пришел к его жене, когда она была в поле. Женщина побежала за Маноем и привела его, говоря: «Пришел тот, кто в прошлый раз предрек мне, что я должна родить сына». Маной спросил у ангела: «Если исполнится слово твое, как нам поступить с нашим сыном и что нам делать с ним?» Ангел отвечал: «Пусть он не пьет вина, не ест ничего нечистого и пусть не стрижет своих волос, так как в них будет скрыта вся его сила». Сказав так, ангел Божий вознесся на небо, а Маной и жена его пали перед ним на землю. Вскоре у них родился сын, которого назвали Самсоном.

Когда Самсон вырос, он увидел однажды в Фимнафе красивую женщину-филистимлянку, и она понравилась ему. Самсон сказал родителям: «Я видел в Фимнафе женщину из дочерей филистимлянских; возьмите ее мне в жены». Отец и мать отвечали ему: «Разве нет достойных женщин среди евреек, что ты хочешь взять в жены филистимлянку?» Но Самсон стоял на своем и сказал отцу: «Ее возьми мне, потому что она мне понравилась».

Немного погодя, Самсон пошел опять в Фимнафу и повстречал по дороге молодого льва. Он бросился на хищника и растерзал его как козленка, хотя у него не было никакого оружия. Потом Самсон пришел в Фимнафу и поговорил с той женщиной, что ему понравилась. Она согласилась выйти за него замуж. Через несколько дней Самсон отправился на свадьбу и проходил опять мимо трупа льва, убитого им накануне. Тут он увидел, что в львином трупе поселился рой пчел, которые успели уже собрать достаточно меду. Самсон съел мед и пошел дальше. Придя в Фимнафу, он устроил семидневный пир, как обыкновенно делают женихи. На том пиру было тридцать филистимлян. Самсон сказал им: «Я загадаю вам загадку; если вы отгадаете мне ее в семь дней и отгадаете верно, то я дам вам тридцать рубашек из тонкого полона и тридцать плащей. А если не сможете отгадать, то вы отдадите мне тридцать рубашек и тридцать плащей». Филистимляне отвечали: «Загадывай свою загадку, мы согласны». Самсон сказал им: «Ответьте, что это такое: из ядущего вышло ядомое, а из сильного вышло сладкое».

Филистимляне долго думали над загадкой и не могли ее отгадать. Тогда они подступили к жене Самсона и потребовали у нее: «Выведай у своего мужа разгадку; иначе сожжем огнем и тебя и дом твоего отца». Жена Самсона стала плакать и говорила ему: «Раз ты таишься от меня, значит не любишь! Скажи мне, как могло из ядущего выйти ядомое, а из сильного сладкое?» Самсон не хотел открывать ей свой секрет, но она плакала перед ним все те дни, что продолжался свадебный пир. Наконец он уступил и рассказал ей обо всем, что случилось со львом и в чем сокровенная суть загадки. Она тут же открыла ее филистимлянам, гостившим на свадьбе. В седьмой день филистимляне сказали Самсону: «Из убитого могучего льва получился мед – вот разгадка». Самсон понял, что жена предала его, и разгневался на нее. Он отправился в филистимлянский город Аскалон, убил там тридцать человек, снял с них одежды и отдал разгадавшим загадку. После этого Самсон не стал больше разговаривать с женой и ушел домой. Отец девушки, решив, что он рассорился с ним окончательно, выдал дочь за другого.

Через несколько дней, во время жатвы пшеницы, Самсон пришел повидаться со своей женой, но отец ее сказал: «Я подумал, что ты возненавидел мою дочь и больше никогда не вернешься к ней, поэтому я отдал ее в жены другому». Самсон разгневался и воскликнул: «Прав я буду, если отплачу филистимлянам злом на зло». Он пошел, поймал триста лисиц, связал по две вместе и привязал по факелу между ними. Затем он зажег факелы и пустил лисиц на поля филистимлянские. Объятые ужасом лисы помчались прочь, всюду разнося огонь. И сгорели за одну ночь у филистимлян их хлеба, виноградники и маслины.

Филистимляне стали расследовать, кто нанес им такой урон, и дознались, что это дело рук Самсона. Тогда они пошли в Фимнафу, убили его жену, а дом ее отца сожгли. Потом филистимляне узнали, что Самсон скрывается на скале Етам, и сказали евреям из колена Иудиного: «Пойдите и приведите к нам Самсона, иначе мы вам отомстим за те обиды, что он нанес нам». Три тысячи иудеев пошли к скале и сказали Самсону: «Разве ты не знаешь, что филистимляне господствуют над нами? Зачем ты задираешь их, словно один можешь осилить целый народ? И кому от этого будет польза? Вот, ты сжег их поля, а они обещают с нас взыскать свои убытки, если мы не приведем тебя к ним». Самсон отвечал: «Я сдамся вам и позволю отвести себя к филистимлянам, но поклянитесь, что не убьете меня». Иудеи сказали: «Нет, мы только свяжем тебя, а убивать не будем, ибо нам это ни к чему». Самсон отдался им. Они связали его двумя крепкими веревками и повели к Лехе.

Когда филистимляне увидели Самсона, то очень обрадовались. Самсон же двинул руками и легко разорвал веревки, словно они были сделаны из перегоревшего льна. Он увидел свежую ослиную челюсть, валявшуюся у дороги, схватил ее и убил ею тысячу филистимлян. После этого он почувствовал жажду, такую сильную, что в изнеможении упал на землю и сказал: «Господи, иссякли мои силы, если не напьюсь сейчас воды, то одолеют меня филистимляне». И разверз Бог яму в Лехе, из которой хлынула вода. Самсон напился, и возвратилась к нему прежняя мощь. Филистимляне в ужасе бежали перед ним, а в дальнейшем боялись даже приблизиться к нему, так страшен он им казался. Самсон ходил свободно по всей земле еврейской и филистимлянской, и никто не смел тронуть его. Евреи между тем славили Самсона и избрали его своим судьей.

Однажды филистимляне хотели схватить Самсона в Газе, так как знали, что он ночует в одном из домов, и с этой целью заперли городские ворота. Самсон встал в полночь, выломал створки ворот вместе с обоими косяками и запором, положил их на плечи и унес с собой на вершину горы. Так чудовищно велика была его сила!

Самсон полюбил филистимлянку Далиду и часто бывал у нее. Старейшины филистимлянские узнали об этом, пришли к Далиде и велели ей: «Выведай у Самсона, в чем его сила и как нам одолеть его. За это мы дадим тебе столько серебра, что ты до старости не будешь знать нужды».

Далида согласилась и спросила Самсона: «Скажи мне, в чем твоя сила и как можно усмирить тебя?» Самсон отвечал: «Если свяжут меня семью сырыми тетивами, то я сделаюсь бессилен и буду как все прочие люди». Далида связала Самсона ночью семью сырыми тетивами и крикнула: «Самсон! Филистимляне идут на тебя». Он вскочил с постели и разорвал все тетивы, словно это были нитки. Далида сказала: «Ты обманул меня и говорил мне ложь; открой же теперь правду – в чем твоя сила?» Он отвечал ей: «Если свяжут меня новыми веревками, которые не были в деле, то я сделаюсь бессилен и буду как прочие люди». Далида ночью взяла новые веревки, связала его и крикнула: «Самсон! Филистимляне идут на тебя!» Он вскочил и разорвал веревки так легко, что даже не заметил их. Далида упрекнула Самсона: «Ты опять обманываешь меня и говоришь мне ложь; открой, наконец, – в чем твоя сила?». Он сказал: «Если ты сплетешь мои волосы в семь кос и прибьешь их гвоздями к доске, то я буду бессилен как прочие люди». Далида усыпила его на своих коленях, а когда он уснул, заплела его волосы в семь кос и прибила их к колоде. Потом она крикнула: «Филистимляне идут на тебя, Самсон!» Он проснулся и вырвал свои волосы из колоды. Далида рассердилась: «Ты постоянно говоришь о своей любви ко мне, а между тем уже три раза обманул меня и не раскрыл своего секрета!»

И она так приставала к нему, домогаясь правды, что Самсону пришлось уступить. «Знай! – сказал он, – что моя сила в моих волосах! Никто и никогда не стриг меня во все дни моей жизни, и бритва еще ни разу не касалась моих волос, так как я с самого рождения посвящен Господу. Если же меня остричь, вся моя сила уйдет; я сделаюсь слаб и буду как прочие люди». Далида поняла, что Самсон на этот раз говорит всерьез. Она пригласила в дом старейшин филистимлянских, а Самсона усыпила на своих коленях. Пока он спал, она обрила его голову и крикнула: «Филистимляне идут на тебя, Самсон!» Он пробудился от сна и сказал: «Пойду, как и прежде, и побью их». Но филистимляне набросились на него и связали. Самсон не мог освободиться от них, потому что стал слабым и бессильным.

Филистимляне выкололи Самсону глаза, привели его в Газу, сковали ему руки и ноги цепями и заставили молоть зерно в тюрьме. Так работал Самсон на филистимлян. Между тем волосы на его голове начали отрастать и сила его понемногу возвращалась.

Однажды старейшины филистимлянские собрались в храме, чтобы принести великую жертву своему богу Дагону и повеселиться. Они сказали: «Приведите Самсона из темницы, пусть он позабавит нас!» Самсона привели, и он забавлял их, стоя во дворе, а они смотрели на него с крыши храма. Потом Самсона поставили между столбами, которые подпирали крышу. Он попросил мальчика, водившего его повсюду: «Подведи меня к тем столбам, что держат весь дом, и дай прислониться к ним». Мальчик так и сделал. Храм же был полон мужчин и женщин: там были все старейшины филистимлянские, а с ними до трех тысяч знатных мужей со своими женами. Самсон воззвал к Богу и сказал: «Господи! Дай мне хотя бы на одно мгновение мои прежние силы, чтобы я мог отомстить филистимлянам за свою слепоту!» И вернулась к Самсону его прежняя сила. Он уперся руками в два столба, поддерживавших дом, и сдвинул их с места. И сказал Самсон: «Умри душа моя вместе с филистимлянами!» Храм обрушился на людей, бывших внутри и на крыше, похоронив под своими обломками самого Самсона и множество филистимлян. Убитых в тот день было больше, чем Самсон успел истребить за всю свою жизнь.

Руфь сделала все так, как говорила ее свекровь. И вот, Вооз проснулся среди ночи, приподнялся и увидел, что у его ног лежит женщина. Вооз спросил: «Кто ты?» Она сказала: «Я Руфь, раба твоя, возьми меня под свое покровительство, ведь ты мой родственник по мужу». Вооз отвечал: «Благословлена ты от Бога, дочь моя! Правильно ты сделала, что попросила о помощи меня, а не стала искать молодых и богатых. Я же сделаю для тебя даже больше того, чего ты ожидаешь. Ибо всем известно, что ты женщина добродетельная. Только вот что надо предпринять сначала: хотя и правда, что я твой родственник, но есть и еще один родич в Вифлееме более близкий, чем я. По нашему обычаю должна ты у него первого попросить поддержки. Если завтра он примет тебя к себе, то пусть будет так. Если же не примет, то я тебя приму».

Руфь спала у ног Вооза до утра. На рассвете он отмерил ей шесть мер ячменя и отпустил домой. А сам отправился к тому родственнику, о котором говорил ночью, и при свидетелях попросил его оказать покровительство Руфи. Однако тот отказался. Тогда Вооз провозгласил при всем народе, что берет Руфь себе в жены.

Руфь вышла замуж за Вооза и вскоре родила от него сына. Имя ему нарекли Овид, и Ноеминь, бабка его, воспитала мальчика. И заботился Господь о Руфи и потомстве ее, ибо от Руфи и от сына ее Овида спустя несколько поколений произошли цари Израиля.

Самуил стал жить у Илии, во всем помогая ему. Сыновья Илии, Офни и Финеес, были люди негодные и не исполняли долга священников по отношению к народу. Когда кто-нибудь из евреев приводил в скинию овцу или козу для того, чтобы принести ее в жертву Господу, то они во время варения мяса приходили с вилкой в руке, выхватывали из котла лучшие куски и ели их. Иногда, прежде чем успевали воскурить жертву Господу, являлся их слуга и требовал у того человека, что привел жертвенное животное: «Дай мяса на жаркое священнику!» Если тот возражал: «Сначала вознесите жертву Господу, как положено, а потом берите себе остальное», то слуга сердился и говорил: «Лучше дай теперь, а то возьму силой!» Бог был за это в большем гневе на сыновей Илии и не помогал евреям в их борьбе с филистимлянами. И не являлся Господь к святым людям и не посылал к народу Своему пророков как раньше.

А юный Самуил с каждым годом пользовался все большей любовью Господа и людей. Однажды вечером, когда Илий и Самуил лежали в скинии, Господь позвал Самуила: «Самуил! Самуил!» Самуил подумал, что это Илий зовет его, и, подбежав к первосвященнику, сказал: «Вот я! Зачем ты звал меня?» Илий отвечал: «Я не звал тебя; пойди назад и ложись». Он пошел и лег. Но Господь в другой раз позвал Самуила: «Самуил! Самуил!» Он встал и опять пришел к Илию и сказал: «Вот я! Ты звал меня?» Тот возразил: «Да нет же, ты мне не нужен. Иди и спи спокойно, сын мой!» Самуил вернулся на свое место, но Господь в третий раз окликнул его, и он опять пришел к Илию, поскольку никак не мог взять в толк, кто еще может звать его в скинии. Но Илий понял, что это Бог зовет Самуила, и сказал: «Пойди назад и ложись, и когда Зовущий обратится к тебе, ты скажи: «Говори, Господи, слышит Тебя раб Твой!» «». Самуил пошел и лег на свое место. Господь пришел в четвертый раз и окликнул его как прежде. Самуил отвечал: «Говори, Господи, ибо слышит Тебя раб Твой». И сказал Бог Самуилу: «Передай слово Мое Илию: «Я сделаю дело в Израиле, о котором кто услышит, у того зазвенит в обоих ушах. Я исполню над Илием то, что давно надлежало сделать за его нерадение: накажу его дом навеки, ибо он знал, как нечестиво поступают его сыновья, знал, но не остановил их! И потому вот что Я сделаю с сыновьями его, Офни и Финеесом: оба они умрут в один день, и не будет в доме Илия старца во все грядущие дни. И не загладится вина Илиева дома вовек ни жертвами, ни хлебными приношениями»».

Утром Илий позвал мальчика к себе и спросил: «О чем Господь говорил с тобой? Не скрывай от меня этого, ибо я должен все знать». Самуил объявил Илию все, что слышал, и ничего не скрыл от него. Илий склонил голову и ответил: «Господь велик! Что бы он не сделал со мной, все будет справедливо». С тех пор Бог стал являться Самуилу и возвещать через него Свою волю. И узнал весь Израиль, что Самуил удостоился быть пророком Господним, и слушался его.

Вскоре началась новая война между евреями и филистимлянами. Филистимляне взяли верх над евреями при Афеке, перебив у них четыре тысячи человек. Тогда старейшины Израилевы решили: «Возьмем из Силома Ковчег Завета Господа. Он пойдет среди нас и поможет одолеть наших врагов». Старейшины послали за ковчегом в Силом и принесли его оттуда. При нем были два сына Илиевы, Офни и Финеес. Вскоре началась жестокая битва, и опять филистимляне победили евреев, перебив у них тридцать тысяч человек. Пали и оба сына Илиевы, а Ковчег Господень был взят филистимлянами. Один человек из колена Вениаминова прибежал в Силом и сказал Илию: «Вот, израильтяне опять разбиты, сыны твои мертвы, а Ковчег Господень захвачен врагами». Услышав это, Илий упал на землю и умер. Он был в то время уже очень стар, так как прожил на земле девяносто восемь лет. Сорок из них он был судьей Израиля.

Саул решил, что это предложение хорошее, и они пошли в город. Самуил увидел Саула, и в это время Господь сказал ему: «Вот тот человек, которого Я поставлю во главе народа Израилева. Помажь его на царство, и пусть он будет царем над евреями». Саул подошел к Самуилу и спросил: «Скажи мне, где дом Самуила?» Тот ответил: «Я Самуил». Саул хотел задать свой вопрос, но Самуил остановил его и сказал: «Не беспокойся об ослицах, ибо они уже нашлись. Оставайся у меня обедать, а утром я отпущу тебя домой». На другой день Самуил взял сосуд с елеем, вывел Саула из города и сказал ему: «Господь избрал тебя в правители Израиля. Ты будешь царствовать над народом Его, и тебе предназначено спасти сынов Израилевых от филистимлян». После этого Самуил вылил на голову Саула елей, поцеловал его и наказал: «Иди теперь домой. Вскоре я соберу колена Израилевы в Массифе и провозглашу тебя царем перед всем народом». Саул пошел домой, и было смятение в его сердце, ведь он не понимал, как ему теперь себя вести и как относиться к словам Самуила.

А Самуил, созвав всех евреев в Массифу, сказал им: «Сегодня Господь укажет нам того, кто отныне будет править нами». Он велел проходить всем коленам Израилевым, и жребий указал на колено Вениаминово. Затем прошло колено Вениаминово по племенам его, и указано было племя Матриево. После стали проводить племя Матриево по мужам, и назван был Саул, сын Киса. От смущения он не знал, что делать, и спрятался. Израильтяне бросились искать его, долго не могли найти и наконец обнаружили в обозе. Самуил вывел Саула к народу, провозгласил все права царя и распустил евреев по домам. Саул тоже пошел в свой дом в Гиву. Многие, глядя на него, говорили: «Ему ли спасать нас?» И не подносили ему даров и не отдавали царских почестей. Но Саул делал вид, что не замечает этого. (Начало царствования Саула относят обычно к 1030 г. до Р.Х.)

Саул уже месяц был царем, когда в Заиорданье пришли аммонитяне во главе с их царем Наасом и осадили город Иавис. Жители города взмолились: «Заключи с нами союз, мы отдадимся под твою власть, и будем служить тебе». Наас сказал им: «Пусть будет по-вашему, я не буду никого убивать, когда войду в город. Но я должен наложить бесчестие на весь народ израильский. И вот, как я это сделаю: каждому из вас, кто сдастся мне в плен, я выколю правый глаз. Согласны вы на таких условиях покориться мне?» Старейшины городские отвечали: «Мы разошлем послов во все колена Израилевы. Если через семь дней к нам не придет помощь, то мы откроем ворота и впустим тебя. Тогда делай с нами, что хочешь, ибо мы будем твоими рабами».

Послы пришли в Гиву, в город, где жил Саул, и пересказали слова Нааса Аммонитянина. Все, кто слышал их рассказ, не могли удержать своих слез, поскольку еще никогда унижение сынов Израилевых не было так велико. Саул как раз возвращался с поля, ведя волов, и спросил: «Что это сделалось с народом? Отчего он так плачет?»

Ему рассказали про беду жителей Иависа. Услышав эту новость, Саул пришел в сильнейший гнев. Обнажив меч, он заколол своих волов и рассек их на части. Потом послал он людей во все колена Израилевы с кусками мяса и велел возвестить народу: «Так же я поступлю с волами того, кто не придет ко мне в Гиву и не вступит в мое войско».

На израильтян напал страх, так что они все выступили как один человек. В короткий срок к Саулу сошлись триста тысяч мужей, способных носить оружие. Он двинулся с ними на аммонитян и нанес им под Иависом жестокое поражение. Когда народ узнал о победе, то была радость великая по всему Израилю, и никто не говорил уже, что Саул не способен царствовать.

Саул управлял Израилем, постепенно копя силы для борьбы с филистимлянами. Если он видел где человека могучего и воинственного, то брал его к себе на службу. Так набралась у него в Михмасе большая дружина, и у сына Саулова, Ионафана, была своя дружина. И вот Ионафан с тысячью человек вошел в Гиву, где стоял караульный отряд филистимлян, и разбил его. Филистимляне, узнав об этом, собрали огромную армию. Одних колесниц было у них тридцать тысяч, конницы – шесть тысяч, а пехоты – без числа. Эта армия двинулась против Израиля и расположилась станом в Михмасе. У Саула между тем оказалось совсем немного воинов, так как евреи боялись выступать против врага. Царь укрепился в Гиве и не знал, что ему дальше делать, поскольку не имел сил для открытой битвы.

Ионафан в тайне от отца собрал свой отряд и сказал: «Пойдем, перейдем гору Ефремову и нападем на врага. Гедеон всего с тремястами человек поразил мадианитян, ибо был с ним Господь. Воистину, если поможет Он мне так же, как помог Гедеону, и отдаст мне в руки филистимлян, я одержу над ними победу!» Ионафан двинулся на филистимлян и внезапно напал на них из-за горы, а Господь послал на врага безмерный ужас и навел трепет на всю армию филистимлянскую. Саул, увидев, как враги разбегаются из лагеря, вышел из Гивы и ударил со своими людьми с другой стороны, и бились евреи с филистимлянами весь день, поражая их без счету, пока не обратили в бегство. Так сбросил с себя Израиль иго филистимлянское, которое лежало на нем много лет.

По прошествии нескольких лет Господь воззвал к Самуилу и сказал ему: «Вспомнил Я о том, что сделали амаликитяне Израилю и как они не пускали его через свою землю, когда он шел из Египта.

Передай же Саулу Мое слово: пусть он встанет, пойдет и поразит амаликитян и истребит их всех до последнего человека, а также все их имущество и весь скот. И пусть он не берет ничего у них, но уничтожит и предаст заклятию все живое. Чтобы не осталось в живых ни одного амаликитянина: ни мужчины, ни женщины, ни ребенка, ни грудного младенца, ни вола, ни овцы, ни верблюда. Всех должны истребить сыны Израилевы, ибо такова Моя воля».

Самуил пришел к Саулу и передал ему все, что наказал Господь. Царь велел созывать народ по всему Израилю, и собралось к нему двести тысяч человек. С ними Саул вошел в землю амаликитянскую и поразил ее до самого Египта. И были, согласно воле Господней, перебиты все амаликитяне от мала до велика, и были сожжены все их города. Только тучный скот амаликитян евреи пощадили и угнали с собой.

Тогда сказал Господь Самуилу: «Жалею Я, что поставил Саула царем, поскольку он не исполнил Моего слова и прельстился скотом амаликитянским». Самуил опечалился за Саула, потому что любил его. Он молился за него всю ночь, а утром встал и пошел навстречу царю в Галгал. Саул сказал ему: «Благословлен ты у Господа; я исполнил слово Господне». Самуил спросил: «А что это за блеяние овец и мычание волов, которое я слышу?» Саул отвечал: «Народ пощадил лучших овец и волов для жертвоприношения Господу Богу твоему. Прочее же мы истребили». И воскликнул Самуил с горечью: «Кем ты был, когда Господь сделал тебя главой колен Израилевых? Самому себе ты казался малым и ничтожным. Зачем же ты не послушался гласа Господа и бросился на добычу, и сделал зло перед Его очами?» Саул возразил: «Я послушался гласа Господа и сделал все, что Он мне велел. А овец и волов народ взял из заклятого для жертвоприношения». Самуил сказал: «Неужели всесожжения и жертвы столь же приятны Господу, как послушание? Послушание лучше жертвы. А теперь, за то, что ты отверг слово Господа, Он отверг тебя, чтобы ты не был царем над Израилем». Самуил повернулся, чтобы уйти, но Саул ухватил его за край одежды и стал умолять о прощении. Самуил сказал: «Господь не изменит Своего решения, ибо не человек Он, чтобы раскаяться или говорить неправду. Ныне отнял Господь у тебя царство Израилево для того, чтобы отдать его лучшему, чем ты. А как Он решил, так и будет».

Самуил ушел от Саула и более до самой смерти не встречался с царем и не хотел его видеть, хотя и печалился о судьбе своего помазанника.

Давид скинул пращу с плеча, вложил в нее камень и метнул его из пращи. Камень, пущенный его рукой, поразил филистимлянина прямо в лоб. Голиаф упал и умер на месте. А Давид взял его меч и отсек великану голову. Филистимляне, увидев, что силач их умер, побежали. А израильтяне преследовали их до самых ворот Аскалона.

После победы Давида призвали к Саулу, и он пришел к нему, держа в руках голову Голиафа. Саул спросил: «Чей ты сын, юноша?» Давид отвечал: «Сын раба твоего Иессея из Вифлеема». Тогда Саул послал вестника к Иессею и велел передать ему: «Твой сын больше не будет пасти овец, ибо в награду за его доблесть я беру его к себе оруженосцем».

Давид стал близким человеком Саула и женился на его дочери Мелхоле. Везде, куда бы не посылал его царь, он действовал благоразумно, так что вскоре сделался первым полководцем Израиля. Народ любил его и охотно сражался под его начальством. В войне с филистимлянами Давид неизменно одерживал победы. Прошло немного времени, и его слава затмила славу самого Саула. Однажды, когда царь возвращался из похода, израильские женщины вышли ему навстречу с песнями и плясками. Играя на тимпанах и кимвалах, они восклицали: «Саул убил тысячи филистимлян, а Давид – десятки тысяч». Саул услышал эту песню и сильно огорчился. Он сказал: «Давиду дали десятки тысяч, а мне тысячи; для полного торжества ему не достает только царства». С этого дня царь стал подозрительно относиться к Давиду. Он увидел, что Бог во всем покровительствует сыну Иессея, и подумал: «Самуил предрек мне, что Господь отнимет у меня царство и отдаст тому, кто лучше меня. Уж не Давиду ли Он собирается вручить власть над моим народом?» Так проник Саул в замыслы Господа и с тех пор искал только случая погубить Давида. Прежде всего, он удалил его от себя и сделал тысяченачальником. Царь надеялся, что Давид погибнет в одном из сражений, но тот был очень благоразумен и умело избегал опасностей.

Тогда Саул позвал к себе своего сына Ионафана и велел ему убить Давида. Но Ионафан, горячо любивший сына Иессея, сказал Давиду: «Не знаю почему, но отец мой затаил на тебя великий гнев и ищет только случая убить тебя. Скройся пока от его глаз, а я постараюсь смягчить его сердце». Давид скрылся, а Ионафан пошел к отцу, говорил о Давиде много хорошего и смягчил его сердце. Саул сказал: «Богом клянусь, что Давид не умрет». Но прошло немного времени, и Саул опять стал искать способ убить Давида. Сын Иессея почувствовал исходящую от царя угрозу, пришел к Ионафану и сказал ему: «Не знаю, что я сделал твоему отцу и в чем я перед ним провинился, но только вижу, что он изменился в лице и смотрит на меня не так, как раньше». Ионафан стал успокаивать его, но Давид сказал: «Один только шаг между мной и смертью. И если ты мне не веришь, давай испытаем твоего отца. Завтра я скроюсь в поле, и не буду сидеть вместе с царем за столом, как это делал всегда. Когда Саул заметит мое отсутствие и спросит: «Где Давид?», ты скажи: «Я отпустил его к отцу домой, ибо он отпросился у меня в Вифлеем». Посмотрим, как отнесется к этому твой отец. Если он останется спокоен, значит мои тревоги пустые, но если он рассердится на тебя и будет бранить за то, что ты отпустил меня, значит я прав, и он собирается меня умертвить».

Ионафан согласился сделать все так, как предложил Давид. Через два дня Саул заметил, что Давид больше не обедает за столом. Он спросил у Ионафана: «Почему сын Иессеев не пришел к столу ни вчера, ни сегодня?» Ионафан отвечал: «Давид отпросился у меня в Вифлием». Когда царь услышал это, то пришел в неистовый гнев и воскликнул: «Сын негодный и непокорный! Думаешь, я не понимаю, что ты подружился с сыном Иессеевым и скрываешь его от меня? Но того ты не видишь, что, пока жив Давид, не может быть спокойного царствия ни у меня, ни у тебя! Пойди и приведи его ко мне, ибо пришло ему время умереть!» Ионафан отвечал с негодованием: «За что умерщвлять его? Что сделал тебе этот юноша, любимый Богом и народом израильским? Скажи мне, в чем его вина?» Саул увидел, что сын не слушается его, и пришел в еще большую ярость. Он схватил копье и бросил его в Ионафана, но не попал. Ионафан же в великом гневе ушел из-за стола.

Ионафан послал сказать Давиду: «Беги и больше никогда не показывайся на глаза моему отцу. Он думает лишь о том, как погубить тебя». Давид отправился в путь и явился в Номву к священнику Ахимелеху. Тот спросил: «Почему ты один и никого с тобою нет?» Давид отвечал: «Царь поручил мне важное дело, такое, какое нельзя поручить никому другому. Поэтому я оставил своих людей неподалеку отсюда. Но теперь мы должны ехать дальше и я хочу взять у тебя хлеба на дорогу». Ахимелех дал ему хлеба. А Давид спросил: «Нет ли у тебя под рукой копья или меча? Я не взял с собой никакого оружия, так как поручение царя было очень срочным». Священник сказал: «Вот меч Голиафа, которого ты поразил. Если хочешь, возьми его, а другого оружия у меня нет». Давид взял меч Голиафа, хлеб, ушел в пустыню и жил там. Когда услышали об этом братья Давида и все его родичи, то пришли к нему и стали жить с ним. И собрались к нему все притесненные и все должники, и все огорченные душою, и сделался он начальником над ними, и было с ним около четырехсот человек.

Доик Идуменян находился в скинии, когда Ахимелех говорил с Давидом. От него царь узнал об их встрече. Саул велел привести к себе Ахимелеха и сказал ему: «Для чего вы сговорились против меня, ты и сын Иессея, что ты дал ему хлеба и меч?» Ахимелех возразил: «Кто из всех твоих рабов верен тебе более Давида? Мог ли я подумать, что ты ищешь его для того, чтобы казнить?» Однако его оправдания не убедили царя. Саул воскликнул: «За то, что ты злоумышлял против меня с Давидом, я приговариваю тебя к смерти. Ты и весь твой дом – все должны умереть!» После этого он приказал телохранителям: «Ступайте и перебейте всех священников Господних, ибо они заодно с врагом моим Давидом». Но люди царя не решились на такое страшное преступление. Тогда Саул обратился к Доику Идуменянину и приказал ему: «Ступай ты и умертви священников!» Доик тотчас отправился в Номву, напал на священников и перебил в один день триста пять человек: мужчин, женщин, юношей и младенцев. Спасся только Авиафар, сын Ахимелеха, который бежал к Давиду и укрылся у него.

Вскоре царю донесли, что Давид живет в пустыне Ен-Гадди. Тогда Саул взял с собой три тысячи человек и пошел искать Давида. По пути он зашел в пещеру по нужде и сидел там во время дневного жара, не зная, что Давид со своими людьми скрывается тут же. Тогда стали говорить Давиду его люди: «Вот, Господь отдал врага твоего тебе в руки. Встань и убей его, пока нет рядом с ним никого, кто бы мог его защитить». Но Давид воскликнул: «Как вы можете говорить такое? Разве я посмею поднять руку на царя нашего, помазанника Божьего?» Он запретил своим людям нападать на Саула, сам же незаметно пробрался к царю и отрезал край его одежды. А когда Саул встал и вышел на дорогу, Давид вышел следом и закричал: «Господин мой, царь!» Саул оглянулся назад, и сказал ему Давид: «Зачем ты слушаешь тех людей, которые говорят обо мне зло? Зачем ты ищешь, как убить меня, ведь я никогда не был твоим врагом. Посмотри сюда – видишь в руках у меня край твоей одежды. Сегодня, когда я отрезал его, я мог убить тебя, но не сделал этого. Почему же ты мне не веришь и подозреваешь меня в вероломстве?»

Когда Саул услышал эти слова, то склонил головку и сказал: «Ты правее меня, сын мой. Ты делаешь мне добро, я же не могу ответить тебе на это ничем, кроме зла. Сегодня ты доказал, что ты милостивее и лучше меня, но как раз это больше всего меня и мучит. Теперь уже нет сомнения, что Господь отдаст тебе царство Израильское после моей смерти. Между мной и тобой не может быть мира, но поклянись мне, что ты не будешь мстить моим детям за то зло, которое я причинил тебе!» Давид поклялся в этом Саулу, и разошлись они каждый в свою строну: Саул в свой дом, а Давид в пустыню Фаран.

Некоторое время спустя люди пришли к Саулу и сказали: «Ты ищешь Давида, а он прячется от тебя на холме Гахила». Саул взял с собой три тысячи отборных мужей, поехал к Иесимону и расположился на холме Гахила при дороге. Ночью, когда все воины царя уснули, Давид с некоторыми из своих людей пробрался в его шатер. Тут они увидели спящего Саула, а у его изголовья копье, воткнутое в землю, и говорили Давиду: «Бог ныне предал твоего врага тебе в руки, позволь нам пригвоздить его копьем к земле». Но Давид сказал: «Не убивайте его, ибо Господь отмстит за смерть Своего помазанника». И не тронул Давид Саула, а взял только его копье, сосуд с водой и вышел из шатра. Взойдя на соседнюю гору, он криком разбудил людей, что спали в лагере, и сказал им: «Что же вы не бережете вашего царя? Посмотрите, где его копье и сосуд, стоявший у его изголовья».

Саул узнал голос Давида и понял, что тот опять имел возможность погубить его, но не воспользовался ею. Сердце его наполнилось скорбью, и он сказал: «Согрешил я, не бойся меня, сын мой Давид, ибо не буду больше делать тебе зла. Господь предал меня в твои руки, но ты сохранил мне жизнь, так как сердце твое чисто, а душа – благородна. За это и любит тебя народ израильский, и Господь благоволит к тебе».

Давид укрылся в земле филистимлянской и жил у царя Гефы Анхуса. По прошествии года с небольшим Анхус созвал все свои войска для войны, чтобы воевать с Израилем. Филистимляне собрались и встали станом в Сонаме. Саул также собрал весь народ израильский и стал станом на Гелвуе. Он увидел, что филистимлян бесчисленное множество, встревожился и стал просить Господа открыть ему исход битвы. Но Господь ничего не отвечал ему. Тогда Саул повелел слугам разыскать для него женщину-колдунью и вскоре узнал, что неподалеку, в Аэндоре, живет одна из таких волшебниц. Саул скрыл свою внешность, пришел к ней и сказал: «Прошу тебя, поворожи мне и выведи того, о ком я скажу». Женщина спросила: «Чью душу вызвать тебе?» А он отвечал: «Самуила выведи мне с того света, хочу говорить с ним».

Женщина принялась колдовать, и явился им старец, одетый в длинную одежду. Саул узнал Самуила, пал перед ним на землю и поклонился. Самуил спросил: «Для чего ты тревожишь и вызываешь меня?» Саул отвечал: «Тяжело мне очень. Филистимляне воюют против меня, а Бог отступил от меня и более мне не отвечает, поэтому я и вызвал тебя, что бы ты научил, что мне делать». Самуил сказал: «Для чего ты обращаешься ко мне, когда Сам Господь стал твоим врагом? Господь сделает то, что говорил через меня: отнимет царство из твоих рук и отдаст ближнему твоему Давиду. И предаст Господь израильтян вместе с тобою в руки филистимлян: завтра ты и сыны твои будете со мною».

Услышав эти страшные слова, Саул упал всем телом на землю. Он совсем лишился сил от горя и страха. Но женщина пришла к нему на помощь, подняла его и дала хлеба, чтобы он поел. Саул укрепил силы едой и ушел в ту же ночь к своему воинству.

На другой день филистимляне напали на израильтян, и была между ними жестокая битва. И побежали мужи израильские перед филистимлянами. И убили филистимляне сыновей Саула – Ионафана, Аминадава и Малхисуа. Сам Саул был изранен стрелами и сказал своему оруженосцу: «Обнажи твой меч и заколи меня, чтобы не пришли филистимляне и не издевались надо мною». Но оруженосец не послушался царя, боясь прогневить Господа. Тогда Саул взял свой меч и сам пронзил им свою грудь. Оруженосец его, увидев, что царь умер, бросился на свой меч и умер вмести с ним. Так погибли в один день Саул и три его сына.

Когда весть о поражении израильтян достигла Давида, он разорвал свои одежды, рыдал, плакал, и постился до вечера, скорбя о Сауле и Ионафане. Все люди, бывшие с ним, также скорбели и плакали, поминая царя. После этого Давид пошел в город Хеврон и поселился там. Вскоре туда собрались мужи из колена Иудина и провозгласили Давида царем над собой. Но остальные одиннадцать колен не признавали Давида, так как Авенир, стоявший тогда во главе израильской армии, возложил царский венец на голову сына Саулова Иевосфея (1008–1001 гг. до Р.Х.).

Так в течение семи лет у Израиля было два царя: Иевосфей – в Маханаиме, а Давид – в Хевроне. У Иевосфея было два предводителя войска – братья Баан и Рихав. Однажды в жаркий полдень они пришли к дому царя и вошли внутрь. Иевосфей лежал на своей постели и спал. Братья, приблизившись к нему, пронзили его своими мечами. Вслед за тем они отрубили несчастному голову, явились к царю Давиду и сказали ему: «Вот голова Иевосфея, сына Саула, врага твоего. Ныне Господь отмстил за тебя». Баан и Рихав ждали, что Давид наградит их за вероломство. Но Давид разгневался на обоих, велел схватить их и предать смерти. А Иевосфея он приказал похоронить с царскими почестями.

Когда Иевосфей был предан земле, все колена Израилевы пришли к Давиду в Хеврон и провозгласили его царем над собой. Давид заключил с ними завет перед Господом, и помазан был в цари над всем Израилем (он правил в 1001—969 гг. до Р.Х.). Объединив страну, он прежде всего пошел войной против иевусеев, живших вокруг Иерусалима. Город их, расположенный на высокой скале Сион, был очень хорошо укреплен. Давид объявил своим сподвижникам: «Кто прежде всех взойдет на стены крепости, тот будет главою моего войска и военачальником!» Многие желали добиться этой чести, но прежде всех исполнил волю царя его племянник Иоав (сын его сестры Саруи). Он и стал у Давида военачальником. После этого царь сделал Иерусалим новой столицей Израиля. При помощи строителей из Тира он возвел себе здесь дворец из ливанского кедра и поселился в нем. Филистимляне узнали, что Давида помазали на царство, собрали большое войско и расположились в долине Рефаим. Однако времена, когда они владычествовали над евреями, миновали. Давид напал на врага и нанес ему жестокое поражение.

Одержав эту важную победу, царь созвал знатных людей из всех колен Израилевых и отправился с ними в Кириаф-Иарим, чтобы взять оттуда Ковчег Господень. Левиты вынесли ковчег, поставили на колесницу и привезли его в Иерусалим, в новую скинию. Горожане встречали святыню радостными восклицаниями и игрой на многих инструментах, а Давид плясал перед ковчегом на виду у всего народа. Его жена Мелхола, дочь Саула, увидела Давида скачущим перед Господом и была неприятно поражена его видом. Когда он вернулся домой, она сказала с усмешкой: «Нечего сказать, хорош ты был сегодня перед глазами своих слуг и служанок! Выделывал коленца, словно какой-нибудь пустой плясун!» Царь рассердился на жену и воскликнул: «Блажен Господь, Который предпочел меня твоему отцу и всему твоему дому! Перед кем же мне плясать и играть, если не перед Господом моим? Я еще и больше унижусь перед Ним! И еще меньше сделаюсь перед служанками, о которых ты говоришь, и буду славен!»

Давид был верным слугой Господа, и Тот помогал всем его начинаниям. Первым делом царь выступил против филистимлян и отнял у них Геф. Вслед за тем он напал на моавитян, покорил их и заставил платить себе дань. Позже Давид одержал победу над сирийским царем Адраазаром, правителем Сувы. Жители Дамаска пришли на помощь Адраазару, но также были разбиты израильтянами. Всех сирийцев Давид обложил данью, так что его владения на севере простерлись до самой реки Оронт. На юге власть Израиля признали жители Идумеи, после чего границы его владений достигли берегов Красного моря. Аммонитяне, живущие к востоку от Иордана, были встревожены могуществом Израиля и начали против него войну. Однако военачальник Давида Иоав поразил их возле стен их города Раввы Аммонитянской. И хранил Господь Давида во всех его начинаниях и во всех его походах.

Утром Давид написал письмо Иоаву и послал его с Урией. В письме он повелел: «Поставь Урию там, где будет самое сильное сражение, и отступи от него, чтобы он был поражен и умер». Иоав, получив царский приказ, поставил Урию туда, где ожидали нападения аммонитян. И в самом деле, вскоре вышли люди из города, сразились с Иоавом, и пали некоторые из израильтян. Был убит также Урия Хеттеянин. Иовав послал донести Давиду о ходе сражения. Его гонец пришел в Иерусалим и рассказал Давиду о том, как напали аммонитяне на полки израильские и поразили некоторых из тех, кто близко подошел к стене. Давид разгневался на Иоава и сказал посланному: «Зачем вы близко подходили к городу сражаться? Разве вы не знали, что вас будут поражать со стен?» Тогда посланный сказал Давиду: «Мы одолели врага в поле и преследовали его до самых ворот, тогда и стали стражи посылать в нас стрелы и убили некоторых. Вот и раб твой Урия Хеттеянин пал там». Услышав это, Давид возрадовался в глубине души и больше не корил посланного за понесенные потери. По истечении недолгого траура он взял Вирсавию, жену Урии, к себе в дом и сделал одной из своих жен.

Господь прогневался на Давида за то, что он поступил так с Урией, и послал к нему пророка Нафана. Тот пришел к царю и сказал: «В одном городе были два человека, один богатый, а другой бедный; у богатого было очень много мелкого и крупного скота, а у бедного ничего, кроме овечки, которую он купил маленькую и выкормил. И она ела от хлеба его, и пила из его чашки, и на груди у него спала, и была для него как дочь. Но вот, пришел однажды к богачу гость, и надо было чем-то угостить его. Богач пожалел своих овец и волов, а взял овечку бедняка и приготовил из нее кушанье человеку, который пришел к нему. Скажи же мне теперь, царь, что надлежит сделать с этим богачом?» Давид воскликнул в гневе: «Достоин смерти человек, сделавший это; и за овечку он должен заплатить вчетверо, за то, что не имел сострадания».

А Нафан сказал Давиду: «Ты и есть тот самый человек, достойный смерти. Разве не поставил тебя Господь царем Израиля, и разве не дал он тебе все его сокровища, и разве не готов Он был дать тебе еще больше? Зачем же ты пренебрег Его дарами и стал творить зло перед очами Его? Урию Хеттеянина ты обрек на смерть, а жену его взял себе. За это преступление умрет родившийся у тебя сын». Сказав так, Нафан ушел от Давида, оставив его в страхе и смятении. Немного погодя, у Вирсавии родился сын от Давида, но недолгое время спустя заболел и умер.

Давид сильно страдал, сознавая, что сам навлек смерть на сына, и неустанно молил Господа простить его грех. Через год у Вирсавии родился еще один сын, которому наречено было имя Соломон. Этого мальчика Господь возлюбил и в дальнейшем всегда покровительствовал ему.

Свершив все это, Амнон внезапно возненавидел Фамарь величайшей ненавистью, так что ненависть, какой он возненавидел ее, была сильнее любви, какую он прежде имел к ней. Преисполнившись отвращения, он велел несчастной: «Встань и уйди от меня». Фамарь пыталась смягчить его сердце, говоря: «Нет, брат; прогнать меня – это зло больше первого, которое ты сделал со мною». Но Амнон не захотел ее слушать. Он позвал отрока и сказал: «Прогони эту от меня вон и запри за нею дверь». И вывел ее слуга вон и запер за нею дверь. В великой печали Фамарь посыпала пеплом голову, разорвала одежды и с плачем отправилась домой. Увидев сестру, Авессалом тотчас обо всем догадался и спросил: «Не Амнон ли, брат твой, был с тобою? – но теперь молчи, сестра; он – брат твой; не сокрушайся сердцем об этом деле». С тех пор Фамарь жила в одиночестве в доме Авессалома. Давид услышал об этом происшествии и сильно огорчился, но ничего не сделал Амнону, потому что тот был его первенец и царь любил его более всех остальных сыновей. Авессалом же не говорил с Амноном ни худого, ни хорошего, но в глубине души затаил против него великий гнев.

Через два года было стрижение овец у Авессалома в Ваал-Гацо-ре. Он пришел к царю и сказал: «Вот, ныне стрижение овец у раба твоего; пусть придет царь и слуги его ко мне в Ваал-Гацор на пир». Но Давид отказался: «Нет, сын мой, мы не пойдем все, чтобы не быть тебе в тягость». Авессалом сильно упрашивал его; но тот не захотел идти. Тогда Авессалом сказал: «По крайней мере, пусть пойдет с нами Амнон, брат мой». Царь поначалу не соглашался и говорил: «Зачем ему идти с тобою?» Но Авессалом в конце концов упросил его, и Давид отпустил Амнона. Авессалом устроил пир и принялся угощать царских сыновей. Своим отрокам он сказал: «Смотрите, как только развеселится сердце Амнона от вина, и я скажу вам: «Поразите Амнона», накиньтесь на него и поразить его мечами. Не бойтесь, будьте смелы и мужественны, ведь вы исполняете мою волю». И поступили отроки с Амноном так, как приказал им Авессалом.

Едва совершилось убийство, все царские сыновья бросились вон, вскочили каждый на своего мула и убежали из Ваал-Гацора. Пока они еще были в пути, до Давида дошел слух, что Авессалом умертвил всех царских сыновей и не осталось ни одного из них. Давид в горе разодрал свои одежды и повергся на землю. Однако его племянник Ионадав, сын Самая, сказал: «Пусть не думает господин мой царь, что умертвили всех отроков, царских сыновей. Нет, один только Амнон убит, ибо у Авессалома был этот замысел с того дня, как Амнон обесчестил его сестру. Итак, пусть господин мой, царь, не тревожится мыслью о том, будто умерли все царские сыновья: умер один только Амнон». Однако царь и все его слуги продолжали плакать великим плачем, потому что сильно скорбели по Амнону. Опасаясь кары со стороны отца, Авессалом убежал к Фалмаю, царю Гессурскому, и пробыл у него три года.

Вскоре Иоав, сын Саруи, заметил, что царь уже не так скорбит по Амнону, как прежде, и что сердце его обратилось к Авессалому. Тогда Иоав послал в Фекою и вызвал оттуда умную женщину. Он велел ей: «Притворись плачущей, надень печальную одежду, пойди к царю и скажи ему то-то и то-то». И он научил ее, что следует говорить Давиду. Фекоитянка пошла к царю, пала лицом своим на землю, поклонилась и воскликнула: «Помоги, царь, помоги!» Давид спросил: «Что тебе?» Она сказала: «Я давно вдова, муж мой умер; и у рабы твоей было два сына. Они поссорились в поле, и некому было разнять их, так что поразил один другого и умертвил его. И вот, восстали все родственники на рабу твою, и говорят: «Отдай убийцу брата своего; мы убьем его за душу брата, которую он погубил, и истребим даже наследника». И так они погасят остальную искру мою, чтобы не оставить мужу моему имени и потомства на лице земли». Царь отвечал женщине: «Иди спокойно домой, я дам приказание о тебе. Того, кто будет против тебя, приведи ко мне, и он более не тронет тебя». Она сказала: «Помяни, царь, Господа Бога твоего, чтобы не умножились мстители за кровь и не погубили сына моего». Давид отвечал: «Жив Господь! Не падет и волос сына твоего на землю». Тогда женщина сказала: «Царь, произнеся это слово, ты обвинил себя самого, потому что не позволяешь вернуться из изгнания собственному сыну». Давид смутился и спросил: «Не рука ли Иоава на всем этом с тобою?» Женщина не стала таиться и отвечала: «Точно, раб твой Иоав приказал мне, и он вложил в уста рабы твоей все эти слова». Призвав Иоава, Давид сказал ему: «Я сделаю то, что ты хочешь; пойди, возврати отрока Авессалома. Но пусть он не надеется, что увидит мое лицо».

Авессалом возвратился в Иерусалим и жил здесь, но отца своего не видел. В то время не было во всем Израиле мужчины красивее его и столько хвалимого, как он. Когда Авессалом стриг свою голову, – а он стриг ее каждый год, потому что она отягощала его, – то волосы с головы его весили двести сиклей. По прошествии двух лет Авессалом вознамерился получить полное прощение от отца и послал за Иоавом, но тот не захотел прийти к нему. Авессалом послал в другой раз; но тот опять не захотел прийти. Тогда Авессалом сказал своим слугам: «Видите участок поля Иоава подле моего, засеянный ячменем? Пойдите, выжгите его огнем». И выжгли слуги Авессалома тот участок поля огнем. Иоав встал, пошел к Авессалому в дом и спросил: «Зачем слуги твои выжгли мой участок?» Авессалом отвечал: «Я посылал за тобой, но ты не явился. Пойди теперь и спроси от моего имени отца: «Зачем я пришел из Гессура? Лучше было бы мне оставаться там. Я хочу увидеть лицо царя. Если же я виноват, то убей меня»». Иоав пошел к царю и пересказал ему слова Авессалома. Царь смягчился и разрешил сыну прийти к себе. Авессалом пришел к царю, поклонился ему и пал перед ним на землю. Давид поднял его и поцеловал.

Так Авессалом получил полное прощение. Вскоре Давид привязался к нему так же сильно, как прежде к Амнону. Но царь не знал, что сын уже давно таит против него черный замысел и мечтает захватить трон. Чтобы прельстить народ израильский и вкрасться к нему в доверие, Авессалом вставал рано утром и становился у иерусалимских ворот. Когда проходил мимо кто-нибудь, идущий на суд к царю,

Авессалом подзывал его к себе и расспрашивал о его деле. Апотом говорил: «Дело твое доброе и справедливое, но напрасно ты пришел сюда, ибо у царя некому тебя выслушать. Вот если бы Господь меня сделал царем израильским, то я допускал бы к себе каждого, кто имеет до меня дело, и судил бы по справедливости». Так говорил Авессалом, склоняя народ на свою сторону, и многих смущал своими словами.

Как-то раз Авессалом сказал отцу: «Пойду я в Хеврон и принесу жертву Господу». Царь отвечал ему: «Иди с миром». Авессалом пришел в Хеврон и разослал оттуда людей во все колена Израилевы. Они известили по всей стране: «Авессалом, любимец народа, провозгласил себя царем в Хевроне, идите же к нему и не оставьте его в борьбе с его отцом Давидом». Евреи стали во множестве стекаться к Авессалому, и силы его умножались с каждым днем. Главным советником царевича стал Ахитофел из Гило. Когда Давид узнал о заговоре, он сказал своим слугам и рабам: «У нас нет войск, чтобы сражаться с Авессаломом, ибо сердце Израиля уклонилось в его сторону. Поспешим уйти из Иерусалима, пока Авессалом не захватил нас».

Царь вышел из города, переправился со всеми своими людьми через Иордан. Авессалом же и весь народ израильский пришли в Иерусалим. Авессалом сказал Ахитофелу: «Дайте совет, что нам делать». Ахитофел посоветовал: «Войди к наложницам отца твоего, которых он оставил охранять дом; и услышат все израильтяне, что ты сделался ненавистным для отца своего, и укрепятся руки всех, которые с тобою». И поставили для Авессалома палатку на кровле дворца, и вошел Авессалом к наложницам отца своего перед глазами всего Израиля.

Вскоре стало известно, что Давид укрылся в Маханаиме. Авессалом двинулся вслед за ним со множеством израильтян. Когда мятежники приблизились к стенам города, Давид воодушевил своих воинов и велел им сразиться с Авессаломом. Но прежде, чем началась битва, царь призвал Иоава и перед лицом всего воинства сказал ему: «Сберегите мне отрока Авессалома. Пусть никто не смеет убивать его или ранить».

После этого оба войска вышли друг против друга и было жестокое сражение в лесу Ефремовом. В конце концов Господь даровал победу Иоаву, полководцу Давида. Люди Авессалома были поражены и в страхе бежали. Сам Авессалом вскочил на мула и хотел скрыться от рабов Давида. Но когда он оказался под кроной большого дуба, его волосы запутались в ветвях дерева, и он повис на них между небом и землей, а мул, бывший под ним, убежал. Это увидел один человек из войска Давидова и донес Иоаву, говоря: «Вот, я видел Авессалома, висящим на дубе». Иоав взял в руки три стрелы и сказал: «Веди меня к нему». Приблизившись к беспомощному Авессалому, он вложил те стрелы одну за другой в свой лук и пронзил ими сердце царского сына. Оруженосцы Иоава сняли тело царевича с дерева и бросили его в лесную яму, а сверху наметали огромную гору камней.

Иоав послал к царю вестника с известием о победе и смерти сына. Когда Давид узнал, что сын его мертв, он ушел к себе в горницу и начал оплакивать его. И обратилась победа того дня в плач всего народа, ибо все знали о том, что царь скорбит о сыне. Иоав рассердился, пришел к Давиду в дом и сказал: «Ты сегодня привел в стыд всех своих слуг, которые спасли жизнь тебе и твоим детям. Ты показал, что их верность и преданность для тебя ничто. Если бы Авессалом остался жив, а все мы, кто сражался за тебя, умерли, то это было бы для тебя приятнее. Итак, встань, выйди и поговори с воинами, поздравь их с победой, ибо, клянусь Господом, если ты не выйдешь в эту ночь к народу, у тебя не останется ни одного человека; и это будет для тебя хуже всех бедствий, какие тебе пришлось пережить от дней твоей юности и доныне». Давид послушался Иоава и вышел к воротам города. И пришел весь народ к нему и радовался вмести с ним победе над Авессаломом.

