«…В течение 5 мая 1945 года соединения и части армии соприкосновения с противником не имели. В ночь на 5 мая 1945 года они сдали свои участки частям 53-й армии и, совершив 80-километровый марш, к исходу дня 5 мая 1945 года сосредоточились в районе:

5-й гв. тк: – УГЕРЧИЦЕ, ПОПИЦЕ, ПОУЗДРЖАНЫ. Штакор – СТАРОВИЦЕ. Корпус имел на ходу танков Т-34–85.

9-й гв. мк (30-я гв. мбр) – ШАКВИЦЕ, ЗАЕЧИ. Его 18-я гв. и 31-я гв. мбр, 46-я гв. тбр без матчасти находились в районе: РОУСИНОВ, ЧЕХЫНЬЕ. Штакор – СТАРОВИЧНЫ. Корпус имел на ходу пять танков и 420 человек активных штыков.

2-й гв. мк, в составе 4-й гв. мбр и частей усиления – в НЕМЧИНЫ, ВЕЛ. ПАВЛОВИЦЕ, имея на ходу 18 танков. Штакор – НЕМЧИНЫ.

4-й гв. омцп в 20.005 мая 1945 года полностью сосредоточился в ГУСТОПЕПЕ и занял оборону по ее северо-восточным и северо-западным окраинам. Полк имел: мотоциклов – 83, бронетранспортеров – 7, станковых пулеметов на “виллис” – 7, орудий 76-мм – 3, 75-мм – 2, минометов 82-мм – 8, активных штыков – 192 человек. Штарм – ГУСОПЕЧЕ…»[4].

В течение дня 6 мая соединения и части армии соприкосновения с противником не имели. Дислоцировались в прежних районах, приводили в порядок личный состав и матчасть. Одновременно вели рекогносцировку районов предстоящих боевых действий.

В 22.00 6 мая 1945 года соединениям и частям армии был отдан следующий боевой приказ:

«…Противник в направлении действий 6-й гв. ТА обороняется на рубеже НОВА ВЕСЬ, КОЛЕНФУРТ частями 8-й лпд, 13-й тд, 25-й тд. Резервы противника – пехотные – обнаружены в районах: БРАНИШОВИЦЕ и МИРОСЛАВ; танковые резервы – в районе ЙИРЖИЦЕ.

6-я гв. ТА с утра 7 мая 1945 года развивает наступление в северо-западном направлении с задачей овладеть к исходу 7 мая районом юго-западнее и южнее МОРАВСКИ-КРУМЛОВ, а к исходу 8 мая 1945 года районом ЯРОМИРЖИЦЕ.

Правее с 8 мая 1945 года конно-механизированная группа генерала ПЛИЕВА развивает наступление в общем направлении на РОСИЦЕ, НАМЕШТЬ, ТРЖЕБИЦ.

В направлении действий 6-й гв. ТА и левее ее с 8.15 7 мая наступают на запад войска 7-й гв. А.

РЕШИЛ:

Наступать, имея боевой порядок в два эшелона. Главная группировка: усиленный 5-й гв. тк – на правом фланге. Во втором эшелоне – 2-й гв. мк, за левофланговым 9-м гв. мк.

5-му гв. тк, с приданными частями усиления, из исходного района северо-западнее н. п. МУШОВ наступать в направлении ВЛАСАТИЦЕ, ВОНОГРАДКИ, ЖЕЛОВИЦЕ, РАКШИЦЕ. По выполнении задачи штакор – станция РАКШИЦЕ. В дальнейшем быть готовым развивать наступление в направлении ДУКОВАНЫ, ГРОТОВИЦЕ, ЯРОМИРЖИЦЕ.

9-му гв. мк, с приданными частями усиления, из исходного района западнее МУШОВА наступать в направлении: ПОСОГЛАВКИ, ТРАСКОТОВИЦЕ, ДАМНИЦЕ, ПЕТРОВИЦЕ и к исходу 7 мая 1945 года овладеть районом отметки 283,0 (в 1 км южнее ВЕМЫСЛИЦЕ), ОВЧАРНЯ, ПЕТРОВИЦЕ, охватить ПО переправу через р. РОКИТНА у ЛЕГЛУВА. По выполнении задачи – штакор ЛЕСОНИЦЕ. При особо упорном сопротивлении противника обходить его в направлениях МИРОСЛАВ, БАДОВ или МИРОСЛАВ, ТРСТАНИЦЕ, ВЕМЫСЛИЦЕ. Быть готовым к 8 мая 1945 года развивать наступление в направлении РУХОВАНЫ, ЯРОМЕРЖИЦЕ.

2-му гв. мк, из исходного положения в районе МУШОВА, наступать за 9-м гв. мк, обеспечивая левый фланг армии, в готовности развивать успех из-за флангов 9-го гв. мк. Штакор к исходу дня 7 мая 1945 года – НЕМ. НИМЧИЦЕ. Армрезерв: 4-й гв. омцп и 275-й бон – продвигаться за 5-м гв. тк.

Артиллерии: принять участие в артподготовке наступления, в дальнейшем сопровождать и обеспечить наступление корпусов согласно корпусным планам взаимодействия. Особое внимание обратить на подготовку и готовность к отражению танковых контратак.

Поддерживающей армию авиации прикрывать исходные районы и боевые порядки войск, а также обеспечивать наступление штурмовыми и бомбовыми ударами согласно плану взаимодействия.

Мой КП – в исходном районе с 8.00 7 мая 1945 года на высоте 231,0 (2 км восточнее КОЛЕНФУРТ). В последующем – ВЛАСАТИНЕ, и по выполнении армией задачи дня – БОХУТИЦЕ.

Готовность соединений в исходных районах – не позднее 7.00 7 мая 1945 года.

Начало наступления – особым распоряжением.

Донесения: о готовности, о выступлении и далее через каждые два часа.

Командующий 6-й гвардейской танковой армией

Герой Советского Союза гвардии генерал-полковник танковых войск КРАВЧЕНКО

Член Военного совета 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-майор танковых войск ТУМАНЯН

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-майор танковых войск ШТРОМБЕРГ».

В ночь на 7 мая 1945 года соединения и части 6-й гвардейской танковой армии заняли исходное положение для наступления в районе леса, что западнее и юго-западнее Ивани и леса, что в 1 км юго-восточнее высоты 222.

В 5.00 7 мая 1945 года начальник штаба армии отправил в войска следующее боевое распоряжение:

«…Согласно решению командарма, наступление армии переносится на 8 мая 1945 года.

В соответствии с решением,

КОМАНДАРМ ПРИКАЗАЛ:

Немедленно организовать и непрерывно вести разведку по своим маршрутам за боевыми порядками пехоты (в разведку танки не выделять).

В период с 21.00 до 22.00 7 мая 1945 года начать подтягивание частей корпусов по своим маршрутам к боевым порядкам пехоты; к 4.30 8 мая 1945 года части должны быть готовыми к переходу в решительное наступление.

Начало наступления ориентировочно в 5.30 8 мая 1945 года.

Командиру 2-го гв. мк вести разведку и быть готовым для действий за 9-м гв. мк. Командующий обращает особое внимание на подготовку частей для действий в ночных условиях. Получение донести.

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-майор танковых войск ШТРОМБЕРГ».

«…В течение дня 7 мая 1945 года соединения и части 6-й гвардейской танковой армии соприкосновения с противником не имели, находились в исходных районах и вели разведку в направлении предстоящих действий за боевыми порядками пехоты. Одновременно производили маскировку своих районов расположения и готовились к выполнению поставленной задачи.

По приказу командарма были подготовлены две оперативные группы из состава офицеров штаба армии для убытия в корпуса генералов Савельева и Волкова. Старшим в 5-й гв. тк был назначен гвардии капитан Г. Завизион, в 9-й гв. мк – гвардии капитан В. Карамзин. После завершения работы на ящике с песком (макете местности), обе группы убыли в войска вместе с комкорами.

В 5.30 8 мая 1945 года на основании устного распоряжения командующего армией части и соединения перешли в наступление. Боевой порядок состоял из двух боевых эшелонов. Главная группировка: усиленный 5-й гв. тк – на правом фланге, на левом фланге – 9-й гв. мк. 2-й гв. мк – во втором эшелоне за 9-м гв. мк. В течение дня 8 мая 1945 года после обгона пехоты на рубеже ЛИДМЕРЖИЦЕ, ЙИРЖИЦЕ армия развивала стремительное наступление.

Противник, прикрываясь мелкими заслонами, состоящими из пехоты, танков и артиллерии, поспешно отходил в северо-западном направлении, минируя узлы дорог и мосты…»

Согласно приказу командующего войсками 2-го Украинского фронта, в 5.30 8 мая 6-я гвардейская танковая армия была введена в прорыв, осуществленный войсками 7-й гвардейской армии. Армия генерала А. Г. Кравченко вводилась в прорыв в направлении Страхотин, Йиглава в полосе шириной 8 км – от Литмержице до Йиржице и на глубине 12 км от бывшего переднего края обороны противника.

Ко времени ввода танковой армии в прорыв сопротивление противника было сломлено, и он поспешно отступал в северо-западном направлении. Введенные в прорыв соединения армии начали стремительное преследование противника и к 19.00 этого же дня овладели Яромержице. В результате стремительных действий войска 6-й гвардейской танковой армии в первый же день наступления продвинулись на глубину до 80 км и оторвались от войск 7-й гвардейской армии.

В ночь на 9 мая войска 6-й гвардейской танковой армии продолжали стремительное продвижение. Противник, с целью обеспечить отвод своей основной группировки на северо-запад, оказал упорное сопротивление в районе важного узла дорог – Йиглавы. Однако к утру 22-я танковая бригада 5-го гвардейского танкового корпуса, сломив сопротивление немцев, овладела этим городом.

Главные силы 5-го гвардейского танкового корпуса, стремительно продвигаясь в районе Немецки Брода, с ходу прорвали оборонительный рубеж и преследовали отходящего противника вдоль автострады Йиглава, Колин, Прага. В 8.00 9 мая корпус овладел Колином, преодолев за два с половиной часа расстояние до 80 км. Командный пункт армии расположился на северо-западной окраине Йиглавы.

К 10.00 для командования и офицеров штаба стало очевидно, что при таком стремительном продвижении войск возможна потеря управления ими. Поэтому начальник штаба армии генерал А. И. Штромберг распорядился организовать промежуточный пункт управления в Йиглаве, на который возлагалась функция передачи донесения командующему армией и фронтом, а также получения данных о действиях войск армии и информации штаба фронта. Командующий, начальник штаба армии, начальники родов войск и служб армии со средствами связи передвигались непосредственно за войсками.

Не давая противнику возможности закрепиться на ближайших подступах к Праге, 5-й гвардейский танковый корпус во главе с командиром корпуса генералом М. И. Савельевым стремительным броском от Колина к Праге – на расстояние 60 км – 9 мая в 13.00 передовыми частями вступил в Прагу с юго-востока и соединился с войсками 3-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта. В тот же день почти одновременно с 5-м гвардейским танковым корпусом с юга вошли в Прагу передовые части 9-го гвардейского механизированного корпуса под командованием гвардии генерал-лейтенанта танковых войск М. В. Волкова.

9 мая 2-й гвардейский механизированный корпус, продолжая наступать в направлении Гумполец, Влашим, Бенешов, Прага, к 17.00 вышел в г. Бенешов, к 20.00 передовыми частями подошел к юго-восточной окраине Праги, а утром следующего дня вошел в чехословацкую столицу.

«…Перед фронтом наступления корпуса противник сосредоточил: 25-ю тд, 13-ю тд, 153-ю пд, 357-ю пд, 8-ю лпд и 46-ю пд. Контратаками силой рота – батальон пехоты, при поддержке 10–15 танков, артиллерии и минометов, враг оказывал сопротивление на рубеже: ЕЗЕРЖАНЫ, РУБШИЦА, БАБИЦЕ, СУХОГРАДЫ и далее на юго-восток.

Корпус с утра 8 мая 1945 года перешел в наступление с задачей войти в прорыв в направлении БРАНЕШОВИЦЕ, ЛИДМЕРЖИЦЕ, ОЛЬБРАШОВИЦЕ, РАКШИЦЕ, ДОБЕЛИЦЕ, ВЕМИСЛИЦЕ, с задачей к исходу дня овладеть районом ВЕМИСЛИЦЕ, ДОБЕЛИЦЕ. Части 5-го гв. тк, стремительным ударом сломив сопротивление противника и преследуя его, успешно наступали согласно боевому приказу.

22-я гв. тбр была в авангарде корпуса и к 8.30 своими передовыми отрядами достигла развилки шоссейных дорог, что в 3 км восточнее ДОБЕЛИЦЕ. К 10.00 бригада достигла моста у р. РОКИТНА, что в 2 км восточнее ТУЛЕШИЦЕ. Противник, поспешно отступая, оставлял мелкие группы прикрытия, прикрываясь огнем артиллерии до дивизиона. Танковые батальоны бригады, переправившись вброд в 1 км правее взорванного моста, обходом справа снова вышли на шоссейную дорогу и завязали бой за ТУЛЕШИЦЕ. Овладев ТУЛЕШИЦЕ и не встречая организованного сопротивления, бригада достигла к 14.00 8 мая 1945 года высоты 398,0, где встретила сопротивление восьми танков и до взвода пехоты. Уничтожив один танк, бригада продолжала развивать наступление. Во второй половине дня 8 мая 1945 года части корпуса, опрокидывая заслоны противника, стремительно наступали, в 20.00 прошли большой узел шоссейных дорог – город ЯРОМЕРЖИЦЕ – и к исходу дня сосредоточились в КОЗАРНЕ, готовясь к наступлению в общем направлении на ПРАГУ.

21-я гв. тбр, 6-я гв. мсбр и 83-я бр. мп, не встречая сопротивления, выдвигались за 22-й гв. тбр и к 5.00 9 мая 1945 года вышли в район КОЗАРНЫ.

За истекший день 8 мая 1945 года 5-й гв. тк потерял один танк сожженным и один подбитым.

Погода ясная. Дороги хорошие.

В 20.00 бригадам была передана шифровка о безоговорочной капитуляции ГЕРМАНИИ и прекращении боевых действий в 1.00 9 мая 1945 года.

Преследуя деморализованные части 25-й и 13-й тд, 153-й пд, 357-й пд, 8-й лпд, 46-й пд, головная 22-я гв. тбр к 6.00 9 мая 1945 года вышла на южную окраину города ЙИГЛАВА, где встретила сопротивление танков, самоходок, бронетранспортеров и до батальона пехоты при поддержке артиллерии.

Противник, зная приказ своего командования о безоговорочной капитуляции, решил защищать важный узел дорог ЙИГЛАВА с целью отвода своей главной группировки на северо-запад. 22-я гв. тбр, не дожидаясь подхода главных сил корпуса, стремительным ударом уничтожив три танка, пять орудий, четыре самоходки и 50 автомашин, овладела городом ЙИГЛАВА, вышла на свой маршрут и, отбрасывая отдельные группы прикрытия противника, форсированным маршем в 13.00 9 мая 1945 года вышла в ПРАГУ, где соединилась с войсками 1-го Украинского фронта.

22-я гв. тбр вышла из ПРАГИ и сосредоточилась в 2 км северо-западнее ГОСТАВИЦЕ. В ходе боев 8–9 мая 1945 года бригада уничтожила 5 танков, 8 самоходок, 450 автомашин, орудий разных – 7, солдат и офицеров противника – 375. Захвачено: танков – 3, самоходок – 2, автомашин – 750, орудий – 9, минометов – 17, бронетранспортеров – 19, солдат и офицеров противника – 8000. За это же время бригада потеряла: танков Т-34 сгорело – 4, подбито – 2.

6-я гв. мсбр, не встречая сильного сопротивления противника, с 4.00 9 мая продолжала наступление. В 6.00 бригада достигла н. п. СУХА, где встретилась с колонной отходящего противника. Огнем артиллерии и минометов колонна противника в большей части была уничтожена и рассеяна. В 8.00 9 мая 1945 года бригада соединилась с 22-й гв. тбр в районе н. п. КОЛИН и вместе с ней вошла в ПРАГУ.

21-я гв. тбр с рассветом 9 мая 1945 года выступила по маршруту 22-й гв. тбр и к 15.00 9 мая 1945 года вступила в ПРАГУ. По пути следования бригада обстреляла двигавшуюся параллельным маршрутом колонну противника и уничтожила 2 бронетранспортера и до 20 автомашин. Танк гвардии младшего лейтенанта ГРИГОРЬЕВА, остановившийся по технической неисправности, вел продолжительный бой с бронетранспортерами противника, перерезавшими дорогу южнее НЕМ. БРОДЫ, и уничтожил 3 бронетранспортера, до 20 автомашин и до 15 солдат и офицеров противника.

83-я бр. мп, не встречая сопротивления противника, к исходу 9 мая 1945 года вышла в район восточнее ПРАГИ и сосредоточилась в ВИНИЦЕ. К 20.00 9 мая 1945 года части 5-го гв. тк были выведены из ПРАГИ и сосредоточились в районе: ГОСТАВИЦЕ, ДОЛ. ПОЧЕРНИЦЕ, ШТЕРБГОЛИ.

Части корпуса и течение дня 10 мая 1945 года соприкосновения с противником не имели, находились в прежних районах сосредоточения, где приводили в порядок матчасть, личный состав и готовились к совершению марша.

Боевой состав 5-го гв. тк: 21-я гв. тбр имела по списку танков Т-34–36, в строю танков – 29, в пути – 2 танка, в капитальном ремонте – 3, безвозвратные несписанные потери – 2 танка. Обеспеченность ГСМ – 1 заправка, боеприпасов – 1 боекомплект. Стрелков и автоматчиков – 197 человек, минометчиков – 39 человек. 22-я гв. тбр имела по списку танков Т-34–60, в строю танков – 23, в ремонте танков – 19, безвозвратные несписанные потери – 17 танков, на СПАМе – 1 танк. Обеспеченность ГСМ – 0.5 заправки, боеприпасов – 0.8 боекомплекта. Стрелков и автоматчиков – 106 человек, минометчиков – 34 человека. 6-я гв. мсбр имела: стрелков и автоматчиков – 256 человек, пулеметчиков – 87 человек, минометчиков – 143 человека, ПТРовцев – 44 человека, артиллеристов – 13 человек. Вооружение: орудий 76-мм – 9, 45-мм – 2; минометов 120-мм – 2, 82-мм – 13; пулеметов «максим» – 7, ПТР – 13, ДШК – 5.

Штакор – МАЛЕШИЦЕ.

В 14.00 10 мая 1945 года части корпуса совершили марш и вышли в район: 21-я гв. тбр – северо-западная окраина н. п. БЕРОУН; 22-я гв. тбр – ТРУБИН; 6-я гв. мсбр – в районе ДВОР.

После совершения марша 22-я гв. тбр имела на ходу танков Т-34–31 (и еще 2 танка в пути), бронетранспортеров М-17 на ходу – 3; активных штыков – 197 человек и 39 человек минометчиков. 22-я гв. тбр имела в строю танков Т-34–15 (еще 3 танка в пути и 24 танка в ремонте).

В 11.30 10 мая передовые части 6-й гв. мсбр встретились с войсками 3-й американской армии. В район сосредоточения штаба корпуса прибыла группа американских офицеров для координации дальнейшего продвижения частей. От 22-й гв. тбр был выслан передовой отряд, который встретился в районе РАКИЧАНЫ с передовыми частями 1-й американской армии.

На маршруте движения корпуса действовала 2-я пехотная дивизия американцев (командир генерал-майор РАБЕНСУД). Передовыми частями дивизия была расположена в МИТО, штаб дивизии – ПИЛЬЗЕН.

После получения взаимной информации при штабе корпуса было установлено время и место встречи командования корпуса и дивизии для установления более тесного контакта в действиях. После проведенного марша личный состав приводил в боевую готовность матчасть, маскировал ее и приводил себя в порядок.

Погода ясная, дороги хорошие. Штакор – восточная окраина БЕРОУНА…»

«…С 5.30 8 мая 1945 года корпус вошел в прорыв и начал стремительное наступление в направлении ЯРОМЕРЖИЦЕ. Противник, прикрываясь артогнем и небольшими группами автоматчиков с 2–3 танками и самоходками, отходил в западном и северо-западном направлениях.

30-я гв. мбр с артчастями стремительно преследовала противника, рассеивая и уничтожая заслоны автоматчиков. Боевыми действиями руководил командир корпуса гвардии генерал-лейтенант танковых войск ВОЛКОВ, прибывший из района расположения 46-й гв. тбр. 18-й гв. и 31-й гв. мбр.

К 23.00 8 мая действующие части корпуса овладели городом ЯРОМЕРЖИЦЕ. За эту победу войскам генерала ВОЛКОВА салютовала МОСКВА. Корпус получил благодарность от Верховного Главнокомандующего маршала СТАЛИНА.

В ЯРОМЕРЖИЦЕ прибыла опергруппа штакора. Корпусу была поставлена задача – стремительным ударом к рассвету 9 мая 1945 года овладеть городом ЙИГЛАВА.

После часового отдыха 30-я гв. мбр и артчасти начали наступление на ЙИГЛАВУ. Сломив сопротивление противника, продвинулись за сутки 8 мая на 115 км и к рассвету 9 мая 1945 года, совместно с 5-м гв. тк, овладели городом ЙИГЛАВА. Немцы так поспешно бежали из города, что оставили там много своих документов, радиоприемники и телефоны в полной исправности.

Части 9-го гв. мк ворвались в город буквально на плечах противника и молниеносно вышибли его из города. В ЙИГЛАВЕ был захвачен склад с горючим, что было очень кстати: после суточного 115-километрового марша заправились все машины.

В городе царило ликование. Чехословацкое население радостно приветствовало воинов Красной армии. Танки, машины с мотопехотой засыпались цветами. В Йиглаве бойцы и офицеры корпуса узнали о капитуляции Германии…»

Ю. Г. Завизион

«…Прорыв был успешным. Немцы не ожидали такого мощного напора советских танков, взломавших их оборону. Они были полностью деморализованы и не смогли оказать организованного сопротивления даже на выгодных для обороны рубежах. Спешно бросая свои огневые позиции, они беспорядочно начали отступать в северо-западном направлении, преследуемые соединениями и частями 6-й гвардейской танковой армии.

С ходу, буквально протаранив оборону противника, танкисты генерала Кравченко стремительно развили успех в направлении Страхотин, Йиглава, решительно отрываясь от остальных сил фронта.

Это позволило превысить запланированный темп наступления в два раза. На отдельных участках 5-й гвардейский танковый корпус генерала Савельева, например, преследовал противника со скоростью 30–35 км в час…»

«…Вслед за передовыми частями 5-го гвардейского танкового корпуса в ЙИГЛАВУ вошла и 30-я гв. мбр 9-го гвардейского мехкорпуса. Население города восторженно встречало своих освободителей. Повсюду возникали митинги, слышались приветственные возгласы в честь воинов Красной армии. В тот же день был назначен и комендант города ЙИГЛАВА. Первым комендантом его был помощник начальника штаба 30-й гвардейской механизированной бригады гвардии капитан В. А. СИРОТИН».

В 15.30 9 мая 1945 года части корпуса перешли в наступление на Пражском направлении с задачей: ликвидировать группировку противника, не выполнявшую условия соглашения по капитуляции и продолжавшую оказывать сопротивление в районе Праги, и овладеть городом Прагой.

Во второй половине дня 9 мая 1945 года и в ночь с 9 на 10 мая 1945 года части корпуса продвинулись на 140 км, захватили в плен до 10 000 солдат и офицеров противника, которых разоружили и отправили в тыл.

«…Ночь с 9 на 10 мая 1945 года была незабываемой для участников похода на Прагу. Корпус двигался всю ночь. Впереди – пехота и танки 30-й гв. мбр, за ними артиллерия, за ней опергруппа с командиром корпуса. Наступление шло по одному маршруту.

Вот машины, танки, орудия остановились. Выясняется, что передовые части 30-й гв. мбр встретились с немецкой дивизией и «вразумляли» ее, что нужно сдаваться. Если не действуют слова – развертываются танки, орудия. В конце концов немцы кладут оружие и со всем скарбом, с автомашинами направляются в наш тыл.

Так и шли в ночи две колонны: одна боевая – колонна армии-победительницы – спешит на Прагу; другая, навстречу ей, – плененная, побежденная – плетется назад, в тыл.

Вот зажглись фары какой-то нашей машины. Яркий столб света вырывает из темноты кусок колонны. Течет серый поток пленных немцев. Офицеры, солдаты плетутся, понурив головы. Здесь и фольксштурмовцы, и эсэсовцы, и юнцы, и матерые гитлеровцы. Тысяча, вторая, третья… Поток грузовых немецких машин, бронетранспортеров. Вот он. Конец гитлеровской армии, конец немецкой военной машины.

– Ну что, еще будете воевать с Россией? – бросает в колонну немцев чей-то озорной голос.

– Нет, нет… – покачивают немцы головами и шагают дальше.

Вооруженные только что отобранным оружием чехословацкие партизаны конвоируют пленных. И мы уверены, что конвой этот – надежный.

– Мы сами с ними справимся, – говорят чехословаки. – Спешите в Прагу.

Обезоружив одну группу немецких войск, корпус наступает дальше, до столкновения с другой колонной. Повторяется та же процедура.

– Где же немецкие танки и самоходки? – невольно задаемся мы этим вопросом.

Нам отвечают чехословацкие партизаны:

– Немецкие танки и самоходки в лесах. Но утром они выйдут.

Действительно, утром скрывающиеся в лесах немецкие танки и самоходки начали выползать из лесов…»

К 6.00 10 мая 1945 года корпус ликвидировал группировку противника юго-восточнее Праги, вступил в город и соединился с частями 1-го Украинского фронта. К исходу дня 10 мая 1945 года части корпуса находились в районе: 30-я гв. мбр – юго-западная окраина Праги, имея ПО в районе Рены и Збраслав; 14-й мцб, ведя разведку на Бероун и Добржиш, к исходу дня 10 мая находился в районе Добржиша; 18-я гв. и 31-я гв. мбр, 46-я гв. тбр – находились в районе Йиглавы. Корпус к исходу дня 10 мая 1945 года имел на ходу 8 танков и 415 человек активных штыков.

Всего в ходе операции было взято в плен около 860 тысяч солдат и офицеров противника, в том числе 60 генералов. А в районе города Пльзень в плен сдалось более 20 тысяч власовцев.

7-я гвардейская и 53-я армии 2-го Украинского фронта, наступавшие на Пражском направлении, вслед за войсками 6-й гвардейской танковой армии к исходу 9 мая вышли на рубеж Великие Межиричи, Дачице.

Приказом командующего войсками 2-го Украинского фронта, обеспечение левого фланга и тыла 6-й гвардейской танковой армии было возложено на 24-й гвардейский стрелковый корпус 7-й гвардейской армии, который был передан в оперативное подчинение командующему танковой армией. Этот корпус наступал за 9-м гвардейским механизированным корпусом в направлении Йиглава, Бенешов, Прага.

Генерал-лейтенант танковых войск М. В. Волков

«…В 4.00 10 мая 1945 года разведка 30-й гв. мбр, а в 5.00 и ее основные силы вошли в юго-восточную часть г. Праги. Танкисты 1-го Украинского фронта подавляли очаги сопротивления в северо-западной части города.

Улицы Праги были пустынны. Только партизаны ходили по улицам, вытаскивая из укромных мест спрятавшихся немцев, не успевших убежать. Но как только наши части вошли, город преобразился. Город расцвел флагами – советскими, чехословацкими, союзными. Все население Праги вышло на улицы.

– Братья, братья! Руда Армада! Наздар, наздар!

– Наздар маршалу Сталину!

Прага ликует. Возникают стихийные митинги. Прага воскресла. Нашим машинам и танкам трудно продвигаться. Нас засыпают цветами. К нам тянутся сотни рук, чтобы поблагодарить нас за освобождение. Это часы незабываемые, на всю жизнь.

30-я гвардейская механизированная бригада встречается с частями 1-го Украинского фронта, затем располагается в юго-западной части города. Передовые части высылаются в Рены и Збраслав. Отдельные очаги сопротивления немцев в Праге подавлялись самими чехословаками.

За прошедшую ночь корпус взял в плен свыше 10 000 немцев, принадлежащих 3-й тд, 6-й тд, 10-й тд СС, 100-й пд, 158-й пд, 357-й пд, 46-й пд и 211-й пд, до 500 автомашин, 8000 винтовок и автоматов, другое вооружение.

В этот же день, 10 мая 1945 года, корпус выслал две группы разведки: в Бероун – группу штакора, в Бобржит – группу 14-го гв. мцб. К исходу дня стало известно, что американские части занимают рубеж Пильзен, Бловице, Незвестице…»

Части 2-го гвардейского механизированного корпуса генерала К. В. Свиридова наступали за 9-м гвардейским механизированным корпусом генерала М. В. Волкова. С 9 мая 1945 года продолжали стремительное наступление на Пражском направлении по маршруту: Нем. Броды, Чеслав, Кутногоры. В районе Чеслава, после короткого боя, части корпуса сломили сопротивление противника и взяли в плен более 700 солдат и офицеров противника.

К исходу 10 мая 1945 года корпус достиг рубежа: Говорковице, Чановице, Квели-Хвали – и занял оборону.

4-й гв. омцп наступал во втором эшелоне армии и к 20.00 10 мая 1945 года достиг города Праги, где занял оборону на южной окраине города.

«…Стремительное продвижение армии вызвало отставание от войск тыловых подразделений и частей с подвижными запасами. Своевременный подвоз запасов задерживался ввиду создавшихся на дорогах пробок и заторов, вызванных продвижением по одним и тем же дорогам не только тылов и боевых частей, но и колонн пленных. Отсутствие подвижных запасов привело к тому, что в ходе продвижения в танковых бригадах стало недоставать дизельного топлива. Горючего хватало для заправки танков одного батальона, который и продолжал выполнять поставленную задачу, а остальные по нескольку часов ожидали подвоза горюче-смазочных материалов…»

«…В этот день генерал Кравченко на «виллисе» объезжал свои соединения и части. Гвардии капитан Завизион с оперативной группой штаба армии на бронированном автомобиле выдвигался за машиной командарма.

На подступах к Праге, да и в самом городе было много уничтоженной немецкой техники. На магистральных дорогах и городских улицах стояли разбитые тяжелые танки «пантера», 150-мм самоходки «грилле», истребители танков Jagdpanzer 38 «хетцер», брошенные в большом количестве немецкие винтовки.

Местами встречались и наши танки, подбитые фаустпатронами. И хотя танкисты устанавливали на башни кустарным способом изготовленные листовые экраны, они малоэффективно защищали их от фаустников.

Решительно отрываясь от остальных сил фронта при ведении наступления на Пражском направлении, 6-я гвардейская танковая армия имела настолько высокие темпы наступления, что к середине дня 9 мая отрыв ее главных сил от передовых частей 7-й гвардейской и 53-й армий составлял 140–150 км, а продвигавшаяся за 6-й гвардейской танковой армией конно-механизированная группа генерала И. А. Плиева к этому моменту находилась в районе Польна на удалении 100 км.

Соединившись в районе Праги с войсками 3-й гвардейской танковой армии под командованием генерал-полковника танковых войск П. С. Рыбалко и 4-й гвардейской танковой армией под командованием генерал-полковника танковых войск Д. Д. Лелюшенко, 6-я гвардейская танковая армия генерал-полковника танковых войск А. Г. Кравченко завершила окружение главных сил группы армий «Центр» и отрезала им пути отхода к американским войскам в западном и юго-западном направлениях. Это было очередной большой победой…

В результате стремительных действий танковых армий 1-го и 2-го Украинских фронтов к середине дня 9 мая, то есть на трое суток ранее намеченного срока, на территории Чехословакии было завершено окружение группировки противника численностью около 1 миллиона человек. Гитлеровцы почти полностью были лишены возможности отступать на запад с целью капитуляции перед англо-американскими войсками…»

Главные силы 6-й гвардейской танковой армии от рубежа ввода в прорыв до Праги (160 км) прошли: 5-й гвардейский танковый корпус – за 14 часов, 2-й гвардейский механизированный корпус – за 20 часов.

Таким образом, средняя скорость продвижения с боями соответственно составляла 12 и 8 км/ч, а на отдельных участках 5-й гвардейский танковый корпус преследовал противника со скоростью 30–35 км/ч. 9-й гвардейский механизированный корпус от рубежа ввода в прорыв до Праги через Бенешов в течение 20 часов продвигался со средней скоростью 7 км/ч.

Части 24-го гвардейского стрелкового корпуса, переданного в оперативное подчинение 6-й гвардейской танковой армии, использовавшие автотранспорт, продвигаясь до 50 км в сутки, прибыли в район Бенешова к исходу 10 мая.

В 23.00 10 мая 1945 года командующий армией отдал следующий боевой приказ:

«…6-я гв. ТА имеет задачу к исходу 11 мая 1945 года сосредоточиться в районе ПИЛЬЗЕН, ПРЖИБРИМ, МИТО.

Отдельными отрядами в районе ПИЛЬЗЕНА найти части американской армии и установить с ними связь, после чего отряды остановить на достигнутых рубежах.

5-му гв. тк, с приданными частями усиления, выступить в 6.00 11 мая 1945 года по маршруту: ПРАГА, БЕРОУН, ПИЛЬЗЕН и не позднее 19.00 11 мая 1945 года сосредоточиться в районе ПИЛЬЗЕН, РОКИЧАНЫ. Отдельными отрядами найти в районе ПИЛЬЗЕНА части американской армии и установить с ними связь, после чего отряды остановить на достигнутых рубежах. Штакор – РАКИЧАНЫ.

9-му гв. мк, с приданными частями усиления, с 6.00 11 мая 1945 года выступить по маршруту ПРАГА, ЗБРОСЛАВ, ДОБРОЖИЛ, ПРЖИБРИМ и не позднее 19.00 11 мая 1945 года сосредоточиться в районе ПРЖИБРИМА. Штакор – ПРЖИБРИМ.

2-му гв. мк – продвигаться за 9-м гв. мк и не позднее 20.00 11 мая 1945 года сосредоточиться в районе ГОРЖОВИЦЕ (в 15 км северо-западнее ПРЖИБРИМА). Штакор – ГОРЖОВИЦЕ.

24-му гв. ск – с 6.00 11 мая 1945 года выступить по маршруту: БЕНЕШОВ, НЕТВОРЖИЦЕ, НОВ. КЛИН, ДОБРЖИШ, ГОСТОМИЦЕ и не позднее 20.00 11 мая 1945 года сосредоточиться в районе ГОСТОМИЦЕ, ЖЕРЕДИЦЕ, ОСОВЕЦ. Штакор – ГОСТОМИЦЕ.

Резерв: 4-й гв. омпц – следовать по маршруту 5-го гв. тк и к 20.00 11 мая 1945 года сосредоточиться в н. п. СИЧАНЫ.

275-й бон следует со штармом в его район расположения.

Штарм к 21.00 11 мая 1945 года – СИЧАНЫ.

Марш совершить с мерами боевой готовности, не допуская отхода на запад еще не сдавшихся частей немецких войск.

Командующий 6-й гвардейской танковой армией

Герой Советского Союза гвардии генерал-полковник танковых войск КРАВЧЕНКО

Член Военного совета 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-майор танковых войск ТУМАНЯН

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-майор танковых войск ШТРОМБЕРГ».

Расположившись на восточной и северо-восточной окраинах чехословацкой столицы, 6-я гвардейская танковая армия в 6.00 11 мая, согласно приказу командующего войсками 2-го Украинского фронта, начала выдвигаться в направлении Прага, Бероун, Пльзень, имея задачу к исходу дня сосредоточиться в районе Пльзень, Пршибрам, Мито (35–70 км западнее и юго-западнее Праги), откуда, действуя отдельными отрядами, установить связь с частями американской армии.

Выполняя поставленную задачу и продвигаясь в указанном направлении, войска армии взяли в плен остатки немецких войск.

11 мая гвардейский минометный дивизион «катюш» 9-го гвардейского механизированного корпуса в районе Пршибрама произвел свой последний залп по колонне войск противника, пытавшейся уйти на запад в расположение американских войск.

Связь с американскими войсками была установлена передовыми отрядами корпусов в 40 км юго-западнее Праги.

«…Выполняя приказ командующего, части и соединения 6-й гв. ТА с 6.00 11 мая 1945 года приступили к совершению марша в юго-западном направлении.

С утра 11 мая 1945 года части 5-го гв. тк совершили марш по маршруту ГОСТАВИЦЕ, ПРАГА, РАДОСТ, ЛОДИНИЦЕ, БЕРОУН, ДВОР и сосредоточились в районе БЕРОУНА.

Передовой отряд 9-го гв. мк в районе БЕРОУНА встретился с отрядом 1-й американской армии – 9-м пехотным полком 2-й танковой дивизии. 5-й гв. тк вышел к 13.00 11 мая в район БЕРОУНА, где также встретился с американскими частями и устанавливал разгранлинии.

В течение 11 и 12 мая 1945 года соединения и части армии устанавливали контакт с частями американской армии и выходили в свои районы…»

«…Корпус занял район: ТЕШКОВ, ГОЛУБКОВ, ХЕЗНОВИЦЕ, МИТО.

Штакор – МИТО.

Корпус имел по списку танков Т-34–92, в строю танков – 56, в пути – 2 танка, в среднем и капитальном ремонте – 30 танков, несписанные безвозвратные потери – 4 танка.

Состояние матчасти артчастей корпуса: 208-я сабр имела по списку СУ-100–16, из них в строю – 11, в пути – 5; 202-я олабр имела 76-мм орудий – 48, из них в строю – 44, в пути – 4, 100-мм орудий по списку – 19, в строю – 18, в ремонте – 1; 301-й лап имел по списку 76-мм орудий – 18, в строю – 15, в пути – 3; 392-й зенап: 37-мм орудий – 16, в строю – 11, в пути – 5; 391-й гв. иптап имел по списку 76-мм орудий – 12, в строю – 4; 57-й огмп имел по списку установок РС М-13–23, в строю – 20, в ремонте – 3; 454-й гв. мп имел 120-мм минометов по списку – 18, в строю – 15, в ремонте – 3; 127-й огмдн имел установок РС М-13 по списку – 8, в строю – 8.

Личный состав корпуса приводил в порядок матчасть и занимался маскировкой района расположения.

В 16.00 12 мая 1945 года по приглашению командования 2-й моторизованной дивизии 3-й американской армии генерал-майора РОБЕРТСОНА в городе ПЛЬЗЕНЕ состоялась дружественная встреча командования 5-го гвардейского танкового корпуса с американской армией. На встрече присутствовали: командир 5-го гв. тк гвардии генерал-майор танковых войск Михаил САВЕЛЬЕВ, начальник штаба корпуса, начальники отделов и служб, представители рядового и сержантского состава. Присутствовавшим были вручены американские медали…»

«…30-я гв. мбр с 21.00 до 24.00 11 мая 1945 года вела бой с противником (до двух батальонов пехоты, 4 танка и 6 бронетранспортеров) в районе в 2 км южнее ПРШИБРАМА, где к 1.00 12 мая 1945 года, оставив заслон, выступила в РОЖНИТАЛЬ. К 5.00 12 мая 1945 года бригада сосредоточилась в указанном населенном пункте, где заняла оборону.

18-я гв. мбр, 31-я гв. мбр, 46-я гв. тбр – на марше. Корпус установил связь с 9-м пп 2-й пд американской армии в районе н. п. РОКОЧАНЬ.

14-й мцб с 20.00 11 мая 1945 года вел бой с власовцами, западнее БРЖЕЗНИЦЕ. К 10.00 12 мая 1945 года батальон вышел в БРЖЕЗНИЦЕ и вел разведку в западном и юго-западном направлениях.

В районе в 6 км западнее БРЖЕЗНИЦЕ были установлены части 9-й тд СС, 2-й тд СС и 46-й пд. Батальон взял в плен около 300 солдат и офицеров противника.

Действующие части корпуса получили боевую задачу: выдвинуться в район города ПРШИБРАМ, ликвидировать сопротивление групп противника в лесах в районе ПРШИБРАМА.

К 18.00 11 мая 1945 года 30-я гв. мбр сосредоточилась в районе западной окраины ПРШИБРАМА…14-й гв. мцб выдвинулся в БРЖЕЗНИЦЕ.

30-й гв. мбр и 14-му гв. мцб была поставлена задача вести разведку в западном направлении с задачей установить связь с американскими частями. Здесь, в ПРШИБРАМЕ, состоялась неофициальная встреча с американскими солдатами и офицерами, тоже ведущими разведку для встречи с нашими войсками. От американцев узнали, что в ПЛЬЗЕНЕ – штаб 2-й пд американцев, 9-й пп дивизии – в н. п. РОКИЧАНЫ. На рубеже НЕЗВЕСТИЦЕ, ВЛОВИЦЕ – 4-я тд американцев.

К исходу дня 11 мая 1945 года разведка донесла, что группа немцев в составе двух батальонов пехоты, четырех танков, с пулеметами прошла севернее ПРШИБРАМА и скрылась в лесу. Отправленная разведка 30-й гв. мбр была встречена автоматным огнем. Командир корпуса отдал приказ: уничтожить сопротивляющегося противника.

Гвардии майор КУКУШКИН развернулся и ударил по лесу всем дивизионом, к восторгу населения ПРШИБРАМА, которое наконец само увидело работу известных «катюш». Немцы были рассеяны, отдельные мелкие группы были взяты в плен.

Число пленных увеличилось до 14 000…»

В 9.00 12 мая офицерская разведка 2-го гвардейского механизированного корпуса встретилась с частями 2-й пехотной дивизии американской армии в районе н. п. РОКИЧАНЫ. Корпус к 18.00 12 мая сосредоточился в районе ТРГОВЕ-ДУШНИЛЕН, БРОД, БРЖБРАМ. Штаб корпуса разместился в населенном пункте ПРШИБРАМ.

24-й гвардейский стрелковый корпус, переданный в оперативное подчинение армии, за период преследования с 10 по 12 мая взял в плен 12 390 солдат и офицеров противника. Кроме того, части корпуса освободили 12 человек граждан СССР и взяли в плен 12 власовцев; полностью захватили медсанбат немцев (33 врача и 150 человек раненых).

Трофеи корпуса: танков – 2, БТР – 2, мотоциклов – 6, пулеметов – 93, автомашин – 1300, повозок – 125. С 18.00 12 мая 1945 года 24-й гвардейский стрелковый корпус вошел в состав войск 7-й гвардейской армии и вышел из оперативного подчинения 6-й гвардейской танковой армии.

Соединения и части 6-й гвардейской танковой армии вышли из города и сосредоточились в указанном районе в 40 км юго-западнее Праги.

В этом районе для армии закончилась война на западе. Ее войска приступили к планомерной боевой подготовке.

Вручение гвардейского знамени 18-й гвардейской механизированной бригаде. На переднем плане командир 9-го гвардейского механизированного корпуса гвардии генерал-лейтенант танковых войск М. В. Волков и командир 18-й гвардейской механизированной бригады гвардии подполковник А. М. Овчаров. Июль 1945 г., село Волтуш, Чехословакия

И. Г. Киссин

«…20 апреля 1945 года. После краткого отдыха в предместьях Вены мы снова продвигаемся на север, к австрийско-чехословацкой границе. В районе городка Мистельбах на карте причудливое сплетение синих и красных дуг и стрелок. Вспоминаю, что здесь мы попали в серьезную переделку.

Накануне вечером я поехал вместе с командиром полка в стрелковую дивизию, которую мы поддерживали. Нужно было уточнить план дальнейшего наступления. Танковая колонна во главе с заместителем командира ушла вперед, и мы должны были ее догнать. Но поздно вечером, когда мы освободились, связи с колонной не было. Пришлось ожидать до утра.

На рассвете, так и не восстановив связь, мы отправились вслед за колонной. Командир сел в свой «виллис» (так назывались открытые американские машины), а я, как обычно, забрался в башню командирской «тридцатьчетверки». Вскоре мы пересекли передний край, где стояли немногочисленные заслоны нашей пехоты, и поехали по танковому следу, который отчетливо отпечатался на полевой дороге. Было тихо.

– Ребята, глядите в оба, – сказал я разведчикам, которые сидели на танковой броне, – мы идем по немецкому тылу.

После освобождения Йиглавы. Начальник политотдела армии генерал К. И. Филяшкин (в центре) и командир 30-й гв. мбр полковник И. Я. Воронов (крайний слева). Апрель 1945 г., Чехословакия

Я углубился в карту, надо было определить дальнейший маршрут. Когда я огляделся вокруг, мне стало не по себе: справа, в километре от нас по шоссе шла немецкая колонна – грузовики и бронетранспортеры с пехотой.

– Какого хрена вы спите! – крикнул я разведчикам, которые спокойно курили.

Мы остановились у небольшой рощицы. Подъехал «виллис» с командиром полка. Решили выяснить обстановку. Подполковник с автоматчиками прошли вперед. «Тридцатьчетверка» развернулась и укрылась в лощине.

В это время послышался шум танкового мотора, и метрах в двухстах от нас показалась немецкая «пантера».

Все дальнейшее вспоминается как быстро сменяющиеся в калейдоскопе картинки. «Пантера» остановилась, на башню поднялся долговязый танкист и стал разглядывать нас в бинокль. Я бросился к «тридцатьчетверке».

– Стреляй скорее! – крикнул я командиру танка.

– Не могу, надо выдвинуться вперед.

Тут я увидел, что оба танка разделяет небольшой бугор. Тот, кто выдвинется первым, станет удобной мишенью. Видимо, это поняли и немцы, «пантера» начала медленно отползать назад, затем развернулась и на большой скорости ушла, подняв клубы пыли.

Вскоре вернулся командир полка:

– Дальше ехать нельзя, там стоят два тяжелых танка, кажется, это «тигры».

Обратно мы мчались на максимальной скорости. Рассматривая местность в бинокль, я обнаружил на окружающих склонах артиллерийские позиции и вкопанные танки. Видимо, немцы хорошо укрепили этот район. Но немецкой пехоты на нашем пути не оказалось.

Уже на подходе к переднему краю мы увидели две фигуры, шедшие навстречу.

– Сейчас я подстрелю этих фрицев, – сказал старшина-разведчик, поднимая автомат.

Я глянул в бинокль.

– Не стреляй, это наши.

Буквально на ходу мы втащили на танк майора и капитана, инструкторов политотдела бригады.

– А мы шли к вам, – сказал майор.

– Зачем?

– Нельзя же оставлять полк без политического руководства.

К концу дня из немецкого плена начали выходить уцелевшие танки, и мы узнали подробности неудачного боя. На своем пути наша группа встретила ожесточенное сопротивление немцев. Сил было явно недостаточно, и в это время прервалась связь. После потери нескольких танков пришлось отходить.

Вечером командир полка вызвал к себе офицеров.

– Помянем тех, кто не вернулся сегодня, – сказал он, наливая водку в граненый стакан, – к счастью, потерь было немного, но жаль ребят, ведь конец войны уже близок. Я часто думаю, – продолжал подполковник, – почему мы так отчаянно и безоглядно, порой невзирая на потери, рвемся вперед? Вот ведь сколько прошли за последний месяц. Но, наверное, иначе нельзя, мы научились воевать, и надо скорее кончать с фашистами.

1 мая 1945 года. Брно. Мы накануне, после недолгого боя, вошли в этот прекрасный чешский город. Сегодня праздник. У всех приподнятое настроение, чувствуется: вот-вот должна закончиться война.

8 мая 1945 года. Сегодня утром началось стремительное наступление на Прагу, где немцы пытаются подавить народное восстание. В боевую колонну вошло несколько оставшихся в строю самоходок из нашего полка, а остальная его часть остановилась в небольшой деревне, окруженной лесами. На западном фронте немцы уже капитулировали, а в Чехии продолжают ожесточенное сопротивление.

Мы напряженно ждем новостей, и я стараюсь не отходить от рации, установленной в машине связи.

Около семи часов вечера приходит страшная весть: погиб полковник Сахаров. Командир бригады на своем «виллисе» ехал в середине танковой колонны, которая преследовала отступающих немцев. Когда колонна вошла в небольшой городок и остановилась на площади у ратуши, ее окружила ликующая толпа местных жителей. В это время вблизи командирской машины раздалось два мощных взрыва. Как выяснилось потом, два эсэсовца из отступающей части укрылись на чердаке ратуши и бросили в центр толпы противотанковые гранаты. Погибли Сахаров, его адъютант и несколько десятков местных жителей.

Таковы превратности войны. Ведь кто-то должен погибнуть и в последний ее день. Но Сахаров прошел всю войну и даже ни разу не был ранен.

В этот вечер, 8 мая, мы так и не дождались сообщения о конце войны.

9 мая 1945 года. Я проснулся в четыре утра.

Начальник штаба полка Володя Маслов ожесточенно тряс меня за плечо:

– Вставай, немцы прорвались, – крикнул Володя, загоняя в пистолет обойму, и выскочил на улицу.

Я схватил автомат и последовал за ним. Было еще темно, только на востоке занималась заря. Из-за леса доносилась частая стрельба. К нам подошел командир полка, который ночевал в соседнем доме.

– Маслов, организуй круговую оборону, я поеду к пехоте выяснять обстановку, – приказал он, садясь в машину, где уже разместились трое автоматчиков.

В тревожном ожидании прошло около часа. Рассвело. Стрельба за лесом то усиливалась, то затихала. Если пробивается крупная группа немцев, сопротивляться будет нелегко: все танки и самоходки ушли с колонной на Прагу, с нами осталась лишь легкая зенитная установка, штабисты и ремонтники – всего человек тридцать.

Наконец подъехал командир полка.

– Ребята! Война кончилась! – крикнул он, доставая пистолет, и первым открыл стрельбу в воздух.

Мы последовали его примеру. Только теперь мы поняли, что стрельба за лесом – это не бой, а салют Победе…

Я смотрю на карту, где маленькая деревня в лесу выделена жирной красной окружностью. Рядом цифры: «5.00 9 мая 1945». Цифры эти закрывают название деревни, которое сейчас не удается различить даже в лупу. Это последние записи на моей карте.

10 мая мы прибыли в Прагу. Измученный город ликовал, празднуя освобождение от фашистов, и скорбел, провожая в последний путь жертв восстания. Еще дымились развалины в местах недавних боев. Пленные немцы разбирали баррикады.

На следующий день мы поехали в центр Праги. В скверике напротив Национального театра несколько свежих могил. Мы подошли. Это были захоронения бойцов и офицеров Красной армии, погибших в боях за город. На одной из могил среди цветов виднелась табличка: «Полковник Сахаров. Погиб 8 мая 1945 г.». К могиле подошли две женщины, поставили несколько свечек и стали молиться…

Я бережно складываю карту и убираю ее в папку, где хранятся оставшиеся немые свидетели последних дней той великой войны. Вот потертый, разорванный на изгибах план Вены. В центре города несколько кварталов исчерчены красными и синими пометками – здесь мы вели бои.

И еще в папке лежит конверт с надписью: «Прага, май 1945». В конверте – открытки, изданные в Праге сразу же после освобождения. Открытки тусклые, одноцветные. На одной из них – могила полковника Сахарова. Рядом в скорбном молчании отдают честь несколько офицеров, советских и чешских.

Через некоторое время прах Сахарова был перевезен в Киев, где он жил до войны…

Странная все-таки вещь – память. Удивляюсь, как крепко засели в ней непривычные названия мест, где начинались бои той далекой весной – Секешфехервар, Фельшесольгаедьхаза. И не выговоришь сразу, а помнятся! А недавно, зайдя в аптеку, я вдруг запамятовал название лекарства, которое принимаю ежедневно вот уже несколько лет – «Энап»…»

А. П. Миронов

«…Из запасного полка, дислоцировавшегося на станции Садовая пригорода Сталинграда, в составе маршевой роты я прибыл на пополнение в 16-ю механизированную бригаду 7-го механизированного корпуса, которым командовал генерал Ф. Г. Катков. Корпус находился в столице Румынии Бухаресте на пополнении личным составом и боевой техникой.

Меня, получившего в запасном полку специальность минера-подрывника, начальник инженерной службы бригады капитан Веденеев лично распорядился направить непосредственно в инженерно-минную роту капитана Остапенко.

По завершении укомплектования, корпус по железной дороге прибыл в Будапешт, где приступил к подготовке к операции. В период этой подготовки наша инженерно-минная рота привлекалась к разминированию венгерских сельскохозяйственных угодий, находившихся в предместье Будапешта. А вскоре был получен приказ на выдвижение корпуса к линии фронта, и к 5 апреля 1945 года он сосредоточился в указанном районе на Чехословацкой территории, где поступил в распоряжение командующего 2-м Украинским фронтом, войска которого начали сражение за город Брно – третий по величине город Чехословакии.

7-й механизированный корпус вышел в левобережный район Кути реки Морава и в ночь на 15 апреля переправился на противоположный берег, заняв исходный район.

Перед самым наступлением наш взвод был передан в танковый полк для действий в качестве танкового десанта. Кроме штатного стрелкового оружия (автомат, винтовка), мы имели при себе средства поиска и обнаружения минных заграждений и их уничтожения. Наш корпус наносил удар в направлении Жидлоховице, Брно. При преследовании противника мы выдвигались на броне танков и спешивались в случае обнаружения минных полей в нашей полосе наступления. А это определялось опытным глазом наших бывалых саперов или если неожиданно подрывался наскочивший на противотанковую мину танк. Вот тогда мы под прикрытием автоматного огня пехоты и пулеметного огня из танков, шли впереди и разминировывали местность в направлении наступления танкистов.

В результате стремительной атаки наша 16-я механизированная бригада вышла к реке Таркманка, освободив несколько населенных пунктов, а во взаимодействии с частями соседней с нами 6-й гвардейской стрелковой дивизии мы штурмом овладели Вельке-Павловице и вышли на шоссе Бртецслав – Брно. А дальше, вплоть до самого Брно, противник повсюду оказывал упорнейшее сопротивление, стремясь удержать каждую хату, каждый населенный пункт.

Жители Чехословакии встречают воинов-освободителей 6-й гвардейской танковой армии. Май 1945 г.

Запомнились особенно тяжелые бои на подступах к городу Густопече, расположенному на шоссе, ведущему к Брно. Шоссе оказалось заминированным. Командир нашего взвода лейтенант Шевченко Михаил Иванович отдал приказание помкомвзвода старшему сержанту Буликбаеву: срочно подготовить группу из шести человек со средствами поиска, обнаружения и уничтожения МВЗ (миноискатели, щупы, саперные ножницы, запалы, тол, минный кабель и т. д.) и выдвинуться на разминирование. В состав этой группы попал и я.

Прибыв к месту выполнения этой боевой задачи, мы поняли всю ее сложность… Шоссе на Брно проходило между позициями противоборствующих сторон: слева в железнодорожной выемке был наш стрелковый батальон, а справа на горах – противник. Шоссе одинаково хорошо просматривалось обеими сторонами. И надо же было такому случиться, что из нашего района вышли броневик и самоходная установка СУ-76 и, переезжая через мостик на дороге, оба подорвались на минах…

Мы быстро выдвинулись на окраину небольшого населенного пункта (название не помню) на шоссе, осмотрелись. Подорвавшаяся техника находилась метрах в 400–500 и была хорошо видна. Однако пробраться к ней можно было только по кювету и только ползком. Выбора не было, и мы поползли… Но как ни прижимались мы к земле, противник легко нас обнаружил и открыл такой бешеный огонь, что мы поняли: живыми нам не добраться.

А. П. Миронов

Помогли артиллеристы, прикрывшие нас огнем реактивных минометов. Немцы надолго замолчали. А мы, используя эту паузу, броском вперед быстро вышли к месту подрыва нашей техники, полностью разминировали опасный участок по всей ширине шоссе и мостика и подготовили мины к взрыву, после чего помкомвзвода дал команду: «Всем в укрытие!» Теперь осталось только взорвать. И когда все мы были в укрытии, помкомвзвода решил еще раз проверить и убедиться, что все сделано надежно. Он подошел к куче мин, взял одну из них в руки, отошел в сторону – и мина в руках взорвалась!.. Старший сержант Буликбаев погиб…

Нам было жаль этого сильного и мужественного командира. Вместе с нашим комвзвода лейтенантом Шевченко Михаилом Ивановичем мы очень больно переживали утрату… Но дорога нашим войскам на Брно была открыта!

