Дамы зачастую — причины столновений мужчин. И вот опять этот запах духов, скрип стула возле стойки и едва слышный вздох. Ей около двадцати, у неё золотистые волосы. Она всегда носит черное платье. Но она не совсем обычная девушка, да и парень рядом с ней — не Джеф ли?
1.0 — создание файла — Петров Эдуард (05.05.2017)
В тот вечер Мартин Беллоу сидел в баре Томтомов. Было только полседьмого. Перед ним стоял большой бокал пива. За стойкой разговаривали два официанта в белых фартуках. Один был настолько стар, что, казалось, уже перестал беспокоиться о своих годах. Они что-то обсуждали. Со стороны показалось бы, что этот разговор скорее предназначен для Мартина, хотя он и не старался прислушиваться.
— Если эта девушка еще раз покажется здесь, я не буду ее обслуживать. А если снова начнет выкидывать свои дикие шутки — поколочу.
— Не знал, что ты такой драчун, Поп.
— С тех пор, как она начала приходить сюда, у меня сплошные неприятности.
— Вы только послушайте его! О, Поп, в баре всегда неприятности: то кто-нибудь подшутит над чьей-то девушкой, то два закадычных друга…
— Я имею в виду серьезные неприятности. Ты помнишь тех двух девушек в понедельник ночью? А знаешь, что сделал тот здоровенный парень Джеку? А то, что Джейк и Дженис пытались разгромить бар, тебе известно? За всем этим стоит именно ОНА.
— Заткнись! Поп, ты дурак, дружище. И мысли у тебя какие-то странные.
Мартин Беллоу отвел взгляд от бокала и посмотрел на Сола, молодого владельца бара, который стоял рядом с Попом за стойкой. Затем он снова уставился в полированный стол из красного дерева и слегка скривился.
Во всем мире вы вряд ли отыщете более тоскливое место, чем ночной бар в послеобеденное время. Он наводит на размышления обо всех одиноких мужчинах. Безмолвный мрак этого заведения созвучен страхам и боли сердца. Здесь царит вялая атмосфера. Темные углы, которые должны быть заполнены смехом и радостью, пусты.
Мартин отчетливо ощущал все это. Он пододвинул стул поближе к стойке и наклонился к старому официанту. Молодой, с проницательным взглядом, владелец бара стоял рядом.
— Расскажи мне о ней, Поп, — сказал он старику. — Нет, позволь ему, Сол.
— Хорошо, но я предупреждаю тебя — все это бабушкины сказки.
Поп проигнорировал замечание своего босса. Он медленно вертел стакан, тщательно вытирая его. Старик тяжело дышал. Все его лицо было усеяно ямочками и бугорками — отметинами прожитой жизни. Поп задумался. С улицы доносился шум машин и гудки паровоза. Он сжал губы: на щеках появилось еще несколько бугорков.
— Ее зовут Боби, — внезапно начал Поп. — Блондинка. Ей около двадцати. Всегда заказывает бренди. У нее гладкое детское лицо с еле заметным шрамом. Она всегда одета в черное платье с большим вырезом.
К стоянке подъехала машина. Все трое выглянули из бара. Через минуту они услышали, как машина отъехала.
— Впервые я обратил на нее внимание в прошлое воскресенье, — продолжил Поп. — Она говорит, что родом из Мичигана. Всегда спрашивает парня по имени Джеф и дожидается момента, чтобы начать свои проделки.
— Кто такой Джеф? — спросил Мартин.
Поп пожал плечами.
— А что это за проделки?
Поп снова пожал плечами, на сей раз адресуя этот жест Солу.
— Сол не верит в это, — грубо сказал Поп.
— Я бы хотел познакомиться с ней, Поп, — улыбаясь, сказал Мартин. — Это очень интересно. Я чувствую, что сегодняшний вечер будет прекрасным. Боби — имя в моем вкусе.
— Я не представлю ее своему бывшему лучшему другу.
Сол, облокотившись на стойку бара, смеялся. Бросив
мимолетный взгляд в сторону старика, он дотронулся до руки Мартина:
— Ты услышал длинный рассказ Попа. Теперь послушай меня. Я никогда не видел эту девушку, хотя в баре нахожусь до закрытия. Насколько мне известно, вообще никто не замечал ее, кроме Попа. Я думаю, что эта девушка — просто выдумка. Знаешь, у Попа не все в порядке с головой.
