Никогда нельзя предугадать, что жизнь преподнесет тебе в следующий момент… Феоктиста Мельник, окончив колледж, поступает в Звездную Академию, чтобы осуществить свою мечту, но не все так просто. Происходит ряд событий, которые меняют распланированное течение жизни и ставят девушку перед серьезным выбором. Сможет ли она пройти новый трудный путь и, преодолев все испытания, обрести желаемое? Выбор будет сделан, и космос ждет… А может, ждет еще и любовь…
v 1.1 – создание fb2
Солнце вставало над горизонтом, обещая прекрасный солнечный день. Сегодня был день вступительных экзаменов в Звездную Академию. Земля гудела как растревоженный улей, отовсюду прилетали корабли, принося претендентов на обучение, ибо Академия Звездного флота только раз в три года открывала свои двери для набора студентов.
С того момента, как земляне вышли в открытый космос, прошли столетия. Их родная планета превратилась из технического мира в одну из четырех столиц космических знаний. И именно на Земле располагается Академия, единственная на многие миллионы световых лет, которая готовит кадры для Звездного флота. Существуют еще две, но они находятся в двух других, дальних секторах, образовывая своеобразный треугольник. И вот сегодня наконец настал тот день, когда лучшие из лучших будут соревноваться за место в престижнейшем учреждении, чтобы через десять лет выйти подготовленными специалистами выбранного профиля.
Дзынь-дзынь.
– Умм…
– Феоктиста, пора вставать! У тебя сегодня получение диплома и медкомиссия.
– Мама, не называй меня так! Я вообще не знаю, как ты могла со мной так поступить, дав это имя!
– Вставай! Завтрак ждет!
Поднявшись с кровати, я поплелась в ванную. Спать хотелось ужасно, так как я в который раз опять легла поздно, наслаждаясь свободными часами, проведенными за всякой ерундой. Неделю назад я защитила диплом в медицинском колледже и перед этим напряженно готовилась, а теперь наступила свобода.
Взглянув на себя в зеркало, я увидела худую, заспанную землянку с пухлыми губами, большими серо-зелеными глазами и вьющимися рыжими волосами, ниспадающими до пояса. Бледное, усыпанное веснушками личико со вздернутым носом, явно указывающим на независимый характер, вносили в мой образ заметный диссонанс.
Увидев ТАКОЕ с утра в зеркале, равнодушным не останешься. Тем более косметикой я никогда не пользуюсь.
– Ну что ты там копаешься? Опоздаешь на вручение.
– Иду!
Быстро приведя себя в порядок, я пошла завтракать. В кухне меня ожидали гренки и кофе.
– Мм… как вкусно пахнет.
– Дочь, я хочу с тобой поговорить на тему дальнейшей учебы.
– Мам, опять!
Моя родительница – женщина с довольно привлекательной внешностью: у нее фигура приятной полноты, милое лицо овальной формы, большие выразительные светло-серые глаза. Свои густые русые волосы она стрижет очень коротко. А ее горделивая манера держать себя выдает в ней властную, сильную натуру.
– Да! Зачем тебе идти в эту Академию? Там конкурс запредельный!
– Зато не берут взяток.
– Ты могла бы выбрать другое учреждение. У тебя красный диплом, так продолжи обучение на врача.
– Мам, с дипломом колледжа вообще можно дальше не учиться. А я поступаю в престижное заведение. Тем более на врача можно учиться и там.
– Ты всегда бредила Звездным флотом и космосом. Но тогда ты была маленькой, и я думала, что это пройдет, но нет! Неужели ты не понимаешь, что в космосе опасно?
– И еще, я на протяжении всей учебы не буду жить под твоим крылышком, и ты не сможешь бдить за мной днем и ночью. А уж в космосе и подавно.
В глазах матери заблестели слезы.
Подойдя к ней, я поцеловала ее в щеку и сказала:
– Мам, я все равно буду поступать в Звездную Академию. На кого угодно, лишь бы туда. Это моя мечта, и я не прощу себе, если не попробую. Обещаю: не сдам – подам заявку на врача. Все, я побежала, а то опаздываю.
Пока добиралась до колледжа, думала, как решить проблему, возникшую из-за моего поступления. Такие разговоры со мной проводились практически каждый день. Чтобы и дальше не мотать нервы маме, надо что-то придумать.
Подойдя к величественному зданию, где отучилась пять лет, я увидела свою побратиму, которая, сверкая счастливой улыбкой, целенаправленно шла ко мне.
Женька была дивно хороша. Как и все представители ее расы, она отличалась черными волосами, высоким ростом и хорошим тонусом мышц, что обеспечивало прекрасное, стройное телосложение. Ее лицо – правильный классический овал – имело тонкие гармоничные черты. Но больше всего мне в ней нравились ее глаза: необыкновенного бирюзового цвета, очень лучистые. А про касту – клановую татуировку, отражающую способности своего носителя, – вообще молчу, так как нет у меня подходящих слов, одни восторженные эмоции. Ее цвет, кстати, указывает на принадлежность ракша к тому или иному клану. Поверьте, это просто нереальная красота.
– Привет, Фиса! Ты не представляешь, что случилось!
– Ты окрутила того красавчика, которого вчера присмотрела?
– Что? А, нет, он оказался геем. Лучше!
– Не представляю, что может быть лучше того, что тебе не повезло с этим геем.
– Фиса! Тебе всегда не нравились мои мужчины.
– Радуйся, это большая удача.
– Ты можешь говорить серьезно?!
– А я совершенно серьезна. Что тебе показалось смешным в том, что я сказала? Я тебе уже говорила, что все мужики, на которых ты западаешь, являются паразитирующими особями мужского пола со смазливой мордашкой и горой мускулатуры.
– Такой тип всем нравится.
– Да, но пункт про паразитов в этом случае надо убрать – такая гадость по душе только тебе. Скажу даже больше: у тебя нюх на таких особей. Видимо, именно поэтому ты пошла на психолога-криминалиста, они зарабатывают отличные деньги!
– Кто бы говорил. У тебя специализация хирурга широкого профиля и второй степени плюс красный диплом. Еще неизвестно, чья зарплата будет больше. Осталось отучиться в медицинской академии, и ты в шоколаде. Но нет, у нас же сигминские черви в голове.
– Сплюнь!
– Ага, сейчас плюну. Зачем тебе эта Звездная Академия? Это из-за «ласточек»?
– При чем тут они?
– Ну летать на них ведь можно только в Звездном флоте? А ты ими и космосом бредишь с детства.
– И ты туда же? Это моя мечта!
– Ну и мечтай себе, а учиться иди на хирурга.
– Я и там могу продолжить свое медицинское образование.
– Конечно, можешь, но ведь это уже межзвездный уровень! Не высоко ли ты метишь?
– Зато мой диплом будет котироваться во всем космосе, а не только в этой галактике.
– Ты непробиваемая.
– Я должна попытаться. И закончим на этом. Какая у тебя там новость?
– Мне купили квартиру. Папа в кои-то веки сдержал слово и к вручению диплома подарил. Завтра въезжаю.
В моей голове сформировалась мысль, но высказать ее мне помешала церемония вручения диплома, которая уже начиналась. Отстояв все громкие речи и выступления, я наконец получила свой документ и вместе с Женей вышла на воздух.
– Ты пойдешь отмечать?
– Нет, у меня медкомиссия.
Женя вздохнула.
– Это для поступления, так?
– Да.
– Значит, все-таки идешь.
– Я тоже буду по тебе скучать. Но мы в любом случае дальше будем учиться порознь – у нас разные специализации.
– Но виделись бы мы чаще. А в Академии особо не погуляешь.
Я молча признала ее правоту.
– Остальные документы уже собраны?
– Конечно, осталось только получить заключение врача о профпригодности.
– Тебя будет осматривать мамина подруга?
– Да, она отличный специалист, и у нее есть необходимая медицинская лицензия. Она прекрасно знает все требования.
– Лучше б ты пошла с нами.
– Жень, ты мне друг?
– Ну да. А что? Никакие лекарства пробовать не буду!
Моя подруга относилась к расе ракш. А чтобы ракш сделал для вас что-нибудь просто так, надо входить в его внутренний или, на худой конец, средний круг. Я была для Жени побратимой – близким, родным человеком – и конечно же всячески пользовалась этим.
Так как специализировалась я в колледже помимо хирургии на лечении ее расы, то, бывало, экспериментировала над своей подругой. И начало каждого эксперимента сопровождалось именно таким вопросом.
– Я хочу пожить у тебя до вступительных экзаменов.
– Это из-за мамы?
– Да. Ну, так как?
– Конечно. Заодно поможешь завтра вещи перенести.
Не будь я для нее во внутреннем круге, предложение вместе пожить могло бы быть рассмотрено как оскорбление.
Поблагодарив и попрощавшись, я пошла на медкомиссию, а подруга – отмечать диплом. Жене, наверное, одной идти не хотелось, так как нормально в группе она общалась только со мной, поэтому даже просто поговорить ей там будет не с кем, несмотря на то что мы проучились вместе пять лет.
Ракши отличались замкнутостью, холодностью и высокомерием. А еще они были бесстрашны, храбры, воинственны и воспитывались по кодексу чести и своду правил. Именно воинственность и необщительность им популярности и не приносила. Но, узнав Женю ближе, а потом став ее побратимой, я поняла, что это самое преданное, привязчивое, доброе и любящее существо, какое только можно представить. Такими ракши были только для внутреннего круга – он подбирался с особой тщательностью именно из-за привязчивости, которая, если возникала, то уже не проходила. Во внутренний круг входили родные, побратимы и любимые. Потом был средний круг, люди которого являлись постоянным окружением, чаще всего друзьями и знакомыми, отмеченными доверием, и в большинстве своем ракшами.
Если ракш ваш друг, то лучше друга у вас не будет уже никогда, если ракш ваш враг, то я вам сочувствую. С такими мыслями я и пришла на медкомиссию.
– Ты не подходишь.
– Что?! Почему? У меня высокие баллы и хорошее здоровье.
– Все это так, но у тебя слабая физическая подготовка, низкий тонус мышц. Ты просто не потянешь обучение.
– Но я нормально бегаю, прыгаю, и вообще у меня ноги двигаются как надо.
– Чтобы туда поступить, у тебя должно быть тренированное тело. Ты пойми, у них такая физическая нагрузка, которую твои мышцы на данный момент просто не в состоянии вынести.
– Значит, я должна сделать так, чтобы они вынесли. Составьте, пожалуйста, нагрузку.
– Фиса, чтобы за полгода достигнуть нужного уровня, тебе придется заниматься в чудовищном темпе. Оно тебе надо?
– Да. Очень. Пожалуйста.
– Ну, хорошо.
Через два часа я сидела перед Женькой в ее новой квартире и ждала, пока она ознакомится с моей физической нагрузкой на ближайшие полгода.
– Ты сошла с ума? Прыжки со скакалкой, приседания, прыжки в длину с места, вольные упражнения, акробатические упражнения. Подтягивание на перекладине, поднимание ног к перекладине, подъем с переворотом на перекладине. Сгибание и разгибание рук в упоре на брусьях, угол в упоре на брусьях, соскок махом вперед на брусьях, прыжок ноги врозь через козла в длину, отжимание двумя руками, отжимание одной рукой, пресс, кувырок вперед, кувырок назад, лазанье по канату, интенсивный бег.
Женя посмотрела на меня круглыми глазами.
– Ты что, собралась в космический десант?
– Нет.
– Ты не сможешь все это сделать.
– Сейчас да, но нагрузка будет постепенно возрастать, и все получится.
– Фиса, ты сумасшедшая! Я не знаю, какой психолог дал тебе освидетельствование, но у него надо отобрать лицензию.
– Это говоришь мне ты, ракша?
– Пойми, ракши предрасположены к физическим нагрузкам. Именно поэтому военной службой у нас занимаются шестьдесят процентов взрослых особей. Из них только одна шестая часть служит на Звездном флоте. Нашим телам с рождения нагрузки даются легче, чем землянам. То, что ты пытаешься сделать, – это насилие над собой.
– Ты меня так поддержала.
– Фиса, я тебе добра желаю!
– Сказала ракша из семьи вояк.
– Военная служба подходит нашей расе и физически, и психологически. Особенно психологически. Жесткое разграничение личного пространства в этой профессии создает комфорт. Нам гораздо легче отдавать и исполнять приказы. Все четко, понятно, а главное, без лишних эмоций и привязанностей.
– Я понимаю тебя, но и от своего не отступлюсь.
– Какая ты упертая! Я еще не встречала существа, упрямее тебя.
– Польщена. Так ты мне поможешь?
– А куда я денусь?
– Тогда слушай. В твою задачу будет входить помощь мне, а также сокрытие от мамы правды о моих тренировках. Ну и готовка. Помимо физических упражнений мне нужно будет хорошо питаться.
– Чувствую, я еще пожалею о своем решении.
На следующий день, выдержав скандал с мамой, я переехала к подруге и начала тренироваться.
Боже! Это так трудно – заниматься физическими упражнениями, когда никто не подгоняет. Но я не отступилась. Спасибо надо сказать и Женьке: она очень помогала, шпыняя меня при каждом удобном случае. Мой день начинался в пять утра и заканчивался в одиннадцать вечера. Все это время я бегала, прыгала, скакала и выполняла остальные упражнения, предложенные мне маминой знакомой.
Дзынь-дзынь.
– Мм…
– Фиса, вставай.
– У…
В этот момент побратима поднялась и, схватив меня за ноги, стащила с кровати.
– Ай, больно!
– Тогда вставай. Почему я каждый день должна стаскивать тебя с кровати?
Позавидовав подруге, которая отправилась досыпать, я поползла принимать холодный душ. Только он помогал просыпаться в такую рань. Потом пробежка и дальше – по списку.