25 апреля мы вплотную подошли к городу, в ночь на 26 апреля форсировали реку Свратку и ворвались на его юго-западную окраину. После тяжелых и продолжительных боев к исходу дня Брно был полностью освобожден.

За образцовое выполнение заданий командования в боях с немецкими захватчиками при овладении городом Брно и проявленные при этом доблесть и мужество 7-й механизированный корпус был награжден высшей наградой Родины – орденом Ленина. А семи наиболее отличившимся воинам, среди которых пятеро танкистов, было присвоено звание Героя Советского Союза.

5 мая восстала Прага. В частях корпуса началась усиленная подготовка к завершающим боям. Нашей инженерно-минной роте помимо техники нужно было подготовить в большом количестве указатели движения бригад на маршруты большой протяженности. Корпусу была поставлена новая боевая задача – развивать наступление вдоль шоссе Брно, Йиглава, Прага и к исходу 10 мая овладеть южной частью Праги.

В бригаде был создан ООД (отряд обеспечения движения) во главе с помощником начальника штаба бригады, который вышел в ночь 9 мая. В его распоряжении были броневик и мотоцикл, за которыми выдвигалась наша инженерно-минная рота. Мы вели инженерную разведку маршрута выдвижения главных сил бригады и расставляли заготовленные указатели в местах объездов разрушенных участков дороги, бродов на месте взорванных мостов, обходные пути очагов пожаров, искусственно устроенных противником.

По дороге нам встречались чехи, которые радостно и эмоционально приветствовали нас, а в мелких населенных пунктах даже проводились какие-то митинги. Здесь именно от чехов мы узнали о том, что Германия подписала акт о капитуляции. Нашей радости не было предела, но пока мы выполняли боевую задачу.

Продвигались мы успешно и уже выражали надежду, что вот-вот увидим столицу Чехословакии, как вдруг, свернув на довольно-таки хорошую дорогу, через лес, увидели сплошной лесной завал, который ни объехать, ни обойти и тем более ни растащить из-за отсутствия сил и инженерных средств. Пока наши командиры решали, что делать, мы с тревогой заметили, что по обеим сторонам в лесу прячутся люди, которые усиленно за нами наблюдают. Неужели немцы? Ведь мы, по сути дела, оказались в ловушке и должны принять бой. Но бой будет неравным. Так не хотелось погибать, ведь на дворе 9 мая 1945 года, фашистская Германия капитулировала, войне конец!..

Вскоре из леса действительно начали выходить люди. Мы вскинули автоматы и винтовки, готовые дать свой последний бой. Но они оказались без оружия, да и речь их не была похожа на немецкую, лающую. Наиболее смелый подошел к нам и сказал, что они местные жители близлежащего поселка. Это они устроили здесь засаду умышленно, чтобы преградить путь фашистским войскам, спешащим на Запад. Но, долго нас рассматривая, поняли, что мы – воины Красной армии. По зычной команде этого человека из леса вышло несчетное количество людей, которые буквально в одночасье, как муравьи, очистили дорогу и благословили нас на удачу в оказании помощи восставшим собратьям-пражанам.

Поздно вечером 9 мая мы вошли в столицу Чехословакии Прагу и медленно продвигались по городу сквозь людское море. По завершении операции нас вывели на окраину, где мы заняли казармы немецких войск.

Вскоре приступили к плановой боевой подготовке и с нетерпением ждали демобилизации, еще не зная, что совсем скоро в составе войск 6-й гвардейской танковой армии мы продолжим воевать на Дальнем Востоке с японской Квантунской армией…»

«…Войну я встретил уже зрелым человеком, отслужившим в Красной армии срочную службу. Начал воевать с лета 1941-го и закончил в 1945-м в столице Чехословакии – городе Праге.

Воевал, как все мои боевые товарищи. Был ранен, лечился в госпиталях, опять воевал, опять был ранен и опять лечился… В общем, досталось сполна. К тому времени я был награжден орденом Славы III степени и медалью «За отвагу».

К. Р. Капштык

Мы свято верили в победу и делали все, чтобы ее приблизить. На фронте воевали и два моих брата: Яков Романович, к сожалению погибший в начале войны под Ивано-Франковском, и Петр Романович, тоже танкист, и воевал он совсем рядом со мной – в 6-й танковой армии.

На последнем этапе войны я воевал наводчиком орудия (башенный стрелок) на танке Т-34 в 3-й гвардейской танковой армии генерала Рыбалко (который после войны стал маршалом бронетанковых войск).

Мы гнали фашистов уже по территории Германии, очистили от них Целендорф, Лихтерфельде, Шлахтензее и вышли к району Штеглица, окружив его с двух сторон.

Было это 25 апреля, за две недели до Дня победы… Случилась беда: свои же самолеты-бомбардировщики сбросили бомбы на наши головы, в результате чего погибло около ста наших солдат и сожжено десятка полтора машин. Это была трагедия! А я, наверное, в рубашке родился, что остался жив.

До Берлина – рукой подать. Рвались мы вперед, чтобы счеты с фашистами свести и задавить их в своем зверином логове. Мечтали выцарапать на стенах рейхстага свою фамилию, и я даже придумал, что напишу: «Я, Кузьма Капштык, из украинского села Быково, пришел сюда, чтобы вы никогда к нам не ходили!»

Скажу так, что фашисты дрались отчаянно и изощренно. Похоже, они черпали свои последние силы и чувствовали обреченность и неотвратимое возмездие за свои зверские злодеяния.

Но в ночь с 5 на 6 мая нас повернули на Прагу. Наша танковая армия совершила форсированный марш и вместе с танкистами 6-й и 4-й танковых армий завершила полное окружение фашистов и, главное, отрезала им пути отхода к американским войскам для сдачи в плен.

Мы обнимались с танкистами, а я все расспрашивал, не знает ли кто брата моего Капштыка Петра из 6-й танковой армии. Брата не нашел, но познакомился с земляком по фамилии Перетятько, родом из Саксагани, что почти возле моего села Быково. Он так же, как и я, был наводчиком, воевал в 6-й танковой армии.

Прошло уже несколько часов, и мы даже почувствовали совершенно мирную обстановку, как вдруг раздалась длинная автоматная очередь, которая прошла у нас почти перед носом. Перетятько резко толкнул меня в росший рядом кустарник и прыгнул туда сам. Стреляли явно из немецкого «шмайсера». Потом еще и еще… Все бросились за деревья, углы домов, каких-то киосков и открыли ответный огонь.

Вскоре из подвала выволокли прятавшихся там фашистов, которые, съежившись и озираясь по сторонам, передвигались с поднятыми руками, покорно выполняя все команды танкистов, пинавших их сзади. К счастью, обошлось без потерь с нашей стороны.

Мы поднялись, отряхнулись. Перетятько ткнул меня в грудь указательным пальцем и сказал: «Смотри!» Я увидел, что край моей медали «За отвагу» отломан и стесан. Это одна из пуль прошла по касательной. Вот так медаль защитила меня от ранения, а может быть, даже от смерти.

Дождь, который лил несколько дней, прекратился. Жители Праги дома украсили флагами – красными советскими и трехцветными чехословацкими. Наши «тридцатьчетверки» медленно продвигались сквозь ликующую толпу горожан, которые заваливали их охапками цветов, ветками сирени. Это было трогательное зрелище. Наверное, много выстрадали эти люди, находясь несколько лет под фашистами.

Советская САУ ИСУ-122с на одной из улиц города Собеслава в Чехословакии. Надписи на самоходке: «Мы русские, мы победили» и «Слава советским артиллеристам!»

Пройдя город, мы вышли на какую-то его дальнюю окраину и разместились в городке, где до недавнего времени стояли немецкие части.

А разве можно забыть, как встретили мы весть о капитуляции фашистской Германии! Об этой долгожданной вести я узнал одним из первых. Включив танковую радиостанцию, услышал, что гитлеровская Германия капитулировала. Эти сообщения шли с повторами. Это же Победа!!! Я, как мальчишка, носился по батальону, осатаневший от счастья.

Что тогда творилось вокруг! Смех, слезы, стрельба в воздух. Это был самый счастливый день в нашей жизни. Танкисты из своих сигнальных пистолетов СПШ[5] открыли огонь вверх и кричали: «Победа!!!» Состояние всех было неописуемо: «Мы победили!!!» Ракеты скоро закончились, тогда стрелки-радисты вытащили из танков пулеметы ДТ[6] и открыли беспорядочную стрельбу вверх. В пулеметных дисках каждый пятый патрон был трассирующим, и все небо было перекрещено длинными пунктирными цветными трассами.

От того, что победили, что в этом аду остались живы, танкисты просто ошалели. Все чувствовали необыкновенную душевную легкость, как будто скала с души свалилась. Четыре года была такая тяжесть – и в одно мгновение ее не стало!.. Закончились патроны в дисках – тогда развернули башни и из танковых пушек открыли огонь по лесам, покрывающим горы. Криков начальников как будто никто не слышал. Потребовались неимоверные усилия, чтобы остановить ничего не слышавших от радости людей…

С большим трудом командиры заставили своих танкистов выполнить команды «Прекратить огонь» и «К машинам!». Экипажи покинули танки, но продолжали обнимать друг друга, поднимать на руки и подбрасывать вверх своих командиров! Эта человеческая радость и восторг вышли за рамки всякого повиновения.

Но все же воинская дисциплина, к которой за долгие годы войны мы были приучены, возобладала. Эйфория закончилась. Остается только представить, с каким неимоверным трудом нашим командирам, которые сами были возбуждены и ликовали по случаю победы, удалось охладить пыл своих подчиненных и навести воинский порядок.

И еще не могу не сказать об одном эпизоде, который произошел в мае 1945 года в Праге. Пока наша часть стояла на дальней окраине города, я не терял надежды найти своего брата Петра, тем более что вокруг стояли части 6-й танковой армии. И вот утром на территории военного городка издалека я увидел до боли знакомого мне офицера.

Кто он? Где я его раньше видел?

Подойдя ближе, узнал в нем своего одноклассника, с которым учился в сельской школе в Быково. Тот шел, не обращая на меня никакого внимания.

Я окликнул его: «Грицко!» Он остановился и вгляделся в мое лицо, а потом произнес: «Кузя, ты? Откуда?..»

Мы обнялись. Это был Завизион. Мы не виделись 11 лет, которые прошли после окончания школы. Теперь на его плечах были майорские погоны, а на груди два ордена Красного Знамени и два Отечественной войны. Мы учились в одном классе и были неразлучными друзьями: я, мой двоюродный брат Микола Селиверстович Капштык и Гаврик Завизион. Вот это была встреча!..»

Н. М. Дмитриева

«…Большим праздником было для нас объявление о полной капитуляции фашистской Германии. Мы ликовали. И, конечно, как-то наступило осмысление пройденных фронтовых дорог. После окончания Курско-Орловской операции наш госпиталь был придан 6-й танковой армии (тогда еще не гвардейской) под командованием генерала А. Г. Кравченко. Это был уже 2-й Украинский фронт.

Мы с мужем, военным медиком А. И. Дмитриевым, работали в очень трудных условиях, особенно во время Корсунь-Шевченковской операции. Ранняя весна, все дороги разбиты, грязи по колено. Автомашины не шли, так что весь необходимый перевязочный материал, инструментарий, медикаменты переносили на своих плечах. Голодным, холодным, в дождь и в стужу, окоченевшими руками, приходилось оборудовать рабочие места (палатки, хаты, сараи), где проводились операции.

Об отдыхе не думали, раненые ждали нашей помощи. В деревне Шмариново, куда прибыл наш госпиталь, все дома (а их было 95) были заполнены ранеными. Сразу приступили к работе. Ампутировали конечности, делали полостные операции, пытались спасти всех. Однако много раненых тогда погибало от газовой гангрены.

Н. М. Дмитриева

Обработав раненых, передавали их госпиталям второго эшелона и продвигались дальше пешком или на попутных машинах, догоняя свою 6-ю танковую армию.

Доставить нам питание не могли, поскольку все машины из-за бездорожья буксовали. Жили на «бабушкином аттестате»: люди в деревнях, оставшиеся в живых после ухода оккупантов, сообща кормили нас, делились с нами последним.

И что характерно, никто не роптал на невзгоды и трудности. Наоборот, мы старались поддержать друг друга шутками и песнями. Работали по трое-четверо суток, не отходя от операционного стола, часто под бомбежками фашистской авиации и артиллерии, которые не обращали внимания на красные кресты на санитарных палатках УСБ. Погибали наши врачи и медсестры. Иногда были мы и донорами, когда срочно требовалось прямое переливание крови.

Наша 6-я танковая армия двигалась быстро, и нам приходилось часто разворачиваться, сворачиваться и идти дальше. Ясско-Кишиневская операция была также не из легких. Но все-таки уже было лето. Затем с боями прошли Румынию, Венгрию, Австрию, Чехословакию, поработав везде изрядно.

Наступило 9 мая – конец войны. Победа застала нас в Праге. Народ ликовал. Но для нас война еще не кончилась. С боями прорывались остатки немецких группировок – и снова у нас раненые их обработка и эвакуация.

30 июня 1945 года после эвакуации последних раненых нас погрузили в эшелон, и мы поехали на Восток. Когда проехали Чехословакию, поезд остановился на станции Чоп. Дальше уже начиналась наша Родина. Мы все бросились из вагонов, прыгали, радовались, готовы были целовать свою землю. А она в то время имела страшный вид: сгоревшие леса, целых домов мало – одни обгорелые трубы, а в некоторых местах лишь дощечки с названиями бывших деревень. Но все же мы снова у себя дома, на своей Родине!

А куда мы ехали – никто не знал. Но все были уверены, что едем домой. Проехали Москву, Урал, Новосибирск, Иркутск… и ровно через месяц, 30 июля, прибыли в Маньчжурию, город Лубэй. Расставили санитарные палатки. И в этот момент налетел сильнейший тайфун. Ветер был такой силы, что срывал крыши с вагонов.

В скором времени была объявлена война с Японией. И опять мы пошли за нашими частями. Шли через выжженную солнцем пустыню Гоби, преодолевали отроги Большого Хингана. Этот путь был особенно трудным. Не хватало воды, пищи, заедала мошкара.

Впереди нас шел еще один полевой госпиталь, на который напали хунхузы (бандиты). Они зверски вырезали всех сотрудников госпиталя. Страшно вспоминать даже сейчас. В глазах долго стояли изуродованные трупы медицинского персонала.

Но надо было идти дальше, спасать раненых солдат.

Войну мы закончили в Мукдене и до декабря 1945 года работали в мукденском госпитале. Затем нашу 6-ю гвардейскую танковую армию перевели в Забайкалье, где я вместе с мужем снова работала в госпитале.

Я демобилизовалась в мае 1948 года в звании гвардии майора медицинской службы. Командование отметило мой скромный труд, наградив меня орденами Отечественной войны II степени и Красной Звезды, а также многими медалями, среди которых «За боевые заслуги», «За победу над Германией» и «За победу над Японией»…

Медаль «За освобождение Праги»

Муж, Анатолий Иосифович Дмитриев, кавалер четырех боевых орденов, еще много лет служил в Советской армии и стал полковником медицинской службы…»

Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–194 гг.»

Командующий армией – гвардии генерал-полковник танковых войск А. Г. Кравченко

Член Военного совета – гвардии генерал-майор танковых войск Г. Л. Туманян

Начальник штаба – гвардии генерал-лейтенант танковых войск А. И. Штромберг

Заместитель начальника штаба – гвардии полковник М. М. Радзикевич

5-й гв. тк – гвардии генерал-лейтенант танковых войск М. И. Савельев

Начальник штаба – гвардии полковник А. И. Лукшин

20-я гв. тбр – гвардии подполковник Ф. А. Жилин

21-я гв. тбр – гвардии подполковник И. Л. Третьяк

22-я гв. тбр – гвардии подполковник И. К. Остапенко

6-я гв. мсбр – гвардии полковник Егоров

15-й гв. мцб – гвардии майор Устюжанин

391-й гв. иптап – гвардии подполковник Девихин

454-й гв. мдн – гвардии подполковник Кувшинников

392-й гв. зенап – гвардии майор Перепелица

127-й огмдн – гвардии майор Сиротин

4-й гв. обс – гвардии майор Кромаренко

21-й гв. сапбат – гвардии майор Китаев

301-й лап – гвардии подполковник Репенко

9-й гв. мк – гвардии генерал-лейтенант танковых войск М. В. Волков

Начальник штаба – гвардии полковник А. А. Масленников

30-я гв. мбр – гвардии полковник И. Я. Воронов (84-й гв. тп – гвардии подполковник Босов)

31-я гв. мбр – гвардии полковник К. Ф. Селезнев (85-й гв. тп – гвардии подполковник Н. Белов)

18-я гв. мбр – гвардии подполковник А. М. Овчаров (83-й гв. тп – гвардии майор Немченко)

46-я гв. тбр – гвардии подполковник Н. М. Михно

14-й гв. мцб – гвардии капитан Д. Плотников

39-й сапбат – майор С. Белецкий

458-й мп – гвардии майор А. Якимов

35-й гв. огмдн – гвардии майор П. Кукушкин

1700-й зенап – майор Ф. Круглов

301-й гв. иптап – гвардии подполковник Репенько

7-й мк – генерал-лейтенант танковых войск Ф. Г. Катков

Начальник штаба – полковник А. Г. Серга

16-я мбр – подполковник Н. П. Липичев

63-я мбр – подполковник М. М. Прокофьев

64-я мбр – подполковник И. Н. Очаковский

41-я гв. тбр – гвардии полковник А. И. Лаптев

231-я сабр – гвардии генерал-майор И. Таранов

36-я мотострелковая дивизия – полковник Кривожихин

208-я самоходно-артиллерийская бригада – гвардии полковник П. Ф. Тюрнев

51-я гв. самоходно-артиллерийская бригада – гвардии полковник Н. А. Обдаленков

4-й отд. гв. мотоциклетный полк (4-й омцп) – гвардии подполковник В. Савельев

392-й гв. зенитно-артиллерийский полк – гвардии полковник Ф. Мещерин

57-й гв. минометный полк – гвардии полковник Н. Шалима

202-я олабр – гвардии полковник И. Живуцкий

Прибывшие в Забайкалье в начале июля 1945 года войска армии начали разгружаться на станциях Карымская, разъезд 79-й, Борзя, Баин-Тумэн (Чойбалсан) – на железнодорожном участке протяженностью около 550 км.

В первых числах июля эшелон штаба армии на станции Чита встретил генерал А. Г. Кравченко, который после завершения Парада Победы и всех праздничных мероприятий убыл с Ярославского вокзала столицы специальным поездом в ночь на 26 июня и прибыл сюда.

Еще во время движения эшелона армии от Читы до Чойбалсана командующим армией были даны указания о подготовке распоряжений по сосредоточению войск и их маскировке с прибытием в новый район. Он потребовал, чтобы командиры бригад, полков, танковых и мехкорпусов, а также все офицеры штаба армии были переодеты в комбинезоны или форму общевойсковых командиров. Категорически запрещалось вести личные телефонные переговоры.

Сосредоточение войск 6-й гвардейской танковой армии проводилось под видом усиления войск 17-й армии, расположенной на территории Монголии. Вся матчасть и грузы, прибывавшие с заводов, направлялись в адрес этой армии в целях маскировки истинного адресата-получателя.

Прибывшие войска 6-й гвардейской танковой армии после выгрузки сосредоточились в районе Баин-Тумэна. В новом районе сосредоточения армии были переданы 36-я и 57-я мотострелковые дивизии из состава войск, располагавшихся на территории Монголии, которые имели стопроцентную укомплектованность личным составом, но весьма низкую обеспеченность автотранспортом. Кроме этих дивизий, в армию вошли три батальона танков БТ-7 и один батальон танков БТ-5.

По мере выхода в районы сосредоточения войска приступали к боевой подготовке. Она строилась с полным учетом особенностей театра военных действий. Одновременно приводился в порядок автотранспорт, части и подразделения доукомплектовывались личным составом и боевой техникой.

Ввиду того что районы выгрузки и сосредоточения войск 6-й гвардейской танковой армии были значительно удалены от района предстоящих действий, командующий Забайкальским фронтом решил приблизить войска армии к этому району, в связи с чем соединения и части армии от станции Баин-Тумэн в Монголию в район южнее и юго-восточнее Тамцаг-Булага совершили марш протяженностью около 300 км и вышли в район южнее и юго-восточнее Тамцаг-Булага.

«…Соединения и части 6-й гвардейской танковой армии по мере прибытия железнодорожным транспортом в районы разгрузки (станции Баин-Тумэн, Карымская, Борзя, разъезд 79) временно сосредоточились в районе Чойбалсана и восточнее, а также в районе военного городка в 12 км юго-восточнее Баин-Тумэна, приводили в порядок матчасть, доукомплектовывались личным составом и матчастью. К началу совершения маршей, соединения и части армии были полностью укомплектованы личным составом, танками, но имели некомплект в колесных машинах, главным образом в транспортных…»

«…Местность на всем протяжении марша – полупустынная, совершенно открытая, не имеет естественной маски и выраженных ориентиров. Грунт песчаный, с небольшим покровом растительности и водных источников. Дороги полевые, хорошо накатанные, не имеют больших подъемов и спусков. Вообще, дорожная сеть развита слабо. В силу песчаного грунта дороги проходимы для всех видов транспорта, при любой погоде, исключая солончаковые районы, встречающиеся на пути движения.

Положительными сторонами местности являются:

а) широта и простор маневра на случай развертывания;

б) равнина и твердый грунт не ограничивают движения колонн по одной дороге, что исключает возможность образования «пробок» на дороге;

в) возможность движения колонными путями;

г) свободный выбор маршрутов, движение по дорогам и вне дорог.

Отрицательные стороны местности для совершения марша:

а) высокая температура воздуха (жара);

б) трудность ориентирования и вождения колонн вне дорог и ночью;

в) песчаный грунт, образующий при движении облако пыли, затрудняет обзор и наблюдение, что ведет к быстрой утомляемости экипажей, а также вызывает усиленный износ механизмов матчасти (подшипники, КПП, воздухоочиститель);

г) отсутствие достаточного количества водных источников по маршруту следования вызывает необходимость создавать возимый запас воды…»

«…Марш механизированных корпусов (9-го гв. мк и 7-го мк) общей протяженностью в 300–400 км был совершен в три перехода с затратой танками 27 моточасов, 5-й гв. тк на марш 350–370 км расходовал 25–27 моточасов. В целом за каждый ночной переход глубиной 100–110 км танковые соединения и части расходовали по 8–10 моточасов. Средняя скорость движения была: в дневное время – 30–35 км/ч, в ночное – 18–20 км/ч.

Таким образом, среднесуточный переход танковых и механизированных частей и соединений составлял:

– для механизированного корпуса, при 8-часовом движении танки проходили – 100 км, автотранспорт – 230–250 км;

– для танкового корпуса, при 8-часовом движении танки проходили – 80 км, при 12-часовом движении танки проходили до 110 км, при 14-часовом движении танки проходили до 135 км.

Движение танков в танковом корпусе совершалось только в ночное время, в то время как танки мехкорпусов двигались в дневное время. Характерно, что танки М4А2, совершая марш в дневное время на больших скоростях, менее ощущали высокую температуру воздуха, чем танки Т-34, вследствие чего скорость движения была выше и потребности в непредвиденных остановках не было…»

Танковые и механизированные войска двигались со скоростью:

1. Механизированные части: танки в дневное время – 18–20 км/ч; танки в ночное время – 12–14 км/ч; автотранспорт в дневное время – 30–35 км/ч; в ночное время – 20–25 км/ч;

2. Танковые части: в ночное время – 10 км/ч;

Ввиду высокой температуры воздуха и песчаного грунта, расход ГСМ превышал установленные нормы. Расход ГСМ на 1 час работы двигателя составлял: в мехкорпусах – горючее 35–40 кг, масла 3,5–4 кг; в танковом корпусе – горючее – 26 кг, масла 0.6 кг.

Большое количество танков М4А2 расходовало горючего на один час работы двигателя 60 кг, при норме в 40 кг.

СРЕДНИЙ РАСХОД ГОРЮЧЕГО АВТОТРАНСПОРТОМ

«…Районы привалов, время сосредоточения и выхода из них. Среднее время, затраченное на вытягивание колонн и свертывание

Решающим фактором при выборе районов привалов являлось наличие достаточного количества водных источников. В связи с этим привалы намечались в местах расположения колодцев или вблизи них. Большие привалы делались преимущественно для отдыха и питания личного состава, осмотра матчасти. Танки и автомашины на больших привалах проходили специальную профилактику (очистка фильтров, удаление песка на трущихся механизмах), одновременно проводились дозаправки горюче-смазочными материалами и водой. Продолжительность больших привалов равнялась 6–8 часам.

9-й гв. мк и 7-й мк делали привалы в районах: двух колодцев в 7 км юго-западнее УЛАН-НУР, второй привал – в районе трех колодцев в 15 км юго-восточнее озера ШАРАБУН. Для автотранспорта был всего один привал – в районе трех колодцев. Удаленность привалов равнялась 100–110 км.

5-й гв. тк делал привалы в районах: первый привал – отметка 707.3, 688.9; второй привал – к. УРТО-ХУДУХ, отметка 6539, к. БАДМАША-ХУДУК (дневки). Малые привалы бригады проводили по 30 минут, большие через 3–4 часа движения. Для личного состава, следовавшего в пешем порядке (36-я мсд), проводились 10-минутные привалы через каждые 50 минут следования. Среднее время на вытягивание колонн в 30 машин: 20–25 минут; в 35 танков: 15–20 минут. Таким образом, на вытягивание колонны батальона – 20 минут, бригады – 35–40 минут.

Ввиду отсутствия населенных пунктов на больших пространствах полупустынной местности, выдающихся ориентиров, небольшого количества водоемов, служба регулирования играет большую роль в четкости и организованности совершения марша. Поэтому до начала марша весь маршрут был тщательно отрекогносцирован специальными группами, во главе с офицерами штабов корпусов и бригад. В целях обеспечения движения колонн части и соединения высылали вперед ООД для провешивания маршрутов, с группой саперов для ремонта дорог, разведчиков, комендантский взвод. На всех перекрестках дорог были выставлены специальные посты, маяки для встречи и пропуска машин. Такие же маяки оставлялись для указания направления движения отставшим машинам. Кроме этого на изгибах и резких поворотах колонных путей устанавливались указатели с условным обозначением частей, небольшие курганчики земли или другие условные знаки. При подходе к районам дневок и в районах сосредоточения колонны встречались специально выделенными офицерами из состава офицеров штабов, которые и направляли соответственно машины в свои районы. Начальники колонн имели топокарты с поднятыми маршрутами движения и указанием районов дневок и привалов.

Управление на марше осуществлялось главным образом через офицеров связи на подвижных средствах и личным общением командиров. В отдельных колоннах управление осуществлялось флажковой (днем) и световой (ночью) сигнализацией. Штабы корпусов и бригад перед началом марша направили в колонны своих представителей (офицеров штаба), которые оказали большую помощь старшим колонн в совершении марша. В целях обеспечения скрытности передвижения войск работа на радиостанциях категорически запрещалась. Все радиостанции были опечатаны.

В результате проведенных маршей личный состав получил большую закалку и практику в вождении машин в условиях полупустынной местности, при высокой температуре воздуха и отсутствии ориентиров. Состояние личного состава механизированных войск – удовлетворительное. Заболеваний на марше почти не было. Несколько повышена утомляемость водительского состава, в особенности гусеничных машин. Пехота мотострелковых дивизий была в основном подготовлена для совершения марша. В среднем в сутки пехотные подразделения проходили 35–40 км.

Матчасть по всем видам машин после совершения марша находилась в удовлетворительном состоянии и почти полностью прибыла в районы сосредоточения. Так, например, в 5-м гвардейском танковом корпусе из 215 танков Т-34 и 21 установки СУ-100 прибыло в конечный район: танков Т-34–211, СУ-100–21. Всего отстало по техническим неисправностям четыре танка.

Марш совершался ночью (5-м гв. тк и 9-м гв. мк), в условиях сильной пыли на дорогах. Плотность пыли была настолько велика, что на расстоянии 5–8 метров невозможно было различить впереди идущую машину. Это приводило к наездам на впереди идущую машину, вызывало повышенную утомляемость водительского состава, увеличивало износ деталей и перегрев моторов, выход машин из строя. Недостаточная подготовка водительского состава и плохое знание ими правил ухода и сбережения машин, особенно нового пополнения, дополняло износ матчасти, увеличивало поломки, аварии и несчастные случаи. Все это вместе взятое сказывалось на техническом состоянии боевых и транспортных машин.

В 7-м мк количество поломок выразилось в 35 случаях, из них на БТ-5 и БТ-7 приходится 18 случаев.

В 5-м гв. тк отмечено 13 случаев поломок и аварий.

В ходе марша выявились следующие характерные неисправности:

а) массовый выход из строя аккумуляторов на танках Т-34 и СУ-100. Всего по армии вышло из строя 180 аккумуляторов. Основной причиной их выхода из строя является плавление кислотоупорной массы аккумулятора вследствие высокой температуры, попадание ее в электролит, что приводило к замыканию пластин;

б) массовый выход из строя катков опорных на танках М4А2. На танках с узкой гусеницей наблюдался выход из строя 4-го и 5-го опорных катков; танках с широкой гусеницей – 5-го опорного катка. Всего 54 случая за марш;

в) попадание пыли и песка в механизмы выключения главного фрикциона танка Т-34. Так, в 5-м гв. тк при проверке 21 танка Т-34 в главных фрикционах был обнаружен износ уплотняющего кольца и слезок. При смазке консталином – износ меньше, при смазке солидолом – износ больше;

г) чрезмерный износ траков и пальцев гусениц танков Т-34 и СУ-100. После совершения марша в 300–350 км износ пальцев доходил до 2–3 мм, износ проушин трака до 1–1.5 мм. У большинства машин на марше было снято с гусениц по 2–3 трака. Можно предполагать, что в условиях данной местности через каждые 300–400 км движения потребуется замена пальцев, а через 500–600 км полная замена траков;

д) чрезмерная запыленность воздухоочистителя. Несмотря на то что промывка фильтров производилась через 3–4 часа работы двигателя, в бункерах воздухоочистителей набиралось до 2–3 кг песка и пыли.

Кроме того, имели место следующие неисправности:

1. Поломка вертикального валика двигателя.

2. Заклинивание в двигателе вследствие отвертывания заглушки щеки коленвала (производственный дефект).

3. Поломка зубьев конической шестерни первичного вала КПП.

4. Преждевременный износ каретки 4-й передачи (по вине водителя).

5. Перегрев двигателя.

6. Поломка ленивца.

7. Отрыв тарелки клапана.

Имели место столкновения и наезды машин по вине водительского состава. Всего таких случаев – 3.

Высокая температура воздуха (жара) и сильная пыль вызывали чрезмерную утомляемость водительского состава и износ матчасти. Недостаточная опытность механиков-водителей, особенно нового пополнения, вела к излишним поломкам. Недостаточная организация управления на марше в звене рота, взвод, батальон. Слабые знания водительским составом правил эксплуатации, ухода и сбережения машин, в особенности в условиях полупустынной местности

Проведенный марш соединениями и частями армии прошел вполне удовлетворительно, учитывая, что состав механиков-водителей впервые совершал марш в условиях сильной жары, до 45 градусов, и сухой погоде. Водительский состав всех марок машин получил богатый опыт вождения машин по данной местности как в дневное, так и в ночное время. Офицерский состав всех категорий получил практику вождения колонн в условиях полупустынной местности в различное время суток: вождение по заданному азимуту, по звездам, по солнцу. Как показал опыт, лучшим временем для совершения марша в данной местности и времени является ночь, а также утро с восходом солнца до 10.00 и вечером после 18.00.

В порядке предложения необходимо отметить: в связи с недостаточным количеством водоемов, целесообразно создавать возимые запасы воды для личного состава и дозаправки машин. Желательно выделение для каждой роты специальной машины с бачками или бидонами, наполненными водой. В танках М4А2 заполнять водой запасные задние бачки, один из них водой для питья личного состава. При совершении марша необходим частый и тщательный уход за системой смазки, питания и охлаждения. Промывку воздушных фильтров и смазку подшипников главного фрикциона производить через каждые 3–4 часа движения машины. Необходима тщательная тренировка всего офицерского состава всех степеней в вождении колонн в ночных условиях по дорогам Монголии и вне дорог, а также в ориентировании по карте в полупустынной местности. Обратить особое внимание при движении колонн и на стоянках на организацию противовоздушной и противотанковой обороны, непосредственного охранения, учитывая, что местность не имеет естественной маски. Опыт показал, что суточный переход для танков необходимо считать в 100–120 км, для колесного транспорта в 200–220 км. Нормальной скоростью движения танка днем считать 20–25 км в час, ночью – 10–15 км в час.

Схема 6. Сосредоточение частей 5-го гвардейского танкового корпуса на 13 июля 1945 г.

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-майор танковых войск ШТРОМБЕРГ

Начальник оперативного отдела штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии полковник ШКЛЯРУК».

«…15 июля 1945 года части 5-го гвардейского танкового корпуса после совершения марша сосредоточились:

20-я гв. тбр – по юго-западному берегу озера ХУХУ-НУР в районе высоты 650.4. Бригада имела танков Т-34 по списку 72, на ходу танков – 71, в пути – 1 танк; БА-64–3, бронетранспортеров – 6, автомашин по списку – 152, мотоциклов – 15, стрелков и автоматчиков – 412 человек. 390-й сап – в районе расположения бригады имел СУ-100–21.

21-я гв. тбр – по берегу соленого озера в районе высоты 669.9. Бригада имела танков Т-34 по списку – 65, на ходу – 63, в пути – 2 танка; бронетранспортеров – 4, автомашин по списку – 176, на ходу автомашин – 113. Стрелков и автоматчиков – 238 человек (еще 59 человек в пути), 82-мм минометов – 5;

22-я гв. тбр – у соленого озера, что северо-западнее отметки 668.5. Бригада имела танков Т-34 по списку – 66, прибыло танков – 59, в пути – 7 танков, БА-64–3, М-17–2; автомашин по списку – 187, прибыло автомашин – 180, в дороге – 7, мотоциклов – 13.

6-я гв. мсбр – в районе озера Тулэйто-Нур. Бригада имела: стрелков и автоматчиков – 1054 человека, пулеметчиков – 149 человек, артиллеристов – 166 человек, минометчиков – 230 человек, ПТРовцев – 141 человек. Из числа боевого состава 107 человек находятся в командировке в Чехословакии и 132 человека – участники парада в Москве.

Вооружение: орудий 76-мм – 10, 45-мм – 3, минометов 120-мм – 3, 82-мм – 13, пулеметов «максим» – 7, РПД – 11, ДШК – 5, ПТР – 8. Автомашин по списку – 238, на ходу – 225, в ремонте – 13. Бронетранспортеров – 1, БА-64–6, мотоциклов – 16.

15-й гв. мцб – в районе штаба корпуса. Батальон имел танков Т-34–10, бронетранспортеров – 2, БА-64–11, мотоциклов – 64, автомашин – 26.

4-й гв. обс – в районе штаба корпуса. Батальон имел: два танка Т-34, бронетранспортеров – 2, БА-64–13, мотоциклов – 5, автомашин – 54.

Всего к исходу дня 15 июля 1945 года корпус имел по списку танков Т-34–215, из них на ходу танков – 208, в ремонте и пути – 7 танков; корпус имел по списку СУ-100–21 (все на ходу).

Личный состав частей корпусов окапывал матчасть, приводил ее в порядок, занимался отрывкой землянок.

Погода – солнечная. Дороги – полевые, сухие.

Движение – по азимуту.

Штакор – в 600 м южнее озера ХУХУ-НУР…»

«…В новый район сосредоточения корпус прибыл без танков и самоходок, имея 45–50 процентов автотранспорта и матчасти артиллерии. Укомплектованность личным составом, исключая 30-ю гв. мбр, которая имела около 90 процентов, не превышала 40–50 процентов. 18-я гв. мбр, 31-я гв. мбр и 46-я гв. тбр пехоты не имели. Артминометные части были в большом некомплекте по личному составу и матчасти.

До 16 июля корпус, находясь в районе ЧОЙБАЛСАНА, получал танки, самоходки, артиллерию и личный состав, производил укомплектование частей и подразделений.

Необходимо отметить два обстоятельства, которые наложили впоследствии соответствующий отпечаток на ход операции:

1. В числе вновь принятых танков М4А2–100 штук были с широкими гусеницами, показавшими высокую проходимость по грязи, бездорожью и пескам. Этими танками были укомплектованы 46-я гв. тбр полностью и по одной роте в каждом танковом полку. Это обстоятельство способствовало в ходе операции компактному и более быстрому передвижению танков, так как новые танки были хорошими тягачами не только для танков М4А2 с узкими гусеницами, но и для Т-34.

2. Подразделения мотопехоты были укомплектованы молодым пополнением 1927 года рождения, в большей своей части физически недостаточно выносливым и в боях не участвовавшим. Это обстоятельство значительно снизило в ходе операции темп продвижения мотопехоты в пешем строю.

После доукомплектования корпус имел следующий состав:

а) активные штыки:

б) артиллерия:

Танками, самоходной артиллерией и пехотой части корпуса были укомплектованы полностью. Укомплектованность артминчастей составляла: 45-мм орудиями – 89 процентов, 37-мм орудиями – 75 процентов, 76-мм орудиями – 80 процентов, 82-мм минометами – 93 процента, 120-мм минометами – 78 процентов. Корпусу в оперативном отношении была подчинена 57-я гв. мсд в составе 3585 активных штыков, одного артполка, дивизиона ПТО, зенитного дивизиона и дивизиона СУ-76, а также были приданы два отдельных танковых батальона в составе 50 танков БТ-7 в каждом.

Выжидательный район – низина севернее и южнее колодца БАРХЧУН-ХУДУК – был одним из лучших участков восточного выступа территории МОНГОЛИИ, имевший четыре действующих колодца. В этой низине уровень подпочвенных вод залегал сравнительно неглубоко, и саперам 31-го гв. сапбата в короткое время удалось вырыть до 30 новых колодцев, что полностью обеспечило водой все части корпуса. Марш в выжидательный район, отстоявший от района сосредоточения на 300 км, части корпуса начали 16 июля и окончили через четыре дня, сосредоточившись в районе колодца БАРХЧУН-ХУДУК к 20 июля 1945 года. Продолжительный срок продвижения объясняется следующим: а) прибытием последних эшелонов на станцию разгрузки ЧОЙБАЛСАН 16 июля 1945 года и представлением им двух дней для отдыха, приведения в порядок личного состава и подготовки матчасти к маршу; б) наличием недостаточного количества водоисточников на маршруте, не способных одновременно удовлетворить водой большие массы войск и машин.

Совершенный марш в условиях высокой температуры воздуха, горячего песчаного грунта и передвижения в связи с этим на низких скоростях выявил:

а) повышенный расход горючего, особенно танками и самоходными установками, достигавшим на отдельных участках маршрута 200 процентов к установленной норме;

б) массовый выход из строя опорных катков танков М4А2 из строя (так, только в 46-й гв. тбр и 84-м гв. тп вышло из строя 69 катков), вызванный не только внешними причинами, но главным образом недоброкачественной резиной и ее напрессовкой на обод катка. Эти обстоятельства потребовали производства маршей гусеничными машинами в ночное время и более частых остановок на марше для охлаждения резиновых бандажей опорных катков танка;

в) после марша глубиной 300–350 км износ пальцев траков доходил до 2–3 мм, а проушин траков до 1–1.5 мм, поэтому у большинства машин на марше потребовалась замена 2–3 траков. Это дало возможность инженерно-техническому составу армии сделать вывод, что в данных условиях местности через каждые 300–400 км движения потребуется замена пальцев траков, а через 500–600 км – замена траков.

Практика совершения марша в горно-пустынной местности выявила необходимость более частого и тщательного ухода за системой смазки, питания и охлаждения, и особенно за фильтрами. После совершения марша войсками армии в пустынно-степной местности Военный совет разработал и провел в жизнь целый ряд практических мероприятий, направленных на успешное выполнение задач в предстоящей операции.

С 20 июля части корпуса приступили к боевой и политической подготовке, к боевому сколачиванию подразделений и частей. Основная задача состояла в том, чтобы:

1) добиться отличного знания всем личным составом топографии, умения ходить по азимуту, прокладывать маршруты по компасу, звездам, по складкам местности и главное – умения водить войска в условиях бездорожья и отсутствия выраженных ориентиров;

2) сколотить части в боевом отношении и научить их умению совершать продолжительные марши в условиях полупустыни и вести бой на открытой и гористо-холмистой местности…»

«…В течение июня – июля 1945 года 7-й мк, переброшенный по железной дороге на территорию МОНГОЛИИ, совершил трудный 350-километровый марш и занял выжидательный район в 20 км юго-восточнее ТАМЦАК-БУЛАКА.

Началась подготовка к боевым действиям в новых условиях. С прибытием в МОНГОЛИЮ в состав 7-го мехкорпуса была включена 231-я самоходно-артиллерийская бригада (СУ-122).

На период боевых действий корпусу в качестве усиления были также приданы 36-я мотострелковая дивизия, два танковых батальона (в каждом по 40 танков БТ-5 и БТ-7), 1129-й гаубичный артиллерийский полк.

Всего к началу операции с учетом приданных частей имелось 318 танков и самоходных установок.

Подготовка к наступлению велась тщательно. Ее особенность заключалась в том, что к обычным в таких случаях мероприятиям добавлялась еще одна важная – организация водоснабжения. Корпусу, как и всем войскам танковой армии, предстояло вести наступление на местности с почти полным отсутствием источников воды, в условиях жаркого, изнуряющего климата. Поэтому вопрос о воде стоял наравне с обеспечением боеприпасами, горючим и продовольствием. Для снабжения водой с выжидательного района в корпусе было отрыто более 50-ти колодцев.

Необычные, эпидемически опасные условия потребовали четких и решительных действий от медицинского состава корпуса, всех частей и подразделений. Они провели необходимые профилактические мероприятия и тщательно контролировали качество питьевой воды.

Значительно расширился объем работы по техническому обеспечению матчасти. Уже после совершения 350-километрового марша в выжидательный район потребовалось полностью заменить смазку в танках…»

Д. Ф. Лоза

«…При совершении марша в пустынях особое внимание обращается на сохранение боеспособности личного состава и на поддержание машин в хорошем техническом состоянии в условиях высокой температуры, бездорожья и песков.

Почвенные условия различных пустынь оказывают огромное влияние на скорости движения и выбор маршрута (маршрутов). Так, в пустынях с глинистыми и песчано-глинистыми грунтами можно двигаться в сухую погоду в любом направлении, в том числе и вне дорог. После дождя местность становится труднопроходимой, скорости уменьшаются в 2–3 раза. Движение колесного транспорта станет возможным при применении средств повышенной проходимости.

Во многих районах пустынь имеются такыры (широкие плоские и длинные впадины). В летнее время они пригодны для передвижения и организации привалов. Однако при этом должна соблюдаться осторожность. Впадины и промоины могут быть замечены только в непосредственной близости. После дождей размокшие такыры и солончаки преодолеваются на пониженных скоростях равномерным движением, остановки почти не делаются. Там, где почва каменистая (щебень и галька), маршруты можно проложить лишь по дорогам и местности, где слои гальки покрыты грунтом.

Высокие скорости танков независимо от дорог и метеорологических условий достигаются в пустынных степях. Последние представляют собой травянистую равнину с твердой песчано-галечной или галечно-суглинистой основой.

Части 5-го гвардейского танкового корпуса и 9-го гвардейского механизированного корпуса 6-й гвардейской танковой армии при подготовке и в ходе Хинганской операции 1945 года на такой местности передвигались днем со скоростью не менее 20–25 км/ч, а ночью – 10–15 км/ч.

В связи с тем, что местность в пустынях на значительных пространствах лишена местных предметов и весьма однообразна, ориентирование очень сложно. В таких условиях движение осуществляется по указанным азимутам.

Выдерживание заданного направления марша является одной из важнейших обязанностей командиров и штабов всех степеней.

Пыль, поднятая колесами (гусеницами) машин и ветром, оказывает вредное воздействие на организм человека. Можно этого избежать, увеличив дистанции между машинами и подразделениями до 100–150 м. Личный состав должен иметь плотно прилегающие защитные очки, а также респираторы, позволяющие дышать очищенным воздухом.

Наиболее благоприятным временем суток для движения являются утренние, вечерние часы и ночь. Марш летом в темное время выгоден тем, что достигается его скрытность и одновременно исключается изнуряющее действие жары. Создаются более благоприятные условия работы двигателей боевой и транспортной техники.

При следовании днем принимаются необходимые меры, предохраняющие личный состав от тепловых и солнечных ударов. Командиры и политработники всех степеней должны следить за строгим соблюдением всеми военнослужащими питьевого режима. Категорически запрещается останавливать колонны на любой срок в районах местности, где застаивается накаленный солнцем воздух.

Все воины должны твердо знать, что на привалах в оазисах или на их окраинах нельзя располагаться в развалинах и у дувалов, потому что в этих местах бывают клещи, скорпионы, каракурты и фаланги, укус которых может вызвать инфекционные заболевания личного состава.

С приближением летом песчаной бури, а зимой снежной (или при внезапном налете той или другой на колонну) движение сразу же прекращается.

В пустыне источники воды отсутствуют на значительных пространствах, поэтому на каждом танке (бронетранспортере и машине), а также в тылах батальона должны быть созданы нужные запасы воды для приготовления пищи, питья и для технических нужд. По возможности привалы следует устраивать у источников воды. Задача по захвату и удержанию последних может возлагаться на походное охранение, которое действует при этом на больших расстояниях от главных сил. Разумеется, сила таких подразделений охранения должна быть увеличена…»

На Забайкальском направлении подступы к хребту Большой Хинган в направлении Цицикар, Харбин, где проходила железная дорога и шоссе, прикрывались Хайларским укрепрайоном. В нем насчитывалось до 55–75 дотов на 1 км фронта, из них 25–40 пулеметных, до 10–12 артиллерийских, 8–12 железобетонных колпаков.

В полосе предстоящих действий войск Забайкальского фронта до выхода их на Центрально-Маньчжурскую равнину почти полностью отсутствовали источники воды. В пустынных степях Монголии и Чахара, а также в некоторых районах Внутренней Монголии не было дорог.

Горный хребет Большой Хинган шириной до 250 км изобиловал трудными перевалами с крутизной подъемов до 25–30 градусов и спусками до 50 градусов. Тропы пролегали по узким заболоченным долинам горных рек, труднопроходимым для боевой техники, и особенно танков.

В этих условиях от войск Забайкальского фронта требовались упреждение возможного подхода резервов противника из глубины к Большому Хингану, внезапность и стремительность первых ударов, наносимых по наиболее доступным направлениям, высокие темпы наступления и стремительное проникновение через пустынные степи и Большой Хинган на Центрально-Маньчжурскую равнину к узлам дорог и жизненно важным районам.

Все эти особенности театра военных действий, и в частности его восточных районов, учитывались командованием Забайкальского фронта.

«…Местность в полосе действий армии от ТАМЦАК-БУЛАКА до предгорий БОЛЬШОГО ХИНГАНА – полупустынная, в районе БАИН-ХОШУН-СУМЭ, РОМИН-СУМЭ, НОРО-ХАРОЛА – сильнозаболоченная, с наличием больших озер и солончаков. Хребет БОЛЬШОЙ ХИНГАН, общей протяженностью (от ЮТОТО до ЛУБЭЯ) около 300 км, является большим препятствием для действий подвижных войск армии до выхода на ЦЕНТРАЛЬНО-МАНЬЧЖУРСКУЮ равнину. Склоны БОЛЬШОГО ХИНГАНА с запада на восток – пологие, с более крутыми спусками на восточных скатах. Дороги, идущие через хребет, не приспособлены для движения колесных и гусеничных машин, в ряде мест сильно заболочены и непроходимы для колесных машин. Район от ЛУБЭЯ до ТУНЛЯО – местность полупустынная, сильно заболоченная, в районе САНЧЕНЬЛУНЬ – холмистая, с наличием песчаных сопок на протяжении 10–15 км, труднопроходимая для всех видов транспорта. От ТУНЛЯО до ЧЖАНЪУ (протяженность 150 км) – крайне заболоченная, местами сплошь залита водой[7].

Местность в полосе предстоящих действий частей 7-го мк в направлении озера БУРДУ-НУР, БУНАЙ-СУМЭ, НОНАЙ-СУМЭ, МОКУТИН, АРУНКУНДАРА, УБУРУФУНДОРОКА, ГОРАБАНЕРА, БАЙХУД-СУМЭ, ТУЦЮАНЬ – сильнопересеченная, с бедной травянистой растительностью, песчаным грунтом и значительным наличием соленых озер и солончаков. На всем протяжении этого участка дороги полевого типа, плохо наезженные, но проходимы для всех видов транспорта и гусеничных машин в любое время года, независимо от погоды. В районе соленых озер (озеро ХАСЕЯГЕННОРУ, озеро ДАБАСУГАЙ и другие) встречаются солончаки, непроходимые для автотранспорта. От РОМИН-СУМЭ до БУНАЙ-СУМЭ дороги совершенно непроходимы в сырую погоду. На всем протяжении дороги не оборудованы и часто не совпадают с дорогами на топографических картах. От НОНАЙ-СУМЭ до ТУЦЮАНЯ дорога проходит по долинам и ущельям гор БОЛЬШОГО ХИНГАНА. Из-за наличия большого количества горных рек, болот и перевалов со склонами, доходящими до 60 градусов, дорога очень труднопроходима в сухую погоду и непроходима в сырую погоду. На всем этом протяжении имеются не дороги, а тропы, проходимые для горного вьючного транспорта, малозаметные и ненаезженные.

Перевалы по маршруту корпуса, идущие через БОЛЬШОЙ ХИНГАН, труднопроходимы при движении от АРУНКУНДАРА на юг в районе отметки 615.0, в районе отметки 517 в восточном направлении. Скаты высоты доходят до 30 градусов. Ограниченность дорог и отсутствие объездов крайне снизит маневр танковых соединений, в особенности при преодолении хребта БОЛЬШОГО ХИНГАНА и в районе ТУНЛЯО – МУКДЕН, а также снабжение частей ГСМ, боеприпасами и продовольствием.

Район действий армии изобилует небольшими озерами, водоемами, ручьями и горными реками. В случае ежедневных дождей форсирование рек крайне затруднено в силу заболоченности берегов. Наиболее крупные водные преграды: р. ЛЯОХЭ – ширина до 150 м, глубина 1.5–2 м; р. СИНЬНАЙОХЭ – приток ЛЯОХЭ. Река УРУГИН-ГОРО имеет обрывистые берега, топкое и илистое дно. Ширина реки – до 10 м, глубина – 1.5 м. Через реку имеется мост в 2 км юго-восточнее НОНАЙ-СУМЭ, однако из-за слабого грунта подъезд и выезд невозможен. Река ХОРЕН-ГОЛ – шириной до 30 м. Мостов через реку нет, броды невозможны без укрепления грунта дна и подъездов. Реки и ручьи в направлении движения соединений и частей армии крайне заболочены и при отсутствии переправочных средств представляют серьезную противотанковую преграду. Вся местность района действий армии совершенно открытая, легко просматривается с воздуха.

Ввиду отсутствия железной дороги на протяжении более 700 км от станции разгрузки (снабжения), проходимость дорог имеет особо важное значение, так как основная база снабжения ГСМ находилась в районе ТАМЦАК-БУЛАКА (МОНГОЛИЯ). В связи с большим расстоянием до базы снабжения от передовых отрядов, плохих дорог, снабжение ГСМ – только с помощью транспортной авиации. Погода на ближайшее время – ожидается пасмурная с обилием дождевых осадков. Температура воздуха в среднем достигает +20 °C и более.

Выводы. Район действий соединений и частей армии в данный период года исключительно заболочен, труднопроходим даже для гусеничных машин, что крайне затрудняет продвижение и маневр танков, снабжение ГСМ, боеприпасами и продовольствием. Местность совершенно открытая, не имеет естественной маски и легко просматривается с воздуха. В связи с отсутствием хороших дорог, соединения и части армии вынужденно будут двигаться по одной дороге при преодолении хребта БОЛЬШОЙ ХИНГАН, что позволит противнику, в случае разгадывания планов командования, авиацией и засадами наносить удары по выдвигающимся колоннам войск армии…»

Противник в полосе действий армии до Хинганского хребта значительных сил и средств не имел. Отдельными мелкими группами пограничного гарнизона прикрывал участок границы: Тюрохинера, Бей, Орособорон. Одновременно в течение июля и начала августа 1945 года продолжал сосредоточивать оперативные резервы в районах Таонань, Ванемяо. Предполагалось, что противник готовит сопротивление на перевалах хребта Большого Хингана. Механизированных частей в полосе действий армии разведорганами не отмечено. По данным разведки, противник предположительно готовил оборону в районе: Ютото (западные скаты Большого Хингана), ставка князя Барун Джарода и Лубэй (на направлении действий 9-го гвардейского механизированного корпуса и 5-го гвардейского танкового корпуса, Мокутин, Туцюань, Ваньецунь (на направлении действий 7-го механизированного корпуса). Основываясь на труднопроходимости обширной полосы к югу от Тоовенской железной дороги, противник не проводил усиления с целью ее обороны, а также не уводил свои войска.

119-я пехотная дивизия (октябрь 1944 г.) – 70 процентов;

80-я отдельная смешанная бригада (январь 1945 г.) – 15 процентов;

107-я пехотная дивизия (май 1944 г.) – 60 процентов;

108-я пехотная дивизия (сентябрь 1944 г.) – 65 процентов;

117-я пехотная дивизия (июль 1944 г.) – 15 процентов;

63-я пехотная дивизия (июнь 1943 г.) – 15 процентов;

133-я отдельная смешанная бригада (июль 1945 г.) – 15 процентов;

9-я танковая бригада[9];

125-я пехотная дивизия (январь 1945 г.) – 20 процентов;

138-я пехотная дивизия (июль 1945 г.) – 15 процентов;

39-я пехотная дивизия (июнь 1939 г.) – 80 процентов;

1-я танковая бригада[10];

130-я отдельная смешанная бригада (июль 1945 г.) – 15 процентов;

136-я пехотная дивизия (июль 1945 г.) – 15 процентов;

79-я отдельная смешанная бригада (январь 1945 г.) – 15 процентов.

В ходе наступления соединений и частей армии противник отводил отдельные охранные гарнизоны из районов Кайлу, Тунляо, Ляоюань, Таонань. Одновременно отдельными кавалерийскими отрядами разгромленных частей в районе Ванемяо отходил в направлении Таонань, Кайтун. Высадившимся десантам в районе Мукден, Чанчунь 20 августа 1945 года удалось установить состав группировки войск противника: 136-я пд, 63-я пд, 130-я пехотная бригада, танковая бригада. 108-я пд, 30-й тап, 22-й зен. полк, 21-й отд. батальон, 29-й отд. ПТ отряд, 11-й летный отряд (в районе Мукдена). Кроме того, по Чанчуньскому гарнизону: 146-я пд, 117-я пд, 39-я пд, 107-я пд, 133-я пехотная бригада. Все они были разоружены десантами нашей армии. Таким образом, противник имел достаточно сил в направлении действий соединений и частей армии и мог оказать серьезное сопротивление наступающим частям, учитывая выгодность условий местности для организации обороны со стороны противника.