Сол наклонился поближе к Мартину и, понизив голос, добавил:
— В детстве он курил марихуану.
Поп покраснел от злости. На щеках появились новые бугорки.
— Хорошо, мистер Вайз, — сказал он. — У меня кое-что есть для вас.
Поп поставил стакан на место, повесил полотенце и вытащил из-под прилавка сигаретную коробку.
— Прошлой ночью она забыла свою зажигалку, — объяснил он. — Она была завернута в тот же материал, из которого пошито ее платье. Посмотри!
Мартин и Сол заинтересованно наклонились вперед. Но когда Поп открыл крышку, внутри не оказалось ничего, кроме белой бумаги.
Сол посмотрел на Мартина и с нарочитой серьезностью спросил:
— Ты что-нибудь видишь?
Поп выругался и вытянул бумагу.
— Кто-то из оркестра, должно быть, украл ее.
Сол успокаивающе положил руку на плечо старика.
— Наши музыканты хорошие, честные ребята, Поп.
— Но послушай, я положил ее сюда прошлой ночью…
— Нет, Поп. Тебе только кажется, что ты это сделал.
Сол повернулся к Мартину.
— Обычно ничего подобного в барах не случается. Почему же в последние дни…
Хлопнула дверь. Все трое повернулись. Но поскольку в бар никто не вошел, они решили, что хлопнула дверца подъехавшей машины.
— Только в последние дни, — повторил Сол, — я начал замечать ужасные вещи.
— Какие? — спросил Мартин.
Сол снова бросил незаметный насмешливый взгляд на Попа.
— Я бы рассказал тебе, — объяснил он Мартину, — но не могу в присутствии Попа. У него сразу же возникают какие-то странные мысли.
Мартин поднялся со стула и сказал, улыбаясь:
— Что ж, я все равно уже собирался уходить. До встречи.
Не прошло и пяти минут, как Поп почувствовал тошнотворный запах духов. Он услышал очень слабый скрип среднего стула возле стойки и едва слышный, призрачный вздох. Его охватил страх. Поп начал дрожать.
Звуки повторились, но уже более нетерпеливо. Это заставило Попа, превозмогая страх, повернуться и всмотреться в пустоту бара. И тогда на среднем стуле он увидел ее.
Это было призрачное, неясное изображение, наложенное на серебряный позолоченный темно-синий фон отдаленной стены. Поп хорошо знал каждую деталь этого видения. Из темноты возникло черное платье, напоминавшее прозрачные шелковые чулки. Бледно-золотой цвет волос светился янтарем, а лицо и руки были цвета пудры. Глаза были похожи на два маленьких парящих мотылька.
— Что случилось, Поп? — спросил Сол.
Поп не услышал вопроса. Шатаясь, он прошел вдоль стойки и остановился перед средним стулом. И тогда тоненький, прозрачный голосочек, как кинжал, вонзился в него:
— Вы обо мне разговаривали, Поп?
Он вздрогнул.
— Поп, ты видел сегодня Джефа?
Он отрицательно покачал головой.
— Что случилось, Поп? Почему ты так дрожишь? Ты должен гордиться, ведь только ты видишь меня. Знаешь, Поп, каждая женщина в душе — исполнительница стриптиза. Но большинство показывает себя только тому человеку, который им нравится или в котором они нуждаются. Я принадлежу к их числу. Я не показываю себя бездельникам. А теперь дай мне чего-нибудь выпить.
Поп начал дрожать еще сильнее.
Два мотылька в упор смотрели на него.
— Поп, ты что, парализован?
Он резко повернулся, наощупь нашел бутылку бренди, дрожащей рукой наполнил стакан, поставил его на стойку и отступил назад.
— Что с тобой, Поп?
Он даже не услышал этого сердитого вопроса и не заметил, как подошел к нему Сол. Он лишь стоял, прижавшись к стене, и наблюдал за призрачными пальцами, обхватившими наполненный доверху стакан. Они были похожи на усики дыма. Он снова услышал тоненький голос, который сказал, сочувственно смеясь:
— Поп, ты все еще не пришел в себя? Не можешь руководить своими действиями?
Поп следил за двумя мотыльками.
