Драконы взлетели синхронно и в едином порыве, заставив нас крепко ухватиться за подлокотники, причем я непременно выпала бы, не прижми Эдвин к сиденью одной рукой, второй он вцепился в свое кресло так, что пальцы побелели. И жутковатый должна признаться это был взлет!

Но затем нас перестало вжимать в сидения и трепать при каждом взмахе крыльев драконов, вот только дышать стало затруднительно.

— Высоко взлетели, здесь воздух разреженный, — пояснил Эдвин, — сейчас привыкнешь.

Привыкаю, отчаянно дыша открытым ртом, парни же делают вид, что им на все плевать и вообще они крутые мужики на трудности внимания не обращающие — все трое сидели, сдержанно улыбаясь и переглядываясь, словно искали, кто первый проявит слабину и покажет, как перепугался. Перепугалась я!

— Тьма, я отказываюсь лететь куда бы то ни было! Сажайтесь! — взвизгнула, не выдержав очередного рывка вверх.

Эдвин искоса глянул на меня, затем схватил за руку, рывком поднял, потянул и я упала к нему. Усадив к себе на колени, парень крепко сжал и спросил:

— Так лучше?

— В смысле при падении ты будешь внизу, я упаду на тебя и выживу? — уточнила. — Да, спасибо, гораздо лучше.

Эдвин улыбнулся, а потом не выдержал и расхохотался, откинув голову назад. Дан поддержал веселым смехом и только Норт чуть укоризненно напомнил:

— Риа, сейчас ночь, в ночное время и при полной луне некроманты вполне способны летать.

Эдвин добавил:

— Сейчас драконы встанут на курс и полет станет поприятнее.

Дан широко улыбнулся и протянул:

— Чай попьем.

Меня затошнило от чего-то. А еще в голове шумело и вообще.

— Можно же было просто на карете, — простонала, уткнувшись лбом в плечо Эдвина.

— Можно, — согласился со мной Дан, — но, понимаешь ли, Королевские мертвые игры вещь пафосная, отсюда и нелепое «кто на чем прискачет, тот и всех круче». В этот раз круче всех будем мы.

Мне вспомнилось то, что Норт говорил о мертвых играх в седьмом королевстве, и к слову — о способах прибытия он мне не рассказывал.

Рывок вверх, еще один, а затем мы полетели плавно, почти не ощутимо, и даже к странному воздуху я начала привыкать.

— Ты как? — спросил Эдвин, погладив по волосам.

Прекратив утыкаться в его плечо, хотя должна признать так было спокойнее, я поднялась и пересела в свое кресло. Парни проследили за каждым моим движением и продолжали следить дальше.

— Все в порядке, — заверила некромантов.

— Да мы так и поняли, — Дан усмехнулся, — только у тебя вид как у свежеподнятой нежити со стремлением проверить нежизнь на прочность.

— Это как?

— Самоубиться по собственному желанию, — рассмеялся он.

Норт и Эдвин тоже рассмеялись, не скрывая облегчения. И вот чтобы они не говорили, и какими спокойными не пытались бы казаться, а похоже и им от рывков на взлете не по себе было. Теперь хохочут и от их смеха мне самой захотелось улыбнуться. Я еще раз оглядела всю троицу — Норт с косой челкой и фиолетовым отсветом глаз, столь заметным в полумраке кареты; Дан с его огненно рыжей шевелюрой, внушительным ростом и широченными плечами; Эдвин, чей хищный профиль в сочетании с узкими глазами откровенно пугал, но только не тогда когда Харн приветливо улыбался, вот тогда Эдвин казался милым. Моя команда. Сильные, более чем сильные, учитывая Эль-таимы, осторожные, рассудительные, отчаянные и готовые постоять друг за друга — глядя на них, я даже не сомневалась в том что они будущие победители королевских Мертвых игр. Да и кому побеждать, если не им — лучшим выпускникам Некроса за последние двадцать лет, наследникам величайших родов и… будущим королям. А Норт будет прекрасным королем — умным, умеющим сотрудничать с аристократией, властным, достойным править.

Задумавшись, не заметила, что парни перестали смеяться и теперь все трое смотрят на меня.

— Что? — не стала я молчать.

— Ты на нас так смотрела, с таким восторгом в глазах, — ответил Дан. — Ты чего?

Улыбнувшись, неловко пожала плечами, но ответила искренне:

— Даже не сомневаюсь, что вы будущие победители.

Троица наяд помрачнела мгновенно. Парни переглянулись. Норт, дернул головой, отбрасывая челку с глаз, и задумчиво произнес:

— На самом деле победить будет не просто, Риа.

— С Эль-таимами? — хмыкнула я. — Норт, вы трое и так были сильнейшими, а с артефактами у вас еще и практически неограниченный, за счет стремительного пополнения, резерв, так что…

— Упускаешь важный момент, Риа, — Эдвин криво улыбнулся, — до финала в команде сражаться будешь ты. И, несмотря на великолепный результат сегодняшнего боя, ты все же остаешься слабым звеном в команде, причем звеном без Эль-таима.

Нашел когда напоминать.

— Мы летим сейчас благодаря Эль-таиму который я подарила сердцу Некроса, — напомнила, снимая сапоги и устраиваясь на сиденье с ногами. — Ко всему прочему артефактов при мне более чем достаточно.

Парни переглянулись. Точнее Норт вопросительно посмотрел на Эдвина, тот кивнул, Дан вставил:

— Но резерв у Рии все равно практически на нуле?

— Фактически да, — ответил Норт.

Ему, целителю, виднее, так что я спорить не стала, но настроение, конечно, скатилось в Бездну. И где-то там теперь растеклось лужей полного осознания собственной никчемности… Подставлю ведь ребят. С другой стороны Гобби важнее чувства вины перед командой Некроса.

И тут Эдвин задумчиво произнес:

— Ведьмочки.

Что?! Изумлено воззрилась на некроманта, но тут Норт произнес:

— А это мысль.

— Точно, — Дан подался вперед, — в академии прикладной магии Визериуса молниеносного судя по слухам сейчас обучаются тринадцать ведьмочек!

— Вот-вот, — мне не понравилась усмешка Эдвина. — По сути можно было бы и в Ведическую школу наведаться, думаю мы бы нашли способ, но тринадцать незамутненных источников магического резерва будут в столице седьмого королевства практически в шаговой доступности…

— Фактически в шаговой доступности, — глаза Норта полыхнули фиолетовым сиянием с синим отсветом, — невеста Танаэша как раз ведьмочка.

— Что за бред вы несете?! — не выдержала я.

Парни проигнорировали меня совершенно, продолжая размышлять на дурацкую тему:

— Отобрать резерв у не прошедшей посвящение ведьмочки проще простого, а там выпускницы — то есть сил много, защиты никакой, — произнес Эдвин.

— Не понятно лишь, как их вообще из Ведической школы выпустили.

— По личной просьбе министра Рханэ, — и откуда Норту это известно. — Да, идеальный вариант, Эдвин.

— Это будет не слишком благородно с нашей стороны, но о каком благородстве может идти речь в данной ситуации, — сказал Харн.

— Согласен, между какой-то ведьмой и нашей Рией я выбираю Ри, — Дан весело подмигнул мне.

— А ничего, что я против? — возмутилась, подскочив с кресла.

Некроманты разом глянули на меня, чуть скривились, и…

— Нам понадобятся три, не меньше, — начал Норт.

— Двоих используем на тренировках, одну для сражений, — кивнул Эдвин.

— Проще будет, если выкрадем, используя нежить, — это уже Дан.

— Там два кладбища в черте столицы, — Норт почесал переносицу, и продолжил, — чисто гипотетически с Эль-таимами у нас хватит сил, чтобы поднять оба, спровоцировав панику.

— Десяток заготовим для нападения на общежитие, предварительно выяснив, где они держат ведьм, — продолжил разрабатывать план Эдвин.

— Я возьму на себя управление поднятыми умертвиями. С моими возможностями думаю потяну оба кладбища, — уверенно произнес Дан.

Ну да, среди нас как некромант он был сильнейшим.

— Отлично, мы с Эдвином организуем изъятие ведьмочек из академии, — кивнул Норт.

Это было настолько вопиюще, что я разъяренно потребовала:

— Прекратите немедленно!

Некроманты умолкли, удивленно на меня глядя. Норт молчал, Дан хмыкнул и принялся изучать ногти на правой руке, Эдвин устало как-то произнес:

— Твой резерв к началу игр не восстановится, Риа.

Села обратно на сидение, снова забралась на него с ногами и раздраженно ответила:

— Если вы думаете, что я соглашусь использовать ведьм в качестве энергетических сосудов, то вы плохо меня знаете!

Знали они меня уже хорошо, потому что все трое разом нахмурились, и Дан выдвинул новую идею:

— Домовые? Слышал, что если домовых заставить, они силой делятся.

Вот вероятно именно из-за подобных слухов домовых в Некросе не водилось! Ни домовых, ни духов, ни иных существ, одни зомби и призраки! И те, к слову, некромантов сторонились. Не зря!

— Не настолько я и беззащитна, — вспомнив сегодняшний бой, — чтобы вы настолько за меня переживали.

Умолкли, переглянулись, с улыбками посмотрели на меня.

— Ну хотя бы одну ведьмочку?.. — вернулся к идиотизму Дан.

— Нет! — я разозлилась.

— Ну и ладно, — внезапно согласился Эдвин, протянув руку, успокаивающе погладил меня по ладони, — если ты так хочешь, мы станем их верными защитниками.

— Чьими защитниками? — вновь села в кресло.

— А это мысль, — хмыкнул Норт.

— Какая мысль? — напряглась я.

— Ведьм защищать, — улыбнулся Эдвин.

А Норт мне как маленькой пояснил:

— Риа, как ты думаешь, какой запасной план сейчас обсуждают практически все команды-участники предстоящих игр?!

До меня дошло. И стало безумно жаль этих ведьмочек, которые по какому-то дурацкому стечению обстоятельств оказались в столице седьмого королевства к открытию игр…

— А кто, говорите, их в местную академию приволок? — уточнила я.

— Министр Рханэ, — последовал ответ Норта.

Не зря про Рханэ всегда говорили, что это очень страшный человек.

И тут Норт сообщил:

— Остановимся в доме моего дяди, в городе.

Я сразу поняла, что против. Но возмутиться не успела, за меня это сделал Дан:

— Останавливайся, я предпочту академию и ее общежития — это же адепты Визериуса Молниеностного, Норт, они народ веселый.

— С нами Риа, — пресек его Норт.

Эдвин хмыкнул, подался к Дастелу и почти промурлыкал:

— Тогда что может быть безопаснее цитадели Харнан, которой владеет мой дядя. Цитадель в пределах столицы, Норт. Я тебе даже больше скажу — дядя выделит Рие охрану, учитывая ее ценность воинов десять, не меньше. К слову для охраны Танаэша не требуется больше трех, а впрочем, кому я рассказываю о степени квалификации воинов клана Меча. Так значит, остановимся у моего дяди?

Дастел нахмурился, и мрачно напомнил:

— Там Рик.

Мое сердце дрогнуло и я поспешно сказала:

— Остановимся у дяди Эдвина.

Дан расхохотался. Дастел и Харн сурово на меня посмотрели, Норт хотел было что-то сказать, а после:

— Хорошшшо.

И тут Дан нехотя сообщил:

— Дом моей тетки в шаге от академии Визериуса Молниеностного.

Парни снова переглянулись.

— Дядя выделит дому охрану, — произнес Эдвин.

— Мой родственник предоставит прислугу для содержания нашей нежити, — Норт улыбнулся, — да, так будет лучше.

Я потрясенно развела руками, намекая, что и у меня как бы мнение свое есть. Но видимо тут не мнение, а родственники играли основную роль. Подтверждая мое предположение, все трое тут же взялись строчить послания. Спустя всего несколько минут Норт подошел к люку в полу, открыл, достал оттуда уже знакомого мне нетопыря. Молния пьяно икнул, после чего позволил надеть на свой ошейник постромки с сумой для корреспонденции и уронить себя в приоткрытую дверь с воплем «Уа-а-а-а-а». Пока Норт после этого закрывал дверь, мы все еще слышали падающее «А-а-а-а-а».

— Он выживет? — испугалась я.

— Это нетопырь, Риа, — Норт укоризненно покачал головой, — естественно выживет. Давайте устраиваться спать.

Эдвин поднял меня, после чего раздвинул мое кресло в узкую койку, со своим то же самое проделал, как и парни. И вскоре мы все лежали, задумчиво глядя в потолок и размышляя об играх. Причем молча. Вероятно каждый просто о своем думал. Потом все заснули.

Утром в двери вежливо постучали, Норт поднялся и пошел открывать. Галантно распахнул створку, открывая приподнявшейся мне вид на облака, вровень с которыми мы летели и восходящее солнце, и впустил нетопыря. Молния пошатываясь протащился несколько шагов и рухнул на пол. Из его контейнера Дастел достал одно единственное письмо, открыл и прочел вслух:

«Остановитесь у меня».

— Гаэр-аш? — сонно уточнил Эдвин.

— Тьма, все веселье испортит, — психанул Дан и снова завалился спать.

Люк в полу приоткрылся, Салли юркнула в карету и побежала ко мне. Поластившись, умчалась к столику кипятить для нас чай. Я, зевнув и потянувшись, поднялась и пошла ей помогать — тяжела женская доля.

За завтраком парни сидели хмурые — решением ректора остались недовольны все, но и спорить никто не рискнул. После продолжительного молчания, намазывая белый батон расплавленным сыром, Дан спросил:

— А где вообще дом Гаэр-аша находится?

— Пытаюсь вспомнить, — Норт пил чай маленькими глотками.

— Дом им куплен? — поинтересовался Эдвин.

— Вряд ли, скорее в наследство достался, — Дастел передернул плечами. — Возможно от двоюродной бабки.

— А кто его двоюродная бабушка? — мне стало интересно.

— Вдовствующая королева, — последовал ответ.

И я поняла невероятное:

— Гаэр-аш и наследник седьмого королевства родственники?!

Дастел кивнул. После глянул на меня… и замер, не сводя глаз. Я с некоторым удивлением посмотрела в ответ и побледнела, заметив то, чего еще ни Эдвин, ни Дан не увидели — в глубине глаз Норта загорался огонь. Синее танцующее пламя.

— Риа, — Эдвин прикоснулся к моей ладони, — ты побледнела. Что-то не так?

Отрицательно покачала головой и отвела взгляд от Дастела, в глазах которого пламя вспыхнуло ярче, едва Харн ко мне прикоснулся.

— Эдвин, — раздался хриплый голос Норта, — убери от нее руку.

Наследник клана Меча сжал мои пальцы чуть сильнее, успокаивающе погладил похолодевшие ладони и холодно произнес:

— Контролируй себя.

Дастел поднялся и ушел к умертвиям. Не знаю, что он там делал, но вскоре в карете стало ощутимо теплее.

— С Нортом странные дела творятся, — произнес Дан, поднявшись и приоткрывая дверь, чтобы запустить поток ледяного воздуха.

Эдвин ничего не ответил, продолжая фактически меня успокаивать.

— Что будет, если он сорвется на играх? — Дан вернулся на свое место, отрезал кусок ветчины, уложил на ломоть хлеба.

Эдвин отпустил мою руку, сделал глоток чая и ответил:

— Останемся втроем.

— Ты, я и Риаллин?! — испугался Дан.

К слову мне тоже стало не по себе, не спорю что Дан и Эдвин сильны, но голова в команде все же Норт.

Внезапно стало еще теплее. Салли, до этого дремавшая возле чайничка, вскочила, подбежала к краю столика, беспокойно посмотрела вниз, потом на меня. Посмотрела на меня выразительнее и указала лапкой туда, вниз. Потом на меня и снова вниз. Ее выразительное «Иди туда» сложно было бы не понять. Вот только мне идти совершенно не хотелось, потому как судя по температуре, кое-кто невольно поджег воздух. Но вспомнив, что там Гобби, Яда, Коготь и Культяпка, я поняла, что выбора нет.

— Сейчас приду, — сказала парням, и, поднявшись, поторопилась к люку.

Едва начала спускаться по лестнице, как увидела ожидаемое — в нескольких местах воздух горел синим пламенем. Огоньки словно висели в пространстве медленно увеличиваясь…

— Сссейчас потушу, — раздался хриплый голос Норта.

Я повернула голову и увидела его сидящим на полу у стены. Норт не шевелился, опустил руки, вытянул ноги и глубоко дышал, пытаясь успокоиться — он явно понял, что еще чуть-чуть огня и тут все загорится.

В очередной раз вспомнила слова Гобби о том, что Норт превратится в темного лорда. Посмотрела на свое умертвие — зомби, в отличие от остальной заинтересованной происходящим мертвой компании, выглядел напуганным. Уже сталкивался с чем-то подобным?! Гобби поймал мой взгляд и демонстративно провел пальцем по горлу — недвусмысленный жест. Норт данный жест заметил и пламя, горевшее в воздухе, заревело стремительно увеличиваясь. Мой зомби узрев это демонстративно направился к выходу самоликвидироваться и мне рукой помахал, мол тоже советую сваливать, целее будешь. Яда удивленно потянулась носом к огню, но стоило прикоснуться, так взвизгнув, отпрянула. Пламя темных лордов причиняет боль даже умертвиям?! Впрочем, достаточно вспомнить, что огонь сотворенный Гаэр-ашем ожег Салли, а она как-никак огненное существо. Вспомнила я и то, каким способом пламя можно погасить и продолжила спуск в ангар.

— Ррриа, уйди, — прорычал Дастел, чье дыхание теперь вероятно и наверху слышно было.

Уйти я никак не могла. Спустилась, подошла к Норту, села рядом с напряженным парнем, осторожно коснулась его сжавшейся в кулак ладони — пламя замерло и гудение прекратилось. Медленно провела пальцами по его руке, придвинулась ближе и положила голову к нему на плечо…

И в ангаре похолодало в тот же миг, а мне не нужно было даже поворачивать голову чтобы увидеть, как гасло пламя — я и так это поняла. Поняла, и прижалась к Дастелу чуть сильнее, затем осторожно положила ладонь ему на грудь. Там, под мантией и рубашкой, под слоем кожи и ребер отчаянно билось сердце — быстро, неравномерно, словно рвалось прочь охваченное огнем, но вот моя ладонь сверху и биение замедляется, успокаивается…

В какой-то момент Норт расслабился, задышал уже спокойнее, потом накрыл своей рукой мою ладонь и тихо произнес:

— Спасибо.

Грустно улыбнулась в ответ, даже зная, что он моей улыбки не увидит. От чего-то хотелось расплакаться.

— Ты уже знала, что нужно делать, так? — уточнил Норт.

— Подобное происходило с Гаэр-ашем, Салли подсказала, что нужно сделать, — просто сказала я.

Дастел откинул голову назад, гулко стукнувшись о стенку ангара, хрипло начал рассказывать:

— У меня кровь горит. Жуткое ощущение, словно лава перетекает, не хватает воздуха, задыхаешься и горишь всем телом. Я не знаю, смогу ли справится с этим.

Поежилась, но усилием воли осталась все так же близко к Норту, и руку не убрала, затем тихо сказала:

— Насколько я поняла, у Гаэр-аша такой приступ был только раз.

— Это радует, — слабым голосом произнес некромант.

А затем едва слышно спросил:

— Я превращаюсь в чудовище?

Затаив дыхание я зажмурилась. Сильно-сильно, до боли, до светящихся точек перед глазами, до слез, которым не позволила сорваться с ресниц. Потому что я не могу сказать Норту правду. Не могу. Одно дело бросить Гаэр-ашу в лицо «вы чудовище», и совершенно другое сказать нечто подобное тому, кто стал другом. Кто на короткое время был больше чем другом…

— Норт, — почти простонала, — ты…

О, Тьма!

Я поняла, что никогда не смогу ему это сказать. Просто никогда.

Норту мои слова и не потребовались. Обняв меня за плечи и прижав к себе, он тихо произнес:

— В моем роду темная кровь не просыпалась ни у кого. В роду Артана иногда да и последствия были печальны.

Я напряглась, чуть отстранилась от Дастела, изумленно посмотрела на него и спросила:

— Что значит, последствия были печальны?

Его щека дернулась, но мне ответили предельно честно:

— Становились чудовищами.

Вздрогнув, удивленно взглянула на Гобби. Мое умертвие передумало прыгать, и, подойдя чуть ближе, задумчиво прислушивалось к нашему разговору. Вид у зомби выражал сомнения наряду с размышлениями. Заметив мой взгляд, Гобби развел руками, мол «ничего о подобном не слышал». Не удивительно, что я тут же спросила:

— В каком смысле «чудовищами», Норт?

Он улыбнулся, потом рывком поднял меня, пересадив к себе на колени, снял куртку, бросил на пол, и вернул меня на место, но так чтобы я уже на его куртке сидела. В ответ на мой возмущенный взгляд пояснил:

— Я не уверен, что сейчас смогу лечить, так что не замерзай, ладно?

Кивнула, соглашаясь. Норт протянул руку, коснулся горячей ладонью моей щеки, в его глазах промелькнуло что-то полное грусти и парень начал рассказывать:

— Эту историю знают в оригинале лишь члены наших семей, только те, в ком течет кровь Веридан — Дастелы и Гаэр-аши. Ты единственная, кому расскажу, и лишь потому, что знаю — ты никому никогда не поведаешь и строчки. Так вот… когда-то жила юная девочка, ей было четырнадцать… В пятнадцать по меркам прошлых времен незамужние уже к старым девам приравнивались, — он улыбнулся, а я подумала, что соскучилась по этой его теплой чуть насмешливой улыбке. До слез соскучилась.

Норт тяжело вздохнул и вернулся к истории:

— У аристократов нет права выбора своей пары, особенно у женщин, и в мужья этой девочке был выбран Ингардаш Гаэр-аш, по возрасту превосходивший ее отца, но не это было его главным недостатком — жестокий, алчный, заносчивый и излишне самонадеянный. Когда в южных морях набирала силу банда троллей явившихся из территорий сопредельных с Хаосом, все предусмотрительно покинули опасные места, но не Ингардаш. Два боевых корабля могущественная сила, но не против боевых троллей. Гаэр-аш был пленен и на годы о его существовании все забыли. Все кроме родственников, ведь Ингардаш был единственным наследником рода. Но он вернулся — почти такой же как и раньше, и в то же время не такой. До девицы из рода Веридан он погубил троих, но деньги, происхождение и… деньги решили все — он просто купил себе новую невесту. И была свадьба, пышная, в соответствии с традициями, а после гости сопроводили молодых в опочивальню…

Я слушала затаив дыхание. Гобби тоже слушал, но делая вид словно его тут вовсе нет.

— В полночь в ворота замка постучали, — продолжил Норт. — И слуги впустили трех матросов, что несли горькие вести и гроб… Гроб с останками Ингардаша Гаэр-аша, погибшего три года назад. И на останках обнаружились все его родовые кольца, и анатомические особенности присутствовали, и даже выбитый в юности зуб так же отсутствовал у скелета. Стоит ли говорить — доказательства были налицо. Обезумевшие отец и мать Ингардаша ринулись в спальню молодых и обнаружили лишь обнаженную деву, что пребывала в беспамятстве, да гудение пламени слышалось им, когда взламывали дверь. Но после той ночи девица Веридан понесла, и стоит ли говорить, что в создавшихся условиях… Матросов принесших тело Ингардаша убили, слуг ставших свидетелями случившегося так же, останки были захоронены в семейном склепе, а рожденный ублюдок признан законнорожденным. Это был сильный здоровый малыш, ставший великим лордом и взявший в жены девицу из рода Дастел. Но ко всем достоинствам имелись и существенные недостатки — вспыльчивый, жестокий даже по нашим меркам, владеющий огнем и нередко использующим его для казни неугодных. И эта темная кровь течет в нас, Риа, иногда проявляясь со всей силой, как в короле, иногда лишь отдельными чертами как было с Артаном. Но я никогда не думал, что этот синий огонь вспыхнет в моих венах… Не хочу. Не хочу, чтобы меня ненавидели и боялись. Не хочу этого круга отчужденности, который неизменно окружал тех, в ком просыпалась эта темная кровь.

Мне вспомнилась нелюбовь преподавателей к ректору, и невольно поежившись, тихо сказала:

— Норт, ты не такой.

— Я становлюсь таким, Риа, — хрипло произнес он.

Потом его рука нашла мою ладонь, чуть сжала и Дастел продолжил:

— Если бы не ты, я бы мог спалить нас, понимаешь? Я не контролировал огонь… я…

Вновь вспомнив ректора, уверенно перебила:

— Тебе не нужно контролировать огонь, тебе нужно контролировать себя! Свои эмоции, свой норов, свою агрессивность, и если держать эмоции под контролем воздух не будет вспыхивать огнем, Норт!

Он на миг задумался, а потом кивнул, и погладил мою руку.

А я из всей рассказанной им истории почему-то обратила внимание на «жестокий даже по нашим меркам». Улыбнувшись, тихо сказала:

— Некроманты вызывают содрогание почти у всех, вы самые жуткие из всех магов, но ты не такой.

Нахмурился, повел плечом и произнес:

— Как сказать…

Не такой. Я точно знаю. В отличие от других некромантов, и Норт и Дан и Эдвин нормальные. И вспомнилось сказанное одним из восстанавливающих сердце Некроса некромантом: «Молоденькие — жутко ревнивые создания, ты не поверишь, ходит за мной как собачонка повсюду», и отповедь ректора: «Приворот на крови имеет свои недостатки».

— Норт, — перебивать не хотелось, но к слову о жестокости приемлемой у некромантов, — тебе знаком тот покрытый шрамами после нападения хмыры некромант, что провожал нас вместе с Гаэр-ашем?

— Почему он тебя заинтересовал? — удивился Дастел.

Не став юлить, сказала честно:

— Они коснулись темы его личной жизни в разговоре и… студентки, — я запнулась.

Чуть нахмурив лоб, Норт призадумался, потом кивнул и ответил:

— А, его жена. Насколько я понял, она была против их отношений, что вовсе не удивительно — мерзкий тип, из всего их выпуска Артан в принципе самый вменяемый, вот Дакрэш и применил убойный довод.

То есть они учились вместе… Впрочем, насколько я поняла, тут попытки оживления сердца Некроса в ритуал для выпускников давно превратили, так что не удивительно. Удивительно как раз совершенно иное:

— Все знают, что Дакрэш заставил собственную адептку стать его женой использовав приворот на крови и никому до этого нет дела? — возмутилась я.

Пожав плечами, Норт спокойно ответил:

— Во-первых, действительно никому, у некромантов свои взгляды на жизнь. Во-вторых, приворот на крови сотворенный некромантом не снимаем, она и после смерти умертвием будет за ним таскаться, так что осуждать, как ты понимаешь, уже поздно.

Содрогнувшись от ужаса, я подтянула колени к подбородку, задумчиво посмотрела в сумрак ангара. Приворот на крови… Приворот на крови… Кровь… Не я буду, если не сниму, это первое, и второе — определенно я никогда не пойму некромантской морали.

— А этот лорд Дакрэш на играх будет присутствовать? — поинтересовалась осторожно.

— Риа, — Норт взбесился мгновенно, — не смей в это… — внезапно фиолетовый отсвет в его глазах сменился синим огоньком, и Дастел задумчиво произнес: — А это будет оригинально… — Взгляд на меня: — Нужна девчонка или он сам?

Может эти темные лорды не такие уж и чудовища?!

— Для начала описание этого приворота на крови, после кровь ее и его, — улыбаясь, ответила я.

— Достанем, — от этого слова повеяло привычной нортовской уверенностью.

И в то же время какой-то непривычной самоуверенной бесшабашностью — мне это почему-то дядю Тадора напомнило, и на душе стало теплее.

— А ведьмочек не трогать, — потребовала, решив, что пока у него хорошее настроение, можно вытрясти честное слово, которое Норт вряд ли нарушит.

Так и вышло.

— Уговорила, — он щелкнул по носу, — коварная Риа.

Подскочив, протянула ему руку и спросила:

— Идем?

Он молча коснулся моей ладони, осторожно сжал, взглянул на меня и задал неожиданный вопрос:

— Я тебе дорог?

Улыбаться перестала вмиг, но честно ответила:

— К моему огромному сожалению — да.

Норт промолчал, поднялся и повел меня к выходу. Уже когда я полезла вверх, тихо произнес:

— Прости.

Говорить о том, что мне не за что его прощать я не стала. Не смогла.

— И спасибо.

Обернулась, удивленно взглянув на Норта.

— За что? — правильно понял он мой немой вопрос. — За надежду на то, что темные не настолько монстры.

Улыбнулась, я и сама была этому рада, потому что после рассказанной Нортом истории, как-то жутковато стало.

— Итак, лорды и леди, — Норт с бокалом вина стоял, вглядываясь в нас всех поочередно, — на повестке дня главный вопрос — наше феерическое появление. Жду предложений, идей, оригинальных идей и энтузиазма.

Эдвин и Дан переглянулись, затем оба воззрились на Дастела.

— Норт, мы заявимся на драконах, — произнес Дан.

— Вполне феерично, — добавил Эдвин.

Командир нашей команды слегка прищурился и провокационно протянул:

— Полагаете, этого будет достаточно?

Его глаза вновь полыхнули синим пламенем. И этот огонек остался гореть где-то в глубине черных глаз некроманта, придав ему что-то… жуткое, но в то же время невероятно привлекательное.

— Только представьте, — вкрадчиво продолжил Норт, поочередно вглядываясь в каждого из нас, — мы остановим драконов в небе и спустимся на землю по огненным ступенькам…

Секундное молчание и вопрос от Эдвина:

— Как?

А действительно, как такое можно осуществить?

И именно этим вопросом все и задались, на миг забыв о «зачем».

— Я создам каркас, используя плетение стандартного аркана, — предложил Дан. — Наш вес плетение выдержит.

Как сильнейший некромант в команде, Данниас мог провернуть подобное.

— Стабилизирую для прочности, — вставил Эдвин.

— Зажгу, — улыбнулся Норт.

— Просто сойду по ступеням вниз, — выдала я, ибо ничего более не смогла бы.

Чувствую себя… побродяжкой. В смысле так, мимо проходила, то есть пройду.

— Наденем парадную форму Некроса? — поинтересовался Дан.