В тот день, когда Бог вернул Давиду власть над страною, царь сочинил псалом – хвалебную песнь в честь Господа. Он сказал: «Господь – твердыня моя и крепость моя и избавитель мой. Бог мой – скала моя; щит мой, ограждение мое и убежище мое; Спаситель мой, от бед Ты избавил меня! Призову Господа и от врагов моих спасусь. Объяли меня волны смерти, и потоки беззакония устрашили меня; цепи ада облегли меня, и сети смерти опутали меня. Но в тесноте моей я призвал Господа и к Богу моему воззвал, и он услышал из святого чертога Своего голос мой, и вопль мой дошел до слуха Его…»

В последние годы своего правления Давид не вел больше войн и жил в мире. В эти годы он написал несколько других замечательных псалмов, доставивших ему в потомстве славу величайшего из псалмопевцев. И мнение это справедливо. Хотя Давид не был создателем этого жанра духовной поэзии, однако именно он поднял его искусство на небывалую прежде высоту. Пишут, что он велел изготовить множество разнообразных музыкальных инструментов и научил левитов аккомпанировать ему, когда он пел славу Господу.

Царица отправилась к сыну и сказала ему: «Я имею к тебе одну небольшую просьбу». Соломон отвечал: «Проси, мать моя, я, конечно же, не откажу тебе». – «Отдай Ависагу Сунамитянку твоему брату, – попросила Вирсавия. – Пусть она будет его женой, и он утешится». Соломону не понравились ее слова. Он воскликнул: «Зачем ты просишь Ависагу для Адонии? Проси ему заодно и всего царства! Он мой старший брат, а Иоав, сын Саруин, наш военачальник, его лучший друг! Видит Бог, я хотел сохранить Адонии жизнь, но дерзость его превзошла все возможные границы! Пусть Господь лишит меня всего, что имею, если Адония переживет сегодняшний день!» Царь призвал к себе начальника своих телохранителей Ванею, сына Иодая, и приказал ему: «Пойди, умертви Адонию!» Ванея пришел к Адонии, поразил его мечом, и тот умер.

Когда весть об этой расправе дошла до военачальника Иоава, он убежал в скинию Господню и ухватился за рога жертвенника, моля о пощаде. Соломон велел Ванее: «Пойди, умертви Иоава и похорони его!» Ванея пришел к скинии Господа и сказал Иоаву: «Выходи!» Но тот возразил: «Если царь желает моей смерти, то пусть меня умертвят прямо здесь, перед домом Господа моего!» Ванея передал слова Иоава Соломону, а тот приказал: «Сделай так, как он говорит. Да обратит Господь его кровь на его же собственную голову!» Ванея вернулся к скинии, поразил Иоава мечом, и тот умер. После этого Соломон поставил Ванею военачальником над войском, а священника Садока сделал первосвященником.

Соломон отправился в Гаваон, чтобы принести на тамошних высотах жертву Богу. Господь явился царю во сне и сказал: «Проси, что дать тебе». Соломон отвечал: «Ты даровал Давиду, отцу моему, великую милость, сделав его повелителем Твоего народа. Ныне же, Господи Боже, Ты поставил меня царем вместо моего отца, но я молодой и неопытный, а народ, подвластный мне, столь многочисленный, что нельзя даже сосчитать его. Дай же мне сердце разумное, чтобы судить народ Твой и различать, где добро и где зло».

Эта просьба была весьма приятна Господу. Он сказал Соломону: «За то, что ты не просил себе долгой жизни, не просил богатства, но просил только разума, чтобы уметь судить, – Я сделаю по твоему слову. Я даю тебе сердце мудрое и разумное, так что подобного тебе мудреца не было прежде, и после не будет уже никогда. И то, чего ты не просил, Я даю тебе: и богатство и славу, – так что не будет подобного между царями во все твои дни. И если будешь слушаться Меня и сохранять Мой закон, как это делал твой отец Давид, то Я сделаю жизнь твою долгой и спокойной».

Однажды к Соломону пришли две женщины и попросили рассудить их. Одна из них сказала: «О, господин мой! Я и эта женщина живем в одном доме; и я родила сына при ней. На третий день после того, как я родила, родила и эта женщина; и были мы вместе в доме, и никого постороннего с нами не было. Ночью сын этой женщины умер. Она встала, взяла моего сына от меня, пока я спала, и положила его к своей груди, а мертвого ребенка положила к моей груди. Утром я поднялась, чтобы покормить сына, и увидела, что он мертв, но, когда я всмотрелась в него, то поняла, что это не тот ребенок, которого я родила». Другая женщина возразила: «Нет, мой сын живой, а твой мертвый». А та твердила свое: «Нет, твой сын мертвый, а мой живой». Так спорили они перед царем. И сказал Соломон: «Одна утверждает: мой сын живой, а твой мертвый, а другая говорит противоположное. И нет возможности уличить ни одну из них. Подайте мне меч – я разрешу этот спор». Царю принесли меч, и он сказал: «Рассеките живое дитя надвое и отдайте половину одной и половину другой. Так мы удовлетворим их обоих».

Когда мать ребенка услышала приговор Соломона, то взволновалась вся от жалости к сыну и воскликнула: «О, господин мой! Не умерщвляй ребенка! Пускай берет себе моего сына». А другая говорила: «Пусть не будет ни мне, ни тебе – рубите». Царь указал на первую женщину и сказал: «Отдайте этой живое дитя, и не умерщвляйте его: она – его мать».

Весь Израиль узнал вскоре о споре двух женщин и о том, как рассудил их Соломон. И стали люди бояться царя, ибо увидели, что ему дана от Бога великая мудрость.

В четвертый год царствования Соломон отправил послов к тирскому царю Хираму и передал ему свою просьбу. «Ты знаешь, – писал Соломон, – что мой отец Давид не смог построить храм Господа Бога из-за войн с окрестными народами. Ныне Господь даровал мне повсюду покой, и я намерен исполнить то, что не удалось моему отцу. Храм, что я строю, велик, потому что велик и Бог наш, Который выше всех богов. Достанет ли у кого силы построить Ему дом, когда небо и небеса небес не вмещают Его? Будь же мне помощником в этом нелегком деле! Прикажи нарубить для меня кедров с Ливана и помоги доставить их в мою страну». Хирам, узнав о намерении Соломона, послал сказать ему: «Я исполню твое желание. Мои рабы нарубят для тебя столько кедров и кипарисов, сколько тебе нужно. Потом они свезут лес к морю и доставят плотами в то место, которое ты укажешь, а ты за это будешь давать хлеб для моего двора».

Так договорились между собой два царя, и каждый выполнил то, что обещал. В течение трех лет работники Соломона и работники Хирама свозили в Иерусалим, на гору Мориа – место будущего храма, – большие камни и бревна, и все это время израильский царь поставлял в Тир условленное количество пшеницы и оливкового масла. Строительство храма было трудным делом, которым занимался весь народ израильский. Каждый месяц Соломон отправлял в Ливанские горы десять тысяч работников. И еще было у него семьдесят тысяч для переноски тяжестей и восемьдесят тысяч каменосеков в горах. Строительство по окончании подготовительных работ продолжалось еще четыре года. Храм был весьма велик и имел два этажа. Его стены были возведены из тесаного камня и обшиты внутри кадровыми досками, а пол был сделан из кипариса. Изнутри все стены были выложены золотом и украшены позолоченными изображениями херувимов, пальмовых деревьев и распускающихся цветов. Даже пол был покрыт золочеными плитками. Украшения храма изготовили из полированной меди, а все принадлежности для богослужения – из чистого золота. Завеса, скрывавшая от посторонних глаз Святая Святых, была сделана из яхонтовой, пурпуровой и багряной ткани.

Когда на одиннадцатом году правления Соломона храм был окончен, царь созвал в Иерусалим всех старейшин Израилевых и всех начальников колен, чтобы перенести сюда Ковчег Завета Господня, располагавшийся прежде в скинии на горе Сион. При огромном стечении народа священники внесли Ковчег в храм и поставили во Святая Святых. Едва священники вышли из святилища, дом Господень наполнило облако. И не могли священники стоять в храме на служении, ибо слава Господня наполняла его.

Соломон встал во дворе перед жертвенником впереди всего собрания израильтян, поднял руки и сказал: «Господи Боже Израилев! Нет подобного Тебе Бога на небесах наверху и на земле внизу. Ты хранишь завет и милость к рабам Твоим, ходящим перед Тобою всем своим сердцем. Будь с нами, как Ты был с отцами нашими. Не оставь нас и не покинь. И пусть делается изо дня в день все, что потребно для народа Израилева, чтобы знали все окрестные племена о том, что Господь есть Бог Всемогущий. Да будет сердце наше вполне предано Господу, чтобы ходить по Его уставам и соблюдать заповеди Его так же, как они соблюдаются ныне». После этого Соломон и все израильтяне принесли жертву Господу: двадцать две тысячи голов крупного скота и сто двадцать тысяч голов мелкого скота.

Так царь и все сыны Израилевы осветили храм Господу. Затем устроил Соломон большой праздник, продолжавшийся в течение семи дней и семи ночей.

После того как Соломон окончил строительство храма, Бог во второй раз явился к нему во сне и сказал: «Я услышал молитву твою и сделаю все, как ты просишь. Я осветил храм, который ты построил, и будут очи Мои и сердце Мое там во все дни. И если ты будешь ходить перед Моим лицом, как ходил твой отец Давид, будешь чист сердцем и станешь исполнять все, что Я тебе велел, будешь хранить Мои уставы и Мои законы, то Я поставлю твой царский престол над Израилем на все последующие времена. Но если ты и твои сыновья отступитесь от Меня, и не будете соблюдать Моих заповедей, а станете служить другим богам, то Я истреблю Израиль с лица земли, которую Я дал ему, и храм, который Я осветил, отторгну от Моего лица. И будет Израиль притчею и посмешищем у всех народов. Ао храме этом высоком, всякий, кто будет проходить мимо него, ужаснется и скажет: «За что Господь поступил так с этой землей и с этим храмом?» И ответят ему: «За то, что израильтяне оставили Господа Бога своего, который вывел их из Египта, но прилепились к иным богам и служили им»».

Все свершилось так, как обещал Господь. Израиль процветал до тех пор, пока Соломон сохранял верность Его заветам. Царство у сына Вирсавии было велико и могущественно. Оно простиралось от реки Евфрат на севере до пределов Египта на юге. Только финикийские города сохраняли тогда свою независимость. Жил Соломон в новом дворце из тесанных камней и кедра, гораздо более обширном и роскошном, чем дворец отца его Давида. Лестницы здесь были из драгоценного красного дерева, а стены украшали пятьсот больших и малых щитов из кованного золота. Престол царя был изготовлен из слоновой кости и обложен чистым золотом. Все сосуды в доме Соломона также были золотые, а из серебра ничего не делалось, потому что серебро почиталось тогда за презренный и недостойный царя металл. Иерусалим при Соломоне значительно расширился и был обнесен мощной стеной с высокими башнями. Войско Соломона считалось весьма многочисленным и сильным: под его началом находились тысяча четыреста колесниц и двенадцать тысяч всадников. Все окрестные цари заискивали перед владыкой Израиля и искали союза с ним.

Так продолжалось в течение всего царствования Соломона, но все изменилось, как только царь стал уклоняться от праведной жизни!

Когда Соломон состарился, он завел себе семьсот жен. Большая часть их были чужестранки и происходили из тех народов, о которых Господь сказал сынам Израилевым: «Не общайтесь с ними, и они пусть не общаются с вами, чтобы не склонять ваши сердца к своим богам». Однако Соломон не послушался этого наказа, он сильно привязался к своим женам и слушал их слова охотнее, чем слова Самого Господа. Постепенно жены склонили его к своей вере, так что Соломон стал служить ханаанейской Астарте, моавитянскому Хамосу, аммонитскому Молоху и построил для них святилища. Тогда Господь разгневался на Соломона и сказал ему: «За то, что ты не сохранил Моего завета и Моих уставов, Я отторгну у сына твоего большую часть царства и отдам десять колен Израилевых под власть его раба. Лишь два колена оставлю я за твоим потомством, да и то Я сделаю не ради тебя, а ради отца твоего Давида и ради Иерусалима, который Я избрал».

С этого времени началось ослабление Израиля. На севере, в Сирии, против евреев восстал Резон, сын Елиады. Он захватил Дамаск и воцарился там. Постепенно вся Сирия отпала от Израиля и перешла под власть Резона.

О том, какие загадки царица загадывала Соломону, в Библии не говорится, но зато в позднейших агадических и мусульманских преданиях, в христианских апокрифах рассказ об этом историческом визите расцвечен множеством занимательных подробностей. Например, в Славянской «Толковой Палее» повествуется следующее: Соломон, еще до приезда царицы Савской узнал, что та никогда не открывает своих ног. Он велел устроить свой трон на помосте в зале с полом из прозрачного стекла. Под пол он повелел налить воды и пустить рыб. Войдя в зал, царица Савская увидела Соломона, сидящего среди воды, и подобрала одежды. Так Соломон узнал, что, хотя царица прекрасна лицом, ноги ее покрыты волосами. Сами же загадки сводились к следующему. Царица Савская собрала мальчиков и девочек, одетых в одинаковые одежды, и сказала царю: «Разбери, по своей мудрости, которые мальчики, а которые девочки». Соломон велел принести плодов, и высыпал их перед ними. Мальчики стали собирать плоды в полы одежды, а девочки в рукава. Соломон сказал: «Это – мальчики, а это – девочки». Тогда царица Савская задала вторую загадку: «Есть вдали от моего города колодец. Если ты мудр, то подскажи мне, как перетащить этот колодец в город». Соломон тут же ответил: «Дело это нехитрое. Сплети мне из киселя веревку, а я покажу тебе, как перетаскивать ей колодцы». Третья загадка была в том же духе: «Если на поле вместо пшеницы вырастут ножи, то как собирать урожай?» Соломон ответил: «Ослиным рогом». Царица спросила: «Где же у осла рога?» – «А где нива с ножами?» – усмехнулся Соломон.

Народ ушел, а царь позвал к себе старцев из числа тех, что были в совете отца его Соломона, и стал спрашивать их: «Как вы посоветуете мне отвечать народу?» Старцы сказали ему: «Если ты сегодня будешь слугой народу своему и сделаешь так, как он просит, и удовлетворишь своих людей, и будешь говорить с ними ласково, то они будут потом твоими рабами во все дни твоего царствия». Выслушав старцев, Ровоам отослал их и призвал к себе юношей, которые выросли вместе с ним и с которыми он прежде проводил время в забавах, и стал советоваться с ними. Юноши сказали ему: «Так следует отвечать народу твоему: «Если отец мой обременял вас тяжким игом, то я увеличу иго ваше; отец мой наказывал вас бичами, а я буду наказывать вас скорпионами»».

На третий день Иеровоам и весь народ израильский явились к Ровоаму, чтобы узнать о его решении. Люди надеялись на смягчение податей, но царь отвечал народу сурово, он пренебрег советами старцев и говорил так, как научили его молодые люди. Израильтяне в негодовании отказались признавать его царем и разошлись по своим шатрам, а когда Ровоам послал сборщика податей, того забросали камнями и убили. Увидев, что народ больше не слушается его, царь в страхе бежал в Иерусалим. Из всех колен Израильских только колена иудино и вениаминово остались под властью потомков Давида. На их территории образовалось царство Иудея со столицей в Иерусалиме. Остальные колена провозгласили царем Иеровоама. Его царство продолжало именоваться Израилем.

На пятом году правления Ровоама египетский фараон Шешонк I захватил многие иудейские города и подступил к Иерусалиму. Князья Иудеи собрались к царю и думали, как помочь беде. Тут явился перед ними пророк Самей и сказал: «Так говорит Господь: «Вы оставили Меня, и за это Я погублю вас руками Шешонка»». Царь и его князья пришли в ужас. Они вздыхали и говорили друг другу: «Праведен Господь!» Бог увидел, что они раскаялись в прежних грехах, и сказал Самею: «Поскольку князья иудейские смирились передо Мной, Я не покину их и вскоре дам им избавление. Не будут иудеи истреблены руками Шешонка, однако они сделаются слугами его, чтобы знали, каково это отринуть Меня и служить царствам земным!» Вскоре египтяне вошли в Иерусалим, ограбили храм Господень, опустошили царский дворец и захватили все несметные сокровища, которые оставались после смерти Соломона. Пришлось Ровоаму заменить кованные золотые щиты, бывшие у его отца, на медные.

В это время было слово Господне к пророку Иадону из Иудеи. Он пришел в Вефиль, обратился к жертвеннику и сказал: «Жертвенник, жертвенник! Так говорит Господь: «Вот, родится сын в роде царя Давида, имя ему будет Иосия, и принесет на тебе в жертву священников высот, совершающих на тебе курение, и человеческие кости сожжет на тебе». А чтобы вы знали, что это слово изрек Сам Господь, вот вам знамение: этот жертвенник сейчас распадется, и пепел, который на нем, рассыплется». Царь услышал пророка, указал на него рукой и велел: «Схватите смутьяна!» В тот же миг рука его одеревенела, и он не мог повернуть ее к себе. А жертвенник распался, и пепел с него рассыпался, по знамению, которое дал Иадон. Иеровоам испугался. Он сказал пророку: «Помолись Господу обо мне, чтобы я мог повернуть к себе мою руку». Иадон помолился, и рука Иеровоама опять стала действовать. Царь предложил: «Зайди ко мне в дом и подкрепись пищей, а я дам тебе подарок». Но пророк отвечал ему: «Хотя бы ты давал мне половину своего дома, я не пойду с тобой и не буду есть твой хлеб, и не буду пить воды в этом месте!» С этими словами он оставил Вефиль и ушел прочь.

Вскоре у Иеровоама заболел сын Авия. Царь сказал жене: «Встань, переоденься, чтобы тебя не узнали, и пойди в Силом. Там живет пророк Ахия, предсказавший мне, что я буду царем. Пусть он скажет тебе, что будет с нашим сыном». Жена Иеровоама так и поступила: отправилась в Силом и вошла в дом Ахии.

Ахия был уже слеп от старости, но он тотчас узнал царицу и сказал ей: «Войди, жена Иеровоамова! Для чего тебе было переодеваться? Разве скроешься от взора Господа? Пойди и скажи Иеровоаму: «Так говорит Господь Бог Израилев: «Я возвысил тебя из среды простого народа и поставил вождем народа Моего. Я отторг царство от дома Давидова и дал его тебе. Но ты не таков, как раб Мой Давид, который соблюдал Мои заповеди и который следовал за Мной всем своим сердцем. Ты поступил хуже всех, что были прежде тебя! Ты сделал себе иных богов и истуканов, чтобы раздражать Меня. За это Я наведу беды на дом Иеровоамов и вымету его, как выметают сор, дочиста. Кто умрет у Иеровоама в городе, того съедят псы, а кто умрет на поле, того склюют птицы небесные!»» Теперь иди обратно в свой дом и оплачь своего сына, который непременно умрет. Он будет единственный из всего рода Иеровоама, которого похоронят в гробнице, ибо только в нем Господь нашел что-то доброе. И поразит Господь Израиль за грехи Иеровоама, и будет он, как тростник, колеблемый в воде. И извергнет Господь израильтян из этой доброй земли, которую Он дал их отцам, и развеет их за рекой, за то, что они сделали у себя идолов и безмерно раздражали Господа!»

Выслушав это грозное пророчество, царица встала и пошла обратно, и лишь только она переступила через порог своего дома, ее сын умер. После смерти Иеровоама I в Израиле воцарился его сын Нават (910–909 гг. до Р.Х.). Он поступал так же, как отец, и делал неугодное перед очами Господа. Когда Нават процарствовал два года, против него устроил заговор Вааса, сын Ахии, из колена Иссахарова. Он напал на царя, осаждавшего филистимлянский город Гавафон, убил его и воцарился вместо него. Вслед за тем Вааса (909–886 гг. до Р.Х.) истребил весь дом Иеровоама, не оставив в нем ни одной живой души. Так исполнилось пророчество Ахии Силомлянина.

Как раз в это время над Сирией и соседними с ней странами нависла грозная опасность. На севере, в Месопотамии, усилилась и приобрела огромное могущество Ассирия – одна из величайших держав Древнего Востока, центром которой считался священный город Ашшур. Ассирийский царь Саламансар III (859–824 гг. до Р.Х.), отличался большей воинственностью. Всю свою жизнь он провел в военных походах. В 858 г. до Р.Х. Саламансар взял и разрушил знаменитый сирийский город Каркемиш. В следующие годы походы в Сирию и Финикию неоднократно повторялись. Летописи сообщают, что Саламансар восемь раз «рубил кедр в горах Амана» и двадцать четыре раза лично форсировал с войсками Евфрат. Чтобы противостоять ассирийскому нашествию, цари Сирии, Палестины и Финикии объединились вокруг дамасского царя Бен-Хадада II. Его союзниками были царь Хамы Ирхулени, царь Израиля Ахав, царь Арвада Матанбаал и несколько других более мелких правителей. Своих всадников на верблюдах прислал даже арабский царек Гиндибу. Бен-Хадад выставил 20 тыс. пехотинцев и 1200 колесниц. Царь Хамы выставил 10 тыс. пехотинцев и 700 колесниц, а Ахав привел с собой 10 тыс. воинов и 2 тыс. колесниц. Общая численность союзной армии достигала 60 тыс. человек. Ожесточенная битва этого воинства с ассирийцами произошла в 854 г. до Р.Х. у стен Каркара на реке Оронт. Несмотря на хвастливые сообщения о своей победе, содержащиеся в надписях Саламансара, сражение, по-видимому, закончилось безрезультатно. Ассирийцы должны были отступить. Точно так же не принесли успеха несколько новых походов на Дамаск. Но вскоре среди противников Ассирии начались раздоры, их союз распался.

Через два года после Каркарской битвы в Израиль прибыл царь Иудеи Иосафат (872–848 гг. до Р.Х.). Ахав спросил его: «Пойдешь со мной на войну против сирийцев?» Иосафат отвечал: «Как ты, так и я; как твой народ, так и мой народ, как твои кони, так и мои кони. Но дарует ли нам Господь удачу?» Ахав собрал четыреста пророков и спросил их: «Идти мне войной на сирийцев или нет?» Они сказали: «Иди! Господь предаст сирийцев в твои руки и ты победишь». Но Иосафат спросил: «Нет ли здесь еще пророка Господня, чтобы нам вопросить через него Господа?» Ахав сказал: «Есть еще один человек, через которого можно вопросить Господа, но я не люблю его, так как он не пророчествует о мне ничего доброго, а только худое. Это Михей, сын Иемвлая». Иосафат попросил, чтобы Михея тоже пригласили прийти к воротам Самарии, где пророчествовали другие пророки. Царь послал за ним и спросил: «Михей! Идти нам войной на сирийцев или нет?» Михей сказал: «Я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояло при Нем. И спросил Господь: «Кто увлечет Ахава в войну против сирийцев, чтобы он пошел и пал в этом походе?» Тут выступил один дух, встал перед лицом Господа и сказал: «Я увлеку его. Я сделаюсь духом лживым и обману всех его пророков. Он будет спрашивать у них совета, и они пошлют его в поход, хотя его и ждет в нем смерть». И сказал Господь: «Пойди и сделай так!». Вот что говорил Михей перед лицом царей и других пророков. Ахав рассердился и приказал: «Возьмите его и посадите в темницу. Пусть он сидит там до моего возвращения». Михей отвечал: «Если ты вернешься, значит не Господь говорил через меня».

Ахав и Иосафат двинулись на сирийцев к Рамофу Галаадскому, и сказал Ахав: «Я переоденусь и вступлю в сражение как простой воин, а ты будь в своих царских одеждах». Он переоделся и начал сражение. Тут один из сирийцев пустил стрелу в Ахава, она поразила его сквозь швы лат, и кровь его полилась на колесницу. Сражение было жестоким, Царь не мог покинуть поле боя и весь день простоял на колеснице. Вечером он умер от полученной раны.

После смерти Ахава стал царствовать его сын Охозия (852–851 гг. до Р.Х.). Так же как его мать и отец, он служил Ваалу и сильно прогневил Господа. Однажды, прогуливаясь по крыше своего дома, он оступился, упал через решетку и занемог. Когда болезнь его усилилась, царь велел своим слугам: «Пойдите в Аскалон и спросите у тамошнего бога Веельзевула: выздоровею я от болезни или нет?» Послы отправились в путь и встретили по дороге пророка Илию. Илия спросил их: «Разве нет Бога в Израиле, что вы идете вопрошать Веельзевула, божество Аскалонское? За это так говорит Господь Охозии, царю израильскому: «С постели, на которую ты лег, не сойдешь с нее, но умрешь»». Царские слуги, повернув назад, возвратились в Самарию. Охозия спросил их: «Что это вы возвратились?» Они отвечали: «По дороге к нам попался человек Божий; он предрек, что ты не сойдешь с постели, на которую ты лег, но умрешь на ней». Царь спросил: «Как выглядел тот человек?» Послы сказали: «Он весь зарос волосами и перепоясан кожаным поясом». Охозия воскликнул: «Это Илия Фесвитянин! Пойдите и приведите его ко мне!»

И вот вышел из Самарии пятидесятник с пятьюдесятью солдатами и пошел к той горе, где сидел Илия. Пятидесятник поднялся наверх и сказал пророку: «Человек Божий! Царь требует тебя к себе. Сойди с горы!» – «Если я человек Божий, – отвечал Илия, – то пусть сойдет огонь с неба и попалит тебя и твой пятидесяток!» И тотчас с неба упал огонь и спалил того пятидесятника со всеми его людьми. Тогда Охозия послал другого пятидесятника с пятьюдесятью солдатами. Тот поднялся на гору и стал говорить Илии: «Человек Божий! Царь зовет тебя. Сойди скорее!» Илия сказал: «Если я человек Божий, то пусть сойдет огонь с неба и попалит тебя и твой пятидесяток!» И вновь упал с неба огонь по слову его и спалил пятидесятника с его людьми. Охозия в третий раз отправил за пророком пятидесятника с его солдатами. Тот поднялся на гору, упал перед Илией на колени и стал умолять его: «Человек Божий! Не губи душу мою и души этих пятидесяти несчастных, которых ты видишь перед собой! Наш больной царь хочет видеть тебя. Будь милостив и исполни его пожелание». Илия встал и пошел вслед за пятидесятником к Охозии. Явившись к нему, он сказал: «Так говорит Господь: «За то, что ты послал послов вопрошать Веельзевула, божество Аскалонское, как будто в Израиле нет Бога, ты умрешь от болезни своей и с постели, на которую ты слег, не встанешь!»». После этого Илия ушел из дворца, а царь короткое время спустя скончался.

Однажды Илия и его ученик Елисей шли по дороге из Галгала. В это время Господь внушил Илии, что он будет сегодня вознесен в огненном вихре на небо. Илия сказал Елисею: «Останься здесь, так как Господь посылает меня в Вефиль». Но Елисей отвечал: «Жив Господь и жива душа твоя! Не оставлю тебя». И пришли они в Вефиль. Илия сказал: «Елисей, останься здесь, так как Господь посылает меня в Иерихон». Однако Елисей опять отвечал: «Жив Господь и жива душа твоя! Не оставлю тебя». И пришли они в Иерихон. Тут Илия в третий раз сказал: «Останься здесь, так как Господь посылает меня к Иордану». Но Елисей опять отказался покинуть его. Они вместе подошли к Иордану. Илия снял свой плащ, свернул и ударил им по воде. Вода расступилась в обе стороны, и они перешли реку посуху. Илия обратился к Елисею и велел: «Проси, что сделать для тебя, прежде чем я буду взят от тебя». Елисей сказал: «Дух Господень, который в тебе, пусть будет на мне вдвойне». Илия отвечал: «Трудного ты просишь. Но если увидишь, как я буду взят от тебя на небо, то будет по-твоему, а если не увидишь, то не будет».

Когда они шли и разговаривали так дорогой, вдруг явились огненные кони, запряженные в огненную колесницу, и разлучили их. Илия понесся в вихре на небе, а Елисей смотрел ему вслед и приговаривал: «Отец мой, отец мой, колесница Израиля и конница его!» После того как пророк скрылся из глаз, Елисей поднял плащ Илии, упавший с него, подошел к Иордану и ударил им по воде. Вода расступилась в обе стороны, и он перешел по дну на другой берег. Так все узнали, что дух Господень, который был прежде в Илии, теперь пребывает на Елисее.

В тот же день царица написала от имени Ахава письма к израильским старейшинам и запечатала их царской печатью. В письмах она наказала: «Найдите двух негодных людей, которые могли бы свидетельствовать против Навуфея, крестьянина, и сделайте так: посадите Навуфея на первое место в народе против двух лжесвидетелей, и пусть те скажут: «Навуфей поносил царя и хулил Бога последними словами». И пусть поклянутся они в этом. Затем при говорите Навуфея к смерти и побейте его камнями». Старейшины сделали все, как им было велено, думая, что выполняют волю царя. И побили Навуфея камнями за городом, и он умер, невинный и оклеветанный. Когда Иезавели сообщили об этом, она сказала Ахаву: «Встань, возьми во владение виноградник Навуфея, ибо сам он умер». Ахав так и поступил. И вот, в то время когда он уже считал виноградник своим, Илия предстал перед царем и сказал грозно: «Так говорит Господь: «За оскорбление, которым ты раздражил Меня и ввел Израиль в грех, Я наведу на тебя беды, поражу и истреблю весь твой дом. Кто умрет у Ахава в городе, того съедят псы, а кто умрет на поле, того растерзают птицы небесные. На том месте, где псы лизали кровь Навуфея, будут лизать псы кровь Ахава, а Иезавель они пожрут за стеною Изрееля!»» Выслушав пророка, Ахав разодрал свои одежды и вернулся во дворец, сильно смущенный и напуганный.

Пророчество Илии исполнилось много лет спустя, в годы правления сына Ахава Иорама (852–841 гг. до Р.Х.). В 841 г. до Р.Х. Иорама убил его военачальник Ииуй. После этого Ииуй прибыл в Изреель, где все приветствовали его как царя. Иезавель, узнав о перевороте, нарумянилась, украсила голову и встала у окна. Когда Ииуй вошел в ворота, она сказала: «Мир ли убийце своего государя?» Ииуй, взглянув вверх, приказал: «Выбросьте ее из окна!» Слуги схватили царицу и бросили вниз на камни. Иезавель разбилась, и кровь ее была на стене и на конях. Ииуй пришел в дом, пил и ел, а потом сказал: «Отыщите эту проклятую и похороните, ведь она была царская дочь». Рабы отправились хоронить Иезавель и обнаружили, что тело царицы уже пожрано псами и не осталось от него ничего, кроме черепа, ног и кистей рук.

В городе Сонаме жила одна богатая добродетельная женщина. Она глубоко преклонялась перед пророком Елисеем, часто приглашала его к себе и кормила хлебом. Однажды она сказала своему мужу: «Ты знаешь, что человек Божий, который иногда гостит у меня, святой. Позволь мне устроить для него небольшую комнату в нашем доме. Пусть там будет для него постель, стол, седалище и светильник». Муж согласился, и она устроила все так, как говорила. Когда Елисей приходил в Сонам, он останавливался в этой комнате и жил там. Однажды он велел своему слуге Гиезию: «Позови эту сонамитянку». Женщина пришла, и пророк спросил у нее: «Как мне отблагодарить тебя за твою доброту? Хочешь, я поговорю о тебе с царем или военачальником?» Она отвечала: «Нет, мне ничего не надо». Елисей не удовлетворился ее словами и опять спросил: «Что же все-таки сделать для тебя?» Женщина молчала, а Гиезий сказал за нее: «Да вот, нет у нее сына, а муж ее стар». – «Хорошо! – промолвил Елисей, – через год, в это самое время ты будешь держать на руках сына». – «Господин мой, – воскликнула сонамитянка, – не обманывай рабы своей!» Женщина не поверила пророку, однако все случилось так, как он предсказал – через год у нее родился сын, и она была очень счастлива своим нежданным материнством.

Прошло несколько лет. Сын сонамитянки вырос. Однажды она послала его на поле, где отец его присматривал за жнецами. Мальчик пришел к отцу и стал жаловаться на то, что у него сильно болит голова. Отец встревожился и велел отнести его обратно домой, к матери. Женщина посадила ребенка к себе на колени и старалась утешить его, но тот некоторое время спустя умер. Несчастная мать вошла в комнату Елисея, положила тело мальчика на его постель и заперла дверь. Потом она оседлала ослицу и отправилась к пророку, который находился в то время на горе Кармил. Елисей заметил ее издали и сказал своему слуге Гиезию: «Эта та самая сонамитянка, которая всегда привечала нас. Побеги к ней навстречу, расспроси и узнай, здоров ли ее ребенок». Женщина отвечала: «Все хорошо». Когда же она приблизилась к Елисею, то упала перед ним на колени и обхватила его ноги. Гиезий захотел отвести ее, но Елисей сказал: «Оставь! Ее душа огорчена, а Бог скрыл от меня причину ее печали». Женщина воскликнула: «Господин мой, разве я просила у тебя сына? Разве я не говорила тебе: «Не обманывай меня»?».

Елисей понял, что случилось, и приказал Гиезию: «Возьми мой жезл, ступай в Сонам и положи его на лицо ребенка!» Слуга тотчас двинулся в путь, а пророк и сонамитянка отправились следом. Гиезий положил жезл на лицо умершего. Но не было ни голоса, ни ответа. Он вышел навстречу хозяину и сказал: «Не пробуждается ребенок!» Елисей сам вошел в комнату, запер за собой дверь и стал молиться Господу. Потом он поднялся и лег над ребенком, приложив свои губы к его губам, свои глаза к его глазам, а свои ладони к его ладоням, и стал согревать тело. Прошло много времени; вдруг ребенок чихнул и открыл свои глаза. Елисей, кликнув слугу, велел ему: «Позови мать ребенка!» А когда сонамитянка прибежала, сказал: «Возьми своего сына!» Она упала перед пророком и поклонилась ему до земли, а потом схватила сына и стала целовать его. Елисей же отправился в Галгал.

Однажды случился сильный голод. Ученики пророков пришли к Елисею, и он велел слуге: «Поставь большой котел и свари похлебку». Один из них отправился в поле собирать овощи, и нашел какое-то дикое вьющееся растение со множеством плодов. Человек тот не знал, что растение ядовитое, обобрал с него все плоды, пришел и накрошил их в варево. Ученики, которые принялись хлебать похлебку, отравились. Они подняли крик и говорили: «Смерть в котле, человек Божий!» Елисей приказал: «Подайте муки!» Он всыпал ее в котел и сказал Гиезию: «Наливай людям, пусть едят». Те поели и оправились от своей болезни.

В другой раз кто-то пришел к Елисею и принес ему двадцать ячменных хлебцев и сырое зерно в шелухе. Пророк сказал слуге: «Отдай людям, пускай едят». Гиезий, удивившись, спросил: «Разве это еда для ста человек?» – «Делай, что тебе велено, – промолвил пророк, – ибо так говорит Господь: «Насытятся, и останется!»». Гиезий отнес еду ученикам. Они ели и насытились, и еще осталось, по слову Господню.

У сирийского царя был военачальник по имени Неман – отличный воин и уважаемый человек, но больной проказой. Однажды царь узнал, что в Израиле есть пророк, который снимает проказу, и сказал Нееману: «Поезжай в Израиль, а я пошлю письмо к Иораму, царю Израильскому, чтобы он помог тебе». Нееман, прибыв в Самарию, вручил Иораму письмо, в котором говорилось: «Посылаю к тебе слугу моего, чтобы ты снял с него проказу». Иорам прочитал письмо, разодрал свои одежды и сказал: «Разве я Бог оживляющий и умерщвляющий? Что он посылает ко мне больных лечиться от проказы? Знайте же все, что мой отказ он использует как повод к войне и нападению на мое царство».

Когда Елисей услышал об этом, то послал сказать царю: «Для чего ты разодрал свои одежды? Пусть Нееман придет ко мне и узнает, что есть пророк в Израиле». По слову его Нееман приехал к Елисею на колеснице и остановился у входа в его дом. Пророк выслал к нему слугу и передал через него: «Пойди, омойся семь раз в Иордане. Тогда обновится твое тело, и будешь здоров». Нееман разгневался и сказал: «Я думал, что он выйдет и призовет имя Господа Бога своего, возложит руку на больное место и снимет проказу. А он отправил меня совершать омовения. Разве сирийские реки не лучше Иордана? Для чего мне купаться в еврейской реке?» Он уже хотел отправиться обратно в свою страну, но слуги стали уговаривать его: «Если бы пророк сказал тебе что-нибудь важное, разве ты не сделал бы этого? Что такого, если омоешься ты в реке?» Нееман послушал их и окунулся семь раз в Иордан по слову Елисея. Тело его тотчас обновилось, и он совершенно излечился от своей болезни.

В безмерной радости Нееман возвратился к Елисею и сказал: «Ныне я узнал, что нет на всей земле Бога, кроме как у Израиля. Прими у меня дары в знак благодарности за то, что ты оздоровил мое тело». Но Елисей отказался от подарков, сказав, что не в его обычае брать дары от тех, кому он помог. Нееман отправился обратно в Дамаск, а слуга Елисея Гиезий заметил про себя: «Вот, господин мой отказался взять дары из рук Неемана; побегу за ним и возьму что-нибудь для себя». Он погнался за Нееманом и сказал: «Господин мой передумал и просит у тебя талант серебра». Нееман отвечал: «Возьми, пожалуй, хоть два таланта». Гиезий взял серебро и спрятал в своем доме, но не смог утаить этого от своего господина. Елисей сказал ему: «За жадность твою пусть пристанет проказа Нееманова к тебе и потомству твоему навек». В тот же миг Гиезий покрылся проказой и стал белым как снег.

Однажды Елисей с учениками своими валил деревья на берегу Иордана. Тут один из учеников уронил в реку топор. Он закричал и сказал: «Ах, господин! Ведь этот топор не мой, я взял его лишь на один день у моих знакомых. Что мне теперь делать?» Елисей спросил: «Где он упал?» Тот указал место. Елисей отрубил кусок дерева и бросил туда, и всплыл топор. Пророк велел: «Возьми себе». Тот протянул свою руку и взял его.

Царь сирийский задумал напасть на Израиль и решил устроить засаду против тамошнего царя Иорама. Елисей, прозрев его замыслы, послал сказать Иораму: «Не отправляйся завтра в то место, в которое ты собирался отправиться, ибо там сидят в засаде сирийцы». Царь послал своих людей вперед, и те захватили вражеский отряд. Когда сирийский царь узнал о случившемся, он, созвав своих ближайших рабов, объявил им: «Кто-то из моих людей находится в сношении с израильским царем! Иначе как бы он узнал о том, о чем знали лишь я да вы?» Однако один из его слуг возразил: «Никто, господин мой, не раскрывал израильтянам твоих секретов. Но знай, что есть у израильского царя один великий пророк Божий по имени Елисей. Ему открыты все твои секреты, и он пересказывает царю израильскому даже те тайные слова, что ты говоришь в своей спальной комнате».

Сирийский царь рассердился и приказал: «Узнайте, где находится этот Елисей! Я пошлю туда свои войска и колесницы!» Вскоре сирийцы проведали, что Елисей находится неподалеку, в одном приграничном городе. Они выступили в поход и окружили этот город со всех сторон. Утром слуга прибежал к Елисею и сказал ему: «Увы, господин мой! Сирийцы вокруг города! Что нам теперь делать?» Пророк отвечал ему: «Не бойся, потому что тех, которые с нами, больше, нежели тех, которые с ними». Слуга не понял, о чем он говорит. Тогда Елисей обратился к Богу и попросил: «Господи! Открой ему глаза, чтоб он увидел». Господь открыл слуге глаза, и он увидел, что вся гора вокруг Елисея наполнена огненными конями и колесницами.

Когда сирийцы попытались ворваться в город, пророк, воззвав к Господу, промолвил: «Боже Всемогущий! Порази их слепотой». Тотчас все враги лишились зрения. Елисей вышел к ним и сказал: «Это не та дорога и не тот город, которые вы искали. Ступайте за мной, я провожу вас к тому человеку, что вам нужен». Они послушно двинулись за ним, а Елисей привел их в Самарию и воскликнул: «Господи! Открой им глаза, чтобы они видели». К сирийцам вернулось зрение, и они вдруг узнали, что находятся посреди вражеской столицы». Иорам, царь израильский, спросил: «Не перебить ли их всех?» – «Разве твоим мечом и твоим луком пленены эти люди, чтобы ты мог убить их? – возразил Елисей. – Дай им хлеба и воды. Пусть едят, пьют и отправляются к своему государю». Сирийцев угостили обедом и отпустили.

Сирийский царь Бен-Хадад II был сильно уязвлен тем, как Елисей унизил его солдат. Он собрал все свои войска, вторгся в Израиль и осадил Самарию. Вскоре в городе начался такой сильный голод, что ослиная голова продавалась за восемьдесят сиклей серебра. Однажды Иорам, царь израильский, проходил по стенам города. Тут бросилась к нему женщина и стала умолять о помощи. Иорам отвечал: «Если не помог тебе Господь, то чем я помогу тебе?» Женщина сказала ему: «Я живу в одном доме с другой женщиной. У каждой из нас был свой сын. Моя товарка предложила мне: «Отдай своего сына. Мы его сварим и съедим. А завтра съедим моего сына». Я согласилась. Мы сварили моего сына и съели его. На другой день я говорю ей: «Отдай теперь своего сына, чтобы мы могли съесть его». Но она спрятала своего ребенка и не отдает!»

Царь пришел в ужас от этого рассказа, разодрал свои одежды и сказал: «Пусть то и то сделает мне Бог, и еще больше сделает, если я сегодня же не отрублю голову Елисею, сыну Сафатову!» Он послал своего палача в дом пророка, а сам пошел следом вместе с одним из своих сановников. Елисей сидел у себя дома вместе с несколькими старцами. Увидев палача, он сказал им: «Смотрите, что придумал этот сын убийцы: послал человека снять с меня голову! Когда он войдет, прижмите его дверью!» Те так и поступили. Короткое время спустя вошел царь, опираясь на руку сановника. Елисей обратился к нему и сказал: «Послушайте слово Господне: " Завтра в это время мера лучшей муки и две меры ячменя будут продаваться у ворот Самарии всего по сиклю»». Сановник, который был вместе с царем, возразил: «Если бы даже Господь открыл окна на небе, и тогда подобного не случится!» – «Ты увидишь это своими глазами, – отвечал ему Елисей, – однако попробовать не сможешь».

На этом они расстались. Той же ночью четверо прокаженных решили промеж собой: «Что мы сидим в городе и ждем смерти? Пойдем лучше в стан сирийский!» Так и поступили. В сумерках они добрались до вражеского лагеря и узнали, что здесь нет ни одного человека. Незадолго до этого сирийцы услышали стук колесниц и стали говорить друг другу: «Кто это приближается к нам? Не иначе царь израильский нанял против нас хеттов и египтян!» В стане началась паника. Побросав все свое имущество, все шатры, всех коней и ослов, сирийцы ударились в бегство. Прокаженные понабрали себе золота и серебра, наелись и напились досыта, а утром побежали в Самарию и сообщили о том, что видели. Народ устремился в лагерь и разграбил его. Было захвачено так много всяких припасов, что мера лучшей муки продавалась у ворот Самарии всего по сиклю. Но тот сановник, который приходил к Елисею вместе с царем, не успел ничего съесть из захваченной добычи. В ту минуту, когда народ выбегал из города, он оказался в воротах. Толпа сбила его с ног и растоптала.

Войны с сирийцами возобновились только много лет спустя при царе Иоасе (798–782 гг. до Р.Х.). Тяжело больной Елисей доживал тогда свои последние дни. Иоас пришел к нему в дом, плакал над ним и говорил: «Отец мой! Отец мой! Колесница Израиля и конница его!» Умирающий Елисей велел ему: «Возьми лук и стрелы». Царь повиновался. Пророк наложил вместе с ним руки на лук, а потом приказал: «Отворите окно на восток». Окно открыли, и он выстрелил. «Эта стрела избавления от Господа, – объяснил пророк, – и стрела избавления против Сирии». И в другой раз велел Елисей Иоасу: «Возьми стрелы и бей ими по земле!» Иоас ударил три раза и остановился. Пророк с гневом сказал ему: «Надо было бить пять раз или шесть! Тогда бы ты совершенно разбил сирийцев, а теперь ты одержишь над ними всего лишь три победы!» После этого Елисей умер и был похоронен среди своего народа. А Иоас, по слову пророка, трижды одержал над сирийцами славные победы и вернул многие из тех городов израильских, которые были утеряны при его предшественниках.

У царя Ахава было семьдесят сыновей в Самарии. Ииуй отправил в столицу письмо, адресованное старейшинам и воспитателям детей Ахавовых: «Так как у вас есть сыновья господина вашего, а также колесницы, кони, оружие и укрепленный город, то выберете лучшего и достойнейшего из сыновей Ахава, посадите его на престол и воюйте за дом своего государя». Жители столицы испугались. Они говорили: «Вот, два царя не устояли перед Ииуем. Как же мы устоим перед ним?» Начальствующий над царским домом, градоначальник, старейшины и воспитатели отправили сказать Ииую: «Мы рабы твои и никого не собираемся ставить в цари. Что угодно тебе, то и делай». Тогда Ииуй отправил им новое письмо: «Если вы мои и повинуетесь моему слову, то возьмите головы сыновей Ахава и придите ко мне завтра в это время в Изреель». Старейшины, воспитатели и начальники так и поступили: они закололи всех сыновей Ахава, сложили их головы в корзины и послали к Ииую в Изреель. Тут их разделили на две груды и сложили возле городских ворот. Вслед за тем Ииуй умертвил в Изрееле всех родственников Ахава, всех его вельмож, всех его близких и священников. Отсюда он отправился в Самарию и здесь довершил избиение близких Ахава, так что совершенно извел и истребил этот род.

В столице Ииуй собрал народ и сказал: «Ахав мало служил Ваалу; Ииуй будет служить ему более. Созовите ко мне всех пророков Ваала, всех служителей его и всех священников, чтобы никто не был в отсутствии, потому что у меня будет великая жертва Ваалу. А всякий, кто не явится, тот умрет». Вскоре явились в Самарию все служители Ваала, так что не осталось никого, кто бы не пришел. Они вошли в храм своего бога и стали приносить жертвы. Между тем царь вышел вон и приказал своим людям: «Идите бейте их, чтобы ни один не ушел». Те бросились внутрь и перебили всех жрецов и служителей Ваала до последнего человека, разбили всех идолов, а сам храм сожгли. Так царь Ииуй (841–814 гг. до Р.Х.) покончил с культом Ваала. Однако он не отступился от прежних грехов Иеровоама: поклонение золотым тельцам в Вефиле и Дане продолжалось во все дни его царства.

Пока Иоас (835–796 гг. до Р.Х.) был молод и находился под опекой Иодая, он всемерно почитал Господа и во всем поступал по Его законам. Но когда первосвященник умер, царь, как и многие из его предшественников, уклонился в идолопоклонство. Тогда сошел Дух Божий на Захарию, сына Иодая. Он стал на возвышении перед народом и сказал: «Так говорит Господь: «Для чего вы преступаете повеления Господни? Не будет успеха вам. И как вы оставили Господа, так и Он оставит вас!»». Иоас разгневался на Захарию, приказал свести его вниз и побить камнями. После этого преступления Господь предал иудеев в руки сирийцев. Те подступили к Иерусалиму и истребили здесь множество народа. Чтобы откупиться от врага, Иоас собрал все золото, какое смог найти в храме и во дворце, и отослал его сирийскому царю. Таким образом он избег неминуемого поражения, но вскоре после ухода врагов против Иоаса сложился заговор. Заговорщики проникли в опочивальню царя и убили его прямо в постели.

«Слушайте слово, которое Господь изрек на вас, сыны Израилевы, – провозглашал Амос перед толпой народа, – на все племя, которое вывел Я из земли египетской, говоря: «Только вас признал Я из всех племен земли, потому и взыщу с вас за все беззакония ваши». О вы, которые суд превращаете в отраву и правду повергаете на землю! За то, что вы попираете бедного и берете от него подарки хлебом, вы построите дома из тесанных камней, но жить в них не будете; разведете прекрасные виноградники, а вино из них не будите пить. Ибо Я знаю, как многочисленны преступления ваши и как тяжки грехи ваши: вы враги правого, берете взятки и извращаете в суде дело бедных. Ищите впредь добра, а не зла, чтобы вам остаться в живых. Возненавидьте зло и возлюбите добро, и восстановите у ворот правосудие; может быть, тогда помилую вас.

Господь повелел большому киту проглотить Иону, и тот находился в чреве этого кита три дня и три ночи. Наконец Иона помолился Господу Богу из чрева кита и сказал: «Господи! Изведи мою душу из бездны моря. Я сделаю все, что Ты велел мне сделать!» Господь повелел киту выпустить Иону, а тот изверг его на сушу. После этого было слово Господне к Ионе вторично: «Встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в ней, что Я повелел тебе». Иона встал, пошел в Ниневию и начал ходить по городу, говоря: «Еще сорок дней, и Ниневия будет разрушена!» Ниневитяне поверили Богу, объявили пост и все от мала до велика оделись во вретища. Царь Ниневии встал со своего престола, снял с себя царское облачение, оделся в рубище и сел на пепле. И провозгласили в Ниневии приказ царя, чтобы люди и скот воздержались от пищи и, одетые в рубище, молились Господу днем и ночью. Бог увидел раскаянье ниневитян и то, что они отвратились от своих грехов, пожалел об их бедствиях и не истребил города, как обещал сначала.

Иона сильно огорчился этим и был раздражен. Он сказал Господу: «О, Господи! Не этого ли я боялся, что станут мои слова пустым звуком? Поэтому я и побежал в Фарсис, ибо знал, что Ты Бог благий и милосердный, долготерпеливый и многомилостивый. Но теперь, Господи, возьми мою душу от меня, ибо лучше мне умереть, чем жить». Иона вышел из города и сел в пустыне под палящим солнцем. Господь же произрастил большую тыкву вблизи того места, где сидел Иона. Она поднялась над его головой и образовала тень. Иона очень обрадовался этому растению. А на другое утро червь по воле Господней подточил растение, и оно засохло. Солнце стало палить голову Ионе, так что он изнемог и сильно горевал из-за гибели дерева. Тогда воззвал Бог к Ионе и сказал: «Ты сожалеешь о растении, над которым не трудился и которого не растил. Так же и Я не мог не пожалеть Ниневии, города великого, где более ста двадцати тысяч жителей и множество скота».

Теперь эта первая любовь поругана и забыта! Израиль, подобно неверной жене, предав своего Господа и Супруга, побежал вслед за «любовником» – языческими богами. Теперь измена неуклонно ведет Израиль к катастрофе. Обращаясь к народу, Осия восклицал: «Сделали себе литых истуканов из серебра своего и говорят они приносящим жертву людям: «Целуй тельцов!» За то они будут как утренний туман, как роса, скоро исчезающая, и как дым из трубы. Опустошена будет Самария, потому что восстала против Бога Своего. Слушайте слово Господне, сыны Израилевы; ибо суд у Господа с жителями этой земли, потому что нет у них ни истины, ни милосердия, ни Богопознания. Клятва и обман, убийство и воровство крайне распространились у них, и кровопролитие следует за кровопролитием. За то восплачет земля эта, и изнемогут все, живущие на ней. Я буду для вас как лев. Буду нападать на вас как лишенная детей медведица, и раздирать вместилище сердца вашего, и поедать его, как львица. Я возненавидел вас за злые дела; изгоню вас из дома Моего, не буду больше любить вас. В скорби своей будете с раннего утра искать Меня и говорить: «Пойдем и возвратимся к Господу! Ибо Он уязвил – Он и исцелит нас, поразил – и перевяжет наши раны». Возвратись, Израиль, к Господу, Богу твоему, ибо споткнулся ты о грех твой! Принеси слова свои и вернись к Господу, скажи Ему: «Прости все беззакония и прими добрые дела, как приносим тельцов в жертву». А Я, Господь Бог ваш от самой земли египетской, опять поселю вас в кущах, как во дни праздника. От власти ада Я искуплю вас и от смерти избавлю вас. Я буду росою для Израиля; он расцветет, как лилия, и пустит корни свои. Расширятся ветви его, и будет красота его, как маслины. Ибо правы пути Господни, и праведники ходят по ним, а беззаконники падут на них».