Для объективной оценки группировки войск противника стоит обратиться к работе известного американского военного историка полковника Дэвида Гланца «Августовский шторм. Советское стратегическое наступление в Маньчжурии в 1945 году», изданной в 1983 года:

«К 9 августа 1945 года Квантунская армия под командованием генерала Ямада Отодзо состояла из двух фронтов (групп армий) и одной отдельной армии смешанного состава, поддерживаемых одной воздушной армией и Сунгарийской речной флотилией.

Первый фронт, оборонявший Восточную Маньчжурию, включал 3-ю и 5-ю армии, в каждой из которых было по три пехотные дивизии. Кроме того, непосредственно Первый фронт представляли четыре пехотные дивизии и одна бригада смешанного состава. Всего в войсках Первого фронта насчитывалось 222 157 человек.

Третий фронт защищал Центральную и Западную Маньчжурию от Амура до Ляодуньского полуострова. В него входили 30-я (четыре пехотные дивизии, одна отдельная смешанная бригада и одна танковая) и 44-я армии (три пехотные дивизии, одна отдельная смешанная бригада и одна танковая). Непосредственно командованию Третьего фронта подчинялись одна пехотная дивизия и две отдельные бригады смешанного состава. Всего японский Третий фронт имел 180 971 человека.

4-я отдельная армия со штабом в Цицикаре отвечала за оборону Северо-Центральной и Северо-Западной Маньчжурии. Она состояла из трех пехотных дивизий и четырех отдельных смешанных бригад и насчитывала 95 464 человека.

125-я пехотная дивизия в Тунгхуа подчинялась непосредственно командованию Квантунской армии.

После начала боевых действий – 9 августа императорское Верховное командование подчинило командованию Квантунской армии находившиеся в Корее 34-ю армию и Семнадцатый фронт, состоявший из одной 58-й армии. Войска Семнадцатого фронта (семь пехотных дивизий и две отдельные смешанные бригады), а также 11-го танкового полка 3-й танковой дивизии, располагавшиеся в Южной Корее, принять участие в боевых действиях не успели. 34-я армия, имевшая штаб в Хамхунге (Северная Корея), включала 59-ю и 137-ю пехотные дивизии в Хамхунге и Чонпионге – 50 194 человека.

На Курильских островах и Южном Сахалине находились три пехотные дивизии, а также 11-й танковый полк 2-й танковой дивизии, подчиненные Пятому фронту.

Хотя японская пехотная дивизия по штату имела 20 тысяч человек, в 1945 году ее численность колебалась от 9 до 18 тысяч, в большинстве случаев составляя 14–16 тысяч. В дивизии по штату должно быть 36 орудий в составе артиллерийского полка из трех дивизионов. 63-я и 117-я пехотные дивизии 44-й армии были гарнизонные, то есть имели только восемь пехотных батальонов вместо девяти и обходились без артиллерии. Средняя численность отдельных смешанных бригад не превышала 5300 человек.

До января 1945 года существовали только шесть дивизий Квантунской армии, включая две гарнизонные. Из «старых» дивизий лишь 108-я, наряду с обеими гарнизонными дивизиями, располагалась против Забайкальского фронта. Остальные 16 дивизий Квантунской армии сформированы уже в 1945-м.

Армия Маньчжоу-Го, насчитывавшая 170 тысяч человек, расформирована японцами в июле 1945 года, чтобы вооружить новые японские дивизии. Командование прекрасно понимало неблагонадежность маньчжурских войск. Солдаты и офицеры армии Маньчжоу-Го сознавали, что поражение Японии не за горами, и не горели желанием умирать за японского императора, да и за собственного маньчжурского императора Пу И.

В июне 1945 года командование Квантунской армии начало передислокацию войск и строительство укреплений в глубине Маньчжурии. На границе предполагалось оставить лишь одну треть боевых частей. Две трети планировалось сосредоточить в глубине страны, чтобы там измотать советские части упорным сопротивлением. Японцы рассчитывали также на труднопреодолимую для машин и танков пересеченную местность. Но к моменту советского вторжения в Маньчжурию ни перегруппировка войск, ни строительство укреплений еще не были завершены.

В журнале боевых действий Забайкальского фронта за 22–31 августа 1945 года отмечалось: «Приграничные районы у противника прикрывались довольно слабыми погранполицейскими отрядами, а на важнейших направлениях: Хайларском – одной пехотной бригадой (80-й) и частями 119-й пд, на Солуньском направлении – 107-й пд. Эти части имели задачу задержать и измотать наши войска, чтобы дать время командованию Квантунской армии оценить обстановку и развернуть свои главные силы».

В полосе Забайкальского фронта японцы имели наиболее благоприятное для себя соотношение сил. Это объясняется большей протяженностью Забайкальского фронта (2300 км, в том числе 1700 км – активных боевых действий).

Состав 6-й гвардейской танковой армии к началу операции.

«…6-я гвардейская танковая армия в составе 9-го гв. мк, 5-го гв. тк, 7-го мк, 57-й мсд, 1141-го пап, 202-й олабр, 30-й зенад, 57-го гв. мп, 4-го гв. омцп, 36-й мсд, 208-й сабр, 231-й сабр, 624-го ап, 390-го и 388-го сап (СУ-100) к началу операции дислоцировалась в районе:

7-й мк – высота 746.1, г. УРТА, отметка 764.0. Штакор – озеро ГОЛБАРИН-НУР;

9-й гв. мк – высота 663.0, 705.0, 684.0 и 680.0. Штакор – землянки юго-восточнее высоты 663.

5-й гв. тк – в районе озер, что в 3 км юго-восточнее озера ХУХУ-НУР. Штакор – в районе озера ХУХУ-НУР.

Армейские части в районе – ТАМЦАК-БУЛАК.

Штарм – бараки в 3 км юго-восточнее ТАМЦАК-БУЛАК…»

Перед началом боевых действий на 8 августа 1945 года соединения и отдельные части 6-й гвардейской танковой армии имели в наличии танков и самоходных артиллерийских установок:

На основании приказа командующего 6-й гвардейской танковой армией соединения и части армии в ночь с 7 на 8 августа 1945 года совершили марш и к исходу дня сосредоточились в исходном районе:

7-й мк – юго-западные скаты высоты 963.3, юго-западные скаты высоты 1022.6, северо-восточные скаты высоты 1087.3 и 36-я мсд – в районе высоты 1174.9. Штакор – высота 1067.3;

9-й гв. мк – высота 909.2, юго-западные скаты высоты 945.0 и 920.0, отметка 938.9. 57-я мсд – в районе высоты 951.1. Штакор – северо-западнее высоты 938.9;

5-й гв. тк – в районе отметок 871.8, 875.7, 899.9, западнее отметки 886.4. Штакор – 3 км западнее отметки 892.0. Штарм в районе колодца в 3 км северо-восточнее отметки 827.0.

Схема 7. Опознавательные знаки, нанесенные на боевые машины соединений и частей 6-й гвардейской танковой армии с января 1944 г. по сентябрь 1945 г. 5-й гвардейский танковый корпус: на башню боевых машин наносились крупные цифры «51», мелкие цифры, обозначавшие принадлежность к корпусу, и мелкие цифры, иногда через дробь, обозначавшие принадлежность к бригадам, батальонам, ротам и т. д.

ТЕХНИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ БОЕВОЙ МАТЧАСТИ АРМИИ ПЕРЕД НАЧАЛОМ ОПЕРАЦИИ

Первый эшелон. Правофланговая колонна: 9-й гв. мк, усиленный 57-й мсд, 208-й сабр, 1141-м пап. Танков – 284 (включая 11 танков Т-26 и 88 танков БТ-5 и БТ-7); самоходных установок – 99, в том числе СУ-100–86 и СУ-76–13; орудий – 189, в том числе 76-мм – 117, 45-мм – 72; минометов – 299, в том числе 120-мм – 55, 82-мм – 244. Батальонов мотопехоты – 19.

Схема 8. 7-й механизированный корпус входил в состав 6-й гвардейской танковой армии в период Хингано-Мукденской операции в августе 1945 г. Приведенные опознавательные знаки наносились на башни боевых машин корпуса в 1945 г.

Схема 9. 9-й гвардейский механизированный (5-й механизированный до сентября 1944 г.) корпус. На башню наносились четыре крупные цифры. Первая цифра, видимо, обозначала принадлежность к бригадам и отдельным частям, затем через дефис еще три цифры, возможно обозначавшие принадлежность к батальонам, ротам и т. д. Корпус в составе армии воевал исключительно на танках иностранного производства, поставляемых по программе «Ленд-лиз», таких как М4А2 «Генерал Шерман», «Валентайн» и др.

Левофланговая колонна: 7-й мк, усиленный 36-й мсд, 231-й сабр, 624-м гап. Танков – 298 (включая Т-70–11, БТ-5 и БТ-7–100); самоходных орудий – 97, в том числе СУ-100–84, СУ-76–13; орудий – 185, в том числе 45-мм и 57-мм – 69, 76-мм – 116; минометов – 251, в том числе 120-мм – 66, 82-мм – 185. Батальонов пехоты – 19.

Второй эшелон. За правой колонной – 5-го гв. тк. Танков Т-34–208, СУ-100–21, орудий 76-мм – 28, 45-мм – 30; минометов 120-мм – 21, 82-мм – 59. Батальонов мотопехоты – 6.

Резерв командарма. За 5-м гв. тк: 202-я олабр, 4-й гв. мпц, 57-й гв. мп.

Танков – 10, орудий – 64.

Всего в первом и втором эшелонах на главном направлении: танков – 492, самоходных орудий – 120 (СУ-100–107, СУ-76–13), орудий 76-мм и минометов 120-мм – 221; орудий 57-мм и 45-мм и минометов 82-мм – 296. Батальонов мотопехоты – 25.

танков – 502, самоходных установок – 120 (СУ-100–107, СУ-76–13), орудий и минометов – 360, батальонов мотопехоты – 25.

В состав 6-й гвардейской танковой армии входили: два механизированных корпуса и один танковый корпус, четыре отдельных танковых батальона (устаревших танков БТ), две мотострелковые дивизии, две самоходно-артиллерийские бригады, одна легкая артиллерийская бригада, два тяжелых артиллерийских полка резерва Верховного Главнокомандования, одна зенитно-артиллерийская дивизия, один отдельный гвардейский минометный полк, две инженерные бригады, один армейский мотоциклетный полк, армейский батальон особого назначения, вооруженный машинами «амфибия».

Схема 10. Построение боевого порядка 6-й гвардейской танковой армии для маневра по решению командующего

Всего в боевом составе армии было 826 танков, 193 самоходно-артиллерийские установки СУ-100, 188 бронетранспортеров и бронемашин, 945 полевых орудий и минометов, 43 установки реактивных минометов, 165 зенитных орудий, 6489 автомашин и 948 мотоциклов[11].

Включение в состав 6-й гвардейской танковой армии двух мотострелковых дивизий, которые длительное время находились на Забайкальском направлении и были хорошо подготовлены в условиях горно-пустынной местности, существенно увеличивало самостоятельность армии при действиях ее на большой глубине и в отрыве от остальных сил фронта. Дивизии имели личного состава: 36-я мсд – 9574 человека, 57-я мсд – 10 382 человека. На вооружении дивизий поступили устаревшие танки Т-26.

Командование армии намеревалось использовать эти дивизии для закрепления захваченных на хребте Большой Хинган перевалов и удержания их до подхода главных сил фронта, в то время как главные силы армии должны были как можно быстрее выйти в центральные районы Маньчжурии. В случае же захвата противником перевалов и основных проходов через хребет Большой Хинган дивизии предполагалось использовать для прорыва обороны с целью сохранить силы танкового и механизированных корпусов для последующего удара в глубину.

Таким образом, 6-я гвардейская танковая армия значительно превосходила противника в силах и средствах на всю глубину операции. Это превосходство сохранялось даже в случае подвода японцами резервов из Кореи и Южной Маньчжурии.

И. Е. Крупченко

«По сравнению с другими танковыми армиями того времени 6-я гвардейская танковая армия имела несколько необычный состав. Кроме двух механизированных и одного танкового корпуса, в нее на период операции были включены две мотострелковые дивизии (36-я и 57-я), две самоходно-артиллерийские бригады, приданные мехкорпусам, и четыре отдельных танковых батальона.

Следует особо подчеркнуть, что включение в 6-ю гвардейскую танковую армию двух мотострелковых дивизий, которые длительное время находились на Дальнем Востоке и были хорошо подготовлены для действий в условиях пустынной и горной местности, существенно увеличивало не только боевую самостоятельность армии, но и ее боевые возможности, особенно при действиях в оперативной глубине в отрыве от главных сил фронта. Своеобразие состава 6-й гвардейской танковой армии (44 батальона мотопехоты и 25 батальонов танков), которую по справедливости можно было бы назвать механизированной армией, придает особое значение опыту ее применения…»

«6-я гвардейская танковая армия существенно отличалась от других танковых армий по своей структуре и составу. Она была усилена дополнительными танковыми и мотострелковыми частями в силу характера предстоящих боевых операций. Эта армия состояла из двух мехкорпусов, одного танкового корпуса, двух мотострелковых дивизий, двух самоходно-артиллерийских бригад, двух бригад легкой артиллерии, мотоциклетного полка и других частей. Это изменение структуры армии позволило 6-й гвардейской танковой армии иметь 25 танковых и 44 мотострелковых батальона, 1019 танков и самоходных орудий. По своему составу армия с большим количеством мотострелковых батальонов больше напоминала механизированную армию образца 1946 года, чем типичную танковую армию образца 1945 года. Механизированная армия образца 1946 года по своей штатной структуре имела 28 танковых и 30 мотострелковых батальонов, а также около 1000 танков и самоходных орудий. Таким образом, смещение баланса танковых и мотострелковых сил в танковой армии, который Советы опробовали в Маньчжурии, сохранился и после войны в структуре механизированных армий…»

13 июля 1945 года Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский вызвал к себе генерала А. Г. Кравченко и предупредил, что в целях сохранения секретности предстоящей операции никаких письменных директив и распоряжений отдаваться не будет и что задачу армии он поставит устно. После чего Малиновский начал с пояснения замысла Ставки Верховного Главнокомандования…

В общей системе стратегического наступления советских войск в Маньчжурии в августе 1945 года войскам Забайкальского фронта отводилась особо важная роль, поскольку в полосе его предстоящих действий проходили наиболее удобные пути для быстрого выхода крупных группировок советских войск в тыл основным силам Квантунской армии, сосредоточенным на Центрально-Маньчжурской равнине. Ставкой ВГК Забайкальскому фронту предписывалось стремительно вторгнуться в Центральную Маньчжурию во взаимодействии с войсками 1-го Дальневосточного фронта, рассечь и окружить противостоящую группировку основных сил Квантунской армии, находящихся на этом направлении, с последующим ее разгромом и овладением района Чифын, Мукден, Чанчунь, Чжаланьтунь.

Ближайшая задача фронта заключалась в том, чтобы уничтожить противостоящего противника, преодолеть хребет Большой Хинган и на пятнадцатый день операции главными силами фронта выйти на линию Дабаньшан, Лубэй, Солунь, в дальнейшем на рубеж Чифын, Мукден, Чанчунь, Чжаланьтунь.

Главный удар фронта наносился силами трех общевойсковых (39, 53, 17-й) и одной танковой (6-й гвардейской) армий в обход Халун-Аршанского укрепрайона с юга в общем направлении на Чанчунь. Вспомогательные удары наносились на флангах: один в направлениях Калган, Долонор, второй – из Даурии на Хайлар, Цицикар, с задачей отсечения фланговых группировок японцев.

В соответствии с замыслом операции 6-я гвардейская танковая армия должна была действовать на направлении главного удара – на Чанчунь – и не позднее пятого дня операции преодолеть горный хребет Большой Хинган, закрепив его частью сил, удерживать перевалы до подхода главных сил общевойсковых армий и не допустить подхода резервов противника из Центральной и Южной Маньчжурии. При этом главной группировкой сил армии овладеть районами Лубэя, Туцюаня.

Таким образом, в предстоящей наступательной операции танковая армия была поставлена в первый эшелон фронта на самостоятельном направлении, и впервые в истории военного искусства были определены задачи по глубине и содержанию, выполнение которых было важно как с оперативной, так и стратегической точки зрения.

Применение 6-й гвардейской танковой армии в первом эшелоне оперативного построения войск фронта обусловливалось необходимостью в короткий срок уничтожить сравнительно слабые пограничные заслоны японских войск, упредить главные силы Квантунской армии в захвате перевалов через Большой Хинган и в стремительном темпе выйти в центральные районы Маньчжурии.

От решения этих задач в значительной степени зависел успех всей стратегической операции на данном театре военных действий. Выход танковой армии на Центрально-Маньчжурскую равнину обеспечивал успех не только операции Забайкальского фронта, но и способствовал успеху 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов. Войска 6-й гвардейской танковой армии являлись как бы связующим звеном операции трех фронтов.

Танковой армии предстояло осуществить наступление в высоком темпе на всю глубину планируемой операции при значительном отрыве от остальных сил фронта. Так, она должна была выйти на рубеж ближайшей задачи фронта на десять дней раньше главных сил общевойсковых армий. Ближайшая задача армии планировалась на глубину 450 км при среднесуточном темпе наступления – около 90 км. Наступление армии должно было вестись по двум направлениям, удаленным друг от друга на 50–75 км.

Схема 11. Действия войск 6-й гвардейской танковой армии в Хин-гано-Мукденской фронтовой наступательной операции; схема исполнена слушателем Военной академии бронетанковых войск капитаном Ю. Г. Завизионом в его дипломной работе

Принимая решение на использование танковой армии, командование фронта учитывало, что в условиях данной обстановки важно было иметь в первом эшелоне войск фронта такую группировку сил и средств, которая своими стремительными действиями сорвала бы выдвижение и развертывание войск противника, особенно на рубеже Большого Хингана. Этим требованиям наиболее отвечала танковая армия. В силу больших маневренных возможностей она могла значительно быстрее, чем общевойсковые армии, упредить противника в захвате перевалов через горный хребет Большой Хинган и тем самым создать благоприятные условия для быстрого выхода главных сил фронта в Центральную Маньчжурию.

В дальнейшем 6-я гвардейская танковая армия, действуя впереди главных сил фронта, должна была развивать стремительное наступление на Мукден и Чанчунь с целью рассечения и разгрома стратегической группировки противника, воспрещения отхода его из Центральной Маньчжурии на юг. После решения этой задачи 6-ю гвардейскую танковую армию намечалось использовать для быстрого выхода на Ляодунский полуостров и овладения портами Дальний и Порт-Артур.

Уяснив задачу и оценив обстановку, командующий 6-й гвардейской танковой армией генерал-полковник танковых войск А. Г. Кравченко после проведения нескольких рекогносцировок принял решение, замысел которого сводился к следующему: внезапным и стремительным наступлением по двум направлениям упредить противника в подтягивании резервов из глубины на рубеж Большого Хингана, в кратчайший срок захватить перевалы и выйти на Центрально-Маньчжурскую равнину, создав войскам фронта благоприятные условия для быстрого преодоления Большого Хингана и обеспечив плацдарм для дальнейшего развития наступления в центральные районы Маньчжурии. В дальнейшем, развивая наступление в отрыве от остальных сил фронта в направлении на Мукден, Чанчунь, рассечь стратегическую группировку противника и не допустить ее отхода из Центральной Маньчжурии на юг.

Главный удар наносился правым флангом, силами 9-го гвардейского механизированного корпуса и 5-го гвардейского танкового корпуса в общем направлении на Мукден, другой удар – левым флангом, силами 7-го механизированного корпуса, в направлении Чанчуня. Оперативное построение армии было в два эшелона: в первом эшелоне – механизированные корпуса, усиленные каждый мотострелковой дивизией, двумя танковыми батальонами, одним артиллерийским полком резерва Верховного Главнокомандования и одной самоходно-артиллерийской бригадой; во втором эшелоне за правофланговым 9-м гвардейским механизированным корпусом должен был продвигаться 5-й гвардейский танковый корпус.

В соответствии с этим замыслом были определены задачи войскам. 9-му гвардейскому механизированному корпусу наступать в направлении горы Модон-Обо, Иже-Сум, Баян-Хошун-Сумэ, перевал Корохон, Лубэй и к исходу пятого дня операции, во взаимодействии с 5-м гвардейским танковым корпусом, овладеть городом Лубэй.

7-му механизированному корпусу, действуя самостоятельно в направлении Макутан, Хун-Сумэ, Туцюань, к этому же времени овладеть городом Туцюань.

На 5-й гвардейский танковый корпус возлагалась задача действовать во втором эшелоне в готовности к вводу в сражение из-за правого фланга 9-го гвардейского механизированного корпуса. С выходом за Большой Хинган выдвинуться в первый эшелон и, во взаимодействии с 9-м гвардейским механизированным корпусом, к исходу пятого дня операции овладеть городом Лубэй.

Штаб армии следовал с 5-м гвардейским танковым корпусом.

Планом фронтовой операции боевые действия войск 6-й гвардейской танковой армии предусматривались на всю глубину наступательной операции, в данном случае на всю глубину театра военных действий. Более детально операция планировалась до выхода в район Лубэя. Ближайшую задачу армии – преодоление горного хребта Большой Хинган и выход на рубеж Лубэй, Туцюань – планировалось выполнить в два этапа.

На первом этапе армия должна была преодолеть пустынно-степной район, выйти к горному хребту Большой Хинган и овладеть площадками, пригодными для посадки самолетов. Глубина этого этапа – 200 км, продолжительность – двое суток, среднесуточный темп наступления – 100 км.

На втором этапе армия должна была овладеть перевалами через хребет Большой Хинган, закрепиться на них частью сил, а главными силами, развивая наступление в глубину, выйти в район городов Лубэй, Туцюань. Глубина этапа – 250 км, продолжительность – трое суток, среднесуточный темп наступления – 80 км.

«…После второго этапа армии необходима была пауза для подтягивания и пополнения запасов, главным образом ГСМ, поскольку растяжка подвоза от ТАМЦАК-БУЛАКА достигала 500–600 км, а от БАИН-ТУМЭНА – до 800 км. Пауза была необходима для подвода пехоты обоих мотострелковых дивизий, которая могла подойти к району сбора по задаче не ранее чем на 10 день наступления (до 500 км). Вместе с тем, в случае активных действий противника, армия могла и не иметь паузы, к чему армия должна быть готова…»

Большая глубина задачи армии и расположение противника обусловили особенности организации разведки. Планом операции общая глубина разведки танковой армии была определена в 1000 км впереди войск на всю глубину операции. Разведка на глубину 50–100 км возлагалась на приданную армии авиаэскадрилью. Наземную разведку в ходе операции должны были вести разведывательные подразделения войск. С этой целью в корпусах намечалось выделение разведывательных отрядов, каждого в составе усиленного мотоциклетного батальона. Эти отряды должны были вести разведку на глубину 70–80 км. От головных бригад предусматривалось выделение разведывательных дозоров на удаление до 25 км.

Для обеспечения высоких темпов наступления во всех корпусах армии планировалось выделение сильных передовых отрядов. В механизированных корпусах ПО создавались каждый в составе мотострелкового полка, усиленного танками. На ПО возлагались задачи уничтожать с ходу мелкие группы прикрытия противника в приграничной зоне и обеспечивать стремительное наступление главных сил корпусов без их развертывания. Походное охранение намечалось осуществлять высылкой авангардов и боковых отрядов или походных застав в сторону открытых флангов.

Планируемые темпы наступления и предполагаемый большой отрыв танковой армии от остальных сил фронта в ходе операции наложили свой отпечаток на организацию управления. Для обеспечения непрерывности управления планом операции предусматривалось разделение полевого управления армии и средств связи на два пункта управления. Перемещение их планировалось осуществлять перекатами таким образом, чтобы во время движения одного пункта другой обеспечивал непрерывное руководство войсками. Аналогично управление войсками было организовано в корпусах. Для обеспечения связи командующего войсками намечалось использовать только радиосредства и подвижные средства связи, особенно самолеты.

Большое внимание было уделено планированию материально-технического обеспечения. Предыдущая практика показала, что для обеспечения успешного выполнения армией ближайшей задачи необходимо к началу боевых действий создать следующие минимальные запасы материальных средств: танковых боеприпасов – 3 боекомплекта, артвыстрелов – 2 боекомплекта, ГСМ – 6 заправок, продовольствия – 15 сутодач. Расчеты показали, что танковой армии в подготовительный период предстояло подвезти около 15 500 тонн грузов. Для своевременного подвоза войскам материальных средств в ходе операции, при наибольшем плече подвоза 500 км, танковая армия нуждалась в усилении ее одним автотранспортным полком.

В ночь на 20 июля 1945 года план операции 6-й гвардейской танковой армии был утвержден командующим войсками фронта Маршалом Советского Союза Р. Я. Малиновским. В соответствии с планом операции войска армии начали непрерывную напряженную подготовку к предстоящим действиям. Под видом различного рода занятий и учений проводились рекогносцировки, изучались и провешивались маршруты. В то же время тыловые части и учреждения энергично занимались подвозом и накоплением необходимых материальных запасов. Проводились мероприятия по маскировке войск и обеспечению скрытности подготовки операции. Командарм с небольшой группой офицеров штаба к 6 августа лично проверил готовность всех частей и тылов армии к решению боевых задач.

«…Успех операции Забайкальского фронта зависел от быстроты, внезапности и мобильности войск практически на каждом участке, что могло бы предотвратить построение японцами эффективной обороны. Для того чтобы обеспечить быстроту и внезапность операции, танковые соединения действовали в первом эшелоне, 6-я гвардейская танковая армия находилась в авангарде войск фронта.

Запланированные темпы наступления были высокими: 23 км в сутки для общевойсковых армий и 70 км в сутки для танковых частей соединений. Операция включала в себя элемент риска. Если бы японские части быстро отреагировали на атаку Советов и заняли бы даже небольшими силами оборону на горных перевалах Большого Хингана, продвижение советских войск было бы значительно замедлено. Кроме того, успех операции в большой мере зависел от способности советского командования организовать логистику и снабжение своих быстро продвигающихся колонн вглубь Маньчжурии. Советы уверенно взяли на себя эти риски…»

«Планирование материально-технического обеспечения операции

Длительность операции до 5 суток и ее глубина до 480 км требовали создания на подготовительном этапе таких запасов, которые обеспечат выполнение армией поставленных перед ней задач и сохранение боеготовности после выхода на равнину.

Такими минимальными необходимыми запасами являлись: 6 заправок ГСМ, 3 боекомплекта для танков и 2 боекомплекта для остального вооружения, 15 сутодач продовольствия. Из этих запасов в течение подготовительного периода необходимо было получить от фронта и подвести из БАИН-ТУМЭНА (260 км) полностью все ГСМ – свыше 7000 тонн, 67 вагонов боеприпасов и все продовольствие. Кроме того, необходимо было получить и подвести дрова для изготовления пищи и создать запас этих дров в районе ТАМЦАК-БУЛАКА.

Общий вес грузов, требующих перевозки, превышал 15 500 тонн. Одна заправка воды для личного состава и машин – 472 кубометров, ее перевозка требовала около 100 автомашин. Подвоз запасов от БАИН-ТУМЭНА до ТАМЦАК-БУЛАКА производился двумя армейскими батальонами и дополнительно по узкоколейной железной дороге. При этом потребность армии в подвижном составе составляла 60 вагонов и платформ в сутки.

Для сосредоточения своевременного необходимого запаса армия нуждалась в усилении автотранспортом (автополком), считая в его составе обязательно один батальон для подвоза ГСМ. Растяжка подвоза в ходе операции до 500 км также требовала усиления армии автотранспортным полком. Подвоз в войсковом звене осложнялся некомплектом в войсках армии (кроме мотострелковых дивизий) до 2000 грузовых автомашин.

Таким образом, основные недостатки материально-технического обеспечения заключались не в недостатке запасов, а в трудности их доставки войскам и в недостатке автотранспорта. С военно-воздушными силами (ВВС) был увязан вопрос по подаче ГСМ по воздуху, транспортной авиацией, особенно на втором этапе операции, что несколько облегчило снабжение соединений и частей ГСМ в период преодоления БОЛЬШОГО ХИНГАНА и при выходе на равнину.

Приказом по тылу армии за № 00200 от 1 августа 1945 года требовалось создать к 10 августа 1945 года следующий неснижаемый запас:

– на армейских складах: ГСМ – 2 заправки, продовольствия – 2 сутодачи;

– в войсках армии: ГСМ – 3 заправки, продовольствия – 1 сутодача;

– на головных складах: ГСМ – 1 заправка, продовольствия – 3 сутодачи.

Иметь в армии боеприпасов: к артиллерийскому и минометному вооружению – 2 боекомплекта, к танковому вооружению – 3 боекомплекта. Для подвоза был мобилизован весь транспорт армейских и войсковых частей.

Запасы эшелонировались: армейская база – СУХЭ-БАТОР, отделения на грунте по продовольствию. Боеприпасы – в районе н. п. ТУРБАН-НУР. Запасы войск находились при боевых частях.

В первые дни боевых действий, при прохождении боевыми частями хребта БОЛЬШОЙ ХИНГАН, подвоз армейским автотранспортом осуществлялся в район ЮТОТА, МОКУТИН, что составляло плечо подвоза 400–500 км от станции БАИН-ТУМЭН и 150–200 км от станции ТАМЦАК-БУЛАК (узкоколейная железная дорога) …»

В ночь на 8 августа перед началом операции войска 6-й гвардейской танковой армии скрытно заняли исходные районы в 10 км от монголо-маньчжурской границы. Скрытность войск обеспечивали расположенные по границе горы Пубура, Ялдогоя и Харатындер.

«…К 3.00 9 августа у горы Модон-Обо был развернут командный пункт армии. Офицеры штаба и управления заняли свои рабочие места и приступили к боевой работе.

Одновременно для обеспечения непрерывности управления было предусмотрено разделение полевого управления армии и средств связи на два пункта управления. Перемещение их планировалось таким образом, чтобы во время движения одного пункта другой обеспечивал непрерывное руководство войсками[12].

Схема 12. Боевые действия 6-й гвардейской танковой армии в Маньчжурии

Почти сразу после развертывания на командный пункт армии вместе с командармом генерал-полковником танковых войск А. Г. Кравченко прибыли генералы и офицеры Генерального штаба, управления командующего бронетанковыми и механизированными войсками во главе с его представителем – генерал-майором танковых войск В. Н. Баскаковым, от главнокомандующего на Дальнем Востоке – генерал-полковник танковых войск М. Д. Соломатин, генералы и офицеры штаба Забайкальского фронта во главе с заместителем командующего фронтом генерал-полковником М. П. Ковалевым и другие».

Боевые действия войск 6-й гвардейской танковой армии начались в ночь на 9 августа, когда передовые отряды пересекли государственную границу и вклинились на территорию противника на 20–30 км.

В 4.00 начали выдвижение главные силы корпусов. Наступление соединений и частей армии сразу же приняло стремительный характер. Главные силы корпусов продвигались в колоннах, без развертывания в боевые порядки. Это достигалось за счет сильных передовых отрядов, успешно преодолевавших сопротивление мелких групп противника и обеспечивавших беспрепятственное продвижение главных сил.

Высокие темпы наступления были достигнуты также благодаря умелому и гибкому руководству войсками со стороны командования и штаба армии, а также командования и штабов корпусов. По указанию командарма генерала А. Г. Кравченко, части 9-го гвардейского механизированного корпуса быстро перестроились из двух колонн в бригадные и даже батальонные, что более соответствовало условиям местности. В результате войска армии вместо двух колонн, предусмотренных планом операции, могли двигаться по 6–8 параллельным маршрутам в полосе шириной 15–20 км.

Через час движения образовавшиеся тучи пыли закрыли от наблюдения колонны 9-го гвардейского механизированного корпуса. Поднявшиеся на самолете офицеры штаба армии с целью контроля за движением частей доложили, что видят только тучи пыли в направлении движения войск корпусов. Направление движения колонн выдерживалось по колонне основного направления. Общее направление движения корпусов первого эшелона указывалось при помощи самолетов У-2.

При движении войск в таком построении резко сокращалась глубина их колонн, что позволяло увеличить дистанции между машинами до 100 м и за счет этого повысить маршевую скорость.

К исходу первых суток войска армии, не встречая сопротивления противника, передвигаясь по бездорожью, преодолевая солончаки и песчаные барханы, продвинулись на 120–150 км и главными силами вышли в район населенного пункта, обозначенного на карте Баин-Хошун-Сумэ. Это был первый населенный пункт, где должна была быть учреждена первая советская военная комендатура. В течение часа офицеры штаба армии разыскивали его реально, однако обнаружены были лишь развалины, поросшие степной растительностью.

Не были найдены и источники воды. Только впереди лежало большое солончаковое плато, совершенно непроходимое для машин любой категории. Поэтому вместо отдыха и осмотра материальной части в ночь на 10 августа пришлось искать пути отхода с солончаков и уточнять маршруты дальнейшего движения.

«…Корпус с приданными частями усиления (35-й мсд, 231-й сабр, 624-м ап, двумя танковыми батальонами БТ-5 и БТ-7, одним полком 30-й зенад) в 4.30 9 августа пересек государственную границу в районе озера БУРДУ-НУР, имея следующий боевой порядок: двумя колоннами по двум маршрутам; главные силы корпуса в правой колонне (63-я и 54-я мбр, 41-я гв. тбр и 231-я сабр), в левой колонне – 36-я мсд, 16-я мбр и 624-й ап.

В течение дня 9 августа части корпуса, не встречая сопротивления противника, форсированным маршем по маршруту: западный берег озера БУРДУ-НУР, отметка 835.0, отметка 865.0 (1-я колонна); вторая колонна по маршруту: восточный берег озера БУРДУ-НУР, высота 900.0, КУРУБЕНТОРАГАЙ к 11.00 9 августа достигли района ТЯКОРУТИНЕРА (коч.), озера ДАБАСУТАЙ, озера ХАССИТЕННОРУ, где в течение одного часа подтягивали отставшие части и производили технический осмотр матчасти. В 12.00 главные силы корпуса возобновили наступление и к исходу дня 9 августа 1945 года вышли в район: 16-я мбр и 36-я мсд – НОНАЙ-СУМЭ, ПО – в ХОЙО-СУМЭ; 41-я гв. тбр, 63-я и 64-я мбр – МЕРЕ-СУМЭ, ПО – отметка 673.

Таким образом, не встречая сопротивления противника, преодолевая солончаковые участки дорог в районе РОМИН-СУМЭ, БУНАЙ-СУМЭ и НОНАЙ-СУМЭ, к исходу дня 9 августа корпус главными силами вышел в район МЕРЕ-СУМЭ, где организовал переправу войск через р. СУЙТИНГ-ГОРО, одновременно подтягивал отставшие подразделения и матчасть.

В результате стремительного продвижения частей корпуса в течение всего дня корпус перевыполнил задачу первого дня операции, пройдя в общей сложности более 130 км (задача первого дня была пройти 100 км). Штакор – МЕРЕ-СУМЭ…»

Противник в полосе действий армии, по предположительным данным разведки, имел в 10 км южнее границы одну монгольскую погранзаставу в районе отметки 870.0, что в 18 км юго-западнее озера Баин-Нур, численностью в 17 человек, и в глубине на удалении 30 км – погранотряд. На глубине 100–150 км полевых войск и оборонительных сооружений не было обнаружено. В оперативной глубине было установлено наличие двух пехотных дивизий с танками в Таонане и танковой бригады в районе Ванеймо.

«…За несколько дней до наступления 7-й мехкорпус посетил Главнокомандующий советскими войсками на Дальнем Востоке – Маршал Советского Союза А. М. ВАСИЛЕВСКИЙ. Он познакомился с ходом подготовки войск, побывал в исходном для наступления районе и проехал по одному из маршрутов выдвижения к нему.

В ночь с 8 на 9 августа 1945 года до начала боевых действий личному составу частей корпуса было зачитано Заявление Советского правительства о вступлении СССР в войну с ЯПОНИЕЙ, а также доведен приказ на наступление. Оно началось рано утром 9 августа, без артиллерийской подготовки. Это было вызвано тем, что в полосе предстоящих действий войск армии противник не имел заранее оборудованной обороны, а его небольшие силы не могли оказать серьезного сопротивления. По этой же причине не была предусмотрена и авиационная подготовка.

Первыми перешли границу разведывательные подразделения – разведотряд из состава 94-го отдельного мотоциклетного батальона и разведгруппы передовых бригад. За ними последовали передовые отряды и отряды обеспечения движения.

Начал движение первый эшелон главных сил – 64-я мбр и 36-я мотострелковая дивизия, а за ними все остальные части.

Переход корпуса по безводной пустыне совершался двумя параллельными колоннами по непровешенным маршрутам. В правой колонне следовали главные силы: 64-я мбр под командованием полковника И. Н. ОЧАКОВСКОГО, 41-я гвардейская танковая бригада под командованием гвардии полковника А. И. ЛАПТЕВА, усиленная самоходно-артиллерийским полком, зенитной батареей и саперной ротой, затем 1951-й самоходно-артиллерийский полк (резерв командира корпуса), штаб корпуса, 63-я мбр под командованием подполковника М. М. ПРОКОФЬЕВА, с зенитной батареей. Левую колонну составляли 36-я мотострелковая дивизия (без двух полков) с 1129-м гаубично-артиллерийским полком, 16-я мбр подполковника И. В. ЛИПИЧЕВА, усиленная самоходно-артиллерийским полком и двумя зенитными батареями. Оперативная группа управления штурмовой авиационной дивизии во главе с ее командиром постоянно находилась на командном пункте корпуса и могла немедленно вызвать самолеты.

Колонны корпуса продвигались к БОЛЬШОМУ ХИНГАНУ в трудных условиях. Стояла безветренная, удушающая, жаркая погода. Солнце пекло нещадно. Упругий горячий воздух сушил губы, обжигал потное лицо и тело. Раскаленный песок лез в нос, забивал глаза. Невыносимо хотелось пить. Некоторые солдаты, не выдержав зноя, потянулись к флягам, и те катастрофически быстро пустели, а редкие колодцы, встречавшиеся на пути, были отравлены противником. На всех маршрутах вскоре появились сыпучие пески. Движение колонн замедлилось – задерживал колесный транспорт. Машины буксовали на барханах, надрывно гудели моторы, в радиаторах кипела вода. Перемолотая и взрыхленная множеством колес и гусениц песчаная пыль громадным покрывалом висела над колоннами и перехватывала людям дыхание».

«…9-й гв. мк: корпус с приданными частями 208-й сабр, 57-й мсд, 1141-го пап, 66-м и 176-м инжбат в 4.30 9 августа из района отметка 951.0, отметка 939.0, отметка 854.0 пересекли государственную границу в районе высоты 952.0. Корпус имел следующий боевой порядок: двумя колоннами по двум маршрутам в общем направлении БАИН-ХОШУН-СУМЭ.

Решением командира корпуса, 9-й гв. мк наступал двумя колоннами по двум маршрутам, имея главные силы в первом эшелоне (57-я мсд, 458-й мп, дивизион 208-й сабр, 46-я гв. тбр, опергруппа штакора, 31-й сапбат), 1141-й пап, штакор, 18-й гв. мбр, 35-й огмдн – резерв комкора. Вторая колонна в составе: 293-го сп 57-й мсд, два танковых батальона, 30-я гв. мбр, 389-й сап, 31-я гв. мбр. На равнинных участках войска шли параллельными 5–6-ю колоннами, а местами 10-ю колоннами.

Первая колонна наступала по маршруту № 1: высота 952, восточные скаты высоты 980, западные скаты высоты 927, восточная окраина ИХЭ-СУМЭ, ОХОНЮТЕ, 2 км западнее отметки 781, западные скаты высоты 895, ТОПРОПЕ, северные скаты высоты 953, ПОЛУНЕРА, западная окраина БАИН-ХОШУН-СУМЭ.

Вторая колонна наступала по маршруту № 2: высота 951, ХОРТ-ОЙЛА, ХАМАТУ, высота 885, отметка 701, отметка 776, САНПОКАНЙЗНЕРУ, УРАНТООБО, ХОРУМА, восточная окраина БАИН-ХОШУН-СУМЭ, ТАМЕТЯМУСО.

Как в первой, так и во второй колонне по маршрутам № 1 и № 2 были высланы усиленные передовые отряды (ПО) в составе стрелкового полка и двух танковых батальонов.

ПО имели задачу: перейдя в 00.05 9 августа 1945 года монголо-маньчжурскую границу, энергичным продвижением очистить путь от мелких групп противника, обеспечить быстрое наступление главных сил корпуса. Перейдя в наступление, главные силы корпуса, не встречая сопротивления со стороны противника, к 11.00 9 августа вышли в район ИХЭ-СУМЭ, где захватили шесть юрт с боеприпасами и продовольствием. Мелкие группы противника разбежались в горы.

Передовой отряд достиг отметки 781 и, не встречая сопротивления противника, продолжал движение в направлении БАИН-ХОШУН-СУМЭ.

46-я гв. тбр и 30-я гв. мбр в 16.50 захватили г. БАИН-ХОШУН-СУМЭ, где привели себя в порядок и, подтянув отставшие части, продолжали форсированным маршем продвигаться в направлении н. п. СЯРА.

18-я гв. мбр – резерв комкора.

Не встречая сопротивления противника, части корпуса к исходу дня 9 августа 1945 года достигли НОРО-ХАРОЛА, где личному составу был предоставлен отдых, одновременно корпус вел разведку в направлении ЮТОТО. Таким образом, корпус, пройдя свыше 130 км, перевыполнил задачу первого дня операции.

57-я мсд, совершив марш в течение дня 9 августа 1945 года, вышла в район БАИН-ХОШУН-СУМЭ. Обеспеченность корпуса ГСМ: дизельного топлива – 1.4 заправки, бензина 1-го сорта – 1.3 заправки; автобензина – 1.5 заправки; продовольствия – 10 сутодач…»

«…Вечером 7 августа части корпуса были подняты по тревоге и начали по обоим маршрутам движение в исходный район, где и сосредоточились, совершив 90-километровый марш, к середине дня 8 августа. В исходном районе части корпуса расположились в соответствии с решением командира корпуса на наступление. В 16.00 8 августа 1945 года командир корпуса генерал ВОЛКОВ объявил командирам частей боевой приказ и отдал все другие распоряжения. Командиры частей были предупреждены о том, что:

а) наши танки и количеством, и качеством будут господствовать на поле боя. Это коренным образом изменяет принципы борьбы, применявшиеся против немцев. Теперь наши танки смело могут вступать в открытый бой с танками противника и выходить победителями;

б) возможности для маневра направления действий корпуса чрезвычайно широки, что позволяет полностью изжить старую тактику лобовых ударов и топтания на месте, а также практику кильватерного построения танков при атаке;

в) для уничтожения японской пехоты, которая будет упорно сопротивляться, патронов для стрелкового вооружения не жалеть;

г) встретив лобовое сопротивление противника в теснине или горном ущелье, немедленно выбрасывать охранение на фланги и оберегать всю колонну от ударов, опасных ловушек и огневых мешков;

д) отношение к китайскому населению должно быть самым доброжелательным, что в занятых городах необходимо оставлять местные власти, а для наведения порядка назначать военных комендантов.

В 00.05 9 августа 1945 года передовые отряды обеих колонн – мотополки 57-й мсд пересекли границу МАНЬЧЖОУ-ГО в двух местах в районе высоты 951.1 и устремились на юг, в направлении БАИН-ХОШУН-СУМЭ.

В 4.30 9 августа 1945 года начали движение главные силы корпуса. Война с Японией началась.

Схема 13. Боевые действия танкового и механизированных корпусов 6-й гвардейской танковой армии в Маньчжурии

Полоса безводной территории ВНУТРЕННЕЙ МОНГОЛИИ пересекала направление наступления корпуса от границы до озерного района БАИН-ХОШУН-СУМЭ, то есть на протяжении 130–140 км. Это расстояние нужно было преодолеть с тем запасом воды, который был взят на исходном положении. Местность этой полосы значительно отличается от местности восточной части МОНГОЛИИ: она более всхолмлена и имеет песчаные и заболоченные участки, которые труднопроходимы для танков и автомашин. Добыча воды на этой местности чрезвычайно затруднена.

Части корпуса продвигались с большой быстротой. Бригады шли одновременно несколькими колоннами. Ширина дороги достигала 100–150 м. Над маршрутом стояло огромное облако пыли. Противник сопротивления не оказывал. Солдаты и офицеры пограничных застав, заслышав о нашем наступлении, в панике бежали. На заставе СИЕРОАИРА разведчики 30-й гв. мбр захватили документы, печати, продовольствие и боеприпасы.

На рубеже ИХЭ-СУМЭ 46-я гв. тбр обогнала танковые батальоны БТ-7 и пехоту 57-й мсд и встала в голову левой колонны. В голове правой колонны к этому времени уже двигался 84-й гв. тп. В районе ТОЙРОМО левый и правый маршруты соединились. Двух путей не было. Корпус продолжал наступление одной колеей, перестроив на ходу боевой порядок. В голову колонны встала 30-я гв. мбр, за ней 46-я гв. тбр и далее 31-я гв. мбр, 18-я гв. мбр и 57-я мсд.

К исходу первого дня, пройдя 150 км, главные силы корпуса вышли в район БАИН-ХОШУН-СУМЭ, а передовой отряд в составе 84-го гв. тп – в кочевье МАНХЕМХАРУОРУ. К концу дня (9 августа) безостановочного движения основные силы корпуса, как уже отмечалось, вышли в район БАИН-ХОШУН-СУМЭ. Китайский городок был разрушен японцами, жители угнаны. Но зато – три озера. Самый мрачный, совершенно безводный район – позади. Впереди тоже трудный путь, песчаные дюны на десятки километров, но уже будет встречаться вода.

Итог дня: пройдено 150 км, но танки сожгли полторы заправки горючего, в пути было два случая смерти бойцов от теплового удара. Подтянули свое горючее 46-я гв. тбр и танковый полк 31-й гв. мбр. Комкор приказал послать их вперед для действий в передовом отряде. С наступлением ночи они убыли для выполнения поставленной боевой задачи. Выйдя в район песков МАНХЕМХАРУОРУ (кочевье) доложили, что делают там привал…»

Схема 14. Сосредоточение частей 20-й гвардейской танковой бригады 9 августа 1945 г.

«…Части корпуса в составе: 20-й гв., 21-й гв. и 22-й гв. тбр, 6-й гв. мсбр с приданными частями усиления, действуя во втором эшелоне армии, в течение 9 августа 1945 года соприкосновения с противником не имели. Корпус двигался по маршруту 9-го гв. мк, местами шестью и даже десятью параллельными колоннами, где позволяла местность. К исходу дня корпус достиг района БАИН-ХОШУН-СУМЭ, где в течение ночи приводил в порядок матчасть, предоставив отдых личному составу. Таким образом, части корпуса, преодолев ряд солончаковых участков дороги в районе БАИН-ХОШУН-СУМЭ, продвинулись в среднем на 100–110 км, выполнив задачу первого дня операции…»

«…20-я гв. тбр: бригада к 16.30 8 августа 1945 года сосредоточилась в исходном районе высот 915.9, 927.1 и 940.1 (до 70 км юго-восточнее ТАМЦАК-БУЛАКА), откуда имела задачу с 9 августа 1945 года наступать в голове корпуса за 9-м гв. мк. Бригада в составе: 1-й тб – 22 танка Т-34, 2-й тб – 21 танк Т-34, 3-й тб – 21 танк Т-34, два танка управления бригады, мба – 212 автоматчиков, 6 минометов, 4 станковых пулемета, бронезенрота – 6 турельных установок, сосредоточившись в исходном районе, привела всю матчасть в порядок, пополнилась ГСМ и к утру 9 августа 1945 года была в полной боевой готовности.

На каждый экипаж с получением боевой задачи было выдано 5 сутодач продовольствия. Вся боевая и колесная матчасть к началу операции была тщательно осмотрена с заменой смазки во всех агрегатах. На каждый танк был обеспечен запас: одна заправка воды на каждую машину и сутодача воды для личного состава. Кроме того, на каждый танк было обеспечено по два бревна. Для технического обеспечения операции было создано необходимое количество запасных частей для восстановления танков. Техническое замыкание организовывалось следующим образом: за каждой батальонной колонной следовали батальонные «летучки» типа «А» и «Б», машина с запчастями и машина с ГСМ.

С 9.00 9 августа бригада, согласно приказу штакора, выдвинулась с исходного района и наступала в первом эшелоне корпуса за 9-м гв. мк в следующем порядке: 1-й тб, 2-й тб, 3-й тб, тылы бригады, мба танковым десантом с танковыми батальонами, штабриг за 1-м тб. Бригада имела задачу: к исходу 9 августа 1945 года выйти в район стыка троп в 2 км юго-западнее высоты 794, к северо-западному берегу безымянного озера, к юго-восточным скатам высоты 847.0. К исходу 10 августа 1945 года выйти в район стыка дорог в 6 км севернее КАРХАТА-ОБО, в дальнейшем наступать в направлении ЛУБЭЯ. Не имея соприкосновения с противником, наступая по своему маршруту, бригада к 23.00 9 августа 1945 года вышла в район в 1 км южнее НАРОХАРАЛА, где в течение ночи дозаправляла матчасть. В район сосредоточения бригады не прибыли два танка, отставшие по технеисправностям, и бронезенрота из-за отсутствия горючего.

21-я гв. тбр: бригада подготовила матчасть, вооружение и личный состав к длительному маршу, создав запасы ГСМ – 2 заправки, боеприпасов – 2 боекомплекта, продовольствия – 10 сутодач и воды на двое суток, обеспечив личный состав инженерным имуществом – лопатами, кирками, мотыгами и посудой под воду; боевые машины – средствами самовытаскивания, для автотранспорта – средствами подстилы. 8 августа 1945 года бригада сосредоточилась на исходной позиции – гора МОДОН-ОБО. В 00.05 9 августа 1945 года 9-й гв. мк передовыми отрядами перешел границу МАНЬЧЖУРИИ. В 17.00 8 августа 21-я гв. тбр получила задачу: находясь в резерве командира корпуса, наступать за 20-й гв. тбр и к исходу дня 9 августа выйти в район ТАЙРОМО.

По маршруту движения, прикрывая правый фланг корпуса, в 12.00 9 августа бригада выступила на выполнение поставленной задачи, имея следующий боевой порядок: ГПЗ – танковая рота со взводом автоматчиков, 1-й тб, 2-й тб, 3-й тб, огневая группа и резерв командира мба – автоматные роты десантом на танках. В 20.00 9 августа, совершив 100-километровый марш при высокой температуре воздуха, бригада выполнила задачу первого дня операции.

22-я гв. тбр: бригада в составе корпуса, составляя резерв командующего 6-й гв. ТА, прошла в 9.30 9 августа 1945 года исходный пункт выс. 940.5 (в 60 км южнее ТАМЦАК-БУЛАКА) и, наступая во втором эшелоне за частями 9-го гв. мк, в 10.00 9 августа перешла монгольско-маньчжурскую границу и продолжала наступление по своему маршруту. На привалах производился технический осмотр машин, а также их заправка ГСМ и водой. Марш совершался одной колонной, имея впереди ГПЗ в составе одной танковой роты от 2-го тб, взвода автоматчиков мба. Порядок построения колонны на марше был следующим: ГПЗ, 2-й тб (без одной роты), 1-й тб, 3-й тб, мба, штабриг, зенитно-пулеметная рота, рота управления. Командир бригады двигался с опергруппой штабрига за ГПЗ.

6-й гв. мсбр: 8 августа 1945 года бригада с приданными 454-м гв. мп, 301-м лап, 392-м зенап вышла в исходный район МОДОН-ОБО в готовности начать боевые действия на территории КИТАЯ и МАНЬЧЖУРИИ в юго-восточном направлении. Бригада имела следующий боевой состав: стрелков – 904 человека, автоматчиков – 130 человек, пулеметчиков – 162 человека, ПТРовцев – 153 человека, минометчиков – 230 человек. Вооружение: орудий 76-мм – 10, 45-мм – 12, минометов 120-мм – 9, 82-мм – 27, пулеметов «максим» – 30, РПД – 60, ПТР – 37, ДШК – 7. Продовольствием бригада была обеспечена на 5 сутодач, ГСМ: дизельным топливом – 2.4 заправки, бензина 2-го сорта – 2.2 заправки, автола – 3.6 заправки.

По приказу командира корпуса бригада наступала левым маршрутом за 22-й гв. тбр, имея следующий боевой порядок: разведроты, минометная рота, 1-й мсб с минбатареей и 1/301-го лап, отдельные роты, 2-й мсб с 454-м гв. мп и 1/301-го лап, штабриг, 3-й мсб с 464-м ап. Задача бригады сводилась к следующему: наступать за 22-й гв. тбр по своему маршруту и к исходу пятого дня операции выйти в район ЛОКТО-АЙЛЬ. Весь личный состав бригады был посажен на автотранспорт с большим перегрузом последнего, что в жаркое время приводило к частым поломкам автомашин. Для обеспечения движения и ремонта дорог вперед высылалась мининжрота и разведрота, сзади боевых порядков бригады следовала рота технического обеспечения с ремонтными летучками для ремонта технически неисправных автомашин.

9 августа 1945 года бригада с приданными частями перешла государственную границу КИТАЯ и, не встречая сопротивления, к исходу первого дня операции достигла озера САРЯГА, где был сделан короткий отдых…»

4-й гв. омцп, 57-й гв. мп и 275-й батальон особого назначения (резерв командующего армией) в течение дня следовали по маршруту 9-го гвардейского механизированного корпуса. К исходу дня 9 августа 1945 года части заняли оборону на южной окраине Баин-Хошун-Сумэ, одновременно приводили себя в порядок, подтягивали отставшие подразделения.

В течение 10 августа 1945 года соединения и части 6-й гвардейской танковой армии продолжали выполнять поставленную задачу, наступая в общем направлении на юго-восток, и, не встречая сопротивления противника, вышли в район западных скатов хребта Большого Хингана.

«…Части корпуса с приданными частями усиления с утра 10 августа 1945 года возобновили наступление из района МЕРЕ-СУМЭ, НОНАЙ-СУМЭ в направлении АРА-ХУНДУЛУН. Преодолевая заболоченные места горной местности и форсировав р. ХОРЕН-ГОЛ в районе н. п. МОКУТИН и ХОРЕН-ГОЛ, корпус к исходу дня достиг:

63-я мбр – передовыми частями достигла района АРА-ХУНДУЛУН, тем самым выполнила задачу корпуса третьего дня;

64-я мбр – в 2 км севернее высоты 832.0;

41-я гв. тбр – передовыми частями достигла МОКУТИНА и приступила к переправе через брод р. ХОРЕН-ГОЛ; 16-я мбр – в районе кочевья ХОРЕН-ГОЛ через брод форсировала р. ХОРЕН-ГОЛ и по ее долине вышла в район в 1.5 км юго-западнее высоты 872.0;

36-я мсд в течение дня 10 августа 1945 года, совершив марш более 50 км в пешем строю, к исходу дня сосредоточилась в МОКУТИНЕ, где расположился и штаб корпуса…»

На второй день наступления колонны 7-го механизированного корпуса вышли на ближние подступы к Большому Хингану. Он предстал перед танкистами во всем своем величии. Являясь природным рубежом между Центральной и Восточной Азией, Большой Хинган простирается на северо-восток Китая на расстояние более чем 1200 км.

На подходе к горному хребту комкор генерал-лейтенант танковых войск Ф. Г. Катков выдвинул вперед 63-ю мбр и поставил ей задачу на действия в передовом отряде корпуса.

В полдень 10 августа корпус подошел к подножью хребта. Требовалось сделать привал для отдыха личного состава, особенно для механиков-водителей танков, самоходно-артиллерийских установок, автотранспорта и подготовки техники к дальнейшему маршу.