Перерыв был только на то, чтобы поесть, и таких перерывов в день у меня было пять.
– Когда ж это закончится? У меня отец столько не ест, сколько ты. Это просто безобразие.
– Ты обещала помогать.
– Я помогаю. Знаешь, сколько времени у меня вчера ушло, чтобы убедить твою маму, что из-за расстройства желудка ее доча не может с ней встретиться? Я не говорю о том, что кто-то из ее знакомых видел тебя на улице и сказал, что ты изменилась. Списать все это на то, что ты бежала в аптеку за порошком от поноса, было еще труднее.
– Ну, Женя-а-а-а…
Тяжелее всего дались отжимания – что одной, что двумя руками. В такие моменты побратима сидела рядом со мной, читала мне вслух мои конспекты или считала:
– Восемьдесят семь, восемьдесят восемь… Так, так, одной рукой, не жульничать.
– А-а-а-а-а… Не могу.
– Звездная Академия, Звездная Академия… Ну вот, смотри, а говорила, что можешь.
– …!..!
– Сама такая. Ты там не отвлекайся.
Непросто мне далась и гимнастика. Все же не тот у меня был возраст, но, с другой стороны, и на профессионала я не претендовала. Вообще не претендовала.
– А-а-а-а-а-а…
На мой крик с кухни прибежала Женька.
– Что?
– Ногу судорогой свело и заклинило. Больно!
– Кто ж их в такие узлы завязывает? Как тебе эта поза в космосе поможет? У тебя ж непонятно, откуда ноги торчат.
– Не преувеличивай, а помоги мне!
Ногой после массажа я смогла двигать где-то через час. Тьфу! Теперь останавливаемся только на растяжке для гибкости, а то я поступлю не в Звездную Академию, а в какую-нибудь больницу.
Но помимо занятий физкультурой я еще готовилась по предметам, которые нужно будет сдавать. Вернее сказать, готовиться я начала, когда мне было одиннадцать, а сейчас вспоминала, закрепляла и углубляла знания.
Безусловно, тренировки мне дались труднее всего, и, бегая или отжимаясь, я кляла себя разными словами за то, что изначально не уточнила, в насколько хорошем состоянии должно было быть тело.
Но все рано или поздно заканчивается, закончились и эти полгода. Из-за сбалансированного и составленного специалистом плана нагрузок мое тело не выглядело мускулистым. С него просто исчез весь жир, а взамен появились мышечная масса, гибкость и сила. Внешне неплохо, но это еще надо было поддерживать тренировками. Вопрос в том, что скажет врач.
– Знаешь, я думала, ты не осилишь. Впервые встречаю такого целеустремленного человека.
– И?!
– Вот заключение. Теперь твоя физическая подготовка пусть и не прекрасная, но достаточно хорошая для поступления. Даже лучше, чем я ожидала. А это программа для поддержания тела в тонусе.
Ознакомившись, я сказала:
– Да это просто каникулы по сравнению с тем, что было.
– И тем не менее не расслабляйся – тебе еще сдавать экзамен. А твоя физическая нагрузка, если поступишь, будет определяться тем, по какой специальности ты будешь учиться.
Поблагодарив и взяв доставшийся мне с таким трудом документ, я отправилась домой.
В этот вечер мы с Женькой отмечали победу, которая была не только моей – она была нашей. Побратима мне очень помогла, и без нее я бы не достигла столь впечатляющих результатов. После четвертой бутылки мне очень так серьезно сообщили, что если я не поступлю, то могу не возвращаться. Дальше ничего не помню.
Наутро, несмотря на похмелье, тренировки я не бросила и занималась в прежнем ритме. До поступления оставалось три дня.
«Сегодня очень важный для меня день! Как завтрашний и послезавтрашний», – крутилась в моей голове мысль, когда я стояла перед Академией. В животе от волнения порхали бабочки, а в ожидании неизвестного становилось трудно дышать.
Но дольше медлить было уже неразумно – скоро начнутся экзамены.
Они проводились в три этапа. Первый день – проверка теоретических знаний, второй день – проверка физической пригодности, а третий – собеседование.
И сегодня мне предстояла теория.
Глубоко вздохнув, я наконец направилась в главное здание, чтобы не опоздать.
А внутри было на что посмотреть: огромные, величественные помещения, высокие сводчатые потолки, потрясающая архитектура и кругом – отполированный гранит. Читая в детстве об Академии, я узнала, что все здание было построено из этого материала какой-то особенной породы. И, судя по фотографиям, время на нем совершенно не сказалось.
Современное снаружи и такое консервативное внутри. Только встроенные в стены информационные табло напоминали, какой сейчас год.
Подойдя к одной из статуй, я легко и благоговейно прикоснулась к ней рукой.
Интересно, каково это – каждый день ходить среди этого великолепия, видеть его, прикасаться к нему?
Посмотреть все здание для меня не представлялось возможным, так как Академия являлась военным учреждением закрытого типа. Поэтому вход сюда был строго по пропускам и только для преподавателей и студентов. Или по специальным документам, которые выдавались очень, очень редко.
Осмотрев все, что только можно, в нескольких смежных помещениях, из которых состоял вестибюль, я подошла к огромной толпе людей, которая находилась рядом с атриумом. Остановившись сбоку, около стены, я стала рассматривать абитуриентов, пришедших на экзамен, ибо здесь было на что посмотреть. Во всем на данный момент изученном космосе имелись всего двадцать четыре разумные расы. Но лишь пятнадцать из них являлись гуманоидами и входили в Союз. Остальные формы жизни больше контактировали между собой и жили на своих планетах. Хоть это для нас и удивительно, но менталитет у них был совсем другой, и с Союзом они имели только деловые отношения. А жаль… Например, на планете нутов дивный субтропический климат – можно было бы прекрасно отдохнуть. Но, увы, она закрыта для посещения.
Среди поступающих были представители всех рас Союза, но больше всего было ракш, потом по численности шли земляне и авито, остальные – в меньшинстве.
Тут мои размышления прервал подошедший к нам мужчина средних лет. Он был небольшого роста, коренастый, с черной кожей и со слегка раскосыми глазами, зрачок которых имел вытянутую форму. Яркий представитель расы нугар.
Редкие перешептывания сразу стихли.
– Добрый день, поступающие. Я ваш куратор Нарук. Сейчас у вас начнется первый экзамен, так что прошу за мной.
И, развернувшись, он поспешил прочь, совершенно уверенный в том, что мы последуем за ним. И мы пошли, а куда было деваться?
Шествуя к неизвестному нам месту, он продолжал объяснения:
– Сейчас мы подойдем к аудиториям, где будет проходить проверка ваших знаний. Места рассчитаны и подготовлены соответственно полученным заявлениям. Вам на коммуникаторы придет порядковый номер, который будет соответствовать вашему месту. Смотрите не перепутайте, иначе вопросы будут другими и рассчитаны на другого гуманоида.
Завернув в незнамо какой по счету коридор, куратор остановился.
– Вот экзаменационные аудитории – какая из них нужна именно вам, подскажут первые две цифры предоставленного нами номера. На данный экзамен отводится четыре часа. Прошу проследовать в помещения.
Открыв на коммуникаторе только что пришедший файл, я стала искать нужный мне номер вверху, над дверьми, а потом и определяться с местом.
Помещения здесь, по крайней мере эти, мало чем отличались от вестибюля, разве что не такие огромные и намного светлее.
Только я успела присесть за рабочий терминал, как прозвучал сигнал, что сеть подключена и можно приступать к работе.
Включив высокотехнологичное устройство и приложив указательный палец для считывания моих персональных данных, я зашла в систему космосети и только потом во внутреннюю сеть самой Академии. Тут мне пришлось во второй раз провести считывание отпечатка пальца, после чего открылся нужный мне профиль и система попросила воспользоваться сканером.
Этим прибором являлся тонкий металлическим обруч, который нужно было надеть на голову, для того чтобы он считывал психологические потоки информации. Данный метод позволял дать исчерпывающий и быстрый ответ на вопрос, просто воспроизведя в голове нужную информацию, но и сжульничать здесь уже не представлялось возможным. Терминал улавливал малейшие фальшь и подлог.
Закрыв глаза и вздохнув, я решилась и медленно опустила обруч на голову.
Перед глазами появилась синяя заставка, и электронный голос произнес:
– Приветствую вас, Феоктиста Мельник. Сейчас будет проведена проверка знаний на соответствие требованиям Звездной Академии. Если вы готовы, то мы можем начать.
– Готова.
– Инициация голосом проведена. Вопрос первый…
Вот так и начался мой личный экзамен, во время которого я старалась не торопиться, отвечать вдумчиво и подробно. Поэтому к концу четвертого часа выкачала из своей головы, наверное, всю информацию, которая там могла быть. И, сняв с головы прибор, почувствовала себя как выжатый лимон.
Теперь осталось только ждать.
Так как все поступающие закончили проверку практически в одно время, а лавочек на такое огромное количество народа в вестибюле не было, то многим пришлось стоять, и мне в том числе.
Ожидание обещало быть долгим.
По прошествии еще трех часов, когда к нам вышел уже знакомый нугар, мое тело расположилось на полу – на сумке, прислонившись к стене, – и ничего не чувствовало.
За весь день я так устала от этой нервотрепки, что под конец ко мне пришла апатия.
Подойдя поближе, куратор Нарук стал зачитывать фамилии и номер личности, среди которых оказались и мои.
– Тех, кого я назвал, Звездная Академия ожидает завтра в девять утра на второй экзамен, остальные могут быть свободны, – после чего он развернулся и ушел, не дожидаясь реакции на свои слова. А она последовала, и какая!
Сразу видно – военный.
И уже на автопилоте, еле передвигая ногами, я отправилась домой, где меня встретила Женька с вопросом:
– Сдала?
– Да.
– Ура-а-а-а!
– Я тоже счастлива.
– По тебе заметно. Что-то случилось?
– Думаю о завтрашнем экзамене.
– А порадоваться сегодняшней победе?
– Такова человеческая натура. Преодолев одно испытание к намеченной цели, мы тут же думаем о другом. А радость подождет до тех пор, пока не будет достигнут желаемый результат.
– Странные вы, земляне.
– Есть такое. А как у тебя дела?
– У меня экзамен только послезавтра, и я готовлюсь. А то с твоими тренировками совсем забросила свои вопросы. Если не сдам, это будет на твоей совести.
– Не ищи себе оправдания, лентяйка.
– Твоя мама звонила.
Я тут же напряглась.
– Зачем?
– Спросить, как у тебя дела.
– Скажи ей, что я позвоню после того, как сдам последний экзамен.
– Может, сама ей скажешь? Это же твоя мама, а не моя.
– Если сейчас с ней поговорю, то мы только поругаемся. А я сегодня очень устала, и мне пора отдыхать!
– Но только семь часов! Я думала, ты мне расскажешь, как проходил экзамен, ну, и о самой Академии тоже.
– Жень, я правда измотана. Сейчас поем, в душ и спать. Мне нужны силы на завтра. Тем более о Звездной Академии и рассказывать нечего: нам дали взглянуть только на вестибюль и одну аудиторию.
Зато какой это был вестибюль и какая аудитория! Но подруге об этом знать не стоит, иначе меня будут пытать всю ночь, чтобы узнать даже то, чего я не знаю.
Выполнив свой план-минимум, ориентированный на омовение и насыщение, я наконец-то оказалась в своей такой желанной кроватке, и, уже когда засыпала, в мозгу мелькнула мысль: «Интересно, что ждет меня завтра?»
Я опять стояла напротив Академии, только сегодня мое волнение было несравнимо больше, чем то, что я испытывала вчера.
Жалко, что поступить в это престижное заведение нельзя, просто простояв денек на улице. А значит, мне пора идти.
Теперь толпа в вестибюле была намного меньше. Я бы сказала, что от исходного числа – где-то половина. Опять заняв выжидающую позицию около стены, я стала рассматривать разрозненные кучки гуманоидов.
Волнение проглядывало даже на лицах стаков, а ведь данной расе проявление чувств вообще не свойственно. Удивительно – эти гуманоиды при всем своем темпераменте прекрасно скрывали эмоции, и не только. Об их традициях и укладе жизни вообще мало что было известно – уж очень скрытны их представители.
Одна девушка привлекла мое внимание. Она принадлежала к расе авито, стояла поодаль и была очень угрюма, как бы отгораживаясь ото всех. Странно.
Эта раса имела общие корни с ракшами, но авито было не свойственно подавлять свои эмоции. Обладая тем же тонусом мышц, они в то же время были более низкими, не такими крупными и отличались дружелюбностью и открытостью. Вот только глаза у них имели радужную оболочку черного цвета, и создавалось впечатление, что на собеседника смотрит только расширенный зрачок.
Поэтому интересно, в чем причина такого странного поведения?
Еще несколько минут переживаний, и перед нами появился высокий, крупный землянин. Он был смуглым, с черным пронизывающим взглядом и квадратным подбородком.
– Приветствую вас. Я лейтенант Конор. Следуйте за мной.
Мы напряглись, поднялись и потопали за нашим «вожаком». Куда он нас вел, для чего вел – неизвестно. Может, я не хочу туда идти. Не хочу, но иду.
После десяти минут ходьбы в глубь корпуса мы вошли в длинный коридор, боковые стены которого имели по несколько дверей и очень широких окон. Через окна было видно, что нас привели на полигон, огороженный по периметру и разделенный на сектора. Тут волнение отступило на задний план, и половина группы начала активно осматриваться по сторонам.
– Вам не нужно смотреть туда. Ваше воображение эти сектора будут занимать, если вы поступите сюда на военное отделение. А пока для проверки вам достаточно и этого.
Договорив, лейтенант остановился напротив закрытой двери и рукой сделал приглашающий жест.