Исаия стал пророчествовать перед жителями столицы и говорил от имени Господа, подразумевая Его под именем Возлюбленного: «Воспою Возлюбленному моему песнь Возлюбленного моего о винограднике Его. У Возлюбленного моего был виноградник на вершине плодородной горы, и Он обнес его оградою, и очистил его от камней, и насадил в нем отборные виноградные лозы, и построил башни посреди его, и ожидал, что он принесет добрые гроздья, а он принес дикие ягоды. И ныне, жители Иерусалима и мужи Иуды, рассудите Меня с виноградником Моим. Что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего, чего Я не сделал ему? Почему, когда Я ожидал, что он принесет добрые гроздья, он принес дикие ягоды? Итак, Я скажу вам, что сделаю с виноградником Моим: отниму у него ограду, и будет он опустошаем; разрушу стены его, и будет попираем, и оставлю его в запустении: не будут ни обрезывать, ни вскапывать его, – и зарастет он тернами и волчцами, и повелю облакам не поливать на него дождя. Виноградник Господа есть дом Израилев, и мужи Иуды – любимое насаждение его. И ждал Он правосудия, но вот – кровопролитие; ждал правды, но вот – вопль.

Горе вам, прибавляющие дом к дому, присоединяющие поле к полю, так что другим не остается места, как будто вы одни поселены на земле. В уши мне сказал Господь: «Многочисленные дома эти будут пусты, большие и красивые – без жителей. Горе тем, которые с раннего утра и до позднего вечера разгорячают себя вином; и цитра и гусли, тимпан и свирель и вино на пиршествах их; а на дела Господа они не взирают и о деяниях рук Его не помышляют. За то народ мой пойдет в плен, и вельможи его будут голодать, и богачи его будут томиться жаждою. За то преисподняя расширилась и без меры раскрыла пасть свою: и сойдут туда слава их и богатство их, и шум их и все, что веселит их. Горе тем, которые зло называют добром, и добро – злом! Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны перед самими собою! Горе тем, которые поставляют несправедливые законы и пишут жестокие решения, чтобы устранить бедных от правосудия и похитить права у малосильных из народа Моего, чтобы вдов сделать добычею своею и ограбить сирот. За то возгорится гнев Господа на народ Его, и прострет Он руку Свою на него, так что содрогнутся горы, и трупы их будут как помет на улицах…»».

В 735 г. до Р.Х. иудейский престол занял внук Озии Ахаз (735–715 гг. до Р.Х.). Из всех иудейских царей он был самым нечестивым. Мало того, что он совершал жертвы и курения на высотах, он пошел еще дальше – сделал литые статуи Ваала и совершал перед ними жертвоприношения по обычаю ханаанеев. За его грехи Господь предал Иудею в руки сирийцев и израильтян. Израильский царь Факей (740–732 гг. до Р.Х.) и сирийский Ризон II вторглись тогда соединенными силами в Иудейское царство и осадили Иерусалим. Десятки тысяч иудеев были захвачены в плен и уведены в полон. К этим бедам прибавились другие: против иудеев выступили идумеи и филистимляне. Они захватили Вефсамис, Аиалон, Гедероф, Сохо, Фимнаф, Гимзо и еще целый ряд городов поменьше. В эту тревожную минуту Исаия, побуждаемый Господом, явился у водопровода Верхнего пруда, где Ахаз наблюдал за оборонительными работами, и сказал: «Будь спокоен; не страшись, и да не унывает сердце твое от двух концов этих дымящихся головней, от разгоревшегося гнева Ризона и сириян и Факея, сына Ремалиина. Сирия и Израиль умышляют против тебя зло, говоря: «Пойдем на Иудею и возмутим ее и овладеем ею». Но Господь Бог так говорит: «Это не состоится и не сбудется. Если вы не верите в это, то потому, что вы не удостоверены»».

И Исаия потребовал у царя: «Проси себе знамения у Господа Бога твоего: проси его или в глубине или на высоте». Но Ахаз отказался: «Не буду просить, и не буду искушать Господа». Тогда Исаия произнес одно из своих самых замечательных и таинственных пророчеств, которое начиналось словами: «Слушайте же, дом Давидов! Разве мало для вас затруднять людей, что вы хотите затруднять и Бога моего? Итак, Сам Господь даст вам знамение: Дева во чреве примет и родит Сына и нарекут имя Ему Еммануил. Он будет питаться молоком и медом, доколе не будет разуметь отвергать худое и избирать доброе; ибо прежде, нежели этот младенец будет разуметь отвергать худое и избирать доброе, земля та, которой ты страшишься, будет оставлена обоими царями ее.»

Это пророчество имело несколько значений. Явный и прямой смысл его был следующий: «Не успеет родившийся ныне ребенок набраться разума, как все твои враги будут повержены». Оно исполнилось в самом скором времени. Но пророчество имело также и другое значение, относившееся к таинственному будущему, и предвещало явление грядущего Спасителя (по-еврейски, Мессии). В этом смысле пророчество поразительным образом исполнилось спустя семь веков в земной жизни Иисуса Христа.

Тем временем вновь усилилась Ассирия. Исаия остро чувствовал исходящую от нее угрозу и не раз предрекал великое «горе» Самарии и ее жителям – ефремлянам. Исаия писал: «Горе (Самарии) венку гордости пьяных ефремлян, увядшему цветку красивого убранства его, который на вершине тучной долины сраженных вином! Вот, крепкий и сильный у Господа, как ливень с градом и губительный вихрь, как разлившееся наводнение бурных вод, с силою повергнет его на землю. Ногами попирается венок гордости пьяных ефремлян. И с увядшим цветком красивого убранства его делается то же, что бывает с созревшею прежде времени смоквою, которую, как скоро кто увидит, тотчас берет в руку и проглатывает.»

Это пророчество начало исполняться в 724 г. до Р.Х., когда ассирийский царь Саламансар V (727–722 гг. до Р.Х.) узнал об измене израильского царя Осии (732–722 гг. до Р.Х.), посылавшего послов к египетскому фараону и медлившего с доставкой положенной дани. Саламансар двинул на Самарию свою армию и три года держал город в осаде. Из-за внутренних смут ему так и не удалось взять ее. В 722 г. до Р.Х. противники царя подняли против него мятеж и возвели на престол Саргона II (722–705 гг. до Р.Х.). Впрочем, для израильтян эта перемена не имела большого значения. В первый же год своего правления Саргон взял израильскую столицу Самарию, пленил царя Осию и разгромил всю страну. Большая часть Палестины, вся Сирия и значительная часть побережья Средиземного моря вошли в состав Ассирийской державы. Эти территории были разделены на отдельные провинции, управляемые ассирийскими чиновниками. Более 27 тыс. знатных и богатых израильтян с их семьями были после этого насильно переселены в Мидию, Месопотамию и Ассирию. Никаких упоминаний об их дальнейшей судьбе не сохранилось. Видимо, они бесследно растворились в чужой земле среди бесчисленных племен и народов Востока. Таким образом, из двенадцати колен Израиля в Палестине осталось только одно колено Иудино и какая-то часть колена Вениаминова.

На место уведенных в плен евреев в Палестину пригнали народ хуфейцев из завоеванных ассирийцами областей Нижнего Тигра. Они овладели прежними израильскими городами и стали жить в них. Очень скоро они приняли местную культуру и язык, утратили свое старое имя, а стали именоваться самарянами. Пришельцы построили храмы, поставили в них идолов своих богов и стали служить им. Но поскольку самаряне не чтили Господа, то Господь стал посылать на них львов, которые постоянно нападали на людей, не давая тем выйти из города. Ассирийскому царю донесли: «Народы, которые ты переселил и поселил в городах самарийских, не знают закона Бога той земли, и за то Он посылает на них львов, и вот они умерщвляют их, потому что те не знают закона Бога той земли». Царь сказал: «Отправьте туда одного из священников, которых вы выселили оттуда; пусть придет и живет там. Он научит их закону Бога той земли». И пришел один из священников, которых выселили из Самарии. Он поселился в Вефиле и стал обучать тамошних жителей, как чтить Господа. Самаряне избрали из своей среды священников высот, стали приносить жертвы Господу и приняли многие обычаи евреев. Однако, служа Господу, они продолжали чтить и своих старых богов.

Жестокие удары, постигшие Израиль, нисколько не вразумили иудейского царя. Побывав в Дамаске, Ахаз послал к первосвященнику Урии чертеж ассирийского жертвенника. Урия должен был соорудить в Иерусалиме точно такой же. С этого времени Ахаз совершал на нем свои жертвоприношения, а жертвенник Господу был отодвинут в сторону и поставлен сбоку от него. Вновь буйным цветом расцвели языческие культы. По всем углам Иерусалима понастроили жертвенники ассирийским богам. Храм Господень был заперт. Тут не горели светильники и не сожигались курения. Зато постоянно возносились жертвы перед идолом Астарты. При храме находились «домы блудилищные», где женщины ткали одежды для этой богини. Под самыми стенами Иерусалима возвели новое капище в честь финикийского божества Молоха. Внутри большого идола размещалась печь, а под поднятыми руками – жертвенник, на котором происходило заклание детей. Ахаз сам дал пример ревнивого служения этому кровожадному богу, принеся ему в жертву одного из своих сыновей. Хотя Яхве продолжал почитаться, истинное поклонение Господу оказалось заменено идолопоклонством и почти забыто.

В эти годы Господь не раз через пророка Исаию обращался к Своему народу, призывая его к исправлению. Исаия писал: «Слушайте, небеса, и внимай, земля, потому что Господь говорит: «Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня. Вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего; а Израиль не знает Меня, народ Мой не разумеет. Увы, народ грешный, народ обремененный беззакониями, племя злодеев, сыны погибельные! Оставили Господа, презрели Святого Израилева, – повернули назад. К чему Мне множество жертв ваших? Я пресыщен всесожжением овнов и туком откормленного скота, и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу. Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову. Тогда придите – и рассудим. Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю; если будут красны, как пурпур, – как волну убелю. Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли; если же отречетесь, и будете упорствовать, то меч пожрет вас»».

После завоевания Израиля внимание Саргона оказалось надолго отвлечено к южным пределам его державы. Здесь шли беспрерывные войны с непокорным Вавилоном. Лишь в 710 г. до Р.Х. Саргон смог вернуть себе эту важную область. За 16 лет его царствования Ассирийская держава заметно расширилась в своих размерах и простиралась теперь от Средиземного моря до Персидского залива. Чтобы подчеркнуть свое могущество, Саргон построил неподалеку от Ниневии новую столицу – Дур-Шаррукин, украсив ее величественными храмами и великолепными дворцами. Но прожил он в ней совсем недолго – в 705 г. до Р.Х. царь погиб во время похода в Малую Азию.

Исаия приветствовал кончину жестокого владыки. Он писал: «…Не стало мучителя, пресеклось грабительство! Сокрушил Господь жезл нечестивых, скипетр владык, поражавший народы в ярости ударами неотвратимыми, во гневе господствовавший над племенами.

Вся земля отдыхает, покоится, восклицает от радости. Ад преисподней пришел в движение ради тебя, чтобы встретить тебя при входе своем. В преисподнюю низвержена гордыня твоя со всем шумом твоим; под тобою подстилается червь, и черви – покров твой. Видящие тебя всматриваются в тебя, размышляют о тебе: «тот ли это человек, который колебал землю, потрясал царства, вселенную сделал пустынею и разрушал города ее, пленников своих не отпускал домой?» Все цари народов, все лежат с честью, каждый в своей усыпальнице; а ты повержен вне гробницы своей, как презренная ветвь, как одежда убитых. Ты, как попираемый труп, не соединишься с ними в могиле».

Мы не знаем точной даты смерти пророка Исаии. Ясность мысли и поразительная сила слова не покидали его до самого конца. Незадолго до своей кончины Исаия имел от Бога удивительное пророчество. Оно относилось к далекому будущему и возвещало, как считают, грядущее царствование Мессии (Христа): «И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его; и почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия; и страхом Господним исполнится, и будет судить не по взгляду очей Своих и не по слуху ушей Своих решать дела. Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого. Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи. Не будут делать зла и вреда на всей святой горе Моей, ибо земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море.»

В 701 г. до Р.Х. в Иудею вторглась огромная ассирийская армия под руководством царского военачальника Рабсака. Езекия заперся в Иерусалиме. Он собрал народ у городских ворот и объявил ему: «Будьте тверды и мужественны, не бойтесь и не страшитесь царя ассирийского и того множества воинов, которое пришло с ним. Потому что с нами больше, нежели с ним. С ним сила телесная, а с нами Господь Бог наш, чтобы помогать нам и сражаться вместе с нами». Тем временем к городу подступил Рабсак с большим войском. Встретившись у стен Иерусалима с иудейскими послами, он надменно спросил у них: «На кого вы уповаете, что посмели отложиться от моего господина?» Потом он обратился к иудейским воинам, стоявшим на стене, и сказал им: «Так говорит царь ассирийский: «Пусть не обольщает вас Езекия! Ясно каждому, что он не сможет спасти вас от моей руки. Я знаю, что он обнадеживает вас именем вашего Господа и говорит вам: «Спасет нас Господь, и не будет этот город отдан в руки царя ассирийского». Но разве спасли боги те народы, которые находятся в моей власти? Где боги Арпада и Иввы? И где был ваш Господь, когда мы овладели Самарией? Так неужели Он спасет от моей руки Иерусалим? Оставьте пустые надежды и не слушайте Езекии! Примиритесь со мной и выйдите ко мне. И пусть каждый спокойно живет в своем доме до тех пор, пока я не отведу вас в землю такую же, как ваша: в землю плодов и виноградников, в землю масличных деревьев и меда, и будете жить там и не умрете»».

Когда царь Езекия услыхал об этих речах, то разодрал свои одежды и пошел в храм. Он молился перед лицом Господним и говорил: «Господи Боже Израилев, сидящий на херувимах! Ты один Бог всех царств земли. Ты сотворил небо и землю. Приклони, Господи, ухо Твое и услышь слова Синахериба, который поносил Тебя, Бога живого! Правда, о Господи, цари ассирийские разорили многие народы и побросали богов их в огонь. Но ведь это были не боги, а изделие рук человеческих, дерево и камень. Потому и истребили их. И ныне, Господи Боже наш, спаси нас от руки его, пусть узнают все царства земли, что Ты, Господи, Бог один».

В тот же день было слово Господнее к пророку Исаии. Он послал к Езекии сказать: «Так говорит Господь Бог Израилев: «То, о чем ты молился Мне против Синахериба, царя ассирийского, Я услышал. Вот слово Мое о нем: «За твою дерзость против Меня и за то, что твое надменное слово дошло до Моих ушей, Я вложу кольцо в ноздри твои и удила в рот твой, и возвращу тебя назад тою же дорогой, которой ты пришел». Пусть Езекия оставит свои печали. Ибо царь ассирийский не войдет в Иерусалим, и не бросит туда стрелы, и не приступит к нему со щитом, и не насыплет против него вала. Я буду охранять город этот, чтобы спасти его ради Себя и ради раба Моего Давида»».

И случилось в ту ночь великое чудо: пошел ангел Господень и поразил в стане ассирийском сто восемьдесят пять тысяч человек. Рабсак встал поутру и увидел вокруг себя одних мертвецов. Так ничего и не сделав, он в страхе отступил от Иерусалима и возвратился к Синахерибу.

Едва отступила внешняя угроза, на Езекию обрушилось новое горе: царь заболел и тяжко страдал от своего недуга. Тут пришел к нему пророк Исаия и сказал: «Так говорит Господь: «Сделай завещание для дома твоего, ибо умрешь ты и не выздоровеешь!»». Услыхав эти страшные слова, Езекия отвернулся лицом к стене и молился Господу: «О Господи! Вспомни, что я ходил перед лицом Твоим верно и с преданным сердцем, и делал угодное в очах Твоих». Говоря так, Езекия горько заплакал. Исаия еще не вышел из города, как было к нему слово Господне: «Возвратись и скажи владыке народа Моего: «Так говорит Господь! Я услышал твою молитву и увидел твои слезы. Вот, Я исцелю тебя; в третий день войдешь в храм Божий и излечишься от болезни своей, и прибавлю Я ко дням твоим еще пятнадцать лет, и от ассирийцев буду защищать Иудею до самой твоей смерти»».

Исаия вернулся к царю и сказал все, что велел ему Господь. Езекия не мог поверить своему счастью. «Дай мне знамение, подтверждающее твои слова», – попросил он. «Взгляни на солнечные часы против твоего окна, – велел ему пророк. – Удлинить тень их или укоротить?» – «Легко тени двинуться вперед, – отвечал больной. – Но повернуть время вспять и заставить тень укоротиться под силу одному Всевышнему». Исаия воззвал к Богу, и в то же мгновение тень солнечных часов на глазах у всех укоротилась на десять ступеней.

Выздоровев, Езекия прожил следующие годы в богатстве и славе. Его хранилища всегда были заполнены золотом, серебром, драгоценными камнями и благовониями, а его кладовые, предназначенные для хранения хлеба, вина или масла, никогда не пустовали.

В 700 г. до Р.Х. против Синахериба поднял мятеж вавилонский царь Белибни. Синахериб во второй раз захватил город, низложил своего ставленника и объявил царем собственного сына Ашшурнадиншуми. Затем он начал опустошать земли Приморья, где среди непроходимых болот на берегу Персидского залива находилось халдейское княжество его непримиримого врага Мардукаплаиддина. Не решившись принять бой, тот бежал со своими сподвижниками в соседнее царство Элам (оно располагалось на юге современного Ирана).

Потом у Синахериба была трудная война на северо-западе, в Малой Азии. Однако вавилоняне никак не желали мириться с ассирийским владычеством. В 694 г. до Р.Х. они убили ненавистного им Ашшурнадиншуми. Через год трон захватил халдей Мушезиб-Мардук (693–689 гг. до Р.Х.), который, по свидетельству ассирийских хроник, опирался на «беглых арамейцев, бунтовщиков, кровожадных убийц и разбойников». Поскольку вавилоняне постоянно искали поддержки у соседей-эламитов, Синахериб решил расправиться с этим государством. По приказу царя на Тигре и Евфрате были основаны верфи, снабжавшиеся лесом из Ливана и Курдистана. На них были построены несколько десятков боевых судов с двумя рядами весел и множество транспортных кораблей. Погрузив на них колесницы, лошадей, припасы и осадные орудия, ассирийцы неожиданно появились у побережья Элама. Сначала Синахериб разграбил и разрушил большой город Нагиду, расположенный на одном из островов Персидского залива, а затем опустошил все приморские области Эламской державы. Эламский царь бежал. Ассирийцы двинулись в глубь страны, но из-за бурных ливней и снегопадов, сделавших горные дороги непроходимыми, так и не смогли завоевать весь Элам.

В 691 г. до Р.Х. эламиты соединились с вавилонским царем Мушезиб-Мардуком и опять выступили против завоевателей. Синахериб разгромил их в исключительно ожесточенном сражении при Халуле на Тигре. Опустошив Элам, он в 689 г. до Р.Х. подступил к Вавилону и потребовал его сдачи. Граждане отказались, и город в третий раз был взят штурмом. Ослепленный гневом, Синахериб приказал стереть Вавилон с лица земли. Приказание его было в точности исполнено: солдаты сожгли и разрушили все, что можно было разрушить; затем русло Евфрата завалили обломками строений, и воды реки хлынули по городским руинам. Множество вавилонян было перебито, другие проданы в рабство. Лишь немногие успели бежать в соседние страны. Истукан Бела-Мардука, главного бога Вавилона, увезли в качестве трофея в Ашшур. Место, где в течение многих веков располагался один из красивейших и богатейших городов Востока, превратилось в болото.

Впрочем, Синахерибу был также уготован печальный конец. В 681 г. до Р.Х. он приехал для молитвы в храм Нисроха и здесь был убит своими старшими сыновьями. Но заполучить власть путем отцеубийства принцам не удалось. Младший сын Синахериба, решительный и хитрый Асархедон, подавил мятеж братьев и сам захватил престол.

Тем временем в Ассирии воцарился сын Синахериба Асархедон (681–669 гг. до Р.Х.). По характеру он был мягче своего отца и пытался по возможности избегать открытого насилия. Трудные международные вопросы разрешались в его царствование при помощи дипломатии. Покоренные народы он старался расположить к себе различными уступками и послаблениями. Так, едва взойдя на престол, Асархедон приказал вновь отстроить и заселить Вавилон. Воды Евфрата отвели в старое русло, после чего началось восстановление стен и храмов. Строительство продолжалось двадцать лет. Для заселения древней столицы Месопотамии Асархедон собрал всех избежавших резни горожан, а также выкупил из неволи всех пленников. Вавилону вернули прежние вольности и привилегии. Но, поскольку исконных вавилонян набралось мало, царь даровал права гражданства многим халдеям (это был пришлый семитский народ, переселившийся в Месопотамию в XI в. до Р.Х. и осевший в южных районах страны на берегу Персидского залива).

Тогда как на западе власть Ассирии продолжала оставаться крепкой, на востоке ее позиции стали постепенно слабеть. Около 673 г. до Р.Х. от владычества ассирийцев освободились мидяне. Вскоре в Мидии воцарилась собственная династия, основателем которой был некий Деиокок (670–647 гг. до Р.Х.). Это событие стало опасным предвестием будущей беды. Быстро наращивая силы, Мидия через несколько десятилетий превратилась в грозного противника Ассирии.

Борьба за духовное возрождение шла рука об руку с борьбой за независимость и объединение страны. Ассирия быстро слабела. В 626 г. до Р.Х. Иосия решил порвать с Ниневией. Он повел свои войска на север, в земли бывшего израильского царства, и легко изгнал оттуда ассирийские гарнизоны. Страна вновь объединилась и достигла тех пределов, которые имела до своего разделения во времена Соломона.

В 622 г. до Р.Х. Иосия велел первосвященнику Хелкии начать капитальный ремонт храма, который за триста лет пришел в сильную ветхость. Реставрация требовала больших средств: во многих местах следовало заменить плиты облицовки, обновить деревянные стропила и обшивку. Для покрытия расходов пришлось вскрыть все сокровищницы с храмовой казной. Вынимая серебро из одной из них, первосвященник случайно обнаружил неизвестную книгу учения, написанную будто бы рукой самого Моисея. О чудесной находке тотчас сообщили царю, и вскоре свиток прочитали перед его лицом. Иосия был глубоко поражен тем, что услышал. Можно сказать без преувеличения: таинственная книга стала для него настоящим откровением. Он нашел в Торе ответы на все вопросы, мучившие его с самого детства, и обрел в ней мудрого наставника и советчика во всех дальнейших деяниях своей жизни.

Что это была за книга? Увы, ясного ответа на этот вопрос по сей день нет. В разные времена высказывались различные предположения, но большинство современных исследователей сходятся на том, что обнаруженная в 622 г. до Р.Х. Тора составила в дальнейшем ядро нынешней библейской книги Второзакония (скорее всего, ее текст соответствовал 12–26 главам позднейшего Второзакония). По своему содержанию Тора представляла последний завет и наказ Моисея, данный им незадолго до смерти новому поколению израильтян, выросшему в пустыне. Все те законы и уставы (включая знаменитые Десять заповедей), которые их отцы слышали из уст пророка, по мере получения им откровений, были вновь в сжатом виде изложены перед ними. По сути, Тора являла собой первое систематическое изложение религиозного учения евреев, очищенное от всяких языческих искажений. Его важнейшее отличие от прежней религиозной традиции (отразившейся, например, в Книге Завета) состояло в том, что Тора позволяла приносить жертвы Господу только в одном богоустановленном месте (там, где находились скиния и ковчег). Делать это в каком-нибудь ином месте строго запрещалось. Здесь же (а не у себя дома!) следовало отмечать все великие религиозные праздники. Служение каким-либо другим богам, помимо Господа, представлялось в этой книге как величайшая мерзость.

Первые главы Торы гласили: «Вот постановления и законы, которые вы должны стараться исполнять в земле, которую Господь, Бог отцов твоих, дает тебе во владение, во все дни, которые вы будете жить на этой земле. Истребите все места, где народы, которых вы изгоните, служили своим богам на высоких горах, и на холмах, и под всяким тенистым деревом. Разрушьте их жертвенники, сокрушите столбы их, сожгите огнем рощи их, и разбейте статуи богов, чтобы вам уничтожить имя их в тех местах. Вы не должны делать подобного для Господа, Бога вашего, а только в то место, которое Господь, Бог ваш, изберет из всех колен ваших, чтобы там пребывало имя Его, – туда приносите всесожжения ваши, и жертвенные трапезы ваши, и дары, и приношения, и обеты ваши. Берегись приносить всесожжения твои на всяком месте, которое ты увидишь; но на том только месте, которое изберет Господь Бог твой в одном из твоих колен…» А ведь израильтяне уже не один век сооружали алтари Яхве повсюду: как в городах, так и в селениях!

Далее следовало очень важное предупреждение о языческих культах: «Если восстанет среди тебя пророк и представит тебе знамение или чудо, и сбудется то знамение или чудо, о котором он говорил тебе, и скажет притом: «Пойдем вслед богов иных, которых ты не знаешь, и будем служить им», – то не слушай слов этого пророка; ибо через это искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей; Господу, Богу вашему, последуйте и Его бойтесь, заповеди Его соблюдайте, и голоса Его слушайтесь, и Ему служите, и к нему прилепляйтесь.»

Отсюда вытекает, что никакое чудо не должно восприниматься как доказательство в пользу мнений, противоречащих Закону. Впрочем, сами совратители подлежат незамедлительной каре: «.а пророка того должно предать смерти за то, что он уговаривал вас отступить от Господа, Бога вашего… и так истреби зло из среды себя. Если будет уговаривать тебя тайно брат твой, сын матери твоей, или сын твой, или дочь твоя, или жена твоя, или друг твой, который для тебя, как душа твоя, говоря: «Пойдем и будем служить богам иным, которых не знал ты и отцы твои», богам тех народов, которые вокруг тебя, близких к тебе и отдаленных от тебя. – то не соглашайся с ним и не слушай его. не жалей его и не прикрывай его, но убей его. побей его камнями до смерти, ибо он покушался отвратить тебя от Господа, Бога твоего… Если услышишь о каком-либо из городов твоих, которые Господь, Бог твой, даст тебе для жительства, что появились в нем нечестивые люди и соблазнили жителей их, говоря: «Пойдем, и будем служить богам иным, которых вы не знали», – то ты разыщи, исследуй и хорошенько расспроси; и если это точная правда, что случилась мерзость эта среди тебя, порази жителей того города острием меча, предай заклятию его и все, что в нем, и скот его порази острием меча; всю же добычу его собери на середину площади его и сожги огнем город и всю добычу его во всесожжение Господу, Богу твоему, да будет он вечно в развалинах.»

Помимо этих важнейших религиозных предписаний, Тора содержала много других законов, касавшихся общественных и семейных отношений. Все они стали в дальнейшем основой жизни правоверных иудеев. Конечно, очень любопытно узнать историю происхождения этой книги, сыгравшей такую важную роль в истории избранного Богом народа. Но, увы, тайна эта, по-видимому, навсегда останется нераскрытой. Нет сомнения, что некоторые части Торы очень древние и восходят к эпохе Исхода. Дух этой книги, резкий и суровый, также неразрывно связан с традицией Моисея. Но, конечно, сам он не мог написать ее. Пророк заложил только устную традицию будущей Торы. Основной материал ее относился уже к более поздним временам. В своем первоначальном виде она сложилась, вероятно, в Израиле, незадолго до разгрома этого царства ассирийцами.

После 722 г. до Р.Х. левиты привезли списки Торы в Иудею. Но она далеко не сразу попала на глаза священникам. Во всяком случае, во времена Езекии Тора еще не была известна (иначе этот благочестивый царь непременно уничтожил бы «высоты» – многочисленные места, где на протяжении многих поколений местные священники приносили жертвы Яхве). Возможно, что во времена Манассии текст учения был окончательно выправлен каким-то рьяным противником язычества, после чего рукопись спрятали в тайнике храма и обнаружили только в 622 г. до Р.Х.

Когда Тора была прочитана перед Иосией, он разодрал в отчаянии свои одежды и приказал священнику Хелкии: «Пойди, вопроси Господа за меня и за народ и за всю Иудею о словах этой найденной книги, потому что велик гнев Господень, который воспылал на нас за то, что наши отцы не слушали слов этой книги и не поступали согласно ее предписаниям». Первосвященник пошел к пророчице Олдаме, которая жила в Иерусалиме, и говорил с ней. Она отвечала: «Так говорит Господь, Бог Израилев: «Я наведу на этот город и на жителей его все проклятия, написанные в книге, которую читали перед лицом царя иудейского, за то, что они оставили Меня и поклонялись чужим богам, чтобы прогневить Меня всеми делами рук своих. Воспылает гнев Мой на этот место, и не погаснет»».

Ответ принесли Иосии, и ему стало ясно, почему Бог так долго отворачивал лицо от Своего народа. Значит, правы были пророки, когда проклинали тельцов Дана и Вефиля и поносили полуязыческие обряды в честь Яхве на холмах! Для того чтобы приобрести благорасположение Господа, нужно было не только уничтожить идольские алтари, но и разрушить все местные святилища Яхве, оставив один только Сионский храм в Иерусалиме! Царь немедленно приступил к делу. Он собрал к себе всех старейшин Иудеи и Иерусалима и прочел перед ними слова книги, найденной в храме. Потом царь поднялся на возвышенное место и заключил завет перед лицом Господа – пообещал впредь соблюдать все Его заповеди, откровения и уставы. Все присутствующие также поклялись в этом.

Тотчас вслед за тем Иосия повелел священникам удалить из храма все вещи, сделанные для Ваала и для Астарты. Жаровницы, кадильницы, статуэтки, использовавшиеся в языческих обрядах, – все было выброшено вон, снесено к потоку Кедрон и сожжено. Все дома блудилищные (так назывались помещения, где женщины ткали одежды для Астарты), находившиеся при храме, были разрушены. Жертвенники, сооруженные Манассией во дворе храма, также разобрали.

По всему Иерусалиму в эти дни стоял шум разрушения: слышался грохот падающих камней, за стенами поднимались клубы черного дыма. Особенное отвращение вызывал у Иосии глубокий узкий овраг Енном – место, где в прежние годы иудеи приносили в жертву Молоху своих детей. Он приказал не просто истребить все следы этого культа, но и устроить в Енноме свалку нечистот. Все вызыватели мертвых и волшебники были преданы смерти.

Покончив с делами в столице, Иосия отправился на север, чтобы лично проследить за тем, как исполняются там повеления Торы. По всей стране царь велел ломать статуи и вырубать священные дубравы, а жрецов языческих закалывать и сжигать на их собственных жертвенниках. Повсеместно уничтожались и осквернялись не только капища языческих богов, но и жертвенники Яхве. Отныне и навсегда местом жертвоприношений Господу должен был стать Иерусалимский храм. Жертвенник в Вефиле, устроенный когда-то Иеровоамом и считавшийся на протяжении столетий главным центром служения Яхве, разделил общую судьбу. Для того чтобы народ и после разрушения не приходил совершать обряды на старых алтарях, Иосия велел сжечь на них человеческие кости, взятые из гробниц прежних жрецов. Так исполнилось пророчество, данное когда-то человеком Божьим Иеровоаму.

Когда страна очистилась от последних следов язычества, царь велел народу: «Совершите Пасху Господу Богу вашему, как написано в этой Книге Завета». Иудеи со всех концов страны собрались на пасхальную неделю в Иерусалим. Иосия дал им для пасхальной жертвы тридцать тысяч козлов и баранов из своих стад. Кроме того, было предоставлено еще три тысячи волов. Десятки тысяч людей в тот день одновременно готовили жертвенное мясо и вкушали его вместе. Со времен Самуила в Израиле не бывало подобной Пасхи!

Годы царствования Иосии стали временем упадка Ассирии, которая быстро погружалась в пучину кризиса, завершившегося ее распадом и гибелью. В 627 г. до Р.Х. вспыхнуло восстание в Вавилоне, причем горожане призвали к себе на помощь и провозгласили царем халдейского князя Набопаласара (626–605 гг. до Р.Х.). С его именем связано возрождение могущественного Вавилонского царства. Набопаласар заключил союз с царем Мидии и арабами, после чего они с трех сторон стали теснить ассирийцев. Теперь уже ничего не могло отвратить от Ассирии окончательной погибели. В 616 г. до Р.Х. Набопаласар разгромил ассирийцев при Каблину. В 615 г. до Р.Х. вавилоняне осадили Ашшур. Царствовавший тогда в Ассирии полководец Синшаришкун (621–612 гг. до Р.Х.) сумел отстоять древнюю столицу, но в 614 г. до Р.Х. Ашшур все-таки был захвачен царем Мидии Киаксаром. Победители разграбили древнюю столицу и вырезали большую часть его населения. Вавилоняне подоспели к Ашшуру, когда город уже был разрушен. Здесь, на дымящихся развалинах, Набопаласар заключил с мидийским царем договор о разделе ассирийской державы. Новый союз был скреплен браком царевича Навуходоносора, сына Набопаласара, и мидийской царевны Амухеан.

Для всех стало ясно, что дни Ассирийской державы сочтены. Пришло время ответить за бесчисленные злодеяния прежних лет. Пророк Наум, явившийся как раз в это время в Иудее, писал: «Господь есть Бог ревнитель и мститель; мститель Господь и страшен в гневе: мстит Господь врагам Своим и не пощадит противников Своих. Господь долготерпелив и велик могуществом, и не оставляет без наказания; в вихре и буре шествие Господа, облако – пыль от ног его. Запретит Он морю, и оно высыхает, и все реки иссякают. Горы трясутся перед Ним, и холмы тают, и земля колеблется перед лицом Его, и вселенная и все живущие в ней. Пред негодованием Его кто устоит? И кто стерпит пламя гнева Его? Гнев Его разливается как огонь: скалы распадаются перед Ним. Благ Господь, убежище в день скорби, и знает надеющихся на Него. Но всепотопляющим наводнением разрушит Он Ниневию, и врагов Его постигнет мрак… Горе городу кровей! Весь он полон обмана и убийства…» Слова эти выражали чувства не одних только иудеев, но и многих других народов, сносивших на протяжении нескольких столетий тяжкое ассирийское иго.

В 612 г. до Р.Х. Набопаласар и Киаксар одновременно выступили против Ниневии. Осада ассирийской столицы длилась три месяца. Взята она была при помощи военной хитрости – союзники отвели воды реки Хицур и внезапно ворвались в Ниневию по руслу реки через речные ворота. Пророк Наум так описал в своей книге это событие: «По улицам несутся колесницы, гремят на площадях; блеск от них, как от огня; сверкают, как молния. Речные ворота отворяются, и дворец разрушается. Расхищайте серебро, расхищайте золото! Нет конца драгоценностям и украшениям. Расслаблена, опустошена и разорена Ниневия. Кто пожалеет о ней? Все, услышавшие весть о тебе, будут рукоплескать о тебе, ибо на кого не простиралась беспрестанно злоба твоя?» Расправа с жителями столицы была беспощадной – их предали почти полному истреблению. Царь Синша-ришкун, как гласит предание, сжег себя в своем дворце вместе со всеми сокровищами. После этого последним оплотом ассирийцев оставался Харран в Северной Месопотамии. Но когда в 610 г. до Р.Х. Набопаласар вместе со скифами и вавилонянами подошел к Харрану, ассирийцы разбежались, не принимая боя. Таким образом, покорение Ассирии было завершено. Ее земли были поделены между победителями, и больше Ассирийская держава никогда не возрождалась.

Помимо Мидии и Вавилонии с претензиями на ассирийское наследство выступил также Египет. Фараон Нехо II (610–595 гг. до Р.Х.) в первый год своего царствования вторгся в землю филистимлян. Газа и Аскалон оказали ему сопротивление, но были взяты. В 608 г. до Р.Х. во главе огромной армии Нехо двинулся дальше на север. На равнине у города Мегиддо путь египтянам преградили иудейские войска во главе со своим царем Иосией. Нехо отправил к нему послов сказать: «Что мне царь иудейский? Не против тебя я иду теперь, но туда, где у меня война. И Бог повелел мне поспешать. Не противься Богу, Который со мною, чтобы Он не погубил тебя». Но Иосия по-прежнему не хотел пропускать египтян через свою страну и решил во что бы то ни стало сразиться с фараоном. Когда началась битва, египетские лучники стали стрелять в Иосию и ранили его. Он сказал слугам: «Уведите меня, потому что я тяжело ранен». Слуги свели его с колесницы, усадили в повозку и отвезли в Иерусалим. Тут он умер и был похоронен в гробнице своих отцов. Царем был провозглашен его средний сын Иоахаз.

Между тем, миновав Сирию, египтяне вышли к Евфрату и здесь некоторое время ожидали ассирийцев. Но как раз в это время Ассирия была окончательно сокрушена вавилонянами и мидийцами. Никто не явился оспаривать у Нехо его завоеваний. Фараон отправился назад. Проходя через Ривлу, он вызвал к себе Иоахаза, лишил его власти и отправил пленником в Египет (всего тот пробыл на престоле около трех месяцев). Вся страна была обложена тяжелой данью в пользу Египта. Новым иудейским царем Нехо провозгласил старшего сына Иосии, Иоакима (608–598 гг. до Р.Х.), которому едва исполнилось двадцать пять лет. По характеру он был полной противоположностью отцу: любил веселье и роскошь. Религиозные вопросы занимали его мало.

С самых первых проповедей Иеремия не уставал повторять, что иудеев ждет возмездие за их отступничество, и возмездие это придет со стороны северных царств. В одном из его пророчеств мы читаем: «И сказал мне Господь: от севера откроется бедствие на всех обитателей сей земли. Ибо вот, Я призову все племена царств северных, говорит Господь, и придут они, и поставят каждый престол свой при входе в ворота Иерусалима, и вокруг всех стен его, и во всех городах иудейских. И произнесу над ними суды Мои за все беззакония их, за то, что они оставили Меня, и воскуряли фимиам чужеземным богам и поклонялись делам рук своих. Какую неправду нашли во Мне отцы ваши, что уклонились от Меня и пошли за суетою и осуетились, и не сказали: «Где Господь, Который вывел нас из земли египетской, вел нас по пустыне, по земле пустой и необитаемой, по земле сухой, по земле тени смертной, по которой никто не ходил и где не обитал человек?» И Я ввел вас в землю плодоносную, чтобы вы питались плодами ее и добром ее; а вы вошли и осквернили землю Мою, и достояние Мое сделалось мерзостью. Священники не говорили: «Где Господь?», и учителя закона не знали Меня, и пастыри отпали от Меня, и пророки пророчествовали во имя Ваала и ходили во след тех, которые не помогают. Поэтому Я еще буду судиться с вами, говорит Господь, и с сыновьями сыновей ваших буду судиться. Ибо пойдите на Греческие острова и посмотрите, и пошлите в Кидар и разведайте прилежно, и рассмотрите: было ли там что-нибудь подобное этому? Переменил ли какой народ богов своих, хотя они и не боги? А Мой народ променял славу свою на то, что не помогает. Подивитесь этому, небеса, и содрогнитесь, и ужаснитесь. Ибо два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды. Как вор, когда поймают его, бывает осрамлен, так осрамил себя дом Израилев: они, цари их, и пророки их, – говоря дереву: «ты мой отец», и камню: «ты родил меня»; ибо они оборотили ко Мне спину, а не лицо; а во время бедствия своего будут говорить: «встань и спаси нас!» Где же боги твои, которых ты сделал себе? – пусть они встанут, если могут спасти тебя во время бедствия твоего; ибо сколько у тебя городов, столько и богов у тебя. О, народ! внемлите вы слову Господню: «Был ли Я пустынею для Израиля? Был ли Я страною мрака? Зачем же народ Мой говорит: «мы сами себе господа; мы уже не придем к Тебе»?»». Такими и подобными речами Иеремия неоднократно обращался к своим современникам.

Однажды, встав в воротах храма, пророк провозгласил: «Так говорит Господь, Бог Израилев: «Исправьте пути ваши и деяния ваши, и Я оставлю вас жить на этом месте. Как! Вы крадете, убиваете и распутничаете, и клянетесь во лжи, и служите Ваалу, и следуете чужим богам, которых не знали прежде. Потом вы приходите, становитесь перед Моим лицом и говорите: «Мы спасены», только для того, чтобы снова совершать все эти мерзости. Неужели храм Мой сделался вертепом разбойников? Пойдите в Силом, где Я прежде назначил пребывать имени Моему, и посмотрите, что сделал Я с ним за нечестие Израиля. Также поступлю Я и с этим храмом, как поступил с Силомом. И отвергну вас от лица Моего, как прежде отверг ваших братьев»». (Смысл этой угрозы прозрачен: в Силоме, как мы помним, изначально находился Ковчег Господень; пока народ был верен Завету, Бог пребывал с ним, а когда изменил, Господь перестал охранять святыню – храм в Силоме был разрушен; Ковчег захватили враги.)

Священники, пророки и многие жители столицы были возмущены словами пророка. Иеремию схватили и стали говорить ему: «Ты должен умереть! Зачем ты пророчествуешь именем Господа и говоришь: дом этот будет как Силом, и город этот опустеет, оставшись без жителей?» Некоторые предлагали тотчас убить пророка за нечестие, но потом его повели в суд. Впрочем, судьи, внимательно разобрав дело, отпустили его на свободу.

Но Иеремия не успокоился! Он отправился во дворец и выступил с обвинениями перед самим царем Иоакимом. Он сказал: «Так говорит Господь: «Производите суд и правду и спасайте обижаемого от руки притеснителя, не обижайте и не тесните пришельца, сироты и вдовы, и невинной крови не проливайте на месте этом. Ибо если вы будете исполнять это слово, то будут входит в ворота этого дома цари, сидящие вместо Давида на престоле его. А если не послушаете этих слов, то Мною клянусь, что дом этот сделается пустым». Ибо так говорит Господь дому царя иудейского: «Я сделаю тебя пустынею и города необитаемыми и приготовлю против тебя истребителей, каждого со своими орудиями. И многие народы будут проходить через город этот и говорить друг другу: «За что Господь так поступил с этим великим городом?» И скажут в ответ: «За то, что они оставили завет Господа Бога своего и поклонились иным богам и служили им»". Не плачьте об умершем и не жалейте о нем; но горько плачьте об уходящем в плен, ибо он уже не возвратится и не увидит родной страны своей. А об Иоакиме, сыне Иосии, царе иудейском, Господь говорит так: «Ослиным погребением будет он погребен; вытащат его и бросят далеко за ворота Иерусалима. Всех пастырей твоих унесет ветер, и друзья твои пойдут в плен; и тогда ты будешь пристыжен и посрамлен»». За эти дерзкие и бесстрашные слова Иеремию прогнали вон и заключили под домашний арест.

Борьба за ассирийское наследство между тем продолжалась. Расправившись с ассирийцами, Набопаласар в 607 г. до Р.Х. начал борьбу с Египтом. Более двух лет шли постоянные стычки на берегах Евфрата. В 606 г. до Р.Х. вавилонянам удалось переправиться через реку. Пришло время решительной битвы. Старый больной Набопаласар уже не принимал в ней участия, поручив командование сыну Навуходоносору. Оплотом египтян в Сирии был сильно укрепленный город Каркемиш. Неожиданно форсировав Евфрат, Навуходоносор атаковал египетский лагерь под городскими стенами. В ожесточенном бою вавилоняне сломили сопротивление солдат фараона и на их плечах ворвались в Каркемиш. Потерпев поражение на улицах города, остатки египетской армии в панике бежали к Хамату. Здесь Навуходоносор настиг врагов со своей конницей и перебил большую их часть. Этот разгром произвел сильное впечатление на правителей Сирии, которые тут же безропотно признали власть вавилонского царя. В разгар этих событий старик Набопаласар умер. Навуходоносор поспешил в Вавилон и на 23-й день после кончины отца занял царский трон (он правил в 605–582 гг. до Р.Х.). В следующие годы царь постоянно совершал походы в Сирию и Палестину, постепенно расширяя свои владения. В 604 г. до Р.Х. Навуходоносор взял восставший против него Аскалон, разграбил и разрушил его.

В 603 г. до Р.Х. Навуходоносор заставил признать свою власть иудейского царя Иоакима. Последний не терял надежды освободиться от зависимости и вынашивал планы восстания. Иеремия знал об этом и пытался предостеречь царя от пагубного шага. Однажды он послал во дворец свиток со своими Боговдохновенными пророчествами, но Иоаким сжег его, а пророка повелел схватить и казнить. Иеремия, предвидя это, успел скрыться.

Последующие события показали, что царь напрасно не слушался советов пророка. В 601 г. до Р.Х. Навуходоносор совершил поход к границам Египта, захватил Газу, но не смог победить египтян в сражении. Оппозиционное движение вавилонянам в Сирии и Палестине оставалось очень сильным. Оплотом недовольных была Иудея. В 599 г. до Р.Х. Навуходоносор узнал о тайных сношениях иудейского царя с Египтом и подверг его владения опустошению. В 598 г. до Р.Х. вавилоняне подступили к самому Иерусалиму. Царь Иоаким не решился оказать сопротивление и открыл перед осаждавшими ворота. Навуходоносор велел немедленно казнить его. После этого труп царя был брошен непогребенным за городской стеной.

Престол перешел к сыну Иоакима Иехонии (598–597 гг. до Р.Х.). Но он находился у власти всего сто дней. В начале 597 г. до Р.Х. Навуходоносор во второй раз подступил к Иерусалиму и начал его осаду. До штурма на этот раз также не дошло. Весной город капитулировал. Навуходоносор поступил с побежденным сурово, но никого не казнил. Царь Иехония, вся знать и до 10 тыс. человек отборного населения были насильно переселены в Вавилон. В числе изгнанников оказались видные государственные деятели, военачальники, священники и книжники. В плен ушли также многие солдаты, все богатые ремесленники, художники и строители, так что в иудейской столице не осталось ни кузнецов, ни плотников – одни только бедняки. Навуходоносор вывез из Иерусалима все сокровища храма и сокровища царского дома. Золотые сосуды, сделанные в свое время Соломоном, были изломаны и переплавлены в слитки.

Новым царем стал третий сын Иосии Седекия (597–586 гг. до Р.Х.). Это был слабый, недалекий человек, которого никогда не готовили в правители государства. Двор его быстро наполнился новыми людьми. Отправленных в Вавилон царедворцев заменили ловкие проходимцы и фанатичные патриоты. Египетские агенты легко проникали в их среду и раздували угли тлеющего мятежа. В это время было слово Господнее к Иеремии. Бог сказал ему: «Сделай себе узы и ярмо и возложи их себе на шею, пойди к Седекии и скажи от Моего имени: «Я сотворил землю, человека и животных, которые на лице земли, великим могуществом Моим и простертою мышцею Моею, и отдал ее, кому Мне благоугодно было. И ныне Я отдаю все эти земли в руку Навуходоносора, царя вавилонского, раба Моего, и даже зверей полевых отдаю ему на служение. И все народы будут служить ему и сыну его и сыну сына его, доколе не придет время и его земле и ему самому; и будут служить ему народы и цари великие. И если какой народ и царство не захочет служить ему, Навуходоносору, царю вавилонскому, и не подклонит шеи своей под ярмо царя вавилонского, – этот народ я накажу мечом, голодом и моровою язвою.»».

В то же время Иеремия отправил письмо в Вавилон к плененным иудеям, которые жили в ожидании скорого возвращения на родину. Пророк старался излечить их от этих беспочвенных ожиданий и предупреждал, что пленение будет долгим. Он писал: «Стройте дома и живите в них, и разводите сады и ешьте плоды их; берите жен и рождайте сыновей и дочерей; и сыновьям своим берите жен и дочерей своих отдавайте в замужество, чтобы они рождали дочерей и сыновей, и размножайтесь там, а не умаляйтесь. Ибо так говорит Господь, Бог Израилев: «Да не обольщают вас пророки ваши, которые среди вас, и гадатели ваши; и не слушайте снов ваших, которые вам снятся; ложно пророчествуют они вам именем Моим.» Ибо так говорит Господь: «Когда исполнится в Вавилоне семьдесят лет, тогда я посещу вас и исполню доброе слово Мое о вас, чтобы возвратить вас на родину.»».

В течение восьми лет после своего воцарения Седекия хранил верность вавилонянам, но потом соединился с египтянами в надежде, что те помогут ему разгромить Навуходоносора. Однако вавилонский царь напал на Иудею раньше, чем его противники успели объединиться. Разорив всю страну, он подступил в 588 г. до Р.Х. к Иерусалиму и начал его осаду. Египетский фараон пытался помочь осажденным, но потерпел поражение в сухопутной битве. Его союзники филистимляне подверглись страшному истреблению, и с тех пор не упоминаются на страницах истории. Больше иудеям не на кого было рассчитывать. В течение восемнадцати месяцев они мужественно выдерживали упорную осаду и штурмы вавилонян. Осаждавшие подвели к стенам крепости насыпи и соорудили высокие башни, с которых обстреливали защитников города. Иудеи терпели жестокий голод, множество их пало от рук врагов и болезней. В этот критический момент Иеремия призвал сограждан покинуть обреченный город. Он обратился к осажденным с такими словами: «Так говорит Господь: «Кто останется в этом городе, умрет от меча, голода и моровой язвы; а кто выйдет к халдеям, будет жив, и душа его будет ему вместо добычи, и он останется жив». Так говорит Господь: «Непременно передан будет этот город в руки войска царя вавилонского, и он возьмет его»». Военные были вне себя от гнева. Они пожаловались царю: «Иеремия ослабляет руки воинов, остающихся в этом городе, и руки всего народа, говоря им подобные слова. Этот человек не блага желает народу своему, а бедствия». Царь, до этого старавшийся защитить пророка от его врагов, отступился от него. «Возьмите его, – сказал Седекия, – он целиком в ваших руках».

Патриоты давно искали способа расправиться с Иеремией, однако не осмелились пролить его кровь. Пророка бросили в глубокую яму во дворе придворной тюрьмы. Несчастного ожидала жестокая смерть, но царский евнух Абдемелех сумел заступиться за него. Иеремию извлекли из ямы и заключили в караульном помещении. Горожанам в это время было уже не до него. Ужасное положение, в котором пребывали осажденные, Иеремия описал позже в своем скорбном «Плаче»: «Язык грудного младенца прилипает к гортани его от жажды; дети просят хлеба, и никто не подает им. Евшие прежде обильные яства голодают на улицах, возлежавшие на пурпуре – валяются в грязи. Князья иудейские были чище снега и белее молока; телом они были краше коралла, а вид их был, как сапфир. А теперь лица их темнее всего черного; их не узнают на улицах, и кожа их прилипла к костям их, стала суха, как дерево. Поражаемые мечом счастливее убиваемых голодом, ибо они тают медленно, лишенные плодов земли. Руки мягкосердечных женщин варят детей своих, чтобы они были для них пищею во время погибели.»

Наконец, в июле 586 г. до Р.Х., когда силы иудеев оказались окончательно подорваны, вавилонянам удалось пробить брешь в стене и прорваться внутрь укреплений. Узнав об этом, Седекия попытался бежать, но был захвачен в плен. Навуходоносор приказал перебить всех сыновей царя, выколоть ему глаза и в оковах отослать в Вавилон. Всех оставшихся в живых иудеев угнали в Вавилонию. Их царство перестало существовать. Спустя два месяца после падения города, Навузардан, начальник телохранителей Навуходоносора, сжег храм. Выложенный внутри кедром, он был быстро охвачен пламенем; камни лопались и оседали; вскоре от Соломонова святилища осталась лишь черная груда руин; вероятно, в огне погибла древняя святыня Израиля – Ковчег Завета. Царский дворец и все большие дома в Иерусалиме имели ту же участь. Стены вокруг города были разрушены.

Иеремию Навуходоносор приказал освободить из заключения и впредь не чинить ему никаких притеснений. Пророк поселился сначала в Массифе, а потом переселился в Египет, в город Тафнис. Он чувствовал, что жизнь его подходит к концу, и пробегал ее всю мысленным взором. Как не походили друг на друга эпохи его молодости и старости! На том месте, где некогда располагалась богатая и цветущая страна, теперь в полном смысле слова простиралась пустыня: города лежали в развалинах, все население было угнано на чужбину. Но пророк знал, что история Иудеи не окончилась – пройдя через горнило распада и разгрома, она начинала теперь долгий путь к возрождению. И вот, незадолго до смерти, он пишет последнюю книгу, которую отправляет в Вавилон. Тон ее разительно отличался от всего того, что ему приходилось говорить прежде, – на место суровым обличениям и горькой нелицеприятной правды, которую он всегда смело бросал в лицо народу, пришли слова надежды и утешения. Иеремия писал: «Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с Израилем и Иудой НОВЫЙ ЗАВЕТ. Он будет не таким, какой Я заключал с их праотцами, когда взял их за руку, чтобы вывести из земли Египетской. Хотя они нарушили Мой Завет, Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но Завет, который Я заключу с Израилем после тех дней, Я вложу в них самих и на сердцах их напишу его; и стану Я для них Богом, а они будут Моим народом. Не нужно уже будет им учить друг друга познанию Бога: все они от малого до великого будут знать Меня, говорит Господь, ибо прощу Я беззакония их, и не буду вспоминать грехов их. Так говорит Господь, Который дал солнце для света днем, а луну и звезды для света в ночи, Который волнует море так, что шумят его волны; Яхве – имя Его».