В эту минуту какое-то странное ощущение возникло и у Сола. Он увидел, что, хотя возле стойки никого нет, полный стакан покачнулся и несколько капель бренди пролилось на стол.
— Что за… — начал Сол и, помешкав, закончил: — Эти проклятые грузовики сотрясают все окрестности.
Поп продолжал вслушиваться в визгливый голосочек, в котором слышалось заискивающее беспокойство:
— Какая программа на сегодня, Поп? Где можно девушке повеселиться? А кто тот высокий симпатичный мужчина с черными волосами, который только что был здесь? Ты называл его Мартин.
Солу, наконец, надоела эта комедия, и он подошел к пожилому бармену.
— Теперь объясни мне, Поп, что все это значит?
— Подожди! — Старик так крепко сжал руку Сола, что тот сморщился от боли. — Она встает, — сказал он, задыхаясь. — Она идет за Мартином. Мы должны предупредить его.
Сол быстро бросил пристальный взгляд в ту сторону, куда смотрел Поп, и затем со злостью сбросил его руку.
— Посмотри-ка на меня, Поп. Ты действительно курил марихуану?
Старик попытался освободиться.
— Я говорю тебе, что мы должны предупредить Мартина, пока она не выпила столько, чтобы заставить его увидеть ее. А уж потом она начнет забивать ему голову своими дурацкими идеями.
— Поп! — Сол гаркнул прямо ему в ухо.
Это вывело старика из оцепенения. Он стоял тихо и неподвижно в то время, как Сол говорил:
— Наверное, на Вест-Медисон-стрит есть специальные бары для сумасшедших. Я точно не знаю, но думаю, что есть. Видимо, тебе придется подыскать там работу, если не прекратишь все эти глупые разговоры о какой-то Боби.
Пальцы Сола сильно сжали бицепсы Попа.
— Ты понял?
Глаза Попа оставались все еще дикими, но он дважды решительно качнул головой.
…Вечер начался для Мартина Беллоу тяжело. Он был немного раздражен после разговора с Попом и Солом, но по мере того, как росло количество баров, которые он посетил, настроение улучшалось. Иногда Мартин угощал какого-нибудь приятного молодого человека, иногда угощали его. Говорил он мало. Время от времени заигрывал с девушками за стойками. Где-то после пятого бара Мартин заметил, что одну из них подцепил-таки.
Она была стройной, невысокого роста, с волосами, похожими на солнечные лучи зимой. Узкое черное платье прекрасно подчеркивало фигуру. Глаза ее были темными и дружелюбными, а лицо — гладеньким, как оленья кожа. Мартин сразу же узнал запах жасмина в ее духах. Они стояли под фонарем. Он обнял ее и нежно поцеловал, не закрывая глаз. Тоненькая линия шрама, похожая на нить паутины, начиналась на ее левом виске, проходила через веко левого глаза, переносицу и заканчивалась на правой щеке. Он признал, что это еще больше усиливает ее привлекательность.
— Куда мы пойдем? — спросил он.
— Как ты относишься к тому, чтобы пойти в бар Томтомов?
— Слишком рано.
Внезапно его осенило.
— Скажи, твое имя — Боби? Это имя, которое Поп… Держу пари, вы…
Она вздрогнула.
— Поп любит поболтать.
— Да, ты права! Поп долго молол языком о тебе. — Мартин улыбнулся. — Говорил, что ты приносишь неприятности.
— Неужели?
— Да не волнуйся. Поп — круглый дурак.
— Хорошо, тогда пойдем в другое место, — сказала она. — Мне хочется выпить, дорогой.
Они вышли из бара. Сердце Мартина пело, потому что он наконец нашел то, что так долго искал. Он нашел девушку, которая разжигала его воображение и жажду. С каждой минутой он все больше желал ее и гордился ею. Он сделал вывод, что Боби — прекрасная девушка. Она не кричала, не ругалась, не жаловалась и не капризничала. Даже напротив — была веселой и красивой и прекрасно соответствовала настроению Мартина, хотя вокруг царила атмосфера опасности, неразрывно связанная с дурманящими парами алкоголя и ночными улицами города. Рядом с ней он чувствовал себя дураком. Мартин до безумия влюбился в ее тоненький шрам.
