На улице было холодно.

Очень холодно.

Даже небольшое расстояние от машины до входа в подъезд — а там ведь всего метров десять — и теплая шубка не смогли спасти от пронизывающего ледяного ветра. Погода в этом году разыгралась не на шутку. Если в прошлом декабре я продолжала ходить в своем демисезонном пальто, с тоской глядя на норковую красавицу, королевой расположившуюся в шкафу, а Новый год встречали по уши в грязи, то в этом году декабрь неожиданно поразил сильными морозами, холодным ветром и большим количеством осадков. Говорят, стихийникам уже пять сотен исков накатали, но улучшения погоды так и не произошло. Видимо, опять кланы между собой что-то не поделили, а расплачиваемся мы. Хотя, может, все намного проще, матушку-природу элементарно достала вся эта ерунда с изменением климата колдунами и ведьмами, и она невиданно разбушевалась.

Капроновые чулки намертво примерзли к ногам, и стало еще холоднее.

Черт бы всех побрал!

Но иначе одеться я просто не могла. Дресс-код, чтоб его…

В подъезде элитной многоэтажки было тепло. Но вместо того, чтобы хоть немного согреться, я, наоборот, стала еще сильнее трястись от резкого перепада температуры, даже зубы застучали.

На мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями и восстанавливая дыхание, — живительная магия медленно, словно нехотя, пробежала от кончиков пальцев по всему телу, даря необходимое тепло. Жаль, что этим нельзя пользоваться постоянно, слишком затратно и недолговечно. Была бы полноценной ведьмой, было бы намного проще, а так приходится довольствоваться малым. Но уж лучше так…

— Доброе утро, Татьяна Анатольевна, — заулыбалась консьержка, пухленькая старушка далеко за шестьдесят, и отложила в сторону вязанье — очередные полосатые носки. Интересно, что она с ними делает в таком количестве? — А мы вас сегодня не ждали.

Конечно, не ждали, на это и расчет.

— Доброе утро! — Я лишь на мгновение задержалась, чтобы подарить старушке беглую улыбку, и быстро зашагала в сторону лифта.

Времени практически не было. И если Дима верен себе, а в этом я практически не сомневалась, то про переговоры он явно забыл. А точнее, отложил их на неопределенное время, потакая своим желаниям.

Быстро вошла в лифт, на ходу расстегивая шубку, достала специальный индивидуальный ключ и нажала на кнопку мансардного этажа, то и дело косясь на дорогие швейцарские часики на узком запястье.

Магическую охранку высшего уровня защиты настроили на меня давным-давно, поэтому она отнеслась к моей персоне вполне равнодушно, лишь прошлась по ауре, вызвав легкие мурашки. Вроде ничего особенного, но немного неприятно. Терпеть не могу, когда меня считывают, пусть даже на таком поверхностном уровне, пусть всего-то охранка, но даже это неприятно.

Из лифта вышла прямо в стильную гостиную пентхауса и быстро послала импульс, включая свет.

Первое, что попалось на глаза, — кружевной бюстгальтер ядовито-красного цвета, висящий прямо на люстре (и как только умудрились туда закинуть, очень ведь высоко!).

Да, я вновь оказалась права. От Димы можно всего ожидать, он никогда не щадил мои чувства, эмоции, да и вообще на чужое мнение ему всегда было глубоко наплевать. Тем более — на мое.

С трудом сдержала отчаянный стон и внимательно осмотрелась — мужской пиджак валялся на полу, рядом с ним — красная лакированная туфелька на высоком каблуке.

Вторая туфелька нашлась за креслом, галстук и рубашка с кроваво-красным следом от помады на воротничке — там же. Именно этот красный след больше всего и взбесил, рубашка-то дорогая, значит, придется тратить свое драгоценное время еще и на химчистку.

Черное платье, украшенное крошечными пайетками, лежало на одной из полок шкафа. В коридоре, ведущем к спальне, нашлись тоненькие черные чулочки в ажурную сеточку и мужские брюки.

Мужские боксеры по-мужски изящно висели на дверной ручке спальни. Прям donotdisturb.[1]

Я, привлеченная дорогим блеском, осторожно наклонилась, подняла с пушистого ковра молочного цвета золотые запонки с сапфирами и едва не закатила глаза — просто поразительная безалаберность, а ведь это его любимые! Потом полчаса будет бегать и искать их или меня заставит.

Скорее, второе, Димка никогда не упустит случая лишний раз поставить меня в коленно-локтевую позу.

Казалось бы, давно уже пора было привыкнуть, но я все еще продолжала принимать близко к сердцу его стремление затащить меня в постель.

Еще раз скользнула по вещам взглядом — вроде все принадлежит одной особи женского пола.

Уже радует. Сегодня мое сознание просто не в состоянии терпеть групповушку.

Оставалось надеяться, что они уже давно проснулись и утренние сексуальные игры закончены.

Времени и так в обрез.

Я осторожно подошла к спальне, из которой доносились характерные звуки, и слегка приоткрыла дверь. Так и есть. На огромной кровати, на шелковых простынях цвета сольферино[2] (фи, какая пошлость, и что он в них нашел?), два обнаженных тела предавались обязательным утренним процедурам. Со своей позиции я смогла увидеть только обнаженную мужскую спину, что ритмично поднималась и опадала, вызывая сладострастные ахи-вздохи, в нее вцепились тонкие женские пальчики с длинными такими коготками.

— О! Да!!! Да!!! О боже… Ах! Да-а-а-а-а…

Некоторое время я еще смотрела на эти ногти, все сильнее и сильнее царапавшие блестящую от пота кожу, под которой так красиво перекатывались мускулы. Смотрела и вспоминала, как всего три месяца назад сама лично мазала заживляющей мазью окровавленную спину Димы. Правда, тогда у босса была небольшая оргия с двумя весьма темпераментными ведьмами-саламандрами. Нашел, с кем связываться, адреналина ему захотелось и острых ощущений! Судя по состоянию спины, ощущения были действительно острыми. Оставалось надеяться, что урок он усвоил, потому что больше тратить на него свою фирменную мазь я не собиралась.

Сообразив, что стою уже слишком долго — еще немного, и меня можно будет отнести к вуайеристам, — осторожно закрыла дверь и прислушалась к звукам (нет, подслушивать я тоже не люблю). Если судить по частоте стонов и всхлипов неизвестной дамы и прерывистому дыханию мужчины, то минут через пять они закончат, потом пять минут на душ (если совместный, то прибавляем еще пятнадцать минут), двадцать минут на завтрак и одевание…

Вновь взглянула на часы, скупо улыбнулась — успеваем точно в срок! — и направилась на кухню готовить завтрак. После секса у него всегда просыпается жгучий аппетит.

Ровно через тринадцать минут, когда я уже наполовину выпила свою первую чашку кофе (дома не успела, так спешила выдернуть Диму из кровати), на кухню, не спеша, вошел он.

Явление царя народу.

Почти четыре года я у него работаю, но привыкнуть к этой неприкрытой мужской сексуальности все равно не получается.

Хотя, если подумать, Дима больше похож на ангела, спустившегося с небес.

Нет, конечно, этот привлекательный мужчина не является ангелом в прямом смысле этого слова, по характеру и привычкам его, скорее, можно отнести к демонам. Но внешность у него весьма специфическая: золотистые, чуть волнистые локоны обрамляют смазливое лицо с правильными чертами — выразительными ярко-синими глазами, прямым носом с легкой горбинкой и чувственными припухшими губами. Худощавое накачанное тело с шестью кубиками пресса на плоском животе, длинные мускулистые ноги и обворожительная белозубая улыбка. Самое интересное, что к пластикам он точно не обращался, все это великолепие ему досталось от природы. Хотя разве могло быть иначе у колдуна такой силы?

Я равнодушно скользнула взглядом по влажным после душа волосам, по смуглому накачанному телу с капельками воды, которое прикрывали лишь черные шелковые боксеры, и с каким-то радостным энтузиазмом отметила, что в последний раз белье подобрала ему просто идеально. Надеюсь, у меня сохранился чек, надо будет ему еще такие заказать, белого и темно-синего цвета. Боксеры на Диме смотрелись очень сексуально. Хотя, если честно, он даже в робе шахтера выглядел бы аппетитно.

Кстати, в новой коллекции появилась красная расцветка… надо подумать. Все-таки красные трусы на красных простынях… это как-то не комильфо.

В данный момент радовало то, что он вообще их надел. За Димой водилась отвратительная привычка ходить по квартире обнаженным.

Собственно, ничего нового я бы не увидела. Первый год работы колдун меня всячески доставал и провоцировал, но, к счастью, поняв, что оценивать должным образом его прелести я не собираюсь, вскоре бросил это занятие.

Как бы то ни было, подобный вид начальника как-то не настраивает на рабочий лад, а день сегодня и так предстоял сложный.

— Мм, кофе, глазунья с беконом, — хрипло пробормотал он, подходя к плите и склоняясь над сковородкой. — Солнышко, ты меня балуешь.

Моему появлению он не удивился, был даже рад. Естественно. Сомневаюсь, что после такого эмоционального истощения его новая пассия скоро встанет.

— Доброе утро, Дмитрий Александрович.

— Привет. Время еще есть?

— Двадцать минут, — ответила я и, быстро черканув в ежедневник заметку о новой партии белья для босса, вновь глотнула кофе, наблюдая за ним поверх маленькой белоснежной чашечки тонкого фарфора.

— Отлично. — Он быстро положил на тарелку завтрак, налил кофе и сел за стол. — Документы?

— Ждут в машине вместе с шофером.

— Мой костюм?

— Висит в шкафу, галстук, рубашку и запонки я уже подобрала.

— Как прошли выходные?

Я весьма красноречиво приподняла бровь и ничего не ответила. Какие тут выходные — с таким-то начальником!

— Что еще у нас хорошего? — игнорируя мой взгляд, продолжал расспросы Дмитрий.

— Звонил Башаров, просил о встрече. Я сказала, что на этой неделе ты занят.

— Умница, — кивнул он. — Пусть понервничает, не будет в следующий раз привередничать и втыкать палки в колеса. Что еще?

Так, главное не улыбаться.

— За то время, пока тебя не было, поступило еще пять предложений от ведьм на заключение контракта. Причем два из них прислали через Александра Ивановича.

Босс скривился и отодвинул тарелку с недоеденной глазуньей.

Действительно, такие новости отбивают аппетит.

— Звонил?

— Да, оставил три гневных сообщения и просил передать, что тебе уже за тридцать, а ему нужен наследник. Прислал анкеты двух претенденток. Весьма хорошие ведьмы из сильных кланов, одна ментал, другая аниморф.

— Вот только ментала мне не хватало, чтобы она меня в постели считывала… А аниморф?.. Это хвостатые, что ли? Нет, я не расист, и в постели эти крошки хвостом такие трюки проделывают… мм… но нет, спасибо. Отец вообще о чем думал, когда ее подсовывал? А вдруг внук тоже хвостатым родится?

— Знаешь, мне кажется, что Александр Иванович будет рад любому внуку.

— Пусть сам наследника и делает.

— Ты же понимаешь, что это невозможно, у него уже есть наследник — ты. Закон о ведьмах и колдунах весьма категоричен, а ссориться с людьми он не станет. Сейчас наши отношения и так слишком напряженные.

— Конечно, благодаря этому выскочке Роману Вознесенскому. Ты, кстати, видела его последнее выступление? Очень животрепещущее, даже я проникся. Подумывал о суициде, надо же избавить мир от такого чудовища, как я.

— Не смешно, Дим.

— А как же твой хваленый черный юмор? Нет, ты представь — ночь, луна, звезды… Прожекторы освещают сцену, на которой стою я во фраке… Говорю торжественную речь и поджигаю себя… Ну как?

— Месяц назад ты уже так поджег себя на вечеринке у мэра, забыл? Ты тогда еще весь в саже сидел в прудике, прикрываясь кувшинками, и ждал, когда я принесу, во что одеться.

— Тогда это вышло случайно, костюм я поджигать не собирался. Если бы эта дура не начала заливать меня вином, все было бы нормально.

— Если бы изначально ты сказал этой дуре, что являешься фениксом, было бы еще проще.

— Эта дура должна была знать, какого колдуна пытается затащить в койку. А то: «Покажите что-нибудь магическое, необычное…» Такой трюк испортила!

— Зато твоя голая задница побила все рекорды продаж в желтой прессе.

— Ладно, черт с ним, с суицидом, вернемся к отцу. Ты же знаешь, что есть исключение из Закона. Пусть женится, тогда ограничение на детей перестанет действовать.

— За всю историю было зарегистрировано не более трехсот браков между колдунами и ведьмами. И ты отлично понимаешь почему. Твой отец на это не пойдет, — равнодушно ответила я, примерно представляя, куда этот разговор опять нас заведет, и поставила пустую чашку на стол.

— И это мне сейчас говоришь ты.

— Вот поэтому и говорю: Александр Иванович никогда не пойдет на брак с ведьмой, даже ради наследника. Ты сам виноват, не стоило давать ему обещание, что после тридцати заключишь контракт на рождение ребенка.

— Он тогда меня поймал и прижал к стенке, — с досадой отрезал босс и забарабанил пальцами по столу, словно пытался найти выход из ситуации. — Какова вероятность того, что он явится ко мне в офис?

— Не больше двадцати процентов. Поверь, ему удобнее каждый час доставать тебя по телефону. Александр Иванович грозился подключить клан, если ты продолжишь дурить. А вот против Главы тебе не выстоять.

Дима резко отвел взгляд, в глубине которого что-то мелькнуло, но я так и не разобрала — что, и неожиданно произнес:

— Слушай, а давай заключим с тобой контракт.

Ну вот, опять.

В первый раз, где-то пол года назад, когда он сделал мне подобное предложение, я тоже пила кофе и чуть не подавилась от удивления.

Но это было тогда, сейчас я только пожала плечами и спокойно ответила:

— Не выйдет.

— Нет, а что, по-моему, хорошая идея. Все останутся в выигрыше. Ты получишь деньги, я заряжу артефакты, плюс еще и ребенок.

— Ты просто хочешь на халяву зарядить артефакты.

При мысли о зарядке артефактов его синие глаза привычно заблестели, а на смазливом лице появилась соблазнительная улыбочка. Каюсь, даже у меня с моим иммунитетом к этому несносному колдуну невольно сбилось дыхание, и сердце заколотилось чаще. Ведь знает, паразит, что хорош, и без зазрения совести пользуется этим.

— Прелесть моя, я не отказываюсь, сколько я предлагал тебе в последний раз за инициацию?

— Много. — Я вновь равнодушно пожала плечами.

— Готов увеличить еще процентов на пять плюс сумма по контракту. С твоей силой и потенциалом — стопроцентно родится девочка, так что получишь еще и сильную дочку. Ну же, Татьян, соглашайся. — Дима откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

Мышцы красиво забугрились…

Интересно, а если я сейчас соглашусь, его удар не хватит?

Нет, не хватит, он с этой инициацией и артефактами с самого начала меня достает и только обрадуется положительному ответу.

Самое паршивое, что и Александр Иванович уже начал посматривать на меня весьма красноречиво, видимо, решил, что для контракта с его сыном я не так уж и плоха. А если подключить сюда его клан и Марианну, то мне вообще хана. Придется либо сознаваться в своей неполноценности, либо рисковать. И я не знаю, что хуже.

— Но тогда ты лишишься отличного помощника.

— В каком смысле? — невинно захлопал ресницами Дима.

— В том смысле, что я работать на тебя больше не буду.

— Хм, об этом я не подумал. Что, прям никак?

— По контракту мы должны будем в течение одного года зачать ребенка, о какой работе может идти речь? Разве тебе нужны слухи?

— О нас с тобой и так ходят слухи, — улыбнулся колдун, которому такие слухи очень нравились, он старательно их подогревал, мало того — и меня заставлял это делать.

А сразу после окончания испытательного срока, так и не сумев добиться интимных отношений, заявил, что я должна прекратить его позорить.

«Танюш, — сказал он мне тогда, — посмотри на меня. Я — Дмитрий Соколов. И ты хочешь сказать, что я не смог затащить в постель собственную секретаршу? Не роняй мою репутацию, солнышко, она создавалась годами, и держи язычок за зубками. Пусть все считают, что ты просто слабенькая ведьма».

Я и молчала, не отрицая и не подтверждая слухов.

— Вот и не стоит добавлять новых сплетен. — Я взглянула на часы, прекращая разговор. — У тебя еще пять минут.

Дима кивнул и не спеша вышел, предоставив мне возможность оценить его упругие ягодицы.

Чертов позер.

Я проводила взглядом роскошную фигуру своего начальника и слегка покачала головой. Губы сами собой сложились в улыбку, которую тут же пришлось спрятать. Каждый раз одно и то же.

Нет, все-таки красные труселя ему не нужны. И дело совсем не в том, что они в совокупности с красными простынями смотрятся пошло, Димка чаще всего вообще спит голым. Просто они совсем не сочетаются с цветом его глаз… А вот белые и темно-синие точно закажу.

— Митя, ты тут? — пропела красавица-блондинка, томно выплывая на кухню.

На точеной фигурке новой любовницы шефа была лишь его серо-голубая рубашка, застегнутая всего на три нижние пуговицы. Грудь четвертого размера, явно побывавшая у пластика, практически вываливалась на всеобщее обозрение.

«Рубашка от Gucci, последняя коллекция, — с досадой подумала я, сама ведь покупала месяц назад во время командировки в Италию. — И как они только умудряются надевать самые дорогие вещи босса? Радар на бабки, что ли, у них стоит? Эта рубашка стоит более ста тысяч».

— Ой, а где Митя? — пропищала блондинка, нервно оглядываясь и застегивая пуговички на рубашке.

Надо же — Митя… прям романтика.

— Одевается. Кофе?

— Нет. — Дамочка, поняв, что сцену ревности с вырыванием волос я устраивать не намерена, скользнула по мне быстрым оценивающим взглядом. — Ты Татьяна, да?

Что за фамильярность?

— Татьяна Анатольевна.

— А я — Ника.

— Очень приятно.

Я осторожно прошлась по ауре блондинки (так, на всякий случай).

Не ведьма, обычный человек, значит, ничего серьезного и долгоиграющего ждать не стоит. Браки между колдунами и людьми заключались еще реже, чем между колдунами и ведьмами, уж слишком слабыми в магическом плане рождались дети.

Но заинтересовало меня совсем другое.

Блока не было, вот совсем не было, даже самого элементарного. Девчонка оказалась открыта полностью, при желании и большом количестве свободного времени даже я с моим низким уровнем силы и слабыми способностями к ментальной магии могла просмотреть всю ее жизнь от начала и до конца. А если бы захотела — могла бы кое-что убрать, а кое-что даже изменить. Причем далеко не в лучшую сторону.

Что за глупая беспечность? Если в каком-нибудь захолустье подобную безалаберность еще можно простить, то тут, в столице, это конец. И закон не остановит. Попадет в хищные лапы, и ей просто выжгут все воспоминания и слепят из нее послушную секс-куклу, которая станет с радостью выполнять любые, даже самые мерзкие, желания своего господина. От этих мыслей меня передернуло.

И где только Димка ее откопал?

Осторожно юркнула в воспоминания, просмотрела их.

Видимо, секс с Димкой действительно был сногсшибательным, потому что остаточными эмоциями, которые колдун не успел в себя впитать, меня тряхнуло основательно. Только в самый последний момент сдержала стон, впившись пальцами в столешницу. Грудь налилась, а внизу живота сладко заныло.

Вот и поплатилась за свое любопытство.

Сдалась мне эта деревенщина, теперь мучайся от неудовлетворенности. Димка точно заметит. А чем мне это может грозить, я хорошо представляла.

Но сохранить лицо я все-таки сумела, так как девчонка ничего не заметила.

— Я столько о тебе слышала, — продолжала радостно улыбаться Ника. — Ты же единственная, кто с Митей проработал больше года.

«Три уже, почти четыре», — рассеянно отметила я и вновь взглянула на часы — пока успеваем.

Но девочка ничего так, симпатичная, надо будет ей подарок поприличнее подарить при расставании. А в том, что этот подарок придется выбирать именно мне, я нисколько не сомневалась.

Что-что, а вкус у Димы отменный. Хотя чего еще ждать от колдуна с такой обширной многолетней практикой! Но что-то я опять отвлеклась.

Несмотря на то что девушка слегка откорректировала внешность у пластика (все-таки это глупо… вместо того чтобы поставить минимальный блок у любого мало-мальски сильного колдуна, вбухала все средства в красоту — видимо, выбрала самое ценное!), было в ней что-то притягательное. Может быть, взгляд? Да, такие невинно-детские, обделенные интеллектом глазищи никого не оставят равнодушным.

Тем временем блондинка продолжала что-то мило щебетать, накручивая локон на палец и придвигаясь ко мне все ближе, ближе, потом еще ближе.

Хм… а ведь она точно знает, кто я такая.

Тут два варианта… хотя нет, даже три (хотя третий совсем уж бредовый).

Первый. Девица — непроходимая дура с полным отсутствием чувства самосохранения. Потому что приближаться к ведьме в таком виде — сродни самоубийству. Все-таки мы невероятные собственницы, и соперницу, тем более обычного человека, запросто можем… мм… наказать.

Второй. Она надеется с моей помощью удержаться подольше в качестве любовницы Димы. Тогда она дура в квадрате. Потому что хуже ведьмы-врага может быть только ведьма-союзница — никогда не знаешь, когда и куда будет нанесен удар.

Ну а третий вариант — она бисексуалка и с первого взгляда по уши в меня влюбилась…

Но данную мысль мне развить не дали.

— Отправляемся. — Дима появился на пороге кухни, застегивая на ходу манжеты белоснежной рубашки.

Увидев объект своих мечтаний, девчонка томно изогнулась и прерывисто задышала, даже глазки чуть закатила…

Хм, может, у нее эпилептический припадок начинается?.. Но пена изо рта вроде не течет, руки-ноги не дергаются, да и падать на пол не собирается…

Значит, выбрасывает флюиды в сторону колдуна.

Зря она так. Димка уже настроился на деловой лад и успел нацепить маску «я великий босс». Он коротко глянул на новую пассию и равнодушно произнес:

— Из квартиры не выходи. Я буду вечером. Еда в холодильнике.

— Но… — Куколка попыталась обидеться, даже губки надула.

— Если попытаешься уйти, то охранка, не настроенная на тебя, просто изуродует твое личико. Ты же этого не хочешь? — Затем босс повернулся ко мне: — Разина, ты идешь или нет?

— Да, Дмитрий Александрович.

Схватив шубку, я быстро пошла за ним, даже не глянув на замершую блондинку. Ведь действительно, еще немного, и опоздаем.

Через пять минут мы уже сидели в машине. Причем шеф, несмотря на легкое пальто, даже не вздрогнул от холода, тогда как меня еще долгое время потряхивало в теплом салоне.

Ну конечно, с его-то резервом можно голым расхаживать без каких-либо последствий для организма.

— Дим? — произнесла я, как только перестала дрожать.

— Мм?

— Ты почему ей блок не поставил?

— Кому? — Шеф поднял взгляд от бумаг и, недоуменно нахмурившись, повернулся ко мне.

— Нике, — вовремя вспомнила я имя девушки.

Но Димке это имя ничего не сказало.

— Это кто?

— Та блондинка, с которой ты провел сегодняшнюю ночь.

— А-а-а. Тоже увидела? Тань, я не занимаюсь благотворительностью. Если она сама не догадалась, что я могу сделать?

— Дим, но ты же понимаешь, чем это может для нее обернуться?

— Закон запрещает использовать магию во вред людям, особенно ментальную.

— Я лично знаю как минимум два способа заметания следов при ментальном воздействии, а менталистов со средним уровнем силы — больше сотни. Никто, даже Стражи, не смогут доказать, что произошло воздействие.

— И часто ты вправляешь мозги людям? — вдруг заинтересованно спросил колдун, поворачиваясь ко мне всем корпусом.

Если бы. Не с моим уровнем.

— Не болтай глупостей.

— И с чего такая забота?

— Дим, ты спал с ней.

— И что?

— А ничего. Неужели нельзя…

— Нельзя, — отрезал шеф. — Тань, постановка блока требует энергии и сил.

— Так она тебя сегодня неслабо подзарядила, даже сверх меры.

Он отложил в сторону бумаги и откинулся на спинку сиденья. Плотоядная улыбка совершенно не сочеталась с холодным блеском в голубых глазах.

— Отхватила отголосок? А я-то думаю, чем от тебя так вкусно запахло?

— Ты можешь говорить серьезно?

— Тань, отношения между колдунами, ведьмами и людьми весьма четко регламентированы. Мы получаем заряд силы, они — невиданные ощущения. Все счастливы.

Ответить мне было нечего.

Прав… абсолютно прав.

— Но ты должен был хотя бы сказать ей…

— Запомни на будущее, солнце, инициатива в нашем случае наказуема. Ты мне лучше вот что скажи…

Переговоры прошли удачно. Впрочем, ничего иного просто не могло быть, если в них принимал участие Соколов. Ему, даже не прибегая к магии, всегда невероятным образом удавалось расположить к себе всех и добиться желаемого с минимальными потерями. Природная харизма во всей красе.

Этот день должен был закончиться хорошо. Ничто не предвещало грозы.

Я расслабилась, утратила бдительность. Ведь если бы я не была так занята, никогда не ответила бы на этот звонок.

Но телефон зазвонил, и, прокручивая в голове план мероприятий на завтра, я, не глядя на номер, схватила сотовый и ответила.

— Да, я вас слушаю.

— Я хочу забрать своего внука, — без всяких предисловий сказал сухой мужской голос.

Осторожно отложила в сторону ручку и перевела взгляд на огромную пальму, стоящую в кадушке напротив меня.

— Здравствуйте, Максим Леонидович. — Мой ответ прозвучал на удивление спокойно и ровно, хотя внутри все дрожало от паники.

Страх привычно сжал сердце и стал подступать к горлу.

Нет, так не пойдет, я уже не та маленькая девочка, которая стояла на пороге его дома и просила о помощи, не та, которая была вынуждена защищаться из последних сил в Совете по правам опеки. Не один год прошел, а все равно каждый раз, когда слышала этот надменный голос, теряла весь лоск и всю уверенность.

— Не заговаривай мне зубы, ведьма, мне нужен мой внук.

— Насколько я знаю, вам не запрещено видеться.

— Мне нужен мой внук!

— Максим Леонидович, — как можно спокойнее ответила я, зная, что это выведет его из себя еще больше. Я не забыла, как колдуна бесит, когда с ним разговаривают в пренебрежительном тоне, — мы с вами уже неоднократно это обсуждали, Дениса вы не получите… никогда. Скажите, что еще вам не понятно?

— Слушай меня, тварь…

— Еще одно слово, и я обращусь в Совет. Вы не имеете права мне угрожать, не имеете права звонить и что-то требовать. Я в состоянии добиться запрета на ваше общение с Денисом, но не сделала этого только потому, что люблю его, а вы все-таки его дед. Но я в любой момент могу изменить свое решение.

— Думаешь, если ты спишь с младшим Соколовым, он тебе поможет? Запомни, ведьма, мне нужен мой внук, и я его получу.

Он отключился.

Я еще некоторое время подержала телефон у уха, затем аккуратно положила его на стол и потерла виски. Голова болела нещадно.

— Тань, слушай, куда ты дела приглашение на вечеринку к этим… как их?.. — Дима быстро вошел в приемную и замер у моего стола, так и не закончив фразы. — Эй, ты чего?

— Все нормально. — Я резко вскинула голову, убирая руки от лица, и привычно улыбнулась. — Чье приглашение ты потерял?

— Черт с ним, с этим приглашением, что случилось?

— Все нормально.

— Сначала научись врать, ведьма, тем более такому сильному колдуну, как я…

— Как скромно.

Дима фыркнул и присел на угол стола, слегка сдвинув папки в сторону. Ведь знает, что я терпеть этого не могу!

— Колючка, у нас нет совести, ты забыла? — очаровательно улыбнулся он и подмигнул. — Мы вообще бесчувственные исчадия зла, демоны похоти и разврата… Я ничего не забыл упомянуть?

— Нет… Я помню.

— Так в чем проблема? Мелкие опять что-то натворили?

Пришлось признаться, Димка ведь все равно не отстанет.

— Нет, опять Максим Леонидович.

— Требует Дениса? — понимающе кивнул Дима и слегка нахмурился. — Хочешь, я с ним поговорю?

Мне стало как-то совсем плохо. Только этого не хватало для полного счастья!

— Нет. Спасибо, Дмитрий Александрович, не стоит. — Я резко перешла на деловой тон, давая понять, что обсуждать свою личную жизнь больше не хочу.

Но остановить Димку всегда было очень и очень сложно.

— Тань, колдун не будет играть честно.

— А он никогда честно не играл. Все нормально, я справлюсь. Так какое приглашение ты искал?

Он еще некоторое время вглядывался в мое лицо.

— Слушай, я понимаю, что ты жутко самостоятельная и независимая, но тут дело касается Дениса и Главы клана. Я до сих пор удивляюсь, каким чудом тебе удалось выбить у Совета право опеки над братом, но Разин больше не повторит своей ошибки.

— И что ты предлагаешь? Отдать ему Дэна и успокоиться?

— Я этого не говорил. Ты просто должна воспользоваться моей помощью.

Должна…

Зря он использовал именно это слово.

Я никому ничего не должна. Тем более Соколову.

Поэтому ответ был весьма лаконичен и категоричен:

— Нет.

— Тань…

— Дим, нет. Я справлюсь. Всегда справлялась и сейчас смогу. Но спасибо за поддержку.

Босс нахмурился, губы его сжались в упрямую линию.

— Если ты боишься, что я чего-то потребую у тебя взамен…

— А ты не потребуешь? — Я откинулась в кресле и скрестила руки на груди.

Димка тут же опустил глаза, рассматривая мои, так сказать, выпуклости.

— Тань, ты же знаешь, что рано или поздно тебе надо будет пройти инициацию, ведь так? Ты не можешь довольствоваться таким небольшим магическим резервом, какой есть у тебя сейчас. У тебя же такой потенциал. Так почему этим колдуном не могу быть я? — Димка говорил все тише, все проникновеннее, медленно наклоняясь в мою сторону. — Поверь мне, солнышко, я буду очень нежным, терпеливым… ласковым и страстным… я покажу тебе звезды, подарю такое наслаждение, о котором ты даже не мечтала.

Его губы замерли всего в паре сантиметров от моих, гипнотические синие глаза затянуло поволокой.

Прелесть-то какая…

Вот интересно, если я сейчас встану и начну ему аплодировать, Димка обидится? А я от чистого сердца, ведь такой актер пропадает…

— Нет, Дмитрий Александрович. — Кончик моего указательного пальца коснулся сто губ, останавливая. — Я твоя помощница, ты мой работодатель, мы друзья, и… давай не будем портить все это.

Кончик его языка коснулся подушечки моего пальца, вызвав такой шквал эмоций, что я чуть с кресла не свалилась. Пришлось резко отскочить в сторону, спрятать руку за спиной. Чертова темная сущность, расположившаяся у самого моего сердца, рвалась и бесновалась, почуяв колдуна и его силу.

А вот это уже не по правилам. Личное пространство нарушать нельзя.

— Ты чего творишь?

— Смотрю на твою реакцию, — самодовольно ухмыльнулся колдун, совершенно не обращая внимания на мой хмурый вид. — И поражаюсь выдержке. Солнце, тебе уже двадцать четыре года, так долго с инициацией на моей памяти никто не тянул, решила все рекорды побить?

— Тебя это не касается.

— Ну конечно, не касается. Когда передумаешь, ты знаешь, где меня искать.

Конечно, знаю.

Точный адрес с прямой отправкой на двуспальную кровать с красными простынями.

Зря я, наверное, вспомнила про простыни. Разбуженная близким соседством сущность, пользуясь низким маг-резервом, вновь разыгралась не на шутку, выдавая один соблазнительный образ за другим. И как результат — выброс гормонов, легкая дрожь, учащенное сердцебиение.

Естественно, Димка это тоже почувствовал: глазки опасно заблестели, а лицо словно заострилось и сделалось хищным.

Но мгновение… секунда… и он вновь стал самим собой.

— Иди-ка ты сегодня домой пораньше, — вдруг произнес колдун.

— В смысле?

— Отдохни, прими расслабляющую ванну с лепестками роз, натрись каким-нибудь ароматным маслом. Только не ванильным, терпеть не могу этот запах. Про то, что корицу тоже не стоит использовать, ты и так знаешь.

Конечно, знаю. Какая ведьма в здравом уме будет пользоваться корицей рядом с фениксом? Это же смерти подобно. Но вот такое его поведение совсем подозрительно.

Видимо, что-то отразилось на моем лице, так как Димка страдальчески закатил глаза и ловко соскочил с моего стола на пол.

— Колючка ты, Разина. Не надо во всех моих словах и поступках искать скрытый смысл и подвох. Я, конечно, не подарок, но…

— То есть никакого скрытого смысла? — Я выразительно приподняла бровь и слегка склонила голову набок.

— Нет, если ты вдруг пригласишь меня потереть спинку, я отказываться не буду.

— Пф…

— Слушай, как с тобой вообще мелкие живут? Ты же просто ходячая вредность.

— Я — ведьма.

— Собирайся уже домой, ведьма.

С видом оскорбленного мужского достоинства Дима гордо прошагал в свой кабинет.

А у меня не было ни сил, ни желания осмысливать его поведение. Поэтому, пока босс не передумал, я быстро запихнула бумаги в сумку, схватила шубку и двинулась в сторону выхода.

Но только взялась за ручку двери…

— Слушай, колючка…

Ну вот, так и знала… а счастье было так близко!

Медленно обернулась и увидела шефа, который, сложив руки на груди, стоял в дверном проеме и смотрел на меня.

— Да, Дмитрий Александрович.

— Тебя Владимир отвезет домой.

— Как?

— Молча, Разина, молча. Слушай, не тупи. На улице холодно. Стихийники из-за очередной глупой грызни кланов с метеоусловиями будут возиться еще дней пять. А у тебя и так резерв минимальный, заболеешь еще… будешь тут сопли вытирать, потому что больничный я тебе точно не дам. А смотреть на твою несчастную физиономию никакого желания нет, вылечить-то ты себя точно сразу не сможешь. Так что лучше уж избежать всего этого.

— Знаешь, Дим, ты…

— Знаю, знаю, прелесть я. А ты вот не ценишь. Другие ценят, а ты нет. — Он тяжело вздохнул и покачал головой. — Прям обидно. Ладно, иди уже. И завтра не забудь утром за мной заехать, потом вместе поедем к мэру.

— Хорошо.

Владимир, личный водитель-телохранитель Дмитрия, как и обещал шеф, ждал меня у самого входа.

Увидела его мощную фигуру на фоне зарождающейся снежной бури, и меня в который раз ощутимо передернуло. Нельзя ведьме, пусть даже неинициированной, так реагировать на обычного человека без каких-либо задатков магии. Но стыдно за свой страх не было.

Владимир (Вовой его мог назвать только самоубийца или полный идиот) на всех производил должное впечатление — ростом под два метра, с широченными плечами, огромными кулаками размером с мою голову, бычьей шеей, на которой крепко сидела плоская лысая голова, и равнодушными, словно мертвыми, светло-голубыми глазами.

После такого уже ничего не страшно. Но так я думала ровно до умопомрачительного момента, когда совершенно случайно увидела улыбающегося Владимира… Незабываемое зрелище.

Пришлось даже успокоительный чай себе заваривать, чтобы хоть как-то прийти в себя.

Я как-то спросила у Димы, зачем ему вообще личный телохранитель, тем более не колдун, а обычный человек.

— Разина, ну ты даешь. С колдунами я и сам разберусь, да и не сунутся они ко мне просто так. А вот люди… для них нужна другая демонстрация силы, — ответил мне тогда шеф.

Как бы то ни было, со своей работой Владимир справлялся отлично.

— Владимир, — пропищала я с заднего сиденья, когда мы почти доехали до дома, — высади меня, пожалуйста, вон там. Мне надо в магазин… продукты купить… я сама до дома дойду.

— Дмитрий Александрович велел доставить вас до квартиры, — равнодушно ответил тот.

— А продукты…

— Я сопровожу вас.

Так быстро в самый час пик я никогда еще не закупалась. Мало того что меня трясло от близкого соседства этой гориллы, так нас сразу и везде пропускали без очереди. Думаю, скажи Владимир хоть слово, отоварили бы и без денег.

Мужчина, так и не произнеся больше ни слова, довел меня прямо до двери квартиры, вручил пакеты и так же молча удалился.

Брр… страшная личность, хорошо хоть — человек.

— Всем привет, я пришла, — громко прокричала я в тишину коридора, ставя пакеты с продуктами на пол. — Есть кто дома?

Из дверного проема вынырнула вихрастая голова, глянула на меня и снова пропала.

Поздно, я его уже засекла.

— Ты помогать мне не собираешься?

Через мгновение, сопя и тяжело вздыхая, появился Денис и, шаркая, подошел ближе.

— Че делать-то надо?

— Сумки отнеси на кухню, мужчина. — Вешая шубку на крючок, тепло улыбнулась и принялась разуваться. — Вы поужинали?

— Угу. — Денис, все так же сопя, потащил пакеты на кухню.

Настроение у него явно было не праздничное.

— А Лиза где? — Я быстро прошла следом и принялась разбирать продукты.

— В комнате заперлась.

— Ясно. Очередной мальчик?

Дениска пожал плечами и потянулся за большим зеленым яблоком.

— Мыть!

— Чего?

Поставив молоко в холодильник, я изучила мордашку брата и на всякий случай сказала:

— И руки, и яблоко.

— Но я мыл руки, — возмутился Денис.

— Когда?

— Сегодня.

— Уже радует.

— Ну, Та-а-ань.

— И слышать ничего не хочу. У нас поесть что-нибудь осталось?

Дэн удостоил меня безразличным взглядом и пожал плечами. Какие все общительные!

В холодильнике нашлись отбивная и чуть-чуть овощей для салата.

— Как дела в магише? — поинтересовалась я между делом.

— Нормально… Сегодня дед заезжал.

Рука с ножом слегка дрогнула, и я чуть не порезала себе палец, но на этот раз обошлось.

— Чего хотел? — как можно равнодушнее спросила я.

— Забрать меня а клан.

— А ты чего хочешь?

— В клане спокойнее, никто не… не мешает, и дед будет обучать магии ежедневно…

— Да, уроки магии очень важны.

Салат все-таки пришлось отложить, тем более что аппетит окончательно пропал. Надо было догадаться, что Максим Леонидович просто так не остановится, и звонок — это только начало.

— Но… дед же не позволит нам общаться. — Денис не спрашивал — утверждал, и я ничего не могла сказать в ответ или хотя бы утешить.

— Не позволит.

— А я не хочу уезжать… и мама с папой не хотели бы.

— Дэн, ты должен решить, что для тебя лучше.

— Мы — семья. — Мальчишка упрямо мотнул головой и отвернулся.

Семья…

Да, мы семья под номером двести семьдесят шесть. Ведь именно под этим номером от начала истории и был зарегистрирован брак между сиреной и некромантом… нашими родителями.

Брак, который в свое время наделал столько шума и с последствиями коего я не могу разобраться до сих пор.

Вообще некроманты крайне скрытные маги, даже внутри собственного клана они держатся обособленно и редко с кем-то общаются, стараясь не влезать в межклановые интриги и заговоры. И в то же время некромантия — крайне редкий дар, и наличие колдуна или ведьмы-некроманта в клане — невероятные удача, везение и почет.

Так что новость о том, что Анатолий Разин, который по праву считался одним из сильнейших некромантов России, решил заключить контракт, двадцать пять лет назад наделала много шума. Ему тогда на согласование были отправлены сотни анкет самых различных ведьм, а он неожиданно выбрал слабенькую, никому не известную сирену.

— …Я считаю, что воспринимать колдунов и ведьм как неких божественных существ и отождествлять их с Богом — само по себе глупо и странно. А у нас сейчас происходит именно это. Посмотрите на нашу молодежь, на наших детей, кем они мечтают стать, на кого равняются. Разве их интересует Бог, церковь, духовность? Нет, у них другие кумиры, другие идолы.

— Не стоит винить нас в развращенности и извращенности молодежи…

— Именно стоит. Когда Бог не принял вас и вашу мутацию, когда проклял, вы сами решили стать богами, — продолжал пафосно вещать Вознесенский.

Вот зря я включила телевизор. Просто зря. Хотела же расслабиться, отдохнуть, ни о чем не думая. И вот, пожалуйста, наткнулась на интервью этого борца за справедливость, который обвиняет нас во всех смертных грехах, причем в большей степени именно в человеческих, а они к нам не имеют никакого отношения.

Вновь внимательно всмотрелась в лидера партии «Люди — наше все», в который раз, наверное, как и тысячи других, попыталась понять, кто он действительно такой — жалкая марионетка или истинный идейный вдохновитель?

Но то, что со своей ролью пламенного гражданина, борющегося за права всех людей от притесняющих их ведьм и колдунов, он справляется на сто процентов, знали все. Вот уже третий год Роман Вознесенский, неожиданно появившийся ниоткуда, травил нас, выступая за ужесточение Закона. А ведь сначала его никто не воспринимал всерьез. Мы слишком эгоистичны и уверены в себе. За это и поплатились. Потом стало поздно.

Хорош, ничего не скажешь. И внешность у него такая располагающая — голубые глазки, темно-русые волосы, обаятельная улыбка и мягкий голос. Сшитый на заказ костюм-тройка сидел на нем просто замечательно. Это обычному человеку он казался недорогим, но аккуратным. На самом деле этот серенький костюмчик по стоимости сопоставим с моей месячной зарплатой.

Ведьма, которая имела несчастье попасть на передачу с этим чудовищем, не выдержала напора и издевательской улыбочки:

— Вас послушать, так стоит вновь ввести инквизицию, охоту на ведьм, пытки, сожжение на кострах. Вам напомнить, сколько было уничтожено безвинных женщин и мужчин более чем за три столетия Охоты?

— Не забывайте, что не все безвинны. Большинство действительно являлись ведьмами и колдунами, и то, что они творили с людьми, — бесчеловечно и чудовищно. А знаете ли вы, юная леди, сколько людей извела лишь одна ведьма, которая звалась Сунна? Напомнить, сколько жителей деревни она уничтожила, прежде чем ее схватили инквизиторы? Не стоит обвинять нас в массовых убийствах безвинных ведьм и колдунов, вина на них была. Или возьмем милого такого кузнеца из предгорий Шотландии, который в период с тысяча шестьсот шестьдесят пятого по тысяча шестьсот семьдесят четвертый украл, заманил своей магией и зверски убил более пятидесяти пяти невинных маленьких мальчиков. Вам рассказать, что он с ними сотворил, прежде чем лишить жизни? Как развлекался с бедными невинными детьми, как медленно лишал их жизни?

Девушка посерела (та история действительно была ужасна) и, судорожно мотнув головой, прохрипела:

— Это было давно. Мы не применяем магию во вред людям, мы помогаем.

— Да что вы говорите, — ядовито произнес мужчина, моментально сбросив маску мальчика-зайчика. — Какие вы, оказывается, невинные и добренькие! Не стоит рассказывать нам сказки, уважаемая. Мы нужны вам, без нас вам нечем было бы восполнять свою энергию. Ведь именно через сексуальные контакты вы подпитываетесь сами и заряжаете свои накопители.

— Все происходит добровольно. Вы получаете наслаждение, которое не можете получить ни от одной смертной или смертного, мы получаем энергию. Равноценный обмен.

Но Вознесенского это явно не убедило. Мужчина сверкнул глазами и продолжил вещать, окончательно добив юную ведьму. Кто только додумался отправить ее на дебаты с этим монстром-оратором? Такими темпами они добьются того, чтобы еще сильнее ужесточить закон, и заставят нас носить специальные браслеты и метки… как преступников.

От этой мысли меня ощутимо передернуло, нет, не такой жизни я хотела для себя и Лизки с Денисом.

Я вновь посмотрела на экран.

— Вы аморальны, вам незнакомы слова «семья», «любовь», вы просто не знаете, что это такое. И на вас стремятся походить наши дети. На вас, на тех, кто выставляет свою невинность на торги, кто заключает контракты на рождение ребенка и подбирает самца или самку не по сердцу, а по уровню магии! На тех, кому наплевать на своего ребенка, если он другого, отличного от вашего, пола.

— А разве не «Закон о ведьмах и колдунах» принудил нас к этому? — попыталась огрызнуться ведьма.

— Если бы не этот Закон, вы бы размножались как кролики и стерли бы человечество с лица земли! Да и лазейку вам оставили, вы ведь можете заключить брак. Не так ли? Заключайте браки и рожайте столько, сколько хотите. Но нет! Ведь брак и любовь означает для вас одно — полное или частичное лишение сил и магии.

Полное или частичное лишение…

Из мамы брак высосал все до последней капли, оставил лишь воспоминания. Она даже петь перестала, чтобы лишний раз не напоминать себе о том, чего лишилась. У отца брак забрал больше половины сил, и то — благодаря его высокому уровню.

Но они никогда не жалели об этом.

Выслушивать этот бред больше не было ни сил, ни желания. Поэтому я быстро выключила телевизор, раздраженно швырнула пульт на диван и уже собиралась идти спать, когда лежащий рядом мобильник громко заиграл.

Черт, скоро мне эта музыка будет сниться в кошмарах.

— Да?

— Ты мне нужна. Буду через двадцать минут. Да, и надень что-нибудь поприличнее, — быстро произнес Дима, даже не удосужившись поздороваться.

— Насколько поприличнее?

— Удиви меня, колючка.

По голосу я поняла, что колдун улыбается.

Вот что значит проработать бок о бок столько лет. Хочешь не хочешь, а будешь знать своего шефа как облупленного.

Так что там сказал Дима? Что-нибудь поприличнее? Значит: чулки, шпильки, мини или вырез до предела и макияж «а-ля индеец, вышедший на тропу войны» или «ведьма жаждет секса». Насколько я знала, Соколов собирался провести сегодняшний вечер, да и ночь, в компании очаровательной человеческой девушки. Выдернуть его из ее цепких ручек могло только что-то действительно важное. А то, что он не взял ее с собой, означало только одно — ему нужна ведьма, причем в самой что ни на есть классической постановке: эффектная, сексуальная, смелая и раскрепощенная.

Для такого случая у меня было припасено одно платье «а-ля ночнушка». Длинное, почти до пят, из легкого, струящегося, невесомого шелка насыщенного черного цвета, с мелкими рюшами, на бретельках, с открытой спиной (ну прям очень открытой, чуть ли не до копчика!) и эффектным разрезом справа до самого бедра. Шелк был до такой степени тонким, что белье под него не надевалось. Если отсутствие бюстгальтера я еще пережила бы, то без трусов было как-то не по себе. Особенно когда за окном минус двадцать, а сопровождающий — Дмитрий Соколов.

Померила наряд с обычными труселями, повертелась у зеркала и поняла, что нет, полоски слишком видны под тончайшей тканью, да и при любом неловком движении край трусиков вылезал в глубоком вырезе на спине, что было совсем не комильфо. Ведьма должна выглядеть великолепно и совершенно, особенно когда выходит в свет.

Хм, пришлось изрядно покопаться в шкафу, чтобы найти самые тонкие, самые прозрачные из всех возможных кружевные стринги. У меня даже не было времени подумать, откуда взялось это чудо с мелким стразиком на попе — в месте, где встречаются ниточки.

Вновь покрутилась у зеркала.

Что ж… вроде неплохо. Конечно, эти три ниточки и прозрачный треугольник бельем можно было назвать с большой натяжкой, но мысль о том, что на мне под платьем хоть что-то есть, как-то вселяла некую защищенность. Потом аккуратно надела самые свои невесомые чулочки.

Как только с одеждой было покончено, принялась за макияж. Вот тут магия обязательна. Сделаем глаза чуть поярче, эффектные задорные искорки, ресницы гуще и длиннее. После нанесения помады добавила влажности и блеска губам. Легкий румянец на щеки — и я почти готова.

Волосы придется распустить. Быстро щелкнула заколкой, и тяжелые локоны красивой волной упали на плечи и спину. Хм… надо и тут чуть-чуть помагичить. Легкое простенькое бытовое заклинание — и локоны слегка завились на концах, а в волосах появились яркие блики. Капелька эксклюзивных духов на запястья, на шею, в ложбинку между грудей и за мочки ушей, все слегка приправим флером…

На шею цепочка с кулоном — кристалликом назад, на спину. Теперь внимание к ней точно обеспечено.

Вот и все, резерв вновь пуст, надеюсь, у Димы действительно что-то важное.

И только после этого я взглянула на себя в зеркало и удовлетворенно кивнула — на меня смотрела ведьма. Стройная, высокая, в облегающем черном шелке, который одним своим видом вызывал мысли о спальне и огромной кровати. Расширяющееся к низу платье было свободным и струящимся, сквозь тонкий лиф виднелись горошинки сосков, и, что самое главное, — создавалось то самое нужное ощущение, что под платьем совсем ничего нет. Слегка отставила ногу в сторону и полюбовалась соблазнительным разрезом, в котором мелькнул ажурный край чулка. Густые темно-русые волосы изящной волнистой копной обрамляли красивое лицо с пухлыми губами, которые сейчас сложились в презрительную полуулыбку, и цепкими серыми глазами в обрамлении густых черных ресниц. Маленький серебристо-черный клатч, в который помещались только зеркальце и телефон, завершал образ.

Отрепетировала взгляд алчной стервы, пару раз призывно улыбнулась и томно закатила глазки, облизнула губы и вышла из комнаты.

В квартире было тихо, наверное, все уже спали. На всякий случай быстро написала мелким записку, прицепила ее на дверцу холодильника. Теперь оставалось только ждать. Дима никогда не опаздывает, так что стоило ждать его с минуты на минуту.

Только подумала об этом, как сотовый вновь зазвонил.

— Выходи.

Черные туфельки на огромной шпильке, что давно уже были зачарованы мной от падений и самых различных непредвиденных ситуаций, шубка на плечи, и я вышла из квартиры, не забыв выключить свет.

Во дворе меня поджидали зима с сильным морозом, от которого буквально перехватило дыхание, и Димка, стоявший в легком кашемировом пальто рядом с глянцевым «Ламборджини». Я даже залюбовалась. А что? Ночь, красивый мужчина с чуть волнистыми растрепанными белокурыми волосами, в черном пальто, идеально сидящем на его фигуре, дорогущая спортивная машина в довесок, и все это великолепие дополнялось огромными хлопьями снега, медленно падающими с неба.

Я бы еще полюбовалась, но внезапно поняла, что мне не холодно.

Надо же, кто-то поделился теплом. Но думать и даже благодарить времени не было.

Димка галантно открыл передо мной дверцу.

— За что люблю тебя, Разина, ты удивительно пунктуальна.

И что на это ответить? Пожала плечами и осторожно села в машину. Ну, как села, практически легла в откинутом кресле.

А когда села, разрез слегка сдвинулся в сторону, оголив бедро чуть ли не до самого верха и привлекая внимание колдуна, который не спешил захлопывать дверцу.

Я недоуменно приподняла бровь: чего стоим-то?

Димка еще раз скользнул взглядом по моей ножке, зацепился за край чулка и только потом всмотрелся в лицо. Синие глаза ярко вспыхнули на красивом лице.

— Знаешь, солнце, я даже забыл, что ты можешь быть настолько сексуальной ведьмой.

— Вот и не вспоминай. — Я схватилась за ручку и закрыла дверцу, вызвав у колдуна тихий смех и одобрительную улыбку.

Мужчина быстро обошел машину и, вытянувшись рядом со мной, завел мотор.

Некоторое время ехали молча. Соколов смотрел вперед, на дорогу, а я любовалась волшебным танцем снежинок за окном, пряча лицо в теплом воротнике шубки. Разговаривать не хотелось, да и неловкого молчания между нами не было. Просто тишина, нарушаемая тихой легкой музыкой.

Удивительно, но с Димкой было приятно просто молчать. Может, дело в том, что мы достаточно близко знали друг друга уже почти четыре года. Хотя иногда казалось, что мы знакомы всю жизнь.

Кто бы мог подумать тогда, что все так получится!

Уж точно не я — двадцатилетняя девочка-сирота с кучей проблем, остро нуждающаяся в приличной работе и деньгах. Нет, если честно, то тогда мы не так уж чтобы совсем сильно бедствовали. Родители оставили довольно приличное наследство, и жить было где, но вечно так продолжаться не могло, и мне стоило найти свое место в жизни. Тем более что судебные издержки изрядно сократили наши сбережения. Нет, план «Б» на самый крайний и страшный случай у меня имелся, и плевать на последствия и опасность.

Тогда я уже год работала секретаршей в человеческой юридической фирме, где не было ни материальных, ни социальных гарантий и вдобавок наблюдалась явная дискриминация по магическому признаку. Трудно единственной ведьме в офисе, когда кругом одни агрессивно настроенные человеческие женщины.

Нет, в открытую меня не доставали, боялись, наверное, но полное игнорирование со стороны коллег и перешептывания за спиной очень нервировали. Потом оказалось, что начальник взял меня на работу совсем по другим причинам, не имеющим отношения к моим работоспособности и квалификации. Ему просто захотелось бесплатно поиметь молодую ведьму. Я желания шефа не оценила и выживала с трудом.

А потом, когда пребывание в офисе висело на волоске, в один чудесный дождливый день я совершенно случайно наткнулась на объявление на сайте по трудоустройству:

«СРОЧНО!

Требуется личный помощник руководителя. Ненормированный рабочий день. Опыт работы приветствуется. Оплата по результатам собеседования.

Требования:

Целеустремленность, коммуникабельность, стрессоустойчивость, работоспособность, ответственность. Готовность работать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, двенадцать месяцев в году.

МНУ.

К. не предлагать!

Резюме отправлять по e-mail…»

Составлено было явно для ведьмы, потому что для знающих «МНУ» — это магические навыки и умения, ну а «К.» — это контракт на ребенка, от которого работодатель сразу открещивался.