Год спустя, в 591 г. до Р.Х., незадолго до окончательного падения иудейской столицы, Иезекиилю было новое видение. Сначала перед пророком возникла огненная фигура, которая, ухватив его за волосы, перенесла Иезекииля в Иерусалим, к северным воротам храма. Здесь он увидел Славу Бога Израилева, подобную той, которая явилась ему в прежнем видении, и услышал слова, обращенные к нему: «Сын человеческий! Видишь великие мерзости, какие делает здесь дом Израилев, чтобы Я удалился от святилища Моего?» Иезекииль огляделся и увидел отвратительных пресмыкающихся, нечистых животных и всяких идолов, перед которыми стояли с кадилами семьдесят иудейских старейшин. Господь сказал: «Видишь, что делают старейшины в темноте, каждый в своей комнате, когда думают, что Я их не вижу? За это Я стану действовать против них с яростью и не помилую из них никого, хотя бы они умоляли Меня об этом».

Тут раздался громкий голос: «Пусть приблизятся каратели города, каждый со своим губительным орудием!» Слава Господня стала у порога храма, а по городу прошли губители, поражая отступников. Один из них брал раскаленные угли и пригоршнями бросал их на обреченные жилища. Когда все было кончено, херувимы простерли свои крылья, и Слава Господня, покинув храм, встала у восточных ворот. Иезекииль был потрясен этим ужасным зрелищем. «Неужели, – спрашивал он себя, – Господь разрывает завет со Своим народом? Неужели Он бросает его на растерзание врагов?» Пророк упал ниц и закричал: «Господи Боже! Неужели Ты хочешь до конца истребить остаток Израилев?»

И вновь раздался голос: «Так говорит Господь Бог: хотя Я удалил иудеев к чужим народам и хотя рассеял их по землям, но я буду для них малым святилищем в тех землях, куда они пошли. Скажи им: «Так говорит Господь Бог: «Я соберу вас из народов, и возвращу вас из земель, в которые вы рассеяны; и дам вам вновь землю Израилеву». И придут они туда, и извергнут из нее все гнусности ее и все мерзости ее. А Я дам им сердце единое и дух новый вложу в них, и выну из них сердце каменное, и дам им сердце из плоти, чтобы они ходили по заповедям Моим, и соблюдали уставы Мои, и выполняли их. И будут они народом Моим, а Я буду их Богом». Едва голос смолк, херувимы взмахнули крыльями, и Слава Господня взмыла вместе с ними вверх…

В 586 г. до Р.Х. Иудея обратилась в безлюдную пустыню. Но в Вавилоне, где проживала большая часть пленников, не теряли надежды на грядущее возрождение отечества. Господь через Иезекииля не раз обращался к ним со словами утешения. Впервые Он предстал в речах Своего пророка не как грозный Судия, а как добрый пастырь, заботливо пасущий и лелеющий Свой народ. «Так говорит Господь Бог, – писал Иезекииль, – Я Сам отыщу овец Моих и осмотрю их. Как пастух проверяет свое стадо в тот день, когда находится среди стада своего рассеянного, так Я пересмотрю овец Моих и высвобожу из всех мест, в которые они были рассеяны в день облачный и мрачный. И выведу их из народов, и соберу их из стран, и приведу их в землю их, и буду пасти их на горах Израилевых, при потоках и на всех обитаемых местах земли той. Буду пасти их на хорошем пастбище, и загон их будет на высоких горах Израилевых; там они будут отдыхать в хорошем загоне и будут пастись на тучном пастбище на горах Израилевых. Я буду пасти овец Моих, и Я буду покоить их, говорит Господь Бог. Потерявшуюся отыщу и угнанную возвращу, и пораненную перевяжу, и больную укреплю, а разжиревшую и буйную истреблю; буду пасти их по правде».

Той же надеждой на будущее возрождение Израиля проникнуто одно из самых знаменитых пророчеств Иезекииля о сухих костях. «Была на мне рука Господа, – пишет пророк, – и Господь вывел меня духом и поставил меня среди поля, и оно было полно костей, и обвел меня кругом около них, и вот весьма много их на поверхности поля, и вот они весьма сухи. И сказал мне: «Сын человеческий! Оживут ли эти кости?» Я сказал: «Господи Боже! Ты знаешь это». И велел мне: «Изреки пророчество на эти кости и скажи им: «Кости сухие! Слушайте слово Господне! Так говорит Господь Бог этим костям: «Вот, Я введу дух в вас, и оживете. И обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете, и узнаете, что Я Господь»»". Я изрек пророчество, как мне было повелено; и когда я пророчествовал, произошел шум, и вот стали сближаться кости – кость с костью своею. И видел я: жилы были на них, и плоть выросла, и кожа покрыла их сверху, а духа не было в них. Тогда сказал мне Господь: «Изреки пророчество духу, изреки пророчество, сын человеческий, и скажи духу: «Так говорит Господь Бог: «От четырех ветров приди, дух, и дохни на этих убитых, и они оживут»»". И я изрек пророчество, как Он повелел мне, и вошел в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои – весьма и весьма великое полчище. И сказал Он мне: «Сын человеческий! Кости эти – весь дом Израилев. Вот, они говорят: «Иссохли кости наши, и погибла надежда наша, мы оторваны от корня». Посему изреки пророчество и скажи им: «Так говорит Господь Бог: «Вот, Я открою гробы ваши и выведу вас в землю Израилеву. И узнаете, что Я Господь, когда открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших, и вложу в вас дух Мой, и оживете, и помещу вас на земле вашей, и узнаете, что Я, Господь.»»". В дальнейшем многие видели в этих словах не просто обещание избавления, но пророчество о грядущем воскресении из мертвых, которое должно последовать при конце света.

Даниил сказал: «Сон твой и видения на ложе сна были такие: перед тем как заснуть, ты, царь, думал о том, что будет после твоей смерти. Господь в твоем сне послал тебе ответ. Итак, царь, ты увидел огромного, страшного видом истукана. Голова у него была из чистого золота, грудь и руки – из серебра, живот и бедра – медные, голени – железные, а ступни – глиняные. Далее, царь, ты увидел, как от горы оторвался огромный камень, ударил по глиняным ногам истукана и разбил их. Тогда истукан пал на землю и обратился в прах. А камень, сразивший истукана, сделался горою и заслонил собою всю землю. Вот твой сон! Теперь расскажу тебе его значение. Золотая голова истукана, это ты, государь, которому Бог небесный даровал царство, власть и славу. Он отдал тебе в руки всех сынов человеческих и поставил тебя владыкою над ними. Но после тебя будет другое царство, ниже твоего, и еще третье царство, медное, которое будет владычествовать над всей землею. А четвертое царство, которое придет за ним, будет крепко, как железо. На смену ему придет пятое царство – слабое и раздробленное. Оно будет хрупким, как горшечная глина. В те дни Бог воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится. Оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно. Так Бог дал тебе знать, что будет после твоей смерти».

Поскольку Господь покровительствовал Даниилу, он рассказал Навуходоносору весь его сон от начала до конца. Царь был безмерно поражен его проницательностью, дал Даниилу великие дары, возвысил его и поставил главным начальником над всеми вавилонскими мудрецами.

Спустя некоторое время царь Навуходоносор сделал золотого истукана и поставил его на поле Деире. Затем он собрал всех знатнейших вельмож, начальников областей и сказал им: «Объявляю вам: в то время, когда услышите звук трубы, вы должны пасть на землю и поклониться этому истукану. А кто не падет и не поклонится, тот будет брошен в раскаленную печь и сгорит там». Начальники областей разошлись во все концы Вавилонского царства и объявили волю Навуходоносора. Поэтому, когда раздавался звук трубы, люди во всех областях Вавилонского царства падали на колени и поклонялись золотому истукану, поставленного Навуходоносором.

В это время к царю подступили некоторые из халдеев и донесли ему на иудеев. Они сказали Навуходоносору: «Ты, царь, дал повеление, чтобы каждый человек, который услышит звук трубы, пал и поклонился золотому истукану, а кто не падет и не поклонится, тот должен быть брошен в печь, раскаленную огнем. Знай же, что есть мужи иудейские: Седрах, Мисах и Авденаго. Эти мужи не повинуются повелению твоему и богам твоим. Не служат они и золотому истукану, которого ты поставил, и не поклоняются ему». Тогда Навуходоносор в гневе и ярости повелел привести Седраха, Мисаха и Авденаго. Он сказал им: «С умыслом ли вы, Седрах, Мисах и Авденаго, не служите богам моим и не поклоняетесь золотому истукану, которого я поставил? Отныне если при звуке трубы вы не поклонитесь нашему богу, то будете брошены в печь, раскаленную огнем, и тогда какой Бог избавит вас от руки моей?» И отвечали Седрах, Мисах и Авденаго: «Бог наш, Которому мы служим, спасет нас от печи, раскаленной огнем, и от руки твоей избавит. Твоим же богам, царь, мы не желаем служить и не поклонимся никогда твоему истукану».

Навуходоносор исполнился ярости, повелел разжечь печь и бросить в нее троих непокорных иудеев. И было сделано все по его слову. Но ангел Господень сошел в печь вместе с ними и сделал так, что в середине печи был как бы шумящий влажный ветер, и огонь нисколько не прикоснулся к ним, и не повредил им, и не смутил их.

Тогда они пали на колени и запели молитву, прославляющую Господа. Услышав их голоса, Навуходоносор несказанно изумился тому, что они живы, подошел к устью печи и выпустил из нее троих приговоренных к смерти. И вышли Седрах, Мисах и Авденаго из огня, и увидели все, что огонь не имел над ними силы, ибо и волосы их на голове не были опалены, и одежда их не пострадала, и даже запаха огня не было на них. И воскликнул Навуходоносор: «Благословен ваш Бог, Седрах, Мисах и Авденаго! Отныне всякий, кто произнесет хулу на Него, да будет изрублен в куски, и дом его обратится в развалины, ибо нет иного Бога, который мог бы так спасать!»

После разрушения Иерусалима Навуходоносор начал войну против финикийцев. Он быстро захватил Сидон, но мощный и хорошо подготовленный к осаде Тир оборонялся от вавилонян на протяжении тринадцати лет. Только в 575 г. до Р.Х. тирийцы согласились признать власть Навуходоносора и приняли вавилонского наместника. Тем временем в 581 г. до Р.Х. были уничтожены царства аммонитян, моавитян и идумеев. Все здешние города обратились в руины, а большие массы населения оказались в плену. Опустевшие территории постепенно заселялись арабами, овладевшими, кроме Газы, многими другими приморскими городами. В Лахисе расположилась резиденция арабского царька из племени кедаритов.

В 562 г. до Р.Х Навуходоноср умер. Сразу после его смерти халдейская знать возвела на престол его сына Амель-Мардука (562–560 гг. до Р.Х.). Но в среде вавилонян он не пользовался поддержкой. В августе 560 г. до Р.Х. Амель-Мардук был убит заговорщиками во главе с зятем Навуходоносора Навузарданом (в прошлом это был известный военачальник: именно он в 586 г. до Р.Х. руководил штурмом и разрушением Иерусалима). Этот царь на время сумел примирить две враждующие партии. Но после его смерти в 556 г. до Р.Х. раздоры возобновились. Халдеи поспешили провозгласить царем сына Навузардана Лабаши-Мардука. Однако вавилоняне не признали этого выбора, отдав престол своему соотечественнику Набониду (556–539 гг. до Р.Х.). Он принадлежал к числу первых аристократов и занимал высшие должности в государстве. Таким образом, в Вавилоне оказалось сразу два царя. Чтобы избежать гражданской распри, Набонид женился на молодой вдове Навуходоносора египтянке Нейтакерт и усыновил ее сына царевича Валтасара. Тем самым он привлек на свою сторону многих халдеев, которые считали Валтасара более законным наследником престола, чем Лабаш-Мардук. В июне 556 г. до Р.Х. последний был убит, и престол остался за Набонидом. Вскоре между ним и вавилонской знатью начались раздоры. Вавилонян раздражали самовластные замашки их ставленника. Раздосадованный непокорностью горожан, Набонид удалился из столицы и десять лет не показывался в ней. Своим соправителем он объявил Валтасара, передав под его власть Вавилон и его округу. Сам царь отправился в поход на арабов и за несколько лет завоевал всю северную половину Аравийского полуострова. Здесь он создал свое обширное царство.

С 546 г. до Р.Х. Набониду пришлось иметь дело с более грозным противником – персидским царем Киром II (559–530 гг. до Р.Х.), основавшим в эти годы могущественную державу в Иране. Прежде в течение долгого времени персы находились под властью мидян. Но в 553 г. до Р.Х. Кир поднял против них восстание. После трех лет упорной войны Мидия и ее столица Экбатаны были покорена персами. Сразу после этого, в 549 г. до Р.Х., Кир захватил весь Элам и сделал главный город этой страны – Сузы – своей столицей. В следующие годы были завоеваны страны, входившие в состав бывшей Мидийской державы. Затем пришла очередь другой могущественной страны – Лидии, под властью которой в то время находилась вся Малая Азия (то есть территория нынешней Турции). В 547 г. до Р.Х., разгромив в открытом сражении вражескую армию, Кир овладел лидийской столицей Сардами. С западных пределов своей державы он двинулся на восток, приступив к завоеванию Восточного Ирана и Средней Азии. Покончив с ними и раздвинув пределы подвластных ему земель до самой Индии, Кир повернул на юг, против Вавилонского царства.

Пленные иудеи следили за его успехами с радостным воодушевлением. Их симпатии были целиком на стороне великого перса. Пророк Второисаия писал в эти дни: «Так говорит Господь помазаннику Своему Киру: «Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы, чтобы отворялись для тебя двери, и ворота не затворялись; Я пойду перед тобою и горы уровняю, медные двери сокрушу и запоры железные сломаю; и отдам тебе хранимые во тьме сокровища и сокрытые богатства, дабы ты познал, что Я Господь, называющий тебя по имени. Ради Израиля, избранного Моего, Я назвал тебя по имени, почтил тебя, хотя ты не знал Меня»».

Казалось, что Киру предстоит трудная война. Вавилония имела много мощных крепостей, из которых особенно выделялся своей неприступностью Вавилон. Город был обнесен двойной стеной из сырцовых и обожженных кирпичей, скрепленных раствором асфальта. Внешняя стена имела высоту около 8 м, а внутренняя – 11–14 м. На расстоянии 20 м друг от друга на стенах располагались укрепленные башни. Перед внешней крепостной стеной находился глубокий ров, наполненный водой. Через город протекала река Евфрат. Впрочем, все эти препоны не остановили персов. Легкость, с которой они овладели Вавилонским царством, не может не вызывать изумления. Казалось, их предводитель действительно находится под покровительством Высших Сил. В 539 г. до Р.Х., захватив северные провинции страны, Кир подступил к Вавилону. Близ Описа произошло сражение, в котором Набонид потерпел полное поражение. Он бежал с остатками своей армии, а персы осадили Вавилон.

В эти дни Валтасар сделал большое пиршество для тысячи своих вельмож. Он приказал принести золотые и серебряные сосуды, которые его отец Навуходоносор вынес из Иерусалимского храма; и пили из них царь и вельможи его, и жены его. В тот самый час возникла рука человеческая и стала писать против лампы на извести стены царского чертога. Валтасар изменился в лице, мысли его смутились, и колена его стали биться одно об другое. И закричал царь во весь голос, чтобы привели тайновидцев и гадателей. Когда они пришли, Валтасар сказал: «Кто прочитает это написанное и объяснит мне его значение, тот будет в моем царстве третьим властителем».

Но никто из вавилонских мудрецов не мог объяснить смысл слов, начертанных божественной рукой. Тогда позвали Даниила, мудрость которого была известна всем. Даниил сказал: «Вот что написано на стене: мене, мене, текел, упарсин. А значение слов вот какое: мене – исчислено, текел – взвешенно, перес – разделено. То есть: исчислено Господом царство твое и положен ему конец, взвешено оно на весах и найдено очень легким, разделено и отдано персам».

Валтасар пришел в ужас, а Даниил покинул его, не приняв награды. В ту же ночь город пал, захваченный персами. Но как они смогли преодолеть укрепления, считавшиеся неприступными? По свидетельству древнегреческого историка Геродота, Кир велел прорыть канал и направил течение Евфрата по другому руслу. После этого персы вступили в город по обнажившемуся дну реки, что оказалось для защитников полной неожиданностью. Валтасар был захвачен во время пира и казнен. Но с престарелым Набонидом Кир поступил милостиво, сохранив ему жизнь. Вавилонское царство пало и более никогда не возрождалось. Входившие в его состав страны (Месопотамия, Сирия, Финикия, Палестина и часть Аравии) отошли к новоявленной Персидской империи, южные пределы которой достигли границ Египта.

Кир, царь персидский, поселился в Вавилоне. Здесь у него был идол по имени Вил. Каждый день царь издерживал на него много вина и муки, да еще сорок штук овец. Кир очень чтил Вила и часто ходил поклоняться ему. А Даниил чтил одного только Господа Бога. Царь спросил у него: «Почему ты не поклоняешься Вилу?» Пророк отвечал: «Потому что я не поклоняюсь идолам, сделанным руками, но поклоняюсь Живому Богу, сотворившему небо и землю и владычествующего над нами». Царь возразил: «Ты думаешь, Вил неживой бог? Этого не может быть! Разве ты не видишь, сколько он ест и пьет каждый день?» Даниил, улыбнувшись, промолвил: «Не обманывайся, царь! Ибо он внутри глиняный, а снаружи медный, и никогда не ел и не пил». Тогда Кир, разгневавшись, призвал своих жрецов и сказал им: «Если вы не скажите мне, кто съедает все, что я посылаю каждый день Вилу, вы умрете. Если же вы докажите мне, что Вил съедает все это, то умрет Даниил, поносивший моего бога». Даниил согласился: «Да будет по слову твоему!»

Когда царь и пророк пришли в храм Вила, жрецы сказали: «Вот, мы выйдем вон, а ты, царь, поставь пищу перед идолом и, налив вина, запри дверь и запечатай ее твоим перстнем. Если завтра, вернувшись сюда, ты найдешь вино и еду нетронутыми, то мы умрем. А если все будет съедено и выпито, значит правы мы и умрет Даниил». Они говорили так, потому что под полом в храме у них был проведен потайной ход. Через него они каждую ночь входили в храм и съедали все кушанья, приготовленные для Вила.

Когда жрецы вышли, царь поставил пищу перед Вилом, а Даниил велел принести пепла и посыпал им пол в храме, но сделал это тайно, в присутствии одного только Кира. Выйдя, они заперли дверь царским перстнем и удалились. Ночью жрецы как обычно проникли в храм через подземный ход. Вместе с ними были их жены и дети. Набросившись на яства, они все съели и выпили, а потом удалились прочь. На другой день Кир встал пораньше и отправился в храм. Даниил явился вместе с ним. Царь спросил: «Целы ли печати?» Даниил сказал: «Целы». Двери отворили, Кир взглянул на стол и воскликнул громким голосом: «Велик ты, Вил, и нет в тебе никакого обмана!» Но Даниил удержал царя, чтобы он не входил внутрь, и сказал: «Посмотри на пол и заметь, чьи это следы». Кир сказал: «Вижу следы мужчин, женщин и детей». Разгневавшись, он велел схватить жрецов, их жен и детей. Увидев, что их обман разоблачен, они показали царю потайные двери, которыми они входили и съедали все, что было на столе. Тогда Кир повелел умертвить их, а идол Вила отдал Даниилу. Пророк сокрушил истукана и велел разрушить его храм.

В то время в Вавилоне жил большой дракон, которому местные жители поклонялись как богу. Кир спросил Даниила: «Что ты скажешь о драконе? Он не медный. Вот он ест и пьет на наших глазах. О нем не скажешь, что он бог неживой. Итак, поклонись ему». Даниил сказал: «На земле есть лишь один Живой Бог. Это Господь мой. Я поклоняюсь только Ему Одному. А что до дракона, то дай мне только позволение, и я умерщвлю его без меча и железа». Кир согласился: «Делай с ним, что пожелаешь!» Даниил взял смолы, жира и волос, сварил это вместе, сделал большой ком и бросил его в пасть дракону. Через какое-то время дракон умер.

Когда вавилоняне узнали, что Даниил умертвил дракона, то сильно вознегодовали против него. Явившись к царю, они сказали: «Отдай нам Даниила, иначе мы умертвим тебя и весь твой дом!» Кир увидел, что они сильно настаивают, и отдал им Даниила. Они же бросили пророка в ров с голодными львами, и пробыл там Даниил шесть дней.

На седьмой день Кир пришел ко рву, чтобы поскорбеть о Данииле, и увидел его живым. Царь удивился и воскликнул громким голосом: «Велик Ты, Господь Бог Даниилов, и нет никого, кроме Тебя». Он приказал выпустить Даниила, а тех, кто искал его смерти, бросить в ров – и они тотчас были съедены львами.

А если царь сомневается в наших словах, пусть поищет в памятной книге своих предков. Он узнает, что Иерусалим – город мятежный и вредный для царей. Он издавна старался отпасть от царей, и именно в наказание за это был опустошен». Получив этот донос, Камбис велел прекратить в Иерусалиме всякие работы. Персидский наместник явился в Иудею и вооруженной рукой остановил строительство.

К счастью для иудеев, Камбис правил совсем недолго. Самым знаменитым деянием его царствования стало завоевание Египта, предпринятое в 525 г. до Р.Х. Следующие три года Камбис безвыездно провел в Египте. Тем временем в Персии начались волнения. В марте 522 г. до Р.Х. пришло известие, что на престоле здесь утвердился мидийский маг Гаумата, выдававший себя за младшего сына Кира, Бар-дию. Камбис поспешно выступил против него, но умер в пути при загадочных обстоятельствах. Казалось, судьба благоволит к самозванцу – его власть признали во всех персидских провинциях. Только знатные персы не пожелали служить Гаумате и составили против него заговор. Пробравшись во дворец, заговорщики убили царя и возвели на престол Дария I (522–486 гг. до Р.Х.), который был дальним родственником Кира.

Как раз в это время к наместнику Иудеи Зоровавелю пришел пророк Аггей и возвестил ему слово Господне: «Народ Мой говорит: «Не пришло еще время строить храм Господень» – и оставляет его в запустенье. Но кто в таком случае внушил вам, что вы сами можете жить в домах ваших украшенных? Не ждите успеха ни в чем, пока Мой дом лежит в руинах! Будете сеять много, а собирать мало, будете есть, но не наедаться, пить, но не напиваться, будете одеваться, но не согреетесь до тех пор, пока не обратите ваши сердца к Господу и не восстановите дом Его. Взойдите на гору, носите деревья и стройте храм! Я буду благоволить к нему и прославлюсь. Слава этого последнего храма будет больше, нежели прежнего; и на месте этом Я дам мир». Под влиянием речей пророка Зоровавель оставил Иерусалим, отправился в Персию и поступил на службу к Дарию. Он хотел дождаться благоприятного момента и вновь просить царя о возобновлении строительства.

Во второй год своего правления Дарий сделал большой пир и, возвратившись с него, лег спать. Между тем трое юношей, охранявших покои царя, сказали друг другу: «Пусть каждый из нас скажет одно слово о том, что сильнее всего. И чье слово окажется разумнее, тому Дарий даст великие дары и великую награду». И тотчас они написали каждый свое слово, запечатали и положили у изголовья царя.

Один написал: сильнее всего вино. Другой написал: сильнее царь. Третий написал: сильнее женщина, а над всем одержит победу истина. И вот, когда царь встал, подали ему написанное, и он прочитал. Потом он призвал к себе первых вельмож и советников и сел совещаться с ними в палате. Наконец они сказали: «Призовите этих юношей, пусть они объяснят свои слова».

Первый начал говорить так: «О мужи! Как сильно вино! Оно приводит в омрачение ум всех людей пьющих и заставляет позабыть их о долге. Пьяный забывает и царя и своих близких. А раз так, значит вино сильнее всего на свете». Второй возразил: «О мужи! Что может сравниться с силой царя, господствующего над людьми? Он один, если скажет убить, – убивают; если скажет отпустить, – отпускают; скажет бить, – бьют; скажет слушать, – слушают; скажет строить, – строят; скажет срубить, – срубят; скажет посадить, – насаждают. А раз так повинуются царю, значит, царь сильнее всех».

Третьим юношей был Зоровавель. Он сказал: «О мужи! Велик царь и сильно вино! Но кто господствует над ними и владеет ими? – Женщина! Женщины родили царя и весь народ, который исполняет его повеления. Они же родили землепашцев, насаждающих виноград. Власть женщины над сердцем мужчины сильнее власти вина и власти царя. Человек оставляет воспитавшего его отца и свою страну и прилепляется к жене своей. С женой он оставляет душу; не помнит ни отца, ни матери, ни своей страны. Не велик ли наш царь своей властью? Все страны боятся прикоснуться к нему! А я видел его и Апамину, жену его, сидящую по правую сторону от царя. Она снимала венец с головы царя и одевала на себя, а другой рукой ударяла царя по щеке. И при всем этом царь смотрел на нее, раскрыв рот, и ловил каждое слово ее и искал, как угодить ей! О мужи! Разве не всесильны женщины, если могут поступать подобным образом? И все же, нет ничего сильнее истины! Неправедно вино, неправеден царь, неправедны женщины, несправедливы все люди и их дела, но истина остается сильной, живет и владычествует из века в век. Вся земля взывает к истине, и небо благословляет ее!» Когда Зоровавель перестал говорить, все воскликнули: «Велика истина! Она сильнее всего!»

Дарий велел: «Проси чего хочешь, и получишь, так как ты оказался мудрейшим». Зоровавель сказал: «Уже немало лет прошло с тех пор, как Кир, великий правитель персов, пообещал нашим отцам восстановить Иерусалимский храм и вернул нашему народу все сосуды, захваченные когда-то вавилонским царем Навуходоносором.

И вот теперь прошу тебя, господин царь, и умоляю тебя: исполни обещание, данное твоим предшественником». Царь Дарий встал, поцеловал его и написал письмо правителям и начальникам областей, дабы они не чинили препятствий строительству Иерусалимского храма.

Таким образом, в 520 г. до Р.Х. строительные работы возобновились и продолжались вплоть до шестого года царствования Дария. В марте 515 г. до Р.Х. с великой торжественностью прошло освящение храма, а вслед за тем была отпразднована Пасха. Вскоре после этого радостного события царь отозвал Зоровавеля из Иерусалима. Остаток своей жизни тот провел в Вавилоне. Другого наместника Иудее не назначили. Страна подчинилась правителю Самарии.

Построенная на развалинах храма Соломона, святыня Зоровавеля занимала площадь 150 на 44 м. От города священное пространство двора отделялось каменной стеной. Через двойные ворота посетители входили на открытый двор, окруженный со всех сторон служебными помещениями, складами, кухнями, трапезными и комнатами священников, которые все были встроены в стену ограждения. Вторая стена отделяла внешний двор от внутреннего, где стоял жертвенник для всесожжений. Он был сложен из неотесанных камней и имел высоту приблизительно 4,5 м, а площадь около 9 кв. м. Внутренний двор, вероятно, омывался водой (в древности на территории храма имелся свой источник). Оба двора были лишены растительности, что немало удивляло иноземцев, поскольку языческие святилища обычно располагались в густых рощах. Фасад храма был украшен золотым орнаментом.

Храм царил над Иерусалимом как в духовном смысле, так и громадой своего здания. Это единственное в иудейской столице величественное архитектурное сооружение было видно из любой точки города, а сгрудившиеся и плотно прижавшиеся друг к другу дома и узкие улочки под Храмовым холмом казались ярусами античного театра.

Служба в храме совершалась дважды в день – на рассвете и в сумерках, – и состояла из трех частей: жертвы, молитвы и благословения. Еще до восхода солнца священники (которые одни только могли входить в святилище) заправляли маслом лампы золотого семисвечника и воскуряли на золотом алтаре благовония. Снаружи храма, на алтарном дворе, левиты пели в это время псалмы. Затем священники приводили и тщательно осматривали приготовленное к закланию животное, приносили дрова, масло, специи поднимались на каменный жертвенник и разводили огонь. Стоя, они бросали в пламя куски жертвенного мяса, плоды и возливали вино. Собравшиеся во дворе вокруг алтаря мужчины были лишь немыми свидетелями этой церемонии,

После возлияний вина по сигналу священных труб левиты вновь пели псалмы, а собравшиеся простирались перед алтарем. В то время когда огонь пожирал жертву, народ обращался к Господу с молитвой, просил у Него здоровья, процветания, хорошего урожая, просил также милостиво взирать на Иерусалим – Его град, и Сион – Его обитель. Молитва заключалась воззванием: «Услыши наш глас!»

Когда жертва сгорала, священники, спустившись с алтаря, благословляли народ древним священническим благословением: «Да благословит тебя Господь и сохранит тебя! Да призрит на тебя Господь светлым лицом Своим и помилует тебя! Да обратит Господь лицо Свое на тебя и даст тебе мир!» Собравшиеся вновь простирались при имени Господа, трижды произносимого в этой части службы. Вечером воскурение благовоний и возжигание светильника в святилище следовало за жертвоприношениями.

Помимо регулярных жертвоприношений были еще «многие мириады» жертвоприношений отдельных правоверных. Материал для жертвы приобретался тут же. Продавцы жертвенных животных и ритуально чистых сосудов для священных трапез, менялы, мясники, повара и другие подобные служащие бродили по внешнему двору храма и придавали этому месту вид восточного базара. Никто, впрочем, не обращал на это движение особенного внимания, потому что каждое более или менее известное святилище (будь то на Востоке или на Западе) являлось тогда центром торговли. Всякий храм был в то же время и бойней и трапезной.

В то время как Иудея потихоньку оживала после страшного вавилонского опустошения, персы продолжали стремительно усиливаться. В царствование Дария их держава достигла своего наивысшего могущества. Вся страна была разделена на два десятка больших провинций, которые назывались сатрапиями (Иудея вошла в состав Заречной сатрапии, к которой, помимо Палестины, относились Финикия, Сирия и арабское царство кедаритов; центром сатрапии являлся, по-видимому, Дамаск). Каждая из этих сатрапий должна была уплачивать персам определенную дань. Огромные богатства стекались со всех концов света в царскую столицу Сузы и оседали в ее сокровищницах.

Персидская держава была крупнее и богаче всех государств того времени, но Дарий хотел сделать ее еще больше и еще богаче. Он постоянно помышлял о новых завоеваниях. В 517 г. до Р.Х. персы покорили северо-западную часть Индии, где в это время существовало много небольших государств. Из этих земель была образована сатрапия Индия, включавшая в себя нижнее и среднее течение реки Инд. Она стала самой дальней восточной провинцией империи. Около 516 г. до Р.Х. Дарий предпринял большой завоевательный поход в Северное Причерноморье. В это время были покорены греческие города на северном берегу Эгейского моря и подчинены племена фракийцев. Царь Македонии Александр I (495–450 гг. до Р.Х.) также признал власть Дария. В Македонии и Фракии остались персидские гарнизоны. Около 512 г. до Р.Х. обе эти страны образовали самую западную из персидских сатрапий под названием Скудра. Таким образом, владения Дария простирались теперь от реки Инд на востоке до Ионийского моря на западе, от Аральского моря на севере до границ Эфиопии на юге.

Остальные законники одобрили речь Мемухана и, посовещавшись, постановили, что Артаксеркс должен развестись с Астинь и прогнать ее от себя. Царь немедленно скрепил решение законоведов своей печатью, после чего оно было объявлено народу. Несчастную Астинь с позором изгнали из дворца и из самой царской столицы, а Артаксеркс отправился спать.

Утром, обдумав на свежую голову происшедшее, царь пришел в величайшую печаль. Он понял, что под влиянием минутного гнева лишился из-за собственного нелепого упрямства нежной и любимой супруги. А поскольку неправедное решение, известное уже всей стране, отменить было невозможно, царь впал в глубокую грусть и не показывался несколько дней на глаза своим придворным. Видя его в таком подавленном настроении, друзья собрались к царю и стали уговаривать его: «Разве не глупо, о господин наш, так убиваться и печалиться из-за женщины, которую все равно нельзя вернуть? И потом, разве свет клином сошелся на Астинь? В твоем царстве, которое, благодаря покровительству богов, простирается от Эфиопии до самой Индии, найдется еще немало прекрасных и разумных девушек. Разошли твоих слуг во все концы земли с приказом явиться в твою столицу первым красавицам, и скоро их будет здесь столько, сколько пожелаешь. А тебе, о владыка, останется только выбрать из них наиболее достойную и сделать ее своей женой».

Предложение это так понравилось Артаксерксу, что он немедленно велел вельможам отправиться на поиски красивых девушек. Друзья царя, рьяно взявшись за дело, вскоре свезли в столицу множество девиц. Среди других была здесь и еврейка по имени Есфирь из рода Вениаминова. Рано лишившись отца и матери, она жила в доме своего дяди Мардохея. Эта Есфирь отличалась воистину необыкновенной красотой, так что взгляды всех людей невольно останавливались на ней. Когда Есфирь встретилась с царем, она понравилась ему, и он полюбил эту девушку так сильно, что забыл Астинь, сделал Есфирь своей законной женой и отпраздновал с ней свою свадьбу. А едва Есфирь вошла во дворец, Артаксеркс возложил ей на голову царскую корону.

По прошествии некоторого времени Артаксеркс издал указ, в силу которого никто из его приближенных не смел, без особого на то разрешения, входить к нему в то время, когда царь восседает на троне. Чтобы этот приказ неуклонно соблюдался, Артаксеркс велел поставить вокруг своего трона вооруженных секирами стражников. Они должны были отрубать голову всякому, кто без зова являлся к царскому престолу. Но если Артаксеркс желал помиловать человека, пришедшего к нему без приглашения, он простирал в его сторону золотой скипетр. Всякий, к кому царь прикасался таким образом, был уже вне опасности.

Среди ближайших друзей царя был в то время амаликитянин Аман, сын Амадава. С самого рождения он питал ненависть к евреям за то, что те во времена Саула истребили его родной народ. «Боги должны встать на мою сторону, – говорил он. – Чем провинился мой народ перед евреями, когда они предали его такому страшному и бесчеловечному истреблению, перебив даже малых детей и младенцев? Теперь пришла пора отомстить за невинную кровь моих сородичей и жестоко покарать побежденных персами евреев!» Когда Аман уверился, что его влияние на царя стало очень велико, он явился к нему и стал клеветать на еврейский народ, обвиняя его в вероломстве и смутах, а потом сказал: «Это племя всегда и по своей вере и по своему образу жизни было враждебно персам, да и всем людям. Если ты, о владыка, желаешь оказать своим подданным истинное благодеяние, то прикажи с корнем уничтожить его, дабы и следа от него не осталось».

Артаксеркс любил Амана и разрешил ему поступить с евреями так, как он сочтет нужным. А тот, добившись своего, немедленно разослал от имени царя грозный указ ко всем начальникам областей. Указ предписывал тем без всякой пощады перебить в своих пределах всех евреев вместе с их женами и детьми. Избиение должно было совершиться сразу в один день во всех концах Персидского царства. Артаксеркс об этом указе ничего не знал.

Когда указ прибыл во все города страны, персы очень обрадовались предстоявшей резне евреев. В Сузах уже заранее распределялись жертвы. Между тем царь с Аманом предавались веселым попойкам, а городское население находилось в крайнем возбуждении.

Когда Мардохей узнал о случившемся, он разорвал на себе одежды, оделся в рубище, посыпал голову пеплом и побежал по городу, крича о том, что губят ни в чем неповинных людей.

Одна Есфирь ничего не знала о пагубном для ее народа решении Артаксеркса. Однако вскоре Мардохей передал ей со слугами копию царского указа и поручил сказать ей: «Пришел тот час, дочь моя, ради которого Господь оказал тебе невиданную милость, удостоив чести быть царской женой. Теперь ты должна сделать для своего народа все, что сможешь. Отправляйся к царю и умоляй его спасти евреев и не карать их без всякой причины. Тебе, наверняка, удастся это сделать, тем более что сам Артаксеркс никогда не питал гнева к сынам Израилевым. Он согласился на это неслыханное злодеяние только потому, что поддался внушениям Амана».

Есфирь немедленно отвечала Мардохею: «Желание твое, отец, исполнить трудно и почти невозможно. Тридцать дней прошло с тех пор, как я видела Артаксеркса в последний раз. Теперь он восседает на своем троне, окруженный стражей. А ты сам не хуже меня знаешь, что царь велел казнить всякого, кто явится к нему без зова. Вспомни об Астинь и о том, какую кару понесла она за непослушание. Неужели и для меня хочешь такой судьбы?»

Когда слуга передал Мардохею слова Есфири, тот немедленно отослал его обратно, велев передать следующее: «Не думай о себе, дочь моя. Думай о благе народа твоего. Нет у него другого заступника перед царем, кроме тебя. Иначе имя твое будет проклято среди наших потомков, и Сам Господь покарает тебя за отступничество».

Тогда Есфирь попросила Мардохея и всех столичных евреев молиться за нее, а сама, облачившись в траурные одежды, пала ниц и пролежала три дня, молясь Господу и прося Его поддержки.

После трехдневной молитвы Есфирь сняла траурное одеяние и надела другой наряд, украсив себя так, как подобало царице. Затем в сопровождении служанок она отправилась к царю. По лицу ее разлился румянец, и вся она сверкала необычайной величавой красотой. С трепетом вошла Есфирь к царю, который как раз восседал на своем троне. Когда она предстала перед лицом Артаксеркса, бывшего в своем царственном облачении, то он показался ей еще более грозным, чем обычно. В самом деле, лицо царя омрачилось, а в глазах его блеснули искры гнева. Увидев, что Артаксеркс даже не шевельнул рукой и не простер к ней своего жезла и что стражники уже готовы схватить ее, Есфирь лишилась чувств и упала на руки своих служанок. Все замерли в ожидании страшной минуты, но вдруг Артаксеркс совершенно преобразился: вскочил со своего трона и бросился к жене. Он заключил ее в объятия и стал нежно утешать. Любовь победила в нем гнев. Вскоре Есфирь пришла в себя настолько, что могла говорить. Тогда она попросила царя вместе с его другом Аманом прийти к ней на обед, который она для них приготовила. Артаксеркс, тронутый слабостью жены, а также восхищенный ее необыкновенной красотой, сказал: «Я приду обязательно. И так как ты испытала сегодня по моей вине такой сильный страх, я обещаю исполнить любое твое желание, даже в том случае, если ты потребуешь половину моего царства!»

На другой день царь и Аман явились к царице и отобедали у нее. После этого Артаксеркс сказал: «Не думай, что мои вчерашние слова были всего лишь минутной прихотью. Я и сегодня готов исполнить любое твое желание». Есфирь, набравшись мужества, промолвила: «Если я нашла, о царь, благоволение в твоих очах, то да будут дарованы мне моя жизнь и мой народ! Ведь все мы – я и мой народ – обречены на истребление, убиение и погибель. Если бы мы были только проданы в рабы и рабыни, я бы молчала, хотя враг не вознаградил бы ущерба царя. Но, увы, всем нам, включая женщин и малых детей, уготована позорная кончина». Артаксеркс изменился в лице и с негодованием спросил: «Кто же это такой, кто отважился в моем царстве покуситься на мою жену и ее близких?» Тут Есфирь указала на царского любимца и сказала: «Твой и мой враг – вот этот злобный Аман, вознамерившийся истребить весь народ израильский и уже разославший от твоего имени указы во все концы твоей державы. Лишь одного он не ведал, что я тоже еврейка и тоже должна претерпеть злую судьбу вместе со всем моим народом».

Услышав это обвинение, Аман замер от ужаса, а царь вскочил и в гневе выбежал в дворцовый сад. Едва Артаксеркс удалился, Аман приблизился к Есфири, умоляя ее о пощаде. Но тут Артаксеркс внезапно возвратился и увидел его, припавшего к ложу своей жены. И царь воскликнул в ярости: «Какова неслыханная наглость этого человека! Он не только самоуправствует в моем государстве, но уже готов изнасиловать царицу в моем собственном доме!» И, обратившись к своим евнухам, Артаксеркс приказал: «Повесьте его на дереве!» Так погиб великий Аман, чье могущество было равно царскому. Артаксеркс отменил кровавый указ и повелел отныне оказывать евреям такой же почет, как персам, ибо они – соплеменники его жены.

Неемия добрался до Иерусалима, собрал священников, начальников, знатных людей и сказал им: «Вы видите бедствие, в каком мы находимся! Иерусалим пуст, и ворота его сожжены огнем. Давайте восстановим стену и не будем впредь в таком унижении». После этого он рассказал им о благорасположении царя Артаксеркса. Услышав его речи, горожане воспрянули духом. Они отвечали: «Будем строить!» Иудеи дружно взялись за дело, и оно стало быстро продвигаться вперед. Санаваллат, который был правителем Самарии, и аравийский царь Гешем были неприятно поражены начавшимся строительством. Они понимали: как только евреи обнесут свой город стеной, они сразу усилятся. Тогда они не смогут грабить их и помыкать ими, как раньше.

Санаваллат собрал самарийских военных людей и в раздражении говорил им: «Что делают эти жалкие иудеи? Неужели им это дозволят? Неужели они оживят камни из груд праха, и притом пожженных?» Военачальник Товия Аммнонитянин отвечал ему: «Пусть строят! Пойдет лисица и разрушит их каменную стену». Вскоре после этого соседи иудеев – самаряне, арабы, аммонитяне и азотяне – сговорились вместе пойти войной на Иерусалим и разрушить его. Узнав об этом, Неемия вооружил народ и разослал воинские отряды в те места, которые казались наиболее уязвимыми. Но горожане мало верили в победу и потому пали духом. К тому же работа была очень тяжела, продвигалась медленно и, казалось, никогда не кончится. Неемия старался их воодушевить и говорил: «Не бойтесь их; помните Господа великого и страшного и сражайтесь за братьев своих, за сыновей своих и за дочерей своих, за ваших жен и за ваши дома!» С этого времени половина иудеев, перепоясавшись мечами, занималась работой, а половина – стояла в боевой готовности, ожидая нападения. Никто, даже ночью, не убирал своего оружия и не снимал одежды.

Однако ропот в народе не стихал. Строительство легло тяжелым бременем на всю общину. Между тем положение некоторых иудеев и без того было весьма незавидным. Страдая от голода и поборов, они заложили богачам свои поля и виноградники. Многие дошли до такой нужды, что стали продавать ростовщикам своих детей. Узнав об этом, Неемия страшно рассердился. Он собрал городских начальников и сурово укорял их за жадность. Потом он созвал народное собрание и сказал им: «Мы, живущие за пределами Иудеи, из последних сил выкупали своих собратьев, проданных в рабство в чужие земли, а вы продаете братьев своих, и они продаются вам!» Богачи молчали, не зная, что сказать. Неемия продолжал: «Не хорошо вы делаете! Разве не ходим мы все под Богом? И разве не потребует Он с нас ответа за все беззакония? Все знают, что я давал в долг свое серебро и свой хлеб, но теперь я прощаю своим должникам. И вы также возвратите им нынче их поля, виноградники и масличные сады, а также их дома». Они отвечали: «Возвращаем и не будем с них требовать того, что они должны; сделаем так, как ты говоришь». Неемия позвал священников и велел клятвой закрепить всеобщее прощение долгов. Потом он вытряхнул свою одежду и сказал: «Пусть так же вытряхнет Бог каждого человека, который не сдержит своего слова, из его дома и из его имения! Пусть все у него будет вытрясено и пусто!» А все люди, собравшиеся на собрание, воскликнули: «Аминь!»

Санаваллат, Товия и Гешем узнали, что Неемия отстроил стену, и стали угрожать ему карой со стороны персов. Санаваллат писал ему: «Носится слух, будто иудеи задумали отпасть от великого царя, а тебя провозгласить своим вождем». Неемия отвечал правителю: «Ничего такого не было, это домыслы, которые ты сам и распространяешь!»

Наконец, после двух лет неустанных трудов, стена была завершена. Неемия велел соорудить крепкие ворота и приставить к ним привратников. Но город был очень велик, а жителей в нем мало. Во время праздника, когда все иудеи собрались в столице, народ решил, что каждый десятый житель страны должен переселиться в Иерусалим. Таким образом, город вновь стал многолюдным. Теперь враги должны были крепко подумать, прежде чем нападать на него.

Неемия заметил, что многие иудеи точат в субботу инструмент, возят снопы, навьючивают ослов вином и другим грузом и отвозят в субботний день в Иерусалим. Жители Тира также по субботам привозили рыбу и продавали ее жителям Иерусалима. Тогда Неемия сделал выговор городским начальникам и сказал им: «Зачем вы делаете такое злое дело и оскверняете день субботний? Не так ли поступали отцы ваши, и за это Бог навел на наш народ и на этот город страшные бедствия. А вы, оскверняя субботу, увеличиваете гнев Его на Израиль». Неемия повелел запирать накануне субботы городские ворота и не отпирать их до утра после субботы. Тогда торговцы стали ночевать за стенами и здесь же вели свою торговлю. Наконец Неемия строго выговорил им: «Зачем вы ночуете возле стены? Если вы это сделаете еще раз, я наложу на вас руку!» С этого времени они больше не приходили в субботу и торговля в этот день прекратилась.

Но, увы! Даже речи пророка не вызывали прежнего воодушевления и не могли пробудить народ от духовной спячки. Нужен был авторитетный человек, который мог бы возродить духовную жизнь Общины и дать ей новые уставы. Таким человеком стал книжник Ездра, сын Сераии. Он жил в Вавилоне и был очень почитаем тамошними иудеями. Всю свою жизнь Ездра отдал изучению Закона, который он понимал как договор, заключенный между Богом и Израилем: Бог дал евреям предписания относительно всей их жизни, но они пренебрегли условиями Завета. Поэтому их и постигли столь многие неудачи. Но если Израиль от слова до слова исполнит все, что требует Закон, он станет достойным своего избранничества и будет снова в милости у Бога. Для того чтобы спастись, иудеи, прежде всего, должны совершенно отгородиться от языческого мира. А для этого необходимо дать народу строгие религиозные предписания, которые бы во всех деталях определяли и организовывали его жизнь. Основа для этого уже была – в распоряжении Ездры находилась выверенная вавилонскими книжниками Тора, которая, вероятно, в основном соответствовала своему нынешнему тексту. Эта Тора включала в себя Священную Историю от миросотворения до прихода Израиля в Землю обетованную и весь свод ветхозаветных законов. Многие из этих предписаний в то время не выполнялись, и Ездра поставил своей целью перестроить всю жизнь иудеев в соответствии с Торой. Задача эта была не из легких, но Ездра обладал железной волей и поэтому не сомневался в успехе.

Около 428 г. до Р.Х. Ездра обратился к персидскому царю Артаксерксу I с просьбой назначить его религиозным главой иудеев как в Палестине, так и в рассеянии, и вскоре получил рескрипт следующего содержания: «Артаксеркс, царь царей, Ездре священнику, учителю закона Бога небесного совершенному и прочее. От меня дано повеление, чтобы в царстве моем всякий из народа Израилева и из священников его и левитов, желающий идти в Иерусалим, шел с тобою, так как ты посылаешься от царя и семи его советников, чтобы обозреть Иудею и Иерусалим по Закону Бога твоего, находящемуся в руке твоей. Ты же, Ездра, по премудрости Бога твоего, которая в руке твоей, поставь правителей и судей, чтобы они судили народ – всех знающих Закон Бога твоего, а кто не знает – тех учите. Кто же не будет исполнять Закон Бога твоего и закон царя, над тем немедленно пусть произведут суд: на смерть ли, или на изгнание, или на штраф, или на заключение в темницу».

Получив эту грамоту, которая давала ему огромную власть и фактически ставила во главе иудейской общины, Ездра набрал в Вавилонии около полутора тысяч добровольцев и с ними прибыл в Иерусалим.

Осмотревшись и увидев, как небрежно исполняются многие заповеди Господни, Ездра решил начать свою деятельность с обучения народа законам Торы, о которых большинство имело только смутное представление. Когда наступил праздник Кущей и в Иерусалим собралось почти все население Иудеи, Ездра велел соорудить на площади большой деревянный помост и начал с него публичное чтение Закона. Многие уже плохо понимали еврейский язык, поэтому левиты абзац за абзацем переводили прочитанное на арамейский и давали необходимые пояснения. Чтение потрясло слушателей; люди плакали, ужасаясь тому, как далека их жизнь от заветов Бога. И Ездре даже приходилось успокаивать их. Но вскоре начальники донесли ему: «Народ Израилев и священники и левиты не отделились от народов иноплеменных с мерзостями их, потому что взяли дочерей их за себя и за сыновей своих, и смешалось семя святое с народами иноплеменными, и притом рука знатнейших и главнейших была в беззаконии первою».

Услышав об этом, Ездра разодрал одежду и долго сидел, погруженный в глубокую печаль. Во время вечерней жертвы он встал с места сетования, в разодранной одежде пал на колени, простер руки к Господу и сказал: «Боже мой! Стыжусь и боюсь поднять лицо мое к Тебе, Боже мой, потому что беззакония наши стали выше головы, и вина наша возросла до небес. Ибо мы отступили от заповедей Твоих, которые заповедал Ты через рабов Твоих пророков, говоря: «Земля, в которую идете вы, чтоб овладеть ею, земля нечистая. Она осквернена нечистотою иноплеменных народов, их мерзостями, которыми они наполнили ее от края до края в осквернениях своих. Итак дочерей ваших не выдавайте за сыновей их, и дочерей их не берите за сыновей ваших». И после всего постигшего нас за худые дела наши и за великую вину нашу, неужели мы опять будем нарушать заповеди Твои и вступать в родство с этими отвратительными народами?»

Когда Ездра молился таким образом, исповедовался и плакал, распростершись на земле перед храмом, к нему собралось со всего Иерусалима много народа: мужчины, женщины и дети. Многие рыдали. А один из народа, Шехания, сказал: «Ездра! Мы согрешили перед Господом, мы взяли иноплеменных жен из народов земли; и вот теперь здесь весь Израиль: да будет совершена нами клятва перед Господом в том, чтобы отвергнуть всех иноплеменных жен наших с детьми их, как рассудилось тебе и всем, которые повинуются закону Господа. Встав, соверши это! Ибо твое это дело, и мы с тобою в силах будем сделать его». Ездра встал и взял клятву со всех старших священников и левитов всего Израиля в том, что это решение будет неукоснительно проведено в жизнь. Через три дня в Иерусалиме собрался весь народ иудейский. Люди сидели во дворе храма, дрожа от холода, так как уже наступила зима, и шел дождь. Ездра встал и сказал людям: «Вы сделали беззаконие и живете с иноплеменными женами, прилагая грехи Израилю. Итак, воздайте теперь исповедание и славу Господу, Богу отцов наших, и сотворите волю Его, и отделитесь от народов земли и жен иноплеменных!» Хотя решение это многих огорчило, народ повиновался, и Ездра услышал громкие голоса из толпы: «Как ты сказал, так мы и сделаем! Пусть поставлены будут начальники над сонмом, и все те, которые из селений наших имеют иноплеменных жен, пусть в свое время приходят к ним со старейшинами и судьями каждого места, доколе не отвратится от нас гнев Божий за это дело». После этого была организована комиссия из верных Ездре людей. В течение нескольких месяцев она вела расследование и составила списки всех смешанных семей. В него вошло более ста священников. Все они должны были развестись со своими женами, отослать их от себя и принести умилостивленные жертвы.

Эти события имели огромное влияние на всю дальнейшую историю евреев, так как следствием их стало превращение иудейского народа в замкнутую общину, своего рода касту или религиозный орден. С одной стороны, это резко обособило евреев от окружающих племен, но с другой – помогло им выстоять во всех грядущих испытаниях, сохранить свою нацию, культуру и священный язык. Цементирующей силой, связавшей всех евреев как в Палестине, так и в рассеянии, стала их религия – иудаизм, начало формированию которой также было положено Ездрой.

В следующие годы иерусалимские книжники предприняли под руководством Ездры большой труд по сбору священных иудейских писаний. Различные списки тщательно сличались между собой. То, что еще не было записано, записывалось.

Теперь, прежде чем продолжить рассказ о духовных исканиях евреев, попытаемся представить, как была устроена их религиозная и общественная жизнь. После Неемии мы не видим в Иудее светских правителей. Официальным начальником народа делается иерусалимский первосвященник. Он был посредником между иудеями и персидским правительством. Власть его считалась наследственной и передавалась от отца к сыну. Первосвященников, как некогда царей, называли «помазанниками», поскольку при посвящении в сан им на голову возливали елей. Подобно прежним государям первосвященники носили венец и пурпурную мантию. Свои решения они принимали не единолично, но после совещания с советом старейшин (позже этот совет стал именоваться синедрионом). Иерусалимские старейшины составляли, по-видимому, центральное правительство страны, а в провинциальных общинах администрация и суд находились в руках местных старейшин.