– Прошу. Именно здесь и будет проходить ваш экзамен.
Обдумав эти слова несколько секунд, мы осторожно зашли. Более-менее уверенно чувствовали себя ракши, но это и понятно – с их-то подготовкой.
Оказавшись внутри, я стала рассматривать свой будущий кошмар.
Разные препятствия по периметру, какие-то ямы, кучи и множество строений, об использовании которых я ничего не знала. И это у них только проверка физической подготовки?
В этот момент на территории полигона появились люди, судя по форме, имеющие отношение к медицине, и начали вживлять нам под кожу необычные жучки. Мне вспомнилось, что еще при подаче документов я подписывала какое-то разрешение, дающее им на это право.
Когда процедура была закончена, наше внимание снова привлек сопровождающий:
– Теперь, когда контроллер вживлен в ваши мышечные ткани, он и будет проводить проверку, давать указания о прохождении испытаний, а также считывать информацию о вашем физическом состоянии. Экзамен начинается.
Во попали! Прикрыв глаза, я пыталась успокоить свои мечущиеся мысли и привести себя в относительный порядок. Нельзя поддаваться панике.
Кое-как настроившись на нужное состояние, я приложила указательный палец к вживленному прибору, и перед моим лицом появилась синяя заставка, после чего электронный голос в голове сообщил: «Для каждого поступающего была разработана стандартная полоса испытаний. Нужная вам – соответствует номеру вашей личности».
Отыскав свою полосу, я собралась с силами и, глубоко вздохнув, активировала терминал.
– Испытание первое. Быстрый бег.
«Что ж, начнем», – подумала я, после чего побежала, да так, как никогда не бегала. Тяжело дыша, я выжимала из своего тела все, что только можно было. И когда грудь сдавило словно тисками, а перед глазами поплыли круги, издалека донесся электронный голос:
– Необходимая дистанция пройдена. Вам дается пять стандартных минут для отдыха, после чего будет активирован следующей этап.
Я тут же рухнула на землю и, закрыв глаза, начала отключаться, как учила мамина подруга, чтобы дать своему телу максимальный отдых. Но только из тела более-менее начала уходить усталость, как голос прозвучал вновь:
– Испытание второе. Бег на выносливость.
Резко вынырнув из инертного состояния, я вскочила и опять побежала. Теперь нужно было экономить силы, стараться продержаться как можно дольше.
И действительно, мне сообщили об окончании испытания, только когда я упала лицом вниз, не в силах более пошевелиться.
– Пройденная дистанция зафиксирована. Вам дается десять стандартных минут для отдыха, после чего будет активирован следующей этап.
Прикрыв глаза, я опять начала входить в транс, на этот раз максимально глубокий, на который только была способна, и, пролежав так некоторое время, снова услышала этот, уже ненавистный, электронный голос:
– Испытание третье. Тестирование на универсальном тренажере основных физических параметров.
Универсальный тренажер – очень дорогая и эффективная вещь, позволяющая проводить тренировку мышц всего тела, и он же снимает данные, которые помогают оценить физическое состояние организма.
Обреченно осмотрев металлическую конструкцию, я залезла внутрь этого железного мучителя, сделанного в виде нескольких окружностей, прикрепляемых к разным частям тела, и начала тренировку, которая, судя по таймеру тренажера, продолжалась полтора часа.
Услышав: «Тренировка закончена. Итоги зафиксированы. Вам дается десять стандартных минут для отдыха, после чего будет активирован следующий этап», – я отсоединилась и на четвереньках вылезла на более или менее твердую поверхность, опять погрузившись в медитацию.
Через некоторое время уже ожидаемо прозвучало:
– Испытание четвертое. Заплыв на выносливость.
После чего открылась дверь в находящемся рядом высоком здании.
Ага, заплыв, значит. Надеюсь, купальники у них есть? И, подобрав себя с земли, поковыляла плавать.
Увы, купальника не оказалось, и буквально сразу, как я зашла, эта противная железяка, вживленная в мышцы моей руки, активировала испытание.
Наплевав на все, я прямо в одежде нырнула в бассейн и начала плавать. Один заход, второй, третий… тринадцатый, четырнадцатый… двадцать первый… тридцать шестой… тридцать девятый…
Когда я зашла на сороковой заплыв, мою ногу стала сводить судорога. Вскрикнув от боли, я сделала последний рывок и уцепилась за край бассейна, завершив тем самым испытание.
– Максимальная дистанция пройдена. Вам дается пятнадцать стандартных минут для отдыха, после чего будет активирован следующий этап.
Кое-как выбравшись из воды, я принялась растирать ногу. Будучи врачом, мне было известно несколько способов, как быстро избавиться от судороги. В итоге на медитацию мне осталось только пять минут.
– Испытание пятое. Преодоление препятствий.
Услышав это сообщение, я уже догадывалась, с чем именно мне суждено будет столкнуться. И тут же начала молиться о том, чтобы все было не так, как я подозревала.
Выйдя из здания, в котором находился бассейн, я, следуя указаниям электронного голоса, прошла… к тем самым бугоркам и ямочкам, которые мне бросились в глаза в самом начале. Черт! Только теперь здесь еще была натянута проволока и проходили какие-то красные лучи. Нет, как все круто!
– Правила. Вы не должны задеть ни одной силовой линии и ни одного железного ограждения.
Это он про проволоку, что ли?
– Итоги преодоления испытания зависят от времени, которое у вас уйдет на выполнение данного задания.
Вариант, что я его не пройду, тут даже не рассматривается? Понятно.
Пару раз глубоко вздохнув, я, вся мокрая, опустилась на землю и начала ползти, огибая расположенные в самых неожиданных местах препятствия.
«А Женька еще спрашивала, зачем мне гимнастика», – подумала я, садясь на шпагат и выгибаясь, чтобы не задеть колючую проволоку.
Встала, прогнулась, теперь движение вперед, нагнулась, опять встала…
Первое затруднение я испытала, остановившись перед своеобразным рвом, наполненным водой. Красные линии находились на расстоянии полуметра над землей и имели такое переплетение, что преодолеть их, не заползая в ров, было невозможно.
Надеюсь, там хотя бы нет крокодилов или норильских змей? А то с них станется.
Вспомнив про время, я наклонилась, обогнула еще одну линию и аккуратно легла на живот. Так. Получилось. Теперь медленно ползем, ползем…
Одолев таким макаром пару метров, я начала заползать в яму. В этом месте, практически над водой, располагалась колючая проволока, из-за чего, наклонившись и набрав побольше воздуха в легкие, я опустила голову в воду.
«Хорошо хоть не вонючая», – подумалось мне.
Продрейфовав как бревно пару минут и погрузившись глубже, я перевернулась, а вынырнув, уже оказалась на спине. Оценив свое местоположение и откорректировав направление дрейфа, я достигла конца рва, где линии резко поднимались ввысь.
Поерзав, я аккуратно выползла на твердую землю и вздохнула с облегчением.
Но, преодолев еще двадцать метров, поняла, что рано обрадовалась.
Теперь передо мной возвышалась куча, изгибы которой на расстоянии полуметра повторяли красные линии.
Поняв, что мне придется сейчас сделать, я застонала и, упав в эту грязевую жижу, ощущая себя гусеницей, опять поползла вперед.
Что говорить, приятного было мало, и его стало еще меньше, когда высота линий в конце последнего метра уменьшилась на треть. Тело мое однозначно пролезало, а вот приподнятая голова уже нет.
Но какой у меня выбор? Еле сдерживаясь, я уронила лицо в грязь и, шустро, но аккуратно заработав телом, сделала последний рывок. После чего, приподнявшись, не увидела перед собой никаких препятствий.
– Дистанция пройдена. Поздравляю вас с окончанием экзамена. Прошу покинуть полосу испытаний.
Хмуро посмотрев на дверной проем, который в этот момент открылся, я, уже совершенно без эмоций, заковыляла на выход, где из меня извлекли контроллер.
Потирая плечо, я повернулась и увидела практически весь поступающий люд. Грязный-прегрязный. И только больше половины ракш были хоть и мокрыми, но практически не запачканными. Они, видимо, непроизвольно сбились в кучку, ощущая на себе недружелюбные взгляды остальных.
От открывшейся мне картины я почувствовала, как на сердце у меня резко потеплело, и, пройдя к ближайшей стене, села, погрузившись в медитацию.
Мне еще были нужны силы на возвращение домой.
Не знаю, сколько прошло времени – мне показалось, что пара минут, – как раздался голос нашего сопровождающего:
– Поступающие, результаты проверки физической пригодности нами получены и обработаны. Прошу вас всех явиться завтра на собеседование для подведения итогов и решения о вашем зачислении.
Только услышав эти слова, я поняла, в каком виде сейчас пойду домой!
Естественно, привести себя в порядок нам никто не дал, и, выйдя грязной из здания, я только сейчас заметила, что уже темнеет.
Везти меня в таком виде не захотело ни одно такси, а если учесть, что они все роботизированные, то даже двойную цену не предложишь – все равно бесполезно.
Я не прохожу, видите ли, по стандартам гигиены! Чтоб у них масло потекло!
Делать было нечего, и пришлось идти пешком, за неимением лучшего. По дороге у меня служба контроля три раза попросила документы, а некоторые гуманоиды показывали пальцем.
Надо ли говорить, в каком настроении я зашла в квартиру?
В очень, очень плохом, и оно стало еще хуже, когда меня вышли встречать Женька и выглядывающая из-за нее мама. Выражение ужаса на их лицах говорило, что практически засохшая грязь не прибавляет мне шарма.
– Я в душ!
И сбежала с места предполагаемой битвы.
Но, видимо, плохо я знала свою родительницу, потому что она, встав за дверью в ванную комнату, все то время, пока с меня смывалась эта грязь, читала мне мораль, заранее напридумывав себе всяких ужасов.
Выйдя из душа и увидев упрямое выражение на ее лице, мне стало ясно, что разговора не избежать.
– Дочь, нам нужно поговорить!
– О чем?
– О твоем безответственном поведении. Твоя затея…
– Мам, может, достаточно уже опеки? Я совершеннолетняя, и помешать мне поступить в Звездную Академию ты не можешь. Поэтому разговор окончен.
– А я хочу тебе напомнить, кто тебя содержит, и если ты завтра пойдешь на это собеседование, то я больше не хочу тебя видеть. Обеспечивай себя сама!
Вот, значит, как. Мы решили использовать мою финансовую зависимость, чтобы навязать мне свое мнение. Столько лет со мной прожила, а так и не заметила главного: чем сильнее она пытается на меня надавить, тем упрямее я становлюсь. Решения мне всегда давались нелегко, но если я их принимала, то заставить меня их изменить было практически невозможно.
– Договорились. Завтра заберу вещи. Все, Жень, я спать.
Взглянув на подругу, я поняла, что ей очень неудобно оттого, что она стала свидетелем нашего небольшого скандала.
– Феоктиста! – вскричала мама, получив не тот результат, на который рассчитывала.
Но я уже не слушала, закрывая дверь своей спальни и начиная готовиться ко сну.
Ее тотальный контроль в последнее время стал непереносим. С каждым годом я становилась все независимее, а она – все настойчивее в том, чтобы я поступала так, как хочется ей, потому что была уверена, что лишь ее решения принесут мне счастье.
Вот с такими мыслями я и уснула.
А наутро на кухне меня ждала растерянная побратима, которая не знала, куда девать глаза.
– Прости. Когда она вчера пришла, то попросила войти согласно нашим традициям. И только я хотела спросить о цели ее визита, как пришла ты.
– Не переживай. Я ее знаю. Ради того чтобы добраться до меня, она не погнушалась бы даже скандалом.
– Может, ты зря была с ней так резка вчера?
– Знаешь, Жень, я очень люблю своих родителей, но всякое терпение имеет границы. Я как могла старалась оградить ее от переживаний. Но прожить свою жизнь за меня никому не позволю – она у меня одна. К тому же то, что мама опустилась до шантажа и угроз… Нет. Ей придется смириться с тем, что я стану самостоятельной и независимой от нее.
– А отец?
– Его сейчас нет на планете. Он занимается одной из своих разработок на научной станции и временно отсутствует. Не представляю, как ему удается каждый раз определять, когда нужно уехать.
– Он же у тебя ученый. Но, Фиса, что будет, если ты не поступишь?
– Вот тогда и подумаю об этом.
Сегодня я уже не стояла около Академии, а целенаправленно, не задумываясь, вошла в нее. Переживания последних дней сильно потрепали мои нервы, и хотелось побыстрее узнать свой приговор.
Вестибюль встретил все той же толпой народа… и тишиной. Отыскав место около стены, я привычно заняла свой обзорный пункт, только на этот раз желания смотреть по сторонам не было. В ближайшие несколько часов должна была решиться моя судьба, поэтому от страха и неопределенности меня просто мутило.
Долго нас ждать не заставили, и в девять ноль пять к нам вышел мужчина расы авито. На нем был черный мундир, что говорило о том, что сейчас перед нами высший чин Звездного флота.
– Доброе утро. Я командор Лоргетис. Сейчас у вас начнется собеседование, по итогам которого будет ясно, станете ли вы учиться в нашем учебном заведении. Сначала отбор будет проводить гражданское отделение, затем военное. После чего вам дается полчаса на выбор, если таковой вообще у вас будет. Прошу за мной.
На еле передвигающихся ногах я последовала за командором и, пройдя метров пятьсот, остановилась перед красивой и наверняка большой аудиторией.
– Сверху над дверью расположено табло, на котором будут отображаться цифры. Очередь определяется по номеру личности поступающего.
Опять ожидание…
Мое длилось недолго. Прошло около получаса, когда вверху загорелся мой номер.