Я отправила резюме, совершенно не надеясь на то, что мне повезет, просто для галочки и успокоения собственной совести.

Но каково было мое удивление, когда на следующий день пришло приглашение на собеседование.

Конечно, я не знала, что помощник требуется Соколову. Признаюсь честно, если бы знала, то никогда бы не пошла. Дмитрий Соколов, один из сильнейших колдунов-фениксов, был, впрочем, есть и будет одним из самых любвеобильных и сексуальных мужчин страны. Репортажи и статьи о его похождениях как минимум раз в неделю мелькали на страницах желтой прессы. А за право заключить с ним контракт не то что дрались, готовы были убить все знакомые мне ведьмы. Но Соколов не спешил обзаводиться наследником.

Так вот, в тот дождливый четверг я, промокнув насквозь, с минимальным резервом, которого даже на просушку не хватило, прижимая сумку к груди, стояла на тридцать четвертом этаже высотки в приемной и думала, каким чудом меня сюда занесло и как бы мне теперь сбежать незамеченной.

Было тихо… зловеще тихо. Лишь изредка слабо звякали блюдца и чашки. Звякали и тут же затихали в руках своих владелиц.

В просторном помещении с белоснежными стенами, высоким потолком и огромными панорамными окнами, на ярко-бирюзовом диванчике и такого же цвета в креслах сидели пять очаровательных девушек. Все как на подбор: блондинка, брюнетка, рыжая, шатенка и мулатка. Глядя на них, даже далекий от магии человек со стопроцентной уверенностью мог бы сказать — ведьмы. Причем не только по характеру, но и по роду деятельности. Эффектные, сексуальные, уверенные в себе и в своих силах, в одежде, которая больше открывает, чем прикрывает. Девушки пили чай и внимательно просматривали ауры соперниц, считывая блоки и пытаясь отыскать любую лазейку для сброса заклинаний. Но защита у всех стояла качественная, и улыбки на лицах с каждой минутой становились все кислее и кислее.

И вот среди этого цветника появилась неказистая такая мокрая колючка — я. И стоило мне войти, как настроение у дамочек сразу поднялось, и я получила пять метких ударов разной степени вредности. Но первое, чему научил отец, когда стал проявляться мой дар, — это ставить хороший блок и защиту. И не простую защиту, а настоящую, некромантскую, которую пробить не то что трудно, а почти невозможно. Наблюдать за вытянувшимися лицами ведьм было очень приятно, это даже немного польстило и утешило мое самолюбие.

Сидящая за отдельным секретарским столиком сухонькая пожилая женщина-человек с аккуратным пучком волос и огромными очками перебирала бумаги, искоса и явно неодобрительно посматривая на кандидаток. На мгновение мне показалось, что я ей понравилась. Может, и правда показалось, но взгляды, которые она бросала в мою сторону, были скорее заинтересованными, чем неодобрительными.

А потом началось само собеседование.

Ведьмы заходили в кабинет по одной и выходили примерно через пятнадцать-двадцать минут. Причем выходили они все невероятно довольными и счастливыми.

Когда с ослепительной улыбкой на лице вышла первая (это была блондинка), я уже решила, что все — вакансия закрыта и можно уходить. Уж очень довольной она была. Это мысль меня очень обрадовала. Но собеседование продолжилось. Через семнадцать минут с не менее счастливой улыбкой вышла шатенка… потом мулатка… потом рыжая.

Через час я уже начала коситься на дверь и аккуратно проверять ее на наличие полога слышимости. В мире не так много вещей, которые могут сделать ведьму столь довольной, и каждая из них в применении лично ко мне совсем не устраивала.

Брюнетка еще не успела выйти, когда секретарша неожиданно повернулась:

— Можете проходить, Дмитрий Александрович вас ждет.

Что я подумала, когда в первый раз увидела Дмитрия Соколова?

Что у него совершенная и потрясающе сексуальная задница, что целуется он весьма неистово. Потому что первое, что увидела, когда вошла в кабинет, была именно его пятая точка, в которую вцепилась ноготками темпераментная ведьма. Само собой, занятые страстным поцелуем, они не заметили, что их уединение нарушено.

Я уже решила с позором сбежать, но потом передумала. Проснулось ведьмино упрямство. Меня же пригласили войти, и сейчас моя очередь! И я, громко кашлянув, выразительно постучала о косяк двери костяшками пальцев.

Парочка продолжала целоваться, а пальчики на заднице Соколова даже стали менять дислокацию в сторону его ремня. Черт, еще немного, и они предадутся разврату прямо здесь и сейчас. Искры страсти так и плясали вокруг, и моя сущность начала радостно мурлыкать, пытаясь втихую поймать хоть что-то.

— Прошу прощения!

Только тогда они оторвались друг от друга. Причем ведьма даже умудрилась бросить в меня каким-то заклятием, но оно распалось в прах еще на подлете, причем без моей помощи. Это сделал Соколов. Мельком глянул на меня и вновь повернулся к взбешенной брюнетке, нежно провел пальцем по ее щеке.

— Я тебе позвоню, солнышко.

Ведьма улыбнулась и впилась в мужчину очередным страстным поцелуем, пытаясь вытянуть как можно больше энергии. Не получилось, тот уже все перекрыл. Настроения это девице явно не прибавило, еще бы, сорвалась такая подпитка. Проходя мимо, она весьма сильно толкнула меня плечом. К такой пакости с ее стороны я была готова, поэтому смогла устоять на ногах.

— Присаживайтесь. — Димка быстро обошел стол и сел на свое место. Потом откопал среди горы бумаг мою анкету. — Так, Татьяна Анатольевна Разина… хм… знакомая фамилия. — Быстрый взгляд синих глаз в мою сторону, легкая дрожь по телу… ауру считывает. — Нет, отец вас для контракта точно не предлагал… странно… Так что у нас тут в метрике написано, направление… уровень силы… да, слабенький… предполагаемый… не понял… — взгляд из скучающе-равнодушного вдруг стал весьма заинтересованным.

Больше минуты он вчитывался в мои данные. И чем больше читал, тем более хищными делались глаза, тем более предвкушающей становилась улыбка. Нет, я отлично знала, что он там прочитал, но совершенно не была готова к тому, что произошло дальше.

— Дочь Анатолия Разина? От брака с сиреной?

— Да. — Я равнодушно пожала плечами. Тайны из этого мы никогда не делали.

— Сколько тебе сейчас? Двадцать? И ты еще не инициирована?

— Нет.

Его взгляд стал еще более фанатичным и восторженным. Казалось, еще немного, и он начнет прыгать от счастья, так обычно делал Дениска, когда сбывалась его очередная заветная мечта.

— Та-а-ак. Миллион прямо сейчас!

— Что прямо сейчас?

— Миллион. — Он быстро вскочил и лихорадочно осмотрелся, взъерошив волосы рукой. — Инициацию, конечно, можно тоже сейчас провести, но у меня нет необходимых артефактов. Но ничего, поедем ко мне домой…

— Я никуда с вами не поеду! — Я тоже вскочила и попятилась к выходу.

Дима повернулся, и я увидела, как горят синим пламенем его глаза.

— К тебе?

— Вы… вы… с ума сошли. Не будет никакой инициации, особенно с вами!

Колдун задумчиво наклонил голову набок:

— Ясно… полтора?

— Что полтора? — опешила я.

— Миллиона. Поверь, это хорошая цена за инициацию.

— Я пришла сюда устраиваться на работу, а не искать любовника. — И, повернувшись, направилась к двери, потому что сил терпеть это больше не было. Но уйти мне не дали.

Дима в мгновение ока перекрыл мне путь, схватил за руку и обезоруживающе улыбнулся:

— Я понял, понял. Про инициацию можно забыть… пока, по крайней мере… Но ты же знаешь, что мы можем доставить удовольствие друг другу иными способами. — Его голос становился все тише, все глуше и проникновеннее. С каждым произнесенным словом он наклонялся ко мне все ближе и ближе, пока его губы не замерли всего в десяти сантиметрах от моих.

— Что?!

— Ты же не будешь против того, чтобы временами поработать для меня не только мозгами, но и своим ротиком, губками, язычком… кстати, губки у тебя что надо, да и попка ничего… А потом и я смогу доставить тебе удовольствие… не проникая глубже.

В тот момент я была как никогда близка к срыву. Мне хотелось не просто забросать его проклятиями (ведь все равно, зараза такая, он их с легкостью разобьет!), у меня жутко чесались руки врезать ему по смазливой физиономии. Даже не знаю, каким чудом мне удалось взять себя в руки и успокоиться.

— Это все? — произнесла как можно холоднее и равнодушнее.

— Да. Брось, тебе понравится, обещаю.

Я медленно высвободила свою ладонь из его рук:

— Большое спасибо, но я передумала. Данная вакансия меня больше не интересует, — и, быстро обогнув Соколова, вышла из кабинета, изо всех сил стараясь не бежать.

Возвратившись домой, я была полностью уверена, что история на этом закончилась и мне больше никогда не встретится этот несносный колдун, но не тут-то было…

Через два дня я получила официальное письмо, в котором сообщалось, что мою кандидатуру на должность помощницы Соколова утвердили. На него я с чистой совестью ответила — нет.

А утром следующего дня в мою дверь позвонил сам колдун, чтобы лично предложить мне работу и кое-что объяснить…

— О чем задумалась? — выдернул меня из воспоминаний голос Димы.

— Ни о чем, — не могла же я признаться, что думала о нем. — Так что? Куда ты меня везешь?

— На одну очень важную встречу.

— Какую встречу?

— Важную, Разина, важную. — Дима мельком посмотрел на меня и вновь перевел взгляд на дорогу. — Мы едем в самое сердце магии.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что это означает, и меня осенило. Сегодня же пятнадцатое!

— Только не говори, что ты принял приглашение и собираешься посетить…

— Угу, именно это важное мероприятие я и собираюсь посетить сегодня вместе с тобой.

— Дим, останови машину.

— И не подумаю.

— Дим!

— Брось, колючка. Только не говори, что ты струсила.

— Соколов, я туда не поеду. Останови машину.

— Тебе ничего не сделают, с твоим блоком можно появляться где угодно. Да и я всегда буду рядом.

— Зачем тебе это? И зачем там нужна я?

— Прикрыть тылы.

— Дим, у тебя куча ведьм намного сильнее меня, они отлично прикроют не только твои тылы, но и тебя.

— Мне нужна именно ты.

Я внимательно всматривалась в его профиль и молчала.

Задавать вопросы просто не имело смысла — все равно не скажет, пока сам не захочет.

Итак, мы ехали на ежемесячный шабаш нечисти. Конечно, шабаш нечисти — это слишком громко сказано, так обычно называла этот слет мама и жутко злилась, когда отец вынужден был его посещать. А она туда не ездила.

На самом деле это просто такая тусовка колдунов и ведьм.

Вообще, кто сказал, что ведьмы и колдуны встречаются вместе только в пятницу тринадцатого? Если учесть, что иногда за целый год это самое тринадцатое число ни разу не выпадает на пятницу, а встретиться всем хочется, то мероприятие давным-давно перенесли на пятнадцатое число. Почему именно на пятнадцатое? Потому что тринадцатое — это скучно, четырнадцатое — как-то слишком обычно, а вот пятнадцатое — самое оно.

Так вот, каждого пятнадцатого числа во всех крупных городах России (да и не только России) Совет устраивает такую вечеринку и высылает каждому избранному по два пригласительных. Одно для истинно приглашенного, второе — для его пары, причем не важно, какой она будет. Вхожи туда и люди — знаменитости, чиновники высшего звена, миллионеры. На таких приемах решаются судьбы мира.

И если Дима принял приглашение, значит, ему необходимо срочно с кем-то встретиться и что-то обсудить. А если взял меня, а не свою человеческую девушку, значит, ему необходимо хорошее прикрытие для переговоров, без отвлеченности на контракт и без фанатизма. Он отлично знает, что устраивать сцены и драки я не буду. Задевать в открытую меня не посмеют, я уже однажды показала, на что способна.

Вообще на эти вечеринки я стала ездить с Димой. Пока был жив отец, приглашали только его. Даже после брака папа являлся носителем мощнейшего запаса сил и по праву считался могущественным некромантом, к мнению которого приходилось прислушиваться. Но меня с собой он не брал: слишком мала была для подобных мероприятий. После смерти отца приглашения нам больше не высылались, да я бы все равно не пошла.

Первый раз я попала сюда через три месяца после начала своей работы у Соколова. Все прошло… плохо, не страшно, а просто плохо. Во второй раз все получилось еще хуже. Ведьма, с которой великий Дима Соколов появлялся на таком мероприятии дважды, требовала особых приветствий и особого обхождения. Что мне и устроили со всем знаменитым ведьминским гостеприимством. На следующее утро, выходя от целителей, я поставила Димке ультиматум — еще одна подобная вечеринка, и я увольняюсь. Надо отдать должное, колдун терпел целый год, пока не уговорил меня в третий раз выйти в свет, на сей раз все прошло гораздо лучше, но все же не идеально.

А теперь мне предстояло четвертое испытание.

Итак, шабаш проходил в огромном старинном особняке на окраине Москвы. Причем это был именно особняк — два этажа, длинные узкие окна, белоснежные колонны, широкие мраморные лестницы и высокие потолки, с которых свешивались огромные хрустальные люстры с настоящими свечами. Легкая классическая музыка в живом исполнении, красные ковровые дорожки и много зеркал, позолоты и блеска.

Вошла внутрь, и у меня в который раз перехватило дыхание. Нет, к этому невозможно привыкнуть. В первый раз, когда я сюда попала, почувствовала себя самой настоящей Золушкой, вот только ждал меня отнюдь не принц, а стая жаждущих моей крови ведьм.

Шубка мягко соскользнула с плеч, и я разгоряченной кожей почувствовала прохладный ветерок, мягко заскользивший по телу и вызвавший невольную дрожь… ожидание-предвкушение.

Пока Дима сдавал верхнюю одежду в гардероб, я подошла к огромному зеркалу. А в нем увидела довольно эффектную брюнетку в черном, с блестящими от восторга глазами. Это вызвало легкое недоумение. Разве это я? Разве я такая?

На сегодняшний вечер — да.

В отражении я увидела Диму, он обернулся, осматривая холл в поисках меня, и нашел…

Мне нравилось следить за его реакцией. Да, в этом имелась некая толика самолюбия, но в данный момент мне просто нужна была уверенность, что я все сделала правильно, что я выгляжу так, как надо. И он дал ее мне.

Мужской взгляд жадно скользил по телу снизу вверх, надолго задерживался на провокационном вырезе, поднимался все выше, мы, наконец, встретились взглядами в зеркале… и я утонула в ярко-синем пламени желания.

— Солнышко, — Дима подошел вплотную и властно провел рукой по моей пятой точке, а затем по бедру, слегка задев пальцами край чулка в разрезе. А я изо всех сил старалась подавить желание хлопнуть его по руке. Нет, нельзя, игра началась. — Скажи мне только одну вещь… У тебя под этим… очаровательным платьем есть хоть что-нибудь, кроме тебя?

— Есть.

— Слава богу, — прошептал он и слегка наклонился к моим волосам, вдыхая аромат… но тут же нехотя отодвинулся в сторону. Все тот же спокойный и невозмутимый колдун, словно не было этой ослепительной вспышки желания. Но его рука все еще лежала на моем бедре, и я чувствовала, какая она горячая. — Ты отлично справилась с заданием… Даже сверх меры.

Я повернулась к нему и наткнулась на смеющийся взгляд синих-синих глаз, в глубине которых все еще бушевало вожделение.

— Ты сам сказал — удиви меня.

— Удивила… Знаешь, я не буду против, если ты станешь ходить в этом на работу.

— И не мечтай.

— А хотелось бы… Хотя нет, ты права, я тогда точно не смогу работать… Но мне интересно, что там за белье у тебя такое, потому что я чувствую только вот этот камушек, — Димка осторожно нажал пальцем как раз на то место, где находился стразик, и я невольно задержала дыхание. — И, кстати, флер у тебя прелестный.

— Спасибо.

— Ты готова?

Я кивнула и улыбнулась.

Вечер начался…

Улыбаемся… улыбаемся и машем.

Улыбка словно приклеилась к моему лицу, от нее уже сводило щеки, но я терпела. Улыбалась и терпела, пропади оно все пропадом.

Чувство опасности не покидало ни на минуту, ни на секунду. Каждый нерв напрягся, я ждала удара в любой момент… а удара все не было, защита молчала. И это напрягало больше всего. Особенно когда все кругом мне так же фальшиво улыбались. Высший магический свет во всем, чтоб его, великолепии.

Очередной бокал шампанского в руке, третий за сегодняшний вечер и последний. Я надеялась, что последний, потому что, если еще один колдун подойдет ко мне с интересным предложением, просто не знала, что сделаю.

Мне нестерпимо хотелось домой, принять душ и смыть сальные взгляды со своей кожи. Успех давно уже не льстил, а вечеринка все продолжалась.

Платье отработало себя на двести процентов, такого внимания к моей слабой персоне не было давно. И я бы очень хотела, чтобы не было больше никогда.

Пузырьки шампанского приятно щекотали горло, и я обвела взглядом сверкающий зал.

Где же Димка? Обещал ведь, что отойдет ненадолго. Колдун, чтоб его… еще пять минут, и поеду домой. А он пусть сам выкручивается.

Хотя… это я виновата в том, что сейчас стою здесь одна, но мне просто не удалось удержаться.

…К нам подошло чудо с огромными восторженными глазищами и кудряшками и с придыханием прошептало:

— Вы же Дмитрий Соколов? Колдун?

Шеф сразу задрал нос еще выше и снисходительно улыбнулся:

— Вы абсолютно правы.

Следующая фраза заставила его вытянуть лицо, а меня противно захихикать:

— О, а покажите что-нибудь необычное, магическое, — и чудо захлопало ресничками.

— Э…

— Конечно, покажет. Дмитрий Александрович, вы же не откажете такой очаровательной девушке? — Я слегка подтолкнула его к Кудряшке и тихо шепнула на ухо: — Тут пруда нет, так что поищи огнетушители. И держись подальше от столика с напитками. Если что — гори.

— Ведьма, — ответил Димка обиженно и позволил себя утащить.

Это было двадцать две минуты назад. Он за это время мог уже раз десять спалить особняк. Неужели перешли к более горячительным процедурам?

— Танечка, я так рада тебя видеть, — ко мне подошла очередная ведьма — платиновая блондинка в изумрудном мини.

Да что ты говоришь! В последний раз, когда мы с тобой пересекались, ты запустила в меня вазу с цветами. Дорогая, кстати, ваза была великолепная, жалко, и в интерьер так чудно вписывалась, я потом пробовала найти похожую, но не получилось — ручная работа, единственный экземпляр. Кто же знал, что ведьма окажется такой ревнивой и мое обычное утреннее появление в квартире шефа воспримет как сигнал к атаке? Но тут скорее Димкина вина, зачем было говорить про секс втроем, я-то мимо ушей пропустила, а она обиделась.

— Виктория, давно не виделись. Ты очаровательно выглядишь.

— Спасибо, дорогая. — Улыбка на совершенном лице совсем не тронула холодных и цепких зеленых глаз. — А где же Дима?

— Сейчас подойдет. Ты же знаешь этих мужчин с их важными делами.

— Скукота смертная, — поддержала она меня и скользнула оценивающим взглядом по моему платью.

А я еще больше напряглась. Эта заклятиями швырять не будет, знает, что защита у меня сильная, а вот каким-нибудь предметом запросто может запустить. Остается надеяться, что чувство собственного достоинства и нежелание оказаться в скандальной хронике ее остановят.

— Не надоело тебе работать на этого бабника?

— У всего есть свои плюсы и минусы. — Я немного расслабилась, но бдительности не потеряла. Настроение у ведьмы так переменчиво!

— О да, у Димочки очень и очень большой плюс, и это не говоря о его поразительной выносливости.

Я тут же сделала понимающее лицо и закивала. Да, да, это самое впечатляющее достоинство видели, и не раз, и о его выносливости тоже знаем не понаслышке… еще бы, столько приходилось ждать за дверью, пока он имел очередную дамочку.

— А я собираюсь заключить контракт, он уже на стадии рассмотрения, — продолжала вещать Вика, переходя к самому главному, для чего я ей, собственно, и понадобилась. — Очень сильный колдун с прекрасной родословной.

— Поздравляю.

— Спасибо. Но ты же знаешь, пока не подписано, все может измениться. Он передумает… или я…. получу более выгодное предложение… ну, ты понимаешь…

Конечно, понимаю.

— Я сообщу Диме и передам свои соображения.

— Я рада, что мы друг друга поняли.

Блондинка больше не улыбалась, а в зеленых глазах мерцали опасные огоньки.

— Я тоже.

Вновь оценивающий взгляд и легкое покалывание по коже. Бесполезно, дорогая, моя защита никуда не делась.

Так и не попрощавшись, Виктория отошла от меня. Разговаривать нам больше не о чем, свою мысль она уже до меня донесла.

Приближение Максима Леонидовича я почувствовала задолго до того момента, когда его увидела, и гораздо раньше, чем он подошел и заговорил со мной.

— Ведьма, — безразличный голос и пустые светло-серые глаза.

А в сердце боль от того, что папа, доживи он до этого возраста, был бы таким же.

— Максим Леонидович, — этому улыбаться не обязательно, и я ответила колдуну равнодушным взглядом.

— Пользуешься всеми привилегиями шлюхи Соколова?

— Почему бы и нет.

— Отдай мне Дениса.

— Вы же с ним сами разговаривали сегодня и знаете ответ.

— Ты запудрила ему мозги так же, как и твоя мать когда-то. Мальчику будет лучше со мной, в клане.

Он прав, но…

— Денису уже почти двенадцать, он может самостоятельно принимать решение, с кем ему жить.

— Тебе нужны деньги? Скажи, сколько?

— Мы обсуждали этот вопрос пять лет назад. Деньги меня не интересуют.

Терпение закончилось, он больно схватил меня за локоть.

— Я не позволю ломать моему внуку жизнь, поняла, тварь? Я заберу Дениса, чего бы мне это ни стоило!

— Пустите, Максим Леонидович, вы привлекаете слишком много внимания к нашей встрече, — процедила я в ответ, пытаясь вырвать руку из захвата.

— Надо было убить тебя еще в роддоме, когда имелась такая возможность.

Мне наконец удалось освободиться.

— А разве вы этой возможностью не воспользовались? Продолжать разговор бессмысленно. Всего доброго, Максим Леонидович. Если вы еще раз попробуете мне угрожать, я обращусь в Совет и потребую запретить вам встречаться с Денисом.

— Ты…

— До свидания. — Я отставила бокал в сторону и ушла, чувствуя спиной полный ненависти взгляд колдуна.

Мне нужен был воздух. Срочно.

На негнущихся ногах я брела в сторону балкона, изо всех сил стараясь не ускорять шага, не терять лица, вести себя спокойно и выглядеть величественно. А пальцы до боли сжимали клатч, казалось, приложи я еще хоть немного усилий, и тот просто рассыплется у меня в руках.

Спокойно, спокойно… спокойно.

Еще чуть-чуть… последний шаг…

На балконе было холодно, даже остекление не могло справиться с морозом на улице. Кожа тут же покрылась мурашками, меня затрясло. Хотя, может, трясло меня уже давно и совсем по другой причине?

Черт, как же я устала от всего! Как же мне все надоело!

В груди вновь колыхнулась обида на родителей, на отца. Как они могли оставить нас? Как они могли все бросить на меня и уйти? Заварили всю эту кашу, а я… Я же просто не могу так… мне не хватает сил…

«Место то же, лица те же, даже декорации неизменны, просто дежавю какое-то», — с тоской подумала я, глядя на уже знакомый красный бюстик, что все так же красиво и весьма эффектно висел на люстре. Похоже, они его вообще не снимали, потому что вновь закинуть его на ту же самую бронзовую загогулину — это верх мастерства снайперского искусства, будь ты хоть самым могучим колдуном в мире.

Хм… я уснула, едва только моя голова коснулась подушки, и, несмотря на две чашки крепкого кофе и бодрящее заклинание, которое высосало у меня половину резерва, чувствовала я себя на редкость погано. Но в этом, скорее всего, виноват ночной кошмар. А шеф, похоже, вообще не ложился спать. Хотя это его дело, пусть развлекается, к мэру мы все равно успеваем.

Бросив шубку и кейс с документами на диван, я направилась в сторону кухни — хочу кофе.

Блонди готовила завтрак…

В очаровательном таком розовеньком платьице в рюшечку, в фартучке (где только отыскала?) стояла у плиты и что-то напевала.

— Ой, доброе утро, Татьяна. Вы вовремя. Кофе? — Девчонка радостно улыбнулась, увидев меня, и указала на кофейник.

Могла и не показывать, запах я уже давно почувствовала. Покосилась на девушку, но не нашла, что сказать. И почему я чувствую себя так неловко? Странное чувство, неприятное.

— Доброе, — подошла, налила кофе и осторожно глотнула, пробуя на вкус. Неплохо.

— Завтрак почти готов. Дима в душе, скоро будет.

— Угу.

Ничего себе новости…

Нет, я, конечно, рада, и за кофе благодарна, и за то, что не придется лицезреть голого шефа, и вообще. Но как-то все… не так. Непривычно.

— Я тут блинчики пеку, — продолжала болтать блондинка. — Вы с чем любите? С вареньем, сметаной, медом, сиропом? Знаете, я только у Димы впервые в жизни попробовала кленовый сироп.

Она поставила передо мной тарелку с блинчиками и села напротив… улыбающаяся, румяная… живая, искренняя. Девочка-праздник, просто классическая блондинка. Хотя Лизка вон тоже блондинка, но мягкой и пушистой ее точно не назовешь.

Я некоторое время рассматривала тарелку. В последний раз так за мной ухаживала мама.

— Пробуйте.

— Спасибо. — Я кивнула, но есть не хотелось.

Вообще ничего не хотелось. Хорошо, что сегодня пятница, а завтра выходной. И если Димка будет хорошим мальчиком, я смогу провести его дома, правда, Лешка собирался приехать…

На секунду задумалась, что страшнее — провести вечер с Димкой или с Лешкой?

— Знаете, я хотела… вас попросить.

Замкнулась, отвела взгляд.

Интересно…

— Вы не могли бы мне поставить блок?

И надо было мне именно в этот момент сделать глоток. Вздрогнула и закашлялась, пытаясь сделать вдох.

— Что?

— Вы же можете, я знаю.

Нет, чисто теоретически я могу, дело, конечно, очень затратное и нужны накопители… но зачем? Почему я?

— Я заплачу, у меня есть деньги.

— Почему его не попросишь?

Девчонка совсем растерялась, замялась…

— Боюсь.

Надо же, у кого-то мозги включились. Поняла, что колдун не только сексуальный мужчина и отличный любовник, но и опасный хищник, который при желании может тебя уничтожить. Правда страх какой-то странный, его боится, а помощи просит у меня. Хотя, по идее, должно быть наоборот.

— Чего?

— Я ведь родилась и выросла не здесь. В небольшом поселке на берегу Волги, у нас и колдунов там не было никогда. Только одна старая ведьма, совсем старая, дряхлая, от нее даже клан отвернулся. Мы бегали к ней, просили погадать… отдавали все свои сбережения.

Ой, деревня…

То, что в нас есть магия и сущности, в плане обязательного обладания даром предвидения еще ни о чем не говорит. Нет, те же оракулы, конечно, видят будущее, точнее — варианты развития этого будущего. Но они столь же малочисленны, как и некроманты, и столь же ценны. Будь та старая ведьма оракулом, ее бы никогда не бросил клан, она жила бы очень долго благодаря целителям и пластикам. А так… старуха просто тянула из них деньги. Предприимчивая тварь. А с другой стороны, обвинить ее не в чем, Закон она не нарушала, и деньги ей приносили добровольно.

— У нас и про блоки ничего не слышали. Хотя нет, что-то такое слышали, но не ставили. А тут в Москве… Я приехала сюда с подружкой, мы выросли вместе.

Вот черт, она что, мне всю свою жизнь рассказывать собирается? Нет, спасибо, мне такого счастья не надо. Она же не сегодня завтра исчезнет из Димкиного дома, так зачем засорять собственный мозг лишней информацией?

Но остановить ее не могла… наверное, просто устала, вымоталась и хотела спать.

— Она… она влюбилась. Ей казалось, что навсегда… в колдуна-менталиста. — Голос девчонки сорвался, и она отвела взгляд, пряча слезы. — Вы же слышали о деле Кукловода?

Борис Морозов…

Милый такой, очаровательный паренек. Колдун-менталист, который был на хорошем счету и дома, и на работе. И работал он не абы где, а в элитной клинике «Возрождение». Да, в той самой клинике на Воробьевых горах, где за большие деньги богачам дарят спокойствие и умиротворение, где избавляют от страхов и фобий, влезают в мозг и чистят память. Белые стены, белые потолки, зелененькие цветочки, вечные улыбочки и доброжелательность, от которой начинает тошнить и сводить зубы уже через час.

Я пробыла там две недели после неудачной инициации.

Знаю, что родители хотели, как лучше. Хотели помочь мне справиться с последствиями провала ритуала Вхождения в силу, принять действительность, но лучше не стало… наоборот, еще больше замкнулась в себе…

Но что-то я опять отвлеклась.

Жил Морозов один в небольшом домике, всегда был вежлив с соседями, не грубил, принимал участие в благотворительных акциях, пару раз мелькал в известных ток-шоу, давал консультации героям, его даже собирались повысить в должности. Кто же знал, что в подвале его милого домика находятся под замком тридцать две куклы… юные послушные рабыни, которым он просто выжег память.

Да, пресса тогда гудела больше месяца. Такие акции по стране проходили, закачаешься. Вознесенский тогда чуть ли не пищал от радости, выкрикивая с трибун свои призывные антимагические лозунги.

— Женя была двадцать девятой. Сначала она стала скрытной, а потом просто исчезла, ушла и не вернулась. Я написала заявление в полицию, но сколько их пропадает в огромной Москве, наивных провинциалок…

Много… И Кукловода тогда нашли случайно. Если бы потенциальная тридцать третья жертва оказалась такой же наивной дурочкой, как и все остальные, колдун и дальше пополнял бы свою коллекцию. Но девочка попалась подозрительная и сообразительная, это и спасло ей жизнь. Остальным повезло меньше.

«Возрождение» тогда оплатило реабилитацию каждой. Лучшие колдуны пытались вытащить куколок, сделать их нормальными, говорят, даже Стражей привлекали. Но Морозов знал свое дело, девочки думали только о сексе и своем господине, и ни одна из них так и не смогла вернуться к нормальной полноценной жизни. Две перерезали себе вены, а одна повесилась — не вынесла разлуки с Кукловодом.

— Я знаю, что надо поставить блок, но… Дима, конечно, не будет прочищать мне мозги.

Конечно, не будет. На него и без всякого промывания дамочки прыгают.

— Я поняла, боишься. — Кофе уже остыл, и пить его не хотелось, а вот спать — хотелось. — Но почему я?

— У тебя глаза добрые.

Тут я уже не выдержала и расхохоталась. Вышло слишком громко, злорадно, но, как мне показалось, неестественно. М-да, артистка из меня сегодня просто аховая…

Добрые… Я могу сделать их любыми, стоит только захотеть. Могу поменять цвет, разрез, выражение глаз. Пусть это безумно затратно (лучше использовать для такого дела специальные артефакты) и на недолгий срок, но я это могу, и она ничего не поймет и даже не догадается. Нет, зря я про мозги подумала — нечему тут включаться.

— Послушай, Ника. Никогда не говори ведьме, что она добрая, хорошая и так далее. Не будь столь наивной, мы зло… всегда. И действуем сначала только в своих интересах, а потом уже в интересах других.

— Да… я знаю историю.

История… Сказка или миф? Правда или ложь?

Кто ж ее не знает.

Шаманы, волшебники, колдуны и ведьмы существовали всегда, или люди думали, что они существуют. Но такие, как мы… Мы появились значительно позже.

Когда возникло это общество, трудно сказать, понятия «секта» тогда не существовало. Просто на заре двенадцатого века в Восточной Европе появилось некое собрание для избранных из числа местной феодальной знати, мечтающей о власти, о силе и богатстве.

Сначала все было достаточно безобидно и мило (темные подвалы старого замка, вызов духов, наркотический дурман, песнопения на латыни). Все изменилось после первого жертвоприношения. Сначала были животные, но этого показалось мало, все чаще на алтаре стали появляться мужчины, женщины, девственницы… дети. Что значит жизнь какого-то подкидыша без роду без племени, если благодаря тайному ритуалу ты можешь получить власть?

Страшно? Жестоко? Мерзко?.. Да, но мы и есть зло, по крайней мере, были когда-то.

И однажды мечта сбылась, их услышали… Трудно теперь сказать, что явилось причиной «хорошего слуха» Высших сил — принесенные в жертву дети, особые песнопения на мертвом языке или, может, луна, взошедшая в нужном месте в нужное время. Мы этого так никогда и не узнаем. Хотя ходят слухи, что какая-то информация об обряде есть у Стражей. Даже если это и так, то правду нам никто не поведает, да и не нужна она миру.

Сама Тьма явила им свой облик — алчная, жестокая, коварная, играющая на человеческих слабостях. Она знала, что им предложить, чего они хотят больше всего на свете — силы, магии, могущества, которые будут переходить из поколения в поколение.

А что попросила взамен? Нет, не душу — Тьма не демон, ей это не нужно. В обмен на всевластие и всемогущество она потребовала от них чувства… любовь.

Ведь это такой пустяк, отдать любовь, саму возможность любить и быть любимыми. Без нее же намного легче жить в этом мире. Нет любви — нет и боли.

И они согласились. Ведь власть и сила лучше, чем какая-то любовь.

Согласились… и в тот миг отречения от любви они прокляли и себя и нас, своих потомков.

И Тьма подселила каждому из них частичку себя — сущность, что дает силы… тварь, что питается страстью… ту, что всегда необходимо подпитывать, но это же такая малость за такой большой подарок…

Казалось бы, есть магия — бери и властвуй, но власть они тогда так и не получили. Произошел банальный раскол между ведьмами и колдунами, все-таки беспорядочный секс друг с другом и на стороне не способствует укреплению отношений — ушла любовь, пришла ненависть. Они разделились, а потом разделялись еще и еще, предпочитая одиночество и свой путь к власти, создавая свои собственные кланы.

…Плодитесь и размножайтесь… особенно когда дар и сущность переходит от родителей к детям. Этим они и занимались: укрепляли позиции на своих территориях, долгие столетия растили собственные армии.

…А потом нас сгубила самоуверенность…

Пока мы наращивали мощь своих армий, люди, поддерживаемые Богом и верой, готовили своих воинов. Так началась длительная эпоха Охоты, с инквизиторами, кострами и сотнями смертей и с той, и с другой стороны. Кровавые годы общей истории, о которых трудно вспоминать. Хроники, которые без ужаса не прочитаешь.

Итогом стали Закон (огромный трактат на три сотни страниц, полностью регламентирующий нашу жизнь с рождения до самой смерти), хрупкий мир и появление первых Стражей.

— Но вы же сделались другими.

Мы-то, может, и стали, но сущность, та пресловутая черная клякса Тьмы внутри нас, осталась прежней.

— Ника, обратись ты к нормальной ведьме, которая сделает все лучшим образом.

— Я хотела бы, чтобы это была ты, — прошептала девушка и закусила губу, отводя взгляд.

Вот только не хватало мне телячьих нежностей и соплей по всему лицу. И почему я на это реагирую? Ведь ведьма должна просто послать ее куда подальше или промыть мозги… так, совсем чуть-чуть…

Хотя обычная ведьма уже четыре года должна кувыркаться в постели с колдуном, а не быть его личным помощником.

— Слушай, давай я найду тебе нормальную ведьму, хорошо? — быстро достала визитку из кармашка и протянула ей. — Позвони мне завтра?

— Спасибо… ты…

— Ведьма, злая и коварная, которая еще хочет кофе. — Я выразительно подняла свою кружку.

— Я сейчас еще налью…

— Я бы тоже не отказался. — На кухню вошел Димка в темно-сером костюме, белоснежной рубашке, с серо-голубым галстуком в руке и тяжело вздохнул. — Тань, завяжи, а? У тебя лучше получается.

— Виндзор или пратт?

— Виндзор.

Равнодушно кивнула и подошла ближе.

Пахло от него приятно, даже захотелось вдохнуть поглубже этот аромат… и потереться носом о подбородок… попробовать на вкус его кожу… Сущность слегка затрепетала внутри. После сегодняшнего сна она вела себя крайне тихо. Знала, что я не в том настроении. Но эта реакция удивила, даже странно.

— Все нормально? — Димка слегка наклонил голову и заглянул мне в глаза.

Если бы в них мелькнули хоть какой-нибудь огонек, хоть какая-нибудь эмоция, я бы заподозрила его в использовании флера. Но нет, шеф был сосредоточен и спокоен. Наверное, я просто не выспалась и поэтому несколько неадекватно и с предубеждением реагировала на обычное поведение шефа.

— Да, — кивнула, продолжая завязывать узел, — забыла тебе вчера сказать. Ко мне подходила Виктория Ларина.

— Ларина… Ларина… Ларина… Эта которая в тебя вазами кидалась?

— Вазой. Она самая. Просила передать, что у нее выгодный контракт намечается, но она может передумать, если ты предложишь ей более выгодный.

— Будем считать, что ты передала, а я услышал. Какие планы на выходные?

— Получить эти выходные.

— Ты их и получишь, — серьезно ответил мне колдун и отступил на шаг, стоило мне подтянуть готовый узел. — Ты, самое главное, отдохни хорошо.

— Это предупреждение?

— Это совет.

— Пятница еще не закончилась.

— Закончится, сегодня сюрпризов быть не должно.

И самое интересное, что он оказался прав, на работе обошлось без сюрпризов.

А вот дома…

— А вот и наша работница пришла, — радостно пропела Марианна, стоило мне войти в квартиру и разуться.

А я так надеялась, что она передумает и не приедет, а если и приедет, то гораздо позже, когда успею подготовиться и занять оборону.

— Привет.

У нас с ней странные отношения. Нет, Лиза ее боготворит, для нее Марианна — пример идеальной ведьмы — сильной, страстной, настоящей сирены, что своим чарующим голосом завлекает в сети мужчин. Дениса бабуля показательно игнорировала, а вот со мной…

На следующий день после смерти родителей, пытаясь одновременно присмотреть за младшими, устроить нормальные похороны и не сойти с ума, я получила повестку из Совета, где должно было решаться дело о передаче права опеки над Дэном Максиму Леонидовичу.

До сих пор помню, как сидела на кухне и смотрела на эту бумажку, совершенно не зная, что мне делать. Ведь отца с мамой еще не предали огню, еще не были отданы последние почести, а он уже требовал внука. Именно там меня и нашла Марианна, прочитала повестку и удовлетворенно кивнула:

— Вот и отлично. Мальчишке будет лучше с ним. А ты с Лизой сегодня же переедешь в наш клан. Хоть что-то твоя мать смогла сделать нормально — родила целых двух ведьм. Ты, конечно, подпорчена, но, может, Стражи разберутся когда-нибудь с этим досадным недоразумением. А вот из Лизоньки я сделаю настоящую ведьму. За ее инициацию еще будут драться, поверь мне, такой потенциал…

У меня просто не было сил все это выслушивать:

— Что?

— Ничего, милая, я сама соберу ваши вещи, позвоню Разину — чем быстрее мальчишка окажется у него, тем лучше, а ты иди, отдохни. Квартиру, конечно, придется продать в пользу клана…

Надо ли говорить, что маленькая ведьма внутри меня взбунтовалась? Никто не ожидал такого. Ни один из наших многоуважаемых прародителей даже не мог представить себе, что я могу пойти против их воли, что решусь на противостояние. Да и я сама не знала, что смогу, что выстою.

Глупо, конечно, я все равно надеялась тогда на ее поддержку, думала, что она поможет мне пережить гибель родителей, выстоять, а Марианна поступила как истинная ведьма…

За это я ее не могу простить до сих пор.

— Ты такая бледненькая… синяки под глазами просто ужасные, делают тебя старше лет на десять. Ты что, совсем не пользуешься бытовой магией?.. Ах да, не с твоим резервом. Но все равно, тебе необходимо отдохнуть, расслабиться, полежать на белоснежном песочке, я вот недавно летала в Дубай…

Ага, на метле…

Я прошла в гостиную и села в кресло, вытянула уставшие ноги.

Лиза сидела на диване, поджав ноги под себя, и демонстративно от меня отворачивалась. Нет, ну и что опять случилось? Мы же дня два не виделись и расстались-то вполне мирно. Черт, когда же закончится этот переходный возраст или ее перед совершеннолетием так колбасит? Я что, тоже была такой?.. Хм… не помню.

— Здравствуй, Лиза. — Мне не трудно, я не гордая, могу первой начать разговор. Эта способна сутками не разговаривать. Сама себя накрутит, сама с собой поругается, а виновата в конечном счете буду я.

— Привет, — пробормотала в ответ, но головы не повернула.

Ну, хотя бы отвечает, и то хорошо, значит, еще есть шанс разойтись по-мирному, если Марианна не влезет. Слишком довольный у тебя вид, ведьма, что ты опять задумала?

— Как дела в магише?

— Нормально.

— Хорошо.

О чем еще говорить с агрессивно настроенным подростком? Хотя какая разница, любой, даже самый безобидный вопрос может привести к взрыву — знаем, проходили уже.

Я перевела взгляд на Марианну… попробуем подобраться к проблеме с другого бока.

— А как у тебя дела?

— У меня все замечательно, скоро сольный концерт в Париже. Но сейчас нас вот что интересует: сколько ты будешь бездействовать, дорогая? Лизе через месяц исполнится семнадцать.

— Я в курсе.

— И? Ты вообще собираешься решать вопрос с инициацией? Надо же найти хорошего колдуна, необходимо столько всего обсудить, оформить столько бумаг, сделать запрос в банк данных. И если ты не можешь, если у тебя не хватает времени на собственную сестру, то это сделаю я.

Ага, так же, как и с мамой, когда подсунула ей старика.

— Она хочет меня превратить в такую же, как она сама. Думает, если у нее не получилось, то и со мной так же будет, — подала голос сестренка.

Как же болит голова.

А еще больнее слышать эти обвинения, смотреть в разгневанные голубые глаза младшей сестры. Столь похожие на мамины и в то же время совсем другие, чужие, холодные…

— С тобой такого не будет, — ответила спокойно и уверенно. Сейчас самое главное держать лицо.

— Танечка, я понимаю, у тебя работа, Димочка требует внимания, но надо же что-то делать. Я тут принесла Лизоньке резюме кое-каких претендентов, ты бы тоже посмотрела. Так как вы из-за твоего упрямства все еще вне клана, решать придется тебе.

Надо же, она принесла кого-то на выбор… какая щедрость.

— С удовольствием посмотрю. Лиз, тебе кто-то понравился?

Сестра пожала плечами, и воинственный настрой куда-то исчез с ее хорошенького личика, остались тревога, растерянность и толика предвкушения. А ведь когда-то я была такой же, вот только у меня за спиной стояли мама с папой и Лешка…

— Я… я не знаю. — Она неуверенно и беспомощно взглянула на Марианну.

Ну, понятно, откуда ветер дует.

— Мы можем посмотреть вместе, если ты хочешь, конечно… Просто знай, что я одобрю любой твой выбор.

Лиза кивнула, и в гостиной сразу стало спокойнее, даже как-то светлее.

Уф, скандала удалось избежать.

— Я очень благодарна тебе, Марианна. Не знаю, что бы мы без тебя делали!

Меньше ссорились — это точно.

— Я так рада, что смогла хоть чем-то помочь. Я же вас так люблю!

Как интересно… особенно если учесть, что любви мы испытывать не умеем.

Недовольна? Без сомнения… вон как губки поджала.

— Это же так замечательно, что мы все выяснили… Лизонька, может, ты пока пойдешь, подогреешь ужин своей сестре? Она голодная, уставшая. А мы посидим, поговорим… по-семейному.

Удивительно, но Лизка возражать не стала, тихо вышла, плотно закрыв за собой дверь. Видимо, только мне нервы треплет.

— Итак? — Я свободно откинулась в кресле и слегка приподняла бровь, ожидая продолжения.

— Мне сообщили, что два месяца назад Стражи дали тебе какое-то новое блокирующее зелье. — Марианна села напротив, утратив свое напускное дружелюбие, остался лишь цепкий взгляд холодных голубых глаз.

— Дали.

Мое лицо все еще непроницаемо, и, как ни старается, она ничего не сможет прочитать на нем.

— И почему ты еще не инициирована?

— А ты уверена, что оно сработает, что я опять кого-нибудь не подожгу?

— Но Стражи…

— Не всесильны и не знают, как все может пройти, опыты — это одно, реальность — совсем другое. И потом, если все пройдет нормально, что тогда? Подыхать от голода или каждый раз для подпитки принимать это зелье? А где гарантия, что на него не выработается иммунитет? Что оно подействует во второй, в третий раз? Или вновь ждать следующего зелья? Да Стражам легче сжечь меня на костре, чем так мучиться… А ты знаешь, что со мной будет, если я не смогу вовремя подпитывать сущность после инициации? Она сожрет меня изнутри, станет медленно вытягивать силы, пока не превратит в мумию… или ты нашла кого-то, кто захочет рискнуть всем ради подзарядки артефактов?

— Инеев вернулся.

— Я в курсе. Думаешь, он решится на повторение? Не решится, уж я-то точно знаю…

Сирена тяжело вздохнула:

— Такой дар, такие возможности…

И такие деньги…

Но попыток уговорить меня Марианна не оставила:

— А ты с Димой этот вопрос не обсуждала?

— С Соколовым? — теперь я по-настоящему удивилась. — Нет, а зачем?

— Но он же феникс.

— Ты действительно думаешь, что он сможет воскреснуть после «мертвого пламени»? Сомневаюсь, даже фениксам это не под силу.

— Он сильный маг.

Ответить я не успела. В коридоре громко зазвонил домашний телефон, а через мгновение появилась Лизка:

— Тань, там тебя спрашивают… мужчина, — и глаза большие, удивленные.

Недоуменно нахмурилась, пытаясь понять, кто это может быть. Точно не Димка, не его уровень. Соколов на домашний не звонит, для этого есть сотовый. Но тогда кто?

Быстро подошла к тумбочке и взяла трубку.

— Да, слушаю.

— Здравствуй, Татьяна.

Сердце пропустило удар, и я прикрыла глаза, вслушиваясь в его голос.

— Здравствуй.

— Я не помешал? — В голосе Леши слышалось участие или мне хотелось его услышать?

Скорее всего, последнее, но я не буду об этом думать, пока… просто послушаю…

— Нет.

— Скажи, я могу завтра приехать к вам?

— Можешь.

— Мне надо обсудить кое-что важное.

— Я поняла.

Ты бы просто так не звонил сейчас. И для возвращения на родину тоже нужны веские причины, а не банальная встреча бывших друзей, одна из которых чуть тебя не убила.

— В двенадцать будет нормально?

— Да.

— Тогда до встречи…

— Пока.

Я положила трубку на место и некоторое время просто стояла, не двигаясь и закрыв глаза.

Все слишком… не так. Я не могла понять, что меня напрягает, но что-то не давало покоя. Словно что-то упустила из вида…

Или просто стала слишком мнительной и подозрительной?

Жизнь научила, что своей интуиции надо верить. А сейчас она мне говорила, что игра уже началась, а правил ее я не знаю.

— Кто звонил? — Марианна вышла в коридор и стала рядом.

— Алексей Инеев.

— Да? — многозначительно улыбнулась она.

— Да, будет завтра в двенадцать.

— Это тот самый Инеев? — встряла Лизка.

— Да, тот самый. Вас надо оставить одних? Что я спрашиваю? Конечно, надо, и зелье держи наготове, милая. Такой шанс нельзя упускать.

Шанс?

Мне захотелось рассмеяться…

Нет никакого шанса. Леше нужна не я… я практически уверена, что приехал он ради другой ведьмочки.

Мне вот интересно, как мама вообще жила с Марианной?

Ведь как только она узнала о беременности, собрала вещи и переехала в клан. Конечно, можно было этого не делать, но как только за некромантом закрылась дверь, мама поняла, что больше и минуты не сможет находиться в квартире, где каждый уголок напоминает о колдуне, о тех страстных мгновениях, что они провели вместе.

Мы не знаем пол ребенка до самых родов. И это не зависит от нашего желания заглянуть вперед, это просто невозможно предвидеть или просчитать. Остаются только чисто ведьминские приметы, к которым все и всегда прибегают, чтобы распознать, чей гендер стал доминирующим — колдуна или ведьмы. Но процент правильных предсказаний всегда пятьдесят на пятьдесят. Конечно, все ведьмы мечтают о девочке, кому хочется повторно вынашивать ребенка?

Марина боялась загадывать, боялась даже думать, кого носит под сердцем. Для нее это был просто ребенок, которого она уже любила.

Это было странно и так непривычно для нее. Ведь, по легенде, мы прокляты, мы не можем любить, даже к собственным детям у нас несколько прохладное отношение, особенно если они противоположного пола. Но тем не менее Марина знала, что ребенка она любит, и совершенно не готова была с ним расстаться.

В клане ее приняли на редкость радушно, ласково и очень трепетно, что еще больше испортило и без того поганое настроение. Понятно, что им нужна была не она, а ребенок — девочка. Конечно, ей перепала немаленькая такая порция дифирамбов от клана, еще бы — удалось заключить контракт с некромантом и забеременеть за такой короткий срок. Имелась большая вероятность того, что родится девочка, и она вполне может быть некромантом, а это такой дар для клана, такая удача!

Ведьмочку разговоры злили жутко, пару раз она даже чуть не сорвалась, но в последний момент сдержалась. Не ради себя — ради ребенка. Ведь волнение чревато.

В клане имелась еще одна беременная ведьма — Настя. Это была ее вторая беременность, первая благополучно завершилась рождением сына, который тут же перешел в клан отца — техномага.

— И что ты почувствовала, когда узнала, что у тебя родился сын? — спросила ее как-то Марина.

Они гуляли по саду, любуясь золотисто-желтой листвой, наслаждаясь последним теплым деньком.

— Разочарование и злость, — пожала плечами Настя, срок у нее был большой. Целители планировали роды на конец сентября — начало октября. — Беременность — это же так ужасно — огромное, неповоротливое тело, отеки, непомерный аппетит и полное отсутствие секса, только накопители сдерживают сущность и как-то облегчают жизнь. Тебе еще предстоит пройти через это. Мучаешься восемь месяцев, страдаешь, а тут на тебе — сын, и, значит, через пять лет придется вновь проходить через этот кошмар. В этот раз, я надеюсь, будет девочка…

— А ты его видела после этого?

— Кого? — Настя недоуменно нахмурилась, отчего ее кукольное личико скривилось.

— Сына?

— Нет. А зачем? Он же принадлежит отцу.

— Да, конечно, — кивнула Марина, кутаясь в шаль. Вроде на улице тепло, но ее внезапно стало трясти… или дело было совсем не в погоде, а в холоде и страхе, что сковал ее сердце.

Мечта Насти сбылась, через две недели после этого разговора ведьма родила здоровую девочку. Марина была за нее искренне рада, но поддерживать знакомство не хотела.

Давно уже кончилось лето, пролетела осень с ее промозглыми дождями и пасмурной погодой, в начале декабря выпал первый снег.

Марина медленно гуляла по парку, наслаждаясь легким морозом, ярким солнцем и белоснежными пейзажами. Стоило ей сделать шаг, и снег мягко и приятно хрустел под ногами. Щеки уже слегка пощипывало от мороза, но это было совсем не больно, а даже приятно. А воздух казался таким удивительно чистым, что девушка просто не могла надышаться. То и дело останавливалась, улыбалась и вдыхала морозную свежесть полной грудью. Впервые за долгое время Марина находилась в ладу с собой, даже жизнь заиграла для нее новыми красками. Оказывается, для счастья так мало надо. Она почти месяц не выходила из квартиры, редко бывала на улице, все продукты для нее привозили клан или мать, а тут решилась выйти, подышать свежим воздухом.

Она медленно брела по тропинкам, то и дело поглаживая живот. Нет, беременность была еще не столь заметна, когда она надевала свой пуховик, но небольшой округлый животик уже виднелся. Как же ей нравилось каждый день подходить к зеркалу, задирать майку и любоваться увеличивающимися формами, с трудом веря, что внутри ее уже есть жизнь. Она не понимала Настю, да и остальных, подобных ей, — как можно не любить это состояние, как можно не радоваться этому? А еще малыш начал шевелиться. В первый раз Марина даже не поняла, что это он, — словно маленький червячок чуть зашевелился у нее внутри, а потом еще раз и еще. Теперь это было не просто какое-то гипотетическое существо, малыш стал реальностью.

— Марина.

Девушка замерла и зажмурилась.

Нет, нет, это просто сон… просто показалось, он не может появиться здесь.

Но скрип снега под ногами и тонкий аромат туалетной воды, будоражащий воспоминания, пришли к ней не во сне.

— Здравствуй.

Она распахнула глаза и пристально посмотрела на Разина. Нисколько не изменился за эти три с половиной месяца — все тот же прямой взгляд серых глаз, легкая щетина на подбородке. Все так же свеж, красив и силен.

«А чего ты хотела? Чтобы он мучился без тебя? Чтобы не мог ни спать, ни есть? Чтобы так же страдал одинокими холодными ночами, как и ты? Думал о тебе?»

Не страдал…

— Здравствуй.

Он внимательно осмотрел ее с ног до головы, на мгновение задержался на животе, скрытом под толстым слоем пуховика. Ей захотелось прикрыть ребенка рукой, спрятать, не отдавать…

— Как ты себя чувствуешь?

— Разве Глава клана тебе не докладывает? Она должна присылать еженедельные отчеты о нашем состоянии.