Значительное воздействие на общественную и духовную жизнь страны в послепленную эпоху имели соферы («книжники») – знатоки закона, считавшиеся приемниками Ездры в деле просвещения народа. Эти люди происходили как из сословия священников, так и из мирян. Главным местом их служения были, по-видимому, молитвенные дома – синагоги. Здесь они успешно соперничали в своем влиянии с официальным храмовым духовенством.

Синагоги в форме частных религиозных собраний впервые возникли в годы вавилонского пленения, среди изгнанников, лишенных родины и храма. Но и после восстановления храма потребность в общинных религиозных собраниях оставалась очень велика. В таких собраниях нуждались прежде всего провинциальные жители, которые могли посещать центральный храм лишь изредка, в большие годовые праздники. Кроме того, многие люди искали такого духовного общения, которое было возможно скорее в синагогах, чем в главном храме с его официальным штатом священников и церемониями жертвоприношений.

По позднейшим еврейским законам синагоги могли устраиваться везде, где имелось не менее десяти богатых, свободных от трудов иудеев. Обыкновенно они строились на средства общины, но нередко также на средства одного какого-либо богатого лица. Здание синагоги ставилось обычно близ воды или кладбища, на видном, по возможности открытом месте. Снаружи они имели продолговатую четырехугольную форму и своей задней стеной, противолежащей входу, были обращены в ту сторону, где располагался храм. Стены возводились из камня и имели окна. Плоские кровли выкладывались каменными плитками. Внутренность синагоги представляла из себя четырехугольную залу, разделенную рядами колонн на несколько отделений. Эти отделения были следующие: 1) амвон – место для чтения и объяснения Священного Писания; 2) отделение для мужчин; 3) отделение для женщин (гинекон).

Амвон находился ближе к задней стенке, посредине синагоги, на некотором возвышении сравнительно с общим уровнем пола. Против амвона среднюю часть здания занимало отделение для мужчин, а прилегавшие к нему с обеих сторон крылья – отделения для женщин. Для устройства этих последних стоявшие по правому и левому крылу синагоги колонны соединялись между собой решетками. Середину амвона обыкновенно занимала кафедра с покатою верхней гранью, на которую при чтении клали священный свиток закона. За кафедрой, у задней стены, находился шкаф, называемый ковчегом. В нем хранились свитки Торы, книги Пророков и Писаний. Обыкновенно ковчег представлял из себя деревянный или металлический ящик, более или менее изящной работы, в верхней части которого иногда изображались шестикрылые серафимы и две благословляющие руки Аарона. Он ставился на возвышенном месте, в нише стены, обращенной ко входу. Иудеи, входившие в синагогу, обязаны были преклоняться перед ковчегом, как перед главной святыней.

К принадлежностям синагоги относились также семисвечник, светильники, кружка для сбора пожертвований, рожки и трубы для того, чтобы трубить в них в известные праздничные дни.

Во главе управления синагогой стоял особый совет из знатных членов общины: людей женатых, отличавшихся знанием закона, доброй нравственностью и богатством. Служебные обязанности в синагоге исполнял специальный человек – хазан.

Служба в синагоге происходила каждую субботу. Составными частями богослужения были: молитва, чтение Священного Писания, проповедь и священническое благословение. Молитвы могли быть разными: благодарственными, исповедальными, просительными. Общественные молитвы читались хором, частные каждый произносил про себя. При этом лица молящихся были обращены в сторону ковчега.

Чтение Священного Писания составляло основу службы и подчинялось особым правилам. В основном читался текст Торы, который прочитывался весь, без пропусков. Для этого свиток делился на отделы. Текст каждого из них соответствовал тому, что должно быть прочитано за одну субботу. Длина отделов подбиралась таким образом, чтобы вся Тора была прочитана за три года. Право чтения закона в синагоге принадлежало всем иудеям, за исключением женщин и детей. Поднявшись на кафедру, чтец разворачивал свиток Торы и отыскивал нужное место. По прочтении соответствующего отдела он сворачивал свиток и отдавал хазану для отнесения в ковчег. За чтением Торы следовало чтение отрывков из Пророков. Из Писаний читались только некоторые и то по особым праздникам. Чтение Священного Писания совершалось на древнееврейском языке. Поскольку многие евреи его уже не понимали, прочитанное тут же переводили на арамейский.

После чтения Священного Писания говорилась проповедь. Проповедник выходил на кафедру и давал знак рукой, призывая народ к молчанию, и после начинал говорить на понятном для слушателей языке. Богослужение кончалось благословением. Для его совершения избирался уважаемый человек, который вел свое происхождение от Аарона. Он выходил из среды молящихся, восходил на амвон и, обратившись лицом к народу, воздымал кисти рук до плеч, после чего произносил слова благословения.

И вот однажды, когда Иов сидел в своем шатре, пришел к нему вестник и сказал: «Сыновья твои и дочери твои погибли! В то время, когда они ели и пили в доме старшего брата, налетел ветер, повалил дом, и умерли все, находившиеся в доме, кроме одного раба». Не успел этот вестник закончить, как прибежал другой и сказал: «Огонь Божий упал с неба и спалил всех твоих овец». Еще он говорил, как явился третий и сказал: «Разбойники напали на твоих верблюдов и увели их с собой, и всех рабов твоих перебили мечами». Так в один день лишился Иов всего, что имел. В великом горе он разодрал свою одежду, остриг голову, упал на землю и сказал: «Нагим появился я на свет, нагим и уйду из него. Господь дал, Господь – взял. Как угодно было Господу, так и сделалось. Да будет имя Господа благословенно!»

И был другой день, когда собрались все ангелы и предстали перед Господом. Сатана также был среди них. Господь сказал Сатане: «Откуда ты пришел?» Сатана отвечал: «Я ходил по земле и обошел ее». – «Обратил ли ты внимание на раба Моего Иова? – спросил Господь. – Нет больше такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный, сторонящийся зла. Он и сейчас тверд и непорочен в любви ко Мне, а ты возбуждал Меня против него, чтоб погубить его безвинно». Сатана отвечал: «За жизнь свою отдаст человек все, что у него есть, но порази плоть его и кость его – благословит ли он Тебя тогда?» И сказал Господь Сатане: «Отдаю его во власть твою, делай с ним все, что пожелаешь, только жизни не лишай его».

Сатана отошел от Господа и поразил Иова лютой проказой от подошв ног до самого темени. Все его тело покрылось язвами и струпьями, и ушли от Иова все, кто раньше был с ним, а жена его спросила у него: «Неужели ты все еще любишь Господа? И как долго собираешься ты сносить ниспосланные мучения? Сделай, как я тебе говорю: похули Бога и умри!» Но сказал ей Иов: «Ты говоришь, как одна из безумных; неужели мы доброе будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?»

Весть о горькой доле Иова дошла до его друзей: Елифаза Феманитянина, Вилдада Савхеянина и Софара Наамитянина. Они разодрали одежды, посыпали головы пеплом и сошлись, чтобы утешать его в несчастиях. Вместе с ними был юноша по имени Елиуй Вузитянин. И сидели они на земле семь дней и семь ночей, и не говорили Иову ни слова, ибо видели, как сокрушает его страдание. После этого Иов заговорил первый и сказал: «Пусть покроется тьмой тот день, в который я родился. Почему я не умер, выходя из утробы? Зачем было мне сосать сосцы? Пусть был бы я как младенец, не увидевший света! На что дан страдальцу белый свет и зачем жизнь огорченной душе, ожидающей смерти?»

Елифаз возразил ему: «Для чего ты говоришь так, словно не имеешь на себе вины? Вспомни: разве погибали когда-то невинные? Разве Господь искореняет Своих праведников? Прими спокойно беду, исходящую от Господа. Блажен человек, которого вразумляет Бог! Не отвергай наказание Вседержителя. Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает, и Его же руки врачуют». Иов сказал: «Если бы можно было взвесить на весах мое страдание, оно перетянуло бы весь песок морей! Горе терзает мою душу, и оттого слова мои неистовы. Но разве можно молчать и не высказать того, что переполняет мое сердце? Ты говоришь: «Твои бедствия – это следствия твоих грехов!» А я говорю: «Наказание мое чрезмерно велико и превышает меру моих сил». Стрелы Вседержителя во мне; ужасы Божьи ополчились против меня. Господи! отступи от меня, ибо дни мои суета. Что такое человек, что Ты постоянно надзираешь за ним и каждое мгновение испытываешь его? Если я согрешил по неведению, то что Тебе от того? Зачем ты поставил меня противником против Себя, так что я стал в тягость самому себе?»

Вилдад ответил ему: «Ты ведешь себя, как безумный! Зачем ты всуе обращаешь свой голос к небу? Разве Бог изменит Свой суд? Лучше помолись Вседержителю. Если ты чист и прав, Он нынче же умиротворит твое жилище». – «Как может человек оправдаться перед Богом? – воскликнул Иов. – Если он захочет вступить с Ним в спор, то не услышит ответа. Бог сдвигает с места землю, и опоры ее дрожат. Он прикажет солнцу – и оно не взойдет. Разве я могу сказать что-то в защиту, даже тогда, когда я прав перед Ним? Конечно, если право утверждается сильнейшим, то кто может сравниться с Ним? А если судом, то кто сведет меня с Ним? Ведь Бог не человек, как я, чтоб я мог идти вместе с Ним в суд. И вот, я должен покорно сносить любое наказание, какое бы Он не послал! Но пускай молчат те, кто знают за собой явные или тайные грехи. А я не буду сдерживать моих слов и скажу Богу: «Объяви мне, за что ты со мною борешься? Что ты ищешь во мне порока и допытываешься во мне греха, хотя знаешь, что я не беззаконник? Что Ты гонишься за мной, как лев? Оставь, отступись от меня, чтобы я немного ободрился, прежде чем отойду в страну тьмы и смертной сени»».

Софар возразил Иову: «Твое нечестие так настроило твои уста, что ты отложил страх и почитаешь за ничто речь к Богу! Не я, а твой собственный язык обвиняет тебя. Безумный! Что ты беснуешься и устремляешь свой дух против Бога? Что такое человек, чтобы быть ему праведным? Ведь Господь не доверяет даже Своим святым. Сами небеса нечисты в очах Его! Тем больше нечист и растлен человек, который пьет беззаконие как воду». – «Господи! – воскликнул Иов, – да где же мне найти справедливость, если Сам Бог поднялся на меня! Он рассекает внутренности мои, пробивает во мне пролом за проломом. Лицо мое побагровело от плача и на веках моих тень смерти. И вот я кричу: «Обида!» Но никто не слушает меня. Я вопию, и нет суда! Помилуйте меня хоть вы, друзья мои, ибо рука Божья коснулась меня! Зачем вы все ополчились на меня и преследуете, как Бог? Зачем вы судите меня, словно во мне весь корень зла? Оглянитесь вокруг и скажите: почему я так страдаю, в то время как явные беззаконники живут припеваючи и спокойно достигают старости? Дети их с ними перед лицом их. Их дома безопасны от страха и на них нет жезла Божьего. Они проводят свои дни в счастье и мгновенно нисходят в преисподнюю. Я всю жизнь славил Господа, а они говорили Ему: «Отойди от нас, не хотим знать путей Твоих! Что такое Вседержитель, чтобы нам служить Ему? И что пользы прибегать к Нему?» От чего же так происходит, что негодный человек умирает полный сил, спокойный и мирный, а праведник уходит с душою огорченною, не вкусив добра? О, если бы я знал, где найти Его, и мог подойти к Его престолу! Я бы изложил перед Ним мое дело и узнал бы слова, какими Он ответит мне. Пусть бы Он только обратил на меня внимание! Но вот, я иду вперед – и нет Его, назад – и не нахожу Его. Но Бог знает путь мой; пусть испытает меня. Пусть взвесит меня на весах правды, и узнает мою непорочность».

Когда Иов замолк, Елиуй обратился к его друзьям и сказал: «Никто из вас не обличает Иова так, как должно. Все вы твердите в один голос: он виновен и потому страдает, а я говорю вам: он не желает страдать, и потому виновен! Слушай, Иов! Вот ты не устаешь повторять: «Я чист, без порока, и нет во мне неправды, а Бог нашел обвинение против меня и считает меня своим противником». Но разве может быть правда помимо Бога, а правосудие вне Вседержителя? Можешь ли ты оставаться с Богом, если не признаешь Его суда? Берегись, не склоняйся к нечестию, которое ты предпочел страданию!»

Когда Елиуй перестал говорить, неожиданно раздался голос Господа, ревущий словно буря: «Кто это омрачает Провидение словами без смысла? Скажи Мне, Иов: где ты был, когда Я создавал землю? Объясни, если сможешь, на чем утверждены ее основания? Нисходил ли ты в глубину моря и входил ли в исследование бездны? Обозрел ли ты широту земли? Отвечай, раз ты осмелился равнять себя с Богом!» Иов смутился и сказал: «Вот, я ничтожество; что же я буду отвечать Тебе?» «Но ты дерзал в своей непомерной гордости оспорить Мой суд! – напомнил Господь. – Ты обвинял Меня, чтобы выгородить себя! Где же те законы, в нарушении которых ты пытался Меня уличить? Разве есть во вселенной кто-нибудь, предваривший Меня? Разве есть кто-то, перед кем Я должен оправдываться? Нет! Ибо все под этим небом Мое!» – «Знаю, что Ты все можешь, – смиренно промолвил Иов, – и что намерение Твое не может быть остановлено. Прости меня, Господи! Я говорил о том, чего не понимал, о делах чудных для меня, которых я не знал. Я превозносился в своей гордыне и упивался своей праведностью. Но теперь, обращенный в прах и пепел, я отказываюсь и отрекаюсь от всего мною сказанного!»

Богу были приятны эти слова. Спустя короткое время он возместил Иову потерю, и дал ему вдвое больше того, что он имел прежде. И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние: было у него без счета мелкого и крупного скота и рабов. И родились у него вновь семь сыновей и три дочери. И не было на всей земле таких прекрасных женщин, как дочери Иова. После постигшего его несчастья Иов жил еще сто сорок лет, и видел потомство сыновей своих до четвертого колена. Умер он в глубокой старости, пресыщенный жизнью.

Пройдя через мучительные испытания в дольнем мире, душа Суламифь, по словам святителя Григория, очищается подобно «очерненному золоту» в огне горнила и становится как белая лилия: «Обработанная Возделывающим естество наше, душа благоуханным, белым и чистым цветом возрастает на поле нашего естества».

Так кто же такая Суламифь: возвышенный священный символ или все же реальный человек, «бедная девушка из виноградника», как ее иногда называли? Скорее всего, эти истолкования ее образа не следует противопоставлять друг другу, как это делали многие ученые, начиная с XVIII века. Они пытались реконструировать конкретный сюжет любви царя и юной сельской красавицы; в «Песни Песней» находили даже трех персонажей: царя Соломона, Суламифь и безвестного юного пастуха, в которого она и была влюблена. Якобы царь не смог заставить девушку отказаться от любимого и в конце концов возвратил ее ему… Принципиально это ничего не меняет. Суламифь для нас была и останется той, – будь то прекрасная дева, община Израиля, или Церковь, – о которой Сам Бог сказал: «Единственная – она, голубица Моя, чистая Моя…» (Песн. 6: 9).

Разговаривая таким образом, они пришли в Экбатаны к дому Рагуила. Сарра встретила и приветствовала их, а потом ввела в дом. Рагуил спросил: «Откуда вы, братья?» Они отвечали ему: «Мы из сынов Неффалима, плененных в Ниневию». Еще спросил их: «Знаете ли вы родича моего Товита?» Они сказали: «Знаем!», а Товия добавил: «Это мой отец». Рагуил стал его обнимать и плакал от счастья. Путников приняли со всем радушием и усадили за стол. Товия шепнул своему спутнику: «Брат Азария! Переговори, о чем ты говорил по пути. Пусть устроится это дело». Азария передал весь их разговор Рагуилу, а Рагуил сказал Товии: «Ешь, пей и веселись, ибо я согласен отдать мою дочь тебе в жены». Товия возразил: «Я не могу ничего есть до тех пор, пока не договоритесь и не условитесь со мной обо всем». Рагуил встал, позвал Сарру и, взяв ее руку, отдал ее Товии. Он сказал: «Вот, по закону Моисееву, возьми ее и веди к отцу своему». И благословил их.

По окончании ужина Товию ввели в спальню к Сарре. Юноша, хорошо помнивший наказ своего друга, взял с собой курильницу, положил в нее рыбью печень, сердце и зажег их. Демон почувствовал запах от курения и тотчас умчался в верхние страны Египта, навсегда оставив девушку. Товия спокойно заснул рядом с Саррой и проспал всю ночь.

Между тем Рагуил, встав поутру, пошел и выкопал могилу. Потом он вернулся в дом и сказал жене: «Пошли одну из служанок посмотреть, жив ли еще сын Товита. Если нет, похороним его, и никто ничего не узнает об этом». Служанка отворила дверь и увидела, что молодые спокойно спят. Возвратившись, она объявила хозяевам, что юноша жив. Рагуил возблагодарил Господа и повелел рабам забросать могилу. После этого он устроил брачный пир, продолжавшийся две недели.

Товия позвал своего спутника и сказа ему: «Брат Азария, возьми с собой двух верблюдов и сходи в Раги Мидийские к Гаваилу. Принеси мне серебро. Рагуил обязал меня клятвою, что я не уйду от него, пока не кончится брачный пир. Между тем мой отец считает дни до моего возвращения и будет сильно скорбеть, если я задержусь». Азария отправился в путь, пришел к Гаваилу и отдал ему расписку, а тот принес запечатанные мешки с серебром. На другое утро они встали и пришли вместе на свадебный пир.

По прошествии двух недель Товия сказал Рагуилу: «Отпусти меня, потому что родители очень ждут моего возвращения». Рагуил встал, вручил ему Сарру и благословил их. Он дал ему также половину своего имения, половину рабов, половину скота и половину своего серебра. Товия тронулся в путь и благополучно возвратился в Ниневию. Азария сказал Товии: «Ты знаешь, брат, о болезни своего отца. Подойди к нему, держа в руках рыбью желчь, и приложи ее к глазам своего отца. Он ощутит едкость и оботрет глаза; бельма спадут, и он прозреет».

Тем временем в доме Товита царила глубокая скорбь. Все сроки возвращения Товии истекли, и плакали о нем Товит и жена его, как о покойнике. Вдруг Анна заметила, что Товия идет по дороге, и сказала мужу: «Вот, идет наш сын по дороге, а вместе с ним тот человек, что взялся его сопровождать». Она бросилась навстречу сыну. Товит поспешил за ней и споткнулся, но Товия успел поддержать его. Он приложил к глазам старика желчь; глаза защипало; Товит оттер их и снял бельма. Увидев сына, он пал к нему на шею и заплакал.

Товия рассказал обо всем, что случилось с ним в дороге. Товит вышел навстречу невестке и, радуясь, благословил Бога. После он призвал сына и сказал ему: «Приготовь плату человеку, который ходил с тобой, и награди его, так как ты обязан ему очень многим».

Товия отвечал: «Отец мой, я не расплачусь с ним даже тогда, когда отдам половину от всего, что привез. Все это: и жену, и серебро, и рабов, и скот я приобрел только благодаря его стараниям». Они призвали Азарию и сказали ему: «Возьми половину, из всего, что мы привезли, и иди с миром». Тот улыбнулся и отвечал им: «Благословляйте Бога до конца дней своих и прославляйте его, покуда будут в вас силы. Пусть это будет воздаянием за мои труды. А серебро ваше мне без надобности, ибо я не человек, а один из тех ангелов, что ходят перед Богом. Имя мое Рафаил. Я был с тобою, Товит, когда ты, не взирая на царские угрозы, хоронил мертвых. И когда ты не поленился встать и оставить обед, чтобы пойти и убрать казненного, я тоже был с тобой. И когда ты молился Господу, я вознес твою молитву к престолу Его, а Господь послал меня к тебе, чтобы сторицей воздать за твою праведность».

Услышав это, отец и сын смутились и пали перед ним ниц. Но Рафаил сказал им: «Не бойтесь меня. Я приходил по воле Бога нашего и теперь восхожу обратно к Пославшему меня». Промолвив это, он поднялся, и они уже более не видели его. А Товит и его сын прожили еще много лет в счастье и довольствии, опекаемые Господом. Во все дни своей жизни они творили милостыню и благоговели перед Богом.

Но Озия сказал им: «Не унывайте, братья! Потерпите еще пять дней. И если Господь за этот срок не пошлет нам избавления, мы сдадимся и выпьем до дна чашу нашего горького унижения».

В те времена в Ветилуе была одна вдова по имени Иудифь. Со дня смерти мужа своего она жила в шатре на кровле дома, одетая в траур, и постилась во все дни, кроме суббот и праздников. Она была красива лицом и богата. Были у нее и поля, и скот, и золото, и серебро, и рабы, ибо многое оставил ей муж после своей смерти. Иудифь услышала о завете, который заключил начальник города с народом, пошла к Озии и сказала ему: «Зачем искушаешь ты Господа, говоря: «Если не пошлет нам Бог избавления в ближайшие пять дней, то сдадимся мы ассирийцам? «Известно тебе и без меня, что Он, если захочет защитить нас, то спасет в любые дни, а если не захочет, то поразит нас жестоко даже в дни торжества и могущества нашего». Озия отвечал на это: «Все, что ты сказала, Иудифь, верно. Всем известна твоя мудрость, но что нам от нее? Сегодня приходил ко мне народ и укорял меня за то, что я не сдался Олоферну по первому его слову. Ибо истомился народ от жажды, и я поклялся ему клятвою наикрепчайшей, что сдам город через пять дней, если Господь не явит нам своей милости. Если желаешь помочь, то помолись Господу. Может быть, Он услышит твои слова и пошлет нам дождь, чтобы наполнились наши водохранилища».

Иудифь отвечала: «Все, что смогу, я сделаю для народа моего. Выпусти меня этой ночью из города, и, если будет на то воля Его, Господь спасет вас моей рукой. Только не расспрашивай меня о том, что я задумала, так как я все равно не скажу». Озия сказал: «Ступай с миром! И пусть Господь будет с тобою на отмщение нашим врагам!»

Иудифь вернулась домой, сняла траурные одежды, омыла тело водой, умастилась драгоценным миртом, причесала волосы, оделась в одежды веселья, обула ноги в сандалии и возложила на себя цепочки, запястья, кольца и серьги. После этого она дала своей служанке мех вина и сосуд масла, наполнила мешок мукою, сушенными плодами, чистым хлебом и вышла со всем этим за ворота Ветилуи. Некоторое время они шли вдвоем по долине, пока их не остановила передовая стража ассирийцев и не спросила: «Чья ты? Откуда идешь и куда направляешься?» Она сказала: «Я еврейка и бегу из Ветилуи, потому что она вскоре будет предана вами на истребление. Я иду к Олоферну, вождю вашего войска, чтобы научить его, как лучше завоевать этот город, не потеряв при этом ни одного человека». Стража проводила Иудифь прямо к шатру Олоферна. Тот вышел навстречу ей и был поражен ее красотой. Он сказал: «Не бойся, женщина, потому что я не делаю зла никому, кто добровольно решил служить Навуходоносору, царю всей земли. Скажи мне только, почему ты бежала и пришла к нам?»

Иудифь пала перед Олоферном на колени и сказала: «Да жив будет Навуходоносор, царь всей земли, и да живет держава его! Послушай, что я скажу тебе. Соплеменники мои истощены до предела голодом и жаждой. Недавно, страшась смерти, они решили съесть священный скот, посвященный Господу, а также пшеницу, вино и масло, которые употребляют священники во время службы, хотя известно, что это великий грех. И Господь открыл мне, что в тот день, когда они совершат это, Он отвернет от них Свое лицо и предаст этот грешный народ в твои руки. Погоди немного, и ты завладеешь Ветилуей и всей страной, не пролив ни единой капли крови. Вот почему я бежала из города – Сам Господь послал меня к тебе, чтобы открыть Свои замыслы!»

Олоферну понравились ее слова, а сама она понравилась ему еще больше. Он сказал: «Я поселю тебя в моем шатре, и мы будем жить вместе, ожидая того дня, когда Господь предаст этот город в мои руки». Иудифь сказала: «Кто я, чтобы прекословить господину моему?» И она приняла приглашение Олоферна. Вечером он устроил пир и позвал ее на свою половину. Она встала, нарядилась во все женские украшения, пришла и возлегла рядом с Олоферном. Олоферн любовался на нее и пил очень много вина.

Когда наступила ночь, все гости разошлись из шатра, и остались там только Иудифь с Олоферном, который лежал на своем ложе без чувств, потому что был пьян. Иудифь подошла к столбику постели, стоявшему в головах у Олоферна, сняла с него меч, приблизилась к постели, схватила волосы его головы и сказала: «Господи Боже Израиля! Укрепи меня в этот день!» После этого она дважды изо всех сил ударила по шее Олоферна и отрубила ему голову. Спустя немного времени она вышла и отдала служанке голову Олоферна, а та положила ее в мешок со съестными припасами, и обе вместе вышли на вечернюю молитву. Пройдя через весь ассирийский лагерь, они добрались до ворот Ветилуи и вошли в город.

Когда осажденные увидели голову своего врага, сердца их возликовали и наполнились мужеством. На рассвете каждый муж в Ветилуе взял свое оружие, и евреи стали строиться у стен города. Увидев это, ассирийцы забеспокоились, послали за Олоферном и нашли его лежащим в своем шатре без головы. Когда войско услышало об этом, на солдат напал страх и они все бросились бежать. Так Господь отвел поражение от Своего народа.

Вслед за тем они рассказали Птолемею о том, что случилось накануне и третьего дня, причем царь дивился каждому их слову, пока наконец его ненависть к евреям не перешла в безрассудное исступление.

Рано утром толпы народа опять собрались на конном ристалище. Птолемей, который за всю ночь ни разу не сомкнул глаз, двинулся из дворца во главе слонов, желая собственными глазами наблюдать за истреблением целого народа. Евреи услышали громкие крики, догадались, что пришел последний день их жизни, и подняли громкий плач. Между ними был священник по имени Елеазар, муж чрезвычайно почтенный, достигший уже старческого возраста и украшенный всеми добродетелями. Не потеряв мужества, он обратил свой голос к Богу и молился так: «Господи Боже, имеющий всю силу и всю власть, смилуйся ныне над нами! Яви свою силу, дабы всем язычникам стало ясно, что Ты, Господи, не отвратил от нас Своего лица!»

Едва Елеазар успел окончить молитву, как царь со слонами появился на ристалище. И тут Господь распахнул небесные врата, из которых сошли на землю два славных и страшных ангела. Невидимые для всех, кроме иудеев, они встали против царя и повергли всех, кто его окружал, в смятение и ужас. Сам Птолемей пришел в трепет и в третий раз забыл о своей ненависти к евреям. Его гнев мгновенно превратился в жалость. До его сердца дошли жалобные крики пленников. Тогда он обернулся к своим слугам и с угрозой сказал им: «Кто посмел собрать сюда всех этих людей? Разве я не говорил вам, что этот народ был предан нам испокон веков? Немедленно освободите всех и отпустите по домам!»

В ту же минуту египтяне, жаждавшие до этого видеть смерть и кровь, с радостью и ликованием бросились освобождать своих врагов. В этот день все евреи вновь обрели свободу. Птолемей пригласил их в свой дворец и пировал с ними. Из гонимого народа они превратились в любимцев царя и приобрели великую силу над своими врагами.

Увы, иудеи очень скоро раскаялись в своем поступке. Сирийские цари вечно нуждались в деньгах. Значительные сокровища, накопленные в Иерусалимском храме, дразнили их алчность, и они несколько раз пытались разграбить сокровищницу. Особенно тяжелые времена наступили для иудеев в царствование Антиоха IV (175–164 гг. до Р.Х.). Детство и юность будущего царя прошли в Риме, где он находился в качестве заложника. Официально Антиох принял прозвище Епифана (что значит «со славой явленного»), однако за свой беспутный образ жизни он получил еще одно неофициальное прозвище Эпимана («Безумного»). И действительно, своей любовью ко всякого рода проделкам и чудачествам он приводил рассудительных людей в недоумение. Иногда без ведома придворных царь скрывался из дворца и бродил по городу на виду у всех в сопровождении одного-двух товарищей. Еще чаще можно было видеть Антиоха у серебряных и золотых дел мастеров: он болтал с резчиками и иными рабочими, расспрашивая тех об их мастерстве. Потом он заводил знакомства и разговоры с первым встречным из простонародья и бражничал с беднейшими из чужеземцев. Бывало, прослышав, что где-нибудь собрались на пирушку молодые люди, царь без всякого предупреждения являлся к ним в шумном обществе с чашей в руке и с музыкой; собравшиеся в смущении от такой неожиданности поднимались с мест и убегали.

Мыться Антиох ходил в народные бани, когда они бывали переполнены простонародьем, и всегда носил с собой кувшин с драгоценнейшими маслами. Однажды в бане кто-то сказал ему: «Хорошо вам, цари, что вы умащаете себя такими ароматными маслами». Антиох промолчал, но в другой раз подошел к тому человеку и велел вылить ему на голову большой кувшин превосходнейшего масла. Все купальщики при виде этого кинулись туда же, чтобы натереть себя маслом, но, смеясь, падали на скользком полу. Скользил и смеялся сам царь. В щедрости своей Антиох не знал никакой меры. Часто при случайных встречах с людьми, которых раньше никогда не видел, он неожиданно предлагал подарки. А в жертвенных приношениях городам или способах чествования богов он превосходил всех других царей.

Со времен Александра Македонского Иудея стала частью обширного мира, в котором первостепенное значение имел греческий элемент. Сами македонцы к этому времени глубоко усвоили греческую культуру: они говорили на греческом языке, поклонялись греческим богам и во многом ощущали себя единым с греками народом. Да и собственно греки составляли значительную часть воинов Александра. Вслед за его армией на восток устремились массы греческого и македонского населения. На востоке они слились в единый слой эллинов, занимавших более высокое положение, чем подчиненные народы. Эллинами были цари и многочисленные придворные, эллинской была наемная армия и чиновничество. Греческий язык стал официальным языком новых государств, эллинские нормы в значительной степени определяли образ жизни всего Ближнего Востока, особенно его аристократии, которая стремилась войти в правящий слой новых государств. А для этого нужно было принять и греческий язык, и греческую культуру, и эллинский образ жизни.

Эллинское влияние просачивалось в Палестину исподволь, незаметно, постепенно захватывая все новые и новые позиции. С каждым годом множество греков переселялось в иудейские города, многие из которых даже сменили свои названия. В арамейский язык вошло немало греческих слов. Менялись одежда, домашняя утварь, пища, архитектура – и вообще весь быт и облик страны становился эллинистическим. Некоторое время ничто, казалось, не предвещало конфликта. Но в какой-то момент правоверные иудеи поняли, что над ними нависла серьезная угроза. Мало того, что иноземные веяния обезличивали нацию – за внешней культурой крылось мироощущение, явно чуждое и даже враждебное духу Торы. В стране появились люди, особенно среди знати, которые стали с пренебрежением относиться к Моисееву Закону. Побывав в чужих краях, они пленились мирским духом, царившим в греческих городах Сирии и Египта. Древние отеческие обычаи превратились в их глазах в ненужную и тягостную обузу. В Иерусалиме сложилась целая прослойка грекоманов, в основном состоявшая из представителей знати. Аристократы, землевладельцы, откупщики, нажившиеся за счет соотечественников, строили себе роскошные виллы и вводили новшества по примеру завоевателей. Все иностранное представлялось им превосходным, а отечественное – безнадежно устаревшим.

Вскоре представители новой знати настолько усилились, что попытались захватить руководство иерусалимской общиной. Иисус, брат первосвященника Онии, явился к Антиоху и пообещал ему большие сокровища, если тот позволит ему занять место брата. Царь исполнил его желание. Получив власть, Иисус стал склонять иудеев к эллинским нравам и постепенно вводить иноземные обычаи. Перед крепостными стенами было построено на греческий манер училище для телесных упражнений, которое должны были посещать все юноши. У самых стен храма можно было теперь видеть обнаженных бегунов, борцов и метателей дисков. Даже некоторые молодые священники, забыв о своих обязанностях перед Богом, охотно принимали участие в играх и состязаниях. Происходили совместные соревнования иудеев и язычников. Эллинские нравы и обычаи быстро пускали корни. Дело дошло до того, что многие иудеи стали стыдиться отеческих имен и стали принимать новые – греческие. Сам Иисус изменил свое имя на Иасон.

Прошло несколько лет. Однажды, собрав назначенные для царя деньги, первосвященник отправил их в царскую столицу вместе со своим доверенным Менелаем. Прибыв к Антиоху, Менелай оговорил Иасона и добился того, что царь передал ему сан первосвященника. Так Иасон, обманувший брата, сам был обманут другим, и как изгнанник удалился в страну аммонитян. Добившись бесчестным путем власти, Менелай забыл об обещаниях, данных царю, а думал только о том, как набить свою мошну. Этот недостойный первосвященник дошел до того, что стал тайком продавать священные сосуды, а вырученные деньги присвоил себе. Жители столицы знали о его беззакониях и глухо роптали. Начальник городской крепости Лисимах попытался силой пресечь волнения, но только ускорил этим взрыв негодования. Горожане обратили солдат в бегство, а самого Лисимаха умертвили. Менелай был взят ими под стражу. Трое иудейских старейшин отправились к Антиоху с жалобой на его беззакония. Однако царь, не разобрав как следует дело, Менелая освободил, а старейшин велел немедленно казнить. Возвратившись в Иерусалим, Менелай стал жестоко мстить согражданам.

В 170 г. до Р.Х. Антиох начал войну с египетским царем Птолемеем VI (180–145 гг. до Р.Х.) и двинулся против него с сильным ополчением, с колесницами и слонами, всадниками и множеством кораблей. Сирийцы переправились через Нил и захватили весь Египет, кроме Александрии. Птолемей не имел сил отразить нашествие и обратился за поддержкой к Риму. Когда Антиох находился всего в четырех милях от египетской столицы, его встретило римское посольство, возглавляемое Гаем Попилием. Антиох приветствовал послов и протянул было руку Попилию, которого хорошо знал со времен своей римской жизни, однако тот руки ему не подал, а вручил дощечки с сенатским постановлением. Оно гласило: «Антиох не должен воевать с Птолемеями». Царь прочел приказ и сказал, что он подумает. Он надеялся затянуть переговоры и выиграть время, но Попилий жезлом очертил вокруг Антиоха круг и сказал: «Думай здесь». Опешив от такого насилия, царь замешкался с ответом, а потом сказал: «Что сочли за благо в сенате, то я и сделаю». Лишь после этого Попилий подал ему руку, как союзнику и другу. Таким образом страна была спасена от неминуемого порабощения. Антиох в назначенный день покинул пределы Египта.

В отсутствии царя Иасон, собрав около тысячи своих сторонников, сделал внезапное нападение на Иерусалим и захватил его. Менелай бежал в крепость. Иасон стал жестоко истреблять жителей, не разбирая правых и виноватых, а потом вновь бежал в аммонитскую страну. Когда весть о происшедшем дошла до Антиоха, он решил, что иудеи задумали отложиться от него, стремительно подступил к Иерусалиму и захватил его вооруженную рукой. Царь приказал воинам нещадно бить всех, кто попадется, и умерщвлять тех, кто станет скрываться в домах. В продолжении трех дней погибло восемьдесят тысяч жителей: сорок тысяч пало от рук убийц, и не меньше убитых было продано в рабство.

Через два года, в 168 г. до Р.Х., Антиох послал в Иудею сборщика податей Аполлония. Тот, выдав свой приход за мирный, во второй раз овладел Иерусалимом. Храм был совершенно разграблен: сирийцы не пожалели даже священнической утвари. Все золотые сосуды, светильники и алтари были увезены прочь. Затем Аполлоний разграбил город, причем часть жителей перебил, а других вместе с женами и детьми взял в плен, так что его рабами стало более десяти тысяч человек. Лучшие здания города он предал пламени и срыл городские укрепления. Холм Акру («город Давида») сирийцы, напротив, укрепили высокими стенами и разместили здесь свой гарнизон. Жители столицы в ужасе разбежались по окрестностям, после чего город быстро пришел в запустение.

Вскоре царь Антиох издал указ, повелевавший, чтобы все его подданные были отныне одним народом и чтобы каждый оставил свой закон. Евреям приказали отказаться от почитания Господа Бога и стали навязывать им греческих богов. Иудеи должны были в обязательном порядке посвящать им рощи и воздвигать алтари. Повсюду вводились греческие праздники и игры. Храм Божий был переименован в храм Юпитера. На том месте, где прежде происходили торжественные жертвоприношения во имя Господа, царь повелел заклать свинью, то есть совершил с точки зрения иудеев ужасное святотатство. Многие старинные религиозные обычаи (в том числе обрезание и соблюдение субботы) были запрещены. Нельзя было даже открыто назвать себя иудеем! Тем, кто нарушал эти запреты, Антиох грозил страшными карами. С этой целью он назначил особых надзирателей, на обязанности которых лежало принуждать евреев к исполнению всех его предписаний.

Многие иудеи, отчасти из страха перед наказанием, отчасти добровольно, стали исполнять эти царские повеления. Однако наиболее выдающиеся и благородные из них не обращали на них внимания, ставя исполнение издревле установленных обычаев выше наказания, грозившего им за ослушание. Ежедневно нескольким из них приходилось подвергаться пыткам и умирать в жестоких мучениях: их бичевали, терзали и затем живьем пригвождали к крестам. Детей, которые наперекор царскому повелению были обрезаны, подвергали казни через удушение и вешали затем их тела на шею пригвожденным к крестам родителям. Если они находили книгу со священными законами, то она уничтожалась, и всякий, у кого она была найдена, должен был умирать жалкой смертью.

Когда старший брат умер, вывели второго и подвергли той же жестокой казни. Умирая, он сказал Антиоху: «Ты, мучитель, лишаешь нас настоящей жизни, но Царь мира воскресит нас, умерших за Его законы, для жизни вечной». Потом наступила очередь третьего. Перед тем как бросить несчастного на сковородку, ему решили отрубить руки. Он бесстрашно протянул их палачам со словами: «От Бога я получил их, и Он же вернет их мне после воскресения». Когда начали мучить четвертого, он сказал Антиоху: «Тот, кто умирает от людских рук, может надеяться на жизнь вечную. А ты проклят в глазах Бога, и не будет для тебя воскресения!» Пятый успел перед смертью сказать царю: «Хоть мы и погибаем, не думай, что наш род был оставлен Богом. Подожди, ты еще испытаешь на себе, как велика Его сила!» О том же говорил перед смертью шестой юноша: «Царь! Ты дерзнул противоборствовать Богу! Не думай, что это останется без последствий. Возмездие тебя не минует!» А женщина, провожая на смерть одного своего сына за другим, говорила им: «Творец мира, Который образовал всех нас, опять даст вам дыхание жизни, так как вы не щадили себя за Его законы!» Когда настала очередь самого младшего из ее детей, еще совсем мальчика, она сказала ему: «Не страшись убийц и будь достоин своих братьев!» Вдохновленный ее словами, мальчик твердо принял смерть, а после этого была убита сама мать.

Когда Маттафия узнал о жестоком избиении своих единоверцев и о том, что они даже не думали защищать себя, страшась осквернить субботу, он горько заплакал и сказал его приверженцам: «Если мы будем поступать так, как поступили наши братья, и не будем сражаться с язычниками за нашу жизнь, то они скоро совершенно истребят нас с лица земли!» Посовещавшись, они постановили: «Кто бы не пошел против нас в субботний день, будем сражаться против него, чтобы нам не умереть!» Вскоре вокруг Маттафии собралось множество иудеев, сохранивших верность Моисееву закону. Обходя округу, они разрушали жертвенники и убивали всех нечестивцев, запятнавших себя грехом языческих жертвоприношений. Так защитили они закон и не дали восторжествовать богоотступникам.

Из Иерусалима Иуда начал совершать походы на окрестные племена, постепенно покоряя их себе. Прежде других, в 164 г. до Р.Х., должны были признать его власть идумеи. Потом началась война с аммонитянами, также завершившаяся победой. Иуда взял их город Иазер и двинулся на север в Галаад, чтобы поддержать тамошних иудеев, также поднявших восстание. Аммонитяне были совершенно разбиты. Их города Хасфон, Макед, Восор и другие достались победителям. Отсюда Иуда повернул на юг, захватил Хеврон и Азот.

Узнав об этом, Антиох Епифан хотел лично выступить против иудеев. Он похвалялся, что сделает Иерусалим кладбищем для его жителей, но внезапно впал в тяжелое умственное расстройство и скончался. Престол перешел к его несовершеннолетнему сыну Антиоху V Евпатору (163–162 гг. до Р.Х.).

Те из иудеев, которые приняли сторону царя и добровольно отреклись от отеческих законов, укрылись в иерусалимской крепости и терпели от осаждавших большие стеснения. Наконец они послали сказать Антиоху: «До каких пор будет длиться наше унижение? Мы согласились служить твоему отцу, ходить по его заповедям и следовать его повелениям. За это наши соотечественники повели против нас жестокую войну, убивают нас и расхищают наше имущество. Вот, они уже укрепили храм и сделают еще больше, если ты не поспешишь предупредить их!»

В 162 г. до Р.Х. царь и его регент Лисий с большим сирийским войском вторглись в Иудею и расположились станом против Вефсуры. Иуда снял осаду с иерусалимской крепости и поспешил навстречу врагу. Готовясь к битве, Лисий построил своих людей следующим образом. Все его войско было разделено на 32 отряда. Во главе каждого из них наступал боевой слон с крепкой деревянной башней на спине. За ним двигалась тысяча воинов в железных кольчугах и с медными шлемами на головах и пятьсот отборных всадников. Врагов было так много, что когда лучи солнца упали на их щиты, то засияли все окрестные горы. Одна часть царского войска занимала высоты, а другая – низменные места. Его люди двигались твердо и стройно. Евреи смутились, услышав шум наступающих полчищ и стук оружия, но Иуда, не взирая на множество врагов, ринулся в бой. Началась жестокая сеча. Брат Иуды Маккавея по имени Елеазар, увидев, что один из слонов покрыт царскою броней и превосходит всех своей мощью, решил, что на нем сражается сам Антиох. Он смело бросился под чудовище и убил его ударом снизу. Слон рухнул мертвым на смельчака и раздавил его. Увы, этот подвиг не смог остановить наступление сирийцев. Иуда отозвал свои отряды и отвел их в сторону. Лисий и Антиох вошли в Иерусалим, освободив тех, кто был осажден в крепости. Иудейский отряд, защищавший Вефсуру, вскоре сдал город, так как у него не было продовольствия для долгой осады.

Сирийцы начали осаду храма. К стенам было подвинуто множество машин, метавших копья, камни и огонь. Но иудеи защищались с чрезвычайным упорством. Против каждого осадного орудия, которое царь возводил у стен крепости, защитники ставили свое. Только недостаток съестных припасов заставил их подумать о переговорах. Поэтому, когда Лисий и Антиох предложили Иуде мир на достойных условиях, он согласился его принять: евреи вновь признали власть сирийского царя, который, в свою очередь, предоставил им право жить по их собственным древним законам. Гонения на иудейскую веру были прекращены. Уходя, сирийцы увели с собой недостойного первосвященника Менелая, который вскоре был казнен.

В том же году из Рима прибыл сын Селевка IV Деметрий (двоюродный брат Антиоха Евпатора), который много лет прожил в качестве заложника вдали от родины. Узнав о его возвращении, сирийские воины взбунтовались, схватили Антиоха с его регентом и убили их. Деметрий I (162–150 гг. до Р.Х.) сделался царем. Он оказался человеком заносчивым, надменным и ленивым. К тому же Деметрий постоянно бывал пьян и совершенно не занимался делами.

Когда иудейские отступники узнали о свершившемся перевороте, они тотчас отправились в Антиохию с жалобой на Иуду Маккавея. Новый царь не оставил их слова без внимания. Договор Антиоха Евпатора был предан забвению. Деметрий провозгласил первосвященником предателя Алкима и отправил вместе с ним в Иерусалим войска. Прибыв на родину, Алким велел перехватать своих противников, которые прибыли к нему, поверив коварным речам, и немедленно казнил их. Когда весть об этом дошла до Иуды Маккавея, он вновь взялся за оружие и возобновил войну против отступников. На помощь Алкиму пришел сирийский полководец Никанор. Он сразился с повстанцами близ Хафарсаламы, но не смог одолеть их. Затем произошла новая битва при Адасе, в которой сирийцы потерпели полное поражение. Сам Никанор пал на поле боя.

Получив весть о разгроме, Деметрий в 161 г. до Р.Х. послал в Иудею новую карательную армию во главе с Вакхидом. Врагов было много. Значительное число иудеев устрашилось и оставило Иуду. Маккавей был опечален их трусостью, но не захотел отступить перед Вакхидом. Он сказал своим сподвижникам: «Встанем и пойдем на наших противников! Быть может, Бог опять пошлет нам победу». Советники отговаривали его от этого неблагоразумного шага, но Иуда настоял на своем. Он сказал: «Не было со мной такого прежде, и не будет никогда, чтобы я бежал перед врагом! Если пришел наш час умереть, встретим смерть мужественно и не посрамим нашей былой славы!» Евреи напали на сирийцев у деревни Вифзифы и бились с ними всю ночь. Иуде удалось опрокинуть правое крыло неприятеля. Он стал преследовать бегущих, но тут враги с левого фланга ударили ему в тыл. Началась яростная сеча. Иуда, храбро отбивавшийся от врагов, пал в этом бою, а прочие обратились в бегство.

Между тем в Сирии власть перешла к Антиоху VII (138–129 гг. до Р.Х.). Едва новый царь утвердился на престоле, он начал думать над тем, как вновь покорить себе Иудею. Однако до тех пор, пока был жив Симон, все попытки в этом направлении не приносили успеха. В 134 г. до Р.Х. этот последний из сыновей Маттафии, объезжая Иудею, прибыл в Иерихон, где правил его зять Птолемей. Тот уже давно находился в тайном сговоре с царем и вынашивал коварные планы против Симона. Пригласив тестя в крепость Док, он устроил в его честь большой пир. Когда гости опьянели, слуги Птолемея набросились на них и перебили мечами. Тогда же были захвачены жена и два младших сына первосвященника. Но самый старший сын Симона, Гиркан, успел бежать в Иерусалим. Здесь при поддержке горожан он унаследовал звание и власть отца.

Когда царь понял, что обречен, он в мрачном настроении решил совершить еще одно безбожное дело. По его приказу воины перехватали по всей Иудее самых знатных мужей. Всех их доставили в Иерусалим и заперли на ипподроме (ристалище). Потом Ирод призвал свою сестру Саломею и сказал ей: «Я знаю, что все будут радоваться моей смерти, словно юбилейному торжеству. Но я нашел способ устроить в тот день траур. Когда сообщат о моей смерти, велите солдатам окружить ристалище и изрубить мечами тех, кто там находится. Пусть вся Иудея, помимо своей воли, плачет о моей смерти!» Этот бесчеловечный приказ не был приведен в исполнение. Как только Саломея узнала о смерти брата, она велела освободить всех заключенных.

По прошествии восьми дней, когда по древнему иудейскому обычаю надлежало обрезать Младенца, ему дали имя Иисус. Вскоре после Его рождения в Иерусалим с востока пришли мудрецы-волхвы и сказали: «Где родившийся Царь Иудейский? Мы видели звезду Его на востоке, и пришли поклониться Ему». Услышав это, царь Ирод встревожился. Собрав священников и книжников, он стал спрашивать у них: «Где должно родиться Христу?» Они же сказали ему: «В Вифлееме, ибо есть о том древнее пророчество пророка Михея». Ирод тайно призвал волхвов и, послав их в Вифлеем, сказал: «Пойдите, тщательно разведайте о Младенце и, когда найдете, известите меня, чтобы и мне пойти поклониться Ему». Волхвы, выслушав царя, пошли. Господь послал перед ними звезду, которая привела их к месту, где находился Младенец. Войдя в дом, волхвы увидели Младенца с Марией и, пав ниц, поклонились Ему, а потом преподнесли свои дары: золото, ладан и смирну. Затем, не заходя в Иерусалим, они отправились в свою страну.

Когда они отошли, ангел Господень явился во сне Иосифу и сказал: «Встань, возьми Младенца и мать Его и беги в Египет, и будь там до тех пор, пока не скажу, ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его». Иосиф встал, взял Иисуса, Марию и отправился в Египет. Между тем Ирод напрасно ждал возвращения волхвов. Увидев наконец себя обманутым, он разгневался и послал избить всех младенцев в Вифлееме от двух лет и младше. Однако Христа среди них уже не было.

Вскоре после этого Ирод умер. Тогда ангел Господень опять явился во сне к Иосифу и сказал: «Встань, возьми Младенца и мать Его и иди в землю Израилеву, ибо умерли искавшие души Младенца». Иосиф послушно отправился в Назарет и поселился там.

(Как в прошлом, так и сейчас многие задавались и задаются вопросом: в каком году родился Иисус Христос. На первый взгляд этот вопрос звучит нелепо. Хорошо известно, что летоисчисление, принятое ныне во многих странах мира, ведется «от Рождества Христова». Естественно думать поэтому, что Христос родился в 1 году новой эры. Однако это не так. Дата Рождества Христова была вычислена в VI в. монахом Дионисием Малым. В то время в странах Западной Европы было принято вести счет лет от основания города Рима. Сделав необходимые выкладки, Дионисий предположил, что Иисус родился через 754 г. после основания этого города. Следующий, 755-й г. и стал в дальнейшем считаться 1-м годом новой эры. Но дата эта, очевидно, неточная, хотя она и принята в европейском летоисчислении.

Из Евангелий известно, что младенчество Иисуса пришлось на последние годы царствования Ирода I Великого, который умер вскоре после лунного затмения 12/13 марта 750 г. от основания Рима (или в 4 г. до Р.Х.). Следовательно, Рождество совершилось не позднее этой даты. Есть и другие соображения, подтверждающие наш вывод. Из Евангелий, повествующих о жизни Христа, известно, что Он родился в год переписи, которую Октавиан Август начал в 8 г. до Р.Х. Вполне возможно, что в Иудее она проходила на несколько лет позже. Один из евангелистов сообщает, что Христос был крещен и вышел на проповедь «лет тридцати» и произошло это в пятнадцатом году правления императора Тиберия. Последний стал соправителем Августа в 11 г. Пятнадцатый год правления Тиберия приходится тогда на 26 г., что также позволяет отнести дату Рождества на несколько лет раньше начала нашей эры. Из Евангелий мы узнаем, что в тот год, когда Христос выступил со своими проповедями, храм строился уже 46 лет. Между тем перестройку храма Ирод начал в 20 г. до Р.Х.)

Иисус рос, укрепляясь духом и наполняясь премудростью. Каждый год Его родители ходили в Иерусалим на праздник Пасхи. Когда Иисусу исполнилось двенадцать лет, они так же по обычаю пришли в Иерусалим. По окончании дней праздника Иосиф и Мария отправились в обратный путь, а Иисус остался в городе. На другой день родители хватились, что с ними нет Сына. Тогда они возвратились в Иерусалим и трое суток искали Иисуса. Наконец нашли Его в храме, сидящего среди учителей. Те слушали Его речи и дивились Его разуму. Мария стала упрекать Сына: «Чадо! Что ты сделал с нами? Мы уже третий день ищем Тебя повсюду – Я и отец Твой. Мое сердце изболелось от тревожных дум». Но Иисус возразил на это: «Зачем вам было искать Меня? Или вы не знали, что Я могу быть только в доме Отца Моего?»

Для разъяснения этой краткой, но многозначительной сцены позже возникло красивое предание. Согласно ему, Симеон входил в число «семидесяти толковников», которые в годы правления египетского царя Птоломея II Филадельф (285–247 гг. до Р.Х.) перевели с еврейского на греческий язык текст Священного Писания. Переводя книгу пророка Исаии, Симеон дошел до известного места: «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына» (Ис. 7, 14). Он решил, что слово «Дева» здесь употреблено ошибочно, вместо слова «Жена», и хотел исправить текст. В этот момент ему явился ангел и удержал его руку, говоря: «Имей веру написанным словам, ты сам убедишься, что они исполнятся, ибо не вкусишь смерти, доколе не увидишь Христа Господа, Который родится от Чистой и Пренепорочной Девы». Из этого следует, что на момент рождения Иисуса Симеону было уже далеко за двести лет.

Когда кончились дни его службы, Захария возвратился в свой дом. Вскоре после этого его жена Елисавета зачала, но никому в течение пяти месяцев не говорила о своей беременности. Как раз в то время Елисавету посетила жена Иосифа Мария, уже девственно зачавшая Иисуса. И вот, когда она вошла в дом Захарии и приветствовала Елисавету, у той во чреве взыграл младенец. Тут Елисавета исполнилась Святого Духа, воскликнула громким голосом и сказала: «Благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Мать Господа моего ко мне? Едва Твой голос дошел до меня, в моем чреве радостно взыграл младенец. Блаженна Уверовавшая, потому что совершится сказанное ей от Господа».