«…Части корпуса, подтянув матчасть и отставшие подразделения, с 6.00 10 августа 1945 года возобновили наступление в общем направлении на кочевье ЮТОТО. Не встречая сопротивления противника, преодолевая заболоченные места дорог и участки гористой местности, главные силы корпуса форсированным маршем вышли в район ЮТОТО (коч.), в предгорье БОЛЬШОГО ХИНГАНА. В 20 км юго-восточнее НОРО-ХАРОЛА части корпуса преодолели сильно заболоченный солончаковый участок. Произведя дозаправку гусеничных и колесных машин, подтянув части, главные силы корпуса энергично продвигались по долине р. ХОРЕН-ГОЛ, выслав передовой отряд в направлении ПОГАН-ДАБА. Путь корпуса преграждал перевал горы КОРОХОН, с крутыми подъемами и почти отвесным спуском.

Передовые отряды корпуса, двигаясь по маршруту 30-й гв. мбр, форсировали перевал, однако танкам преодолеть его было чрезвычайно трудно, почти невозможно. Высланная разведка установила возможность обхода горы КОРОХОН слева, по долине р. ХОРЕН-ГОЛ. Обойдя перевал горы КОРОХОН слева, корпус продолжал движение по долине реки, форсировал ряд небольших ручейков с болотистым дном и заболоченными берегами, вышел в район перевала ТУНЧАНАН и к исходу дня достиг района:

30-я гв. мбр и 46-я гв. тбр – 8 км южнее отметки 576.0;

18-я гв. и 31-я гв. мбр – в районе ЮТОТО (коч.), там же расположился и штаб корпуса.

Необходимо отметить, что данный участок дороги исключительно трудный в смысле заболоченности лощины прошедшими дождями, имеет много крутых подъемов и спусков, труднопреодолимых не только колесными машинами, но и гусеничными. Только в результате напряжения сил личного состава и увеличенного расхода ГСМ части корпуса в течение дня 10 августа прошли более 120 км, то есть выполнили задачу второго дня операции…»

10 августа, пополнив запасы воды, части 9-го гвардейского механизированного корпуса продолжали стремительно продвигаться вперед. Маршрут второго дня был более трудным и тяжелым. Он пересекал полосу сыпучих песков и заболоченных участков, лежащую между Баин-Хошун-Сумэ и Ютото. Кроме того, на этом участке начинался уже подъем на западные отроги Хингана. Корпус вошел в 100-км полосу песчаных дюн, барханов, топей. Неосторожное отклонение от верблюжьих троп – и танки по башню зарывались в мягкий песок, а автомашины буксовали и оседали. Ушло много сил на вытаскивание танков и автомашин. Офицеры и бойцы действовали дружно, слаженно. Все понимали, что нужно выиграть во времени, как можно быстрее пройти безводную пустыню и горный хребет Большой Хинган. Холмы и курганы становились все круче. Еще через 20–30 км в синей дымке поднимался перед глазами высокий и длинный, по всему горизонту, хребет, гряда гор с острыми вершинами, – Хинган.

Корпус подходил к Большому Хингану. Вскоре радиостанции передовых отрядов 46-й гв. тбр и 30-й гв. мбр сообщили, что прошли первые перевалы и продолжают выполнять задачу.

Итак, части корпуса вошли в горы Большого Хингана. 57-я мсд находилась в районе Баин-Хошун-Сумэ. Радиосвязь с ней оборвалась. К исходу второго дня наступления, пройдя 300 км, главные силы корпуса сосредоточились в районе Ютото, то есть вышли на западные отроги хребта Большой Хинган, а передовым отрядом – частью танков 84-го гв. тп и 46-й гв. тбр с десантом мотопехоты и 35-м гв. мдн – преодолели перевал Корохон и овладели районом Хало-Айла.

Здесь произошло первое столкновение с противником. Взвод японо-маньчжурских всадников пытался оказать сопротивление разведгруппам 30-й гв. мбр. В короткой схватке противник потерял несколько человек убитыми, 7 пленными. Остальные бежали в горы.

«…Части корпуса в 6.30 10 августа возобновили движение из района НОРО-ХОТОЛА, следуя за 9-м гв. мк к исходу дня, преодолев ряд заболоченных участков, подъемов и спусков БОЛЬШОГО ХИНГАНА, к 15.00 главными силами вышли в район ЮТОТО, где был организован 3,5-часовой отдых всему личному составу. Подтянув отставшую матчасть, дозаправив машины, части корпуса к исходу 10 августа 1945 года главными силами достигли кочевья ХАЛО-АЙЛА. Корпус имел в районе сосредоточения танков Т-34–194, СУ-100–21, стрелков и автоматчиков в мба – 1733 человек. Обеспеченность: ГСМ – 1 заправка, продовольствия – 11 сутодач. Штакор – в 4 км восточнее ХАЛО-АЙЛА…

20-я гв. тбр: дозаправив и осмотрев матчасть, бригада в прежнем порядке с 7.00 10 августа 1945 года продолжала наступление по маршруту: НОРО-ХАРОЛА, отметка 723, южнее отметки 732, перекресток проселочной дороги с грунтовой восточнее отметки 731. 2 км севернее высоты 805.3, южнее высоты 1005, высота 962, севернее высоты 813, высота 748. После 4-часовой дневки в 2 км западнее ЮТОТО бригада, дозаправившись горючим, водой, продолжала наступление и к 18.00 достигла хребта БОЛЬШОГО ХИНГАНА, преодолев его в глубину до 30 км, к 23.00 вышла в район отметки 590 (6 км севернее ХАЛО-АЙЛА) в составе: 1-й тб – 20 танков Т-34 а ходу, 2 танка отстали в пути; 2-й тб – 17 танков Т-34 на ходу, 4 танка отстали в пути; 3-й тб – 19 танков Т-34 на ходу, 4 танка отстали в пути; мба в составе 181 автоматчиков; бронезенрота в составе трех установок и еще трех в пути.

21-я гв. тбр: с 22.00 9 августа бригада выступила по маршруту второго дня и к 3.00 10 августа, совершив 75-километровый марш, вышла в район НОРО-ХАРОЛА. На протяжении 75-километрового марша бригада израсходовала одну заправку ГСМ. В 7.00 10 августа 1945 года бригада, подтянув и заправив матчасть, имела задачу к исходу дня выйти в район в 5 км северо-восточнее перевала ПАГАН-ДАБА. В 8.00 10 августа бригада, имея прежний боевой порядок, выступила на выполнение поставленной задачи. Совершив 70-километровый марш в труднопроходимой для танков местности, в 12.00 10 августа бригада остановилась на дневку в районе отметки 708, в 20 км западнее ХОТОРАНГУР-АЛМАХАН. Подтянув и осмотрев матчасть, в 16.00 бригада, имея прежний боевой порядок, выступила по своему маршруту и к 22.00 вышла в район ПАКОРОХОН и, за неимением горючего, остановилась в районе отметки 784.

Командующий 6-й гвардейской танковой армией генерал А. Г. Кравченко (первый справа) в Монголии. Август 1945 г.

22-я гв. тбр: при форсировании хребта БОЛЬШОЙ ХИНГАН бригада трудностей не встречала, за исключением затруднения передвижения танков и колесных машин на участке 3–5 км в районе земли кочевников СУСИГОР, где местность была низменно-болотистая. Танки местами буксировали колесные машины. Дорога, проходимая в этом районе, была завалена камнями, что обеспечивало благоприятные условия продвижения всех видов транспорта и боевых машин.

6-я гв. мсбр: к исходу второго дня бригада перевалила хребет КОРОХАН (БОЛЬШОЙ ХИНГАН) и, ввиду труднопроходимости дорог (болотистость), сосредоточилась в районе высоты 590. В течение ночи силами саперов дорога была исправлена и приспособлена для движения матчасти…»

Советские солдаты и офицеры 6-й гвардейской танковой армии ведут беседу с местным населением в Маньчжурии. Август 1945 г.

В 23.30 10 августа командир 5-го гвардейского танкового корпуса отдал следующее боевое распоряжение:

«…5-й гв. тк с 30-й зен. дивизией, без одного полка, с утра 11 августа 1945 года продолжает наступать и к исходу дня выходит в район: ОСОЙХЕН, ЧАГАН-ОБО, ХИАХОШО-АШЛЬ, ФУСИНЧАН. Маршрут: земли кочевников СУСИГОРА, КАДЖИР-СУМИ, стена ГАСЛИЧЕН, ФУСИНЧАН.

20-й гв. тбр с 1373-м зен. полком наступать за правой колонной 9-го гв. мк и к исходу 11 августа 1945 года выйти в район ХИАХОШО-АШЛЬ, стык дорог в 2 км севернее. Исходный пункт – стык дорог с тропой, что в 6 км юго-восточнее перевала ПАГАН-ОБО, пройти в 7.00 11 августа 1945 года.

22-й гв. тбр – наступать за левой колонной 9-го гв. мк, с задачей к исходу дня выйти в район ФУСИНЧАНА. Исходный пункт – стык дорог с тропой, что в 6 км юго-восточнее перевала ПАГАН-ОБО, пройти в 7.00 11 августа 1945 года.

6-я гвардейская танковая армия. Форсирование Большого Хингана колесным транспортом. Август 1945 г. (фото из архива Ю. Г. Завизиона)

6-й гв. мсбр, 454-му гв. мп, 301-му лап, 392-му зенап – наступать за 22-й гв. тбр с задачей к исходу дня выйти в район в 3 км юго-восточнее ОСО-ИХЕН. Исходный пункт – стык дорог с тропой, что в 6 км юго-восточнее перевала ПАГАН-ОБО, – пройти в 8.00 11 августа 1945 года.

21-й гв. тбр с 390-м сап, 127-м огмдн, 1375-м полком (резерв) – наступать за 20-й гв. тбр с задачей к исходу дня 11 августа выйти в район в 3 км северо-восточнее высоты 655. Быть в готовности к отражению контратак противника с юга и юго-восточного направления. Исходный пункт – стык дорог с тропой, что в 6 км юго-восточнее перевала ПАГАН-ОБО, – пройти в 8.00 11 августа 1945 года.

15-й огмцб – боковой отряд. Задача – обеспечить правый фланг корпуса от внезапного нападения противника, одновременно вести разведку в направлении своего движения. Маршрут: перевал ПАГАН-ДАБО, вдоль р. ХАХИР, КАБЧИН-СУМЭ, КОНДОРАНОЛМО, МУХУР-АЙЛЬ, ЧАГАН-ОБО.

Большой Хинган. Уточнение боевой задачи командиру гвардейской танковой бригады. Август 1945 г.

Марш проводить до 10.00. С 10.00 до 18.00 – остановка частей в достигнутых ими районах для производства техосмотра и дозаправки матчасти. С 18.00 до темноты 11 августа 1945 года части продолжают марш, имея задачу выйти в конечный пункт сбора. В течение ночи с 10 на 11 августа 1945 года частям произвести дозаправку матчасти и тщательный техосмотр, обратив особое внимание на промывку фильтров, смазку фрикционов и осмотр ходовой части. Обращаю внимание командиров частей на дисциплину марша и устранение недостатков имевших место в течение 9–10 августа 1945 года. Тщательно отрегулировать маршруты на узких местах, на заболоченных участках. Требую выставлять офицерские посты. Командиру 22-й гв. тбр обратить внимание на большую растяжку своей колонны.

Штакор за 20-й гв. тбр. Опергруппа в голове 20-й гв. тбр.

Доносить:

а) по прохождению исходного рубежа;

б) по прохождению перекрестка дорог, что в 2 км южнее КАЧЖИ-СУМЭ;

в) по выходе в район сосредоточения.

Командир 5-го гвардейского танкового корпуса

гвардии генерал-лейтенант танковых войск САВЕЛЬЕВ

Начальник штаба корпуса

гвардии полковник ЛУКШИН».

Ставится дальнейшая боевая задача

Таким образом, соединения и части 6-й гвардейской танковой армии в течение дня 10 августа 1945 года выполнили задачу второго дня. Штаб армии – в районе горы Модон-Обо.

Противник на фронте действий армии в течение 11 августа 1945 года сопротивления не оказывал, имелись случаи огневого сопротивления групп до 15 человек в районе Лубэя.

6-я гвардейская танковая армия в течение дня 11 августа продолжала выполнять поставленную задачу. Преодолевая труднопроходимую бездорожную местность хребта Большого Хингана, соединения и части армии во второй половине дня вышли на восточные склоны хребта и стремительным наступлением танков и мотопехоты в 18.30 овладели городом Лубэй.

«…Части корпуса с 30-й зенад в течение ночи с 10 на 11 августа 1945 года произвели дозаправку машин, с утра 11 августа 1945 года, из района ХАЛО-АЙЛА возобновили наступление и стремительным броском в 18.30 11 августа 1945 года овладели г. ЛУБЭЙ. Корпус был выдвинут в первый эшелон. Продолжая наступление, 20-я гв., 22-я гв. тбр и 6-я гв. мсбр к исходу дня, двигаясь по насыпи узкоколейной железной дороги, достигли передовыми частями КОБОЙАРА, где организовали оборону на ближайших высотах. 21-я гв. тбр, находясь в резерве комкора, достигла г. ЛУБЭЙ…»

А. П. Помещиков

«…Настоящим испытанием для нашей танковой роты стало преодоление пустыни Гоби. Неимоверная жара, горло пересохло так, что говорить больно. Танкошлем и танковые очки плохо помогают: лицо – прямо как отшлифованное песком.

Как перешли границу, так и двигались, без труда сокрушая пограничные посты самураев. Сначала продвигались столь быстро, что тылы за нами, танкистами, не успевали и не обеспечивали водой, едой и горючкой. А напряжение было высоким, хорошо, что нас подменяли за рычагами командиры танка.

На Центрально-Маньчжурской равнине начальник штаба армии генерал-лейтенант танковых войск А. И. Штромберг уточняет направление движения одной из танковых бригад 5-го гвардейского танкового корпуса. Август 1945 г.

Комбат делал редкие и короткие привалы, на которых мы толком не успевали отдохнуть. Ужаснее всего мучила жажда. И если тыловики не успевали подвезти воды, то мы утоляли жажду мутной водой с кишевшими в ней живыми существами, извлеченной из углубления, сделанного копытом лошади, а фильтром служил носовой платок. Думаю, что у нас всех был молодой крепкий желудок, потому что никто после этого не мучился и не заболел.

Самый первый привал мне запомнился на всю жизнь. На обочине крутого поворота дороги валялись трупы японских солдат-смертников. Рядом с покойниками были окопчики – круглые ямы глубиной метра в полтора-два, из которых смертники должны были с помощью длинного шеста подкладывать мины под гусеницы наших «тридцатьчетверок». Рядом с трупами валялись их винтовки – так они были настолько хилыми, что приклад легко ломался ударом о колено.

Серьезным испытанием стали для нас горные перевалы Большого Хингана. Мы взбирались на такие крутые подъемы, что дух захватывало, и не верилось, что танк сможет туда забраться. А пехота наша (десант) спрыгивала с танка и шла пехом – боялись улететь в пропасть с боевой машиной.

На одном из горных перевалов мой танк карабкался вверх. Я держал педалью подачи топлива минимальные обороты: примерно 1100–1200, потому что если их добавить, то не будет сцепления траков с грунтом, гусеница будет просто срезать грунт или скалывать скальную породу, и танк юзом пойдет назад в пропасть несмотря на то, что включена первая передача, а не задняя.

Все шло нормально, как вдруг механик-водитель впереди идущего танка, Г. Костыгин, подумал, что уже вылез на перевал и дал газу (добавил обороты), и его «тридцатьчетверка» беспомощно начала сползать вниз, хотя обе гусеницы крутились вперед.

Ситуация аховая! На меня скатывается 36-тонная машина, набирающая скорость и готовая ударом своей кормовой части столкнуть меня в пропасть… Дистанция между нами была такая, что позволила мне сманеврировать. Я резко дернул правый рычаг и на месте развернул свой танк на 90 градусов таким образом, что подставил ему свой борт. Машины, стукнувшись, сползли метра на два и остановились. Так удалось предотвратить страшную беду.

Большой Хинган мы преодолели и выбрались на Центрально-Маньчжурскую равнину. Там легче не стало, но в итоге боевую задачу, поставленную нам, мы выполнили и японцев разгромили. За участие в войне я был награжден орденом Отечественной войны II степени и медалью «За победу над Японией».

«…Танки очень тяжело карабкаются вверх. Кажется, что мотор вот-вот захлебнется и танк покатится назад, в бездну ущелья. Механики-водители нервничают: гусеницы упрямо скользят по камням, прокручиваются, а машина не идет. К командиру 5-го гвардейского танкового корпуса М. И. Савельеву подбежал командир разведбатальона, докладывает:

Танкисты преодолевают хребет Большой Хинган. Август 1945 г., Маньчжурия

– Здесь, товарищ генерал, танки не пройдут. Если и поднимутся на вершину перевала, то спуститься не смогут, юзом сползут в пропасть.

Эту сцену наблюдали подъехавшие генерал А. Г. Кравченко и его зампотех генерал Г. Л. Баишев. Обратившись к комбату, командарм сурово заметил:

– Ты вот что, капитан, не пугай себя этой горушкой. Да и нас тоже. – И к Савельеву: – Михаил Иванович! Собери-ка командиров рот, да самых опытных механиков-водителей, вместе подумаем, как нам хребет преодолеть. Предложений было много, но все – неприемлемые.

– А что, если танки, – предложил лейтенант Иван Севрюков, – соединить тросами? Тогда, спускаясь вниз, один танк будет одновременно поднимать на вершину перевала другой, а тот, в свою очередь, послужит противовесом первому.

– Резонно! Очевидно, так и сделаем, – одобрил генерал.

Решение было верным, и преодоление перевала заметно ускорилось.

И вот танки вышли на самую высокую вершину горного перевала хребта Большой Хинган, где в непролазной тьме гулял дикий холодный ветер.

Танки М4А2 9-го гвардейского механизированного корпуса переходят через Большой Хинган. Август 1945 г.

Стоит упомянуть о символичном факте: командир 7-го механизированного корпуса генерал-лейтенант танковых войск Ф. Г. Катков приказал установить здесь вышедший из строя танк, на башне которого автогеном была сделана надпись: «Здесь прошли советские танки в августе 1945 года!» В танке оставили записку комкора, в которой говорилось о том, как прошли танки через хребет Большого Хингана…»

Танкисты преодолевают хребет Большой Хинган. Август 1945 г., Маньчжурия

«…20-я гв. тбр: В течение дня 11 августа 1945 года бригада соприкосновения с противником не имела. После оборудования прохода через горный ручей в районе отметки 590 (в 6 км севернее ХОЛО-АЙЛЬ) бригада продолжала наступление в первом эшелоне корпуса по маршруту: отметка 590, СУСИРОРО, КАДЖИР-СУМА, ХУАХОШО-АЙЛЬ, ставка князя БАРУН ДЖАРОДА, ТОКТО-АЙЛЬ. Обогнав части 9-го гв. мк, к 19.00 11 августа 1945 года передовой отряд бригады в составе 9 танков Т-34, шести колесных машин первым вступил в город ЛУБЭЙ.

Отдельные танки 2-го и 3-го танковых батальонов под общим командованием командира 3-го тб гвардии майора ПОПКОВА были оставлены в районе в 5 км севернее КАДЖИР-СУМЭ по причине отсутствия горючего и по мере заправки их горючим подходили в район сосредоточения бригады в 2 км восточнее г. ЛУБЭЙ. В течение дня 11 августа и по 17 августа 1945 года включительно части бригады располагались в 2 км юго-восточнее ЛУБЭЯ, занимались подтягиванием боевых и колесных машин, которые в результате труднопроходимой местности и бездорожья и по техническим неисправностям отстали в пути, производили ремонт и восстановление матчасти, пополняли ГСМ с аэродрома.

21-я гв. тбр: получив ГСМ и заправив матчасть, бригада выступила по своему маршруту в 13.00 11 августа 1945 года и к 24.00, совершив 130-километровый марш, вышла в район в 4 км северо-западнее н. п. ТОКТО-АЙЛЬ. Произведя разведку маршрута и отыскав брод через р. ДЭЧИН-ГОЛ, в 5.00 12 августа бригада выступила за 20-й гв. тбр по маршруту на город ЛУБЭЙ.

22-я гв. тбр: в городе ЛУБЭЙ бригада находилась с 11 до 18 августа 1945 года, подтягивала матчасть, приводила ее в боевую готовность, а также получала дизельное топливо на аэродроме г. ЛУБЭЙ. До 18 августа бригада бензина не получила, и поэтому ее мотострелковый батальон и колесный транспорт других батальонов находились в г. ЛУБЭЙ дольше танков. Кроме того, было затруднено движение колесных машин на участке в 20 км северо-западнее ЛУБЭЯ после дождливой погоды, что тормозило подтягивание колесных машин в районе ЛУБЭЯ. Боевые задачи, поставленные перед бригадой, были выполнены в срок, что было обеспечено правильным выбором направления форсирования хребта БОЛЬШОЙ ХИНГАН.

6-я гв. мсбр: в 23.00 11 августа бригада, перевалив через хребет БОЛЬШОЙ ХИНГАН, по бездорожью достигла города ЛУБЭЙ и сосредоточилась на его юго-восточной окраине. Таким образом, пятидневная задача была выполнена в течение трех дней. За три дня бригада прошла около 500 км, израсходовав три заправки ГСМ, и дальше продвигаться не могла из-за отсутствия горючего. Бригаде также требовалось время для подтягивания отставших машин и тылов…»

Схема 15. Сосредоточение подразделений 20-й гвардейской танковой бригады 11–17 августа 1945 г.

«…По мере подвоза и заправки ГСМ, части 9-го гвардейского механизированного корпуса продолжали выполнять поставленную задачу. Действуя во втором эшелоне армии, к исходу дня 11 августа части корпуса:

30-я гв. и 31-я гв. мбр, 14-й гв. мцб – достигли города ЛУБЭЙ;

46-я гв. тбр, 208-я сабр, по мере заправки ГСМ, в течение дня совершали марш в направлении ЛУБЭЯ и к 23.00 достигли ставки князя БАРУН ДЖАРОДА. Остальные подразделения корпуса находились в районе ЮТОТО в ожидании подвоза горючего;

57-я мсд, следуя пешим порядком, главными силами к исходу дня прошла ЮТОТО. 4-й омцп – на подходе к г. ЛУБЭЙ.

Штакор – ЛУБЭЙ…»

После перехода через Большой Хинган. За картой слева направо: командир 9-го гвардейского механизированного корпуса генерал М. В. Волков, генералы М. Д. Соломатин, А. И. Штромберг, А. Г. Кравченко. На переднем плане гвардии майор Г. Т. Завизион. Август 1945 г.

11 августа – третий день наступления. В этот день главные силы корпуса, преодолев многочисленные трудности, форсировали перевал Корохон – один из самых высоких и самых трудных перевалов всей южной части хребта Большой Хинган. Маршрут корпуса от перевала Корохон проходил по долине пересохшей горной р. Суджен-Гол. Проблема с водой была полностью разрешенной.

Теперь перед частями корпуса встала другая проблема – снабжение горючим танков и автомашин. Преодолев перевал Корохон, две трети танков, все самоходно-артиллерийские установки и большая часть автомашин остановились без горючего. Части израсходовали все свои запасы. Армейские и фронтовые колонны с горючим застряли в песчаных дюнах на пути к Ютото и перед перевалом. «Проталкивать» эти колонны вперед – такова была задача, которую получила группа офицеров штаба корпуса во главе с гвардии генерал-майором танковых войск М. Л. Ермачеком, отправленная назад.

Командир корпуса гвардии генерал-лейтенант танковых войск М. В. Волков принимает решение: сливать горючее, выделять по роте танков от полка, по батальону от танковой бригады и двигаться вперед. Корпус продолжал безостановочно продвигаться вперед силами сводных отрядов частей, для которых горючее было слито со всех машин. Так, 46-я гв. тбр наступала всего лишь 18 танками М4А2, 30-я гв. мбр – 7 танками М4А2 и двумя ротами мотопехоты.

Корпус продолжал упорно двигаться вдоль пересохшей реки, по ее долине. Дорога чрезвычайно трудная. На участке Качжир-Сумэ – Кондолмо дорога прочти непроходима. Только героическими усилиями офицеров и бойцов удавалось вырывать из топей танки, орудия, автомашины. Бойцам помогало местное население. В долинах по рекам теснятся земляные домики китайских деревушек. Жители угощали бойцов арбузами, огурцами, помидорами.

У Кондолмо – резкий поворот дороги на северо-восток. Здесь произошла вторая стычка с противником. В нескольких домиках помещалась военная школа японцев, готовившая диверсантов на советскую территорию. Японцы отбивались гранатами, вели сильный ружейный огонь, но были подавлены огнем передового отряда 30-й гв. мбр и, потеряв 20 человек убитыми и ранеными, разбежались по горам.

Войска спускались по восточным склонам Большого Хингана в Центрально-Маньчжурскую долину.

К 16.00 11 августа передовые части корпуса достигли ставки князя Барун Джарода. Горные участки закончились. Корпус, пройдя за сутки свыше 200 км, вышел в плодородную Маньчжурскую долину. Это была уже более обжитая местность. Здесь встречались каменные здания храмов, школ.

Командир корпуса поставил командирам 30-й гв. мбр и 46-й гв. тбр задачу: передовым отрядам бригад к 18.00 11 августа овладеть городом Лубэй. Основными силами корпуса быть в Лубэе к исходу дня.

Сводные отряды 30-й и 46-й бригад, одновременно с передовыми отрядами 31-й гв. мбр и 14-го гв. мцб, в 17.30 11 августа 1945 года вступили в город Лубэй, стоящий у восточного подножья хребта Большой Хинган. Местное население встретило танкистов как освободителей. Город был украшен советскими и китайскими национальными флагами. Все население вышло на улицы и встречало каждый танк, каждую машину восторженными криками.

Таким образом, за три дня наступления в результате чрезвычайного напряжения сил личного состава подвижные части корпуса прошли более 560 км исключительно трудного пути и на третьи сутки выполнили задачу пятого дня операции. Танкисты преодолели безводные степи Внутренней Монголии и совершили еще небывалый в мировой истории бронетанковых и механизированных войск беспримерный переход танками горных перевалов хребта Большой Хинган!

«…Противника в городе Лубэй не было. Большие казармы, брошенные японцами, стояли пустыми.

Через двенадцать дней, 23 августа 1945 года, когда наши авиадесанты уже овладели городами Дайрен и Порт-Артур и в наши руки попал японский генерал, мы узнали, что японский генеральный штаб следил за продвижением наших войск до Хингана. «Когда вы вошли в Хинган, – говорил японский генерал, – мы успокоились, потому что знали, что вы выдохнетесь и, в лучшем для вас случае, повернете обратно. Ведь после Тимура Тамерлана, который в древности пересек конницей Большой Хинган с востока на запад, никакая воинская часть не осмеливалась лезть в Хинган. И вдруг в Лубэе – ваши танки, артиллерия, пехота… Это произвело в Японии такое же впечатление, как новая американская бомба…»

«…Снова в путь. Наконец прибыли к месту назначения. Разгрузились на небольшой станции и рассредоточились по монгольской пустынной степи.

Природа здесь сурова, а подчас и коварна. Степь покрыта скудной растительностью – колючка на колючке. Часто встречаются озера, но их горько-соленая вода для питья не пригодна. Нередко по степи движутся сыпучие пески барханы, довольно часты здесь и песчаные бури.

Все это вскоре нам довелось испытать на себе. Днем безжизненно голая, кое-где с желтыми барханами песка, однообразная равнина казалась вымершей. Но как только начинали сгущаться сумерки, она сразу оживала…

Всюду слышался лязг гусениц, надсадный вой тягачей, буксуя в сыпучем песке, двигались колонны автомашин с боеприпасами, горючим и продовольствием. К жаркому и сухому воздуху пустыни примешивался знакомый запах бензина, масла и крепкой солдатской махорки. Наша танковая бригада должна начать наступление по выжженной пустыне Гоби. Китайцы зовут ее «Шамо», в переводе – «Пустыня смерти». Затем нам предстоит преодолеть предгорья Большого Хингана и сам хребет.

Советское правительство объявило о вступлении Советского Союза в войну против Японии. В бригаде прошел митинг, а в батальонах – партийные и комсомольские собрания. Выступавшие, выражая мнение всех воинов, клялись в готовности с оружием в руках достойно и до конца выполнить возложенную на нас задачу по разгрому японских милитаристов.

Солнце скрылось за горизонтом. На землю легли сумерки, а с ними на смену жаре пришла прохлада. Дышать стало легче. Изнуренная палящим зноем степь пока безмолвна, но мы знаем, что эта тишина будет скоро нарушена…

Наступила полночь. Сидя за столом, комбриг Лаптев и начштаба Садовой внимательно изучали карту с нанесенной на ней обстановкой. Садовой курил, небольшими глотками пил круто заваренный чай и с беспокойством посматривал на часы. Комбригу позвонил генерал Катков:

– Александр Иванович, как ты там?

– Хорошо!

– А конкретнее?

– Все вроде продумано, тщательно подготовлено. По сообщениям «языков», они нас в гости на этом участке не ждут. Разведывательные данные не вызывают сомнения. Вместе с нашими разведчиками ходили лучшие воины монгольской армии, хорошо знающие местность и расположение японских пограничных застав. Наметили маршруты, поставили задачу. Ждем сигнала.

– Через десять минут начнется.

Слова комкора слышали все, кто был тогда в штабе. Потекли томительные минуты ожидания. Я мысленно старался представить, как все получится в действительности. Полковник опять посмотрел на часы.

– Сейчас будет сигнал, – сказал он.

В тот же миг небо озарила яркая вспышка ракет.

По радио дается команда:

– По машинам!.. Заводи!

Все пришло в движение. Бегут на места экипажи и десантники. Взревели моторы. Ночная тьма озарилась морем ослепительных огней. Это танки и бронетранспортеры с включенными фарами ринулись на восток, в глубь Маньчжурии. Военные действия наших войск начались.

Стремительно развивается наступление. Порой кажется, что земля не выдержит, расколется от этих ударов. Пылью и дымом заволокло горизонт. Дышать становится все трудней и трудней. Мелкий песок хрустит на зубах, от песка и гари саднит горло. Это авиация наносит мощные бомбовые удары по укреплениям противника.

Условия, в которых наступала бригада, создавали ряд трудностей, до этого нам не встречавшихся. В открытой пустыне осложнялась маскировка танков, особенно с воздуха. Техника быстро выходила из строя от воздействия на нее песка и пыли. Быстро ехать невозможно, двигатели расходуют горючего больше нормы в два-три раза. Из охладительной системы моментально выпаривается вода. Ночью беспощадно грызут комары. Да какие! Не помогают ни дым папирос, ни противокомарные сетки. Особенно достается тем, кто в вечерние часы и ночью вынужден оставаться вне машин. Искусанное комарами лицо распухает до неузнаваемости.

Наступает первое военное утро. Знойное, неприветливое, оно тоже не приносит облегчения. Рот, нос и глаза забиты песком. Дыхание перехватывает, смотреть больно. Испытываешь гнетущее чувство, когда на твое тело давит палящий зной. А вместе с горячим, словно из доменной печи, воздухом в легкие проникает раскаленная песчаная пыль. Появляется непреодолимая жажда, так и тянется рука к фляге с водой.

Безводная пустыня изнуряет воинов, изматывает силы. Нужна вода, а ее на нашем пути, как правило, не оказывается. Отступающие японцы разрушают колодцы или отравляют их. И вдруг впереди виден огромный водоем. Раздаются радостные возгласы: «Вода-а!» Увеличиваем скорость. Проезжаем километр, два, пять, а воды все нет. Оказывается, это мираж. Такое в безводной пустыне бывает.

Но это еще не все причуды пустыни. То и дело мы испытываем на себе ее необузданный, дикий нрав. Только что солнце светило ярко – и вдруг начало тускнеть, как будто его затянуло темным покрывалом. Скорость ветра резко усиливается. Раскаленный песок нещадно сечет лицо и руки. Ни охнуть, ни вздохнуть. С трудом удается прополоскать рот. Нас накрыла песчаная буря, которая продолжалась несколько часов. Однажды пережив это бедствие, не забудешь о нем всю свою жизнь.

Немало неприятностей доставляли нам японские диверсанты. У отравленных ими колодцев они оставляли записки с угрозами. В записках говорилось, что наши войска погибнут в ущельях и теснинах Большого Хингана, что гневные потоки горных рек нам не поможет преодолеть никакая сила. Мосты будут уничтожены, русских поглотят солончаковые топи. Монгольским воинам (цирикам) предлагалось возвращаться обратно.

Эти записки подписывал некий «Тимур Дудэ», именовавший себя потомком Джучи, сына Чингисхана. Долго не удавалось поймать его. А когда он все-таки попался, оказалось, что этот «потомок» даже не монгол, а сын бывшего белогвардейского офицера, завербованный японской разведкой.

Вопреки угрозам таинственных «пророков», танкисты упорно продвигались вперед. Уже в первый день наступления бригада достигла предгорий Большого Хингана. В горах Большого Хингана двигаться было исключительно трудно. Дороги отсутствовали, а охотничьи тропы совершенно не годились для танков. Казалось, и погода ополчилась против нас. В пустыне, когда мы мечтали о дожде, его не было. В горах прошли проливные дожди. И без того бурные горные реки превратились в дикую стихию, преградившую нам путь.

Высота горных хребтов Большого Хингана порой достигает двух тысяч метров. Японцы превратили этот район в стратегический оборонительный рубеж. Всюду, где только можно, они создали опорные пункты, рассчитанные на длительную самостоятельную круговую оборону. Опорные пункты между собой связаны сетью ходов сообщения и траншеями, опутаны колючей проволокой. Мы понимали, что такие препятствия одним махом не преодолеешь. А японские генералы утверждали, что Большой Хинган вообще недоступен для крупных войсковых соединений. Но мы помнили суворовский переход через Альпы, да и свой собственный рейд через Карпаты.

Танкисты, выбирая более пологие склоны, с большим трудом вели, а местами просто тащили свои машины вверх.

Малейшая неосторожность или оплошность механика-водителя, и танк терял управление. В лучшем случае юзом скатывался назад, а то и валился в пропасть. Путь прокладывали наши лучшие механики-водители Робышев, Ластовецкий, Скоробогатов, Любушкин, Комов.

Спуск с гор был не менее трудным и опасным. Сначала шли пешие разведчики. Они выбирали наиболее удобный для движения маршрут. За ними – танки. В подобных условиях даже опытные солдаты порой испытывали некоторую робость, оказываясь в опасной, непривычной ситуации.

Танк, которым управлял Горяинов, столкнулся с деревом большого диаметра. Механик-водитель на мгновение отпустил рычаги, и машина вышла из повиновения. Под собственной тяжестью на уклоне почти в сорок пять градусов танк развил огромную скорость. Во все стороны разлетались обломки деревьев. У самого подножия горы, зацепив бортом мощное дерево, танк свернул в сторону и, проехав еще метров двести, угодил в солончаковую топь.

Машина стала погружаться в зловонную липкую жижу. Ей грозила неминуемая гибель. Подоспевшие ремонтники Алексей Сорокин и Тихон Шустов во главе с помпотехом гвардии капитаном Петром Николаевичем Гусаченко с трудом спасли ее.

Да, нелегко было нам. Там, где природа открывала свободный проход, на пути вставали долговременные укрепления, которые яростно оборонял противник. Укрепления были воздвигнуты из железа и бетона. Каждое состояло из двух-трех этажей, укрытых под землей. На вооружении у врага находились пулеметы и пушки. Между собой доты соединялись подземными ходами.

На систему таких укреплений мы наткнулись в проходе между двумя хребтами. Другого пути не было. Пришлось выбивать противника из «берлоги». Артподготовку по врагу провели самостоятельно, используя свои пушки: артиллеристы отстали.

Комбриг скомандовал танкистам:

– Дайте-ка им по-гвардейски!

Башенные стрелки сноровисто работают у орудий. Выстрелы звучат часто, сливаясь в сплошной грохот. В ушах звон. Во рту становится кисло от пороховых газов, заполнивших танк. И тут же открыла ответный огонь японская артиллерия. Рядом с нашим танком разорвался снаряд, осколки со свистом и скрежетом полоснули по броне.

Тем временем к одному из дотов скрытно подобралась наша пехота – танковый десант. Загремело мощное русское «ура», и на головы японцев обрушился шквал огня.

– Гранаты! – скомандовал гвардии капитан Меняйло, командир десантников, и первым бросил гранату в отверстие амбразуры.

Взрыв, снова взрыв… Самураи не выдерживают натиска гвардейцев и разбегаются. Всюду их настигают наши ребята. Десантники просачиваются в подземные ходы. В рукопашном бою скрестились русский и японский штыки. Остер японский штык, но русский оказался острее. На сержанта Иванова навалились сразу двое самураев. Но он вывернулся, одного проткнул штыком, другого застрелил. На помощь горстке смельчаков спешат еще десантники. Они врываются в подземные ходы, уничтожая на своем пути японскую пехоту и прислугу артиллерийских установок.

В этом бою танкисты и десантники истребили до двухсот японских солдат и офицеров, захватили большое количество военной техники и имущества».

А. Н. Капштык

«…1927 год рождения – последний военный призыв Великой Отечественной войны. Я и мои сверстники спешили призваться в Красную армию, чтобы скорее попасть на фронт.

И вот произошло долгожданное событие: 23 мая 1944 года меня и моих сверстников 1927 года рождения призвали в Красную армию и направили для обучения в 42-й запасный артиллерийский полк. Здесь нам преподносили азы военного дела: до седьмого пота маршировали мы на плацу, осваивая элементы строевой подготовки, изучали боевые уставы, познавали теорию и правила стрельбы артиллерии. Наша учебная батарея готовила минометчиков.

Всем нам казалось, что время тянется очень томительно. И наконец желанный день настал! Командир полка поздравил нас с успешным завершением учебы. Так я стал минометчиком. Но все трудности ожидали нас впереди.

Вечером загрузили в эшелоны и повезли. Куда? Никто не знал, даже наши командиры взводов. Все держалось в строжайшей тайне. Вскоре по названиям станций и городов стали предполагать, что везут на Восток… и не ошиблись. Так что фашистов нам добивать не пришлось, а вот боевые действия в составе войск Забайкальского фронта по разгрому Квантунской армии японцев с 9 августа по 2 сентября 1945 года стали для нас серьезным испытанием.

А. Н. Капштык

На всю жизнь запомнились первые дни тяжелого перехода через пустыню Гоби. Жара стояла невыносимая! Солнце палило нещадно, и спрятаться от него было некуда. В сапогах хлюпал пот. На коротких привалах отдыхали, принимали пищу: кипяток с сухарями. Без них пришлось бы туго: американские консервы тыловики подвезли лишь через пару суток. И это стало радостным событием. На этикетках было написано: «Chicken bones for dogs», что в переводе с английского языка означало «Куриные косточки для собак». И все же в ситуации, когда на завтрак, обед и ужин были одни сухари, собачья еда воспринималась как настоящий деликатес… Позже, когда мы случайно нашли японский продсклад, забитый мешками с рисом, стали варить кашу. Соли не было, но с каким удовольствием все ели эту размазню!

Издали увидели вершины Большого Хинганского хребта. Когда подошли ближе к сопкам, ахнули: вот это круча! и как ее можно преодолеть автомашинам, артиллеристам и особенно танкистам?! Видя в наших лицах недоумение, наш замполит гвардии майор Захарчук быстро развеял все сомнения, рассказав, что при переходе русской армии Суворова через Альпы было еще труднее. А мы – советские люди и должны выполнить эту задачу достойно. Померзли мы тогда там, на горных перевалах, намучались, но упорно преодолевали их с желанием скорее вступить в бой с японцами.

Внизу показалась бескрайняя Маньчжурская равнина. Еще не спустились на нее, как начались дожди, периодически переходившие в ливневые. Вымокшие до нитки, то и дело помогая вытаскивать почти на руках завязшие в грязи «полуторки», мы продолжали двигаться вперед. Сплошное затопление местности очень затрудняло движение.

На одном из привалов я наблюдал такую картину: остановилась колонна, из башни головного танка вылез офицер с планшетом через плечо и спрыгнул вниз. Сделав два шага вперед, он оказался без сапог, которые основательно застряли в грязи по самые голенища, и лишь с помощью экипажа танка их вытянули и вернули своему командиру.

А вот и противник… Впереди просматривалась его оборонительная линия. Наша минометная батарея оборудовала огневые позиции в полутора километрах от сопок, где у японцев были огневые точки – доты. Перед нами расположилась стрелковая рота, наступление которой мы должны были прикрывать огнем из минометов. Никогда не забыть тот первый бой, первые трупы, причем одни командиры взводов – их перещелкали японские снайперы. Слишком уж выделялись командиры среди бойцов: у солдат были обычная хэбэшка и каска, а молодые девятнадцати-двадцатилетние офицеры, еще не нюхавшие пороху, форсили в золотых погонах, синих брюках-галифе, зеленых гимнастерках и фуражках с цветным околышем. За то и поплатились… Но пехота сопку взяла.

После этого боя мы из любопытства пошли посмотреть доты, и мороз по коже прошел, когда мы, сопливые семнадцатилетние мальчишки, практически еще необстрелянные, увидели мертвых японских солдат, цепью прикованных к пулемету. Этот бы точно не отступил, сражался до последнего патрона…

Не успел я вернуться к своему минометному расчету, как заработала наша полевая артиллерия. На незанятой еще части сопок встала сплошная стена огня. Все гудело и грохотало. И так – до наступления темноты. Потом все стихло.

С рассветом японцы сами предприняли атаку на наши позиции, видимо, мешала им наша батарея. Мой минометный расчет вел огневой бой. В какой-то момент минометчики заметили, что японцы пытаются обойти наши огневые позиции – и явно заволновались…

А тут прямо на мой минометный расчет выскочило несколько японцев. Один из них, маленького росточка, в круглых очках, взял на изготовку винтовку с примкнутым к ней штыком и стал мелкими шажками, вприпрыжку передвигаться вокруг нашей огневой позиции, при этом делая выпады вперед и издавая какие-то шипящие звуки: «…И-я-я-я, и-я-я-я!..» Я никак не мог понять, что это означает. Потом резко вырвал из его рук винтовку и пнул его ногой, одновременно двинув прикладом, да так, что тот стремглав покатился вниз. Остальные попытались стрелять, но были уничтожены личным составом минометного расчета.

Рукопашная атака была отбита, и расчет продолжил ведение огня, выполняя поставленную боевую задачу. После боя командир батареи похвалил меня за инициативу.

Почти сразу же наша пехота опять ринулась на штурм сопок. И вновь расчеты нашей минометной батареи поддерживали ее огнем, и довольно-таки успешно, что не могло не вызвать раздражения у японцев. Только теперь они не перешли в контратаку, а отправили в наше расположение «посланца», но не простого, а особого: тогда-то мы впервые увидели «камикадзе», который должен был покончить с батареей. Это был по пояс обнаженный человек, обмотанный японским флагом, с прикрепленным к животу деревянным ящиком со взрывчаткой. Смертник, стараясь быть незамеченным, пригнувшись, мелкими перебежками приближался к нашим позициям. И хорошо, что мы его заметили и на подступах к батарее уничтожили осколочной миной. А то наделал бы бед, если бы успел добежать.

А сколько потом было таких боев!

Навсегда я запомнил день, когда перед военным парадом по случаю капитуляции Японии командир вручил мне, простому крестьянскому парню, медаль «За отвагу» номер – № 3349564!..»

«Наши боевые действия в горах Большого Хингана были рассчитаны на пятнадцать дней. Но мы двигались быстрее и жгли горючего гораздо больше, чем предполагалось. Фронтовые склады отстали, поэтому горючее доставлялось самолетами.

Впереди трудный путь по сложной горной местности, а горючее кончилось. Оставлен запас на случай внезапного боя. Нужна мало-мальски пригодная площадка для посадки самолетов и принятия горючего. С этой целью в горы направлена группа танкистов и десантников в составе десяти человек.

В пути группу подкараулили и внезапно окружили хунхузы. Одеты они в длинные халаты, на головах шляпы. Хунхузов человек пятьдесят. Эти бандиты, привыкшие нападать из-за угла, не только жестоки, но и трусливы. Случалось, зазевается часовой или проявят на привале советские воины беспечность, хунхузы тут как тут. Подкрадутся по-воровски и с жестокостью, присущей только варварам, расправятся со спящими воинами. Но открытых схваток с нашими ребятами они избегали.

На этот раз гвардейцы вовремя заметили бандитов. Залегли. А когда те подошли ближе, открыли по ним прицельный огонь. Несколько бандитов были сражены меткими выстрелами, остальные заметались в панике, побросали оружие. Наши ребята потерь не имели.

Приняв горючее и боеприпасы, доставленные самолетами, танкисты с шутками и прибаутками заливали опустевшие емкости. Бочки тяжелые – литров по двести, ворочать их приходилось всем экипажем.

Все шло хорошо. Работа подходила к концу. От походной кухни распространялся вкусный запах, возбуждавший и без того сильный аппетит. Ребята трудились с огоньком. Они понимали, что впереди большой и нелегкий путь.

В это самое время разведка принесла тревожные сведения. На нашем пути встала гряда непроходимых сопок, рассеченная глубоким ущельем. По заключению разведчиков, преодолеть эту преграду может лишь пехота. Что касается танков, то для них ущелье совершенно непроходимо. Японцы не обороняли ущелье, так как были уверены, что здесь не пройдут не только танки, но и пехота. Комбриг Лаптев спросил Новоселова, что он думает по этому поводу.

– У нас одна дорога – вперед! – ответил комбат. – Разрешите, товарищ полковник, батальону идти головным.

Дав несколько советов, комбриг приказал Новоселову начать движение.

Колонну батальона возглавили самые опытные механики-водители. В их число попал и Робышев из моего экипажа. Пройдя первый километр, мы поняли, что время и природа поработали здесь основательно. Все ущелье – сплошные повороты, то пологие, то крутые. Ныряем из одних «ворот» в другие. Чуть не рассчитаешь, ошибешься всего на несколько сантиметров – тут же врежешься в гранит. Дно этого узкого и полутемного коридора ухабистое, ямы заполнены водой. Над нами угрожающе нависают голые каменные глыбы.

Для движения по ущелью необходимо в совершенстве владеть приемами управления машиной. Этого нашим танкистам-ветеранам не занимать. Большой опыт накоплен на полях сражений с фашистской Германией, особенно при преодолении Карпатских гор.

Колонна ломаной цепочкой растянулась по ущелью, наполнив его ревом моторов и лязгом гусениц. Глаза слезятся, в горле першит от едких, удушливых выхлопных газов. «Тридцатьчетверки» упорно пробивают себе путь вперед, порой становясь на дыбы или кренясь то на один, то на другой бок. Вода под гусеницами клокочет и пенится, обдавая холодным душем сидящих на броне десантников. Кажется, что мы находимся в огромном бурлящем котле. Но ребята, несмотря на невероятно трудные условия, сохраняют присутствие духа, подбадривают друг друга шутками и прибаутками.

Никогда не унывающий Владимир Моисеевич Торбан, командир роты управления, тронув Рулева за плечо, продекламировал лермонтовские строки:

– В глубокой теснине Дарьяла, где роется Терек во мгле…

А Рулев ему в тон пушкинские:

– Где мчится Арагва в тенистых брегах, и нищий наездник таится в ущелье, где Терек играет в свирепом веселье…

Уже более четырех часов танки пробиваются по ущелью. Еще несколько усилий, и машины вырываются из давящих гранитных стен, из царящего здесь мрака. Глаза внезапно ослепило яркое солнце. Оно быстро обогрело и обсушило десантников. А в ушах еще долго не утихает гул моторов и скрежет металла.

Перед нами раскинулась относительно ровная местность. Впереди просматриваются ближние и дальние высотки, труднопроходимые топи, покрытые мелким, чахлым кустарником. Времени в обрез. Новоселов и Ширяев изучают по карте обстановку. Пока подтягиваются главные силы бригады, помпотех Гусаченко и экипажи готовят танки к новому бою.

Спустя некоторое время поступает команда:

– По машинам! Заводи!

Снова гудят двигатели, снова машины быстро катятся вперед, лавируя между высотками и солончаковыми топями. Над нами все чаще и чаще появляются вражеские самолеты-разведчики.

Вскоре головной походный дозор доложил: японцы сосредоточивают танки, артиллерию и готовятся преградить нам путь. Комбриг развернул бригаду в боевой порядок и повел ее в атаку. Дав залп из пушек, наши танки устремились вперед.

Японцы были застигнуты врасплох. Они не ожидали, что мы ударим по ним так крепко и стремительно. Среди пустынных сопок и топей, где раньше редко ступала нога человека, остались догорать бронированные коробки подбитых танков и автомашин противника. Там и тут – короткоствольные гаубицы, вдавленные гусеницами «тридцатьчетверок» в землю. Враг под напором наших войск поспешно отступает.

Под проливным дождем вновь началось наступление. Нам предстояло за несколько суток завершить форсирование Большого Хингана и с боями пройти трехсоткилометровый путь. В назначенное время мы вышли к железнодорожной магистрали Бэйпин – Чанчунь. Началась массовая сдача в плен японских солдат и офицеров. Сокрушительные удары, нанесенные советскими войсками по Квантунской армии, сыграли решающую роль в разгроме милитаристской Японии.

На нашем пути часто встречались небольшие деревушки с убогими, без окон, фанзами. Всюду страшная нищета. Нас встречают местные жители, истощенные, одетые в лохмотья. На их лицах следы тяжелых испытаний. Они восторженно приветствуют советских воинов-освободителей. Люди выстраиваются по сторонам дорог, выставляют большой палец вперед и кричат: «Шанго!» («Хорошо!»), «Вансуй!» («Да здравствует!»).

23 августа 1945 года весь мир облетела радостная весть о победоносном завершении войны на Дальнем Востоке. Несколькими днями позже стало известно, что соединениям нашего корпуса присвоено наименование Хинганских. Сотни воинов получили боевые награды».

П. Р. Капштык

«…Родился я в 1914 году в селе Быково Екатеринославской губернии, ныне Днепропетровской области. Служил срочную службу на Дальнем Востоке. Там же встретил свою любовь Ирину, которая в 1938 году стала моей женой.

И после увольнения из Красной армии в запас переехали с ней в г. Новосибирск. Там работал шофером на заводе сельскохозяйственных машин – «Сибсельмаш».

Жили мы на Болотной улице в районе Лесоперевалки.

Началась война. Два моих родных брата ушли на фронт. Первый – Яков Романович Капштык погиб в июле 1941 года в боях за город Ивано-Франковск (тогда назывался Станислав), второй брат Кузьма Романович Капштык воевал танкистом где-то на Северо-Западном фронте. Рвался на фронт и я, но всякий раз в военкомате получал отказ из-за брони завода, которую руководство не хотело с меня снимать, объясняя, что у них и так не хватает специалистов и они не могут срывать план поставок гособоронзаказа.

И только в 1942 году я добился своего и был призван в Красную армию. В учебном танковом полку я в кратчайшие сроки переучился на механика-водителя среднего танка и попал на фронт.

Обстановка тогда была тяжелая. Однажды попали в засаду. Отбивались. Но когда поняли, что окружены, уходили болотами и несколько дней и ночей, насквозь мокрые, холодные и голодные, выбирались из топи, пока не вышли к своим. Там же и застудил я легкие, но виду не подавал, чтобы не комиссовали из армии, ведь война-то была в самом разгаре.

Воевал я, как и все мои боевые товарищи. В бою не дрейфил. Несколько раз горел в танке. На себе ощутил, что одной боевой машины хватало на четыре-пять, иногда шесть атак…

В одном из боев наш танк подожгли. Экипаж погиб. Остался лишь я и тяжело раненный, находившийся в бессознательном состоянии командир танка Мирошниченко, которого с большим трудом мне удалось вытащить из горящей машины и перенести в воронку от авиабомбы. В самый последний момент, когда мы были уже у края воронки, сдетонировал боекомплект нашего горящего танка…

И последнее, что я увидел, это слетевшую с корпуса танка башню. Машинально я закрыл собой командира, и нас сильной взрывной волной столкнуло в воронку. От удара и множества впившихся в тело осколков я потерял сознание. Больше ничего не помнил…

Очнулся только через сутки, в медсанбате. Лечился в полевом эвакогоспитале. За то, что вынес с поля боя командира, был награжден орденом Красной Звезды. В госпитале познакомился с совсем юным парнишкой Сашей, тоже танкистом. Всю семью его немцы расстреляли, и он был совершенно одиноким. Мы с ним сдружились. И потом уже, после войны, я забрал его с собой в Новосибирск. И жили мы там в соседних домах.

После излечения вновь попали на фронт. Воевали в 6-й гвардейской танковой армии. А брат мой, Кузьма, – в 3-й гвардейской танковой армии. Что удивительно, обе наши армии освобождали Прагу, и после боев мы искали друг друга, но не встретились.

А потом в течение июня – июля 1945 года нас перебросили на Восток, для какой цели – не говорили. Мы поняли ее, когда нам зачитали приказ о пересечении государственной границы.

Наша танковая колонна совершала долгий изнурительный марш. Запомнилось, как на всем пути нашего следования вдоль дороги валялись плащ-палатки, шинели, противогазы. Видимо, солдаты-пехотинцы посчитали все это лишним и обременяющим в ходе быстрого перемещения. Но оставленные в поле вещи не пропали, так как за нами следовала команда тыла, которая собирала, грузила на машины и отправляла на склады все это имущество.

Как механик-водитель танка, я на себе физически ощутил сложность перехода через горный хребет Большого Хингана и преодоление раскисшей и буквально перепаханной гусеничной и колесной техникой равнины, которая к тому же была полностью залита водами разлившихся рек.

Потом были бои с японцами. Поставленные нам боевые задачи мы выполняли. Но они, прямо скажу, сильно отличались от тех, что были на Западе.

Не обходилось и без потерь, ведь война без них не бывает. Тяжело было терять боевых товарищей, особенно только что призванных восемнадцатилетних парней. Мне-то тогда уже исполнилось уже почти 32 года, и дома ждали жена Ирина Петровна, дочки Майя, Галя и сын Толя.

Много на войне было и необычного, запоминающегося. Помню, как зашли мы в какой-то небольшой город, который делился на две половины: китайскую, с пыльными улицами, состоявшую из лепившихся друг к другу фанз, и японскую, с асфальтированными улицами и кирпичными домами из двух и трех этажей, утопавшими в зелени. Китайская фанза внутри состояла из одной комнаты, в которой сиротливо стоял единственный шкаф с хранящимися в нем двумя или тремя тарелками. Вместо стола – траншеи, в которые опускались ноги, а поверхность земли заменяла крышку стола. У китайцев помимо бедности бросалось в глаза их чрезвычайное трудолюбие и малоземелье. На крыши фанз они насыпали земли под посев. Злаковые культуры обрабатывались столь тщательно, что среди них нельзя было обнаружить ни единого сорняка. Я тогда еще подумал, что вернусь домой и обо всем этом расскажу в своем селе Быково.

К сожалению, вскоре я выбыл из строя, так как резко обострились осложнения после ранений и стала прогрессировать моя болезнь легких. Меня эвакуировали сначала в полевой, потом в стационарный госпиталь, где долго лечили и дали первую группу инвалидности, признав негодным к военной службе. После чего комиссовали из армии и отправили в г. Новосибирск…»

П. Р. Капштык

«…Ответственным этапом явилось участие нашей 6-й гвардейской танковой армии в Хингано-Мукденской операции. Что и говорить, натерпелись тогда танкисты. Хочу через много лет раскрыть мало кому известную страницу той короткой, но жестокой войны с японцами. Долго об этом умалчивалось и не принято было говорить.

…Нашему командованию стало известно, что японцы собираются вести бактериологическую войну, применив всякого рода вирусы, искусственно выращенные в условиях закрытых биологических, совершенно секретных лабораторий.