— Мы да, — кивнул Норт, — Риа нет.

— Почему это я нет? — возмутилась так же полноправная адептка Некроса.

— Не выпускница, — улыбнулся Дастел. И тут же успокоил: — Для тебя приготовил платье.

А заметив, что я нахмурилась, добавил:

— Красивое.

Сложила руки на груди, недовольно глядя на некроманта.

— Риа права, — поддержал меня Эдвин, — в платье она будет выглядеть не как член команды. Я захватил для нее плащ.

С благодарностью улыбнулась парню, и не удержалась от вопроса:

— А что, существует парадная форма адептов Некроса?

Все трое величественно кивнули. Очень величественно.

— Она не для всех, — догадалась я.

— Естественно, — не стал отмалчиваться Дан. — Помнишь, мы ходили в лес оживлять сердце Некроса.

О да, незабываемый был поход, как и ритуал!

— Ну так вот испокон существования нашей Академии Некромантии существует орден «СН» — сердце Некроса, у нас своя парадная форма, она выдается особым адептам в выпускной год на ритуале принесения клятвы.

— В этом году ректор дал нам разрешение надеть его, так как отныне правила и смысл ордена изменились, — продолжил Норт.

Удивленно хлопаю ресницами.

— В секретности более нет смысла, — пояснил Эдвин, — ранее поставленная цель — оживление сердца, уже достигнута, теперь приоритетной стала вторая указанная в своде цель — защита этого артефакта.

Нахмурившись, расстроено заметила:

— И все прошло мимо меня.

Нет, не то чтобы я была разочарована тем, что о моем участии в оживлении сердца Некроса никто не знает, просто… могли бы принять в орден, мне было бы приятно.

— Риа, — Норт смотрел на меня с улыбкой, — ты девушка, в уставе ордена четко прописано, что адепткам там делать нечего.

Как и всегда в Некросе все делают вид, что девушек вовсе не существует. Шовинисты.

Тряхнув головой, избавилась от печальных мыслей, повернулась к Эдвину и спросила:

— А почему у тебя два плаща?

— Я же сказал — захватил один для тебя, — улыбнулся парень. — Меньшего размера, но все равно придется край подрезать, ты в сравнении с нами крохотная.

— Ты же знал, что я платье для нее приготовил, — вдруг произнес Норт.

— Знал, — не стал скрывать Эдвин, — поэтому и взял второй плащ.

Взгляд Дастела вновь приобрел синий отблеск, а ухмылка стала… коварной.

— Ты меняешься, — спокойно заметил Харн.

— Не я один, — протянул Норт.

— Мы все понемногу, — насвистывая, вставил Дан.

— И не говори, — поддержала я.

Переглянувшись, рассмеялись. И настроение стало какое-то легкое, словно вернулись те прежние времена, когда у Гаэр-аша не изменилось ко мне отношение, а у Норта не просыпалась кровь. А потом парни занялись рассчитыванием энергии и силы плетения для создания огненной лестницы, а мне Эдвин вручил потрясающий черный плащ с символикой смерти переливающейся зеленовато-синими всполохами и надписью «Ты следующий» внизу. Жутковато и в то же время весело — истинно в духе Некроса. И вот подшиваю я край плаща, Эдвин мне лишнюю ткань сам отрезал, создав кинжал из своей удивительной магии, и пришла мне интересная идея…

— Парни, а что если я сделаю амулеты, которые защитят плащи от огня?

Ну так просто идея появилась, тем более Гобби и Пауль кучу заготовок моих с собой взяли.

— Нет! — разом воскликнули все трое.

— Риа, у меня сейчас с целительством туго, — честно признался Норт.

— Ты и так ненамного от умертвия отличаешься, бледная как поганка, — обрадовал Дан.

— Шей молча и без командноспасительных идей! — сурово добавил суровый Эдвин.

Ыыы, а это могло быть весело.

Вернулась к шитью. Через минут пять украдкой взглянула на парней — все трое мрачно на меня, пришлось снова шить молча. Шью. Красиво подшиваю отрезанный подол, правильными и аккуратными стежками, троица увлечено обсуждает квадратный корень и предел прочности аркана, на который будут крепить огненные ступени. В какой-то момент обсуждение стало бурным, парни о чем-то ожесточенно заспорили и я так поняла, что им идея Норта не понравилась, который предлагал нам всем гореть черным на фоне красно-огненных ступеней — не удивлена, что парни воспротивились. Скорее вызывал удивление Дастел — прежде осторожный и прагматичный, сейчас он выдвигал идеи, от которых не по себе становилось даже готовому на любой риск Данниасу.

Но если совсем честно — идея Норта мне понравилась.

Стежок, стежок, еще стежок…

Нет, сделать так чтобы мы все горели я не могла, уровень не тот, резерв практически на нуле и некромант я аховый, но если учесть, что мы будем спускаться по огненной лестнице, в которую Дан вбухает массу энергии, плюс Норт создаст огонь, капельку я ведь смогу использовать для небольшой иллюзии… Это ведь я как некромант аховый, а вот артефактор очень даже не плохой.

— Норт, — повысила я голос, — а твой плащ где?

Все трое разом повернулись ко мне.

Мило улыбнувшись внаглую соврала:

— Мне кажется на ваших плащах углы были чуть приподняты, а я шью ровные и…

— В шкафу, — отмахнулся Дан.

Эдвин тоже вернулся к расчетам, а вот Норт весело подмигнул и указал кивком головы на сиденье Харна, под которым обнаружилась сумка, а в ней плащ некроманта…

Это будет весело!

Обед готовили мы с Салли. Готовили в принципе громко сказано — она нагрела принесенный снизу, где в силу высоты нашего полета была минусовая температура, котелок с мясной похлебкой и принялась разогревать его. Я нарезала хлеб и овощи, раскладывала тарелки. Норт, оторвавшись от споров по поводу нашего феерического появления, подошел, помог разложить столовые приборы и тихо спросил:

— Эффект?

Как-то я сразу поняла, о чем он, и так же шепотом ответила:

— Черное пламя.

— Шикарно, — похвалил Дастел.

Мы переглянулись как самые настоящие заговорщики, и тут все испортил подошедший и севший за стол Эдвин:

— У меня великолепный слух.

— А я так просто догадливый, — вставил Дан, и тоже присоединился к нам.

— Я за вас рад, — нагло ответил Норт. — Что с центральной опорой?

— Что с плащами?! — требовательно спросил Эдвин.

И я почему-то взялась отвечать:

— Плетение цветовой иллюзии.

Парни удивленно посмотрели, пришлось объяснить:

— На летние каникулы я старалась оставаться в школе… — запнулась, еще раз мысленно перечеркнула прошлое в целом и отчима в частности и продолжила, — просто так меня бы никто не оставил, а вот в качестве помощника в мастерской очень даже. Заказов у мастеров артефакторов всегда было много и разных, к примеру однажды, для свадебной церемонии леди Эстен мы изготовили платье-иллюзию, которое меняло цвета. В принципе плетение не сложное, но требует больших энергетических затрат, так что…

— Ты решила подпитаться от нашей огненной лестницы? — догадался Дан. Что-то в уме прикинул и весело ответил: — Идет.

— Я так и не понял, почему ты оставалась на летние каникулы в школе? — вопросил Эдвин.

— Мне не понятно другое, — Норт просто знал ответ на вопрос Харна, — если ты была подмастерьем ваших артефакторов, они явно были в курсе твоих возможностей и способностей. Тогда как отпустили?

Пожала плечами и… и не стала рассказывать. Да и что тут рассказывать? Что заявился отчим с очередным букетом цветов и украшениями? Он почему-то всегда считал, что меня интересуют украшения… И это меня, артефактора, которая изготавливала их сама. Или про нового декана артефакторского факультета, который был родственником отчима. Или про мою глупость — повелась ведь на идею закончить обучение раньше в «простенькой академии на севере».

— Не хочу об этом говорить, — тихо ответила ребятам.

Норт мне улыбнулся, Дан кивнул, Эдвин продолжал смотреть долгим изучающим взглядом. Затем неожиданно спросил:

— Норт, у Рии из родственников один отчим?

Вместо Дастела ответила я:

— И два маленьких брата.

Та единственная причина, по которой я никогда даже не пыталась его убить.

— Кстати о плетении — сможешь начертить мне схему? — внезапно спросил Норт.

Удивленно посмотрела на него — синее пламя в его глазах сейчас явно отдавало каким-то безумным весельем. Но мне это почему-то нравилось.

— Что задумал? — спросила поднимаясь.

И потопала к столику в углу с письменными принадлежностями.

— Да так, есть мысль, — и Норт принялся есть.

Дан так же. Эдвин продолжал смотреть на меня, а когда я вернулась к столу, отобрал блокнот и карандаш, безапелляционным тоном скомандовав:

— Поешь сначала.

Не став спорить, быстренько справилась с похлебкой, а затем, забравшись на кресло с ногами принялась ваять. Парни стол убирали сами, затем перенесли свои схемы и план на освободившуюся поверхность, и Норт подсел ко мне, устроившись на подлокотнике, и стал следить за четкими штрихами. Следил не мешая, а когда я уже почти закончила восстанавливать по памяти то, что видела первый и последний раз полтора года назад, спросил:

— Где идет константа?

Указала на основу плетения, и пояснила:

— Основа самой ткани и формы неизменна, вот это, — указала на второе плетение, — и вносит элемент частичной иллюзии.

— Цветовой? — уточнил Норт, легко касаясь моих волос.

— Цветовой, — согласилась, напрягшись.

Он мгновенно убрал руку, и словно ничего не произошло, продолжил:

— А что, если внести не только цветовую иллюзию?

С сомнением взглянула на Норта, на схему, на Норта, на схему…

— Дааан, — протянула вопросительно.

— Ммм? — некромант оторвался от собственных расчетов.

— Какой предел энергии, которую я смогу взять из твоего плетения?

Задумавшись, он вновь посмотрел на свою схему, затем на Эдвина и неуверенно произнес:

— Не более трети, если Эд вольет свой ресурс, хотя… я еще не испытывал максимум своих возможностей с Эль-таимом. И в принципе, учитывая, как быстро я теперь восстанавливаюсь…

— Не больше трети, — сурово произнес суровый Эдвин.

— Поняла, — улыбнулась обоим и сообщила Норту, — сейчас планирую забрать меньше десятой части, а ты что за иллюзию ты хочешь создать?

Загадочно хмыкнув, Норт повернулся к люку и громко позвал:

— Гобби!

До ужина время прошло незаметно, и а после вечерней трапезы мы принялись за дело — парни перепроверяли свои расчеты, а Норт держал ладонь раскрытой вверх и над ней горело синее пламя, которое оказалось значительно лучше того, что выдавала моя горелка. Так что я спаивала элементы четырех амулетов с камнями, на которых были выгравированы контуры будущих иллюзий, используя этот магический огонь. И не знала получится ли, потому что такого ранее точно никто никогда не делал — просто бессмысленно использовать столь масштабные иллюзии только ради зрелищности… В любое другое время бессмысленно, а в нашем положении в этом очень даже имелся смысл, как ответственно заявил Норт и его не менее ответственно поддержал Гобби.

А уже когда засыпали, засидевшись за разговорами до полуночи, Эдвин протянул руку, коснулся моих пальцев и тихо спросил:

— Твой отчим Кассиан Дане?

Я невольно вздрогнула, услышав это имя.

— Хорошо, — просто сказал некромант. — Спи.

Спать действительно хотелось, но… Однако завозился Дан, что-то во сне сказал Норт и я решила, что сейчас не время и не место для разговоров.

Утро началось со стука в дверь. Сонно потягивалась и потирала глаза, пока поднявшийся Норт сходил и открыл дверь очередному нетопырю. Магически измененное животное ввалилось, тяжело дыша и стряхивая с лапок сосульки, после чего весело сообщило:

— Дилижанс, на котором вы поехали, сгорел!

У меня сон как рукой сняло.

— Какой дилижанс?! — я села на своем сидении.

— Забей, — весело ответил Норт.

— Самый обыкнове-ееааа-нный, — зевнул Дан.

— Гаэр-аш якобы отправил нас обычным путем в столицу, чтобы оттуда порталом перекинуть, — пояснил, поднимаясь, Эдвин.

— Зачем?!

— Для отвода глаз, подозрений, злых намерений и как оказалось вполне предусмотрительно, — ответил Норт вскрывая принесенное нетопырем послание.

Вспомнился провожающий нас Гаэр-аш и некроманты что помогали защитить сердце Некроса, а больше… больше никого не было. То есть можно предположить, что нас провожали еще где-то в другом месте?!

— Газетку? — поинтересовался отдавший письмо Норту и теперь переваливающийся по полу в моем направлении нетопырь. — Я Мзырь.

— Риа, — представилась не задумываясь.

— Да знаю, — он доковылял до меня, после покопался в футляре, что висел на его шее, оттуда достал одну из газет и протянул мне. — А Молния где?

Я удивленно глянула на нетопыря, потом на парней, затем мы все разом на дверь. Просто Молния вчера прилетел, от ректора послание передал, а вот после этого пьяный вконец был «уронен» Дастелом и вопил «Ааа» явно падая!

— Он вчера не вернулся, — пояснил Мзырь. — Опять другана моего споили?

Да не спаивал его никто, напротив — отправили обратно на службу в буквальном смысле выпихнув отсюда. И вот куда он мог деться?!

— Та-а-ак, — протянул Норт, оторвавшись от читаемой им корреспонденции, — у кого-нибудь было с собой вино?

Дан, почесав рыжую макушку, неуверенно ответил:

— Я вроде захватил две бутылки…

— И где поставил? — поинтересовался Дастел.

Дан поднялся с кресла, поправляя рубашку потопал к сундуку с его вещами, закрепленному у стены, открыл…

— Разлейся Нарга, растворись Гутенка! — послышался оттуда пьяный ор.

А затем наглое:

— У вас там внизу форточка незакрытая… ик!

— Гыгык! — хохотнул Мзырь. — Споили курьера.

— Мы его не спаивали, — прорычал Норт.

— Пристрастили к зеленому змию, — продолжил нетопырь.

— Мы не пристращали!

— Растлили доблестного работника почты! — определенно Мзырю следовало бы подружиться с Гобби.

— Так, а не полетел бы ты отсюда? — Норт с утра был явно не в духе.

Или это после письма?! Скорее после письма, так как рявкнув на животное, Дастел снова принялся читать и лицо его становилось все более мрачным. Я, держа данную нетопырем газетку, легко поднялась, подошла к Норту, встав рядом… Некромант не стал от меня скрывать и чуть повернул лист, испещренный ровным почерком ректора, чтобы я прочла:

«Дядя в курсе наших изменений».

Испуганно взглянула на Норта, он ответил мне напряженным взглядом и передал письмо. С замирающим сердцем начала читать:

«Дядя в курсе наших изменений. Как он узнал мне не известно. Но знает совершенно определенно, как и то, что ты пройдешь все стадии быстрее — ты моложе. Для короля это подарок судьбы — старик давно устал от одиночества, а из всех наших он за последние сто лет был первым в ком проснулась кровь. Теперь вот мы. Дядя счастлив. И предпримет все, для скорейшего нашего обращения, используя то единственное слабое место, о котором ему превосходно известно — Риаллин. Тебе придется держать все свои эмоции под жестким контролем, иначе обращение будет стремительным и опасным для окружающих, а синий огонь не потушить ничем, кроме самоконтроля — не забывай об этом. На данный момент единственное, что способно взбесить тебя — ревность. А так же нарушение границ собственности. К слову вспомни, кого ты считаешь своей самой ценной собственностью. И в свете этого вспомни угрозу дяди — отдать Риаллин Танаэшу — он знал, знал уже тогда. И он свою угрозу постарается исполнить, прекрасно отдавая себе отчет, что в этом случае получит двух темных лордов прошедших мгновенное превращение.

Поговори с Рией, расскажи то, что считаешь нужным о ситуации, она умная девочка, она поймет и в силу того, что ты ей дорог, сделает все, чтобы помочь. Я прикажу держать от нее Рикьяна Тарна на расстоянии, а так же сам буду держать себя в руках. Я старше, мне проще. Наша цель продержать тебя в адекватном состоянии до победы в королевских Мертвых играх, а затем на волне всеобщего восхищения возвести на престол. Да, придется ускорить изначально планируемое на пять лет, но я не вижу иного варианта в создавшихся условиях.»

И подпись «Артан».

Дрогнувшей рукой вернула письмо Норту. Миг, и на пол осыпался лишь пепел — Дастел начал превосходно управляться со своим огнем. Я же, чувствуя себя совершенно потрясенной, подошла к все еще открытой двери, тоскливо посмотрела на громады белых облаков, сквозь которые мы летели. Норт подошел, обнял за плечи, согревая.

— Почему ты дал мне прочесть? — тихо спросила я.

— Доверяю, — просто ответил он.

«Моя цель оживить Гобби. Моя цель оживить Гобби. Моя цель…» Но, несмотря на то, что я четко знала какая у меня цель, мне было безумно жаль и Норта, угодившего в подобное, и как ни странно лорда Гаэр-аша. От его: «Я старше, мне проще» стало как-то не по себе. Ему не было проще, я помню то, что случилось в моей комнате, когда воздух горел синим пламенем — проще как раз оказалось погасить пламя Норту, а ректор старше, ему сложнее было в сотни раз. И если король все понял еще тогда, в день моего рождения, значит Гаэр-аш уже был в процессе превращения, и все то, что он творил… Я вспомнила слова Норта на второй день его превращения: «Не знаю что со мной, не понимаю, не могу понять, но ты меня с ума сводишь, Риаллин. Тронешь еще раз, швырну на стол и… Не трогай меня, не подходи, не прикасайся. Я возьму себя под контроль, я сильный, но сейчас один твой запах сводит с ума!» И внезапно поняла, что Гаэр-аш испытывал по отношению ко мне то же самое! Просто у него все это было не так быстро как у Норта, а дольше и мучительнее, просто… он раньше начал превращаться!

Жалость, понимание, осознание? Да. И в то же время поползший по венам ужас — Дастел пройдет те же стадии. Те же самые и в ближайшее время.

«Поговори с Рией, расскажи то, что считаешь нужным о ситуации, она умная девочка, она поймет и в силу того, что ты ей дорог, сделает все, чтобы помочь»?! Да я сделаю все чтобы помочь не только ради Норта, но и ради собственной безопасности — потому что Гаэр-аш сдержаннее Норта, значительно сдержаннее, а вот что будет с Дастелом мне даже представить страшно. И… И ректор правильно посоветовал Норту мне рассказать, потому что теперь я умнее и опытнее, я сделаю все, чтобы не то чтобы ревности, а даже ее тени не возникло! Не хочу, чтобы Норт превращался, не хочу чтобы ему было так же плохо, не… не могу даже понять, как мне ко всему этому относиться. Мне безумно жаль ректора, я дико переживаю за Норта, и… мне очень страшно за себя.

— Что у вас там происходит? — раздался голос Эдвина.

Я ответила вместо Норта:

— Очередная пакость от его величества.

Не солгала ни словом.

Дастел обнял крепче, наклонился, поцеловал в макушку и тихо сказал:

— Справимся.

Даже не сомневаюсь, вопрос только в том «Как?».

Утро третьего дня полета ознаменовалось скорбным сообщением Дана:

— У нас закончились сыр и вино!

— Мыши, — зевая, ответил Норт, и сел, тряхнув головой и пытаясь проснуться.

— Крысы! — не согласился с ним Дан. — Причем подлые!

— Пьяные, — усмехнулся Эдвин. — Сыр на столе еще остался.

Из подпола неслось уже поднадоевшее «Разлейся Нарга, растворись Гутенка», правда уже в два голоса, что доказывало неприятное — к Молнии присоединился еще и Мзырь, причем присоединился несмотря на то, что Дан вчера сходил вниз и закрыл ту самую форточку.

— Наргу знаю, — я тоже села, пригладила рукой встрепавшиеся за ночь волосы, — а что такое Гутенка?

— Священный ручей нетопырей, — пояснил Эдвин. — По преданию берет начало в небесах, а теряется в недрах земли, ниспадая в пропасть, которая в пещере образовалась, и унося за собой души и трупики нетопырей.

— Трупики?!

— Да, они там своих соплеменников хоронят, спускают по воде, — парень улыбнулся, — по все тому же преданию, как только Гутенка раствориться, всех нетопырей накроет вечным бессмертием и у них наступит нирвана.

«Раааааствориииись Гуууутеееенкааааа» — неслось в две нехилые нетопориные глотки. Прочувствованно так пели, основательно…

— Убью обоих! — прошипел взбешенный Дан.

— Ты для начала ответь, сколько вина с собой вез? — мрачно вопросил Норт.

— Да всего-то четыре бутылки! — рявкнул невыспавшийся Дан. — Эти урки мое выпили и видать свое притащили. Ну а сыр стащили наш.

«Рррррааааствориииись Гуууууууууууутеееееее» — продолжали вопить снизу.

Норт сел на постели, повернулся в сторону люка, нехорошо сощурился и…

— Мммать! — совершенно трезво сказали под полом.

— Твою! — не менее трезво поддакнули.

Затем крышка люка распахнулась и вылезли два трезвых и злых нетопыря. Оскалились, видимо пытаясь продемонстрировать насколько они злы. Дан и Норт мгновенно улыбнулись в ответ… точнее как улыбнулись, тоже по сути оскалились, причем недобро. И нетопыри вмиг подобрели, присев на лапы от испуга, и вид у них стал невинный такой.

— Ну, так мы полетели? — невинно предложил Молния.

— Летите, — прошипел Дан.

— А вам там это, почта прибыла, — шаркнул лапкой Мзырь. — Хотите принесу?

Но мы ответить не успели, как явился Гобби, несший ворох уже прочитанных им писем с самым суровым выражением лица. Подошел, положил все на стол, затем вытащил нераспечатанный свиток и передал Норту, по поводу остальных молча указал на огонек тлеющей в углу свечи, намекая что можно смело сжигать.

Но его мудрому совету никто не последовал — мы кинулись смотреть что там было, обнаружили листы газет и только расстроились — оказывается везде обсуждалась трагическая гибель команды Некроса по Мертвым играм, то как жаль что мы погибли столь молодыми, и от чего взлетел на воздух наш дилижанс. Отдельно обсуждалось женское тело, нанизанное на ветку осины… Да, теперь понимаю, почему Гобби посоветовал сразу все сжечь.

— Живых там точно не было, Риа, — Эдвин положил руку на плечо, успокаивая, — Гаэр-аш на жертвы не пошел бы.

Надеюсь, что так — очень уж реалистично смотрелся треплемый зимним ветром труп девушки в мантии некромантки. Ну и не обошлось без красноречивых «Ее жизнь только началась», «Страшная трагедия», «Самая юная участница команды…».

Внезапно все газеты, даже те что мы в руках держали, вспыхнули синим пламенем в единый миг обратившись в пепел и совершенно не причинив нам вреда. Но перепугалась я основательно — еще бы оно же в руках вспыхнуло.

— Да уж, посмеемся, — Норт весело подмигнул потрясенным нам, — Гаэр-аш именно поэтому и просит нас спуститься последними.

Стряхнув пепел с ладоней, сложила руки на груди, мрачно глядя на Дастела.

— Что? — изумился он.

— Еще раз так сделаешь, дам в морду без разговоров! — сурово пообещал Эдвин.

Норт, уже не столь лучезарно улыбаясь, перевел взгляд на меня и спросил:

— Испугалась?

— А как ты думаешь? — вопросом на вопросом ответила я.

— Чего? — он действительно не понимал.

— Норт, да как минимум потому, что я со сна, у меня волосы распущены и растрепаны, а тут ты с огнем!

— Вот-вот, — поддержал Дан, пригладив собственную шевелюру.

Дастел сверкнул улыбкой, и «успокоил» нас самоуверенным:

— Я свое пламя контролирую, переживать совершенно не о чем, Риа.

Тут уж я психанула, сделала шаг к Эдвину, и глядя на Норта, демонстративно обняла носатенького носителя черной смертоубийственной магии за шею, для чего пришлось сильно потянуться и привстать на самые пальчики.

И письмо, которое Дастел держал в руках, ярко вспыхнуло! Норт вздрогнул, стряхнул с руки горящую бумагу, а едва та упала на пол, затоптал пламя. После чего свирепо уставился на меня.

— «Я свое пламя контролирую, переживать совершенно не о чем, Риа», — перекривила я его, отпуская Эдвина. И мрачно добавила: — Еще раз провернешь такое, сама в морду дам!

— Не дотянешься, — огрызнулся Дастел.

— Долечу в прыжке! — рявкнула я.

Парни почему-то заулыбались.

— Что? — на этот раз недоумевать мне пришлось.

— Не смеши народ, Риа, — посмеиваясь, посоветовал Дан. — Где ты допрыгнешь, а? Ты себя в зеркало видела, особенно когда рядом с нами стоишь? Это я уже не говорю о наших боевых навыках, и твоих смешных потугах им соответствовать.

Мне так обидно стало. Вот до слез стало обидно. А эти трое стоят и старательно прячут улыбки, а я…

И тут подошел Гобби, и молча протянул мне листок. Нервно схватила, открыла и прочла:

«Раз такие большие, сильные и с кучей боевых навыков, то пусть сами на стол накрывают».

— Точно! — воскликнула я.

— Что «точно»? — не понял Дан.

— В смысле так точно, — я свернула листок и засунула в карман. — Вы большие, сильные и с кучей боевых навыков, вот и обойдемся без моих смешных потуг в деле приготовления завтрака.

— Что?

— Я готовить не-бу-ду, — раздельно и непреклонно пояснила нашему огненному, — так что можете идти и применять свои боевые навыки в деле порезки хлеба, ветчины и сыра, они оценят, а я пошла заниматься своей прической, пока некоторые «контролирующие» свой огонь, не лишили меня данной обязанности. И не стойте столбом, вас там кухонные ножи ждут-недождуться!

Спорить со мной никто не стал, и вообще никак не прореагировали, разве что Гобби подошел и пожал мою мужественную ладонь, в смысле женственную… а неважно. Важно другое — мое умертвие пришел с блокнотом, устроился рядом и написал так, чтобы я видела:

«При нападении на ваш дилижанс, был убит лич».

Я недоуменно посмотрела на Гобби, он продолжил писать:

«Убивать остальных, — указал на парней, — не хотели, удар был на тебя направлен».

Вспомнилась газета, где на пол страницы было изображено женское тело, нанизанное на ветку…

«Давай вернемся» — внес неожиданное предложение Гобби.

Я отрицательно покачала головой.

Зомби цыкнул, издал свое «Ыыы» и резким почерком написал:

«Риа, тебя к Мертвым играм не допустят!».

— И вот мне очень интересно почему… — задумчиво протянула я.

А страха не было. Забавно, я до безумия боялась ректора, опасалась того, что начало твориться с Нортом, но вот почему-то совершенно не боялась умереть. Или же за последнее время четко уверилась, что у них ничего не получится?!

«Давай вернемся» — повторно написал Гобби.

И тут подоспели ребята с подносом, на котором чисто по-царски на чайнике восседала Салли, подогревая для нас воду, а еще имелся косо порезанный хлеб, едва ли не кубиками нарезанный сыр, практически настругана до прозрачности ветчина…

— Издеваетесь? — мрачно поинтересовалась я у некромантов.

Нет, правда, они действительно думают, что я поверю в их неспособность нормально продукты порезать? Это с их-то умением обращаться с оружием?

— Почему сразу издеваемся? — Норт присел рядом, приобнял за плечи, — Просто ответственно подошли к делу поднятия твоей самооценки.

То есть издеваются, но тонко и завуалированно!

— И я не умею нарезать ветчину, — Дан сел напротив, широко и нагло улыбнулся. — Мертвую и живую плоть это ко мне, а вот с ветчиной как-то не задалось, ветчина требует твоих нежных женских пальчиков…

Последняя фраза была протянута с намеком.

Повернулась, посмотрела на Эдвина, просто интересно стало, что он врать будет.

Эдвин пожал плечами и признался:

— Всегда любил крупно нарезанный сыр.

— Правда?! — ни на миг не поверила я. — Он не крупно нарезан, он накромсан кубиками, Эдвин, которые и укусить сложно будет!

Харн загадочно улыбнулся, посмотрел на меня, затем пальцем поманил Салли, и едва та подошла взял хлеб, на него набросал ветчину, из которой сотворили чуть ли не соломку, сверху положил два кубика сыра и вежливо попросил саламандру:

— Расплавь сыр, пожалуйста.

Под моим удивленным взглядом два кусочка мягко растаяли на ветчине. Снизу вдруг вспыхнул синий огонь, и через миг вкусно запахло поджаренным хлебом. После чего Эдвин водрузил мой завтрак на тарелку передо мной и с нежностью сказал:

— Ешь, вредина.

— Прыгучая, — добавил Дан.

— И жутко воинственная, — усмехнулся Норт.

Обиженно надувшись, напомнила:

— Чай налить забыли.

Должно же было последнее слово остаться за мной.

Пока завтракали, выяснилось, что дочитать послание Гаэр-аша Норт не успел, а возрождать бумагу из пепла никто из нас не умел, даром что все некроманты. И после обнаружения сего печального факта, мы начали думать, что делать. Точнее думать, как лидер начал Норт, и начал он с банального:

— У кого какие идеи?

«Раааствориииись Гутенка», — очень тихо, и не очень мелодично вещали за креслом Дана нетопыри.

— Идея первая избавится от певунов, — сходу и предложил Дан.

— Принимается, — согласился Норт.

— Предварительно написав письмо ректору и отправив его с крылатыми, — вставил Эдвин.

— Разумеется, — кивнул Норт.

А я жевала третий по счету бутерброд, потому что мне очень с плавленым сыром понравилось. И вот я жую, а они на меня смотрят. Жую. Смотрят.

— Да дайте поесть! — не выдержала я.

— Да ешь, кто тебе мешает, — кивнул Дастел, — но сначала давай с идеями определяться.

С идеями не успели, в двери кто-то постучал.

Встал открывать как всегда Норт. Подошел к двери, распахнул, оттуда донеслось обиженное:

— У вас там внизу форточка закрыта.

Дастел промолчал, но это было очень угрожающее молчание. Основательно угрожающее.

— И вам это, письмо пришло, — сообщил явно нетопырь.

Больше некому, мыши на такой высоте не летают.