Он нахмурился и, кажется, начал злиться. Но на что? На правду? Жалеет, что выбрал именно ее для контракта? Так она не навязывалась…

— Я хочу это услышать от тебя.

— Все хорошо, анализы в норме, ребенок развивается согласно сроку.

Некромант кивнул и замолчал.

Молчал и смотрел неотрывно, сосредоточенно, жутко… это еще больше злило.

Вот зачем он пришел сюда? Что ему надо? Желает убедиться, все ли в порядке с его возможным сыном? Или просто хочет помучить ее?

— Рада была повидаться, но мне пора. — Она сделала шаг в сторону, собираясь обойти его.

— Подожди. Я довезу тебя.

— Спасибо, сама дойду, тут недалеко.

— Я довезу тебя, — твердо ответил он, взял ее за руку и отвел к машине, припаркованной совсем недалеко.

Девушка пожала плечами и согласилась. Не устраивать же истерику на пустом месте? Это же не страшно — просто проехать с ним в одной машине? Он все равно ничего ей не сделает, в его же интересах, чтобы с ней и ребенком все было нормально, а больнее, чем сейчас, уже не будет…

Машина у него дорогая, премиум-класса. Она особо не разбиралась в автомобилях, но, увидев этого представителя западного автопрома, сразу оценила его ранг. Ну не может стоить дешево машина с кожаным салоном, со звуконепроницаемой перегородкой, мини-баром и телефоном.

Девушка села в угол и отвернулась к окну.

Молчание давалось трудно.

Эта тишина давила со всех сторон, угнетала. И мужчина, что сидел рядом, пусть не близко, но все равно рядом, тоже подавлял. А еще это нестерпимое желание коснуться его, запустить пальцы в его волосы, почувствовать мягкость губ, твердость крепкого тела… окунуться в его запах, стать его частью.

— Погода хорошая, — произнесла она тихо и повернулась к нему.

В следующее мгновение некромант резко схватил ее за руку и притянул к себе, сорвав шапку, зарылся носом в волосы. Марина замерла в его объятиях и не нашла сил вырваться, оттолкнуть его.

— Ведьма, — глухо шепнул он куда-то в макушку, вдыхая аромат ее волос и кожи, — как же я соскучился…

И она оттаяла.

Дело даже не в том, как он прижимал ее к себе, не в словах, таких желанных, ласковых… дело в голосе… словно ему было нестерпимо больно… смертельно тоскливо вдали от нее.

Марина жалобно всхлипнула и прижалась к нему еще сильнее.

А через мгновение их губы встретились в сладком, сводящем с ума поцелуе.

Словно не было этой разлуки. Будто они не расставались ни на минуту, ни на мгновение. Всполохи желания, искры разгорающейся страсти, вспыхивающие вокруг и внутри. И время, остановившееся ради них.

Марина растворилась в чувствах, эмоциях, ощущениях и пришла в себя, только когда машина затормозила и некромант бережно взял ее на руки.

— Толя?

— Тшш, — шепнул он и внес ее в высокое здание с огромными стеклянными окнами.

— Но?..

— Ты мне веришь? — Серые глаза пытливо, серьезно всматривались в ее лицо.

— Да.

Напряжение спало, вырвался предвкушающий рваный вздох, мгновение — и Разин с некромантской невозмутимостью продолжил идти дальше.

Легкое покалывание во всем теле, когда охранка считывала ауру, и они у него в квартире.

Входная дверь еще не успела закрыться, а любовники уже принялись лихорадочно стягивать друг с друга одежду — пальто, куртка, шарф, ее свитер, его пиджак, рубашка, ее футболка…

И все это, не прекращая страстно целоваться, трогать друг друга, гладить, стискивать в объятиях.

Спальня и двое… полностью раздетые, сгорающие от желания, вздрагивающие и предвкушающие.

Некромант бережно уложил ее на кровать и замер, любуясь обнаженным, немного раздавшимся телом. Нежно провел указательным пальцем по лицу, очертил линию скул, коснулся полных губ, провел прямую линию по подбородку, шее, груди, спустился к животу, где внезапно замер. Застыла и Марина, впервые испугавшись, что выглядит некрасиво, что слишком толстая, слишком беременная.

А Толя осторожно положил ладонь на ее живот и посмотрел ей в глаза:

— Я осторожно… и очень нежно, — хрипло шепнул Разин и, приподнимая, обхватил ее ягодицы руками, слегка толкаясь вперед, неглубоко проникая в лоно. Следующее движение бедер и рук — и его плоть уже глубже… Новое плавное скольжение — и мужчина опять отстраняется.

Марина судорожно глотала воздух. Все ее тело словно пронзили сотни тысяч маленьких иголочек. Каждое движение было мучительно медленным. Оно не давало освобождения, а больше и больше распаляло жар внутри.

Девушка уже стонала и слабо вскрикивала, зачарованно глядя в потемневшие глаза мужчины, возвышающегося над ней. Его красивое лицо исказилось от сдерживаемого желания, мускулистое тело покрылось капельками пота, дыхание было тяжелым, а он все не ускорялся, все еще сдерживал себя, боясь навредить.

Разрядка оказалась невыносимо тягучей, яркой, мощной и обоюдоострой.

Толя упал рядом с ней на кровать и притянул к себе, зарывшись лицом в ее волосы и положив большую ладонь на ее округлый живот.

— Мы не повредим малышу?

— Нет… если маме хорошо, то и ему тоже, — улыбнулась Марина, нежась в объятиях, купаясь в последних отголосках страсти.

Как же все-таки хорошо просто так лежать, чувствовать его рядом с собой, слышать гулкое биение сердца любимого мужчины.

— Тебе ведь не передавали моих просьб о встрече, — внезапно произнес Анатолий.

— Каких просьб?

— Значит, не передавали… И почему я не удивлен?

Марина слегка отстранилась, всмотрелась в его лицо.

— Ты хотел встретиться?

— Да, два месяца пытался добиться этого от твоей Главы… упертая ведьма… Еще и ты целый месяц никуда из своей каморки не выходила, а если и выходила, обязательно с кем-то. Я с трудом успел тебя сегодня поймать.

— Ты правда искал со мной встречи? — все еще не могла поверить девушка.

Некромант кивнул и нежно поцеловал ее в нос:

— Ты слишком много для меня значишь, Мариш… ты и наш ребенок.

Наш ребенок… не ее дочь или его сын, а их общий ребенок.

Мужчина бережно обхватил ее лицо руками, не давая возможности отвести взгляд, наклонился ближе:

— Скажи, ты чувствуешь это? Ты любишь нашего ребенка?

— Мы не умеем любить, — пролепетала она.

— К черту эти предрассудки и легенды. Я хочу знать, что чувствуешь именно ты. Ты любишь нашего ребенка?

— Да, люблю… и не могу представить, что ты можешь забрать его у меня.

Он сразу расслабился и удовлетворенно кивнул, отпуская ее лицо и вновь ложась рядом, скользя ладонями по ее телу от талии до бедра и обратно:

— То, что нам всегда внушали и рассказывали, — неправда. Точнее, не совсем правда. Тьма не забрала у нас чувства, любовь, она их просто блокировала… Не смотри на меня так, Мариш, я говорю правду. Я — некромант, я могу подчинять сущности, могу управлять ими. Тьма и любовь не способны сосуществовать рядом, поэтому чувства заперты внутри нас.

— Но тогда почему никто об этом не знает?

— А ты уверена, что не знают? Все они в глубине души знают и чувствуют, что способны любить, но вот надо ли им это знание? Посмотри на них — на свою мать, на Главу клана, на остальных?. Разве им нужна любовь? Они выросли в другом мире, с другими моральными устоями и правилами. Любовь не для них, всех их интересуют только страсть и подпитка. Ты же росла среди людей и переняла от них трепетное отношение друг к другу и к своему потомству, поэтому ты мечтаешь о другом… поэтому любишь нашего ребенка и меня.

Марина вздрогнула и отвернулась, попыталась отодвинуться, спрятаться. Ведь одно дело — чувствовать, а совсем другое — признаться, причем не только себе, но и ему. Но колдун не дал — еще сильнее прижал к себе и горячо зашептал:

— А я люблю тебя. Для меня три месяца без тебя были самыми жуткими в моей жизни.

— Толь… я не понимаю…

— В ресторан, где ты работала, я в тот день забрел случайно. Утром провел ритуал вызова духа, позже отправился на старое кладбище, чтобы упокоить жертвы, поднятые бестолковыми старшекурсниками, и как только сил хватило? Тяжелое утро, еще более кошмарный день, а вечером — бутылка дорогого коньяка в первом попавшемся ресторане… А тут ты — юная сирена с чарующим голосом в свете софитов, как лучик света в темном царстве… Мой лучезарный лучик и моя сладкозвучная девочка. Я стал приходить на твои выступления, нет, не каждый день, но все равно часто. Сначала просто послушать, а чуть позже это желание переросло в потребность видеть тебя постоянно. Однажды поймал себя на мысли о своей зависимости и подумал, что ты с помощью своего флера воздействуешь на меня, я даже проверку устроил…

— Что?

— А ты думала… не злись, цунами, не злись, подумай… Я — некромант, сильный некромант, и меня как магнитом тянет к юной сирене. Конечно, я проверил тебя на приворот и на флер. Но ты даже средний уровень воздействия не применяла… И тут я понял, что хочу тебя так… что пока не получу — не успокоюсь…

— Ну и как, успокоился? — ехидно поинтересовалась Марина, хотя внутри все дрожало. Он же сейчас изливал свою душу, открывался ей.

— Нет. Тогда, в твоей гримерной… черт, да у меня просто крышу снесло в тот вечер! Я ведь планировал отвезти тебя в отель, цветы там… музыка. А получилось — на столе, второпях… да и второй раз тогда, в переулке, — мужчина хмыкнул и улыбнулся воспоминаниям. — В общем, секс не помог избавиться от влечения, наоборот, стало только хуже. И я подумал про контракт. Кстати, пришлось долго ждать, пока клан пришлет твою анкету.

— Но почему ты ничего не сказал мне?

— Что сказать? Что схожу с ума от маленькой сирены? Что каждую минуту мечтаю раздеть ее и залюбить до смерти всеми известными способами? — Он щелкнул пальцем по носику и поцеловал в лоб. — Ты даже не представляешь, какую власть имеешь надо мной.

— Тогда почему? Почему ты отпустил меня, почему исчез почти на четыре месяца?

— Ты знаешь, когда я заключал контракт, думал только о том, что ты будешь рядом со мной, а о том, что будет ребенок… это уже потом пришло осмысление. А ты стала отдаляться, замкнулась в себе, и эта новость… Я решил, что ты такая же, как все ведьмы, а потом твой клан перекрыл все доступы к тебе, мне даже во встречах отказывали.

— Так ты…

— Люблю. Тебя люблю и нашего ребенка люблю. И мне совершенно все равно, кто родится, потому что нашей проблемы это не решит.

— Какой проблемы?

— Если будет дочь, больше заключать контракт я не буду, мне никто не нужен, кроме тебя. Если будет сын, то, прости, солнышко, но я не подпущу к тебе ни одного колдуна, придется тебе только от меня подпитываться. Именно этого кланы нам и не позволят.

— И что теперь? Мы не можем что-то сделать без их согласия, это же противоречит Закону.

— Есть вариант.

— Какой?

Толя привстал на локте и, тяжело вздохнув, ответил:

— Брак.

— Что? — Марина в ужасе вскрикнула и отшатнулась. — Ты понимаешь, что предлагаешь? Чего можешь лишиться?

Некромант кивнул.

— Да. Но вы для меня важнее всего на свете… А я для тебя?

Ровно в десять часов в приемную вошла ведьма. Сильная, уверенная в себе и такая красивая, что даже я впечатлилась (а меня, повидавшую не одну сотню любовниц шефа, трудно удивить) — ярко-рыжие волосы, бирюзовые, с поволокой, глаза, бледная кожа и тело, облаченное в черную кожу обтягивающего комбинезона. Небрежно бросила мне в руки свое белоснежное манто и без всяких слов приветствия отправилась прямо в кабинет к Соколову. Я даже не успела сказать, что шефа еще нет, как следом, запыхавшись, вбежал Димка.

— Доброе утро, колючка. Сделай нам два кофе, хорошо? — произнес он и так же быстро исчез в кабинете.

Наверное, одна из протеже Александра Ивановича.

Да, хорошо понедельник начинается…

Отработанными движениями аккуратно выставила на поднос кофейные чашечки, поправила корзинку, в которой красиво лежало ореховое печенье с кусочками шоколада. Еще раз тщательно осмотрела импровизированную сервировку в поисках скрытых дефектов и довольно кивнула — какая же я молодец!

Взяла поднос в руки, нацепила на лицо вежливую улыбку и сделала шаг в сторону кабинета. Второй сделать не получилось…

Дверь с треском распахнулась, мимо меня в бешенстве пролетела ведьма, а все то великолепие, которое я так тщательно сервировала, полетело на меня — в лицо, на блузку и даже юбке досталось.

Громко щелкнула дверь, извещая о том, что гостья удалилась, а я все продолжала стоять, вытянув вперед руки в защитном жесте. Вокруг меня царил кофейно-кулинарный хаос, дополненный противным ощущением мокрой и грязной одежды и четким осознанием того, что рефлекторно вбухала весь свой оставшийся резерв в охлаждение летящего на меня кофе, так что на просушку не осталось даже толики силы.

Понимал это и Соколов, потому что улыбка, возникшая на его лице, просто кричала об этом.

— Раздевайся, — ласково-ласково пропел он и, скрестив руки, оперся плечом о косяк двери.

Медленно опустила руки и попыталась стряхнуть ледяные капли с одежды.

— Может, тебе еще стриптиз станцевать?

Быстрый щелчок пальцами, и офис наполнила соблазнительная музыка.

— Свет приглушить? — Дима был сама любезность.

— А наличные есть?

— В смысле?

— В трусы мне что будешь запихивать? — Я все-таки злилась.

Колдун выразительно приподнял бровь и улыбнулся еще более многообещающе.

— Ну, если ты так настаиваешь, могу засунуть и…

— А просто высушить меня ты не можешь?

— Колдун, помогающий ведьме? Солнышко, тебе же все равно придется раздеться, не будешь же ты ходить по офису в грязной блузке, это неприлично.

— А полуголая ведьма, разгуливающая по офису, это нормально? Хотя, что это я… для тебя это действительно нормально.

— В тебе говорит воздержание.

Я отмахнулась от него и вновь осмотрела блузку.

— Мне надо переодеться.

— Одолжить тебе свою рубашку? — промурлыкал он.

— Нет, спасибо. Я сейчас схожу в магазин и куплю себе что-нибудь. Я быстро.

— Давай, — разрешил шеф и вновь скрылся в кабинете.

Как будто милостыней одарил.

Я, быть может, и обиделась, но лукавый огонек, промелькнувший в синих глазах шефа, уловила. И что бы это могло значить? Очередная проверка на прочность? Или просто игра? А может, он просто развлекался за мой счет?

Нет, не понять мне мужской логики.

Хорошо, что весь первый и второй этаж здания занимают магазины, на улицу выходить не надо. Можно быстренько сбегать и купить то, что нужно. Поэтому схватила сумочку и быстро пошла в сторону лифта. Все-таки ледяная блузка очень способствует увеличению скорости.

И тут мне навстречу опять пролетела уже знакомая рыжая ведьма. Я едва смогла отскочить в сторону, пропуская ее. Но она меня как будто и не заметила. Рыжая — от нее даже искры летели — побежала дальше.

Решила добить Диму? Да, я только «за»!

Но моим мечтаниям не суждено было сбыться. Стоило только войти в лифт и нажать на кнопку второго этажа, как ведьма появилась вновь, неся в руках свое роскошное манто. Пришлось подождать, хотя находиться в замкнутом пространстве со злой ведьмой было страшно.

Дверь лифта плавно закрылась, зазвучала классическая музыка, которая сейчас казалась какой-то зловещей…

Рыжая поправила волосы и повернулась ко мне, окинула внимательным взглядом:

— Ты его секретарша.

Черт, надеюсь, она мне сейчас смертный приговор не подписала? Я-то со своим нулевым резервом с ней никак не справлюсь, тем более что места для маневра нет. Блок, конечно, удары выдержит, но вот мое лицо — нет, а свое лицо я люблю…

— Да…

— Это я тебя так? — Рыжая задержала взгляд сине-зеленых глаз на огромном коричневом пятне.

— Э-э…

— И этот урод тебя даже не высушил! — зарычала она и резко вскинула руку.

Блок зазвенел от напряжения. А я даже зажмурилась и руки начала поднимать в защитном жесте… а потом почувствовала мягкое тепло, которое моментально просушило вещи.

Я от удивления распахнула глаза и заморгала.

— Все колдуны одинаковы. Пятно вывести не могу, проблемы у меня с бытовой магией. Вот врезать кому-нибудь или током ударить — это да, а остальное, — девица нервно вздохнула и неожиданно улыбнулась. — Как ты вообще с этим придурком работаешь? Нет, мордашка у него, конечно, смазливая, фигура тоже ничего. Но остальное… Я, кстати, Николь.

— Татьяна, — совершенно сбитая с толку, ответила я.

— У тебя хоть имя нормальное. А моя мать была фанаткой Франции, даже какого-то французского колдуна нашла для контракта, поэтому и имя такое идиотское. Ты в магазин за новой блузкой?

— Да.

Черт, что же так лифт медленно едет? Что-то напрягать меня стали ее дружелюбность и заинтересованность.

— А потом?

— На работу.

— А давай в кафе посидим?

— Зачем? — подозрительно сощурилась я. Вот не нравилось мне все это.

— Ты мне расскажешь о своем шефе! Кто знает его лучше тебя!

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Ты понимаешь, Татьяна, моя Глава клана вроде как договорилась с отцом этого хлыща на контракт. Я, если честно, совсем не в восторге от этого, но если Глава сказала, я должна подчиниться. Хотя надежда на отказ оставалась, поэтому и пришла с ним поговорить. Подбить его на отказ. А он даже слова не дал сказать, сразу спросил, как я отношусь к нетрадиционной любви, — Николь заскрежетала зубами. — И предложил мне партнершу для игр… на выбор… целых двух… урод.

Я с трудом удержалась от смешка. Соколов может и не такое сказать.

— Может, ты мне поможешь избавиться от этого контракта?

Лифт остановился, и двери плавно раскрылись.

— Я не вмешиваюсь в личную жизнь своего начальника.

— И правильно, крепче спать будешь. Испорченную блузку я тебе оплачу.

— Не стоит, вы же это не намеренно сделали.

— А мне хочется. И отказа я не приму. Дело совсем не в твоем шефе. Ты же не виновата, что он такой кретин. Пошли, тут магазинчик есть хороший. — Она неожиданно крепко схватила меня за локоть и потащила куда-то в сторону. — Поражаюсь твоей выдержке, я бы давно этого блондина изжарила! А ты держишься. — Вновь заинтересованный взгляд в мою сторону и легкая дрожь по спине. — Интересно… Блок у тебя хороший, для такого низкого резерва даже слишком хороший и очень прочный.

В магазине рыжая вручила мне свое манто, сумочку и сама принялась рыться в вещах, аккуратно развешанных на вешалках.

Нет, по идее, давно стоило что-нибудь сделать — возразить, убежать, послать (без риска для жизни, конечно) и так далее, но мне просто стало интересно, чем в конце концов все закончится.

— Так, вот эта тебе должна подойти. — Ведьма протянула мне белоснежную блузку с глубоким треугольным вырезом. — Давай, примеряй.

— Спасибо, но не надо.

— Надо. Пошли в примерочную, — и подтолкнула меня вперед. — Мне приятно сделать для тебя доброе дело.

Приятно? Ведьме?

В примерочную я все-таки пошла и блузку надела, несмотря на начинавший душить истерический хохот — меня одевает пассия Димки, точнее, будущая пассия… или возможная пассия! Запуталась. Это и не важно, главное, что она меня одевает!

Блузка и правда была моего размера и довольно симпатичная, но вот вырез несколько глубоковат и абсолютно не отвечал моим понятиям дресс-кода.

— Класс, ты в ней такая секси!

Вот это мне и не нравилось.

— Спасибо, но…

— Я оплатила. — Рыжая помахала у меня перед носом кредитной карточкой. — А твою старую уже выкинула. Так что выхода у тебя нет. Я так понимаю, сейчас время на разговоры у тебя отсутствует, еще встретимся…

И ушла.

Нет, правда, вручила мне сумку и ушла, оставив меня стоять с открытым ртом посреди торгового зала в полном шоке.

Я знала, что настроение у ведьм очень изменчиво и всего можно ожидать, но чтобы вот так? И что это было? С каких это пор ведьма делает что-то без выгоды, по доброте душевной?

Нет, об этом, конечно, надо подумать, но не сейчас.

— Дим, я пришла, — с неизменной улыбкой на губах вошла в кабинет шефа. — Прости, задержалась, представляешь…

— Сядь!

От неожиданности недоуменно моргнула и автоматически села на стул.

Шеф был зол, нет, он был в бешенстве. Синие глаза ярко светились неоновым светом сущности, губы плотно сжаты, а на скулах перекатывались желваки. Теперь я ни секунды не сомневалась, что передо мной колдун, причем с колоссальным ресурсом силы, которого я каким-то образом чем-то рассердила. А что случилось? Ну встретилась я с его Николь, ну купила она мне блузку, и что? Я ведь ничего ей не рассказала. Да и какая разница, с кем я общаюсь?! Но удивляло другое — шеф за все четыре года моей работы у него никогда не реагировал с таким раздражением на мои, пусть даже самые смелые, эскапады.

— Дим, что случилось? — прошептала я испуганно.

Так, самое главное — не делать резких движений.

Таким взбешенным вечно улыбчивого Соколова я еще никогда не видела, и это было страшно.

— Татьяна Анатольевна, сколько я в последний раз предлагал тебе за инициацию? — вдруг резко спросил он.

— Э-э-э… не помню, — а я ведь действительно не помнила. — Дим, а что происходит?

— Сколько. Я. Тебе. Предлагал. За. Инициацию?

С каждым словом глаза колдуна начинали светиться все ярче, черты лица заострялись, а кожа становилась все бледнее и бледнее. Небольшие всполохи пламени замерцали на кончиках пальцев.

Вот черт!!!

— Дим, но я правда не помню, — прошептала чуть слышно и едва сдержалась, чтобы не выскочить из кабинета.

Соколов явно почувствовал исходящий от меня запах страха.

Я отлично видела, как он втягивает запах, как в глазах мелькает довольное хищное выражение, и он постепенно принимает человеческий облик.

— Отлично, просто замечательно. Три миллиона, Тань, я предлагал тебе три миллиона. Если эта сумма тебя не устраивала, назвала бы свою, мы смогли бы договориться. Я что, тебе так противен, что все равно с кем, лишь бы не со мной?

— Дим, я не понимаю, — совсем растерялась я и недоуменно заморгала.

Теперь, когда шеф практически стал самим собой, я смогла наконец нормально дышать.

— Или ты думала, я не узнаю, не пойму, что это ты? Моя дорогая, ты единственная в Москве с таким уровнем выброса и потенциалом — от брака некроманта и ведьмы.

— Ты можешь нормально объяснить, что происходит?

— Нет, это, конечно, твое право, твоя жизнь, но зачем так? Втихую? — игнорируя мои вопросы, продолжал бушевать мужчина. — Ты зачем выставила себя на торги?

— Что? — ахнула, вцепившись в подлокотники. — Что ты сказал?

Дима внимательно всмотрелся в мое лицо.

— Ты не выставляла?

— Конечно нет. С чего ты вообще взял?

Дима молча развернул монитор в мою сторону.

— Читай. Инициация ведьмы, уровень силы, предполагаемый уровень выброса энергии, риски и так далее. Похожие данные могут быть только у таких, как ты. Только непонятна дата, почему девятнадцатого января?

— Девятнадцатое января, — прошептала, невидяще глядя в монитор. Буквы и цифры у меня перед глазами замелькали в жутком хороводе. Я просто никак не могла поверить в происходящее. — Но… этого просто не может быть.

— Так это не ты? Но тогда я не понимаю, больше в Москве никого такого нет. А ты не в том возрасте, чтобы без твоего согласия тебя выставляли на торги, тем более что ты вне какого-либо клана.

Димка говорил, а я его практически не слушала.

— Лиза…

— А при чем здесь твоя малявка?

— Девятнадцатого января ей исполняется семнадцать. Возраст, позволяющий провести инициацию… Дим, мне надо домой.

Перед глазами все поплыло, а паника накатила стремительной волной и хлестнула по нервам с такой силой, что меня начало трясти.

Я ринулась к выходу, ничего не замечая, игнорируя голос разума, но у двери меня поймали, крепко прижали к себе, лишая возможности двигаться.

— Тань, успокойся, подожди. — Голос Димки был тихим и глухим.

Или мне он показался тихим и глухим, потому что весь мир вдруг стал серым, а звуки пропали?

— Пусти, мне надо к Лизе.

— Тише, тише, колючка… успокойся и замри на секундочку. Лизе еще нет семнадцати, на торги она себя выставить не могла. Понимаешь, что это значит?

— Что это сделал кто-то из ближайших родственников, имеющих на руках ее документы, — тихо прошептала я. — Но я этого не делала.

— Конечно нет. Ты со своей-то инициацией разобраться не можешь. — Димка рассеянно взъерошил волосы, все еще продолжая прижимать меня к себе. И сердце его у меня под ладошкой билось так ровно и гулко.

— Но… тогда кто? Больше никто не имел права. Мы вне клана.

— Знаю. Не нравится мне все это. Поехали вместе.

— Дим, я сама.

— Что сама? Таня, без обид, тебе только двадцать четыре, ты еще не инициирована, так что сил у тебя кот наплакал. А нам надо съездить на торги, разобраться там.

— Сначала к Лизе.

— Она сейчас где?

— В школе.

— Ты уверена?

— Уже нет, — пришлось мне признаться. — В преддверии совершеннолетия у нее совсем крышу сносит.

— Телефон школы есть? Тогда звони, пусть за ней присмотрят. Хотя… в какой школе она учится?

— Семьдесят девятой.

— Я вышлю туда Владимира.

— Дим, может, не надо. Может, это какая-то ошибка…

— Ты еще скажи — шутка. Нет, Разина, все очень серьезно. И если торги состоятся, а они назначены на сегодняшний вечер, мы окажемся в глубокой заднице. Просто так документы на торги не принимают, организаторы должны были убедиться в правах того, кто их подал. Ауру подделать невозможно. Обмануть систему очень трудно, но возможно. Человеческая жадность — лучший способ давления и манипуляции. А вот доказать, что это сделала не ты, намного сложнее. Так что нам необходимо успеть снять твою сестру с торгов.

— Господи.

— Нет, он нам вряд ли поможет. Забыла речь Вознесенского, мы — исчадия ада, порождения Тьмы и ночи, так что молись сразу Люциферу или напрямую Сатане. Так больше шансов получить помощь.

Димка подтолкнул меня к выходу, а сам взял свое пальто и мою шубку, накинул ее мне на плечи и вручил сумку.

А остальное было как в тумане. Более-менее я пришла в себя в машине, когда Дмитрий развернул меня к себе и схватил за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Тань, успокойся и слушай меня. Я буду говорить с представителями торгов, а ты — молчать.

— Но…

— Разина, слушай и запоминай!!! — Колдун незначительно продавил мой блок. Его целью было не смять, разрушить или изменить. Его целью было — показать, кто из нас главный, сильный и могучий, а кто — слабая неинициированная ведьмочка. — Послушай. Я знаю, как себя вести с категорией таких людей, и что говорить им, я тоже знаю. А ты только все испортишь, особенно в таком состоянии.

— Но… — сдаваться я не привыкла и все еще делала слабые попытки возразить.

— Тань, так будет лучше. — Мужчина отпустил мое лицо и вновь откинулся на сиденье.

— Дим, а в скольких торгах ты участвовал?

Нет, зря я задала этот вопрос. Мне ведь даже ни капельки не интересно, и ответ мне совершенно не нужен. Но вопрос как-то сам сорвался с губ.

Соколов замер на мгновение, и в синих глазах полыхнуло пламя.

— Ты действительно хочешь знать?

— Нет.

— Инициация крайне быстрый и эффективный способ зарядить даже самые мощные и опасные артефакты. А неопытные, еще зеленые ведьмочки… это так мило… кроме тебя, конечно. И почему бы не совместить приятное с полезным?

— Извини, я не должна была спрашивать…

— Ты слишком переживаешь за малявку. Еще пока не случилось ничего, что нельзя было бы изменить. Когда ты в последний раз проверяла ее документы?

— Не помню.

— Кто мог их взять?

— Не знаю…

— Хорошо, поставим вопрос по-другому. Кто за последнюю неделю имел доступ в вашу квартиру?

Я задумалась на мгновение:

— Лизкина подруга… друзья Дэна. Марианна приходила в пятницу… Леша вчера, — совсем тихо закончила я и тут же покачала головой. — Он все время был у меня на виду. Он не мог этого сделать.

— Инеев?.. А зачем он приходил? — отстраненно спросил Димка. Причем как-то он был слишком показательно холоден и равнодушен.

— Предлагал себя для инициации Лизки.

— И сегодня ее выставили на торги.

Тишина была очень многозначительной.

— Он не мог этого сделать.

— Почему?

— Потому что не мог, — буркнула и отвернулась.

Шеф тяжело вздохнул:

— Ты мне еще начни про презумпцию невиновности бред нести. Ладно… Кто еще был?

Я задумалась, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь…

— Максим Леонидович. Дэн говорил, что он заезжал… я, правда, не знаю, когда, но… Ты думаешь, это он? Но как? Ты сам сказал, что ауру подделать невозможно.

— Я пока ничего не думаю. Мы почти приехали. Ты помнишь, что я тебе сказал? Ты молчишь, я говорю, и никак иначе.

Машина остановилась, а я так и не могла заставить себя успокоиться.

— Разина, ты чего сидишь? Пошли. — Димка уже вышел из машины и теперь стоял у двери.

— Дим, скажи, что все будет хорошо.

Снисходительное выражение тут же исчезло с его лица. Колдун наклонился ко мне, внимательно посмотрел в глаза, нежно провел указательным пальцем по щеке и уверенно произнес:

— Я обещаю тебе — все будет хорошо.

Что такое торги?

А это банальная продажа невинности ведьмы — кто даст больше денег, тот и молодец.

Конечно, можно в заявке указать ряд критериев — не хочу лысого, рыжего, толстого или худого, старого, а хочу молодого, сексуального, с голубыми глазками и ямочкой на щеке и родинкой над губой. Но чем больше условий выдвигаешь, тем меньше денег, в конце концов, получаешь. Бывали случаи, когда ведьму выкупали не только на инициацию, но еще и на определенный срок — неделю, две, месяц, что стоило еще дороже.

Короче, это уже полностью твой выбор. Что важнее — каждая ведьма решает сама, точнее, решает ее представитель.

И как бы глупо это ни звучало, но все вопросы по торгам решали люди.

Я внимательно осмотрела огромную приемную, раскинувшуюся передо мной, — с сотней маленьких стеклянных кабинок, с невероятным количеством людей в форменных белоснежных костюмах. Они суетно сновали по всему помещению, носили какие-то бумаги, что-то говорили, обсуждали и выясняли. Словно маленький муравейник.

Всеми силами старалась нормально дышать, но… я словно впала в ступор… хотелось, чтобы все это как можно быстрее закончилось, хотелось уйти отсюда…

И только Димкина рука на моей талии не давала убежать, даря мне иллюзию спокойствия.

Нет, так нельзя. Надо взять себя в руки! Надо собраться и начать думать головой.

Да, Дима сказал молчать и улыбаться, но это не значит, что надо отключить мозг и пассивно за всем наблюдать. Нет, надо начинать думать.

— А, Татьяна Анатольевна, здравствуйте, здравствуйте, — неожиданно мне навстречу выскочил низенький лысый и круглый мужичок с огромными очками на носу. — Я рад снова вас видеть.

И облобызал мою руку.

Именно облобызал, потому что у меня тут же возникло желание вымыть ее с мылом.

— А когда вы видели Татьяну Анатольевну в прошлый раз? — вмешался Димка.

— Ну как же. Вчера вы приносили документы, касающиеся вашей младшей сестры.

Я судорожно вздохнула, пытаясь удержать на лице вежливую улыбку.

Метаморфы… только они могут так легко принимать чужой облик.

Значит, кто-то из метаморфов принял мой облик, взял документы и пришел сюда. Да, самих людей несложно обмануть — у них нет магического зрения. Но здесь имеются специальные считывающие устройства, проверяющие ауру и так далее. Как их удалось провести?

— Да? — продолжал спрашивать шеф, мертвой хваткой вцепившись в мою руку.

«Молчи, Разина, молчи… ни звука…»

А я и молчала. Молчала и думала, что кто-то очень богатый и могущественный решился на подобную авантюру… и что причины этого нам только предстоит узнать.

— Да, — толстячок внимательно нас разглядывал, постепенно утрачивая благодушие, — мы сделали все как полагается. Все, как вы просили.

— А что же просила Татьяна Анатольевна?

— Максимально большую выгоду.

— Надо же… а кто принимал документы от Татьяны Анатольевны?

— Наш сотрудник Юрий Довлатов.

— А мы можем с ним поговорить?

— У него сегодня выходной. Но в чем, собственно, дело? — А глазки-бусинки бегают, и пот мелкими капельками противно выступает на круглой прыщавой физиономии…

— Мы передумали. Татьяна Анатольевна хочет забрать документы сестры.

— Вас что-то не устраивает?

— Нет, все нормально, да, Татьяна Анатольевна?

Кивнула, как болванчик, и улыбнулась. Да, я сейчас готова была согласиться на все, что угодно, лишь бы убрать Лизку с торгов. И как можно быстрее.

Мужчина поджал губы и неодобрительно кивнул:

— Тогда пройдемте.

Мы зашли в одну из кабинок, и человек что-то быстро набрал на компьютере, нахмурился… стал снова и снова печатать. И каждый его стук по клавиатуре заставлял мои нервы сплетаться в тугие канаты…

Что же здесь происходит? Злоумышленники ведь понимали, что есть вероятность того, что я могу все узнать, что приеду и вытащу Лизку отсюда. Мало того, смогу доказать, что это была не я, может, не сразу, но все равно докажу. Но тогда зачем все это? В чем их конечная цель? Или меня должны были нейтрализовать на время, чтобы провернуть аферу? Непонятно.

— У меня для вас потрясающая новость! Торгов не будет, ваша сестра уже выкуплена, деньги переведены на ваш счет! — радостно провозгласил сотрудник. — Вам необходимо срочно собрать ее вещи, за ней сегодня приедут.

— Как? — прохрипела я, но Димка вновь меня прервал:

— Торги должны были состояться только сегодня вечером.

— Да, но это такое уникальное предложение. Вашей сестрой заинтересовался сам шах Саид, он выкупил два месяца проживания вашей сестры у себя в замке, месяц до инициации, месяц после… и такие деньги… такая сумма. — Человек что-то написал на бумажке и протянул ее мне.

От количества нулей у меня похолодело внутри. Такие деньги… и два месяца сексуального рабства. Как там говорил когда-то Дима: «Можно пользоваться телом, доставляя удовольствие, не проникая глубже, не инициируя»… Целый месяц в руках какого-то извращенца.

— Нет.

— Что, простите?

— Вызывайте своего Довлатова, — тихо произнес Димка. — У нас есть все основания считать, что данная ведьма была незаконно выставлена на торги. Сейчас сюда приедут Стражи.

— Что вы такое говорите! У нас серьезная и солидная организация. — Толстяк возмущенно вскочил. — Мы все проверяем. И с каких это пор ведьма отказывается от инициации и денег? Они же все одинаковые похотливые су…

Договорить он не успел, колдун резко вскочил с кресла и припечатал человечка к стенке. Стеклянная перегородка зазвенела, но не треснула. Однако внимание к своей персоне мы привлекли.

— Дима! — Я тоже вскочила.

— Выбирайте выражения, уважаемый! С таким пренебрежением говорить о девушке, даже если она ведьма, я вам не позволю!

Справившись со вполне оправданной яростью, Соколов все-таки отпустил мужчину, и тот вновь сел за стол, судорожно глотая ртом воздух, весь красный, покрытый липким потом страха.

— Я буду жаловаться… это произвол… беспредел… Вы думаете, если вы колдун, то вам все сойдет с рук… еще посмели обвинять нас в обмане. Довлатов проверял все документы, считывал ауру. Я сейчас вам все покажу, сами увидите, сейчас вы все поймете… — Он вновь начал что-то набирать на клавиатуре.

— Дим, ты знаешь, кто такой Саид? — тихо спросила я, повернувшись к шефу.

Тот отвел взгляд, и мне совершенно не понравилось выражение его лица.

— Саид — это колдун-оборотень… тигр. Занимает пост одного из главных советников шейха в Арабских Эмиратах.

— И теперь Лизка должна на два месяца поехать к нему… то есть сейчас, имея на руках документы с торгов, он может приехать к школе и забрать ее? И я ничего не сумею сделать, потому что на разбирательство во всей этой ерунде уйдет не один день!

— Владимир уже забрал их и везет домой.

— Ее могут ждать возле дома.

— Я знаю. Поэтому сейчас они соберут вещи и поедут ко мне.

И тут вновь ожил человечек. Он все сильнее хмурился, стирал пот, ручейками стекающий по его лицу.

— Странно… но я почему-то их не вижу… все пропало… все данные исчезли.

Он загнанно посмотрел на нас и побледнел, цветом лица слившись со своей белоснежной рубашкой.

— Вызывайте Довлатова.

И в этот момент прибыли Стражи.

Стражи вообще уникальные создания. Гениальный и непревзойденный эталонный продукт магии и человеческих экспериментов.

Я уже говорила, что мы — представители магического мира, были крайне эгоистичны и самоуверенны, считали, что нет ничего, что может нас уничтожить и остановить. А люди нашли. Не знаю, что им помогло, — вера, удача или сам Бог, но они на основе молитв смогли разработать особые заклинания и зелья, которые неподвластны нам, детям Тьмы.

Когда писался Закон и шли переговоры между нами и людьми, встал вопрос о сдерживающем и карающем органе, который должен следить за порядком, обеспечить безопасность и мирное сосуществование. Также он должен был стать беспристрастным и сильным. Инквизиторы отпадали сразу — какими бы зельями их ни пичкали, они все равно оставались людьми.

Тогда среди колдунов и ведьм были отобраны лучшие, не только сильные, но и самые человечные, способные чувствовать маги. В главных храмах они принесли клятву, которую подкрепили мощнейшие людские заклятия и зелья. Любого, кто нарушит Закон, кто посмеет пойти против людей, ждала мучительная смерть. Конечно, нашлась парочка, которая не поверила в божественную силу людской магии и решила проверить действие запрета. Говорят, смерть их была поистине ужасна…

Так и получилось, что теперь Стражи находились между двух миров — нашим и людским, принадлежали обоим, но оставались чужими и в том, и в другом. Зато в их беспристрастности можно было не сомневаться, как и в силе. Каждое десятилетие храмовники придумывали что-то новое, наделяли Стражей все более изощренными умениями, тем самым еще крепче затягивая петлю на их шее. Шаг влево, шаг вправо, и ты труп.

Стражем нельзя родиться, это решение каждый из нас принимает сам.

Мама не любила Стражей.

И дело совсем не в том, что они такие могущественные, страшные. Нет… У нее с ними были свои счеты.

Мы стояли в гостиной Димы — я, Дэн, Лизка, сам хозяин — и держали в руках небольшие сумки с вещами, когда шеф достал из кармана небольшую светящуюся сферу, резко сжал ее в руке, тихо произнеся при этом:

— Надеюсь, он меня прежде выслушает, а потом побьет.

Яркая вспышка, света, от которой мгновенно выступили слезы.

И что-то изменилось, не смогла понять что, но изменилось. Будто воздух стал другим — более чистым, свежим.

Потерла глаза, успокаивая резь, огляделась.

Просторный холл, высокие потолки, широкая лестница на второй этаж и очень много света. Деревянная мебель, развевающаяся на окнах прозрачная невесомая органза… словно картинка из модного журнала. Огромные панорамные окна во всю стену, за которыми… пальмы, белоснежный песок и океан? Не может быть.

Я сделала шаг, второй, третий и загляделась на безграничную лазурную водную гладь и солнце, которое медленно клонилось к закату. Почувствовала соленый запах воды, услышала крики чаек.

Как же красиво.

Сфера портала.

Так, значит, вот что это было. Очень редкая вещь, настроенная на определенное место и на конкретного человека. И с помощью ее Дима перенес нас сюда… только интересно куда? Надеюсь, это не Эмираты.

Нам пришлось бежать из Москвы, из России и, как оказалось, даже с континента.

После экстренного вызова Стражей и масштабной тотальной проверки, устроенной в здании, где проходили торги, выяснилось, что вместе с анкетными данными Лизки пропали еще некоторые документы, за компанию. Ничего не поделаешь, сбои иногда случаются, это же машины. Подумаешь, программа полетела и уничтожила весь архив за последний год. Это же такой пустяк. Затем пришло сообщение о трагической гибели Юрия Довлатова. Бедный клерк попал под машину вчера вечером и скончался в больнице от полученных ран (здесь виновата погода — гололед, снежные заносы). Так трагично и так вовремя.

Но самым смешным было другое.

Когда мы с Димой проверили счет, на который должны были поступить деньги от сделки, оказалось, что там нулевой баланс. Точнее, еще утром они были, а сейчас исчезли. То есть вернуть деньги чертовому советнику чертового шейха чертовых Эмиратов я не смогу по причине их отсутствия. Я даже если продам квартиру, столько не наберу. А времени на объяснения с могущественным оборотнем у меня не было, и, сдается мне, что слушать он не собирался. Оборотни — хищники и жуткие собственники, и если он захотел Лизку, то остановить его могли только Стражи и их прямой запрет.

Так что пока Стражи разбирались, нам оставалось только одно — скрыться в неизвестном направлении и надеяться, что здесь нас не найдут…

Где бы это «здесь» ни находилось.

— Это же океан, настоящий океан, — восторженно прошептала Лизка и ринулась к берегу.

— Дима, где это мы?

Ответить он не успел.

— Дим?

По лестнице спустился паренек лет пятнадцати. Длинные шорты, боксерка, загорелое стройное тело, короткие черные волосы и длинная челка, падающая на серо-голубые глаза.

— Игорек, принимай гостей, — радостно улыбнулся Димка и упал на белоснежный диван. — Покажи им комнаты, будь другом.

Парень не двигался и внимательно нас осматривал. Знакомый цепкий взгляд. Где я видела такой? С этим пареньком я никогда не сталкивалась, память у меня фотографическая, я бы запомнила.

— Отец не знает, — паренек не спрашивал, а утверждал.

— Не будь занудой.

— Точно не знает. Он тебя убьет…

— Он уже столько раз грозился это сделать, — отмахнулся колдун.

— На этот раз отец выполнит свое обещание. Ты привел в его дом сразу двух ведьм.

— Не будь расистом. Лучше покажи им комнаты.

— Которая из этих двух будет спать с тобой — или обе сразу?

Лизка приглушенно зашипела и двинулась в мою сторону, а я лишь слегка приподняла бровь и скрестила руки на груди. Помолчу пока, послушаю. В конце концов, мы тут в гостях.

— Ни одна, — трагически вздохнул Димка. — И мою комнату не занимать.

Парень кивнул и повернулся к нам.

— Я — Игорь.

— Татьяна, — я выступила вперед и привычно улыбнулась. — А это моя сестра Лиза и брат Денис.

Игорь удивленно осмотрел нас, вскользь пробежался по ауре и еще больше нахмурился.

— Интересно… брак… очень интересно, — затем вновь повернулся к Диме: — С отцом сам разберешься.

— Не в первый раз. Когда он будет? Я целый день пытаюсь с ним связаться. — Димка закинул руки за голову и прикрыл глаза.

— Он не докладывает, сказал, ближайшие два дня точно не ждать.

— Ох уж эти Стражи с их великими делами.

— Здесь не так много комнат, так что придется потесниться. — Парень подошел ближе и забрал сумки у меня и у Лизы. — Вы с сестрой займете одну комнату на двоих, а Денису достанется отдельная.

— Вы идите, а я сейчас догоню. — Я ободряюще улыбнулась мелким и повернулась к Диме, он, кажется, задремал на диване.

Пытается уйти от разговора?

Не получится.

Аккуратно села рядом и сложила руки на коленях.

Хм… жарко, даже в легкой блузке, что купила мне эта рыжая, и в тонких колготках здесь очень жарко. Я надеюсь, Лизка, собирая сумки, положила хоть что-нибудь летнее. Хотя, что это я, конечно, положила. Ведь для ее же блага и для вселенского спокойствия всех, и моей души в частности, Владимир, забирая их из школы, сообщил потрясающую новость — у нас, благодаря щедрости господина Соколова, каникулы, которые мы проведем на курорте за его счет.

— Где мы?

— Сейшелы.

Ничего себе. Это сколько же Стражи зарабатывают, если могут себе позволить собственную виллу на Сейшелах? Может, тоже в Стражи пойти? Все равно храмовники уже провели на мне десяток своих опытов, хуже не будет.

Подумала и передернула плечами.

Нет, чтобы пойти в Стражи, надо иметь веские причины и понимать последствия содеянного. Бывших Стражей не бывает, а тянуть на себе эту лямку у меня не имеется никакого желания.

— Что?

— Мы на одном из Сейшельских островов, а точнее, это Маэ — самый большой остров архипелага.

— Ты перенес нас в дом какого-то Стража?

— Не какого-то Стража, а моего знакомого Стража.

— Который будет совсем не рад этому, не так ли?

— Он еще не в курсе. Что поделаешь, работа у него такая — следить за порядком, охотиться на взбесившихся ведьм и колдунов. Из-за этого и характер вредный.

— Ты думаешь, нас здесь не найдут?

— Найдут. Когда-нибудь обязательно найдут, у Саида большие связи. Но я надеюсь, что к этому времени все вопросы мы уже решим. И связываться со Стражем ему тоже не с руки, тем более с этим. Видишь ли, в чем дело, колючка, — Дима открыл глаза и сел нормально, потирая затекшую шею. — У Сергея сложилась весьма… серьезная репутация в нашем мире.

— Насколько серьезная?

— Круче только яйца. Я иногда сам его боюсь. Он — Охотник, Тань, очень хороший Охотник. И если он пошел по следу ведьмы или колдуна, то означает это только одно — виновнику конец… да, кстати, забыл сказать — мне очень нравится твоя блузка.

Я опустила глаза и вновь посмотрела на низкий вырез, который чуть ли не до бюстгальтера открывал грудь.

— Горбатого могила исправит, — фыркнула и решительно встала с дивана. — Пойду разбирать вещи, да и переодеться надо.

— Поесть бы тоже не помешало. Игорек, наверное, на одной пицце существует. А я бы от чего-нибудь домашнего не отказался.

— Хорошо, что-нибудь придумаю… и… спасибо, Дим.

— За что? — Он недоуменно нахмурился.

— За помощь.

— Я — колдун, а мы всегда ищем выгоду для себя.

— И в чем сейчас твоя выгода?

— Незапланированные каникулы и возможность вырваться из заснеженной Москвы, поваляться на теплом песочке в компании очаровательных ведьмочек в бикини… У тебя же есть бикини?

— Есть. — Я не смогла сдержать ответную улыбку.

— Вот и отлично.

Колдун вновь откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Комната, которую нам выделил гостеприимный сын хозяина дома, была небольшой, но очень уютной. А самое главное — ее огромное панорамное окно выходило прямо на океан.

— Здесь так хорошо. — Лизка уже переоделась в коротенькие шорты и топ и теперь любовалась закатом.

— Хорошо, — кивнула я и расстегнула сумку.

— Спасибо.

— За что?

— Дмитрий Александрович пригласил нас сюда благодаря тебе?

Да нет, дорогая, как раз из-за тебя.

— Он знает? О тебе? О проклятии?

— Нет. — Я продолжала рыться в сумке. Не могла смотреть ей в глаза.

— Почему? Ты ему явно небезразлична.

— Он — колдун, Лиз. Мы не умеем любить, не умеем чувствовать. Так что то, что ты приняла за симпатию, просто сексуальный интерес.

— А мама с папой?

Я все-таки повернулась к ней.

Высокая, стройная, с тонкой талией, золотистыми волосами, собранными в высокий хвост, и огромными голубыми глазами. Юная, невинная и красивая…

— А они исключение, которое еще больше подтверждает правила.

Как Димка и говорил, из еды в этом доме водилась только пицца. В морозилке я нашла стратегический месячный запас — десять различных видов этой итальянской лепешки. Но, полазив в кладовке, мне удалось наскрести продуктов (на удивление много здесь оказалось риса). Также радовало большое количество разных овощей и фруктов. А вот рыбки не было. Пришлось взять с Димы клятвенное обещание, что завтра он съездит в магазин и привезет морепродукты. А то даже странно, живем у океана, а дома ни одной морской твари нет. А я бы не отказалась от креветок, запеченных с овощами на гриле.

Голодный шеф, пуская слюни на томящийся в сотейнике рис, который я щедро приправила самыми различными специями, казалось, способен был выполнить любое мое желание. Надо было прибавку к зарплате попросить.

Даже Игорь оттаял. Видимо, жизнь на одной пицце ему весьма поднадоела.

Так что ужин у нас прошел в душевной дружеской атмосфере — все ели и были счастливы.

В десять часов дружно отправились спать.

Я уснула довольно быстро, только голова коснулась подушки. Спала здоровым крепким сном без сновидений. По крайней мере, мне казалось, что без сновидений.

А потом вдруг все резко изменилось.

Такое странное ощущение, что ты вроде еще спишь и в то же время уже проснулся. И то, что происходит, — это не явь, но и не сон. Пограничное состояние.

И это уже не я, а другая ведьма…. Или все-таки я?

Рядом со мной кто-то был, и в то же время если открою глаза, то никого не увижу. Но я чувствовала чужое присутствие, знала, что на меня смотрят, и мне нравилось это внимание. Нестерпимо хотелось кокетливо извернуться… прогнуть спину… потянуться всем телом, закинуть руки за голову, томно и призывно провести пальчиками по изгибу шеи.

Смотри, я же знаю, что ты здесь… Что ты смотришь на меня, любуешься мной, хочешь меня…

Тебе нравится то, что ты видишь?

Нравится, я не могу не нравиться…

Смотри же…

А потом последовало прикосновение, которого на самом деле и не было. Невесомое скольжение по ноге, бедру, затем животу, круг вокруг пупка, и я дрожала от щекотки и желания, сводила бедра вместе, чтобы хоть как-то унять бушующий пожар.

Вверх по шее к лицу… нежное прикосновение к щеке. И я едва сдерживалась, чтобы не замурлыкать от предвкушения.

Коснись меня… ну же, чего ты медлишь?.. Возьми же… ты хочешь, я знаю.

…И проснулась. Просто вдруг резко села на кровати, с трудом перевела дыхание, сжимая в руках простыню и чувствуя, как горит все тело, а от желания сводит живот.

Какой, однако, интересный и насыщенный сон.

Сущность протестующе ворчала внутри меня, ей сон тоже нравился гораздо больше реальности. Что поделаешь, милая, мы с тобой по жизни неудовлетворенные.

Рядом, на второй половине большой кровати, сопела Лизка, как всегда, свернувшись в комочек и обхватив себя руками. Она стала так спать после гибели родителей.

Стараясь не шуметь, осторожно встала с кровати и решила спуститься вниз, может, стакан воды поможет охладиться и уснуть.

В доме было тихо и так спокойно, что даже дух захватывало, лишь луна светила через распахнутые окна. Давно я не чувствовала себя такой защищенной.

Медленно спустилась по лестнице, даже прошла половину гостиной, когда была остановлена:

— Что, не спится?

Я чуть на месте не подскочила, прижала руку к сердцу и попыталась восстановить дыхание.

— Черт, Дим, ты меня напугал.

— Что-то ты стала слишком пугливой. — Димка темной тенью появился в арке, ведущей на террасу. Луна освещала его широкоплечую фигуру, облаченную в легкие шорты.

— Скажешь, у меня нет оснований для этого?

— Есть.

Мы замолчали. Наверное, надо было что-то сказать, но я не знала что, тем более сейчас, когда не видела выражения его лица.

А сердце замирало от непонятной тревоги и предвкушения.

— Слушай, Разина, а пойдем выпьем.

— С чего вдруг?

— А просто так. — Дима подошел ко мне и взял за руку. — В конце концов, у нас незапланированный отпуск. А разве это не повод выпить в хорошей компании?

Наверное, я пожала плечами и пошла следом за ним. Все равно уже не уснуть.

— Это ты про меня или про себя?

— Про нас.

Нас… Мне, наверное, стоило уйти, вернуться в свою комнату, но я не хотела. Будь что будет.

На террасе, на плетеном столике из ротанга, освещаемом небольшим фонариком, стоящим рядом с бутылкой дорогого белого вина и двумя бокалами…

А почему бокала два? Он же не мог знать, что я спущусь вниз. Или мог?..

Или, может, это все-таки был не сон?

— Кого-то ждешь?

— Тебя.

Я села в кресло и посмотрела на океан, в спокойной глади которого отражался огромный диск луны. Сколько звезд! Живя в Москве, я уже и забыла, насколько великолепными в своей игре света могут быть эти небесные алмазы.

Ночь, звезды, шум прибоя, вино и сексуальный мужчина напротив.

— Выпьем? — Дима протянул мне бокал, и его лицо в слабом свечении фонарика показалось невероятно притягательным, таинственным и волшебным. И взгляд такой медленный, пристальный и горячий.

— Давай. — Я приняла бокал и отвела глаза, но все равно чувствовала, как он на меня смотрит. И это ощущение вызывало мурашки по всему телу и сладкую боль внутри. — За что будем пить?

— За чудесный вечер и чудесную девушку.

