Жили-были три ксендза. Разжирели они так, что прямо беда. Уж что они ни делали, какие лекарства ни принимали — ничего не помогает.

Посоветовали им доктора на воды ехать: может, говорят, вода из вас лишний жирок вытянет.

Пошли ксендзы по людям деньги на дорогу собирать. Зашли к одному человеку. Звали того человека Адась. Всю жизнь он работал на панской винокурне и был на разные выдумки тороват.

Выслушал Адась толстых ксендзов, подумал немного, а потом говорит:

— Зачем вам, паны ксендзы, самим по людям ходить. Поживите у меня немного, а я за вас эту работу сделаю.

— Хорошо, — говорят ксендзы. — Это для нас ещё лучше, а то нам самим ходить тяжело.

Принёс Адась водки, начал ксендзов угощать.

Пьют ксендзы, хозяина похваливают: вот, мол, какой добрый человек попался — ничего для божьих слуг не жалеет!

Напились они даровой водки и захрапели на всю хату.

Хозяин оставил их, а сам пошёл к своим приятелям — рабочим с винокурни.

— Так, мол, и так, — говорит, — пособите, хлопцы, толстых ксендзов вылечить.

— Это мы можем, — отвечают приятели. — Чем мы не доктора?

Пришли они к Адасю, переодели пьяных сонных ксендзов в рабочую одежду, а вечером перенесли их на панскую винокурню.

Наутро очухались ксендзы. Смотрят — где ж это они? Поглядели друг на друга и ещё больше удивились — вместо сутан на них рваные мужицкие свитки, на ногах стоптанные опорки… Всё такое же, как у рабочих на панской винокурне!

Но не долго удивлялись ксендзы. Подходит к ним панский приказчик и как крикнет:

— Вы чего тут развалились? Марш картошку носить в котлы!

Приказчик подумал, что это пан новых рабочих нанял, а те пришли сюда отлёживаться, а не работу делать.

Хотели было ксендзы с приказчиком спорить, а тот и слушать не хочет, начал их бить плёткой.

Завопили ксендзы:

— Мы не рабочие, а ксендзы!

— Э, да вы ещё надо мной смеяться вздумали!

И начал приказчик их бить опять, да ещё посильней.

Крутились, вертелись ксендзы, видят — ничего не поделаешь.

— Мы пойдём, пойдём, — говорят, — работать.

— Так сразу бы и говорили! — успокоился приказчик. — А то выдумали ещё — ксендзы! Я вас наксенжу!

Подумали ксендзы: «А и правда: может, нам это только приснилось, что мы были ксендзами?»

Пошли они картошку носить. Взвалят им рабочие на плечи по мешку, они кряхтят, а несут, только искоса на приказчика с плёткой поглядывают. До полудня целую кучу картошки переносили, крепкие были ксендзы.

После обеда задал им приказчик новую работу — дрова пилить. А попались дрова дубовые, сучковатые. Пилят ксендзы да всё на солнце поглядывают: скоро ли вечер?

Дождались они кое-как вечера и, не евши, тут же у тёплого котла и уснули как убитые.

Наутро поднялись, поели вместе с рабочими картошки и — за пилу: боятся, чтоб приказчик не отхлестал.

Работают ксендзы на винокурне вместе со всеми, как надо, вместе едят, вместе спят.

Прошла неделя, вторая, стал жирок с ксендзов спадать, а спустя месяц сделались они, как борзые. Посмотрят друг на дружку и узнать не могут — так исхудали. «Наверное, — думают, — это нас черти схватили и в винокурню на послушание засадили».

Вот однажды после работы поднесли ксендзам Адасевы приятели штоф водки и начали их потчевать… Напились ксендзы и уснули без памяти. Взяли тогда рабочие перенесли их к Адасю в хату, сняли с них грязную одежду и спать уложили.

Проснулись на другое утро ксендзы поздно и дрожат, боятся, что на работу проспали!.. Начали поскорей искать одежду. Вдруг видят, лежат возле них настоящие ксендзовские сутаны! Удивляются ксендзы — глазам своим не верят.

А тут входит к ним хозяин со сковородкой яичницы. Запахла яичница на всю хату, аж нос щекочет.

— Вставайте, вставайте, паны ксендзы, — говорит хозяин. — Завтракать пора.

Оделись ксендзы и за стол. Едят и поглядывают молча друг на дружку: видно, опять сон снится!

Позавтракали этак и домой собираются.

Адась говорит:

— Погодите, Панове, я ж вам ещё денег не собрал на воды ехать…

— Нет, нет, — замахали ксендзы руками, — не надо нам никаких вод: мы и так излечились. И стрелой один за другим в двери. Выскочили ксендзы на двор и поскорей каждый в свой костёл. И так быстро помчались, что и на лошади их не догнать.