Норт взял письмо, посторонился, впуская еще одного нетопыря.

— Микола, — вежливо представился тот.

Он вообще выглядел очень вежливым и стильным — на ножках черные браслеты, на крыльях татуировка, уши проколоты и унизаны колечками из черного золота.

— Команды начнут прибывать к закату, — не ожидая от нас ответа, продолжил Микола. — Лорд Гаэр-аш уже оправил сердцу Некроса нужные координаты и скорость, с которой требуется лететь, чтобы вы прибыли последними.

— Почему последними? — удивилась я.

— В целях безопасности, — вежливо ответил Микола.

Норт в это время читал письмо, не вступая в разговор — видимо опасался, что и его спалит до того, как прочитать успеет. Мне тоже очень интересно стало, что там. Поднявшись, вместе с недоеденным бутербродом подошла к Норту, через его плечо заглянула, но прочесть не успела, Дастел глухо сообщил всем нам:

— Гаэр-аш опасается, что нас подставят с Танаэшем.

— В смысле? — переспросил Эдвин.

— В смысле за последнее время на наследника было совершено всего одно покушение, и то когда он сам сунулся на территории отступников в сопровождении какой-то ведьмы, адепта-боевика и нынешнего ректора академии, но там мужик эльф из сильнейших воинов, он и вывел Рханэ из мертвых территорий. А больше покушений не наблюдалось, что натолкнуло Гаэр-аша на неприятную мысль — нас ждут.

— Чтобы подставить? — не понял Дан.

Я вот тоже ничего не понимала.

— Да, — вместо Норта ответил Эдвин. — Танаэш единственный наследник седьмого королевства.

— У него еще младший брат есть, — не согласился Дан.

Откуда они вообще все это знают.

— Есть, — продолжая читать письмо согласился Норт, — но по законам седьмого королевства наследовать престол может только маг, Алиэш не маг, он пошел в мать и дара у него нет. В то же время я, ты и Эдвин три магически одаренных наследника родов, которые вправе претендовать на престол… если исходить из местных законов.

Первой возникшей у меня мыслью было «С кем я связалась?!», второй более прозаическая:

— Норт, что не так с местными законами?

— Все так, — он бросил на меня взгляд поверх письма, — сильный маг являющийся по закону первенства главой одного из семи родов по традиции может претендовать на престол в том случае, если королевство лишится наследника. В седьмом королевстве этот закон незыблем множество столетий, что касается нашего четвертого королевства — нам с королем не повезло, он изменил закон о престолонаследии, отменив древний обычай вступления на трон прямых потомков по мужской линии, и ввел назначение престолонаследника по воле монарха.

— Скорее всего и здесь в случае гибели Танаэша изменят, — произнес Эдвин. — Министр Рханэ чужака на престоле не потерпит, ко всему прочему у него у самого двое сыновей, и оба магически одарены.

— Он не является первенцем рода, — возразил Дан.

— Вот-вот, — поддержал Норт. — Ко всему прочему этому воспротивится вся аристократия. Естественно в основном те, кто попытается протолкнуть своих глав на престол, но нельзя не признать того, что аристократия восстанет и в том случае, если на престол попытаются посадить кого-либо из нас. То есть в случае гибели Танаэша седьмое королевство неизменно ждет междоусобица, которая ослабит мощь королевства, вынудив министра Рханэ прекратить наступление на территории отступников, что выгодно кому?

— Отступникам, — пробормотала я.

— Вот именно, — кивнул Норт. — И меня в очередной раз поражает тот факт, что принца допустили к обучению в местной академии, и еще больше тот факт, что ему не запретили участвовать в Мертвых играх. Впрочем, не наши проблемы. Точнее наши, но частично, у нас одна задача — победить, все остальное, включая безголовость Рханэ, не волнует.

Сказано было жестко, и на какой-то миг Норт стал чужим и далеким, наполненным величия и знаний. А в следующий миг, тряхнув волосами, весело сообщил:

— Гаэр-аш предлагает нам стать Танаэшу няньками.

— Всерьез? — удивился Дан.

— Нет, это у него юмор такой извращенный. Написал, что сам за наследником присмотрит.

Самой изумленной после этого разговора осталась я, я же и спросила:

— Зачем ректору присматривать за принцем седьмого королевства?!

— Чтобы у нас проблем не было, — отмахнулся Норт, продолжая читать дальше. — Так что на момент нашего присутствия в столице Танаэш определено будет защищен сверх меры.

На моем лице отразилась смесь нехилых сомнений. Дастел, взглянув на меня, пояснил:

— Учитывая, что Артана много лет пытались уничтожить отступники, у него значительный опыт в защите, поверь.

Не хотелось даже думать о подобном.

Норт продолжил:

— Организация встречи участников игр поручена какому-то ведическому факультету ведьм… даже думать не хочу, что все это значит. Артан так же предупредил — ничего не есть и не пить.

— А с каких пор участников при встрече кормят? — спросил Эдвин.

И получил насмешливый ответ:

— С тех пор, как невестой наследника седьмого королевства стала ведьма.

Нетопырь Микола, прищурившись, протянул:

— Не ведьма, а ведьмочка, и прехорошенькая такая…

Дан вскинул бровь и поинтересовался:

— С каких пор свободные ведьмы соглашаются на подобные браки?

— С тех пор как Рханэ на ведьме женился, — бросил Норт. И добавил: — Там презанятная история была.

— Какая? — мне интересно стало. Особенно если учесть, что министр Рханэ некромант, а у некромантов… привороты на крови к примеру не редкость, да и вообще совесть отсутствует как факт.

— Там забавно было, — Норт улыбнулся мне, — он ради ее внимания пару раз кладбище поднял.

— И помогло? — с нескрываемым сомнением спросила я.

— Нет, но Рханэ добил убойным подниманием дракона, кстати, первым в истории, изобретя формулу подчинения ящерообразной нежити. Я свою гештьяру этим заклинанием подчинял.

Из всего этого я поняла мало что, но почему-то ведьму стало жаль. С другой стороны ведьмы за абы кого замуж не выходят, у них вообще замуж выходить не особо принято.

Дочитав послание, Норт сжег его, предварительно предупредив меня чтобы я не пугалась, и мы все вернулись к завтраку. Вообще ожидалось, что после завтрака будем готовиться к посадке, и теперь, когда выяснилось, что торчать нам тут еще до вечера, настроение как-то стремительно испортилось.

Не помогло даже лицезрение того, как трезвый Микола, пинками выгонял из нашего дилижанса Мзыря и Молнию, невзирая на их сопротивление. Выгнал, и те с воплями «Уа» полетели, точнее упали вниз, после чего поклонился нам, вежливо пожелал приятного дня и тоже покинул обитель игроков Мертвых игр.

А мы после его бахвальского «падения» с виражем, несколько минут сидели молча, глядя в дверной проем, за которым виднелись пушистые белые клубы облаков…

Потом Норт сказал:

— Мне нравится идея с падением.

— Да, оригинально будет, — согласился Эдвин.

— Чтобы так типа драконы падают, заходя в вираж, пролетают над толпой, закладывая второй вираж, в наивысшей точке замирают, и оттуда уже сходим мы по огненной лестнице, — мечтательно протянул Дан.

Все трое резко повернулись ко мне и Норт спросил:

— С сердцем договоришься?

— Даже не представляю как, — честно ответила ему.

Весь день мы думали «как?». К обеду мне нарисовали круг для тоннельного общения с подчиненной нежитью, примерно высчитав координаты Некроса и снабдив вычерченной схемой желаемого полета. После чего я, с кровоточащим пальцем (а без крови в деле тоннельного призыва никак), сидела и звала сердце Некроса. Звала, звала, звала и…

«Ну?!» — раздалось в моей голове холодное с очень знакомыми нотками.

«Кхм…» — протянул кто-то замогильно и незнакомо.

Кто-то жуткий.

У меня перемкнуло дыхание, и я замерла без звука и движения.

«Тааак, — нехорошо протянул ректор, — не знаю кому из вас в голову пришла эта идиотская идея, но отключайся немедленно!».

«Значит ты жива»… — еще более нехорошо протянул кто-то.

И я поняла, что они с ректором друг друга не слышат. А я слышала! И если слышать Гаэр-аша была совершенно не против, то этот второй голос…

«Простите, с кем имею честь?» — осторожно поинтересовалась я.

«Не смешно!» — резко ответил глава Некроса.

«Узнаешь, — угрожающе ответил второй. — Когда будешь испускать свой последний вздох».

И тут ректор вопросил:

«В разговоре участвует потусторонняя сущность?»

Как он догадался? Как вообще работает эта тоннельная связь?! Мне хотелось открыть глаза и высказать парням все, что я думаю о них и их дурацких идеях, но побоялась — мало ли, вдруг тот, кто явно был мне врагом, сможет увидеть моими глазами.

— Да, — прошептала я, надеясь, что Гаэр-аш услышит.

Услышал.

Потому что в следующий миг пространство вокруг меня вспыхнуло синим огнем. Распахнув глаза я испуганно смотрела, как пламя выжигает круг в котором я сидела и символы, старательно выведенные парнями, а еще задумчивое лицо Норта и напряженные взгляды на него Эдвина и Дана.

— Это не я, — просто сказал Дастел.

Я же засунула кровоточащий палец в рот, проклиная вообще эту идею с полетом и виражем. После вообще встала и пересела с пола, на свое кресло, чувствуя как бешено колотиться сердце. Мое к слову. И очень жутко. И тот с кем я беседовала — не лич. Кто-то другой, опаснее, злее и… свободнее.

Внезапно в воздухе загорелись синим слова:

«Какого демона, идиоты?!»

Почерк оказался очень знакомый, резкий, с наклоном влево. Почерк ректора.

Слова вспыхнули и погасли, на их месте вспыхнула другая надпись:

«Не использовать кровь Риаллин ни в каких формулах и ритуалах!».

Вспышка, слова исчезли.

Парни посмотрели на меня, я с трудом ответила:

— Сердце не откликнулось, зато меня услышали ректор и кто-то еще…

— Кто? — тут же переспросил Эдвин.

Я вдруг подумала, что не хочу этого знать. Более того — искренне надеюсь, что не доведется когда-либо узнавать вообще!

Настроение у всех было испорчено. И мы полдня просидели, занимаясь кто чем — Норт пытался писать огнем в воздухе, но у него ничего не выходило, Дан создавал плетения из силовых потоков, тренируясь перед нашим триумфальным выходом, я перепроверяла стежки на амулетах вшитых в наши плащи, а вот Эдвин… занимался мной.

— Боевое плетение Кейвен, — требовательно произносил Эдвин.

— Четвертое силовое плетение, аркан шесть «Би», вливание резерва в аркан… — заученно бормотала я.

Эдвин гонял по всему материалу предмета боевой некромантии первого и второго курсов, который я изучала галопом после поступления в Некрос, так как на первом курсе меня там вообще не было, но как оказалось, кое-что я помнила.

— Хорошо, теперь закрой глаза и представь, что используешь аркан двенадцать «Энг», знаешь его?

Я кивнула, аркан был в конспекте Норта, по которому он меня гонял до моего дня рождения. Так что выучила. И теперь закрыв глаза, представила себе схему изменения плетения. В целом Кейвен — силовой удар на уровне груди, расходящийся ударной волной на расстояние двенадцати метров. Среди адептов еще ходит такое название как «отброска». Требует минимальных силовых вложений, но и эффект минимальный — использование заклинания разовое, и позволяет всего лишь один раз отбросить от себя нежить, в принципе используется для того, чтобы была возможность завершить более сложное плетение, так сказать выиграть немного времени. То есть плетение Кейвена не спасет, но позволит сгруппироваться для чего-либо более действенного, поэтому на факультете боевой некромантии его отрабатывают до рефлекса, понимая, что иной раз пара секунд спасает жизнь. Я же рефлекторно использовать его не умела, но в принципе это было одно из немногих заклинаний, которые первыми приходили в голову. А что касается аркана двенадцать «Энг» — спиралевидное применение силы, обычно не используется, в некромантии предпочитают веерные арканы, которые более действенны в деле сражения с нечистью.

— Эдвин, а зачем мне… — начала было.

И получила жесткое:

— Представь, как вплетаешь двенадцать «Энг» в стандартное плетение Кейвена. Не думай — представь и запомни.

Я представила. О том чтобы запомнить и мысли не было, вообще бредово как-то, если откровенно.

Заметив скептическое выражение на моем лице, Эдвин холодно произнес:

— Упала — отжалась.

Появилось почти непреодолимое желание потыкать его иголкой. Искоса посмотрела на парня — суровый воин Харн был непреклонен, а мне совершенно не хотелось отжиматься, даже если в глубине души я была уверена, что Эдвин прав, и мне следует его слушаться.

— И не нужно мне строить глазки, — непримиримо произнес он.

— А мы не на полигоне, — нагло ответила я. И миролюбиво добавила:- Извини, все поняла.

Он улыбнулся и обманчиво мягко спросил:

— Какой аркан я сказал использовать?

От этого его тона мурашки по спине побежали, холодные такие.

— Двенадцать «Энг», — ответила, невольно вздрогнув.

— Хорошо, продолжим.

Муштровка меня закончилась, едва в дверь постучали. Традиционно открыл Норт, впустил встрепанного Молнию, который гордо объявил:

— Можете готовиться!

На лице Дастела отразилось некоторое сомнение, и он поинтересовался:

— Все уже прибыли?

— Прибывают, — не совсем ясно ответил нетопырь. И потому взялся пояснять: — Прием команд игроков организовывает невеста наследного принца, поэтому в этом году все иначе — там толпа приветственная, лепестки роз на дороге, факелы и хлеба.

— Хлеба?!

— И еще соль с рушниками! — гордо заявил Молния.

Слов нет.

— Зачем? — Норт единственный сохранил дар речи после столь необычных новостей.

— Это ж ведьмы, — пожал крыльями нетопырь, — они дорогих гостей встречают хлебом и солью. Там внизу лорд Гаэр-аш, снижать вас он будет, спросил, чего вы там утворить со своим появлением хотели?

Дан тут же метнулся к полке, схватил разработанную парнями схему, подходя к Молнии свернул в трубочку и передал. Деловито запихнув бумагу в контейнер, нетопырь поклонился и гордо нас покинул. Что примечательно было он совершенно трезв.

Собирались быстро — черные костюмы у ребят, черное платье у меня… было, пока Эдвин не протянул черный спортивный костюм. На вопросительный взгляд Норта и благодарный мой, спокойно пояснил:

— В данный момент Риа член команды, а не твоя невеста. К тому же огненная лестница и подол платья плохо совместимы.

С этим согласился даже Дастел.

Я сбегала, переоделась внизу, когда вернулась торопливо расплела косу, перезаплела новую, расчесала и уложила все еще непривычную длинную челку и… получила еще один подарок от Эдвина.

— Кастет, — пояснил он, закрепляя конец моей косы черным металлическим ободком на креплении, — и слегка…

— Накопитель, — догадалась я.

Эдвин кивнул, после чего отошел и занялся собой и своим плащом.

Мне с плащом помог подошедший сзади Норт. Накинул, нежно коснувшись плеч, оправил ткань, скользнув ладонями по спине, на миг прижал к своей груди, шепнув: «Прости, мне не следовало, просить тебя связываться с сердцем Некроса». Почти не услышала, ощущая себя так, словно меня окутало теплом. В следующий миг Норт отошел, а я… постаралась думать исключительно о предстоящем появлении в столице седьмого королевства и только об этом.

****

Драконы пошли на снижение совершенно неожиданно и так резко, что я не удержавшись, чуть не упала — Эдвин подхватил на руки, и держал, пока драконы летели вниз, до тех пор, пока мы все не услышали удивленные возгласы многотысячной судя по звуку толпы. И когда наш транспорт заложил вираж над столицей, держал тоже, уверенно стоя на широко расставленных ногах, а снизу неслись испуганные вопли.

— Сколько же их там? — протянул Дан.

— Тысяч десять, не меньше, — произнес Норт, и, пошатываясь, так как мы все еще летели, направился к двери.

— Около полусотни тысяч, — вынес вердикт Эдвин.

Дождался, пока наши драконы застынут, с ревом извергая пламя, и опустив меня на пол, направился к Норту. Дан, заметив, что я лично все еще стою, причем едва меня отпустили, как я вцепилась в спинку кресла, подошел и протянул руку. С ним идти было спокойнее, но передвигалась я все равно мелкими шажками.

А едва Дан подвел к парням, Норт оглядел нас всех и чисто риторически поинтересовался:

— Готовы?

Ответа он не ждал — картинно распахнул дверь.

В тот же миг взревели драконы, выпуская огонь, осветивший и наш дилижанс, и стоявшего в проходе Норта, вскинувшего ладонь в приветственном жесте.

И в ответ грянул гул голосов, сотрясший воздух! Воздух действительно сотрясся, и почти одновременно с громом, взревели и выпустили вторую струю огня наши драконы. Огонь ослепил на миг, а затем я услышала тихое от Норта:

— Дан.

И капитан команды Мертвых игр Некроса беззаботно шагнул в пропасть, внизу которой раскинулся огромный светящийся огоньками город и ждала неимоверно громадная толпа. Толпа, затаившая дыхание, едва Дастел повис в воздухе.

Рев драконов, новый всплеск огня, на сей раз не растворившийся в ночи, а скользнувший вниз и образовавший три огненные ступени, на первой из которых и стоял Норт. Я мельком глянула на Дана — парень стоял, закусив губу, на его висках сверкнули капельки пота.

— Выдержишь? — спросил Эдвин.

Кивнув, Шейн прохрипел:

— Завершаю плетение, сложно.

— Подстраховать?

Отрицательно махнув головой, Дан ответил:

— Сейчас Эль-таим начнет поддерживать резерв, и тогда начнем выстраивать ступени.

Эдвин кивнул, повернулся ко мне, заметив тревогу в моих глазах, улыбнулся и прошептал:

— Как настроение?

Моргнув от удивления, весело ответила:

— Оригинальное.

Эдвин подмигнул отправился к выходу.

И его появление толпа внизу встретила приветственными криками, столь оглушительными, что у меня внутри все затряслось. Или это от перепуга?! Я вдруг только сейчас поняла, что мы будем практически спускаться по воздуху! По воздуху, в буквальном смысле слова! Мы…

Дан, глянул на меня, улыбнулся и сказал:

— Не боись, мы с Эдвином удержим, Норт страхует, все продуманно и просчитано.

С этими словами и он отправился к выходу, в этот момент Эдвин гордо и величественно снизошел по огненным ступенькам вниз, спустившись на три ниже Норта. Дан как и остальные на миг замер в проходе, приветствуя толпу, а затем тоже начал спускаться. Он спустился до уровня Эдвина, и вот тогда Норт, повернулся и протянул мне руку.

А я вдруг поняла, что мне гораздо спокойнее тут, в дилижансе, и спускаться под прицелом глаз стотысячной толпы (да, прав оказался Эдвин) вовсе не хочется! Я…

— Риа, — улыбаясь, позвал Норт, — ты нам доверяешь?

Доверяю, да. Но в данный момент вспомнилось, что идея с феерическим появлением полностью принадлежала Норту, а страдать в итоге придется мне, потому что эти трое сильные некроманты, сейчас ночь, соответственно в случае чего они смогут удержаться, используя левитацию, а вот я рухну вниз! И мне между прочим страшно!

— Риа-а-а… — с улыбкой, которая заметно ширилась, позвал Норт, — ну же, побродяжечка моя.

Обиделась. Вскинула подбородок и гордо шагнула к Дастелу.

Подойдя, вложила пальцы в его раскрытую ладонь и Норт мгновенно сжал руку, словно в капкан поймал. Сердце дрогнуло, но ему еще предстояло дрожать все время спуска по огненной лестнице. Я коснулась вшитого в плащ амулета, и в тот же миг стоящие на пламени парни оказались окутаны не тканью — тьмой. Норт подмигнул мне и потянул к лестнице.

Стоило мне оказаться на пороге, как появилось желание отпрянуть обратно — под нами раскинулась бездна сияющая огнями окон и факелов, оглушащая криками бездна! И в этом неясном гуле, вдруг послышалось усиленное магией «Некрос!». Толпа подхватила и понеслось оглушающее «Некрос! Некрос! Некрос!».

— Узнаю Артана, — произнес Норт.

Спросить «почему» не решилась — я с содроганием ступила на огненную лестницу. Пламя пружинило… Уж не знаю как, но создалось именно такое впечатление.

— Силовое поле, — пояснил мне Дастел. — Улыбайся.

Я улыбнулась и взглянула вниз — ох как бешенно заколотилось сердце, едва оттуда еще громче понеслось «Некрос! Некрос! Некрос!». Норт чуть сильнее сжал мою руку и мы начали спускаться — впереди Дан и Эдвин, идущие чуть ближе к краю лестницы, позади на три ступени мы с Нортом, идущие по середине и держащиеся за руки. Толпа внизу кричала все громче, словно предчувствуя, что ее ждет еще нечто более невероятное, чем оживленные драконы и огненная лестница. И мы не разочаровали — едва была пройдена треть пути Дан и Эдвин разом вскинули вверх руки — Эдвин правую, Дан левую. Толпа притихла, а от адептов чьи мантии сейчас словно состояли из тьмы разом отхлынув темно-синей магической волной материализовалось инферно. Гогочущие светящиеся тускло-зеленым черепа закружили двумя спиралями вокруг лестницы, уходя вниз, напугав толпу и осыпавшись мириадами зеленых призрачных искорок. И толпа, затихшая на мгновение, взорвалась новыми приветственными криками.

«Некрос! Некрос! Некрос!».

— Наша очередь, — крикнул мне Норт.

И мы вскинули руки вверх — Дастел призывая уже готовое плетение, я пропуская его через трафарет по сути, и амулет активации иллюзий в частности, и от нас увеличиваясь по мене удаления хлынула армия нежити, зависая двумя призрачными армиями, что величественно склонились, приветствуя собственно… нас. Вообще договаривались, что они будут приветственно махать толпе, но видимо Норт решил иначе.

Вопросительно взглянула на него — Дастел, опустив руку, полный сдержанного величия чуть склонил голову в одну и другую сторону, приветствуя армии, а затем вновь вскинул ладонь и щелкнул пальцами. От этого щелчка в небо брызнули искры и взорвались сотрясающим небо фейерверком, и подчиняясь этому сигналу обе армии начали ритмично ударять копьями и мечами о щиты, а внизу уже исступленно кричали «Некрос! Некрос! Некрос!»

И вот под эти приветственные крики, уважительный ритмичный грохот и в окружении поднявшихся искорок оставшихся от инферно мы продолжили спускаться вниз по пламенной лестнице, а драконы сопровождали все это ревом и струями огня! Но парням и этого было мало — метрах в десяти от земли Эдвин и Дан остановились, оба повернулись и посмотрели на Норта. Дастел кивнул. И вот тогда наша лестница вмиг распалась на мириады крохотных огоньков, которые рассеялись над толпой меньшей частью, а большей обозначили наш путь, мы же медленно спланировали вниз на огненной платформе. И лишь капельки пота на висках Дана свидетельствовали о том, как не просто ему это далось, но парень радостно улыбался и махал толпе словно ничего не сложно, а очень даже легко все было, и вообще он ни разу не напрягался.

А вот внизу случился конфуз.

Никто не ожидал, что на дороге для нас, встречаемых, будет расстелен красный ковер! И когда наша огненная платформа опустилась — ковер вспыхнул! Взял и вспыхнул! А мы стоим. С округлившимися глазами, Норт закусивший губу и пытающийся всплеском силы затопить огонь. Выражение лица Дана было сложно передать словами, но выглядел он примерно как Гобби, когда был виноват, но со своей виной категорически не согласен. Невозмутимость на лице хранил только Эдвин, именно он первым и сказал стоящей с караваем на вытянутых руках ведьмочке «Трупов». Ведьмочка отшатнулась, Эдвин осознал, что был не прав и исправился на:

— Доброй ночи.

Огонь, пожирающий ковер, затрещал и увеличил свои аппетиты. Я уже готова была сбежать подальше, потому как плащи на нас были защищены от пламени только пока оно было стабилизировано Даном, а вот это не стабилизированное, и наша одежда должна была вспыхнуть с секунды на секунду и…

Щелчок. Я почему-то отчетливо его услышала, а в следующий миг желто-красное пламя сменилось сине-зеленым, совершенно не обжигающим, и из встречающей нас толпы невозмутимо вышел ректор. Лорд Гаэр-аш стройностью и горделивой посадкой головы выделяющийся среди народа как скала среди волн, величественно кивнул нам, затем кивком указал на стоящий перед нами строй ведьмочек. И мы все послушно повернулись собственно к встречающим.

А это были ведьмочки — шесть незамутненных ничем переполненных резерва чистой силы! Мы, маги, их так примерно и видим — как кристальные капли переливающиеся гранями словно идеальные алмазы. Причем у ведьм прошедших круг вступления в силу контуры четкие, будто защищены толстым слоем жаропрочного стекла, здесь же абсолютно беззащитные источники — не инициированные ведьмочки. Кто и как допустил их к магам я понятия не имела, но ума там явно было не много. Это же ведьмочки! Тут достаточно только прикоснуться и резерв пополнится мгновенно.

Ведьмочки, которые явно не знали, как выглядят вглазах алчных до силы магов, вели себя так, будто защищены от посягательств сверх меры, то есть как обычные адептки. Оправившись от испуга (горящий под ногами ковер это достойный повод перепугаться), сдержанно нам поклонились, ну кроме той, что продолжала на вытянутых руках каравай держать, и собственно эта с караваем громко произнесла:

— Добро пожаловать в Сандар, уважаемые участники Королевских Мертвых игр.

Притихшая на момент горения ковра толпа снова взорвалась приветственными криками. Мы же продолжали во все глаза разглядывать ведьмочек — в черных платьях с белыми воротничками и манжетами, с белыми кружевными передниками, у всех черные волосы заплетенные в длинную косу, и все… незамутненные источники силы. Ух!

Эдвин оглянулся на Норта, Дастел, увлекая меня за собой, так как руку не отпустил, подвел к ведьмочке, чуть склонил голову в знак приветствия и ответил:

— Трупов!

Ведьмочка отшатнулась, сделав шаг назад.

Некроманты они такие, да. Сжав ладонь Норта, я отпустила его руку, чуть поклонилась ведьмочке и произнесла:

— Благодарим за встречу и доброй вам ночи.

Девушка улыбнулась, протянула каравай и произнесла:

— Честных игр и ярких побед!

И тут у меня в голове прозвучало отчетливое «Не смей пробовать!». Голос явно принадлежал ректору, и он явно ничего не знал о ведьминских традициях — не взять кусочек каравая, значит сильно обидеть встречающих. Так что я поступила так, как обычно поступают артефакторы:

— Благодарю за хлеб, соль, — и забрала каравай.

Тяжеленный! Чуть не согнулась, зато ведьмочка была явно за такое самоуправство очень благодарна, только рушник, на котором хлеб держала, тоже быстренько мне на сгиб локтя передала. Я же подумала, что от этой буханки хлеба нужно срочно избавля… Подошедший Эдвин забрал у меня каравай, накрыл его рушником, весело мне, бескрайне ему благодарной, подмигнул.

В следующий миг пылающий под нашими ногами сине-зеленым пламенем ковер мгновенно погас. Угасли и факелы встречающих, исчезла призрачная армия, зависшая в небесах, а от меня и Норта зазмеилась тусклым зеленоватым сиянием дорожка ведущая сквозь толпу — и люди расступились, открывая нашему взору черную сверкающую карету запряженную четверкой черных скакунов, управляемых сидящим на козлах умертвием. Давным-давно скончавшийся эльф повернулся к нам, оскалился приветственно, щелкнул кнутом — кони испуганно вскочили на дыбы, но не сорвались с места и нам наконец стало ясно, что это за нами.

— Неееееекрос! — истерически закричал кто-то в толпе.

И народ подхватил! Вот такпод приветственные крики мы прошли через людское море, Норт галантно помог мне войти в карету, затем зашел сам, парни следом за ним. В свете тускло вспыхнувшего в транспорте огонька мы все увидели сидящего ректора.

— Молодцы, — сдержанно похвалил Гаэр-аш, — это было самое яркое появление на сегодня. Да и в целом в истории Королевских Мертвых игр.

Мы даже гордость ощутили, но едва карета двинулась с места, глава Некроса добавил:

— А чья это была идея героически сгореть на глазах честной публики?

Гордость улетучилась вмиг.

— Как-то не ожидали, что внизу будет ковер, — пробормотал Дан.

— Не сообразил наложить стазис на огонь, — попытался извиниться Норт.

— Загляделся на ведьмочек, — нагло ответил Эдвин.

— Самая уважительная причина, — ровным голосом произнес ректор. И добавил: — Полагаешь, их бы обрадовали четыре подгоревших некроманта в завершении сегодняшнего непростого для девушек дня?

Мы промолчали, лорд Гаэр-аш продолжил:

— Но в целом заслуживающих внимания появлений было всего три — из первого королевства адепты всеобщей магической академии явились на скакунах, являющихся измененной нежитью и изрыгающих дым, пятое королевство порадовало зеленой призрачной волной которая схлынула, оставив четырех участников перед ведьмочками, и собственно ваше феерическое явление.

Мы уже боялись гордиться, просто молча слушали ректора.

— Некрос здесь запомнят надолго, — произнес он.

Таки мы собой гордимся.

— Если опозоритесь на играх, можете рассчитывать на приглашение от городских властей в качестве магов-иллюзионистов балаганных представлений.

Не гордимся. Напротив, появилось желание стукнуть ректора. Взять что ли у Эдвина каравай?!

— Искренне надеюсь, что на играх вы не будете оправдывать собственную разгильдяйскую невнимательность лицезрением ведьмочек, которые, должен предупредить, будут присутствовать на трибунах во время боев! — добил Гаэр-аш.

И тут я не выдержала:

— Эдвин, дай, пожалуйста, каравай! — прошипела раздраженно.

Некромант, хоть и сам уже явно был готов взорваться, мне хлеб не дал, напротив молча сжал его так, что чуть не сломал — парням такие саркастичные замечания были втрое обиднее чем мне, они ведь лестницу и вообще само появление создали.

— Проголодалась? — холодно поинтересовался Гаэр-аш. — Потерпи, Риаллин, мы почти приехали. Я прикажу накрывать стол сразу.