— Дмитрий Александрович, осторожно, еще немного, и я решу, что вы пытаетесь меня соблазнить, — попыталась отшутиться, потому что совершенно не знала, что делать и как себя вести с этим новым Димой.

— А если это и так?

Я вновь была собранна, спокойна и холодна, поэтому могла без замирания сердца смотреть в его совершенное лицо, в полыхающие желанием глаза.

— Брось, Дим, мы слишком хорошо друг друга знаем.

— Разве это плохо, когда мужчина и женщина хорошо друг друга знают?

— В нашем случае, да.

— Давай выпьем за тебя.

Звон бокалов и терпкий вкус вина на губах.

— Как давно ты знаком со Стражем?

— Лет пятнадцать. Я… познакомился с ним практически сразу после консервации, тогда он еще не был Стражем, а был просто молодым колдуном.

— Я не знала, что у тебя есть такие друзья.

— Он больше чем друг. Сергей мой брат.

Я удивленно наклонилась вперед:

— В смысле?

— А что ты удивляешься, колючка? Думаешь, у одной тебя есть родственники? Нашей дорогой матушке крайне не повезло, она смогла родить долгожданную дочь только с третьей попытки. Сначала появился Сергей, а потом через пять лет я.

— Я не знала.

— А никто не знает. Мы из разных кланов, выбрали разный путь, мы по характеру и внешне совсем разные. Просто нас выносила в своей утробе одна и та же ведьма. — Димка отсалютовал мне бокалом и выпил все до дна.

Ни одна умная мысль не пришла мне в голову, поэтому взяла бокал и пошла к перилам смотреть на океан. И держаться подальше от Димы. Нельзя допускать лишнего.

И вновь тишина и шум прибоя.

— Он так сильно не любит ведьм?

— Знаешь, солнце, мне совершенно не хочется сейчас обсуждать Сергея.

Его голос внезапно раздался совсем рядом, и я быстро повернула голову, чтобы тут же испуганно замереть.

Дима оказался неожиданно близко. Его лицо с темно-синими глазами находилось всего в десятке сантиметров от моего. И взгляд такой… в нем давно уже не осталось лукавого огонька, мальчишеского задора. Нет, Дима был предельно серьезен и сосредоточен… на мне.

— Дима, — пропищала я, когда он встал за моей спиной и внезапно наклонился ближе, отнимая у меня бокал и отставляя его куда-то в сторону.

— Таня… Танечка, — легкий шепот у самого уха, вызывающий дрожь во всем теле. В ответ мне захотелось прижаться к его телу, ощутить тепло прикосновений.

— Дим, не надо, — прошептала, из последних сил пытаясь отодвинуться от него. Но впереди были только перила, а сзади он — большой и горячий.

— Почему? — Вопрос колдун сопроводил невесомым поцелуем в шею, а его ладони накрыли мою грудь.

Предательское тело тут же отреагировало на прикосновения — внизу живота заныло, а соски напряглись в ожидании ласки.

— Не надо.

Сопротивляться не получалось, даже мой голос прозвучал жалко, неуверенно.

И Соколов это тоже услышал, почувствовал.

— Ты же хочешь этого… Танечка…

Ладони нежно сжали грудь, заставив меня со стоном прижаться спиной к его груди. Бедрами я почувствовала его напряженную плоть и задрожала еще сильнее.

Тем временем Димины ласки становились все смелее, горячее, желаннее… требовательнее.

— Ты такая сладкая… вкусная… сводишь меня с ума… Танечка…

Тут уже не выдержала я, подхлестнутая голодной сущностью, резко повернулась, обхватила руками лицо и поцеловала, так страстно, как только умела.

Не могу так больше… Я же тоже живая. Мне хочется вновь почувствовать этот пожар, ощутить жадное прикосновение сильных рук на своем теле.

Мне хочется, чтобы меня просто любили.

Димка глухо рыкнул и прижал меня к себе еще крепче, сжал бедра так сильно, что я едва не вскрикнула.

— Ведьма…

Быстрым движением, не прерывая поцелуя, он разодрал топ, стягивая его с плеч.

— Моя ведьма.

Поцелуи быстро спустились от шеи вниз к ключице, а затем еще ниже к груди. Он слегка дунул и обхватил напряженную бусинку губами.

— Ах. — Тело само дернулось от острого разряда наслаждения, и я провокационно шевельнула бедрами, скользнув по возбужденной плоти.

Наказание за это последовало тут же.

Мгновение, и его ладонь соскользнула вниз и по-хозяйски устроилась между моих бедер.

— Д-дима…

— Мм, уже влажная…

Желание и истома сразу пропали, стоило мне почувствовать, как он отодвигает в сторону белье, и внутрь меня проникает… палец…

Все зашло слишком далеко.

«бледно-зеленое пламя… запах горелой плоти… и крик»

Резко шарахнулась в сторону, лихорадочно пытаясь одновременно поправить шортики, прикрыть грудь и навести порядок на голове. Более-менее нормально мне удалось выполнить только первую часть задачи.

Следующей моей ошибкой было то, что я посмотрела на Соколова.

Посмотрела и застыла, не в силах пошевелиться.

Колдун все еще не двигался, замер на месте — напряженные руки, опирающиеся о перила, тяжелый немигающий взгляд ярко-синих глаз.

— Ты думаешь, я железный?

Голос хриплый, сдавленно-глухой.

— Дим…

Я даже успела сделать шаг в его сторону и так и замерла, прижимая разорванный топ к груди. Его глаза не предвещали ничего хорошего.

— Так вот, ни хрена я не железный. Я живой… и, блин, так не делают. Ты уж определись, чего хочешь, потому что меня вся эта ситуация достала. Пора уже становиться взрослой девочкой и принимать серьезные решения.

— Я…

Он вдруг сделал резкое движение в мою сторону, и мир исчез…

Исчезли и мы…

Страсть — огонь, бушующий в ночи. И мы двое, в самом его сердце, в самом пекле, сгорающие, умирающие и возрождающиеся вновь. И не было никого, кроме нас, только он и я, и наши тела, стремившиеся соединиться.

Я уже отпустила себя и не контролировала ситуацию. Могла только наблюдать со стороны за тем, что происходит, словно через призму затуманенного сознания.

Черт, какое же это классное ощущение — расслабиться и просто плыть по течению, позволить кому-то принимать за тебя решения.

Димкина комната была на первом этаже и как раз выходила на веранду.

Так что, подхватив меня на руки и не прекращая целовать (видимо, чтобы у меня даже мысли больше не возникло сопротивляться), колдун занес меня внутрь и бережно поставил на ноги у огромной кровати, хорошо хоть сразу не уложил…

Конечно, я сама во всем виновата. Отлично знала, что ночные посиделки с таким мужчиной и бокал вина просто так не проходят, знала, что должна была бежать в свою комнату сразу, не должна была отвечать на поцелуй, поощрять его… Да я много чего не должна была делать.

А самое главное, я должна была рассказать ему, какой опасности он сейчас подвергается.

Должна… могла…

Но не буду.

Достало!

Все проблемы вдруг становятся такими мелкими, такими далекими и пустяковыми, когда рядом с тобой находится такой мужчина (нет, не любимый, но желанный), когда его руки скользят по телу, избавляя от остатков одежды. Сначала кусочки несчастного топа, затем шорты, а следом и кружевные трусики. Я нетерпеливо переступала ногами, чтобы сбросить кусочки ткани.

Быстрее… быстрее… надо успеть…

От соприкосновения наших обнаженных тел перехватывало дыхание, исчезли остатки совести и сомнений. А вдруг на этот раз все получится? Вдруг Диму проклятие не тронет? Он же феникс!

А я так устала быть одна.

И эти губы… требовательные, страстные, мучительно-сладкие и в то же время опьяняюще горькие. Их прикосновения заставляли гореть кожу, стонать от нетерпения, молить о пощаде, просить об избавлении…

Тяжелое дыхание, бешеный стук сердца, слабые стоны, вздохи — это самая лучшая музыка для нас. И я гнала прочь все мысли — в этот раз все будет хорошо. По-другому просто не может быть. Разве я не достойна, разве не заслужила?

Димка не спешил, изучал каждый сантиметр тела, ласкал каждую клеточку кожи. И я не отставала от него — впивалась ногтями в его спину и ягодицы (все-таки задница у него очень сексуальная и упругая), слизывала соленые капельки пота с шеи и ключицы и отвечала на поцелуи со всей страстью, на которую способна.

Не могла стоять, тело, словно воск, плавилось в его умелых руках. Колени подогнулись, и колдун уложил меня на кровать, навис сверху, вглядываясь в мое лицо, а его рука тем временем уже была между моих бедер, и пальцы уверенно ласкали горящее от желания лоно.

Сквозь яркие всполохи наслаждения, пронзающие сладкой болью все тело, я смотрела в его глаза…

…Тревожно замерло сердце. Ведь это уже было когда-то… все то же самое — постель, возбужденный мужчина надо мной, и…

В следующее мгновение я почувствовала, как внутри ОНО, словно ощетинившись, медленно встало на дыбы, почувствовала его гнев, его злость и ненависть…

Уничтожить…

— Нет!!! — Я резко оттолкнула Димку в сторону, столкнула с кровати, и в следующее мгновение на моих пальцах появилось знакомое светло-зеленое пламя.

— Черт!! — Димка замер, ошарашенно глядя на меня.

Пламя быстро окутало все тело, я чувствовала, как оно прохладно щекочет влажную от пота кожу.

Он сделал шаг ко мне, и я испуганно отползла в сторону.

— Не подходи!!!

— Успокойся, я не буду касаться. Тань, ты только успокойся, — он был серьезен и сосредоточен как никогда. — Ты его не контролируешь?

— Н-нет.

Черт, нет, нет, пожалуйста!!! Оно не должно выйти, не должно… только не здесь… пожалуйста… Дэн, Лизка… они же совсем рядом… оно не должно коснуться их!!!

— Разина, прекрати панику. Дыши глубже, вдох-выдох… вдох-выдох. Я попробую тебе помочь.

— Это «мертвый огонь», как ты его успокоишь? Тут нужен некромант.

— Я — феникс, колючка, пламя моя стихия, даже если оно мертвое. А ты дыши и думай о чем-нибудь хорошем, о птичках там, цветочках… только успокойся.

Я закрыла глаза и попыталась успокоиться. Все нормально… все живы, я успела. Оно не вышло и не тронет больше никого.

Вдох-выдох… вдох-выдох… вдох-выдох…

Вдох-выдох… вдох-выдох… вдох-выдох…

— Все, открывай глаза, я закончил.

Открыла и посмотрела прямо на него. Дима уже надел шорты и протягивал мне цветное покрывало.

Пламени больше не было.

— Прикройся.

— Спасибо. — Я осторожно взяла покрывало, стараясь не прикасаться к колдуну и вообще держаться как можно дальше. Набросила его на плечи и полностью закуталась в тонкую ткань.

Колдун молчал некоторое время, внимательно изучал меня, словно видел в первый раз, а потом выдал:

— А теперь, Разина, у меня к тебе только два вопроса. Каким образом тебя наградили таким древним проклятием? И благодаря каким богам ты еще жива? Оно должно было убить тебя за пару минут…

— Это долгая история.

— А я никуда не спешу… Это что — типа пояс целомудрия? И кого ты уже успела поджарить?

— Дим, не смешно.

— Не смешно, — он согласно кивнул. — Колючка, не заставляй меня вытягивать из тебя все клещами. Рассказывай давай.

Да, теперь рассказать придется.

— В первый раз оно появилось в день моего рождения.

— Дай угадаю, тебе исполнилось семнадцать?

Кивнула.

— Ночь — свечи — мужчина и инициация?

Еще один кивок.

— Он-то хоть живым остался?

— Да… он некромант… успел погасить, правда, не сразу… отец помог.

…Ожоги… много ожогов, страшных, красных… болезненных. Особенно яркий на шее, в месте, где я касалась его рукой…

— И как далеко вы продвинулись?

— Далеко, — я уже рычала.

— Прям совсем-совсем далеко?

— Прям уже почти все.

— Бедный мужик, сгоревший и неудовлетворенный.

— По себе судишь? — огрызнулась я.

— В яблочко. — Он вновь взъерошил волосы. Красивый, сексуальный, обнаженный, хорошо хоть в шортах. — Больше прорывов не было?

— Нет.

— Я так понимаю, ты больше и не пробовала до этого момента?

— Дим, мне было семнадцать. Самая обычная молоденькая ведьма, которая так ждала своего дня рождения, инициации, мечтала получить силу. И провести инициацию должен был не просто какой-то незнакомый мужик, а мой друг. Мы же вне кланов, мы свободны, мне казалось, что мы свободны.

— Инеев…

— Да, Лешка. Мы же дружили, мы знали друг друга, он мне нравился… Самый лучший день в моей жизни стал кошмаром. Я же даже не поняла, что произошло и как произошло. Просто почувствовала, что что-то изменилось. Открыла глаза, а он весь в зеленом пламени и я тоже… Черт, я тогда подумала, что он решил меня убить, я даже не понимала, что это я… что это я его сжигаю. Я кричала, вырывалась, а он медленно сгорал на моих глазах.

— Прости. — Димка отвел взгляд.

— Все нормально. — Я тоже отвернулась. — Никто не думал, что так получится. А потом они мне рассказали.

— Кто они?

— Родители. Папа был очень сильным некромантом, и его решение уйти из клана, заключить брак, многие — да что там многие, все — восприняли с суровым нескрываемым осуждением. Его считали предателем. Маму даже заключили под стражу по обвинению в привороте. Максим Леонидович подсуетился. Провел с ней весьма серьезную беседу. Угрожал, предлагал деньги, артефакты и много чего еще. — Я зябко повела плечами. Тяжело вспоминать все это. — Папа спас ее тогда, вытащил и спрятал от всех до самых родов, но они нашли нас. Через три часа после моего рождения меня прокляли.

— «Мертвое пламя»?

— Да. Старый друг отца не смог простить его уход, взял один из мощных артефактов клана и проклял меня… Мертвый огонь — это одно из высших проклятий некромантов, отцу удалось тогда погасить его и спасти меня, для этого даже пришлось раньше времени разбудить мою сущность. Только отец не знал, что все получилось совсем не так, как планировалось.

— Но я все равно не понимаю. Есть столько способов избавиться от этого. Ты же обращалась к Стражам? Почему они не сняли с тебя проклятие?

Я усмехнулась. Горько до слез. И слезы бежали по лицу, оставляя мокрые дорожки, щекоча кожу.

— А потому что я не проклята, Дим. На мне нет проклятия. Я сама им стала, я стала сосудом для этой гадости. Артефактом, в котором оно хранится. Меня нельзя излечить, потому что я не больна. Я и есть болезнь.

Дима потрясенно молчал.

Молчал, когда я тихо встала с кровати, все еще кутаясь в покрывало, молчал, когда я прошла мимо него, молчал, когда, собрав свои вещи с пола, ушла.

Я не винила его и ничего не ждала.

Во всем виновата только я одна, и расплачиваться только мне. Я уже расплачиваюсь.

Зашла в ванную, включила воду и села прямо на поддон душевой, обхватив колени руками. Теплые капли лились на спину, затылок, лицо и быстрыми ручейками стекали по всему телу. Если бы они так же легко смогли смыть то, что я чувствовала.

А вода все текла и текла по моему лицу, и уже нельзя было понять, где просто вода, а где мои слезы.

Я ведь действительно давно никого уже не винила в том, что произошло. Сначала, конечно, было трудно смириться, просто невозможно. Мне не хотелось жить. Я кричала, плакала, умоляла, просила и снова ругалась. Но две недели с мозгоправами в «Возрождении» дали свои плоды. Я смирилась и всех простила. Тем более что колдуна, проклявшего меня, уже семнадцать лет не было в живых. А вину Максима Леонидовича так и не удалось доказать, хотя мама всегда была уверена, что он — самый главный подстрекатель и заказчик.

И я теперь ее отлично понимала. Верить этому колдуну — сродни самоубийству.

Океанский бриз лениво трепал занавески. Они красивыми белыми парусами врывались в кабинет, а затем возвращались на террасу. Я смотрела в окно на лазурную гладь, там, в океане плескались Дэн и Лизка. Конечно, Димка сказал, что вся территория находится под защитой и им ничего не угрожает, но я все равно посматривала в их сторону — меня это успокаивало.

Мы сидели в кабинете Стража вот уже пятнадцать минут, я засекла. Просто часы стояли на тумбочке у окна, и я нет-нет да бросала взгляд на размеренно движущиеся стрелки на циферблате.

Игорек, получив от меня список продуктов, отправился в магазин, мелкие ушли на пляж, а я сидела здесь в качестве группы поддержки Димки. Не очень-то обрадовался Страж нашествию семейства Разиных, хоть и чувствовался некий пиетет перед папой, с которым он якобы был хорошо знаком.

Димка все рассказывал, а я молчала и временами кивала. Первые пять минут еще пыталась что-то сказать, как-то поучаствовать в разговоре, высказать свое мнение. Но меня тупо проигнорировали, вежливо сказали: «Посиди, я сам все расскажу». Ну, хоть радовало, что в открытую не было сказано: «Молчи, женщина!» Великие и могущественные колдуны сами решат все проблемы без участия какой-то мелкой неинициированной ведьмы. Обидно? Да, но я готова была наступить на горло собственному эго, лишь бы это дало результат. Если надо, могла весьма профессионально слиться с мебелью.

— Доказать, что это не Татьяна подавала документы, не так сложно, на это уйдет не более пяти дней, — произнес Страж, и я перевела взгляд на него. — А вот на поиски денег понадобится гораздо больше времени.

Я смотрела на Сергея, и у меня с трудом укладывалось в голове, что этот смуглый мужчина, одетый в легкие светлые брюки и кремовую рубашку с коротким рукавом, является Стражем. Как-то не вписывались Стражи в рамки моих понятий о семейном уюте, не верилось, что они могут быть такими домашними и мирными. А где же черный костюм, развевающийся плащ и карающий меч или какие там еще атрибуты положены Стражам? Хотя, наверное, современным Стражам полагается двустволка… или автомат, а еще лучше базука. Точно, большая такая базука на плечо.

Мысленно нарядила Стража в черный костюм, больше похожий на пиратский, — рубаха, жилет и кожаные брюки, заправленные в высокие сапоги-ботфорты. Нет, не так. Надо что-то такое в облипочку, чтобы не стеснять движений. Образ Стража поменял экипировку на что-то похожее на скафандр или водолазный костюм…

Ладно, сойдет и так. Значит, на голову надо повязку или бандану… да, лучше черную бандану с черепом. На пояс прицепим мачете и базуку на плечо… чего-то не хватает… Точно, на лице надо сделать маскировочную боевую раскраску…

Да, вот так-то лучше. Вот это я понимаю, настоящий Страж, гроза ведьм и колдунов.

Что жизненно необходимо герою? Правильно — напарник. Поэтому Димку я в воображении тоже нарядила в костюм, а в руки вложила гранатомет. Теперь обоих на пьедестал — и красный флаг на задний план…

— Саид просто так на торгах не крутится, — сказал Сергей, когда Димка закончил рассказ. — Его кто-то специально навел на вашу сестру, а показав Лизу, вызвал интерес к ней. Вы знаете, чем грозит подобная заинтересованность со стороны оборотня?

От меня сейчас ждали не только кивка, но и ответа.

— Представляю.

— Саиду не нужны деньги. Даже если вы их ему вернете, даже если уплатите неустойку. Теперь у него появилась цель. Он хищник, и ему нужна его жертва, которую вы умыкнули у него из-под самого носа.

— Я знаю, — сказала, а внутри сердце зашлось от страха. Ведь понимала, что он прав, давно об этом думала. Но так надеялась, что ошиблась.

— Ты можешь что-нибудь сделать? — это снова Дима.

Страж устало потер виски и помолчал, а потом произнес:

— Ты привел их сюда в надежде, что ко мне Саид не сунется?

— Я оказался не прав? — Соколов невозмутимо пожал плечами. — Меня-то он точно не испугается.

— Поверь мне, он уже давно ничего и никого не боится. А дразнить зверя тоже не стоит. Но ты прав, Саид не сунется сюда внаглую… Он слишком умен для этого. А девчонка ему нужна.

— Я ее не отдам, — притворяться мебелью больше не получалось. — Он ее не получит. Лиза же совсем ребенок.

Вновь внимательный взгляд зеленых глаз. Но меня он уже не трогал. Проверку я уже прошла, так что бояться мне было нечего.

— Вашей сестре меньше чем через месяц исполнится семнадцать. И она не ребенок, по меркам нашего мира. Я так понимаю, вы ей ничего не рассказали?

— Нет.

— Почему? А вы уверены, что предложение от Саида ей не понравится? Что она не захочет провести два месяца в компании красивого мужчины, который сделает ее настоящей ведьмой?

Я вздрогнула и представила Лизку, мою мелкую Лизку, в образе этой самой «настоящей ведьмы» — роковой взгляд, откровенный наряд и призывная улыбка.

— Не захочет.

— Это вы так думаете. Вам надо с ней поговорить. Перестать считать ее маленьким ребенком и поговорить.

Наверное, Страж прав, но…

— А Саида придется сбить со следа. — Он повернулся к Димке, тот нахмурился и кивнул:

— Я тоже об этом думал.

— Но не сейчас. Думаю, через пару дней тебе надо будет засветиться в нескольких местах.

— А что делать мне? — это уже я.

— Наслаждаться отдыхом, — равнодушно пожал плечами Страж. — Но сначала поговорить с сестрой. А вдруг она знает то, чего мы не знаем? Вы об этом не думали?

Не думала.

— Мне светиться тоже не стоит, это вызовет лишние вопросы.

Я уже собиралась встать с кресла, когда Димка меня остановил:

— Подожди, — и уже брату: — Скажи, что делать, если на человека наслали проклятие, но при этом его удалось спасти, запечатав это проклятие внутри проклятого?

Мне хотелось взвыть от досады.

Ну зачем? Уж с этим Стражем я точно не желаю это обсуждать!

Но Сергей, выслушав брата, вновь посмотрел на меня тем самым взглядом, от которого зуд шел по коже и хотелось чесаться. Сильно хотелось, приходилось сидеть, сцепив руки на коленях.

— Я думал, что с вас давно сняли это проклятие, — удивленно произнес он, слегка склонив голову набок.

— Что?

Этого я точно не ожидала услышать.

— Ваш отец рассказывал о вашей… проблеме. Даже странно. — Сергей встал из-за стола и двинулся ко мне.

А вот этого мне совсем не хотелось, не надо подходить ко мне так близко. Но кто меня спрашивал? Мужчина сел на корточки прямо передо мной и начал изучать.

— Сильный блок, я почти ничего не вижу. Почему они его из вас просто не вытащили, не пересадили назад в артефакт?

— А это возможно? — подал голос Димка, он тоже не хотел сидеть на месте и теперь стоял за спиной брата.

— Да, — ответила я. — Но не в моем случае.

— Почему? — продолжал допрос шеф, а Страж молчал, аккуратно сканируя.

— Потому что, во-первых, выплеснуть я его могу только в одном случае, — отчаянно постаралась не краснеть.

Я же ведьма, а не девочка-школьница, которая первый раз говорит о сексе. Но под непроницаемым взглядом Стража все равно покраснела. Одно дело говорить об этом с Димкой, которого знаешь как облупленного, и совсем другое — обсуждать с малознакомым колдуном. Черт, у меня возникло такое ощущение, что мы сейчас обсуждали не снятие проклятия, а способы самоудовлетворения.

Иногда мне хотелось, чтобы той попытки с Лешей не было. Тогда бы я не узнала, что такое страсть, не испытала оргазм… И сейчас мне не снились бы столь яркие эротические сны. Я бы не просыпалась, задыхаясь от желания, дрожа от неудовлетворенности… Мне бы не приходилось пользоваться артефактами, чтобы хоть как-то получить разрядку, да и просто не сойти с ума от сущности, которая периодически начинала скулить от голода.

Но артефакты… они как фальшивка, пусть и качественная, они никогда не смогут заменить ощущения от прикосновения мужских рук, сладость губ, жар кожи, тяжесть крепкого тела. Это как сахарозаменитель для любителей шоколада.

— Во-вторых, размеры этого проклятия неизвестны, — продолжила я. — А вдруг артефакт, который для этого изготовят, не сможет все впитать, и оно перейдет на постороннего невинного человека? А если их будут десятки, сотни? А если я полквартала уничтожу? Артефакт, в котором раньше сидела эта зараза, был ликвидирован почти двадцать пять лет назад.

— Перестраховываются, — кивнул Сергей и поднялся. — В чем-то они правы, риск очень велик. «Мертвый огонь» — весьма сильное проклятие… Мне надо подумать. Вам же давали блокирующее зелье?

— Да… только оно дома осталось.

— Сделают еще. — Страж задумчиво потер подбородок. — Есть один вариант, но… мне надо подумать, кое-что проверить и подготовить. А пока поговорите с сестрой.

«Поговорите с сестрой».

Как будто это так легко.

У самой двери я остановилась, но повернуться не решилась.

— Скажите, а есть новости о деле отца?

— К сожалению, пока все без изменений.

Кивнула и вышла.

В доме было тихо и темно, часы показывали половину третьего ночи, а я все еще не спала. Осторожно, стараясь как можно меньше шуметь, вытащила плетеное кресло на балкон и села в него, обхватив колени руками, любовалась океаном и вдыхала морской воздух.

Как-то все слишком сложно стало в моей жизни. Нет, конечно, оно и раньше шло не особо легко, но что-то сейчас совсем все запуталось. Если от Максима Леонидовича можно было ожидать чего угодно, то Марианна… Какого черта она с ним связалась? Так сильно хотела заработать на внучке и загнать Лизку в клан? Страшно подумать, что у этой старой беспринципной мошенницы все могло получиться, если бы не господин случай в лице Димки, который вмешался в правовой беспредел.

Наверное, только сейчас до меня наконец дошло, как сильно я должна быть ему благодарна. Со всеми этими нервами, ненонятками и страхами совсем забыла о том, что он для меня сделал. Не для Лизки, не для Дэна, а лично для меня. А ведь он не то что не обязан это делать, он вообще не должен мне помогать. Он — колдун, а я — ведьма, и этим все сказано. Получается, из-за меня Соколов пошел против системы.

Запуталась. Я совсем запуталась.

А может, не запуталась, а просто отказываюсь принимать действительность? Ведь гораздо спокойнее не замечать, что наши отношения с шефом уже давно перестали быть просто деловыми, а стали… Какими они стали для него? Просто игра? Просто забава с ведьмочкой, пусть неопытной, но с большим потенциалом? Может, он не просто так полгода предлагает мне заключить контракт? Правда, тогда он не знал о проклятии.

Глупо. Зря я так цепляюсь за проклятие, зря думаю, что оно что-то изменило бы. Нет, метаморфозы произошли намного раньше, только я их проигнорировала. И опять обманула себя, отказалась смотреть в лицо действительности. Если Страж… нет, не так, как только Страж снимет его с меня, я нисколько не сомневаюсь, что Дима вновь заведет разговор о контракте. Правда, после того, как проведет инициацию. И что тогда?

За эти семь лет я уже отвыкла быть обычной ведьмой, думающей только о собственной выгоде, о подзарядке, о власти и успехе. Мне хотелось другой жизни, мне хотелось иметь семью, которая хоть чуть-чуть была бы похожа на нашу. Мне хотелось, чтобы меня любили, не просто хотели, а именно любили. Мало ли чего мне хотелось… но… не слишком ли много я прошу у жизни?

Что ж, может быть, если Стражу удастся вывести из меня «мертвое пламя», я приму предложение Димы на инициацию. Не из-за денег, не из-за благодарности, хотя, видит бог, я очень ему признательна. Уже потому, что он не чужой человек для меня, и уж точно сможет доставить удовольствие уже не слишком юной ведьме.

Смотрела прямо перед собой и все отчетливее осознавала, что действительно приму Димино предложение на инициацию. В конце концов, мы уже начали ее. Значит, с ним и закончим. Да и не могу я представить кого-то другого в этой роли.

А когда-нибудь потом смогу смириться с мыслью, что после рождения сына мне придется его отдать и, быть может, больше никогда не увидеть, и тогда заключу с Димой контракт, если к тому времени он еще будет свободен.

Но в данный момент я старалась отодвинуть свои мысли как можно дальше, на задворки сознания. Пусть глупая мечта о любви еще поживет в глубине сердца. Ведь не зря же папа говорил, что мы сами творцы своего счастья и никакая сущность никогда не сможет заставить нас что-то сделать против нашей воли.

Да, а вместо того, чтобы думать о своей инициации, надо думать о Лизке. Меньше чем через месяц ей будет семнадцать, а мы так никого и не выбрали. Со Стражем, что ли, поговорить о кандидатуре? А то я в свете последних событий уже никому не доверяю.

В комнате завозилась сестренка, вздохнула пару раз, но так и не проснулась.

Эх, Лиза, Лиза. Я так виновата перед тобой.

Если бы я была более внимательна, если бы уделяла тебе больше времени, этого всего не произошло бы. Как много этих «если».

Вновь вспомнила наш последний разговор, произошедший, когда мы ложились спать.

— Тань, — Лизка, уже принявшая душ, с влажными волосами, в своей любимой пижамке, быстро подошла ко мне и замерла, рассматривая пол под ногами.

— Да?

— Прости меня.

— За что?

— Я ведь действительно считала, что ты мне завидуешь. Что хочешь отомстить за то, что с тобой произошло, я верила ей…

Как же больно было слышать это от родной сестры! Но лучше, чем прятаться от разговора и молчать. Теперь пиявки, как и Марианны, между нами нет, и надо попробовать наладить отношения.

— Все нормально, Лиз. Ты тоже прости, мне давно надо было перестать считать тебя маленькой. Я тоже виновата, что мы так отдалились друг от друга, чем Марианна и воспользовалась.

— Не могу поверить, что она принимала в этом участие.

А я могла, еще как могла. Осталось только доказать это.

— Может, будет лучше, если инициация пройдет сейчас? Тогда все вопросы отпадут.

— Нельзя. Тебе еще нет семнадцати, и во время выброса ты можешь совсем лишиться магии. Торопиться не будем. Страж нам поможет и Дима тоже.

Ох, мамочка, как же сильно мне тебя не хватает, особенно сейчас. Вы же всегда были опорой для нас, всегда оберегали от этого несовершенного враждебного мира. А я не справилась, не смогла уберечь Лизу. Из-за своей безответственности и самоуверенности почти потеряла и сестру, и брата…

А я ведь еще могу их потерять, опасность никуда не ушла. И уйдет ли она когда-нибудь? Мне наглядно продемонстрировали, что со своей ролью защитницы и главы клана я совершенно не справляюсь.

Мы вчетвером сидели за столом, то и дело бросая друг на друга напряженные задумчивые взгляды. Если честно, то в большей степени все смотрели на меня, ожидая, что именно я, как самая старшая, приму решение.

— А может, он просто спит, — первым не выдержал Денис.

— До одиннадцати? — Игорек красноречиво кивнул на часы, которые показывали без двадцати минут одиннадцать.

— Надо Дмитрию Александровичу позвонить, — вмешалась Лизка.

— Нет, Соколову мы звонить не будем, — покачала я головой и забарабанила пальцами по столешнице. — Во-первых, он сейчас наверняка спит, во-вторых, у него есть дела поважней… в-третьих, я понятия не имею, как с ним связаться. Все координаты у Сергея.

— И что теперь делать? С отцом что-то случилось… все эти храмовники с их экспериментами! — Парень со злостью стукнул кулаком по столу, от чего жалобно зазвенели блюдца. — Три года назад они чуть его не угробили, если бы Дима вовремя не вмешался…

— Успокойся. Мы сейчас пойдем с тобой туда. У тебя же есть доступ в лабораторию?

— Есть.

— Меня провести сможешь?

Он кивнул.

— Вот и отлично. Веди, и так столько времени зря потеряли, — несколько нервно бросила ему. Так, надо собраться и ни в коем случае не показывать ребятам свой мандраж. Надеюсь, что со Стражем ничего непоправимого не случилось. В лаборатории не может быть ничего опасного, ведь так? Страж никогда не стал бы рисковать своим сыном. Ладно, нами, но не сыном. — Я узнаю, почему твой отец еще не поднялся.

— А нам что делать? — встряла Лизка.

— А вам сидеть тихо и не отсвечивать. И пожалуйста, без самодеятельности. Из дома не выходить, на звонки не отвечать. И прекратить панику, ничего страшного не случилось. Мы со всем разберемся. Пойдем? — вновь взглянула на встревоженного Игорька.

— Да.

Первая дверь, деревянная, резная, оказалась не заперта. Сразу за ней находилась другая — хромированная, с кодовым замком и высшей магической охранкой. Причем охранный контур был такой силы, что я подобной мощи еще никогда не встречала, если только в Совете.

Идентификация наших с Игорем аур произошла в странном режиме, хоть и довольно быстро. Сканирование прошлось не только по биополю, но затронуло даже блок. В ушах загудело, и я схватилась рукой за косяк двери, пытаясь восстановить дыхание и прогнать мушки, мельтешившие перед глазами.

— Что это было? — хриплым шепотом спросила, как только Игорек открыл дверь. А сама подумала, что неплохо заиметь такой охранный интерфейс у себя дома. Никакие Марианны и Максимы Леонидовичи не проскользнут в жилище.

— Папина последняя разработка.

— В каком смысле? — Я шагнула следом за пареньком и попала на небольшую, освещенную тусклой лампочкой площадку. Вниз вела хромированная винтовая лестница.

Игорек недоуменно взглянул на меня:

— Вы что-нибудь про Туманова слышали?

— Это который усовершенствовал сферу перехода, уменьшив ее в несколько раз? — уточнила я. — Да, слышала, но лично никогда не встречалась. Он разрабатывал последнюю охранку Димы.

Кто же у нас не знал таинственного техномага Туманова! Он уже лет двадцать входил в десятку ведущих изобретателей России. Правда, жил отшельником, носу не казал из своей лаборатории и редко выходил в свет. А при чем здесь?..

Я ахнула, ошарашенно глянула на парня. Быть этого не может…

— Туманов Сергей? А ты Туманов Игорь?

— Я думал, вы знаете, — улыбнулся парень и направился в сторону лестницы.

— Нет, Дима, видимо, посчитал, что данная информация не представляет ценности.

Вот тебе и Страж. Он, оказывается, техномаг, причем весьма сильный техномаг. Нет, я знала, что Сергей до того, как стал Стражем, был не просто колдуном, но чтобы таким! Надо же — Сергей Туманов. Собственно, чему я удивляюсь, Димка тоже неслабый колдун, а они как-никак братья, хоть и сводные.

Но теперь вопрос в другом. Почему он решил стать Стражем? Имея такой уровень силы, такие уникальные возможности и незаурядные способности, Сергей мог жить припеваючи, ни о чем не думая. Ему совсем не обязательно ежедневно рисковать жизнью в погоне за отступниками.

И вновь тишина, которую нарушали лишь звуки наших шагов. Лестница заканчивалась еще меньшей площадкой с новой дверью. На этот раз это была просто дверь, без замков.

Ступив на последнюю ступеньку, я вздрогнула от очередной магической охранки, которая так же внимательно считывала ауру, но уже иначе — мягче, деликатнее и в то же время гораздо глубже. Легкий толчок в сердце, и я почувствовала, как потревоженная сущность слегка заворчала, но не стала сопротивляться, когда ее осторожно прощупывали.

Охранка, которая может считывать сущности… пусть на поверхностном уровне… но это же невероятно. Я такого Цербера (как всегда называла про себя охранку) только в Совете видела, но там это обусловлено высоким уровнем безопасности и особым статусом.

— Папа ее только тестирует, — ответил Игорь на мой невысказанный вопрос. — Говорит, что через пару лет, если все будет нормально, может быть, запустит в производство.

У меня просто не было слов, одни восклицательные знаки. Автограф у него взять, что ли? Но об этом позже. Мы стояли у двери, не решаясь сделать последний шаг.

— Может, постучать? — предложила я.

Парень кивнул и осторожно постучал:

— Па, это я. У тебя все нормально?

Тишина.

— Может, он не слышит?

Игорек постучал громче.

Результат все тот же.

— Открывай.

Парень осторожно повернул ручку, и дверь тихо открылась.

Я быстро схватила его за руку, не давая сделать шага внутрь.

— Нет, сейчас я пойду первой. Жди здесь и не смей заходить, пока не скажу, — и вошла в лабораторию. — Сергей, это Татьяна. С вами все в порядке?

Комната была самой обычной. Ни тебе хромированных столов с химическим оборудованием, ни колб и пробирок с растворами и зельями — по Димкиным рассказам именно так и должна была выглядеть лаборатория. Кто же знал, что это не химическая лаборатория, а техническая. Комната полностью соответствовала этому направлению — два стола у стены: один — рабочий, с компьютером и бумагами, другой — полностью завален какими-то жестянками и шестеренками, приборами и инструментами. Пара стульев, большой шкаф с книгами и документами, низкий журнальный столик с журналами и мягкий диван, на котором лежал Сергей, не подавая признаков жизни.

— Сергей… Сергей, вы меня слышите?

Я нерешительно замерла у двери, не зная, что делать. А вдруг он просто спит, а я потревожу его покой…

А если от неожиданности он в меня каким-нибудь заклинанием запустит?

— Сергей, — позвала громче и закусила губу.

Мужчина слегка дернулся, мотнул головой и глухо застонал.

Нет, точно не спит. Но хотя бы жив.

Подошла ближе, чувствуя, как гулко бьется сердце в груди. Лихорадочно прислушиваясь к каждому звуку, вглядывалась в бледное лицо мужчины, приготовившись в любой момент выставить щит или просто сбежать.

Но Страж молчал и вообще не двигался.

— Сергей, — и вот я уже стояла перед ним. Медленно протянула руку, чтобы коснуться его плеча, и краем глаза заметила что-то странное.

Сознание еще не успело понять до конца то, что я увидела, а рефлексы сработали автоматически — в следующее мгновение я отскочила от дивана.

— Игорь, не смей сюда заходить!

Парень дернулся в мою сторону, но не двигался. А я неотрывно смотрела на вновь блеснувший бледно-зеленый всполох огня. На этот раз он появился на запястье левой руки Стража. Вспыхнул и погас, не оставив на коже и следа. Это изумрудное свечение я не могла не узнать.

«Мертвое пламя».

Этот идиот проклял себя «мертвым пламенем»!

Я быстро огляделась, подмечая детали, которые не замечала раньше, — разряженный артефакт на столике, совсем небольшой с виду (в нем наверняка и было проклятие), рядом с ним — глиняный кувшин. Заглянув в него, увидела знакомую настойку серо-синего цвета. В свое время я приготовила много таких отваров для Алексея, стремясь хоть как-то загладить свою вину.

Вот только настойки в кувшине осталось слишком много, непозволительно много. Он должен был выпить практически все.

— Тань, что происходит? — взволнованно произнес Игорек, привлекая мое внимание.

Да, сейчас не время стоять. Надо что-то делать и действовать.

Быстро схватила со стола ручку и листок бумаги. Этот рецепт я помнила наизусть. И через сто лет не смогу забыть, даже если захочу. В нем нет ничего сложного, и ингредиенты самые простые, но эффект потрясающий. А очистить организм после интоксикации проклятием необходимо как можно быстрее.

— Зелья когда-нибудь варил? — быстро подошла к двери и протянула листок парню. — Хотя, это не важно, Лизка варила. Вот вам рецепт настойки. Бери и быстро дуй наверх. Сделайте все в точности, как я написала. Потом ты принесешь зелье сюда. Понял меня?

— Да, но что с отцом?

Ну и как мне было ему сказать, что его отец сам себя проклял? Не абы чем, а «мертвым пламенем», одним из самых сильных проклятий некромантов. И в этом, скорее всего, виновата именно я. Хотя почему — скорее всего? В этом определенно лишь моя вина.

— Все будет хорошо. Твой отец просто не принял настойку полностью, и мне теперь необходима большая доза, чтобы привести его в чувство.

— Он не… С ним все будет хорошо?

— Я тебе обещаю.

Игорь судорожно кивнул, хорошо хоть спорить не стал, и убежал.

А я повернулась к Сергею. Меня-то проклятие точно не тронет.

Быстро переставила стул к дивану, затем схватила кувшин, налила в стакан немного настойки, села рядом с ним, пытаясь понять, что же делать дальше.

То, что ожогов нет, — большой плюс. Значит, либо само проклятие минимальное и слабенькое (насколько это возможно), либо сработал пресловутый иммунитет Стражей. Но я, если честно, больше ставила на второе. Каким бы слабеньким ни было проклятие, оно априори опасное и сильное.

Идиот. Черт, какой же он самонадеянный болван.

Когда-то давно, примерно через неделю после нашего обращения к Стражам, один из них решил попробовать выработать иммунитет к «мертвому пламени». Спасти его удалось, даже ожоги залечили, но больше подобных попыток никто не предпринимал. А этот сумасшедший — в одиночку, без контроля храмовников, не допив до конца зелье — решил погеройствовать!

Конечно, мы же самые могучие могуны, мы почти боги. Вместо того чтобы проконсультироваться с теми, кто уже пытался бороться с этой заразой, решил взять ее наскоком. А то вот никто до него не мог додуматься за семь лет, а он — пожалуйста. И лавровый венок ему, как победителю. Ух, я бы его сейчас этим гипотетическим венком по буйной голове… Вот помрет на моих руках, а виновата буду я.

Черт! Надо успокоиться и действовать.

Осторожно приподняла его голову и поднесла стакан к губам. Сергей хмурился, капельки пота ручейками стекали по лицу.

Горячий… какой же он горячий.

— Сергей, сделайте глоток. Прошу вас.

Страж молчал и никак не реагировал. Пришлось вливать настойку по капле. Слишком мало, он выпил слишком мало настойки. А время шло. Я вообще удивляюсь, как ему удалось так долго продержаться. Выходит, силен, действительно очень силен.

Я чувствовала, как пылает огнем его кожа, как пламя пытается сжечь его изнутри.

Из-за меня… это все ради меня, чтобы найти панацею от проклятия. Он же не мог не знать, на что идет и чем это может обернуться, а все равно решился. В глубине души вспыхнула искра благодарности, с каждой секундой она разгоралась все ярче и теплой волной распространилась по всему телу.

Побежала к умывальнику, что располагался в небольшой нише в углу, схватила по дороге круглую неглубокую вазу для фруктов. Два яблока и банан глухо упали на пол, но мне сейчас было не до них. Налила в вазу воды и вновь поспешила к Стражу.

Только сейчас поняла, что зеленых всполохов больше нет. Он выберется. В этом уже не оставалось никаких сомнений. С трудом сдержала истерический смешок — у этого психа все-таки получилось. Я-то сначала думала, что он не выпил настойку по глупости, забывчивости или дурости. Но нет, Сергей это сделал специально, заставив собственное тело бороться с проклятием с минимальной поддержкой извне.

Черт возьми, ему это удалось!

Но теперь необходимо было убрать жар и хоть как-то облегчить его возвращение.

А дальше одна сплошная карусель. Аккуратно стерла пот с его лица, шеи, рук. Поменяла воду и вновь вытерла… и опять поменяла. А в промежутках старалась влить в него как можно больше воды. Обезвоживание для него сейчас опасно. Настойку отставила за ненадобностью. В ней все равно уже не было нужды.

Минут через десять Страж открыл глаза и затуманенным взором всмотрелся в мое лицо.

— Нет, — пробормотал он и, слегка поморщившись, вновь закрыл глаза. — Это не можешь быть ты… девочка с глазами цвета грозы… дождливых облаков… да, ее глаза полны дождя… непролитых слез… еще ребенок… она совсем ребенок, который слишком много пережил…

Ага, двадцати четырех лет от роду.

— Сергей, вам надо выпить воды. — Я осторожно приподняла его голову и поднесла стакан к губам. — Пожалуйста, сделайте хоть один глоток.

Он все-таки внял моей просьбе и потом снова откинулся на подушки.

— Это ты… я знаю, что это ты… Ты опять пришла мучить меня, Ольга?

Кто такая Ольга? Наверное, сейчас не стоит с ним спорить, лучше просто согласиться.

— Соскучилась, — тихо ответила я и вновь намочила тряпку, чтобы стереть новые капельки пота с его лица.

— Ты солгала, опять солгала… не все такие, как ты… Таня другая… чистая… светлая.

Ну вот, у него начался бред. Ольгой какой-то меня назвал. А что за Ольга и чем я на нее похожа, непонятно. Но это не важно. Светлая… опять светлая. Гхм, ведь то же самое я только недавно слышала от Дениса. Просто совпадение? Не верю. Значит, не ошибся братик.

А если попытаться узнать у Стража, что это значит? Просто попытаться. Может, сквозь горячку я услышу что-то новое и важное.

— Что значит светлая?

— Чистая… смелая и решительная… храбрая… — Его шепот становился все тише, но я слышала. И каждое произнесенное слово эхом звенело в голове. — Спрятать и защитить от всего мира, от себя… нет… не девочка… девушка… глаза цвета грозовых туч… нельзя… не для меня… — в конце он уже не шептал, а угрожающе рычал.

Вот этого мне точно не стоило слышать.

Спрятать и защитить — для меня это непозволительная роскошь.

Никогда бы не подумала, что Сергей, такой неприступный и мрачный, может думать обо мне не просто как о ведьме, а как о девушке. Это так невероятно и в то же время приятно. Я же все-таки девушка. А какой девушке не понравится, что о ней думает такой мужчина.

Но вот только как теперь смотреть ему в глаза?

Жарко заполыхали щеки.

Все-таки я неправильная ведьма. Ибо, почуяв интерес со стороны мужчины, должна была вцепиться в него ручками, ножками, коготками и зубками. А я вместо этого сидела и краснела как дурочка.

А сущность, почувствовав мое смятение, лениво потянулась внутри и, кажется, довольно заурчала. Странно. Что с ней происходит? Сама не своя после той дозы сырой силы. Словно кошка, налакавшаяся сливок, ластится к хозяину, требуя еще ласки. Мне совсем не понравилось это сравнение. Что за мысли? Какой хозяин? А она подсунула следом тот самый, спрятанный в укромном уголке сердца, образ Стража — взлохмаченного, с горящим взглядом зеленых глаз. Таким взглядом, что у меня даже сейчас пересохло во рту.

Взгляд сам собой опустился на его губы. Я ведь так тогда и не попробовала их вкус. Страсти отведала, а его нет. Интересно, каково это — целоваться со Стражем?

Черт! О чем только думаю! Вместо того чтобы помочь ему выкарабкаться, я…

— Все ведьмы одинаковы, — произнесла быстро и осторожно вытерла его лоб тряпочкой.

Может, хоть это избавит от наваждения, от странных и непрошеных мыслей. От волны тепла, что возникает в сердце.

Но я точно не была готова к тому, что услышала:

— Не она… я не верил Разину… не до конца верил, что такое возможно… поддерживал, но не верил… глупец…

Все смущение разом пропало.

Папа? Выходит, отец все-таки имел какое-то отношение к сущности?

Не спорю, где-то в глубине души я знала, что он ставил какие-то эксперименты на нас. Но не думала, что такие глобальные. Ведь и мелких это тоже наверняка коснулось. Хорошо хоть наши сущности могли видеть только некроманты и Стражи, иначе не миновать проблем.

А самое главное, что теперь с этим со всем делать? Как «чистота» сущности отразится на нашей жизни? Какие бонусы подарит?.. И не придут ли когда-нибудь за нами, как за жертвами неудавшегося эксперимента, причислив к опасным тварям? Ведь если придут, остановить их не получится.

Но если подумать, то ничего особенного я за собой или мелкими не замечала. Никаких потрясающих способностей и талантов. Да и не могло их быть, тут дело в другом.

Родители запрещали мне даже думать об этом. После того памятного вечера, когда я случайно стала свидетельницей разговора отца с Сергеем, пыталась расспросить маму, во что папа ввязался. Но она категорически отказалась что-либо прояснять. Отделалась высокопарной фразой — он хочет изменить мир. Так что, когда Сергей велел мне делать вид, что я ничего не знаю о работе отца, мне особо не пришлось притворяться. Я на самом деле ничего не знала, только догадывалась. А потом уже и про догадки свои постаралась забыть, для всеобщей безопасности.

— Ольга… почему… зачем ты это сделала?.. — вновь зашептал Сергей в бреду, так и не открыв глаз. — Я ведь любил тебя…

Что?!!

И надо было мне в этот момент повернуться, чтобы поставить вазу на столик. От неожиданности рука дернулась, и вода оказалась на мне.

Вот черт!

Резко вскочила и поморщилась от противного ощущения стекающей по ногам ледяной воды. Освежает, конечно, но до чего же неприятно! Быстро подошла к раковине и, задрав сарафан до самой талии, принялась отжимать воду. Меня нисколько не волновало, что моя обнаженная филейная часть сейчас обращена прямо на Стража, все равно он без сознания. Затем аккуратно промокнула ноги вафельным полотенцем. Надо не забыть его постирать.

Чувствовала необходимость отвлечь себя хоть чем-то, чтобы прийти в себя после услышанного.

Выходит, он тоже любил когда-то. И Ольга, получается, мать Игоря? Или нет? Если так, то тогда он выслеживал и предавал огню не просто мать своего сына, а еще и женщину, которую любил? Тут два варианта — либо он законченный псих, либо она сделала что-то по-настоящему страшное. Даже не представляю, что это было. Я бы не смогла. Убить человека, которого любил когда-то, — это выше моего понимания и сил.

Обернулась и вновь внимательно посмотрела на Стража.

А ведь действительно любил, если до сих пор не смог забыть. Но меня это не касается и мне совершенно неинтересно. Почти.

Расправив сарафан, вернулась и села на место. Нервно заправила за ухо выбившийся из хвоста локон.

Ему уже заметно лучше. Жар спадает. Значит, скоро придет в себя.

Но как ни старалась, не могла сдержать рвущийся из самого сердца вопрос, что мучил меня уже без малого пять лет:

— Что за опыты проводил Разин?

Сергей вздрогнул и замотал головой:

— Нет…

Не получилось.

Собственно, а чего я ожидала? Что матерый Страж в бреду выложит мне все свои секреты и тайны? Нет, такое бывает только в сказках.

— Сергей, вам надо выпить воды, — поднесла стакан к губам и помогла ему сделать небольшой глоток, после которого мужчина вновь отключился.

Вот и хорошо. Ему надо восстановить силы, чтобы на полную мощность запустить регенерацию всего организма. А сон для этого — самое лучшее средство.

Вновь встала и медленно прошлась по комнате, рассматривая приборы. Подняла фрукты с пола и положила на столик. Коснулась пальчиком парочки металлических деталей, провела ладонью по столешнице и подошла к шкафу. Книги, журналы, бумаги и парочка фотографий в деревянных рамках.

На одной — Игорек, которому от силы лет пять. Щекастый мальчуган с растрепанными черными волосами и искренней улыбкой обнимал огромного лохматого пса. На другой — пожилой мужчина со знакомыми зелеными глазами. Отец Сергея, наверное, так как некоторое сходство прослеживалось.

А на третьей Димка — в темном лыжном костюме, с вязаной шапкой на голове. Он сидел в сугробе и смеялся, смотря прямо в объектив. Я не сразу поняла, что это не Дима. Осторожно взяла рамку со снимком и всмотрелась в лицо мужчины.

Страж… никогда бы не подумала, но это действительно оказался он.

Снимок старый, на нем мужчина был без шрама, такой беззаботно счастливый и похожий на Димку (или тот на него), что перехватывало дыхание. Отличия, конечно, имелись, но они действительно были очень похожи друг на друга — тот же овал лица, форма носа, обаятельная улыбка.

Я все смотрела на фото и в который раз задавалась вопросом: что это за удар судьбы, который мог настолько искалечить такого сильного колдуна и внешне, и внутренне?

Страж тяжело вздохнул, дернулся, слабо застонал.

Быстро поставила снимок на место, подошла к нему и, сама до конца не осознавая, что делаю, аккуратно убрала мокрые от пота пряди со лба, нежно коснулась страшного шрама… и едва не подпрыгнула, когда услышала тихое:

— Что вы здесь делаете, Татьяна?

В следующее мгновение я попала под прицельный и ясный (насколько это возможно в данной ситуации) взгляд зеленых глаз.

— Здравствуйте, — пролепетала и стремительно убрала руки за спину.

— Что вы здесь делаете, Татьяна? — вновь повторил он вопрос.

— Помогаю вам побороть «мертвое пламя».

Сергей еще больше нахмурился.

— Сейчас уже полдень, — затараторила я, не давая ему и слова вставить. — Вы же обещали вчера, что вернетесь к утру. Время шло, а вас все не было. Игорь очень волновался… мы все волновались. Вы не переживайте, настойки я влила в вас совсем немного. Большей частью поила водой и протирала лицо, стараясь сбить жар.

Его взгляд медленно опустился вниз и замер на мокром подоле сарафана, который так и не успел просохнуть и весьма провокационно облепил бедра и ноги. А я никак не могла сориентироваться, чего хочу больше — спрятаться и прикрыться или красиво изогнуться, чтобы ему удобнее было меня рассматривать. В конечном счете решила просто оставить все как есть.

— Случайно пролила воду.

Сергей тяжело вздохнул и медленно приподнялся, опираясь рукой о спинку дивана.

Вот это выдержка и сила! Это как же храмовники над ним поработали, если он смог так быстро прийти в себя? Невероятно! Может, у него действительно получится снять проклятие?

— Где Игорь?

— Они с Лизкой готовят для вас зелье.

— Вы сказали ему?

— Нет, — покачала головой. — Я не стала рассказывать, что вы в одиночку, пренебрегая элементарной техникой безопасности, вырабатываете иммунитет к одному из сильнейших проклятий.

Но рассердить или даже зацепить Сергея у меня не получилось.

— Дайте, пожалуйста, воды.

— Пожалуйста.

Страж залпом опорожнил целый стакан и замер на мгновение, прикрыв глаза.

— Вы очень сильно рисковали.

Равнодушное пожатие плечами в ответ.