По распоряжению старшего медицинского начальника в нашей части была заготовлена специальная вакцина, которую в виде прививок предстояло ввести каждому солдату и офицеру. Во всех подразделениях специалистами медико-санитарной службы соединений и частей была проведена профилактическая работа в виде доведения информации о коварных замыслах японцев и о том, как себя вести в случае применения противником этого бактериологического оружия.

Накануне наступления нашей армии мы с военфельдшером Бабичем, проинструктированные военврачом гвардии майором медицинской службы Рашидовым, приступили к выполнению этого ответственного приказа, отданного нам старшим начальником. Мы начали делать личному составу нашего танкового батальона противочумные прививки. Они были очень болезненными, но совершенно необходимыми в тех условиях. Все танкисты отнеслись к этому с пониманием.

В ночь, когда наши войска перешли государственную границу и начали стремительное наступление, мы очень волновались. И, когда соединения и части нашей 6-й гвардейской танковой армии углубились в пустыню Гоби на значительное расстояние и противник не осуществил своих планов, командованию нашей части показалось, что все это было дезинформацией. Однако, как мы потом поняли, японцы пытались усыпить нашу бдительность и оттянули применение бактериологических средств.

Все получилось совершенно внезапно. В воздухе неожиданно появились самолеты противника, которые стали сбрасывать не авиационные бомбы, а контейнеры, где были ампулы с блохами, зараженными чумой, и прочие боевые инфекционные вирусы, вызывающие летальный исход, о существовании которых мы ранее ничего не слышали.

Справедливости ради надо сказать, что наши танкисты, привитые против этих бактериологических средств, не подверглись никакому отравлению и инфекционному поражению. А некоторые из тех, кто не прошел прививку, и многие люди из числа китайского населения, попавшие в зону применения этих бактериологических средств, умирали от чумы.

Как стало известно позже, некоторые японские пленные сообщили советскому командованию, что в отдельных военных портах в режиме совершенной секретности под воду опускались наглухо задраенные керамические сосуды. Информация была оперативно отработана. Данные подтвердились. А в сосудах, как выяснилось, хранилось биологическое оружие. Потом нашли и лабораторию, его изготовляющую…»

«…Когда начался спуск, хлынули ливни, дробно застучал град. С вершин гор и сопок хлынули вниз каскады воды. От сильного дождя озера взбухли, реки разлились, и вышедшая из берегов вода стремительно рванулась в горные долины. Там, где только что было сухо, забурлили потоки, которые превратились в серьезную преграду на пути выдвижения танковых колонн. Спуск с горного хребта оказался намного сложнее, чем подъем на него.

Остановившуюся колонну 3-го танкового батальона догнал командарм А. Г. Кравченко. Он был в мокром, сверху донизу испачканном комбинезоне. Генерал сразу узнал коренастого майора Лобачева.

– Почему стоим, комбат?

– Товарищ командующий, дальше дороги нет.

– Вижу, что нет. Только непонятно. Ты с первого дня на фронте. С боями проехал на своем танке пол-Европы, успешно распахнул Фокшанские ворота, преодолел Трансильванские Альпы – и вдруг застопорился. Неужто сомневаешься, что Хинган преодолим?

– Нет, товарищ командующий, не сомневаюсь. Обязательно пройдем.

– Действуй, комбат!

Несмотря на ливневый дождь, танкисты решительно взялись за дело. Они под руководством помпотеха Силютина прочистили, уплотнили, разровняли проезжую часть спуска у подножия, после чего начали спуск.

Первым пошел на своем танке комбат, и вслед за ним остальные.

Участник этого легендарного перехода через Большой Хинган бывший заместитель командира 30-й гвардейской механизированной бригады Герой Советского Союза гвардии полковник П. Н. Авраменко вспоминал: «Спускаться с танками с крутизны было куда труднее, чем подниматься на нее. На вершине перевала в густой тьме бесновался осатаневший ветер. С воем и свистом проносился над нами, сыпал дождевой дробью. Обстановка была очень сложной. Командир передового батальона сокрушался, что так можно побить танки и всю технику. А бригадный инженер предлагал срезать взрывом эту горбину. В итоге всю ночь под сильным ливнем спускали с перевала машины. Гроза к утру поутихла, но вниз катились желтые потоки, а за ними по грязному месиву скользили машины, люди.

Мы выполнили приказ Родины. Спустившись на Центрально-Маньчжурскую равнину в районе Лубэя, танковые и механизированные колонны 6-й гвардейской танковой армии устремились вперед. Вместе с войсками 1-го и 2-го Дальневосточного фронтов рассекли в нескольких направлениях позиции Квантунской армии…»

Как выпускник военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил РФ, я не могу не дать высокую оценку действиям командующего и штаба армии в планировании и проведении этой уникальной операции. Ныне в Наставлении по ведению военных действий Вооруженными Силами РФ, где рассматриваются вопросы стратегических действий, операций на ТВД, операции и боевые действия объединений, видов и родов войск Вооруженных Сил есть раздел – «передвижение войск». Так вот, каждая его строчка еще тогда, в далеком 1945 году, воинами 6-й гвардейской танковой армии была выполнена блестяще!

Эту операцию за ее актуальность, не потерявшую значения и в настоящее время, смело можно назвать классической и бессрочно оставить в программе изучения во всех высших военных учебных заведениях страны.

Стоит только представить, что танковая армия в течение двух дней в неимоверно трудных условиях шла форсированным маршем по травянистой, степной, песчаной местности знойной безводной пустыни Гоби. Затем почти полутора суток – ее беспримерный переход через заснеженные горные перевалы Большого Хингана. И на последнем этапе – выдвижение по раскисшей от продолжительных дождей Центрально-Маньчжурской равнине, при этом не потеряв боеспособности и выполнив поставленную задачу!..»

4-й гв. омцп – резерв командующего армией. Совершив марш за боевыми порядками 9-го гв. мк, полк к исходу дня 11 августа частью сил занял оборону на юго-восточной окраине г. Лубэй. 202-я олабр и 57-й гв. мп в течение дня совершали марш из Баин-Хошун-Сумэ в Лубэй и к 18.00 достигли высоты с отметкой 590.0.

«…Части корпуса с 7.00 11 августа 1945 года выступили с занимаемого района, имея задачу к исходу дня выполнить задачу четвертого дня операции и овладеть передовыми частями н. п. ТУЦЮАНЬ. В связи с тем, что участок дороги НОНАЙ-СУМЭ – ТУЦЮАНЬ исключительно заболочен, дорогу пересекает горный кряж БОЛЬШОГО ХИНГАНА, движение на этом участке было чрезвычайно затруднено даже в сухую погоду, поэтому части корпуса не выполнили задачу, преодолевая заболоченные участки горной местности в районе н. п. АРА-ХУНДУЛУН, в течение дня 11 августа совершали марш в направлении ТУЦЮАНЯ и к исходу дня достигли:

63-я мбр – передовыми частями вышла в район в 5 км восточнее н. п. ГУРБИН-АЙЛЬ;

41-я гв. тбр – к 23.00 основными силами достигла ГУРБИН-АЙЛЯ;

64-я мбр, совершая марш, в 23.00 прошла главными силами БЕШИРЕ-СУМЭ в 70 км от ТУЦЮАНЯ;

16-я мбр – мотопехотой вышла в район АРА-ХУНДУЛУНА, танковый полк бригады – в районе МОКУТИНА в ожидании ГСМ.

Погода переменная с большим количеством осадков – дождя. Штакор – АРА-ХУНДУЛУН…»

Схема 16. Боевые действия 6-й гвардейской танковой армии 11–22 августа 1945 г.

11 августа 1945 года, после все же успешного завершения спуска с Хинганских круч, в журнале боевых действий 7-го механизированного корпуса появилась запись: «В течение 11 августа 1945 года корпус совершил самый трудный в своей истории марш…»

«…Подъем на БОЛЬШОЙ ХИНГАН корпус начал с утра 11 августа и закончил главными силами к исходу дня. Спуск с гор осуществлялся по двум маршрутам и оказался более трудным, чем подъем.

На одном из участков пустили первый пробный танк. Для предосторожности в нем оставили одного механика-водителя. Начав спуск, танк с возрастающей скорости понесся вниз, но, выйдя на пологий участок спуска, механик-водитель сумел направить движение танка по прямой линии и остановить его у подножия горы. После этого на крутых участках танки и самоходки стали спускать на тросах: задние машины тормозили движение впереди идущих.

Войска корпуса на советско-германском фронте довольно часто действовали в сложных условиях местности, особенно в горных районах РУМЫНИИ, ВЕНГРИИ и ЧЕХОСЛОВАКИИ. Механикам-водителям, водительскому составу, прибывшему в МАНЬЧЖУРИЮ, не нужно было овладевать азами вождения боевых и транспортных машин по крутым склонам. Но даже многоопытные люди преодолевали БОЛЬШОЙ ХИНГАН на пределе физических возможностей.

Тем временем еще недавно знойное небо вдруг разразилось ливнем. Ручьи и речки быстро наполнились водой. Потоки воды заполняли и размывали свежие колеи от автомобильных колес и танковых гусениц. Долины на глазах превращались в огромные пруды и озера. И силы всех без исключения частей и подразделений в этих условиях были направлены на обеспечение передвижения техники…»

Таким образом, в течение трех дней операции, главные силы армии (5-й гвардейский танковый корпус и 9-й гвардейский механизированной корпус), преодолев труднопроходимую горно-полупустынную местность – хребет Большого Хингана, – вышли на Центрально-Маньчжурскую равнину, в районе города Лубэй, выполнив задачу пятого дня операции.

Дальнейшее продвижение соединений и частей задерживалось отсутствием ГСМ для танков и автомашин в связи с большой удаленностью передовых частей от баз снабжения (600–700 км от Баин-Тумэна, Тамцак-Булака), так как бездорожье и недостаточное количество автотранспорта не позволяло быструю переброску ГСМ в район действий передовых частей.

Приказом командующего войсками Забайкальского фронта в целях ускорения снабжения частей армии ГСМ было выделено два авиатранспортных полка «Дугласов», которые, с занятием частями 6-й гвардейской танковой армии городов Ютото и Лубэй, начали переброску горючего в район действий армии.

Японские войска, продолжавшие сопротивление на Солуньском, Хайларском и Цицикарском направлениях, оказались отрезанными от высших штабов и баз снабжения. Выход передовых отрядов конно-механизированной группы советско-монгольских войск в район Чжанбэя поставил под угрозу коммуникации Квантунской армии, связывавшие ее с резервами в Северном Китае.

Сложившаяся обстановка требовала от войск фронта, особенно бронетанковых, дальнейшего стремительного наступления с целью завершить разгром главных сил Квантунской армии и не допустить ее отхода в Северный Китай на Ляодунский полуостров. Однако условия для наступления бронетанковых войск, особенно 6-й гвардейской танковой армии, в связи с непрекращающимися дождями и нехваткой горючего серьезно осложнились. Немногочисленные грунтовые дороги во многих местах стали совершенно непроходимыми. Тыловые части армии и корпусов, особенно подразделения подвоза ГСМ, отстали. Запасы горючего оказались весьма ограниченными.

Соединения и части 6-й гвардейской танковой армии в течение дня 12 августа соприкосновения с противником не имели и продолжали подтягивать отставшую материальную часть в свои районы сосредоточения, где находились в ожидании ГСМ, одновременно выполняли поставленную задачу передовыми отрядами.

На основании шифровки командующего войсками Забайкальского фронта от 12 августа 1945 года командарм приказал 9-му гвардейскому механизированному корпусу вести глубокую разведку на восток.

«…С 7.00 12 августа корпус передовым отрядом (14-м гв. мцб) продолжал выполнять поставленную задачу и к 16.30 достиг станции ЦЗИСУН.

31-я гв. мбр в составе артиллерийского дивизиона, разведроты, взвода автоматчиков, во главе с управлением бригады, из района ЛУБЭЯ к 15.00 сосредоточилась в районе ХОВАНСЯНЯМЫНЬ. Танковый полк бригады (85-й гв. ттп) – в районе ХАЛО-АЙЛО, мотопехоты – высота 732.0, что в 6 км юго-западнее ПОРУТКЭРА.

30-я гв. мбр – с 11.00 12 августа, совершив марш из района ЛУБЭЯ, к 15.00 сосредоточилась в районе в 3 км восточнее станции КУСЫ (без танкового полка).

46-я гв. тбр – 30 танками в 23.00 сосредоточилась на станции КУСЫ.

18-я гв. мбр к исходу 12 августа сосредоточилась в ЛУБЭЕ.

208-я сабр, после заправки, в 18.00 из района ЮТОТО выступила в район ЛУБЭЯ. Артчасти корпуса: 389-й сап, 458-й гв. мп и 35-й гв. мдн в районе ЛУБЭЯ. Обеспеченность корпуса: ГСМ – 0.2 заправки, продовольствия – 3 сутодачи, боеприпасов – 2 боекомплекта.

Штакор – в 0.5 км восточнее станции КУСЫ…»

12 августа сводные отряды частей 9-го гвардейского механизированного корпуса продолжали продвигаться на восток и, пройдя 50 км, остановились в районе станции Кусы как пункте сбора всего корпуса после форсирования хребта Большого Хингана. Горючее было на исходе.

Город Лубэй стал перевалочной базой для всех частей, наступающих на этом направлении. Здесь, на аэродроме, силами транспортной авиации, создавался запас горючего. Проблему снабжения горючим войск, преодолевших хребет Большой Хинган, разрешала теперь авиация, так как надежд на скорый приезд в Лубэй армейских и фронтовых колонн с горючим, застрявших на перевале Корохон и в центре Хингана, было мало.

Весь день 12 августа и ночь на 13 августа шел непрерывный проливной дождь. Русла пересохших рек, все впадины, заболоченные места заполнились водой и превратились в труднопреодолимые препятствия. И без того плохие дороги теперь стали совершенно негодными.

К исходу 12 августа в Лубэй подошли основные силы 46-й гвардейской танковой бригады, 83-го, 84-го и 85-го гвардейских танковых полков и до половины следующего дня заправлялись горючим на аэродроме.

«…Части корпуса в течение дня основными силами продолжали преодолевать труднопроходимый участок дороги в районе АРУНХУНДАРА и к исходу дня 12 августа достигли: 63-я мбр и 64-я мбр – района н. п. ГОРОБАНЕРА, имея передовой отряд в 15 км западнее ТЮЦУАНЯ.

Обеспеченность корпуса: ГСМ – 0.25 заправки, продовольствия – 3 сутодачи, боеприпасов – 2.2 боекомплекта. Штакор – ГОРОБАНЕРА…»

Когда части 7-го механизированного корпуса заканчивали спуск с крутых горных перевалов Большого Хингана, утром 12 августа был сформирован передовой отряд в составе 94-го отдельного мотоциклетного батальона, усиленный мотострелковым батальоном и артиллерийским дивизионом. Отряд получил задачу продвигаться в направлении на Туцюань, Кайту, выйти к железной дороге южнее Чанчуня, перерезать пути отхода японских войск на юг и удерживать рубеж до подхода главных сил корпуса. Выполняя поставленную боевую задачу, передовой отряд стремительно выдвигался в указанном направлении, сметая мелкие группы противника. В середине дня 12 августа он достиг северной окраины города Туцюань. Почти все население небольшого города вышло, чтобы встретить советские войска.

«…Части корпуса в течение 12 августа продолжали подтягивать отставшую материальную часть и к исходу дня имели танков – 134 (в районе ЛУБЭЙ, КОБОЙАРА). 21-я гв. тбр, совершив 70-километровый марш, в 10.00 12 августа вошла в город ЛУБЭЙ. В течение дня личный состав бригады осматривал и ремонтировал матчасть и вооружение, создавал запас горючего с аэродрома г. ЛУБЭЙ. Обеспеченность ГСМ – 0.3 заправки, продовольствия – 4 сутодачи, боеприпасов – 2 боекомплекта.

Штакор – ЛУБЭЙ…»

4-й гв. омцп, 202-я олабр, 57-й гв. мп были сосредоточены в г. Лубэй.

Главной причиной в медленном продвижении соединений и частей армии являлось отсутствие своевременной доставки ГСМ, в особенности автобензина, в результате чего имело место простаивание продолжительное время танков М4А2 и колесных машин. Доставка ГСМ затруднялась по причине отрыва баз от передовых частей в результате бездорожья или плохого состояния путей подвоза.

С выходом войск армии в район Кобоконера и Лубэй, она преодолела хребет Большого Хингана, вышла на Центрально-Маньчжурскую долину. Противник был упрежден в подтягивании сил и средств резерва в район Большого Хингана. Одновременно соединения и части армии получили возможность действий на равнинной местности. Противник был поставлен перед фактом непосредственной угрозы его коммуникациям в центральных районах. Задача, поставленная армии на пять дней, была выполнена в три дня. Однако, в связи с отрывом частей от основных баз ГСМ, они оказались перед фактом затруднения в снабжении дизельным топливом и автобензином.

С выходом в район Лубэя, соединения армии имели следующие запасы ГСМ: 5-й гв. тк – 0.4 заправки; 7-й мк – 0.5; 9-й гв. мк – горючего не имел. В исключительно трудных метеорологических условиях ГСМ доставляла транспортная авиация, поэтому войска вынужденно находились в своих районах сосредоточения в ожидании ГСМ. В связи с этим подача горючего соединениям 6-й гвардейской танковой армии командующим фронтом была возложена на две транспортные авиационные дивизии 12-й воздушной армии. Для транспортировки горючего ежедневно совершалось 160–170 самолето-вылетов. 6-й гвардейской танковой армии в течение 10–22 августа было доставлено по воздуху около 940 тонн ГСМ.

Однако даже при таком ежедневном подвозе ГСМ потребность армии в нем полностью не обеспечивалась. В связи с этим командарм принял решение, которое коренным образом изменило способы действий танковой армии. С 12–13 августа выполнение основных задач было возложено на сильные передовые отряды корпусов, полностью обеспеченные необходимым запасом горючего. В первую очередь горючее доставлялось также в разведывательные части корпусов, от которых требовалось ведение наземной разведки на большую глубину.

Главные силы армии возобновляли движение и следовали за передовыми отрядами по мере подвоза ГСМ и дозаправки машин.

«…Дерзость, с которой Советы проводили операцию, приносила успех. Скорость их продвижения превзошла все ожидания. 6-я гвардейская танковая армия прошла 350 км по трудной местности за 3 дня, парализовав способность японского командования достаточно быстро реагировать, чтобы заблокировать продвижение танковой армии. После 12 августа только логистические трудности сдерживали Советское продвижение.

Давление на других фронтах и коллапс западного сектора делали чрезвычайно трудным для японцев восстановление линии обороны, чтобы избежать полного разгрома. Сопротивление японских войск советско-монгольской конно-механизированной группе[13], 17-й армии и 6-й гвардейской танковой армии было очень слабым или почти не существовало. Небольшие группы кавалерии из Внутренней Монголии, принадлежащие 1-й кавалерийской дивизии, сосредоточенной к северу от Калгана, оборонялись у границы. Оказывая незначительное сопротивление продвижению советских конно-механизированных и танковых войск, группы японцев откатывались к своим базам. Японская 63-я пехотная дивизия в Тунляо находилась на пути продвижения советских танковых колонн. Хотя командование 44-й японской армии 12 августа и приказало 63-й и 117-й пехотным дивизиям сосредоточиться восточнее Мукдена и Чанчуня соответственно, ни одна из этих дивизий так и не вступила в бой с советскими войсками.

В дальнейшем советско-монгольская конно-механизированная группа, 17-я армия и 6-я гвардейская танковая армия встречали сопротивление только от войск Внутренней Монголии (Маньчжоу-Го), которые действовали из района Калгана, и от отдельных частей 108-й пехотной дивизии. Остальные японские соединения и части, находившиеся в Западной и Центральной Маньчжурии, отходили в восточном направлении…

Прогресс наступления 6-й гвардейской танковой армии был феерическим, несмотря на то что снабжение горючим армейских боевых машин и танков становилось проблемой. После того как 7-й мехкорпус овладел Туцюанем, а 5-й гвардейский танковый корпус занял Лубэй, оба корпуса столкнулись с проблемой нехватки горючего. 7-й мехкорпус был обеспечен ГСМ на 0,5 заправки, а 5-й гвардейский танковый корпус – на 0,4 заправки. 9-й гвардейский мехкорпус начал испытывать проблемы с нехваткой ГСМ еще до того, как он преодолел хребет Большой Хинган: когда его части прибыли в Лубэй, они совсем не имели горючего.

Тыловые и транспортные коммуникации армии, по которым осуществлялась доставка горючего, достигали 700 км и были перенапряжены. К началу операции 6-я гвардейская танковая армия имела на ходу 6489 автомашин от положенных по штату 9491. Армейские автомобильные батальоны имели только 50–60 процентов автомашин от штатной численности и были в состоянии перевозить только 500 тонн грузов. Износ автомашин был значительным…»

На основании шифровки, полученной из штаба фронта 12 августа 1945 года, начальник штаба армии отправил шифротелеграмму корпусам армии:

«Командирам 5-го гв. тк, 9-го гв. мк и 7-го мк

В японском правительстве по поводу капитуляции идут разногласия. Министр иностранных дел – за капитуляцию, военный министр – против капитуляции, за продолжение войны, поэтому еще неизвестно чем кончатся трения в их правительстве. Товарищ Сталин приказал, не обращая никакого внимания на заявления японцев, продолжать выполнять поставленную задачу усиленными темпами. Разъяснять этот приказ товарища Сталина всему личному составу и решительно выполнять поставленную задачу.

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-лейтенант танковых войск

ШТРОМБЕРГ».

4-й гв. омпц, 202-я олабр, 30-я зенад и 57-й гв. мп, по состоянию на 12 августа, продолжали оставаться в резерве командующего 6-й гвардейской танковой армией и к исходу дня по его приказу начали сосредоточиваться в районе Лубэя. Передислокация проводилась в условиях ливневых дождей. Дороги размыло, они стали труднопроходимыми для любого вида транспорта, особенно для техники на гусеничном ходу. КП армии переместился в Лубэй. Штаб армии – в Модон-Обо.

«…Соединения и части 6-й гвардейской танковой армии в течение 13 августа боевых действий не вели, занимались приведением матчасти и вооружения в порядок, а также подтягивали отставшие по маршрутам подразделения и производили дозаправку ГСМ, подвозимого самолетами в г. ЛУБЭЙ. Всего за день было разгружено: 41 самолет – 52 тонн горюче-смазочных материалов. Передовой отряд 7-го мк (левая колонна) вступил в город ТУЦЮАНЬ, не встретив сопротивления со стороны противника. 4-й гв. омпц, 202-я олабр, 30-я зенад и 57-й гв. мп, резерв командующего армией, находились в районе ЛУБЭЯ.

В течение 13 августа в районах ЛУБЭЯ и ТУЦЮАНЯ шли непрерывные дожди, вследствие чего дороги сильно ухудшились. Погода переменная с большим количеством осадков. Дороги для автотранспорта труднопроходимые. КП – в ЛУБЭЕ. Штаб армии – в прежнем районе…»

5-й гвардейский танковый корпус: части корпуса в течение дня 13 августа находились в прежних районах сосредоточения. Личный состав занимался приведением в порядок матчасти и вооружения. Командир корпуса с командирами бригад, их заместителями и начальниками отделов штаба корпуса провел совещание, на котором сориентировал руководящий состав на предстоящие боевые действия.

7-й механизированный корпус: частью сил (64-й мбр) к утру 13 августа достиг г. Туцюань, тем самым выполнил поставленную задачу пятого дня операции. Части корпуса к исходу дня сосредоточились в районах:

63-я мбр – Бэрэноха;

64-й мбр – Туцюань;

16-я мбр – Кобоконера;

41-я гв. тбр – Онраринера.

36-я мсд, передовой отряд, к исходу дня достиг высоты 207.0, что в 15 км юго-восточнее Туцюаня. На этом рубеже главные силы корпуса были вынуждены остановиться, чтобы подтянуть свои тылы, которые из-за большого удаления от станции снабжения и плохого состояния дорог не смогли вовремя доставить горючее.

Штаб корпуса переместился в район населенного пункта Хадэинэра.

На основании распоряжения командующего Забайкальским фронтом от 13 августа 1945 года командарм поставил 7-му механизированному корпусу задачу – частью сил, выделенных в передовой отряд, вести разведку на большую глубину в направлении Чаньчуня, кроме того, с 14 августа 1945 года вести разведку в общем направлении на Кайтун.

9-й гвардейский механизированный корпус: в течение 13 августа части корпуса получали горючее на аэродроме города Лубэй и заправляли технику, одновременно продолжая подтягивать отставшую матчасть. Корпусу было приказано частью сил, выделенных в передовой отряд, вести разведку на большую глубину на восток. Со второй половины дня силами частей, заправившихся в городе Лубэй, корпус возобновил наступление подразделениями 46-й гвардейской танковой бригады, 83-го, 84-го и 85-го гвардейских танковых полков, имея задачей через Таруханванфу выйти в район города Ляоюань, Сыпингай. 14-й гвардейский мотоциклетный батальон выступил со станции Кусы на Пахосян.

«…В течение дня 14 августа передовые отряды, выделенные от соединений 6-й гв. ТА, выполняли поставленные боевые задачи. Одновременно с ними разведывательные отряды в указанных направлениях вели активные действия по сбору разведывательной информации впереди главных сил армии на глубину 150–200 км. Основным средством связи с разведывательными отрядами были самолеты По-2. Войска армии, на основании приказа командарма, завершали сосредоточение частей в своих районах и проводили дозаправку машин горючим. Всего за 14 августа в район г. ЛУБЭЙ прибыло 94 самолета с ГСМ. В район ТУЦЮАНЯ ГСМ не поступало…»

«…Части корпуса в течение дня 14 августа находились западнее ТУЦЮАНЯ в ожидании горючего. Разведотряд 7-го мк (94-й мцб) вел разведку, действуя на глубину более 100 км в общем направлении ТАОНАНЯ. На подступах к городу ТАОНАНЬ вражеские самолеты в течение часа бомбили подразделения передового отряда корпуса, но он сумел вырваться вперед. В это же самое время разведывательный отряд корпуса, действовавший в том же направлении, встретил передовой отряд и во взаимодействии с ним в 13.00 овладел важным узлом дорог и городом ТАОНАНЬ. При этом было уничтожено около 200 солдат и офицеров 117-й пехотной дивизии противника. А затем на аэродроме захватили более 30 японских самолетов. При этом особенно успешно действовала рота бронетранспортеров старшего лейтенанта С. В. СТАРОСТИНА из состава 63-й мбр. С овладением города ТАОНАНЬ пути отхода японских войск, действовавших в СЕВЕРНОЙ и СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ МАНЬЧЖУРИИ, были перерезаны…»

«…Части корпуса в течение дня 14 августа находились в районе г. ЛУБЭЙ в ожидании горючего. Личный состав восстанавливал матчасть и приводил в порядок вооружение. Передовой отряд от 6-й гв. мсбр выполнял поставленную задачу в направлении ТУНЛЯО, к исходу дня достиг ГАРЭНЭРА. Корпус имел: танков – 137, СУ – 18; активных штыков в мба – 1360 человек. Обеспеченность ГСМ – 0.5 заправки, продовольствия – 5 сутодач. Штакор – ЛУБЭЙ…»

«…21-я гв. тбр: доведя запасы ГСМ до двух с половиной заправок, подтянув и отремонтировав матчасть, бригада имела задачу наступать по маршруту ЛУБЭЙ, ГЭГЭН-СУМЭ, ХОРГОТО, ОРГОТО, ХАГА-СУМЭ, ХАИН-АЙН, ЭРО-МОДО, ГЭТУНЛО. В 6.00 14 августа бригада выступила на выполнение поставленной задачи за частями 9-го гв. мк, имея боевой порядок: ОД – саперная и танковая роты со взводом автоматчиков, 1-й тб, 2-й тб, 3-й тб, огневая группа, резерв командира – мба и тыльная походная застава в составе танкового взвода. Преодолев труднопроходимый заболоченный участок местности, бригада совершила 90-километровый марш и к 22.00 14 августа достигла ХОРГОТО, израсходовав при этом одну заправку ГСМ. Улучшенной дороги, показанной на карте от ХОРГОТО на ХАГА-СУМЭ и ТУНЛЯО, на местности не оказалось. Командир бригады решил выполнять поставленную задачу по улучшенной дороге на город КАЙЛУ.

6-я гв. мсбр: передовой отряд бригады в составе 2-го мсб, с 464-м адн 14 августа выступил по своему маршруту. Дороги после прошедших дождей стали труднопроходимыми, и только 17 августа передовой отряд достиг ТУНЛЯО, израсходовав три заправки ГСМ. Основные силы бригады, не имея возможности следовать за ПО, ввиду непроходимости дорог задерживались в ЛУБЭЕ для получения ГСМ.

15-й омцб – разведывательный отряд 5-го гв. тк, ведя разведку в направлении ЛУБЭЙ, КАЙЛУ, ТУНЛЯО, МУКДЕН, с 14 по 16 августа находился от главных сил корпуса на расстоянии около 120 км. Днем 14 августа разведотряд в результате короткого боя нанес поражение вражескому гарнизону в КАЙЛУ, взял в плен около 280 солдат и офицеров противника и захватил аэродром. К исходу дня овладел мостом через р. ЛЯОХЭ…»

«…Части корпуса в 11.00 14 августа, с приданными частями усиления, начали наступление в общем направлении – г. ТУНЛЯО, по маршруту: район станции КУСЫ, КОБОАЙРА, ТАКААСУМ, ХОСУНКЕРА, ХОРСУРКО-СУМЭ, ТАНКУРУ-СУМЭ, НЕМГОРУ, ТУНЛЯО, имея следующее построение боевого порядка: 14-й гв. мцб – передовой отряд; 46-я гв. тбр – во главе главных сил корпуса; 31-я гв. мбр, 30-я гв. мбр и 18-я гв. мбр – главные силы корпуса.

В течение дня 14 августа 46-я гв. тбр и 31-я гв. мбр, преодолевая тяжелые участки дороги, после сильных ливней, к 21.00 достигли р. СИНЬХЭ в районе ХОРСУРКО-СУМЭ, имея передовой отряд у перекрестка дорог у отметки 195.0. Остальные части корпуса к исходу дня сосредоточились в районе ХОРСУРКО-СУМЭ. Штакор – ХОСУСНКЕРА…»

Колонны частей, начавшие 14 августа выдвижение из районов станции Кусы и Лубэя, планировалось соединить в одну во второй половине дня в районе Косуннера и в последующем направить по одному маршруту. Однако планы пришлось резко поменять по двум причинам:

1) части, следовавшие из Лубэя, с большими трудностями преодолели на своем маршруте несколько сильнозаболоченных участков протяжением 10–15 км каждый и почти двое суток, 13 и 14 августа, вылезали из этой трясины и в районе Косуннера остановились без горючего. Горючее, полученное в Лубэе, было полностью израсходовано. Все части получили приказ собираться в районе Косуннера, куда предполагалось подвезти горючее своим ходом из Лубэя;

2) части, следовавшие из Кусы, преодолели чрезвычайно трудную дорогу и, достигнув Косуннера, также остановились без горючего.

Таким образом, проблема горючего встала вновь со всей остротой. Она была важнейшей и решающей. Между тем нужно было продвигаться вперед и выполнять поставленную задачу.

Командир корпуса генерал Волков решил снова создать сводные отряды частей и собрать для них все горючее. Его решение было правильным, ибо их действия имели существенное значение. Особенность действий разведывательных отрядов заключалось в том, что они не только вели разведку, но в ряде случаев выполняли задачи по захвату важных в тактическом и оперативном отношении объектов. Так, 14-й отдельный гвардейский мотоциклетный батальон, выделенный в состав разведотряда 9-го гвардейского механизированного корпуса, с 14 по 17 августа вел разведку впереди главных сил армии на глубину 150–200 км. А в 15.00 14 августа после короткого боя овладел городом и железнодорожной станцией Пахосян, захватив в плен свыше 100 японских солдат и офицеров.

Расположение и состояние армейских частей оставалось без изменений. Погода переменная, дороги для всех видов автотранспорта и танков труднопроходимые. Связь с фронтом – телефон, радио, бодо; с частями – радио и офицерами связи.

КП – Лубэй. Штарм – на переходе в г. Лубэй.

Передовые отряды корпусов первого эшелона 6-й гвардейской танковой армии смогли начать действия из района Лубэй, Туцюань только с утра 15 августа, после полного обеспечения их горючим. В течение дня в Лубэй прибыло 96 самолетов с ГСМ.

Действуя в труднейших условиях бездорожья, передовой отряд 5-го гвардейского танкового корпуса к исходу 16 августа занял город Тунляо, а передовой отряд 7-го механизированного корпуса – город Кайтун. Сводные отряды 9-го гвардейского механизированного корпуса от 30-й и 31-й гв. мбр (по 6–8 танков, артбатарея, минбатарея), с приданными установками РС 35-го гв. мдн и минометами 458-го гв. мп, 15 августа начали движение. К исходу дня эти отряды вели бои на окраине города Таруханванф. Движение шло медленно, поскольку танкам и автомашинам приходилось делать обходы, форсировать разлившиеся ручьи и реки.

«…Части корпуса с получением горючего в 5.00 15 августа выступили в направлении Тунляо по маршруту: ГАССАСУН, ГЕГЕН-СУМЭ, ХОСОНБИР-АЙЛЬ. 21-я гв. тбр к 23.00 достигла ХОСОНБИР-АЙЛЬ, имея передовой отряд в районе МОЛИМЯО. 20-я и 22-я гв. тбр – в районе ЛУБЭЯ в ожидании горючего. Обеспеченность корпуса в передовых частях: дизельного топлива – 1.5 заправки, продовольствия – 4 сутодачи. Штакор – ЛУБЭЙ…»

«…Части корпуса в течение 15 августа находились в прежних районах, в ожидании получения горючего, одновременно подтягивали отставшую матчасть и приводили ее в порядок. Разведотряд корпуса (94-й мцб) и передовой отряд (93-я мбр), заняв г. ТАОНАНЬ, после дозаправки горючим, в 16.00 выступили в направлении г. КАЙТУН. В течение 15 августа 1945 года в расположение корпуса из армейских баз было доставлено самолетами 80 тонн горючего. К исходу дня в районе сосредоточения корпус имел: танков Т-34–125, СУ-100–66, дизельного топлива – 0.2 заправки, автобензина – 0.5 заправки, продовольствия – 6 сутодач, боеприпасов – 1.5 боекомплекта.

Штакор – ТУЦЮАНЬ…»

«…Части корпуса в течение 15 августа, преодолевая труднопроходимые участки дороги, превратившиеся в результате ливней в сплошные болота (грязь до 40–50 см глубины), достигли главными силами р. СИНЬХЭ на участке ХОРОСУРКО-СУМЭ. Частью сил 31-й гв. мбр и 46-й гв. тбр вброд форсировали реку, имея к исходу дня передовой отряд в ТАНКУРУ-СУМЭ и ПАХОСЯНЕ. Необходимо отметить, что преодолеваемый участок местности был чрезвычайно заболочен. Имеющиеся в этом районе реки, в результате частых ливней, разлились на 60–80 м, дно рек илистое, в связи с чем части корпуса были вынуждены продвигаться медленнее, с большой затратой ГСМ. Обходные пути в этом районе отсутствуют.

Корпус имел танков М4А2–116, СУ-100–79. Обеспеченность дизельного топлива – 0.8 заправки, автобензина – 0.8 заправки, продовольствия – 1 сутодача.

Штакор – ХОРСУНКЕРА…»

«…Расположение и состояние армейских частей – без изменений. 202-я олабр, 4-й гв. омцп и 57-й гв. мп, резерв командующего армией, в течение дня 15 августа находились в ЛУБЭЕ. Главные силы армии, по мере получения горючего, продвигались вслед за передовыми отрядами.

Погода переменная, дожди, дороги для всех видов автотранспорта и танков труднопроходимы. Связь с фронтом – телефон, радио, бодо; с частями – радио и офицерами связи.

КП – ЛУБЭЙ. Штарм на марше из БАИН-ХОШУН-СУМЭ в ЛУБЭЙ…»

«…6-я гвардейская танковая армия 15 августа продолжала свой марш по двум осям, встречая незначительное сопротивление со стороны деморализованных 63-й и 117-й японских пехотных дивизий и маньчжурских кавалерийских частей. 7-й мехкорпус двигался на восток в направлении Чанчуня, а 9-й гвардейский механизированный корпус и 5-й гвардейский танковый корпус двигались на юго-восток в направлении Мукдена. Разрыв между двумя соединениями достигал в ширину более 100 км. Разведчасти (мотоциклетные батальоны) при поддержке авиации действовали в районе между корпусами…»

«…В течение дня 16 августа соединения и части 6-й гв. ТА продолжали выполнять поставленную задачу. Одновременно частью сил находились в прежних районах сосредоточения в ожидании подвоза горючего. В течение дня 16 августа 1945 года в расположение частей самолетами 12-й воздушной армии было доставлено 90 тонн горючего. Преодолевая труднопроходимую и бездорожную местность в долине р. ЛЯОХЭ, 6-я гв. ТА к исходу дня основными силами 5-го гв. тк переправилась через единственную переправу в районе ТУНЛЯО и во второй половине дня приступила к пополнению горючим с аэродрома ТУНЛЯО; основными силами 7-го мк в течение 16 августа наступала в направлении КАЙТУН и ЧАНЛИ; основными силами 9-го гв. мк выдвинулась к р. ЛЯОХЕ в районе ИЛУИНЦЗЫ. С выходом в район ТУНЛЯО соединения и части армии имели единственную дорогу для продолжения выполнения боевого задания – узкоколейную железную дорогу. Скорость движения машин по железнодорожному полотну не превышала 4–5 км для танков и 5–6 км для колесных машин. Такой участок дороги, протяженностью до 120 км, резко снизил скоростные показатели марша.

Резервные части – в прежних районах сосредоточения. Погода переменная, дороги для автотранспорта труднопроходимы. КП – ТУНЛЯО, штарм – ЛУБЭЙ…»

«…В течение дня 16 августа 1945 года корпус продолжал совершать марш по маршруту: ЛУБЭЙ – ТУНЛЯО и к 17.00 вышел в район ТУНЛЯО.

15-й гв. мцб к 18.00 16 августа овладел мостом через р. ЛЯОХЭ, переправился и вышел в ТУНЛЯО.

21-я гв. тбр к исходу дня в составе 33 танков Т-34 сосредоточилась в ТУНЛЯО.

22-я гв. тбр в составе 20 танков Т-34 сосредоточилась на западной окраине ТУНЛЯО.

20-я гв. тбр находилась в ЛУБЭЕ в ожидании горючего.

К исходу дня корпус получил 20,6 тонн дизельного топлива и 20 тонн автобензина. 22-я гв. тбр и 6-я гв. мсбр, по мере заправки горючим, 16 августа в 18.00 выступили по маршруту 21-й гв. тбр в направлении ТУНЛЯО. К 20.00 части корпуса достигли: 21-я гв. тбр – подошла своим передовым отрядом к р. ЛЯОХО с запада, имея разведку в г. ТУНЛЯО; 22-я гв. тбр и 6-я гв. мсбр – в 23.00 16 августа вышли к р. УЛЬДЗЕЙ-МУРЕН в районе ГАРЕНЭРА, где в течение ночи переправлялись через реку вброд. Штакор – на марше в ТУНЛЯО за боевыми порядками 21-й гв. тбр…»

«…Части корпуса, по мере поступления горючего, основными силами приступили к выполнению поставленной задачи и в течение 16 августа наступали в направлении КАЙТУН и ЧАНЛИ:

16-я мбр с утра 16 августа из района ТУЦЮАНЯ выступила по маршруту ЦИНХАЙМО, КАЙТУН, ЧАНЛИ и к исходу дня прошла ЦИНХАЙМЯО;

64-я мбр, наступая за 16-й мбр, в 23.00 прошла ЧЖАОЦЗЯ-ВОЛЭН;

63-я мбр, наступая в голове главных сил корпуса, в 4.00 головой достигла КАЙТУНА, имея передовой отряд в направлении на ЛЯОЮАНЬ.

41-я гв. тбр – в районе ТУЦЮАНЯ без горючего. Разведотряд корпуса (94-й мцб) к исходу дня 16 августа достиг ЧАНЛИНА. Штакор – ЧАЙТУН…»

«…Части корпуса в течение 16 августа, преодолевая тяжелые участки дорог, продолжали наступление в направлении ТУНЛЯО, к исходу дня основными силами вышли в район НЕМУГОРУ, имея передовой отряд перед р. ЛЯОХЭ. Сводные отряды 30-й гв. и 31-й гв. мбр заняли город ТАРУХАНВАФУ (ставка князя ДАРХАНА) – узел дорог, лежащий между городами ЛУБЭЙ и ЛЯОЮАНЬ, ЛУБЭЙ и ТУНЛЯО, и выдвинулись к р. ЛЯОХЭ в районе ИЛУИНЦЗЫ. Попытка переправиться не удалась, так как переправ не было. А река ЛЯОХЭ разлилась на 500–600 метров…»

В течение 16 и 17 августа 1945 года войска 6-й гвардейской танковой армии продолжали выполнять поставленную задачу.

«…В результате стремительного наступления соединения и части армии захватили в ТЯОНАНЕ: 1300 солдат и офицеров, 35 автомашин, 60 лошадей, 500 винтовок, 15 складов с продовольствием и боеприпасами. Одновременно часть сил находилась на достигнутых рубежах в ожидании горючего. В течение 17 августа в район ТУНЛЯО прибыло 20 тонн дизельного топлива, 100 тонн автобензина и 30 тонн машинного масла.

Резерв командующего армией к исходу дня 17 августа находился:

4-й гв. омцп – в районе АРЕМОТО без горючего;

202-я олабр и 57-й гв. мп – в районе ЛУБЭЯ, также в ожидании ГСМ.

Погода переменная с редкими осадками дождя. Дороги проходимы для всех видов транспорта.

КП – ТУНЛЯО. Штарм – ЛУБЭЙ…»

«…Корпус в составе:

22-й и 21-й гвардейских танковых и 6-й гвардейской мотострелковой бригад в 12.00 17 августа полностью сосредоточился в районе аэродрома в г. ТУНЛЯО, где со второй половины дня приступил к пополнению горючим;

20-я гв. тбр – в районе ЛУБЭЯ в ожидании подвоза ГСМ;

15-й гв. мцб – с получением и заправкой горючим, выступает в направлении г. МУКДЕН.

Штакор – ТУНЛЯО…»

«…22-я гв. тбр – находилась в г. ЛУБЭЙ и на 16 августа 1945 года имела по списку танков Т-34–65, в районе ЛУБЭЯ – 59, в пути по техническим неисправностям – 6; по списку М-17–2 (все отстали в пути по технеисправностям); автомашин по списку – 181, в районе ЛУБЭЯ – 164, несписанные безвозвратные потери – 11, 5-я категория (подлежит списанию) – 8; мотоциклов по списку – 14 (все в районе ЛУБЭЯ). Из числа находившихся в г. ЛУБЭЙ были технически неисправными: танков Т-34–8, автомашин – 20, мотоциклов – 1.

Во исполнение боевого распоряжения штаба корпуса бригада, в составе 1-го, 2-го и 3-го тб, с 8.00 16 августа совершала марш по маршруту: ЛУБЭЙ, КОБХЭЙРИЙ, ХАУНТАРКХИСУМ, ТАКХАСУЙ, КОСУННЕРА, СУРХУ-СУМЭ, ЭРКМОДО, КОДЗУ-СУМЭ и к 12.00 17 августа передовыми танками вышла в район ТУНЛЯО. Местность по маршруту от станции ЛУБЭЙ до ТУНЛЯО местами была болотистой, особенно в районах, прилегающих к рекам УЛЬДЭХИ, МУРЕН, СИНЬХО и ТОРБОН; участок марша от СУРХУ-СУМЫ до МУДО-ИНДЭЙ – песчаная местность, труднопроходимая для танков. Прохождение марша через болотистую и песчаную местность затрудняло движение танков и колесных машин. Марш совершался на низких скоростях, расход горючего увеличивался; колонна танков и колесных машин растягивалась, в голову колонны бригады вышли танки и колесные, вполне выдержавшие трудные условия местности при совершении форсированного марша.

В результате растянутости танков и колесных машин от ЛУБЭЙ до ТУНЛЯО бригада в район ТУНЛЯО прибыла не вполне организованно.

В ТУНЛЯО первыми прибыли начальник штаба бригады на бронеавтомобиле и начальник оперативной группы гвардии майор ГУСЬКОВ, которые по прибытии разоружили и взяли в плен 43 японских солдата и двух офицеров. Через 40 минут в ТУНЛЯО начали прибывать танки. Большинство танков бригады отстали в пути из-за отсутствия ГСМ.

20-я гв. тбр: к исходу 17 августа 1945 года в районе сосредоточения бригады в 2 км юго-восточнее г. ЛУБЭЙ имелось по списку танков Т-34–66, в строю танков – 63, в пути исправных – 3; БА-64 по списку – 2 (все в строю); автомашин по списку – 152, в строю – 120, в среднем ремонте – 3, осталось в ЧЕХОСЛОВАКИИ – 13, в капитальном ремонте – 1, откомандировано в 811-ю автороту – 6, 5-я категория (подлежит списанию) – 7, безвозвратные потери – 1, при штабе 6-й гв. ТА – 1; мотоциклов по списку – 13, в строю – 10, 5-я категория – 1, безвозвратные потери – 2. Обеспеченность ГСМ: дизтоплива – 2 заправки, бензина – 2 заправки, масла – 1 заправка; боеприпасов – 2.6 боекомплекта, продовольствия – 7 сутодач…»

«…Части корпуса в течение 17 августа, преодолевая труднопроходимые участки дороги, продолжали наступление в направлении ЧАНЛИН и КАЙТУН.

63-я мбр главными силами к 10.00 17 августа достигла КАЙТУНА.

16-я мбр и 41-я гв. тбр в течение дня находились в прежних районах сосредоточения в ожидании горючего.

Разведотряд корпуса в течение дня вел разведку в направлении н. п. СЫПИНГАЙ.

Штакор – КАЙТУН…»

«…Части корпуса в течение дня 17 августа находились в прежних районах сосредоточения без горючего. В 15.00 17 августа 1945 года части корпуса получили задачу: по мере получения горючего, выступить в район ТУНЛЯО. В этот же день сводные отряды 30-й гв. и 31-й гв. мбр возвратились в НЕМУГОРУ, откуда повернули строго на юг и утром 18 августа вышли в город ТУНЛЯО, который был накануне занят передовым отрядом 5-го гв. тк. 14-й гв. мцб, пройдя за прошедшие трое суток 150 км по бездорожью, 17 августа принудил к капитуляции гарнизон города ЛАОЮАНЬ, насчитывавший свыше 1500 солдат и офицеров, захватив при этом склады продовольствия, мануфактуры и ГСМ. Таким образом, задача корпуса была выполнена 14-м гв. мцб под командованием гвардии майора ПЛОТНИКОВА.

Следует отметить, что безводные пространства ВНУТРЕННЕЙ МОНГОЛИИ и хребет БОЛЬШОЙ ХИНГАН 14-й гв. мцб прошел по собственному маршруту, обеспечивая левый фланг корпуса. В ночь с 17 на 18 августа передовые отряды 30-й гв. и 31-й гв. мбр прибыли в ТУНЛЯО. Прибывшие танки, самоходки, автомашины подолгу стояли перед переправой через р. ЛЯОХЭ севернее ТУНЛЯО. Переправа работала плохо и задерживала части за городом.

Во всех городах и населенных пунктах, куда вступали наши части, китайское и маньчжурское население встречало нас восторженно, как освободителей. Японские чиновники бежали в портовые города.

Одновременно с 6-й гвардейской танковой армией успешно продвигались и все остальные войска ударной группировки фронта. В ходе шестидневных боев, в результате внезапных и решительных действий войска Забайкальского фронта, разгромив японские части прикрытия, продвинулись в глубь МАНЬЧЖУРИИ на основных направлениях на 350–400 км.

17 августа 1945 года командующий Квантунской армией генерал ЯМАДА ОТОДЗО обратился к Главнокомандующему советскими войсками на ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ Маршалу Советского Союза А. М. ВАСИЛЕВСКОМУ с предложением прекратить военные действия. Но в обращении ничего не говорилось о капитуляции, и на ряде участков японцы даже предприняли контрнаступление. Дальнейшее стремительное наступление советских войск на всех направлениях поставило японское командование в тяжелое положение. Пытаясь выиграть время, командующий Квантунской армией 18 августа по радио заявил советскому командованию о готовности выполнить все предъявленные ему ранее условия капитуляции. Но на многих участках фронта японцы продолжали упорное сопротивление. Замысел врага – получить передышку и выиграть время – был ясен советскому командованию, и оно отдало приказ наступать на всех фронтах.

В связи с тем что командование Квантунской армии было готово к капитуляции, на основании приказа командующего Забайкальским фронтом, командарм 6-й гв. ТА отдал следующее устное боевое распоряжение: «С утра 18 августа 1945 года как можно быстрее занять территорию ЦЕНТРАЛЬНОЙ и ВОСТОЧНОЙ МАНЬЧЖУРИИ…»

Главные силы 6-й гвардейской танковой армии, по мере получения горючего, продолжали продвигаться вперед вслед за передовыми отрядами корпусов и в течение 18–19 августа вышли в районы Тунляо, Кайтун, Туцюань. С выходом армии в эти районы японские войска, находившиеся в северной и северо-западной частях Маньчжурии, были отрезаны от своих штабов и баз снабжения. Войска 3-го фронта японцев были полностью расчленены и поставлены под угрозу уничтожения их по частям. Однако для того, чтобы окружить главную группировку Квантунской армии и вынудить ее к капитуляции, требовалось стремительное развитие наступления в юго-восточном направлении с целью занятия важнейших административных и экономических центров Маньчжурии, а также важнейших тыловых районов Квантунской армии. Вместе с тем бездорожье ввиду проливных дождей, острый недостаток горючего существенно препятствовали быстрейшему выполнению этой задачи.

Дальнейшее движение главных сил армии из района Тунляо оказалось невозможным. Не могли продвигаться даже танки. Проливные дожди, непрерывно шедшие в течение нескольких суток, образовали на обширной Центрально-Маньчжурской равнине нечто вроде искусственного моря.

В этой критической обстановке, когда был дорог каждый час, было принято единственно выполнимое решение – пройти затопленную равнину по узкой насыпи железнодорожного полотна от Тунляо до Чжанъу.

Этот 100-километровый участок войска армии прошли за сутки! Передовой отряд 5-го гвардейского танкового корпуса – 21-я гвардейская танковая бригада под командованием Героя Советского Союза гвардии подполковника И. Л. Третьяка – к утру 19 августа овладела городом Чжанъу.

«…Обильные ливневые дожди продолжались. Уровень воды в реке Ляохэ, на которую вышли части 6-й гвардейской танковой армии, поднялся более чем на два метра. Река разлилась, многие мосты были снесены. Все новые и новые части подходили к разбушевавшейся реке. Танки остановились.

Командиры искали переправы и обходные пути, ведь замедлить продвижение войск ни в коем случае нельзя – впереди Мукден! К ним на большой скорости мчится «виллис». По бортовым номерам Кравченко определил, что это танки 21-й гвардейской танковой бригады Третьяка. Выйдя из машины, генерал Кравченко приказал вызвать командира батальона. Кто-то шепнул: «Ну, будет разнос!»

Но нет. Командарм поздоровался, закурил «Казбек», предложил папиросы танкистам. Не без труда узнал он в осунувшемся, залепленном с ног до головы вязкой грязью офицере «железного комбата» Д. А. Чумаченко.

Комбат доложил:

– Товарищ генерал! Справа и слева болото. Два танка завязли по самую гусеничную полку, дальше дороги нет.

Кравченко пытливо посмотрел на капитана:

– Что ж это ты, комбат, на Курской дуге, под Киевом и Будапештом страх на фашистов наводил, а здесь не находишь решения? Смотри, видишь насыпь железнодорожного полотна? Оно хотя и узкое, но танки пройдут. Сейчас это единственная возможность!

Иного выхода не было, по обеим сторонам простирались болота. Чумаченко замешкался и произнес:

– Товарищ генерал, японцы могут пустить навстречу на полной скорости состав. И нас сомнут. Или самолеты разбомбят полотно – тогда весь корпус застрянет.

Но Кравченко стоял на своем:

– А мы впереди танков пустим платформы с десантом пехоты. Они захватят разъезды, взорвут стрелки, чтобы навстречу не смогли выйти поезда. За платформами двинем одиночные танки, за ними твой батальон, а потом и главные силы.

Это было более чем убедительно. Решение командарма быстро было подготовлено к выполнению. Вот уже двинулись платформы с десантом пехоты с огневым прикрытием.

Командарм посмотрел на часы и сурово сказал:

– Дорог каждый час! А теперь, капитан Чумаченко, хоть на пузе проползи своими танками до насыпи и далее – по ней вперед!

И вот уже танки стали карабкаться на насыпь и двигаться по шпалам железнодорожного полотна, по обеим сторонам которого бушевала разлившаяся, как море, река, а местами и железная дорога скрылась под водой.

Время подтвердило, что в критической обстановке, когда дорог каждый час, это было единственное правильное и выполнимое решение: танки 6-й гвардейской танковой армии прошли 100-км участок затопленной равнины по узкой насыпи железнодорожного полотна от Тунляо до Чжанъу за сутки!

Первыми шли танки 21-й гвардейской танковой бригады, действующей в передовом отряде 5-го гвардейского танкового корпуса генерала Савельева. Колонна размеренно шла по указанному маршруту, постепенно разбивая гусеницами железнодорожное полотно. Движение по шпалам доставляло мало удовольствия и вызывало усталость.

Шел по шпалам и разведбат корпуса, но его постигла неудача: мотоциклы и бронетранспортеры стали выходить из строя. Пришлось ему сойти с железной дороги, чтобы не задерживать движения гусеничных машин.

Но в первой половине суточного перехода случилось непредвиденное. Километрах в шестидесяти от города по колонне пролетела команда: «Воздух!» Кто-то со смехом крикнул: «Да это же наши «кукурузники!»

Но это были японские истребители, пилотируемые летчиками-смертниками (танкисты поняли это позже), которые шестью самолетами неожиданно совершили налет на колонну передового отряда (по воспоминаниям некоторых ветеранов – самолетов было девять).

Вдруг они перестроились друг за другом в воздухе, затем ринулись в сторону движущейся колонны и в этом же боевом порядке пошли в пикирование с нарастанием скорости по наклонной к горизонту траектории. Теперь стало ясно, что это камикадзе.

По самолетам открыли плотный огонь из всех видов стрелкового оружия. Один истребитель рухнул между танками гвардии майора Завизиона и гвардии лейтенанта Ермолаева (хорошо, что танки в колонне шли на увеличенных дистанциях). Тридцатишеститонные стальные машины сильно тряхнуло, и по башне и корпусу ощутимо забарабанили осколки плоскостей взорвавшегося самолета.

В машине Ермолаева находилось Боевое знамя бригады, которое охранял командир пулеметного взвода гвардии младший лейтенант Портянко с тремя автоматчиками. Они вытащили Знамя и отбежали в безопасное место. А экипаж во главе с Ермолаевым в это время сбивал огонь, охвативший танк, и отбрасывал в сторону плоскости разбитого самолета и труп японского летчика-камикадзе. Огонь на танке удалось потушить, и механик-водитель гвардии сержант Шабров быстро отогнал танк от рядом стоящего горящего танка.

Другой самолет упал, зацепив моторную часть «тридцатьчетверки» младшего лейтенанта Трубешка. От выплеснувшегося из бака самолета горючего танк загорелся, и пламя быстро увеличивалось в размерах. Экипаж одним махом выбрался из танка и пытался ликвидировать пламя, но все попытки оказывались тщетными.