Мария пробыла у Елисаветы три месяца и возвратилась в свой дом. Елисавете же настало время родить, и она родила сына. Соседи и родственники услыхали, что Господь оказал ей Свою милость, и радовались вместе с ней. Когда стали подбирать младенцу имя, то хотели назвать его Захарией, по имени отца. Но Елисавета сказала: «Нет, не годится это имя. Назовите его Иоанном». Родственники спросили: «Почему ты так решила? Ведь среди твоих предков нет никого, кто назывался бы таким именем». Они стали спрашивать у Захарии, как бы он хотел назвать сына. Он взял дощечку и написал: «Пусть будет наречен Иоанном». Все удивились такому совпадению. А Захария вдруг раскрыл свои уста и заговорил впервые за много месяцев. Исполнившись Святого Духа, он принялся пророчествовать и сказал: «Благословен Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему. И ты, младенец, наречешься пророком Всевышнего, ибо предъидешь перед лицом Господа приготовить пути Ему, дать уразуметь народу Его спасение в прощении грехов их».

Евангелия более прямо не говорят о Захарии, однако позднейшие христианские легенды донесли предание о его мученической кончине. Едва успели скрыться из Вифлеема Иосиф с Марией, как в городе по приказу царя Ирода начались убийства детей. Захария отослал из дома свою жену с маленьким Иоанном, а сам отправился в Иерусалим, так как пришла его очередь исполнять служение. Елисавета бежала в пустынные горы, где и укрылась от солдат. Между тем иродовым слугам донесли, что у Захарии есть малолетний сын. Воины приступили к нему с угрозами, говоря: «Отдай нам твоего сына! А то сам умрешь вместо него!» Захария отвечал: «Я служил Господу, и не знаю, где мой сын». Слуги набросились на Захарию и закололи его мечами между храмом и жертвенником (Мф. 23, 35). Праведная Елисавета скончалась через 40 дней после своего супруга.

Когда появился Иисус, Иоанн сознательно отступил на второй план и поселился в Еконе близ Салима. В то время Ирод Антипа, правитель Галилеи, отправился по делам в Рим и встретил там своего сводного брата Филиппа, у которого была жена Иродиада. Видя красоту этой женщины, Ирод увлекся ею и увез Иродиаду с собой в Иудею, а там женился на ней. Иоанн стал изобличать перед народом его грехи. Он говорил евреям: «Господь запрещает жениться на жене брата своего, потому Ирод должен отослать от себя Иродиаду». Когда слух об этом дошел до Ирода Антипы, он велел схватить Иоанна и заключить его в темницу. Впрочем, тетрарх не собирался причинять ему зла и даже прислушивался к его советам. Но Иродиада, ненавидевшая Крестителя, думала только о том, как погубить его. Однажды в день своего рождения Ирод дал пир вельможам, тысяче-начальникам и старейшинам галилейским. Дочь Иродиады Соломея плясала перед ним и угодила ему. Тогда князь сказал девице: «Проси у меня чего хочешь, и дам тебе все, даже если попросишь у меня половину царства». Девушка выбежала и спросила у своей матери: «Чего мне попросить?» Та отвечала: «Головы Иоанна Крестителя!» Дочь вернулась к Ироду и попросила: «Хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя!» Ирод Антипа опечалился, но поскольку не мог уже взять назад своей клятвы, он послал оруженосца в тюрьму и повелел принести голову узника. Оруженосец пошел, отсек голову Иоанна мечом в темнице, принес ее на блюде и отдал девице, а та отнесла своей матери. Тело выдали ученикам Иоанна, и те погребли его.

Законодательство, административная и судебная власть принадлежали синедриону, где председательствовал первосвященник (в 26–37 гг. эту должность исполнял Иосиф Каифа). Синедрион занимался решением законодательных вопросов и разбором важнейших судебных дел. Так как все иудейское законодательство основывалось на предписаниях Торы, то роль синедриона сводилась к толкованию различных пунктов этого кодекса в применении к тем или другим практическим случаям. Членом синедриона можно было стать или по своему происхождению из священнического рода, или по возрасту, или по учености. Значительную часть его составляли книжники и знатоки еврейского закона. Синедрион мог быть Великий и Малый. Великий синедрион состоял из 71, а малый – из 23 лиц. Великий синедрион находился в Иерусалиме и имел место своего заседания в зале Газит при храме. Председателем Великого синедриона обычно был первосвященник. Малый синедрион мог существовать в каждом городе, общее число жителей которого составляло не менее 120 человек. Судебные заседания синедриона происходили публично. Члены его сидели полукругом и, таким образом, могли видеть друг друга. Два писца, стоя слева и справа, записывали мнения судей. Значительное влияние в этом органе имели фарисеи, превосходившие своих противников саддукеев в части законоведения и учености. Именно они вносили в его решения дух гуманности (известно, что смертные приговоры выносились синедрионом чрезвычайно редко).

Время проповеднической деятельности Иисуса Христа целиком пришлось на прокураторство Понтия Пилата (исполнял должность в 26–36 гг.). Главный наш источник Иосиф Флавий оставил весьма неприглядный портрет этого чиновника. Страна при нем была разграблена, угнетена и разорялась всеми способами. Людей постоянно казнили без суда. Но и этого мало – едва вступив в должность, Пилат решил предпринять то, на что не решались его предшественники: велел под покровом темноты пронести в Иерусалим и разместить здесь изображения императора Тиберия. Когда наступило утро, иудеи пришли от этого зрелища в страшное волнение и ужас. Ведь закон Моисея строго запрещал им изготавливать и устанавливать какие-либо изображения! Тотчас толпы народа двинулись в Кесарию, к Пилату, чтобы просить его об удалении изображений. Получив от него отказ, они бросились на землю и оставались в этом положении пять дней и столько же ночей, не трогаясь с места. На шестой день Пилат сел в большом ристалище в судейское кресло и приказал призвать к себе народ, для того чтобы объявить ему свое решение. Предварительно он отдал приказание солдатам: по данному сигналу окружить иудеев с оружием в руках. Увидев себя внезапно замкнутыми тройной линией вооруженных солдат, иудеи остолбенели. Пилат объявил, что он прикажет изрубить их всех, если они не примут императорских изображений, и тут же дал знак солдатам обнажить мечи. Тогда иудеи, как будто по уговору, все упали на землю, вытянули свои шеи и громко воскликнули: скорее они дадут себя убить, чем переступят закон. Пораженный этим религиозным подвигом, Пилат отдал приказание удалить из Иерусалима статуи Тиберия.

Затем Пилат велел соорудить водопровод в Иерусалиме, употребив на это деньги святилища. Население воспротивилось замыслу прокуратора. Много десятков тысяч иудеев собрались около рабочих, занятых строительством, и стало громко требовать, чтобы наместник оставил свой план. Пилат приказал переодеть значительное число солдат, дал им дубины и велел окружить толпу со всех сторон. Толпа, в свою очередь, получила приказание разойтись. Но так как она продолжала поносить прокуратора, то он подал воинам условный знак и солдаты принялись за дело гораздо более рьяно, чем было желательно самому Пилату. Работая дубинами, они одинаково поражали как шумевших мятежников, так и совершенно невинных людей. Иудеи поначалу держались стойко, но поскольку они были безоружны, то многие из них тут и пали мертвыми, а другие ушли, покрытые ранами. Таким образом возмущение было подавлено.

Сразу за описанием этого инцидента Иосиф Флавий вставляет в свой труд беглое упоминание об Иисусе. Он пишет буквально следующее: «Около того времени жил Иисус, человек мудрый, если его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину. Он привлек к себе многих иудеев и эллинов. То был Христос. По настоянию наших влиятельных лиц, Пилат приговорил его к кресту. Но те, кто раньше любили его, не прекращали этого и теперь. На третий день он вновь явился им живой, как возвестили о нем и о многих других его чудесах боговдохновенные пророки. Поныне еще существуют так называемые христиане, именующие себя таким образом по его имени».

Самаряне, обычно лояльные римлянам, также не удержались при Пилате от возмущения. Их смутил какой-то лживый человек, который легко во всем влиял на народ. Он побудил их собраться к нему на гору Гаризим, которую самаряне считали особенно священной. Тут он стал уверять пришедших, что покажет им зарытые здесь священные сосуды Моисея. Самаряне вооружились, поверив этой басне, и расположились в деревушке Тирафане. Тут к ним примкнули новые пришельцы, чтобы возможно большею толпою подняться на гору. Однако Пилат предупредил это, выслав вперед отряды всадников и пехоты, которые неожиданно напали на собравшихся в деревушке. Часть из них они перебили, а часть обратили в бегство. При этом было захвачено много пленных. Пилат распорядился казнить наиболее выдающихся из них. Представители верховного совета самарян немедленно явились к бывшему консулу Вителлию, который был теперь сирийским наместником, и стали обвинять Пилата в казни их погибших единоплеменников. Они говорили, что последние пошли в Тирафану вовсе не с целью отложиться от римлян, но для того, чтобы уйти от насилий Пилата. Тогда Вителлий послал в Иудею одного из своих приближенных Марцелла, чтобы он принял там бразды правления, Пилату же велел ехать в Рим для ответа перед императором в возводимых на него обвинениях. Проведя в Иудее десять лет, Пилат отправился в столицу. Но раньше, чем он успел прибыть туда, император Тиберий умер.

Относительно последующей жизни Пилата и его самоубийства существует множество легенд, историческая достоверность которых сомнительна. Согласно Евсевию Кесарийскому (IV век), он был сослан во Вьен в Галлии, где различные несчастья в конце концов вынудили его к самоубийству. По другой апокрифической легенде, его тело после самоубийства было брошено в Тибр, и это произвело такое возмущение воды, что оно было извлечено, отвезено во Вьен и утоплено в Роне, где наблюдались те же самые явления, так что в конце концов его пришлось утопить в бездонном озере в Альпах. Впоследствии считалось, что Пилат стал христианином, и в Коптской и Эфиопской церквах он причислен к лику святых. Его жена, Прокула, была канонизирована Греческой церковью. По другим сообщениям, он казнен Нероном.

Ученики были поражены этим чудом, и окончательно уверовал в Него.

С этого времени Иисус начинает свои проповеди. Прежде чем продолжить изложение Евангелий, попробуем кратко сформулировать ту истину, которую Он пришел возвестить. Первое о чем Он стал учить иудеев, так это о Царствии Божием (равнозначным с ним понятием служили «жизнь вечная» и «спасение»). Иисус не раз с ударением говорил в своих проповедях о несравненной ценности Царства, превышающей, по Его словам, все ценности земные и оправдывающей ради стяжания Царства всякие, даже самые тяжелые жертвы. Царство не дается человеку даром, оно требует от него всецелого усилия. Ведь Царство Божие есть награда за праведную жизнь. В Царстве плачущие обретут утешение, кроткие наследуют преображенную землю, голодные насытятся, жаждущие правды узрят Бога, а чистые сердцем и миротворцы будут наречены Сынами Божьими. Речи Иисуса были дивны для иудеев, звучали странно и необычно. Он вроде бы не пытался ничего изменить в их старинной вере, но при этом толковал Тору и Пророков в самом высшем нравственном смысле, как служение любви – любви к Богу и любви к ближнему. Сам Он не просто говорил о любви, Он и был, по сути, воплощенная Любовь. Многочисленные чудеса, творимые Им, исцеления и воскрешения, – все это были дела любви.

Благовестие о Царстве Божием неразрывно связывалось с вопросом о Царе, то есть о Христе (Мессии). В начале Своей проповеди Иисус избегал называть Себя Христом и Сыном Божьим. Он хотел, чтобы люди, и в первую очередь ученики, осознали это свободно и непринужденно, от полноты любящего сердца. О Себе Самом Иисус говорил обычно, как о Сыне Человеческом. Это имя восходило к книгам Пророков, в тех местах, где пророки возвещали о грядущем Христе, но собственно мессианским титулом оно не считалось. Впрочем, тайна не была укрыта глубоко. Всякий, дававший себе труд задуматься о смысле деяний и речей Иисуса, должен был понять, что Он считает Себя подлинным Христом. И это рождало недоумение. Ведь Иисус явился в мир совсем не так, как ожидало большинство иудеев. Он не был грозным воителем, но всего лишь бездомным странником. Его не сопровождали сонмы ангелов, с Ним были только Его ученики – такие же жалкие бедняки, как Он Сам. И тем не менее Иисус утверждал, что на Нем исполнились все обетования древних пророков о Христе! Ибо те, кто уверовал в Него, как в Христа, и принял Его нравственную проповедь – спасутся и обретут Царство Божие. Ведь что есть спасение, как не дарование жизни и воскрешение из мертвых? А Иисус имел в Себе начало жизни и не раз воскрешал мертвецов. Но Он совершал это не Сам по Себе, а как Единородный Сын Божий, пребывающий в единении с Отцом. Потому-то спасение и было обусловлено прежде всего верою в Него, как Сына. И иного пути, говорил Иисус, людям не дано, поскольку путь к Богу лишь один и лежит через принятие Его Сына. Отвержение Сына, пребывающего в единении с Отцом, есть отвержение Самого Отца.

Один из начальников иудейских по имени Никодим пришел к Иисусу ночью и сказал Ему: «Равви! Я знаю, что Ты учитель, пришедший от Бога. Скажи мне: как достичь Царствия Небесного?» Иисус отвечал ему: «Кто не родился свыше, тот не сможет увидеть Царствия Божия». Никодим возразил: «Как может человек родиться, будучи стар? Неужели он сможет во второй раз войти в утробы матери своей и родиться?» Иисус сказал: «Ты говоришь Мне о рождении по плоти.

Но рожденное от плоти есть плоть, и плотью останется. Лишь рожденное по духу есть дух. Если кто не родился от воды и Духа, то не может войти в Царствие Божие». – «Как это может быть?» – удивился Никодим. Иисус сказал: «Никто не восходил на небо, кроме сошедшего с небес Сына Человеческого. И как Моисей, поставив змея в пустыне, спас погибающих израильтян, так же должен быть вознесен Сын Человеческий. Тогда каждый верующий в Него не погибнет. Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, что бы всякий, верующий в Него, имел жизнь вечную. Ведь не для того послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был через Него. Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден. Суд же состоит в том, что свет пришел в мир, но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы. Ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его».

Иисус отправился в Иудею и там крестил многих из новообращенных. Потом Он отправился в Галилею, и ученики шли вместе с Ним. Путь их лежал через самарийский город Сихарь. Там Иисус сел возле колодца, который в незапамятные времена отрыли люди Иакова, сына Исаака. Ученики Его отправились купить пищи, и Он был один. Тут к колодцу подошла самарянская женщина. Иисус сказал ей: «Дай Мне пить». Услышав эту просьбу, самарянка удивилась. По внешности Иисуса она поняла, что перед ней иудей, а иудеи всегда гнушались самарян и никогда не пользовались их посудой. Женщина спросила: «Как ты, будучи иудеем, просишь пить у меня, самарянки?» Иисус сказал: «Если бы ты знала, Кто сидит перед тобой, то ты сама просила бы у Меня испить, и Я дал бы тебе воду живую». Женщина не поверила Ему и возразила: «Тебе и зачерпнуть нечем, ведь колодец очень глубок, откуда же у Тебя живая вода? Неужели Ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодец?» Иисус сказал ей в ответ: «Всякий, кто попьет воды из этого колодца, вскоре вновь захочет пить. Но те, кто пьют воду, данную Мной, не будут никогда испытывать жажды! Вода Моя сделается в них источником воды, текущей в вечную жизнь». Между тем вернулись ученики и сказали Иисусу: «Вот пища, Учитель, ешь!» Иисус возразил им: «У Меня уже есть пища, которой вы не знаете». Ученики удивились и стали спрашивать друг у друга: «Откуда у Него пища? Разве кто принес Ему есть?» Иисус, видя их изумление, сказал: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершать дело Его».

Из Самарии Иисус пошел обратно в Кану Галилейскую. В то время в Капернауме, на берегу Геннисаретского озера, жил один царедворец, у которого был болен сын. Он услышал, что Иисус пришел в Галилею, явился к Нему и стал просить Его прийти и исцелить его сына, который был при смерти. Иисус сказал ему: «Пойди, сын твой здоров». Он поверил слову Его и пошел. По дороге его встретили слуги и сказали: «Сын твой здоров». Он спросил у них: «В каком часу стало ему легче?» Они отвечали: «Горячка оставила его вчера в седьмом часу». Это был тот час, в который Иисус сказал: «Сын твой здоров». Вскоре молва об Иисусе разнеслась по Галилее и всей окрестной стране. Он учил в синагогах и от всех был прославляем.

Затем Иисус пришел в Иерусалим на праздник Пасхи. Здесь у Овечьих ворот располагалась купальня, при которой было устроено пять крытых ходов. В них лежало великое множество больных, слепых, хромых и иссохших. Все они ожидали движения воды, ибо ангел Господень время от времени сходил в купальню, возмущая воду, и первый, кто опускался в нее после ангела, тот выздоравливал, какою бы не был одержим болезнью. Тут был человек, находившийся в болезни уже тридцать восемь лет. Иисус, увидев его лежащего и узнав, что он лежит уже долгое время, спросил его: «Хочешь ли быть здоров?» Больной отвечал ему: «Да, Господи, но нет со мною человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; всякий раз, когда я доползаю до нее, кто-то уже сходит прежде меня». Иисус сказал ему: «Встань, возьми постель свою и иди». И он тотчас выздоровел, взял постель свою и пошел.

Однажды в субботу, когда закон запрещал всем евреям трудиться, Иисус и Его ученики вошли в синагогу. Среди народа был здесь человек, у которого правая рука была сухая. Фарисеи стали наблюдать за Ним, чтобы узнать – исцелит ли Он больного, а потом обвинить Его в нарушении законов Моисея. Иисус, зная об их мыслях, приказал человеку, имевшему больную руку: «Встань и выступи на середину». Он встал и выступил, а Иисус сказал: «Спрошу Я вас: что должно делать в субботу? Добро или зло? Спасти душу, или погубить?» Фарисеи молчали. Посмотрев на них, Он приказал больному: «Протяни руку твою». Он так и сделал, и рука его стала здорова.

Спустя несколько дней Иисус избрал из числа Своих учеников двенадцать человек, которых наименовал апостолами (то есть «посланниками»). Это были: Петр и его брат Андрей, Иаков Заведеев и Иоанн, брат его, Филипп, Нафанаил, Матфей, Фома, Иаков Алфеев, Симон Кананит, Иуда Иаковлев и Иуда Искариот, который потом сделался предателем.

В это время собралось множество людей со всей Иудеи и из Иерусалима, которые пришли послушать Иисуса и исцелиться от болезней. Иисус взошел на возвышенное место и стал учить их. Он сказал: «Блаженны нищие, ибо ваше есть Царствие Божие. Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь. Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь. Блаженны вы, когда возненавидят вас люди и когда отлучат вас, и будут поносить, и пронесут имя ваше, как бесчестное, за Сына Человеческого. Возрадуйтесь в тот день и возвеселитесь, ибо велика вам награда на небесах. Так поступали с пророками отцы их. Напротив, горе вам, богатые! Ибо вы уже получили свое утешение. Горе вам, пресыщенные ныне! Ибо взалчете. Горе вам, смеющиеся ныне! Ибо восплачете и возрыдаете. Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! Ибо так поступали с лжепророками отцы их.

Вам, слушающим Меня, говорю: любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас. Ударившему тебя по щеке подставь и другую, и отнимающему у тебя верхнюю одежду не препятствуй взять и рубашку. Всякому, просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад. И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними. И если любите любящих вас, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники любящих их любят. И если делаете добро тем, которые вам делают добро, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники то же делают. И если взаймы даете тем, от которых надеетесь получить обратно, какая вам за то благодарность? Ибо и грешники дают взаймы грешникам, чтобы получить обратно столько же. Но вы любите врагов ваших, и благодарите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Есть ли между нами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? И когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Если же вы, будучи злы, умеете давать вашим детям благие даяния, тем более Отец ваш Небесный дает блага просящим у Него. Итак, будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд.

Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; прощайте, и прощены будете; давайте, и дастся вам: мерою доброю, утрясенною и переполненною отсыплют вам в лоно ваше; ибо, какою мерою мерите, такою же отмерится вам. Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?

Или, как можешь сказать брату твоему: «Брат! Дай я выну сучок из глаза твоего», когда сам не видишь бревна в твоем глазе? Лицемер! Вынь прежде бревно из твоего глаза, и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего.

Что вы зовете Меня: «Господи! Господи!» – и не делаете того, что Я говорю? Не всякий, говорящий так, войдет в Царство Небесное, но лишь тот, кто исполняет волю Отца Моего Небесного. Многие будут говорить Мне: «Господи! Не от Твоего ли имени мы пророчествовали? И не Твоим ли именем изгоняли бесов? И не Твоим ли именем творили многие чудеса?» Но скажу им в ответ: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие». Лишь тот, кто слушает слова Мои и исполняет их, подобен мужу благоразумному. Мужу, который, возводя свой дом, выкопал углубления и положил основание на камне. Потому, когда случилось наводнение, и вода наперла на этот дом, то не смогла поколебать его. А всякий, слушающий слова Мои и не выполняющий их, подобен человеку, построившему дом на земле без основания, который, когда наперла на него вода, тотчас обрушился».

По окончании Нагорной проповеди Иисус пошел в Капернаум. Здесь у одного сотника заболел и лежал при смерти любимый слуга. Услышав об Иисусе, сотник послал к Нему иудейских старейшин просить Его, чтобы Он исцелил его слугу. Иисус пошел с ними. И когда Он был уже недалеко от дома, сотник прислал к Нему людей сказать: «Не трудись, Господи! Ибо я недостоин того, чтобы Ты вошел под мой кров. Но я верю: если Ты захочешь, и скажешь только слово – мой слуга немедленно выздоровеет». Услышав это, Иисус удивился и сказал идущему за ним народу: «Сказываю вам, что и в Израиле не нашел Я такой веры». Когда посланные возвратились в дом сотника, то нашли больного слугу уже выздоровевшим.

После этого Иисус пошел в город, называемый Наин. С Ним шли многие из его учеников и множество народа. Когда они приблизились к воротам, из них выносили умершего. То был единственный сын у матери, а она была вдова; и много народа шло с ней из города. Иисус сжалился над бедной женщиной и сказал ей: «Не плачь». Он подошел к гробу и прикоснулся к нему. Несшие гроб остановились, а Иисус сказал: «Юноша! Тебе говорю, встань!» Мертвый, поднявшись, сел, и Иисус отдал его матери. Всех присутствующих объял страх. Люди славили Бога, говоря: «Великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой». Такое мнение об Иисусе распространилось по всей Иудее и по всей окрестности.

Фарисей по имени Симон пригласил Иисуса в свой дом вкусить с ним пищи. Иисус пришел в дом Симона и возлег за столом. Одна женщина, которая была большая грешница, узнала, что Он возлежит в доме фарисея, принесла сосуд с мирром и, став у ног Иисуса, плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать своими волосами. Целуя, она мазала их мирром. Фарисей, пригласивший Иисуса, подумал: «Если бы Он был пророк, то узнал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему, ведь она большая грешница!» Тут Иисус повернулся к нему и промолвил: «Симон! Я имею нечто сказать тебе». Он отвечал: «Скажи, Учитель». Иисус продолжал: «У одного заимодавца было два должника: один должен был ему пятьсот динариев, а другой пятьдесят, но так как они не имели чем заплатить, он простил обоим. Скажи Мне, который из них более возлюбил его?» Симон отвечал: «Думаю тот, которому он более простил». Иисус согласился: «Правильно ты рассудил. Взгляни теперь на эту женщину. Я пришел в твой дом, но ты воды Мне на ноги не дал, а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей оттерла. Ты целования Мне не дал, а она, с тех пор, как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги. Ты головы Мне маслом не помазал, а она мирром помазала Мне ноги. А потому говорю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит». Ей же сказал: «Прощаются тебе грехи твои. Вера твоя спасла тебя, иди с миром».

После этого Иисус отправился по городам и селениям, проповедуя и благовестуя Царствие Божие. С ним были ученики и некоторые женщины, которых он исцелил от злых духов и болезней: Мария, называемая Магдалиною, из которых вышли семь бесов, Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, Сусанна и многие другие, которые служили Ему имением своим.

Однажды Христос и Его ученики сидели в доме, где было много народу. В это время к Иисусу привели бесноватого – слепого и немого. Иисус исцелил его так, что слепой и немой стал говорить и видеть. Весь народ дивился и говорил: «Не это ли Христос, сын Давидов?» Фарисеи, услышав об этом чуде, сказали: «Он изгоняет бесов силою Веельзевула, князя бесовского». Иисус возразил им: «Как может сатана изгонять сатану? Если царство разделится само по себе, то не может устоять; или как может кто войти в дом сильного и расхитить вещи его, если прежде не свяжет сильного? И если сатана восстал на самого себя и разделился, он не сможет устоять, и пришел ему конец. Если же вы скажете: «Я Духом Божьим изгоняю бесов», то, конечно, достигло до вас Царствие Божие».

Однажды Иисус пришел на берег Геннисаретского озера. Чтобы послушать Его, собралось множество народа. Он вошел в лодку и сел, а весь народ стоял на берегу. Иисус начал поучать его притчами и сказал: «Вот, вышел сеятель сеять. И когда он сеял, одно зерно упало при дороге. Налетели птицы и поклевали его. Другое упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же поднялось солнце, оно увяло, так как не имело корня. Третье зерно упало в терновнике, и терновник заглушил всходы и погубил их. Четвертое упало на добрую землю и принесло плод – от одного зерна вышло сто зерен. Кто имеет уши слышать, да слышит!»

Ученики приступили к Нему и стали спрашивать: «Для чего ты говоришь этим людям притчами?» Он сказал: «Я говорю притчами оттого, что сердца этих людей огрубели, уши у них не слышат, а глаза не видят. Но для вас я раскрою смысл притчи. Ко всякому, слушающему слово о Царствии Божьем и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его – вот кого означает посеянное при дороге. А посеянное на каменистых местах означает того, кто слышит слово и тотчас с радостью принимает его; но не имеет в себе корня и непостоянен: когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется. А посеянное в терновнике означает того, кто слышит слово, но забота века сего и обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно. Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово и разумеющего, который и бывает плодоносен».

И другую притчу предложил Иисус. Он сказал: «Царство Небесное подобно человеку, посеявшему на своем поле доброе семя; когда же люди спали, пришел враг его, посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень, и показался плод, тогда явились и плевелы. Рабы домовладыки сказали ему: «Господин! Не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? Откуда же на нем плевелы? «Он сказал им: «Враг человек сделал это». А рабы сказали ему: «Хочешь, мы пойдем, выберем их?» Но он сказал: «Нет, – чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: «Соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою»"».

Когда Иисус отпустил народ и вошел в дом, ученики приступили к Нему и попросили объяснить притчу о плевелах на поле. Он сказал им в ответ: «Сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя, это сыны Царствия Небесного, а плевелы – сыны лукавого; враг, посеявший их, есть дьявол; жатва есть кончина века, а жнецы суть ангелы. Посему как собирают плевелы и огнем сжигают, так будет при кончине века: пошлет Сын Человеческий ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззакония, и ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов; тогда праведники воссияют как солнце, в Царстве Отца их. Кто имеет уши услышать, да слышит!»

Затем Иисус сел со Своими учениками в лодку и сказал: «Переправимся на ту сторону озера». Они отправились, и во время их плаванья Он заснул. Тут на озере поднялся бурный ветер, лодку стало заливать волнами, и они были в опасности. Ученики стали звать Иисуса: «Наставник! Наставник! Погибаем!» – и разбудили Его. Он, встав, запретил ветру дуть, а воде волноваться. Буря прекратилась, и наступила тишина. А Иисус сказал ученикам: «Где вера ваша?» Они же в страхе и удивлении говорили друг другу: «Кто же это, что и ветрами повелевает, и вода повинуется Ему?»

Пробыв некоторое время в Гадаринской стране, лежащей против Галилеи, Иисус вернулся на галилейский берег Геннисаретского озера. Тут пришел к Нему человек по имени Иаир, который был начальником синагоги. Пав к ногам Иисуса, он просил Его войти к нему в дом, потому что у него была одна дочь, лет двенадцати, и та была присмерти. Видя веру отца, Иисус пошел с ним, но по пути встретил их посланный из дома Иаира и сказал: «Дочь твоя умерла; не утруждай Учителя». Иисус, услышав это, сказал ему: «Не бойся, только веруй, и спасение будет». Они вошли в дом, где все плакали и рыдали, скорбя о девочке, но Иисус сказал: «Не плачьте, она не умерла, но спит». Никто не хотел верить Его словам, ибо ясно было уже, что несчастная мертва. Он же, взяв ее за руку, велел: «Девица! Встань». И возвратился дух ее. Она тотчас встала, и Он велел дать ей поесть.

Иисус увидел, что за ним ходит толпа народа и что люди изнурены и рассеяны, как овцы, не имеющие пастыря. Он пожалел несчастных и сказал Своим ученикам: «Жатвы много, а делателей мало!» После этого он дал им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь. Отправляя апостолов на проповедь, Иисус сказал им: «Идите к погибшим овцам дома Израилева. Проповедуйте, что приблизилось Царство Небесное, больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте. Не берите с собой ни золота, ни серебра, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха, ибо трудящийся достоин пропитания.

Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак, будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби. Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища, и в синагогах своих будут бить вас, и будете ненавидимы всеми за имя Мое. Но когда будут гнать вас в одном городе, бегите в другой. И не бойтесь убивающих тело, а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне. Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч; ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня, и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня, и кто не берет креста своего и не следует за Мной, тот не достоин Меня».

Услышав о смерти Иоанна Крестителя, Иисус удалился в пустое место, вблизи города Вифсаида. Народ узнал об этом и пошел за Ним из города пешком. Иисус беседовал с людьми о Царствии Божьем, а просящих исцеления – исцелял. День стал клониться к вечеру. Апостолы приступили к Христу и сказали: «Отпусти людей, чтобы они пошли в окрестные селения ночевать и достали пищи; потому что мы здесь в пустом месте». Но Иисус отвечал: «Не нужно им идти, вы дайте им есть». Апостолы возразили: «Но у нас нет ничего, кроме пяти хлебов и двух рыб; или нам пойти купить пищи для всех этих людей?» А было желающих видеть и слушать Иисуса около пяти тысяч человек. Иисус, взяв пять хлебов и две рыбы, поднял лицо к небу и благословил их. Затем преломил и дал ученикам, чтоб они раздали народу. И ели все, и насытились, а оставшихся у них кусков набросали двенадцать корзин.

Сразу после этого Иисус велел ученикам сесть в лодку и отправиться прежде Него на другую сторону озера, не дожидаясь, пока Он отпустит народ. Затем Он взошел на гору, чтобы помолиться наедине, и оставался там один. Тем временем лодка достигла уже середины озера, и ее било волнами, потому что ветер был противный. Вдруг незадолго до рассвета ученики увидели Иисуса, Который шел к ним пешком по морю. Они встревожились и стали говорить: «Это призрак!» Но Иисус тотчас заговорил с ними и сказал: «Ободритесь; это Я, не бойтесь». Петр воскликнул: «Господи! Если это Ты, повели мне придти к Тебе по воде». Иисус сказал: «Иди». Петр, выйдя из лодки, пошел по воде, чтобы подойти к Иисусу, но, видя сильный ветер, испугался и начал тонуть. Он закричал: «Господи! Спаси меня!» Иисус тотчас подал ему руку, поддержал и сказал: «Маловерный! Зачем ты усомнился?» А когда они вошли в лодку, ветер сразу утих.

Переплыв озеро, Иисус и Его ученики прибыли в Капернаум. На другой день сюда пришло много иудеев, услышавших о чуде с хлебом, свершившемся накануне. Иисус отправился в синагогу, стал поучать народ и сказал им: «Вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились. Однако не о пище тленной должны вы заботится, но о хлебе, который приведет вас в жизнь вечную». Все, кто слушал Его, закричали: «Господи! Подавай нам всегда такой хлеб!» Иисус отвечал им: «Я есть хлеб жизни, сошедший с небес! Всякий, приходящий ко Мне, не будет голодать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда. Воля Пославшего Меня состоит в том, чтобы всякий, видящий Сына и уверовавший в Него, имел жизнь вечную; и Я воскрешу его в последний день. Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли; хлеб же, сходящий с небес, таков, что всякий, кто ест его, не умрет. Хлеб, который вы получите от Меня, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира. И если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, а Я в нем. Как Я живу Отцом, так ядущий Меня жить будет Мною».

Ученики Иисуса дивились Его словам и говорили друг другу: «Что за странные речи! Кто может это слушать?» Многие из них, прежде внимавшие Его наставлениям, разуверились и разошлись по домам. Но двенадцать апостолов по-прежнему остались с Иисусом.

С того времени Иисус начал открывать ученикам грядущие события Его земной жизни: что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и священников, быть убитым и в третий день воскреснуть. Петр стал горячо говорить Христу: «Будь милостив к Себе, Господи! Да не случится этого с Тобою!» Иисус отвечал Петру: «Отойди от Меня, сатана! Ты Мне соблазн! Потому что думаешь не о том, что Божеское, но что человеческое». И, обернувшись к ученикам, промолвил: «Если кто хочет идти за Мной, пусть отвергнет себя, возьмет крест свой и следует за Мной. Ибо, кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?»

Через несколько дней Иисус, взяв с собой Петра, Иакова и Иоанна, брата его, взошел с ними на одну высокую гору, чтобы молиться. И когда Он молился, вид Его лица изменился – оно просияло как солнце, а одежда Его сделалась белой и блистающей. Тут явились на горе Моисей и Илия, сошедшие с неба, и беседовали с Иисусом.

После их ухода Петр сказал Иисусу: «Господи! Хорошо нам здесь быть. Если хочешь, сделаем здесь три шатра: для Тебя, для Моисея и для Илии». В то время когда он это говорил, светлое облако осенило их, и из него раздался голос: «Это Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте». Ученики пали ниц и очень испугались. Иисус, подойдя, коснулся их и сказал: «Встаньте и не бойтесь». Подняв глаза, они уже не увидели ни Илии, ни Моисея.

Иисус отправился в Капернаум. Здесь ученики приступили к нему и спросили: «Кто больше в Царстве Небесном?» Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное; итак, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном; и кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает; а кто соблазнит одного из этих малых, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы ему повесили на шею мельничный жернов и потопили его во глубине морской. Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тем, через кого они приходят! Если рука твоя или нога твоя соблазняет тебя, отсеки их и брось от себя: лучше тебе войти в жизнь без руки или ноги, нежели с двумя руками и с двумя ногами быть вверженным в вечный огонь. И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную».

Петр спросил у Иисуса: «Господи! Сколько раз прощать брату моему, согрешившему против меня? До семи ли раз?» Иисус отвечал: «Не говорю тебе до семи, но до седмижды семидесяти раз. Потому как Царствие Небесное подобно царю, который захотел взыскать долги с рабов своих; и был приведен к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов. Так как он не имел чем заплатить, государь приказал продать его вместе с женой и детьми и взыскать на нем долг. Но раб пал перед царем и, кланяясь ему, говорил: «Государь! Потерпи на мне, и я все тебе заплачу». Царь, умилосердившись над рабом, отпустил его и простил ему долг. Араб тот, выйдя, нашел одного из своих товарищей, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: «Отдай мне, что должен». Товарищ его пал к его ногам, умолял его и говорил: «Потерпи на мне, и все отдам тебе». Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга. Товарищи его, видя происшедшее, очень огорчились и, придя, рассказали о обо всем государю. Тогда государь призвал к себе его и сказал: «Злой раб! Весь твой долг я простил тебе, потому что ты упросил меня; не надлежало ли и тебе помиловать товарища своего, как я помиловал тебя? «И разгневавшись, царь отдал того раба истязателям, пока не отдаст ему всего долга. Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему его согрешений».

Поучая народ, Иисус пришел в Вифанию – селение неподалеку от Иерусалима за Елеонской горой. Здесь его приняла в свой дом одна женщина по имени Марфа, у которой был брат Лазарь и сестра Мария. Когда Иисус начал говорить, Мария села у Его ног и слушала. Марфа же заботилась о большем угощении и, подойдя, сказала: «Господи! Или Тебе нужды нет, что моя сестра одну меня оставила служить? Скажи ей, чтобы помогала мне». Иисус сказал ей в ответ: «Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую честь, которая не отнимется у нее».

Затем Христос и апостолы отправились в Иерусалим на праздник Кущей. Иисус проповедовал там, а народ ходил за ним толпами и жадно слушал каждое Его слово. Иудейские священники, видя это, встревожились и стали говорить друг другу: «Народ наш темен. Долго ли сбить его с пути истинного и отвратить от Господа? Человек Этот опасен, ибо говорит не то, что говорим мы, и от того люди могут усомниться в истинной вере и впасть в грех. Но что же нам делать? Прогнать Его мы не можем, так как имя Его уже известно повсюду. Надо сделать так, чтобы Он совершил неправедный поступок. Тогда все увидят Его двуличие». Задумав так, они подвели к Иисусу женщину, обвиненную в измене мужу, и сказали Ему: «Учитель! Эта женщина взята в прелюбодеянии, и по закону Моисееву ее надлежит побить камнями до смерти. А Ты что скажешь?» Так говорили враги Иисуса и радовались, что поставили Его в безвыходное положение. В самом деле, если бы Иисус сказал: «Сделайте так, как написано в законе Моисеевом, и убейте ее», тогда можно было бы возразить Ему: «А как же Ты Сам учил, что грешников надлежит прощать?» А если бы Иисус сказал: «Отпустите ее и простите ей вину ее», можно было бы обвинить Его в несоблюдении закона.

Пока говорили эти люди, Иисус, склонившись, чертил пальцем по земле, не обращая на них внимания. Но они продолжали приставать к Нему. Тогда Иисус поднял голову и сказал: «Как написано в законе Моисеевом, так и поступайте с несчастной этой. Но пусть первым в нее бросит камень тот, кто сам не имеет грехов перед Господом». После этого Иисус наклонился и опять принялся писать пальцем на земле. Окружающие, зная за собой множество тайных грехов, не решились поднять руку на женщину, и, будучи обличаемы совестью, стали уходить один за другим, так что остались только Иисус и женщина, стоявшая перед Ним. Иисус поднял голову и, не видя никого, кроме женщины, спросил: «Где же твои обвинители? Или никто не осудил тебя?» Она отвечала: «Никто, Господи». Иисус сказал ей: «И Я не осуждаю тебя; ступай и больше не греши».

Проходя по городу, апостолы увидели человека слепого от рождения и спросили Иисуса: «Учитель! За что Господь не дал этому человеку зрения? За его собственные грехи, или за грехи его родителей?» Иисус отвечал: «И сам он человек праведный, и родители его не были грешниками. А слеп он для того, дабы на нем явились дела Божие: чтобы Я мог явить на нем Свою силу и исцелить его». Иисус обтер глаза слепому и сказал: «Пойди, умойся в купальне». Он пошел, умылся и вернулся зрячим. Люди, знавшие его слепым, удивились и стали спрашивать: «Ты ли это, который сидел и просил милостыню?» Он ответил: «Я». Они спросили: «От чего же открылись глаза твои?» Он отвечал: «Человек по имени Иисус обтер мои глаза и послал умыться в купальню. Когда я умылся, глаза мои прозрели». Люди дивились этому чуду и многие уверовали в Христа.

Из Иерусалима Иисус отправился за Иордан, на то место, где прежде крестил Иоанн, и оставался там. Тут Иисуса нашла Мария из Вифании, сестра Марфы и Лазаря, и сообщила о болезни своего брата. Иисус сказал: «Эта болезнь не к смерти, но к славе Божией, да прославится через нее Сын Божий». Но когда через несколько дней Христос с учениками пришел в Вифанию, Лазарь был уже мертв. Марфа, услышав, что идет Иисус, вышла Ему навстречу и сказала: «Господи! Если бы Ты был здесь, не умер бы брат мой». Иисус отвечал ей: «Воскреснет брат твой». Марфа сказала: «Знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день». Но Иисус возразил: «Я есть воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий живущий и верующий в Меня не умрет вовек. Веришь ли сему?» Она сказала: «Так, Господи! Я верую, что Ты Христос, Сын Божий, грядущий в мир». Иисус спросил: «Где вы положили его?» Ему отвечали: «Господи! Пойди и посмотри». Его привели в пещеру, вход в которую был закрыт камнем. Иисус попросил отнять камень. Марфа сказала: «Господи! Уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе». – «Не Я ли говорил тебе, – промолвил Иисус, – что, если будешь веровать, увидишь славу Божию?» Иудеи отвалили камень от пещеры. Иисус возвел глаза к небу и сказал: «Отче! Благодарю Тебя, что Ты услышал Меня». А потом воззвал громким голосом: «Лазарь!

Иди вон». И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лицо его было обвязано платком. Иисус велел: «Развяжите его, пусть идет». Многие из тех, кто видел это чудо, уверовали в Христа. А некоторые из них пошли к фарисеям и сказали им, что сделал Иисус. Первосвященник и фарисеи собрали совет и говорили: «Что нам делать? Этот человек творит много чудес. Если оставим Его так, то все уверуют в Него». И положили убить Его.

Иисус отправился в Галилею и проповедовал там. Не один раз люди спрашивали, в чем состоит суть Его учения и как получить вечную жизнь в Царствии Божьем. Одни спрашивали, чтобы узнать, а другие, чтобы найти против Него обвинение. Однажды один законник, искушая Христа, спросил Его: «Учитель! Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?» Иисус сказал ему: «В законе что написано? Как читаешь?» Тот сказал в ответ: «Написано: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостью твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя». Иисус сказал ему: «Правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить». Но он, желая оправдать себя, спросил: «Иисус, а кто мой ближний?» В ответ на этот вопрос Иисус рассказал притчу: «Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Третьим проезжал некий самарянин. Он увидел несчастного, сжалился над ним и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино. И посадил он его на своего осла, привез в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: «Позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе». Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?» Законник отвечал: «Оказавший ему милость». Иисус сказал ему: «Иди, и поступай так же».

Случилось, что когда Иисус в одном месте молился и перестал, один из Его учеников сказал Ему: «Господи! Научи нас молиться». Он сказал им: «Когда молитесь, говорите: Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да придет Царствие твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный подавай нам на каждый день; и прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого».

Какой-то человек из народа попросил Христа: «Учитель! Скажи брату моему, чтобы он разделил со мной наследство». Иисус возразил: «Кто поставил Меня судить или делить вас?» А потом сказал: «Берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения». И рассказал притчу: «У одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: «Что мне делать? Некуда мне собрать мои плоды? «А потом сказал: «Вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе моей: «Душа! Много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись»". Но Бог сказал ему: «Безумный! В эту ночь твою душу возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» Так бывает с теми, кто собирает сокровища для себя, а не для Бога богатеет».

Вокруг Иисуса всегда было много мытарей и грешников. Фарисеям и книжникам это не нравилось. Они роптали: «Иисус принимает грешников и ест с ними». В ответ Иисус сказал им следующую притчу: «Кто из вас, имея сто овец и потеряв одну из них, не оставит девяноста девяти в пустыне и не пойдет за пропавшею, пока не найдет ее? А когда найдет, возьмет ее на плечи свои с радостью и по приходе домой созовет друзей и соседей и скажет им: «Порадуйтесь со мною: я нашел мою пропавшую овцу». Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии».

Когда приблизилось время Пасхи, Иисус и Его ученики отправились в Иерусалим. По дороге Он рассказал ученикам несколько притч, раскрывающих Его учение. «У одного человека, – говорил Иисус, – было два сына. И сказал младший из них отцу: «Отче! Дай мне денег, я не хочу больше жить в нашем доме, а хочу жить своим умом». Отец послушал его и выделил причитающуюся ему часть имения. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю страну и там, живя распутно, расточил все свое имение. Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться. Он пошел и нанялся к одному из жителей той страны, а тот послал его на свои поля пасти свиней. И жил несчастный вместе со свиньями и ел корм их. Наконец, придя в себя, он сказал: «Отец мой всех своих наемников кормит хлебом досыта, а я тут умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу: «Отче! Я согрешил против неба и перед тобою и уже не достоин называться сыном твоим; прими меня в число твоих наемников»". Решив так, он встал и пошел к своему отцу. И когда он был еще далеко, отец увидел его, сжалился, побежал, пал ему на шею и целовал его. Сын сказал ему: «Отче! Я согрешил против неба и перед тобою и уже недостоин называться сыном твоим». А отец сказал рабам: «Принесите лучшую одежду и оденьте его, и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться!» И начали веселиться. Старший сын его, возвращаясь с поля, услышал в доме пение и ликование. Позвав одного из слуг, он спросил: «Что это такое?» Тот сказал ему: «Брат твой пришел, и отец твой на радостях заколол откормленного теленка». Старший сын рассердился и не хотел войти в дом. Отец, выйдя, стал звать его. Но он сказал в ответ отцу: «Вот, я столько лет служу тебе, и никогда не приступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с моими друзьями, а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка». Он же сказал ему: «Сын мой! Ты всегда со мною, и все мое твое, а о том надобно радоваться и веселиться, что этот твой брат был мертв и ожил, пропадал и нашелся»».

Иисус говорил народу: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и богатству. Поэтому и говорю вам: не заботьтесь для души вашей о том, что вам есть, что пить, а для тела вашего во что одеваться. Душа не больше ли пищи, а тело не больше ли одежды? Ищите прежде Царства Божия и правды Его, а все остальное приложится вам».

Эти речи слышали некоторые фарисеи, которые были весьма сребролюбивы, и в душе посмеивались над Иисусом. Тогда Он рассказал им следующую притчу: «Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях и желал напитаться крошками, падающими со стола богача, и псы, приходя, лизали струпья его. Умер нищий и отнесен был ангелами в лоно Авраамово. Умер и богач, и похоронили его. И в аде, будучи в муках, он поднял глаза свои и увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: «Отце Аврааме! Умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец пальца своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в этом пламени».

Но Авраам сказал: «Чадо! Вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь – злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь; и сверх всего того между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к нам не переходят»».

И еще одну притчу рассказал Иисус, имея в виду тех, которые уверены были в себе, считали, что они праведны, и на этом основании презирали других: «Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей стал молиться сам в себе так: «Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю». Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: «Боже! Будь милостив ко мне грешнику!» Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится».

Один богатый юноша спросил у Иисуса: «Учитель! Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?» Тот отвечал ему: «Если хочешь войти в жизнь вечную, соблюдай заповеди». Юноша спросил: «Какие?» Иисус сказал: «Не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего своего, как самого себя». Юноша отвечал: «Все это я исполняю; чего еще недостает мне?» Иисус сказал: «Еще одного не достает тебе: если хочешь быть совершенным: пойди, продай имение твое и раздай нищим; потом приходи и следуй за Мной». Услышав это, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение и ему было жаль расставаться с ним. Иисус сказал Своим ученикам: «Истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное. Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие».

И еще одну притчу рассказал Иисус: «Один хозяин дома вышел поутру нанять работников в свой виноградник и договорился с ними, что заплатит каждому по динарию за день работы. Выйдя около третьего часа дня, он увидел других работников, стоящих праздно на торжище, и сказал им: «Идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, то и заплачу вам». Они пошли, а хозяин, выйдя опять около шестого и девятого часа, сделал то же. Наконец, выйдя около одиннадцатого часа, он нашел других, стоящих праздно, и спросил у них: «Что вы стоите здесь целый день без дела?» Они отвечали: «Никто нас не нанял». Он предложил им: «Идите и вы в виноградник мой, и что вам будет следовать, то и заплачу». Когда наступил вечер, господин виноградника велел управителю: «Позови работников и отдай им плату, начав с последних». И пришедшие около одиннадцатого часа получили по динарию. Те, которые пришли первыми, думали, что получат больше, но получили также по динарию и стали роптать на хозяина дома: «Эти последние работали один час, и ты сравнял их с нами, перенесшими тягость дня и зной». Он же в ответ сказал одному из них: «Друг! Разве не за динарий ты договорился со мной? Возьми свое и пойди; я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе. Разве я не властен в своем делать, что хочу? Или глаз твой завистлив от того, что я добр?»». Закончив притчу, Иисус добавил: «Так и в Царстве Небесном последние будут первыми, и первые последними, ибо много званных, а мало избранных».

Мать апостолов Иоанна и Иакова, сыновей Зеведеевых, подступила к Иисусу и попросила у Него: «Сделай так, чтобы два моих сына в Царстве Твоем сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую». Иисус сказал: «Не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я буду пить, или крестить крещением, которым Я крещусь?» Они отвечали: «Можем». Он сказал: «Чашу Мою будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься, но где вы будете сидеть, зависит не от Меня, но от Отца Моего». Услышав, о чем идет разговор, остальные апостолы рассердились на двух братьев. Иисус, подозвав их, сказал: «Вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над всеми; но между вами да не будет так: а кто захочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих».

Когда они проходили через Иерихон, Иисус рассказал новую притчу: «Один богатый человек, отправляясь в чужую страну, призвал своих рабов и поручил свое имение: одному он дал пять талантов, другому два, третьему один, каждому по силе его, и тотчас отправился. Получивший пять талантов пошел, употребил их в дело, и приобрел другие пять талантов; точно так же получивший два таланта приобрел другие два; получивший же один талант пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего. Спустя долгое время господин тот потребовал у своих рабов отчета, как они распорядились его деньгами. Получивший пять талантов принес другие пять талантов и сказал: «Господин! Пять талантов ты дал мне; вот другие пять талантов я приобрел на них». Господин его сказал ему: «Хорошо! Вижу, что ты верный и добрый раб. За свое усердие ты получишь хорошую награду». Подошел также получивший два таланта и сказал: «Господин! Два таланта ты дал мне; вот другие два таланта я приобрел на них». Господин и его похвалил и обещал наградить по заслугам. Подошел затем получивший один талант и сказал: «Господин! Я знал, что ты человек жестокий и жестоко взыщешь с меня, если я не верну твоих денег. Поэтому я и побоялся пускать твои деньги в дело. Вместо этого я закопал их в землю и теперь возвращаю тебе в целости». Но господин сказал ему на это: «Лукавый раб! Не пытайся скрывать от меня свою лень. Ты знал, что я буду требовать деньги мои назад, поэтому и надлежало тебе подобно товарищам твоим отдать это серебро торгующим людям, чтобы оно возвратилось ко мне с прибылью!» И сказал господин слугам: «Возьмите у этого человека талант и отдайте его тому, кто имеет десять талантов, ибо всякому имеющему дается и преумножается, а у неимеющего будет отобрано и то, что он имеет»».

Иисус приблизился к горе Елеонской и сказал двум Своим ученикам: «Пойдите в ближайшее селение; войдя в него, найдете молодого осла привязанного, на которого никто из людей никогда не садился. Отвяжите его и приведите ко Мне. А если кто спросит вас: «Зачем отвязываете?» скажите ему: «Он надобен Господу»». Ученики так и поступили. Они посадили Иисуса на осла, и он въехал верхом в Иерусалим. И когда Он ехал, многие постилали свои одежды на дороге, и люди радостно славили Его, говоря: «Благословен Царь, грядущий во имя Господне!» Фарисеи из среды народа говорили Ему: «Учитель! Запрети ученикам Твоим называть Тебя Богом». Но Иисус возразил им: «Сказываю вам, что если они умолкнут, то камни возопиют».

Иисус вошел в храм Божий и увидел, что там продавали овец, волов и голубей, а также сидели меновщики денег. Сделав из веревок бич, Он выгнал из храма всех торговцев, деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул. Возмущенные иудеи стали спрашивать Его: «Каким знамением Ты докажешь нам, что имеешь власть так поступать?» Иисус сказал им в ответ: «Разрушьте этот храм, и Я в три дня воздвигну его». Он говорил о храме тела Своего, и смысл Его слов был такой: «Убейте Меня, и Я воскресну через три дня». Но иудеи не поняли Его. Они думали, что Он говорит о храме Господнем, и сказали: «Этот храм строился сорок шесть лет, а ты в три дня воздвигнешь его?» Однако, наблюдая за Иисусом и видя многие чудеса, которые Он творил, некоторые из них уверовали в Него.

Наступила предпасхальная неделя. Иисус каждый день являлся в храм и учил народ. Священникам и книжникам, которые пытались мешать Ему, Он рассказал следующую притчу: «Один человек посадил виноградник, отдал его виноградарям и отлучился на долгое время. В свое время он послал к виноградарям раба, чтобы они дали ему плодов из виноградника; но виноградари побили его и отослали ни с чем. Господин послал другого раба, но они и этого, прибив и обругав, отослали ни с чем. Господин послал третьего, но они и того, изранив, выгнали. Тогда сказал хозяин виноградника: «Что мне делать? Пошлю сына моего возлюбленного; может быть, увидев его, постыдятся». Но виноградари, увидев его, рассудили между собой: «Это наследник; пойдем, убьем его, и наследство его будет наше». И, выведя его вон из виноградника, убили. Что же сделает с ними господин виноградника?» Книжники отвечали: «Злодеев этих предаст злой смерти, а виноградник отдаст другим виноградарям, которые будут вовремя отдавать ему плоды». Иисус сказал: «Потому и сказываю вам, что отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды». Священники и фарисеи поняли, что под злыми виноградарями Иисус подразумевал их. Они хотели схватить Его, но побоялись народа, который почитал Его за пророка.