— Вы настолько уверены в своей силе и возможностях? А если бы с вами что-то случилось?

— Это моя работа.

— А ваша работа сможет заменить Игорю отца? Сможет воспитать его, защитить от опасности и невзгод?.. В этом вы так похожи на моего отца. Он тоже беспокоился о мире, стремился сделать его лучше, а в итоге, — проглотив подступивший к горлу ком, я отвела взгляд и тихо закончила: — А в итоге мы остались одни в этом неблагодарном мире, который ни капли не изменился и которому глубоко наплевать, что будет с каждым из нас.

— Вы выбрали весьма интересный способ меня отблагодарить.

На языке так и вертелся вопрос: за что?

— А вам нужна моя благодарность?

— Нет. — Мужчина медленно опустил ноги на пол и сел. — Ваша благодарность мне не нужна. Я должен защищать невинных.

— А с чего вы взяли, что я невинна?

Нет, в каком-то смысле очень даже невинна. Но тут шла речь явно не о девственности.

— Это тоже входит в мои обязанности — определять, кто прав, а кто виноват.

— И на это никак не влияет чистота сущности? — Я вновь внимательно посмотрела на него.

Сергей поднял голову и ответил не менее пристальным взглядом.

— Вам надо меньше слушать своего брата. Денис, конечно, когда-нибудь станет сильным колдуном, но пока он ребенок, и осознанность действительности у него еще не полная, а частичная.

— То есть вы хотите сказать, что моя сущность не чистая и не светлая, как сказал Дэн?

— Я хочу сказать, что вам нужно как можно меньше об этом думать.

Вот и поговорили.

— Пап? — На пороге возник Игорек и неуверенно застыл, не решаясь сделать ни шага.

— Ну, что стоишь, заходи.

— Я принес настойку, как вы просили. — Парень вручил мне кувшин и устремился к отцу. — С тобой все нормально?

Я не хотела мешать их общению, поэтому, поставив кувшин на стол, быстро вышла.

У самого входа на первый этаж меня перехватила Лизка:

— Тань, он жив?

— Кто?

— Сергей. Тань, я же знаю, что это за настойка, — взволнованно зашептала сестренка и нервно огляделась. — Каким образом он получил это проклятие?

— Ты Игорю сказала? — перебила ее.

— Нет, не стала. Тань, а вдруг на него напали те, кто выставил меня на торги? Вдруг они совсем рядом?

— Лиз, Лиз, стоп! Стоп! Он сам.

— Что сам?

— Он сам себя проклял.

Сестренка впала в ступор и растерянно захлопала глазами:

— Тань, кто сам себя проклинает? Ты в своем уме?

— Страж. — Я обняла сестру за плечи, и мы направились в сторону кухни. — Стражи сами себя проклинают. Хобби у них такое.

Казалось бы, стоит обо всем этом забыть, но любопытство не давало покоя.

Интернет — великое изобретение всех времен и народов. И как мы раньше жили без него? Собственно, жили-то, по сути, неплохо, ибо не знали о том, что теряли. Но что-то я вновь отвлеклась.

В наше время для того, чтобы добыть нужные сведения, не надо часами просиживать в библиотеках, пролистывая кучу газетных вырезок, выискивая хоть какую-нибудь информацию. В моем случае требовалось лишь забить в строку поиска браузера следующие фразы: «Ведьма Ольга, преступление пятнадцатилетней давности, побег, леса Амазонки».

Конечно, меня это не касалось, мне вообще не стоило копаться в чужом грязном белье. Но пересилить любопытство не получалось.

Через каких-то двадцать минут я уже знала всю историю Ольги Самойловой.

Это была весьма сильная ведьма, потомственная травница, которая легко могла управлять растениями. В двенадцать лет она чудом пережила последствия страшной аварии, которая, однако, унесла жизни матери и бабки, оставив ее единственной наследницей. Целителям тогда с трудом удалось вытащить ее с того света. Ноги были перебиты, сильно повреждены тазовые кости, и целители предупредили, что родить она, скорее всего, никогда не сможет. Для любой ведьмы это удар, особенно для той, которая является последней и единственной представительницей некогда большой семьи. Но Ольга не сдавалась и долгое время экспериментировала, пробуя на себе различные методики, чтобы восстановить детородные функции. И казалось, что у нее получилось. В возрасте двадцати восьми лет, через шестнадцать лет после той трагедии, перетерпев множество испытаний, потратив невероятное количество сил, денег и труда, ей наконец-то удалось заключить контракт.

К поиску кандидата ведьма подошла очень ответственно, ведь у нее была только одна попытка, и родиться должна была именно дочь. Поэтому свой выбор Ольга остановила на молодом талантливом колдуне Сергее Туманове, который уже в двадцать лет считался одним из самых перспективных техномагов своего поколения. Но ее выбор был обусловлен не только его силой и потенциалом. Отец Туманова — Иван Туманов — в свое время получил прозвище Производитель ведьм, потому как долгожданного сына он получил только в возрасте пятидесяти пяти лет после пятого контракта, когда уже никто в это не верил. По всей видимости, Ольга решила, что Сергей окажется таким же «ювелиром». Как ей удалось уговорить двадцатилетнего парня на контракт, остается тайной. Но факт есть факт, он не только заключил его, но и полюбил травницу. Конечно, в газетах этого написано не было. Да и кто в здравом уме напишет о любви колдуна к ведьме? Мир тогда только начал отходить от истории Разиных, зачем вновь бередить умы?

Но Ольге не повезло, через девять месяцев трудной беременности — ей практически запретили вставать — на свет появился Игорек, а ведьма окончательно лишилась возможности когда-нибудь забеременеть. Целителям пришлось удалить все детородные органы, чтобы спасти ее жизнь.

Молодая женщина молча выслушала приговор и не сказала ни слова. Восстановившись после сложнейшей операции и обратившись к истощенному резерву сил, что остались после регенерации, она вышла из больницы и пошла мстить.

В ночь на тридцатое августа Самойлова, обвешанная сильнейшими артефактами силы, явилась в дом Тумановых с одной только целью — убить любого, кто встанет на ее пути. А на пути встали — Сергей и Иван Тумановы, старая нянечка, молодой колдун, которому только недавно исполнилось десять (любимый ученик Сергея), и Страж, что вовремя приехал по тревоге и смог остановить ведьму, когда она уже добивала техномага, стремясь добраться до Игорька. Нет, не с целью забрать, сын ей был не нужен, а уничтожить и стереть с лица земли.

Когда через несколько дней Сергей пришел в себя, ему сообщили о гибели отца и близких людей и о том, что Ольге удалось скрыться, но ее ищут. Как только молодого человека выписали из больницы, тот сразу подал прошение храмовникам.

Через три года Страж действительно смог найти Ольгу в лесах Амазонки. Не только найти, но и доставить в Совет, после чего сам лично предал ее огню.

Вот и вся история.

Точнее, ее официальная часть. Никто ведь не пишет, что на самом деле произошло между Сергеем и Ольгой за время их непродолжительных отношений.

Я еще некоторое время смотрела на снимок красивой русоволосой девушки с голубыми глазами. И вдруг подумала, что нисколько мы с ней не похожи, вот совсем ничего общего. И с чего он принял меня за нее? Слишком много вопросов, на которые не было ответа. Но я, по крайней мере, знала ответы на некоторые вопросы. Помогло ли это понять Стража, узнать его лучше? Трудно сказать.

Выключив компьютер, направилась к мелким, которые уже ждали меня на улице — у нас по плану были масштабные водные процедуры и солнечные ванны.

Вернувшись с пляжа ближе к ужину, мы увидели Стража, который преспокойно сидел за столом и пил кофе. Вид у него был такой умиротворенный, свежий и отдохнувший, словно это не он утром находился на грани жизни и смерти, наедине со своим проклятием.

— Здравствуйте, — нарушила молчание Лизка.

— Добрый вечер. Как искупались? — Мужчина мягко улыбнулся ей и сделал новый глоток из маленькой чашечки.

— Отлично… А как вы себя чувствуете?

— Хорошо, спасибо. И кстати, прими мою благодарность за столь качественную настойку… и за молчание.

Сестренка покраснела (что-то она в последнее время часто краснеет) и промямлила:

— Я просто по бумажке делала все, что Таня написала.

Теперь взгляд ярко-зеленых глаз переместился на меня.

— Спасибо и вам, Татьяна. У вас есть для меня пара минут?

— Да. — Я пожала плечами и передала молчаливому Дэну полотенце и шляпку.

— Вот и отлично. — Сергей отставил кружку в сторону и встал. — Пойдемте?

Сказал паук мухе…

— В кабинет?

— Зачем же. На улицу. — И сделал шаг ко мне.

А я непроизвольно сделала шаг назад и замерла. Уж слишком громко забухало сердце и что-то сладко заныло в груди. От Стража мое движение не укрылось, он тоже застыл и недоуменно нахмурился, но комментировать не стал. И на том спасибо.

Я неловко улыбнулась и пошла в сторону двери, спиной чувствуя его взгляд.

— Скажите мне, пожалуйста, Татьяна, когда вы в последний раз погружались в магию? — спросил Сергей, как только мы спустились с террасы.

— Что, простите?

— Насколько я знаю, вы — аспин.

— Да, а что? — равнодушно пожала плечами. Тайны из этого я никогда не делала, я действительно им была.

Вот она, насмешка судьбы.

Первенец некроманта и сирены не унаследовал дара и способностей своих родителей, а родился аспином. То есть ведьмой, способной создавать силовые щиты, защищающие от любых видов физического и магического воздействия, и не только вокруг себя, но и вокруг любого объекта и на любой срок (все зависит от уровня силы и способностей).

А что самое смешное, этот дар я получила не от давнего предка, а от Максима Леонидовича. Он тоже аспин и занимает пост одного из защитников Главы клана.

— Так когда вы в последний раз погружались в магию? — повторил вопрос мужчина.

— Давно, не помню уже. — Я вновь пожала плечами.

Очень давно. Наверное, сразу после того, как в полной мере осознала, что шансов победить проклятие у меня нет и инициацию мне не пройти никогда, что всю оставшуюся жизнь мне придется жить с минимальным резервом. А построение щитов, особенно антимагических, весьма затратное дело, требующее не только обладания умениями и навыками, но и огромной силы. В моем нынешнем состоянии даже самый слабый щит сожрет весь резерв и даже не подавится.

Конечно, при погружении я могу создавать щиты, но что дальше? Нельзя же каждый раз делать для этого нырок. Даже если захочу, не получится. Слишком частое погружение может лишить рассудка — ты просто растворишься в магии, потеряв саму себя.

— Как только будет снято проклятие, вам сразу необходимо приступить к тренировкам.

— Вы так уверены в успешном исходе? — перебила Стража. — Думаете, что если сами выжили после небольшой дозы в лаборатории, то сможете снять мощное древнее проклятие с меня?

— Нет, одной дозы мало. Именно поэтому у меня впереди еще две.

— Что, простите?

— У меня еще два приема, и каждая из последующих доз больше предыдущей. В третий раз настойкой я пользоваться не буду.

— Вы — мазохист, — совершенно искренне выдохнула я. Однако ни шока, ни удивления не испытала. Привыкла, наверное.

А точнее — он самоубийца. Одного раза ему не хватило, мало огреб страданий, собирается еще и дальше себя травить. И ведь отказывается подпитываться настойкой! А это единственное, что может его спасти, если вдруг все пойдет не по плану.

— Я — Страж. — Сергей равнодушно смотрел на меня, и взгляд зеленых глаз не выражал ничего, кроме уверенного спокойствия. Неужели именно его шепот я слышала всего несколько часов назад в лаборатории? Мне уже казалось, что все лишь сон. Что не было слов, признаний, все это лишь плод моей фантазии. — Так что через два дня мы приступим к нейтрализации вашего проклятия. Но сейчас не об этом. Как только оно будет снято, боюсь, Таня, вы не сможете совладать с открывшейся мощью своей силы. Поэтому предлагаю начать тренировки прямо сейчас. Присаживайтесь.

И сам подал мне пример, аккуратно приземлившись на песок.

Делать нечего, я села рядом с ним, так близко, что наши колени соприкасались.

— Вы же помните основные принципы погружения? Или уже забыли?

Издевается.

Нельзя забыть то, что вбивали в голову чуть ли не с рождения.

Но спокойствие — наше все, особенно перед погружением. Поэтому лишь кивнула, закрыла глаза и настроилась. Сейчас мне необходимо расслабиться, выбросить из головы все тревоги, переживания, проблемы и неприятности. Надо просто дышать.

Вдох-выдох… вдох-выдох… вдох-выдох…

Сосредоточиться на дыхании.

Сущность внутри меня медленно поднимала мордочку и потягивалась. Да, сейчас ее время.

Вдох-выдох… вдох-выдох… вдох-выдох…

Магия вокруг, всюду… Похожа на нити, что оплетают этот мир и меня в том числе. Мы, как мухи в паутине, барахтаемся, пытаемся выжить, что-то сделать, не понимая, что все тщетно. Мы лишь марионетки, которых дергают за ниточки.

— Отлично, дышите ровнее, — раздался мужской голос совсем рядом со мной, и я быстро подняла голову, слепо щуря глаза. Сейчас смотрела не я, сейчас смотрела сущность.

С трудом сдержалась, чтобы не отвернуться. Он слишком яркий.

Его щит просто слепил, переливаясь всеми оттенками желтого, золотого и белоснежного. Никогда не смотрела так на Стража.

Надо же…

Я знала, что щиты им ставят храмовники, но не думала, что они всегда при них. Хотя этот и не активирован, но так красив. Я видела Сложные плетения магии, яркие вспышки защитных заклинаний. Да, он искусственный, созданный людьми, но такой красивый!

— Нельзя долго смотреть, можно ослепнуть. Дышите, Татьяна, дышите.

Да, он прав. Если бы его щит был активирован, я давно потеряла бы зрение.

Отвела взгляд в сторону и попыталась создать свой собственный. Пусть не такой мощный, не такой яркий, но мой.

Столько времени прошло, а память не подвела хозяйку, потому как навыки в этом деле были отработаны до автоматизма. Привычные движения пальцев, и я вычертила первый символ — основу щита. Затем еще пять символов по бокам — пентаграмма силы и мощи. И вот уже осторожно взяла нити силы, вытянула их из окружающего мира. В реальной жизни меня давно бы уже прикончили, но сейчас спешить некуда, и я как будто сматывала большой клубок нитей в руках, плела кружево заклинания.

— Не стоит брать слишком много, — терпеливо заметил Сергей где-то на краешке сознания, и я недовольно нахмурилась. Прав, конечно, но силы такой избыток, так хочется жадно хапнуть и не только удержать, но и использовать.

Но Туманов говорил дело.

Достаточно.

Медленно и сосредоточенно я начала выплетать щит вокруг себя.

Это не искусственная подделка Стража (крепкая, красивая, но искусственная), он живой, настоящий, пропитанный самой Тьмой и моей сущностью. Пусть не такой яркий и ослепительно прекрасный. Но он притягивает взгляд и манит своей темной, сумрачной красотой.

Даже жаль, что сразу после выхода из погружения он исчезнет — нет у меня сил и возможностей его поддерживать.

Провела последнюю линию, замкнула контур и не смогла сдержать счастливого вздоха.

Как же я скучала без этого!

Неожиданно все оборвалось, меня схватили и силой вывели из погружения. Последнее, что я увидела, это лишенный подпитки, рассыпающийся на части щит.

Какого черта тут происходит? Все шло гладко!

Но я уже сидела на песке, растерянно хлопала глазами и пыталась сфокусироваться на хмуром Страже.

— Что? — просипела чуть слышно, но меня бесцеремонно перебили:

— Дима вернулся… и… он не один.

Первая мысль: почему так рано? Он же должен был вернуться только через два дня. Что-то случилось? Его выследили? Нас обнаружили?

Вторая: как не один? С кем он?

— Где Лиза? — продолжила хрипеть я и попыталась подняться. Но тело мне не подчинилось.

Уж чересчур быстро Страж вырвал меня из погружения.

От одного резкого движения (а я только повернула голову) повело в сторону, перед глазами замельтешили мушки, затошнило с такой силой, что с трудом удалось сдержать рвотные позывы.

Быстро задышала ртом, ощущая, как мелко дрожит тело, а из пор выступает противный, липкий пот. Черт, как же плохо. И о чем он только думал, так грубо выдергивая меня из погружения?

Дурнота отступила, но легче не стало. Тело, мое бедное многострадальное тело, начало медленно заваливаться набок, и я никак не могла остановить это падение. В ушах резко загудело.

От падения меня спас Сергей, ловко схватив за плечи и вернув в вертикальное положение. Весьма своевременно, потому что я тут же обмякла. Словно все мои кости и внутренние органы превратились в желе. Черт, я чувствовала себя огромной медузой.

— С вашей сестрой все нормально. Дышите, Татьяна, дышите, — донесся сквозь гул голос Стража.

Нет, а я чем занимаюсь? Довел до такого состояния и еще рекомендации бессмысленные дает. Помог бы лучше прийти в себя.

Отослала ему весьма красноречивый взгляд и закрыла глаза, призывая живительную магию. Резерв, конечно, сожрет, но я, по крайней мере, почувствую себя лучше.

Мгновение, и по всему телу прошла теплая волна магии — стих шум в ушах, голова перестала кружиться, постепенно начала восстанавливаться координация движений.

— Умница, — кивнул Страж и одним резким движением подхватил меня на руки.

— Что вы творите? — прошептала я (голос до конца еще не вернулся). — Поставьте меня немедленно на землю.

— Вы на ногах не стоите.

— Вашими стараниями.

— Нам срочно надо вернуться в дом. Не дергайтесь.

Пришлось смириться с фактом — меня несли на руках. Но хотя бы без всяких поползновений. Потому как к себе Сергей меня сильно не прижимал, руками не лапал, на ушко хрипло не дышал… Да и вообще никакой реакции, которая подтверждала бы, что сказанное им в бреду мне не приснилось. С той же безэмоциональностью он мог нести мешок с картошкой.

Наверное, надо выбросить свои надуманные фантазии из головы и вести себя с ним как раньше. А не шарахаться, боясь сделать неловкое движение или сказать лишнее слово.

— Какого?.. — воскликнул Димка, вскочил с дивана и бросился в нашу сторону, стоило нам только войти в гостиную.

— Быстрый выход из погружения, — ответил Страж и аккуратно посадил меня в кресло.

— Ты с ума сошел? Себя не бережешь, хоть других пожалей!

Но я их уже не слушала.

Димка немного отошел в сторону, и я наконец смогла увидеть, кто же пожаловал с ним в нашу скромную обитель.

Честно говоря, я ожидала встречи с кем угодно — с Максимом Леонидовичем, с Марианной, Саидом, его приспешниками… даже очередную пассию шефа готова была лицезреть.

Но кого я точно никак не ожидала увидеть, так это Николь. Да еще в таком виде.

Связанная по рукам и ногам толстой магической плетью ведьма возлежала на диване. Даже кляп во рту был. Коротенькое платье цвета морской волны немного задралось, открыв красивые стройные ноги. Ее ярко-рыжие волосы живописной волной падали на лоб и плечи. А сине-зеленые глаза не то что метали молнии, они просто кричали, что стоит ей только освободиться, и всех нас ждут жуткая месть и беспощадная расправа.

— Дим, что она тут делает? — прохрипела я, прерывая его пламенную речь о технике безопасности.

— Мне бы тоже хотелось это знать, — сухо заметил Страж и подошел ближе к девушке, остановившись в паре шагов от дивана. — Энерговедьма, довольно сильная. Сейчас, кстати, находится в опасной близости от критической точки выброса, после которого твоя плеть просто испарится, а нам всем придется несладко.

— Ну, так поставь блок на сущность! — рявкнул Дима и присел на подлокотник моего кресла. — Ты как?

— Отхожу, — ответила я и осторожно повела плечами.

— Дима, я не могу ставить блок совершенно незнакомым ведьмам только потому, что ты меня об этом просишь. Это незаконно. Объясни лучше, что происходит? Ты не должен был возвращаться еще как минимум два дня.

— Я знаю. Ты же помнишь, что сегодня я планировал посетить вечеринку одного местного миллиардера. Так вот, все шло по сценарию, я отдыхал, общался. Пока не появилась она и не запустила в меня энергетическим зарядом.

— И что? Я знаю еще десяток ведьм, которые мечтают подправить твою физиономию, — заметил Страж и аккуратно извлек кляп изо рта Николь. — С вами все нормально, девушка?

— Убью! — прохрипела Николь и дернулась.

— Все дело в том, что она приходила ко мне в офис в день нашего побега, — игнорируя вопль ведьмы, ответил феникс.

— И купила мне блузку, — вставила я.

И тут же в меня впились три внимательных взгляда — яростный синий, возмущенный сине-зеленый и внимательный зеленый.

— И ты молчала? — выругался Димка.

— А что я должна была сказать? Мы столкнулись в лифте, когда я спускалась в магазин. Она высушила мою блузку и купила новую взамен той, которую, кстати, она же и испортила.

— А теперь я ее как бы случайно встретил здесь, на Сейшелах, и она с ходу запустила в меня зарядом. Серег, тебе не кажется, что слишком много случайностей?

— Жаль, не попала. Но ничего, дай мне только до тебя добраться! — зарычала Николь и тяжело закашлялась. — Отдыхаю я тут!!! Слышишь, придурок, отдыхаю!!! И блузку новую я купила ей, потому что из-за тебя, кобелина ты недоделанная, испортила ее старую. А ты, вместо того чтобы банально высушить, отправил свою секретаршу в магазин в таком непотребном виде. Козел!

— Надо же, какие мы добрые и щедрые! Просто так помогаем первой попавшейся девушке!

— Да, ей и так не повезло работать на такого морального урода, как ты.

— Успокойтесь! — резко произнес Сергей. Страж сидел на корточках перед рыжей и внимательно вглядывался в нее. Сканирует, наверное, вон как ее глазки потемнели, и лицо расслабилось. Значит, точно считывает. Заглядывает в глубину сущности, в самую Тьму ее сердца. Я невольно вздрогнула. Нет, страшно это. Страшно так погружаться в чужую Тьму, бродить по незнакомым закоулкам чужого сознания. А вдруг не вернешься? Если не сможешь найти пути назад? Останется там твое сознание навсегда, и поглотит его жадная, голодная сущность. Нет, не завидовала я Стражам с их работой, очень не завидовала. — Как вас зовут?

— Николь. Петрова Николь, — глухо ответила ведьма, уняв воинственный пыл.

Димка фыркнул, сдерживая издевательский смешок. А я вспомнила — у ее матери был своеобразный фетиш насчет Франции, любила она все французское и даже умудрилась заключить контракт с неким Шарлем или Луи. А ей теперь жить с этим дисгармоничным сочетанием имени и фамилии.

— Тебе знакомо имя Татьяна Разина?

— Секретарша Соколова. Брюнетка с серыми глазами. Я случайно испортила ей блузку.

— Лиза Разина?

— Не знаю, наверное, ее сестра.

Страж кивнул и задал следующий вопрос:

— Зачем ты запустила в Соколова зарядом?

— Кланы договариваются о контракте. Я — против. Хотела с ним поговорить, а он, — Николь напряглась. Даже в таком состоянии, находясь под властью магии Стража, она злилась. — Он предлагал мне поучаствовать в его групповых игрищах, и чтобы я сама выбрала девочек… чтобы я… с ними… убью… — последнее слово она буквально прорычала.

— Успокойтесь, Николь. Почему вы пустили в него энергозарядом?

— Я прилетела сюда по приглашению… отдыхать. А тут он… снова… окучивает мою подругу! Скотина козлорогая, а не феникс.

Я бросила взгляд на Димку.

— Что? — Шеф лишь пожал плечами. — Я же не знал, что она ее подруга. Просто общался с симпатичной ведьмой, поддерживал легенду.

Если бы у меня были силы, я бы отвесила ему подзатыльник. Хорошую такую увесистую оплеуху, чтобы он с кресла слетел и на пол шмякнулся тем самым местом, на которое вечно находил приключения. Честное слово, руки так и чесались. Даже то, что он мой непосредственный начальник, нисколько не уменьшало этой чесотки.

Но сил не было. Состояние желеобразной морской твари еще до конца не прошло, так что я ограничилась закатыванием глаз к потолку и раздраженным:

— Что же тебя вечно на неприятности тянет!

— Кто бы говорил, — парировал тот, озорно и обворожительно улыбнувшись.

Вот только на эту улыбку никто из присутствующих уже давно не велся.

А я бы поспорила и повторила сказанное еще раз… и еще. Потому как Димку, сколько я его знала, вечно тянуло на экзотику и новые ощущения. Наверное, это часть его непостоянного огненного характера — безумная тяга к экстриму, да такая, что адреналин даже из ушей прет.

Да я таких примеров могла сотню привести. У него каждая вторая любовница с каким-нибудь прибабахом. Темпераментная Вика, швыряющая в меня вазами. Две огненные сестрички-саламандры, которые постоянно до кровищи расцарапывали ему спину. А до этого у него был кратковременный роман с женой мэра. Я за те два дня, что они тайно встречались, раз десять поседела, потому как встречались они прямо в доме градоначальника, а прикрывать их приходилось мне. Он даже как-то (это было в первый год моей работы) Стража в постель затащил. Честно говоря, когда я застала ее в квартире, первой моей реакцией была паника — Диму все-таки загребли и надо срочно связываться с адвокатами. Но тут же на место испуга пришло недоумение — почему на ней его рубашка (кстати, опять-таки последняя коллекция Gucci), небрежно заправленная в стандартные темно-серые форменные штаны. Это я еще не вспомнила Марианну и их почти принародное совокупление в ложе театра прямо во время спектакля.

Тем временем Сергей уже перестал допрашивать ведьму и, быстро поднявшись, взглянул на Диму:

— Я ничего не нашел. Так что поджарить она тебя хотела чисто из-за личной неприязни. И ты совершенно зря притащил ее сюда. Совсем теряешь хватку.

— Не совсем. — Димка поднялся и достал телефон из кармана льняных брюк. — Мне пришло сообщение от Стражей. Они напали на след исчезнувших денег. Самое позднее завтра утром обнаружат. И еще, они до тебя целый день дозвониться не могли. И отчего-то страшно волновались, как ты провел эту ночь. — Дмитрий выразительно взглянул на брата. — Просили как можно быстрее выйти с ними на связь и грозились в противном случае вечером прибыть сюда всем своим священным отрядом.

Значит, они знали о том, что он тут творил. Нет, не могли они знать. Потому что не позволили бы ему ставить такие эксперименты в одиночку… Или знали? А может, просто догадывались? Все равно. Странные какие-то у них там правила и условия труда.

— Я сейчас с ними свяжусь. — Мой взгляд Страж проигнорировал.

Одним быстрым движением убрал путы с рыжей, которая никак не могла прийти в себя от столь глубокого проникновения в сознание. Девушка растерянно моргала, пыталась хоть что-то осознать и то и дело слабо потряхивала головой. Дима, глядя на это, сделал осторожный шаг назад. Все-таки инстинкт самосохранения у него развит.

— Не переживай, в ближайшие три часа она в тебя ничем не запустит. Блокировку я не ставил, это незаконно. Но выброс остановил. Пойдем в кабинет.

— А, — подала я голос, возмущенно наблюдая, как мужчины совершенно спокойно шагают в сторону двери.

Они что, про меня забыли?

Я так не согласна!

Для начала я бы тоже очень хотела узнать, что там удалось выяснить по Лизиному делу. Чует мое сердце, феникс не все рассказал. А во-вторых, они что, собираются оставить меня наедине с разозленной ведьмой? Она, может, зарядом и не запустит, но физическую силу никто не отменял. Ей ведь все равно, кого бить — Димку или меня. А я еще не отошла от погружения, чтобы в случае чего дать ей хоть какой-то отпор.

— Я позову Лизу, — понял мои невысказанные опасения Димка и, нет, не пошел, а громко заорал: — Лизонька!!! Где же вы?!! Я вернулся!!!

От крика я вздрогнула, а рыжая более-менее пришла в себя. По крайней мере, села, нашла в себе силы придать телу вертикальное положение. Голову она не поднимала, склонила ее к коленям. Сейчас продышится и поднимет.

А вот у меня во второй раз сильно зачесались руки.

Дима же обещал! Обещал не флиртовать с Лизой!

Не прошло и минуты, как в гостиную, запыхавшись и сияя улыбкой в тридцать два зуба, вбежала сестренка.

— Ой, вы вернулись! А мы вас так рано не ждали!

— Я тоже скучал, — обаятельно улыбнулся белобрысый. — Лиза, вы не могли бы присмотреть за Таней и вот этой очаровательной ведьмой?

Нет, Дима точно сдурел. Он бы еще Дэна сюда позвал.

Свои мысли по этому поводу я тут же и озвучила:

— Ты с ума сошел! Лиза, она же…

— Справится, — быстро перебил меня шеф, мгновенно утратив всю свою игривость и сделавшись невероятно серьезным. — Колючка, пора уже отпустить птенцов из гнезда… Лиза, эти две сударыни сейчас на тебе. Если что — зови. Только водную магию не применяй, эта рыжая дама — энерговедьма. Ее может просто замкнуть.

Николь промолчала и головы не подняла. Лишь медленно вскинула руку и показала колдуну весьма красноречивый жест.

Соколов хмыкнул и, больше не произнеся ни слова, вышел, оставив нас втроем.

Наверное, прав. Надо выпустить птенцов, но не могу… А Лиза, серьезная, хмурая и такая взрослая, подошла ближе, всмотрелась в мое лицо. Ведь действительно совсем большая. А меньше чем через месяц станет ведьмой, настоящей, полноценной и сильной. А я до сих пор вижу в ней маленькую девочку. Каждый раз наступаю на одни и те же грабли, не понимая, что делаю только хуже и им, и себе. А говорят еще, что на ошибках учатся. Видно, безалаберная я ученица.

— Тань, а ты чего такая зеленая?

— Страж из погружения выдернул, — произнесла я и попыталась встать с кресла.

Не получилось. Ноги задрожали, коленки затряслись, мушки перед глазами опять захороводили, а сердце чуть не выпрыгнуло от натуги. Эх, мне бы большой резерв, тогда таких проблем точно не возникло бы.

— Что? — ахнула Лиза. — Ведь нельзя же так, это опасно. Зачем?

Хороший вопрос. Очень хороший. Мне с трудом верилось, что даже такое эффектное и неожиданное появление Димки с рыжей ведьмой было достаточным основанием для столь жесткого рывка из погружения. Ох, неспроста все это. Вон как быстро убежали из комнаты, как лоси при гоне в брачный период. Нутром чую, что-то случилось. А от меня это пытаются скрыть.

— Не знаю.

— Послушай, как тебя, Лиза, да? — глухо произнесла Николь, поднимая голову. — Ты не могла бы принести чего-нибудь холодного попить — воды или сока?

Сестренка кивнула и быстро убежала.

Ведьма разогнулась и с трудом выпрямилась. Огромные аквамариновые глаза с темными кругами под ними лихорадочно и болезненно блестели на бледном, осунувшемся лице.

— Ну, привет.

— Добрый вечер.

И тишина.

Сидим чинно, каждая на своем месте, ручки на коленях сложены, всеми силами стараемся держать спину ровно и не завалиться.

Две калеки.

— Тут симпатично, — наконец произнесла она, обводя взглядом гостиную. — Дом Стража, да?

— Да.

Вернулась Лиза. Протянула Николь сок в запотевшем стеклянном стакане, мне — стакан воды и таблетку.

— Это что? — Я подозрительно рассматривала белую капсулу на своей ладошке.

— Дима сказал, что это поможет тебе быстрее прийти в себя, — ответила Лизка и присела в соседнее кресло. — Пей давай.

Ах, раз Дима сказал. Раздражение все накапливалось и накапливалось.

— Спасибо. — Николь быстро осушила стакан и осторожно поставила его на журнальный столик. Видно, координация к ней еще не вернулась до конца. — Что же мне так не везет? Сначала делаю, потом думаю. Я еще прошлое предписание не отработала и не погасила.

— Какое предписание? — осторожно спросила я. Чего-чего, а этого я точно не ожидала. Честно, думала, что она будет кричать, угрожать или, наоборот, сидеть с каменным лицом, демонстрируя презрение. А она и тут меня удивила. Необычная ведьма.

— Месяц назад запустила энергоснарядом в одного колдуна с похотливыми ручонками. Кто же знал, что он окажется важной шишкой, вхожей в Совет. Меня неделю у Стражей мурыжили. С трудом удалось выпросить предписание, а не реальное наказание. Глава клана после этого и заговорила о контракте, думала, что это меня немного стабилизирует и сделает более ответственной. Еще одна заява о нападении, и меня ничто не спасет. А тот урод из Совета так и ждет любой возможности для блокировки моей магии. Черт, но когда я увидела этого бабника Соколова у Аськи… У меня просто крышу снесло… Хотя… Слушай, ведь то, что он притащил меня сюда, а не в Совет, тоже не совсем законно? Мы договоримся и разойдемся мирно. Соколов не будет заявлять о нападении, а я забуду об этом маленьком инциденте.

— Думаю, да.

— Отлично. — Рыжая внимательно нас рассматривала, переводила взгляд аквамариновых глаз с меня на Лизу и обратно. — Сестры? Интересно. Значит, дочери Анатолия и Марины Разиных?

Я моментально подобралась, даже силы откуда-то появились. Или живительная магия наконец смогла привести организм в порядок, или просто помог резкий выброс адреналина в кровь.

— Я несколько раз встречала твоего отца. Ты, кстати, очень на него похожа. Он приезжал в наш клан. О чем-то долго говорил с Главой.

…Она не может знать. Никто не может знать. Это просто разговор. Способ поддержать беседу, и точка. Ничего криминального. Сергей сказал, что она чиста, что он ничего не нашел…

А может, Страж не то искал?

Или у меня паранойя? Потому что, если (чисто гипотетически и фантастически) ведьма имеет хоть какое-то отношение к торгам, зачем ей выдавать себя сейчас? Особенно после так называемой «промывки мозгов», оставшись совсем без сил, в доме Стража и не очень дружелюбного феникса? По мне, так это самоубийство чистой воды.

— Знаешь, мне очень приятно с тобой познакомиться, — совершенно спокойно продолжила Николь и откинула назад волосы. Интересно, заметила ли она мое волнение и напряжение при упоминании отца? А если и засекла, то почему так индифферентно реагирует? — Давно хотела, а все возможности не было.

— С чего вдруг?

— Ты же была первой среди нас.

— Среди кого? — внутри все вопило об опасности. Или я себе выдумала проблему на пустом месте? Может, у нее бред начался? А может, Страж, копаясь в сущности, случайно задел мозги и ее слегка переклинило?

Николь замолчала и еще пристальнее в меня всмотрелась.

— Тань, что происходит? — Лизка вскочила и подошла ко мне ближе, не отрывая хмурого взгляда от рыжей.

Если бы я знала. Может, это у меня после погружения мозги переклинило?

— Невероятно. Ты не знаешь…

— Я за Димой, — уже не ожидая окончания разговора, бросилась к выходу сестренка, не забыв добавить: — И Стражем.

Надо же, она и про Сергея вспомнила.

— Чего именно я не знаю? — поудобнее уселась в кресле, закинув ногу на ногу, и слегка приподняла бровь.

— Что ты была первой, кого он изменил.

Мое сердце пропустило удар, и я с трудом заставила себя нормально дышать.

— Вот черт! — только и смогла выдохнуть.

— Подождите, подождите. — Димка вскочил с дивана, на котором сидел уже минут десять, нервно запустил пальцы в лохматую шевелюру. Давненько мне не доводилось видеть своего шефа таким растерянно-непонимающим. Впервые за долгое время он не знал, что сказать и с какой стороны подойти к проблеме. — Это что получается? Анатолий Разин занимался незаконными экспериментами над детьми? Пробуждал сущности в младенчестве и наблюдал, что из этого получится? Причем измывался не только над чужими детьми, но и над своими?

В подобной интерпретации, да еще и с Димкиной подачей фактов, все на самом деле выглядело чудовищно и крайне жестоко.

— Это были не эксперименты, — отрезала Николь.

Она сидела в кресле прямо напротив меня. Все еще бледная, с кругами под глазами. Но решительная. И именно она сейчас встала на защиту моего отца, когда я… Я просто молчала.

— Да ты что!

Рыжая тихо что-то пробормотала сквозь зубы, но ругаться не стала.

— Для особо одаренных повторяю еще раз — это были не совсем эксперименты… В первый раз вообще все произошло случайно. Не так ли, Татьяна? Ваш отец хотел спасти вас от проклятия и поэтому пробудил сущность, стал подпитывать ее своей магией для того, чтобы вы изнутри очистили себя.

Я кивнула и продолжала молчать. Конечно, это неправильно, но разговаривать не хотелось. Наоборот, больше всего на свете мне необходимо было пойти в свою комнату, залезть под одеяло и все хорошенько обдумать. А думать мне имелось над чем.

Значит, отец не остановился на разговорах, а очень активно и успешно внедрял свою реформу магических практик в колдовские массы. Причем очень долго. А я ничего не знала. Вот эта рыжая ведьма знает об опытах отца намного больше, чем я. И Страж знает. Хорошо хоть Дима не в курсе, а то я почувствовала бы себя совсем уж ущербной.

Мучил меня и другой вопрос. Сколько же их? Таких, как мы — жертв эксперимента?

— И что вышло? Зачем такие риски? — не унимался Дима. — Это ведь не только запрещено Законом. Это опасно для ребенка.

— С чего ты вообще взял, что практика Разина по пробуждению сущностей была опасной? — парировала рыжая. — Только из того, что в древнем договоре с Тьмой (договора, кстати, уже лет триста никто не видел) сказано, что сущность проснется у ребенка сама после достижения им пяти лет? А мы все эти годы слепо подчинялись, даже не задумываясь, а почему пробуждать ее запрещено?

— И почему же? — Соколов вновь сел на диван, откинулся на спинку и закинул ногу на ногу. У него даже получилось выглядеть почти равнодушным, вальяжным и спокойным. — Просветите меня, уважаемая.

Николь замерла с открытым ртом и перевела взгляд на молчаливого Стража, который также не произнес ни слова с того самого момента, когда мы вошли в кабинет. Затем ее взгляд остановился на мне и снова перешел на Стража.

— Я не могу сказать, — произнесла она наконец.

— Отчего же?

— Я давала клятву.

— Отлично. Просто замечательно. Тань, ты знала обо всем этом? Хотя что я спрашиваю, конечно, знала. Это же твой отец проводил опыты.

— Я ничего не знала. — Мне жизненно необходимо было сказать это, и я сказала. — От нас всячески скрывали, над чем работал папа. Правда открылась незадолго до его смерти. Чисто случайно я… услышала один разговор, который слышать не должна была.

— У меня просто нет слов. Такие интересные подробности выясняются. Серый, а ты чего молчишь? Ты что об этом думаешь? И вообще, как Стражи могли допустить такие опыты у себя под носом?

Страж вздохнул… потом еще раз.

Мне казалось, что больше потрясений сегодня не предвидится. Но как я ошиблась!

— Сущность Игоря разбудили, когда ему исполнилось восемь месяцев.

Николь нервно хихикнула в своем уголке и тут же прикусила губу, а Димка разразился такой тирадой, что у меня уши заалели. Даже не знала, что существуют такие словесные обороты. Причем приличными в его речи были только местоимения и предлоги.

Сергей, не дрогнув, с совершенно спокойным лицом все выслушал.

— Зачем?

— Я хочу для своего сына лучшей жизни.

— Скажи мне, пожалуйста, дорогой мой брат, когда Совет узнает обо всех измененных детях, что он сделает? Думаешь, у Игоря будет после этого жизнь?

— Ты собираешься им рассказать?

Димка замер и замолчал, внимательно глядя на брата. Мы с Николь даже дышать перестали.

— Ты за кого меня принимаешь? Чтобы я вас своими руками отправил на костер? — наконец произнес феникс, прикрыл глаза и уже спокойно закончил: — Рассказывайте давайте. И так понятно, что мы теперь все в одной лодке. И если из-за вас меня прилюдно сожгут, то я хотя бы буду знать за что.

Конечно, Дима утрировал.

Или нет? Как-то, размышляя о свалившихся на наши головы проблемах, я упустила из виду само правосудие. Может, пострадавшими нас и признают, возможно, даже пожалеют публично для видимости. Но мы знаем, что делают с жертвами опытов, когда необходимо скрыть следы незаконных экспериментов. Конечно, уничтожают. А мне как-то не хотелось быть уничтоженной. Вот совсем. Уж лучше прожить всю жизнь ущербной и неправильной ведьмой.

— Я не могу нарушить клятву, — упрямо произнесла Николь, всем своим видом показывая, что выпытать из нее какую-либо информацию против ее воли не удастся.

— А я могу, — вдруг произнес Сергей. — Разин действительно сначала не собирался идти против Закона, Совета и людей. Единственное, что тогда двигало некромантом, — желание спасти свою дочь, она была проклята. Анатолий даже не сразу понял, как пробуждение сущности повлияло на вас, Татьяна.

— И как же оно повлияло? Я ничего сверхъестественного в ней не заметил. А мы все-таки проработали бок о бок более четырех лет, так что я бы точно зафиксировал хотя бы одно отклонение от нормы. — Шеф увидел мою выразительно приподнятую бровь (кое-чего обо мне ты все-таки не знал!) и замолчал на мгновение, чтобы быстро продолжить: — «Мертвое пламя» не в счет.

— Как скажешь, — скептически улыбнулась я.

— Изменения видят только Стражи и некроманты, и то — особым зрением.

— И что же они видят?

— Светлую сущность, — ответила я.

— Сущность не может быть светлой по определению, — покачал головой феникс. — Она часть Тьмы, а Тьма сама по себе черная.

— Сущность Разиных светлая, — Страж повернулся к Николь. — А вот ваша, скорее, серая.

Девушка обаятельно улыбнулась, стрельнув в сторону Стража красивыми глазками:

— Мне было почти два года, когда Разин разбудил ее.

— Так-так-так, это все понятно. Допустим, она действительно светлая и так далее. Но что это дает? Умение быть верными и преданными, способность к сопереживанию и возможность испытать великую любовь? — Димка произнес последнюю фразу и, внезапно помрачнев, отвел взгляд от брата.

Вовремя вспомнил историю его жизни? Вспомнил, что Страж сам любил когда-то, будучи молодым колдуном?

— Любить мы можем и с темной сущностью, — если Сергей и заметил его поведение, то виду не подал. — Стоит лишь захотеть. Нас все эти столетия специально вводят в заблуждение, говоря, что маги не способны на сильные чувства, на страсть. А мы способны. Но хотим ли мы этого? Вот ты, Дим, хотел бы познать оборотную сторону любви? Ведь существуют еще тоска, боль, ревность, разочарование и безответность чувств. Слишком много эмоций, которые не дадут просто наслаждаться жизнью и подзаряжаться от любой особи противоположного пола.

Я, затаив дыхание, ждала ответа. Но Димка молчал, задумчиво барабаня длинными пальцами по подлокотнику кресла. И по его лицу не было понятно, какие мысли обуревают его сейчас. О чем же он думал?

— Я понял… Но что происходит с сущностью? Почему она становится светлой, только если ее разбудят до пяти лет? Почему такие строгие временные рамки?

— Двух, — вмешалась Николь. — После двух лет смысла будить уже нет.

— Хорошо, после двух.

— Сущность просыпается у нас сама после достижения пятилетнего возраста. Это необходимо для того, чтобы, обладая магическими способностями, ребенок не покалечил себя. Но все не совсем так. Что мешает разбудить сущность и поставить блоки? Все мы рождаемся светлыми, настолько чистыми, что сущности приходится прятаться в непроницаемый кокон глубоко внутри нашего сознания.

— Подожди. — Соколов подался вперед и неверяще хмыкнул. — Ты хочешь сказать, что чистая душа ребенка меняет раньше времени разбуженную и активированную сущность? Делает ее чище и светлее? Ты серьезно?

— Вполне. Дима, я — Страж. Я повидал столько чудес, которые творят храмовники одной лишь силой веры. Не забывай, сущность нам подселили, она не была с нами изначально. И до достижения двух лет она не может нас менять, лепя по своему образу и подобию.

— Какие еще бонусы дает раннее пробуждение сущности?

— Возможность вступать в брак без каких-либо последствий для себя.

Димка вздрогнул и напрягся.

Я его прекрасно понимала. Для всех нас брак — это не счастливая церемония, как у людей. Для нас брак — это адская, нестерпимая боль, которая проникает в каждую клеточку тела, меняя нас и нашу сущность, полностью или частично отнимая силу и магию. Но даря при этом свободу от кланов, возможность любить, жить и иметь детей.

За все приходиться платить. В нашем случае за любовь приходится платить магией.

— Но почему об этом никто ничего не знает? Почему нигде нет даже малейших упоминаний о способах решения столь насущной проблемы?

— Совет знает и скрывает. Люди тоже. Ты представляешь, что будет, если все маги начнут вступать в брак, не боясь впоследствии лишиться магии?

— Больше не нужны кланы, — тихо ответил Соколов. — И контроль за рождаемостью потеряет свою актуальность. Люди лишатся серьезного рычага сдерживания магов… И дальше, как эффект домино, полное изменение сложившегося порядка… Твою мать, Разина, во что ты влезла?

Не только влезла, но еще и его затащила. Смотрела на Димку и понимала, что он действительно в шоке, собственно, как и я. Но мне легче, что-то подобное я давно подозревала.

— Сколько нас таких? — хрипло спросила у Стража, но ответила мне Николь:

— Немного, человек сто-сто пятьдесят. Разин старался не привлекать внимания к своей деятельности. Ждал вступления в Совет.

— Как ваша Глава решилась помогать отцу? Если об этом узнают наверху, она может лишиться статуса и власти!

— У них были своеобразные отношения, они, можно сказать, дружили. Более тридцати пяти лет назад Разин провел ее инициацию. У нас в клане двое измененных — я и еще одна девушка. Впрочем, я, можно сказать, не совсем удавшийся эксперимент, сущность у меня серая, — Николь хмыкнула и отвела взгляд.

— Офигеть, — подытожил Димка. — У меня остался только один вопрос: кто отправил чету Разиных на тот свет? Ведь это же не был несчастный случай, как писали в газетах?

Я моментально обернулась к Сергею. Мне тоже хотелось знать ответ на этот вопрос. Уже лет пять хотелось.

— Не влезай глубоко в это дело, Дима, — резко ответил тот.

— Да куда уж глубже? И так влез по самые уши. — Шеф очаровательно улыбнулся, игнорируя мрачный взгляд брата. — Значит, я прав и это была не простая автокатастрофа?

— Это была авария.

С трудом сдержала разочарованный вздох. Ничего узнать не получилось. Не то чтобы я рассчитывала на откровенность и раскрытие всех тайн. Хотя отчего же… Еще как рассчитывала. Но, видимо, у Стража имелись веские основания скрывать информацию о гибели родителей.

Даже Дима осознал это и смирился с тем, что никакой конкретики мы от Сергея больше не услышим.

— Еще тайны на сегодня есть? — Он быстро поднялся с дивана и сладко потянулся.

— Кончились, — хмыкнула Николь. — Я могу вернуться в свой номер в отеле? Или мне придется гостить у вас некоторое время?

— Дима тебя проводит, — чуть улыбнулся Страж, утратив мрачную угрюмость. Да, улыбка была чуть заметной и мимолетной. Но ведь он улыбнулся. Мне вот он, например, никогда не улыбался. И кстати, когда они успели перейти на «ты»?

Я как-то внезапно осознала, что являюсь единственной в этом доме, кому он говорит «вы». И чем я заслужила такие политесы?

— Да? — удивился тем временем Соколов.

— Да.

— Хорошо. Доставлю госпожу Петрову прямо по назначению и вернусь в Москву.

Сердце буквально ухнуло вниз.

— Зачем?

— Дела, — глубокомысленно ответил Дима и подмигнул. — Не переживай, колючка. Ничего серьезного.

А вот после его слов я действительно начала переживать. Зачем ему в Москву? Турне отменяется? Почему? Что такого они успели обсудить в кабинете вдвоем, если это заставило их так резко поменять планы? И почему мне ни о чем не говорят?

К сожалению, все мои вопросы так и остались без ответа. Думаю, если бы я рискнула их задать, меня просто погладили бы по головке и ласково улыбнулись, посоветовав отдыхать и ни о чем не думать.

Димка галантно подхватил Николь под руку, и они быстро исчезли в сфере, которую открыл для них Страж. Потом был сытный ужин, который, помня о моем состоянии, приготовила Лизка. Остаток вечера прошел спокойно — Сергей опять просидел у себя в кабинете, разговаривал с кем-то по телефону, Лизка смотрела очередную мелодраму, Дэн и Игорь что-то увлеченно обсуждали в комнате. Что именно, я не прислушивалась.

А я лежала в комнате и приходила в себя от погружения. Да и просто подумать не мешало.

Во-первых, непривычно осознавать тот факт, что мы не одни такие — аномальные маги со светлой сущностью, нас почти полторы сотни. Стало ли мне от этого легче? А вот и нет. Если трех светлых магов еще можно было по-тихому и незаметно ликвидировать, то устранение такого количества народа скрыть весьма проблематично.

Во-вторых, возможность вступать в брак без опасения потерять силу и магию:.. Это, конечно, хорошо. Я-то силу не потеряю. Но это же нисколько не защитит моего, так сказать, избранника от потери после брака собственной магии. На него же мои способности не распространяются. На того же Диму… Какой-то я странный пример привела. Ну и ладно. Все равно это ничего не меняет. Если для Дэна это не такая большая проблема, то нам с Лизкой не повезло. Какой мужчина потерпит, чтобы его жена была сильнее его в магическом плане?

В-третьих, чистота младенца меняет сущность, если ее разбудить до достижения ребенком двух лет. Никогда бы не подумала, что такое возможно. Но Страж прав, чего только в жизни не бывает. Выходит, что после двух лет это уже невозможно. А с пяти лет сущность начинает менять нас по своему образу и подобию, чему весьма способствует наше магическое окружение. У детей просто нет шансов вырасти полноценными в плане чувств.

И чего папа хотел добиться этим? Неужели верил, что сможет, вступив в Совет, легализовать пробуждение сущности?

Ближе к одиннадцати вернулась сестренка. Я быстро закрыла глаза, сделала вид, что сплю. Она приняла душ, переоделась и улеглась на кровать рядом со мной. Минут через десять Лиза начала сладко сопеть. Заснула.

Осторожно поднялась и вышла из комнаты. Надеюсь, успею. Если нет, Игорек уже показал мне, где находится тревожная кнопка. В любом случае в лабораторию я сегодня попаду.

Но я все-таки успела.

— Татьяна, что вы здесь делаете? — Сергей стоял у открытой двери, ведущей в подвал, и смотрел на меня.

— Я иду с вами.

Мужчина молчал, продолжая меня разглядывать. В этот момент я осознала, что в своем остром желании успеть помочь Стражу не обеспокоилась внешним видом, и теперь стояла перед ним в коротких хлопковых шортах и тоненькой маечке на бретельках. Все прилично, но… меня отчего-то обдало волной жара.

— В этом нет необходимости, — отводя взгляд, ответил он.

— Есть. Вы рискуете жизнью ради меня, травите себя проклятием.

— Это моя работа.

Меня злил этот ответ. Конечно, это его работа, и все. Я — лишь работа, без каких-либо замахов на исключительность. Все верно, но от этого стало обидно и горько. Но времени, чтобы разобраться в своих эмоциях, у меня не имелось.

— А это мое проклятие, и оно меня не затронет. Кто-то обязательно должен присутствовать с вами рядом. Хотя бы воды подать.

— Подать воды? — переспросил Сергей и неожиданно улыбнулся — мягко и открыто. Впервые за все время, что я его знала.

Мое сердце не вздрогнуло, ноги не подкосились. Но сущность сладко мурлыкнула внутри, а я улыбнулась в ответ.

— Подать воды, — кивнула и застыла, ожидая ответа.

— Хорошо, пойдемте.

Считывание охранкой в этот раз прошло менее болезненно. То ли я уже привыкла, то ли ее на меня настроили. Но спрашивать не решилась.

Мы вошли в комнату. Я замерла у дверей, не зная, что делать дальше, а Страж быстро подошел к столу и налил себе настойку в стакан. Одним махом выпил, даже не поморщившись, и перевел взгляд на меня.

— Не передумали?

— Нет.

— Настойку больше не давать, что бы ни случилось. Понятно? Воду можно.

Он сел на диван, достал из кармана небольшой артефакт и мгновенно, даже не задумываясь, открыл крышку.

Я заставила себя смотреть, хотя это было страшно.

Сердце тревожно замерло, а тело покрылось мурашками, как только светло-зеленое пламя выползло и змеей начало оплетать мужчину. Я не отвела взгляда даже тогда, когда проклятие хищным мощным броском стало проникать прямо в его сердце. Страж дергался, резко втягивал воздух… но молчал. А огонь мощными толчками все глубже проникал в его грудь. Да когда же оно иссякнет? Ведь это должно быть совсем небольшое проклятие, слабенькое. Но прошла уже минута, а оно все не утихало. А я вновь и вновь вспоминала, почему оно называется «мертвым». Не из-за специфического цвета, просто это проклятие сжигает не только тело, но и душу. И если тело целители еще могут восстановить, то душу — увы…

А Сергей продолжал молчать, стиснув зубы, даже почти не дергался, хотя, видит бог, ему сейчас было очень и очень больно. Лишь дыхание с хрипом вырвалось из легких.

Сглотнув ком, я перевела взгляд на его лицо и вздрогнула. Только сейчас осознала, что он все это время смотрит прямо мне в глаза. У него стало совершенно белое лицо, на котором ярким пламенем полыхали невероятно изумрудные глаза.

В его взгляде не было боли или злости. Он просто всматривался в мое лицо, словно пытался рассмотреть что-то важное и нужное.