Третий рухнул за машиной с пулеметчиками. Грохнул взрыв. Сидевших в кузове пулеметчиков раскидало в разные стороны, пулеметные рамы отлетели напрочь. Буквально в считаные минуты машина превратилась в огненный факел, погасить который не удалось. Командир получил сильный ожог.

Остальные истребители воткнулись моторами в болото, откуда торчали их хвостовые оперения с красным опознавательным кругом.

Все произошло так быстро, что сразу трудно было что-то понять. И без того узкая насыпь железнодорожного полотна теперь была перегорожена горящей техникой.

Оказавшись буквально в нескольких десятках метрах от этой трагедии, гвардии майор Завизион выскочил из своей «тридцатьчетверки» и огляделся. Вся колонна остановилась. Он мгновенно оценил обстановку и принял очень рискованное решение: столкнуть горящий танк с насыпи в воду, пока в нем не сдетонировали боеприпасы.

Завизион дал команду наводчику орудия развернуть башню своего танка пушкой назад, а механику-водителю подъехать к горящему танку и медленно подталкивать его в корму. Но попытка не удалась: боевая машина буксовала на месте. Тогда он вместе с экипажем накинули коуш стального троса наискосок на буксирный крюк горящего танка и, слегка поворачивая свой танк в сторону, стали стаскивать горящий танк с насыпи на обочину. Когда тот оказался в наклоненном положении, Завизион с экипажем также быстро отцепили трос, а механик-водитель, включив первую передачу, столкнул горящий танк в воду и, не останавливаясь, без особого труда следом за ним столкнул горящую автомашину.

Обломки самолетов после взрыва мелкими частями разлетелись на большое расстояние, в основном в воду, а те, что упали на насыпь и горели, были раскатаны гусеницами танков начавшей движение колонны. Все закончилось так же быстро, как и началось.

Прибывший к месту происшествия командир бригады гвардии подполковник И. Л. Третьяк видел все издалека, но повлиять на обстановку физически не мог, так как пробиться по узкой насыпи к месту пикирования японских самолетов было невозможно. Теперь, узнав от своих офицеров все подробности произошедшего и о самоотверженном поступке гвардии майора Завизиона, Иван Лукич крепко обнял его со словами: «Спасибо, Гавриил, представить страшно, что было бы, если бы сдетонировал и рванул боекомплект того горящего танка!» Гавриил ответил, что один он ничего бы не сделал, это все благодаря экипажу, с которым они действовали вместе.

Комбриг крепко пожал руки членам этого героического экипажа, рисковавшим собственной жизнью, но предотвратившим большую и непоправимую беду и тем самым спасшим жизнь многим бойцам и командирам. Здесь же командир бригады дал команду представить весь экипаж к правительственным наградам.

О происшедшем гвардии майор Завизион по радиостанции доложил в штаб армии очень скупо: «В 12.40 колонна была атакована шестью самолетами противника. Летчики-камикадзе погибли. Наши потери: один танк с экипажем и одна автомашина, потери пехоты уточняются. Колонна продолжает движение».

Колонна 21-й гвардейской танковой бригады под командованием гвардии подполковника И. Л. Третьяка набирала скорость, увеличивая темп наступления, и уже к утру следующего дня овладела городом Чжанъу…»

Решения командующего Забайкальским фронтом, принятые 18 и 19 августа, привели в последующем к значительным оперативно-стратегическим результатам на данном театре военных действий. Теперь от главной группировки войск фронта, и прежде всего от 6-й гвардейской танковой армии, требовалось быстрее выйти к побережью Тихого океана.

«…Войска 6-й гв. ТА в течение 18 августа продолжили выполнять поставленную задачу. Преодолевая труднопроходимые участки дороги, к исходу дня они прошли более 100 км в направлении МУКДЕНА. В этот день в район ТУНЛЯО прибыло 63 самолета с ГСМ, доставившие дизельного топлива – 76 тонн, автобензина – 7,1 тонн, масла МК – 8 тонн.

Соединения и части армии занимали следующее положение:

5-й гв. тк: частью сил, после заправки ГСМ, в 7.00 18 августа в составе 15-го гв. мцб, 21-й гв. тбр, выступил на МУКДЕН и к исходу дня достиг станции АЭРОЯНЬ.

21-я гв. тбр, после пополнения горючим, выступила по маршруту корпуса и в 16.00 достигла станции ИХУТА;

20-я гв. тбр в течение дня совершала марш из ЛУБЭЙ в ТУНЛЯО;

22-я гв. тбр, по мере поступления ГСМ, заправляла машины в районе аэродрома в ТУНЛЯО;

6-я гв. мсбр в течение дня находилась в ТУНЛЯО, продолжала подтягивать личный состав и отставшую матчасть в ожидании ГСМ.

Корпус к исходу дня 18 августа имел 68 танков Т-34 в районе ТУНЛЯО из имеющихся 208. Остальные танки находились в пути следования.

Штакор – ТУНЛЯО…»

«…22-я гв. тбр: к исходу 18 августа в район ТУНЛЯО бригада имела 17 танков Т-34, которые были заправлены горючим, полученным на аэродроме в ТУНЛЯО. В 5.00 19 августа эти танки под командованием командира 2-го тб гвардии майора СОТНИКА выступили в направлении города МУКДЕН. Вместе с 17 танками выступили командир бригады и оперативная группа штаба бригады.

21-я гв. тбр: отремонтировав матчасть и создав запас горючего до двух с половиной заправок, в 12.00 18 августа бригада выступила за разведывательным батальоном корпуса, имея направляющим 3-й танковый батальон. Танки двигались своим ходом по железной дороге ТУНЛЯО – МУКДЕН.

20-я гв. тбр: с утра 18 августа бригада выступила из ЛУБЭЯ и наступала во втором эшелоне корпуса по двум маршрутам: 1-й тб, рота управления, тылы бригады по маршруту: ЛУБЭЙ, ГАСАСУМ, ГЕГЕН-СУМЭ, ХОРГОТО, ХАГА-СУМЭ, БРЕНОДО, ТУНЛЯО. 2-й тб, 3-й тб, штабриг по маршруту: ЛУБЭЙ, ХАМИРИ, АРОМАНХА, АРБУНГОРА. ЕРЕМОДО, ТОНДЗУ-СУМО, МАНДЗЯТАЙ, ТУНЛЯО. Не имея соприкосновения с противником, к 16.00 бригада передовыми частями вышла на северную окраину ТУНЛЯО.

7-й мк: находился в прежнем районе сосредоточения в ожидании ГСМ.

Штакор – ЧАНЛИН.

9-й гв. мк: частью сил, по мере заправки, 18 августа продолжал выполнять поставленную задачу, действуя в направлении ТУНЛЯО. Штакор – ТУНЛЯО.

Резерв командующего армией – в прежнем районе сосредоточения.

Погода переменная с частыми осадками дождя. Дороги для всех видов транспорта непроходимы.

КП – ТУНЛЯО. Штарм 6-й гв. ТА – ЛУБЭЙ…»

В связи с тем что части Квантунской армии противника продолжали сопротивление, командующий Забайкальским фронтом Маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский приказал: «С утра 19 августа 1945 года как можно быстрее занять территорию Мукден и Чанчунь, оставить в Чаньчуне и Мукдене до подхода частей фронта не менее чем по одной усиленной бригаде, всеми силами форсированным маршем к исходу дней 25 августа 1945 года выйти в район Порт-Артур, Джуанхэ, Хучжоу».

«…Соединения и части 6-й гв. ТА в течение дня 19 августа продолжали выполнять поставленную задачу. Вместе с тем, военно-транспортные самолеты 12-й воздушной армии продолжали доставку ГСМ для техники. За день было доставлено: дизельного топлива – 65 тонн, автобензина – 15.5 тонн, масла – 5.5 тонн.

Схема 17. Боевые действия 6-й гвардейской танковой армии 11–22 августа 1945 г.

Войска армии стремительными действиями передовых отрядов достигли предместий г. ЧАНЧУНЬ и форсировали р. ЛЯОХЭ на МУКДЕНСКОМ направлении. На основании боевого распоряжения командующего 6-й гв. ТА были высажены авиадесанты на аэродромах городов МУКДЕН и ЧАНЧУНЬ по 250 человек каждый, которые были подчинены прибывшим частям 7-го мк и 5-го гв. тк. Задача десантов: не дать возможности японским войскам отходить к морю и заставить их капитулировать. Высаженные десанты в городах МУКДЕН и ЧАНЧУНЬ приступили к разоружению гарнизонов. В момент высадки десанта в городе МУКДЕН был захвачен на аэродроме бывший император МАНЧЬЖОУ-ГО ПУ И совместно с японским советником генерал-лейтенантом ИОСИОКА ЯСУКОА.

Части 5-го гв. тк корпуса в течение 19 августа передовыми отрядами вели наступление в направлении города МУКДЕН и к 23.00 достигли: 15-й гв. мцб (передовой отряд корпуса) и 1-й танковый батальон 21-й гв. тбр, овладев в 14.30 станцией ДЗЮЙЛЮХЭ и СИНЬМИНЬ, разоружив два железнодорожных эшелона с японскими солдатами и офицерами, приступили к переправе через р. ЛЯОХЭ по железнодорожному мосту. 21-я и 22-я гвардейские танковые бригады в 16.00 19 августа подошли главными силами к переправе через р. ЛЯОХЭ и в течение ночи с 19 на 20 августа 1945 года танки были переправлены на железнодорожных платформах на южный берег реки. 6-я гв. мсбр и 20-я гв. тбр – в ТУНЛЯО.

Штакор – на подходе к ЧЖАНЪУ…»

«…21-я гв. тбр: совершив 150-километровый марш в трудных условиях, форсируя речки вброд, объезжая железнодорожные мосты, бригада к 10.00 19 августа 1945 года вышла к г. ЧЖАНЪУ и, подтянув матчасть, в 12.00 выступила на МУКДЕН по маршруту: ЧЖАНЪУ, СЫЦЗЯТЬЗЫ, ЧИГОТО, СИНМИН. При разведке переправы через р. ЛЯОХЭ было установлено, что форсировать реку вброд невозможно ввиду многоводности и заболоченности берегов реки; железнодорожный мост был пригоден только для перехода автотранспорта. Ввиду этого транспортные машины переходили железнодорожный мост своим ходом. Для танков сформировали состав из семи платформ и от станции СИНМИН до МУКДЕНА танки перебрасывали на платформах. В 12.00 20 августа 1945 года первый эшелон танков и автотранспорт вступили в город МУКДЕН. К 18.00 20 августа бригада, в составе 1-го, 2-го и 3-го танковых батальонов, мотострелкового батальона автоматчиков и роты управления, сосредоточилась на южной окраине города МУКДЕН, совершив марш протяженностью 130 км.

Схема 18. Сосредоточение подразделений 20-й гвардейской танковой бригады в районе Тунляо

22-я гв. тбр: к исходу 19 августа 1945 года в Тунляо подошли еще 14 танков, которые были заправлены ГСМ, и под командованием командира 1-го танкового батальона гвардии майора ТАРХАНОВА в 5.00 20 августа 1945 года выступили в направлении МУКДЕНА. Из подошедших 9 танков в течение дня 20 августа была сформирована танковая рота, которая в 18.00 20 августа выступила на МУКДЕН под командованием командира 1-го танкового батальона гвардии капитана БОРДЕЕВА. До 14.00 21 августа 1945 года в ТУНЛЯО больше танков бригады не подходило, и в 14.00 начальник штаба бригады на своем танке выступил на МУКДЕН.

Всего из ТУНЛЯО выступили 41 танк и 18 колесных машин. Из отставших танков до ТУНЛЯО – 10 танков прибыло в ТУНЛЯО и находятся на северном берегу р. ЛЯОХЭ. Всеми танками, находящимися в ТУНЛЯО и у р. ЛЯОХЭ, командует командир 3-го тб гвардии майор ВОРОБЬЕВ. В ТУНЛЯО находятся заместитель командира бригады по строевой части гвардии подполковник ТУШЛИДЕР, заместитель командира бригады по техчасти гвардии подполковник ВОРОБЬЕВ и заместитель командира бригады по тылу гвардии подполковник ОРЕШКОВ.

6-я гв. мсбр: 19 августа 1945 года 130 человек личного состава 2-го мсб бригады под командованием гвардии майора ЧЕЛЫШЕВА были выброшены авиадесантом в город МУКДЕН, а разведрота – авиадесантом в ЛЯОЮАНЬ…»

«…Впереди на подступах к Мукдену колонна подошла к железнодорожному мосту протяженностью около 1200 метров. Обойти его было невозможно, так как этому препятствовала вышедшая из берегов и затопившая все подступы к ним река Ляохэ. Колонна остановилась.

Танки М4А2 из 9-го гвардейского механизированного корпуса. Август 1945 г., Маньчжурия

Гвардии майор Завизион соскочил со своего танка и, доставая из полевой сумки карту, подошел к комбату. Тот внимательно осматривал местность. Вместе оценили ее по карте и сошлись во мнении, что надо идти через мост – другого пути для преодоления этого серьезного препятствия нет.

Рискнули пустить один танк по мосту. Но он прошел всего метров десять и нерешительно остановился. Пролет моста под многотонной тяжестью, сосредоточенной на малом участке, угрожающе прогнулся и стал раскачиваться. Комбат гвардии майор Лобачев приказал экипажу вернуться обратно.

Мукден совсем рядом, без бинокля видно, а добраться до него нет возможности. Гавриил Завизион предложил: «Степан Егорович, а что, если попробовать переправить танки через мост на железнодорожных платформах? Рискнем?» Комбат одобрительно закивал головой: «Риск – благородное дело» – и тут же поставил задачу командиру танковой роты гвардии старшему лейтенанту Алексашкину пройти на станцию Синьсин (она значилась на карте ближайшей) и пригнать оттуда маневренный мотовоз хотя бы с одной платформой. Взяв с собой несколько автоматчиков, тот быстро поспешил выполнять приказ.

Через некоторое время танкисты вернулись с двумя паровозами и двумя платформами. Машинисты-китайцы погрузили две «тридцатьчетверки» с автоматчиками на борту и двинулись в Мукден.

Неожиданное появление на станции двух советских танков с шестнадцатью автоматчиками ошеломило японцев, не успевших убраться из города. Все они сдались без единого выстрела. И что стало венцом этого неожиданного броска – в руках танкистов оказались несколько воинских эшелонов с боевой и другой техникой, которые японцы не успели отправить. Алексашкин заставил пленных японцев освободить платформы от имеющегося на них разного груза, и вскоре около десятка их были отправлены за остальными танками…»

Население китайского города радостно приветствует советские войска. Август 1945 г.

В целях ускорения продвижения частей 5-го гвардейского танкового корпуса начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии отдал в 23.00 следующее боевое распоряжение:

«Командиру 5-го гв. тк

КОМАНДАРМ ПРИКАЗАЛ:

Ускорить продвижение и быть готовым после овладения МУКДЕНОМ выбросить передовые отряды в составе усиленного батальона каждый, а за ним главные силы на ЛЯОДУНСКИЙ полуостров для занятия к исходу 25 августа 1945 года района г. ПОРТ-АРТУР, ДАЛЬНИЙ, ЦЗИНЬЧЖОУ и, в первую очередь, портов. Штакор иметь в ЦЗИНЬЧЖОУ. Широко использовать для быстроты продвижения трофейное горючее и железнодорожные перевозки. Батальон 6-й гв. мсбр иметь в готовности выбросить посадочным авиадесантом в порты: БЫНЗИО, ЧЖУАНХЭ. Северный 9-й гв. мк выйдет в район ФУЧЬЖОУ; северо-восточный 7-й мк – в район БЫЦЬЗИО, ЧЖУАНХЭ, СИПИНЦЗЭ.

Штарм намечается в ЦЗИНЬЧЖОУ. В МУКДЕНЕ остается бригада 9-го гв. мк.

Получение подтвердить.

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-лейтенант танковых войск

ШТРОМБЕРГ».

Части 9-го гвардейского механизированного корпуса в течение 19 августа основными силами 46-й гв. тбр, 30-й гв. мбр, 31-й гв. мбр. 389-го гв. сап. 35-го гв. мдн, 458-го гв. мп к 18.00 сосредоточились в районе Тунляо, танковые полки мехбригад продолжали находиться в районе Немогору. 18-я гв. мбр, находившаяся в резерве, стояла без горючего в районе Косуннера. Корпус получил задачу наступать на Мукден.

В эти дни продвижение вперед, к портам, имело огромное экономическое и военное значение, поскольку японское командование, всячески затягивая переговоры о капитуляции, стремилось выиграть время, вывести свои войска и военное имущество, а также оборудование важных заводов и прочие ценности из Маньчжурии и сохранить этим свой военный потенциал. Нужно было быстрей овладеть портами, пленить живую силу японской армии, захватить ее вооружение, военное имущество и прочие ценности, собранные в портах и предназначенные для вывоза в Японию.

Однако части 9-го гвардейского механизированного корпуса не могли выйти из Тунляо по следующим причинам:

1) транспортная авиация, ввиду нелетной погоды в районе хребта Большой Хинган, работала неинтенсивно и не могла обеспечить горючим значительное число танков. Другими путями горючее послать было нельзя;

2) дороги, ввиду продолжительных дождей, стали непроходимыми не только для автомашин, но и для танков. Был летний разлив рек, на которых отсутствовали переправы.

Командование приняло решение о действиях авиадесантами. Корпус получил задачу подготовить три авиадесанта. Первый, в количестве 200 человек, – для захвата столицы Маньчжоу-Го города Чанчунь. Второй десант, в количестве 250 человек, – для захвата важнейшей военно-морской базы Японии и Маньчжурии города и порта Дайрен (Дальний). Третий десант, в количестве 200 человек, – для захвата старой русской крепости на Ляодунском полуострове, города и порта Порт-Артур.

На основании отданного распоряжения в 11.00 от 30-й гв. мбр с аэродрома г. Тунляо высадился авиадесант в городе Чанчунь в количестве 250 человек во главе с Героем Советского Союза гвардии майором Авраменко. По высадке десанта в Чанчунь последний приступил к разоружению капитулировавших японо-маньчжурских войск. Части 57-й мсд – в течение первой половины дня 19 августа совершали марш в направлении Тунляо и к 12.00 достигли Хага-Сумэ и остановились на дневке.

19 августа 1945 года гвардии майор Петр Авраменко руководил высадкой авиадесанта в районе Чанчуня. Десантники П. Н. Авраменко успешно выполнили боевое задание. Они заняли железнодорожный узел, банк, почту, радиостанцию, телеграф. До прибытия главных сил в город там уже было разоружено 40 тысяч солдат и офицеров, 17 генералов.

Утром 20 августа в Чанчунь прибыли передовые части 6-й гвардейской танковой армии.

В этот же день в Чанчуне был назначен первый советский комендант. Им стал гвардии майор Герой Советского Союза П. Н. Авраменко.

Разведчики 6-й гвардейской танковой армии с захваченными японскими знаменами. Август 1945 г.

Вот что пишет об этом генерал армии С. М. Штеменко в книге «Генеральный штаб в годы войны»: «К 11 часам 19 августа на Чанчунском центральном аэродроме приземлился весь десант во главе с Героем Советского Союза гвардии майором П. Н. Авраменко. Состоял он из офицеров и бойцов 30-й гвардейской мехбригады. Десантники сняли аэродромную охрану противника, заняли круговую оборону и приступили к разоружению японо-маньчжурских войск. Вечером над штабом Квантунской армии был спущен японский флаг и поднят советский…»

«…Для быстрого захвата важных железнодорожных узлов, аэродромов, военных, политических и экономических центров страны – ЧАНЧУНЯ и МУКДЕНА, а также морских портов на побережье Тихого океана ДАЙРЕН и ПОРТ-АРТУР в распоряжение армии фронтом была выделена транспортная авиация.

Специально подготовленных десантных войск во фронте не было. Поэтому состав десантируемых войск определялся решением командующего танковой армией.

19 августа с целью высадки десанта в столицу МАНЬЧЖУРИИ город ЧАНЧУНЬ была сформирована группа в составе 200 человек от 30-й гвардейской механизированной бригады под командованием заместителя командира бригады Героя Советского Союза гвардии майора П. Н. АВРАМЕНКО. Руководить десантом был назначен заместитель начальника разведывательного отдела армии гвардии подполковник М. И. МЕЛЬНИЧЕНКО.

Первой на самолете вылетела группа разведчиков в составе 18 человек, возглавляемая гвардии подполковником МЕЛЬНИЧЕНКО. В 11 часов 30 минут самолет приземлился на аэродроме ЧАНЧУНЯ. Высадившаяся группа быстро овладела аэродромом. Подполковник МЕЛЬНИЧЕНКО по радио дал команду отдельным десантникам на взлет из ТУНЛЯО.

Прибывшие в 13 часов 15 минут главные силы десанта захватили железнодорожную станцию, почту, телеграф, банк, электростанцию. Вражескому гарнизону был предъявлен ультиматум, принятый безоговорочно.

Так до подхода главных сил танковой армии было обезоружено 40 тысяч солдат и офицеров Квантунской армии, в том числе 17 японских генералов.

В тот же день, 19 августа, в МУКДЕНЕ был высажен десант – 2-й батальон 6-й гвардейской мотострелковой бригады 5-го гвардейского танкового корпуса – в составе 225 человек под командованием гвардии майора П. Е. ЧЕЛЫШЕВА. Управление действиями десанта возлагалось на начальника разведывательного отдела армии гвардии полковника Я. М. СКРЫННИКОВА.

Десант захватил важные объекты в городе и разоружил гарнизон японцев, взяв в плен при этом много солдат, офицеров и генералов, пленил императора МАНЧЬЖОУ-ГО ПУ И, пытавшегося улететь в ЯПОНИЮ. Здесь же, недалеко от МУКДЕНА, был освобожден лагерь военнопленных солдат, офицеров и генералов армии США.

В этот же день разведывательная рота 5-го гвардейского танкового корпуса была высажена авиадесантом в город ЛЯОЮАНЬ.

Пленные японские солдаты сдают свое оружие. Август 1945 г.

Вслед за авиадесантом в МУКДЕН прилетел генерал А. Г. КРАВЧЕНКО. В сопровождении офицеров штаба армии и с охраной он приехал в штаб 3-го японского фронта и допросил начальника штаба (командующим в это время занимался уполномоченный Военного совета Забайкальского фронта генерал А. Д. ПРИТУЛА), затем потребовал немедленного вызова директора железных дорог и освобождения здания, занимаемого штабом японского фронта.

Директору железных дорог было приказано обеспечить бесперебойную работу железнодорожного участка ЧАНЧУНЬ, МУКДЕН, ДАЙРЕН.

К исходу 20 августа несколько танков передового отряда 5-го гвардейского танкового корпуса вошли в МУКДЕН.

Передовой отряд 7-го механизированного корпуса к исходу этого же дня в районе ФАНЬЦЗЯТУНЯ перерезал железную дорогу ЧАНЧУНЬ – МУКДЕН и на следующий день вошел в ЧАНЧУНЬ. Затем эти отряды, совместно с ранее высадившимися воздушными десантами, приступили к приему пленных японских войск…»

Колонна танков Т-34/85 7-го механизированного корпуса с десантом на улицах китайского города Далянь (Дальний). 24 августа 1945 г.

Таким образом, танковая армия, продвинувшись на глубину 750–800 км, уже на десятый день операции выполнила дальнейшую задачу фронта.

Быстрый выход войск 6-й гвардейской танковой армии к жизненно важным районам Маньчжурии обеспечил расчленение главной группировки Квантунской армии на изолированные части и вынудил противника отказаться от дальнейшего сопротивления и прекратить военные действия на континентальной части Китая.

Без преувеличения можно сказать, что 6-я гвардейская танковая армия сыграла важную роль в решении крупной военно-политической и стратегической задачи.

В 23.00 начальник штаба армии отдал следующее боевое распоряжение:

«Командиру 9-го гв. мк

КОМАНДУЮЩИЙ АРМИЕЙ ПРИКАЗАЛ:

Ускорить выход корпуса в район МУКДЕНА. После овладения городом быть готовым оставить в последнем одну усиленную бригаду и к исходу 25 августа 1945 года остальными силами выйти в район: ФУЧЬЖОУ, ГАОПЗЯТУН, САНЬ-ГУАНЬМЛЯО, имея штакор в н. п. ВАФАНЬДЬЯНЬ.

Для быстроты продвижения широко использовать местный железнодорожный подвижной состав, а также трофейное горючее.

Южнее вас – 5-й гв. тк займет район ПОРТ-АРТУР, ДАЛЬНИЙ, ЦЗИНЬЧЖОУ.

Восточнее – 7-й мк овладевает районом БИЦЗИО, ЧЖУАНХЭ, СИПИНЦЗЭ.

Штарм намечается в ЦЗИНЬЧЖОУ.

Получение подтвердить.

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-лейтенант танковых войск

ШТРОМБЕРГ».

К исходу дня 19 августа 9-й гв. мк имел танков М4А2–163, танков БТ-7–50. СУ-100–74; активных штыков – 8337 человек.

Обеспеченность ГСМ: дизельного топлива – нет, боеприпасов – 1,5 боекомплекта, продовольствия – 2 сутодачи.

Штакор – Тунляо.

«…Части корпуса, действуя передовыми отрядами, к исходу 19 августа достигли:

16-я мбр – района ТАЙПИНЧУАНЬ, ее подвижная группа на подступах к н. п. ЧАНЧУНЬ.

63-я мбр – в районе КАЙТУН, ее подвижная группа на подступах к н. п. ЧАНЧУНЬ.

64-я мбр – в районе БЯНЧЖАО.

41-я гв. тбр в районе ТУЦЮАНЬ, ее один танковый батальон достиг г. КАЙТУН.

36-я мсд – в движении в пешем порядке, ее головной полк прошел ТУЦЮАНЬ, остальные на подходе.

Части корпуса на достигнутых рубежах находятся без горючего…»

Население китайского города Далянь (Дальний) радостно приветствует танкистов 6-й гвардейской танковой армии. На переднем плане на танке – Член Военного совета армии генерал-лейтенант танковых войск Г. Л. Туманян, справа у пушки – гвардии майор Г. Т. Завизион. Август 1945 г.

В 23.00 19 августа начальник штаба армии отдал следующее боевое распоряжение:

«Командиру 9-го гв. мк

КОМАНДУЮЩИЙ АРМИЕЙ ПРИКАЗАЛ:

Приданные вам первый понтонный батальон вести с главными силами корпуса по основному маршруту: КАЙТУН, ЛЯОЮАНЬ, ФАКУ, МУКДЕН.

С выходом передового отряда в МУКДЕН первый понтонный батальон должен быть вместе с ним. Марш батальона обеспечить горючим. Город ЧАНЧУНЬ занять одной усиленной бригадой, которую и оставить в ЧАНЧУНЕ.

Схема 19. Боевые действия 6-й гвардейской танковой армии 11–22 августа 1945 г.

Главными силами после дозаправки повернуть на юг по шоссе: КАЙТУН, ЛЯОЮАНЬ, МУКДЕН. Далее быть готовым продолжать движение на ЛЯОЯН, ХАЙЧЕН, ГАЙПИН и к исходу 25 августа 1945 года выйти в район: БИЦЗИО, ЧЖУАНХЭ – для чего выбросить вперед передовые отряды в составе усиленного батальона каждый. Широко использовать местное трофейное горючее и после МУКДЕНА, возможно, и железнодорожные перевозки. Не бояться отрыва передовых отрядов от главных сил.

В район ФУЧЖОУ выходит 9-й гв. мк, а в район ПОРТ-АРТУР, ДАЙРЕН – 5-й гв. тк. Штарм с 25 августа 1945 года в ЦЗИНЧЖОУ, севернее н. п. ДАЛЬНИЙ. Получение подтвердить.

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-лейтенант танковых войск

ШТРОМБЕРГ».

За период с 9 по 19 августа соединения и части 6-й гвардейской танковой армии нанесли следующий урон противнику в живой силе и технике и захватили следующие трофеи:

9-й гвардейский механизированный корпус:

убито солдат и офицеров – 12,

взято в плен – 350;

уничтожено: самолетов – 2;

захвачено: складов с продовольствием – 3, складов горючим – 2 (41 тонна);

7-й механизированный корпус:

убито солдат и офицеров – 176,

взято в плен – 1327;

уничтожено: самолетов – 1, автомашин – 35, пулеметов – 23, винтовок – 570;

захвачено: складов с боеприпасами – 2, складов с продовольствием – 15.

Гарнизоны городов Мукден и Чанчунь капитулировали вместе со своими штабами.

«…Соединения и части 6-й гв. ТА 20 августа продолжали выполнять ранее поставленную задачу. В течение дня в район ТУНЛЯО прибыло ГСМ дизельного топлива – 169.3 тонны, автобензина – 8 тонн, масла МК – 5,6 тонны, солидола – 13 тонн.

5-й гвардейский танковый корпус: передовыми частями (15-м гв. мцб и 21-й гв. тбр) 20 августа вступил в г. МУКДЕН.

22-я гв. тбр в течение дня продолжала переправу через р. ЛЯОХЭ, в районе н. п. СИНЬМИН.

6-я гв. мсбр в 11.00 20 августа 1945 года выступила на автомашинах по железнодорожному полотну в направлении МУКДЕНА и к исходу дня достигла станции ИХУТА. 20-я гв. тбр в районе ТУНЛЯО без горючего. Штакор – СИНЬМИН.

7-й механизированный корпус: в течение 20 августа действовал в направлении н. п. ЧАНЧУНЬ и к исходу дня вышел в район станции ФАНЦЬЗЯТУН. Передовой отряд от 16-й мбр и 63-й мбр находился юго-западнее ЧАНЧУНЯ, где разоружал железнодорожные эшелоны с японскими войсками, пытавшимися выйти из города. Остальные части корпуса находились в прежних районах сосредоточения в ожидании горючего. Штакор – ЧАНЛИН.

9-й гвардейский механизированный корпус: в течение 20 августа продолжал сосредоточиваться в районе ТУНЛЯО и, по мере прибытия ГСМ, производил заправку машин. Штакор – ТУНЛЯО.

57-я мотострелковая дивизия: продолжая марш, к исходу дня 20 августа 1945 года передовым полком вышла к переправе через р. ЛЯОХЭ, за ТУНЛЯО…»

В 11.00 20 августа начальник штаба армии отдал следующее боевое распоряжение:

«Командиру 57-го мсд

Продвижение дивизии явно медлительное, части дивизии совершают марш только по автотранспортным дорогам, тем самым увеличивают свой маршрут движения, тогда как местность позволяет совершать переходы сокращенными путями.

КОМАНДУЮЩИЙ АРМИЕЙ ПРИКАЗАЛ:

Дивизии двумя полками с частями усиления к исходу 28 августа 1945 года сосредоточиться в районе г. МУКДЕН. Один полк оставить в районе ТУНЛЯО в распоряжении заместителя командующего по тылу генерал-лейтенанта ПЕТРЕНКО до особого распоряжения.

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-лейтенант танковых войск

ШТРОМБЕРГ».

«…Авиадесанты армии, выброшенные в города ЧАНЧУНЬ и МУКДЕН, приступили к разоружению гарнизонов японских войск. Осложняют боевые действия ежедневные проливные дожди, превратившие полевые дороги в сплошные непроходимые болота, отсутствие горючего из-за плохого состояния дорог и растяжки передовых частей от основных баз снабжения армии вынуждало боевые части топтаться на месте в ожидании горючего. Это время года наиболее неблагоприятное для действия подвижных войск на территории МАНЬЧЖУРИИ. В течение дня в район расположения армии было подвезено ГСМ: дизельного топлива – 38 тонн, автобензина – 6,4 тонны, масла МК – 9,7 тонны.

В течение дня 21 августа 6-я гв. ТА продолжала выполнять поставленную задачу. Части армии принимали и разоружали капитулировавшие части японских войск в городах МУКДЕН и ЧАНЧУНЬ.

В районе г. МУКДЕН полностью сложили оружие штаб 3-го японского фронта вместе с генералом ОСИРОКУ, штаб 4-й японской армии с генерал-лейтенантом ХОИГО, 63-я пехотная дивизия с генерал-лейтенантом КИСИКАВА, 136-я пехотная дивизия с генерал-лейтенантом НАКОЯМА, 130-я пехотная бригада с генерал-майором КУВАДЕ, танковая бригада с генерал-майором АКО, авиагруппа подполковника СИМОДИ и сборные части МУКДЕНСКОГО гарнизона. В районе ЧАНЧУНЬ была полностью разоружена 148-я японская пехотная дивизия в количестве 8500 солдат и офицеров. К исходу дня 21 августа всего капитулировало: 1169 офицеров, 63690 солдат и унтер-офицеров.

Соединения и части армии находятся:

5-й гвардейский танковый корпус: в течение дня 21 августа части корпуса продолжали марш в направлении г. МУКДЕН и к 20.00 достигли: 21-я гв. тбр с 15-м гв. мцб – МУКДЕН; 22-я гв. тбр – продолжала переправу через р. ЛЯОХЭ; 20-я гв. тбр и 6-я гв. мсбр – станция АЭРОСИНЬ. Штакор – г. МУКДЕН.

7-й механизированный корпус: части корпуса продолжали находиться в прежнем районе сосредоточения. Разведотряд 84-й мцб и передовой отряд – 16-я мбр и 63-я мбр в 18.00 21 августа вступили в г. ЧАНЧУНЬ и совместно с авиадесантом разоружали капитулировавшие японские войска. 63-я мбр – КАЙТУН, 64-я мбр – БАНЬЧЖАНЬ, 41-я гв. тбр – ТУЦЮАНЬ, в ожидании подвоза горючего. Остальные части на подходе к ТУНЛЯО. Штакор – ЧАНЛИ.

9-й гвардейский механизированный корпус: части корпуса, следуя во втором эшелоне армии, продолжали сосредоточиваться в ТУНЛЯО и дозаправляли машины ГСМ. К исходу 21 августа в ТУНЛЯО прибыли части: 18-я гв. мбр, 389-й сап, 30-я гв. мбр. В пути на ТУНЛЯО находились: 31-я гв. мбр с 85-м гв. тп. 46-я гв. тбр. 18-я гв. и 30-я гв. мбр в течение дня 21 августа 1945 года готовили авиадесанты для захвата г. ПОРТ-АРТУР и г. ДАЙРЕН. К исходу дня корпус имел танков М4А2 на ходу – 141. Обеспеченность ГСМ – 1 заправка (46-я гв. тбр), остальные части без горючего. Боеприпасов – 2 боекомплекта. Продовольствия – 8 сутодач. Штакор – ТУНЛЯО.

Резерв командарма: 202-я олабр – в районе ЛУБЭЯ. 57-й гв. мп – ТУНЛЯО, в ожидании ГСМ. Штарм 6-й гв. ТА – в ТУНЛЯО, КП армии – МУКДЕН…»

«Командующему 6-й гв. ТА

КОМАНДУЮЩИЙ ЗАБАЙКАЛЬСКИМ ФРОНТОМ ПРИКАЗАЛ:

Подготовить и направить 22 августа 1945 года авиадесант с посадкой на 10 «дугласов» с прикрытием истребителей в города ДАЙРЕН и ПОРТ-АРТУР. Представители фронта: в ПОРТ-АРТУР – генерал-лейтенант ИВАНОВ, в город ДАЙРЕН – генерал-майор ЯМАНОВ. Десанты по 200 человек каждый.

МАЛИНОВСКИЙ».

«…Соединения и части 6-й гв. ТА в течение дня 22 августа боевых действий не вели, продолжали сосредоточиваться в указанных районах, в районах городов МУКДЕН и ЧАНЧУНЬ продолжали разоружение капитулировавших японо-маньчжурских войск. Всего за день 22 августа 1945 года было разоружено по Мукденскому гарнизону – 7510 солдат и 1688 офицеров. Принято танков – 300, лошадей – 3800, артскладов – 10, складов с боеприпасами – 20, технических складов – 5, вещевых складов – 20, продовольственных складов – 50. В целях ускорения разоружения капитулировавших японских войск, на основании приказа командующего армией, в районы городов ДАЙРЕН и ПОРТ-АРТУР в 14.00 22 августа были высажены десанты в 250 человек каждый, от частей 9-го гв. мк.

По Чанчуньскому гарнизону всего за день 22 августа было разоружено 13 000 солдат и офицеров; принято: танков – 10, орудий разного калибра – 89, пулеметов – 246, самолетов – 150, винтовок – 6542, складов с имуществом связи – 4, вещевых складов – 4.

202-я олабр – ЛУБЭЙ; 208-я сабр и 57-й гв. мп – ТУНЛЯО.

КП армии – г. МУКДЕН. Штарм – г. ТУНЛЯО.

Соединения и части армии находятся:

5-й гвардейский танковый корпус: в 9.00 22 августа частью сил выступил по железнодорожному полотну в направлении городов ДАЙРЕН и ПОРТ-АРТУР.

21-я гв. тбр, в составе 33 танков Т-34 и управления бригады, после погрузки на железнодорожный состав на станции МУКДЕН, в 9.00 22 августа 1945 года была отправлена в г. ПОРТ-АРТУР.

22-я гв. тбр, после сосредоточения в г. МУКДЕН, в составе 22 танков Т-34 в 18.00 22 августа была отправлена по железной дороге в направлении г. ДАЙРЕН.

20-я гв. тбр к исходу дня сосредоточилась на станции ЦЗЮЙЛЮХЭ в ожидании подвижного состава для погрузки.

6-я гв. мсбр в течение дня 22 августа совершала марш в МУКДЕН и к 22.00 достигла ЧЖАНЪУ.

Штакор – г. МУКДЕН.

7-й механизированный корпус: части корпуса в течение 22 августа находились в прежних районах сосредоточения в ожидании ГСМ и подвижного состава для погрузки. Для выполнения поставленной задачи командир корпуса генерал КАТКОВ решил:

1) В городе Чанчунь оставить 63-ю мбр, 24-й мотострелковый полк 36-й мсд;

2) 16-й мбр и 64-й мбр – сосредоточиться в МУКДЕНЕ к исходу 23 августа 1945 года;

3) 41-й гв. тбр, 231-й сабр, танки 16-й и 64-й мбр, разведбатальону и управлению корпуса к исходу дня 23 августа 1945 года сосредоточиться в ЛЯОВАНЕ;

4) 36-й мсд с 624-м артполком к исходу 26 августа 1945 года сосредоточиться в МУКДЕНЕ, а 24-му полку к тому же времени – в ЧАНЧУНЕ;

5) В связи с отсутствием горючего часть матчасти отстала еще с начала операции, в частности танки Т-26, часть танков БТ-5 и БТ-7, которые требуют эвакосредств и ГСМ.

Штакор – ЧАНЛИН.

9-й гвардейский механизированный корпус: части корпуса в течение дня продолжали сосредоточиваться в районе ТУНЛЯО в ожидании горючего. Штакор – ТУНЛЯО.

Дайренская авиадесантная группа под командованием гвардии подполковника Б. С. ЛИХАЧЕВА 22 августа благополучно приземлилась в районе города ДАЙРЕН, захватила исправными действующие портовые сооружения и портовое оборудование, крупные нефтеперегонные заводы, богатейшие склады и разоружила десятитысячный японский гарнизон.

Порт-Артурская авиадесантная группа под командованием гвардии майора И. К. БЕЛОДЕДА 22 августа благополучно приземлилась на аэродроме вблизи города ПОРТ-АРТУР, захватив исправными портовые сооружения, разоружила пятитысячный японский гарнизон и пленила японского адмирала КАБАЯСИ, командующего военно-морскими портами ДАЙРЕН и ПОРТ-АРТУР, и захватила ПОРТ-АРТУР.

Таким образом, авиадесанты успешно выполнили поставленные перед ними важнейшие боевые задачи. Черное пятно поражения в войне 1904–1905 годов было смыто…»

Из боевого пути 6-й гвардейской танковой армии

«…Выполняя распоряжение командующего фронтом от 18 августа по захвату портов на ЛЯОДУНСКОМ полуострове, командующий 6-й гвардейской танковой армией приказал подготовить и высадить два воздушных десанта: в ПОРТ-АРТУРЕ и ДАЙРЕНЕ.

22 августа в ПОРТ-АРТУР был высажен авиадесант в количестве 200 человек от 9-го гвардейского механизированного корпуса под руководством заместителя начальника оперативного отдела штаба корпуса гвардии майора И. К. БЕЛОДЕДА[14]. Непосредственными его помощниками были помощник начальника штаба 46-й гвардейской танковой бригады капитан А. Н. КОНОВАЛОВ и капитан К. А. КИРЮХИН. Представителем от штаба танковой армии был назначен помощник начальника оперативного отдела штаба армии майор Д. К. УМАНЕЦ. После высадки десант захватил портовые сооружения, крупные склады и базы и разоружил гарнизон в составе более 5 тысяч солдат, офицеров и генералов…»

И. К. Белодед

«…21 августа 1945 года воздушный десант из района Тунляо был переброшен на мукденский аэродром. Дальше события развивались стремительно.

На рассвете следующего дня командир 9-го гвардейского механизированного корпуса гвардии генерал-лейтенант танковых войск М. В. Волков вызвал меня и начальника разведывательного отдела штаба корпуса подполковника Б. С. Лихачева. Он приказал мне лететь во главе десанта в Порт-Артур. Десант должен был захватить город и порт и удерживать его до подхода наземных частей. Подполковник Б. С. Лихачев должен был возглавить десант на Дайрен (Дальний).

До Мукдена летели на транспортных самолетах. В Мукдене с общей обстановкой меня и подполковника Лихачева ознакомил командующий 6-й гвардейской танковой армией генерал А. Г. Кравченко.

Каждый из нас испытывал глубокое волнение. Порт-Артур! Дальний! Восстановить честь и славу нашего оружия, наших доблестных солдат 1904 года!

На мукденском аэродроме, еще дымящемся после вчерашних боев, генерал Кравченко поставил нам боевую задачу. Из Мукдена вместе с десантом вылетел заместитель командующего войсками фронта генерал В. Д. Иванов…

Тяжелые самолеты с десантниками идут на Порт-Артур. Их охраняют истребители. Два часа полета. И вот – цель! Внимание! Боевой курс! Истребители, вперед, выяснить обстановку! Истребители отвечают – противник зенитного огня не открывает. Команда – пройти над городом на бреющем полете. Огня нет. Подготовиться к высадке. Быстро заняли на аэродроме, в 8 км от Порт-Артура, круговую оборону. Где-то сбоку слышны пулеметные очереди…

Генерал В. Д. Иванов отправляет лейтенанта А. В. Елесина в разведку, и через некоторое время тот приводит двух японских офицеров. После переговоров батальон аэродромной охраны сложил оружие. Генерал Иванов принимает решение немедленно занять город и разоружить гарнизон.

Получаю приказ с группой солдат занять порт. Группе гвардии майора Уманца приказывается захватить телеграф, телефонную станцию, банк и другие учреждения…

Это была тревожная боевая ночь. Вскоре мы вынудили японских офицеров отдать приказ о разоружении морской пехоты, четырех кораблей, катеров, вспомогательных судов, гидросамолетов. Один из вражеских офицеров торжественно передал мне тяжелую связку ключей от Порт-Артура. Не обошлось и без провокационных самурайских выходок во время сдачи оружия…

На рассвете 23 августа на боевом катере, управляемом уже нашими бойцами, я объехал внутренний рейд и вышел через узкий проход между знаменитыми скалами на внешний рейд. Маяк!.. Меня зовут на берег. Докладываю прибывшему генералу Иванову об окончании действий в порту. Генерал сообщил, что войскам объявлена благодарность Верховного Главнокомандующего, что весь Порт-Артур в наших руках, везде установлен порядок, и приказывает снять со здания морского штаба японский флаг и водрузить на нем красное знамя.

Знамя водрузили танкисты 6-й гвардейской танковой армии И. Ф. Евдокимов, Г. С. Харченко и С. М. Бацул.

Генерал Иванов как начальник гарнизона возлагает на меня обязанности военного коменданта города. Начинается новая страница нашей боевой жизни.

Первая забота – оборона с суши и моря. Согласно выработанному плану, мы создали круговую оборону. К вечеру 23 августа в город прибыла 21-я гвардейская танковая бригада 5-го гвардейского танкового корпуса во главе с гвардии подполковником И. Л. Третьяком. 25 августа в порт вошли корабли нашего Тихоокеанского флота. Затем на Ляодунский полуостров прибыли войска 39-й армии во главе с генерал-полковником И. И. Людниковым.

Была суровая служба военной комендатуры, служба напряженная, требующая военного, хозяйственного, политического и культурного кругозора.

Необходимо было снять японскую морскую охрану с островов, выявить в горах спрятанные японцами склады с продовольствием, горюче-смазочными материалами, боеприпасами и оружием… Многие организационно-хозяйственные, медицинские, судебно-правовые, культурно-просветительские, национальные, политические и другие вопросы стояли перед командованием гарнизона города.

Были у нас и особенно тревожные минуты. Дня через три после нашего вступления в Порт-Артур в океане появилась американская морская эскадра в составе нескольких боевых кораблей. Установив наличие здесь наших войск, эскадра ушла в Дайрен и там стала на рейде. А вскоре появилась эскадрилья самолетов, вторая, третья… Но, покружившись, американцы ушли в океан.

Китайское население Порт-Артура с радостью встречало советских воинов. Сразу же были отменены японские запреты, унижающие национальное достоинство китайцев. Так, японские власти запретили китайским учителям ходить в национальных костюмах. Теперь же с приходом советских войск учителя надели традиционные национальные костюмы, а дети стали обучаться на родном китайском языке».

В тот же день, 21 августа 1945 года, от 9-го гвардейского механизированного корпуса был высажен десант в городе Дайрен в количестве 250 человек под командованием начальника разведки корпуса гвардии подполковника Б. С. Лихачева (впоследствии генерал-лейтенанта танковых войск). Десант захватил портовые сооружения, склады, базы, разоружил 10-тысячный японский гарнизон. Представителем от командования фронта был генерал-майор А. А. Яманов.

Требования командующего 6-й гвардейской танковой армией обеспечить бесперебойную работу железных дорог выполнялись точно и безоговорочно. 22 августа танки 21-й гвардейской танковой бригады 5-го гвардейского танкового корпуса были погружены в железнодорожные эшелоны и направлены из Мукдена в Порт-Артур. Первый эшелон бригады прибыл к месту назначения 23 августа. К исходу этого же дня войска армии полностью заняли Ляодунский полуостров и освободили города Чанчунь, Мукден, Дайрен, Порт-Артур и другие.

Вечером воины армии слушали приказ Верховного Главнокомандующего, переданный по радио. В нем сообщалось, что войска Забайкальского фронта под командованием Маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского во взаимодействии с монгольской армией маршала Чойбалсана прорвали Маньчжурско-Чжалайнорский и Халун-Аршанский укрепленные районы, форсировали горный хребет Большой Хинган, преодолели безводные степи Монголии и продвинулись вперед на 950 км, овладев городами Чанчунь, Мукден, Цицикар, Жэхэ, Дайрен, Порт-Артур. В приказе отмечалось, что в боях на Дальнем Востоке особенно отличились танкисты генерал-полковника танковых войск А. Г. Кравченко, генерал-лейтенанта танковых войск А. И. Штромберга, генерал-лейтенанта танковых войск М. В. Волкова, генерал-лейтенанта танковых войск М. И. Савельева и других. В заключение в приказе объявлялось: наиболее отличившимся в боях соединениям, частями кораблям присвоить почетные наименования Хинганских, Мукденских, Порт-Артурских.

Б. С. Лихачев

«…12 августа 1945 года главные силы нашей 6-й гвардейской армии, действуя в первом эшелоне Забайкальского фронта, вырвались на Маньчжурскую равнину. Горы Большого Хингана были естественным рубежом, где японцы могли оказать сопротивление, но они остались позади. Мой воздушный десант, 256 человек на 12 транспортных самолетах ЛИ-2, по решению командования был выброшен в город Дальний. Второй десант под командованием майора Белодеда на 160 самолетах – в Порт-Артур.

Перед отправкой в тыл японских войск нас, командиров десантов, вызвал для напутствия и уточнения ответственной задачи в тылу врага командующий 6-й гвардейской танковой армией гвардии генерал-полковник танковых войск А. Г. Кравченко.

– Ну что, подполковник Лихачев, не страшно лететь прямо в пасть японскому тигру? Желаю с честью выполнить задание в тылу противника!

– Товарищ командующий, передо мной поставлена задача, и мои десантники готовы выполнить ее, во что бы то ни стало.

Танки 6-й гвардейской танковой армии на побережье Ляодунского залива

[Впоследствии корреспондент газеты «Правда», Анатолий Покровский, беседовавший с Борисом Лихачевым, уточнил, что в этот момент командарм 6-й гвардейской танковой армии гвардии генерал-полковник танковых войск Андрей Кравченко совсем не по уставу обнял начальника разведки 9-го гвардейского мехкорпуса Бориса Лихачева. Да и о каком уставе могла идти речь, если эти оба сравнительно молодых человека были уже ветеранами только что отгремевшей войны в Европе. И еще, в разговоре Борис Лихачев сообщил, что по своему составу советские десанты, выброшенные в Чанчуне, Порт-Артуре, Дайрене (Дальнем), были сугубо тактические, но задачи выполняли оперативно-стратегические.][15]

Полет начался, а впереди нас ждала неизвестность. Мы знали, что аэродром находится в 15 км от города Дальний, но как организована его защита? Какими средствами он прикрывается, сколько японцев охраняет непосредственно аэродром? Организация посадки 12 транспортных самолетов на взлетно-посадочной полосе сама по себе не простая задача. А ведь это аэродром врага! Конечно, действия вражеской авиации советские истребители блокируют, но остается еще артиллерия и пулеметное обеспечение аэродрома. Это может привести к большим потерям при высадке десанта.

Вопросов оставалось много. Вот в такой неясной обстановке наш десант шел на большой риск. При посадке первых самолетов на аэродроме Тунляо обнаружилось большое скопление японской пехоты с полным вооружением. Как я уточнил позднее, японское командование намеревалось ее перебросить на Калганское направление против 4-й и 8-й китайских армий, развивающих наступление в центральную часть Внутренней Монголии.

Сразу же после высадки передо мной встал вопрос, что делать с этой огромной (до 10 тысяч человек) массой вражеских войск.

Я подал команду своим подчиненным:

– К бою готовсь! Первой роте справа, второй слева обойти противника.

На аэродроме малочисленный десант (256 человек) принял боевой порядок. Японцы были явно подавлены как неожиданной высадкой десанта, так и непрерывным барражированием советских истребителей над аэродромом, который занимал большую площадь перед городом (в 3–5 км). Мои жесткие, решительные требования, видимо, сильно повлияли на японцев. Они все сдались в плен без сопротивления и были переданы под охрану китайским коммунистам, которые работали в большом японском арсенале вблизи аэродрома. Это позволило десанту выполнить главную задачу – захватить город Дальний и его важные военные объекты.

Город Дальний был крупным административным центром, в нем было сосредоточено большое количество войск, жандармерии и полиции, находилось командование и штаб южного военного округа японцев во главе с генерал-лейтенантом Япочито.

Пятнадцатикилометровое расстояние до города мои десантники преодолели на местном транспорте поротно. Каждой роте мною была определена конкретная задача.

Прибыв в город, мы поняли, что обстановка накалена до предела – противостояние китайского населения и японских войск в любой момент могло взорваться, что привело бы к многочисленным жертвам. Было принято решение: немедленно захватить штаб округа и всю систему связи японских войск, а также арестовать японское командование. Эта задача была быстро и успешно решена десантниками первой роты под командованием капитана Иванова.

Перед десантниками встала не менее трудная задача. Необходимо было наладить в городе Дальнем питание и водоснабжение китайского населения, которое голодало и получало пресную воду от японских оккупационных властей в весьма ограниченном количестве. Отсутствовало всякое медицинское обслуживание.

Мы вступили в тесный контакт с китайскими коммунистами, активно привлекали население. В результате принятые меры позволили быстро успокоить обстановку в городе.

[Много лет спустя в своем письме в газету «Правда» Борис Лихачев писал, что сумевшие мгновенно установить контакт и всестороннее взаимодействие с местными китайскими патриотами десантники уберегли от уничтожения ряд уже заминированных объектов. Нашлись помощники и среди японских пленных. Один из офицеров сообщил, что многие объекты заминированы, а какие-то керамические сосуды перед самой высадкой десанта опускались в порту под воду. Потом выяснилось, что там хранилось биологическое оружие. Нашли и лабораторию, ее изготовлявшую.]

Но кроме бытовых проблем, мне, командиру десанта, неожиданно пришлось решать еще одну – дипломатическую. На горизонте замаячили корабли американского флота. По всей видимости, наши союзники готовились высадить десант. Еще в первый день нашего пребывания в Дальнем я, на всякий случай, приказал поставить на рейде в порядке охраны несколько катеров и гражданских шхун. Наш «флот» закрыл вход в залив к порту. В черте порта и верфи я приказал выставить артиллерийские орудия, вплоть до старинных пушек русской армии, оставшихся от боев 1904–1905 годов. Для правдоподобия возле каждого орудия выставили по 5–6 солдат из десанта в качестве боевых орудийных расчетов. Вероятно, мои «оборонительные» меры сыграли определенную роль: американские корабли не стали заходить в порт.

Прилетела на двух гидросамолетах группа американских офицеров во главе с контр-адмиралом. Он пытался вести себя в своей традиционной манере – нагло и настойчиво выражал неудовольствие появлением советского десанта.

Переговоры проходили не в дипломатической манере, а накоротке, на военном языке, так как адмирал был готов отдать команду о высадке своих войск. Я как командир советского десанта потребовал прекратить провокации, в противном случае я готов был использовать все имеющиеся средства для противодействия американцам, и решительно потребовал от них покинуть город и акваторию порта Дальнего, что они и сделали с видимым неудовольствием. Чувствовалось, что мы, советские десантники, разрушили далеко идущие планы американского командования. Когда об инциденте с американским адмиралом узнал наш командарм генерал А. Г. Кравченко, он от души посмеялся над моей «оборонительной» выдумкой и одобрил мои действия.

[Как впоследствии в газете «Правда» писал уже другой корреспондент, Андрей Крушинский, «если бы Борису Сергеевичу, которому тогда был 31 год, не хватило выдержки и государственной мудрости, если бы он уступил американцу, многое в Китае могло бы пойти по иному сценарию: высадившиеся на Ляодунском полуострове американцы могли бы создать там свою оккупационную зону или хотя бы базу на манер кубинской Гуантанамо или японской Окинавы».]

До прихода в город Дальний основных частей 6-й гвардейской танковой армии наш десант продолжал выполнять свои задачи. Мной были взяты под охрану главные городские объекты. В городе располагались нефтеперегонный завод, четыре международных банка, большой морской порт и несколько иностранных торговых представительств.

И тут новое сообщение: на окраине города целый арсенал торпед и морских мин еще со времен русско-японской войны. Если рванет, то от города ничего не останется. Сообщил командованию по рации о находках. Получил в ответ однозначное: «Решайте на месте». Вот и пришлось «решать», что делать с необычной находкой, своими силами, с помощью китайских добровольцев, которых я вынужден был вооружить японским оружием и определить им задачу по охране и мерам безопасности.

Вскоре возникла новая проблема, чем кормить и поить население и пленных. Оказалось, что насосные водопроводные станции находятся в 20 км от города и хозяйничают там японцы. Не дай бог, воду перекроют или отравят!

На всех объектах в срочном порядке я выставил десантников для надежной охраны. Но людей не хватало. Хорошо, что на выручку пришли китайские товарищи. Мы передали им всех японских пленных снабдив их оружием.

– Ведите японцев в казарму, организуйте их охрану и питание, – напутствовал я наших китайских помощников.

Воины 20-й гвардейской танковой бригады 5-го гвардейского танкового корпуса, первыми преодолевшие хребет Большой Хинган. Август 1945 г.