Иисус обратился к народу, собравшемуся у храма, и стал говорить ему: «Место Моисея заняли у вас книжники и фарисеи. Все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте. Ибо они говорят, и не делают: связывают народ множеством тяжких установлений, но сами даже пальцем не хотят двинуть, чтобы исполнить их. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что обходите море и сушу, дабы обратить хотя одного; и когда это случится, делаете его сыном геенны, вдвое худшим вас. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды. Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людьми праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония. Змии, порождения ехидны! Как убежите вы от осуждения в геенну? Я посылаю к вам пророков и мудрых, а вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город. Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! Сколько раз Я хотел собрать детей твоих, как птица собирает птенцов под крылья, но вы не захотели! За то останется дом ваш пустым. Ибо говорю вам: не увидите Меня отныне, пока не воскликнете: «Благословен Грядущий во имя Господне!»».

Иисус сел против сокровищницы и смотрел, как народ кладет в нее деньги. Многие богатые клали много. Пришла также бедная вдова, которая положила всего две мелких монетки. Иисус подозвал учеников и сказал им: «Истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила все, что имела».

Когда Иисус отходил от храма, один из учеников сказал ему: «Учитель! Посмотри, какие камни и какие здания!» Иисус отвечал: «Видите все это? Истинно говорю вам: не останется здесь камня на камне, все будет разрушено».

Вслед за тем Он отправился на гору Елеонскую. Тут ученики окружили его и спросили: «Ты говорил о конце времен; скажи нам, когда это будет? И какой будет признак его прихода?» Иисус отвечал: «Прежде всего, услышите о войнах и военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но это еще не конец: ибо восстанет народ на народ, и царство на царство. Брат тогда предаст на смерть брата, а отец – детей; и восстанут дети на родителей и умертвят их. Будут голод, мор и землетрясения по местам. Все это – начало болезней. Тогда будут предавать вас на мучения, и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое. И тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга; и по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь; претерпевший же до конца спасется. И проповедано будет это Евангелие Царствия по всей вселенной, во свидетельство всем народам. И тогда придет конец. И если скажет кто в то время: «Вот, здесь Христос, или там» – не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Если скажут вам: «вот, Он в пустыне», – не выходите; если скажут: «вот, Он в потаенных комнатах», – не верьте. Ибо, как молния исходит от востока и видна бывает даже до запада, так будет пришествие Сына Человеческого. Вдруг, после скорби тех дней, солнце померкнет, и луна не даст света, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются. Тогда восплачут все племена земные и увидят Сына Человеческого, идущего на облаках небесных с силою и славою великою. И пошлет Он ангелов Своих с громогласною трубою, и соберут избранных Его от края небес до края их. Когда вы увидите все это, то знайте, что конец близок. О дне же том, и о часе, когда все случится, никто не знает, даже ангелы небесные. Знает только Отец Мой один, но, как было во дни Ноя, так будет и в пришествие Сына Человеческого. Ибо, как во дни перед потопом ели, пили, женились и выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег, и не думали, пока не пришел потоп и не истребил всех, – так будет и в пришествие Сына Человеческого. Потому и вы будьте готовы, ибо нежданно, в тот час, который не думаете, придет Сын Человеческий.

Тогда сядет Он на престоле славы Своей, и соберутся перед Ним все народы; и отделит Он одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов, и поставит овец по правую руку, а козлов по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: «Придите благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо Я голодал, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». Тогда праведники скажут Ему в ответ: «Господи! Когда мы видели Тебя голодным, и накормили? Или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? Или нагим одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?» И Царь скажет им в ответ: «Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из этих братьев Моих меньших, то сделали Мне». Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный дьяволу и ангелам его: ибо голодал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня». Тогда и они скажут Ему в ответ: «Господи! Когда мы видели Тебя голодным, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?» Тогда Он скажет им в ответ: «Истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из этих меньших, то не сделали Мне». И пойдут они в муку вечную, а праведники в жизнь вечную».

На четвертый день, после входа Иисуса в Иерусалим, священники, книжники и старейшины собрались во двор к первосвященнику Каифе и решили на совете хитростью захватить Иисуса, когда Он будет один, вдали от народа. Тут очень кстати один из апостолов, Иуда Искариот, пришел к священникам и спросил: «Что вы дадите мне, если я предам вам Иисуса?» Они предложили ему тридцать серебряников, и с этого времени Иуда стал искать удобного случая, чтобы выдать Его.

На следующий день Иисус послал Петра и Иоанна, сказав: «Пойдите, приготовьте нам есть пасху». Они пошли, сняли большую горницу и приготовили там пасху. В назначенный час ученики собрались за столом. Иисус снял с себя верхнюю одежду и перепоясался. Потом влил воды в умывальницу, начал умывать ноги ученикам и оттирать полотенцем. Петр пытался остановить Его и сказал: «Господи! Тебе ли умывать мои ноги?» Иисус отвечал: «Что Я делаю теперь, ты не знаешь, а уразумеешь после». Умыв ноги им всем, Он вновь возлег за стол и сказал: «Знаете ли, что Я сделал вам? Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите, ибо Я точно то. Итак, если Я, Господь и Учитель вам, умыл вам ноги, то и вы должны умывать ноги друг другу. Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам». Вслед за тем Иисус продолжал: «Я очень желал есть с вами эту пасху прежде Моего страдания, ибо сказываю вам, что уже не буду есть ее, пока она не совершится в Царствии Божием». Взяв хлеб, Он преломил его и подал ученикам со словами: «Это есть тело Мое, которое за вас предается; это творите в Мое воспоминание». А подавая чашу с вином, сказал: «Эта чаша есть Новый Завет в Моей крови, которая за вас проливается». Когда они ели и пили, Иисус сказал: «Истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня». Апостолы опечалились и стали спрашивать один за другим: «Не я ли?» Иисус отвечал: «Один из двенадцати, обмакивающий со Мною в блюдо. Впрочем, Сын Человеческий идет по предназначению, но горе тому человеку, которым Он предается». Обмакнув кусок, Иисус подал его Иуде Искариоту со словами: «Что делаешь, делай скорее». Тот тотчас вышел из дома. Другие апостолы подумали, что Учитель отправил его куда-то с поручением.

Когда он вышел, Иисус сказал: «Заповедь новую даю вам, да любите вы друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою. Я же умолю Отца, и Он даст вам взамен Меня другого Утешителя – Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его, а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет». Петр спросил: «Господи! Ты что, покидаешь нас? Куда Ты идешь?» Иисус отвечал ему: «Куда Я иду, ты не можешь теперь идти за Мною, а после пойдешь за Мною. Да не смущается сердце ваше; веруйте в Бога и в Меня веруйте. В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы, что иду приготовить место вам. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе. Если любите Меня, соблюдайте Мои заповеди. Кто любит Меня, тот будет возлюблен Отцом Моим, а ненавидящий Меня, ненавидит Отца Моего».

Вслед за тем Иисус повел учеников в Гефсиманский сад и велел: «Посидите здесь, пока Я помолюсь». Вместе с Ним пошли только Петр, Иаков и Иоанн. Иисус сказал им: «Душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною». Отойдя немного, Он упал на землю и стал молиться: «Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, пусть будет так, как хочешь Ты, а не Я». Встав от молитвы, Он пришел к ученикам и нашел их спящими. Иисус сказал им: «Что вы спите? Не могли даже одного часа пободрствовать со Мною? Встаньте и молитесь, чтобы не впасть в искушение». Еще, отойдя, в другой раз стал молиться и сказал: «Отче Мой! Если не может эта чаша миновать Меня, чтоб Мне не пить из нее, да будет воля Твоя». И так велика была Его душевная мука, что во время молитвы на лице у Иисуса выступили капельки кровавого пота. Вернувшись, Он опять нашел апостолов спящими, потому что глаза их отяжелели. Иисус не стал их будить, но пошел опять и помолился в третий раз, сказав те же слова. Возвратившись, Он разбудил учеников и спросил: «Вы все еще спите и почиваете? Встаньте и пойдем. Настал час, когда Сын Человеческий предается в руки грешников: вот, приблизился предающий Меня».

Когда Он еще говорил это, появился народ и стражники. Впереди них шел Иуда Искариот. Он подошел к Христу и поцеловал Его. Это был условленный знак – таким образом он должен был указать на своего Учителя. Иисус спросил: «Друг, для чего ты пришел?» Тут стражники схватили и связали Его. Иисус сказал: «Вы вышли на Меня с мечами и кольями как на разбойника, хотя Я каждый день бывал с вами в храме и учил, и вы не поднимали на Меня рук. Но теперь ваше время и власть тьмы». Петр, который имел меч, выхватил его, чтобы защитить Учителя, и отек ухо одному из рабов. Но Иисус сказал: «Вложи меч в ножны. Неужели Мне не пить из чаши, которую дал Мне Отец?» Тогда все ученики, оставив Его, бежали. Только Петр и Иоанн издали следовали за Христом.

Сначала Иисуса повели к Анне, который был тестем первосвященника Каифы. Он спросил Иисуса об Его учениках и Его учении. Иисус отвечал: «Я говорил явно перед всем миром – всегда учил в синагоге или храме, где сходятся все иудеи, а тайно не говорил ничего. Что спрашиваешь Меня? Спроси слышавших, что Я говорил им». Один из служителей, стоявших поблизости, ударил Иисуса по щеке со словами: «Так Ты отвечаешь первосвященнику?» – «Если я сказал худо, – возразил Иисус, – покажи, что худо; а если хорошо, то за что ты бьешь Меня?»

После этого узника доставили в дом к Каифе, у которого собрались книжники, старейшины и весь синедрион. Они искали лжесвидетельства против Иисуса, чтобы осудить Его, и не находили. Тогда первосвященник спросил: «Ты ли Христос, Сын Благословенного?» Иисус сказал: «Я, и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную Силы и шествующего на облаках небесных». Первосвященник разорвал одежды и сказал: «На что нам еще свидетелей? Вы слышали богохульство; как вам кажется?» И тогда весь синедрион признал Иисуса достойным смерти. Некоторые из слуг стали плевать Ему в лицо. Другие били Его по щекам и спрашивали: «Прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?»

Иуда, предавший Христа, увидел, что Тот осужден на смерть, раскаялся и возвратил тридцать серебряников первосвященнику и старейшинам. Он сказал: «Согрешил я, предав кровь невинную». Они же отвечали ему: «Что нам до тебя? Делай сам, как считаешь нужным». Он же, бросив серебряники в храме, вышел вон, пошел и повесился. Священники, взяв серебряники, сказали: «Нельзя положить их обратно в храмовую сокровищницу, так как эти деньги нечистые – они цена крови». Посовещавшись, они купили на них землю горшечника и устроили на ней кладбище для странников.

Когда наступил день, иудеи повели узника к римскому прокуратору Понтию Пилату, который должен был утвердить приговор, и начали обвинять перед ним Иисуса. Они говорили, что Тот развращает народ, запрещает давать подать кесарю и называет Себя Христом Царем. Пилат спросил Иисуса: «Ты Царь Иудейский?» Он отвечал: «Ты так говоришь». Пилат сказал первосвященнику и народу: «Я не нахожу никакой вины в этом человеке». Но они продолжали настаивать, говоря, что Иисус возмущает людей по всей Иудее от Галилеи до Иерусалима. Пилат спросил: «Так Он Галилеянин?» И узнав, что Иисус действительно происходит из области Ирода Антипы, отправил его к тетрарху, который также находился в Иерусалиме. Прокуратор надеялся, что галилейский князь сам решит судьбу обвиняемого. Но Ирод со своими воинами только посмеялся над Христом, одел Его в светлую одежду (в знак его невиновности) и отослал обратно к Пилату. Тот, созвав священников, начальников и народ, сказал им: «Вы привели ко мне этого человека как развращающего народ; и вот я при вас исследовал и не нашел Его виновным ни в чем том, в чем вы Его обвиняете; и Ирод также, ибо я посылал Его к нему; и ничего не найдено в Нем достойного смерти».

Согласно обычаю, прокуратор мог миловать в канун Пасхи одного из осужденных. Как раз незадолго до этого был схвачен и приговорен к смерти некто Варавва, который во время мятежа совершил убийство. Когда народ стал кричать и просить Пилата помиловать одного из осужденных на этот день для казни, он спросил: «Кого из двух хотите, чтобы я отпустил вам? Хотите, отпущу вам Царя Иудейского?» Но священники возбудили народ просить, чтобы прокуратор лучше отпустил им Варавву. Пилат спросил: «А что же делать с Тем, Которого вы называете Царем Иудейским?» Они закричали: «Распни Его!» Пилат сказал: «Какое же зло Он сделал? Я ничего достойного смерти не нашел в Нем; итак, наказав, отпущу Его». Но они продолжали с великим криком требовать, чтобы Христос был распят. Тогда Пилат решил уступить: он отпустил Варавву, осужденного за возмущение и убийство, а Иисуса предал в их руки.

Воины отвели Иисуса внутрь двора, одели его в багряницу, сплели терновый венец, возложили на Него и начали говорить с издевкой: «Радуйся, Царь Иудейский!» При этом они били Его по голове тростью, плевали на Него и со смехом кланялись Ему, словно царю. Натешившись вволю, они сняли с Него багряницу и вновь одели Иисуса в Его собственные одежды.

Взяв Христа, воины привели Его на место, называемое Лобное, а по-еврейски Голгофа. Там они распяли Его и с Ним двух других приговоренных, по ту и по другую сторону, а посредине Иисуса. Вокруг стояли толпы народа. Многие насмехались над осужденным и говорили: «Других спасал; пусть спасет теперь Себя Самого, если Он Христос, избранник Божий». Воины также ругались над Ним. Когда Иисус просил пить, они смачивали губку уксусом и подносили Ему вместо воды. И говорили при этом: «Если Ты царь Иудейский, спаси Себя Самого». Иисус же молился: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают». Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: «Если Ты Христос, спаси Себя и нас». Другой же, напротив, унимал его и говорил: «Или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же? Но мы осуждены справедливо, потому что приняли достойное по делам нашим, а Он ничего худого не сделал». А потом сказал Иисусу: «Помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твое!» Христос отвечал: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мной в раю». Около шестого часа дня сделалась тьма по всей земле. В девятом часу Иисус возгласил громким голосом: «Отче! В руки Твои предаю дух Мой». И, сказав так, скончался. В тот же миг завеса в храме разодралась надвое, сверху донизу, земля потряслась, и расселись камни. Вскоре пришли воины и перебили у разбойников голени. То же они хотели сделать с Иисусом, но увидели, что Он уже умер, и не стали. Один из воинов пронзил Ему копьем ребра, и тотчас из раны истекли кровь и вода.

Некто, именем Иосиф, член синедриона, человек добрый и правдивый, не участвовавший в суде над Христом, пришел к Пилату и попросил отдать ему тело Иисуса. Получив разрешение, он вместе с Никодимом (тем самым, что когда-то приходил к Нему ночью) снял тело с креста, обвил плащаницею (то есть куском полотна) и положил в гробе, высеченном в скале, где еще никто не был положен. Ко входу в пещеру был приложен большой камень. В субботу все по заповеди оставались в покое, и в этот день ничего не произошло.

Через день, рано утром в воскресенье, некоторые из женщин, последовавших за Христом из Галилеи, приготовили ароматы и пришли к гробу Иисуса, чтобы помазать тело Его благовониями, так как не успели сделать это в пятницу. Но, подойдя к гробу, они увидели, что камень от входа отвален, а тела Христа нигде нет. И вот, когда они в растерянности и недоумении стояли перед входом в пещеру, перед ними явились два ангела и сказали: «Что вы ищите живого между мертвыми? Его нет здесь: Он воскрес; вспомните, как Он предупреждал вас, когда был еще в Галилее, говоря, что Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников и быть распяту, и в третий день воскреснуть». Женщины поспешно отправились к апостолам и возвестили им о происшедшем чуде. Однако ученикам Христа их слова показались пустыми, и они не поверили женщинам. Петр, впрочем, встав, побежал к гробу, но нашел там только лежащие пелены. Не зная, что и думать, он вернулся назад, дивясь происшедшему.

У гроба осталась только Мария Магдалина – одна из самых преданных и восторженных последовательниц Христа. Она стояла и плакала, а потом, обернувшись, увидела стоящего перед ней Иисуса. Он спросил: «Жена! Что ты плачешь! Кого ищешь?» Она поначалу не узнала Христа и, думая, что это садовник, сказала: «Господин! Если это ты вынес Его, то скажи мне, куда ты положил Его тело. Я возьму Его». Тут Иисус позвал ее: «Мария!» – и она, вдруг узнав Его, воскликнула: «Учитель!» Иисус сказал: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему и Отцу нашему, и к Богу Моему и Богу вашему». Мария побежала и возвестила апостолам, что видела Господа воскресшим и говорила с Ним. Однако те опять не поверили этому известию.

Но в тот же день вечером, когда все апостолы за исключением Фомы, собрались на вечерю, Иисус неожиданно явился среди них и сказал: «Мир вам». Они, смутившись и испугавшись, подумали, что видят духа. Но Он продолжал: «Что смущаетесь и для чего такие мысли входят в ваши сердца? Посмотрите на Мои руки и ноги – это Я Сам; дотроньтесь до Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет, а Я из плоти и крови». Но ученики продолжали сомневаться. Тогда Иисус спросил: «Есть ли у вас здесь какая-нибудь пища?» Они подали Ему печеной рыбы и сотового меда. Взяв поданное, Он стал есть перед ними и сказал: «Вот то, о чем Я вам говорил, когда еще был с вами: надлежит исполниться всему, написанному обо Мне в законе Моисеевом, в пророках и псалмах, ибо подлежало Христу пострадать и воскреснуть из мертвых в третий день, и проповедану быть во имя Его покаянию и прощению грехов во всех народах, начиная с Иерусалима. Вы же свидетели сему. Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари». После этого Иисус исчез.

Когда другие ученики стали рассказывать Фоме о том, что видели Господа, он отказался им верить и сказал: «Пока не увижу на руках Его ран от гвоздей и не вложу пальца моего в раны, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю». И вот, по прошествии недели, ученики опять собрались вместе, и Фома был с ними. Тут вошел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: «Мир вам!» Потом Он обратился к Фоме и велел: «Подай палец твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим». Фома сказал в ответ: «Господь Мой и Бог мой!» Иисус ответил: «Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны не видевшие и уверовавшие».

Вслед за тем Христос явился апостолам при море Тивериадском. Произошло это так. Петр сказал товарищам: «Иду ловить рыбу». Фома, Нафанаил, Иоанн и Иаков отвечали: «Пойдем и мы с тобой». Всю ночь они закидывали сети, но ничего не поймали. Рано утром апостолы подплыли к берегу и увидели человека. Он сказал им: «Дети! Есть ли у вас какая пища?» Они отвечали: «Нет». Тогда Он велел им: «Закиньте сеть по правую сторону лодки и поймаете». Они закинули, и уже не могли вытащить сети, так много в ней оказалось рыбы. Тогда Иоанн воскликнул: «Это Господь!» Петр тотчас бросился в море и поплыл к Иисусу. Другие вслед за ним также пригребли к берегу, таща за собой сеть с рыбой. Выйдя на берег, они увидели разложенный огонь, а на нем рыбу и хлеб. Иисус сказал им: «Идите, обедайте».

В канун еврейского праздника Пятидесятницы апостолы собрались на горе Елеонской, и здесь Иисус явился им в последний раз. Он повелел им: «Не отлучайтесь никуда из Иерусалима, но ждите обещанного от Меня. Ибо Иоанн Предтеча крестил вас водою, а вы, спустя несколько дней, будете крещены Духом Святым». Апостолы думали, что это обещание означает скорое наступление Царствия Божия, и спрашивали Его: «Не в это ли время, Господи, восстанавляешь Ты царство Израилю?» Однако Он отвечал им: «Не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти, но вы примете силу, когда на вас сойдет Дух Святой; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли. Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа и уча их соблюдать все, что Я повелел вам. Кто будет веровать и креститься, спасен будет, а кто не будет веровать, осужден будет. Я же пребуду с вами во все дни до скончания века».

С этими словами Христос поднял руки и благословил их. И когда Он благословлял их, то стал отделяться от земли и возноситься на небо. Они же смотрели на Него, пока Он не скрылся в облаках, и после этого еще долго оставались на месте, не в силах оправиться от изумления. Тогда явились к апостолам два ангела и сказали: «Мужи галилейские! Что вы стоите и смотрите на небо? Этот Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо». Тогда ученики поняли, что Христос вернулся туда, откуда Он таинственным образом явился, чтобы возвестить миру Евангелие. Теперь им самим предстояло продолжать начатое Им дело. Пришло время их самостоятельного крестного служения.

Он, разумеется, знал, что Иуда предаст Его. А то, что Он никак не попытался ему помешать, означает, что предательство и крестная смерть изначально входили в Его планы. Ибо Христос явился в мир с единственной и извечно установленной целью: для того, чтобы умереть. Евангелие – это, по сути, рассказ о самоубийстве Бога. Но для того, чтобы жертвенная смерть Его обрела смысл и стала трагедией, необходим был некто, добровольно принявший на себя проклятие предательства. Этим некто и стал Иуда – единственный из апостолов, угадавший тайную божественность и ужасную цель Иисуса. И он поступил так, как ему было предназначено в плане Бога. Он отрекся от своего духа и от царства небесного, как другие, менее героические натуры, отрекаются от наслаждения: он добровольно обрек себя на адские муки, ибо ему было довольно того, что Господь блажен. Без Иуды невозможно было бы чудесное воскресение Христа. Таким образом, тридцать серебряников, полученных им за свое мнимое предательство, – эта цена спасения всех человеческих душ.

Нечего говорить, что эта точка зрения находится в резком противоречии со всей христианской традицией. Средневековая апокрифическая литература, напротив, расписывает образ Иуды как совершенного злодея. Согласно этой легенде, Иуда был отпрыском четы жителей Иерусалима – Рувима-Симона из колена Данова и его жены Цибореи. Последняя в ночь зачатия увидела сон, предупреждающий, что сын ее будет вместилищем пороков и причиной гибели иудейского народа. Родители положили новорожденного в осмоленную корзину из тростника и отдали на волю морских волн. Корзина приплыла к острову Скариот. Бездетная царица острова воспитала младенца, как своего сына. Однако через некоторое время у нее родился настоящий сын, и Иуда, впервые проявляя свое злонравие, стал чинить мнимому брату непрерывные обиды. Выведенная из себя царица открыла Иуде тайну его происхождения. Тот в стыде и ярости убил царевича и убежал в Иерусалим, где поступил на службу к Пилату и добился его особого расположения. Рядом с дворцом Пилата находился сад Рувима-Симона. Пилат с вожделением взирал на растущие там яблоки и однажды послал Иуду нарвать их. Перебравшись через стену сада, Иуда столкнулся с его хозяином и в перебранке убил его. Пилат подарил любимцу всю собственность покойного и женил его на вдове. Таким образом, к грехам братоубийства и отцеубийства Иуда прибавляет еще и грех кровосмесительного брака. В конце концов он узнал, кем в действительности приходится ему Циборея, и отправился к Христу, чтобы получить от него прощение своих грехов.

Однако девять дней назад покой его царства был нарушен. Вдруг раздался голос, подобный грому и шуму урагана: «Открой врата перед Сыном Моим!» Сатана заволновался и сказал окружавшим его демонам: «Тяжкое испытание ожидает нас, ибо сюда идет Тот, Кто сильнее нас. Уже давно мы боремся против Него, но все наши усилия остановить Его тщетны. Еще в то время, когда Он был Человеком, Он одним Своим словом вызвал Лазаря из пределов ада. И ушел от нас Лазарь с быстротой орла, и мы не смогли удержать его. Что же будет теперь, когда Он Сам пришел сюда? Закройте скорее ворота ада и заприте их засовы и сопротивляйтесь мужественно, чтобы нам не попасть к Нему в плен!»

Но еще Сатана не успел досказать своих слов, как страшный ад осветился ярчайшим сиянием и содрогнулся от тяжелых шагов Христа, сошедшего в него. Под Его суровым взглядом Сатана смутился и замолк, а Христос простер к нам Свои руки и сказал: «Придите ко Мне святые, все, попавшие сюда в наказание за грех Адама и Евы, съевших запретный плод. Ныне искуплена Мной вина пращуров, и вы прощены!» И тотчас все праведники собрались вокруг Христа, а Он, увидев среди них Адама, сказал ему: «Мир тебе и детям твоим!» Взял его за руку и повел за собой из ада, а мы последовали за ними.

Оторвавшись от земли, мы перенеслись в прекрасный райский сад, где воздух был наполнен благоуханием, а взгляд ласкали прекрасные цветы. И остались в раю все, сопровождавшие Господа, и будут там до конца света и начала Царствия Божия. А нас архангел Михаил отослал в Иерусалим, чтобы мы могли поведать об этом чуде Христа и обратить к Нему ваши сердца».

Есть и другая известная легенда, объявляющая местом апостольского служения Марии Магдалины Италию. Обойдя всю страну, Мария повсюду возвещала людям о воскресшем Христе и Его учении, а когда ей не верили, повторяла то же, что сказала в светлое утро Воскресения Апостолам: «Я видела Господа». Однажды судьба свела ее с императором Тиберием. Мария благовествовала ему о воскресшем Христе и преподнесла со словами: «Христос Воскрес!» – красное яйцо (символ Воскресения и новой жизни). От нее император узнал о том, что в его провинции Иудее был безвинно осужден Иисус Галилеянин, муж святой, творивший чудеса, сильный пред Богом и всеми людьми, что казнили Его по приговору иудейских первосвященников, утвержденному прокуратором Понтием Пилатом. (В качестве подтверждения, что Мария Магдалина действительно проповедовала в Риме, ссылаются иногда на известное место в Послании к Римлянам (16, 6), где апостол Павел упоминает некую Марию (Мариам)).

Благодаря Марии Магдалине обычай дарить друг другу пасхальные яйца в день Светлого Христова Воскресения распространился между христианами всего мира. В одном древнем рукописном греческом уставе, написанном на пергаменте и хранящемся в библиотеке монастыря Святой Анастасии близ Фессалоник (Солуня), помещена молитва, читаемая в день Святой Пасхи на освящение яиц и сыра. В ней указывается, что игумен, раздавая освященные яйца, говорит братии: «Так мы приняли от святых отцов, которые сохранили сие обыкновение от самых времен апостольских, ибо святая равноапостольная Мария Магдалина первая показала верующим пример сего радостного жертвоприношения».

Между тем невиданная удача Ирода Агриппы возбудила зависть в сердце его родной сестры Иродиады, бывшей, как уже говорилось, замужем за тетрархом Галилеи Иродом Антипой. Приступив к своему мужу, Иродиада стала говорить ему: «Как ты можешь, Ирод, сносить это унижение? Ведь это ты, приемник отца своего на троне, должен был получить царскую власть, которая досталась Агриппе. Неужели ты допустишь, чтобы человек, в течение многих лет гонимый и презираемый всеми, теперь так возвысился, чтобы повелевать тобой?»

К этому Иродиада прибавила много других слов, и в конце концов, понуждаемый ею, Ирод Антипа в 39 г. отправился в Рим, чтобы постараться очернить Агриппу в глазах императора, а заодно приобрести для себя каких-нибудь новых владений. Однако планам его не суждено было исполниться. Ирод Агриппа, извещенный о поездке своего дяди, немедленно предпринял ответные меры и послал вслед за ним в Рим своего вольноотпущенника Фортуната. Фортунат прибыл к императору как раз в ту минуту, когда он беседовал с Иродом Антипой, и передал ему письмо от Агриппы. Царь сообщал в нем, что Ирод, вступив в тайные переговоры с врагом Рима парфянским царем, готовится передаться под его власть. Агриппа писал также, что в арсеналах Ирода Антипы хранятся 70 тыс. мечей, предназначенных для того, чтобы вооружить ими восставших иудеев. Когда Калигула прочитал об этом, он пришел в беспокойство и стал расспрашивать тетрарха о его делах, а потом спросил: «Правда, что ты хранишь в своем дворце вооружение для 70 тысяч воинов?»

Ирод смутился, но, понимая, что утаить это оружие, коль скоро о нем стало известно императору, уже нельзя, почел за лучшее сознаться, что это действительно так. Смущение и испуг князя не укрылись от глаз Калигулы, и он окончательно поверил в виновность Ирода Антипы. Не пряча уже своего гнева, он воскликнул: «Теперь мне понятно, почему ты наговариваешь на моего друга Агриппу! Ты злоумышляешь и против него, и против меня, и против всего римского государства! За твои происки ты заслуживаешь смерти, но, на твое счастье, ты не успел еще наделать большого зла, поэтому я ограничусь ссылкой!» И император немедленно отнял у Ирода Антипы все его земли и сослал на окраину своей империи, в Испанию. Его владения и все его богатства получил Агриппа, еще раз доказавший, как думал Калигула, свою верность Риму и ему лично. Следующий римский император Клавдий (41–54) так же благоволил к Агриппе. Он передал под его управление ту половину царства, которой прежде владел Архелай (то есть отдал ему Иудею, Идумею и Самарию).

Так территория бывшего Иудейского царства вновь объединилась под властью одного государя. Ирод Агриппа царствовал над страной спокойно и твердо. Он был щедрым господином и мудрым судьей, за что его и любили все евреи. Но в одном Агриппа оказался слаб сердцем: он дал при себе огромную власть всякого рода льстецам, которые превозносили его на все лады. Это его и погубило. Однажды царь устроил в Кесарии торжественные игры. На них стеклась огромная масса народа и вся иудейская знать. И вот, на второй день праздника Ирод Агриппа явился в театр в затканной серебром одежде, удивительным образом блиставшей и сверкающей в лучах восходящего солнца. Сейчас же к царю подступили несколько льстецов и стали говорить ему: «Будь милостив к нам! Если мы до сих пор преклонялись перед тобой, как перед человеком, то теперь мы готовы признать тебя самим богом!»

Слушая эти кощунственные слова, Агриппа не содрогнулся от возмущения, а напротив, благосклонно продолжал разговор. Царедворцы между тем говорили: «Воистину, это бог, а не человек!» Их похвалы были очень приятны царю, и вдруг, подняв голову, он увидел сидящего над собой филина. Тут его душой овладели стыд и раскаянье. Он воскликнул: «Замолчите! Я, которого вы признали богом, стою на краю гибели. Истинный Господь, царящий над нами, только что напомнил мне, что я тоже смертен и дни жизни моей сочтены».

Сказав это, Ирод Агриппа почувствовал сильнейшую боль в животе. Ему стало дурно, и слуги поспешно отнесли его во дворец. Вскоре он в страшных мучениях испустил дух. Об этой кончине, случившейся в 44 г., в Деяниях святых апостолов говорится в следующих выражениях: «Ирод, одевшись в царскую одежду, сел на возвышенном месте и говорил к ним, а народ восклицал: «Это голос Бога, а не человека». Но вдруг Ангел Господень поразил его за то, что он не воздал славы Богу; и он, быв изъеден червями, умер» (Деян. 12,21–23). Христиане не могли простить Ироду Агриппе гонений, которым он подверг последователей Христа (казнь апостола Иакова, арест Петра), и потому относились к нему весьма неприязненно.

Петр, слыша такие речи, вышел к народу вместе с другими апостолами и сказал: «Мужи иудейские и все живущие в Иерусалиме! Внимайте словам моим: люди эти не пьяны, как вы думаете, но это Дух Святой сошел на них. Случилось же это во исполнение обещаний Учителя нашего Иисуса Назарея, Которого вы, пригвоздив руками, беззаконно убили. Но Бог воскресил Его, расторгнув узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его. И этому чуду мы все были свидетелями. Вознесенный десницею Божьей и приняв от Отца обетование Святого Духа, Он излил то, что вы ныне видите и слышите. Итак, твердо знай, весь дом Израилев, что Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли». Многие иудеи, услышав эту проповедь, умилились сердцем и спросили Петра: «Что же нам делать?» Петр отвечал: «Покайтесь и креститесь во имя Иисуса Христа для прощения грехов, и получите дар Святого Духа». Уверовавшие во Христа охотно приняли крещение. Таких оказалось в этот день около трех тысяч человек.

В те дни руками апостолов совершалось много чудес и знамений. Однажды Петр и Иоанн шли вместе в храм для молитвы. У входа они увидели калеку, который был хром от самого рождения. Апостолы позвали его: «Взгляни на нас!» Калека поднял голову, надеясь получить от них какую-либо милостыню, но Петр сказал: «Серебра и золота у меня нет, а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назарея встань и ходи». И когда он поднял калеку за правую руку, его ступни и колени укрепились. Он вскочил, начал ходить и пошел с ними в храм, скача и хваля Бога. Все бывшие в храме, увидев это, исполнились ужаса и изумления. А Петр сказал им: «Мужи Израильские! Что дивитесь этому, или смотрите на нас, как будто бы мы своею силою сделали то, что он ходит? Бог отцов наших прославил Сына Своего Иисуса, Которого вы предали и от Которого отреклись перед лицом Пилата. И ради веры во имя Его, имя Его укрепило этого калеку. Итак, покайтесь и обратитесь, чтобы загладились ваши грехи».

Когда Петр так говорил, к нему и к Иоанну приступили священники и велели заключить их под стражу. Однако многие из тех, кто слушал апостолов, уверовали, и было таких до пяти тысяч. На другой день собрались начальники, старейшины, книжники, и, поставив Петра с Иоанном перед собой, стали спрашивать их: «Какою силою или каким именем вы сделали это?» Петр отвечал: «Именем Иисуса Христа Назорея, Которого вы распяли и Которого Бог воскресил из мертвых». Священники велели им впредь не учить и не говорить от имени Иисуса. Но Петр возразил: «Судите, справедливо ли перед Богом слушать вас более, нежели Бога? Мы не можем не говорить того, что видели и слышали». Священники, пригрозив, на первый раз отпустили их, так как не смогли найти в их поступке никакой явной вины.

В народе быстро распространился слух о свершившемся исцелении, так что верующие во множестве выносили больных на улицу в надежде, что хотя бы тень проходящего Петра осенит их. И действительно, к великому неудовольствию священников, многие из них исцелялись. Священники повелели вновь схватить апостолов. Но ангел Господень ночью отворил двери темницы и вывел их из нее. Когда поутру собрались члены синедриона, чтобы судить апостолов, оказалось, что тех нет в тюрьме, хотя двери заперты и все запоры целы. Первосвященник, начальник стражи и священники недоумевали, что бы это могло значить. Но тут пришел кто-то и донес им: «Мужи, которых вы заключили, стоят в храме и учат народ». Начальник стражи пошел со служителями и привел Петра с Иоанном. Первосвященник сказал: «Разве мы не запретили вам упоминать об Иисусе? А вы весь Иерусалим наполнили вашим учением и хотите навести на нас кровь Того Человека». Петр возразил: «Хоть вы и запрещали нам учить, но мы повинуемся больше Богу, нежели человекам. Бог воскресил Иисуса, чтобы дать Израилю покаяние и прощение грехов. Свидетели тому мы и Дух Святой».

Ответ апостола сильно раздражил членов синедриона. Многие были готовы к тому, чтобы умертвить их. Но тут поднялся фарисей по имени Гамалиил и сказал: «Мужи Израильские! Говорю вам: отстаньте от этих людей и оставьте их. Ибо если это предприятие и это дело – от человеков, то оно разрушится само собой. А если оно от Бога, то вы не сможете разрушить его. Берегитесь, чтобы вам не оказаться богопротивниками!» Священники послушались его. Они вновь запретили апостолам говорить от имени Иисуса и отпустили их.

Петр продолжал проповедовать по всей стране. Однажды, обходя церкви в Иудее, Галилее и Самарии, он пришел в Иоппию и там узнал, что умерла одна из учениц Христовых по имени Тавифа, которая всегда была исполнена добрых дел и творила много милостынь. Петр, приблизившись к ее телу, преклонил колени, помолился, а потом сказал: «Тавифа! Встань». Она открыла глаза и, увидев Петра, села. Он подал ей руку, вывел из комнаты живой и передал в руки вдовицам, которые только что оплакивали ее. Это чудо сделалось известным по всей Иоппии, и многие тогда уверовали в Христа.

На другой день около шестого часа Петр пошел наверх дома помолиться. Тут он почувствовал голод и увидел открытое небо и сходящее к нему большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое на землю. В нем находились всякие четвероногие, пресмыкающиеся и птицы. И был голос к нему: «Встань, Петр, заколи и ешь». Петр отвечал: «Нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого». Тогда в другой раз был к нему голос: «Что Бог очистил, того ты не почитай нечистым». Это было трижды; и полотно опять поднялось на небо. Только позже Петр понял, что это видение было ему неспроста и предвещало скорое обращение в новую веру язычников.

Из Иоппии он отправился в Кесарию и здесь был принят римлянином Корнилием, который числился сотником в Италийском полку. Петр рассказал ему и его близким о земной жизни Христа, о Его казни и чудесном Воскресении. Во время его речи Святой Дух сошел на всех, кто слушал его слово, и все они стали на различных языках величать Бога. Иудеи, сопровождавшие Петра, были сильно изумлены тем, что Святой Дух излился также и на язычников. До сих пор никто не думал, что и язычники могут принять учение Христа. Но Петр сказал: «Кто может запретить креститься водою тем, которые, как и мы, получили Святого Духа?» И он крестил во имя Иисуса всех обращенных. По возвращении в Иерусалим некоторые из апостолов упрекали его в том, что он общался с язычниками и крестил их. Но Петр отвечал: «Если Бог дал им такой же дар, как и нам, уверовавшим в Господа Иисуса Христа, то кто же я, чтобы мог воспрепятствовать Богу?» Тогда они успокоились и прославили Бога. В это время пришли известия и от других проповедников из Финикии, Антиохии и Кипра, которые писали, что многие из греков-язычников уверовали и обратились к Господу. Так Евангелие начало распространяться за пределами Иудеи.

Отношение самих иудеев к новому учению, напротив, с каждым годом делалось все враждебней и враждебней. Царь Ирод Агриппа велел в 44 г. обезглавить апостола Иакова Заведеева. Рассказывают, что человек, донесший на него, во время суда раскаялся в своем поступке и громогласно объявил себя последователем Христа. Обоих приговорили к смерти. Когда их вели на казнь, доносчик умолял Иакова простить его. Тот, подумав, сказал: «Мир тебе» – и поцеловал своего обвинителя. Вскоре осужденных обезглавили. Иаков был первым из апостолов, кто принял мученическую смерть. Затем Ирод приказал схватить Петра, посадить его в темницу и стеречь.

В ночь накануне казни Петр заснул и спал между двумя воинами, скованный двумя цепями, а стражи у дверей стерегли темницу. И вот, ангел Господень явился вдруг в темноте и осветил всю ее светом. Он толкнул Петра в бок, пробудил его и сказал: «Встань скорее!» Цепи упали с рук Петра, и апостол по слову ангела двинулся вслед за ним. Пройдя мимо первой и второй стражи, они пришли к железным воротам, ведущим в город. Ворота сами собой отворились перед ними. Апостол и его спутник вышли и прошли в одну из улиц. Тут ангел скрылся из глаз, а Петр возблагодарил Бога за помощь и поспешил укрыться у своих друзей.

О дальнейшей судьбе апостола Петра в Деяниях апостолов ничего не говорится. Сохранилась легенда, что Петр, оставив Иудею, много лет проповедовал в Риме, хотя неизвестно, когда он сюда прибыл. В 60-х гг. римская церковь являлась одной из самых многочисленных, и Рим наряду с Эфесом и Антиохией был важнейшим центром христианства. Все дошедшие до нас послания Петра были отправлены им из Рима.

В 64 г. в столице империи разразился невиданный по силе пожар, уничтоживший большую часть города и погубивший бесчисленное множество людей. Хотя причины страшного бедствия остались нераскрытыми, многие обвиняли в нем императора Нерона. Говорили, что тому претили безобразные старые дома и узкие кривые переулки, поэтому он и велел поджечь Рим, притом настолько открыто, что многие домовладельцы ловили у себя во дворах его слуг с факелами и паклей, но не осмеливались их трогать. Нерон, чтобы пресечь бесчестящую его молву, обвинил в поджоге римских христиан. Сначала были схвачены те, кто открыто признавал себя принадлежащими к этому вероучению, а затем по их указаниям и великое множество прочих. Древнеримский историк Тацит пишет, что умерщвление несчастных сопровождалось неслыханными издевательствами и жестокостями. Христиан облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на крестах, а обреченных насмерть в огне поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения.

Апостол Петр также не пережил этой жестокой годины. Узнав, что его всюду ищут, он закрыл лицо плащом и попытался тайком покинуть Рим. Когда Петр был уже в безопасности за городом, он вдруг увидел идущего ему навстречу Иисуса. Петр упал перед ним на колени и спросил, изумленный этим видением: «Куда идешь, Господи?» – «Иду в Рим, чтобы снова быть распятым», – отвечал Иисус и с этими словами исчез. Петр сообразил, в чем состоит воля Господа. Он открыл лицо и пошел обратно. Вскоре его узнали и схватили. После недолгого суда апостола приговорили к распятию. Перед смертью он попросил как о последней милости, чтобы его прибили к кресту вниз головой. Просьба его была уважена.

Впрочем, не все последователи Христа искали добровольной бедности. Один из обращенных в новую веру по имени Анания, посовещавшись со своей женой Сапфирою, утаил при продаже имения часть вырученной суммы. Когда он принес деньги апостолам, Петр сказал ему: «Анания! Для чего ты позволил Сатане вложить в твое сердце мысль солгать Святому Духу и утаить из цены земли? Для чего ты положил это в своем сердце? Ведь ты солгал не людям, а Богу!» Услышав эти укоры, Анания упал на землю и умер. Его похоронили, а через три дня пришла его жена, ничего не знавшая о случившемся. Петр спросил ее: «Скажи мне, за столько ли продали вы свою землю?» Она отвечала: «Да, за столько». Петр воскликнул: «Зачем вы согласились между собой искушать Духа Господня? Вот, входят в двери юноши, погребавшие твоего мужа; и тебя вынесут вслед за ним!» Потрясенная страшным известием, Сапфира вдруг упала у ног апостола и скончалась. Юноши вынесли ее из дома и похоронили подле мужа. На всех это происшествие произвело сильное впечатление, и многие были в страхе.

Это самый известный эпизод в евангельской истории с участием Матфея. О его дальнейшей судьбе сохранились одни только предания. Рассказывают, что после Вознесения Господня и сошествия Святого Духа на апостолов, святой Матфей сначала оставался в Палестине, проповедуя Евангелие в Иерусалиме и его окрестностях. Потом, когда наступило время апостолам разойтись из Иерусалима по разным народам, для обращения их к вере Христовой, иерусалимские христиане из иудеев обратились к Матфею с просьбой записать дела и учение Иисуса Христа. Тогда Матфей, исполняя общее желание, составил первое каноническое Евангелие. Позднейший христианский писатель Ириней Лионский пишет: «Матфей дал евреям Евангелие, написанное на их родном языке, как раз в то время, когда Петр и Павел проповедовали в Риме и основывали церковь». Из обоих приведенных свидетельств следует, что Матфей писал свой труд прежде всего для иудеев. Этим объясняется своеобразие его Евангелия, на котором лежит явная печать иудейского духа. Содержащиеся в нем многочисленные цитаты из пророческих книг, должны были доказать исполнение на Иисусе древних пророчеств об ожидаемом Мессии.

Как Матфей работал над своим Евангелием, нам не известно. Возможно, он вообще был первым, кто стал записывать изречения Иисуса на арамейском языке. Благодаря ему они были хорошо известны уже в 40—50-х гг. (их, в частности, хорошо знал апостол Павел). На основе этих кратких записей в 60-х гг. на греческом языке было написано и само Евангелие. При этом Матфей опирался не только на свои личные воспоминания об Учителе, но и на устное предание о Нем, бытовавшее среди Его последователей. Ученики запомнили чудеса Иисуса, Его притчи, проповеди, поучения, а также обстоятельства, им сопутствовавшие. Все это послужило материалом для письменной истории.

Удалившись из Иерусалима, Матфей проповедовал Евангелие во многих странах: прошел Македонию, Сирию, Персию, Парфию, Мидию. Перебравшись потом в Африку, он обошел всю Эфиопию и, наконец, добрался до города чернокожих, называемого Мирмены. Там, обратив несколько душ к Господу, он поставил им епископом своего спутника Платона и создал небольшую церковь. Затем Матфей взошел на находившуюся вблизи гору и пребывал на ней в посте, усердно молясь Богу об обращении этого варварского народа. Неожиданно перед апостолом появился прекрасный юноша с жезлом в руке. Он повелел ему сойти с горы и водрузить жезл при дверях устроенной им церкви. «Этот жезл, – сказал Он, – Моею силою вырастет в высокое дерево, и дерево то принесет обильные плоды, величиною и сладостью превосходящие все другие садовые плоды; а от корня его истечет источник чистой воды. Всякий, кто только вкусит от тех плодов, а потом омоется в источнике, позабудет зверские нравы и станет добрым и кротким человеком».

Матфей взял чудесный жезл и сошел с горы. У князя Мирмен по имени Фульвиан были жена и сын, оба одержимые бесами. При входе в город апостол встретил княгиню с сыном, и те сразу завопили на него дикими, угрожающими голосами: «Кто послал тебя сюда с тим жезлом на нашу пагубу?» Матфей молитвами изгнал бесов, после чего жена Фульвиана и сын сразу исцелились, поклонились апостолу и кротко последовали за ним. Приблизившись к церкви, Матфей сделал так, как ему было сказано: водрузил жезл, – и тот, на виду у всех, превратился в огромное дерево, на нем появились прекрасные плоды, большие и сладкие, а из-под корня забил источник. Весь город сошелся на такое чудо. Люди вкушали плоды дерева и пили чистую воду. Апостол же Матфей, стоя на высоком месте, проповедовал собравшимся слово Божие на их языке. Вскоре большинство жителей Мирмен уверовали в Господа, и крестились в чудотворном источнике.

Узнав о случившемся, князь сначала порадовался исцелению супруги и сына, но потом разгневался на апостола за то, что весь народ приходит к нему, оставляя своих богов. Когда наступило утро и апостол в церкви вместе с верующими воспевал хвалу Богу, князь послал воинов взять его. По приказу Фульвиана Матфея растянули на земле лицом кверху, а руки и ноги крепко прибили гвоздями. Вслед за тем слуги собрали множество ветвей и хворосту, принесли смолы и серы и, положив все это на святого Матфея, зажгли.

Так говорил Стефан и прибавил к сказанному еще много резких слов. Каифа, видя его упорство, повелел отвести узника за город и там побить камнями. Тогда иудеи вывели Стефана за городскую стену и стали бросать в осужденного камни. А тот, истекая кровью, просил Господа простить его убийц и умер с этой молитвой на устах. Он стал первым мучеником, который принял смерть за Христа. (Кончину его датируют приблизительно 37 г.)

Петр и Иоанн, узнав об успехах Филиппа, тоже отправились проповедовать в Самарию и здесь, путем наложения рук, многих приобщили к Духу Святому. Симон, увидев, что Святой Дух передается через возложение рук, принес апостолам деньги и попросил: «Дайте и мне эту власть, чтобы тот, на кого я возложу руки, получил Духа Святого». Петр сказал ему: «Серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги. Но нет тебе в этом ни части, ни жребия, ибо сердце твое неправо перед Богом». С тех пор Симон сделался злейшим врагом Петра.

Этот Симон оказался также первым еретиком, извратившим чистое учение Христа, проповедуемое апостолами. Собственное учение Симона, которым он совратил многих самарян, было следующее. Изначально существовал Бог Отец – Творец всего сущего. От Него произошли: Ум-Дух, Глас-Имя и Разум-Мысль. Едва возникнув, Мысль не захотела следовать Отцу, а пожелала творить сама – своими силами создать мир. Она отпала от Бога и произвела ангелов, которые должны были стать ее помощниками в миротворчестве. Однако те, унаследовав от своей матери ее непокорство, восстали против нее, полонили и, вселив в материю, принудили к бесконечному ряду перевоплощений. Так Мысль воплощалась во множестве женщин, в том числе в Елене Троянской, супруге Менелая, и, наконец, сделалась блудницей в Тире.

О себе Симон говорил, что он есть сразу «Отец», «Сын» и «Святой Дух» – три явления единого сверхнебесного Бога, и пришел в мир, чтобы избавить людей от власти отпавших ангелов. Как Отец он явился в Самарии в собственном лице; как Сын – в Иудее, в лице Иисуса, Которого оставил перед Распятием; как Святой Дух он будет просвещать язычников во всей вселенной. И только те, кто примут его учение, спасутся во время страшного суда. После своей неудачной попытки подкупить Петра Симон приехал в Тир, где на деньги, отвергнутые апостолом, выкупил из блудилища пребывавшую там десять лет женщину Елену и объявил ее воплощением творческой Мысли Верховного Божества.

Проповедь Симона Мага имела чрезвычайный успех. Вскоре почти все самаряне отпали от апостольской церкви и стали почитать Симона за бога, господствующего над всеми силами. Одновременно поклонялись и его спутнице Елене. Им обоим воздвигались статуи, изображавшие их в виде верховного римского бога Юпитера и его жены Минервы. В дальнейшем у Симона Мага появилось множество последователей и учеников. Из них составилась значительная и влиятельная секта гностиков, имевшая большое влияние на умы современников. Вслед за Симоном Магом все гностики учили об Истинном Боге, Первопричине всего, Который находится на недосягаемой высоте, а также о некоем Высшем Существе, подверженном нечестию и отпавшем от Отца. С этой божественной катастрофой они связывали происхождение Демиурга – творца нашего материального мира и законодателя Ветхого Завета. Последний находится в полном неведении относительно Истинного Бога, однако считает себя Господом и любит говорить об этом в Библии, написанной по его вдохновению. Точно так же к Симону восходит общая для всех гностиков идея о том, что Иисус Христос был послан в мир для освобождения человека от тирании Демиурга. Этот Христос, по их учению, не был ни Богом ни человеком – Его духовная природа, будучи истечением от Верховного Бога, была по необходимости ниже своего первоисточника, но, с другой стороны, не была и чисто материальной. Чудо вочеловечивания Бога гностики никогда не признавали.

Согласно легенде, Симон Маг со временем перебрался в Рим. Благодаря познаниям в колдовстве он обрел большую власть над бесами и, смутив своим нечистым искусством многих римлян, заставил их поклоняться себе как богу. Когда апостол Петр также приехал в Рим, он стал укорять здешних христиан за то, что они молчат, видя как пособник Сатаны глумится над христовой верой. Те отвечали, что хитрый Симон сумел расположить к себе императора Нерона и потому трогать его очень опасно. Тем не менее Петр решил при первой возможности изобличить козни еретика. Вскоре у одной знатной римлянки умер сын. Видя ее горе, родственники захотели ей помочь, и один из них пригласил к гробу юноши Петра, а другой Симона. Петр сказал: «Кто воскресит этого юношу, тот более прав в своей вере». Симон согласился, но сколько он не призывал бесов, никто к нему не явился, так как Петр своей властью запретил им это. Когда пристыженный Симон отошел от тела, Петр стал молиться Господу, и тотчас мертвый по его слову открыл глаза, стал ходить и говорить. Все видевшие это чудо уверовали в Христа и хотели убить Симона, но Петр запретил им это.

Вскоре Симон опять объявился в Риме и провозгласил, что завтра поутру живым вознесется на небо. Чтобы видеть это чудо, римляне заблаговременно собрались на форуме. Симон начал читать заклинания и, призвав бесов, стал с их помощью быстро подниматься в воздух. Пораженные люди говорили: «Воистину, это дело Божье!» Но тут Петр громко приказал: «Господи, повели нечистым бесам бросить этого обманщика». Бесы немедленно покинули колдуна, и он, упав с огромной высоты, разбился насмерть. Это чудо еще более поразило римлян, и многие из них крестились.

Из Рима Марк удалился в Египет и в Александрии положил начало христианскому училищу, из которого впоследствии вышли такие знаменитые отцы и учители Церкви, как Климент Александрийский, святитель Дионисий, святитель Григорий Чудотворец и другие. Затем он с проповедью Евангелия посетил внутренние области Африки, был в Ливии. Возвратившись в Александрию, он поселился в доме крещенного им сапожника Анании. Его проповедь возбудила ненависть язычников, и они договорились убить Марка. Узнав об этом, тот поставил Ананию епископом над александрийскими христианами. Горожане напали на Марка, когда тот совершал богослужение. Его избили, волокли по улицам города и бросили в темницу. На следующий день разъяренная толпа снова повлекла святого по улицам города на судилище, но по дороге Марк скончался.