Они посидели в трех или четырех барах. В одном трогательно пела какая-то седая женщина. В другом показывали немые фильмы на маленьком экране, заменявшем телевизор. А стены третьего были увешаны карандашными портретами неизвестных и совершенно безразличных им людей. Мартин прошел все ранние стадии опьянения и теперь находился в состоянии, когда время будто бы остановилось. Нет ничего более естественного, чем движение, и ничего более настоящего, чем чувство. Оболочка индивидуальности разбивается вдребезги, и даже черные стены, туманное небо и серый цемент становятся частью самого тебя.
На улице Мартин снова поцеловал Боби, но на этот раз сильнее и дольше. Он целовал ее шею. Сладость духов одурманила его. Мартин прошептал:
— У тебя есть где остановиться?
— Да.
— Хорошо…
— Но не сейчас, дорогой, — шепотом сказала она. — Сначала пойдем в бар Томтомов.
Он кивнул и немного отодвинулся от нее.
— Кто такой Джеф? — спросил Мартин.
Боби внимательно посмотрела на него.
— Ты хочешь знать?
— Да.
— Послушай, дорогой, — нежно сказала она. — Я не думаю, что ты когда-нибудь встретишь Джефа. Но если встретишься с ним, я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь. Больше я тебя ни о чем не попрошу.
Боби замолкла, и вся скрываемая доселе жестокость проступила на бледной маске ее лица.
— Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что раздавишь пивную банку о его толстое лицо.
— Что он тебе сделал?
— Нечто гораздо худшее, чем ты думаешь, — сказала она.
Мартин посмотрел на выжидающее лицо Боби. По его жилам разливался жар мести.
— Обещаешь? — спросила она.
— Обещаю, — ответил он хрипло.
Сол радовался только тогда, когда в баре кипела жизнь и деньги плыли ему в руки.
Два часа Сол и Поп неутомимо работали. Теперь у них наступил небольшой перерыв. Музыканты пошли отдохнуть и перекусить. У Сола было достаточно времени, чтобы немного пожаловаться на жизнь плотному незнакомцу.
— Я расскажу тебе, дружище, о странных вещах, которые происходят в баре, — сказал он, пряча улыбку. — Видишь тот стул, второй слева от тебя? Каждую ночь на этой неделе, после часа ночи, никто не занимает его.
— Он и сейчас свободен, — сказал незнакомец.
— Конечно, и еще один стул возле тебя. Причем, учти, я имею в виду час пик. Независимо от того, сколько в баре людей, — его никто не занимает. Люди могут просто стоять в глубине бара. Почему? Этого я объяснить не могу. Может, это просто случайность? Может, в нем есть нечто, что отгоняет людей?
— Просто случайность, — флегматично заметил незнакомец.
Сол улыбнулся. Музыканты уже поднялись на эстраду и
медленно рассаживались по своим местам.
— Возможно, дружище. Но я чувствую, что причина в чем-то другом. Может, просто ножка стула поломана? Но держу пари, что и сегодня он будет не занят. Ты понаблюдай. Шесть раз подряд — это слишком много для простой случайности. А я могу поклясться на Библии, что ровно шесть ночей он был свободен.
— Это не так, Сол.
Сол повернулся. Сзади стоял Поп. Его глаза были испуганны, как и раньше, а губы что-то шептали.
— Что ты хочешь этим сказать, Поп? — спросил Сол, пытаясь скрыть раздражение перед незнакомцем.
Поп ушел, ругаясь.
— Мне нужно проследить, чтобы девушки убрали со столов, — извиняющимся голосом сказал Сол и пошел за Попом. Догнав старика, он зашептал, даже не глядя на него:
— Проклятье, Поп. Ты что, пытаешься навлечь на себя неприятности?
Дирижер поднялся на эстраду и улыбнулся своим ребятам
— Но Сол, — сказал Поп дрожащим голосом, как-будто оправдываясь, — после часа ночи в баре никогда не было свободных мест. А что касается того стула…
Неприятный, резкий звук трубы, который тут же разнесся по всему залу, перебил его.
— Ну? — настаивал Сол.
Но Поп уже не слышал его… Пробило час ночи, и он увидел во мраке бара ее, направлявшуюся от входа к стойке. Поп заметил, что она уже подцепила себе какого-то очень приятного молодого человека, идя, как всегда, позади. Полотенце выпало из рук Попа. Она подходила все ближе и ближе. Вот Боби прошла эстраду для оркестра, небольшой прилавок, откуда девушки-официантки разносили бокалы, и села на средний стул у стойки. Она улыбнулась Попу и сказала:
— Привет, Поп!