Сущность жалобно скулила и скакала внутри меня, больно била по и без того натянутым нервам. Сначала мне казалось, что она боится. Но это не так. Она стремилась к Стражу, хотела ему помочь, облегчить его страдания. От осознания этого я впала в легкий ступор. Да что с ней такое? С чего вдруг такие эмоции?

Но глаз не отвела. Странно, но мне почему-то казалось, что мои глаза для него как якорь, который удерживает его на плаву, помогая перенести боль проклятия. Мы так и застыли, глядя друг на друга.

Не знаю, сколько прошло времени, но проклятие уже было полностью внутри его. Черты лица еще больше заострились, сделав его похожим на маску. Периодически на теле вспыхивали зеленые всполохи, но ожогов не оставляли.

Сергей первым разорвал зрительный контакт.

— Воды, — хрипло произнес он.

И я бросилась к графину.

— Вот и исполнилась ваша мечта, — сипло проговорил мужчина, как только залпом осушил стакан.

Я непонимающе нахмурилась.

— Поднести стакан воды, — неловко улыбнулся Страж.

Еще и шутим? Вот это бравада! Все еще бледен, и глаза полыхают зеленым пламенем, но, по крайней мере, стал походить на человека, а не на манекен.

— Как вы себя чувствуете?

Сергей выразительно приподнял бровь и улыбнулся более открыто.

А улыбка у него красивая… и соблазнительная ямочка на левой щеке… и сеть мелких морщинок в уголке глаз… а в этих самых глазах неожиданно разглядела искорки-смешинки. И как-то не вязался его наигранно-легкомысленный вид с тем образом Стража, что я уже выстроила в своей голове.

Я неожиданно смутилась и, отвернувшись, поставила стакан на место.

Да что это такое? Он проклят «мертвым пламенем», а я думаю совсем не о том. Хотя, чего это он улыбается? Весело ему, что ли?

Села в кресло, что стояло рядом с диваном.

— Я имею в виду… может, стоит принять еще настойку?

— Нет, не стоит.

Краем глаза увидела новый всполох пламени.

— Больно?

Он слегка приподнял руку, внимательно ее осматривая.

— Нет. Просто жарко.

— Еще воды?

— Пока нет. Сейчас уже лучше, еще минут десять-двадцать, и я буду в норме. Думаю, третий прием зелья пройдет еще легче, даже без противоядия.

От этого заявления я пребывала, мягко говоря, в шоке. Я тут, понимаешь, семь лет мучилась от сильнейшего проклятия, от сексуальной неудовлетворенности и минимального резерва… Столько всего перепробовала… А оказалось, что надо было найти такого вот вредного и дотошного Стража, который готов рискнуть жизнью ради меня.

— Как вам это удается?

Наверное, стоило задать вопрос по-другому, но он меня понял.

— Врожденная способность и работа храмовников. Я их самая любимая игрушка.

— Как и я, — хмыкнула в ответ.

— Добро пожаловать в клуб экспериментальных игрушек. — Мужчина не сводил с меня внимательного взгляда. — Вам не стоило сюда приходить.

— А вам не стоит так собой рисковать из-за меня.

— Это моя работа.

— А это мой долг — быть здесь, — парировала я и скрестила руки на груди, упрямо вздернув подбородок.

А он не злился, наоборот, еще шире улыбался. Да что с ним такое? Может, проклятие на мозги как-то подействовало? Страж же сам на себя не похож. И я совсем не знаю, как себя с ним вести. Он своим поведением просто поставил меня в тупик.

— Вы очень упрямая девушка.

— Я — ведьма, а ведьмы все упрямые.

Хотела отбиться стандартной фразой, которая всегда срабатывала, по крайней мере, с Димой. И никак не ожидала от него ответной реплики.

— Ложь.

Теперь моя очередь красноречиво приподнимать бровь.

— То, что я ведьма?

— Ведьма, — кивнул он и равнодушно посмотрел на светло-зеленую тоненькую змейку из огоньков, что быстро обвила его запястье. Она пару раз сверкнула и также быстро исчезла. А Сергей перевел взгляд на меня. — Но именно для вас это не основополагающее. Вы прежде всего девушка. Серьезная, целеустремленная и очень порядочная девушка, которая любит свою семью и ради близких готова на любые лишения и тяготы. Причем даже ценой собственного благополучия. А это противоречит самой природе сущности — думать о ком-то кроме себя и рисковать жизнью.

— Они мои брат и сестра.

— Ведьмы легко отказываются от собственных сыновей, которых вынашивают девять месяцев. Что им до братьев или сестер?

— Все дело в моей сущности. Она же вроде как белая.

Страж пожал плечами, явно не собираясь развивать эту тему:

— Если вы настаиваете.

И замолчал. Что ж, я не буду упорствовать.

Поджала ноги и откинулась на спинку кресла, устраиваясь как можно удобнее. Насколько это возможно в маленьком кресле.

На столике — часы.

Тик-так… тик-так… тик-так…

Странно, но я только сейчас услышала их тиканье. Видимо, дело в тишине, что накрыла лабораторию своим мягким пологом.

Скосила глаза в сторону Стража. Он тоже расслабленно расположился на диване и закрыл глаза. Вроде ухудшения нет.

Тик-так… так-так… тик-так…

Теперь тиканье не раздражало… С трудом сдерживая зевок, прикрыла глаза… Всего лишь на секундочку, на мгновение.

Надо ли говорить, что Лизка собрала вещи за считаные минуты, причем не только свои, но и мои. Конечно, качество укладки одежды оставляло желать лучшего, но ее оперативности можно было позавидовать. Она даже не вспомнила, что там, в Москве, сейчас зима, а точнее, сегодня двадцать третье декабря, а тут пляж и солнышко, с которым придется попрощаться.

Сейчас ей больше всего хотелось спрятаться от обжигающего взгляда Саида. А тот неотрывно следил за ней, как хищник за своей добычей, улавливая каждое ее движение, вслушиваясь в голос и дыхание. Странно, действие афродизиака, по идее, уже давно должно было закончиться, да и одержимость оборотня должна была исчезнуть. Может, сработал охотничий инстинкт? Потому как других версий, объясняющих его поведение, у меня не имелось.

Да, если бы на меня кто-нибудь так смотрел, я бы точно убегать не стала. Но это я говорю с позиции своих немалых лет, что сравнивать с Лизкой? Взгляд Саида не был грязным или пошлым. Он был таким пристальным, тягуче-сладким и горячим, что даже я, глядя на них со стороны, то и дело обмахивалась рукой. Конечно, имелась возможность сослаться на жару и отсутствие кондиционера, но это оказалось бы ложью.

Нет, страстью к Саиду я не воспылала, у меня даже мысли такой не возникло, но вот искорками, которые вспыхивали и ярко мерцали вокруг этих двоих, я чуть-чуть подпиталась. Совсем немножко. Просто не смогла удержаться. Когда еще отхватишь такой сгусток чистой незамутненной страсти без капельки похоти?

Лизка, впервые столкнувшаяся с таким пристальным и настойчивым вниманием со стороны взрослого, опытного самца, не знала, куда спрятаться. Еще большее смятение в ее душу внесло то, что Димка совершенно не спешил приходить ей на помощь. Я отлично видела, как сестренка то и дело бросала тоскливые взгляды в его сторону. Уверена на сто процентов, что и шеф их видел, но не реагировал. Неужели внял моей просьбе? Или не хотел связываться с оборотнем, который уже учуял свою добычу и упускать ее не собирался? Но выразительные взгляды Лизы в сторону феникса Саид засек. Не скажу, что он сильно разозлился. Нет, наоборот, его ухмылка стала еще более предвкушающей. Тигр вышел на Охоту, а сопротивляющаяся жертва — так сильно подстегивает инстинкты!

Итак, мы собрали вещи, поговорили о дальнейших действиях и планах (меня клятвенно уверили, что возвращаться безопасно и нам ничего не грозит, даже почти извинились за то, что скрывали от меня информацию) и засобирались в путь. Больше всего не хотел уезжать Дэн, который за эту неделю очень сблизился с Игорьком.

— Татьяна, вот, возьмите. — Сергей неслышно подошел ко мне и протянул небольшой серебристый шарик.

— Что это? — Я осторожно приняла подарок и внимательно осмотрела.

— Сфера перехода. Она настроена на этот дом и еще немного усовершенствована.

— В каком смысле?

— Она двусторонняя. Может в любой момент вернуть вас к себе домой.

Ну ничего себе, до чего техника дошла!

Вот почему-то в этот момент у меня мысли пошли в совсем неправильном направлении. Я покраснела и часто-часто заморгала. Видимо, стибренные мною крохи страсти Саида и Лизы грохнули эмоциональным резонансом мою сущность, причем нехило и по голове.

— Э… — только и смогла пробормотать я.

— Завтра вечером перенесетесь сюда. Будем снимать проклятие, — ответил мужчина.

Выражение его лица было совершенно невозмутимым и равнодушным, вот только на мгновение мне показалось, что я разглядела какие-то новые яркие блики в его зеленых глазах. Или, может, разыгралось воображение? Но сущность сладко мурлыкнула внутри, а я почувствовала себя идиоткой. Такое ощущение, что мои тараканы устроили телепатический сеанс встречи на высшем уровне с его тараканами, а я не в курсе того, о чем они договорились. Черт, о чем я думаю? Или это мандраж перед возвращением домой?

Тот факт, что Марианна сейчас под охраной у Стражей, совершенно меня не успокаивал. Главный зачинщик остался на свободе. И пусть все планы мы ему красиво обломали, это не значит, что можно вздохнуть полной грудью и жить спокойно.

Я не сомневалась, что ко всему произошедшему приложил руку Максим Леонидович. Но одно дело знать, а другое — доказать. В который раз этот ублюдок вышел сухим из воды, спихнув всю вину на других. Сначала на Максима Аверина, теперь на Марианну… Кто же будет следующим?

— Секретничаем? — Димка подошел к нам и слегка, но весьма по-собственнически приобнял меня за талию.

Сполохи в глазах Стража как-то сразу исчезли. Мне даже жалко стало, красивое было мерцание.

— Сфера перехода? — удивленно хмыкнул шеф, разглядев шарик в моей руке. — А зачем?

— Завтра вечером попробуем снять проклятие, — ответил Страж, поворачиваясь к Димке.

— Да? Оперативно ты. Это же отличная новость, да, колючка?

— Конечно. — Я попыталась улыбнуться в ответ. Но кое-что меня все-таки тревожило. — А как вы сегодня будете с последним приемом? — кинула взгляд на Стража.

— Справлюсь. Иммунитет практически выработан. — Он равнодушно пожал плечами и отошел в сторону.

— Ты радостной не выглядишь. Что-то случилось? — Димка встал напротив меня и требовательно заглянул в глаза.

— Ты уверен, что нам стоит возвращаться? Что опасности больше нет?

— Нам надо вернуться. В воскресенье вас вызывают на допрос… Тань, я понимаю, тебе страшно. Но мы не можем вечно отсиживаться тут.

— Да, наверное, ты прав. И спасибо.

— За что?

— За все. Ты столько сделал для нас.

— Поговорим об этом дома.

— О чем?

— Обо всем, — Соколов неожиданно стал очень серьезным и многозначительно закончил: — Нам с тобой необходимо обсудить кое-что важное.

Вот теперь напряглась я.

Саид тем временем с трепетной лаской приник к кончикам пальцев красной как помидор Лизы и с теплотой в голосе пообещал, что они непременно скоро встретятся. Из красной сестренка моментально стала белой.

Да, с кем-то по возвращении придется провести беседу.

Я в последний раз оглядела залитую солнцем гостиную, на мгновение задержала взгляд на хозяине дома (чего ждала — не знаю) и закрыла глаза. Яркая вспышка, и мы уже в Москве. Здравствуйте, холод и стужа.

— Дим, вызови, пожалуйста, такси, — устало села на диван.

Куда-то вдруг исчезли жизненные силы, и накатила страшная усталость. То хрупкое чувство защищенности, что возникло на Сейшелах, сразу пропало, вернулась тревога.

— Сегодня вы побудете у меня.

— В смысле?

— Домой вернетесь завтра, — ответил Димка. — Места у меня много. Вам с Лизаветой я уступлю спальню, а мы с Дэном поспим в гостиной. Да, парень?

— Да, — рассеянно ответил братишка. Он тоже, как и я, мысленно остался там, на солнечных островах. Только вот объекты привязанности у нас оказались разными.

— Вот и отлично. Вы тут устраивайтесь, а мне необходимо переговорить с вашей сестрой.

И, ловко схватив меня за локоток, потащил в сторону кабинета.

— Дим, что случилось? — Я села на стул и тревожно глянула на шефа, удобно расположившегося в кресле напротив.

Сердце в который раз за сегодняшний день сжалось от страха. Чего я еще не знаю? Что еще они от меня скрывают?

— Нам с тобой необходимо обсудить наше будущее.

Есть такая фраза — челюсть на пол упала. Так вот, именно в этот момент я на собственном опыте поняла, что это значит. Я не то что была в шоке, нет такого слова, чтобы описать мое состояние.

— Что обсудить? — пролепетала я.

— Будущее, Разина, будущее.

— Наше? — уточнила на всякий случай. Вдруг послышалось?

— Не тупи, колючка, тебе не идет быть дурой. Не твой уровень.

— Дим, тебя там ничем не шарахнуло? Какое наше будущее? Ты вообще о чем? Если ты про инициацию, то…

— Я про контракт, — отрезал он, окончательно вводя меня в ступор.

Ярко-синие глаза серьезно и пытливо рассматривали мою вытянутую физиономию.

Твою ж…

Соколов говорил серьезно. А я… я не хотела этого разговора. Ведь после него мы попадем в точку невозврата.

Ну зачем вот ему это? Почему все не может быть как раньше? Когда мы были просто шеф и его секретарша? Мне проще было держать с ним дистанцию, и, в конце концов, меня устраивала субординация. Пусть и не всегда в классическом варианте. С Соколовым это не срабатывало, учитывая его постоянные подкаты ко мне. Но тогда все предложения он выдвигал в полушутливом тоне, а сейчас… все по-взрослому и серьезно.

Может, еще можно оставить все по-прежнему?

Или просто перестать ныть и поговорить? Ведь от этого разговора мне все равно не уйти, как ни старайся.

Хватит прятать голову в песок и думать, какая я вся из себя бедная и несчастная. Надо возвращаться в реальную действительность. Этот разговор все равно должен был состояться. Только я не думала, что так быстро. Меня же еще от проклятия не избавили, а он уже с контрактом подкатил. Шустер.

Я закинула ногу на ногу и мило улыбнулась:

— Дима, мы это уже проходили. Тебе что, так не терпится от меня избавиться? Ты просто скажи, я напишу заявление по собственному желанию. И никаких проблем.

— А мне кажется, это ты сейчас пытаешься найти причину красиво уволиться, — феникс включился в игру и ответил мне улыбкой.

— Спихнув ответственность на тебя?

— Как и все ведьмы… Ну же, колючка, неужели ты никогда не думала о контракте? Все равно не поверю. Ты же умная девочка. А умные девочки всегда продумывают свою жизнь и свои поступки на сто шагов вперед.

— Умные девочки никогда не связываются с такими вредными колдунами.

— Я не вредный, а очень милый, очаровательный, сексуальный…

— И скромный. Дима, проклятие еще не снято, и я еще даже не инициирована…

— Дорогая моя, за этим дело не станет. — Улыбочка сделалась многообещающей, и это моментально отразилось в ярко-синих глазах.

— В чем, в чем, а в твоих способностях я никогда не сомневалась, Дмитрий Александрович, — фыркнула в ответ.

— Я не худший вариант, Разина.

Он больше не улыбался.

— Для чего? Для инициации или для контракта?

— Для всего.

— Просто палочка-выручалочка.

— Очень приятно, что ты помнишь о моей «палочке».

Но меня сейчас не так просто было смутить. Я уже приняла правила игры, настроилась на привычные отношения.

— «Палочка»? Ты называешь его так?

— Солнышко, мы можем обсудить с тобой другие варианты в более приватной обстановке.

— Поджариться не боишься? — Я все-таки не смогла удержаться от ехидной реплики.

— Огонь — моя стихия, колючка. А твой темперамент очень и очень горяч.

— Откуда такие выводы? — выразительно приподняла бровь.

— После первой встречи. Я же видел, как тебе хотелось мне врезать. До сих пор поражаюсь твой выдержке.

— А ты вел себя как сексуально озабоченный неандерталец.

— Ты так мило бесилась, что я порой не мог сдержаться, отсюда и провокации. До сих пор не забыл тот случай с чистящим средством. Помнишь?

Я покраснела.

Забудешь такое, как же. Именно после этого наши отношения из подчеркнуто деловых переросли в ранг дружеских, стали такими, как сейчас. Это случилось примерно месяца через три после моего трудоустройства. Я тогда вернулась с обеда, подошла к своему столу и замерла — из кабинета шефа доносились весьма характерные звуки — восторженно пищала очередная дамочка.

Я честно пыталась заставить себя не обращать внимания на эти ахи-вздохи и скрип стола (больше скрипеть было нечему, как бы не пришлось новый заказывать), но не получалось. Хорошо бы стол под ними грохнулся, вот весело было бы! Крики становились громче, исступленнее, а я становилась все злее и раздраженнее. Он что, другого места не нашел? Похотливый самец, озабоченный феникс, развратный колдун, блудливый козел и безнравственный тип — это далеко не весь список эпитетов, которые я мечтала бросить ему прямо в лицо.

Но когда дверь открылась, выпуская разгоряченных любовников, я лишь равнодушно улыбнулась и вновь уткнулась в монитор.

Не дождется, ничего не скажу, даже вида не подам.

— Татьяна, я скоро буду. Бумаги подписаны.

Я кивнула и, все еще не поднимая глаз, направилась в его кабинет.

Внутри все искрило, в прямом смысле этого слова. У меня даже дыхание на мгновение перехватило от этого великолепия. Сколько бесхозных искорок летало и ждало, чтобы я их поймала. Сущность радостно запрыгала и облизнулась… Вкусно.

В качестве моральной компенсации за испорченное настроение парочку я все-таки умыкнула. Жалко же, если такая чарующая сила пропадет.

Папки, как всегда, лежали на краешке стола. Я взяла их в руки и уже собиралась вернуться в приемную, когда неожиданно до меня дошло, что именно на этом самом столе, на этом самом месте все и происходило.

Документы с глухим стуком грохнулись на пол.

Это что получается? Эта дамочка сейчас голым филеем скакала на этом столе, а Дима потом сюда же положил папки, которые я взяла в руки?.. То есть, если проследить всю длинную цепочку, я вроде как только что трогала дамочку за ее филейное место?

Расширенными глазами посмотрела на свои руки.

Фууууу…

Бросилась в туалет, остервенело принялась мыть, один… второй… третий раз. Пока чувство брезгливости не пропало.

После чего схватила резиновые печатки, средство для чистки, губку и помчалась в кабинет.

И надо было Димке в этот момент вернуться за пиджаком.

В общем, зашел он весь такой веселый и счастливый, а там я — тру губкой его стол и тихо ругаюсь под нос, высказывая все, что думаю о белобрысом ловеласе.

Потом была немая сцена, о которой мне даже сейчас стыдно вспоминать.

Да, чего только у нас не было!

Но мне надоела эта пикировка, и я просто задала следующий вопрос:

— Дим, скажи мне, пожалуйста, неужели после того, что ты узнал обо мне, о моей семье, о работе отца, о моей сущности… после всего этого ты серьезно думаешь, что я смогу отдать своего сына тебе и навсегда забыть про него?

— Поэтому у меня к тебе особое предложение.

Я недоуменно нахмурилась:

— Не понимаю.

— Я хочу, чтобы мой сын знал, кто его мать, а я мог видеть свою дочь.

Одно сплошное «хочу»…

— Похвально. Но почему? Только не надо мне рассказывать о том, что ты впечатлился историей о чистоте сущности и так далее. Я слишком хорошо тебя знаю.

Странная, незнакомая ухмылка исказила его лицо, неожиданно сделав феникса старше, опытнее, мудрее — я его не могла узнать.

— Ты в этом так уверена? В том, что знаешь меня? А, колючка?

— Что ты имеешь в виду?

— Слушай, кто тебя учил отвечать вопросом на вопрос?

Димка злился..

И эта его злость, смешанная с непонятным разочарованием, удивляла еще больше.

Мужчина встал и быстро подошел к окну. Рассеянно провел ладонью по затылку и замолчал.

— Думаешь, если я не любил никогда, если сущность у меня черная, то я вообще безнадежен? Не способен на что-то большее? — В его голосе звучала обида.

Не думала, что Димка воспримет мои слова так близко к сердцу. Тот феникс, которого я знала, не воспринял бы. Может, я действительно поторопилась и выстругала его четкий образ, а теперь отказываюсь выходить за очерченные рамки? А Соколов другой?

— Дим, я этого не говорила.

— Не спорю, так и было раньше.

— А что изменилось?

И главное, когда? Ведь не замечала ничего, и сейчас этот разговор для меня, мягко говоря, неожиданно смутил и удивил. Это же Димка, беспечный феникс, огненный птах, который не способен на что-то большее…

Он повернулся ко мне.

— Помнишь, Сергей сказал, что хочет лучшего для Игорька. Новой жизни. А я хочу такого для своего ребенка. Я хочу, чтобы мой сын знал свою мать, сестру, я хочу… — Он замолчал и вновь посмотрел в окно.

Молчал, опустив плечи, словно что-то его давило. Молчала и я, ожидая окончания разговора.

Соколов вздохнул раз, другой и вновь повернулся ко мне. А глаза ярко и лихорадочно горели на его красивом лице.

— Я не хочу, чтобы, очнувшись однажды утром в постели симпатичной блондинки, с которой только что провел очень страстную ночь, он услышал: «Ты был на высоте, братишка!»

До меня не сразу дошел смысл последней фразы. А когда дошел…

Я прижала руку ко рту.

Он сразу заметил это движение и скривился еще больше.

— Мило, правда? У нас с Серегой есть младшая сестренка. Ее зовут Оксана, ей двадцать пять, и она в один прекрасный день решила узнать, каков ее старший братик в постели. Так ли он хорош, как говорят? Как оказалось — действительно хорош. Сестренка, поделившись такой замечательной новостью, ждала, что я вернусь к ней в кроватку, и мы продолжим наше бурное общение. А я не оценил, собрал вещи и сбежал, пока меня не вырвало от отвращения, — каждое слово колдуна было пропитано ядом и болью — скрытой, застарелой. Она горчила на губах и пробиралась в самое сердце, отравляла все внутри, мешая нормально дышать.

У меня просто не было слов, да он и не ждал их от меня.

Отошел от окна и возвратился в кресло. Только вот улыбки больше не было, как не было и маски беззаботного весельчака.

— Ты знаешь, что я далеко не ханжа и весьма бескомплексный в отношениях. Секс для меня лишь подзарядка, череда ничего не значащих ведьм и человеческих женщин. Я даже не запоминаю их. Зачем? Они уходят, а на их место приходят другие. Снова и снова. Один сплошной непрекращающийся круг красивых лиц, улыбок, признаний… все одинаковое и пустое… И именно ты — яркий лучик, который не дает мне сойти с ума в этом однообразии. Якорь, что не позволяет мне стать таким, как все… Свет, что делает меня чище.

— Дима, — потрясенно выдохнула я, широко распахнув глаза.

— Сергей спрашивал, хочу ли я познать светлую сторону любви. Хочу. Что ты смотришь на меня, колючка? Удивлена?.. Не ожидала такого поворота событий? Конечно, не ожидала. Огненный феникс Соколов не способен на возвышенные и глубокие чувства. Не переживай, я не собираюсь признаваться тебе в любви… Потому что не хочу лгать… Только не тебе. Тебе почему-то не получается и не хочется, если честно, — Димка хмыкнул и покачал головой, словно сам не верил в то, что говорил. — Но я знаю, что могу тебя полюбить. В этом плане я эгоистичнее и прагматичное Сергея. Свою жизнь, свое черное сердце и душу я хочу доверить достойной, той, что оценит и не предаст. Той, что знает меня лучше всех.

От пронзительного взгляда синих глаз мне стало неловко.

— Разве любовь подчиняется логике? — шепнула я.

— Не знаю. — Он равнодушно пожал плечами. — Но знаю точно, что ты слишком много значишь для меня. Ты не просто секретарша, не просто друг… Ты та, которую мне хочется защитить от скверны и гнусности этого мира, от его жестокости и мерзости. Даже от себя. Слишком чиста ты для всех нас.

А ведь что-то подобное я уже недавно слышала.

Вот тебе и два брата.

— Дим, я не знаю, что сказать.

— Я не требую ответа прямо сейчас. Торопить тебя не стану.

— Спасибо. — Я наклонилась к нему и, потянувшись через стол, положила ладонь на его напряженную руку. Слегка сжала ее и улыбнулась. — За все.

Димка подхватил мою ладошку и медленно поднес ее к губам. Глаза ярко горели, когда он по очереди касался губами каждого пальчика… невесомо, как перышко. Эти прикосновения я почти не чувствовала, но фантазия работала просто отлично, дорисовывая все остальное. Колдун перевернул руку и слегка подул, вызвав мурашки по всему телу. Я начала мелко дрожать.

— Я ведь не забыл ту ночь, Тань… я помню все… каждое мгновение… каждую клеточку твоего тела… Но я совсем не против того, чтобы закрепить воспоминания, сверив их с оригиналом.

— Ты обещал не торопить меня, — попыталась заставить свой голос звучать укоризненно. Не получилось.

— Но я не обещал не соблазнять тебя, колючка.

И улыбнулся.

А я вновь смогла нормально дышать, потому как к такому Димке давно привыкла.

А остальное… Я подумаю об этом потом, когда отойду от шока.

Радовало одно — Дима сейчас не врал. Не обещал мне звезд с неба, не вешал лапшу на уши и так далее. Колдун был честен. Сразу вспомнился Лешка с его рассказами о дружбе, о прошлом, он мог рассказать и о розовых слониках, лишь бы добраться до Лизы.

Да, стоит признать, что для меня это откровение стало совершенно неожиданным. Даже больше чем неожиданным. Как ни прискорбно это признавать, я никогда не рассматривала феникса в таком ракурсе. Никогда не думала, что шеф способен на что-то большое и светлое.

Нет, он хороший, так помог нам, но чувства, любовь…

Конечно, ему обидно, такое отношение несправедливо. Но, черт, как я могла относиться к нему иначе, когда вокруг него вереницы баб, которых он имел чуть ли не у меня на глазах?

И что теперь? Стать одной из сотни? Или я буду чем-то большим для огненного птаха?

Или все это лишь фикция?

Дима говорит, что может полюбить именно меня. Но я всегда верила, что любовь не подчиняется рассудку, она просто есть. Нельзя полюбить только оттого, что ты сам хочешь, и именно того, кого ты выбрал.

Нет, Димка говорил искренне и действительно в это верил. Но получится ли у него? У нас?

А контракт?.. Нет, это слишком сложно для меня, сначала проклятие, потом инициация, а потом… Потом будет потом.

Признаю, я, может быть, и приняла бы его предложение, не задумываясь о последствиях, если бы перед глазами не было примера родителей.

Я помнила их историю, помнила их взгляды и улыбки, которыми они одаривали друг друга. Сколько же щемящей нежности в них было! Помнила, как они прикасались друг к другу, ничего пошлого и откровенного, но они всегда стремились быть вместе, рядом, коснуться лишний раз, лишний раз улыбнуться.

Мне хотелось такого же… и сейчас хочется. Не знаю, виновата в этом сущность или, может быть, все это воспитание, но я мечтала о любви.

Трудно описать словами то состояние мамы, когда она узнала, что меня хотели убить… почти убили. Невозможно представить, какие чувства бушевали тогда в ее душе. И я могла только позавидовать ее выдержке. Даже не знаю, как бы я себя вела, увидев самых близких и дорогих людей почти без сознания на полу.

До боли знакомая лаборатория и тишина, которая давила со всех сторон. Мне даже казалось, что стены и потолок медленно сдвигаются и вот-вот упадут прямо на мою бедную голову. А ведь клаустрофобией я никогда не страдала.

Капельки пота выступили на лице, хотя здесь не жарко. С раздражением стряхнула их кончиками пальцев. Задержала дыхание и повернулась к Стражу, стоящему за моей спиной у двери. Сергей стоял там с минуты нашего прихода сюда. Дал мне время осмотреться, собраться с мыслями.

Как всегда спокойный и невозмутимый, засунув руки в карманы джинсов, мужчина, слегка склонив голову набок, изучал меня. Мягкий взгляд зеленых глаз медленно скользил по моим плечам, оголенной шее, щеке, замирал на мгновение на губах, и потом мы встречались взглядами.

И ничего. Ни одной искорки во взгляде. Лишь спокойная уверенность и равнодушие.

— Волнуетесь?

Конечно. Я совсем не хочу, чтобы меня сожгли на костре как убийцу Стража. Кто же мне поверит, что это он настоял.

— А вы как думаете? — Я встряхнула головой, неожиданно заколка, что скрепляла волосы на затылке, не выдержала, и тяжелые локоны непокорной волной упали на плечи. — Ох!

Рефлекторно вскинула руки вверх, схватилась за голову и не заметила, как стремительно изменился взгляд Стража. Как в одно мгновение потемнели, становясь почти черными, глаза, как эмоционально трансформировались черты лица. Все это ускользнуло от меня.

Присела на корточки, подняла заколку с пола и стала растерянно ее рассматривать.

— Сломалась.

Подняла глаза на Стража, все-таки уловила остатки эмоций и замерла, как глупый кролик, что угодил в нору большого такого удава. Сергей моргнул и вновь стал невозмутимо непрошибаемым, но я-то успела заметить этот неописуемый голодный взгляд.

Медленно поднялась, а сердечко стучало в груди как ошалелое… и щеки горели жарко-жарко. А еще сделалось немного обидно. Зачем вся эта скрытность? Он что, считает меня недостойной своего внимания? Нет, я, конечно, не напрашиваюсь (больно надо!). Но все-таки? Зачем прятать симпатию?

— Итак? С чего начнем? — Я нарочито бодро улыбнулась, стараясь скрыть досаду.

Слишком много предположений и мыслей насчет того, что же у него на уме. Вот с Димкой гораздо проще и понятней… хотя в свете последних событий — не совсем так.

— Мне необходимо принять настойку, а вам — то зелье, что сделали для вас Стражи. Оно же у вас с собой?

— Да. — Я достала флакончик из кармашка платья и показала его Сергею. — Но, может, стоит провести снятие проклятия у Стражей, а не здесь?

— Здесь безопасно. — Он прошел к столу и налил полный стакан знакомой настойки.

— Неужели вам совсем не страшно?

— Нет. Я подготовился к любым непредвиденным ситуациям.

— Вы настолько самоуверенны?

— Просто уверен. Ваша очередь, Татьяна. — Он уже выпил настойку и теперь смотрел на меня.

Задержала дыхание, последний раз взглянула на Стража и глотнула содержимое флакона.

Мм, очень даже неплохо, вкусно, я бы сказала, только слишком сладко. Хочется запить водой.

— Как ощущения? — Сергей все так же стоял в стороне.

Ни тени эмоций в зеленых глазах. Так бы и стукнула чем-нибудь тяжелым.

— Нормально. — Я допила зелье и отставила флакон в сторону. — А воды можно?

— Пока нет. Ничего не болит?

— Даже не чешется.

— Отлично.

— И что теперь?

— А теперь мне придется вызвать проклятие на себя.

— Это каким же образом? — Я тут же напряглась, подозрительно глядя на мужчину.

— Зелье и настойка ослабят проклятие, и мне хватит сил его нейтрализовать, как только оно выплеснется.

— А если вы не справитесь? Если оно не ослабеет? Если перейдет к вам полностью?

— Успокойтесь, я — Страж и уже неоднократно имел дело с проклятиями такого уровня. — Мужчина равнодушно пожал плечами. — И, как видите, остался жив. Тем более что я принял зелье с антидотом.

— Но…

— Татьяна, нам необходимо активировать проклятие, а для этого надо просто немного разыграть страсть.

Я замерла, пытаясь осмыслить услышанное.

Нет, я, конечно, знала, что проклятие надо вызвать. Но почему-то думала, что процесс пойдет как у Стражей — искусственным путем. Но что-то подсказывало, что Сергей будет настаивать на естественном ходе событий.

— Что значит — разыграть?

— В первый раз оно активировалось в самый разгар вашей инициации. С Димой немного раньше, — странно, но я почему-то покраснела от его слов и смущенно отвела взгляд. И откуда он знает такие подробности? — Думаю, в нашем случае много времени не понадобится.

— Вы так уверены?

Кожа начала покрываться мурашками только от одной мысли, что придется с ним целоваться — и не только целоваться.

— Успокойтесь, я не собираюсь вас инициировать.

— А почему не сделать это как раньше, с помощью магии? Стражи вызывали проклятие таким способом.

— В этом случае оно вырывается практически сразу, стремительно и резко. А вот если пустить его по естественному пути активации, шансов на успех будет в разы больше.

— Но…

— Татьяна, мы теряем время. — Я чувствовала раздражение в его голосе. Надо же, хоть какие-то эмоции пробились. Не совсем те, что мне хотелось, но он уже, по крайней мере, не походил на ледышку.

Мужчина сделал шаг мне навстречу. А я рефлекторно сделала шаг назад, потом еще один и уперлась спиной в шкаф.

Его это, похоже, позабавило — легкая ухмылка на губах отразилась искорками в зелени глаз, и он уже не казался таким серьезным и напыщенным. Суровость и степенность Стража отошли на второй план, и вот уже передо мной стоял очень умный, притягательный, но такой одинокий мужчина.

— Вы меня боитесь?

— Я? Вас? Не болтайте глупостей.

Черт, да что же это такое? Почему я веду себя с ним как глупая девчонка? Ну, подумаешь, поцелуемся пару раз, ну потрогает он меня, я его потрогаю — и что в этом такого? Надо же решить эту проблему.

А то, что ладони буквально горят от нетерпения и трудно дышать… это не важно. И что от самой мысли о поцелуе с ним сущность начинает сходить с ума, а у меня отчего-то ноги подкашиваются…

И сама шагнула к Сергею, встала на цыпочки и поцеловала в губы… точнее, попыталась поцеловать. Но получилось плохо. Губы у него оказались удивительно мягкими, и пахло от него вкусно и непривычно и очень тонко. А еще он только недавно, до настойки, пил кофе, и теперь я ощущала этот терпкий аромат на своих губах.

Сергей тяжело вздохнул и, наклоняясь, сам поцеловал меня. Сначала в один уголок рта, затем в другой. Я недоуменно нахмурилась: разве так соблазняют? Но задуматься он мне не дал, слегка прикусил зубами мою нижнюю губу и чуть оттянул ее вперед. Сердце оглушительно ухнуло вниз. Ведь это уже было. Я точно знаю, что было. Тогда, во сне… Ветер, что уговаривал меня уснуть…

Но подумать об этом я не успела.

Мой тихий вздох все изменил.

Руки, которые он до этого держал в карманах джинсов, осторожно, почти невесомо заскользили по моим бедрам, талии и замерли на спине.

Я чувствовала исходивший от него жар, который охватил и меня.

Поцелуи стали более глубокими и страстными. Язык обвел по контуру мои губы, призывая раскрыться, впустить его, и я не могла противиться этому. И вот наши языки сплелись в танце, а объятия стали порывистыми и страстными.

Мои пальцы зарылись в его волосы. Какие они, оказывается, мягкие, шелковистые.

Колдун оставил в покое мои губы, и я ощутила, как он, слегка прикусив мочку уха, ласкает чувствительную кожу за ним и спускается по шее вниз, оставляя после себя горящую от поцелуев дорожку.

Я выгнулась и задрожала от нетерпения и возбуждения.

Искры… я видела их даже с закрытыми глазами. Яркие всполохи огня, что рождались внутри меня и стремились наружу. Но это не проклятие, это другой огонь — страсть во всем своем головокружительном великолепии. И мы в самом центре этого вихря.

Мало… мне все еще мало.

Пальцы нашли пуговицы его рубашки и начали быстро их расстегивать, одну за другой. Можно и оторвать, мне хватит сил, я знаю, но мне нравился сам процесс. Ведь это все для чистоты эксперимента — и только. Лишь немного коснусь его обнаженного тела, почувствую впечатляющую рельефность и гибкость мужской стати. Это же сейчас так необходимо, даже пальцы сводит от напряжения.

Он вздрогнул всем телом, стоило моей ладошке скользнуть по его плоскому животу к спине, провести по ней ногтями, слегка царапая кожу.

Отстранился на мгновение, чтобы вглядеться в мое лицо, и…

…Ни черта это была не страсть, весь пожар начался сейчас.

Мгновение — и мое платье отлетело в сторону, на мне осталось лишь белье, а сильные руки подняли меня за бедра и впечатали в шкаф, который обиженно заскрипел от такого обращения. Не больно, не страшно, лишь восторг и предвкушение.

Сквозь тоненькую ткань трусиков почувствовала его возбужденную плоть, которую не скрывали даже джинсы.

Хотела его, прямо сейчас хотела.

Я закинула ноги ему на бедра и слегка сжала их, притягивая Сергея еще ближе, открыла шею для поцелуев.

Страж еще сильнее впечатал меня в шкаф, потерся возбужденной, пока еще скрытой плотью между моих ног, а его руки хаотично скользили по моей спине, бедрам, талии, сжимали и гладили.

Но мне мало… мало.

— Ведьма, — хрипло прошептал мужчина, прежде чем вновь впиться в губы страстным поцелуем.

Я засмеялась, гортанно, страстно.

А в следующее мгновение почувствовала, как оно поднимается внутри меня… сильное, злое, стремящееся только к одному — уничтожить, растоптать, сжечь дотла.

Я попыталась вырваться, отстраниться, но Страж не дал мне, гораздо крепче обнял, и… принял удар на себя.

Вскрикнула, когда зеленое пламя охватило мое тело, начала мелко дрожать от холода, когда оно перешло на него.

Нет… нет… надо остановить, надо прекратить… только не его… прошу… не надо!..

Его глаза вспыхнули ярко-зеленым цветом.

Они были полностью зеленые, исчезли и зрачок, и белок. Лицо стало белым, восковым, неживым. И через миг вдруг все изменилось. Я почувствовала, как проклятие из меня высасывают, вытягивают. Оно сопротивлялось, рычало, билось в конвульсиях внутри меня, вызывая слезы на глазах. Но я не кричала, даже не отводила взгляда от лица Сергея. Мне казалось, что стоит мне это сделать, и все рухнет, мы оба погибнем…

Секунда… минута… время замерло, теряясь в зеленом вихре боли и страха. Проклятая магия артефакта не желала просто так уходить и сопротивлялась изо всех сил.

Яркая белоснежная вспышка перед глазами, в которой я просто потерялась и не могла понять, где я, что со мной.

Придя в себя, обнаружила, что мы сидим на диване. Точнее, на диване сидит Сергей, а я сверху, прямо на нем.

Лицо Стража было нормального цвета, как и глаза — темно-зеленые, в них продолжало полыхать пламя, но уже не силы, а страсти и желания. Он медленно скользил взглядом по моему телу, замирал на прозрачном шелке бюстгальтера, сквозь который виднелись коралловые вершинки сосков, под его взглядом делавшиеся более чувствительными и болезненными.

— Получилось? — тихо прошептала я, чувствуя, как откликается мое тело на эти всполохи, а между ног становится влажно и горячо. Проклятие нисколько не снизило желания этого Стража.

— Да, — его голос был хриплым, дыхание тяжелым, прерывистым.

Он медленно поднял взгляд.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза, не делая попыток коснуться друг друга, просто смотрели. Наверное, мне стоило встать, отойти от него, но не могла… не хотела.

— Тебе лучше встать.

Да, наверное, так будет лучше. Для меня, для него… Но я упорно не хотела. И дело не в сущности, которая сходила с ума от эйфории и скакала по натянутым нервам. Дело не в том, что я семь лет ждала…

Я просто хотела его. Хотела этого сильного мужчину с завораживающим взглядом зеленых глаз.

А остальное… подумаю об этом позже.

Я сама сделала первый шаг — медленно завела руки себе за спину и щелкнула застежкой. Бюстгальтер улетел куда-то в конец комнаты. Не видела, куда запустила его, да мне все равно. Я смотрела на колдуна, следила за его реакцией и улыбалась… порочно, сладко.

— Сама напросилась, — прорычал Сергей и склонил голову к моей груди.

Медленно обвел языком ореол у соска, слегка подул на него и неспешно втянул в рот.

— Ох, — я выгнулась в его руках и вновь запустила пальцы в волосы, неистово прижимая к себе его голову.

Только пусть попробует остановиться. Я тогда, я…

Он не спешил, доводя меня до возбуждения, до бешенства, ласкал то одну, то другую грудь. Это не приносило облегчения, наоборот, жар в лоне становился нестерпимее. Бедра невольно двигались в такт его губам, что продолжали ритмично посасывать грудь.

Мне все еще мало, как же он не понимает!

Понимает и дразнит, я видела это, читала в его глазах и еще больше злилась.

Слегка отодвинулась назад и принялась расстегивать ремень. Я больше не хотела, не могла так, просто не могла. И без того ждала много лет. Хочу его, хочу.

Пока возилась с его ремнем и замком, он легко избавился от последнего клочка ткани на мне — разорвал трусики и помог избавиться от его одежды. Джинсы с боксерами сползли вниз.

Я чувствовала его — горячего и твердого, готового взять меня прямо сейчас.

Черт, какое же это непередаваемое ощущение, какое восхитительное и долгожданное!

Слегка приподнялась, обхватив ладонью его плоть, собиралась все сделать резко, быстро, но он меня остановил.

— Не спеши, — тихо прошептали его губы, и пальцы спустились вниз, туда, где горело огнем неудовлетворенное желание.

Он ласкал лоно по кругу, слегка касался указательным пальцем входа, осторожно проникал внутрь, заставляя меня восторженно вздохнуть и застыть в нетерпении.

— Влажная… горячая… Равнодушная или страстная… смелая или нерешительная… дикая… преданная… какая же ты на самом деле? — прошептал он, и его пальцы начали ласкать меня, нашли клитор, и я уже не слышала, что он говорит. В ушах громко стучал пульс, я задыхалась от наслаждения. — И такая тугая…

А он все гладил, нажимал… проникал, растягивая мое лоно, готовя его для вторжения… для себя.

Внутри все вытягивалось в струнку, кажется, коснешься, и она лопнет.

— Да, да, да-а-а-а, — шептала из последних сил, до боли вцепившись в его плечи.

И когда до разрядки оставалось всего ничего, он вдруг резко убрал руку, опустил меня вниз и ворвался до самого конца. Я чувствовала его — чужой пульс, чужое вторжение… и боль…

Боль повсюду — не только в точке соприкосновения наших тел, она была в каждой клеточке моего тела. Я чувствовала, как ломаются, падают, круша все вокруг, стены, что удерживали мою силу, мою власть.

Магия… сила… как же ее много… я даже не представляла, что ее может быть так много… что весь мир — это одно сплошное переплетение нитей силы…

…я же столько могу…

…и…

…не могу ничего, не могу удержать… слишком много…

Они выплескивались наружу… всполохи силы и света…

…Тишина…

…Ощущение вакуума… пустоты… одиночества… и силы…

Сначала возвратился слух… потом зрение… осязание, а потом включился мозг.

Я сидела верхом на Страже, он все еще был во мне, я чувствовала его возбужденную твердую плоть, и мы только что меня инициировали…

Твою ж…

Я заставила себя открыть глаза и посмотреть на него.

Наверное, надо что-то сказать.

— Надеюсь, ты не собираешься сбежать?

Нет, но…

Его ладони так и лежали на моих ягодицах, и он начал плавно задавать ритм, вверх-вниз…

— Мы еще не закончили, — прошептал он, и я утонула в омуте его глаз.

Боли больше не было… но и возбуждения тоже.

Только скольжение… Плавное… неторопливое…

— Расслабься… перестань думать. Ты же чувствуешь меня… чувствуешь, я знаю. А я чувствую тебя… Ты знаешь, как сильно сжимаешь меня? Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не насадить тебя до самого конца… — прошептал он, и я вздрогнула, когда его пальцы проникли между нашими телами, и он стал нажимать на чувствительное местечко… вновь и вновь, пока я не начала вздрагивать.

Меня уже не надо было направлять, не надо учить, я задавала этот ритм сама. Мое тело знало, и я следовала за ним.

Огонь медленно расползался по телу, накатывал волнами. И с каждой последующей волной охватывал мня все больше и больше. Мне стало трудно дышать… слишком много чувств, слишком много эмоций и ощущений, слишком много магии вокруг меня…

…и слишком много этого мужчины. Его рук, тела… его дыхания — хриплого, прерывистого… каждого резкого движения внутри меня, вызывающего такую бурю в душе, что хотелось кричать.

Всего этого слишком много для меня одной.

Я что-то шептала ему, но мои слова терялись в стонах, криках…

На этот раз все получилось намного мощнее, сильнее, ярче.

…Болезненное ожидание, которого просто больше невозможно вынести… Его резко сменили острое наслаждение и всполохи света перед глазами…

Вскрик… всхлип… стон и тяжелое дыхание… стук пульса в голове и приятная истома во всем теле…

Меня трясло, и только его руки не давали мне упасть, прижимая к себе так сильно, что я уже не разбирала, где я, а где он, существовали только мы. Страж с необузданной страстью ворвался в мое тело до самого конца, еще больше усилив наслаждение от разрядки. Теперь и он дрожал, с хриплым стоном изливаясь в меня.

И магия… я могла коснуться этих искр, я могла впитать их в себя… И это не украденные искорки, а только мои.

…мы оба могли…

Я пробовала его силу, ощущала уже знакомый вкус на губах… нет, не сладкий, экзотически острый… И эта острота и пряность приятно горели внутри меня, наполняя расширившийся резерв.

Поздравляю, Разина, с тебя только что сняли проклятие, и инициировал тебя Страж.

Вот оно, возвращение в реальность во всем своем великолепии.

Нет, мне не хотелось сейчас вскакивать и бегать по лаборатории с криками: «Как это могло произойти? Почему это случилось? Я же не хотела. А ты меня заставил. Как теперь быть?»

Я отлично помнила каждый миг нашей близости, помнила, как все произошло. Слава богу, на память никогда не жаловалась. И этот момент, это наше слияние я запомню на всю жизнь. Это сродни тому, когда слабослышащему человеку ставят имплантат в ухо, и он впервые слышит окружающие звуки, или слепому человеку после операции снимают повязку с глаз, и он впервые видит мир в красках. Вот и со мной произошло такое волшебство в чистом виде. Как такое вообще можно забыть?

Вопрос номер два — почему это случилось? Потому что именно на него пал мой выбор. Надо быть совсем идиоткой, чтобы отрицать это. Я сама до одури, до звездочек в глазах захотела его, сама практически совратила, сама срывала одежду с него и… все остальное тоже сама. Не сущность, не шок после снятия проклятья, а я! Это было мое решение и только мое.

Таким образом, мы плавно переходим к третьему пункту нашей проблемы — «Я не хотела». Ни черта подобного. Хотела, сгорала от желания, умирала в его объятиях, чтобы возродиться вновь. И, что греха таить, была совсем не против все повторить, и не раз. И уж точно меня никто не заставлял. Если вспомнить, то Сергей давал мне шанс отказаться от этого шага. А что сделала я? Правильно, набросилась на него, как озабоченная.

А вот вопрос «что со всем этим делать?» остался весьма и весьма актуальным.

Казалось, прошла вечность, но на самом деле мои рефлексия и самобичевание длились недолго.

Нежное прикосновение мужских ладоней к спине. Они мягко и бережно скользили по телу, вызывая новый огонек желания. Пальцы отвели в сторону волосы, оголяя плечи. Горячее дыхание щекотало чувствительную кожу шеи, и мне хотелось выгнуться и прижаться к нему сильнее.

— Как ты?

— Лучше не бывает. — Я слегка пошевелилась у него на коленях, но голову так и не подняла. Не могла пока смотреть ему в глаза.

Надо встать, но как это сделать?

— Подожди.

Сергей аккуратно приподнял меня и посадил рядом с собой на диван. Ладонь мягко скользила по телу, груди, нежно касалась ключицы, поднялась выше, к лицу, слегка тронула за подбородок, заставляя посмотреть на него.

И я смотрела, а сердце замирало.

Это не тот Сергей, которого я знала или думала, что знаю.

От теплоты и нежности его взгляда у меня что-то таяло внутри.

— Эй… с тобой все в порядке?

— Да.

— Жалеешь? — Ни в голосе, ни во взгляде не было злости или обиды. Лишь все та же щемящая нежность. И я ответила честно. Врать сейчас нельзя.

— Нет. А ты?

— Ни секунды… — Большой палец медленно поглаживал мою нижнюю губу. — Тань, послушай…

— Сереж, — перебила его и быстро коснулась в ответ кончиками пальцев припухших губ, призывая замолчать, — пожалуйста, ничего не говори сейчас… Мне просто надо осознать и принять то, что между нами произошло… Я семь лет, долгих семь лет боялась этого момента. Но это оказалось таким прекрасным, удивительным, великолепным… и совершенно неожиданным для меня.

— Я понимаю, — согласился он и, осторожно взяв за руку, ласково поцеловал каждый мой пальчик.

Вот же паразит.

Отдернула руку и попыталась совсем не залиться краской. Если я раньше не знала, как себя с ним вести, то такой Страж совершенно сбивал меня с толку. И как я раньше не замечала, какой он… ласковый, желанный и вкусный. Очень вкусный, терпкий и ароматный… Так бы и пробовала его… раз за разом… снова и снова…

Наверное, что-то такое отразилось на моем лице, потому что внезапно мужчина подобрался всем телом и наклонился ко мне с явным намерением начать второй раунд сексуальных игр… предложение, конечно, заманчивое, но я резко поднырнула под него, быстро вскочила с диванчика и бросилась к одежде, что валялась на полу.

Платье змейкой скользнуло по голому телу — нижнее белье было безнадежно испорчено — повернулась к нему, чтобы попрощаться… И едва сдержала себя…

Прикрылся бы, что ли, а?

Не прикрылся, Наоборот, расслабленно откинулся, раскрывшись во всей своей мужественности. Вот и старайся теперь смотреть ему в лицо, а не на… черт, он же в полной боевой готовности…

Я уже, наверное, была пунцовая. Мы проходили это всего пару минут назад. Я отлично помнила, как сидела на нем сверху… как сжимала его бедра своими… как плавно опускалась на его твердую плоть… задавая неистовый ритм…

— Таня, иди ко мне, — от его тягуче-сладкого голоса у меня пересохло во рту.

Так хотелось забыться… Всего парочка шагов — и я вновь окунусь в это невероятное пьянящее чувство страсти, свободы, вдохну поглубже его аромат, попробую экзотический, но такой утонченный вкус сущности Стража.

Ведь теперь, когда воспоминания еще свежи, это так легко и просто сделать.

И я почти уже сделала этот шаг, почти вернулась к нему, когда в голову ураганом ворвалась мысль — первые несколько часов после инициации сил внутри ведьмы просто немерено, и именно в этот момент можно творить самую немыслимую по сложности волшбу. Значит, мне стоит как можно быстрее вернуться домой, к своим мелким. Сила плещет через край, потряхивает меня, пытаясь выплеснуться. Надо попридержать ее, она мне понадобится в полном объеме.

— Сереж, прости, но мне надо домой… Срочно… Я позвоню… завтра… прости…

И, вытащив из кармана сферу, быстро сжала ее. Я уже поняла, что действие у нее двухстороннее, и артефакт возвращает хозяина туда, откуда перенес.

— Таня? — ко мне со всех ног бросился Дэн, следом Лиза.

Братишка сразу повис у меня на шее, а Лизка замерла, не дойдя до меня пары метров, и стала пристально всматриваться, как будто впервые видела.

— Ты как? С тобой все нормально?

— Да, Денис, все хорошо.

— Получилось?

— Еще как, — ответила за меня Лиза и хитро улыбнулась. — Танька, ты что, переспала со Стражем?

Я закатила глаза и тяжело вздохнула.

Вот тебе и посидела-подумала в одиночестве.

— Да ладно, — выдохнул братишка, отлепившись, отступил на шаг и принялся меня внимательно разглядывать. — Ты прошла инициацию?

— С Сергеем, — опять вставила свои пять копеек сестренка и сложила руки на груди. Прибила бы малявку. Ни капли уважения и сострадания к сестре. — А как же Дима?

Твою ж… я же совершенно забыла по Диму!!! И что теперь делать? Нет, я ему, конечно, ничего не обещала, бумаг мы никаких не подписывали, но…

Я с трудом сдержалась, чтобы не начать биться головой о стену.

Ситуация неоднозначная и запутанная. Почему в моей жизни все так сложно? И почему я чувствую себя предательницей по отношению к Соколову?

— Он, между прочим, уже звонил. Просил перезвонить, как только явишься. Волнуется за тебя, — решила окончательно добить меня Лизка.

А я, тварь такая неблагодарная, в это время занималась сексом с его братом. И была бесконечно и неприлично счастлива.

— Черт. — Я со стоном села на диван и обхватила голову руками. — Что же делать?

— Позвони ему и расскажи все как есть.

— Нет, — резко вскинула голову. — Так нельзя. Это неправильно.

— Что именно? — Денис присел рядом и взял меня за руку. Хоть кто-то поддерживает.

— Только не по телефону, это…

— Подло?

— Лиза!

— Что? — Она фыркнула и села в кресло напротив. — Я не права?

— Права. Позвони ему и скажи, что проклятие снято, но я слишком устала и хочу встретиться с ним завтра… При личной встрече обо всем расскажу.

— Ну да, ну да. А он примчится завтра сюда с горой артефактов и бумагами на инициацию. Для чего еще ты горишь желанием с ним встретиться?.. Потащит тебя в спальню, уверена, что ждать не станет, а там… сюрприз.

И опять она права. До тошноты права.

— И что ты предлагаешь, раз такая умная? Позвонить ему и сказать: «Прости, дорогой, я инициирована твоим братом»?