На этом моя выдержка дала сбой!

Откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди, мрачно ответила:

— Проголодалась? Напротив! Уже сыта по горло вашими высказываниями!

В карете повисло молчание, нарушаемое лишь поскрипыванием рессор, да скупо доносящимся с улицы голосам и шумам. Норт с легким чуть насмешливым удивлением взглянул на меня, порастеряв под его взглядом практически весь пыл, обиженно добавила:

— Лорд Гаэр-аш, вы определитесь, молодцы мы или… или… — не смогла найти нужного определения.

— Идиоты, — ректор не испытывал проблем с поиском нужных по его мнению определений. Затем холодно добавил: — Одно другого не исключает, Риа. Появление было феерическим — молодцы, приземление непродуманным — а следовало подумать. И существенный недочет — не среагировали на загоревшийся ковер, следовательно — идиоты. Впрочем, — ехидная усмешка, — охваченные пламенем и источающие запах паленой кожи некроманты это так же было бы незабываемо. — И уже совсем издевательски: — Или в этом состоял план, а я все испортил?

И тут Эдвин взял и молча передал мне каравай.

К счастью карета остановилась, и посмеивающийся Гаэр-аш сообщил:

— Приехали.

Когда мы вышли из кареты, увидели, что привезший нас эльф-умертвие, спрыгнув с козел, безвольно отправился в… склеп. Да, тут во дворе имелся склеп, вход в который был расположен справа от входа в здание, и одно это стало свидетельством того, что дом крайне необычен. Но хватило взгляда на строение, чтобы осознать — это жилище некроманта! Контрфорсы, резные фронтоны, крестовые своды, стрельчатые окна, яркие расписные витражи вместо стекол и черный камень из которого это высокое мрачное здание было построено. Фасад дома откровенно пугал как орнаментом (черепа сплетенные единым порывом инферно), так и мрачными оскаленными скульптурами горгулий и демонов.

— Согласен, мрачновато, — произнес ректор, что заставило всех нас закрыть приоткрытые от удивления рты и прекратить таращиться на строение.

— Но мило, — добавил, улыбнувшись, Гаэр-аш и радушно сообщил: — Добро пожаловать в мою скромную обитель.

Норт с сомнением посмотрел на родственника, и осторожно поинтересовался:

— То есть это твой дом?

— А где, по-твоему, я скрывался, когда отказался от права наследования? — вопросом на вопрос ответил ректор.

Затем, заложив руки за спину, оглядел свой дом критическим взглядом и нехотя заметил:

— Несколько экспрессивно, но, — лорд Гаэр-аш вскинул руку, щелкнул пальцами и в единый миг все те монстры, что в виде скульптур украшали фасады и колонны распахнули веки, и весь дом словно загорелся тусклыми зелеными огоньками.

— Они — нежить, — догадался Норт.

— Измененная, — согласился Гаэр-аш.

— Измененная нежить в центре столицы седьмого королевства, — словно смакуя каждое слово, протянул Норт. — Это незаконно.

Ректор насмешливо улыбнулся.

Затем снизошел до ответа:

— Это эффективно, и даже я искренне посочувствую тем, кто рискнет напасть на меня в этом доме. Проходите.

Внутри дом был менее мрачен чем снаружи, но и здесь имелось множество «скульптур». Не удержавшись, я подошла, потрогала одно из изваяний — на ощупь камень камнем, постучала — по звуку тоже камень. Наверное это все же была скульптура, а не один из погруженных в стазис стражей дворца. Подошел ректор, усмехнулся, коснулся скульптуры — та мгновенно распахнула глаза. То есть все же нежить!

— Как вы этого достигли? — развернувшись к Гаэр-ашу, вопросила я.

— Измененная нежить, — последовал снисходительный ответ.

— Это я и так поняла, — заметила насупившись.

И решила более вообще ни о чем не спрашивать. Посмотрела на ректора — тот чуть насмешливо взирал на меня, затем развернулся и направившись к лестнице сообщил:

— Ваши комнаты на втором этаже. Норт, для тебя огнеупорный интерьер. Риа, голубая комната. Ужин будет подан через четверть часа — не опаздывать.

И не оборачиваясь, лорд Гаэр-аш нас покинул. В тот же миг появилось несколько слуг, у Эдвина отобрали каравай и рушник, посмотрели на наши плащи, видимо собираясь как принято в богатых домах снять с гостей верхнюю одежду, но так как мантии все еще представляли собой иллюзию тьмы — передумали, и поклонившись тоже нас покинули.

— Очаровательный прием, — усмехнулся Норт.

— На ужине быть обязательно? — явно желая избежать столь сомнительной чести как трапеза с Гаэр-ашем вопросил Дан.

Дастел кивнул, протянул мне руку, приглашая подняться наверх.

— Скорее всего, будут гости, — Эдвин тоже направился к лестнице. — Так что ужин лучше не пропускать, пошли.

«Огнеупорный интерьер» — представлял собой сплошное издевательство — комнатка с железной мебелью уже перебор. И Норт вероятно даже обиделся бы, если бы не одно но — это помещение было обустроено не сейчас и не ради нашего приезда, а гораздо-гораздо раньше.

— Артан готовил ее для себя, — медленно проговорил Дастел, сжимая мою ладонь.

Затем с небывалой для него веселостью добавил:

— Вот пусть сам в ней и живет. Риа, как моя невеста ты просто обязана взять меня к себе!

Патетичное заявление. Демонстративно скривившись, я высвободила ладонь и, потопав к распахнутой двери, за которой виднелась синяя занавеска, нагло ответила:

— Прости, Норт, мы с тобой не настолько близки.

Обогнавший нас еще в момент долгого рассматривания огнеупорного помещения Дан, крикнул:

— Норт, здесь еще двенадцать свободных комнат, выбирай какую хо…

Он не договорил. Обернувшись, чтобы узнать в чем дело, я увидела как из-за двери в комнату, у которой он остановился, высунулась голова. Голова была черноволоса и с бледным лицом, и соответствовала моему представлению об истинных некромантах.

— О, — выдал парень, — вот и Некрос прибыл. — И повысив голос: — Парни, Некрос тут!

И словно повинуясь его зову, открылось еще три двери, и появились:

— Найк Эвардс, Нив Гейман, Люк Вин, — представила всех стройных, бледных и темноволосых собственно голова.

Затем, спохватившись парень вышел из-за двери и произнес:

— Ну и собственно я — Заэн Сорен, приятно познакомиться.

Дан, отойдя от шока представил всех нас:

— Норт, Риа, Эдвин и я, Дан. Вы из всеобщей?

А я уже знала что да. Скажу больше — конкретно этого парня я тоже хорошо знала. И более того — Заэн прекрасно знал меня. И теперь, уставившись удивленно, пробормотал:

— О, Ри…

У нас на артефакторском факультете все куда-то вечно спешили, хотя почему куда-то — в мастерские, поэтому были приняты сокращенные формы имен, так быстрее. А вот чего не было принято — так это снабжать амулетами других адептов, но учитывая мое плачевное финансовое положение, я слегка подрабатывала. И вот…

— Слушай, Ри, можно тебя на минутку? — торопливо начал Заэн, глядя на меня алчущими спасения глазами.

Я же на него глядела все более удивляясь — Сорен вообще принадлежал к вечно отстающим и некромант из него был аховый, а тут участник мертвых игр. И вот как-то сразу закралось у меня подозрение — Заэн был у меня всегда первым покупателем. И потому я заподозрила его. Сходу заподозрила.

Тут меня узнали и остальные бледные некроманские создания, и в коридоре прозвучало недоверчиво-радостное:

— Ри, это же ты!

Но прежде чем кто-либо опомнился, Заэн метнулся ко мне, схватил за руку, протащил по коридору, впихнул к себе в комнату и захлопнул дверь. Комната у него была в зеленом стиле, глаза очень просящими, речь он начал с так мне знакомого:

— Понимаешь, эта победа в Мертвых играх, это все так случайно вышло из-за твоего спотыкача и…

Почему-то даже не удивилась.

А потом удивляться уже не было времени — дом лорда Гаэр-аша подвергся разрушению. Началось все с двери, которая была выбита одним ударом, и прежде чем рухнула на пол Норт уже взошел на порушенный предмет интерьера. Затем вспыхнуло пламя, окружив Заэна с грозным ревом и явно грозя его сжечь. Перепуганный парень едва не упал, в ужасе глядя на разъяренного Дастела. Мне даже смотреть не нужно было, чтобы понять — это у него очередной приступ темнолордовской крови начался. И потому, дабы препятствовать дальнейшей необоснованной совершенно ревности, я представила:

— Заэн, знакомься, это мой жених.

Синее пламя удивленно застыло. Но Сорен был удивлен гораздо сильнее, и уставившись на меня дрожащим голосом вопросил:

— А чего это он двери ломает?

Норт явно собирался ответить, я даже расслышала, как он резко втянул воздух, но не дав возможности вызвериться на несчастного, ответила за него:

— Как мой жених он категорически против того, чтобы я оставалась с другим парнем наедине, да еще и в спальне этого парня.

Дастел выдохнул, полностью подтверждая сказанное мной.

— Да я тебя на минуточку всего! — возмутился Заэн. — Да что бы я тебе сделал за минуту?!

— Ну не знаю, — улыбнулась я, — ты молодой, быстрый…

Дальше договаривать не стала, с трудом сдерживая улыбку.

— Да сдалась ты мне, — почему-то обиделся Заэн. Но уже в следующую секунду передумал, схватил меня за руку и жалобно спросил: — Поможешь?

— Адепт, еще раз ее тронешь и помогать уже будет некому! — прорычал взбешенный Норт.

Меня тут же перестали трогать. После чего Заэн отступил на шаг, испуганно глядя почему-то не на Дастела. Оглянувшись на дверь, увидела стоящего в коридоре ректора. Затем раздалось тихое, но почему-то отчетливо слышное:

— Очень жаль, что вы все в курсе способностей Риаллин в артефакторике. Но если кто-либо проболтается об этом вне стен данного дома — вырву язык.

Повисла пауза.

— Адепт Заэн, прискорбно знать, что вы оказались в рядах победителей незаслуженно. Я приму меры. Сейчас все ужинать. Немедленно.

На ужине действительно присутствовали гости. Стоило нам с Нортом войти, как с кресла, расположенного в темном углу комнаты раздалось:

— Леди не пристало носить брюки. Лорд Дастел, объявление о помолвке не дает вам права прилюдно выказывать нежности вашей избраннице. Это демонстративное проявление неуважения.

Норт мгновенно отпустил мою ладонь. Я же, чуть сощурившись, вглядывалась в эту гостью, что взялась всех тут поучать.

— Ступайте и переоденьтесь, леди кен Эриар, — продолжила все та же женщина преклонных лет.

Я не сдвинулась с места, несмотря на выразительный взгляд Норта, явно ожидающего от меня подчинения. Не скрою — боевой костюм не лучший наряд для трапезы, но парни были в таких же. После приказа Гаэр-аша явиться на ужин немедленно, мы поснимали мантии и последовали приказу — точнее помчались вслед за ректором, который указал нам на дверь в столовую, а сам остановился в коридоре, настигнутый нетопырем принесшим почтовый свиток. А мы зашли… на свою голову.

— Леди кен Эриар? — повысив голос, требовательно произнесла женщина.

Женщина с явно привычными для нее повелительными нотками в голосе — бабушка ректора?! В любом случае я осталась стоять, не собираясь менять одежду в угоду кому-либо.

— Риа, — тихо позвал Норт. Едва я на него взглянула, так же тихо произнес: — Не стоит наживать врагов по столь незначительному поводу как следование правилам этикета.

Наживать врагов? Что это за люди такие, которые становятся врагами из-за такого?!

— Леди кэн Эриар! — уже окрик.

Не терплю, когда на меня кричат.

— Риа Каро, — отрезала я, и раз уж Норт не держал меня больше за руку, решительно вошла и прошла к столу.

Садиться не стала — развернулась к тому самому находящемуся в полумраке креслу и всмотрелась в сидящую там леди. Леди сверкала бриллиантами, которые ощутимо фонили магией. С искренним изумлением ощутила ауру амулета Сириллан — и поняла, что леди артефактор. Не мастер, потому что обучалась платно, раз уж только амулет, а не артефакт, но все же. Леди в свою очередь пристально меня рассматривала, и итогом ее внимания стало задумчивое:

— Аура артефактов ощущается отчетливо, но никак не могу определить, что на вас, вздорная невоспитанная девчонка. — И практически без перехода: — Лорд Дастел, прискорбно видеть, как далека ваша избранница не то, что от идеала, даже от ожидаемого минимума. Жаль, вы не знакомы с избранницей его высочества принца Танаэша — такая милая девочка.

Дверь открылась, вошел читающий что-то на ходу мрачный Гаэр-аш, остановился, оглядел нас, и резко скомандовал:

— За стол, живо.

После чего, все так же читая прошел к леди в кресле, продолжая читать протянул ей руку, демонстрируя заботу о гостье. Но вот гостья:

— Артан, дорогой, боюсь я не дам разрешения к началу трапезы до того, как эта вздорная, невоспитанная девчонка, которая отказывается от титула, полученного ее отцом путем крови и страданий, не переоденется.

Лорд Гаэр-аш после данной реплики с секунду стоял, все так же протягивая руку и читая письмо, затем оторвался от бумаги, глянул на родственницу, на меня, снова на родственницу и произнес невероятное:

— Это не светский прием. Адептка одета соответственно ситуации и собственному положению.

На что дама недовольно проворчала:

— Я требую уважения, Артан.

Еще один взгляд на меня, после чего ректор мрачно произнес:

— Я надеюсь, в своем требовании уважения вы не опустились до оскорблений моей адептки, ваше величество?

Женщина мгновенно вложила свою ладонь в руку Гаэр-аша и величественно поднялась, позвякивая артефактами. Я следила за каждым ее шагом, отмечая про себя легкое несоответствие между движениями и тем, как это выглядело — в полумраке казалось скользит очень изящная молодая женщина, на свету это оказалась весьма пожилая леди, на лице которой сохранилась печать былой красоты, но… И двигалась она не столь изящно, и была уже далеко не так красива — артефакты. Несколько тонких на вид недорогих колец по стоимости значительно превосходили огромное бриллиантовое ожерелье, почти сокрывшее шею и грудь вдовствующей королевы. Королева, заметив мой интерес к ее кольцам, подозрительно прищурилась — я мгновенно отвела глаза, натолкнулась на внимательный взгляд лорда Гаэр-аша и неожиданно для себя улыбнулась, сделав самый честный вид при этом.

— О моем предупреждении помнишь? — спокойно спросил глава Некроса.

Я сходу поняла, что он имеет в виду мои знания артефактора и покорно кивнула. Остальные адепты хранили молчание, слова: «Очень жаль, что вы все в курсе способностей Риаллин в артефакторике. Но если кто-либо проболтается об этом вне стен данного дома — вырву язык» явно все еще звучали в ушах у всех.

К слову все как-то резко вспомнили, о приказе ректора «За стол, живо!», так что едва он усадил королеву во главе стола, все резко позанимали места — я подальше от «бабушки», и вследствие этого оказалась ближе к ректору, который занял противоположный от гостьи конец. От ректора меня отделял только Эдвин, который неожиданно сел рядом, с другой стороны с некоторой заминкой устроился Норт, напротив Дан — четверке из всеобщей академии сильно не повезло, потому как едва сели, королева ехидно заметила:

— Вы слишком рано схватились за ложку, молодой человек, блюдо ведь еще не подали.

Гаэр-аш глянул на бабушку через стол, но комментировать не стал, вернулся к чтению письма. Мы все сочувственно посмотрели на Заэна, которому и досталось, и получили тоже:

— Жалость среди некромантов наиболее оскорбительное чувство. Как же мило вы только что унизили юношу, адепты.

Мы все тут же уставились в свои пустые тарелки, причем уставились молча. И ведь на вид такая милая бабушка — светлые локоны с проседью, миндалевидные черные глаза, разве что нос островат и великоват, а так в жизни бы не сказала, что характер мерзкий.

Открылась дверь, вошла вереница слуг с блюдами, мужчины приблизились к столу, каждый встал за правым плечом сидящего, и разом разместили перед нами тарелки с супом, но есть никто из нас не торопился. И мне, далекой от этикета и правил поведения в достойных домах, подобное было удивительно, ровно до момента как «бабушка ректора» которую нам не представили, брезгливо не взяла ложку, набрала капельку супа, поднесла ко рту, попробовала и произнесла:

— Недурственно. Весьма недурственно, для трактира на дороге. Артан, какой же гадостью ты кормишь своих гостей?! Что это?

Лорд Гаэр-аш, изогнув бровь, насмешливо ответил:

— Мне сложно ответить на ваш вопрос, бабушка.

— И в чем же сложность?! — леди возмущенно отбросила ложку.

Едва заметно улыбнувшись, ректор пояснил:

— Это ваш повар. Вы его отправили в мой дом вместе со штатом слуг.

— Да? — особа королевской крови казалось была искренне изумлена. — И ты их не выгнал, как обычно?

— Нет, бабушка.

Некоторая обескураженность на ее лице мгновенно сменилась живейшим интересом, после чего леди вопросила:

— И по какой же причине ты снизошел до разумного принятия моей помощи?

— По причине принятия гостей, бабушка, — допустив некоторые нотки раздражения в голосе, ответил лорд Гаэр-аш.

Вдовствующая королева ядовито улыбнулась и поинтересовалась:

— Ждешь извинений?

— Слишком хорошо тебя знаю.

Собственно гости хранили потрясенное молчание. Потом все принялись есть «гадость достойную придорожного трактира». На второе подали морских раков. Раки располагались в антураже из зеленых листьев салата, к ним подавался отварной белый рис, присыпанный приправой из морских водорослей и политый кисло-сладким соусом.

Слава Тьме, что я сначала принялась за рис! Потому что в момент, когда я взялась за щипцы и нож, чтобы разделать ракообразное, этот… зверь морской поднял голову, уставился на меня и молитвенно сложил свои клешни.

С перепугу, я выронила нож и щипцы и те со звоном ударившись о тарелку, свалились вообще на пол, а рак — он замер и сделал вид, что ничего совершенно не происходило.

Жаль, остальные не поддержали морского жителя.

— Прискорбно наблюдать, что ваша невеста, лорд Дастел, лишена простых навыков поведения за столом. Знаете, даже крестьянские дети куда как более воспитаны, должна заметить.

За столом повисло молчание, я же заметила лишь, как Заэн торопливо поправляет кольцо на пальце. Мое кольцо. Точнее амулет, который я сделала. У Заэна очень низкий уровень силы, так вот это кольцо позволяло создать узко направленный луч силы, что уравнивало его силы с более могущественными одногрупниками. И таким лучом можно было без труда подчинить небольшое мертвое существо… моего рака к примеру.

— Донжан, принесите для леди новые столовые приборы, — скомандовала королевская бабуля.

Я же вновь посмотрела на варенное морское существо — рак слегка приподнял голову, и сложил в молитвенном жесте усы!

Через весь стол посмотрела на Заэна — бледный некромант широко улыбнулся, мол он тут не при чем. Норт недовольно смотрел на меня, Дан вопросительно, Эдвин чуть прищурив глаза, переводил взгляд с рака, который опять был сама неподвижная невинность, на меня. Затем он же спросил:

— Риа, все хорошо?

— Замечательно, — отозвалась я, при всей свой злости на адепта академии имени Сирилла, не желая становиться причиной проблем у Заэна. Но когда на моей тарелке зашевелились и мидии…

Вскинув подбородок, мрачно посмотрела на адепта Сорена, тот умоляюще на меня, а рак на моей тарелке, он… он клешню протянул и меня по руке погладил!

Ну все!

Через минуту мне принесли новые столовые приборы, за столом под треск свечей началась беседа между Нортом и вдовствующей королевой об общих знакомых, все адепты тоже начали негромко переговариваться, а я, полуприкрыв глаза потянулась к тарелке Заэна, который еще не доел свое умертвие… в смысле рака! И уже не доест, это я ему гарантирую.

Тоненькая энергетическая линия протянулась меж тарелками и подсвечниками, затем коснулась ракообразного, чей хвост сейчас как раз и потрошил Заэн, а затем, вмиг вдохнув подобие жизни в существо, я подчинила уже нежить. Миг, краткий отзыв и существо шевельнуло хвостом.

— Ааа! — заорал от перепуга адепт, подскочил, а его стул с грохотом рухнул на пол.

Ух, громковато вышло.

Открыв глаза весело посмотрела на поднимающегося, и таращегося на меня некроманта. Мило ему улыбнулась.

— Молодой человек, — раздался голос вдовствующей королевы, — потрудитесь объяснить свое неадекватное поведение!

Сорен покусал бледные губы, затем глухо извинился, и сел за стол со словами:

— Более не повторится.

В следующее мгновение он потянулся к кольцу. Тому самому. И на меня посмотрел крайне зло и явно обещая проблемы. Зря он так с артефактором.

Глянув на его кольцо, рассчитала примерный вектор направления луча, восстановила в памяти время активации амулета и что могу ему противопоставить. Вспомнила о браслете на шарнирной основе, который сделала против измененной нежити и уже успешно испробовала во время проверочного боя. А затем, словно невзначай закатала рукав, коснулась пальцами крутящейся основы с десятком маленьких амулетов, изображающих скелетики и паучков. Крутанула. И постаралась скрыть улыбку, когда кольцо на пальце Заэна едва заметно сверкнуло, свидетельствуя об активации.

Знала бы я, чем все это кончится!

В следующий миг все присутствующие за столом раки встрепенулись, вызвав оторопь у поедающих их и еще большую у слуг, отряхнулись от листьев и приправ, и нестройными и не целыми рядами поползли к … Заэну, угрожающе потрясая клешнями. Причем тот, что спрыгнул с тарелки почтенной бабушки лорда Гаэр-аша сначала погрозил ей, а уже затем пошел на некроманта, заметно прихрамывая, потому как леди начала есть его с ноги…

Я затаила дыхание, в ужасе глядя на все это, Заэн оторопел, и тут…

— Некроманты! — бабушка лорда Гаэр-аша словно выплюнула это слово, как самое страшное ругательство. А затем уже устало: — Как же мне нравится невеста Ташши — милая добрая девочка, а главное не маг! Артан, я с радостью пообедаю с тобой. И этой твоей адепткой, о которой уже ходят слухи, но наедине.

С этими словами вдовствующая королева поднялась и не прощаясь гордо нас покинула.

В столовой жуткого дома ректора повисла мрачная тишина, даже раки, уже неуверенно как-то, но все еще грозящие Заэну, вели себя крайне тихо. И ощущение, словно сейчас грянет гром…

Грома не было — движение руки лорда Гаэр-аша и вареное воинство продолжило движение к адепту Сорену, добралось до его тарелки, куда сложилось аккуратным курганом и затихло.

— Ешь, — холодно приказал ректор.

Заэн не пошевелился.

— Ты все это съешь, — с гневным спокойствием произнес глава Некроса, — и для тебя будет лучше если сам. Это станет хорошим уроком, раз с детства не научили не играть с едой.

Таким образом всем, а не только мне, стало ясно кто виновник произошедшего.

— Остальных жду в моем кабинете.

С этими словами Гаэр-аш вытер руки салфеткой, положил ее на стол, поднялся и вышел, бросив на ходу приказ слугам:

— Проконтролировать.

Когда за ректором закрылась дверь, Норт повернулся к и так несчастному Заэну и поинтересовался:

— Жить надоело?

Всего лишь вопрос, но он был словно задан тем Нортом Дастелом, которого знал весь Некрос — опасным, злым, высокомерным. Заэн сжался.

— Видимо надоело, — Дан, словно невзначай взял нож, демонстративно потрогал его лезвие.

— Определенно, — согласился Эдвин, сурово взирая на провинившегося.

Найк, Нив и Люк из моей прежней академии застыли и даже не пытались вмешаться, с некоторым священным ужасом глядя на троицу из Академии Некромантии. Что и говорить — мне самой жутко стало, особенно если учесть, какие слухи у нас ходили про Некрос.

— Хватит, — тихо попросила я.

Но мою просьбу расслышали, Норт и Дан мгновенно заулыбались… фальшиво если честно, и это скорее были оскалы, нежели улыбки, Эдвин посмотрел на меня, и поймав мой встревоженный взгляд, произнес:

— Ладно, на первый раз прощаем, да и наказания Гаэр-аша с него достаточно.

— Да, — Норт поднялся, — пошли, ректор ждет.

Трое из Академии Сиррила встали мгновенно и молча, не оборачиваясь сбежали из столовой. Дан и Эдвин тоже встали, сидеть остались только мы с Заэном, но…

— Риа, пошли, — позвал Норт.

Адепт Сорен едва не давился слезами, и на чем держалась его выдержка я не знаю. Да сглупил, да поступил не очень правильно, но все же.

— Подожди, я сейчас, — пробормотала, стремительно поднимаясь даже быстрее, чем галантный Норт отодвинул мой стул.

Из столовой я почти выбежала, по коридору, обогнав трех адептов, откровенно промчалась, после сбежала вниз по извивающейся лестнице и затормозила, увидев стоящищ у дверей лорда Гаэр-аша и его бабушку. Почтенная старая леди, натягивая перчатки, за что-то выговаривала внуку. Она же, заметив меня, умолкла, после махнула рукой и повысив голос произнесла:

— Да подходи уже, юное невоспитанное некромантское создание. Видит Тьма, всегда недолюбливала Нортаэша, так что в чем-то я даже рада — жизнь у него с такой избранницей будет примечательная.

После подобной реплики я лишь растерянно посмотрела на ректора.

— Подойди, — холодно приказал Гаэр-аш.

Подошла, чувствуя себя под пристальным вниманием крайне неуютно. А вот едва приблизилась:

— Нет, — еще более ледяным тоном отрезал ректор.

Я только рот открыла… ну и после такого закрыла, соответственно.

— Дорогуша, девочка даже сказать ничего не успела, — ехидно заметила вдовствующая королева.

— Мне прекрасно известно, зачем она явилась, — с плохо скрываемым раздражением ответил глава Некроса.

Теперь с трудом подавила раздражение я, гневно глядя на Гаэр-аша.

— Нет, — повторил он.

— Я тоже виновата, — не смогла смолчать.

— Нет.

Хотелось развернуться и уйти, оставив этих двоих наедине с их, судя по всему наследственным, паршивым характером. Но стоило вспомнить затравленный вид Заэна и…

— Пожалуйста, — с трудом, но все же проговорила я.

Ректор стиснул зубы, и глаза его тоже зло сузились, и смотрел Гаэр-аш на меня зло и раздраженно. А я саму себя уговаривала стоять на месте и не двигаться, и главное глаза не опускать, а это было очень трудно, потому что от одного взгляда главы Некроса хотелось пойти и закопаться где-нибудь по-тихому.

И тут коронованная бабуля вдруг протянула:

— Артан, драгоценный мой, у меня вдруг возникло совершенно странное ощущение…

Гаэр-аш прекратил испепелять свою адептку взглядом, переведя оный на родственницу, криво усмехнулся, вновь посмотрел на меня, усмехнулся и невозмутимо произнес:

— Нет, любовь моя.

Со стороны вдовствующей королевы послышался сдавленный возглас, меня просто в жар бросило и более чем уверена — щеки сейчас пылают. На губах Гаэр-аша же промелькнула несколько грустная улыбка, и прозвучало почти издевательское:

— Не стоило рассчитывать на мое особое к тебе отношение.

Я почувствовала себя растоптанной. Коротко кивнула, развернулась и с прямой спиной, старательно сдерживая слезы ушла в кабинет Гаэр-аша. Найти его было не сложно — Эдвин стоял, придерживая дверь и ожидая меня. Едва подошла, молча протянул шелковый платок, и пропустил вперед.

В мрачноватом темном кабинете имелось два дивана, обращенных к столу черного дерева, стены, обитые красным бархатом, один стеллаж тоже из черного лакированого дерева, содержащий на своих полках древние книги с кожаными переплетами. Узкое конусообразной формы окно приоткрыто, на подоконнике нервно переминаются с лапы на лапу две летучие мыши и нагло посапывает один развалившийся нетопырь с посланием «Срочно» в лапе. На столе подсвечник с пятью свечами, являющимися наиболее ярким источником света, еще три факела по стенам дают более тусклое и мрачное освещение.

Диван, на который усадил Эдвин был кожанным и холодным и хотелось вовсе встать и уйти, но все уже сели — мы четверо на один, и трое из академии Сирилла на второй диван, после чего молча принялись ждать ректора.

Через минуту открылась дверь, торопливо вошел Заэн, сел к своим. Бросив на меня короткий взгляд, одними губами пробормотал «Спасибо». Сморгнув слезы, которые все же набежали, я так и не поняла, что это было. Практически следом за адептом вошел Гаэр-аш и времени размышлять над случившимся уже не осталось.

Ректор прошел к своему столу, сел на стул с высокой острой спинкой, сложил пальцы под подбородком и оглядел всех нас пристальным колючим взглядом, от которого ничего не укрылось, включая мои слезы. Вероятно, из-за них взгляд Гаэр-аша стал на несколько градусов холоднее.

— Итак, — начал глава Некроса, — начнем с четкой расстановки приоритетов. Команда академии Сирила, ваша задача продержаться до финала, отсеивая максимальное количество команд и проиграть команде Некроса. Вопросы есть?

Вопросов не было, зато шок имелся у всех присутствующих.

— Команда Некроса, вам ваша задача ясна?

Вопрос прозвучал риторически, но Норт все же со слегка вопросительными нотками произнес:

— Победить?

И удостоился почти издевательского взгляда. Больше вопросов не было, мы все готовы были молча внимать руководству.

— У нас семь королевств, — заговорил ректор, — но участвуют только шесть — в третьем королевстве, как вам должно быть известно, некромантия под запретом. Таким образом, шесть королевств от каждого по две команды — от профильных академий и от общих. Двенадцать команд.

Гаэр-аш повернулся к окну, поманил пальцем мышей, те подлетели, передали ректору свитки, и тут прозвучал вопрос от Нива Геймана из второй команды четвертого королевства:

— Почему мы должны проиграть?

На миг вопрос словно повис в воздухе, но затем глава Некроса насмешливо ответил:

— Проиграть в финале. Не раньше.