В городе Дальнем находились японские продовольственные склады. Через местные китайские городские комитеты было налажено питание пленных и местного населения. Необходимо было также организовать питание десантников. Вот уже несколько суток десант не получал продовольствия. Мне пришлось обратиться к управляющему местного банка и под свою ответственность попросить:

– Дайте под расписку сорок тысяч иен!

Деньги я вручил своему снабженцу старшему лейтенанту и строго предупредил:

– Покупай где знаешь и что хочешь, но за все бери счет.

Все эти счета пригодились для отчета о расходовании японских денег.

Так мне, разведчику, пришлось стать снабженцем!..»

«…Войска 6-й гвардейской танковой армии к исходу дня 23 августа полностью заняли ЛЯОДУНСКИЙ полуостров и освободили города ЧАНЧУНЬ, МУКДЕН, ДАЙРЕН, ПОРТ-АРТУР, ТУНЛЯО и др. Отдельными частями армия продолжала сосредоточиваться в районе г. МУКДЕН и г. ПОРТ-АРТУР. В связи с полной капитуляцией японской армии в зоне действий армии поступление разоруженных японских войск прекратилось.

Положение соединений и частей 6-й гв. ТА:

5-й гвардейский танковый корпус: части корпуса продолжали сосредоточение в районе г. ПОРТ-АРТУР по железной дороге, одновременно отдельные части подтягивались в район г. МУКДЕН.

21-я и 22-я гвардейские танковые бригады в течение дня находились в движении по железной дороге в направлении г. ДАЙРЕН и г. ПОРТ-АРТУР.

20-я гв. тбр – в районе станции ЦЗЮЙЛЮХЭ в ожидании подвижного состава для погрузки.

6-я гв. мсбр – в течение дня находилась в районе ЧЖАНЪУ.

Штакор – в движении в район г. ДАЙРЕН.

7-й механизированный корпус: части корпуса, по мере заправки горючим, подтягивали колесный транспорт и танки к станциям погрузки – КАЙТУН и ТАОНАНЬ, имея задачу с прибытием подвижного состава – выдвигаться в направлении г. МУКДЕН.

63-я и 16-я мбр, штаб корпуса – на марше в г. МУКДЕН.

64-я мбр, 41-я гв. тбр – в прежних районах сосредоточения в ожидании ГСМ.

9-й гвардейский механизированный корпус: части корпуса в течение 23 августа находились в прежних районах сосредоточения в ожидании ГСМ. В связи с проливными дождями в районе р. ЛЯОХЭ, река вышла из берегов и разлилась на большое пространство, преградив путь движения для 9-го гв. мк. Приказом командующего 6-й гв. ТА, 22-я инжбр была выброшена в район р. ЛЯОХЭ для наведения переправы и обеспечения движения частей корпуса.

Штакор – ТУНЛЯО.

57-я мотострелковая дивизия – головой к исходу дня 23 августа достигла ЧЖАНЪУ.

36-я мотострелковая дивизия – головой подошла к ТАОНАНЮ.

208-я сабр – сосредоточилась в ТУНЛЯО.

Погода переменная с частыми осадками дождя. Дороги непроходимы для автотранспорта.

КП армии – МУКДЕН, штарм – ТУНЛЯО…»

Командир танка 21-й гвардейской танковой бригады Василий Сарафанов, прошедший с боями от Орла, беседует с моряками Тихоокеанского флота в Порт-Артуре

Войска 6-й гвардейской танковой армии в течение 24–29 августа 1945 года продолжали сосредоточиваться в районах Мукдена, Фусяня, Дайрена, Порт-Артура, используя для этого железнодорожный подвижной состав. В районе Фушунь 39-я армия передавала в течение дня артиллерийские склады с тоннажем в 300 000 тонн.

«…Соединения и части армии находятся:

5-й гвардейский танковый корпус: к исходу 28 августа части корпуса – в районах:

20-я и 21-я гвардейские танковые бригады – ПОРТ-АРТУР;

22-я гв. тбр – ДАЙРЕН;

6-я гв. мсбр – МУКДЕН.

Штакор – в 12 км западнее ДАЙРЕН.

7-й механизированный корпус: передовой отряд корпуса – 16-я и 63-я механизированные бригады двумя эшелонами был отправлен из МУКДЕНА в район ФУСЯНЬ. Танковые полки бригад производят погрузку на станции КАЙТУН.

41-я гв. тбр – ТАОНАНЬ;

64-я мбр – КАЙТАН. Штакор – ФЕНКУ.

9-й гвардейский механизированный корпус: части корпуса к исходу 28 августа находились в районах:

46-я гв. тбр – станция ЦЗЮЛЮХЭ, в ожидании железнодорожного транспорта;

31-я гв. мбр – на подходе к ЧЖАНЪУ;

18-я и 30-я гвардейские механизированные бригады – в ТУНЛЯО, в ожидании ГСМ. Штакор – г. ТУНЛЯО.

57-я мотострелковая дивизия – двумя полками сосредоточилась в г. МУКДЕН, одним полком в ТУНЛЯО.

36-я мотострелковая дивизия сосредоточена в ТАОНАНЕ.

202-я олабр – в ожидании горючего в ЛУБЭЕ.

208-я сабр, 30-я зенитная дивизия, 57-й гв. мп, 4-й гв. омцп – в ожидании горючего в ТУНЛЯО.

Дороги труднопроходимы для всех видов транспорта. Движение частей армии и грузов в районе ТУНЦО и СИНЬМИН было приостановлено ввиду выхода р. ЛЯОХЭ из своих берегов. Погода пасмурная с большим количеством осадков – дождя.

Штарм – МУКДЕН…»

В течение дня 29 августа войска 6-й гвардейской танковой армии продолжали марш и железнодорожные перевозки в районы Мукден, Порт-Артур, Дайрен.

Части 5-го гвардейского танкового корпуса находились в прежних районах сосредоточения. Личный состав частей приводил в порядок матчасть и вооружение.

Части 7-го механизированного корпуса в течение дня 29 августа находились в районе станций погрузки, где с 12.00 приступили к погрузке танков 16-й мбр и 41-й гв. тбр. Передовой отряд от 16-й мбр и 41-й гв. тбр к 20.00 проследовал через станцию Мукден в направлении Порт-Артура.

«И на Тихом океане свой закончили поход». Август – сентябрь 1945 г. Второй слева – предположительно, гвардии старший сержант Нигматулин, кавалер трех орденов Славы

Части 9-го гвардейского механизированного корпуса к исходу дня находились:

46-я гв. тбр – станция Цзюлюхэ, в ожидании подвижного состава;

31-я гв. мбр – на марше в район Мукдена.

18-я и 30-я гв. мбр продолжали находиться в районе Тунляо в ожидании ГСМ.

Части армейского подчинения находились в прежних районах сосредоточения.

На основании директивы командующего Забайкальским фронтом Маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского № 02218 от 30 августа 1945 года, командующий 6-й гвардейской танковой армией гвардии генерал-полковник танковых войск А. Г. Кравченко 30 августа 1945 года отдал приказ, согласно которому войскам армии необходимо было выполнить следующее:

«…Командирам 7-го мк и 5-го гв. тк командарм 30 августа 1945 года приказал:

Всемерно ускорить направление 7-го мк в ПОРТ-АРТУР. С 7-м мк остается 231-я сабр. Прекратить направление частей 5-го гв. тк в ПОРТ-АРТУР и задержать их в МУКДЕНЕ.

Командиру 9-го гв. мк командарм 30 августа 1945 года приказал:

Впредь до особого распоряжения отправку частей и подразделений корпуса из района ТУНЛЯО в МУКДЕН пешим порядком, автотранспортом и по железной дороге прекратить. Получение подтвердить.

7-му мк полностью, не позднее 5 сентября 1945 года сосредоточиться в г. ПОРТ-АРТУР. 36-я мсд выводится в резерв армии. Дивизию оставить в районе ТАОНАНЯ. Об отданных распоряжениях и исполнении донести.

Командиру 57-й мсд командарм 30 августа 1945 года приказал:

Для разоружения японских войск в районах АНЬДУН и ТУНХУА выделить два авиадесантных отряда в составе 80 человек каждый. Отряды возглавить лично командиру полка и его заместителю. Отрядам в полной боевой готовности к 7.00 31 августа 1945 года прибыть на северный аэродром для посадки в самолеты. Полковнику РАДЗИКЕВИЧУ проверить подготовку и отправку авиадесанта.

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-лейтенант танковых войск

ШТРОМБЕРГ».

Таким образом, главные силы 6-й гвардейской танковой армии с 24 по 29 августа 1945 года сосредоточились в районах Мукдена, Фусяня, Дайрена и Порт-Артура.

30 августа дальнейшее продвижение частей войск армии (9-го гвардейского механизированного и 5-го гвардейского танкового корпусов) было приостановлено на основании директивы командующего войсками Забайкальского фронта.

Советские мотоциклисты у побережья Тихого океана. Август 1945 г.

Соединения и части армии приводили в порядок боевую технику, подтягивали отставшую по разным причинам матчасть, проводили техническое обслуживание, текущий ремонт танков, колесных машин и вооружения, несли охрану занимаемых гарнизонов. Одновременно производился учет трофейного имущества, захваченного и изъятого у капитулировавших японских войск.

В течение дня 31 августа войска армии завершили сосредоточивание в намеченных районах, достигнутых к исходу 30 августа 1945 года.

Соединения и части армии находятся:

«…5-й гвардейский танковый корпус: в течение 31 августа части корпуса дислоцировались:

22-я гв. тбр – северо-западная окраина ДАЙРЕНА;

Прием трофейных японских танков. Военный комендант Порт-Артура гвардии майор Г. Т. Завизион осуществляет их прием. Сентябрь 1945 г.

20-я гв. тбр – юго-восточная окраина ДАЙРЕНА;

21-я гв. тбр – ПОРТ-АРТУР;

6-я гв. мсбр – западная окраина ДАЙРЕНА.

Корпус в районе сосредоточения имел танков Т-34–110, СУ-100–8, автомашин – 59, мотоциклов – 43, активных штыков – 412 человек.

Обеспеченность ГСМ: дизельного топлива – 1 заправка, автобензина – 3 заправки; продовольствия – 5 сутодач.

Остальная часть личного состава и матчасти корпуса сосредоточивались в г. МУКДЕН.

Штакор – 4 км южнее ДАЙРЕНА.

7-й механизированный корпус: 31 августа части корпуса с 231-й сабр сосредоточились:

41-я гв. тбр – ТАОНАНЬ;

64-я мбр – КАЙТУН.

Танковые полки 16-й и 63-й мбр – находились в движении по железной дороге в район сосредоточения корпуса – ПОРТ-АРТУР.

Передовой отряд от 16-й и 63-й мбр к исходу дня 31 августа проследовал станцию БЫДЗЫВО.

КП – МУКДЕН. Штакор – ТАЙПИНЧУАН.

9-й гвардейский механизированный корпус: к исходу дня 31 августа сосредоточился:

46-й гв. тбр и 31-й гв. мбр (без 85-го гв. тп) – в МУКДЕНЕ.

18-я гв. и 30-я гв. мбр, артчасти корпуса – в ТУНЛЯО.

Обеспеченность: ГСМ – дизельного топлива – 0.3 заправки, автобензина – 2 заправки; продовольствия – 3 сутодачи.

КП – МУКДЕН, штакор – ТУНЛЯО.

Части армейского подчинения: к исходу 31 августа находились в районах:

57-я мсд – МУКДЕН;

36-я мсд – ТАОНАНЬ;

208-я сабр, 30-я зенад, 4-й гв. омцп, 57-й гв. мп – в ТУНЛЯО;

202-я олабр и 275-й бон – ЛУБЭЙ.

Состояние матчасти частей армейского подчинения без изменений.

Обеспеченность: ГСМ – нет; продовольствия – 2–5 сутодач, боеприпасов – без изменений.

Штарм – г. МУКДЕН…»

По распоряжению командиров корпусов командиры бригад представили в штабы корпусов подробные отчеты о действиях бригад.

«Командиру 5-го гв. тк

20-я гв. тбр: не имея соприкосновения с противником, к 16.00 19 августа 1945 года бригада передовыми частями вышла на северную окраину ТУНЛЯО. Подтянув отставшие танки, заправив их горючим, бригада к 18.00 20 августа выступила с ТУНЛЯО на МУКДЕН в составе: 1-го тб, 2-го, 3-го тб, мба, роты управления, зенитно-пулеметной роты и роты технического обеспечения.

Прием трофейных японских танков. Сентябрь 1945 г.

Наступая по своему маршруту с ТУНЛЯО на юг по железнодорожной линии своим ходом, одной колонной, 23 августа передовой отряд достиг железнодорожной станции ДЗЮЛЮЦЕ.

24 августа передовой отряд бригады в составе 11 танков, 3 колесных машин прибыл на станцию МУКДЕН, откуда с 21.00 железнодорожным составом выступил на ПОРТ-АРТУР. К 20.00 25 августа ПО выгрузился на железнодорожной станции ПОРТ-АРТУР, откуда с утра 26 августа совершил марш своим ходом и к 12.00 этого же дня сосредоточился в районе в 2 км южнее ДАЙРЕНА, в составе 11 танков Т-34 и 4 колесных машин. За период с 25 по 27 августа 1945 года в район ДАЙРЕНА по железной дороге прибыло 20 танков Т-34, рота управления и 50 автоматчиков мотострелкового батальона.

Остальные танки и колесные машины сосредоточиваются в районе МУКДЕНА по приказу штакора во главе с командиром бригады – гвардии полковником ЖИЛИНЫМ.

С начала операции с 9 по 26 августа 1945 года 20-я гв. тбр израсходовала: дизельного топлива – 6 заправок, бензина – 7 заправок. Бригада прошла своим ходом общее расстояние 700–750 км, железнодорожным транспортом – 400 км. Расстояние, пройденное своим ходом, бригада, прошла за 7 суток, не считая стоянки без горючего из-за плохого обеспечения. Среднесуточный темп движения – 100–110 км.

1) части бригады задачу выполнили хорошо;

2) матчасть и личный состав были подготовлены хорошо;

3) личный состав был хорошо ознакомлен с задачей.

Председатель местной власти на митинге дружбы в Мукдене. 18 сентября 1945 г.

1) несвоевременное обеспечение горюче-смазочными материалами;

2) плохое инженерное обеспечение. Во время форсирования реки севернее ЛУБЭЯ 22-я инженерная бригада, которая находилась в г. ЛУБЭЙ, не оказала помощи форсированию водной преграды танками;

3) несвоевременное оказание технической помощи отставшим танкам ремонтными базами. Наиболее выгодный походный строй для танков в степной местности – расчлененный походный строй батальона (меньше пыли, которая сохраняет большую боеспособность танков). Колесный транспорт, отделенный от танков.

1) бригада с задачей справилась хорошо;

2) матчасть и личный состав были подготовлены хорошо;

3) форсирование ХИНГАНА танковыми частями прошло успешно, так как офицерский и рядовой состав получили богатый опыт в форсировании КАРПАТ и ТРАНСИЛЬВАНСКИХ АЛЬП в Отечественной войне;

4) при полном материально-техническом и инженерном обеспечении бригада выполнила задачу намного раньше и успешнее.

Командир 20-й гвардейской танковой бригады

гвардии полковник ЖИЛИН

Начальник штаба 20-й гвардейской танковой бригады

гвардии майор ХРОМОВ».

«Командиру 5-го гв. тк

21-я гв. тбр: в течение 20 и 21 августа личный состав бригады осматривал и ремонтировал матчасть и создавал запасы горючего для автотранспорта. 22 августа 1945 года в 12.00 танковые батальоны, погрузив матчасть в эшелоны, по железной дороге выступили в направлении г. ПОРТ-АРТУР. Транспортные машины под командованием начальника штаба бригады своим ходом выступили по маршруту: МУКДЕН, ЛЯОЯНЬ, ТАНГАНЦЗЫ, ХАЙЧЕН, ГАЙПИН, ПОРТ-АРТУР и в 17.30 23 августа танковые батальоны вступили в город ПОРТ-АРТУР. Транспортные машины прибыли в 15.00 24 августа. За время марша бригада с противником боев не имела. Только в районе станции ЧЖАНГУТОЙ сгорел один танк Т-34 в результате тарана самолетом, управляемым летчиком-смертником (камикадзе) японской армии.

Воины 6-й гвардейской танковой армии водрузили победное Знамя. Август 1945 г.

Со времени перехода границы МАНЬЧЖУРИИ до ПОРТ-АРТУРА бригада совершила марш общей протяженностью 1000 км за 15 суток движения, со средним переходом в сутки 125 км, при этом израсходовав танками ГСМ – 6.5 заправки, автотранспортом – 7 заправок, 75 тонн масла МК. Наиболее выгодный боевой порядок бригады на марше в предвидении встречного боя – колонной поэшелонно с интервалами между батальонами 20–30 минут хода, имея впереди ООД и разведку не менее танкового взвода.

В управлении частями наиболее применимо радио; использование подвижных средств связи почти невозможно ввиду того, что дороги на отдельных участках труднопроходимы, а в некоторых местах по условиям местности невозможно обратное движение транспорта. Опыт показал, что движение своим ходом по железной дороге замедляет скорость движения танков – перегревается мотор, происходят износ и поломки ходовой части, танк не развивает скорости в местах, где местность не позволяет обхода железнодорожного пути, создаются пробки. Железнодорожные мосты через большие водные рубежи танками непроходимы. При совершении маршей в условиях бездорожья степной местности целесообразно для указаний направления движения использовать самолеты.

Командир 21-й гвардейской танковой бригады

Герой Советского Союза гвардии подполковник ТРЕТЬЯК

Начальник штаба 21-й гвардейской танковой бригады

гвардии подполковник АЛЕНДРАСОВ».

«Командиру 5-го гв. тк

22-я гв. тбр: танки от ТУНЛЯО совершили марш по маршруту: ЖУЛИТУ, ИХУТА, ЧЖАНГУТОЙ, ДАШИЛЯТУ, ЧЖАНЪУ, СИНЬМИН и от станции ЦЗЮЙЛЮХЭ до ДАЙРЕНА перевозилась по железной дороге. Из-за отсутствия дорог и наличия большого количества труднопроходимых болот и песков от ТУНЛЯО до ЧЖАНЪУ, танки и колесные машины совершали марш в основном по железнодорожной насыпи. К исходу 19 августа в ЦЗЮЙЛЮХЭ прибыли 7 танков. Они к 24.00 19 августа 1945 года были погружены на платформы и отправлены в МУКДЕН.

Эшелон с передовыми танками бригады прибыл в МУКДЕН в 5.00 20 августа. В течение дня 20 августа по железной дороге в г. МУКДЕН были перевезены еще 10 танков. Утром 21 августа 17 танков бригады вместе с несколькими танками 21-й гв. тбр, составляя один эшелон, были отправлены в ДАЙРЕН, куда они прибыли к 18.50 21 августа 1945 года. В ночь с 21 на 22 августа эшелон был отправлен в ПОРТ-АРТУР, где танки 21-й гв. тбр выгрузились, а танки 22-й гв. тбр к утру 22 августа были возвращены обратно в ДАЙРЕН, где и выгрузились. В течение 22 августа в ДАЙРЕН прибыли еще 8 танков бригады. На 31 августа 1945 года бригада в ДАЙРЕНЕ имеет 30 танков и 9 колесных машин, прибывших своим ходом. Из выступивших танков с ТУНЛЯО 11 танков и 7 колесных машин находятся в пути.

Командарм генерал-полковник танковых войск А. Г. Кравченко. Генералы Г. Л. Туманян, А. И. Штромберг, К. И. Филяшкин, М. В. Волков на параде войск по случаю разгрома милитаристской Японии и открытия памятника танкистам 6-й гвардейской танковой армии в Мукдене. 1945 г.

В городе ДАЙРЕН бригада взяла под охрану: банк, широковещательную радиостанцию, здание военной миссии, здание английского консульства и склады с продовольствием. Кроме того, был подготовлен запас продовольствия на 12 суток для всего личного состава бригады и подготовлены запасы ГСМ до трех заправок.

Выводы. От исходного пункта (высота 940.0) в 60 км южнее ТАМЦАК-БУЛАКА до станции ЦЗЮЙЛЮХЭ танки, прибывшие в ДАЙРЕН, совершили марш своим ходом. Общее расстояние в 1480 км было пройдено в течение 110 часов хода (из них 30 часов были затрачены на большие привалы). Средняя скорость: 15–18 км в час. Среднесуточный темп движения – 380 км. Движение на низких передачах при фактической средней скорости 15–18 км в час увеличило расход ГСМ.

В целом за операцию личным составом, прибывшим в ТУНЛЯО, было израсходовано продовольствия на 8 сутодач, а остальные дни питались трофейными продуктами.

1) правильный выбор направления для преодоления хребта БОЛЬШОЙ ХИНГАН обеспечил быстрый выход в южную часть Маньчжурии;

2) использование авиации для доставки ГСМ не задерживало движение передовых отрядов в направлении ЛУБЭЯ и ТУНЛЯО.

1) отсутствие дорог и болотисто-песчаные условия местности приковывали все части корпуса к одному маршруту.

Начальник штаба 22-й гвардейской танковой бригады

гвардии подполковник КУТШЕРЯ

Заместитель начальника штаба

гвардии майор ГУСЬКОВ».

«Командиру 5-го гв. тк

6-я гв. мсбр: бригада, имея 2.5 заправки ГСМ, 20 августа выступила на МУКДЕН. Дороги после прошедших сильных дождей стали совершенно непроходимы, в силу этого бригада около 130 км прошла по железнодорожным путям своим ходом. Езда по ним вывела из строя много автотранспорта, особенно автомашин большой грузоподъемности. При прохождении г. ЧЖАНЪУ и СИНЬМИНЬ дороги совершенно испортились, и проход автотранспорта стал совершенно невозможен. Ввиду этого автотранспорт 464-го артдивизиона, роты ПТР, роты автоматчиков, 1-го мсб – в полном составе и 70 процентов автотранспорта 2-го и 3-го мотострелковых батальонов, не успевшие до дождя пройти СИНЬМИНЬ, остались на марше, и только 679 человек личного состава и 54 автомашины 27 августа прибыли в город МУКДЕН. Создав запас ГСМ и продовольствия и не дождавшись подхода отставших подразделений, 30 августа бригада выступила в район города ДАЛЬНИЙ и после двухсуточного марша бригада в составе 872 человек и 71 автомашины сосредоточилась в г. ДАЛЬНИЙ.

Парад Советских войск по случаю разгрома японской Квантун-ской армии. В центре на трибуне – командующий легендарной 6-й гвардейской танковой армией дважды Герой Советского Союза генерал-полковник танковых войск А. Г. Кравченко. Сентябрь 1945 г., Мукден

Таким образом, 6-я гв. мсбр в операции участвовала 22 дня, из которых в маршах – 12 дней. За это время бригада прошла 1900 км. Средний пробег в сутки в дни марша оставлял 150 км. За весь марш было израсходовано 9 заправок ГСМ. Личный состав марш совершил хорошо. Автотранспорт в своей большей части, особенно машины большой грузоподъемности, прошедшие в тяжелых условиях большое расстояние и частично по железнодорожным путям, требует капитального и среднего ремонта. Кроме того, требуется время для подтягивания отставшего личного состава и матчасти.

Отлично действовал авиадесант, выброшенный на МУКДЕН и ЛЯОЮАНЬ под командованием гвардии майора ЧЕЛЫШЕВА, гвардии капитана ГОРИНА и гвардии старшего лейтенанта ЛОКТИОНОВА. За период наступательных боев авиадесантом – 20-м мотострелковым батальоном было захвачено в городе МУКДЕН: вещевой склад – 1, продовольственный фронтовой склад – 1, государственный маньчжурский банк с четырьмя тоннами золота в слитках – 1, склад вооружения мукденский – 1, склад вооружения квантунский – 1, фронтовых баз с горючим – 2, танков японских – 80, самолетов японских исправных – 172, тягачей – 218, автомашин карбюраторных – 150, автомашин газогенераторных – 200. Авиадесантом захвачены в городе МУКДЕН в полной сохранности железнодорожные станции, заводы, фабрики, мосты, телеграф, электростанции. Взят в плен марионеточный император МАНЬЧЖОУ-ГО – ПУ И со своей свитой (11 родственников и японский политический советник), командующий японской Квантунской армией и 19 японских генералов. Захвачен в плен пятидесятитысячный гарнизон противника в городе МУКДЕН.

Проводы командованием 6-й гвардейской танковой армии первых демобилизованных воинов. Митинг на привокзальной площади в г. Мукден. Выступает демобилизованный воин – артист Харьковского драматического театра, 1945 г.

За период операции 6-я гв. мсбр потерь в личном составе и технике не имела. Состояние бригады на 2 сентября 1945 года: всего в бригаде – 3216 человек, из них боевого состава: стрелков – 605 человек, автоматчиков – 115 человек, пулеметчиков – 162 человека, ПТРовцев – 158 человек, артиллеристов – 188 человек, минометчиков – 230 человек. Кроме того, 277 человек стрелков и автоматчиков находятся в штабе корпуса на охране штаба и тылов корпуса; 25 человек автоматчиков – в распоряжении штаба армии; 27 человек – на охране тылов бригады; 20 человек – в распоряжении коменданта города КАЙЛУ; 40 человек – на охране нефтеперегонного завода в ДАЙРЕНЕ; 67 человек личного состава разведроты – в ЛЯОЮАНЕ (выброшены авиадесантом).

Находится в районе сосредоточения бригады в г. ДАЙРЕН: личного состава – 872 человека, автомашин – 71, орудий 45-мм – 1, минометов 120-мм – 5, 82-мм – 2; РПД – 22, ПТР – 8, пулеметов «максим» – 6, ДШК – 7. Находится в пути следования из МУКДЕНА в ДАЙРЕН: личного состава – 251 человек, автомашин – 14, минометов 120-мм – 2, 82-мм – 2.

2-й мотострелковый батальон в составе 276 человек с вооружением и матчастью находится в городе МУКДЕН на охране города.

В пути следования из ТУНЛЯО на МУКДЕН и в районе г. МУКДЕН: личного состава – 1361 человек, орудий 76-мм – 10, 45-мм – 11, минометов 120-мм – 2, 82-мм – 19, пулеметов «максим» – 24, РПД – 38, автомашин – 180, БА-64–2. Обеспеченность: боеприпасов к стрелковому оружию – 1 боекомплект, артиллерийских выстрелов и мин – 0.6 боекомплекта; ГСМ – 1 заправка, продовольствия – 2 сутодачи.

Командир 6-й гвардейской мотострелковой бригады

гвардии полковник ЕРШОВ

Начальник штаба 6-й гвардейской мотострелковой бригады

гвардии майор ПРАВДЮК».

В соединениях и частях 6-й гвардейской танковой армии подводились итоги боевых действий в последней, завершающей операции в этой тяжелой войне. Бесспорным и неоспоримым было то, что:

– поражение и капитуляция японских войск в Маньчжурии в значительной степени были обеспечены стремительными действиями войск Забайкальского фронта;

– высокие темпы наступления позволили советскому командованию в короткие сроки вывести крупные силы своих войск в тыл основным группировкам противника и лишить его возможности оказать организованное сопротивление;

– решающую роль в достижении высоких темпов наступления Забайкальского фронта сыграли бронетанковые войска, и прежде всего 6-я гвардейская танковая армия. Если среднесуточный переход наступления Забайкальского фронта составлял 30 км, то для танковой армии, несмотря на исключительно тяжелую местность, он составлял от 80 до 100 км в сутки. Высокие темпы наступления танковой армии были достигнуты благодаря искусной организации наступления соединений и частей армии, их полному и всестороннему материально-техническому обеспечению.

Однако надо отметить, что при решении задач материально-технического обеспечения войск танковой армии в этой операции встретились серьезные затруднения. Прежде всего, следует обратить внимание на то важное обстоятельство, что общая глубина продвижения танковой армии и темпы ее наступления оказались намного выше, чем было предусмотрено планом операции. Так, уже к 24 августа глубина продвижения 6-й гвардейской танковой армии составила 1100 км. Если же учесть, что темпы наступления танковой армии в отдельные дни превышали 100 км в сутки, то станет ясно, что в этих условиях автомобильный транспорт не мог обеспечить подвоз необходимого количества горючего. Решающую роль в подвозе горюче-смазочных материалов для танковой армии должна была играть авиация. Однако в силу указанных выше причин она не смогла полностью решить эту задачу.

Опыт данной операции показал, что при наступлении соединений танковой армии в высоких темпах и на весьма удаленных друг от друга направлениях почти полностью исключалась возможность использования проводных и наземных подвижных средств связи. Основным средством связи во всех звеньях – от штаба фронта до отдельных танковых частей и подразделений – было радио. Однако отрыв разведывательных и передовых отрядов от главных сил в отдельные периоды операции был настолько велик, что связь с ними и по радио нарушалась. В этих условиях единственным средством связи были самолеты.

Особенностью организации управления танковыми частями и соединениями в ходе операции было сравнительно небольшое удаление подвижных командных пунктов от боевых частей, что обеспечивало надежность и непрерывность управления. Даже командный пункт танковой армии в течение большей части времени находился всего лишь в 15–20 км от главных сил армии.

УДАЛЕНИЕ КП 6-Й ГВАРДЕЙСКОЙ ТАНКОВОЙ АРМИИ С 9 ПО 23 АВГУСТА 1945 ГОДА

Начиная с 12 по 13 августа, выполнение основных задач армии было возложено на сильные передовые отряды корпусов (обычно усиленная танковая или механизированная бригада), для обеспечения которых использовалось все имевшееся в частях и соединениях горючее. Главные силы армии, по мере подвоза горючего и дозаправки матчасти, отдельными частями или соединениями возобновляли движение и следовали за передовыми отрядами.

В таком же трудном положении оказались и подвижные отряды общевойсковых армий и конно-механизированная группа. После 13–14 августа 1945 года они были вынуждены стоять по 2–3 суток на месте в ожидании подвоза горючего.

Решающей предпосылкой, обеспечившей успешные действия передовых отрядов танковой армии в большом отрыве от главных сил (до 100 км), было отсутствие организованного сопротивления противника, который продолжал отвод своих главных сил в центральные районы Маньчжурии и в порты на побережье Желтого моря.

Изучение опыта действий 6-й гвардейской танковой армии в этой операции дает возможность сделать ценные выводы, которые помогут решению вопросов, возникающих в условиях применения форм и способов современного военного искусства.

«…16 августа передовые отряды 5-го гвардейского танкового корпуса и 9-го гвардейского механизированного корпуса овладели Тунляо и Кайтунгом. 19 августа основные силы армии сомкнулись в районе двух вышеуказанных городов. От Тунляо 5-й гвардейский танковый корпус и 9-й гвардейский механизированный корпус продвигались одной колонной по железнодорожному полотну в направлении Мукдена.

21 августа части 6-й гвардейской танковой армии заняли Чанчунь и Мукден, через два дня после того, как авиадесант был выброшен в обоих городах. По причине нехватки горючего, дальнейшее продвижение частей и соединений 6-й гвардейской танковой армии в направлении Порт-Артура и Дайрена осуществлялось по железной дороге. Таким образом, наступление Забайкальского фронта достигло всех своих целей с опережением графика. Организованное сопротивление японских частей прекратилось после 18 августа. Действия соединений и частей армии с этого времени сводились к захвату пленных, разоружению японских частей и занятию административных районов в Центральной и Южной Маньчжурии.

Успех Забайкальского фронта был обусловлен, прежде всего, дерзким продвижением советских войск и вялым сопротивлением японцев. В Западной Маньчжурии японские войска были хуже подготовлены к обороне и были застигнуты врасплох. Даже после того, как японское командование обнаружило продвигающиеся советские войска, оно предпочло отводить свои части в Центральную Маньчжурию и не оказывать сопротивления наступлению Советов. Части и соединения, оставшиеся в приграничных районах, такие, как, например, 107-я пехотная дивизия и 80-я отдельная пехотная бригада, были вначале сломлены или изолированы, а в дальнейшем обойдены и уничтожены. Однако их сопротивление сковало некоторые части Советов.

Японские части, отступившие в Маньчжурию (117-я пд), или части, уже находившиеся в Центральной Маньчжурии, по сути, так и не оказали серьезного сопротивления советским войскам. К тому времени, когда Советы достигли Таонаня и Вангемайо, прекращение огня и перспектива капитуляции японских войск предотвратили боевые действия со стороны японских частей. Если бы японские соединения заняли оборону на труднопроходимой местности, которую предстояло преодолеть Советам, тогда бы сопротивление японцев могло быть гораздо более сильным. Даже небольшие подразделения, занявшие перевалы Большого Хингана к западу от Лубэя, смогли бы сорвать продвижение Советов.

Поскольку наступающая 6-я гвардейская танковая армия испытывала трудности с горючим, японские части, сосредоточенные для обороны Лубэя и Туцюаня, смогли бы вступить в боя в критический для нее момент. Сопротивление японцев в районах Хайлара и Халунг-Аршаана показало, чего бы они смогли бы достичь. Упорная оборона 119-й пд перевалов Хингана от Якошиа до Покоту продемонстрировала потенциальную ценность такого сопротивления в районе Большого Хингана. Хотя в то время подавляющая мощь советского удара и дерзость наступательных действий советского командования, несомненно, сломила бы нескоординированные и нерешительные действия японского высшего командования и позволила бы Советам резко склонить ситуацию в свою пользу в самые кратчайшие сроки, превышающие их самые оптимистичные ожидания.

Действия войск Забайкальского фронта, таким образом, сыграли решающую роль в победе Советов в Маньчжурии!..»

Быстрое и успешное преодоление хребта Большой Хинган и выход соединений и частей 6-й гвардейской танковой армии на Центрально-Маньчжурскую равнину (с направления, откуда он менее всего их ожидал) явились для противника полной неожиданностью. Появление танковых и механизированных соединений и частей армии вблизи от его основных коммуникаций и жизненных центров Маньчжурии вынудило противника ускорить вопрос о прекращении боевых действий в этом районе. Высаженные авиадесанты парализовали действия штабов войск Квантунской армии и привели к их полной потере управления войсками.

Пройдя за 15 дней по испорченным и непроходимым дорогам свыше 1100 км со среднесуточным темпом движения более 70 км, главные силы 6-й гвардейской танковой армии 24 августа вошли в Порт-Артур и Дайрен, занятые десантами еще 22 августа, и взяли эти города под свой полный контроль.

За период действий соединений и частей 6-й гвардейской танковой армии с 9 по 31 августа 1945 года было пленено, разоружено: генералов – 27, офицеров – 3381, солдат – 121 668. Всего: 125 047 солдат и офицеров противника.

Из них по Мукденскому гарнизону личного состава: офицеров – 2550, солдат – 82 497. Всего: 85 049 человек. По Чанчуньскому гарнизону: полностью разоружены 136-я пд, 148-я пд, 117-я пд., 39-я пд, 107-я пд, 133-я пбр. Взято в плен генералов – 7, офицеров – 831, солдат – 39 179. Всего: 40 000 человек.

Трофеи войск армии за период с 9 по 31 августа: уничтожено: солдат и офицеров – 280, самолетов – 4; захвачено: солдат и офицеров – 125 047, самолетов – 294, танков – 300, орудий разного калибра – 589, гранатометов – 480, станковых пулеметов – 1261, ручных пулеметов – 6554; машин грузовых – 590, машин легковых – 63, машин специальных – 33; лошадей – 3600, складов – 120, винтовок – 13 660, тягачей – 70.

5-й гвардейский танковый корпус: убитыми: рядовых – 8, офицеров – 1. Сгорело танков – 2, автомашин – 1;

7-й механизированный корпус: убитыми: офицеров – 1, сержантов – 1 человек, рядовых – 4 человека; ранено: офицеров – 1, сержантов – 3, рядовых – 7. Заболело с эвакуацией в госпиталь: офицеров – 3, сержантов – 9, рядовых – 47 человек. Небоевые потери: сержантов – 22, рядовых – 6 человек;

9-й гвардейский механизированный корпус: убитыми: рядовых – 5 человек, сержантов – 1; заболевших с эвакуацией в госпиталь: офицеров – 2, рядовых – 7. Небоевые потери – 1 человек.

Армейские части потерь за операцию не имеют.

Всего потерь по 6-й гвардейской танковой армии:

– убитыми: рядового состава – 17 человек, сержантов – 2 человека, офицеров – 2 человека;

– ранеными: сержантов и рядовых – 10 человек, офицеров – 1 человек.

– заболело с эвакуацией в госпиталь: рядового состава – 54 человека, сержантов – 9, офицеров – 5. Небоевые потери: рядового состава – 7 человек, сержантов – 22 человека.

1. «6-я гвардейская танковая армия в результате скрытности сосредоточения войск в выжидательном и исходном районах, быстрого продвижения по полупустынной и холмистой местности, энергичного преодоления Большого Хингана – неожиданно для противника появилась на Центрально-Маньчжурской равнине, с направления, откуда противник менее всего предполагал появление крупных мотомеханизированных войск в сравнительно короткий срок.

2. Выход подвижных частей армии на Центрально-Маньчжурскую равнину поставил под угрозу тыловые коммуникации и жизненные центры Южной Маньчжурии, отрезал Квантунскую армию от Китая, сковывал оперативные резервы противника, поставив Квантунскую армию в тяжелое положение, а высадка авиадесантов в г. Мукден и г. Чанчунь – ускорили капитуляцию японо-маньчжурских войск.

3. Систематическая тренировка (в течение месяца) войск в условиях данной местности, подготовка материальной части обеспечили быстрое выполнение поставленной задачи в условиях полупустынной и горной местности в дождливый период времени года – распутицу и бездорожье.

4. Нахождение КП штарма на сравнительно небольшом удалении от боевых частей армии обеспечило непрерывное управление войсками в течение всей операции.

5. Отсутствие железной дороги от конечной станции снабжения (Тамцак-Булак) до Тунляо, протяженностью до 700 км, улучшенных или шоссейных дорог по оси движения армии ставило под угрозу срыва обеспечение боевых частей ГСМ, боеприпасами и продовольствием. В связи с этим исключительную роль в снабжении армии ГСМ сыграла транспортная авиация, перебрасывавшая грузы на большие расстояния до 700–1000 км, причем работа транспортной авиации проходила в исключительно трудных метеорологических условиях (дождь, туман).

6. Несмотря на тяжелые дорожные условия, преодоление горных кряжей Большого Хингана, большого общего пройденного расстояния (до 1000 км), почти все танки прибыли в свои районы сосредоточения, показав при этом хорошие ходовые качества, простоту управления и надежность работы механизмов и агрегатов. (Танки БТ-5, БТ-7 и Т-26 показали себя в работе значительно хуже, ввиду их крайней изношенности.)

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-лейтенант танковых войск

ШТРОМБЕРГ

Начальник оперативного отдела штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии полковник ШКЛЯРУК».

«…Исходный рубеж – Модон-Обо (Монголия) и далее Баин-Хошун-Сумэ, Сярата, Хотото, Хало-Айла, Лубэй, Тунляо и Синьмин (Маньчжурия). Пройденный путь танками по маршруту от Тамцак-Булака до Чанлина (левый маршрут) и от Модон-Обо до Синьмина (правый маршрут) составляет 1000–1100 км.

Местность в начале марша – пустынная степь, без воды, грунт песчаный. С подходом к отрогам хребта Большой Хинган местность сильнопересеченная, низины заболочены, перемежаясь с солончаком и барханами. Горы Большого Хингана не лесные, с большими подъемами и спусками. Реки и дефиле рек – заболоченные. Равнина восточнее хребта Большой Хинган – заболоченная, имеет много солончаков. Дорог с покрытием нет. Грунтовые дороги во время дождей размываются и становятся непроходимыми даже для танков. Ввиду отсутствия дорог, участок между г. Тунляо до станции Чжанъу, расстоянием в 160 км, был пройден танками по железнодорожному полотну. Температура окружающего воздуха 35–40 градусов по Цельсию. Погода в первой половине августа месяца сухая, во второй половине месяца – дождливая, с частыми ливнями.

Крутые, длинные подъемы, тяжелый грунт (песок, солончаки, барханы) и высокая температура воздуха, насыщенного песчаной пылью вызывали перегрев моторов, быстрое засорение фильтров, засорение подшипников главного и бортовых фрикционов на Т-34, подгорание инжекторов и большой выход из строя опорных катков, особенно на танках М4А2 с узкой гусеницей. Тяжелые дорожные условия и отрыв от основных баз снабжения вызвали перебой в обеспечении ГСМ боевой матчасти и эвако-ремонтных средств, вследствие чего танки простаивали больше положенного времени для обслуживания и отдыха экипажей. А эвакуационные и ремонтные средства не могли полностью использовать свои производственные возможности. Отсутствие ГСМ и тяжелые дорожные условия также затрудняли своевременную доставку запчастей и агрегатов для восстановления танков и СУ. Ввиду отсутствия ГСМ, большой изношенности и отсутствия запчастей для восстановления, танки БТ-5, БТ-7 и Т-26 не пришли к месту назначения и были оставлены без ГСМ на марше (танки 9-го гв. мк – в г. Лубэй и западнее его, танки 7-го мк – в районе Мокутина). Техническое замыкание колонн танков и самоходных орудий на марше осуществлялось эвакуационно-ремонтными средствами частей, корпусов и армии. Ремлетучки типа «А» танковых батальонов, полков и бригад следовали непосредственно за своими боевыми порядками танков и СУ, устраняя все мелкие дефекты и производя текущий ремонт. Колонны танков корпусов и отдельных частей замыкали ремонтные летучки корпусных ПТРБ, которые производили, в основном, средний ремонт. Эвакуация застрявших танков производилась в основном танками подразделений и эвакуационными средствами 88-й и 138-й эвакорот, последние также производили работу по эвакуации танков, требующих капитального ремонта, на корпусные и армейские СПАМы.

За период боевых действий с 8 по 31 августа 1945 года эвакуационно-ремонтными средствами армии и корпусов была проведена следующая работа:

а) Отремонтировано:

б) Эвакуировано: танков М4А2–10, танков Т-34–12, СУ-100–2, танков БТ-5 и БТ-7–87, Т-26–11. Всего: 122 танка и самоходные установки.

в) Собрано на корпусных и армейских СПАМах танков и самоходных орудий, по своему техническому состоянию требующих сдачи на фронтовые СПАМы для отправки на капитальный ремонт на заводы промышленности. Всего – 57 танков и СУ, в том числе: 1) Тамцак-Булак: Т-26–3 (36-я мсд), БТ-7–7 (9-й гв. мк); 2) Ромэн-Сумэ: БТ-7–3 (7-й мк); 3) Мере-Сумэ: БТ-7–8 (7-й мк), Т-26–7 (36-я мсд); 4) Мокутин; БТ-7–10 (7-й мк); 5) Хун-Сумэ: БТ-7–8 (7-й мк); 6) Лубэй: БТ-7–14 (9-й гв. мк), Т-34–1 (5-й гв. тк), М4А2–1 (9-й гв. мк); 7) Хинган: БТ-7–1 (9-й гв. мк).

ТЕХНИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ МАТЧАСТИ 6-Й ГВАРДЕЙСКОЙ ТАНКОВОЙ АРМИИ В ХОДЕ ВЕДЕНИЯ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ НА 31 АВГУСТА 1945 ГОДА

Лучшие результаты по совершению марша в безводной полупустынной местности, с большими подъемами и спусками на Большом Хингане в солончаках и барханах, с высокой температурой и запыленностью воздуха показали американские танки М4А2 и СУ-76. Исходя из условий дорог, движение танков в большинстве происходило на низких передачах, что вызвало большой перерасход ГСМ. На отдельных участках перерасход достигал 100 процентов против установленных норм. В результате несвоевременной доставки ГСМ боевые машины были вынуждены простаивать. Танки БТ-5, БТ-7 и Т-26 уже в первый день движения начали отставать и выходить из строя, показав тем самым неспособность выполнения поставленной задачи в сложных климатических условиях, вследствие чего были оставлены на марше в районе Большого Хингана и не принимали участия в дальнейшем выполнении операции. Необеспеченность марша запчастями и агрегатами, ремонтными и особенно эвакосредствами создали большую растяжку ремфонда, а машины в ремонте простаивали больше положенного времени. В то же время отсутствие боевых потерь исключало всякую возможность получения запчастей со своих танков.

Несмотря на труднопроходимую местность, танки ежедневно проходили по 120–140 км. Таким образом, темп движения был чрезвычайно напряженным, а нормальное обслуживание боевых машин было затруднительным; смазки менялись с опозданием и в спешке, так как между получением ГСМ и выходом танков оставалось мало времени. Вместо консталина иногда применялся солидол, ввиду отсутствия первого.

Большой Хинган, в определенное время года, является вполне проходимым для танков. Для успешного движения танков огромное значение имеет своевременное снабжение ГСМ и запчастями, а также своевременная инженерная разведка маршрута и служба регулирования. Гудронированная масса аккумуляторных батарей для эксплуатации танков в условиях Монголии летом не пригодна.

Заместитель командующего 6-й гвардейской танковой армией по технической части гвардии генерал-майор ИТС БАИШЕВ.

Расход горючего, особенно танками и самоходками, в условиях Монголии был повышенным и достигал на отдельных участках маршрута 200 процентов к установленной норме. Но эти нормы расхода ГСМ выявились при совершении маршей в мирной обстановке и при наличии дорог, проходящих по одинаковой, с точки зрения грунта, равнине. Несомненно, что в боевой обстановке, в условиях Внутренней Монголии, не говоря уже о хребте Большой Хинган, где местность всхолмлена и изобилует песчаными и заболоченными участками, расход ГСМ стал более высоким. Так, танки М4А2 при одной заправке проходили всего лишь 90–100 км против 150 км в нормальных условиях. Автомашины всех марок на одной заправке проходили 60–70 процентов пути, положенного по норме. Отсюда следует, что при планировании расхода ГСМ необходимо исходить не только из общих норм, но непременно учитывать конкретные условия предстоящего театра боевых действий.

За период боевых действий от исходного района до г. Тунляо с 9 по 18 августа 1945 года, то есть в течение 10 дней, части 9-го гвардейского механизированного корпуса прошли около 800 км, в среднем по 80 км в день, и израсходовали: по автобензину – 6 заправок, то есть 0,6 заправки в день, по дизтопливу – 7 заправок, то есть 0,7 заправки в день. Расход боеприпасов, ввиду отсутствия напряженных боев, ложится лишь на стрелковое оружие, и то в незначительном количестве. Продовольствие расходовалось нормально. Личный состав, следовавший на танках и автомашинах, своевременно получал горячую пищу и соответствующий ассортимент продуктов. Хуже обстояло дело со снабжением мотопехоты, следовавшей пешим порядком. Уже на четвертый день прекратилась выдача хлеба, а на седьмые сутки кончились сухари. Были дни, когда пехота не получала хлеба вовсе. Это было вызвано тем, что небольшое количество автомашин не смогло обеспечить своевременной подброски продовольствия из исходного положения. Отсюда следует, что при планировании быстротечной и глубокой операции в условиях полупустыни тылы корпуса должны быть усилены минимально одним автобатом, с тем расчетом, чтобы на каждую мехбригаду работала одна авторота.

В проведенной операции, которая изобиловала продолжительными маршами по труднопроходимой местности, техническое замыкание колонн имело большое значение. Оно было организовано следующим образом:

1) Техзамыкание танковых колонн

Техническое замыкание танковых колонн осуществлялось ремонтными летучками частей и 559-й птрб. При наличии запасных частей ремонтных средств было вполне достаточно. Ремонтные летучки в период марша проделали большую работу. Так, было отремонтировано танков М4А2: текущим ремонтом – 78, средним ремонтом – 10; танков БТ-7: текущим ремонтом – 65, средним ремонтом – 40. Кроме того, силами экипажей было заменено свыше 300 опорных катков, вышедших из строя. Однако в результате отсутствия запасных частей и агрегатов ремонт нередко затягивался, и даже четыре танка М4А2, требующих среднего ремонта, были сданы на СПАМ. Эвакосредств корпус не имел. Взвод тягачей Т-34, выделенный от 138-й этр, занимался эвакуацией танков БТ-7. Роль тягачей выполняли танки М4А2 с широкими гусеницами.

2) Замыкание автомобильных колонн

Техническое замыкание и обслуживание автоколонн осуществлялись ремонтными летучками и 560-м парб. Технический осмотр на марше, профилактические ремонты и замена смазки после больших переходов производилась силами водителей. За период операции было отремонтировано текущим и средним ремонтом 214 автомашин. Машины, требовавшие капитального ремонта, в силу невозможности эвакуации разбирались на месте на запасные части. Таким образом, правильная организация технического замыкания колонн спасла от безвозвратной потери или сдачи на СПАМы десятки танков и автомашин.

Начальник штаба 9-го гвардейского механизированного корпуса

гвардии полковник ЛИМАРЕНКО

Начальник оперативного отдела

гвардии полковник СОБОЛЕВ».

«…Преодоление хребта Большой Хинган для частей и соединений армии являлось трудной задачей, с которой войска армии успешно справились. Хребет Большой Хинган главными силами был преодолен за одни сутки – 11 августа 1945 года. Маршруты через Большой Хинган, проложенные корпусами армии, являются кратчайшими. Для дальнейшего их использования требуются трудоемкие инженерные работы. В настоящем дороги малопригодны для нормального движения войск и транспортов. Местность в сухую погоду допускает движение всех видов транспорта, но плохое качество дорог требует огромного напряжения сил личного состава и дополнительного расхода ГСМ.

Для обеспечения действий войск на этой местности необходимо ежедневно подавать 1,5 заправки всех видов ГСМ. Проведение подрывных инженерных работ на подходе к перевалам, на косогорах и обходных путях сделают перевалы более доступными для движения транспортов не только в сухую, но и в дождливую погоду. Для нормальной работы путей подвоза и эвакуации на всем протяжении маршрутов до перевалов, необходимо через каждые 20–30 км иметь оборудованные колодцы с подачей воды 15–20 кубометров в час. В наиболее труднопроходимых местах через реки и ручьи требуется построить мосты и переправы нормального типа. При постройке мостов и переправ можно рассчитывать на привозной лесоматериал, так как на всем маршруте стройматериал отсутствует, в районе гор для прикрытия дорог и постройки отдельных сооружений может быть использован камень. В целом хребет Большой Хинган в южной части, даже в неблагоприятных условиях (частые дожди), оказался более доступным для столь крупного соединения, как танковая армия, чем это представлялось по ранее имеющимся описаниям и наставлениям.

Начальник штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии генерал-лейтенант танковых войск

ШТРОМБЕРГ

Начальник оперативного отдела штаба 6-й гвардейской танковой армии

гвардии полковник ШКЛЯРУК».

«…За период боевых действий 9-й гвардейский механизированный корпус прошел основными силами свыше 1000 км, а с учетом действий авиадесантов на Дайрен и Порт-Артур – около 1500 км. Мотопехота с 7 по 31 августа, то есть за 24 дня, прошла пешими и комбинированными маршами от выжидательного района – г. Тамцак-Булак (Монголия) – до г. Мукден (Маньчжурия) около 1300 км, что составляет 54 км в сутки.

Части корпуса нанесли потери противнику и захватили трофеи: пленили маньчжурского императора и японского адмирала Каваяси; разоружили и пленили 30 старших японских офицеров и свыше 3000 солдат и офицеров; захватили 50 складов, в том числе 18 больших складов с вооружением и боеприпасами; 12 складов с военным обмундированием, 8 складов с ГСМ, несколько складов с мануфактурой, 10 складов с продовольствием; захватили 76 орудий, 4 малых военных корабля и 36 кораблей других типов, захватили одно военно-морское знамя (в Порт-Артуре). Части корпуса захватили первоклассный военно-морской порт Дайрен (Дальний) с исправными портовыми сооружениями и оборудованием и освободили старую русскую крепость на Ляодунском полуострове, место боевой славы русской армии, – Порт-Артур.

Направление, по которому корпус двигался в период операции, следует считать одним из наиболее выгодных направлений для возможных действий против Маньчжурии в будущем. Это направление проходит в полупустынной, а затем гористой полосе и является малонаселенным, необжитым. Окультуривание этой полосы, прокладка дорог, создание водоисточников, создание баз и прочее потребует огромных государственных расходов, на которые китайское правительство вряд ли будет способно. Поэтому в обороне Маньчжурии это направление и впредь остается уязвимым местом. Однако, как показал опыт, в этой полосе лучше действовать бронетанковыми и механизированными войсками, так как пехота преодолевает безводные районы с чрезвычайными трудностями.

Тщательная и всесторонняя подготовка к операции является решающим условием ее успешного проведения. Операция по форсированию безводных степей Монголии и хребта Большой Хинган не могла бы быть успешной без надлежащей и большой подготовительной работы, которая проводилась в течение полутора месяцев всем личным составом от солдата до генерала. Обучение своеобразному питьевому режиму и мерам предупреждения солнечных ударов, повседневное и упорное изучение способов ориентирования в условиях открытой полупустынной местности и выработка навыков вождения войск по азимуту у офицеров всех степеней, обучение войск умению вести бой и совершать маневры в процессе боя в условиях открытой степи, продолжительные и тщательные рекогносцировки маршрутов, их провешивание, соблюдение военной тайны – все это звенья одной цепи, все это вопросы, своевременное и конкретное разрешение которых положило основу для успеха операции в целом.

В условиях открытой степи и широких возможностей для движения войск вне дорог, по колонным путям, танковые и механизированные части не должны строиться в одну колонну при их вводе в бой (при переходе границы, при обгоне боевых порядков пехоты), поскольку это ослабляет силу первоначального удара танковых соединений и замедляет темп развития операции в целом. В тех случаях, когда позволяет местность и есть возможности для движения вне дорог в полосе основных маршрутов, танковые и механизированные части при вводе в бой необходимо строить в две-три колонны. Это в три раза увеличит силу первоначального удара, ускорит темп развития операции и исключит какие-либо возможности для пробок и других задержек войск на исходном положении.

Опыт всех операций показывает, что высокий темп продвижения, особенно в первые дни операции, имеет решающее значение для успеха операции в целом. Темп продвижения этой операции был действительно высоким и непревзойденным. Так, в первый день наступления танковые и другие подвижные части (артиллерия на мехтяге, пехота на автомашинах) прошли по безводной степи 150–180 км; во второй день 140–180 км; в третий день 150–200 км, выполнив к исходу третьего дня задачу пятого дня. Однако высокие темпы развития операции требуют исключительно тщательной и продуманной организации материального обеспечения и, в первую очередь, снабжения танков и автомашин горючим.

Высокие темпы требуют от тылов самой гибкой и мобильной работы. Этого в проведенной операции не было. Подразделения ГСМ, будучи поставленными в хвосте всех боевых порядков и выйдя к тому же с исходного положения со значительным отрывом от этого хвоста, в первый же день отстали от боевых порядков танков и не догнали их ни во второй день, ни в третий. В результате уже на второй день наступления ощущался недостаток горючего. В третий день операции положение с горючим стало еще более напряженным, критическим. Подвезенного силами частей хватило лишь на треть танков (в полку для роты, в бригаде для батальона). Подразделения ГСМ, и в частности армейская колонна, попали в районе главного перевала через Хинган в пробку, создавшуюся из-за крутого подъема и спуска, а также крайне плохой дороги в долине пересохшей реки, и не смогли подвезти горючее. Факты отставания ГСМ наблюдались и в прежних операциях. Между тем, порядок размещения и движения ГСМ при вводе мехкорпуса в бой оставался без изменений. Необходимо ввести такой порядок, при котором ГСМ двигалось бы непосредственно за боевым порядками и в таком количестве, которое обеспечивало бы заправку и продвижение всех танков.

Опыт многих операций, в том числе и этой, свидетельствует о том, что пехота механизированных бригад значительно перекрывает при совершении маршей нормы, установленные уставами для стрелковых соединений. Так, при переходе через монгольские степи и хребта Большой Хинган среднесуточный переход равнялся 40–45 км, а в отдельные дни пехота преодолевала до 60 км пути. Это, конечно, не только результат огромного желания людей выполнить поставленную задачу. Это результат хорошей организации маршей. Максимальное облегчение бойца, точное устройство больших и малых привалов, своевременное питание бойца – вот факторы, которые неизмеримо способствовали успешному проведению маршей.