— Ты же не думаешь, что я за тебя речь буду сочинять, — парировала сестренка и вздохнула. — Я правда не знаю, что тебе посоветовать. Все так запуталось.

Это я и без нее понимала.

— И каково это? — вдруг спросила она, жадно блеснув глазами.

— Что именно?

Вот не готова я рассказывать ей сейчас об интимной стороне своей жизни. Совсем не готова.

— Каково это — чувствовать себя такой сильной? Каково это — быть полноценной ведьмой?

А ведь и правда. Внимательно осмотрела свои ладони, прислушалась к себе. И действительно, каково это? У меня же теперь просто безграничные возможности… Кстати…

— Денис, замри!

— Зачем это? — Братишка недоверчиво и подозрительно посмотрел на меня.

Я вскочила и встала прямо напротив него.

Помню… я помню, как это делается. И пусть только теоретически, но я уверена, должно получиться.

Закрыла глаза, сделала глубокий вдох и начала работать.

Это не банальный щит, для которого главная цель — защищать от всякого рода опасных воздействий на организм подопечного, как физических, так и магических. Если его ежедневно подпитывать (а именно это я и собиралась сделать), он будет крепким как броня, и по долговечности предела у него нет. Но и это еще не все. О любом чужеродном воздействии на щит я сразу узнаю, мало того, смогу отследить координаты подопечного. Такой вот своеобразный маячок, незаметный для посторонних. А я хоть немного успокоюсь.

Сложный щит, у меня уже сводило пальцы от напряжения. Нити силы сопротивлялись, отказывались сплетаться в нужный узор, но я не сдавалась. Любое неверное движение — и меня било отдачей, не больно, но ощутимо… и я опять ошибалась и вздрагивала от очередного удара.

Хорошо хоть Денис внял моему приказу и сидел не двигаясь. Это реально помогало.

И вот очередной охранительный узор — и щит готов. Отошла от брата. Я едва стояла на ногах. Но какое же одуряющее чувство от того, что у меня все получилось!

Пара стандартных фраз для активации, и я увидела, как щит ярко заискрил серо-голубым светом, обволакивая все тело братишки.

— Получилось, — прошептала одними губами и радостно улыбнулась.

Лизка уже давно стояла рядом и теперь крепко придерживала меня за плечи.

— Ты поставила ему щит?

— Да. Один из самых сильных и самых лучших щитов, которые существуют… Теперь твоя очередь, садись.

— Ты с ума сошла, — возмутилась та. — Ты же едва на ногах стоишь!

Поправка — стояла. Силы много, она уже сплеталась в круговые завихрения вокруг меня, восстанавливая дыхание, настраивая внутренний баланс, увеличивая мощь моего магического потенциала. Сущность, впервые с момента инициации подавшая голос, ласково мурчала. Ей тоже нравится наш новый уровень способностей.

Щит для Лизы сплелся гораздо быстрее, я учла все ошибки, возникшие при создании защиты для Дэна. С непривычки наскребла по сусекам оставшиеся крохи силы. Я почти пустая. Заканчивала уже чисто на упорстве и вредности.

Грохнуться мне не дал Дэн. Братишка подхватил меня и быстро усадил на диван.

Перед глазами все расплывалось, мебель в комнате как будто плясала джигу, а во рту появилась неприятная сладость, которую не прогнал даже стакан воды, принесенный сестрой.

— Тань, ну вот что ты творишь? — донесся испуганный и немного гневный голос сестры сквозь непрекращающийся гул в голове. — Ты же себя до магического истощения чуть не довела. Только обрела силу — и на тебе!

— Все нормально, — прохрипела едва слышно, пытаясь отмахнуться от Лизки.

Но вышло наоборот, я начала медленно заваливаться на диван. Только чувствовала, что под голову мне подкладывают подушку.

О, постелька.

Закрыв глаза, поудобнее устроилась и почти сразу заснула.

Последнее, что я услышала, это голос Дениса, который говорил кому-то:

— Ну вот, а я так и не сказал, что ей опять эта девушка звонила.

Какая девушка? Кому звонила? Не важно…

…Снова лодка… воздух… Как же его много, он такой ощутимый, даже немного вязкий. Мне казалось, что я могу коснуться его рукой.

…И ветер… только теперь я видела его лицо и пронзительные зеленые глаза на мужественном лице.

— Сереж, — прошептала я, протягивая к нему руки.

Он улыбнулся и сделал шаг мне навстречу, чтобы обнять крепко-крепко…

Хорошо-то как.

И вдруг резкий противный звук, словно что-то зажужжало у самого уха. Назойливый комар? Гигантский шмель? Нет, все не то. Жужжание продолжалось. Настойчиво. И все волшебство исчезло.

Открыла глаза, зажмурилась от яркого солнечного света и увидела Лизку, сестренка в пижаме стояла у дивана и тыкала дребезжащий телефон прямо мне в лицо.

— Тань, он уже в третий раз за утро звонит, ответь, а?

Не было смысла спрашивать, кто это. И дело совсем не в знакомой мелодии, что противно звенела в голове. Просто никто другой так настойчиво звонить не будет… А жаль.

— Да?

— Слушай, Разина, это не смешно, — прорычал Димка.

Именно прорычал, потому что его голос был далек от привычного радостно-оптимистического, к которому я так привыкла за эти годы. Надо же, мне удалось его разозлить!

— Доброе утро, Дмитрий Александрович, — хрипло ответила я и перекатилась на спину. Какой же диван неудобный, так шея затекла.

— Что с тобой случилось? Лизка ничего толком сказать не смогла, только дежурное: «Перезвоните завтра утром!»

— Со мной все в порядке.

— А почему ты сама не позвонила? Ты ведь обещала.

В голосе шефа слышалось неподдельное участие. Я вновь почувствовала себя последней сволочью.

— У меня не было сил. Я щиты ребятам ставила.

— Какие щиты? — не понял он.

— Самые крепкие и надежные, как папа учил… Вот и свалилась потом без сил.

Ну же, Димочка, ты же умный мальчик. Ты должен сам обо всем догадаться, потому что признаться тебе в своей инициации я не могу, даже по телефону. Вот такая я малодушная зараза.

Тишина, я только слышала в трубке его дыхание, оно не сбилось даже тогда, когда до Димки дошел смысл сказанного.

— Ты… инициирована, — почти через минуту жуткого молчания сухо констатировал феникс.

— Да… Дима, я…

— Сергей, — тон вроде не изменился, но я все же уловила в нем злые нотки.

— Да, — прошептала я, но он все равно услышал.

— Поздравляю, Разина.

Эх, лучше бы он меня ударил. Конечно, по телефону это невозможно сделать. Но лучше бы он меня действительно приложил чем-нибудь тяжелым, честное слово. Я бы тогда не чувствовала себя до такой степени погано.

— Ты теперь настоящая, полноценная ведьма, — продолжал шеф.

Если не может ударить, то хотя бы наорал, что ли. Но нет, голос ровный, спокойный и показательно равнодушный… в том-то и дело, что показательно.

— Дим, послушай…

— Я рад, что у вас получилось. Перезвоню потом, пока.

Села на диване, откинула в сторону плед.

Надо же, я так и не переоделась. На мне все то же измятое платье, что было вчера вечером… и белья под ним до сих пор нет… Да, переодеться не помешало бы.

Лизка все еще стояла надо мной и сочувственно смотрела.

— Лиз, я последняя сволочь, — вздохнула тяжело.

— Нет, просто ведьма.

— Да, ты права. Твой вариант хуже.

— Иди в душ и переодевайся, завтрак уже готов.

— Спасибо.

На диване вновь противно запищал телефон, сообщая о том, что мне пришло какое-то новое сообщение.

— Что там? — Сестренка замерла у двери и смотрела на меня.

— Не знаю, — взяла телефон и прочитала сообщение.

Его смысл не сразу дошел до меня. Пришлось несколько раз прочитать текст, чтобы мозг смог переварить и осознать полученную информацию.

— Да как он?.. Вот сволочь!!! — рыкнула я и нащупала сферу в кармане.

— Ты чего? — Лизка в шоке смотрела на меня.

— Из дома не выходить!!! Я скоро буду!!! — и сжала сферу.

Я ему сейчас все выскажу!!!

Сфера перенесла меня в уже знакомую, залитую солнцем гостиную.

Так, и где прячется этот Страж? Я же знаю, что он здесь, на сто процентов уверена. Вот найду его, и… Голова закружилась от ярких кровожадных картинок. Давно я не была так зла, давно мне так сильно не хотелось кого-то прибить и прикопать в песочке на берегу, где-нибудь под пальмой.

Но это не просто злость и гнев. Хотя и их хватало. Где-то там, на краешке моей не совсем черной души, пустили свои корни обида и боль.

Как он мог? Как?.. Зачем это сделал и почему? Неужели я действительно такая? Продажная, алчная… ненасытная тварь? За что он так со мной? Чем я заслужила это?

Вышла из гостиной и попыталась успокоиться. Не получилось… Ни черта не получилось.

Неужели вчера вечером мне все привиделось? А на самом деле был лишь голый расчет, товарно-денежные отношения в силе? А я-то, дурочка… Нет, не влюбилась… Но совершенно искренне поверила, что у нас с ним все сложится по-особенному, не как у других.

Идиотка! Какая же я наивная кретинка!!!

Не будет у меня, как у родителей! Никогда не будет… Надо смириться, надо снять и разбить к чертовой бабушке розовые очки и посмотреть на жизнь не сквозь призму моей этичной и романтичной утопии, а в соответствии с прогнившей идеологией магического мира, его продажностью. Теперь, когда я инициирована, когда проклятия больше нет, я могу стать такой же… как все… А я… дура… захотела разорвать шаблоны.

Как же больно. Уцепилась за дверной косяк, чтобы восстановить дыхание и остановить слезы, что уже застилали глаза… Нет, слез моих он не увидит… Дышала глубоко, но рвано, а на поверхность вылезли гнев и обида.

На мгновение замерла у входа в лабораторию, но спускаться не стала. Нет, там его нет. Он наверняка у себя в кабинете или в комнате. Другие варианты я просто не рассматривала.

Дверь кабинета была приоткрыта, и я знала, что он там.

Моя сущность почувствовала его, сладко замурлыкала и начала облизываться в предвкушении. Продажная тварь, что сдалась без боя какому-то Стражу… Даже она использовала меня в угоду своим желаниям.

Открыла дверь и застыла на пороге… его запах… аромат, что будил воспоминания, выбивал воздух из груди. А это я только зашла.

— Доброе утро. — Он стоял у распахнутого окна, засунув руки в карманы легких брюк, и сразу повернулся ко мне.

И эта мягкая улыбка, что отражалась в его глазах, совершенно выбила меня из колеи. Злость вернулась почти сразу — улыбается он тут! Хорошо ему, да?

— Это как понимать?

— Что именно? — и глазками так невинно хлопает.

— Ты. Перевел. Мне. Деньги. За. Инициацию! — собрав последние крохи терпения и миролюбия, выдавила я из себя.

— Перевел, — кивнул, но улыбаться перестал, и взгляд стал серьезным, внимательным и изучающим.

— Отлично, — вскинула подбородок и до боли сжала в руке телефон со злополучной эсэмэс. — Тогда мой тебе ответ — выброси эти деньги знаешь куда?

И, крутанувшись на пятках, повернулась к выходу. Нет, не буду на него орать и реветь тоже не буду. Полный игнор и безразличие. Большего этот Страж не достоин. И пусть все внутри умирает от боли, он этого не увидит.

— А в чем дело, Таня? — Его вопрос остановил меня у самой двери.

Я замерла и переспросила:

— Ах, в чем дело, спрашиваешь?

— Именно. Разве не об этом ты договаривалась с Димой? — Ни тени насмешки в голосе, просто вопрос, и ничего больше. Это равнодушие ранило еще больнее.

— С Димой, но не с тобой. — Я все-таки обернулась к нему.

— Принципиальная разница?

— Существенная разница, знаешь ли, — практически вытолкнула из себя.

Зеленые глаза гипнотизировали, давили, требовали искренности и правды. А у меня даже не было времени, чтобы обдумать ситуацию в целом.

— И в чем же она существенна, Таня? Любая услуга в этом мире должна быть оплачена. Благодаря инициации зарядились под завязку все мои артефакты. — Он указал на стол, на котором стояли не замеченные мною бутылочки, флаконы, кулоны, колечки и другая мелочь. Примерно десяток различных артефактов, что вернули себе былое могущество. И все это благодаря мне. — Просто инициация, просто секс. Или для тебя это нечто другое?

Он подошел ближе, но нас все еще разъединяла пара метров.

Черт! Что он хочет от меня услышать? Чего хочет добиться? Зачем все это?

— Что же ты молчишь, Таня?

— А что ты хочешь услышать?

— Я хочу, чтобы ты призналась. Не мне. Признайся самой себе. Это был не просто секс, не просто инициация… Это было что-то большее.

— И что же? Любовь? — Следом за вопросом вырвался грустный смешок, который я не успела остановить.

— Интерпретировать и назвать то, что произошло между нами, можно по-разному… Но одно я могу сказать с уверенностью: нас тянет друг к другу. И ты это чувствуешь. Я знаю, что чувствуешь… Ты не можешь не ощущать это притяжение, что подталкивает нас друг к другу… эти искры страсти, что сжигают изнутри… Я не позволю тебе отвернуться и списать произошедшее на похоть.

— И чтобы доказать это, ты перевел мне деньги? Знаешь, как-то нелогично, не находишь?

— Ты вчера сбежала, ничего не объяснив.

— Мне надо было домой.

— Отличная отмазка и самое главное — такая информативная… Не поговорив. Даже ничего толком не объяснив, ты просто исчезла.

— Мне надо было успеть поставить мелким щиты. Ты же знаешь, временной промежуток ведьминского всевластия после инициации весьма короток.

— Что? — Он сразу напрягся и сощурил глаза. — Ты одна ставила щиты? С ума сошла?

— А что в этом такого?

Мужчина тихо чертыхнулся и запустил пальцы в густую шевелюру. А услужливая память подбросила яркие воспоминания, — какие его волосы на ощупь, как я сама касалась их… как пропускала мягкие пряди сквозь свои пальцы…

— Дело в твоем даре, моя дорогая.

— А что не так с моим даром? — Я непонимающе нахмурилась, вырываясь из таких сладких воспоминаний. — Я — аспин.

— Аспин, — кивнул тот. — Только твои щиты не так просты, как кажется.

— В каком смысле?

И на ум сразу пришло то мое последнее погружение, из которого меня самым бесцеремонным образом вытащил этот несносный Страж. Вот так и знала, что это произошло не просто так. А теперь другой вопрос: какого черта от меня опять что-то скрывают?

— Вот скажи мне, Тань, почему ты все делаешь, даже не удосужившись посоветоваться?

Ничего себе заявление.

— А тебе не кажется, что ты должен был сам мне рассказать, что со мной не так, еще три дня назад?

— Да все с тобой так. Только в связи с тем, что ты на семь лет просрочила свою инициацию и получила свои силы только сейчас… они немного трансформировались.

— Что?!

И он скрывал от меня такое?

— Не паникуй, — Мужчина вскинул руки в примирительном жесте. — Ты же знаешь, что временами сильные маги после длительных тренировок открывают скрытые стороны своей силы. У тебя они открылись вследствие воздержания.

— Ты можешь толком сказать, что это за способности? — прорычала я.

— Твои щиты боевые.

— Что значит боевые?

— Они не только защищают, они еще и дают сдачи обидчику.

— Когда ты это понял?

— Ты меня чуть не подпалила, когда погружалась. Точнее, не ты, а твой щит.

Почувствовала себя шкатулкой с сюрпризом. Сколько их там еще?

— И ты молчал?

— Я сам только недавно понял, что это означает. Насколько я знаю, ты единственный аспин за последние сто-сто пятьдесят лет, которому удалось сконцентрировать в себе защиту такой мощи. Последний щитовик с таким даром жил в Англии в конце позапрошлого века. Сейчас даже твой дед на фоне тебя выглядит бледно.

Ну, хоть какой-то бонус от моего воздержания.

— Максим Леонидович, — автоматически поправила я. Никогда не называла его дедом, не собираюсь этого делать и впредь. Вдруг остро ощутила в себе пакостное желание утереть нос этому зарвавшемуся колдуну. Но все это потом. — А если бы я причинила вред мелким? Ты хоть понимаешь, как я рисковала?

— Денис и Лиза твои родственники, они с тобой одной крови, и щит не стал бы их атаковать.

— Черт, атакующие щиты… Звучит, как слоган дешевого фэнтезийного фильма. И как они работают?

— Трудно с ходу определить схемы, маневренность, устойчивость и мощь твоих щитов, как защитных, так и атакующих. Сама понимаешь, раньше особенности такого дара тщательно не изучались, не прописывались и не фиксировались. Наоборот, их тщательно скрывали ото всех… Мне пришлось сильно поднапрячься, чтобы найти хоть какую-то информацию, а ведь у меня как у Стража полный доступ к документам такого уровня… Насколько я понял, это что-то вроде третьего глаза. Ты можешь не увидеть атакующего, а щит засечет и нейтрализует.

— А тогда почему мой щит ударил по тебе во время погружения?

Оторвала взгляд от артефактов на столе, чтобы посмотреть на Стража.

А ведь я и забыла, зачем сюда пришла. Забыла, что безумно злюсь на него, что хотела запустить в него парочкой проклятий. Эмоции удалось взять под контроль. Так изящно выходить из состояния бешенства я научилась, работая у Соколова. И за четыре года до совершенства отточила такие нужные для жизни навыки.

Страж стоял всего в двух шагах от меня. Черная прядь волос падала на лоб, ярко-зеленые глаза сверкали на смуглом лице, а воздух словно пропитался ароматом его сущности…

И мне стало трудно дышать. Воздух слишком густой, слишком ароматный и слишком… напоминал Стража… Я словно не дышала, а глотала, пила и не могла напиться.

Сущность мелко дрожала и восторженно заваливалась, вскидывая вверх лапки. Вот… тварюшка.

— Трудно сказать, — потеряла нить разговора, забыла, что за вопрос я ему задала, поэтому слышала его голос сквозь призму своих ощущений и эмоций. — Может, дело в том, что я был слишком близко к тебе?

Его глаза все темнели, становились практически черными, сливались со зрачком. Но он просто стоял и смотрел, даже руки убрал в карманы.

Истукан непрошибаемый.

Ждал…

Чего он ожидает? Что я сейчас, как моя продажная сущность, встану в стойку, завиляю хвостиком (или филейкой) и прыгну к нему в постель? Да фиг тебе, зараза зеленоглазая.

— Ясно. Спасибо за информацию.

— Куда-то собралась?

Надо же, какой проницательный. Я даже развернуться не успела, а уже засек.

— Мы с тобой еще не закончили.

— Может, ты и не закончил, а я полностью удовлетворила свое любопытство. И, по-моему, мы все уже обсудили.

— Таня, а давай ты перестанешь вести себя как обиженный ребенок, и мы поговорим. Ты серьезно думаешь, что я тебя отпущу?

Сложила руки на груди и выразительно подняла бровь. А вот это уже что-то новенькое.

— И как это понимать?

— Ты же не будешь отрицать — то, что происходит между нами, не вписывается в рамки общества и нашего мира?

А я вроде и не отрицала. Но ровно до того момента, пока он не перевел деньги. Проплатил инициацию и строит тут из себя рыцаря в сияющих доспехах… Может, кинуть в него заклятие? Не сильно, но так… для успокоения совести. Сущность протестующе зарычала, что бесило еще больше — помолчала бы лучше, предательница.

— Ты злишься из-за того, что я поставил тебя перед выбором? Либо будь как все, либо признай? Таня, я не восторженный подросток, я колдун. И играть в игры не в моих правилах. Я знаю, чего хочу! Тебя! Всю без остатка! Только тебя. Мне не стыдно признаться, что меня к тебе безумно влечет. И это не просто похоть и сиюминутный порыв. Я могу уловить твои флюиды на огромном расстоянии. Это настоящие чувства, и я не позволю тебе отказаться от них. Хочешь, назови это химией чувств, но твой аромат сводит меня с ума. Так и тянет вдохнуть поглубже… прижать к себе как можно сильнее… попробовать на вкус… вчера я так и не успел это сделать…

— Как? Ты разве не собираешься падать передо мною ниц и признаваться во вселенской любви с первого… хм… секса? — язвительно улыбнулась я, мечтая ужалить его как можно больнее. Чтобы он почувствовал хоть мизерную часть той боли, что причинил мне своим идиотским поступком. Тело против воли уже откликалось на его слова и на вкрадчивые нотки в голосе, и я заметила первые искорки, замерцавшие в воздухе.

Злится.

Вон как хмурится. Зубы сцепил, глазки сузил. Прям бальзам на мое израненное самолюбие.

— На колени падать, говоришь? — прошипел он и вдруг в одно мгновение оказался рядом со мной и, обхватив мою талию своей лапищей, резко притянул к себе. — Тебе нужно еще одно доказательство моего к тебе отношения? Значит, ты его получишь.

Движение Стража было слишком стремительным и быстрым, я не успела сориентироваться. Поэтому со всего размаха врезалась в его грудь, испуганно охнула и резко вскинула голову. Этим Сергей и воспользовался, впившись в мои губы таким голодным и жестким поцелуем, что я только и могла испуганно замереть. Но страх длился лишь мгновение.

Нет, его поцелуй не стал нежным и ласковым, наоборот, его жесткие губы до боли сминали мои, рука так сильно сжимала талию, что еще чуть-чуть, и слезы грозили брызнуть из глаз… И, черт меня побери, как же меня это заводило! Страсть, примитивная, дикая и древняя, как сам мир, вырвалась на свободу, сметая последние крохи разума и непокорности.

Я запустила пальцы в его волосы, дернула их, оттягивая, чуть ли не вырывая с корнем.

Сергей отстранился на мгновение, вглядываясь в мое лицо ошалелым взглядом (хотя, я думаю, у меня сейчас не лучше), и улыбнулся такой искренней улыбкой, что я просто не могла не улыбнуться ему в ответ.

— Ведьмочка, — ласково прошептали губы, и его рука, сминая тонкую ткань платья, поползла по бедру вверх.

И тут меня накрыла холодная волна реальности — а белья-то у меня под платьем нет!

И платье на мне то же самое, что и вчера, и на голове черт знает что! Я же только недавно проснулась и не успела не то что зубы почистить, я даже элементарно не причесалась… И помыться мне тоже не помешало бы… Да, я сейчас благоухаю далеко не розой. От меня же, наверное, за километр разит потом. Я же сейчас выгляжу как пугало с огорода — лохматая, помятая и страшная… Позорище-то какое.

Отстранилась от него, всеми силами стараясь не смотреть в глаза, и попыталась выбраться из объятий. Вот приму душ, намажусь какими-нибудь маслами, надену то самое эротическое бельишко — невесомое черное кружево и минимум ткани, то самое, что год назад купила в командировке в Италии, — и приду его соблазнять.

Улыбка на мужском лице поблекла. А глаза опасно вспыхнули.

— Тань, в чем дело? Что-то не так?

Все не так… точнее, не все, а я в этом своем расхристанном виде совершенно не вписываюсь в происходящее.

— Сереж, понимаешь… я… мне… я после вчерашнего устала очень… и утром эта эсэмэска… мне бы… как бы… надо… сейчас… привести себя в порядок…

Моя речь становилась все запутаннее и тише.

Зато его улыбка с каждым произнесенным мною словом расползалась все шире. Не видела, но чувствовала.

— Душ? — промурлыкал он куда-то в район моего уха.

— Да. — Мой голос совсем стих, а мое лицо по цвету могло соревноваться с помидором. И не факт, что помидор выиграл бы.

Вот тебе и ведьма-соблазнительница.

— Отличная мысль.

И, подхватив меня на руки, потащил к выходу.

— Ты чего?

— Мы идем в душ!

— Мы?

— Мы, — ухмыльнулся он.

Мягкий свет ванной, красивый орнамент плитки и стеклянная перегородка душевой кабины. Высокие и узкие шкафчики с прозрачными дверцами, а за ними аккуратной стопкой лежат полотенца.

В этих прозрачных дверцах отражался размытый силуэт растрепанной темноволосой девушки. Она позволила мужчине стащить с себя мятое платье и покорно ждала. Выглядела ли она взволнованной, испуганной… или, наоборот, предвкушающей? Трудно разглядеть, слишком стекло прозрачное и слишком далеко она стояла. Но мне нравилось на нее смотреть — высокая, изящная, обнаженная, она… я… похожа на статуэтку древней богини. Так и хотелось поднять руки, повести плечом, слегка повернуться боком для лучшего ракурса… Смотри, любуйся мной!

Сергей избавился от своей одежды довольно быстро. Пара секунд, и брюки с рубашкой присоединились к моему платью. Мужчина распахнул дверь и мягко подтолкнул меня внутрь. Покорно зашла и замерла, не зная, что делать дальше.

— Душ, — притворно-невинно улыбнулся Сергей и включил воду.

Тяжелые капли падают на кожу, вызывая легкую дрожь, и тут же превращаются в быстрые теплые ручейки… Мне не было холодно. Но сладостный озноб сотрясал тело, бросая попеременно то в жар, то в холод… Воздух горел в легких, еще больше распаляя огонь желания, что распускалось пылающим цветком внизу живота… Но я все равно дрожала.

Мужчина не спеша взял мочалку и старательно ее намылил, а я только и могла стоять и смотреть на его сильные руки, на капельки влаги на мускулистом торсе…

Я наблюдала за ручейками воды, которые стекали все ниже по темной поросли волос прямо к вздыбленной и возбужденной плоти… Задержала взгляд всего на мгновение, почти сразу отвела его в сторону.

Шаг ко мне, и меня вырвало из грез его тихое и спокойное:

— Повернись.

И куда только делась повелительница из моих фантазий? Где хоть капля непокорности и гордости? Где вообще мое хваленое чувство собственного достоинства? Я ведьма или как? Наверное, или как? Потому что быстро кивнула и безропотно подчинилась.

Чувствовала ли я после этого себя жалкой? Нет. Все это пустое.

А вода продолжала непрерывно падать сверху, застилая глаза… но это не важно, они все равно закрыты. Сейчас задействованы другие органы чувств, и все они обострены до предела. Я сама натянута, как струна. Застыла в ожидании прикосновений этого опасного и сильного мужчины, что молча стоял за моей спиной.

Осторожное прикосновение мыльной губки к спине… мягкие плавные движения по кругу, когда он спокойно и размеренно намыливал мою спину, бедра и плечи, вырисовывая только ему понятные узоры на теле. Он сейчас как талантливый художник, а мне нравилось быть его безмолвным холстом.

Дыхание совсем сбилось, когда я почувствовала на своей коже прикосновение его свободной руки, которая плавно и синхронно повторяла движение губки. Ничего лишнего, никаких посторонних ласк, но я уже горела от желания и нетерпения.

Пришлось закусить губу, чтобы не застонать, когда он осторожно касался чувствительной кожи груди, плавно и мягко скользил по животу… делал круг в районе пупка и… возвращался к намыливанию спины.

Я походила на вулкан, который готов вот-вот проснуться, чтобы извергнуть из себя потоки лавы. Но я ее стоически сдерживала ровно до того момента, пока не почувствовала, что губки больше нет, а две руки прекрасным дуэтом исполняют красивые па на моем податливом, разгоряченном теле.

Осторожный укус в шею, от которого вздрогнула всем телом, и следом, почти сразу, мягкий поцелуй и касание горячего языка. Кажется, кто-то не против того, чтобы попробовать меня на вкус.

Выгнулась и слегка потерлась бедрами о его возбужденную плоть. В эту игру можно играть вдвоем, милый… Резкий судорожный вздох — его ладони накрыли мою грудь, мягко сжимая, поглаживая, лаская горошинки сосков. Теперь не смогла сдержать стон я. Закинула руки вверх и зарылась пальцами в его влажные волосы.

— Искусительница, — прошептал он. И этот голос — лучшая музыка для моих ушей.

Рука опускалась все ниже и ниже, пока не оказалась между моих бедер. Я рефлекторно дернулась ему навстречу, призывая не останавливаться, моля продолжить ласку, хоть чуть-чуть снять напряжение и сладкую ноющую боль.

А дальше все просто терялось в эмоциях и ощущениях.

Его пальцы, каждое движение которых заставляло меня стонать и умирать от наслаждения…

…хриплое дыхание — одно на двоих…

…жаркие поцелуи, которые вытягивали из меня душу, призывая раскрыться ему до конца…

…и капли воды, усиливающие ощущения в сотни тысяч раз.

Все это по отдельности и вместе лишало остатков разума. В голове была только одна мысль — люблю!!! А остальное все не важно.

Влажная, прохладная плитка под моими ладонями, когда, наклонившись вперед, я уперлась руками в стену… нога, которую он мягко, но требовательно поставил на низкий бортик душевой, и сам возбужденный мужчина за моей спиной.

Первое движение и мой тихий всхлип облегчения и восторга. Неспешный ритм, плавное скольжение внутри меня, и я готова была от нетерпения царапать ногтями стену… Слишком медленно, слишком робко, слишком мало.

Попытка вернуть контроль (как будто он у меня был) потерпела полное фиаско. Сергей крепко сжимал мои бедра, лишая малейшей возможности маневра. И наказание наступило тут же — одна из его рук неуловимым движением опустилась к лону и сразу нашла средоточие пожара.

Пара резких движений пальцами вкупе с мягкими толчками внутри меня, и я взорвалась от наслаждения. Того самого, которое просто невозможно описать. Это надо почувствовать и пережить.

Все мое тело дрожало от вихря удовольствия. Я с трудом удерживалась на ногах, но мне все еще было мало. Хотела почувствовать вкус его страсти. Мое наслаждение без этого неполное!

— Готова? — хриплый шепот, и Сергей вышел из меня, бережно повернул лицом к себе.

От голодного взгляда его зеленых глаз сердце ухнуло вниз, и я быстро облизала пересохшие губы. Как такое могло произойти под струями воды, я не знаю. Страж следил за моими движениями и хищно улыбался.

Рывок, и я впечаталась в стену душевой, охая от соприкосновения холодной плитки с разгоряченной кожей, рефлекторно закидывая ноги на его бедра и крепко их сжимая.

— Продолжим формировать доказательную базу? — прошептал он и одним плавным движением проник в лоно до самого конца.

Какая база? Какие доказательства?

Но все эти вопросы сразу вылетели у меня из головы.

Теперь Страж уже не сдерживался — движения его бедер стали резкими и мощными. Он словно вбивал меня в стену, стремясь оказаться как можно глубже, пытаясь достичь полного слияния и единения. Но мне не было больно. Наоборот, я вскрикивала от счастья и наслаждения, впивалась ногтями в его спину и плечи, оставляя кровавые разводы. Своеобразная метка на моем мужчине. Но и Сергей тоже не остался в долгу — его пальцы до синяков сжимали мои бедра.

Дико… жарко… неописуемо.

Недавнее наслаждение казалось жалким и ничтожным по сравнению с той бурей, что сейчас бушевала у меня внутри. Ведь сейчас мы умирали вместе, разделяя эту сладкую смерть на двоих, выплескивая огонь страсти и напитываясь ею под завязку.

Взрыв и миллиарды искр… тихий крик… хриплый стон… дрожь… истома и экзотический вкус пряной магии на моих губах… такой родной, такой привычной…

Сущность пищала вместе со мной, когда мой резерв заново наполнялся силой.

Я заново училась дышать.

Постепенно возвратились слух и другие чувства.

— Ведьмочка, — с трудом прошептал Сережа и, разжимая пальцы, осторожно опустил меня на пол.

Ноги не держали, пришлось некоторое время меня поддерживать, чтобы я не упала от слабости. Думаю, ему это льстило.

Вот так мы и стояли, прижавшись друг другу, пытаясь отдышаться и хотя бы частично вернуться в реальность.

Когда? Когда все это произошло? И почему я не заметила? Почему не отследила момент, когда этот сильный мужчина перестал быть просто чужим Стражем?

Любовь? Нет, пока нет. Но Сережка прав. Что бы между нами сейчас ни происходило, это не просто примитивный физиологический секс. Когда он окрашен такой палитрой эмоций и зарождающихся чувств… И отказываться от этих чувств я не собиралась.

— Жива? — Нежный поцелуй в нос, от которого я смешно поморщилась и попыталась сдержать чих.

Щекотно.

— Не уверена.

— Стоять можешь?

Кивнула и оперлась рукой о стенку. Вроде ничего, стою. Штормит, правда, немного.

— Подожди меня тут. Я принесу что-нибудь из вещей Игорька.

— Хорошо.

Быстрый поцелуй в губы, и прежде чем я успела потянуться к нему еще за одним, он ушел. А в душевой сразу стало просторно, но одиноко.

Вот тебе и устроила скандал. Хотя, если каждое наше примирение будет таким же прекрасным, как это, я не против. Кто бы мог подумать, что Сережка окажется таким обжигающе горячим и темпераментным мужчиной? Вот тебе и тихий омут с чертиками.

Улыбка не сходила с моего лица, я подставила его под капли воды, которая стала свидетельницей нашей бушующей страсти и смыла с меня обиду и злость. Быстро вымылась, тихо мурлыча под нос легкую незатейливую мелодию, и, выключив воду, вышла из душевой. Такой одуряюще счастливой я не чувствовала себя очень и очень давно.

Достала полотенца и принялась стирать капли влаги с кожи.

…И замерла, встревоженно глядя на дверь. Уверена, только что слышала какой-то странный непонятный шум. Он стер улыбку с моего лица и заставил недоуменно нахмуриться. Что-то не так.

Быстро обмотала полотенце вокруг тела и дернула за ручку.

Закрыто.

— Какого черта?

Я же точно знаю, что дверь была открыта. Дернула еще раз. Бесполезно, дверь закрыта. И не просто закрыта, а магически заперта. Уже собиралась забарабанить по ней кулаком, когда услышала голос Сережки, заставивший меня застыть и опустить вскинутую руку.

— И как? Полегчало тебе, Дим?

Дима? Здесь… сейчас…

Что ж, это вполне логично и закономерно. Стоит мне только на мгновение стать счастливой, воспарить до небес, как что-нибудь обязательно случается. Давно стоило привыкнуть, ан нет. Все еще больно возвращаться с неба на землю, отбивая себе все и вся.

Но почему Сергей закрыл дверь?

— Скажи спасибо, что ты мой брат. Иначе бы я просто убил тебя на месте, — слышно плохо, но голос шефа я узнала бы из тысячи. А с другой стороны — не узнала бы. Таким я голоса Димки еще не слышала.

Сейчас он в бешенстве. Мне казалось, я даже улавливала огненные всполохи, окружавшие его… Еще мгновение, и он вспыхнет.

— Это ее выбор.

— А ты его ей оставил? Или просто воспользовался уязвимостью и податливостью после снятия проклятия? Затуманил мозг страстью и безнаказанно отымел?

— Ты сам-то в это веришь, Дим? — Сережка был спокоен, но я уловила металлические нотки в его голосе.

Ох, нет! Пожалуйста, нет! Я не хочу быть причиной их ссоры. Не хочу стоять между ними!

Но дверь все еще оставалась запертой, а я только и могла, что стоять, прижавшись к ней лбом, и слушать. Можно было, конечно, заткнуть уши и сделать вид, что ничего не происходит. Но нет. Это мое наказание, моя карма, и я должна принять услышанное как приговор.

— Ты знал, как я к ней отношусь! Знал, что она мне не безразлична!

— Знал. И всеми силами противился этому влечению и чувствам. Я не хотел, чтобы так получилось. Правда, не хотел. Но теперь… Дим, я не отпущу ее, слышишь?

Очередной глухой звук. Я уже понимала, что это удар… Димка только что ударил своего брата. А следом раздался яростный, наполненный болью рык:

— Она тебе не принадлежит, и только Тане решать, с кем остаться.

И тишина… которая оглушала, давила и лишала последних остатков сил.

Теперь я слышала только свое дыхание — прерывистое, частое и тяжелое. И стук пульса в голове.

Медленно сползла на пол и прижала руку ко рту, сдерживая рвущийся наружу крик. Что же я наделала?

Резко распахнулась дверь и глухо ударилась о стену. Сережка сразу упал передо мной на колени и рывком притянул к себе. Он прижимал так крепко, что я просто не смогла сдержать рвущихся наружу слез.

— Ну что ты, маленькая моя? Ну чего ты? — тихий, успокаивающий шепот и жаркие губы, что ловили мои слезинки, не давая им скатиться вниз.

— Зачем ты запер меня? Я должна была с ним поговорить, — с трудом вытолкнула слова из сведенного судорогой горла.

— Должна и поговоришь, обязательно поговоришь. — Он гладил меня по голове и ласково целовал в лоб. — Но не сейчас… Сейчас Дима слишком зол и расстроен. Сложно разговаривать с человеком, когда чувства преобладают над разумом. Он просто наговорил бы тебе много лишнего. А потом жалел бы и мучился… Огненный феникс, и этим все сказано. Вот остынет, и вы все спокойно обсудите… Не сиди на полу, замерзнешь.

Страж быстро подхватил меня на руки и отнес в свою спальню, где мягко уложил на кровать и навис надо мной мощным куполом.

А я не могла оторвать взгляда от красной ссадины у него на скуле. Подняла руку и слегка коснулась кончиками пальцев щеки. Целительная магия мягко и нежно вибрировала и мерцала на пальцах и почти сразу принялась за дело. Для того чтобы исцелить его, мне хватит сил и умения. Здесь их много не надо — пара секунд, и ссадина затянулась прямо на глазах, осталось лишь небольшое покраснение на месте удара.

Сережка слегка повернулся и нежно коснулся губами раскрытой ладони, не отводя при этом взгляда от моих глаз.

— Спасибо.

— Это моя вина.

Мне не хотелось убирать руку, и я осторожно изучала его лицо, каждый миллиметр — очерчивала скулы, касалась щетины, что мягко покалывала кожу.

— Нет. В данном случае ты не виновата. А вот я должен был поговорить с ним раньше… Я же знал, что ты для него не просто друг и секретарша. Знал, что у него есть… планы на тебя.

Планы. Да, это то самое слово, которое характеризовало отношение феникса ко мне. Но разве от этого легче?

— Я старался бороться с этим сумасшествием, с этой безумной тягой к тебе. Но не смог… Моя девочка с глазами цвета дождевых облаков… Я проиграл… или, может, выиграл? — Мягкая улыбка, от которой у меня в который раз сбилось дыхание. — Я говорил Диме вполне серьезно. Я не отпущу тебя, Тань.

— А если я сама не хочу, чтобы меня отпускали? — Эти слова вырвались у меня сами собой. Но я не жалела.

И пусть еще вчера я не думала об этом. Пусть даже не могла помыслить о том, как сильно изменится моя жизнь. Теперь я от этого просто так не откажусь. Этот мужчина мой, а я его.

Легкий невесомый поцелуй, затем еще один, и еще, с каждым мгновением они становились все горячее и откровеннее.

— Сереж, — выдохнула я, когда он, оторвавшись от моих губ, покрыл быстрыми поцелуями шею, ключицы и начал аккуратно разворачивать полотенце. Ну просто ребенок, который разворачивает фантик своей любимой конфетки!

— Мм?

— Мне надо домой.

— Зачем? — С ловкостью иллюзиониста у него получилось достаточно быстро стащить с меня махровую тряпочку, и я уже лежала перед ним в чем мать родила.

— Мелкие волнуются. Я исчезла, ничего им не объяснив.

Он не касался меня, только смотрел, но я уже вспыхнула вся, от макушки до кончиков пальцев.

— Да, ты права. — Страж кивнул с самым серьезным видом и осторожно коснулся указательным пальцем яремной впадины. Слегка нажал и, дождавшись моего судорожного вздоха, начал чертить красивые загогулины на ключицах. — Тебе надо домой… — Художник опустился ниже, рисуя импровизированной кистью узоры уже на моем вздрагивающем животе, — …минут через десять… — спираль вокруг пупка и осторожное прикосновение к внутренней стороне бедра, — …или двадцать…

— Сереж, — всхлипнула я, невольно приподнимая бедра.

— Тебе не кажется, что нам стоит попробовать сделать это в постели, а? — перебил меня мужчина, лукаво блеснув глазами, и стал наклоняться ближе и ближе. Его пальцы уже нежно касались влажных складок, мягко, но требовательно раздвигали их и проникали внутрь. Разряд по телу, сладкий стон, и я выгнулась, сжав простыни в кулак. — Не могу тобой насытиться… просто не могу… Ты как наркотик… мне всегда будет мало.

Наверное, он прав. Двадцать минут ничего не решат, а попробовать стоит… и мы попробовали.

Странно, мне казалось, что страсть и чувства, что вызывает близость, всегда одинаковые. Да, мама рассказывала, что вкус каждого мужчины разный. Но что может быть удивительного и неповторимого, когда занимаешься сексом с одним и тем же мужчиной?

Оказывается, все.

Каждый поцелуй, каждое касание (и совсем не важно, какое оно сейчас — ласково-тягучее или стремительное и огненное) и каждый вздох этого мужчины неповторимы и уникальны. И чувства, что он вызывает, нельзя подводить под какой-то единый эмоциональный алгоритм.

Долгожданная тяжесть его тела и сладкий миг соединения. Неспешный ритм, который постепенно становился все быстрее и быстрее. Каждое его движение делало огонь в моей крови яростнее и болезненнее.

У меня уже не осталось сил терпеть эту сладкую боль, и я, крепко обхватив его талию ногами, не сдерживала рвущиеся наружу всхлипы, стоны и крики. Если от страсти можно умереть, я согласна. Лишь бы с ним, в его умелых руках и на вершине блаженства.

Мы ухнули в чувственное наслаждение одновременно. Я с криком, Сережка с глухим рыком, вдавив меня в матрас так сильно, что у меня просто отшибло дыхание. Но, слава богу, мужчина почти сразу приподнялся, скатился и, тяжело дыша, упал рядом со мной. А я все еще продолжала изучать искорки страсти, что танцевали в воздухе, и пыталась вернуть контроль над своим телом, которое словно превратилось в желе.

— Мне надо домой, — прошептала я, как только вернулся голос.

— Угу, — уткнувшись носом мне в волосы, ответил он.

— Где моя сфера?

— В ванной осталась… наверное.

— Принесешь?

— Женщина, пощади, ты из меня все соки выпила. И вообще, оставайся… не хочу тебя отпускать.

— Мне надо к мелким.

Сережка приподнялся, опираясь на согнутый локоть, и повторил:

— Не хочу тебя отпускать.

— У всех у нас есть обязанности.

— Я знаю.

— И еще… ты обещал принести мне вещи Игорька. Кстати, где он?

— Вчера утром уехал к другу. У них там пикник по случаю дня рождения, ночевка в палатках, будут пить пиво и обсуждать девочек… может, даже не только обсуждать.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— Ему пятнадцать, совсем скоро консервация… Лежи, я принесу тебе вещи и сферу. — Чмокнув меня в нос, Сергей резко встал и, нисколько не стесняясь своей наготы, вышел из спальни.

Я села в постели, сладко потянулась, провела рукой по влажным волосам и улыбнулась.

Может, и у меня теперь все будет хорошо? Теперь, когда мы вместе, все просто обязано быть хорошо.

Через десять минут, одетая в шорты и футболку Игорька с оскалившимся черепом, зацелованная до полусмерти, я попала домой, где меня уже ждали Лиза с Денисом.

— Нет, но вот как это называется? — Сестренка сложила руки на груди и улыбалась в тридцать два зуба.

— Привет. — От смущения я не знала, куда деваться.

— Отлично выглядишь. — Улыбка братишки была не менее красноречива.

— Спасибо.

— Значит, Сергей. Ох, Танюш, я так за тебя рада. — Лизка бросилась ко мне со всех ног и крепко обняла. — Ты достойна самого хорошего, и Страж как нельзя лучше тебе подходит. Он сделает тебя счастливой.

— Спасибо. — Я обняла ее в ответ. — Лиз, послушай. Если ты не хочешь встречаться с Саидом, только скажи. Я не буду тебя заставлять.

— Правда? — Она слегка отодвинулась в сторону, и я увидела, как блестят надеждой ее голубые глаза.

— Правда. Я сама с ним поговорю.

— Ох, спасибо, Тань… Спасибо.

Что ж, когда ты счастлив, стремишься сделать счастливыми всех вокруг. И этого я сейчас хотела больше всего.

Что такое счастье?

Как описать это хрупкое, неуловимое чувство, что жило сейчас в каждой клеточке моего сердца? Как объяснить это всепоглощающее желание петь, танцевать и кружиться на месте, пока все вокруг не превратится в карусельную круговерть? Отчего мне так хотелось обнять весь этот жестокий мир и поделиться с ним толикой счастья, которого ему так не хватает?

Глупцы, они не знают, не понимают, чего лишаются, ограничивая себя рамками страсти, похоти и силы. Они не знают, что такое жить по-настоящему. И я не знала, до этого момента. Ведь раньше я не жила, существовала и думала, что так правильно, верно и по-другому просто не может быть. Но теперь все иначе.

— Знаешь, Тань, у меня от тебя начинают глаза слезиться, — усмехнувшись, произнесла Лиза, когда я, переодевшись в просторные брюки и майку, вошла на кухню.

— С чего вдруг? — Я замерла у кофейника и непонимающе склонила голову набок.

— Ты так светишься. Маленькое такое яркое солнышко.

Моя улыбка стала еще шире, хотя куда шире-то — если бы у меня на губах была помада, от широты улыбки она осталась бы на ушах.

— Я счастлива.

— Это и так понятно, — фыркнула она и закатила глаза, но глаза смеялись. Сестренка за меня искренне радовалась.

— Она просто завидует. — Денис присел рядом и слегка ткнул сестру в бок.

— Это поклеп чистой воды. Ты сейчас так на маму похожа!

Я замерла, прикрыв на мгновение глаза, а Лиза тихо продолжила:

— Не внешне, нет. Улыбкой, поведением, блеском в глазах… она была такая же. Улыбалась нам, радовалась каждому мгновению… И ты сейчас такая же.

— Я почти не помню их, — заметил Денис. — Но то, что вспоминаю… Они ведь были счастливы вместе, да?

— Да. — Я, не удержавшись, подалась вперед и ласково потрепала его по голове. — Они были счастливы. И очень нас любили. Больше всего на свете, даже больше жизни.

Иначе и быть не могло. Как еще объяснить их поступки и решения?

— Дыши, — шепнул он мне и слегка встряхнул.

Я только сейчас поняла, что у меня до такой степени сводит спазмами горло, что я не могу вздохнуть и уже начинаю задыхаться.

Вдох получился рваным, хриплым, но таким долгожданным.

— Дэн… Дэн, его щит… я чувствую, — прохрипела и начала мелко дрожать.

Сергей кивнул и посмотрел так пронзительно, что мне захотелось на него накричать. Чего ты смотришь? Надо идти спасать Дениса! На него же напали…

И в следующее мгновение меня накрыла волна нереального вселенского спокойствия. Искусственного, но такого необходимого в этот момент.

— Вот и умница. А теперь четко и по порядку. Ты почувствовала отдачу от щита, я правильно понимаю?

— Да, — кивнула, соглашаясь. — Это был Денис, я уверена.

— Ты ведь ставила высшие щиты, так?

— Да.

— Значит, и маячок там был?

— Да! Да, я ставила маячок: — От этой мысли мне захотелось вскочить, но Сережа все еще держал меня за плечи.

— Умница. Послушай, тебе надо настроиться на поиск. Придется погружаться, другого выхода у нас нет. Счет идет на секунды. Позволь мне помочь тебе.

Я быстро кивнула, посмотрела на его волевое, серьезное лицо.

Закрыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов и погрузилась в магию. Можно, конечно, прибегнуть к обычному способу, но это займет слишком много времени, а у нас его просто не было. И пусть погружение очень опасно, особенно для недавно инициированной ведьмы, сейчас придется рискнуть.

— Я буду рядом, — шепнул Сережа, прежде чем мой разум полностью растворился в магии.

Сначала я ничего не видела и не чувствовала — лишь темнота и отголоски разрушенного щита. Не хотела об этом думать, совсем не хотела и раздраженно трясла головой. Сейчас главное найти маячок.

Чернота и слабое ощущение чьего-то присутствия. Сережка рядом. Не давил, не мешал, просто находился рядом и готов был в любой момент помочь и зафиксировать сигнал.

Я не сразу поняла, что нашла его. Просто в какой-то момент все изменилось, темнота уже не казалась такой пугающе одинокой, и я чувствовала слабое биение. Красный пульс маячка слабо вспыхнул впереди. Но только попыталась сделать движение, чтобы устремиться к братишке, обнять и утешить, как голос Стража меня остановил:

— Не спеши, иначе он сорвется… Зацепись получше. — Дыхание мягко пошевелило волоски у виска, где-то там, в другой моей жизни… но я поняла правильность советов Стража и послушалась… опять.

Хотя вся моя суть, моя сущность стремились туда, где умирало в муках мое детище. Никогда не думала, что щиты могут быть разумными… или это лишь фантазии?

— Не отвлекайся, мы почти нашли его… Еще чуть-чуть… давай, Таня… давай…. мы сможем… Есть! — неожиданно выдохнул Сергей, и я увидела, как маячок ярко вспыхнул, превращаясь в маленькую фигурку Дениса, который стоял на коленях, прижимая руки к ушам.

Мой грозный, полный боли рык смешался с ревом сущности. Кто-то рядом вздрогнул и схватил меня за шкирку. Или он сейчас поймал сущность? Не знаю, сейчас мы одно целое.

— Выходи, Таня… выходи… Ты так нужна ему сейчас.

Не хочу!!! Нет!!! Да кто он такой? Как смеет мне указывать? Не помню, не знаю…

Кто бы это ни был, он должен понять, что я не могу оставить моего мальчика. Ему же так больно и одиноко. Мы создадим ему новый щит. Я смогу, я знаю как…

А голос все продолжал и продолжал говорить, тянул к себе, мешая сосредоточиться.

— Танечка… девочка моя… выходи… прошу тебя… Ты нужна мне. Только рядом с тобой я по-настоящему начинаю жить… Вернись ко мне.

Вернись…

Я ведь помню его…

…зеленые глаза вспыхнули огнем, когда наслаждение достигло наивысший точки… мягкие волосы, в которые до жуткого зуда хотелось зарыться пальцами… нежные губы, что так редко улыбаются, а у него такая мягкая улыбка… терпкий аромат и сладко-острый вкус страсти и силы на губах…

Хмурый Страж… Сережка… мой мужчина… мой наркотик…

И я вынырнула из сложных переплетений магии, чьи нити уже начали опутывать сознание…

Яркий свет ударил по глазам, и я, пытаясь отдышаться, заставила тело и разум прийти в рабочее состояние, но не получилось. Кто-то большой и крепкий стиснул меня в объятиях, начисто отшиб дыхание, которое и так еще не успело восстановиться.

— Господи, как же ты меня напугала.

И быстрые, стремительные поцелуи — в губы, щеки, глаза, скулы — и вновь в губы.

— Прости… Ты засек его?

— Да. — Он рывком поднял меня с дивана и взял за руку. — Закрой глаза.

Закрыла, но вспышка переноса все равно ослепила.

Меня мгновенно пронизал ледяной ветер, но почти сразу этот дискомфорт исчез. Сережка быстро накрыл меня мягким пологом тепла.

Возвратился слух… что-то неприятно загрохотало, редкие крики, топот, вой сирены… чей-то тихий плач вперемешку с глухими стонами…

…Следом проснулось обоняние. Резкая вонь, гарь и копоть, металлический запах крови, от которого свело зубы.

Распахнула глаза и в ужасе застыла от открывшейся передо мной картины.

Мы в центральном парке, на одной из уютных, скрытых от посторонних глаз аллей, которых здесь десятки.

Видно, совсем недавно все было белым-бело от снега, но сейчас пространство медленно покрывалось черными хлопьями, которые продолжали падать с неба. Когда-то тут играли дети, гуляли влюбленные парочки и готовились к празднику люди и маги… мои глаза зафиксировали разноцветные гирлянды, что были безжалостно втоптаны в землю, и яркие новогодние украшения закопченные, смятые и порванные.

И огромную воронку посреди этого великолепия, в центре которой, на раскуроченной земле на коленях стоял Денис, прижав руки к ушам и медленно раскачиваясь из стороны в сторону… совсем как в моем видении.

Сережка меня не держал, и я со всех ног побежала к брату, спотыкаясь на тоненьких шпильках, едва не падая в снег, остановилась лишь на миг, когда увидела на своем пути изломанное, присыпанное землей и снегом тело красивой блондинки. Ее золотистые волосы были окрашены ярко-красным — кровь медленно сочилась из открытой раны на лбу, правую часть лица обезобразил жуткий ожог. Мне даже захотелось зажать нос, лишь бы избавиться от этого противного запаха паленой плоти.

Жива… я увидела, как поднимается и опадает ее грудная клетка. Ее счастье, что мне сейчас нужно к Денису, а то бы я исправила это досадное недоразумение.

И как я у себя под носом не заметила такую тварь? А самое главное — как проморгал ее Димка? Но времени думать об этом у меня не было. Позже непременно вернусь к этому вопросу, но сейчас я спешила к брату.

Упала перед ним на колени, схватила за голову и буквально заставила взглянуть на меня. Лицо, черное от копоти, а на нем — блестящие дорожки от непрестанно льющихся слез.

— Дэн… Денис! — Я попыталась оторвать его руки от ушей. Удалось это не сразу. — Это я, малыш. Это Таня… открой глаза… я прошу тебя…

Рядом приземлился Сергей и попытался помочь, но мне уже удалось достучаться до брата.

— Таня… я убил их… Таня, я их всех убил, — прошептал он, пустыми стеклянными глазищами шаря по моему лицу и ничего не видя.

— Нет, нет… Ну что ты, маленький? — Я прижала его к себе и погладила по мокрым от снега кудрям. — Ты никого не убил.

— Потому что это сделала ты, — тихо произнес мужчина. — Это ты чуть не убила их всех.