Однако бледный, бледнее даже обычного Нив нахмурившись, спросил:

— А если мы выиграем?

Гаэр-аш улыбнулся. Издевательски. Кивнул, и произнес:

— Полагаешь, есть шанс? — и продолжил: — Адепт Гейман, без моей поддержки вы не выстоите даже против команды пятого королевства, не говоря о наследном принце седьмого и его подчиненном отступнике. Но, — усмешка, — если вы победите, я лично буду счастлив — умоете разом двух коронованных особ. Если, конечно, вы рискнете бросить вызов команде Некроса.

Нив умолк, рассеянно перебирая пальцами длинную прядь своих волос. Вообще конечно контраст был налицо — худощавые, бледные, длинноволосые, с глазами подведенными черным карандашом и пальцами усеянными кольцами адепты академии Сирила, и плечистые, достаточно коротко стриженые, без макияжа, колец и выкрашенных черным ногтей адепты Некроса. На месте команды Нива я бы тоже призадумалась «а стоит ли?!».

— Норт, ты в порядке? — внезапно спросил Гаэр-аш.

Дастел кивнул, но учитывая его молчание практически во все время обеда со вдовствующей королевой… Повернулась к нему, заметила, что Норт сидит полуприкрыв глаза и такое ощущение, что он не с нами. Протянула руку, коснулась его ладони — горячая, почти обжигающая. Встревожено смотрю на Дастела, он криво улыбнулся, сжал мою руку, отпустил и прошептал:

— Все нормально.

Нормально не было — Норт сам на себя стал непохож, и сейчас, когда я не была занята собой и своими переживаниями, я это отчетливо поняла. Не стала забирать у него свою руку, и даже придвинулась ближе. Дастел погладил мою ладонь большим пальцем, и постарался сосредоточиться на словах ректора.

Гаэр-аш, пристально проследивший за нами, кивнул и началось:

— Первое королевство.

При этих словах над столом ректора засияла картинка — снежная равнина с виднеющимися вдали голубыми скалами увенчанными льдом, бегущие по извивающейся дорожке собачьи упряжки, скользящие сани… И чем ближе приближались упряжки, тем отчетливее становилось ясно — это не простые собаки.

— Рвары, — сообщил ректор.

В тот же миг мы увидели первую команду — трое некромантов в черных с белой отторочкой мантиях, а перед ними полулежащие громадные звери, чьи глаза были давно мертвы, но по белоснежной длинной шерсти пробегали голубоватые электрические разряды.

— Перед вами команда Академии Некромантии первого королевства. Преимущество их нежити в том, что это рвары из одной стаи, соответственно…

— Нападают стаей, — завершил Эдвин.

— Именно так, — Гаэр-аш кивнул некроманту. — Теперь присмотритесь к самим игрокам.

Мы присмотрелись — в бледных лицах беловолосых юношей прослеживалось что-то общее.

— Братья, — подтвердил нашу догадку ректор. — Олнар, Гентар и Джекар Дгейты. Погодки. Учились вместе, тренировались вместе, нежить у них наследственная — эти рвары роду Дгейтов служат уже более двух столетий. Сильные противники, умеющие слаженно работать. Кстати, именно это слабая сторона обеих ваших команд.

Над столом ректора вновь засиял свет и мы увидели другую картинку — горы, голубой лед, голубой холодный свет сквозь ледяные светильники и стремительно сбегающих по длинной лестнице некромантов в черных с белой искрящейся оторочкой мантиях. Некроманты, длинноволосые и почему-то смуглые, спустились во двор и словно из снега поднялась нежить — двое медведей и оборотень.

— Команда из академии магических искусств, несмотря на грозный вид… в целом не стоит внимания. Они скорее иллюзионисты, чем полноценные бойцы.

Я была с ректором не согласна — выглядели они очень опасно. Как и их нежить.

Вспышка и над столом Гаэр-аша красноватая пустыня, изображение, словно летящая птица проносится над песками, караванами, желтыми одноэтажными городами и замирает над сооружением из черного камня. Затем словно просачивается в одно из окон, спускается по крутым лестницам и останавливается в полумраке подземелья, которое едва ли может осветить десяток чадящих факелов.

— То, что вы сейчас увидите сугубо секретная информация, — сухо произнес ректор.

Откуда-то из сумрака вырвался обезумевший от ужаса лысый испещренный шрамами воин удерживающий по клинку в каждой руке. Он замер на миг, испуганно озираясь, а я… Я не удержала вскрик, увидев как из темноты за спиной воина совершенно беззвучно появилась голова огромной змеи. Неживой змеи. Черный раздвоенный язык выскользнул из ее рта, промелькнул словно ловил эмоции ужаса жертвы, а затем в тусклом свете факелов сверкнули острые клыки… Бросок. Вопль несчастного, хруст костей и на этом все.

— Хаммана, достойная противница твоей Яде, Норт, — произнес Гаэр-аш.

А мы все потрясенно молчали. Затем Заэн дрожащим голосом произнес:

— Он же… он… он же живой был!

Глава Некроса взглянул на перепуганного адепта, усмехнулся и пояснил:

— В песках трупы сохраняются веками, соответственно крайне масштабные волны нежити поднимаются при каждом использовании черной магии. Учитывая это, не удивительно, что власти второго королевства давно обвиняют в излишней лояльности к некромантам. То, что вы только что увидели — казнь преступника. Власти столицы сочли приемлемым передавать руководству данного учебного заведения осужденных на смерть преступников. И мне удалось узнать, что команда АнМора больше года тренирует свою нежить… подобным образом.

Я была в ужасе.

— То есть в бою эта нежить будет атаковать не наших умертвий, а, собственно, нас, — сделал выводы Норт, продолжающий задумчиво поглаживать мою ладонь.

— Именно так, — подтвердил ректор.

— Это законно? — поинтересовался Дан.

— Учитывая новые правила игр — да.

Молчание. Некроманты принимали информацию к сведению.

— Остальным командам это известно? — спросил Эдвин.

— Исключительно команде Танаэша, — сообщил лорд Гаэр-аш. Затем добавил: — Команде Академии Сирила искренне желаю избежать боя с командой АнМора. Что касается команды Некроса, Норт, подсказку я уже дал.

Подсказкой как я поняла, было то, что эта Хаммана является достойной противницей Яде. А что, гештьяра тоже из ползучих и опасных.

Дастел помолчал, затем задумчиво спросил:

— Кроме Яды у кого еще есть шанс?

— Отступник Танаэша, тройка рваров братьев Дгейтов.

— И все?!

— Да.

Вот это Тьма!

— Таким образом, вы считаете, что в лидерах четыре команды? — спросил Люк.

— Так считаю не только я, — весьма весомо произнес ректор.

Мы снова помолчали.

— А пятое и шестое королевства? — вопросительно произнесла я.

Вновь сцепив пальцы под подбородком, лорд Гаэр-аш задумчиво ответил:

— В шестом королевстве довольно слабая база некромантии, что не удивительно учитывая климат — павшие недолго сохраняются, но, не стоит исключать возможность сюрпризов со стороны любой из команд. Что касается пятого королевства — на данный момент мне ничего не известно, но…

Пауза, в течение которой серо-голубые глаза ректора вглядываются в каждого из нас, а затем:

— Я предупреждаю — игры будут жесткими, престиж учебных заведений некромантов зависит от результатов игры, соответственно уверен, что каждая некрошкола представила участников, с которыми стоит считаться. И так как ставки высоки, особенно слабые участники могут… соблазнится идеей уничтожения противников еще до игр, соответственно — никому не сметь покидать пределы моего дома.

Протяжно, как от зубной боли застонал Дан, его стон поддержали парни из академии Сирила.

Не обратив на их реакцию и малейшего внимания, лорд Гаэр-аш продолжил:

— Ваша нежить уже прибыла. Рекомендую сходить и разместить своих бойцов, а после этого всем спать. Завтра открытие. Доброй ночи.

Норт поднялся первым, потянув меня за собой, но…

— Задержись, — приказал ректор.

Дастел остался, я поспешила проверить Гобби.

Стоило выйти из дверей дома главного некроманта Некроса, как в лицо дыхнуло зимним холодом, морозом и запахом булочек с яблоком. Я даже глаза закрыла, вдыхая этот аромат, и появилось дикое желание промчаться по двору, выбежать на дорогу, миновать ее и ворвавшись в теплую булочную накупить горячей сдобы… А на улице, к слову, было холодно.

Вернувшись, я захватила плащ, надевая его, вышла во двор и нос к носу столкнулась с Гобби. Мое умертвие, схватив меня за руку, оглянулся — все были заняты разгрузкой боевой нежити из двух крытых телег, то есть на нас никто не обращал внимания. И воспользовавшись этим, а еще тем, что ворота были раскрыты, Гобби взял и потащил меня к выходу, молча, но решительно.

— Гобби, нам не… — только и успела сказать.

— Ыы! — непререкаемо сообщил зомби.

А потом как-то нога соскользнула по ступеньке вниз, чем и воспользовался Гобби, стащив меня с места, а затем практически утащив на дорогу. И я не успела обернуться и крикнуть появившемуся на пороге Дану хоть что-то, как ворота захлопнулись. А мы остались на дороге. Среди уличного шума, стука проезжающих карет, криков лоточников и пряного аромата выпечки.

— Ну вот, а я даже деньги с собой не взяла, — заметила окончательно расстроившись.

— Ы! — ответил Гобби, и галантно подал мне локоть.

Застегнув плащ и накинув капюшон, я ухватилась за предложенное, и мы отправились туда, куда ректор ходить запретил. Точнее ректор вообще выходить запретил, так что в целом я была права. И если говорить откровенно, я была искренне благодарна своему умертвию за эту вылазку — после мрачного Некроса, где завывание ветра и отдаленный рев нежити были привычным делом для звуков вне стен зданий, гул людских голосов, гомон носящейся ребятни, смех и зазывные веселые фразочки лоточников как возвращение в мое артефакторское прошлое. И вообще я никогда не была в столице седьмого королевства, так что сейчас шла вертя головой по сторонам и с жадностью рассматривая двух-трехэтажные каменные дома, яркие украшенные к зимним праздникам витрины, нарядных горожан, огоньки на деревьях, праздничные гирлянды над улицами.

— Гобби, здесь потрясающе! — сообщила куда-то целенаправленно ведущему меня умертвию.

— Ыы, — как-то загадочно ответил он.

И свернул к ближайшему зданию, но не к входу — светлому, переливающемуся яркими огоньками, а в щель между зданиями, где провел меня по грязной узкой улочке, подвел к неприметной двери и решительно постучал. Три удара с коротким промежутком, два с длинным и еще два с коротким. Я хранила заинтригованное молчание и вообще мне было интересно, что из этого всего выйдет.

Ничего не вышло.

Потому что дверь распахнули, приглашая нас войти.

— Гобби… — начала я неуверенно.

Зомби молча втолкнул меня в проем, за которым зияла тьма, затем вошел следом.

Свет вспыхнул неожиданно и казалось со всех сторон. Я зажмурилась, потом осторожно открыла глаза и увидела пожилого седовласого мужчину в красном кафтане, который потрясенно смотрел на Гобби. Затем изумленно-вопросительно выдохнул:

— Ты?!

Мое умертвие облаченное в черный некромантский костюм для тренировок, кивнуло и выдало уже привычное мне:

— Ыыы!

Открывший нам старичок несколько раз моргнул старыми выцветшими глазами и потрясенно сообщил:

— Паршиво выглядишь.

Гобби кивнул.

Затем вытащил из кармана вдвое сложенный листочек, развернул и передал старику. Торговец прочел написанное, неуверенно взглянул на Гобби, и пробормотал:

— Он сейчас в «Голубке».

Кивнув, зомби отобрал записку у старика. Последний, стоял, задумчиво хмурясь, после произнес:

— Тебя долго не было.

— Ыыы, — согласился Гобби.

Еще раз кивнув, старик спросил:

— Что-нибудь нужно?

Словно предвосхитив его вопрос, мое умертвие снова полезло в карман, достало еще одну записку, передало торговцу, который теперь задумчиво посматривал то на меня, то на Гобби. Мужчина взял листочек, развернул, прочел. Кивнул и молча ушел.

— И что все это значит? — спросила я, оглядывая крохотную проходную в которой мы стояли.

— Ыы, — ожидаемо ответил Гобби.

И что тут скажешь?!

— Для тебя это очень важно? — тихо уточнила я.

— Ыыы! — зомби активно закивал.

Важно так важно, я решила, что вмешиваться не буду.

Вскоре появился старик в красном и передал Гобби звякнувший монетами кошелек. Пристально поглядел на руку, которой зомби принял поданное, и как-то устало произнес:

— У меня такое ощущение, что ты мертвый.

Я лично ничего говорить не стала, но вот Гобби:

— Ыыы… гррр! — полностью подтвердил предположение торговца.

Старик хмыкнул и сварливо заявил:

— Так и знал, что ты плохо кончишь.

— Ыы, — Гобби развел руками, мол, что поделаешь.

Укоризненно покачав головой, торговец перевел взгляд на меня, криво улыбнулся, и вполне дружелюбно произнес:

— Девушка, уж не знаю какими посулами этот интриган заставил вас ему помогать, но поверьте моему слову — держитесь от данного прохиндея подальше.

После его заявления мне оставалось лишь вполне резонно заметить:

— Вы и сами ему помогаете, насколько я поняла.

Хмыкнув, старик весело ответил:

— Помогаю. С чего бы и не помочь, враг моего врага и все такое. Но вы учтите, милая, мне жить осталось недолго, — он показательно развел руками, от чего сверкнуло алым кольцо на его правой руке, — а у вас вся жизнь впереди.

Каюсь, последнюю часть его фразы я и не расслышала толком, всматриваясь в колечко. С этим украшением что-то было явно не так, понять бы что. Потом сообразила — камень на кольце из червонного золота. Крупный интересной огранки голубой топаз. Голубой топаз сверкнувший алым?!

— Ыы? — вопросил Гобби, заметив мой интерес к колечку.

— Что-то не так? — вторил ему старик.

По правде говоря, что-то действительно было не так. Оторвав взгляд от кольца, я присмотрелась к мужчине и поняла, что он не зря в красном — этот цвет придавал живость бледному изможденному лицу и кое-как скрывал несколько черных пятнышек появившихся на впалых щеках. Еще раз глянула на кольцо и поняла — это явно не просто украшение.

И тут старик просто сказал:

— Артефакт.

— Это я поняла, — была вынуждена признаться.

Чуть нахмурившись, мужчина спросил:

— Габриэль, твоей подруге доверять можно?

Гобби моргнул, и я вдруг поняла, что его только что назвали по имени. Имени, которое он не помнил. Он даже застыл на миг, но затем величественно кивнул, и подвел меня ближе к торговцу, указал на его кольцо и сказал:

— Ы!

Ну я так поняла, что это меня попросили глянуть в чем дело.

— Можно? — спросила я, намекая старику, что мне бы посмотреть на его артефакт поближе.

В следующее мгновение кольцо сняли и с какой-то затаенной надеждой передали мне. Еще мгновение мне потребовалось, чтобы осматривая украшение, обнаружить едва приметную трещинку на ободке и осознать, что это не механическое повреждение. В смысле внешне ободок был цел, но как артефактор я ощущала трещину и не сложно было понять, что сейчас магический предмет практически бездейственен.

— Это артефакт Таш-акка-хад, — внезапно произнес старик.

Я едва не выронила запрещенный во всех человеческих королевствах результат творчества магов Темной империи.

— Подарок нашего общего друга, — грустно улыбнулся торговец, — увеличивший мою жизнь на двадцать лет, вопреки всем прогнозам целителей. У меня черная гниль, подцепил в мертвых лесах, там она еще водится, как след, оставшийся от войны человеческих магов с темными лордами. Жаль лишь, что артефакт более не действует.

Таш-акка-хад — типичная энергетическая воронка, но я и представить не могла, что он способен втягивать человеческие проклятия, а черная гниль именно проклятие. Кстати, о проклятиях — сдается мне, что артефакт повредился не просто так!

— Когда вы заметили, что он перестал функционировать? — тихо спросила я.

— Сложно сказать, — задумчиво ответил старик, — два дня назад я вдруг резко почувствовал себя хуже после прогулки в парке у королевского дворца, по возвращению домой увидел черные пятна на ногах и… — он махнул рукой и сгорбился. — Чего уж, и так все понятно.

— Ы! — воскликнул Гобби, встревожено глядя на торговца.

— Ну что ты, — улыбнулся тот, — ты дал мне двадцать лет, это уже очень много, пусть даже я не все успел.

О, Тьма! На миг захотелось вернуть поврежденный артефакт старику, взять Гобби, развернуться и уйти, потому как мне стало отчетливо ясно — старика кто-то проклял так, что защитивший его артефакт не выдержав нагрузки лопнул. Еще отчетливо вспомнилось, что каждый артефактор обязан доносить правительству об обнаружении любого магического предмета из Темной империи, но… Еще один взгляд на толстый ободок кольца и пораженческий вопрос:

— У вас найдется спиртовая горелка, дополнительно топаз и червонное золото?

Мы покинули лавку уважаемого господина Литке спустя полчаса. Гобби, до крайности мне благодарный и едва не подпрыгивающий от счастья, и я — с трудом переставляющая ноги, потому как артефакты Темной империи, это артефакты Темной империи, их восстанавливать непросто. Более того — если бы в далеком детстве я не наблюдала за работой дяди Тадора, вероятно сейчас ничего не смогла сделать, а так уже знала, что в энергетические изломы следовало вплавлять драгоценные камни, они скрепляли, восстанавливая поток. Забавно — все как-то само вспомнилось.

— Так значит Габриэль, — произнесла, едва мы отдалились от дома господина Литке.

Гобби радостно кивнул.

— Ты вспомнил имя, когда его произнесли? — почему-то догадалась я.

— Ыыы, — подтвердил Гобби.

— А кроме имени и того, что с тобой лучше не связываться, он еще что-нибудь знает?

Зомби отрицательно покачал головой.

— А господин Литке вообще кто?

Гобби показал жестами, как завязывается узел.

— Связной? — догадалась я.

Кивнул.

— Ну ладно, хотя бы имя. Кстати, очень красивое.

— Ы, — согласился Гобби.

А я шла и думала о том, что умертвие вспомнило собственное имя и человека из прошлой жизни. Невероятно. Просто невероятно. Для некромантии вообще уникальный случай, для меня просто удивительно, но ожидаемо — значит, моя идея работала. И все бы ничего, но мне бы сейчас поспать.

— Гобби, мы возвращаемся? — спросила, ни на что не надеясь, так как вел меня зомби опять целенаправленно и явно прочь от домовладения ректора.

Снова отрицательно покачав головой, мое умертвие вдруг остановилось, хитро как-то на меня поглядело, затем указав на место, а стояли мы посреди тротуара, отпустило мою руку и…

— Ты куда? — крикнула я в спину убегающему Гобби.

Ничего не ответив, он скрылся в толпе, спешащей по своим вечерним делам и явно не очень довольной тем фактом, что приходилось огибать меня. Я тоже была не в восторге от того, что приходилось стоять и ждать Гобби, а без него ходить по городу который я совершенно не знала было как-то не очень разумно. Хотя если честно, сбежать из дома Гаэр-аша тоже не особо мудрый поступок.

Стояла я как шест посреди реки минут пять, и злилась неимоверно. Но затем из толпы как-то незаметно вынырнул Гобби и протянул мне пакет. Промасленный пакет, неимоверно вкусно пахнущий булочками с яблоками!

— Гобби! — у меня слов не было. И как то сразу вспомнилось, насколько была голодна и… это судя по запаху, оказались те самые булочки, чей аромат витал в воздухе во дворе дома Гаэр-аша.

Вот только:

— А деньги откуда? — поинтересовалась настороженно.

Зомби отодвинул полу куртки и указал на кошелек, полученный от господина Литке. А я запоздало подумала, что в столице седьмого королевства только что умертвию продали сдобу… Представила себе толпу нежити с кладбища с воплями «Булок!» подступающими к пекарской лавке.

— Спасибо, — поблагодарила от всей души.

— Ыыы, — ответил Гобби и снова предложил локоть.

Дальнейший путь я запомнила плохо, потому как по дороге ела и таким образом съела все три булочки с огромным удовольствием. А потом мы свернули, миновали проезжую часть улицы, и вошли в таверну. Насколько я поняла ту самую «Голубку».

Заказав для меня черный чай и принеся его лично, Гобби умчался, оставив меня сидеть за столиком в углу и с тоской смотреть на лестницу, по которой и унесся, перепрыгивая ступени, зомби. Невольно поежилась, разглядывая деревянные балки, пучки подвешенных трав, ожерелья из чеснока и грибов над стойкой, посетителей и надвинула капюшон сильнее на глаза, скрывая свое лицо и вообще стараясь быть как можно незаметнее. Таверна не то чтобы мне не понравилась, просто что-то здесь было не так, и я никак не могла понять что. Входили и выходили посетители, компания в противоположном конце зала, которая с порога привлекла мое внимание, вела себя тихо, как и я все семеро не снимали черных капюшонов, видимо тоже не желая привлекать ненужное внимание. Неудивительно — очень людное оказалось место. Особенно много здесь было адептов магической академии, что тоже не удивляло — ближайшая таверна к учебному заведению.

Обняв чашку холодными ладонями, поднесла к губам, медленно отпила глоток чая, смакуя терпкий любимый вкус и…

Сначала я ощутила магию. Чужую, холодную… мертвую. Затем на губах загорчило от привкуса крови, и эта горечь опустилась в основание шеи, запульсировав предупреждением. Что происходит?!

Резко обернулась к двери — в таверну как раз входила группа из четырех адептов все той же академии прикладной магии имени Визериуса Молниеностного, о чем недвусмысленно говорило изображение молнии на значках. Вот только у этих плащи были не красные, как почти у всех, что я здесь сегодня видела, а черные с темно-синей подкладкой и отторочкой, но все с тем же росчерком молнии на груди. Некроманты? Что-то подсказывало, что да. Компания, среди которой выделялся высокий парень с косой челкой и серьгой-черепом тускло светящимся багровым в левом ухе, проследовала к барной стойке. Парни перекинулись несколькими веселыми фразами с трактирщиком, от чего тот разразился громовым хохотом, после чего тот самый с косой челкой обернулся, обводя взглядом зал, видимо в поисках места, где бы присесть. И наши глаза встретились. Да, мне не стоило так пристально следить за ними, теперь же некромант, изогнув бровь вопросительно смотрел на меня, а я не нашла ничего лучше, чем опустить взгляд и уставиться на собственную чашку.

Приближение некроманта с косой челкой почему-то ощутила отчетливо. Точнее я чувствовала даже не его, невозможно чувствовать человека, а то, что, несомненно, было спрятано под мантией у него на груди. Что-то мощное, наполненное силой.

— Привет, — раздалось едва это нечто фонящее магией, оказалось от меня на расстоянии вытянутой руки.

— Трупов, — ответила автоматически, продолжая прислушиваться к собственным ощущениям.

А ощущения не радовали — чувство тревоги усиливалось.

Пауза, в течение которой отчаянно пытаюсь понять, почему привкус смерти на губах становится сильнее…

— Оригинально, — несколько потрясено ответил парень. А затем совершенно без перехода: — Тут не занято? Ничего, если я присяду?

Оторвав взгляд от чашки, посмотрела на некроманта, и совершенно невольно кивнула. Просто улыбка на его смуглом лице сияла совершенно обезаруживающе, и ответить отрицательно оказалось довольно затруднительно, но все же:

— Полагаю, вам будет гораздо удобнее за другим столиком, — вежливо, но непреклонно произнесла я.

Он улыбнулся шире, и беззастенчиво уселся на стул рядом со мной, чтобы подпев рукой подбородок, проникновенно поинтересоваться:

— А что такая хорошенькая девушка делает совершенно одна в таком месте?

И не давая ответить, продолжил:

— Впрочем, говоря откровенно, чем больше я на вас смотрю, тем отчетливее понимаю — вам в любом месте совершенно нечего делать без сопровождения. Кстати, вы в курсе, что в «Голубке» собираются в основном адепты с боевых факультетов, а они бабники еще те!

Нет, я была совершенно не в курсе, но говоря откровенно:

— Знаете, чем больше с вами общаюсь, тем больше понимаю, что некроманты от боевиков недалеко уехали.

И улыбнулась в ответ, с намеком.

И вот казалось бы лучезарнее улыбаться уже было некуда — он смог. И просияв совершенно довольной физиономией, слегка наклонился и прошептал:

— Что вы, мы гораздо-гораздо…

Перебила его насмешливым:

— Любвеобильнее?

— Именно! — гордо ответил некромант.

И вид у него при этом был настолько невинный, словно он только что заверял меня в своих успехах на почве обучения. Улыбнувшись, я посмотрела на лестницу, в надежде увидеть Гобби и уже уйти из таверны, но в проходе было совершенно пусто.

— Вы кого-то ждете? — поинтересовался мой настырный собеседник.

— Ну, такие девушки как я редко пребывают в одиночестве, — вернула ему его же слова.

А парень взял и расстроился. Искоса взглянув на него, пронаблюдала за тем, как гаснет лучезарная улыбка, опускаются плечи, чуть раскосые глаза наполняются неподдельной, но от того не менее притворной, грустью…

— Да бросьте, — не выдержала я.

— Трагедия, — прошептал он с трудом сдерживая улыбку, — такая трагедия… Кто он?! Я могу его убить?

— Разве что оживить, — хмыкнула я.

— Увы, я не лекарь, только убить, — скорбно сознался парень, и тут же протянув руку, представился:- Ташши.

Я не спешила произносить свое имя, помня предупреждение Гаэр-аша, так что, пожав его сухую теплую ладонь, произнесла:

— Очень приятно.

— Очень приятно… и? — протянул он, намекая на то, что я не назвалась.

— Просто очень приятно, — улыбнулась, глядя на него.

И попыталась отнять ладонь. Некромант чуть сжал пальцы, не отпуская, затем пристально глядя в глаза, поднес мою руку к губам, осторожно прикоснулся, отслеживая реакцию. Я же с ироничной улыбкой проследила за попыткой соблазнения, укоризненно покачала головой и не удержалась от замечания:

— Гораздо любвеобильнее.

Он разжал пальцы, позволяя отнять ладонь, но продолжал пристально смотреть на меня, загадочно при этом улыбаясь. И почему-то я вновь улыбнулась в ответ. Удивительно обаятельный парень.

— Будем хранить инкогнито? — поинтересовался Ташши.

Заметила Гобби, задумчиво как-то спускающегося по лестнице, и кивнула парню.

— Совсем-совсем будем? — не поверил он.

Кивнула, и поднялась, чтобы отойти от стола навстречу моему зомби — Ташши, как бы он не был обаятелен, являлся некромантом, и мало ли — вдруг ощутил бы в Гобби неживого.

Но ощутила я. Ощутила в тот миг, как поднялась, ощутила то, что не должна была бы — пульсацию лунного света. Вздрогнув, повернулась к Ташши, недоуменно глядя на него, потому что пульсация исходила именно от некроманта.

— Девушка, — парень тоже поднялся, став сразу опаснее, вероятно из-за того что ростом его Тьма не обделила, — с вами все…

Он не договорил, потому что, повинуясь какому-то странному порыву, я вскинула руку и ладонью накрыла его спрятанный под мантией артефакт. Именно артефакт — пульсирующая мощь не оставляла в этом сомнений. Как в следующий миг не осталось у меня и сомнений в том, что это Эль-таим. Старательно взламываемый сейчас Эль-таим!

Кто, где, для чего? Совершенно непонятно. Единственное, что я знала — как. Как взламывают — у этого артефакта структура не была столь сложной, как у тех, что я сделала для моих ребят, и сейчас кто-то вскрывал защиту, используя сияние полной луны и как минимум еще семь сильнейших артефактов, чей тонкий поток я отчетливо различила. Семь тонких потоков, поддерживаемых семью резервами магии. Семь!

И вмиг осознав, стремительно развернулась к той компании из семи человек, что скрывалась под черными плащами в противоположном конце зала. Они развернулись в едином порыве, словно один единый организм, и на меня разом уставилось семь пар совершенно мертвых тускло светящихся глаз! Измененная нежить!

— Это нежить. Какого демона? — напряженно произнес… наследный принц седьмого королевства.

Я как-то в миг осознала, что Ташши это Танаэш Рханэ. Не из-за имени, из-за Эль-таима который, как мне было известно, есть у наследника.

Раздался женский крик, повскакивали боевые маги, та троица, с которой пришел Танаэш, сидевшая у барной стойки и не мешавшая своему лидеру флиртовать с незнакомкой, подскочила тоже, озарившись опасным черно-фиолетовым сиянием боевой некромантии, а Гобби, стремительно преодолев зал, схватил меня за руку, и рванул от принца. Правильно и очень мудро с его стороны, вот только я не была ни правильной, ни мудрой, и не позволив оттащить себя от коронованной особы, продолжая все так же держать ладонь на его артефакте, торопливо заговорила:

— Ваш Эль-таим уязвим, не надейтесь на его защиту в лунные ночи и…

Гобби рванул, не дав закончить, а гоблины они всегда силой отличались. И практически выволок меня из таверны, под звуки начинающейся бойни — измененная нежить в составе семи особей против четырех некромантов и толпы боевых магов? У нежити не было и шанса.

Как впрочем и у меня ни шанса досмотреть бой.

Мы с Гобби выбежали на освещенную магическими факелами дорогу, причем зомби ругательно рычал, и продолжал тащить не слишком желающую повторно сорваться на бег меня, а еще укоризненно подвывал на тему:

— Ыыы…

— Мы просто разговаривали, — не выдержала я, и, вырвав ладонь, остановилась.

Гобби тоже остановился, развернулся, приподнял капюшон, так чтобы я и его укоризненный взгляд узрела, и начал ругаться в своей манере:

— Ыы! Ы! Ыыы ы!

И это прямо на дороге, в толпе, которая начала собираться на звуки сражений, доносящихся из таверны «Голубка». Нервно оглядев прибывающих людей, вдруг заметила фигуру в черном, стоящую у стены ближайшей таверны. Высокую фигуру, от которой веяло чем-то… черным. Странно говорить подобное, в свете наступившей ночи, но факт оставался фактом — тьма словно окружала мужчину. Тьма и смерть, та самая, чей привкус ощущался горечью. А еще ощущался полный ненависти взгляд, направленный на меня…

— Ыы, — произнес Гобби, и дернул за рукав.