Войдя в аудиторию, я поняла, что была права. Она оказалась просто огромной и столь же прекрасной и величественной, как и вестибюль. В центре стояло шесть столов, и за ними сидели четверо мужчин и две женщины. На одном из столов было обозначено медицинское направление.
Подойдя к нужному человеку, я поприветствовала представителя Академии и подала свою личную карточку.
– Доброе утро. Я Элеонора Разак, – представилась красивая светловолосая женщина, землянка в гражданском.
Взяв мой документ, она провела его через терминал, после чего перед ней открылась информация обо мне.
– Феоктиста Мельник, красный диплом, специализация хирурга широкого профиля и второй степени. Прекрасные характеристики от преподавателей. Ваши документы в полном порядке. Давайте теперь посмотрим ваши успехи на экзамене. По теории – высший балл, и на испытаниях физической подготовки вы показали неплохие результаты. Даже несколько больше того, что мы требуем. На каком направлении планируете продолжить обучение?
– На хирургическом широкого профиля плюс специализированное направление для лечения расы ракш.
Разак тут же встрепенулась.
– У вас есть опыт работы в этой области?
– Да, два года и теоретическое обучение вкупе с научной деятельностью.
– Очень хорошо.
Несколько секунд она рассматривала меня.
– Предложить вам место для обучения на практикующего хирурга мы можем, но вот с вашим специальным направлением, а тем более с научной деятельностью, помочь не в силах. Хотя…
Вот это мне сразу не понравилось.
– Вот если вы возьмете в партнеры готового специалиста, скажем, первой степени, то Академия сможет обеспечить вам изучение этого дополнительного направления и даже поможет с научными изысканиями, если у вас будет что представить комиссии.
Она за дуру меня принимает? Хотя, не будь я медиком в третьем поколении, у нее могло бы получиться.
Если я возьму партнера, то получу то же стандартное обучение, потому что все мои заслуги будут присвоены старшему по рангу специалисту, а также патенты, если таковые появятся. Я не для того корпела над книгами и посвящала все время медицине, чтобы эта расфуфыренная леди присвоила мои труды кому-то из своих приближенных.
Из всех рас были только три – земляне, авито и ракши, – лечение которых требовало прямой медицины, то есть с косвенным участием приборов. У меня был этот опыт, и она это знала.
– Нет, благодарю вас.
Глаза моей собеседницы сузились. Было видно, что мой ответ ей не понравился.
– Это ваше окончательное решение?
Ой, как мы недовольны…
– Да.
– Что ж, жаль. Тогда только место практикующего хирурга.
После этого я поднялась и сказала:
– Спасибо, я подумаю.
Скривившись, она с превосходством отдала мне мою личную карту и пропела:
– Будем рады видеть вас на нашем отделении.
Понятно.
Взяв документ, я покинула помещение.
В перерыве между собеседованиями я решила позвонить Женьке и посоветоваться.
– То есть они предложили тебе место практикующего хирурга?
– Да.
– Соглашайся!
– Что? Но я не хочу. Мне нужно развивать направление в лечении ракш. Мой дедушка приложил немало сил, использовал массу знакомств, чтобы дать мне знания о прямой медицине и обеспечить практику. Это что, все коту под хвост? Тогда зачем вообще учиться дальше? Я и так в жизни неплохо устроюсь.
– Ты амбициозна.
– Нет, я просто хочу чего-то добиться. Медицина – это моя страсть. Я буквально с детства, на коленях у деда, слушала сказки про печень и сердце. Потом он стал меня учить теории. Не покладая рук, я работала по вечерам после колледжа и оперировала. Ради чего? К тому же космос…
– Поэтому я и говорю: соглашайся на предложение этой тетки.
– Конечно, Звездная Академия не то место, где можно позволить себе неразумный поступок – здесь все очень строго и тем не менее я подозреваю, что она может оказывать давление на меня во время учебы. А ее предложение неприемлемо. И проходить практику по ракшам на стороне мне нельзя.
– Кстати, об этом. Знаешь…
– Нет. Говори, что еще случилось?
– Ничего не случилось, просто…
– Женя!
– Понимаешь, я сегодня проходила психологическое освидетельствование перед поступлением и встретила нашего сокурсника, который сейчас работает в земном медицинском центре…
Уже предчувствуя неладное, я спросила:
– И?
– С сегодняшнего дня на Земле начинается проверка прямой медицины и, соответственно, областей, где она применяется. Прохождение практики вне Звездной Академии временно приостановлено.
Все поняв, я прикрыла глаза.
– Перезвоню.
– Фиса, я уверена, она… – начала Женя, но, не дослушав, я прервала связь.
Мама устроила этот рейд. Она узнала по своим каналам, что место по специализированному направлению ракш мне здесь не светит и, значит, я буду поступать в медицинский институт Земли. Чтобы меня включили во временно прикрытый проект практики, я должна была прийти к ней и попросить ее использовать свои связи среди коллег-медиков.
Вот, значит, как…
Сморгнув набежавшие на глаза слезы и приведя себя в порядок, я отправилась ждать приглашение на второй отборочный этап. В этот раз мой номер высветился на табло через несколько минут после начала собеседования.
Проводилось оно в той же аудитории, только за столами сидели уже человек тридцать, может, больше. И свободное место было перед ракшем, находящимся в самом центре помещения.
Неудачно попала. Неуверенно подойдя к нему, я села.
– Добрый день.
– Добрый день, – пророкотал представительный мужчина в возрасте. Он был облачен в черный мундир – значит, относился к высшим чинам, а золотая вышивка на воротничке говорила о том, что передо мной адмирал.
– Меня зовут Оров Надаро. Говорить о том, кто я, думаю, нет необходимости?
Глава Звездной Академии!
Заметив что-то такое на моем лице, он едва заметно усмехнулся. Остальные же военные разговаривали с другими претендентами и не обратили на нас никакого внимания.
– Вот и прекрасно, тогда приступим. Прежде чем я попрошу вашу личную карту, необходимо выяснить, стоит ли вообще это делать. Рассматриваете ли вы возможность обучения на военном отделении?
Всю свою жизнь я мечтала и строила планы относительно Звездной Академии. И о том, что делать, если у меня не получится сюда поступить, думать не хотелось. Все будет разрушено, а значит, необходимо быть зачисленной, пусть даже не на то отделение, которое я предпочла бы.
– Да.
Вот теперь на меня оценивающе посмотрели все сидящие за ближайшими столами. Интересно. А глава Академии лишь молча протянул руку, и я передала ему требуемый документ.
Проведя карту и просмотрев информацию обо мне, он с удивлением приподнял брови и переспросил:
– И вы хотите учиться на военном отделении?
– Да.
В этот раз на самого Надаро заинтересованно посмотрели находящиеся рядом гуманоиды, а он все так же ровно продолжил:
– Козеро, эта по твоей части.
Через два стола от адмирала поднялся авито в звании шаутбенахта и, подойдя к своему начальнику, заглянул поверх плеча на экран терминала.
– Феоктиста Мельник, красный диплом, специализация хирурга широкого профиля и второй степени. Прекрасные характеристики от преподавателей. Выбрано специализированное направление для лечения расы ракш. Имеются обучение и опыт работы. По теории высший балл. А вот по итогам испытаний физической подготовки показатели не очень хорошие. Хотя результаты заплыва на выносливость очень высоки.
Услышав такой вердикт, я напряглась.
– Но подойдут. Почему вы решили пойти к нам?
– На вашем отделении есть возможность развивать выбранное мной дополнительное направление.
– А на гражданском нет?
– Нет.
И я коротко передала разговор, произошедший между мной и Элеонорой Разак.
По окончании повествования мои слушатели странно переглянулись. И слово взял авито, которого адмирал назвал Козеро.
– Вы должны знать, что у специальности врача военного направления есть как преимущества, так и недостатки. К недостаткам, бесспорно, относятся опасность работы на Звездном флоте и тяжесть выполняемых обязанностей. К тому же учиться у нас вы будете десять лет, а не семь. Обучение будет очень трудным и интенсивным, с тяжелыми физическими нагрузками. Помимо этого, с момента поступления вами приобретается статус военного, который будет присвоен пожизненно. А это означает беспрекословное подчинение приказам.
Я сидела, совершенно раздавленная этими новостями.
– Плюсы есть?
Козеро улыбнулся.
– Конечно. Начнем с того, что, работая в Звездном флоте, вы сможете посмотреть самые разные места и побывать на планетах, на которые еще не ступала нога человека. Служба трудная, но очень интересная. Помимо этого, у вас есть возможность получить колоссальный опыт работы с различными расами и ранениями, даже в боевой обстановке. Также стоит упомянуть, что военные врачи имеют ряд привилегий над гражданскими коллегами, и чем выше вы по должности, тем ваша власть в выбранной области будет больше, а стоимость частных услуг, оказанных вне флота, дороже. Даже проучившись первые пять лет, вы станете уже на голову выше обычных врачей. Вас будут касаться и общие льготы, которые дает статус военного. Подробнее со всем этим можно ознакомиться позже.
По мере того как шаутбенахт говорил, мое настроение стремительно улучшалось.
– Обучение будет проводиться по специализации хирурга широкого профиля, но дополнительное направление у вас будет как по ракшам, так и по всей остальной прямой медицине. Хотя, конечно, основная нагрузка будет касаться выбранной расы. В конце обучения вам предоставят многое для научных изысканий при условии, если ваши баллы останутся такими же высокими. А по окончании пятилетнего срока студентам-отличникам дается звание драфцмана, после семи лет – лейтенанта, а при выпуске из Звездной Академии все те, кто получат красный диплом, будут иметь звание тиммермана, тогда как остальные выйдут лейтенантами.
– Если Звездный флот дает такие возможности, то почему у вас не хватает специалистов гражданского профиля?
– Специалисты есть, но среднего звена. Тогда как вы – поступающий высшего звена, и именно таких у нас мало. Зачем молодым людям с хорошими перспективами идти на опасную и трудную работу, перед этим преодолев совсем не легкое обучение. Например, гражданское отделение нашего заведения может предоставить им межзвездный диплом с меньшими проблемами.
– Но и менее выгодную работу.
– Для сытой и спокойной жизни на какой-нибудь планете класса «А» вполне достаточно. Так что вы решили?
Какой у меня выбор благодаря моей маме и той грымзе?
– Я хотела бы поступить на военное отделение по выбранной специальности.
– Вот и отлично. Все документы вам сбросят на коммуникатор. Оформляйте и отправляйте их нам на терминал. После чего вам объяснят все, что нужно, получите карту-пропуск, и вы – студентка. До свидания!
И, уже направившись к выходу, я услышала:
– Да, и имейте в виду: на военном факультете очень четкое разделение практикующих направлений и базовых.
Так и не поняв загадочной фразы, я закрыла за собой дверь.
Спустя пять минут после окончания собеседования я завершила заполнение документов и, подойдя к ближайшему терминалу, перебросила файл, проверив, все ли правильно отправлено. Теперь дело за ними.
Чтобы дождаться подтверждения о зачислении, мне пришлось подождать, пока не завершится второе собеседование и поступающие не закончат с оформлением. Звонить Женьке, советоваться о своем выборе, я не стала, потому что боялась, что она меня переубедит, а теперь уже нет смысла – все решено. В итоге я получила все, что хотела и даже сверх того, пусть за это мне и придется заплатить цену намного выше запланированной. На душе царил покой.
И именно поэтому я могла уделить внимание людям, которые в эту трехлетку вместе со мной попытали счастье. Из той половины, которая осталась после теоретического экзамена, я думала, поступят все, раз нас просили прийти на собеседование. Ан нет. Некоторые выбегали из аудиторий в волнении или в слезах еще при первом собеседовании, некоторые – при втором. Но теперь можно было точно определить, кто поступил, а кто нет, так как те, кому не повезло, должны были покинуть Академию.
Людей было просто огромное количество, ведь экзамены шли в несколько потоков. Я рано подала документы, поэтому и была в первой группе при сдаче теории и прохождении испытаний, но это не значит, что моя группа была единственной. Чтобы отобрать такое огромное количество претендентов, Звездная Академия работала три дня круглосуточно и в чудовищном темпе.
Когда время уже приближалось к двенадцати, ко мне подошла Разак.
– Ну что? Надеюсь, вы сделали правильный выбор?
Улыбнувшись ей, я ответила:
– Спасибо, я тоже на это надеюсь.
Но продолжить диалог дальше нам не дали, так как в вестибюле появился человек в чине капитана, который призвал всех к вниманию.
– Рад сообщить, что первый тур собеседования закончен. Мы обработали все документы и произвели зачисление. Поздравляю новых студентов Звездной Академии с поступлением. Теперь вы можете подойти к терминалу вашего направления и получить студенческую карточку, которая будет основным пропуском и документом. Остальное вам сообщат и выдадут на официальной церемонии зачисления, которая произойдет послезавтра в шесть часов. После этого планируется банкет с последующей переброской вас к учебным корпусам, где на следующий день и начнется обучение. Поэтому к моменту отправки все ваши вещи должны быть собраны и находиться при вас. До свидания.
Улыбнувшись грымзе еще раз, я пошла к военному медицинскому терминалу, чтобы получить студенческую карточку. И, прежде чем покинуть здание Академии, полюбовалась каменным выражением лица Разак. Жизнь удалась!
На этот раз домой я ехала в такси, а у Евгении меня ждал не скандал, а сгорающая от любопытства хозяйка квартиры.
Стоило мне открыть дверь и пройти внутрь, как на меня тут же накинулись:
– Доставать шампанское или нет?
– Доставай!
После этого ответа побратима закричала и бросилась на меня – обниматься. Но мое усталое тело, не выдержав такого напора, отклонилось назад, и мы упали на пол.
– Женя, ты кабан!
– Неправда. Все ракши стройные!
– Не льсти себе, – ответила я, поднявшись на ноги и проверив целостность своих ребер.