И вот, когда он шел по дороге и уже приближался к Дамаску, его внезапно осиял небесный свет. Юноша упал на землю и услышал голос, говорящий ему: «Савл, Савл! Что ты гонишь Меня?» Он спросил: «Кто Ты, Господи?» Господь отвечал: «Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна». Савл в трепете и ужасе сказал: «Господи! Что повелишь мне?» И Господь повелел: «Встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать». Голос утих, но Савл был так потрясен, что по приходу в Дамаск три дня ничего не видел, не ел и не пил, а потом принял крещение от одного из христианских проповедников по имени Анания и стал сам проповедовать по синагогам об Иисусе и о том, что Он есть Сын Божий. Все слышавшие это дивились и спрашивали: «Не тот ли это самый, который гнал наших единоверцев в Иерусалиме?»

В Дамаске Павел прожил три года (с 38 по 41-й), но вынужден был покинуть его после того, как местные иудеи решили его убить. Он тайком отправился в Иерусалим и здесь попытался пристать к апостольской общине. Поначалу к нему относились с подозрением и не верили в искренность его обращения, пока из Дамаска не прибыл Варнава, пользовавшийся у апостолов большим авторитетом, и не подтвердил, что это чистая правда. Павел стал проповедовать в Иерусалиме. Когда это сделалось опасно, он перебрался в Антиохию-на-Оронте. Этот огромный город с полумиллионным населением в то время считался подлинной столицей Востока. Большинство жителей здесь были греки, а среди других народностей наряду с сирийцами преобладали евреи. Около года Павел проповедовал здесь вместе с Варнавой и обратил к Христу немалое число людей, как иудеев, так и язычников. Последние даже значительно преобладали над первыми. Именно в Антиохии верующие в Христа впервые получили прозвание христиан. Это был важный момент, знаменующий отделение Христовой церкви от иудейства. Основным языком христиан с тех пор становится греческий. Христианство всецело попадает в круговорот греческого и римского мира. Иерусалимская община, сплошь состоящая из одних иудеев, отступает на второй план. Не случайно именно Антиохийская, а не Иерусалимская церковь стала отправлять миссионеров в другие части Римской империи, прежде всего в Малую Азию.

Одним из первых таких миссионеров стал Павел. В 42 г. он вместе с Варнавой отправился проповедовать на Кипр и прошел весь остров от Саламина до Пафа. Тут его захотел послушать римский проконсул Сергий, но один из иудеев – Елим Волхв – противился этому, стараясь отвратить проконсула от нового вероучения. Тогда Павел, устремив на него взгляд, сказал: «О, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын дьявола, враг всякой правды! Перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних? И ныне вот, рука Господа на тебя: ты будешь слеп и не увидишь солнца до времени». И в тот же миг Елим лишился зрения. Проконсул, ставший свидетелем этого чуда, уверовал в Христа.

С Кипра Павел отплыл в Малую Азию, в город Пергию, а оттуда прибыл в Антиохию Писидийскую. Здесь он выступил с проповедью в синагоге. Однако иудеи слушали Павла с недоверием, в то время как многие эллины с жадностью внимали каждому его слову. По прошествии недели Павел снова хотел выступить в синагоге, но иудеи противоречили каждому его слову и сопротивлялись тому, что он говорил. Тогда Павел и Варнава с дерзновением сказали им: «Вам первым надлежало быть проповедану слову Божью, но так как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам». С этого времени он проповедовал в основном среди галатов и других местных народов и многих обратил в христианство. Наконец иудеи изгнали Павла вместе с Варнавою из города. Они же «отрясши на них прах от ног своих» пошли на восток, сначала в город Иконию, а потом в Листру. Здесь Павел чудесным образом исцелил одного калеку, который с рождения был хром и не мог ходить. Народ был так поражен этим чудом, что хотел принести Павлу жертвы, словно Богу. Он едва смог убедить горожан, что славить следует не его, а Того, Чьим именем это исцеление совершилось. Однако вскоре иудеям удалось возбудить народ против апостолов. Листрийцы побили Павла камнями, а потом вытащили его из города, посчитав за умершего. Но Павел пришел в себя и отправился в Дервию. Во всех городах он организовывал жизнь христианских общин и ставил пресвитеров (слово это, в переводе с греческого, означает «старец»; главной обязанностью пресвитеров было учить народ и совершать таинства; начальствующие из пресвитеров стали тогда же именоваться епископами, то есть «блюстителями», «надзирателями»). И так, устроив все, Павел возвратился в Антиохию.

Когда стало известно, что многие язычники охотно принимают крещение, в церкви поднялся горячий спор о том, должны или не должны новообращенные исполнять все иудейские обряды и, прежде всего, подвергаться обрезанию. Для обсуждения этого вопроса в 51 г. в Иерусалиме собрался апостольский собор. После долгих споров и рассуждений Петр сказал: «Мужи братия! Вы знаете, что Бог избрал из нас меня, чтобы из уст моих язычники услышали слово Евангелия и уверовали, и Серцеведец Бог дал им свидетельство, даровав им Духа Святого, так же как и нам; и не положил никакого различия между нами и ими, верою очистив их сердца. Что же вы ныне искушаете Бога, желая возложить на учеников иго, которое не могли вынести ни отцы наши, ни мы? Но мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся, как и они». Слова Петра поразили всех собравшихся. После этого никто уже не настаивал на том, чтобы новообращенные из язычников соблюдали иудейские законы, за исключением самых необходимых. Всего таких запрещений было четыре: воздерживаться от идоложертвенного (то есть от мяса, оставшегося после языческих жертвоприношений, которое обычно поступало в продажу; подобное мясо иудеи считали нечистым), воздерживаться от удавленины (то есть христиане не должны были употреблять мяса животных, умерщвленных посредством удушения, без истечения крови), воздерживаться от блуда и не делать другим того, чего они сами себе не хотят. Об этом решении дано было знать особым соборным посланием во все христианские общины Антиохии, Сирии и Киликии.

Павел тоже участвовал в этом соборе и горячо одобрил его решения. Он и прежде всегда восставал против тех иудеев-христиан, которые каким-либо образом выражали свою брезгливость к инородцам. На этой почве у него даже вышла крупная размолвка с апостолом Петром, о чем он рассказал позже в одном из своих посланий. Суть ее, со слов Павла, состояла в следующем: Петр, приехав в Антиохию, поначалу был увлечен общим подъемом и, в нарушение Моисеева закона, стал есть вместе с язычниками. Но когда из Иерусалима прибыли люди, посланные братом Иисуса Иаковом, Петр стал удаляться от язычников и скрывать свое общение с ними, опасаясь осуждения со стороны правоверных иудеев. Вслед за ним так стали поступать и другие иудеи-христиане, даже Варнава. Павел был возмущен их лицемерием и сказал Петру при всех: «Если ты, будучи иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?» Из этих слов видно, что Павел уже тогда считал, что вера в Христа неизмеримо важнее всех постановлений Моисеева закона и что исполнение этого закона вообще для христиан не обязательно. Это был чрезвычайно смелый и широкий взгляд на вещи, не доступный еще многим иудеям-христианам. В то время Павел едва ли не единственный исповедовал такую точку зрения, но в последующем она стала общепринятой.

Впрочем, Павел не долго оставался в Антиохии и вскоре отправился в новое миссионерское путешествие по Малой Азии. Спутниками его на этот раз были его ученики Сила и Тимофей. Из Антиохии они через Листру, Писид, Гордий добрались до берегов Эгейского моря. Здесь Павлу было видение ночью – перед ним предстал некий муж, македонянин, и сказал: «Приди в Македонию и помоги нам». Павел заключил, что это призывает его Господь, и положил немедленно отправиться в Европу. На корабле они переправились в Филиппы – первый македонский город на побережье, а оттуда по суше дошли до Фессалоник. В Фессалониках была иудейская синагога, и Павел, по своему обыкновению, пошел туда и в продолжении трех суббот говорил с местными евреями о Писании, открывая и доказывая им, что Христу надлежало пострадать и воскреснуть из мертвых и что этот Христос есть Иисус. Некоторые из них уверовали и присоединились к Павлу. Но гораздо больше было обращенных из эллинов. Потом он отправился на юг, в Верию. Здесь также многие приняли крещение.

Вслед за тем Павел поехал в Афины и некоторое время жил здесь, проповедуя. Местные стоические и эпикурейские философы не раз вступали с ним в споры. Потом привели его в верховное судилище афинян, именуемое ареопагом, и стали допытываться, что за учение он исповедует. Павел встал среди ареопага и сказал: «Афиняне! По всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел жертвенник, на котором было написано: «неведомому Богу». Этого-то Бога, Которого вы, не зная, чтите, я и проповедую вам. Ныне Он повелевает всем людям покаяться.

Ибо уже назначен день, когда Он будет праведно судить вселенную посредством предопределенного Им Мужа, воскресив Его из мертвых…» Услышав про воскресение из мертвых, греки сразу утратили интерес к словам иноземца, словно он говорил вздор. Некоторые стали насмехаться над Павлом, а другие говорили: «Об этом послушаем тебя в другое время». Большинство ушло, не дослушав проповеди. Но некоторые из афинян все же уверовали в Христа. Среди них был Дионисий Ареопагит и женщина по имени Дамарь.

Из Афин Павел отправился в Коринф, поселился у местного иудея по имени Акила и жил, зарабатывая на жизнь изготовлением палаток. Каждую субботу он говорил в синагоге про Христа. Как обычно, евреи противились новому вероучению и злословили его. Тогда Павел, отрясши одежды свои, сказал: «Кровь ваша на глазах ваших; отныне иду к язычникам». Всего он прожил в Коринфе около полутора лет, и усилия его не остались напрасны: многие коринфяне после его проповедей уверовали и крестились. Совершив все это, Павел и его спутники отплыли в Иудею, а потом вернулся в Антиохию.

Уладив срочные дела и дав в Иерусалиме отчет об успехах своей миссии, Павел сейчас же отправился в третье путешествие. Пройдя через всю Малую Азию и навестив христианские общины, организованные им в прежние путешествия, он добрался до Эфеса и задержался там на два года, проповедуя в училище некоего Тиранна. В эти годы он совершил множество чудес и исцелений. Но рассказ об этом периоде его жизни в книге Деяний святых апостолов очень краток и схематичен. Так автор ничего не говорит о поездке Павла в Коринф, где между апостолом и основанной им во второе путешествие общиной произошли разногласия, глухо упоминаемые Павлом в его Втором послании к коринфянам. Подробности размолвки не известны, но очень вероятно, что апостол подвергся тяжелому оскорблению со стороны иудеев-христиан, сторонников Моисеева закона, и, подавленный скорбью, уехал обратно в Эфес. Из Эфеса он поплыл в Македонию, потом провел три месяца в Греции, посетил некоторые города на азиатском побережье и отплыл обратно в Иудею. Несмотря на отдельные неудачи, путешествие Павла было очень плодотворным. Кроме множества обращенных самим апостолом в Эфесе, его учениками были основаны три новые малоазийские церкви: Колосская, Лаодикейская и Иерапольская. Эфес после продолжительного пребывания здесь Павла вообще превратился в один из важнейших центров христианства, затмив в этом отношении даже Антиохию.

Вклад Павла в распространение христианской веры был настолько велик, что сделанное им трудно переоценить. Оно тем более удивительно, что сам он был человек больной, а странствия его далеко не безопасны. О тяготах, с которыми сталкивался апостол во время своих путешествий, он сам пишет в одном из своих посланий: «От иудеев пять раз мне было дано по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратьями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно стечение людей, забота о всех церквах. Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся?»

Ко времени третьего путешествия Павла большинство историков относят его Послание к римлянам – одно из важнейших сочинений апостольского века, положившее основание христианскому богословию. Тогда же он отправил два послания коринфской церкви: первое – из Эфеса, второе – из Македонии. В отношении первого послания известно следующее. Павлу донесли, что среди коринфских христиан царят зависть, споры и разногласия по поводу христианского учения. Апостол был огорчен тем, что человеческие страсти берут верх над безыскусной верой, а тщеславное мудрствование утверждается над чистосердечным смирением. Он писал: «Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных. Но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное, и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, – для того, чтобы никакая плоть не хвалилась перед Богом».

И сам Павел, когда проповедовал в Коринфе, старался утверждать веру не на мудрости человеческой, но на силе Божьей. Но это не значит, что в наставлениях его не было мудрости. Только эта мудрость особая. Павел пишет: «Мудрость мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящего, но проповедуем премудрость Божью, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы. Но, как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его. А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божьи. Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия. Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога».

Павел неоднократно писал, что человек по своей природе троичен: он состоит из плоти, души и духа. При этом дух, самая чистая и возвышенная часть человека, всегда противопоставлялась им двум остальным. Поэтому очень часто Павел говорит о «духовном» человеке и «душевном человеке». «Душевный» человек в этом контексте – это то же самое, что человек плотский. «Душевный человек, – писал Павел, – не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что об этом надобно судить духовно». Обычный чувственный («душевный») человек видит и чувствует только материальное. Но о духовных предметах человек не может узнать естественным путем. И не только потому, что редко обращается к ним. Даже если он всеми силами стремится проникнуть в них, он не достигает ничего, ибо, как говорит Павел, духовные предметы нужно различать духовно. Это означает, что, будучи скрыты от человеческого разума, они освещаются только в откровении Духа, так что, пока не просветит его милость Божия, мудрость Бога представляется человеку безумием. Более того! Все знания человеческие – это пелена, мешающая ему созерцать Бога.

Из посланий Павла мы узнаем, что в Коринфе наблюдалось явление, подобное тому, которое пережили апостолы во время нисхождения Святого Духа: некоторые из молящихся вдруг заговорили на неведомом, непонятном языке (как они сами с гордостью уверяли, ангельском!). Коринфяне не знали, как относиться к этому дару, и у многих он вызывал смущение. Павел отвечал, что люди, которым ниспослан этот дар, молились духом, а не умом. Дар этот есть чудесное преодоление силою Духа Святого человеческой ограниченности. Дар языков имеет право на существование, как и прочие духовные дары, ниспосланные верующим. Но обладание этими дарами не должно порождать гордости. Ибо превосходнейший из даров духовных – это умение любить ближнего своего. Без любви к ближнему, писал Павел, все дары – ничто. «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, – продолжает он, – а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если я имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не ищет зла, не радуется неправде; все покрывает, всему верит, все переносит. Любовь никогда не перестанет, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится».

В Коринфе некоторые упорно отрицали грядущее воскрешение мертвых. Павел постарался развеять это заблуждение. Состояние смерти, писал он, не изначальное. Человечество попало под власть смерти в лице Адама, после первого грехопадения. Но воскресение Христово доказало, что воскресение человеческой природы в принципе возможно. Для Павла было очевидно, что Иисус Христос покорился смерти не ради собственной пользы и победил ее не ради собственной выгоды, но ради всех людей. Своим воскресением Христос положил начало всеобщему воскресению. «Если о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, – писал Павел, – то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых? Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то тщетна и вера ваша. И если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков. Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение из мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут».

Как именно произойдет воскресение, Павел представлял себе достаточно ясно: люди воскреснут в той же плоти, какую имеют сейчас, но качество ее будет совсем иное. Ведь плоть Иисуса Христа, которая была принесена в жертву, воскреснув, обладала иным достоинством и совершенством – она как бы полностью изменилась. Точно так же и наши тела перейдут в более благородное состояние. Поэтому при нашем воскресении это испорченное тело не погибнет и не исчезнет, а будет очищено от порчи и станет непорочным.

Началом спасения для нас стало восстановление нашей природы в Иисусе Христе. Именно по этой причине Павел и называет его «вторым» и «последним» Адамом, ибо Он возвратил нам подлинную целостность. Апостол противопоставлял животворящий дух Христа живущей душе Адама, какую тот имел при сотворении, и не сомневался, что в своем втором рождении люди будут иметь в себе большую меру благодати, чем в первоначальном состоянии человека. Поясняя свою мысль, апостол писал: «Но скажет кто-нибудь: «Как воскреснут мертвые? И в каком теле они придут?» Безрассудный! То, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, но Бог дает ему тело, как хочет, и каждому семени свое тело. Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в немощи, восстает в силе; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется тело душевное, восстает тело духовное».

Преображенное тело лишится своей тленности и станет способно к вечной жизни. «Скажу вам братия, – пишет Павел, – что плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления. Все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными. Ибо тленному надлежит облечься в нетленное, и смертному облечься в бессмертие». Когда тленное облечется в нетленное и смертное облечется в бессмертие, тогда сбудутся торжественные слова пророка Осии: «Смерть! Где твое жало? Ад! Где твоя победа?»

В Послании к римлянам Павел коснулся такого сложного вопроса, как Божественное предопределение. Сам апостол, хотя и был до своего крещения правоверным фарисеем, больше склонялся к той точке зрения на предопределение, которую исповедовали ессеи. Он готов был согласиться, что род Авраама свят благодаря Завету и союзу с Богом, но при этом заявлял, что в нем всегда было немало чужих – и не только по их собственной вине, но и потому, что особое божественное избрание исходит только свыше. В качестве примера апостол ссылался на детей Авраама и детей его сына Исаака. «Не все те израильтяне, которые от Израиля, – пишет Павел, – и не все те дети Авраама, которые от семени его, но сказано: в Исааке наречется тебе семя. То есть не плотские дети суть дети Божьи, но дети обетования признаются за семя. А слово обетования таково: в это время приду, и у Сарры будет сын. И не одно это; но так было и с Ревеккою, когда она зачала в одно время двух сыновей от Исаака, отца нашего. Ибо, когда они еще не родились и не сделали ничего доброго или худого, сказано было ей: больший будет в порабощении у меньшего, как и написано: «Иакова Я возлюбил, а Исава возненавидел». Что же скажем? Неужели неправда у Бога? Никак. Ибо Он говорит Моисею: «Кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею». Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего. Итак, кого хочет милует; а кого хочет, ожесточает. Ты скажешь мне: «За что же обвиняет? Ибо кто противостоит воле Его?» А ты кто, человек, что споришь с Богом? Изделие скажет ли сделавшему его: «Зачем ты меня так сделал?» Не властен ли горшечник над глиною, чтобы из той же смеси сделать один сосуд для почетного употребления, а другой для низкого? Что же, если Бог, желая показать гнев и явить могущество Свое, с великим долготерпением щадил сосуды гнева, готовые к погибели, дабы вместе явить богатство славы Своей над сосудами милосердия, которые Он приготовил к славе, над нами, которых Он призвал не только из иудеев, но и из язычников?»

Бог, кого хочет, милует, а кого хочет, ожесточает. И это происходит не потому, что Он предвидит заслуги одного и прегрешения другого. Павел не прибегает к подобному разъяснению, хотя оно первым приходит в голову. Для апостола Павла причина милости и гнева заключается исключительно в Божьей воле. Для него нет сомнения, что если бы Бог захотел, Он сделал бы благочестивыми тех, которые не были таковыми, но Он по своей воле призывает и обращает лишь того, кого хочет. Он принимает в Свою благодать избранных потому, что это Ему угодно, и только к ним проявляет Свое милосердие. Что до остальных, то Он их просто отвергает. Павел указывает, что нет никаких оснований спорить с тем, что приготовление и предназначение отверженных к погибели совершается согласно тайному Божественному плану. Ведь именно Он ожесточает их и направляет все их помыслы и поступки ко греху. Причина милости к одним и ожесточение других – только в Его непостижимом плане. Бог превращает волков в овец, преображая их мощнейшей благодатью; а упорствующие не обращаются потому, что Бог не изливает на них такую благодать, хотя Он вовсе не лишен этой возможности, если бы пожелал ею воспользоваться.

Итак, избранничество происходит не от желающего и стремящегося, но от Бога, творящего милость. Нет ни воли, ни стремления, которые вели бы нас к спасению, – здесь царит одна лишь милость. Доброта и расположение Бога к людям появились не благодаря делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Его бесконечной милости. В человеке нет никакой доброй воли, если только ее не приуготовит в нем Бог. Павел писал далее римлянам: «Или не знаете, что говорит Писание в повествовании об Илии? Как он жалуется Богу на Израиля, говоря: «Господи! Пророков Твоих убили, жертвенники Твои разрушили; остался я один, и моей души ищут». Что же говорил ему Божеский ответ? «Я сохранил Себе семь тысяч человек, которые не преклонили колени свои перед Ваалом». Так и в нынешнее время, по избранию благодати, сохранился остаток. Но если по благодати, то не по делам; иначе благодать не была бы уже благодатью. А если по делам, то это уже не благодать; иначе дело не есть уже дело. Что же? Израиль, чего искал, того не получил; избранные же получили, а прочие ожесточились, как написано: «Бог дал им дух усыпления, глаза, которыми не видят, и уши, которыми не слышат, даже до сего дня»».

По окончании третьего путешествия Павел отправился в Иерусалим, где предполагал праздновать Пятидесятницу. Здесь его ожидали крупные неприятности. Едва апостол появился во время праздника в храме, азийские евреи, с которыми ему не раз приходилось сталкиваться и спорить во время своего путешествия, узнали его и стали кричать: «Мужи израильские, помогите! Этот человек всех повсюду учит против народа и закона и места этого; притом и эллинов ввел в храм и осквернил святое место». Последнее из возведенных на Павла обвинений было ложным, однако евреи, не рассуждая долго, набросились на апостола, стали бить его, а потом заключили в темницу. Римский военачальник Клавдий Лисий хотел его бичевать, но узнав, что Павел римский гражданин, воздержался от наказания и передал на другой день Павла суду синедриона. Апостол, узнав, что одна часть тут саддукеи, а другие фарисеи, сказал: «Мужи, братия! Я фарисей и сын фарисея; за проповедь воскресения мертвых меня судят». Когда он так объявил, между фарисеями и саддукеями тотчас началась распря. Ибо саддукеи, как уже говорилось, не верили в воскресение, а фарисеи, напротив, верили. Сделался большой крик. Книжники-фарисеи кричали: «Ничего плохого не находим мы в этом человеке! Если Дух или ангел говорил ему что-то, не будем противиться Богу». Так как раздор увеличивался, тысяченачальник повелел вывести Павла из синедриона и отправил его в Кесарию, к прокуратору Антонию Феликсу. Тот, не зная, как решить его дело, и ожидая от него взятки, продержал Павла более двух лет в заключении.

В 60 г. на место Феликса был назначен прокуратором Порций Фест. Иудеи стали домогаться у него, чтобы он выдал им Павла для расправы, а Павел в ответ потребовал суда императора. Уступая его желанию, прокуратор велел вести его в Италию. Это четвертое его путешествие сопровождалось многими опасными приключениями. По пути корабль, на котором везли узника, попал в сильный шторм и сел на мель возле острова Мальты. Управлявший островом Публий принял к себе всех потерпевших кораблекрушение. В то время его отец был тяжело болен – страдал от горячки и боли в животе. Павел молитвами и возложением рук исцелил его, после чего островитяне стали относиться к нему с большим почтением. Когда непогода улеглась, Павла отправили в Рим на другом корабле. Здесь ему позволили жить особо под надзором одного воина (к которому апостол был прикован цепью) и встречаться с кем пожелает. Так Павел прожил два года, поначалу проповедуя Евангелие всем приходившим к нему иудеям, а потом обратившись к язычникам.

Обстоятельства последних лет жизни апостола Павла известны нам очень плохо. Источники не сообщают, каким образом Павлу удалось оправдаться в возводимых на него обвинениях, но достоверно известно, что после двухлетнего пребывания «в узах» он обрел свободу. Сохранилось смутное предание, что из Рима он отправился далее на запад и некоторое время проповедовал в Испании, а также, возможно, в Галлии. На все это ушло два или три года. Затем Павел снова оказался под стражею и был в оковах доставлен в Рим. Единственным свидетельством этого заключения остается его 2-е послание к своему ученику Тимофею, проникнутое ожиданием близкого конца. Павел пишет: «Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил; а теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный». Кончина Павла последовала в годы гонений Нерона. По древнему преданию, он, как римский гражданин, был усечен мечем. Случилось это, по всей вероятности, в 64 г.

До наших дней дошло единственное произведение Иакова – его соборное послание. Оно интересно содержащейся в нем скрытой полемикой со взглядами апостола Павла. Если Павел, говоря о спасении, делал ударение прежде всего на вере, то Иаков отстаивал необходимость богоугодных дел. Он полагал, что христианская праведность выражается прежде всего в деятельном добре. Ибо любая вера требует дел! А поскольку вера непременно получает выражение в делах, то наличность дел и свидетельствует о наличности веры. «Что пользы, братия мои, – пишет Иаков, – если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? Может ли эта вера спасти его? Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: «Идите с миром, грейтесь и питайтесь», но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе. Но скажет кто-нибудь: «Ты имеешь веру, а я имею дела»: покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру из дел моих. Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют и трепещут. Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва? Не делами ли оправдался Авраам, отец наш, возложив на жертвенник Исаака, сына своего? Видишь ли, что вера содействовала делам его, и делами вера достигла совершенства? Видите ли, что человек оправдывается делами, а не верою только? Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва».

Сам Анания некоторое время спустя также оставил Дамаск и стал проповедовать в южнопалестинском городе Елевферополе. Местный правитель Лукиан велел схватить его и подвергнуть допросу. Анания смело объявил себя последователем Христа. «Я не поклоняюсь лживым богам, – сказал он, – а поклоняюсь Единому истинному Господу Богу Иисусу Христу: я видел Его своими глазами и беседовал с Ним из уст в уста не только тогда, когда Он жил на земле, как человек, – но и по вознесении Его на небеса». Лукиан велел разложить Ананию на земле и нещадно бить. При этом правитель уговаривал его: «Отрекись от Распятого, чтобы не подвергнуться от меня еще более тяжким мучениям». Однако Анания твердо отвечал: «Не отрекусь от Бога моего и не преклонюсь перед бездушным камнем и деревом». Палачи стали резать его тело железными когтями и жечь раны свечами. Увидев, что и это не помогает, они вывели святого за город и побили его камнями.

Евангелие от Луки отличается особенной точностью и ясностью. Считается, что последовательность событий, а также соотнесение речений Иисуса с внешними обстоятельствами, им сопутствовавшими, здесь выдержаны с наибольшей достоверностью. Главная мысль Евангелия – спасение от страданий – представлена у Луки как дело Божественной любви. Красной нитью через все повествование проходит мысль, что Христос пришел не к иудеям только, но ко всем людям земли. Именно здесь наиболее четко сформулирована мысль, что Христос – это спаситель всего мира. К рассказу первых евангелистов Лука добавил много новых подробностей. Только он рассказывает нам о Благовещении Марии, только он подробно описал последний путь Иисуса в Иерусалим, во время которого Тот рассказывает Свои притчи (в том числе такие известные, как Притча о блудном сыне, Притча о богаче и Лазаре, Притча о милосердном самарянине, а также Притча о мытаре и фарисее). Все эпизоды, составляющие ткань Евангелия, отмечены несомненными художественными достоинствами.

Не менее важным сочинением Луки стали его Деяния апостолов. Это единственный источник, освещающий события апостольского века, и потому каждое свидетельство его чрезвычайно ценно, тем более что некоторые события Лука описывал как очевидец. Главной целью автора было рассказать о том, как благовестие, данное иудеям, перешло от них к язычникам. Поэтому, поведав в начале книги о деятельности апостола Петра, Лука все свое внимание сосредоточил на апостоле язычников Павле. Именно он делается главным героем повествования, которое было доведено до символического события: проповеди апостола в Риме.

Умножив число верующих на Кипре, Варнава некоторое время проповедовал в Риме. Позже он основал епископский престол в Медиолане (Милане), а по возвращении продолжил свои труды на Кипре. Ожесточенные иудеи возбудили против Варнавы язычников. Те вывели святого из города, побили камнями и разложили костер, чтобы сжечь тело, но не преуспели в этом нечестивом намерении. Позднее, придя на место казни, Марк взял оставшееся невредимым тело Варнавы и похоронил в пещере, положив на грудь покойного переписанное его собственной рукой Евангелие от Матфея. Случилось это, как полагают, около 62 г.

В годы Домициановых гонений (когда апостол Иоанн, так же проживавший в то время в Эфесе, был сослан на Патмос) Тимофей не пожелал склониться перед преследователями и продолжал смело проповедовать эфесянам слово Христово. Однажды епископ попытался урезонить толпу буйных язычников, которые шумно справляли праздник, называемый «катогогиум». Рассерженные эфесяне набросились на Тимофея с дрекольем и забили его до смерти. (Позже честные мощи Тимофея были перенесены в Константинополь и помещены в одном гробу с мощами евангелиста Луки и апостола Андрея.)

После кончины апостола Павла, желая продолжить его дело, Дионисий, сопровождаемый пресвитером Рустиком и диаконом Елевферием, отправился с проповедью в западные провинции империи. В городе Лютеции (будущем Париже), во время преследования христиан языческими властями (как свидетельствует о том в своей «Церковной истории» Евсевий Памфил), все три исповедника были схвачены и ввергнуты в темницу. Ночью Дионисий совершил свою последнюю Божественную литургию, а наутро все три мученика были обезглавлены. Дионисию в то время было уже около девяноста лет.

Дошедший до нас сборник богословских сочинений, приписываемый Дионисию Ареопагиту («Ареопагитики»), принадлежит к числу самых загадочных памятников христианской древности. Имя Дионисия, как церковного писателя, впервые стало широко известным между 485 и 515 гг., когда в культурный оборот вошли четыре приписываемых ему трактата: «О Божественных именах», «О небесной иерархии», «О церковной иерархии», «О мистическом богословии». Вплоть до эпохи Возрождения сомнений в древности и подлинности «Ареопагитик» не возникало ни на Востоке, ни на Западе. И это способствовало их необычайной популярности. Исключительный религиозный подъем, необыкновенная глубина и острота мистических умозрений, сам язык, выразительный, темный и страстный, поражали воображения многих поколений христиан и заставляли признавать Ареопагита одним из величайших религиозных мыслителей прошлого.

Но потом авторство Дионисия стало вызывать все большие сомнений, и в настоящее время можно считать твердо установленным фактом, что никаких сочинений настоящий Дионисий после себя не оставил, а приписываемые ему труды являются позднейшей имитацией. В пользу этого положения свидетельствует не только полное отсутствие каких бы то ни было упоминаний о творениях Ареопагита вплоть до начала VI в., но и самый характер памятника, слишком далекого и по языку и по строю мысли от безыскусной простоты первохристианской эпохи. Нет сомнения, что подлинный автор «Ареопагитик» прекрасно знал и разрабатывал идеи неоплатоников: прежде всего Прокла, но также и Плотина, Порфирия и Ямвлиха (III–V вв.), что конечно же исключает всякую мысль об апостольских временах.

О действительном создателе «Ареопагитик» и о месте их составления ничего не известно. Можно предположить только, что неведомый автор был родом из Сирии и скрылся под именем Дионисия, желая придать своим творениям больше авторитета. Если это так, то замысел его увенчался полным успехом: церковь допустила «Ареопагитики» в свою святоотеческую письменность, и они сильнейшим образом сказались в развитии богословской и мистической мысли как на Востоке, так и на Западе. В Средние века Дионисий, несомненно, был самым сильным и уважаемым авторитетом для представителей всех школ, и без него будет совершенно непонятна вся история средневековой мистики и философии.

Гондофар пришел в сильнейший гнев, приказал схватить апостола и привести его к себе. «Выстроил ли ты дворец?» – спросил царь. Фома ответил: «Выстроил и притом великолепный и прекрасный». Гондофар удивился его уверенности и сказал: «Что ж, пойдем посмотрим на него». На это Фома спокойно отвечал: «В этой жизни ты не сможешь его увидеть. Но зато, когда ты умрешь, ты поселишься в нем и будешь жить там вечно». Услышав эти слова, царь потемнел от гнева, повелел бросить Фому в темницу и держать там до тех пор, пока он не придумает ему казни помучительнее.

Случилось так, что как раз в тот день умер брат царя, известный своей праведностью, и душа его вознеслась прямо в рай. Ангел Божий стал водить его по райским садам, показывая многочисленные дворцы, находившиеся там. Вскоре остановились они возле большого дворца, блеском и великолепием своим превосходившим все остальные. Ангел спросил: «В каком дворце ты хотел бы жить?» Брат царя не задумываясь ответил: «В этом, ибо ничего прекраснее мне не приходилось видеть!» Но ангел отвечал: «Увы, этот дворец уже занят. Он построен апостолом Фомой для твоего брата». – «Прошу тебя, – взмолилась душа, – отпусти меня обратно на землю, и я куплю этот дворец у своего брата!» Ангел согласился и возвратил душу в тело. Умерший тотчас ожил и, как бы пробудившись ото сна, стал звать к себе своего брата. Гондофар прибежал и страшно обрадовался, видя своего брата живым. А воскресший сказал ему: «Любезный брат! Не откажи мне в одной просьбе: позволь мне жить в том небесном дворце, что построил для тебя зодчий Фома. Во всей райской стране я не видел ничего прекраснее». Гондофар смутился, но потом стал расспрашивать брата о его видении. Поняв наконец, что Фома не обманул его и в самом деле выполнил то, о чем говорил, царь немедленно освободил его и осыпал своими милостями. Немного погодя он крестился.

Образовав несколько христианских общин в землях Гондофара, Фома отправился дальше и пришел в Каламиду, где правил царь Муздий. Тамошние жители поклонялись идолу, которого почитали за бога солнца, но Фома своими проповедями многих из них отвратил от этого и обратил в веру Христову. Тогда жрецы пожаловались на Фому царю Муздию и потребовали: «Пусть этот чужеземец поклониться нашему богу и принесет жертвы». Однако, едва Фому привели к идолу, тот начал таять под его взглядом и в конце концов совершенно исчез. Муздий, оскорбившись за своего бога, велел воинам пронзить Фому копьями. От этих ран он скончался.

В ходе своих апостольских странствий Андрей претерпел немало скорбей и страданий. Так в Синопе противники Христовой веры, распростерши его по земле, влачили за руки и ноги, били палками, бросали в него камнями, вырывали зубы и пальцы, так что он едва остался в живых. В конце концов апостол добрался до Пелопоннеса и остановился в Ахайском городе Патрах у некоего благочестивого мужа по имени Сосий. Многие из местных жителей вскоре приняли новое учение. Жена проконсула Егеата Максимилла, получив от Андрея исцеление, также уверовала во Христа. Но сам проконсул, видя такие успехи проповеди Андрея, разгневался до неистовства. Он велел схватить апостола и распять его на кресте. Приказание было исполнено в точности. Считается, что мученическая кончина апостола последовала в 80 г. Позднейшее предание сообщает, что Андрей принял смерть на кресте, поперечные брусья которого были сбиты наискось (так называемый Андреевский крест).

Из Греции Филипп поплыл на корабле в Сирию и высадился в Азоте. Поселившись в доме некоего Никоклида, он вскоре исцелил от глазной болезни его дочь. Потом он отправился в Иераполь Сирийский, где разгневанные горожане едва не побили его камнями. Схватив апостола, они привели его к городскому начальнику Аристарху. Тот в гневе схватил Филиппа за волосы, но в ту же минуту рука его иссохла, он лишился зрения и слуха. Тогда в чувствах народа произошла перемена, он стал умолять апостола исцелить градоначальника. Филипп отвечал: «Если он не уверует в проповедуемого мною Бога, то не будет исцелен». В это время неподалеку показалось погребальное шествие. Кто-то, желая поглумиться над апостолом, воскликнул: «Если воскресишь этого мертвеца, тогда Аристарх и мы уверуем в твоего Бога». Филипп помолился, а потом, обратившись к умершему, сказал громким голосом: «Христос повелевает тебе: встань и говори с нами!» Умерший встал с одра и стал возносить хвалу Филиппу. Все видевшие это чудо единогласно прославили проповедуемого тем Бога. Когда Филипп исцелил Аристарха, народ совершенно уверовал в Христа и бросился сокрушать идолов.

Основав Иерапольскую церковь, Филипп отправился дальше, в Малую Азию, и здесь встретился с апостолом Варфоломеем. Вместе они стали проповедовать в малазийских областях Лидии, Мизии и Фригии. Переходя из города в город, апостолы добрались до Иера-поля Фригийского. Тут между ложными божествами была одна ехидна, для которой был построен особый храм. Апостолы вооружились молитвою на эту гадину и силою своего слова, словно копьем, умертвили ее. Вслед затем им удалось вернуть зрение одному слепому, после чего иерапольцы толпами стали стекаться к Филиппу и Варфоломею, желая слушать их проповеди. Многие уверовали и крестились. Но когда они излечили от змеиного укуса жену градоначальника Никанора, на святых внезапно обрушились гонения. Едва Никанор узнал, что жена его уверовала в Христа и крестилась, он велел схватить обоих апостолов и распять их на крестах. Первым пострадал Филипп. Язычники просверлили ступни его ног и повесили вниз головой перед дверями капища ехидны. Варфоломей был распят у стены храма. Но тут внезапно началось сильное землетрясение, во время которого рухнул дом градоначальника, и обратились в руины многие из языческих храмов. Это образумило горожан. Они поспешили снять с креста Варфоломея и таким образом сохранили ему жизнь. Но когда добрались до Филиппа, оказалось, что тот уже предал свою душу Богу. Новообращенные христиане с честью погребли его тело.

Когда апостол пришел к беснующейся, бес тотчас бежал от нее, и царевна получила исцеление. После этого царь, желая отблагодарить святого, послал к нему верблюдов, навьюченных золотом, серебром, жемчугом и другими драгоценными дарами. Но Варфоломей, исполненный духовной нищеты, ничего из присланного не оставил у себя, отослав все обратно царю со словами: «Я не эти вещи приобретаю, а ищу души человеческие, и если приобрету их и введу в небесные селения, то явлюсь великим купцом перед Господом». Царь Полимий, умилившись такими словами, уверовал во Христа со всем своим домом, принял крещение от самого святого апостола вместе с царицей и исцеленной дочерью своей и со множеством вельмож и великим числом людей из народа. Всего же по примеру царя приняли тогда святое крещение до десяти городов.

При виде необычайных успехов нового учения идольские жрецы жестоко вознегодовали на апостола и приступили к брату царя Астиагу, добиваясь у него смерти для Варфоломея. Астиаг, улучив удобное время, велел схватить апостола в городе Альбан и распять его на кресте головою вниз. Варфоломей, вися на кресте, не переставал возвещать слово Божие. Тогда Астиаг для увеличения его мук, велел живьем содрать с апостола кожу. Бывшие при кончине святого верующие, сняв с креста его тело, положили его в оловянную раку и предали погребению в том же городе Альбан.

Раз в год он поднимался на поверхность и убивал одного из моющихся.

Однажды в баню пришел юноша по имени Домна. Он был сыном городского старейшины Диоскорида. Когда Домна мылся в бане, на него напал бес и похитил у несчастного душу. Юноша рухнул на пол и лежал без дыхания, словно мертвый. Когда распространилась весть о кончине Домны, по всему городу поднялся плач, ведь очень многие искренне любили его. Вместе с тем горожане стали доискиваться до причины его смерти. Они схватили Прохора и Иоанна и стали говорить им: «Это вы убили сына Диоскорида!

Больше было некому!» Иоанн возразил им: «В случившемся нет нашей вины! И юноша ваш не умер. Просто демоны похитили у него душу!» Он стал горячо молиться Господу, чтобы тот помог ему в беде. В тот же миг демон, почувствовав сильное жжение и тесноту, отпустил душу несчастного и бежал прочь из бани. А Домна вдруг очнулся, словно ото сна, и поднялся на ноги. Диоскорид так удивился этому чуду, что взял Иоанна с Прохором в свой дом и вскоре крестился.

Когда о случившемся узнал тот демон, что жил в храме Артемиды и выдавал себя перед людьми за богиню, то сильно обеспокоился. Приняв образ воина, он сел на видном месте и стал горько плакать. Проходившие мимо спрашивали у него, откуда он пришел. Демон отвечал на это: «Я из Кесарии Палестинской и служу там начальником над темницами. Мне было поручено стеречь двух колдунов, пришедших из Иерусалима – Иоанна и Прохора, – которых за множество злодеяний осудили на смерть. Утром они должны были погибнуть лютой смертью, но благодаря своему колдовству сумели бежать. Из-за них я и попал в беду, так как меня хотят теперь казнить вместо них. Я насилу сумел бежать и теперь ищу беглецов, чтобы поймать их и оправдаться перед судом». Говоря так, демон показывал грамоту, в которой предписывалось схватить Иоанна и Прохора. Кроме того, он показывал слиток золота, обещая наградить тех, кто ему поможет.

Вскоре нашлось несколько воинов, которые решили помочь своему сотоварищу. Они возбудили народ против Иоанна, пришли к дому Диоскорида и стали кричать: «Или выдай нам колдунов, или сожжем твой дом!» Диоскорид между тем так полюбил Иоанна, что готов был скорее погибнуть вместе со своими домашними, чем предать своего учителя. Однако Иоанн не мог принять от него подобной жертвы. Он вышел из дома и отдался в руки народа.

В сопровождении большой толпы он дошел до храма Артемиды и тут помолился Господу. В ответ на его мольбу с демона вдруг спало человеческое обличье, и он предстал перед всеми в своем истинном виде. Апостол спросил у него: «Ответь, нечистый бес, сколько лет ты здесь живешь?» Демон ответил: «Уже 109 лет живу я здесь, верно служа Сатане и отводя этот народ от Бога». Иоанн приказал: «Во имя Иисуса Христа исчезни немедленно!» Нечистый тотчас исчез, а все, кто был свидетелем этого чуда, прониклись к Иоанну великим почтением и вскоре уверовали в Истинного Бога.

При императоре Домициане (81–96), когда начались гонения на христиан, Иоанн был сослан на остров Патмос. Случилось так, что на пути к месту ссылки на корабль обрушилась сильная буря и унесла его далеко в море. Вскоре вышла вся пресная вода. Моряков и воинов стала донимать сильная жажда. Тогда Иоанн велел Прохору: «Наполни кувшины морской водой!» Когда сосуды были наполнены, апостол сказал: «Во имя Иисуса Христа черпайте и пейте!» Воины попробовали воду, и оказалось, что в кувшинах содержится пресная вода, такая свежая и прохладная, словно только что взятая из ключа. Пораженные этим чудом, многие спутники Иоанна крестились.

Поселившись на Патмосе, Иоанн продолжал проповедовать христианство и многих обратил в свою веру. На этом острове был храм Аполлона. Жрецы храма увидели, что последователей Христа становится все больше, а приверженцев их бога – все меньше, и сильно встревожились. Они стали думать над тем, как бы им опорочить Иоанна, и тут вспомнили об одном знаменитом колдуне по имени Кинопс, который жил неподалеку. Они приехали к нему и стали молить о помощи. Кинопс сначала не соглашался на их просьбы, но потом уступил их настояниям.

Колдун приплыл на Патмос и явился к тому дому, где жили Иоанн и Прохор. Увидев, что они проповедуют перед народом, Кинопс сказал: «Мужи славные! Гладко говорит Иоанн, но вы не верьте ему. Пойдемте на берег, и там каждый из нас покажет, на что он способен. Если Иоанн окажется сильнее меня, значит его Бог Истинный. А если я окажусь сильнее, значит истинный бог – Аполлон!»

Так говорил хитрый Кинопс, хотя прекрасно знал, что Аполлон не бог, но всего лишь мраморный идол. Сам же он общался с демонами и надеялся с их помощью одолеть Иоанна. Когда все пришли к морю, Кинопс спросил у одного юноши: «Жив ли твой отец?» Тот отвечал: «В прошлом месяце он утонул вместе со своим кораблем». Кинопс сказал апостолу: «Теперь, Иоанн, покажи свою силу и сделай так, чтобы отец этого юноши явился сюда живым». Иоанн возразил: «Иисус Христос не дал мне такой силы, чтобы извлекать мертвых из моря!» Кинопс захохотал и сказал народу: «Видите теперь, что Иоанн льстец и обманщик? Теперь посмотрите, что я могу при помощи моего бога!» С этими словами колдун бросился в волны. Вскоре он вышел на берег, держа на руках отца юноши. Все изумились, а Кинопс спросил: «Твой ли это отец?» – «Да, господин!», – обрадовался юноша. Колдун прочитал заклинание, и на диво всем утопленник ожил. Кинопс спросил у Иоанна: «Удивляешься моему могуществу?» Но Иоанн возразил: «Не удивляюсь, и говорю тебе, что во второй раз ты этого не сделаешь!»

Колдун усмехнулся и вновь прыгнул в воду. А Иоанн подбежал к берегу и стал громко молить Господа, чтобы Он лишил Кинопса жизни. В тот же миг море закипело, возмутилось и поглотило колдуна. На берег он больше никогда не вернулся. А Иоанн повернулся к ожившему утопленнику и сказал ему: «Во имя Иисуса Христа стань тем, кто ты есть на самом деле!» С того спала человеческая личина, и все увидели перед собой страшного демона. Апостол сказал людям: «Видите, с чьей помощью хотел смутить вас этот колдун? Ясно теперь, какому богу он служит?» Апостол помолился еще раз, и бес исчез с их глаз.

Иоанн прожил на Патмосе несколько лет и благодаря многим чудесам приобрел большую известность. Когда, после кончины императора Домициана, апостол в 96 г. получил свободу, многие на острове уже приняли христианство. Именно для нужд этой общины Иоанн написал свое знаменитое Евангелие, которое во многих местах отличалось от трех более ранних, написанных Матфеем, Марком и Лукой, ибо оно содержало в себе рассказ о том, о чем не сообщали другие евангелисты. Напротив, многие известные факты Иоанн в своем рассказе опустил. Кроме того, четвертому Евангелию в гораздо большей степени было свойственно догматическое ударение. В особом озарении Духа орлиному взору Иоанна открылось в истории земного служения Христова то, что было закрыто для его предшественников. У Иоанна гораздо резче, чем у других евангелистов, подчеркивается, что Христос – Сын Божий, пришедший с Небес, но в то же время Иоанн едва ли не чаще других евангелистов оттеняет Его человеческую природу, говорит о смирении Иисуса, Его дружеских чувствах, усталости, скорби, слезах. Несомненным достоинством Евангелия от Иоанна является его высокая художественная форма. Иоанн был мастер диалога и драматических картин, от которых нередко веет живыми воспоминаниями очевидца. С первых глав Евангелия Иоанн говорит об Иисусе, как начале жизни для верующих в Него. Только Иоанн приводит беседу Иисуса с Никодимом и самарянкой, а также Его учение о Хлебе Живом, где эта мысль проходит красной нитью. Свое завершение она нашла в последнем поучении Христа Его ученикам во время Тайной вечери. Здесь окончательно становится ясным, что принятие в снедь Тела и Крови Сына Человеческого является, как исполнение веры, условием жизни вечной и воскресения в последний день. Таким образом, раскрывается смысл таинства причастия.

Когда апостол Иоанн получил свободу, он опять возвратился в Эфес. В это время многие азиатские церкви были взволнованы ересью Керинфа – гностика, одного из последователей нечестивого Симона Мага. Керинф разделял старые идеи эллинских философов о двойственности мира. Материя в его глазах являлась сосредоточием злого и пассивного начала и была резко отделена от всего божественного. Он учил, что материальный мир не может обрести спасения, что он обречен в конце времен на гибель и уничтожение. Христос, следовательно, не мог иметь в себе ничего материального и не обладал человеческой плотью. Керинф учил, что сын Марии Иисус и Сын Божий Христос совсем не одно и то же. Иисус был не Бог, но человек, на которого сошел во время крещения Христос, или Дух, который был чистое божество, принявшее внешний образ человека. Так что на кресте страдал вовсе не Сын Божий, а человек Иисус. Что же касается Христа, то он не мог испытывать мук и оставался бесстрастным. Его тело лишь казалось телесным, имело только видимость материи, а на самом деле оставалось чисто духовным. Людские желания и страсти, телесные немощи, голод, жажда – все это было Ему чуждо. Находясь на кресте, Он не мог испытывать боли и, будучи бессмертным, не мог умереть. Таким образом, Керинф не только разделял в Иисусе Христе божественную и человеческую природы, но также смешивал между собой Бога Сына и Святого Духа. Идеи Керинфа не могли не вызывать сильнейшего неприятия со стороны большинства христиан, поскольку он покушался на самый главный, самый сокровенный мотив их религии – догмат Боговоплощения. Ведь если Христос не истинный человек, то во всем его явлении не было ничего жертвенного, ничего искупительного. А какую ценность без этого могли иметь его проповеди и чудеса?

Опровергая домыслы Керинфа, Иоанн разослал в азиатские церкви свое послание, в котором писал: «И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, то мы и познаем из того, что последнее время (наступило). Они вышли от нас, но не были наши: ибо если бы они были наши, то остались бы с нами; но они вышли, и через то открылось, что не все наши. Кто лжец, если не тот, кто отвергает, что Иисус есть Христос? Это антихрист, отвергающий Отца и Сына. Всякий, отвергающий Сына, не имеет и Отца; а исповедующий Сына имеет Отца.

Возлюбленные! Не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире. Духа Божия (и духа заблуждения) узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога; а всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире. Дети! Мы от Бога, и победили их; ибо Тот, Кто в вас, больше того, кто в мире. Они от мира, потому и говорят по-мирски, и мир слушает их. Мы от Бога; знающий Бога слушает нас; кто не от Бога, тот не слушает нас. По сему-то узнаем духа истины и духа заблуждения.

Возлюбленные! Будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога. Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь. Любовь Божия к нам в том открылась, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него. В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши. И мы видели и свидетельствуем, что Отец послал Сына Спасителем миру. Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, в том пребывает Бог, и он в Боге. Ибо всякий, рожденный от Бога, побеждает мир. Кто побеждает мир, как не тот, кто верует, что Иисус есть Сын Божий? Сей есть Иисус Христос, пришедший водою, кровию и Духом, не водою только, но водою и кровию, и дух свидетельствует о Нем, потому что Дух есть истина. Верующий в Сына Божия имеет свидетельство о себе самом; не верующий Богу представляет Его лживым, потому что не верует в свидетельство, которым Бог свидетельствовал о Сыне Своем. Свидетельство это состоит в том, что Бог даровал нам жизнь вечную, и эта жизнь в Сыне Его. Имеющий Сына Божия имеет жизнь; не имеющий Сына Божия не имеет жизни.

Мы знаем, что мы от Бога и что весь мир лежит во зле. Знаем также, что Сын Божий пришел и дал нам свет и разум, да познаем Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и жизнь вечная».

Последние годы своей жизни Иоанн провел в Эфесе, окруженный глубоким почитанием тамошних христиан. Несмотря на очень преклонные годы, он продолжал аскетические подвиги: питался лишь хлебом и водой, не стриг волос и одевался в простые полотняные одежды. Когда он совсем обессилил от старости и не имел сил проповедовать, ученики на руках приносили его в церковь. И там, встав перед народом, он произносил только одно наставление: «Дети! Любите друг друга!» Тем не менее каждый день в церковь стекалось множество народа, и все уходили глубоко потрясенные видом этого старца и силой его слов.

О кончине Иоанна сохранилась следующая легенда. Когда ему было уже более ста лет, он с семью учениками вышел из города и пришел в одно, заранее им избранное место. Здесь ученики по его указанию вырыли крестообразную могилу. Иоанн лег в нее и повелел засыпать себя землей. Ученики с плачем и слезами исполнили это повеление. Когда об этом стало известно в городе, некоторые христиане поспешили на место погребения апостола и разрыли его могилу. Однако никакого тела они там уже не обнаружили. Из чего многие заключили, что Иоанн не умер, а был живым взят на небо. Случилось это в царствование императора Траяна (98—117).

В последних главах идет рассказ о двух великих битвах между Христом и Сатаной, о Страшном Суде и об окончательной победе добра над силами зла: «И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует. И воинства небесные следовали за Ним. На одежде и на бедре Его написано имя: «Царь царей и Господь господствующих». И увидел я зверя и царей земных и воинства их, собранные, чтобы сразиться с Сидящим на коне и воинством Его. И схвачен был зверь и с ним лжепророк, производящий чудеса перед ним, которыми он обольстил принявших начертание зверя и поклоняющихся его изображению: оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою, а прочие убиты мечом Сидящего на коне. И увидел я ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть дьявол и Сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не кончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время. И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертание на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет. Прочие же из умерших не ожили, доколе не кончится тысяча лет. Это – первое воскресение. Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ним смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет. Когда же окончится тысяча лет, Сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их как песок морской. И вышли на широту земли, и окружили стан святых и город возлюбленных. И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их; а дьявол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков. И увидел я великий белый престол и Сидящего на нем, от лица Которого бежало небо и земля, и не нашлось им места. И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих перед Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими. Тогда отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим. И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая. И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное».

Заканчивается Апокалипсис видением обновленной Земли, освободившейся от всякого зла и греха: «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святой город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба, говорящий: «Это скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло»».