Парень приятной внешности сел возле нее и сказал:
— Два бренди с содовой, Поп.
Потом он вытащил пачку сигарет и принялся искать в карманах спички. Боби дотронулась до его руки.
— Поп, дай мне мою зажигалку, — сказала она.
Поп вздрогнул.
Она слегка наклонилась вперед. Улыбка с ее лица исчезла.
— Поп, я сказала — дай мне мою зажигалку.
Он нагнулся так быстро, словно в него выстрелили, и под прилавком нашел коробку для сигарет. Внутри было что-то маленькое и черное. Поп схватил этот предмет, бросил его на стойку и резко отдернул руку. Боби взяла зажигалку и поднесла ее к сигарете парня. Тот улыбнулся и спросил:
— Эй, Поп, так как насчет бренди?
Мартин был счастлив. Он радовался, предвкушая дальнейшие события. Старик так спешил поставить стакан на стойку, что расплескал половину бренди. Поп действительно похож на ненормального, прав был Сол. Мартин хотел уже было сказать Попу, что нашел его девушку, но передумал. Вместо этого он посмотрел на Боби.
— Ты мало пьешь, дорогой, — сказала она, наклоняясь все ближе, чтобы он мог расслышать ее шепот сквозь громкую музыку. Мартин снова увидел шрам. — А я уже достаточно выпила.
Мартин не возражал. Двойное бренди пылало внутри и усиливало его пыл и страсть, разожженные игрой оркестра.
Незнакомец, стоявший позади Мартина, наклонился к Солу, когда тот проходил мимо него, и сказал:
— Вы все еще выигрываете. Стул пока свободен.
Сол кивнул, улыбнулся и бросил какое-то остроумное замечание. Незнакомец засмеялся и, в свою очередь, произнес какое-то грубое словечко. Мартин хлопнул его по плечу:
— Я попрошу не употреблять подобных слов в присутствии моей девушки.
Незнакомец посмотрел на него и сказал:
— Ты пьян, Джо.
Мартин снова похлопал его по плечу.
— Я попрошу…
— Хорошо, но где же та девушка, о которой ты говоришь? Может, она пошла в туалет? Я говорю тебе, Джо, ты пьян.
— Она сидит здесь, возле меня, — сказал Мартин, стараясь точно и ясно произносить слова и внимательно глядя в бесстрастные глаза незнакомца.
Тот улыбнулся. Все это начинало ему казаться довольно забавным.
— Хорошо, Джо, — сказал он. — Давай тщательно рассмотрим твою девушку. На что она похожа? Опиши мне ее.
— Что?! — вскрикнул Мартин, размахнувшись, чтобы ударить противника.
Боби схватила его за руку.
— Нет, дорогой, — спокойно сказала она, — делай, что он велит.
— Какого черта…
— Я умоляю тебя, дорогой, — сказала девушка.
Боби еще сдерживала улыбку. Глаза ее блестели.
— Делай, что он говорит.
Мартин пожал плечами. Он повернулся к незнакомцу и еле выдавил улыбку.
— Ей около двадцати. У нее светло-золотистые волосы. Она немного похожа на Веронику Лейк. Она всегда носит черное платье. У нее черная зажигалка.
Что-то изменилось в лице незнакомца. Боби дергала его за руку.
— Ты не сказал ему о шраме, — взволнованно произнесла она.
Мартин посмотрел на девушку, хмуря брови.
— Скажи ему и о шраме.
— Да, кстати, — сказал Мартин, — у нее на лице шрам, который тянется от левого виска, через левый глаз и переносицу, к правой щеке…
Внезапно он умолк. Лицо незнакомца стало мертвенно-бледным, губы нервно задергались. Но через секунду лицо его вспыхнуло, а глаза сделались бешенными.
Мартин ощущал теплое дыхание Боби. Ее язык слегка коснулся его уха.
— Теперь хватай его, дорогой. Это Джеф!
Быстро и обдуманно Мартин прижал свой стакан к толстому красному лицу незнакомца.