– Так, пошли в гостиную, будем пить!
– Пожалуй, только я будильник заранее поставлю: мне завтра вещи идти собирать.
– Это да. Трудно тебе придется. Но все по порядку, пошли.
Сначала были тосты, тосты и еще раз тосты. И только когда мы опустошили две бутылки, посыпались вопросы. Я честно рассказала о том, как сдавала теорию, физподготовку и какое впечатление на меня произвела Академия.
– Да, трудно тебе пришлось. Они там большие живодеры. Но ты молодец. А она действительно такая прекрасная?
– Не то слово. Каждая ее частичка, каждый кусочек неподражаемы.
– Смотри не влюбись. А то отколупаешь там чего-нибудь – и тебя выгонят.
– Постараюсь.
– Ну, а сегодня?
– Начало я тебе уже рассказала. А потом я пошла на второе собеседование.
– Зачем?
– Что значит зачем? Тебе больше не наливать?
– Вот еще!
Язык подруги заплетался.
– Хорошо. Ты прошла второе собеседование и поступила на свое гражданское отделение, хоть и немного обрезанное. Так?
– Нет.
– Как это нет? Тогда что это мы здесь празднуем?
– То, что я поступила в Звездную Академию на военное отделение с направлением в прямую медицину.
В это мгновение Женя подавилась вином и, обдав меня им, закашлялась. Я же отерла лицо и постучала ей по спине – изо всей силы так постучала.
– Ты в своем уме?!
– Конечно.
– У меня старший брат на этом отделении. Ты там не выживешь!
Хмель подруги как ветром сдуло.
– Ты знаешь, как приободрить человека.
– Фиса, я тебе серьезно говорю. Ты не представляешь, на что согласилась. Ты же теперь военная!
– Ага!
– На это отделение поступают люди, у которых узкоспециализированная профессия, недостаточная квалификация для того, чтобы комфортно устроиться на планете, или люди, любящие опасную жизнь!
– Сейчас же не идет война. Да и с кем воевать?
– Пираты?
– Бывает…
– Разные инфекции и другие опасности, которые подстерегают любого гуманоида на малоизученных или только открытых планетах!
– Я хоть и не вирусолог, но могу тебе сказать, что и на Землю вполне может попасть тот же ниранский лишай. Пока получат очередную вакцину, процентов десять населения вымрет. А мне введут ее одной из первых.
– Ты сумасшедшая.
– Нет. Я – реалистка.
– Надеюсь, пригласишь меня на банкет?
– Конечно, на неофициальный. Церемония зачисления только для студентов.
– Ну как же я могла забыть? Простым смертным вход в Великую альма-матер закрыт.
– Именно. Поэтому мне интересно, как ты узнала про банкет?
– Ну, во-первых, он проводится каждые три года при зачислении. Во-вторых, такое мероприятие было и у брата, но меня с собой не взяли, сказав, что мне нет хода в святая святых. Ну а, в-третьих, Данар со своей группой в этот набор следит за порядком на церемонии и празднике.
– А нас пропустят?
– Каждый новоиспеченный студент Академии имеет право пригласить на праздник двух гостей.
– Тогда нет проблем. Заодно поможешь вещи перенести.
На это подруга вопросительно приподняла брови.
– Нас сразу после мероприятия перебросят к учебным корпусам.
– Странно…
Утром, когда прозвенел будильник, голова у меня раскалывалась. С чего бы? Вроде вчера выпили совсем немного.
А за завтраком ко всем прочим ощущениям добавилась уверенность, что день сегодня будет непростым. Надо ли говорить, что в таком настроении идти за вещами совсем не хотелось. А надо.
К своему старому месту жительства я подходила с мыслью: «Есть ли кто внутри?» И как только, считав мой отпечаток пальца, дверь открылась, поняла, что есть. На кухне слышался разговор на повышенных тонах. Но удивил меня не тот факт, что папа приехал, а то, что он кричит. Я такое вообще только три раза в жизни слышала.
Войдя в квартиру, я сразу направилась в свою комнату и начала складывать личные вещи, книги, одежду, которая вряд ли мне пригодится. Это на гражданском отделении студенты одеваются, как хотят, а у меня теперь будет форма синего цвета. Жаль, оттенок мне не подходит.
Когда уже практически все было собрано и упаковано, ко мне зашел отец – один из немногих людей, чье мнение для меня действительно важно. Он самый замечательный! Когда он со мной говорит, его зеленые глаза всегда наполнены добротой и мудростью. Папа, кстати, как и моя мать, чистокровный землянин среднего роста, худощавый, с открытым лицом и рыжими, чуть волнистыми волосами, слегка тронутыми сединой. К медицинским возможностям нашего времени отец прибегает редко, считая, что наука – это необходимость, а не повседневность.
– Привет, котенок. Уезжаешь?
Я поднялась и обняла отца. Всю жизнь он был для меня самым надежным и понимающим человеком.
Оторвавшись от родителя, я начала закрывать коробки.
– Значит, уезжаешь. Может, поговорим?
– Конечно. Ты, наверное, хочешь знать: поступила ли я в Звездную Академию?
– Естественно. Ты же знаешь, сам мечтал там учиться, только на военном отделении, но не хватило физической подготовки.
– А у меня хватило. Вот студенческая карточка. – И, достав из кармана документ, я протянула его папе.
Он, рассмотрев его, вскинул глаза и с тревогой спросил:
– Ты уверена в своем выборе?
– Нет. Но ты ведь знаешь, как говорит дедушка, что все, что ни делается…
– …все к лучшему.
– Поэтому выбор сделан, и теперь нужно идти дальше, а не метаться в сомнениях.
– Умная девочка.
– А то! Ты придешь на банкет?
– А надо ли? Тебя же потом сразу увезут. Лучше простимся здесь.
После этих слов на меня накатило облегчение. Конечно, я любила отца и была бы рада видеть его на столь важном мероприятии, но тогда я бы не смогла отвлечься от наших конфликтов с мамой.
– Ты сильно на нее обижаешься? – Родитель, как всегда, знал, о чем я думаю.
– Да. Ее поступок… Слов не нахожу. Не будь она моей матерью, я бы такого не простила. Да и сейчас обида не сразу пройдет.
– А она еще не знает, что ты поступила!
– Пусть скажет спасибо себе: это ее действия спровоцировали такое решение.
– Нет. Они послужили толчком, но ты все равно бы не отказалась от своего любимого космоса.
– Может, ты и прав…
Закончив с комнатой, я села и огляделась, чтобы убедиться, что ничего напоминающего о себе не оставила.
– Она на кухне?
– Да. Пьет чай с ромашкой.
– Сам скажешь?
– Конечно. И побуду пока тут. Ей будет трудно это принять.
– Не сомневаюсь.
Потом я стала обходить комнаты, одну за другой, стирая следы своего проживания в них. В самую последнюю очередь зашла на кухню и взяла свои любимые кружку и чайную ложку.
– Я так понимаю, ты съезжаешь? – ровным голосом спросила мама, не глядя в мою сторону.
– Да. Так будет лучше.
– Кому?
– Думаю, в первую очередь тебе. Ты ведь теперь будешь очень занята, контролируя свой рейд по медицинским учреждениям Земли.
Тут она посмотрела на меня, и мы на несколько мгновений встретились взглядами. А потом я развернулась, взяла вещи и, попрощавшись с отцом, ушла.
Но самое трудное оказалось впереди. После того как я пришла от родителей и мы с Женькой перетерли все произошедшее, мне пришлось разбирать вещи, в коих было очень много хлама, который был не нужен, но не доходили руки выбросить.
Были вещи – их я оставила как память о детстве, юношестве или о значительных событиях в своей жизни. Любимые книги, которые приобрела в бумажном варианте, тоже отложены в сторону.
Потом настала очередь одежды. Прекрасно понимая, куда я лечу учиться, мною были отобраны только самые практичные вещи и нижнее белье. И то для увольнительных. В остальное время придется носить форму.
Книги, дорогие моему сердцу личные вещи, а также всякие статуэточки и другие сувениры были сложены в коробку до лучших времен. Они останутся у Женьки, пока я не окажусь на новом месте жительства и не определюсь с правилами и окружением – а то мало ли что.
А вот одежда, вещи личной гигиены и все, что я считала для себя необходимым, тут же полетело в сумку, и не в одну. Оказывается, у меня очень много вещей, без которых нельзя прожить.
Еще очень много времени было потрачено на закачивание самой разнообразной информации на коммуникатор. От практически всей известной мне литературы по медицине до другой литературы и программ, которые хоть как-то могут мне пригодиться. Уже вечером, поняв, что я слила чуть ли не половину космической сети, мною было принято решение добавить еще и художественные книги. Не то чтобы я рассчитывала, что у меня будет время их читать, но на всякий случай. Еду ведь не на три дня в гости, а на десять лет, и неизвестно, как у них там с правилами и сетью.
Но моя неосведомленность продлилась недолго, по крайней мере в отношении правил.
Когда мы с побратимой пили на кухне чай перед сном, мне пришло сообщение, содержащее в себе четыре файла. В них были правила Звездной Академии, которым подчинялись все студенты без исключения, ее карта, права и обязанности военного и Военный устав. Открыв последний, я поняла, как попала!
Главный зал был еще больше вестибюля, и здесь находились около девяти тысяч человек. Было людно, шумно и душно. Осмотревшись вокруг, я пришла к выводу, что приходить надо было раньше, так как все уголки и места около стен были заняты.
Походив по залу еще минут пять, я услышала шепоток и движение.
Церемония начинается.
И точно – пробившись ближе к возвышению, на котором стояли кресла и кафедра, я увидела выходящих гуманоидов в черной форме. Странно, но от гражданских было всего два человека.
Много читая о Звездном флоте, я знала, что он в основном относится к силовым и исследовательским структурам. Нет, конечно, у Союза были и другие корабли, которые не относились к основной армаде, но их было немного. Крупными грузовыми перевозками занимались корпорации, а если что-то особенное требовало доставки, то тогда этим занимался флот. Но основной его задачей являлось исследование новых миров и отслеживание порядка в космосе.
Тут вперед выступил глава Академии и начал речь:
– Я приветствую наших новых студентов. Перед тем как вам сообщат нужную информацию, вы должны дать обязательство о неразглашении сведений, которые прямо или косвенно касаются Звездной Академии.
На моем коммуникаторе появилось сообщение. Приложив к нему палец, я поставила подтверждение на требуемом документе и отправила обратно.
Где-то минут через пять Надаро продолжил:
– Вот и прекрасно. Как вы знаете, только тридцать процентов нашей Академии занимает гражданское отделение, и теперь оно может быть свободно и отправляться на банкет. Ему всю дополнительную информацию предоставят завтра главы факультетов.
После этих слов около двух тысяч человек покинули зал, и дышать стало несколько легче.
– Теперь с военными. Это отделение делится на базовое и практическое. Физическая подготовка везде примерно одинаковая и отличается малым. Базовое отделение – это инженерные, бытовые и медицинские специальности, кроме, конечно, практикующих врачей и вирусологов. Они будут заниматься на практическом отделении, со специальностями быстрого реагирования и безопасности. По группам распределение будет позже. Сегодня у вас банкет, потом перелет к военному корпусу, заселение и адаптация. Завтра с утра вводная лекция и распределение нагрузок. После чего начнется обучение в полную силу. Теперь подписывайте документ о военном статусе и тоже можете быть свободными.
Подойдя к медицинским терминалам, около которых находились человек пятьсот, я отстояла пять минут в очереди, заверила и получила все необходимые документы, на которых было написано, что я теперь студент военного отделения практического направления и отношусь к специальностям быстрого реагирования!
Тут мне стало трудно дышать. Потерев глаза, а потом пластик, я прочитала еще раз, но ничего не изменилось. И в шоковом состоянии я попетляла из зала на праздник.
Около здания, где должна была происходить пирушка, меня уже ждала Женька.
– Привет, Фиса! Ну как, все удачно?
– Очень.
Схватив за руку, я потащила ее в здание.
– Подожди меня здесь, сейчас зайду в дамскую комнату и приду.
Мне кивнули, и я побежала освежиться: сейчас это было необходимо, чтобы вывести себя из состояния шока.
Но омовение мне мало помогло, поэтому, приведя себя в относительный порядок, я отправилась к побратиме, пока она куда-нибудь не влезла. Но я опоздала: около первого поста стояли четыре огромных амбала, а с пятым пререкалась моя подруга. Он же был ее братом, и над ним потешались его сослуживцы, один из которых очень заинтересованно косился на нарушительницу спокойствия.
– Евгения, я тебе говорил, что не собираюсь проводить тебя на праздник!
А тут он заметил еще и меня.
– Фиса, и ты тут?
Вот теперь на лицах сокурсников появился уже откровенный интерес. Ракши предпочитали тесно общаться только с себе подобными или надежными людьми. У Данара я относилась к среднему кругу, так как являлась побратимой его сестры, а значит, была для ракш особенной.
– Привет, Данар. Сегодня Женя не к тебе, она со мной, – и показала ему свое удостоверение.
При взгляде на него у брата Женьки глаза на лоб полезли. Но, вовремя вспомнив про толпившихся сзади ребят, прислушивающихся к разговору, он сказал:
– Потом расскажешь.
И приняв официальный вид, продолжил:
– Добро пожаловать на мероприятие, Феоктиста Мельник, – и приложил кулак к сердцу.
– Спасибо, сэр! – ответила я и повторила его жест.
После того как мы прошли, подруга стала притихшей, видимо, только теперь окончательно поняв, как я попала. А ведь у меня еще было чем ее порадовать.
Потом я посмотрела на указатели, и мы подошли к залу нужной мне специальности быстрого реагирования.
– Феоктиста, а ты уверена, что нам сюда? – придержала меня Женя.