Однако главная причина столь быстрого продвижения состоит не в этом. Она состоит в том, что даже при самом минимальном обеспечении машинами (5–7 машин на батальон) мотострелковых батальонов, следующих пешком, они имеют возможность не только этими машинами подбирать отстающих и малосильных бойцов, но и перебрасывать в пункт большого привала целое подразделение. Таким образом, пехоте мехбригад, следующей пешком, вполне нормально планировать суточный переход не менее 50 км.

Подготовка колонновожатых, как показал опыт, играет исключительно большую роль в правильном движении войск по заданному маршруту. Это тем более важно в условиях полупустыни, гор и бездорожья, где отсутствуют выраженные ориентиры, где сбиться с пути и заблудиться очень легко. Вопрос стоит так, что куда пойдет первая машина, туда пойдут и все следующие за ней; куда пройдет головное подразделение (часть), туда пройдут и все следующие за ними подразделения (части). Огромная ответственность лежит на экипаже танка, следующего в голове всех сил, на командире, которому поручено вести всю колонну, наступающую по данному маршруту. Вот почему подбор колонновожатых, их тщательная подготовка по топографии, умение двигаться днем и ночью по азимуту (компасу, звездам) должны быть самыми серьезными, продолжительными и упорными.

Но готовить надо не только колонновожатых, подбирая их из наиболее подготовленных и способных офицеров. Отличное знание топографии и умение применить эти знания в практике боевой работы должно быть признаком культуры и зрелости каждого офицера.

Начальник штаба 9-го гвардейского механизированного корпуса

гвардии полковник ЛИМАРЕНКО

Начальник оперативного отдела

гвардии полковник СОБОЛЕВ».

«…В Маньчжурской операции сложные физико-географические условия не позволяли танковым и механизированным соединениям 6-й гвардейской танковой армии наступать сплошным фронтом. Они вынуждены были действовать по двум направлениям, проходившим в 75 км одно от другого, что осложняло взаимодействие и требовало значительного усиления каждого соединения с целью придания им большей самостоятельности.

В направлении горы Модон-Обо, Лубэй наступали основные силы танковой армии. В ее первом эшелоне находился 9-й гвардейский механизированный корпус, усиленный 57-й мотострелковой дивизией, артиллерийскими и инженерными средствами, во втором – 5-й гвардейский танковый корпус. За ним следовал резерв – 40-й мотоциклетный полк, 22-я легкая артиллерийская бригада, 27-й гвардейский минометный полк и 22-я инженерная бригада. В направлении Макутан, Туцюань наступал 7-й механизированный корпус, усиленный 36-й мотострелковой дивизией, артиллерийскими и инженерными средствами.

Важную роль в обеспечении действий армии играла авиация. Только в течение первых пяти дней операции она произвела в полосе действий ударной группировки Забайкальского фронта около 5 тысяч самолето-вылетов. Из них почти половина приходилась на обеспечение наступления 6-й гвардейской танковой армии. Соединения 12-й воздушной армии в течение 9 и 10 августа вели разведку противника, наносили удары по железнодорожным станциям, аэродромам, скоплениям живой силы и техники, прикрывали танкистов с воздуха. В последующие дни дополнительно осуществлялась транспортировка горючего, поддержка действий передовых отрядов.

При решении совместных задач с авиацией широко использовался опыт танковых объединений по захвату немецких аэродромов, особенно в 1944–1945 годах. Для подготовки захваченных аэродромов к перебазированию наших самолетов командиры танковых соединений выделяли мотострелковые подразделения, а при необходимости – танки и тракторы. Кроме того, командование воздушной армии в составе каждого корпуса первого эшелона имело по одному инженерному батальону и по одному батальону аэродромного обслуживания. Эти части следовали либо за передовыми отрядами, либо в боевых порядках головных танковых (механизированных) бригад. По получении сигнала от разведывательных групп о захвате аэродрома или посадочной площадки они незамедлительно выдвигались вперед и, совместно с танкистами, проводили все необходимые работы для приема самолетов.

С 9 по 22 августа силами указанных батальонов было подготовлено 33 аэродрома. Успешно была решена и такая ответственная задача, как десантирование личного состава мотострелковых подразделений танковой армии в крупные административные и промышленные центры врага с посадкой самолетов на их аэродромы. 19 августа были высажены две группы по 200–250 солдат и офицеров из состава 9-го гвардейского механизированного и 5-го гвардейского танкового корпусов, четырьмя днями позже – еще две группы: одна в Порт-Артуре, другая в Дайрене. Воздушные десанты тем самым, по существу, выполняли функции своеобразных передовых отрядов. Принимая капитуляцию и занимая важные оперативно-стратегические объекты, они способствовали продвижению соединений армии. Четкое взаимодействие соединений танковой и воздушной армий при подготовке и высадке десантов способствовало резкому повышению общего темпа наступления.

Важнейшей особенностью наступления 6-й гвардейской танковой армии в Маньчжурской операции после 11–12 августа, то есть с выходом ее в район Лубэя, был переход к действиям только силами передовых отрядов вследствие того, что перебои в снабжении горючим отрицательно сказывались на дальнейших действиях. Тыловые части отстали. 9-й гвардейский механизированный корпус генерала М. В. Волкова остался совершенно без горючего, а 5-й гвардейский танковый и 7-й механизированный корпуса имели всего лишь 0,4–0,5 заправки. Не справлялась с этой задачей и авиация фронта. Так, 17 августа 5-му гвардейскому танковому корпусу было доставлено лишь 40.6 тонны горючего, или 30 процентов потребной нормы. Тогда, по решению командира корпуса генерала М. М. Савельева, все горючее было слито в баки танковых соединений, действовавших в качестве передового отряда, который продолжал продвигаться на Мукден. Главные же силы выдвигались по мере подхода тылов.

Следовательно, кризисные ситуации в снабжении требовали смелых, инициативных решений командиров, высокой организаторской деятельности штабов. В целом творческий подход к решению вопроса о своевременном подвозе материальных средств с комплексным использованием всех видов транспорта способствовал достижению успеха в операции, поддержанию и восстановлению боеспособности войск армии…»

П. А. Ротмистров

«…Огромную роль сыграли советские танковые войска, особенно 6-я гвардейская танковая армия, в разгроме японской Квантунской армии в Маньчжурии.

Быстрая и решительная победа советских войск в этом районе имела не только решающее значение в достижении победы над Японией, но и создала необходимые условия для победоносного завершения гражданской войны в Китае и образования Китайской Народной Республики…»

«…На любом уровне, на каждом участке советские командиры в Маньчжурии сильно рисковали, четко планировали свои операции и точно их исполняли. Они показали гибкость, превышающую все то, что было продемонстрировано во всех предыдущих операциях, не только потому, что советское командование заматерело.

Война породила поколение компетентных командиров армий, корпусов, дивизий, полков и бригад, которые за четыре года войны получили ценный боевой опыт. Эти командиры понимали, что Маньчжурская операция, вероятно, последняя компания в ходе долгой войны. Поэтому эта кампания должны быть успешной и быстрой.

Танки 5-го гвардейского танкового корпуса на берегу Тихого океана. Август 1945 г.

Советские войска провели эту операцию с хирургической точностью. За одиннадцать дней, по сути, все было закончено. Советское командование искало и достигло стратегической внезапности в этой кампании. Относительно тайная переброска крупных масс войск на Дальний Восток и перегруппировка уже находившихся там сил в больших масштабах принесла стратегическую внезапность. Принятые меры безопасности маскировали реальные масштабы переброски и концентрации войск и командного состава.

Занятие Советами исходных районов для наступления в самый последний момент усилило эффект стратегической внезапности. Части выдвигались и занимали исходное положение для атаки из выжидательных районов, расположенных в 20–80 км в тылу. Так, 6-я гвардейская танковая армия совершила стремительный марш и с ходу, без остановки в исходном районе, пересекла границу…

Японские источники дают исчерпывающие доказательства степени стратегической внезапности, достигнутой Советами. Разведывательный отдел Квантунской армии оценивал, что Советы не предпримут большой операции до осени 1945 года, после окончания сезона дождей, а возможно, и до весны 1946 года. Даже самые пессимистические оценки настаивали на неспособности Советской армии начать масштабное наступление ранее сентября 1945 года. Самую точную оценку ситуации дал командир 4-й японской армии генерал Уемура, который предупреждал, что наступление русских начнется уже в августе 1945 года, и приказал своим войскам подготовиться к его отражению.

Однако расслабленность японского командования ослабила эффект от всех подобных предупреждений. Несомненно, что концентрация и переброска советских войск не остались незамеченными японцами, но они не ожидали, что наступление русских начнется так рано.

Действия японцев отражали их веру в свои оценки. Перегруппировка сил в соответствии с новым планом обороны была только частично завершена. Переоснащение и пополнение передовых частей было еще не закончено, а в некоторых случаях еще и не начиналось. В ночь перед наступлением высшие командиры 5-й японской армии были на совещании в Йехо и утром 9 августа отсутствовали и не находились на своих командных пунктах. Командующий японской Квантунской армией генерал Ямадо тоже отсутствовал и находился в поездке в городе Дайрен. Некоторая успокоенность и обыденность ситуации превалировали в японском лагере, отражая степень их веры в правильность своих оценок и их уверенность в отражении возможных атак Советов. Кроме того, к их уверенности в обыденности обстановки была примешана и недооценка возможностей русских.

Что касается утверждений, что летаргия японцев отражала низкое качество и боеспособность их войск, а также слабость офицерского корпуса, то отчеты японских частей и соединений по боевым действиям в проведенной операции опровергают подобные утверждения. Тактические приемы Советов в проведенной операции удивили и смутили японцев. Использование русскими небольших, ориентированных на выполнение конкретных задач боевых групп, при сильной инженерной и огневой поддержке, контрастировало с их представлением о волнах наступающих масс пехоты русских при наступлении. Японцы узнали, что Советы больше полагаются на технику и огневую мощь, чем на численный перевес. Видимо, основываясь на оценках финского и германского командования наступательной тактики русских, базировавшейся на атаках волн (цепей) масс пехоты, которая превалировала в их операциях 1939, 1941 и 1942 годов, японцы не знали, что заметно сократившийся потенциал человеческих ресурсов и существенно возросшее мастерство советских командиров привело к развитию тактических приемов, в основе которых лежали огневая мощь, маневр танков и самоходных орудий. Таким образом, японцы пали жертвой своего ложного представления о возможностях противника, основанного на стереотипах тактики Советов в первые годы войны, и которое к 1945 году не соответствовало действительности.

Вероятно, самым неприятным для японских командиров стали маневренные передовые отряды русских, которые постоянно прощупывали их оборону, обходили и атаковали их на большую глубину. Действия этих передовых отрядов не давали японцам восстановить прочную оборону. Наиболее удивительным для японцев стало то, что советские командиры на всех уровнях проявляли инициативу, чего от них не ожидали. То, что практически не существовало в операциях 1941–1942 годов, ярко проявилось в 1945 году, и это удивило и смутило японцев.

Командование 9-го гвардейского механизированного корпуса: в центре сидит командир корпуса гвардии генерал-лейтенант танковых войск М. В. Волков, в центре вверху – командир 30-й гв. мбр гвардии полковник И. Я. Воронов, справа от него – Герой Советского Союза командир 18-й гв. мбр гвардии полковник А. М. Овчаров. Второй ряд: первый справа – заместитель командира корпуса К. Ф. Селезнев, первый слева сидит – начальник штаба корпуса А. А. Масленников. 19 декабря 1945 г., Мукден

Упор, сделанный советским командованием на маневренные боевые действия, усиливал положительный эффект от внезапности их наступления. Следуя рекомендациям их полевого устава образца 1944 года, Советы на практике продемонстрировали маневренную войну в каждом командном звене на всех этапах проведенной операции. Весь план операции основывался на маневренных действиях с целью расчленить Квантунскую армию и нейтрализовать ее остатки.

Наиболее ярко преимущества маневренной войны проявились в операции Забайкальского фронта. Использование танковой армии в первом эшелоне по труднопроходимой местности было ярким свидетельством уверенности русских в этом маневре и в конечном успехе. Широта, стремительные глубокие продолжительные марши советско-монгольской конно-механизированной группы, 17-й армии, 6-й гвардейской танковой армии, 39-й армии – эти решительные маневры принесли безусловный успех Советам на данном участке фронта.

Почему Советы победили? В сущности, конечная победа русских была неизбежна. Концентрация крупных группировок советских войск, неграмотное стратегическое положение японцев на западе Тихоокеанского театра военных действий, разрушительное воздействие бомбардировок (включая и атомную бомбу) и ослабление Квантунской армии – все это неизбежно приводило к поражению Японии. Советы ожидали трудной кампании, когда они вошли в Маньчжурию, и они соответственно к ней подготовились. Результатом явился четкий план их операций. Советы с уважением отнеслись к возможностям Квантунской армии, они, кроме того, уже имели опыт боевых действий с японскими войсками и знали силу и отвагу японского солдата. Даже их знания, что Квантунская армия образца 1945 года не была такой же, как эта же армия образца 1941 года, не ослабили их уважения к противнику. Советы, видимо, были хорошо осведомлены о японских планах обороны и внесли соответствующие коррективы в расстановку своих войск.

Тем не менее они, вероятно, переоценили возможности японских сил прикрытия границы и сконцентрировали крупные массы войск для начального удара. Советы также ожидали более сильного сопротивления японцев в Южной Маньчжурии. Планирование операции советским командованием отражало эту переоценку и выразилось в ряде их решений: овладеть Центрально-Маньчжурской равниной, нанести поражение изолированным японским войскам по частям и расчленить их до того, как они смогли бы консолидировать свои силы. Поэтому операция проводилась сразу на нескольких направлениях, включая удары с выходом на территорию Кореи. Но даже советские командиры были удивлены масштабами и быстротой достигнутого ими успеха…»

Первый справа – член Военного совета 6-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенант танковых войск Г. Л. Туманян; второй справа – командующий 6-й гвардейской танковой армией генерал-полковник танковых войск А. Г. Кравченко. 1945 г.

В результате проведенной операции была полностью разгромлена миллионная Квантунская армия. Ее потери убитыми составили 84 тысячи человек, взято в плен 639 635 солдат и офицеров. Из них 65 245 человек были освобождены распоряжением советского военного командования с августа по декабрь 1945 года. 15 986 военнопленных умерли от ран и болезней во фронтовых лагерях. По данным НКВД СССР, на советскую территорию было вывезено 546 086 человек.

Безвозвратные боевые потери СССР составили 12 031 человек. Боевые санитарные потери – 24 425 человек.

Политические и военные итоги Маньчжурской операции имели огромное значение. Красная армия разгромила сильную Квантунскую армию Японии. Советский Союз, вступив в войну с Японией, внес весомый вклад в ее разгром и ускорил окончание Второй мировой войны. Американские лидеры и историки не раз заявляли, что без вступления в войну СССР она продолжалась бы еще не менее года и стоила бы еще нескольких миллионов человеческих жизней.

Для американского командования на Тихом океане решение Японии о капитуляции было неожиданным. Всего за несколько дней до капитуляции оно заявило, что война на Дальнем Востоке кончится не ранее середины 1946 года, и даже назначило высадку десанта в Японии на конец 1945 года.

Тогдашний министр обороны США Стимсон писал: «В связи с заявлением о капитуляции Японии президент Трумэн собрал высокопоставленных лиц в Белом доме. Вашингтон был взволнован, мало кто верил в правдоподобность случившегося…»

Государственный секретарь США Э. Стеттиниус утверждал следующее: «Накануне Крымской конференции начальники американских штабов убедили Рузвельта, что Япония может капитулировать только в 1947 году или позже, а разгром ее может стоить Америке миллиона солдат…»

В результате войны СССР фактически вернул в свой состав территории, утраченные Российской империей в 1905 году по итогам Портсмутского мира (Южный Сахалин и, временно, Квантун с Порт-Артуром и Дальним), а также ранее уступленную Японии в 1875 году основную группу Курильских островов и закрепленную за Японией Симодским договором 1855 года южную часть Курил.

Генерал-майор Д. И. Заев (январь – август 1944 г.)

Генерал-лейтенант А. И. Штромберг (август 1944 г. – сентябрь 1945 г.)

Генерал-майор М. Н. Никитин

Генерал-майор В. И. Корецкий

Генерал-майор П. И. Куревин (сентябрь 1965 г. – ноябрь 1967 г.)

Генерал-майор Б. С. Афонин

Генерал-майор А. Болдырев

Генерал-майор Ю. П. Терентьев (июль 1972 г. – август 1973 г.)

Генерал-майор В. М. Кожбахтеев (сентябрь 1973 г. – февраль 1976 г.)

Генерал-майор Ф. М. Марковский (февраль 1976 г. – июль 1978 г.)

Генерал-майор В. С. Соколов (июль 1978 г. – январь 1981 г.)

Генерал-майор В. П. Садовников (январь 1981 г. – июль 1983 г.)

Генерал-майор В. И. Назаров (июль 1983 г. – июль 1986 г.)

Генерал-майор А. А. Адибеков (июль 1986 г. – 1993 г.)

Ф. М. Марковский

«По настоянию командующего войсками КВО[16] генерала армии Герасимова И. А. и командующего 6-й гвардейской танковой армией генерал-лейтенанта танковых войск Терентьева Ю. П., я был назначен на должность начальника штаба – первого заместителя командующего 6-й гвардейской танковой армией.

Указ об установлении Дня танкиста

Принял я штаб армии достаточно сплоченным, работоспособным и хорошо подготовленным в оперативном отношении. Этот задел был сделан начальниками штаба армии генерал-майорами танковых войск Афониным Б. С. и Кожбахтеевым В. М. В штабе работали исключительно добросовестные, честные, порядочные люди. Несмотря на разницу в возрасте, подготовке и опыте работы, с первых дней моей службы в штабе армии они не дали мне почувствовать и понять этой разницы. Наоборот, ежедневно, по многу раз в день помогали мне быстрее встать твердо на ноги и освоить должность.

Первым заместителем начальника штаба был полковник Яценко В. Н., начальником оперативного отдела штаба армии – полковник Коротков В. И., начальником мобилизационного отдела – полковник Уткин Н. С., начальником разведки – подполковник Мартынов А. Н., начальником связи – полковник Дерновой М. Г.

Были установлены тесные деловые контакты с заместителями командующего армией – членом Военного совета армии первым заместителем командующего полковником Ледеевым П. В., членом Военного совета начальником политотдела армии генерал-майором танковых войск Филипповым В. В., заместителем командующего армией по боевой подготовке генерал-майором танковых войск Грязиным С. М. (в последующем генерал-майором танковых войск Васильевым В. Н.), начальником тыла армии полковником Малюгой В. А.

Хорошие рабочие взаимоотношения сложились со всеми начальниками родов войск и служб. С первых дней вступления в должность и на протяжении всей службы в этой должности были только согласованные действия, постоянная взаимопомощь и взаимовыручка. Все планы, работа, информация, в том числе взаимная, отчетность и др. начальниками родов войск и служб армии всегда согласовывалась со штабом армии. Это замечательное правило в управлении армии было установлено командующим 6-й гвардейской танковой армией генерал-лейтенантом танковых войск Терентьевым Ю. П. Ни один документ любого начальника он не рассматривал без согласования (визы) штаба армии. Поэтому «проколов», разнодействий, противоречий и др. в работе управления армии было крайне мало.

В 1977 году по директиве Генерального штаба Вооруженных Сил СССР в войсках КВО были уточнены и сделаны заново планы боевого предназначения войск. Это была очень сложная, ответственная работа, которая велась в штабе КВО. План представлял собой набор большого количества документов, письменных, графических, схем, расчетов, карт и т. д. В армии к плану в полном объеме допускались 4 человека: командующий, член Военного совета, начальник штаба армии и начальник оперативного отдела штаба армии. Командиры дивизий, начальники штабов дивизий, начальники родов войск и служб армии были ознакомлены в части, их касающейся. После рассмотрения проекта плана командующим и ознакомления с ним члена Военного совета план был утвержден командующим войсками КВО генералом армии Герасимовым А. И. Перед этим все вопросы были согласованы со штабом и службами округа. После утверждения пакеты с соответствующими документами плана были заложены в сейфы в штабе армии и штабах дивизий установленным порядком.

Вторым немаловажным мероприятием в 1977 году в планировании было уточнение мобилизационного плана армии, соединений и частей, военных комиссариатов. Руководил работой я лично, а непосредственно исполнение вел начальник мобилизационного отдела. На эту работу отводилось 3 месяца, и она была выполнена с высоким качеством. Достаточно сказать, что нам удалось защитить наш мобплан и утвердить у командующего войсками КВО генерала армии Герасимова А. И., как говорят, «с первого захода», чего не удавалось другим. Это тоже позволило иметь глубоко в памяти весь комплекс мероприятий и основные временные и количественные параметры, а также отработать хорошие, удобные в работе по управлению мобилизацией документы. Много другого было сделано в планировании различных мероприятий в армии.

При подготовке к КШУ[17] 6-й гвардейской танковой армии на местности в 1976 году по образцу оборудования и организации работы на пунктах управления 17-й гв. тд были подготовлены штабы 22-й гв. тд, 75-й гв. тд, 42-й гв. тд, штабы бригад, полков и отдельных батальонов. Везде на ПУ в запасных районах сосредоточения были оборудованы укрытия, проложены постоянные линии связи, подготовлены маршруты движения пунктов управления. Для развертывания ПУ в полевых условиях были сделаны раскладные автобусы («бабочки»), проведен ряд тренировок по развертыванию ПУ соединений и частей. Были выработаны параметры и сведены в нормативный сборник, куда были внесены схемы развертывания ПУ, где указывалось место каждого элемента этого ПУ. Эти нормативы увязывались с нормативами развертывания узлов связи и установлением различных видов связи между ПУ и узлами связи.

Во всех штабах были подготовлены формализованные документы, альбомы, таблицы, графики для определения потерь войск противника и своих войск, определения их боеспособности и возможностей по выполнению ими задач и многое другое. В то время ПЭВМ[18] не было. Все делали вручную.

В течение 1976–1977 годов в запасном районе (северо-западнее Днепропетровска, развилка дорог Днепропетровск – Кривой Рог, Днепродзержинск) был оборудован подземный и наземный узел связи КП и ТПУ армии и стал функционировать постоянно. На нем было организовано постоянное дежурство. Район оборудовали в инженерном отношении, все элементы КП были связаны постоянными телефонными линиями связи, при развертывании требовалось только подключить телефонный аппарат, и связь обеспечивалась. Были оборудованы ЦБУ[19] с рабочими местами основных начальников родов войск и служб и зал для объявления решений и заслушиваний докладов.

В последующие годы все это получило дальнейшее совершенствование. А я принял штаб, когда был там один колодец, над которым становился начальник связи штаба армии и связисты, подсоединяли (а не подключали) десятки сотен проводов, тянули линии связи к элементам КП армии и на ПУ соединений и частей. Через сутки КП обрастал паутиной проводов, где нельзя было ногой ступить или передвинуть технику. Это и вынудило к оборудованию КП и УС армии в этом районе. Эта работа не пропала даром, она послужила основой дальнейшего наращивания материальной базы пунктов управления армии, облегчила работу в ходе различных тренировок и учений.

На КШУ 6-й гвардейской танковой армии в 1976 году на КП армии побывал начальник Генерального штаба Вооруженных Сил СССР Маршал Советского Союза Огарков Н. В. с большой группой генералов и офицеров Генерального штаба, Главных и Центральных управлений Министерства обороны. Группа работала на КП в течение целого дня. Начальник Генерального штаба заслушал каждого из нас по обстановке, положению и действиям противника, положению и состоянию войск армии, какие войска и где выполняют боевые задачи, порядок сбора обстановки и как доводятся задачи до войск и многое другое. Затем участвовал, учил многих офицеров, как вести карту, оформлять боевые документы, при этом брал в руки карандаш, ручку, линейку и выполнял эти работы сам.

В результате работы на КП армии начальником Генерального штаба была дана высокая оценка, и это было отмечено на разборе учений. Приятно было услышать из его уст, что на сегодняшний день командный пункт 6-й гвардейской танковой армии является самым лучшим среди всех имеющихся танковых и общевойсковых армий Вооруженных Сил.

Начальник Генерального штаба запомнил многих из нас и в последующем, несмотря на громадную занятость, звонил по телефону, интересовался, как идут дела в армии, чем занимаемся, а это обязывало всегда держать порох сухим. Запомнил маршал и меня, что в дальнейшем послужило причиной назначения на должность заместителя начальника управления в Генеральный штаб после окончания Академии Генерального штаба. И уже во время работы в Генеральном штабе мне часто приходилось докладывать ему по различным вопросам.

1976–1978 годы были насыщены большим количеством учений с войсками. В это время мне посчастливилось проводить учения с армейской ракетной бригадой (Р-300, город Кременчуг), с зенитной ракетной бригадой на полигоне Эмба с практическими стрельбами по воздушной цели и пусками ракет, учение по управлению огнем артиллерии армии в ходе наступательной операции армии на Черниговском и Ржищевском полигонах; учение с инженерно-саперной бригадой с практическим наведением мостовых, десантных переправ через реку Самара и подготовкой к наведению переправ через реку Днепр, устройством фортификационных сооружений.

Постоянными заботами были вопросы службы войск и караульной службы. В войсках постоянно находился начальник отделения службы войск подполковник Даниленко В. Благодаря этому и всегда объективным докладам начальников штабов соединений и частей мы знали обстановку и на нее влияли. В то время не было расцвета «дедовщины», неуставных взаимоотношений, самовольных оставлений воинских частей. А всего другого было полно, была и тенденция политорганов всю ответственность за неприятности в войсках перекладывать на штаб армии, штабы дивизий – при этом они брали на себя лишь небольшую долю ответственности.

С большим удовлетворением вспоминаю совместную службу в управлении 6-й гвардейской танковой армии с начальником ракетных войск и артиллерии армии полковником Кироянцем Г. В., начальником ПВО полковником Золотухиным А. В., начальником инженерных войск полковником Антоненковым В. Н., начальником химических войск полковником Гуляевым В. В., начальником бронетанковой службы полковником Сергеевым А. Г., начальником автослужбы полковником Бушмакиным В. И., начальником отдела кадров полковником Целовальниковым В. Г., начальником особого отдела полковником Марининым А. Г., начальником отделения службы войск Даниленко В. и многими, многими другими офицерами.

Очень самоотверженно работали начальники штабов дивизий, не на словах, а на деле выполняли свои обязанности, проявляя при этом пунктуальность, исполнительность, инициативу. Хочу назвать их фамилии. Это начальники штабов: 22-й гв. тд – подполковник Кольцов А. А., 42-й гв. тд – подполковник Брюзгин В. Н., 75-й гв. тд – подполковник Шакель В. Н., 17-й гв. тд – полковник Савицкий В. Г. Очень старательно работали начальники штабов бригад, отдельных полков, батальонов и дивизионов, составляющих армейский комплект соединений и частей.

В июле 1978 года я был зачислен в слушатели Военной академии Генерального штаба, куда и убыл на учебу…»

К 1990 году в состав армии входили: 17-я гвардейская танковая Криворожская Краснознаменная ордена Суворова дивизия; 22-я гвардейская танковая дивизия; 75-я гвардейская танковая Бахмачская дважды Краснознаменная ордена Суворова дивизия; 42-я гвардейская танковая Прилукская ордена Ленина Краснознаменная ордена Богдана Хмельницкого дивизия; 121-й отдельный полк связи; 269-я зенитно-ракетная бригада, 93-й отдельный радиотехнический батальон.

После развала СССР в 1991 году 6-я гвардейская Краснознаменная танковая армия вошла в состав вооруженных сил Украины. Все три прославленные танковые дивизии были расформированы. Для ветеранов дивизий и всего личного состава это было тяжелое время. В июле 1993 года армия была преобразована в 6-й гвардейский Краснознаменный армейский корпус вооруженных сил Украины.

Но это уже другая история.

В. О. Оганесян

«…После демобилизации из рядов Советской армии – а служил я в прославленной Кантемировской танковой дивизии – я стал работать в системе профессионально-технического образования, вначале заместителем директора, а затем директором профессионально-технического училища, преобразованного со временем в колледж.

Многие ребята в учебном заведении сложные, с непростым характером, из семей с малым достатком, состоящие на учете в органах милиции. Значительная часть ребят воспитываются в неполной семье с одним родителем, как правило, с одной мамой. Некоторые из них склонны к совершению правонарушений, и какая-то часть совершает эти правонарушения.

Надо было захватить всех обучающихся хорошим делом, отвлечь их от совершения дурных поступков. Воспитать в них чувство ответственности за совершаемые поступки, а также чувство гордости и патриотизма за свое учебное заведение, свой город, свою Родину. Кроме учебных занятий, проходящих по расписанию, увлечь их хорошо организованной внеклассной работой. Я сделал ставку на организацию и проведение военно-патриотической работы. С этой целью я отправился в политический отдел Академии бронетанковых войск, с тем чтобы мне рекомендовали людей, которые помогли бы в организации музея боевой славы.

И такие люди пришли и стали активно помогать в организации музея и проведении военно-патриотической работы с ребятами. Это были еще служащие в рядах Советской армии молодые ветераны 6-й гвардейской танковой армии полковники Евгений Николаевич Красноцветов и Александр Михайлович Фадин. И мы решили организовать музей 6-й гвардейской Краснознаменной танковой армии. К проведению военно-патриотической работы с учащимися подключились и активно ее проводили бывшие начальники штаба 6-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанты танковых войск Дмитрий Иванович Заев и Альберт Иванович Штромберг, бывший заместитель командующего 5-м гвардейским танковым корпусом по технической части генерал-майор Василий Федорович Ефремов, замполит 21-й гвардейской танковой бригады полковник Василий Егорович Михайлов, полный кавалер ордена Славы Василий Семенович Боряк, генерал-майор Георгий Васильевич Якубчик, сержант Григорий Семенович Котловский.

Ветераны часто выступали перед ребятами, проводили уроки мужества, отдавали свои личные вещи для пополнения экспозиции музея боевой славы. Кстати, витрины для экспозиции ребята делали сами, в наших столярных мастерских. Нужно сказать, что слава о нашем музее достигла и других городов нашей страны, и к нам в музей стали приезжать ветераны, живущие в других городах и областях России. Так, например, неоднократно у нас бывал ветеран армии полковник Фраим Исаакович Тушнадер, живущий в то время в городе Горьком (ныне Нижний Новгород), председатель Совета ветеранов 6-й гвардейской танковой армии города Горького. Бывший воин армии, ставший писателем в Чувашии, полковник Семенов, написавший книгу о 6-й гвардейской танковой армии «На веки вечные». Был у нас и чехословацкий ученый-историк из Праги (имени его не помню), занимающийся изучением истории 6-й гвардейской танковой армии.

Шло время, к сожалению, ветераны старшего поколения уходили по понятным причинам, и на их место приходили другие. Это как в бою. Место выбывающего товарища заполняли другие. Как на работу, стал приходить в наше учебное заведение и заниматься с ребятами генерал-майор Павел Васильевич Кукушкин. Он не пропускал ни одной военно-исторической даты. Всегда с большим энтузиазмом рассказывал ребятам о подвигах артиллеристов 6-й гвардейской танковой армии. Прекрасным рассказчиком был и Герой Советского Союза полковник Дмитрий Федорович Лоза, написавший множество книг-воспоминаний о войне.

Любили ребята встречаться с ветеранами армии – участниками многих сражений Великой Отечественной войны: Героем Советского Союза Петром Никитовичем Авраменко, полковником Михаилом Николаевичем Колонтаем и Геворком Аваковичем Чабаняном. Чабанян Г. А. вступил в войну курсантом танкового училища, закончил – капитаном. Он был участником военного парада 7 ноября 1941 года, а Фадин А. М. – участник Парада Победы в июне 1945 года. Об этом и суровых военных годах они часто рассказывали ребятам нашего учебного заведения.

Годы неумолимо бегут и летят. Ветеранов, к сожалению, становится меньше и меньше, но их подвигов в Великой Отечественной войне не забывают. Вот уже сыновья и дочери ветеранов выполняют их благородную миссию. Сегодня военно-патриотическим воспитанием молодежи активно занимаются генерал-лейтенант танковых войск Юрий Гавриилович Завизион – сын ветерана 6-й гвардейской танковой армии Гавриила Тимофеевича Завизиона, Ольга Андреевна Кравченко – дочь командующего 6-й гвардейской танковой армией генерал-полковника Андрея Григорьевича Кравченко, сын начальника штаба 6-й гвардейской танковой армии Альберт Альбертович Штромберг, дочери Героев Советского Союза полковников Александра Михайловича Фадина и Дмитрия Павловича Плотникова и многие другие.

Руководитель московского колледжа № 17 В. О. Оганесян (слева) проводит занятие с учащимися

В музее боевой славы 6-й гвардейской танковой армии имеются экспозиции, посвященные командующему армией дважды Герою Советского Союза генерал-полковнику танковых войск Андрею Григорьевичу Кравченко, генерал-лейтенанту танковых войск Гавриилу Тимофеевичу Завизиону, генерал-лейтенанту танковых войск Гайку Лазаревичу Туманяну, генерал-майору танковых войск Павлу Васильевичу Кукушкину, полковникам Героям Советского Союза Александру Михайловичу Фадину, Дмитрию Павловичу Плотникову, полковнику Евгению Николаевичу Красноцветову и другим. В музее находится штандарт 6-й гвардейской танковой армии.

Музей боевой славы армии постоянно посещают школьники и студенты московских школ и колледжей, жители района и города. Музей боевой славы 6-й гвардейской танковой армии многократно награждался почетными грамотами Советского и Московского комитетов ветеранов войны. Наш музей помогает хранить память о великих сынах России, защитивших страну, проявивших стойкость и героизм при ее защите. Многие обучающиеся, оканчивая колледж, выбирают для себя в дальнейшем профессию военного, зная о том, что есть такая почетная обязанность – защищать Родину. И на это их вдохновляет подвиг воинов, офицеров и генералов 6-й гвардейской танковой армии!..»

«…Первый Музей боевой славы 9-го гвардейского механизированного корпуса 6-й гвардейской танковой армии и Героя Советского Союза И. И. Якушкина был создан в 1974 года генерал-лейтенантом танковых войск Заевым Д. И., Бендерским М. А. и заместителем директора средней школы № 433 по воспитательной работе Власовой Э. И.

С этого времени в школе стала активно проводиться большая военно-патриотическая работа, направленная на воспитание учащихся на боевых традициях воинов 6-й гвардейской танковой армии.

В 1975 году школе № 433 было присвоено имя легендарного комбата 6-й гвардейской танковой армии – Героя Советского Союза И. И. Якушкина.

Экспозиция музея в то время находилась в здании по адресу: проспект Буденного, д. 35. В 1980 году в связи с капитальным ремонтом здания школа переехала по адресу: 5-я улица Соколиной горы, д. 5. При переезде часть экспозиции, к сожалению, была утеряна, и музей восстанавливался вновь. При размещении в новом здании и при наличии большого количества учащихся не хватало классных комнат, и экспозиция музея находилась в подсобных помещениях, где при аварийном прорыве труб экспозиция пострадала.

Сотрудники Московского колледжа № 17 в музее 6-й гвардейской танковой армии

Современный музей воссоздан в 1990-х годах под руководством Бендерского М. А., Чобоняна Г. А., Николаева Б. Я. и учителем истории Сучковой Т. В. Торжественное открытие музея состоялось 17 февраля 1999 года, сертификат музеем получен 20 декабря 1999 года.

Работа по патриотическому воспитанию учащихся на боевых традициях воинов 6-й гвардейской танковой армии вновь обрела необходимость и значимость. Созданная экспозиция музея рассказывает о славном боевом пути 6-й гвардейской танковой армии и входившего в ее состав 9-го гвардейского механизированного корпуса, о подвигах героев танкистов, биографии Героя Советского Союза И. И. Якушкина. В музее представлены уникальные фотографии, письма и газеты времен Великой Отечественной войны, личные вещи Героя Советского Союза И. И. Якушкина и других ветеранов армии. Советом ветеранов 6-й гвардейской танковой армии школьному музею подарены уникальные исторические книги, рассказывающие о подвигах, совершаемых танкистами в ходе великих сражений на Курской дуге, битвы за Днепр, а также освобождения Западной Европы и разгрома Квантунской армии.

Еще до создания музея у школы была хорошо налажена военно-патриотическая работа. Часто проходили встречи с ветеранами 9-го гвардейского механизированного корпуса легендарной 6-й гвардейской танковой армии. Ветераны и члены их семей были частыми гостями школьных торжеств. Велась переписка и встречи с ветеранами Днепропетровска, Волгограда, Горького, Юхнова, Чехословакии (гимназии города Шахи).

В настоящее время продолжается переписка и встречи с ветеранами, которых, к сожалению, с каждым днем становится все меньше. И поэтому школа считает своей важной задачей сохранить связь с семьями ветеранов. Мы поддерживаем с ними добрые отношения. Друзьями школы являются ветераны района Соколиная гора.

В музее постоянно проводятся уроки мужества и экскурсии по местам боевой славы. Актив музея участвует в окружных, городских мероприятиях, ухаживает за могилами танкистов на Преображенском мемориале, участвуют в благотворительных акциях. Руководители музея Сучкова Т. В. и Бучумова Л. И., актив музея принимали участие в акции «Бессмертный полк». Ребята делают сами для ветеранов поздравительные открытки. А также каждый год в День Победы и в День танкиста в Парке культуры и отдыха имени Горького школьники встречаются с ветеранами 6-й танковой армии и их семьями и устраивают для них праздничные концерты с сольными номерами.

За активную военно-патриотическую работу руководители музея Сучкова Т. В. и Бучумова Л. И. награждены грамотами. А школа, ныне получившая новое название в ходе реформы, – Государственное бюджетное образовательное учреждение лицей № 429 «Соколиная Гора» СП 433 имени Героя Советского Союза И. И. Якушкина, отмечена как лучшая в округе…»

М. А. Гареев

«Он не вел дневников, не оставил мемуаров, никогда не рассказывал о том, за что получил шесть боевых орденов. В быту был исключительно неприхотливым и скромным человеком, но свою жизнь, которую природа предоставляет человеку лишь единожды, прожил ярко и достойно, являя собой замечательный пример верности воинскому долгу и беззаветного служения Родине. Его имя – Гавриил Тимофеевич Завизион, генерал-лейтенант танковых войск, доктор военных наук, профессор, военно-теоретическое наследие которого, оставленное нашим Вооруженным Силам, будет ему памятником на многие годы.

Человек-эпоха – именно так, подчеркивая небывалый масштаб личности, принято называть людей, внесших значимый вклад в развитие дела, которому они беззаветно и преданно посвятили всю свою жизнь. Это определение в полной мере подходит к генералу Г. Т. Завизиону, вложившему все свои силы, знания, способности в становление и развитие советской военной науки, в которой золотой главой вписана его собственная научная судьба. Когда думаешь об истоках плодотворной военно-научной деятельности Гавриила Тимофеевича Завизиона, приходишь к выводу, что дело не только в таланте и индивидуальности, данными ему природой. Это еще и результат кропотливого труда над собой и истового служения военной науке.

Он родился 12 апреля 1918 года в селе Артемовка Николаевской области в многодетной крестьянской семье. Отец, Тимофей Викторович Завизион, в годы Первой мировой войны служил солдатом в артиллерии, в 1916 году участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве и был награжден Георгиевским крестом. Он умер, когда Гавриилу не было еще и года. Что же касается духовных, педагогических качеств будущего ученого, то их прочные основы сформировала его мать, Екатерина Федосьевна.

Воспитание, полученное в условиях сурового деревенского быта, способствовало развитию в нем сильной и многогранной личности. Его отличали самостоятельность в поступках, целеустремленность, твердость характера и сильная воля. В 14 лет, после окончания семи классов сельской школы, Гавриил начал работать в колхозе. Но мечта о продолжении учебы не покидает молодого человека, и он едет в город, где становится студентом Днепропетровского единого коксохимического техникума. Чтобы не быть обузой для семьи и обеспечить самого себя, юноша работает маляром, грузчиком, кочегаром и одновременно готовит себя к службе в армии.

В те годы многие парни стремились стать танкистами. Это был престижный род войск. Особенно после событий на озере Хасан и на реке Халхин-Гол. С экранов кинотеатров не сходил фильм «Трактористы», посвященный советским танкистам. Вся молодежь нашей страны с задором и вызовом пела песни «Три танкиста», «Броня крепка и танки наши быстры», «Если завтра война, если завтра в поход». Все это укрепляло решимость в достижении цели и осуществлении мечты стать танкистом.

Сержант Г. Т. Завизион (1938 г.)

Охваченный высоким патриотическим настроем Гавриил Завизион был твердо убежден, что теперь его место только в боевом строю защитников Родины, и окончательно делает свой жизненный выбор. В 1938 году по путевке Днепропетровского горкома комсомола он поступает во второе Саратовское танковое училище.

Получивший суровую трудовую закалку в детстве, крепкий парень легко адаптировался к условиям военной службы. К танкам по-настоящему прикипел всем сердцем. Они стали его судьбой. И вся его жизнь – это, по существу, живая история танковых войск, которым Гавриил Тимофеевич Завизион посвятил свой талант командира, выдающегося военного теоретика и педагога. Это заслуженное и закономерное восхождение по крутым ступенькам служебной лестницы, а не следствие конъюнктурных обстоятельств. Он нашел истинное призвание и остался верным ему до конца жизни.

Учился Гавриил Завизион самоотверженно и вдохновенно, выделяясь особым упорством в овладении военной наукой, за что его выдвигают на должность помкомвзвода, и в петлицах появляются сержантские «треугольнички». Училище он окончил в октябре 1940 года по первому разряду.

При распределении место службы лейтенант Завизион выбрал сам – Среднеазиатский военный округ. Хотелось туда, где труднее. И вот он – командир танкового взвода в 18-м танковом полку 9-й отдельной танковой дивизии в далеком и знойном туркменском городе Мары.

Мирная лейтенантская служба продолжалась недолго. Уже 30 июня 1941 года, погрузившись в эшелоны, дивизия убыла на фронт. Вступать в бой пришлось прямо с железнодорожных платформ. Фашистам стал известен факт прибытия эшелона с танками, и они подвергли его жестокой бомбардировке. Вся станция была в черном дыму. Горели и взрывались платформы с техникой, станционные склады с запасами горюче-смазочных материалов, деревянные постройки и штабеля складированных шпал. Прямым попаданием в клочья разорвало командира танковой роты старшего лейтенанта В. Пузина. Молодой лейтенант Гавриил Завизион не растерялся и под взрывами авиабомб сумел заменить погибшего ротного, организовать бой, выгрузить все боевые машины и вывести их в ближайшую рощу. Этот бой стал его боевым крещением.

Потом были тяжелейшие кровопролитные бои на Смоленском направлении в составе войск Западного фронта. Горечь отступления, выход из окружения, боль утрат боевых друзей… Впрочем, были и первые победы! Именно танковая рота лейтенанта Гавриила Завизиона сорвала попытку фашистов форсировать р. Клязьма, выйти к поселку Черная Грязь (ныне это район аэропорта Шереметьево), перерезать Ленинградское шоссе и по нему свободно идти к Москве прямо на улицу Горького.

У немецкого командования очень давно зародился план обстрела Москвы из сверхмощных тяжелых дальнобойных крупнокалиберных орудий, которые они в режиме строжайшей секретности 29 ноября 1941 года доставили из Германии в деревню Красная Поляна, откуда в стереотрубы была видна советская столица, находящаяся всего в 25 километрах. Фашисты рассчитывали на психологический эффект. По их мнению, мысль о ежеминутном и неотвратимом обстреле должна подавить волю советских войск и населения! К тому же какой международный резонанс вызовет известие об этом! Какое торжество и взрыв энтузиазма будет на их родине, когда Геббельс объявит по радио, что на Москву сыплются снаряды из сверхмощных тяжелых германских орудий.

Но и этот план был сорван дерзкими действиями ночного рейда танковых рот под командованием Гавриила Завизиона и Николая Лещенко, которые уничтожили все дальнобойные крупнокалиберные орудия-гиганты, артиллерийскую батарею полевых пушек, сожгли девять танков и захватили уникальный трофей – брошенную в панике профессиональную кинокамеру «Арифлекс», которой немецкий оператор, видимо, готовился снимать сенсационные кадры обстрела Москвы. Сенсация не состоялась…

А потом, в зимний морозный день, на командном пункте армии в районе Поярково – Пекино командующий 16-й армией генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский лично поставил задачу командиру 1-й танковой роты старшему лейтенанту Завизиону. Задача была очень сложной и заключалась в уничтожении одной из групп противника, прорвавшейся в район Волоколамска и удерживающей его северную часть. Закончил командарм К. К. Рокоссовский словами: «Верю в вас, товарищ старший лейтенант, ведь от этого зависит общий успех проводимой операции!» – и крепко пожал ему руку.

Задача была выполнена блестяще. Итог подведен в наградном листе на молодого ротного командира: «…Смелость, отвагу и находчивость проявил командир 1-й танковой роты 145-й отдельной танковой бригады старший лейтенант Г. Т. Завизион. Действуя в качестве передового отряда бригады, рота под его командованием скрытно подошла к Волоколамску и внезапной атакой на рассвете 20 декабря ворвалась в город. Завязался упорный бой. Командир роты был тяжело ранен, но не оставил поле боя. Подразделение удержало захваченный рубеж до подхода главных сил бригады. За умелое руководство боевыми действиями и проявленное при этом мужество старший лейтенант Г. Т. Завизион достоин награждения орденом Красного Знамени…»

Гвардии майор Г. Т. Завизион (1945 г.)

Орден ему вручат уже в военном госпитале. Без малого год он провел в госпиталях. Но тяжелое ранение и пенсионная книжка инвалида 3-й группы не убили в нем жгучего желания скорее встать на ноги и вновь воевать с ненавистным врагом до полного его уничтожения. Ежедневные тренировки, железная воля и сильный характер помогли ему в этом.

Освободившись от костылей, а позже и от палочки, капитан Г. Т. Завизион снова возвращается в строй. Его зачисляют слушателем в Военную академию механизации и моторизации РККА имени И. В. Сталина (позже переименованную в Военную академию бронетанковых войск), которую он оканчивает с отличием.

И снова фронт. Полученные ранения не позволили ему идти по командной стезе, и его назначают в оперативный отдел штаба 6-й гвардейской танковой армии, где он последовательно занимает должности помощника, старшего помощника и заместителя начальника оперативного отдела штаба армии. И здесь, на фронте, снова учеба, но своеобразная и только практическая. Переучиваться и перестраиваться не пришлось.

Вот тогда-то талант молодого офицера засверкал всеми красками, и он сразу обратил на себя внимание легендарного командарма дважды Героя Советского Союза генерал-полковника танковых войск А. Г. Кравченко.

В сентябре 1945 года гвардии майора Г. Т. Завизиона назначают военным комендантом Порт-Артура. Затем в различных командно-штабных должностях он проходил службу в войсках Забайкальского военного округа.

В 1948 году его направляют на преподавательскую работу в Военную академию бронетанковых и механизированных войск имени И. В. Сталина, где он передает слушателям свой бесценный фронтовой опыт. Именно здесь в полной мере раскрылся педагогический талант Гавриила Тимофеевича. Его лекции слушали с восхищением.

Он проводил в жизнь идею, что военный педагог – это не обычный учитель, он готовит командира, в руках которого жизнь людей, только он, командир, наделен правом посылать людей на смерть, будучи сам готовым при необходимости жертвовать жизнью. Что, кроме знаний, командир – это Воля, Мужество, Долг и Честь. И только военный педагог может привить командирам эти качества. Он буквально развернул борьбу за то, чтобы овладение командирскими качествами стало приматом в учебном процессе кафедры, чтобы слушатели получали обширные знания, которые стали бы надежной опорой для их дальнейшей службы в танковых войсках.

Практика преподавателя вооружила Г. Т. Завизиона огромным опытом, который в стенах академии был им успешно соединен с новейшей теорией военного дела. В 1950 году подполковник Завизион поступил в Военную академию Генерального штаба Вооруженных Сил СССР имени Маршала Советского Союза К. Е. Ворошилова. Среди слушателей он отличался пытливым аналитическим умом и уже тогда заявил о себе как о перспективном офицере. Был случай, когда на этапе заслушивания проходившего командно-штабного учения начальник академии Генерального штаба генерал армии Курасов, услышав глубокий, обстоятельный и лаконичный доклад подполковника Завизиона, поставил его в пример всем слушателям и предсказал ему большое будущее.

Спустя два года, окончив академию с отличием, он вновь возвращается для дальнейшего прохождения службы в Военную академию бронетанковых войск, где занимает должности сначала старшего преподавателя, а затем заместителя начальника кафедры тактики высших соединений. Целеустремленный, с широким кругозором, эрудированный, доброжелательный и организованный, Гавриил Тимофеевич Завизион быстро завоевывает авторитет в коллективе.

Через четыре года полковник Завизион защищает диссертацию на соискание ученой степени кандидата военных наук по теме: «Применение механизированной дивизии общевойсковой армии в армейском контрударе в условиях новых средств борьбы», а в 1957 году получает ученое звание доцента. В том же году его назначают на должность начальника кафедры № 1 – кафедры оперативного искусства.

С его приходом резко возросли масштабы и качество занятий и командно-штабных учений на местности, выдающимся мастером проведения которых он был! Гавриил Тимофеевич учил, что при разработке КШУ необходимо проникнуться чувством особого духа и характера действий, присущих только танковым армиям и дивизиям: огонь, удар, неудержимая и стремительная атака, обходы, охваты и маневр. Сочетание всего этого и есть основа успеха танкистов. Маневр он рассматривал как основу эффективности действий танковых войск.

Его идеи и обоснованные предложения становятся главными для внедрения в учебный процесс. Его заслуга – в изменении соотношения теории и практики в пользу последней. В лице генерала Г. Т. Завизиона кафедра приобрела талантливого руководителя, много сделавшего для развития советской военной теории и подготовки кадров для танковых войск. Он был неутомимым поборником всего нового и передового в военном искусстве и его внедрения в практику боевой и оперативной подготовки войск и штабов. Главным принципом для него было не держаться шаблонов, установившихся взглядов, а искать новые смелые решения. Он обращал особое внимание на качество и новизну учебного материала и строго спрашивал с тех, кто не шагал в ногу со временем и опирался на старый багаж знаний.

В то же время его замечания всегда были справедливы, тактичны и не унижали человеческого достоинства. Оскорбить и унизить – это не в его характере. Помочь? – это его кредо. Открытость, уважительность, вежливость, высокая культура – его характерные черты. Его стиль – никаких накачек. Его почерк – четкие, ясные, продуманные распоряжения.

Примечателен один важный факт, характеризующий Гавриила Тимофеевича как человека, получившего общее заслуженное признание в научном мире. В 1960 году в Большом Георгиевском зале Кремля, когда в торжественной обстановке генерал-майору танковых войск Завизиону вручали орден Ленина, которым он был награжден Указом Президиума Верховного Совета СССР «за большие заслуги в развитии военной науки и подготовке специалистов для танковых войск», все присутствующие встали и приветствовали его стоя одобрительными аплодисментами.

Такое дорогого стоит!

В том же году проводились крупные оперативно-тактические учения под руководством министра обороны СССР Маршала Советского Союза Р. Я. Малиновского. В составе большой группы посредников был и генерал Г. Т. Завизион. Произошла трагедия: на взлете потерпел катастрофу военно-транспортный самолет «Дуглас», в котором находилась вся эта группа. Генерал Завизион чудом выжил, но получил тяжелейшую травму позвоночника. Неожиданно и беспощадно скосивший его недуг в один момент разрушил все огромные планы. Мнение многих медицинских светил было неутешительным. Шансы на полноценное выздоровление – ничтожно малы. Но, как и в 1941 году, он мужественно собрал всю свою волю в кулак, заставил себя подняться – и вернулся в большую науку.

Генерал Г. Т. Завизион (1973 г.)

В 1964 году Гавриил Тимофеевич блестяще защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора военных наук по теме: «Развитие способов применения и действий танковых армий в современных операциях сухопутных войск». Имя этого высокообразованного военного ученого уже тогда было известно далеко за пределами академии. Его научные труды использовались во всех высших военно-учебных заведениях, в том числе и армий всех стран социалистического содружества, и были популярны в войсках.

Примечателен еще один поучительный факт, который заслуживает внимания. Для принятия судьбоносных решений Г. Т. Завизион готовил серьезные обоснования, доказательства, расчеты, выкладки, моделирование вариантов, после чего горячо убеждал в правоте своих предложений. Он всегда смело высказывал свою точку зрения и не смущался, если она не совпадала с тем, чего от него хотели слышать.

А однажды его мнение серьезно не совпало с точкой зрения начальника Генерального штаба Маршала Советского Союза М. В. Захарова, который неоднозначно воспринял расхождение с его взглядами. Конечно, генерал Г. Т. Завизион понимал, что у них разные «весовые категории» и что маршала, дважды Героя Советского Союза переубедить тяжело, но он, со свойственным ему корректным упорством, не отказался от дискуссии и вел ее продуманно, аргументированно, делая логические заключения, с доказательством неопровержимости и правоты своего видения рассматриваемой проблемы. К чести маршала, тот убедился в правоте доводов генерала Г. Т. Завизиона и согласился с его точкой зрения.

Гавриил Тимофеевич упреждал время во всем: в решении проблем военного искусства, развития военной науки, умело формировал новые проблемные задачи и проекты на основании глубокого анализа требований руководящих документов.

Его высокий профессионализм, компетентность, постоянный контакт с войсками, неистощимая энергия и высочайшая работоспособность особенно пригодились на посту начальника Военно-научного управления Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. Здесь еще ярче проявились его лучшие качества – оперативно-стратегическое мышление, интуиция, чувство перспективы, способность к глубокому анализу изменений, происходящих в общей военно-политической обстановке.

Много внимания он уделял исследованию и анализу серьезных военно-научных изысканий, активно поддерживал мысль о необходимости коренных преобразований в Вооруженных Силах. В результате этого структура Вооруженных Сил СССР становилась оптимальной, а система управления войсками – более эффективной.

Генерал Г. Т. Завизион участвовал во всех самых крупных оперативно-стратегических учениях и маневрах на основных стратегических направлениях с применением всех родов войск, военно-научных и военно-промышленных органов и после проведения глубокого анализа делал военно-научное обоснование теории их практического применения.

Начальнику Генерального штаба Маршалу Советского Союза В. Г. Куликову (который тогда был непосредственным начальником генерал-лейтенанта танковых войск Г. Т. Завизиона) всегда импонировала его высокая личная организованность, выверенность главной идеи, которую тот убедительно отстаивал и предлагал продуманные меры по ее реализации.

Обладая высокой личной работоспособностью, предельно требовательный к себе, генерал Г. Т. Завизион сумел подобрать, сплотить и воспитать целую когорту талантливых ученых-аналитиков, специалистов, готовых профессионально заниматься военно-научной исследовательской деятельностью. В каждом, кто умел профессионально трудиться, он видел свою опору.

За период работы в этой должности он продемонстрировал способность и искусство сплачивать большие коллективы генералов и офицеров, твердо и умело направлять их работу на поиски новых направлений исследований и организованных решений.

Начальник Военно-научного управления Генерального штаба Вооруженных Сил СССР доктор военных наук, профессор, генерал-лейтенант танковых войск Гавриил Тимофеевич Завизион являл собой яркий пример верности присяге и воинскому долгу, лучшим традициям советского офицерского корпуса.

Его не стало 1 января 1974 года.

Гавриил Тимофеевич ушел из жизни в расцвете сил, так и не успев до конца реализовать свой огромный научный потенциал. С его уходом завершилась целая эпоха в советской военной науке…»