В этот момент раздался визг кларнета. Кто-то истерически закричал в зале. Посетители стали разбегаться, переворачивая стулья. Поп тоже закричал. Потом все смешалось: неуклюжие движения, крики, грохот, глухие звуки ударов, теплый воздух и сквозняки. Хватали друг друга за руки, задевали плечами… Через некоторое время Мартин обнаружил, что они с Боби бегут по улицам, все время сворачивая в более темные переулки.
Мартин остановился, дергая Боби за руку, чтобы та тоже перестала бежать. Пуговицы на ее платье расстегнулись. Мартин мельком увидел маленькую грудь. Он схватил ее в объятия и припал к теплой шее, утопая в сладком запахе жасмина. Она оттолкнула Мартина.
— Побежали, дорогой, — сказала она, задыхаясь. — Нам надо поторопиться.
Мартин и Боби пробежали еще один квартал. Он следовал за ней по разбитым ступенькам, через стеклянную дверь, мимо целого ряда почтовых ящиков, вверх по устеленным износившимся ковром ступенькам.
Она в спешке нащупала ручку и открыла дверь. Мартин последовал за ней в темноту.
— О, дорогой, быстрее, — бросила она.
Мартин захлопнул дверь.
Он остановился. Ужасная вонь ударила в лицо, и в этом смраде чувствовался слабый запах жасмина.
— Иди ко мне, дорогой, — услышал он ее крик. — Быстрее! Что там с тобой случилось?
Зажегся свет. Комната была маленькой и грязной. Посредине стояли стол и стулья. Возле стен были разбросаны вещи. Боби плюхнулась на диван. Лицо ее было белым и напряженным. Оно предвещало что-то недоброе.
— Что ты сказал? — спросила она.
— Эта проклятая вонь! — ответил Мартин, невольно скорчив гримасу. — Здесь, должно быть, есть что-то мертвое, разлагающееся.
Вдруг на ее лице появилось выражение ненависти.
— Убирайся вон!
— Боби! — попытался он успокоить ее. — Не сердись. Это не твоя вина.
— Убирайся!
— Боби, что случилось? Ты заболела? Твое лицо какого-то зеленоватого оттенка.
— Убирайся!
— Боби, что ты делаешь со своим лицом? Что с тобой творится? Боби! Боби!..
Поп по-прежнему вытирал стаканы, наблюдая за двумя девушками в противоположном углу с отеческой заботливостью старого курносого сатира. Он тянул время.
— Да, — наконец сказал он, — не прошло и получаса после того, как он раздавил стакан о лицо того парня. Полиция подобрала его на улице, возле ее дома. Он кричал и бормотал что-то невнятное. Сначала они были почти уверены, что это он убил ее, и, я думаю, хорошенько намяли ему бока. Но, как оказалось позже, у Мартина было алиби.
— Неужели? — спросил рыжеволосый.
Поп утвердительно кивнул:
— Конечно. А знаете, кто это сделал? Полиция уже нашла преступника.
— Кто? — спросила невысокая брюнетка.
— Тот же парень, который получил от Мартина, — торжественно заявил Поп. — Это Джеф Купер. Кажется, он был рекетиром. Он познакомился с Боби в Мичигане. Там у них возникла ссора, уж не знаю из-за чего. Может, она изменяла ему. Во всяком случае, она считала его сумасшедшим. Он привез ее в Чикаго, пригласил в свой дом и убил. — Брюнетка вздрогнула. — Да, да, это правда, — подтвердил старик. — Убил баночкой из-под пива.
— Поп, она приходила сюда раньше? Ты ее когда-нибудь видел здесь? — спросил рыжеволосый.
Поп перестал вытирать стакан и сжал губы.
— Нет, — заявил он решительно. — Я не мог ее видеть, так как Джеф убил ее той же ночью, что они приехали в Чикаго. А через неделю полиция нашла труп.
Поп наклонился вперед, улыбаясь. Он ждал, когда брюнетка поднимет свои очаровательные глаза.
— Полиция не могла пришить это убийство Мартину Беллоу. Неделю назад, когда ее убили, он находился далеко от Чикаго.
Поп снова принялся вытирать стакан. Он заметил, что брюнетка по-прежнему следит за ним.
— Да, — сказал он задумчиво, — этот парень наделал де-лов. Убил ее баночкой из-под пива. А последний удар разрезал ее лицо от левого виска до правого уха.