Я продолжала стоять в странном оцепенении, глядя на фигуру в темном плаще.

— Ыы! — встревожено позвал мой зомби.

Внезапно понимаю, что не могу пошевелиться. Совершенно не могу пошевелиться, а фигура в черном сделала плавный шаг ко мне…

— Ы! Ыыы! — Гобби схватил за руку и попытался заставить меня сдвинуться с места.

Я не могла пошевелиться. Широко распахнутыми от ужаса глазами смотрела на темную фигуру, что продолжала неестественно плавно двигаться ко мне, и чувствовала, как задыхаюсь, не в силах даже дышать, и…

— Крайне умный поступок, Риаллин, — раздалось вдруг совсем рядом и охватившее меня оцепенение схлынуло вмиг. — Мне безумно любопытно, чем ты руководствовалась, сбегая из дому?!

Стремительно развернулась к ректору, начав дышать и чувствуя, как воздух практически разрывает мои легкие, затем обернулась через плечо — черная фигура исчезла, а угол у таверны, ранее бывший совершено темным, ныне освещался довольно ярким светом полной луны. То есть этот маг поглощал свет одним своим присутствием? Это что за магия?! И что было только что со мной?! И что было бы вообще, не появись ректор?! Меня же убивали. Намеренно, осознанно и с невероятной легкостью! И убили бы, фактически не приложив к этому никаких усилий!

— Риаллин?! — гневный раздраженный окрик ректора.

Не говоря ни слова, шагнула к лорду Гаэр-ашу и прижалась лбом к его груди, пытаясь осознать произошедшее, и в то же время не желая осознавать. Меня убивали взглядом! Просто взглядом! Убивали…

К моему искреннему удивлению, глава Некроса не стал ничего говорить — обнял, постоял так молча несколько минут, прислушиваясь к тишине, внезапно воцарившейся в таверне, где проходило сражение с измененной управляемой нежитью, и, давая мне отдышаться. Затем с угрожающим спокойствием спросил:

— Я появился вовремя?

— Более чем, — была вынуждена признать я.

А сердце продолжало испуганно колотиться. И казалось тьма вокруг меня живая, вот только приблизиться боится из-за лорда Гаэр-аша. И глаза закрывать было страшно, чувство, словно мрак на меня набросится. И от ректора отойти страшно.

Внезапно толпа загудела, затем послышались чьи-то крики и один визгливый «Смотрите, летят!». Не отходя от Гаэр-аша повернула голову, взглянула вверх — там, над городом, приближаясь к нам, летел некромант. Один некромант. Еще около десяти некромантов примчались верхом на черных скакунах, на лошадях же примчалось и двое рослых широкоплечих воина, чем-то отдаленно напомнивших мне Эдвина. А потом на порог таверны выскочил парень с серьгой-черепом, в котором я узнала своего недавнего собеседника, на миг замер, и начал стремительно оглядывать толпу, словно искал кого-то.

Летевший к заведению некромант словно спрыгнул с неба, и, оказавшись на дороге, резкими злыми движениями направился к принцу, по толпе же зашелестело «Главный», «Сам Рханэ», «Министр», и вдруг мужчина остановился. Затем медленно, как-то очень медленно развернулся и его взгляд, направленный практически на меня, я словно кожей ощутила. Вот только взирал главный некромант седьмого королевства скорее поверх моей головы. А затем, словно забыл куда направлялся, министр Рханэ неторопливо пошел к нам.

Одним движением лорд Гаэр-аш отодвинул меня от собственной груди и пришлось встать рядом, потому как отходить дальше чем на шаг я… побоялась. А затем к нам приблизился сам Даргаэрш Рханэ, перед которым толпа не просто расступалась, люди словно отшатывались шагов на пять, и когда некромант остановился в метре от нас, вокруг словно кольцо отчуждения образовалось, и даже Гобби куда-то подевался.

— Ар-та-на-эш, — медленно, по слогам произнес министр Рханэ.

У него был низкий властный голос, как впрочем, и лицо человека обличенного властью — хмурое, злое, мрачное.

— Дар-га-эрш, — так же в тон ему, разве что с несколько издевательскими нотками ответил лорд Гаэр-аш. И добавил: — Судя по тону твоего приветствия, ты собираешься выдвинуть мне очередное нелепое обвинение?

Легендарный министр магии седьмого королевства слегка вздернул бровь, пристально глядя на главу Некроса, затем негромко произнес:

— Тогда как ты объяснишь свое присутствие в месте, где на моего племянника только что было совершено нападение?

И тут я вдруг осознала, что в министр Рханэ подозревает Гаэр-аша в нападении на его высочество! Это было столь нелепо, что я не задумываясь, воскликнула:

— Нет же! Это не лорд Гаэр-аш, это те…

И в то же мгновение мое горло отказалось мне подчиняться, а Рханэ повернул голову, вопросительно глядя на меня. Я попыталась сказать, ответить, объяснить, но не смогла издать и звука. А затем рука ректора легла мне на плечи, сам он, усмехнувшись, произнес:

— Блестящая версия, Даргаэрш! Просто блестящая!

Я сжала кулаки, пытаясь успокоиться и не психовать по поводу того, что ректор не дал мне сказать и слова. Снова. И что он снова мной управляет. И как же бесит это ощущение полнейшей беспомощности. И…

— Ты на вопросах остановишься, или мне ожидать прямых обвинений? — продолжил лорд Гаэр-аш.

Я же смотрела на Рханэ и отчетливо видела, что мужчину охватил гнев, какой-то холодный, давний гнев, не имевший ничего общего с яростью, но весьма угрожающий.

— Хочешь сказать — ты не причастен? — холодно вопросил министр магии.

Усмешка и откровенно издевательское:

— Сказать? Говорить с тобой?! О нет, видит Тьма, не имею ни малейшего на то желания.

И Гаэр-аш, ледяным тоном уже мне:

— Возвращаемся.

Ответить я не смогла бы, даже если бы и захотела, но тут, сбежав по ступеням, к нам приблизился сам наследник седьмого королевства, хотел было что-то сказать дяде, удивленно взглянул на явно знакомого ему ректора, затем взглянул на меня и застыл. Ветер трепал его косую челку и от ветра же чуть раскачивалась серьга-череп с красными огненными глазами, а Танаэш удивленно выдохнул:

— Вы!

На принца разом посмотрели оба могущественных некроманта, он же, не обращая на старших родственников ни малейшего внимания, с жаром продолжил:

— Вы практически спасли меня! — и почти сразу, без перехода: — Но боюсь ваш низкорослый друг мертв.

И почему-то после этих слов министр Рханэ посмотрел на Гаэр-аша. Ректор Некроса был ни низкорослым, ни мертвым, однако именно он вопросил обращаясь к принцу:

— Что?! — и тон его не сулил ничего хорошего Гобби.

Его высочество взглянул на руку Гаэр-аша, обнимающую мои плечи, на самого главу Некроса, едва заметно выдохнул сквозь зубы, и гораздо менее эмоционально произнес:

— Друг вашей…

— Адептки, — подсказал ректор.

— Адептки, — повторил Танаэш, — совершенно определенно — умертвие.

Воцарилось молчание, в течение которого я думала только об одном — где Гобби?

— Умертвие значит, — проговорил глава Некроса.

— Несомненно, — подтвердил принц. — И да, мне известно, что после шуточек некоторых некромантов, — взгляд почему-то на Гаэр-аша, — на дверях всех таверн в центре стоят маяки, предупреждающие о появлении нежити, а на этого они почему-то не сработали, как и на тех семерых, но…

И тут Танаэш умолк. Затем стремительно развернулся к дверям. И министр Рханэ поступил так же. В следующее мгновение лорд Гаэр-аш сказал кому-то: «Присмотри за ней» и первым ринулся проверять маяки на дверях. Двое других некромантов метнулись следом. Я осталась стоять, чувствуя, как постепенно отпускает ощущение, что мое горло сжали изнутри.

А затем из темноты ко мне шагнул воин. Широкоплечий, с короткой стрижкой и длинным кривым носом. Чем-то отдаленно напомнивший Эдвина. Остановился рядом, помолчал, глядя на трех некромантов старательно и увлеченно исследующих дверные косяки, затем тихо произнес:

— Дурную кровь ощущает лишь дурная кровь. В Гаэр-аше она всегда была, раньше спала, сейчас пробудилась, откуда темная кровь в вас — непонятно. Но лучше помалкивайте о подобном.

Даже не знаю имени того, с кем сейчас имела столь странную беседу, но все же:

— Вы сейчас о чем? — спросила, не скрывая удивления.

— Вы почувствовали нападение на принца, — отчеканил воин.

— Нет, — возразила возмущенно.

— Тогда что вы тут делали? — вопросил он.

— Сидела в таверне, ждала Гобби!

— Да? — сильно удивился мужчина.

— Представьте себе, — почему то разозлилась я.

Лорд Гаэр-аш появился спустя несколько минут, запаковывая в магический кокон казалось бы древесную щепку. На мой вопросительный взгляд, нехотя ответил:

— Эльфийская работа.

— Артефакт?! — изумилась я.

Ректор хмуро взглянул, после призадумался, затем нехотя спросил:

— Хочешь посмотреть?

Радостно закивала. Гаэр-аш усмехнулся, засунул запакованный маячок в карман и жестом предложил мне убираться с места. Наш провожатый пристроился на шаг позади, вот так мы и вышли из толпы, а затем уже неторопливо направились по сонным улочкам ночного города. И едва ректор замедлил шаг, я нетерпеливо спросила:

— А почему в двери таверн в центре города встроены маяки, определяющие нежить при входе?

— Чтобы адепты не приводили с собой трупы, — ответил Гаэр-аш, разглядывая окружающие здания так, словно видел старых знакомых.

Но я задумалась вот о чем:

— А почему тогда защищены двери только таверн только в центре города? И вообще кому могло прийти в голову приводить нежить в питейные заведения?

— Тебе, например, — ехидно подметил глава Некроса.

Я смутилась.

— И мне, — спустя несколько секунд добавил Гаэр-аш.

А затем устало спросил:

— За какой Тьмой, Риаллин? — и не дожидаясь ответа пошел быстрее.

Промолчала, а затем улыбнулась, увидев Гобби, крадущегося вровень с нами на противоположном конце дороги. И как оказалось не я одна:

— В седьмом королевстве патрули некромантов прочесывают город каждые полчаса, — громко сообщил лорд Гаэр-аш.

Мое умертвие тут же перебежало дорогу и как ни в чем ни бывало зашагало рядом с охранником ректора, словно он вообще там и шел с самого начала. Но на этом воспитательный момент не был завершен:

— Я так понимаю в таверну тебя потащил Гобби, — мрачно произнес ректор.

А мне вдруг захотелось хоть кому-то рассказать, что Гобби начал вспоминать свою прошлую жизнь! Что теперь мы знаем его имя! Что это все прорыв в некромантии, ведь память практически не возвратима, а тут… Это получается его мозг оживает! Это…

— Риаллин.

И далее менторским тоном:

— Я запретил покидать мой дом. Я объяснил, что ставки крайне высоки и я ожидаю от игроков противозаконных действий, вплоть до уничтожения членов команд еще до Мертвых игр. Что именно в моих словах стало непонятным для тебя до такой степени, что посреди ночи…

Однако я перебила ректора тихим замечанием:

— Это для вас важна победа в Мертвых играх. Для меня тоже, но в значительно меньшей степени, чем спасение Гобби.

Гаэр-аш остановился.

Затем очень медленно повернулся ко мне, сделав шаг приблизился вплотную, чуть склонился и вопросил:

— Спасение Гобби?!

Кажется, я что-то не то сказала…

— Спасение Гобби, — уже не вопрошая, утвердительно произнес ректор. — Что ж, мне следовало упокоить эту нежить с самого начала.

Я испуганно оглянулась — как оказалось Гобби уже и видно не было, мое умертвие предусмотрительно скрылся.

— Туда убежал, — добросовестно сдал охранник, указывая на ближайший переулок.

Гаэр-аш повернулся ко мне, укоризненно покачал головой и устало спросил:

— Неужели все это исключительно ради нежити?!

Я отступила на шаг, опустила голову, посмотрела на вымощенный плоским камнем тротуар, затем неуверенно спросила:

— А вы поняли, кто напал на его высочество?

— Не меняй тему разговора! — отчеканил Гаэр-аш.

Подняла голову, посмотрела на ректора. Вздрогнула под его пристальным злым взглядом, неожиданно разозлившись, выпалила:

— Забыли добавить издевательское «Любовь моя»!

Усмешка промелькнула едва заметно, а после со внезапно сузившимися от ярости глазами, Гаэр-аш шагнул ко мне, низким чувственным голосом произнеся:

— Забыл, любовь моя.

Я вздрогнула повторно, никак не ожидая, что ректор повторит это! Отшатнулась и как-то неожиданно оказалась у стены дома, мимо которого мы шли. Лорд Гаэр-аш же не отступил, он сделал еще шаг, вплотную приближаясь ко мне и совершенно игнорируя своего охранника, продолжил:

— Как и ты, любовь моя, забыла о том, что я приказал сидеть в моем, любовь моя, доме и не высовывать свой, любовь моя, самоубийственно любопытный нос!

Вжавшись в каменную стену, нервно сглотнула и потребовала:

— Прекратите.

— Прекратить что?! — глава Некроса склонился надо мной, упираясь руками в стену по обеим сторонам от моих плеч.

— Прекратите меня так называть! — я задрожала то ли от негодования, то ли от ужаса, не могу даже понять от чего.

Усмешка, жесткая почти жестокая, и склонившись к самому моему лицу ректор издевательски напомнил:

— Ты сама просила, любовь моя, и как влюбленный мужчина я просто обязан выполнять просьбы любимой девушки, не так ли?!

Издевка в каждом слове, в каждом оттенке интонации. Я даже дрожать перестала и зло прошипела:

— Я не просила! Я напомнила о том, как вы унизили меня перед вашей бабушкой!

Слегка отодвинувшись, ректор вскинул бровь и переспросил:

— Унизил?! Любовь моя, в любви нет ничего унизительного, это так, к сведению. А что касается моей бабушки — видишь ли, любовь моя, она умеет держать как свой язык за зубами, так и свои знания артефактора в секрете. — Пауза и разъяренное: — В отличие от тебя!

Я сжалась, но вздернув подбородок выше, зло ответила:

— А ей не требуется ничего говорить — артефакты вместо украшений более чем красноречивы!

— Да-а-а, — протянул Гаэр-аш, — а святая секретность Риа Каро носит браслетики исключительно в качестве бижутерии?! Любовь моя, я бы даже поверил, может быть, не рассей ты сегодня подчиняющий поток Заэна Сорена. И если уж наказывать, то следовало бы обоих, не так ли?!

И я поняла, что он догадался на счет браслета. Но так как сказать мне на это было нечего, просто попросила:

— Не называйте меня так. Пожалуйста.

Но вместо того, чтобы успокоиться, Гаэр-аш склонился ближе и произнес в своем полуиздевательском тоне:

— Не смей сбегать из моего дома… пожалуйста. Не смей ввязываться в спасение принца седьмого королевства… пожалуйста. Не подставляйся под удар того, кто столь старательно на тебя охотится, тоже — пожалуйста. И прекрати дрожать, Риаллин, я не трону тебя и пальцем.

С этими словами Гаэр-аш оттолкнулся от стены, отошел на шаг, заложив руки за спину, постоял, глядя на взошедшую луну, и мрачно сообщил:

— Из сбивчивого диалога между принцем и Рханэ я понял, что ты самым недвусмысленным образом продемонстрировала свои выдающиеся способности в артефакторике.

Вот теперь мне окончательно захотелось сжаться в комочек и укатиться отсюда.

— Промолчать нельзя было? — ректор развернулся ко мне, в сумраке его глаза сверкнули голубым пламенем.

Судорожно сглотнув, тихо ответила:

— Но они там Эль-таим взламывали и… я же не могла не вмешаться.

— И об этом непременно нужно было сообщать словами типа — они ломают ваш Эль-таим? — гневно переспросил ректор. — Простого «Парень, тебя хотят убить» было бы недостаточно, по-твоему?!

Я промолчала. Мне нечего было сказать на это, ну кроме разве что того, что Гаэр-аш прав. Как и всегда.

— Держись от Танаэша подальше, — продолжил ректор. — Никаких разговоров наедине, никаких встреч, абсолютно и полностью исключи даже малейшее общение. В конце концов, ты невеста Нортаэша Дастела — его прямого соперника. И так как безмерно, — усмешка, — влюблена в своего жениха, возможно и будущая королева, соответственно веди себя, как и полагается монаршей особе.

— Это как? — осторожно уточнила я.

— Безупречно! — последовал ответ.

Справедливости ради заметила:

— Норт и Танаэш ведут себя как им взду…

— Норт и Ташши мужчины, так что некоторые вольности допустимы. Идем.

И он размеренно двинулся по ночной столице. Мне пришлось пойти следом, но так как ректор остановился, ожидая, была вынуждена продолжить идти вровень с ним. Гобби вскоре догнал и теперь шел в компании нашего охранника, который заметно над моим умертвием посмеивался. Зря он так, решив видимо, что Гобби трус. Гобби не трус, просто, видимо, хорошо знает, что такое темные лорды.

А вот мне об этом еще только предстояло узнать.

Когда мы дошли до дома Гаэр-аша, он безапелляционно приказал Гобби отправляться не в мою комнату, как мы с зомби рассчитывали, а в гостевую в здании. Что несколько примирило меня с ситуацией — Гобби хоть не будет в ангаре. Я, пожелав остановившемуся ректору трупов, взбежала по лестнице, поднялась на второй этаж и остановилась, подумав о Норте. Когда уходила, с ним говорил Гаэр-аш, но уже тогда было ясно, что Дастелу нездоровится. И сейчас тревога за него, оказалась значительно сильнее усталости.

Прошла по коридору к комнате, которую ректор выделил Норту, осторожно постучалась в железные двери. Тишина.

Постояв в нерешительности, толкнула дверь и застыла на пороге!

Потому что там, в комнате, безмолвно и от того совершенно жутко бушевало пламя! Жар стоял нестерпимый, стены плавились и стекали на пол ручейками расплавленного железа, а Норт… Норт метался по комнате едва ли не обнаженный, по причине того, что одежда тлела на нем, сгорала, опадала лохмотьями! И его волосы — короткие ранее, сейчас достигали бедер, не сгорая, а увеличиваясь в пламени, а глаза… казалось, из них огонь стекал слезами… И Дастел хрипел. Рычал и хрипел от боли и как зверь метался в этом бушующем пламени.

Подавив первое желание закрыть дверь и сбежать, я перевела дыхание и тихо позвала:

— Норт…

Трансформация была мгновенной — огонь исчез! Застыли потеки расплавленного железа, по обгорелым останкам обивки и мебели поползла изморозь, а практически обнаженное чудище развернулось ко мне. И это был Норт… и в то же время не он. Достаточно светлая кожа Дастела потемнела как от сильного загара. Ноги и руки словно стали длиннее… кисти и пальцы уж точно. Плечи раздались. Не сильно, но разницу я видела. И так развитая мускулатура стала выразительнее — плиты мышц, узлы мускулатуры проявились четче, словно Норт похудел и стал более жилистым. И волосы — длинные, черные, с искорками голубоватого пламени, что словно разряды молний пробегали по прядям.

Передо мной стоял темный лорд, в глазах которого бушевало голубое пламя.

И это чудовище, тряхнув волосами, обольстительно улыбнулось, протянуло руку и провокационным чуть хриплым голосом вопросило:

— Зайдешь?!

Наверное, мне следовало бы испугаться. Еще лучше — уйти и позвать ректора. В конце концов, вспомнить реакцию Гобби и бежать пока есть возможность. Но это же был Норт. Тот самый Норт, который не отвернулся от меня, когда я потеряла магию. Который помог напиться собственной крови. Который так много знал обо мне и не выдал… И да, пусть я знала другого Норта — угрожающего мне, шантажирующего, изменившего с той, кто измывался надо мной столько времени и вот теперь ставшего чудовищем, одним из тех, кого и в Темной империи боялись… Но все равно это был Норт Дастел. Мой Норт Дастел.

Сняв плащ, протянула ему и предложила:

— Лучше ты выходи.

Темный лорд усмехнулся и, разведя руки в стороны, демонстрируя себя во всей красе, поинтересовался:

— Неужели не нравлюсь?

Наморщив нос, честно сообщила:

— Норт, сейчас тот несчастный обгоревший кусок ткани, что ответственно несет службу по охране твоего достоинства… в буквальном смысле достоинства, падет, оставив занимаемую должность и соответственно тебя абсолютно обнаженным. Признаюсь честно и совершенно откровенно — я не горю желанием лицезреть сам понимаешь что. Выходи и возьми плащ, пожалуйста.

И что за вечер — постоянно у всех что-нибудь прошу.

Темный… или обгорелый лорд, не отрывая от меня задумчивого взгляда пылающих огнем глаз по хищному плавно приблизился, протянул руку, забрал плащ. Ткань взлетела, а опала уже на его точеном теле. Еще шаг — и ладонь со значительно выросшими и потемневшими ногтями дотрагивается до моего лица. Большой палец проводит по скуле, касается губ. И это чудище с огнем в жилах урча произносит:

— Моя женщина.

— Во-первых, не твоя, во-вторых, не женщина, — я перехватила его ладонь и, обхватив, сделала шаг назад, увлекая Норта за собой. — Идем, завтра сложный день тебе желательно поспать.

И вдруг каким-то единым смазанным движением Норт оказался за моей спиной, а меня прижал к себе той рукой, за которую я его держала. И обжигающе горячие сухие губы коснувшись моего уха, страстно прошептали:

— В твоей постели, малыш?

Меня от него такого оторопь брала. Содрогнувшись, устало подтвердила:

— В моей, в моей. Норт, ты меня пугаешь.

Отпустил в то же мгновение. Затем, чуть склонил голову к левому плечу, разглядывая меня как диковинного зверя. Молча, вновь взяв его за руку, потянула за собой. Когда завела его в комнату и закрывала за Нортом дверь сердце екнуло.

— Вот мы и наедине, — промурлыкал Дастел, вновь обняв со спины.

— Ты не поверишь, — я вырвалась из объятий, развернулась к Норту, — в коридоре мы тоже были совершенно одни. Ванна или душ?

Огонь в разрезах его глаз полыхнул фиолетовым и Дастел потрясенно переспросил:

— Что?

— Я говорю — ванна или душ? — терпеливо повторила. — Учти, чумазого я тебя в свою постель не пущу.

Шаг и я снова в его руках, а сам темный лорд провокационно шепчет у самого уха:

— И спинку потрешь?

Он был совершенно невменяемый. И абсолютно на себя не похож! Словно вообще два разных человека.

Не без труда вырвавшись, я принялась расстегивать пуговицы и зло произнесла:

— Норт, я устала. Все чего я хочу — помыться и лечь спать, серьезно. Я себя плохо чувствую и…

И внезапно огонь исчез, сменившись нормальными глазами с едва заметным фиолетовым отсветом. Норт моргнул, затем тряхнул головой, а после стремительно подошел, обхватил своими когтистыми ладонями мое лицо, вгляделся, словно насквозь просматривал, и своим нормальным голосом произнес:

— Риа, в чем дело? Ощущение, что твой и так скудный резерв пили через жизненную энергию! Кто на тебя напал?! Риа, ты…

Договорить он просто не успел, потому что, наплевав и на его чуть ли не абсолютную наготу и на невменяемость, обняла и прижалась, чувствуя, что сейчас просто разревусь.

— Ри, маленькая моя, Риа…

Разревелась.

Через пять минут я сидела в горячей воде в пене по шею и наблюдала за тем, как Норт мечется по ванной сначала кромсая свои когти, после неровно срезая волосы перед зеркалом. Глаза его снова были нормальными, жилистость и загар никуда не делись. И появилась какая-то резкость в движениях, словно силы стало больше и он вынужден ее постоянно сдерживать и тормозить.

Остановился, со вновь короткими волосами и полотенцем на измазанных сажей бедрах, посмотрел на меня, хрипло спросил:

— Сильно испугалась меня… такого?

— Ну что ты, там под помостом после Мертвых игр было куда страшнее, а сейчас так, мелочи.

Улыбнулся. Почти прежней улыбкой, только сейчас он как-то словно… взрослее стал. Или это тени под глазами залегли?

— Ты как? — спросила, боясь услышать ответ.

Норт ответил не сразу. Помолчал, глядя себе под ноги, затем на меня посмотрел и тихо ответил:

— Артан сказал, что таких приступов будет не менее семи.

Я содрогнулась и он заметил. Улыбнулся, потом подошел, присел на бортик ванной, протянул руку, коснулся моей щеки, стер с нее пену.

— Мне легче, — погладил по щеке, — у меня есть ты, мое сокровище. Ты появилась, и вся боль схлынула вмиг. Это удивительно, о таком Артан не говорил, он предупреждал, что каждый приступ не менее шести часов длится, а у меня все закончилось менее чем за час. Потому что ты пришла.

И он посмотрел в мои глаза так, что у меня замерло сердце. Улыбнулся, встал и, выходя, спросил:

— Полотенце принести? — просто все три, что были в моей ванной использовал Норт.

— Желательно.

Взглядом проследила за его уходом, подтянула колени, обняла руками и улыбнулась. И вроде все сложно, и впереди игры, и меня сегодня едва не убили, но Гобби узнал свое прежнее имя, Норту стало полегче и он словно вернулся. И на душе тепло и… и я стараюсь вовсе не думать о том, как трансформацию проходил лорд Гаэр-аш. «Каждый приступ не менее шести часов длится, а у меня все закончилось менее чем за час. Потому что ты пришла.» Значит у ректора каждый приступ… Я не хотела об этом думать, вовсе не хотела, но мысли упорно возвращались и возвращались к главе Некроса.

И как отголосок моих мыслей из комнаты послышался голос Гаэр-аша:

— Что ты здесь делаешь?

— Не нашел тебя в кабинете, где был? — вопросом на вопрос ответил Норт.

Пауза, затем усталое:

— Выяснял, что задумало ее коварное умертвие.

— Гобби?

— Сомневаюсь, что он все еще считает себя Гобби. Не уходи от вопроса, Норт, что ты здесь делаешь? Искренне сомневаюсь, что трансформация так и не началась.

— Закончилась.

Снова пауза. Некоторое время молчал, после тихо, так что я едва расслышала спросил:

— Риаллин?

Не знаю, что ответил Норт, потому что затем вновь прозвучал голос Гаэр-аша:

— Волосы? Ногти? Отрезал неровно, я пришлю цирюльника.

— У тебя в доме цирюльник?

На это последовал ехидный ответ:

— У меня в доме пробуждающийся темный лорд с избыточным ростом волос и ногтей, так что наличие цирюльника вовсе неудивительно. Ты перестройку мышечной массы прошел? Рубашку расстегни. Да, второй этап можно считать пройденным успешно. Рад, что все завершилось для тебя так быстро, на играх не будешь выглядеть изможденным.

— Ты… изможденным не выглядел.

Смех Гаэр-аша заставил меня поежиться в теплой воде.

— Я, — усмешка, — привык держать лицо. Идем, ночевать тут ты не останешься.

И вот тут Норт ответил:

— Останусь.

— Вот как?

— Она моя невеста.

— Неужели?

— И я ей сейчас нужен.

Секундная тишина и недоверчивое:

— Ей причинили вред?

Я даже дышать перестала, прислушиваясь.

— Кто-то практически напрямую пил жизненные силы.

Дальше последовало на повышенных тонах:

— Риаллин?!

Сжавшись в пене, негромко ответила:

— Я в ванне. Неодета и…

И кого когда это останавливало?! Гаэр-аш вошел стремительно, остановился, глядя на меня так, словно это я сама на себя напала и вообще во всем на свете виновна, и вопросил:

— Так насколько вовремя я появился?!

Норт появился следом, неся в руках полотенце и халат. Подошел, разместил все это на бортике ванной, и улыбнувшись бледной мне сказал:

— Мы тебя в комнате подождем. Ты голодна?

Отрицательно покачала головой, настороженно глядя на ректора.

— А я жутко, ничего, если поем у тебя?

— Ничего, — отвела взгляд от Гаэр-аша и теперь смотрю только на пену.

— Мы тебя ждем, — повторил Норт.

И ректор даже почему-то вышел.

Я тоже не стала долго отсиживаться, поднялась из ванны, смыла с себя пену в душе, после расчесав мокрые волосы надела халат, в котором практически утонула, он мне явно не по размеру был, посильнее завязала пояс и вышла к некромантам.

Гаэр-аш ждал меня стоя у окна и глядя в собственный двор — вид был именно туда. Норт сидел за столом и стремительно ел, поглощая блюда с подноса. На втором подносе видимо для меня имелся чай и маленькое пирожное на блюдечке из черного фарфора.

— Рассказывай, — не оборачиваясь, приказал ректор.

Норт жуя указал на стул, и пока я садилась, соорудил себе к жаркому бутерброд из половины буханки хлеба, ветчины, внушительного куска сыра, листа салата и еще шмата ветчины. Осознал, что откусывать от этого монстра будет непросто — сплюснул, придавив еще куском сыра, и продолжил стремительно есть.

— Не обращай внимания, это нормально, — объяснил мне Гаэр-аш. — И я жду.

Взяв чашку с чаем в ладони, пересказала все случившееся от момента как мы с Гобби направились в злополучную «Голубку». Очень обтекаемо сообщила, что Гобби на минуточку оставил меня одну, максимально подробно описала ту семерку в плащах с капюшонами, оказавшихся измененной нежитью, ну и собственно рассказала про встречу с Танаэшем, старательно пытаясь не передавать наш диалог. Но ректор был неумолим:

— Что он произнес при встрече?! Как представился? Чем возразил на твой ответ.

И безжалостный вывод:

— Это был ничем неприкрытый флирт, Риаллин.

Норт перестал есть и очень тяжелым взглядом посмотрел на меня. Гаэр-аш отошел от окна, приблизился к нам и уперевшись сжатыми кулаками в стол, отчеканил, глядя мне в глаза:

— Флирт с обеих сторон.