– Уверена, – ответила я и, подойдя к амбалам еще большего размера, чем брат Женьки, показала документы.
Они сначала недоуменно посмотрели на меня, потом, прочитав специальность, усмехнулись и разрешили пройти.
Добредя до ближайшего сидячего места, я оглядела зал и оценила масштаб бедствия. А он был огромен.
Из примерно трех тысяч человек, которые находились здесь, женского пола было триста – четыреста. Остальной контингент составляли крупные и очень крупные мужчины.
– Кайф! Они просто фантастические и нереальные! – пропела рядом со мной побратима.
– Что?
– Ты посмотри, какие красавцы тебя будут окружать ближайшие десять лет. Буквально сплошной тестостерон. А когда они разденутся… Умм…
– Меня интересует только одно: заберут ли они меня с места тренировки, когда я там умру?
– Что за пессимистические настроения?
– Ты что, не понимаешь, какие у меня теперь будут нагрузки? Сама ведь предупреждала.
– Ради такого стоит страдать.
– Думаешь, у них есть что-то такое, что я не видела за пять лет медицинской практики?
– Костоправ! Ничего ты не понимаешь.
– Я понимаю одно: так, как я жила эти полгода, я теперь буду жить ближайшие десять лет!
– Но эти полгода же все было нормально.
– Тогда это был рывок для достижения цели!
– Теперь это будет длинный рывок, – произнесла подруга, окончательно впав в экстаз.
Махнув рукой, я перестала пытаться что-либо донести до нее. Больной здорового не уразумеет. Она видит только тестостерон, а мне с ним теперь столько времени существовать и как-то налаживать отношения.
В общем, проблем было выше крыши!
Внезапно Женя меня толкнула.
– Не знала, что здесь будут присутствовать и высшие чины.
Вынырнув из своих раздумий, я посмотрела по сторонам. Помимо множества мужчин, которые приглядывались к окружающим и сослуживцам, по углам и балконам незаметно расположились адмиралы, шаутбенахты и командоры.
Эти наблюдали, уже профессионально присматриваясь к набору этой трехлетки.
– Ты кого-нибудь здесь знаешь?
– Лично? Нет, конечно. Но вон в углу стоит Оров Надаро, он…
– Я знаю, проходила у него собеседование.
– Повезло.
– Не то слово.
– А вон на балконе Железный герцог, он заведует патрулированием и правопорядком в этом секторе. Главных в двух других я не знаю. А рядом с ним – глава разведки.
– Где?
– На балконе.
На ближайшем к нам балконе разговаривали два брюнета, ракш и авито – оба очень высокого роста и массивного телосложения, даже по меркам их рас. Ракш повернулся к банкетному залу и посмотрел вниз, давая возможность оценить свое загорелое лицо с правильными чертами, волевой подбородок, нос с легкой горбинкой, темные умные глаза. Его густые волосы короткими прядями ниспадали на лоб. Недурен собой, но это скорее следствие уверенности в себе, окружающей его ауры властности и самодостаточности, чем какой-то особой внешней красоты.
Авито, по сравнению с собеседником, был ниже ростом. Стрижка под ежик, прямой нос, четко очерченные скулы и губы придавали ему некоторую хищность и мужественность, а немного смуглая кожа и легкая насмешка, таившаяся в глубине выразительных черных глаз, – шарм. В его внешности не было ничего особенного, но что-то неизменно заставляло окружающих задерживать на нем взгляд.
– Который из них герцог?
– Ракш.
– Странное прозвище.
От этого ракша просто мурашки по коже. Страшный человек.
– Он заведует самой опасной отраслью и довольно жесткий дядечка: быстро добился своего положения, железной рукой управляет и так же железно избавляется от противников или конкурентов.
– Все ракши хорошо продвигаются по карьерной лестнице.
– Он один из самых молодых адмиралов и не просто так занимает свой пост. А вот авито, находящийся рядом с ним, наоборот, мягко стелет, но на самом деле ничуть не уступает своему собеседнику. Плюс ко всему все адмиралы, занимающие высокие руководящие посты этого сектора, еще и читают лекции в Академии. Эти мужчины не просто фантастические – они уже из области научной фантастики. Боевой опыт, герои – просто мечта.
Ага, недостижимая. Да… Служба обещает быть все интереснее и интереснее.
– А вон глава…
Я стоял на балконе и смотрел на весь этот цирк. Сейчас они радовались, что поступили в престижное заведение, но уже завтра многие пожалеют о своем выборе. А через три года около тридцати процентов будут отчислены.
– Развлекаешься?
Повернувшись, я увидел Рассела.
– Что здесь может развлечь?
– Ты опять очень строг. Этот набор вполне достойный.
– Достоинство будет видно только во время обучения.
– Но ведь ты понимаешь, что их всех будем курировать мы. Твои уже ушли на дипломную практику?
– Да. Проблем быть не должно, если ты мне их не подбросишь.
– Ну, это от многого зависит.
Посмотрев на улыбающегося побратима, я высказался:
– Ты меня раздражаешь.
– Тебя в последнее время все раздражает. Может, пора пойти и сбросить пар с женщиной?
– Только не начинай опять!
– Ну, расслабься. В этой трехлетке у нас есть пятьдесят врачей-практиков, ориентированных на ракш, и, безусловно, все они попадут в твои группы. По крайней мере если ты не опоздаешь на утренний отбор.
– Все мужчины?
– Нет, около пятнадцати женщин.
Я поморщился.
– И сколько из них окончат Академию?
– Я думаю, все.
– Ну-ну.
– Как всегда, недоверчив к противоположному полу. Если бы ты сегодня потрудился прилететь пораньше, то сейчас бы уже все знал.
– А что, есть что-то интересное?
– Надаро уволил Элеонору Разак.
– Да ты что? Эта ведьма больше не с нами? И что произошло?
– Ты же знаешь, у него давно были подозрения, что она продвигает своих ставленников. А тут в комиссию подсадили проверяющего. Плюс некоторые поступающие кое-что рассказали. Конечно, он воспользовался ситуацией, прибрал к рукам студентов и отдал ее под суд.
– Чего ей не хватало? Ведь занимала такое высокое положение.
– Славы ей не хватало, Наран, славы.
Посмотрев еще раз вниз, я увидел, как две девушки смотрят на меня. Поймав мой взгляд, одна из них отвернулась и передернула плечами, а вот от взгляда второй не по себе мне стало. Прям оголодавший койот, хоть и ракша. Слава богу, не наша. А вот первая, странная, отвернулась, да еще так пренебрежительно. Что ж, посмотрим, что ты за штучка.
Повернувшись, я заметил, что друг на меня пристально смотрит.
– Понравилась?
– Мне начинает казаться, что с женщиной нужно расслабиться тебе.
Пора отсюда уходить.
– Я пошел, у меня еще есть дела. И так пробыл здесь достаточно.
– Сбегаешь на свидание? Может, с этой самой девушкой, которая исчезнет следом за тобой?
Взглянув на друга, я задал риторический вопрос:
– Нет, ну какой дурак, а?
И, уходя, чувствовал спиной взгляд улыбающегося побратима.
После того как я встретилась с этим вынимающим душу взглядом, настроение испортилось совсем. Да и пора было отправляться: первый шаттл уйдет через двадцать минут.
– Жень, я полетела: мне еще надо сегодня получить жилье и разобрать вещи.
– Может, побудешь еще?
– Нет. Настроение ни к черту, и не по себе мне как-то. Тебя выпустят отсюда и без меня.
– Ты переживаешь из-за учебы? Ну, ты же женщина, не думаю, что будет так плохо.
– И она еще из семьи военного. На службе нет полового разделения. Это тебе не какой-нибудь двадцатый век.
– Тогда удачи!
Я обняла Женю и прижала к себе.
– Я буду скучать.
– Я тоже. Как только дадут увольнительную – сразу ко мне!
– Есть, мэм!
И, еще раз обняв побратиму, пошла прочь, непроизвольно бросив взгляд на балкон. Железного герцога уже не было, зато его собеседник смотрел на меня задумчиво и чуть улыбался.
Отмахнувшись от этих странных адмиралов, я направилась к шаттлу. Вот и начинается новый этап моей жизни. Каким он будет, покажет только время. Но я постараюсь сделать все для исполнения своей мечты!
Первый шаттл прилетел в срок. Большая красивая машина новейшего образца. Фактически когда он прибывал, я подходила к площадке, с которой должна была идти погрузка.
Там уже располагались около сотни мужчин, но ни одной женщины. И как только я оказалась среди них, все начали меня рассматривать. Стало как-то неуютно. Одно радовало: среди этих амбалов были и вполне нормальные представители противоположного пола – скорее всего из поступивших на базовые и гражданские специальности.
Вот приступили к погрузке вещей, и начали раздаваться первые шепотки: «Что-то цыпочка мало вещей с собой притащила». Ну и, конечно, обсуждение моей внешности. Много нового о себе узнала.
По большому счету, мне было все равно, что говорят эти озабоченные особи – мне с ними не учиться в одной группе. Наверное. Вот когда пройдет первое распределение, тогда и буду оценивать масштаб бедствия.
Заняв место в самом конце шаттла, я стала ждать, кто сядет рядом со мной.
Стоило только ко мне направиться какому-то здоровенному мужику с противной ухмылочкой на лице, как из-за его спины вынырнул другой – рослый парень с хорошо, а главное, пропорционально развитой фигурой – и, довольно легко, аккуратно обойдя препятствие, с кошачьей грацией сел в соседнее с моим кресло. Неудачливый претендент хмуро посмотрел на соперника, но скандалить не стал.
А мой сосед, повернувшись ко мне, спросил:
– Нравлюсь?
В первое мгновение я от такого вопроса растерялась, но, быстро придя в себя, придирчиво осмотрела спросившего. На мой взгляд, внешность его ничем интересным не отличалась, потому что высоким ростом, атлетическим телосложением разной степени накачанности, короткими черными волосами и правильными чертами лица обладал чуть ли не каждый второй человек, встреченный мной в Академии. Если бы не его выразительная, очень подвижная мимика. Вот хитрющие глаза с задорной искоркой гипнотизируют собеседника, а в следующее мгновение очаровательный парень с тонкими чертами лица превращается в чертовски опасного, решительного мужчину. Скорее всего ракш, но, что странно, незамкнутый. Подозрительно.
– Да, ты очень даже ничего.
– Я такой. А жених у тебя есть?
– Нет.
– Прекрасно! Меня возьмешь в спутники жизни?
– А надо?
– Конечно. Ты же с ракшами умеешь общаться.
– Откуда знаешь?
– Видел тебя на неофициальном приеме с Женей, кажется. Отношения у вас близкие, значит, ты минимум – подруга, максимум – побратима.
Ракши не выносят лжи, поэтому я не стала скрывать вселенский секрет и сказала правду:
– Второе.
– Я так и знал. Может, все-таки передумаешь?
– Не нуждаюсь сейчас в женихе.
– А в ком нуждаешься?
– В друге.
– Тоже не подхожу?
– Даже не знаю.
– Я надежный, мужественный, обладаю потрясающим чувством юмора, умею хорошо готовить.
– Да ты шутишь! Сейчас приготовление пищи – редкость. Кто тебя научил?
– Бабушка.
– Меня тоже.
– У нас много общего! Ну, так что?
– Беру!
– Значит, будем дружить. Джим Крофт, – и протянул мне руку.
– Феоктиста Мельник, – ответила я, пожав его конечность.
– Да, повезло тебе с именем и с фамилией.
– Вроде того. Поэтому, когда будешь ко мне обращаться, называй Фисой.
– Не то пострадает мое здоровье?
– Я гляжу, мы уже понимаем друг друга. Кстати, почему ты подсел ко мне подружиться?
– А что, вариант с невестой неправдоподобен?
– Ракши по-другому реагируют на подруг, а я в вас разбираюсь. Помнишь?
Джим усмехнулся.
– У меня чутье на гуманоидов. Всегда сразу определяю самых достойных. Да и круг друзей пора приобретать.
– Привязчивость?
– Она, родимая. Несмотря на то что у меня мама землянка, я пошел в отца, а сестра – наоборот. У нее, конечно, тоже проблемы есть, но не такие.
– Знаю, я медик.
– Практик?
– Ага.
– Вот, значит, почему ты с нами.
– А ты?
– Разведчик.
– Ого. Значит, будешь моим путеводителем в мире мужчин.
– Всегда! Но тебе и правда придется здесь трудно. Твое окружение будет состоять из противоположного пола, который не привык к женщинам рядом с собой. Ну, по крайней мере не в качестве товарища. Звездная Академия готовит универсальных специалистов. Остальные учреждения узкоспециализированные. И вот, например, в моей группе в колледже не было девушек.
– Придется приспосабливаться.
Тут наш разговор прервался, так как пилот объявил, что шаттл пошел на посадку. Выглянув в боковое окно, я увидела потрясающей красоты картину. Из воды поднималось монументальное строение: огромный шпиль, уходящий ввысь, в верхней части которого располагалось несколько овальных ярусов.
Хотя это и закрытый военный объект, но общая информация была обнародована. И из нее следовало, что первые три яруса корпуса находились на большой глубине, потом шел большой учебный корпус, и на самом верху, на большой высоте, размещалось общежитие. Разумеется, давление воды и атмосферы компенсировалось специальными устройствами, встроенными в здание.
– Офигеть!
– Да, очень красиво. Но двоюродный брат рассказывал, что, когда сюда возвращаешься из увольнительной, красота ландшафта несколько тускнеет.
Переглянувшись, мы с Джимом рассмеялись.
Посадка прошла быстро и мягко. И вот мы уже получаем свои вещи и инструкции, куда идти дальше.
Несмотря на столь современную оболочку, внутри опять оказался гранит – отделка мало отличалась от той, что была в главном здании, а вестибюль так и вообще – точная копия.