Смысл его фразы дошел до меня не сразу. В данный момент самым главным для меня было поднять Дениса с земли, найти его шапку, накрыть теплым пологом и успокоить моего мальчика. Как же его трясло, я даже слышала, как стучат его зубы.

— Что ты имеешь в виду? Что значит, я их чуть не убила?

Я хотела еще спросить: «Кого их?» Но заметила неподалеку несколько распростертых тел, не больше десяти, лежавших на разном расстоянии от эпицентра взрыва. Кто-то все еще был неподвижен, кто-то уже приходил в себя, пытался встать, а кто-то давно очнулся и с ненавистью смотрел на нас. Эта ненависть была настолько неприкрытой, лютой и осязаемой, что я на мгновение замерла, наконец в полной мере осознав всю чудовищность случившегося, и еще раз более внимательно осмотрела парк…

Сколько же здесь, оказывается, зевак, тыкающих в нас пальцами, снимающих на камеры телефонов произошедшую трагедию. И когда они успели набежать? Смельчаки, их были единицы, но они все-таки нашлись, осторожно подбирались к раненым, пытаясь оказать помощь, и тоже косились в нашу сторону… И я знала, о чем они сейчас думают — мелкий колдун, который не справился со своей силой и чуть не уничтожил половину парка. А самое минимальное наказание за такое — полное лишение магии и принудительное лечение в «Возрождении». А в особо тяжких случаях, при наличии большого количества жертв среди населения — смерть на костре.

— Сереж, — прошептала я, переведя взгляд на Стража, — унеси нас отсюда.

— Я не могу, — покачал он головой, отлично осознавая, что за мысли сейчас бродят в моей голове. — Стражи уже на подходе.

Словно подтверждая его слова, рядом с нами ниоткуда возникли яркая ослепительная вспышка, а следом сопровождающий ее характерный резкий треск, что эхом разнесся по парку (люди вскрикнули, закопошились и в панике сделали пару шагов назад, но не ушли — любопытство сильнее), а на аллее возникли три Стража в сопровождении парочки целителей. Те сразу кинулись к пострадавшим, а Стражи шагнули к нам, и выражения их лиц были далеки от дружелюбных.

— Что бы ни случилось — молчи и подчиняйся, — быстро бросил мне Сережка и встал с земли. А я только и могла замереть, прижав брата к себе.

— Сергей, — кивнул один из Стражей, немолодой мужчина с внимательными светло-карими глазами, — я рад тебя видеть. Мы зафиксировали мощный выброс разрушительной магической энергии.

— Здравствуй, Антон. Нам срочно нужно в Совет.

А тот уже внимательно рассматривал вздрагивающего Дениса, который жался ко мне, как ребенок. Мне нестерпимо захотелось закрыть и спрятать его от всего мира.

— Это ведь он устроил?

— Все не так просто, как кажется.

— Хорошо, — помолчав, кивнул Страж. — Наручники.

Двое других вежливо, но непреклонно отпихнули меня в сторону и надели на узкие запястья Дэна магические наручники, блокирующие любую магию. Раздался громкий щелчок, который служил спусковым механизмом для человечков. В нашу сторону сразу полетели крики, оскорбления, гневные вопли, проклятия и угрозы.

Слава богу, нас почти сразу перенесли, и Денис услышал только небольшую часть сказанного. Хотя не уверена, что в таком состоянии он вообще что-либо слышал.

Все плохо. Очень плохо. Наши отношения с людьми в этом мире и так далеки от идеальных. Любая ошибка, любое происшествие с участием детей Тьмы может стать фатальным. Даже когда Дениса оправдают (а в том, что его оправдают, я практически не сомневалась), это мало что изменит. Механизм запущен. Вознесенский не упустит возможности прижать нас новой поправкой к Закону.

Что же теперь будет? Неужели я сама своими руками разрушила хрупкий мир? Обрекла всех на новые ограничения?

Нас усадили на мягкий диван, занимающий практически половину небольшой комнаты, в которой мы оказались. Денис, которому один из целителей тут же сделал инъекцию, забился в угол, аккуратно положил руки на колени и глядел перед собой стеклянными глазами. Его бледные обескровленные губы то и дело шевелились, будто он разговаривал сам с собой.

— Не трогай его пока, — тихо произнес Сережка и сел рядом со мной. — Он еще не отошел от шока. Денису необходимо время, чтобы прийти в себя.

Кивнула и прижалась к нему как можно сильнее. Потребность в простой эмоциональной поддержке и простом человеческом тепле являлась для меня, наверное, неким спасением, неким якорем, который не давал разуму рухнуть в пучину паники и страха перед неизвестностью.

— Что ты имел в виду, когда говорил, что это сделала я? Ты хочешь сказать, что это мой щит сотворил подобный кошмар?

— Других вариантов у меня нет. Ты ведь Денису первому щит ставила?

— Да… сначала ему, а потом Лизе.

— После инициации потенциала в тебе было немерено, вот и не рассчитала концентрацию и силу вливания. Видимо, как только возникла угроза, щит среагировал.

Я вспомнила раскуроченную аллею. Ничего себе среагировал. Но кое-что меня все-таки радовало.

— Значит, вины Дениса в случившемся нет и его не лишат силы?

— Но они могут лишить силы тебя как потенциальную угрозу, — отрезал он и тяжело вздохнул. — И словами: «я не знала, я не хотела» тут не отделаешься. Таня, что он делал в парке, ты же сказала, что он пошел к другу?

— Он мне солгал, а сам пошел на встречу с этой девушкой.

— С какой девушкой?

Быстро рассказала ему о Веронике все, что знала. О том, как с ней познакомилась, как она просила о помощи, а потом названивала мне, добивалась встречи, и в конце добавила:

— Я вот чего не понимаю, ведь наверняка Димка ее просканировал, прежде чем затащить в постель. Он бы точно заметил любое проявление агрессии или закрывающий сознание блок. Ненависть очень трудно скрыть.

— Магический, да. Но не в том случае, если блок был другой природы.

— В каком смысле? — непонимающе нахмурилась я.

Гипноз. Такое воздействие на сознание может отследить только менталист или Страж.

— Человеческое воздействие… «Люди — наше все»? — Он промолчал, но я знала, что угадала. — Ее лучшая подруга была одной из жертв Кукловода. Дорофеева наверняка участвовала в митингах, которые тогда массово проходили в Москве, именно там и могла познакомиться с Вознесенским или с его прихвостнями.

Сергей молчал, но глаз не отводил. А я ведь всегда подозревала, что это люди. Уж слишком по-человечески была обставлена гибель моих родителей. Банальная авария, непонятный занос под двадцатитонную фуру на совершенно сухой дороге, которая унесла жизнь одного из сильнейших некромантов России.

— Я скажу, чтобы ее проверили на гипноз. — Сережка хотел встать, но я схватила его за руку.

Я никак не могла понять другого.

— Но зачем? Для чего все это? Из-за опытов отца, да? Так прошло уже пять лет! Понимаешь, пять лет! — Я громко шептала, но так хотелось сорваться на крик. Нельзя. Денису и так сейчас несладко. — Почему сейчас? Мы же никого не трогали, жили себе спокойно.

— Они были уверены, что со смертью вашего отца опыты прекратились.

— И что же заставило их изменить свое мнение?

Я чувствовала, что мне не понравится его ответ. Очень не понравится. Потому как единственное, что могло не дать папиному наследству кануть в историю, это его документы. Те самые, что я собственноручно отдала Сергею пять лет назад.

— Примерно месяц назад последний ученик твоего отца… она… случайно выдала себя.

— И ты молчал?

— Я не хотел втягивать вас в это.

— А тебе не кажется, что это весьма странное заявление? Мы и так втянуты в это по самые уши, с самого своего рождения.

— Скажи, тебе стало бы легче, если бы ты знала, что все эти годы одна-единственная девушка с риском для своей жизни пробуждала сущности у детей?

— Это самоубийство. Как вы не понимаете? Мы беспомощны и бесправны. Этот мир не исправить, Закон нельзя обойти.

— Можно. И вы живое тому доказательство.

— Скажи мне честно, ты избавлял меня от проклятия, инициировал, занимался со мной сексом… только потому, что я дочь своего отца? В этом заключался твой великий долг?

Сергей вздрогнул, сграбастал меня в охапку и схватил за подбородок, принуждая смотреть прямо в его горящие злым пламенем глаза.

— Ты серьезно? Таня, посмотри мне в глаза. Неужели ты думаешь, что я?.. Никогда, слышишь, никогда… — он замер на мгновение, подбирая слова и, видимо, призывая остатки своего недюжинного терпения. — Хорошо. Допустим, ты права… сугубо гипотетически… Не поведаешь мне, чем ты так важна для алчного и корыстного меня? Ты — некромант, способный будить сущности? Нет. Ты великая ведьма? Прости, но до инициации ты была никем. Твои способности создавать атакующие щиты открылись совсем недавно… Так вот, будь честна в первую очередь сама перед собой и ответь, что в тебе есть такого особенного и ценного, ради чего я стал бы рисковать своей жизнью? И заметь, готов, если понадобится, рисковать вновь и вновь… — повисла звонкая тишина, а потом: — Мне безразличен статус твоей семьи, и если тебя беспокоит именно это, в частности, статус твоего отца, мне абсолютно плевать, какой силой ты обладаешь, мне нужна только ты, слышишь?

Слышу.

Верю.

И мне даже стало стыдно за мои столь вздорные и нелицеприятные мысли.

— Прости, — прошептала и осторожно коснулась его щеки. — Не знаю, что на меня нашло.

Прикрыл на секунду глаза, пытаясь усмирить бушевавшие внутри эмоции, и потерся щекой о мою раскрытую ладошку.

— Я обещал твоему отцу, что уберегу вас от всего этого, что до последнего постараюсь скрывать факты, связанные с нестандартностью ситуации пробуждения силы… Он очень сильно любил вас. Ты даже себе не представляешь, насколько сильно.

— Знаю и помню… Что теперь с нами будет?

— Мне нужно к Стражам, проверить сознание доставленных на гипноз. Я обещаю, что сделаю все, от меня зависящее, чтобы вытащить вас отсюда.

Быстрый поцелуй, и Сережка ушел.

Громко щелкнул замок, и мы с Денисом остались одни.

Братишка никак не мог прийти в себя, и мне стало по-настоящему страшно и жутко. Я осторожно придвинулась к нему и обняла за плечи, прижала к себе… а он продолжал молчать.

Время текло неторопливой рекой. Секунды складывались в минуты, минуты в часы. А мы сидели и ждали.

Через какое-то время в глазах Дениса начало появляться осмысленное выражение, ступор больше не сковывал мальчишеское тело, но его настороженный и непонимающий взгляд говорил мне о том, что картинки недавних событий еще не всплыли в памяти.

— Тань, — прошептал он тихо, но здесь стояла такая тишина, что не услышать было очень трудно.

— Я тут, Денис.

— Где мы?

— У Стражей.

— А почему?.. Почему мы здесь?

Я внимательно вгляделась в его лицо:

— А ты не помнишь?

— Нет… Я был в парке. — Он нахмурился, потер виски, попытался вспомнить и не смог. — А потом… стало темно и горячо… вся кожа будто вспыхнула разом… мне кажется, что кто-то кричал… все как в тумане, размыто и непонятно.

— Успокойся, малыш. Все хорошо.

— Но почему на мне наручники? — Дэн непонимающе разглядывал металлические браслеты на запястьях.

Наверное, даже хорошо, что он ничего не помнил.

Но ответить ему я не успела, именно в этот момент дверь открылась, и в комнату вошли двое Стражей.

— На выход, — сухо произнес один их них, и мы безропотно подчинились. Но дальше все пошло совсем не по ожидаемому сценарию. — Мальчик налево, а вы со мной.

— Куда вы его собираетесь отвести? — Я обняла Дениса за плечи и прижала к себе.

К черту благоговейный страх перед Стражами, я не оставлю братишку одного. Не позволю им проводить следственный эксперимент без моего присутствия. Он даже консервацию силы не прошел еще, потому как мал!

Но в этот момент в коридоре появился запыхавшийся Сережка:

— На сканирование, чтение и разговор со мной, надеюсь, нет возражений?

— Нет.

В последний раз обняла брата и поцеловала его в макушку.

Меня привели в небольшое помещение с серыми стенами, одну из которых занимало зеркало, хромированный стол посредине пугал своей схожестью со столом вивисектора. Присела на один из двух стульев, привинченных к полу (фантасмагория какая-то), почувствовала себя героиней шпионского фильма. Интересно, а следователь один будет или два (плохой и хороший)?

Почти сразу дверь открылась, и зашел уже знакомый мне Страж. Антон, кажется. В руках он держал какие-то разноцветные папки, одну из которых я почти сразу узнала — мое личное дело. Тяжелый такой томик, содержащий в себе все данные о моем проклятии и их попытках его нейтрализовать.

— Татьяна Разина, ведьма-аспин, двадцать четыре года, — произнес он, аккуратно раскладывая папочки вокруг себя.

Я лишь кивнула и сложила руки на груди.

— Наслышан о вас. Антон Гордеев.

Почему-то внутри поднялась волна протеста, хотелось надерзить, даже нагрубить ему. «А вот я вас впервые вижу и слышу!» — таки рвалось с языка. Обидится еще. Поэтому лишь неопределенно пожала плечами.

— Проклятие такого уровня, которое не только не убило в младенчестве, но и поселилось в вас, избрав ваше тело своеобразным сосудом для хранения. Сколько лет его пытались вытащить?

— Семь.

— А удалось только Туманову… Почему о факте инициации не сообщили?

— Не успела.

— Вас инициировали вчера.

— Какие-то проблемы? Проклятие снято, инициация проведена… по всем правилам. Артефакты заряжены, деньги у меня на счету.

— Мы проверим, — кивнул он и продолжил изучать меня своими светло-карими глазами. — Думаю, сканирование Дениса Разина покажет остаточные следы вашей магии и вашего щита.

В чем, в чем, а в этом я точно не сомневалась.

— И все обвинения с него будут сняты?

— С вашего брата — да. Но не с вас. Ваша сила и магия потенциально опасны… Такой магический всплеск, такие разрушения… Прошло всего два с половиной часа после взрыва в парке. Вроде бы небольшой промежуток времени. Что за такой промежуток времени можно сделать? Как оказалось, очень многое. Вы знаете, что сейчас происходит на улицах Москвы? Не знаете?! Людские новости пестрят заголовками о неадекватном мальчишке-подростке, который приставал к красивой молоденькой девушке, а когда она ему отказала, чуть не уничтожил ее и десяток других людей… количество трупов на каждом канале разнится.

— Это неправда. И любое сканирование это докажет.

— Да, но информационный механизм уже запущен. Невиновность вашего брата легко доказать, и она будет доказана. Ведь он всего лишь жертва экспериментов своей сестры. А людям так нужен козел отпущения, на которого можно повесить все беды и грехи. И не только случившееся в парке.

— И этим козлом стану я?

Мужчина на вопрос не ответил.

— Вознесенский полчаса назад уже дал интервью одному из ведущих телеканалов. Потом посмотрите в записи, очень животрепещуще получилось… Этот господин даже поставил под сомнение нашу беспристрастность и объективность. А где сомневается один, там будут сомневаться и другие.

— Стражи уже не одно столетие стоят на защите людей.

— Наша система не столь идеальна и далеко не так прочна, как кажется на первый взгляд. Особенно когда такие, как Вознесенский, всячески стараются ее подорвать. Вы же понимаете, чего они хотят добиться?

— Полного контроля над нами.

— Конечно, применение гипноза к этой Дорофеевой докажут.

— Она жива?

Не то чтобы я ее жалела. Но лишний труп в обвинительном списке мне видеть не хотелось.

— На ваше счастье, все пострадавшие выжили.

— Хорошо. И что мне теперь грозит?

— Сложно сказать, Татьяна Анатольевна. Но господин Вознесенский готов пойти на небольшое послабление. Вы же молодая, только что инициированная ведьма. Он не будет требовать от Совета лишения вас магических способностей, а ограничится временной изоляцией и принудительным годовым лечением.

Какая щедрость.

— В обмен на что?

— Вам это сообщит нейтральная сторона. Один колдун, который готов стать посредником между вами и людьми, очень хочет с вами встретиться. Вы готовы его выслушать?

— Конечно.

Выбора у меня, по сути, не имелось.

— Одну минуту.

Он быстро собрал все документы и исчез. Оставив меня одну в допросной.

После того, что произошло за последние сутки, я уже, кажется, ничему не могла удивиться, но появления этого колдуна я точно не ожидала. Мне с трудом удалось удержать на лице невозмутимое выражение, когда мужчина открыл дверь, не спеша, даже вальяжно, зашел и сел напротив.

Презрительный взгляд светло-серых глаз окатил меня не хуже выплеснутой в лицо кружки воды, причем воды далеко не ключевой, а застоявшейся и вонючей. Увидела, как в глубине его глаз загорелся огонек злорадства вкупе с торжеством. Но у меня уже давно выработался иммунитет на его пренебрежительные позыркивания. Я ответила ему сдержанным и равнодушным кивком. Все еще помнила, как его раздражает, когда я манкирую обязанностями соблюдать вежливость. Бесишься? Я стараюсь!

— Максим Леонидович. Какая неожиданность. И давно вы числитесь на побегушках у Вознесенского?

Побледнел, заскрипел зубами, но выхода гневу не дал. Хотя, как показала практика, если бы мог, давно уничтожил бы.

— Все хорохоришься, ведьма?

— Я вас раздражаю?

— Неужели не поняла еще, что от лишения магии тебя отделяет всего ничего?

— Ну, это только ваши мечты, которые никогда не станут былью.

— Если думаешь, что тебе как-то помогут Страж или Соколов, то глубоко ошибаешься. Никто не будет подставляться ради какой-то никчемной и бездарной ведьмы.

— Хватит слов, Максим Леонидович, вы сюда пришли сообщить мне условия вашего хозяина, так сообщайте.

Не выдержал, буквально выплюнул в лицо:

— Как бы я хотел, чтобы тебя сожгли на костре, тварь!

— Не сомневаюсь в этом. Хотите согреть свою озябшую и пустую душу в тепле моего костра?

— Если ты отдашь все бумаги моего сына, они не будут настаивать на высшей мере.

— Это их условие? Документы моего отца? — Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, после чего посмотрела на своего, так сказать, биологического родственника. — Вы так легко и просто общаетесь с людьми, которые лишили жизни вашего сына?

— Это был несчастный случай. — Его лицо совершенно ничего не выражало. Совсем. Как будто мы говорили о чужом для него колдуне. — А сын умер для меня почти двадцать пять лет назад, когда спутался со шлюхой-сиреной.

Выслушивать оскорбления в адрес мамы не было ни сил, ни желания, поэтому быстро его перебила:

— У меня есть время подумать над столь заманчивым предложением?

— У тебя час. И вот еще что. Завтра утром параллельно с твоим делом будет рассматриваться мой иск о лишении тебя права опеки над Денисом. Или ты думаешь, что после всего, что произошло, тебе позволят воспитывать Дэна? Ты же чуть не убила его сегодня. Ставила над ним опыты, подвергла такой опасности…

Мне нечем было крыть. Осталось только молча выслушивать оскорбления, глядя в ликующую физиономию своего старого врага и стараясь всеми силами не показать, какую боль у меня вызывают его слова.

Колдун прав — Дениса у меня заберут, и сделать я ничего не смогу.

— Спасибо большое, Максим Леонидович. Я вас услышала. Через час можете прилетать за ответом, голубь мира вы наш!

Угрожающе оскалился, аж кулаки сжал до хруста, но больше не сказал ни слова, ушел, громко хлопнув дверью. И снова я осталась одна.

Зеркальная стена не давала расслабиться. Наверняка по ту сторону зеркала следили за мной, ставя, словно зарубки, пометки в протоколе.

Чувствовала острую нужду в Сергее. Он был мне очень нужен, а все не появлялся.

Прошло уже минут десять с момента ухода Разина, а Страж так и не пришел.

Еще пять минут. С трудом удерживала себя на месте и сохраняла равнодушную маску на лице. Где же он? Как я могу отдать то, чего у меня уже пять лет нет, и я понятия не имею, где эти документы теперь? Может, у той девушки, которая якобы является преданной последовательницей дела моего отца? А может, где-то еще.

Двадцать минут… Следила за минутной стрелкой на часах, высоко висящих наддверным проемом. Еще двадцать минут, и я должна буду дать ответ.

Оставалось надеяться, что Сергей все слышал и помчался за документами. Иначе…

Сидеть больше не могла.

Встала, разминая затекшие ноги, и сделала первый круг по комнате. Пальцы нашли сапфировую брошку и принялись бессознательно ее теребить. Это дало временное успокоение.

Второй… третий… десятый круг.

До мгновения «икс» осталось всего пять минут. Едва сдержалась, чтобы не взорваться от возрастающей паники. Стояла у стола, опираясь на него руками, и глубоко дышала.

Все будет хорошо. Обязательно будет хорошо.

Быстро открылась дверь.

Я повернулась всем корпусом и застыла, в дверях стоял уже знакомый Страж, который привел меня сюда.

— Татьяна Анатольевна, пройдемте со мной.

А мне только и оставалось, что кивнуть и подчиниться.

Светлые коридоры, незнакомая светлая комната, гораздо больше и уютнее предыдущих. Тут легко поместились три узенькие кровати, на одной из которых крепко спал Денис, и небольшой, стоящий у зачарованного окошка, круглый столик с тремя пластиковыми стульями, на которых сидели Лиза и Саид.

Сестренка вскочила и сразу бросилась ко мне, стиснула в объятиях.

— Таня!!! Черт, я так испугалась.

— Как вы здесь оказались? — Я обняла ее в ответ, и мы подошли к столу.

— Лизе стало плохо во время прогулки, — объяснил за сестру оборотень, поднимаясь для приветствия. — Ее внезапно скрутило от боли. Я решил отвезти ее домой, а по дороге услышал новости о случившемся в парке.

— Это все неправда.

— Мы знаем, — ответила Лиза. — Что теперь будет? Они говорят о каких-то опытах, потере контроля… Люди требуют лишить тебя силы. Говорят, что Совет соберется завтра утром.

Отвела взгляд и посмотрела на скрючившегося на кровати Дениса.

— Как он?

— Его привели где-то минут сорок назад, вкололи лекарство и уложили спать… Сказали, что с него все обвинения сняты.

— Это хорошо. Слушай, я что-то не поняла, каким образом ты почувствовала атаку на его щит? — перевела взгляд на сестренку.

— Не знаю. Сергей сказал, что ты, создавая защиту, как-то соединила нас троих.

Сердце на миг замерло.

— Сергей? Он был здесь?

— Да, это он привел Дениса и сразу куда-то умчался.

— Он ничего больше не сказал? Ничего не просил передать?

— Нет. — Она покачала головой и взяла меня за руку. — Тань, что же теперь будет?

— Не знаю, — призналась я и вздохнула. — Но советую тебе принять предложение Саида. Если вы, конечно, не передумали? — обратилась к оборотню.

— Нет. — Мужчина, до этого молча наблюдавший за нами, отрицательно качнул головой. — Я не передумал. И предлагаю Лиз погостить у меня до инициации и после… столько, сколько потребуется.

— Спасибо.

Следующая мысль пришла в голову сама собой, и я тут же ее озвучила:

— Саид, а Сергей так и не рассказал, кто был идейным вдохновителем вашего знакомства с Лизой?

Надеюсь, поймет, что я имею в виду, потому что открыто сказать об этом просто не могла.

Понял. Моментально сощурил глаза и слегка подался ко мне.

— Пока нет.

— Жаль. Если бы я знала, что вы здесь, непременно познакомила бы вас с ним… Очень сильный колдун.

Кивнул.

Я думаю, ему не составит труда узнать, кто же этот колдун, с которым я общалась час назад. Осознала ли я всю серьезность данного действия? Осознала. И последствия примерно представляла. Но тут два варианта — либо он меня, либо я его. Мирно сосуществовать мы не можем. А отдавать Дениса без боя я не собиралась.

Снова тихо хлопнула дверь, и на пороге возник Димка. Взъерошенный, растрепанный и страшно довольный. Ну, точно феникс, слетевший с насеста!

— Всем привет, кого не видел, хотя, похоже, сегодня видел уже всех, — улыбнулся он. — Колючка, вот скажи, что тебе спокойно не живется? Почему я вечно должен тебя спасать?

— Потому что обычно я спасаю тебя, — улыбнулась в ответ, и на душе стало легко и как-то спокойно.

— Аргумент. — Он сел на кровать, откинулся на стену, вытянул ноги и тяжело вздохнул. — Устал… Уф, ну что, поздравляю тебя, Разина.

— С чем?

— Я нашел тебе самого лучшего адвоката. Вытащил его из кровати одной весьма темпераментной ведьмы. — Димка слегка приподнялся и показал мне обугленную дырку в пиджаке. — Она в меня фаерболом запустила. Представляешь, в меня, в огненную птицу — моей же стихией!? Ну точно дура! И притащил сюда.

— Ведьму?

— Нет, адвоката.

— Спасибо.

— Так что не надейся, уволиться я тебе не дам. Придумала, — улыбнулся он, а глаза серьезные и взгляд такой цепкий. — Мне совершенно не улыбается в ближайшее время устраивать кастинг на должность секретарши.

— Я помню, ты мне уже говорил.

— Сейчас этот защитник обиженных и оскорбленных ведьм ознакомится с твоим делом и придет сюда… И еще, Серега просил передать, чтобы ты успокоилась, он отдал все документы Максиму Леонидовичу.

Кивнула, сглотнула комок, вставший у горла. А с плеч будто гора свалилась.

В эту ночь я почти не спала.

Саид, сославшись на важные дела, вскоре удалился. Лиза наотрез отказалась уезжать и легла на одну из кроватей, старательно игнорируя Димку. Денис проспал до утра.

Через полчаса пришел обещанный адвокат — высокий симпатичный мужчина с пепельно-русыми волосами и серо-голубыми глазами, которые были скрыты за линзами дорогих очков в платиновой оправе. С ним мы проговорили всю ночь.

Он задавал вопросы, что-то записывал в свой органайзер и наставлял меня, как без фатальных последствий для себя давать показания и какой линии поведения придерживаться, чтобы склонить судей в свою сторону. Настоятельно требовал, чтобы я говорила правду, не лгала, но своими словами не рыла себе могилу еще глубже, а, наоборот, незаметно так, шаркая ножкой, присыпала ее.

Димка все это время сидел рядом, то и дело вставлял реплики и раздавал рекомендации.

А Сергея все не было.

Переодеться мне не дали, так что пришлось кое-как пригладить-поправить брюки и блузку, убрать волосы в хвост и смыть весь макияж, точнее, его остатки. В небольшом зеркале, что висело в маленькой туалетной комнате, увидела свою бледную копию — осунувшуюся, с черными кругами под глазами и лихорадочно блестящими глазами. Отлично. Теперь можно идти на роковую встречу со своим туманным будущим. Так даже лучше, мне легче будет сыграть рекомендованную адвокатом роль и вызвать жалость у людей. Все мое естество противилось этому: ненавидела, когда меня жалеют.

Зал заседания Совета, на котором должна была решаться моя судьба, оказался самым обычным и походил на человеческие залы суда. Но это понятно, как бы ни называлось это помещение, как бы ни проходили заседания, результат всегда один — приговор.

Когда я вошла в зал и села на приготовленное место, первым бросился в глаза Сережка. Мужчина сидел чуть в стороне от членов Совета, совершенно невозмутимый и спокойный. Взгляд равнодушных зеленых глаз скользнул по мне, словно по пустому месту.

Неприятно. Знала, что это всего лишь игра. Но все равно горько и неприятно.

А еще, оказывается, здесь около десятка различных телекамер и десятка два журналистов. Они горящими глазами смотрели на меня, держа наготове свои диктофоны, магафоны и прочие технические прибамбасы. Все ждали расправы. Съемка велась постоянно, они фиксировали каждый мой жест, каждое мое движение. Но фраза-аффирмация «Все будет хорошо!», проговоренная про себя раз пятьдесят или больше, помогала мне — сидела ровно, сцепив руки замком на коленях, лишь слегка покусывала губы, спокойно осматривая зал.

Вошел Роман Вознесенский.

Красиво вошел, с апломбом и гигантским чувством собственного достоинства. По сценарию я уже должна была сидеть с поникшей головой, сгорбившись под тяжестью своего преступления и вызывая тем самым жалость публики и судей. Но — не могла! Смотрела в глаза этому политикану прямым взглядом, начисто лишенным каких-либо эмоций. Только колючий холод и безразличие. Именно за такой взгляд, не один раз брошенный мною в сторону его многочисленных любовниц, Соколов и дал мне прозвище Колючка.

Заседание длилось долго, почти три часа.

Сначала выступил обвинитель, показал чудовищные картинки раскуроченной аллеи парка, неподвижные тела раненых и зачитал полный перечень их травм. Затем допрашивали свидетелей произошедшего и нескольких потерпевших, которые, по их словам, смогли с трудом дойти до зала суда. Полился поток грязи, обвинений и оскорблений, который я выдержала довольно стойко. Не в первый раз и, к сожалению, не в последний.

Потом слово взял мой адвокат, и потекла слезливая история о юной девочке Тане, которую в младенчестве проклял лучший друг отца, о том, как тяжело жилось ей, неинициированной ведьме, после смерти родителей… как воспитывала она, не жалея живота своего, младших сестру и брата… как семь лет боролась с чудовищным проклятием, угнездившимся в ней. Поведал об эйфории вседозволенности, что накрыла меня с головой, когда от проклятия удалось избавиться… как сразу после инициации, не изучив свои способности до конца, не осознавая, какой силой обладаю, сотворила охранные щиты своим брату и сестре. Как щиты оказались нестабильными и совершенно неожиданно сработали без веских на то причин.

Хорошо рассказал, проникновенно, даже охочие до сенсаций хроникеры дыхание затаили — жалко им стало ведьму-сиротку.

После его эффектного и весьма эмоционального выступления дали слово и мне. Заламывать руки и пускать слезу на публике не стала, наблюдала за недовольным выражением лица адвоката, который изначально требовал от меня такого лицедейства. Решила, что гордый орел никоим образом не должен чирикать, как маленький воробей, даже если он попал в силки. Спокойно и честно признала свою вину в использовании силы, сослалась на неопытность, неосторожность и необдуманность.

Что примечательно, о гипнозе, примененном к Дорофеевой, так никто и не упомянул. Видимо, еще одно негласное соглашение между нами и Вознесенским, который, как ни странно, чересчур воинственным не выглядел.

Лидер движения «Люди — наше все» около десяти минут красиво рассказывал о всепрощении, о любви к ближнему, о свободе, о равноправии, о мирном сосуществовании людей и магов. Добавил в конце, что ввиду моего полного раскаяния и отсутствия злого умысла не будет требовать полного лишения магии, но настоятельно рекомендует провести серьезную работу по обучению и обузданию силы, сокрытой во мне, чтобы в дальнейшем подобных инцидентов не происходило.

Члены Совета рекомендацию услышали и приговорили меня к годовому лечению-обучению под присмотром одного из сильнейших Стражей, кандидатуру которого определят позже тайным голосованием.

Следом должно было проводиться слушание о передаче опеки над Денисом Максиму Леонидовичу. Ввиду отсутствия истца заседание хотели перенести, но кареглазый Гордеев, который меня допрашивал, предложил временно передать опеку над мальчиком одному из Стражей — для стабилизации и реабилитации его психики после случившегося и дальнейшего развития способностей. А как только Разин будет в состоянии прибыть в суд, дело по вопросу об опекунстве можно поднять снова. На этом и остановились.

Ко мне подошел все тот же Страж-конвоир и взял меня за руку.

— Я должен перенести вас к месту отбывания наказания.

— Подождите. Но разве мне не дадут попрощаться с родными?

— Они навестят вас, когда будет время, — сухо отрезал он и повел меня из зала заседаний.

Я бросила взгляд на Сергея, который о чем-то разговаривал с одним из членов Совета. Словно почувствовав мой взгляд, мужчина обернулся и едва заметно кивнул.

Грозный на вид Страж отвел меня в какую-то каморку размером два на два и велел закрыть глаза. Страх перед неизвестностью сковал тело, началась паника. Мне даже не озвучили, где именно будут принудительно усмирять мою силу. Только бы не закинули на Север! И только бы моим надзирателем не стал какой-нибудь Страж-фанатик, коих в их рядах большое количество.

Теперь, когда приговор огласили, когда право опеки над Денисом у меня все-таки забрали и передали какому-то Стражу, я чувствовала только опустошение и апатию, которые постепенно завладевали сознанием. Успокаивало только одно — Сережка своим кивком дал понять, чтобы я доверилась тому, кто будет сопровождать меня к месту заточения.

Яркая вспышка и слабые, едва различимые крики чаек.

Распахнула глаза, все еще не веря, что органы чувств меня не обманывают. Я действительно услышала шум прибоя, чувствовала соленый запах моря… увидела до боли знакомую гостиную и Игорька, который опрометью кинулся ко мне.

— Ну, наконец-то, я уже волноваться начал. Привет, Макс!

— Привет, — Страж кивнул и почти сразу исчез, бросив на ходу: — Позаботься о ней.

— Игорь? Но как? — Я, находясь в крайней степени изумления, позволила усадить себя на диван и получила стакан с какой-то мутной жидкостью, которая остро пахла разнотравьем. Но какими травами, разбираться не хотелось.

— Выпейте.

Послушно сделала несколько глотков, краем сознания отметила нотки шалфея, валерьяны, мелиссы и пустырника. Он мне что, успокоительное вручил? Возмущаться не было сил. Успокоительное так успокоительное.

— Вот и хорошо, а то совсем как привидение — бледная, глаза пустые. — Игорек забрал у меня стакан и сел передо мной на корточки, встревоженно глядя в глаза. — Вы как?

— В шоке. Почему я здесь? Меня же должны были доставить к месту лечения.

Нет, я подозревала, что в клинике долго не задержусь. Может, неделю, может, две. Но чтобы так сразу…

— Ага. Добро пожаловать в частную клинику Сергея Туманова, — задорно улыбнулся паренек. — Отец сейчас вернется и все расскажет. Вам надо в душ, я там кое-что из своих вещей приготовил переодеться.

— Спасибо.

Пошла в душ.

Как сомнамбула, медленно разделась и стала под теплые ручейки воды.

Судорожно вздрогнула от первых ударов капель о кожу и только потом осознала, что меня нещадно трясет, бьет такой дрожью, что даже зубы клацают. Напряжение наконец нашло выход.

Пришлось опереться рукой о стену, чтобы не упасть.

Из горла, из самого сердца, рвался наружу крик. Как же мне хотелось сейчас завопить, пробить кулаками стену… или наоборот — забиться в дальний уголок душевой, обнять себя крепко-крепко и нарыдаться. Сделать хоть что-нибудь, чтобы унять боль и злость, которые разрывали меня на части.

Медленно сползла по стеночке на поддон и подставила лицо под струи воды, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок… и смыть льющиеся из глаз слезы. Понимала, что это еще не конец, что еще неизвестно, чего ждать от судьбы.

Вот тебе и хваленая независимая решительная ведьма. Как показали последние события, все свое надуманное всесилие я должна была отправить в утиль. Я не смогла противостоять своре политиканов, не будь рядом Сергея и Димы, просто лишилась бы всего — семьи, работы, магии и сущности. Как? Вот как я могла допустить это? Почему сама сразу не позвонила этой Нике? Почему позволила Денису уйти из дома?

И все эти чертовы самоуверенность и вера в собственную исключительность. А ведь скольких бы проблем можно было избежать… и брата у меня не отняли бы.

При мысли о Денисе меня начало колотить с новой силой. Зажала рот руками и слегка ударилась затылком о стенку, чтобы хоть как-то привести себя в чувство.

Одно радовало: Саид все-таки добрался до Разина, раз его не было на суде, заседание которого он никогда не пропустил бы по собственной воле. Ведь это такая возможность порадоваться моему краху! Не знаю, что оборотень с ним сделает, но надеюсь, этот колдун сейчас корчится в муках… и угрызений совести по этому поводу я не испытывала совершенно. Заслужил. После того, что сотворила эта мразь, она заслужила все муки ада, вместе взятые.

Трудно сказать, сколько времени я так просидела, но в какой-то момент вернулось вселенское спокойствие. Выключив воду, встала и выбралась из душевой.

Игорек выдал мне шорты цвета хаки и длинную футболку. Быстро переоделась, кое-как просушила волосы полотенцем. Магией пользоваться не хотелось.

Стоило только выйти в коридор, как тут же меня поймали и крепко обняли, и я утонула в пьянящем аромате моего мужчины.

— Как ты? — Сережка провел ладонью по влажным волосам и зарылся лицом в мою макушку, со стоном втянув носом воздух. — Я уже собирался ломать дверь.

— Ты здесь, — шепнула в ответ, жадно вжимаясь в него.

Здесь. Он здесь. И я могу коснуться его, обнять, вдохнуть аромат его тела.

— Теперь все будет хорошо. Всегда.

Мужчина взял мое лицо в свои ладони и пытливо, с настороженностью, всмотрелся.

— Игорь прав, ты сама на себя не похожа. Бледная совсем… и плакала.

Слезы это такая ерунда, сейчас меня интересовало другое.

— Скажи, я смогу, — глубоко вздохнула, чтобы загнать новую порцию слез куда-нибудь подальше, и продолжила: — Я когда-нибудь смогу увидеть Дениса?

— Конечно, сможешь. — Он ловко поднял меня на руки и понес в свою спальню, где бережно посадил на кровать, а сам устроился рядом. — И совсем скоро.

Сережка накрыл своей широкой ладонью мою ладошку и бережно ее сжал.

— Ты не должна себя винить в том, что произошло в парке.

— Я не позвонила этой Дорофеевой. Пустила на самотек ситуацию с ней, но я даже не могла представить себе масштабы столь изысканной игры Вознесенского и… Максима Леонидовича.

Опустив голову, я рассматривала наши руки и любовалась притягательным контрастом его смуглой кожи и моей молочной.

— Эти люди — продуманные стратеги, в игре с ними у тебя не было шанса. И не подумай, что я сомневаюсь в твоих умственных способностях. Напротив, я считаю тебя очень умной девушкой. И ты не смогла бы почувствовать человечку с кодированной психикой, гипноз был очень качественный.

— Это не оправдание, — резко покачала головой, отчего мокрые волосы хлестнули по щекам. Это на мгновение отрезвило.

— Тань, они к этой операции готовились не один день.

Его фраза как-то разом стерла чувство вины и первые ростки процесса самокопания и линчевания. Я вскинула голову, внимательно на него посмотрела.

— Какая операция?

— Когда месяц назад ученица твоего отца случайно себя выдала, они поняли, что работа Разина не канула в небытие, не ушла в область преданий.

— Кто — они? Люди? Маги?

— Поверь мне, деятельность твоего отца затрагивает интересы слишком многих, как среди людей, так и среди магов. Основному большинству по нраву такое устройство мира, и мало кто хочет с ним расставаться.

— Значит, давние враги объединились под единым знаменем, дабы истребить угрозу в нашем лице. К чему такие глобальные извращенные заговоры? Не проще ли прибегнуть к банальному устранению — взрыв, очередная авария… еще что-нибудь.

— Потому что сторонников у твоего отца тоже немало… Вот уже не один десяток лет идет негласная война за изменение мира.

— Издеваешься?

— Нет. Это правда. Противники поняли, что вы с мелкими ничего не знаете о работе отца, вас оставили в покое. Присматривали, конечно, но не трогали… А вот месяц назад им пришлось напрячься. Мало того что работа велась, она давала ощутимые результаты, и за всем этим отчетливо чувствовалась рука Разина.

— И тогда они подумали о документах.

— Да… К вам очень трудно было подобраться. Вы живете крайне замкнуто, у детей определенный круг друзей, магиша, дом. Они редко куда выбираются и совсем не приветствуют чужаков, пытающихся набиться им в друзья. У тебя практически все время забирала работа, вот там они и решили подобраться… Ты оказалась права. Веронику Дорофееву завербовали как раз во время митинга по делу Кукловода. Все-таки превращение лучшей подруги, почти сестры, в безропотную секс-куклу наложило на ее психику неизгладимый отпечаток. И когда ей предложили наказать виновных, она с радостью согласилась. Дала добро на гипноз. А дальше ей предстояло вызвать интерес Димы и продержаться в статусе его любовницы как можно дольше, чтобы добиться твоего внимания, жалости и дружбы… Слезливые рассказы о тяжелой доле, просьба о помощи… Ты ведь не обычная ведьма, ты бы захотела ей помочь, не так ли?

— Так.

Ведь помогала же. Давала телефон знакомой для установки блока.

— Но тут вмешался его величество случай. Хочу тебе сразу сказать, что Максим Леонидович не связан с ними, он действительно нейтральная сторона. Но Разин знал о том, что происходит и чем это грозит Денису. Именно поэтому колдун так старался забрать внука себе.

— А чем это грозит Денису? — уцепилась я за произнесенную фразу.

Сережка тяжело вздохнул, явно собираясь сказать мне что-то не очень приятное:

— Он — некромант. Причем очень сильный некромант… именно такой, какой нужен, чтобы продолжить работу твоего отца.

— Нет, — я не хотела этого слушать. — Денис не будет в это вмешиваться.

— У нас нет выбора. Ты сама сказала, что вы давно уже увязли в этой истории. Будить сущности может не каждый некромант. Но твой брат… он сможет.

— Ему всего двенадцать.

— Ему уже двенадцать, и он сам решит, какой путь выбрать.

— Я не хочу, чтобы Денис пострадал в этой бессмысленной войне.

— Я не позволю. Но отступиться мы уже не сможем. Ты, кстати, не знаешь, куда исчез Разин? Он неожиданно пропал. Выехал из Совета, но до дома так и не доехал.

— Понятия не имею.

Кивнул. Но я по глазам видела — он знает или догадывается.

— Ты сказала Саиду?

— Перед тем как ты меня арестуешь, я скажу тебе одну вещь, и это будет не оправдание, а констатация факта: я сделала это, чтобы защитить свою семью. Он… начал угрожать моей семье, когда я еще на свет не появилась. А когда не стало мамы с папой, Разин как стервятник ринулся на остатки некогда счастливой семьи и хотел добить ее окончательно. И я… пусть и чужими руками… но защитила нас. И делала бы это опять и опять… пока эта падаль… извини… не сдохла бы.

Слез уже не было, осталась только глухая ярость, которую немыслимым способом гасил сидящий рядом Страж.

— Тань, я все понимаю… — Мои руки в его руках, нежное, успокаивающее поглаживание. — Ты хочешь узнать расстановку сил и дальнейший сценарий событий? Так вот, как бы это безумно и нелепо ни звучало, но ваши дед с бабкой спутали им на какое-то время все карты, когда устроили торги с инициацией Лизы. Вы же просто исчезли, и никто не знал, где вас искать… Пришлось все отложить до вашего возвращения в Москву.

— Что отложить? Чего они хотели добиться, подсылая ко мне эту девушку? Чтобы я добровольно передала ей в ручки документы отца или открыла все тайны?

— Ей нужен был доступ в ваш дом и чтобы охранка приняла ее за свою, поскольку ты бы ее на Веронику настроила, и Дэн…

— Что Дэн?

— Твой брат для них угроза… И Разин это отлично понимал, поэтому снова и снова пытался забрать его у тебя, именно из-за этого устроил цирк с торгами Лизы.

— Выходит, он весь такой замечательный дед, а я…

— Успокойся, — перебил меня Сергей. — Мы точно не знаем, какими побуждениями руководствовался Разин, совершая немыслимые попытки увести из семьи Дэна, который, к слову, сейчас в безопасности. Но вчера какие-то люди с помощью Дорофеевой пытались его выкрасть. Именно его. Так уж вышло, что новость о твоей инициации и способности создавать атакующие щиты еще не дошла до их ушей. Так что взрыв стал для всех полной неожиданностью.

— Которой они тут же воспользовались.

— Доказать вину Дениса и лишить его магии они все равно не смогли бы. Все-таки он совсем мальчишка, и настроить против него толпу сложно. Другое дело ты.

— И ты так просто отдал им документы отца? Не жалеешь?

— Нет. Видишь ли, в чем дело… все дневники и журналы, в том числе и электронные записи твоего отца, магически защищены. Их нельзя скопировать, нельзя посмотреть. Прочитать и изучить их может только некромант… и не просто некромант, а тот, кто знает кодовое слово. Мало того, один раз прочитанные, они навсегда остаются в памяти. Так что информация твоего отца для нас не потеряна, а спрятана в голове одной девушки.

— Надо же, — хмыкнула и осторожно потерла лоб. Как же болит голова. — Ты и тут подстраховался. Страж, просчитывающий все свои действия на сотню шагов вперед.

— Не все. — Он осторожно коснулся моей щеки пальцами, мягко провел по ней, рисуя узор на подбородке. — Я совершенно не ожидал, что, встретив одну хрупкую и в то же время очень сильную ведьму, потеряю голову, словно зеленый юнец. Что только и буду думать о том, как ей помочь, как спасти ее… как сделать самой счастливой. Как прогнать грусть из ее удивительных глаз… Ты знаешь, какая у тебя красивая улыбка?!

С каждым произнесенным словом его глаза загорались все ярче и ярче, лишая воли, отодвигая все проблемы куда-то на задний план. Сейчас остались только он и я… и наша страсть.

Я первая сделала рывок ему навстречу, схватила за рубашку и притянула к себе, чтобы впиться губами в его губы самым горячим и жестким поцелуем.

Мне сейчас не нужны были нежности и ласки. К черту все. Я слишком зла, слишком потрясена и слишком взвинчена.

Нет, я хотела грубо, страстно… ярко. Хотела почувствовать эту тонкую гранью между болью и страстью… прямо сейчас.

Опрокинула его на кровать, и сама села сверху, ощущая твердую плоть даже сквозь его брюки и свои шорты. От предвкушения сердце словно ухнуло вниз, а каждая клеточка тела словно вибрировала.

Поймала его взгляд и провокационно облизнулась. Сережка вздрогнул всем телом, даже дыхание задержал, после чего тихо засмеялся:

— Хищница.

Качнула головой и стянула футболку через голову. Бюстгальтера на мне не было, и соски сразу затвердели. Уж не знаю, что тому виной, легкий морской бриз, что ворвался через распахнутое окно, или голодный взгляд лежащего подо мной мужчины.

— Ведьма… твоя ведьма.

— Моя, — согласился он.

Умный мальчик.

Желание грубого секса никуда не делось, но это не значило, что я решила отказаться от игры перед страстной битвой двух начал. Так хотелось насладиться этим мгновением власти и контроля.

Слегка подалась и начала расстегивать пуговички белоснежной рубашки. Очень медленно, ласково касаясь подушечками пальцев смуглой кожи его груди. И каждое мое прикосновение находило яркий отклик — его дыхание становилось все глубже, черты лица заострялись, а глаза пылали зеленым пламенем.

Искорки страсти уже давно летали вокруг нас в стремительном хороводе, наэлектризовывая своей страстью и словно бы разряжая воздух. Я даже почувствовала запах озона. Расстегнув последнюю пуговку на рубашке, коснулась одной из искр. Мягкий разряд по телу, едва заметный, но такой чувственный и тихий стон, что он сразу утонул в глухом рыке возбужденного Стража.

Довела до грани.

Рывок — и мир перевернулся, когда Сережка швырнул меня на кровать. От удара о матрас слегка подпрыгнула, а он в этот момент умудрился стащить с меня шорты вместе с трусиками и сам избавился от одежды. Вот что значит практика, пара секунд — и одежды больше нет.

— Скорее… скорее, — прошептала я, протягивая к нему руки, стремясь как можно быстрее ощутить тяжесть его тела и снова стать единым с ним целым.

Он все понимал. Каким-то седьмым чувством знал, что мне сейчас так жизненно необходимо.

Резкое и глубокое проникновение твердой плоти до самого упора и мой вскрик. Не больно, наоборот, сладко и очень горячо. Как раз так, как я хотела. Никакой нежности, одна животная страсть и похоть во всем своем огненном великолепии. И эта тонкая грань, когда наслаждение становится болезненным и практически невыносимым. Когда ты не знаешь, чего хочешь больше — остановиться или продолжить эти сладкие муки. Потому что результат любого решения все равно будет один — смерть. В первом случае — от неудовлетворения, во втором — от возбуждения.

Напряжение нарастало как по спирали, увеличиваясь с каждым витком, словно вытягивая мои внутренности в струнку, а дальше — все… предел терпения. Ведь это просто невозможно и нереально.

— Пожалуйста… пожалуйста…

И в какое-то мгновение на тысячную долю секунды мир замер, чтобы взорваться миллионом ярких огней и затопить меня лавиной эмоций, которые, наслаиваясь, опережая друг друга, вихрем вторглись в сознание. И мы вдвоем застыли под этой лавой, сплетенные в чувственном водовороте.

Постепенно пришла в себя, с трудом возвратилась на бренную землю.

Губы горели от пряного вкуса магии, слегка ныло плечо. Провела по губам языком, словно слизывая остатки чужой страсти… мм… как же вкусно. После чего сладко потянулась и перевернулась на живот, посмотреть на лежащего рядом мужчину.

— Ты меня укусил.

— Не может быть, — хрипло ответил он, так и не открыв глаза.

— Факт, — кивнула, потирая зудящий след от зубов на своем плече.

Вот же зверюга. Страж, а метку свою поставил.

— А ты мне всю спину расцарапала, — пожаловался Сережка и, слегка привстав, глянул на часы, стоящие на тумбочке. — Надо вставать.

— Зачем?

— Скоро гости прибудут.

— Лиза с Денисом? — с надеждой спросила я.

— Угадала. — Нежный поцелуй в нос, и он встал с кровати, позволив вдоволь любоваться сильным и гибким телом.

— Как тебе удалось все это провернуть?

— Что именно?

— Все это. — Я поймала брошенные мне вещи и тоже поднялась. — Я ведь должна была проходить лечение в «Возрождении» или еще в какой-нибудь клинике, коих по всему миру разбросаны сотни.

— С чего ты взяла? Ты что, приговор не слышала?

— Слышала.

— Ну вот. Тебя приговорили к годовому лечению и обучению под присмотром опытного колдуна, который будет выбран тайным голосованием между всеми членами Совета.

— То есть под твоим? — быстро натянула шорты.

Пусть мы уже не раз занимались любовью, пусть он видел меня обнаженной, но чувство смущения все равно осталось.

— То есть под моим, — кивнул и достал из шкафа футболку, которую тут же надел. — А так уж вышло, что обучение мне гораздо удобнее проводить у себя дома… Тань, ты же понимаешь, что это заседание было театральной постановкой, рассчитанной на публику. Что хотели, они уже получили.

— Но Дэна под опеку они тебе не отдадут?

— Мне — нет. Но я знаю, кому отдадут.

— Я смогу его видеть?

— Сможешь. — Он притянул меня к себе и поцеловал. — Мы со всем справимся, я тебе обещаю. А теперь пошли на кухню, тебе необходимо нормально поесть.

Я кивнула и глубоко вздохнула. Как-то не верилось мне, что все закончилось.

Лиза с Саидом появились примерно через час, использовав для переноса мою сферу. В руках у них было пять дорожных чемоданов Windsor от Swaine Adeney Brigg. Ого, Саид не поскупился. Соколов гораздо скромнее в своих тратах.

— Я собрала все необходимое и даже сверх того. Остальное здесь купишь.

Мы с сестрой уже более получаса сидели на веранде в легких креслах из ротанга и смотрели на море. Мужчины остались дома, дав нам возможность поговорить и попрощаться.

Передвинули кресла как можно ближе друг к другу и теперь сидели, крепко взявшись за руки.

Наверное, надо что-то сказать на прощанье. И пусть это не навсегда и мы скоро увидимся, но я не могла найти нужных слов.

— Надеюсь, у вас с Саидом все хорошо?

Лиза заправила прядь шелковистых волос за ухо и кивнула.

— Да. Он не такой уж лютый зверь, каким кажется на первый взгляд. Конечно, домашним котиком его не назовешь, но… Саид лучшая кандидатура для инициации из всех возможных.

— Ты слышала наш разговор с Димой?

Мягкая улыбка на губах, и она повернулась ко мне. В голубых глазах ни тоски, ни сожаления, лишь легкая и какая-то взрослая грусть.

— Слышала. И очень рада этому. Уж лучше так, чем потом страдать и мучиться. Тань, ты не переживай, со мной все будет хорошо. Красивая экзотическая страна, сексуальный сильный мужчина, который меня хочет… А чувства… не всем так везет, как тебе и маме.

— Лиз, тебе только семнадцать. У тебя еще вся жизнь впереди.

— Я знаю… Ты береги себя, ладно? Мне совершенно не нравится вся эта ситуация. И Дениса береги. Хотя… что это я… Он уже большой мальчик и сам о себе позаботится. Просто будь счастлива, старшая сестра. Ты это заслужила.

Я чуть сильнее сжала ее руку и кивнула, улыбаясь сквозь слезы.

Моя девочка выросла.

— Таня! Лизка!!! — знакомый до боли голос заставил нас оторваться друг от друга.

Со стороны пляжа в одних цветастых шортах к нам бежал радостный Денис. За ним следом не спеша шел высокий худощавый пожилой мужчина.

Страж, что назначен новым опекуном Дэна.

— Денис!!!

Мы вскочили с кресел одновременно и побежали ему навстречу, столкнулись где-то на середине пути и, упав на колени, крепко обнялись. Трудно описать словами наши эмоции и чувства. Невозможно характеризировать и объяснить слезы и счастливый смех.

Вот теперь мы вместе. Пусть ненадолго, но вместе.

Что бы ни говорил Закон, что бы ни твердили маги и люди, самое главное в жизни каждого — это семья и любовь. И если это есть, тебе никто не страшен, даже самый коварный и смертельный враг.

Сегодня

Не беспокоить (англ.). — Здесь и далее примеч. авт.

Ярко-красный.