Вспыхнув, попыталась ответить:

— Я не…

— Оставь свои жалкие оправдания для Норта, — отрезал Гаэр-аш. — Как ты ощутила, что Эль-таим принца взламывают?

Нет ничего удивительного в том, что больше мне уже ничего рассказывать не хотелось. Нервно поведала о случившемся в общих фразах и завершила злым:

— Допрос завершен?

Губы Гаэр-аша растянулись в жуткой, обещающей большие проблемы улыбке, но в следующее мгновение, оттолкнувшись от стола, он выпрямился, затем и вовсе снова отошел к окну, постоял, заложив руки за спину. Норт, совершенно забыв о еде, смотрел на меня так, что в груди все сжалось. Он и спросил:

— Убивал взглядом?

Угу, вот прямо как вы сейчас.

— Я не флиртовала ни с кем, — и с чего спрашивается оправдываюсь.

Гаэр-аш мне совершенно никто, Норт жених, но фиктивный. А чувствую себя так, как будто изменила обоим разом. Причем перед Дастелом просто от чего-то стыдно, а вот от ректора уже в ужасе ждешь последствий. И вспомнилось, как при малейшем намеке на угрозу со стороны Гаэ-аша Гобби предусмотрительно сбежал… Видимо в прежней жизни он действительно хорошо знал, что такое эти темные лорды.

— Я спросил о другом, — холодно напомнил Норт.

Мрачно посмотрела на него. Мрачно и выразительно. Впечатлился, кивнул, и спросил уже гораздо мягче:

— У тебя была возможность защититься?

Не нашлась что ответить. Задумчиво поковыряла ложечкой пирожное, и уже собиралась было ответить, что нет, как Гаэр-аш произнес:

— Больше никаких прогулок с Гобби.

Затем добавил:

— Пока не разберемся с ситуацией из дома без меня не выходить. Норт, доешь и к цирюльнику. Риаллин, спать. Завтра сложный день.

С этими словами ректор нас покинул. Глядя ему вслед, я все думала, что Гаэр-аш если и бывает с кем-то хорошим, то только в мечтах, наверное. А едва мы остались одни, посмотрела на Норта — парень ел как-то совершенно без аппетита и старался на меня не смотреть. Я не стала лезть в душу и вернулась к чаю. Уже когда почти допила, Дастел вдруг произнес:

— Принц Танаэш известный бабник.

Я не стала комментировать, во-первых, я этого принца не знаю, во-вторых, меня это не интересует.

— Но, насколько мне известно, обручившись с ведьмой он остепенился.

И это я тоже не стала комментировать.

Норт совершено прекратил есть, отодвинул от себя поднос, воззрился на меня. И доедаемое мной пирожное мгновенно потеряло всяческий вкус.

— Что? — не выдержав, спросила у Дастела.

Тот сидел, стискивая зубы, от чего желваки танцевали на его скулах, но больше Дастел ничего не сказал. Сказала я:

— Мне совершенно не в чем себя упрекнуть, кроме разве что того, что не стоило демонстировать свои знания артефактора. Все.

Норт устало растер лицо ладонями, затем посмотрел на меня и… ничего не стал говорить.

— Я спать, — поднялась из-за стола. — Рада, что тебе лучше.

Кивнул. Затем тихо спросил:

— Ты не будешь против, если я переночую здесь?

— Спи, конечно, — улыбнулась я.

Он улыбнулся в ответ.

Потом Норт ушел к цирюльнику, а я погасив все огни, легла спать. Дастел вернулся под утро, лег поверх одеяла, взял меня за руку и так, не отпуская, заснул.

А вот пробуждение вышло оригинальным — я проснулась от того, что вторую мою руку деловито измеряли. Открыла глаза, приподнялась и тусклом свете предрассветного времени в индивидууме с измерительной лентой с удивлением узнала своего зомби.

— Гобби?

Он приложил палец к губам, призывая к молчанию, затем деловито измерил всю мою руку, плечи, расстояние от плеча до конца ног, для чего мне пришлось помочь ему и ленту подержать. После чего откланялся, неодобрительно поглядев на спящего беспробудным сном Дастела, и ушел.

Почему-то создалось впечатление, что меня только что для гроба измерили. Брр.

Я полежала немного, глядя в потолок, затем повернулась к Норту. Парень спал, держа мою ладонь возле лица и практически касаясь ее губами. Не практически — бормоча что-то во сне подтянул мою руку ближе, поцеловал, и снова замер, глубоко дыша. Выглядел он… словно вчера и не стригся. Черные волосы во всю спину, еще более заострившиеся черты лица, на пальцах ногти почернели и я сомневаюсь в том, что Дастел их накрасил. Нет, в принципе у некромантов принято закрашивать ногтевые пластины в черный цвет, это стильно и в духе поклонения смерти, а самое главное — для профессии очень удобно, все же кладбища, земля и тому подобное, но парни не красились. Ни Норт, ни Эдвин, ни Дан. Они даже веки черным не подводили, да и волосы стригли достаточно коротко. Так что, скорее всего ногти у Норта почернели из-за трансформации. Почернели, а не только выросли. И сейчас разглядывая эти когти, я откровенно поразилась тому, что меня некромант не поцарапал.

Потом подумалось, что вероятнее всего ночью был еще один приступ, иначе как объяснить отросшие волосы и ногти?!

В двери постучали.

Едва не крикнула «Войдите», но вспомнив что не одна, осторожно отняла ладонь у Дастела, поднялась и накинув халат, открыла дверь. В коридоре стоял Эдвин в костюме для тренировок.

— Пять минут на сборы, — сообщил он.

Я глянула в одну сторону коридора — тишина и явно все спят, в другую сторону — та же сонная картина.

— И что ты этой демонстрацией недоумения пытаешься мне доказать? — скептически изогнув бровь поинтересовался Эдвин.

— Все как бы спят, — неуверенно ответила я.

Усмехнувшись, парень безапелляционно сообщил:

— Это как бы их проблемы. У тебя осталось три минуты, не оденешься тренироваться пойдешь в ночнушке. А во дворе мороз, учти.

«Добрый» некромант дал мне целых четыре минуты, разрешив таки обуться. Но куртку я натягивала и волосы заплетала уже на ходу. Эдвин же шел впереди, размашисто и зло. Злой он стал едва увидел в моей постели Норта.

Едва спустились, увидели ректора — Гаэр-аш в полуодетом состоянии упражнялся с мечом. Завораживающее оказалось зрелище, и мускулатура ректора мне очень жилистое строение тела трансформированного Норта напомнило. Глава Некроса на заре кромсал внушительный столб, щепки летели во все стороны, но до земли не долетали, сгорая синим пламенем на излете. Эдвин на все это очень недовольно посмотрел, повернулся ко мне и:

— Упала, отжалась.

— За что? — возмутилась я, разом перестав таращиться на ректора.

— Дважды. Один раз ты с полета должна, второй сейчас за непослушание.

Ругаясь, правда про себя, упала, дважды отжалась от выпавшего ночью снега, поднялась, отряхивая ладони и зло глядя на Эдвина.

— Прекращай строить мне глазки, — отрезал он. — Два круга вокруг дома, марш.

Вытерла руки о штаны и побежала. А куда деваться, у Эдвина оказался не только нос длинный, но еще и память ого-го.

Оббегая дом первый раз, заметила как из одного из окон на первом этаже висит веревка сделанная из связанных вместе простыней. Тут у Гаэр-аша под домом имелся двухуровневый подвал, поэтому первый этаж здания практически был полуторным, так что да, спуститься можно было только по веревке. Вопрос лишь в том — кто тут по веревкам из дома шастает. Но пока я бежала мимо, удивленно таращась на связанные простыни, из окна высунулся Гобби, увидев меня радостно рукой помахал, и начал втягивать свое средство домопокидания обратно. М-да.

Когда вновь оказалась во дворе, ректор уже сражался не со столбом, а с Эдвином. От Эдвина щепки не летели, но искры очень даже, в смысле от клинков, едва те скрещивались. Тяжело дыша и полусогнувшись, так чтобы можно было руками упереться в колени, я остановилась, надеясь, что увлеченный фехтованием Эдвин меня не заметит.

Зря понадеялась!

— Упала, отжалась, — крикнул некромант, уходя от выпада Гаэр-аша и получая порез на рубашке, в которой, в отличие от полуобнаженного ректора, находился. — А затем еще круг.

Эдвин орудовал двуручником, ректор длинным несколько нестандартной формы мечом, который держал одной рукой. Но сражались они практически на равных.

Упав опять на снег, отжалась, подскочила и вытирая руки, снова побежала, чувствуя как настроение поднимается и вообще, мне неожиданно бегать понравилось. Когда вновь мчалась мимо окна Гобби, самого гоблина там уже не было, и веревки из простыней, и даже рама была закрыта, то есть никаких следов. Зато начала просыпаться прислуга, и в высокой ограде открылась калитка, пропуская двух служанок с корзинками, идущих видимо с рынка, а так же одного мужика, волочащего здоровенную рыбу. Все они остановились, проводив меня взглядом, и порывом ветра до меня донеслось: «Бедная девочка». Пожалеть себя, что ли…

Оббежав дом, выбежала во двор и остановилась, восстанавливая дыхание. Меня уже ждали — Эдвин в прорезанной местами рубашке и совершенно целый лорд Гаэр-аш, в черной видимо только что надетой сорочке. Оба стояли, сложив руки на груди и с видом опытных палачей взирали… на меня. Да, я решила, что мне определенно стоит себя пожалеть.

И не ошиблась, едва Эдвин произнес:

— Боевое плетение Кейвен.

Это он решил повторно прогнать материал, который мы повторяли в дилижансе во время полета. Выпрямившись, глянула на свои испачканные руки, тяжело вздохнула и начала было:

— Четвертое силовое плетение, аркан шесть «Би», вливание резе…

— Не говори, демонстрируй, — перебил ректор.

Ыыы, вот спелись.

— На ком? — спросила, надеясь, что Гаэр-аш сейчас парочку умертвий из склепа призовет.

Но ответ был не утешающим:

— На мне.

Закрыла глаза.

— Челка, — раздалось от Эдвина.

— И не так явно закрывай глаза, — ректор.

«Ыыы» три раза!

Растрепала волосы, и так к слову недорасчесанные с утра, потому что кое-кто даже толком причесаться не дал. После чего глаза полуприкрыла, и начала создавать плетение Кейвена, вплетая в него спиралевидный аркан «Энг». Получилось что-то вроде туго затянутой пружины с силовой волной, то ей как бы пробкой на конце.

— Удар, — скомандовал Гаэр-аш.

Приоткрыла один глаз, удивленно глядя на ректора, тот холодно повторил:

— Удар.

Выдохнула — нанесение удара при помощи аркана требует точности, так что никаких посторонних движений, даже дыхания, напрягла живот, мне почему-то так легче было, нанесла удар. Аркан Энг, высвобожденный мной и несущий на себе боевое плетение Кейвена сильнейшим порывом ветра ударил в грудь Гаэр-аша. От подобного удара глава Некроса должен был как минимум отлететь на пару шагов и упасть. Эдвина, стоящего рядом с ним снесло метра на три, но Гаэр-аш лишь пошатнулся и теперь стоял, вопросительно глядя на меня.

— Бах, — пробормотала почему-то.

— Это даже не «бах», Риа, — мрачно произнес он, — это легенький такой тычок, способный снести противника некроманта, но никак не боевую нежить. И это все, на что ты способна?!

Откровенно говоря да, но сказать об этом я не решилась.

Эдвин рывком вскочил, отряхивая снег с куртки подошел к ректору, глянул на меня, улыбнулся, причем одобрительно, и уже Гаэр-ашу:

— Она поняла принцип, это главное. Сила удара тоже вполне ничего.

— Не согласен.

Вновь поглядев на меня, Гаэр-аш приказал:

— Позанимайся с ней. Через полчаса Риаллин в мой кабинет. Оденься прилично.

Теперь вопросительным взгляд стал у меня, но ректор ничего не ответил. Кивнув на прощание Эдвину, повернулся и ушел в дом. Я осталась на растерзание…

— Вызвать тебе умертвие, или будешь бить по мишени? — весело поинтересовался Эдвин.

— По мишени, — печально ответила я.

— Взбодрись. Столб перед стеной видишь? Уменьши количество вливания энергии в аркан. Начали.

Тоскливо посмотрела на истерзанный ударами и острыми колющими предметами столб, до которого от меня было шагов пятьдесят, тяжело вздохнула и…

— Упала, отжалась.

— Эдвин, да я просто настраивалась! — вспылила вполне справедливо.

— Ты тормозила, — безжалостно констатировал некромант. — Упала, отжалась. Живо.

А что б тебя!

****

Через полчаса я только выползла со двора. Хождением это сложно было назвать, я по стеночке передвигалась, ненавидя всех, вся и конкретно аркан Энг. Я его до зубного скрежета возненавидела.

И вот я с трудом поднимаюсь по черной в готическом стиле выполненной с горгульями по перилам лестнице, а позади окрик:

— Риаллин!!!

Крутанулась на голос, и совершенно неожиданно для себя сжала рукой вмиг созданный аркан Энг, выплела за долю секунды боевое плетение Кейвена, выплеснула в конструкцию минимум энергетического резерва, вдох — удар!

А затем, совершенно потрясенная как собственной реакцией, так и тем, что от удара по натертому до блеска полу пронесся и врезался в стоящее у дверей изваяние воплощенного черного демона мой отчим Кассиан Даге, я беззвучно опустилась на ступеньку. У меня был шок, и кажется даже двойной.

Из распахнутой двери в кабинет ректора вышел Гаэр-аш, посмотрел на меня, на распластанного по полу моего отчима и удовлетворенно произнес:

— Вложила минимум?

Я потрясенно кивнула.

— Превосходно. Ступай, переоденься и спустись ко мне. — А затем сбежавшимся на грохот слугам: — Приведите лорда в чувство, он мне нужен живой. Пока живой.

И развернувшись, ректор вновь вошел в свой кабинет. Именно туда вслед за ним слуги внесли отчима. А я внезапно поняла, что руки, они дрожат… Сидя на холодных до блеска отполированных каменных ступенях подняла ладони, посмотрела на испачканные оттаявшей землей пальцы — дрожали. И руки. И ком в горле и… Это был какой-то дикий ужас, страх не прошедший с детства, и вот сейчас, даже когда я способна дать отпор, проявляющийся вот так. Меня трясло. Меня трясло именно так каждый раз, когда приходилось ехать домой на каникулы. И если летом удавалось оставаться и подрабатывать в мастерских, то зимние праздники неизменно проводились дома… с отчимом.

И тут из кабинета вышел ректор. Лорд Гаэр-аш остановился, сложил руки на груди и внимательно посмотрел на меня. Я медленно опустила свои дрожащие ладони, понимая, что сейчас получу за промедление, но вопреки ожиданиям ректор негромко произнес:

— Иди сюда.

Медленно поднялась и… опустилась обратно. Как-то разом навалилась усталость, безнадежность, осознание крайне безрадостного будущего. Опустив взгляд, я осталась сидеть, потерянно глядя перед собой.

— Риа, — очень мягко произнес ректор.

И не отстанет ведь. Придется встать, спуститься, встретиться с отчимом… Вот зачем он здесь?! С очередной прекрасной идеей для меня, видимо. И сейчас что, предложит еще какую-нибудь академию, где я смогу сократить срок обучения?! Ха-ха. А вместо смеха из груди вырвался всхлип.

— Забавная реакция для девушки, которая только что едва не размазала единственного родственника по полу, — улыбнувшись, произнес лорд Гаэр-аш.

И действительно, чего это я? Отчиму уже давно научилась отпор давать, от того он меня видимо и засунул в Некрос, в надежде что кинусь в ноги и буду умолять о спасении и его личной подписью под прошением об обратном переводе. Потому что без подписи опекуна мне никуда и никак — будь трижды прокляты законы Армерии.

— Иди сюда, — повторил лорд Гаэр-аш.

Поднялась, медленно спустилась по лестнице, подошла к ректору, глядя себе под ноги. Из меня словно стержень вынули, а еще разом навалилась вся усталость после тренировки с Эдвином, и… Ректор властно обнял за плечи и повел… С удивлением поняла, что не в кабинет — мы прошли мимо. Миновали еще одно помещение, зашли под лестницу и вот там, Гаэр-аш распахнув вообще неприметную дверь, завел меня, после зашел сам, я же, на миг забыв обо всем, замерла потрясенно озираясь. Это оказалось очень странное помещение, освещенное лишь льющимся через единственное окно светом, что словно растекался по удивительному полу выполненному из полупрозрачных фресок, образующих единую картинку — круга граней. И как завороженная я шагнула на первую линию, проходя первый круг, еще шаг — во втором, откуда нет возврата, ведь второй круг грани пересекают лишь мертвые… Остановилась, линии и символы под моими ногами заискрились, наполняясь силой, и я мягко шагнула назад. Замерла, затем оглядела всю картину в целом — это помещение предназначалось для ритуалов. Ритуалов некромантии. Символы, ныне засветившиеся, оказывается покрывали весь пол зала, и чего тут только не было — грани, все семь означающих переход в иную стадию смерти, звезда собственно Смерти, «зов мертвых», «призыв», «перерождение», «подчинение»… Символы, линии, знаки, и насколько мне хватало моих, должна признать весьма скудных, знаний по некромантии, все это относилось к запрещенной некромантии. А раз все символы в присутствии Гаэр-аша засветились, значит все они когда-то уже были активированы ректором. Он их использовал. И я одного не понимаю — Зачем?! Да за один лишь подобный ритуал некромантов не осуждают и не сажают, их убивают сразу и без разговоров. Это… это…

Я повернулась к Гаэр-ашу, потрясенно глядя на него.

— Как ты думаешь, Риаллин, — ректор едва заметно улыбнулся, — мог я смириться со смертью любимой женщины?

Промолчала, даже не желая думать об этом. И предпочитая попросту не знать. Правда, я не хотела об этом знать вовсе, я…

— Полагаю, твоих знаний хватило, чтобы понять насколько запрещенные ритуалы я проводил здесь с ее телом, пытаясь оживить.

Я содрогнулась, представив как здесь, на холодном полу лежала мертвая девушка…

— Да, тело мне удалось вывести, — подтвердил предположение лорд Гаэр-аш, — но я хотел… А впрочем.

Он подошел ко шокированной до крайности мне, взял за плечи, развернул лицом к этому насквозь запрещенному едва освещенному помещению, и так, стоя за моей спиной, наклонился, чтобы прошептать у виска:

— Я хотел сказать, любовь моя, что есть лишь одна вещь, достойная опасений и страха — смерть. Смерть, Риаллин. А все остальное всего лишь вполне преодолимые трудности.

От чего-то дрожь во всем теле вернулась и обхватив себя грязными руками, стараясь не выказать собственного состояния, я тихо спросила:

— Зачем вы мне это говорите?

Ладони ректора на моих плечах сжались сильнее, сам он притиснул меня к своей груди и тихо ответил:

— Фактически, я привел тебя сюда, чтобы ты поняла — панический страх перед встречей с отчимом совершенно лишен смысла. Но, — усмешка, — раз уж мы здесь, заодно решил сказать и еще кое-что.

И Гаэр-аш прижав меня так, что теперь ощущался жар его тела, полуироничным шепотом поинтересовался:

— Тебе понравится лежать совершенно обнаженной на этом полу, в моем присутствии естественно?

Я дышать от ужаса перестала.

— Мм? — насмешливо протянул ректор, прикоснувшись губами к моему виску.

— Нет! — ответила, дрожа всем телом, уже от гнева.

— Правда? — Гаэр-аш держал крепко.

А затем одним резким движением развернул меня к себе лицом, наклонился и выдохнул:

— Я искренне советую тебе, любовь моя, вспоминать об этом помещении каждый раз, когда ты сбегаешь из моего дома посреди ночи, или когда заявляешь мне про спасение Гобби, и, несомненно, я советую отчетливо восстанавливать его в памяти, едва ринешься по доброте душевной спасать кого бы то ни было!

Едва дыша, я не столько слушала слова Гаэр-аша, сколько испуганно смотрела в его глаза. В них бушевало синее пламя. Яркий синий огонь с едва уловимыми черными всполохами. Огонь! И мне казалось — я слышу его гул и его рев. И я в ужасе переводила взгляд с одного глаза на другой, и как-то слишком запоздало поняла, что ректор склонился еще ниже… Мне просто казалось, что ревущее синее пламя приближается, поглощая мою душу, грозясь сжечь меня дотла, яростное и угрожающее… А в следующий миг я вздрогнула всем телом от прикосновения сухих горячих губ к моим собственным.

Сердце пропустило удар, и остановилось вовсе, когда сильные ладони соскользнули по плечам вниз, рывком прижимая к…

Мучительный стон.

И ректор отпрянул от меня, стремительно отвернулся, тяжело дыша и сжимая кулаки. Я же едва ли могла сделать вдох.

Спустя мгновение в три удара моего сердца, Гаэр-аш все так же не оборачиваясь глухо произнес:

— Извини.

Я стояла с широко распахнутыми от потрясения глазами, сердце заколотилось как птица в силках, ладони взмокли, но хоть не дрожали больше, и почему-то отчаянно захотелось остаться одной и дать волю слезам… Только в комнате Норт, он встревожится. А в кабинете ректора… отчим.

И вместо того, чтобы уйти, едва слышно спросила:

— Зачем он здесь?

Лорд Гаэр-аш, продолжая стоять вполоборота отвернувшись от меня, сухо ответил:

— Для передачи прав опекунства.

Что?! Я даже не сразу поверила услышанному, но так как ректор шутить не умел, то следовало понимать, что и это вовсе не шутка. К слову — за один день вызвать лорда Дане не представлялось возможным, значит в столицу седьмого королевства его давно вызвали. Отчим ведь не маг, следовательно, портал ему недоступен, и вряд ли ради его персоны некроманты поднимали драконов. Значит, мой опекун здесь давно находится, либо был вызван не менее трех недель назад. То есть его появление, как и «передача прав опекунства» была запланирована. Хотя о чем это я? Какая разница, как давно планировалось, гораздо важнее — передача прав кому?!

— Предвосхищая твой вопрос, — лорд Гаэр-аш развернулся и посмотрел на меня своими нормальными темно-серыми глазами без всяческих огненных всполохов, — для передачи прав опекунства мне.

Я поняла, что сейчас закричу. Просто закричу и забьюсь в истерике. Тьма меня побери, я была готова уже сейчас полежать на этом испещренном запрещенными знаками полу, лишь бы избавиться от ректора в качестве опекуна! Проклятая нежить, мне только этого не хватало!

— Да ни за что!

— Риаллин, — в голосе Гаэр-аша промелькнули стальные нотки, — мне не понятна твоя реакция.

— Вам не понятна моя реакция?! — я, неожиданно для самой себя, сорвалась на крик.

И мой голос разнесся по всему этому странному помещению, вернулся невероятным эхом отразившись от стен, унесся завыванием призраков ввысь в темный, на первый взгляд бесконечный потолок, а в следующее мгновение разом вспыхнула вся запрещенная символика, создав впечатление, что мы с Гаэр-ашем стоим посреди звездного неба, причем сами звезды рассыпались под нашими ногами. И чувство возникло, словно парим в невесомости. Это изменение окружающей обстановки заставило отвлечься от накатывающей истерики, и взяв себя в руки, я тихо, но решительно ответила:

— Нет.

Ректор, оглядывая происходящее в зале, протянул руку и к его ладони с пола вспорхнуло несколько сотен искорок, заструившихся по спирали вверх, чтобы сложиться сверкающей горкой. Взмах — и искорки взмыли под потолок, замерли на мгновение и потекли вниз сверкающим искрящимся дождем.

А Гаэр-аш холодно произнес:

— Я не спрашивал твоего мнения, Риаллин, я поставил тебя в известность.

Проследила за тем, как сверкающие огоньки опадают на мою испачканную одежду и гаснут, отчаянно думая, что ответить. Спорить с Гаэр-ашем смысла не было, я уже слишком хорошо его знала — будет делать то, что сам считает нужным, не считаясь ни с чьим мнением. И все что мне остается, это в очередной раз бросить вызов. Я и бросила, используя свои знания в юрисдикции Армерии — в свое время пришлось немало часов посветить изучению этого вопроса.

— Мне уже семнадцать, — проговорила я, переведя взгляд на ректора, — соответственно, в документе о передачи опекунства должна стоять моя подпись, так?

Гаэр-аш кивнул, проявив некоторое удивление — видимо не ждал, что я так много обо всей этой канители знаю.

Вскинув подбородок, я прямо посмотрела в его глаза и отчеканила:

— Я не подпишу.

Губы ректора растянулись в нехорошей, какой-то очень нехорошей улыбке, но произнес он явно не то, что собирался:

— И это после того, как при одном звуке голоса отчима, ты не задумываясь отвечаешь боевым арканом, чье действие заключается в отбрасывании от тебя опасного объекта?

Я промолчала.

— К слову о «не задумываясь», — ректор, заложив руки за спину, медленно направился гулять по сверкающим символам, — очень показательная была твоя реакция, Риаллин. Знаешь, что она означает?

Страх. Страх на грани ужаса.

— Знаю, — ответила сквозь зубы.

Гаэр-аш остановился, развернулся, улыбнулся мне своей нехорошей улыбкой и сообщил:

— Я мог бы долго объяснять тебе, что это ради твоего же блага. Или продолжительно убеждать, доказывая на практике, что в ином случае лорд Даге растратит все твое наследство еще до окончания тобой Некроса. Или же сообщить, к примеру, что мерзавец уже опротестовал твою помолвку с Нортом, а для того чтобы избежать «последствий», видишь ли лорд Дастел Веридан, отец Норта, пришел в бешенство, получив от «мелкопоместного лордика» отказ, сбежал сюда, в седьмое королевство, где надеялся скрыться… Но, — ректор усмехнулся, — я не стану тратить нервы и время на бесполезные попытки убедить тебя в том, что в очередной раз что-либо делается ради твоего блага. К моему искреннему сожалению, ты на редкость упряма, любовь моя. Поэтому скажу сразу — подпишешь.

Оцепенение охватило прежде, чем я успела хоть что-то сделать. И я уже не могла ни пошевелиться, ни произнести и звука, я ничего не могла.

Лорд Гаэр-аш подошел медленно, неторопливо, остановился в полушаге, тяжело вздохнул и укоризненно произнес:

— Почему с тобой всегда так непросто, Риаллин?

Естественно я не ответила. Судорожно сглатывая, я пыталась вернуть себе возможность произнести хоть звук, но все было тщетно. Ректор с едва заметной улыбкой проследил за моими мучениями и с некоторым сожалением проговорил:

— Жаль, что ты предстанешь перед нотариусом в таком виде, но лучше закончить с этим быстрее. Идем.

Из странного зала я вышла практически не сама — мое тело двигалось без малейшего на то желания собственно его хозяйки. В холле Гаэр-аш остановил, подозвал одного из слуг — через минуту тот вернулся с двумя полотенцами — мокрым и сухим. Я тщательно протерла руки и лицо влажным, затем вытерла насухо. Оценивающе взглянув на меня, глава Некроса заставил двигаться дальше, до кабинета, перед которым меня непроизвольно вновь начало трясти.

— Смелее, любовь моя, — напутствовал Гаэр-аш, распахивая передо мной дверь.

Отчим оказался в ректорском кабинете не один. Здесь, к моему удивлению, присутствовала масса народа. За столом хозяина дома восседал худощавый седовласый мужчина в черной мантии со значком закона на воротнике, перед которым имелась папка, содержащая несколько исписанных гербовых бумаг. Возле него стоял высокий темноволосый мужчина в мундире королевской службы надзора. На одном из двух диванов, которые я помнила по вчерашнему посещению кабинета, полулежал явно чувствующий себя не слишком хорошо после моего удара отчим, рядом с ним нервно теребя платок сидел его кузен лорд Николас Даге, с ними находился еще один не известный мне мужчина в одежде поверенного. На втором диване трое лордов франтоватого вида, одетых примерно так же, как и мой отчим. Отчим. Почему-то мне удалось повернуть голову и посмотреть на своего давнего мучителя. Вот только дрожи больше не было — я слишком злилась на ректора.

— Риаллин! — отчим вскочил, пошатнулся, но устоял. — Риаллин, доченька моя, ты исхудала среди этих нелю… специалистов.

Хотелось сказать, что это по его инициативе я вообще попала в Некрос, но вместо этого я произнесла:

— Трупов, отчим.

И отчим рухнул обратно на диван. Он казался обескураженным, потрясенным, шокированным и возмущенным одновременно, хотя я решительно не могла понять почему назвала его отчимом — я всегда обращалась к нему неизменным «лорд Даге», еще со дня их с мамой свадьбы. Но понимание накрыло, едва отчим растерянно произнес:

— Даже не знаю, зачем я сюда пришел… Весь этот фарс, я не бу… — Вздрогнул всем телом и отчеканил: — Давайте покончим с этим поскорее.

Гаэр-аш управлял им. И моим опекуном и в данный момент мной. Он контролировал нас обоих, но похоже надо мной контроль был значительно сильнее — я пошевелиться даже не могла.

— Покончим, покончим, — эхом продолжил отчим.

Поднялся, подошел к столу и нетерпеливо вопросил:

— Где подписать?

И тут поднялся его кузен, Николас Даге, и, прожигая взглядом меня, прошипел:

— Кассиан, ты собирался подать претензию по поводу нападения на тебя адептки Некроса.

К слову вполне мог, тем более что имелись свидетели моей несдержанности. И остальные присутствующие закивали, но отчим, оглянувшись на меня, произнес:

— Девочка не со зла. Вернулась с тренировки, и так перепуганная всеми этими чудовищными умертвиями, а тут я со своим возгласом. Сам виноват. Где подписать?

Нотариус распахнул папку и листки гербовой бумаги вспорхнули, чтобы улечься двумя стопками. Отчиму протянули золотое перо. Лорд Кассиан Даге склонился над столом и поставил подпись на первом листке даже не спрашивая, где ее нужно ставить — или видел бумаги ранее, или же ректор теперь управлял каждым его движением. На копии, что лежала поверх второй стопки бумаг золотым свечением проявилась точная копия отчимовой подписи. Затем обе бумаги с подписями приподнялись и переложились рядом, открывая те, что находились под ними. И снова все повторилось — отчим расписывался, на копии вспыхивала золотым сиянием такая же. И так на всех семи листках.