– Джим, а почему здания Академии построены из этого странного гранита?
– Ну как же, он символизирует величественность и незыблемость самого лучшего космического университета и флота, на благо которого работает это учреждение.
– Ну, прекрати, я серьезно.
– Этот вид гранита добывается не на Земле, он обладает невероятной прочностью и износостойкостью, что позволяет строению выдерживать различные природные катаклизмы, атмосферу и водяное давление. Если на планете произойдет ядерный взрыв, мы, находясь тут, и не узнаем.
– Это радует. Осталось здесь копыта не откинуть.
– А вот это уже как получится.
Крутя головой по сторонам и периодически спотыкаясь, я добрела до пропускного пункта и, поприветствовав старшего по званию, передала документы.
Просмотрев и перепроверив данные, мне вернули их со словами:
– Дальше, в вестибюле, находится пункт общей информации. Вам туда.
Пройдя вперед и подождав Джима, я наконец смогла полностью оглядеть вестибюль. Ну да, точная копия.
Искомый нами пункт располагался в середине помещения в стене.
Там процесс установления моей личности повторился. Сотрудник Академии в звании лейтенанта спросил:
– Феоктиста Мельник?
– Да.
– Сектор общежития вашего потока пока не заселен, и женщин среди прибывших еще не было, так что можете выбирать, – и перевел серию изображений на внешний экран.
Пока оформляли Джима, я просмотрела все предложенные помещения, выбрала самый чистый и уютный, на мой взгляд, бокс и сообщила о своем выборе.
Лейтенант усмехнулся, пробормотав:
– В самом центре корпуса.
Спрашивать, что он имел в виду, я не стала – все-таки мне не нужно забывать, что теперь я военная и лучше лишний раз на рожон не лезть.
– Приложите палец к панели.
Выполнив указание, я поняла, что сканер не только считывает мой отпечаток пальца, но и сканирует слепок ДНК. Классно!
Значит, посторонний сможет открыть дверь без моего ведома только отрубив мне руку, чтобы воспользоваться ею.
– Комната переориентирована. Имейте в виду: у вас будет соседка.
Прекрасно!
– Тысячный этаж. Номер бокса тринадцатый.
Крыша. Начинаю понимать, почему бокс как новый.
Поблагодарив, я отправилась с новоиспеченным другом к лифту.
– Джим, а информация о вводной лекции?
– Все завтра узнаешь. Нам к девяти утра сюда за персональной нагрузкой и расписанием лекций.
В этот момент лифт остановился на нужном этаже, и мы отправились по своим новым пристанищам.
Идя вдоль коридора, я слегка скользила кончиками пальцев по бежевой гранитной стене, до сих пор, кажется, не осознавая, что поступила. Наверное, это придет со временем, а пока нужно заняться более насущными делами.
Мой новый дом был просторным и разделялся на спальню, санузел, гостиную и небольшое помещение перед входом. Стены были бежевого цвета, из приятного на ощупь материала, по верху шла подсветка. В каждой комнате было по окну, которые затенялись незамысловатыми изображениями, перекрывающими обзор с внешней стороны здания. Около них располагались белые сиденья.
В спальне царил армейский порядок. Там стояли две кровати, а по бокам от них в стену были встроены столы и ящики. Посмотрев на предложенную моему вниманию мебель, я пришла к выводу, что никакой разницы нет, и присела на ближайшую лежанку. Поерзав и прислушавшись к своим ощущениям, я определила, что подо мной доски.
В гостиной располагались шкафы и много всяких отсеков и ниш для всего необходимого. Имелись полки, два стационарных терминала, мягкие бесформенные кресла-мешки и диван.
Ничего так. Все могло быть хуже.
Только я успела выполнить вечернюю тренировку и помыться, как дверь открылась, и в бокс зашла стройная, фигуристая девушка с темными длинными, свободно ниспадающими волосами. Довольно высокая, поскольку при моем росте в сто семьдесят сантиметров она была выше меня на голову. На продолговатом лице с тонкими чертами ярко выделялись черные, кажется, пронизывающие все насквозь глаза. Это та самая авито, которая показалась мне странной на собеседовании и которая, похоже, являлась моей соседкой.
Мы с ней оценивающе посмотрели друг на друга и молча разошлись по разным углам. Я разбирать вещи, а она осматриваться. Выбор спального места мной был уже сделан, поэтому она заняла оставшуюся кровать.
Бросив вещи на пол, соседка начала оседать на «перину». Не успела я предупредить, как раздался глухой удар, за которым последовала нецензурная лексика. Сочувственно вздохнув, я продолжила обустраиваться.
Прервал наше молчание звонок, и, так как я завершила все свои дела, мы молча решили, что открывать мне.
За дверью обнаружился драфцман, который после стандартного приветствия передал мне форму синего цвета в двух экземплярах и четыре пакета. Вернувшись обратно, я посмотрела по ростовке, которая из них моя, и вторую передала соседке. В пакетах оказались спортивное облачение для тренировок, высокие лакированные сапоги, ботинки и… белье!
Соседка молча подбежала ко мне и, выхватив лифчик, поднесла его к глазам.
– Казенное белье…
Схватившись за другой конец этого непотребства, я тоже пристально его осмотрела.
– Хорошо хоть новый.
– Ты что говоришь такую гадость?
– А что? Никогда нелишне проверить.
Сев на свои спальные места, мы некоторое время пребывали в прострации.
– Сколько там комплектов белья?
Внимательно рассмотрев размеры, я ответила:
– Десять, по пять каждой. Форму обещали еще выдать. Позже.
Видно, общее горе нас сблизило, потому что мы, взглянув друг на друга, одновременно представились.
– Феоктиста Мельник, практическое направление.
– Кира Громова, практическое направление.
– Вот и прекрасно.
– Если повезет – попадем в одну группу.
– Скорее всего. Я слышала, Звездная Академия практикует политику комплектации групп из соседей по боксу.
– Ну и славно. Так, я тренироваться, – объявила мне соседка.
– А я спать. Утро вечера мудренее.
– Спокойной ночи.
– Спасибо.
Как Кира ложилась спать, я уже не слышала.
Встав утром по звонку будильника, я начала тренировку. Что-то меня сегодня трясет от волнения, а это всегда не к добру.
Первая дурная весть прилетела, когда я начала расталкивать соседку.
– Что?! Что случилось? Опять Джордано? Я же сбежала! – прокричала соседка, подскочив на постели.
– Кира, очнись!
Проморгавшись, девушка сонно посмотрела на меня.
– Что случилось?
– Случилось то, что нам через пятнадцать минут идти на сбор, а ты спишь.
Пару секунд она осмысливала информацию, а потом, подорвавшись с постели, стала бегать по комнатам, бормоча: «Не сработал, как же так? Не успею потренироваться…»
Буквально через пять минут она уже вместе со мной одевалась.
– Спасибо тебе большое. Я тебе очень благодарна и теперь твоя должница!
– Да ладно тебе, чего ты…
– Нет, нет…
Да, авито – они такие. Немного заторможенные, но очень обязательные.
А белье оказалось удобным и приятным к телу, несмотря на то что казенное.
За пять минут до начала мы уже стояли в куче народа, в вестибюле. Но время шло, а ничего не происходило.
Ожидание уже затягивалось, когда я вспомнила, какой политики придерживается Академия: «Студент должен уметь не только исполнять приказы, но и думать головой».
Решив проверить свою догадку, я схватила Киру и подтащила ее к нужным терминалам, наказав проверить информацию по личному номеру.
Я оказалась права, и через несколько минут пластиковые документы были у нас на руках, а информация – на коммуникаторе.
Другие студенты, заметив проделанные нами манипуляции, решили последовать нашему примеру и бросились к терминалам. И пока там происходила неразбериха в борьбе за место в очереди, мы присели на лавочку.
– Хорошо соображаешь.
– Это папа научил, что у каждой ситуации есть причина и следствие. Задав себе эти вопросы, человек однозначно найдет выход из любой ситуации.
– Он у тебя просто ученый муж.
– Угадала, – ответила я, открывая свое расписание. – Это что такое?!
– Что случилось? – наклонилась ко мне Кира.
Я поднесла спроецированное из коммуникатора изображение к ее лицу.
– Вот это!
– Твое расписание, – пробормотала соседка, углубляясь в его чтение.
А дойдя до конца списка, начала быстро открывать свое.
– Да я даже в туалет между лекциями и тренировками сходить не смогу. На это время не предусмотрено! И ведь ничего не прогуляешь.
– И не думай: эту трехлетку курируют адмиралы. Вылетишь мгновенно!
Дурное предчувствие усилилось, вызывая тошноту. И я решила задать вопрос:
– Что значит курируют?
– Ну да, ты же не знаешь. У каждого набора должны быть кураторы, которые преподают в Академии. Они делят между собой нагрузку. Курировать могут только командоры, шаутбенахты и адмиралы. В их задачу входит решать проблемы, возникшие во время обучения со студентом. Они также курируют успеваемость и много чего еще.
– День просто ужасный и будет еще хуже.
– С чего это?
– Мое предчувствие еще никогда меня не обманывало.
Помимо номера моей группы остальные документы давали представление о нагрузке на ближайший год. В них тоже было мало радостного. О половине предметов я даже представления не имела.
– А ты была права: мы будем учиться вместе, – пробормотала Кира.
Но меня уже ничего не радовало. Посмотрев на толпу и не увидев в ней Джима, я пошла в аудиторию на вводную лекцию. Ее должен был проводить наш куратор. Вот и познакомимся.
– Чем ты так расстроена?
– Ну, я же не спрашиваю, почему ты в ужасе от фамилии одного из адмиралов. С утра ведь ты про него бормотала?
– Не твое дело.
– Тогда сама не лезь в душу.
Помещение, где мы собирались провести ближайшие три часа, было большим и рассчитано человек на пятьдесят. Столы стояли в два ряда – литые, немного вогнутой формы, что вместе с соседним создавало полукруг.
Выбрав место около окна, я вместе с Кирой присела и стала ждать.
Мы не разговаривали, так как каждый думал сейчас о своем. А в моей голове крутилась одна-единственная мысль: «Только бы не он, только бы не он…»
Аудитория заполнялась народом. Рядом с нами места были уже заняты какими-то придурками, которые строили рожи. Поэтому когда Джим к нам присоединился, он сел в другом конце помещения и только кивнул, знаками показав, что мы увидимся после лекции.
Вот раздался звон колокола, возвещающий о том, что лекция началась, и по опустевшему коридору послышались шаги.
Я затаила дыхание.
День уже с утра был трудный и неприятный, поэтому, направляясь на лекцию, я был не в самом лучшем расположении духа.
Зайдя в аудиторию, я пробежался глазами по пятидесяти одному человеку, которые мне сегодня достались. Взгляд непроизвольно остановился на девушке, чье лицо при виде меня скривилось в гримасе, после чего она опустила глаза и закрылась от меня рукой.
Феоктиста Мельник. Такое необычное и чем-то даже красивое имя сложно не запомнить. Чем же я ей так не понравился, что ее передергивает от одного только моего присутствия?
Подойдя к столу, который находился на возвышении, я присел на стул и продолжил рассматривать студентов.
Сегодня с утра между адмиралами было распределение учеников. В обычное время такие уверенные, спокойные и непоколебимые, в тот момент мы были как коршуны, охотящиеся за добычей. Еще бы – каждый хотел забрать себе студентов получше и поперспективнее. Ведь этот «геморрой» пробудет с нами ближайшие десять лет, поэтому ошибиться с выбором очень не хотелось.
С гордостью можно заключить, что в эту трехлетку я отвоевал себе самых лучших, несмотря на то что в моей группе две женщины.
Эта Мельник уже хороший, многообещающий специалист высшего звена, а Громова имеет отличные физические показатели. Ей бы к Джордано, но тот от нее как черт от ладана бежит. Хотя я бы в его ситуации с крыши корпуса спрыгнул, лишь бы ее не видеть. Но все что ни делается, все к лучшему. Теперь за ним должок, и отделался он так легко только потому, что мой побратим.
Группа под моим взглядом начала нервничать. Мельник вообще стала какого-то беловатого цвета, словно ее сейчас стошнит. Что же во мне вызывает в ней такую брезгливость? Прям как рядом с мусорной кучей сидит. Принцесса какая. Никогда не понимал женщин и сейчас себя утруждать этим не собираюсь. Что-то не нравится – ее проблемы.
Пора начинать.
– Добрый день, студенты.
– Добрый день, сэр! – ответили мне стройным хором.
Славно.
– Я ваш куратор Наран Ремарк. Состою на службе в Звездном флоте в чине адмирала и в должности главы безопасности этого сектора. Есть ли какие-то вопросы по поводу информации обо мне?
И осмотрел всех присутствующих на наличие хоть какого-нибудь любопытства. Все сидели не шелохнувшись, прямо, молча и смотрели на меня.
– Нет? Тогда продолжим. Наша дальнейшая лекция будет строиться в таком порядке: сначала я рассказываю, потом вы задаете вопросы. Надеюсь, это понятно?
Группа продолжала молча на меня взирать.
– Прекрасно. Сначала я поведаю вам о том, почему именно высшие чины курируют вас и читают основные лекции. Сделано это для того, чтобы научить начальное звено общаться и работать с будущим руководством и лучше понимать наши требования. Также мы предоставляем всю нужную вам информацию в связи с последними изменениями в мире и космосе. И в свою очередь, составляем представление о своих будущих подчиненных на протяжении всего обучения, что потом очень помогает нам с распределением.
Я внимательно осмотрел своих архаровцев, убеждаясь, что каждый проникся моими словами. Полное взаимопонимание помогает исключить недоразумения, из-за которых потом придется отчислять.
