Сеня мыл Ленина. То есть не самого Владимира Ильича, конечно, а памятники великого вождя.

Ранним утром, когда город еще спал, и лишь соловьи заливались на своих деревьях, Сеня подъезжал на поливальной машине, доставал шланг и мощными струями воды смывал с монумента пыль и следы нахальных голубей. Когда что-либо смыть не удавалось, Сеня ставил лестницу и протирал железную лысину фланелевой тряпочкой.

В маленьком городке, где жил Сеня, памятников Ленину было двенадцать. Некоторые из них Сеня очень любил, особенно на главной площади, где Ленин так душевно указывает рукой в светлое будущее. Сеня часто смотрел в том направлении, но ничего, кроме свинарника, не видел. Однако, в светлое будущее свято верил и мечтал дожить.

Были памятники, которые не нравились Сене. Ленин на них был скучный и чугунный. Но чтобы никто не догадался об этой неприязни, Сеня мыл этих Лениных даже лучше, чем любимых.

И была у Сени мечта.

Мечтал Сеня съездить в Москву и посмотреть на Владимира Ильича в Мавзолее. Знающие люди говорили, что в Мавзолее он ну прям как живой!

И вот Сеня поднакопил денег, взял отпуск и поехал. И приехал он на Красную площадь, отстоял в длинной очереди, как за водкой в его родном городе, прошел, наконец-то, мимо строгих истуканистых часовых с деревянными лицами и вошел в святую святых каждого советского человека — в Мавзолей Ленина.

Да, Ленин был как живой. Казалось, сейчас встанет и пойдет. Подойдет к Сене и скажет:

— Здравствуй, Сеня. Спасибо тебе, Сеня, что так долго мыл меня. Теперь я живой, сам буду мыться.

— Проходи, чего встал! — шепотом подтолкнул Сеню милиционер.

— Извините, — сказал Сеня тоже шепотом. — А не подскажете, тут Ленина кто-нибудь моет?

— Что? — не понял милиционер. — Как?

— Ну, водой, — стесняясь, пояснил Сеня.

— Ты чего, парень, того? — покрутил милиционер у виска. — А ну, вали отсюда, урод!

Сеня и до сих пор моет Ленина в своем родном городе.