И когда последняя подпись была поставлена, отчим как-то разом сник, словно из его спины вытянули стержень, позволяющий хоть как-то держаться. Он сник. Руки начали заметно дрожать, писчее перо мой уже бывший опекун сжал и казалось не хотел отдавать.

— Идиот, — донеслось с дивана, где сидел его кузен.

Один из трех сопровождающих лордов прошипел:

— Теперь возвращать долги не с чего, Даге!

А раньше было с чего?! И вслед за этой мыслью пришла другая — все присутствующие молчали до момента подписания отчимом договора, заговорили только теперь, получается ректор контролировал и их?! Как это возможно?!

— Господа, — произнес все так же стоящий за моей спиной Гаэр-аш, одним этим «господа» выказав всю степень своего неуважения, — полагаю, правильность поступка лорда Даге вы сможете обсудить позже. А сейчас избавьте меня от новых подробностях о ваших гнилых душонках.

В кабинете воцарилось потрясенное молчание, все пятеро означенных «господ» побагровели, сидящий за столом нотариус с трудом подавил улыбку, свидетель от королевской канцелярии скрывать улыбку не стал, с нескрываемым презрением оглядев «господ». Затем посмотрел на Гаэр-аша и кивком головы указал на меня.

А я… я неожиданно поняла, что отчим только что подписал отказ от опекунства. Отказ… А это значит, что в данный момент у меня нет опекуна! Нет! Я совершенно и полностью свободна! И пусть все равно не имею прав на свое наследство, но я без наследства как-нибудь проживу, жила же раньше, отчим мне никогда и медяка не давал. Но сейчас, я ведь получается абсолютно свободна! Я…

Молча прошла к столу, подняв голову, посмотрела на нотариуса, тихо спросила:

— Где я должна подписать?

Мне передали листок прошения о назначении моим опекуном и покровителем уважаемого главу Некроса лорда Гаэр-аша. Прошение от моего имени написанное. Затем протянули и перо, но я вцепилась в края стола, и приложила все силы к сопротивлению. Не хочу подписывать! Да, мой отчим зло, но я могу защититься от него, от ректора меня никто не защитит! Никто совершенно!

«Отпусти стол, Риаллин» — прозвучало в моей голове.

Еще отчаяннее вцепилась пальцами, закусив губу и прилагая неимоверные усилия, чтобы сопротивляться.

«Удивительно, я уже даже не злюсь», — насмешка.

И по моему телу прошла теплая волна. Одна, затем вторая. Пальцы разжались, рука поднялась, взяла протягиваемое нотариусом писчее перо, поместила его кончик в нужное место, роспись далась легко, словно поставить ее было моим самым заветным желанием.

— Вы свободны, леди кен Эриар, — произнес нотариус, забирая у меня перо.

Я кивнула, развернулась и вышла, миновав улыбающегося и взирающего на меня с насмешливой иронией ректора. Стоило выйти, как дверь за моей спиной захлопнулась. А я осталась стоять с неистовым желанием отрубить палец с проклятым ректоровским кольцом! Или вернуться и устроить скандал! Или…

Дверь в дом Гаэр-аша распахнулась пропуская Эдвина и еще какого-то столь же высокого и коротко стриженного мужчину, к слову так же с внушительным носом. Незнакомец был одет в кольчугу поверх военного костюма, на поясе его имелись ножны со здоровенным двуручным мечом. Мужчина, кивнув мне, прошел в ректоровский кабинет, Эдвин подошел, вопросительно вскинул бровь, затем спросил:

— Все в порядке?

Отрицательно покачала головой, и поняла что наконец-то, о слава Тьме, снова владею собой. Или не владею, если вспомнить, что подпись я все-таки поставила. Закрыв глаза тихо простонала, понимая, кто теперь мой опекун.

Не дождавшись ответа на вопрос, Эдвин задал другой:

— Даге уже подписал?

Я распахнула ресницы и удивленно воззрилась на него. На меня вопросительно посмотрели.

— Ты знал? — выдохнула до крайности удивленная я.

— Конечно, — Эдвин пожал плечами, — Даге же мой вассал.

— В каком смысле? — не поняла я.

Снова пожав плечами, Эдвин спокойно ответил:

— Дед лорда Кассиана Даге в давние времена просил покровительства моего клана, мы защитили его владения, соответственно род Даге принял вассальную клятву, дав нам право распоряжаться судьбой и подготовкой всех своих наследников мужского пола свободных от иных обязательств. Я бы с удовольствием воспользовался своим правом распорядиться судьбой мерзавца ранее, но прикрываясь обязательствами по опеке над тобой, Даге смылся в седьмое королевство. Сейчас ректор отнял у Даге опекунство над тобой, соответственно… Да, тебе желательно теперь выбрать опекуна в кратчайшие сроки, пока королевство, а фактически семья Норта, не получила контроль над твоим состоянием, как уже фактическая семья.

Удивительно, я все еще стояла на ногах, не истерила и даже внимательно слушала. Более того, оказалась в состоянии задавать вопросы.

— Семья Норта? — голос даже не дрогнул.

Эдвин кивнул, с некоторым подозрением глядя на меня. Затем торопливо заговорил:

— Законы Армерии, Риа, все дело в законах. Изначально мы планировали просто убить уро… лорда Даге, но в этом случае ты попадала под опеку короны, соответственно тебя ждал приют, а все твое наследство переходило под управление королевской казны. И тут еще такой момент — приюты не выдают своих воспитанниц замуж до двадцати пяти лет. Сама понимаешь, такой расклад никого не устроил. В принципе Даге планировалось оставить в покое на некоторое время, но учитывая его отказ подписать согласие на твою помолвку с Нортом, а в дальнейшем достаточно грубый отказ моим представителям…

— Твоим представителям? — голос дрогнул.

— Забудь, — Эдвин широко улыбнулся. — В любом случае на каникулы приедешь ко мне в клан. Твои братики уже там, как видишь, их собственный отец сбежал, не позаботившись о детях, так что мы взяли на себя заботу о сыновьях Даге. Что касается наследства, тут тебе придется выбирать самой. Я бы с радостью стал твоим опекуном, но, к сожалению, пока никак — мне не позволяют ни возраст, ни факт незавершенного обучения, однако мой дядя соответствует всем нужным параметрам. Я вас сегодня познакомлю. Еще из вариантов есть семья Норта, они в принципе и планировали это с самого начала, но я бы на твоем месте дважды подумал. Ну и собственно всегда можешь обратиться к королю с прошением о защите и покровительстве, правда… я бы вообще не советовал это делать. Еще есть вариант с администрацией Некроса, они могут взять над тобой опекунство на время твоего обучения. Если же ты успешно закончишь и получишь лицензию… Хотя зачем я тебе об этом говорю, лицензия автоматически избавляет тебя от необходимости иметь опекуна.

— Дааа… — протянула я почти издевательски, чувствуя, как меня буквально трясет от негодования, — а как на счет того, что я могу выбрать опекуном ректора? Какие у меня в этом случае варианты, преимущества и вообще перспективы?!

Эдвин заметно удивился и переспросил:

— Гаэр-аша?

Кивнула, просто молча кивнула, сжав кулаки так, что ногти впились в кожу.

— Зачем тебе Гаэр-аш в качестве опекуна? — еще ничего не понимая, спросил Эдвин. — Нет, Риа, я бы не советовал. Администрация Некроса это одно, а Гаэр-аш это похуже, чем семья Норта будет. Да и в целом мы такой вариант даже не рассматривали и…

Он осекся, глядя на меня резко сузившимися глазами. Затем сжались челюсти, желваки затанцевали на скулах, но сказать Эдвин ничего не успел.

— Трупов, — раздалось веселое с лестницы.

И по ступеням сбежал Норт — одетый в черный костюм для сражений, с мантией перекинутой через локоть, новой прической — волосы были теперь чуть длиннее и доставали до подбородка, и довольной улыбкой.

— Риа, Эдвин, — произнес подойдя к нам. — Чего хмурые?

Глянул на дверь в ректорский кабинет и обратился к другу:

— Уже пришли? Даге подписал?

Эдвин, продолжая все так же смотреть на меня, сипло выдохнул:

— Подписал. Видишь ли, твоему родственнику крайне трудно… я бы даже сказал — невозможно отказать…

Поведя плечом, Норт с усмешкой ответил:

— Учитывая, что Даге пошел на открытый конфликт с моим отцом и сбежал, можно было ожидать чего угодно. Но подписал, так?

Эдвин кивнул, не удостоив Дастела и взглядом.

— Шикарно! — Норт улыбнулся мне. — Риа, милая, от тебя сейчас потребуется подписать прошение на имя короля о передаче прав опекунства моему отцу и…

— Не потребуется, — перебил его Эдвин.

Норт прекратил улыбаться, вопросительно посмотрел на некроманта, затем повернулся и еще более вопросительно на меня. Выдав нервный смешок, я почти издевательски произнесла:

— Видишь ли, Норт, твоему родственнику крайне трудно… я бы даже сказала — невозможно отказать… — и голос дрогнул.

Покачав головой, я прикусила губу, чтобы не расплакаться и опрометью бросилась в комнату, едва не сбив по дороге спускающегося Дана. Тот отпрянул к стене, бросив мне в спину растерянное:

— Риа, ты… Да что опять?!

Тихо потрескивали дрова в камине, огонь отбрасывал причудливые блики по стенам, стеллажам с книгами, Гаэр-ашу, который сидел за своим рабочим столом мрачный, злой и раздраженный казалось бы всем вокруг. Особенно ректора злил нетопырь Молния, который залетал уже шестой раз и все время ко мне. Причем настроение главы Некроса посыльный прочувствовал на своей шкуре, после одного точно пущенного энергетического импульса, поэтому теперь подлетал осторожно, стараясь даже крыльями не хлопать, ну и более не отпускал шуточек типа: «Заперли девицу в темной темнице», «А говорят, драконы, что принцесс охраняют только в сказках и водятся» и «Такая девица нужна самому, да, лорд Гаэр-аш?». Так что теперь все было чинно, пристойно, тихо и вообще соответствовало образу истинных некромантов. К примеру Заэн, терпеливо в двадцатый раз переписывающий покаянное письмо собственному ректору, в котором пытался грамотно изложить причину своего отказа от участия в играх, уже даже дышать боялся — строчил себе и строчил. В общем да, у нас было напряжененько. Ситуацию не спасал даже аромат сладкой сдобы, распространяющийся по всему ректоровскому кабинету. Сдобу принесли мне, не далее как четверть часа назад, и пекли в доме Гаэр-аша, покупать булки с прилавка на улице глава Некроса отказался, как я не просила. Нет, мне не булок хотелось, на самом дела, хотелось просто прогуляться по столице седьмого королевства, но ответом было недвусмысленное «нет».

Итого сижу в кабинете ректора, забравшись на диван с ногами и укрывшись теплым пледом, читаю книгу по магии смерти — Гаэр-аш выдал. А наши все гуляют на вечеринке по поводу открытия Королевских Мертвых игр. Причем все наши — и команда Некроса, и команда академии Сирилла. А я сижу тут, потому что меня злой «папочка» не пустил. Даже когда министр Рханэ за меня вступился, все равно не пустил, мотивируя «Я несу ответственность за репутацию моей воспитанницы. По кабакам она шляться не будет. Точка». И все бы ничего, но Рханэ не преминул тихонько напомнить, что собственно по кабакам я шлялась вчера, где принц Ташши и имел честь быть мной спасенным. После чего министр седьмого королевства получил в ответ издевательское «Твоего племянника даже это ничему не научило. И у меня уже возникли вполне оправданные сомнения в том, что Танаэш доживет до начала игр, раз в очередной раз собирается шляться по тавернам». Собственно на этой фразе разговор был закончен, настроение Рханэ испорчено, парни, как и все участники игр, остались на вечеринке, а меня ректор отвез домой.

У нас был ужин, прошедший в весьма тягостной атмосфере, а вот теперь и вечер проходил в ней же. Единственным «пряником» во всем этом для меня была книга по истории магии смерти, читать ее было хоть и нудно, но познавательно. А вот развлечением служили «молнии» от Молнии.

В очередной раз скрипнули ставни открываемого окна, на подоконник запрыгнул нетопырь, из-за угла выглянул, бросив опасливый взгляд на Гаэр-аша, после оттолкнулся, спрыгнул на пол, и стараясь топать бесшумно, переваливаясь направился ко мне. Счастливая я, стараясь не улыбаться, подождала Молнию, и едва он подошел, протянула руку — мне передали очередную записку. На этот раз от Гобби. В записке значилось:

«Так и не узнал, что скрывает команда Мората. Что-то у них не так. Я и спровоцировал Люсио Сайко намеренно, надеясь, что он поддастся на провокацию. Поддался, но в попытке что-то скрыть. Не знаю что. Ищу».

Я, вырвав листок из тетради, торопливо написала:

«Оставь это и возвращайся, мне бы проверить плетения, сегодня на арене много энергии было, и мне жутко интересно как она сработала.»

Передала Молнии записку и стянув булочку с подноса, так же отдала нетопырю. Ему есть надо, он сегодня уже столько отлетал.

— А сыра нет? — с надеждой спросил Молния.

— А вина коллекционного не желаете? — поинтересовался, не знаю как расслышавший вопрос ректор.

— А есть? — оживился нетопырь.

Гаэр-аш усмехнулся, повернулся к несчастному Заэну и скомандовал:

— Сходи на кухню принеси. На счет вина отдай распоряжение Сасерну.

Адепт подскочил и практически выбежал, уже там, за дверью, послышался его вдох — ну да, тут атмосфера была такая, что полной грудью и то страшно вдохнуть. Ему, не мне. Мне на удивление было очень даже комфортно, и вообще я так устала, что вряд ли бы оценила пьяное шатание по кабакам и тавернам. А вот Заэн сильно опечалился, что его не пустили со всеми.

Внезапно послышался словно отголосок шумного веселья, ударов бокалами, отдаленного веселого смеха и чьего-то выкрика «За победу», и почти сразу в моей голове раздался вопрос:

«Риа, ты как там?»

Улыбнувшись, так же мысленно ответила:

«Все хорошо, читаю».

«Мы завернули уже в четвертую таверну, Дан с братьями Блаэд только что выкатили бочку эля из подпола, о которой не знал даже сам владелец заведения. Оказывается, у него тут когда-то был склад контрабандистов, парни его обнаружили, там еще шесть бочонков, так что пьем за счет заведения. Не знаю, когда вернемся».

«Завтра бой» — напомнила я.

«Я помню, сокровище мое».

Вконец заулыбавшись, я постаралась вчитаться в текст книги, и тут Молния осторожно так подсунул мне писчее перо. Самое обыкновенное, с чернилами внутри и простым магическим механизмом стабилизатора почерка — это когда пишешь кое-как, а буквы все равно выходят красивыми. Удивилась, взяла, отложив книгу, разложила на коленях тетрадь и уже хотела было написать что-нибудь, чтобы испытать перо, как оно, дрогнув в моей руке, вывело:

«Привет».

Вздрогнула от изумления и чуть перо не уронила.

В этот момент вернулся Заэн, отдал поднос с сырной нарезкой устроившемуся на столике рядом со мной нетопырю, и пошел сдавать письмо ректору на проверку. Пользуясь тем, что Гаэр-аш был занят, слегка подрагивающей рукой вывела:

«Трупов».

Перо дрогнуло и тут же написало в ответ:

«Ха, классическое приветствие некромантов Некроса. Знаешь, с чего вообще повелось у некромантов так здороваться?».

«Нет…» — хотелось бы вообще спросить, с кем имею честь беседовать и вообще. Но и поднятая тема очень заинтересовала.

«В шестом королевстве, — начало стремительно выводить удерживаемое моими пальцами перо, — крайне болотистая почва, все трупы разлагаются стремительно, в итоге поднимать некого. В период войн с всадниками Темной империи некроманты были главной боевой единицей человеческой армии, но им, сама понимаешь, нужны были бойцы. А на территории шестого королевства поднимать было некого. Некроманты даже организовывали поисково-разведовательные отряды для розыска захоронений приемлемой сохранности, вот отсюда и пошло пожелание „Трупов вам“. К слову, остановить волну захватчиков помогло овладение мастерством призыва инферно, это плетение и изобрели тогда же, так что вот такая история».

Надо же, не знала.

Перо вновь дрогнуло и вывело:

«Риа… я вообще могу к тебе по имени обращаться?»

«Наверное…» — еще бы знать, кто ко мне так обращается.

Но следующие строки четко обозначили моего собеседника.

«Помнишь защитные амулеты, встроенные в косяк дверей всех таверн в центре столицы, которые должны были реагировать на нежить?»

И я сразу поняла кто это.

«Танаэш!»

«Естественно, кто же еще» — последовал самоуверенный ответ. — «Так вот, их установили во времена, когда твой опекун буйствовал в столице и по тавернам ходил в сопровождении пары десятков зомби разной степени свежести. Ты вообще в курсе его бурной молодости?»

Подняв взгляд поверх тетради, взглянула на сурового и сосредоточенного Гаэр-аша, который безжалостно вносил пометки в письмо трясущегося перед его столом Заэна.

И чувствуя себя последней сплетницей, торопливо вывела:

«Нет. Расскажешь?»

«Много рассказывать. Попытаюсь найти для тебя вырезки из газет тех времен. Хотя многое благодаря влиянию бабушки замалчивалось, но кое-что стало известно и широкой общественности. К чему я веду — те амулеты были эльфийской работы, выглядят как щепки, встраивались непосредственно в дверной косяк, где и врастали так, что отличить от окружающего дерева без знаний артефактора невозможно. Мой дядя предположил, что работал крайне талантливый черный артефактор…»

Мое сердце сжалось. Не могу четко определить почему, но даже вдохнуть не стало никакой возможности. Отвела взгляд от тетради, на миг сжала перо, подняв голову, посмотрела в окно… там, за цветным стеклом, начинался мокрый снег, и так как окно было приоткрыто, некоторые снежинки влетали в кабинет ректора, и опадали на багрово-красный ворсистый ковер, где оставались маленькими сверкающими капельками…

«Это странно, — продолжило выводить писчее перо, — насколько мне известно, последний из черных артефакторов погиб в вашем, четвертом королевстве, где-то на границе. Учеников у него не было».

Была. Точнее есть. Я.

«Но все специалисты подтвердили — работа черного артефактора. И еще — никто не понял схему взлома моего Эль-таима. Как ты тогда определила?»

Я не стала ничего писать в ответ.

Почему-то подумалось, что Гаэр-аш был прав, когда запретил министру Рханэ привлекать меня к экспертизе амулетов, более того, неожиданно поняла, что ректор в целом во многом прав.

Подняла взгляд на главу Некроса, обнаружила что Гаэр-аш внимательно наблюдает за мной, Заэн давно ушел, а Молния, зажмурившись от удовольствия, потягивает вино из бутылки, которую ему уже даже принесли. Я даже не заметила, как Заэн вышел, а слуги вино принесли.

— У тебя загадочно-удивительное выражение лица, — произнес ректор.

— Это как? — спросила чуть нахмурившись.

— Пытаюсь определить, — последовало в ответ. — С кем общаешься?

— Со всеми понемногу, — ушла я от ответа.

Улыбнулся.

Откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и поинтересовался:

— Все еще хочешь прогуляться?

— Почему вы так решили? — закрывая тетрадь и складывая перо, спросила я.

— Ты не притронулась к испеченным для тебя булочкам, — Гаэр-аш взглядом указал на блюдо, уже переполовиненное счастливым нетопырем, который, подергивая от удовольствия лапкой, допивал вино, — значит, все еще надеешься получить другие.

Не став спорить, честно призналась:

— Уличные вкуснее.

— Чем же? — иронично-вопросительно приподнятая бровь.

Пожав плечами, ответила:

— Не знаю. Вкуснее как-то. Понимаете, к ним добавляется привкус мороза, частичка воспоминаний о временах прошедших в школе при артефакторском факультете, толика пьянящего чувства свободы и… что-то еще, неуловимое.

Рассмеялся. Негромко, и как-то располагающе.

А затем резким движением поднявшись, Гаэр-аш стремительно обошел стол, подошел ко мне и, протянув руку, сказал:

— Пошли.

— Кккуда? — не поняла я.

— Покупать твои булочки с толиками, чуточками, привкусами и чем-то неуловимым. Даже самому захотелось.

С неба падал пушистый белый снег, и я стояла, запрокинув голову и улыбаясь, ощущала, как на лицо падают снежинки. Мороз усилился, разгоняя народ по теплым домам, но мне было здорово и возвращаться совсем не хотелось.

Дернув головой, сбросила снежинки с ресниц, отщипнула еще кусочек булочки, отправила в рот и жуя, огляделась. Ректор, заложив руки за спину, стоял рядом со мной, и тоже разглядывал городскую площадь, только в отличие от моего нескрываемого и чистого любопытства, в его взгляде читалась какая-то затаенная грусть, словно он помнил эти места чуточку другими и скучал по тем давним временам своей, как оказалось бурной, молодости. Шагах в трех от нас высились два телохранителя. Правда, зачем они одному из сильнейших человеческих некромантов лично я понятия не имею.

— Булочку? — предложила я изрядно покоцанную сдобу.

У меня были перчатки с обрезанными пальчиками, так что отрывать кусочки теплого пьяняще ароматного изделия было удобно, ректор же надел элегантно кожаные, с которыми такое проделывать было не так весело, но отказываться на этот раз, в отличие от трех предыдущих, с момента как купил мне всего одну, зато самую большую булочку, не стал. Аккуратно отщипнул кусочек, закинул в рот, пожевал, полуприкрыв глаза, и задумчиво заметил:

— Толики и чуточки ощущаются, даже должен признать нечто-неуловимое определил, а привкус не очень. Зря ты домашние не попробовала.

— Издеваетесь, да? — сходу догадалась я.

— Чуточку, — не стал отрицать Гаэр-аш.

Улыбнувшись, продолжила есть, и прожевав очередной кусочек, заметила:

— Улицы пустеют.

— Возвращаемся?

— Не хочется, если честно, — почему-то решила быть честной я.

Гаэр-аш кивнул, не став возражать, и неторопливо двинулся по площади, по направлению к городскому саду, я засеменила рядом, не удержавшись от вопроса:

— А почему вы решили со мной пойти? Можно было меня с телохранителем отправить.

— Нельзя, — глядя на приближающийся сад с заснеженными и потому сказочно прекрасными деревьями, словно застывшими во времени, ответил лорд Гаэр-аш. — Слишком много у тебя, девочка моя, врагов. Начиная от бывшего опекуна, имевшего сегодня наглость и глупость предпринять попытку твоего похищения, до неведомой мрази, пытавшейся не далее как вчера, прервать твое существование в этом мире.

Я не стала спорить с очевидным, но кое-что меня крайне заинтересовала:

— «Девочка моя»? — переспросила, улыбаясь и отщипывая очередной кусочек от стремительно остывающей булочки.

Гаэр-аш промолчал. Он молчал пока мы шли к саду, молчал когда пройдя сквозь арку мы вошли в городской парк, молча свернул на нехоженную тропинку, и сминая снег каждым своим решительным шагом, направился в глубь сада. Мне не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним, а так как снег был достаточно глубоким, я шла практически по следам ректора, и когда он резко остановился, чуть не врезалась в него же. Остановилась, отошла на шаг, заинтересованно проследила за тем, как Гаэр-аш развернулся, задев ветку одного из деревьев и иней посыпался на нас, словно отрезая от всего остального мира.

Тряхнув головой, скинула частички инея и снежинки с волос, не все, но хоть что-то, и снова вопросительно посмотрела на ректора. Мне в целом было интересно, как он прокомментирует отказ от своего издевательского «любовь моя» и переход на покровительственное «девочка моя».

Я просто не ожидала… не могла ожидать… я даже предположить не могла, что сейчас услышу.

— Риаллин, — лорд Гаэр-аш посмотрел в мои глаза прямо и сурово, — я, наверное, всегда буду любить тебя. Ты еще очень маленькая и не в силах осознать, что такое настоящее чувство — изматывающее, изнуряющее, ломающее изнутри, рвущее на части все мировоззрение, устои, моральные принципы… Мне искренне хочется верить, что когда-нибудь, ты сумеешь полюбить Норта столь же сильно… А впрочем нет, ни к чему тебе такие чувства.

Он умолк, глядя куда-то поверх моей головы. А затем, так и не взглянув на меня, продолжил:

— Для тебя, вероятно, тот факт, что я принудил подписать документы об опекунстве, был актом величайшей подлости. Должен признать, для меня тоже. Я крайне подло поступил по отношению к себе. К своей пробудившейся огненной сути.

Тяжелый вздох и ожесточенное:

— Понимаешь, одно дело добиваться взаимности от девушки, которую до безумия любишь, и совсем другое от ребенка, чьим опекуном являешься.

Лорд Гаэр-аш снова замолчал. Было видно, что ему каждое слово дается с неимоверным трудом, и он в принципе не желает об этом говорить, и…

— Я твой опекун, — четко проговаривая каждый звук, произнес ректор. — Я отвечаю за твою жизнь, твою безопасность, твое право быть счастливой и добиваться поставленных тобой целей.

И вновь молчание, чтобы завершить все последней фразой:

— И ты напрасно опасалась, Риаллин, я никогда не уподоблюсь твоему отчиму. Надеюсь, я был услышан и понят.

Ректор замолчал, я опустила руку с остывшей булочкой, растерянно оглядела сад, сказочно прекрасные выбеленные инеем деревья, укрытые снежным покрывалом траву и тропинки, запрокинув голову, взглянула в серое небо, с которого продолжали падать пушистые снежинки… Я не знала, что сказать. Не знала, как отреагировать. Этот человек… уже практически и не человек, с одной стороны пугал, с другой всегда приходил на помощь, всегда оберегал… Откровенно говоря, я была бы счастлива, если бы у Гаэр-аша не было бы ко мне чувств. И вот если бы их не было, тогда ректор вправду стал бы для меня самым лучшим опекуном… самым лучшим после дяди Тадора.

— О чем ты думаешь? — неожиданно напряженно спросил ректор.

— О том, что я была бы рада, если бы у вас не было ко мне никаких чувств.

Он улыбнулся, снисходительно глядя на меня с высоты своего роста, положения, опыта, возраста. Усмехнулся и тихо произнес:

— Возможно, так было бы лучше. Возможно, нет. Я стал сильнее, ты осторожнее, возможно когда-нибудь это спасет жизнь нам обоим. Возможно не только нам. В любом случае уже ничего не изменить.

Мороз крепчал, у меня мерзли пальцы, но… но уходить не хотелось, почему-то хотелось продолжить этот разговор, я и не стала отмалчиваться:

— А ваша бабушка… то что вы сказали ей, и…

— Бабушка слишком хорошо знает меня и то, насколько серьезно я отношусь к взятым на себя обязательствам.

Одна снежинка попала мне на кончик носа, щекотно так, я дернула головой, не удержалась и чихнула, едва устояв на ногах. От резкого звука с ветвей ближайших деревьев слетели совы и недовольно ухая унеслись прочь, задевая ветви и осыпав нас дополнительно инеем.

— Так значит, больше никаких поцелуев? — потирая кончик носа, осторожно спросила я.

Да, не стоило бы, конечно, но почему-то не удержалась. Гаэр-аш глянул на меня, неожиданно тихо рассмеялся, и произнес:

— Риаллин-Риаллин, ты обладаешь дьявольским умением выбирать самый тонкий лед и безрассудно идти по нему, совершенно не размышляя над тем, насколько же он тонок.

Из всей этой реплики я ничего толком не поняла.

— Это вы о чем? — спросила осторожно.

— О твоей детской непосредственности, вкупе с юношеским желанием расставлять точки.

— Что?

— Да, больше никаких поцелуев.

Я улыбнулась. Победно и счастливо. Подняла взгляд на ректора, увидела, как нахмурился он, при виде моей реакции, улыбнулась шире, даже не знаю почему. Наверное, его хмуро-мрачному виду и тому, с каким напряжением сейчас держал спину ровной Гаэр-аш.

— Ты меня провоцируешь, — неожиданно произнес он. — Сама-то хоть это понимаешь?

— Нет, — ответила я совершенно искренне. — Булочку хотите?

И продолжая улыбаться, протянула ему сдобу.

— Чему ты улыбаешься? — не делая даже попытки принять или отказаться от того, чем я так щедро была готова поделиться, спросил Гаэр-аш.

— Не знаю, — я сегодня была на удивление откровенна. — Наверное, я рада тому, что не нужно вас больше бояться, и теперь даже рада, что вы стали моим опекуном. И еще я очень благодарна вам за этот вечер. Знаете, мы с дядей Тадором часто гуляли по ночному лесу, так что у меня сегодня не только булочка с привкусом счастливого детства, но и прогулка немного волшебная.

Огляделась и поправила себя:

— Очень волшебная.

А вокруг тихо падал снег, ложась пушистыми хлопьями на деревья, кусты, покрывающий дорожки и траву… С волос Гаэр-аша снежинки скатывались, практически не задерживаясь на черных гладких прядях, а вот у меня они теперь были и в волосах, и на ресницах и вообще…

— Завтра бой, — тихо напомнила я.

Второй раз напомнила за этот вечер. Первый раз одному темному лорду, теперь вот второму.

Ректор протянув руку, отряхнул снежинки с моей непокрытой головы, поправил окутавший шею длинный вязанный шарфик, смахнул снежинки и с моих ресниц, щелкнул по явно покрасневшему от морозу кончику носа и улыбнувшись, согласился:

— Да, пора возвращаться.

Я кивнула. И, наверное, стоило отстраниться, но этого жеста нежности и заботы как-то перехватило дыхание. И широко распахнув ресницы, я изумлено посмотрела на лорда Гаэр-аша, такого взрослого, сильного, надежного и, наверное, близкого. А еще сурового, непостижимого, ответственного и невероятно сильного.

— Невероятно, — с какой-то грустной иронией произнес ректор, — насколько открытым и сверкающим становится твой взгляд, когда в нем нет страха. Ощущаю себя последней сволочью.

— Почему? — удивилась я.

— Из-за того, что заставил бояться. Из-за того, что считал это правильным. По многим причинам. Идем, нам действительно пора возвращаться. Норт уже дома.

— Да? Откуда вы знаете?

— Чувствую, Риаллин. Я теперь очень многое чувствую.