– Что входит в обязанности куратора? Здесь все просто – он решает проблемы, которые возникают у вас или из-за вас. Отслеживает достижения, посещаемость, направляет и оценивает итоги вашей успеваемости, а также действия. Но, в связи с тем что я человек занятой, мне будет в этом помогать старший группы. Его назначу позже.
В этот момент, поднявшись, я пошел вдоль ряда.
– Теперь о вашем обучении. В расписании остаток сегодняшнего дня посвящен психологическому освидетельствованию. Его цель – определить ваши слабые и сильные стороны, а также слабости. И только завтра вы начнете полноценно учиться. Первый год обучения будет состоять из теории, тяжелых физических нагрузок и усиленной тренировки стандартных военных навыков. Теории общей и по предметам, относящимся к профильным специальностям. Более детально будет сказано на лекциях.
Оглядев вытянутые лица, я усмехнулся.
– Вы, видимо, ждали, что вас завтра пошлют на какую-нибудь неизученную планету в джунгли живчиков отлавливать? Увы, вынужден вас разочаровать. Вопросы?
Подождав немного, но так и не дождавшись реакции, я сказал:
– Лучше спрашивайте сейчас.
Поднялась первая сиротливая рука. Хорошо, процесс пошел.
Указав на нее, я услышал:
– Сэр, а почему у нас нет практики в реальных условиях, ведь мы подготовленные бойцы?
– Вы, бесспорно, обладаете рядом навыков, но вот проблема: их очень мало. Ни одного из вас нельзя назвать универсальным солдатом. У вас колоссальные пробелы в знаниях, необходимых для выживания в космосе. А у некоторых особенно. – И я взглянул на тех, кем был больше всего недоволен. – Еще вопросы?
Но с недовольством я, видимо, перестарался – никто больше не изъявил желания пообщаться.
– Значит, все остальное узнаете у старшего группы. Он теперь будет старше вас по званию, и его вы должны слушаться как меня. В противном случае последствия вам известны. Кстати, не пора ли мне его назначить?
И я, остановившись на середине ряда, уселся на край ближайшего стола. Заметив сбоку, около окна, движение, глазами нашел его источник – это опять Мельник. Ее пренебрежение начало меня раздражать.
– Старшим группы будет студентка Мельник.
– А? – прохрипела она.
Привстав, развернувшись и облокотившись на стол двумя руками, я вкрадчиво поинтересовался:
– Кто-то сомневается в правильности моего решения?
Группа молчала.
– Вот и прекрасно. Лекция завершена. Оставшееся время до тестирования советую потратить на отдых: вам не скоро представится следующая такая возможность. Все свободны. Мельник, останьтесь.
Лекция закончилась, а я все еще не осознала, что меня назначили старшим группы. И когда он начал шипеть, предполагая, что кому-то может не понравиться его решение… Меня даже трясти начало от предчувствия беды. Но вроде все обошлось.
– Подойдите к столу, поставьте стул и садитесь. Я вас не съем.
Сомневаюсь в этом.
– Да, сэр.
Выполнив указания, я встретила его пристальный взгляд. Действительно, бессердечная железка.
– Студентка Мельник, вы как-то странно себя ведете в моем присутствии. Есть проблемы, о которых мне неизвестно? Командиру и куратору необходимо сообщать, если что-то не так.
Ага, нашел дуру.
Сейчас, во время разговора с ним, чувство страха и напряжения меня уже отпустило, но общение все равно не приносило приятных впечатлений.
– Все в порядке, сэр.
Его губы скривила усмешка, и на меня посмотрели с издевкой и некоторым пренебрежением.
– Что ж, как хотите. Я попросил вас остаться, чтобы объяснить то, что я жду от нашей с вами работы.
Лично я ничего хорошего не жду. И, судя по его выражению лица, правильно делаю.
– От вас требуется курировать группу. Информацию о том, как это делается, я сброшу позже. А также беспрекословно выполнять мои приказы. Думаю, это понятно. Связь со мной студенты будут поддерживать через вас. Вы же будете решать все их проблемы – если понадобится, с моей помощью.
То есть выполнять за него его обязанности.
– Отчет о группе будете предоставлять мне каждые три дня через видеосвязь. Звонить я буду сам, вы же будете со мной связываться по личному номеру, который я также сброшу позже, только в случае необходимости. Вопросы?
– Нет, сэр!
– Прекрасно. Теперь, когда мы разобрались с организационными моментами, перейдем к главному. А именно – к недостаткам студентов, которые у меня вызывают опасения. Начнем с вас.
Чувствую, то, что будет сказано, мне не понравится.
– У вас неудовлетворительная физическая подготовка. Нужно исправить. У Громовой низкий уровень знаний практически по всем областям теории, а особенно – по медицинскому направлению. При поступлении она была на грани проходных балов. Белов…
Ближайший час наш куратор нагружал мои хрупкие плечи проблемами других людей, и под конец голова моя уже гудела. Хорошо хоть я записала разговор на коммуникатор.
– На сегодня все. Моя лекция стоит у вас только через три дня, там и доложите об изменениях, если таковые будут.
– Хорошо, сэр.
– Свободна.
И я, приложив кулак к груди, вышла.
Идя по коридору, я посмотрела на часы и поняла, где сейчас может находиться моя группа. До тестирования оставалось полчаса, а еще ведь нужно было сообщить приятные новости сослуживцам.
Стоило мне подойти к нужной аудитории, как мои одногруппники выпрямились, приветствуя меня.
Ну да. Я же теперь старше по званию, хоть и номинально. Несмотря на это, было прекрасно видно, как всем неприятен этот факт, за исключением Джима и Киры, наверное.
– У меня для вас хорошие новости!
Все напряглись.
А я недолго думая включила им запись нашего разговора с адмиралом.
Слушали мы в полном молчании, а потом поднялся невообразимый шум, в котором слышались ругательства. Подождав пока схлынет первая волна недовольства, я продолжила:
– У нас есть три дня на то, чтобы хотя бы начать предпринимать первые шаги на пути устранения недостатков.
Самый наглый парень из группы, яркий представитель расы авито, сказал:
– Скорее всего это у нас есть три дня на то, чтобы что-то предпринять. За себя-то ты попросишь, оставшись с ним наедине?
Все замерли, ожидая моей реакции. Студент открыто проявил неуважение к старшему по званию.
Психовать не имело смысла, как и использовать свое новое положение для наказания, но и оставлять это без внимания было нельзя.
– Я не требую к себе обращения на «вы» или какого-то особого отношения, но и проявления неуважения не потерплю. Как твое имя?
Тот, усмехнувшись, ответил:
– Курт Пайк.
– Раз ко мне такое недоверие, то через три дня будешь сам докладывать адмиралу о своих успехах. А если он спросит у тебя о причине моего приказа, ответишь то, что сказал мне сейчас. Я прослежу.
Теперь Пайк выглядел не таким веселым: ему мое решение однозначно не понравилось. Оглянувшись по сторонам, у одногруппников сочувствия он не встретил. Никому не улыбалось топать вместе с ним к Ремарку.
Задумка бунтовщика была понятна. Если бы я сама взялась наказывать, меня бы просто начали травить. Группа не вылезала бы из нарядов, и меня, посчитав плохим руководителем, разжаловали. А вот с куратором не пошутишь, потому что точно известно: смешно будет не тебе.
Пристально все это время наблюдая за окружающими, я поняла, что подстрекателей больше не будет. Не то чтобы они меня приняли, но и открытых провокаций предпринимать не станут. Хоть в этом плюс.
За этими разборками время пролетело незаметно, и вот в начале коридора появились двое гражданских. Один мужчина расы стаков и женщина расы нес, которая ничем от землян не отличалась, кроме набора клыков и когтей у ее представителей.
Подошедшие гуманоиды поздоровались, и мы зашли в помещение, в котором нам предстояло пройти тестирование.
Стак сразу подошел к терминалу и начал что-то вводить, а женщина, подождав, пока мы займем свои места, сказала:
– Меня зовут Кристина Ромеро, а моего коллегу – Натан Него. Мы работаем в Звездной Академии на кафедре психологии. И сегодня должны провести у вас следующие тестирования: психологический тест, вербальный тест, стандартизованные тесты личности, проективные тесты, личностные опросники, тесты деятельности, тест достижений, тест имитации, тест на профессиональную пригодность, тест на интеллект…
Похоже, мы здесь надолго.
Вернувшись вечером с тестирования, я была практически без сил, но вспомнив слова Ремарка: «Я недоволен вашей физической подготовкой, Мельник…», подняла себя с кровати и начала тренироваться.
А завершив все упражнения, я решила не откладывать в долгий ящик то, что хотела сделать, и, пока Кира продолжала занятия, позвонила бабушке, очень мудрой женщине. Она воспитывала меня, пока мама была занята тем, что делала карьеру. Поэтому бабуля, как и папа, для меня авторитет.
На мой вызов она ответила сразу:
– Привет, рыбка! Я рада тебя видеть. Долго же ты не звонила.
– Привет, бабуль. Не до того было. Ты что, сделала новую операцию по омоложению?
– Да, нравится?
Бабуля выглядела как моя ровесница.
– Неплохо. И конечно, опять омолаживала весь организм?
– Естественно. Подправив только шкурку, молодой не станешь, тебе ли этого не знать.
– Еще я знаю, что ты этим слишком злоупотребляешь. Так нельзя: ты сокращаешь себе годы жизни. Подождала бы, когда организм хоть наполовину состарится, и провела бы полное обновление.
Мне очень не нравилось, что бабушка так часто изменяет свой организм. Это рано или поздно скажется на здоровье, и омолодиться она уже не сможет. У всего есть границы.
– Зато я всю свою жизнь проведу молодой, не познав дряхлости. В чем прелесть быть старой клячей?
На это я лишь покачала головой.
– Знаю, что ты не одобряешь того, что я впустую использую запас своего тела на регенерацию, но, с другой стороны, можно умереть и от какой-нибудь неизвестной инфекции.
– Ага. Ты еще скажи, от лишая.
– Всякое бывает. Лучше расскажи о себе. Как поступала, как устроилась.
И я спокойно, не тая, рассказала все, как было. После окончания моего повествования бабуля осмотрела гостиную, в которой я сейчас находилась, и прокомментировала:
– А ты неплохо устроилась, тебе бы еще мужика хорошего найти. Но, думаю, выбор у тебя есть.
– Ба! Ты опять? Только не дави на меня, как мама.
– Не сравнивай меня с этой глупой курицей!
– Поссорились?
– А то! Когда я ей позвонила три дня назад, твой отец все мне рассказал. Я тогда ей все высказала! И тебе надо было.
– Ну, я не могу: это тебе она дочь, а мне ведь мама.
– Ничего, я за тебя все объяснила. Это хорошо еще, что обошлось. А если бы ты глупостей наделала?
– Да ладно тебе. Кто называл меня молодкой с душой старухи?
– Да, ты такая. Данное качество у тебя от матери, и, наверное, это единственное, что ты получила от нее, в остальном – копия отца, с его ослиным упрямством. Тебе бы в своем возрасте о мальчиках думать и по свиданкам бегать. А ты?
– А я поступила в престижнейшее учебное заведение космоса и теперь учусь среди трех тысяч накачанных мужиков. И это только на моем отделении.
– Убедительный довод. Три тыщи накачанных мужиков. Это да.
– Ба!
– Что ба? Ты женщина или кто?
– Сама работаешь спасателем в команде мужчин.
– Поэтому и отхватила себе самого лучшего. Ты посмотри на себя: куда ни глянь – отличный генофонд. Что бы вы с матерью делали, если бы я в свое время не подсуетилась?
– Так, с моей личной жизнью закончили. Мне твоя помощь нужна.
– Было бы с чем заканчивать. Ладно, рассказывай, что у тебя там случилось.
– Меня назначили старшей группы.
Настроение бабушки мгновенно изменилось, и весь опыт прожитых лет тут же появился у нее в глазах. Работая всю свою жизнь с мужчинами, она прекрасно поняла всю бедственность моего положения. И, наверное, единственная могла подсказать, как поступить.
– Что уже произошло?
Я рассказала.
– Да, это первые шаги. Ничего конкретного я тебе советовать не буду. Большая группа, каждый из них уже не мальчик и хороший специалист в своей области. Поэтому к каждому нужен свой подход, и, несмотря на то что ты старше по званию, именно тебе придется его искать. Сейчас трудно просчитать последствия твоего поступка, но будь осторожна и терпелива. Уважение и доверие приходится заслуживать каждому командиру. Да, тебе с этим будет сложнее, но плыви по течению и используй подвернувшиеся возможности.
– Спасибо, ба. Уже поздно, а завтра рано вставать, так что я пойду.
– Давай, родная. Если что, звони.
Послав бабушке воздушный поцелуй, я отключилась и, повернувшись, обнаружила за спиной Киру, вытирающую волосы полотенцем.
– Классная у тебя бабуля.
– Давно подслушиваем?
– Практически с самого начала. А что? Это не для моих ушей?
– Почему? Никакой тайны тут нет. Это у вас с Джимом секреты.
– Это ты про того ракша, с которым переглядывалась?
– Да.
– У тебя с ним что-то есть?
– Нет, мы друзья.
– Когда же вы успели подружиться?
– Ты просто не знаешь ракш.
Кира напряглась.
– Расскажи мне о них.
А я вспомнила, что Джордано ракш.
– Нет, дорогая, сначала ты мне рассказываешь о своих секретах, и только потом я тебе с ними помогу. Только в таком порядке.
– У меня нет…
– Спокойной ночи!
А про Ремарка я бабушке не рассказала…
Звон колокола раздался прямо над ухом ровно в пять. Не ожидая такого пробуждения, я подскочила на постели и начала озираться по сторонам. Напротив меня, на своей кровати, с таким же ошарашенным видом сидела Громова.
– Что это?..
Немного придя в себя, я ответила:
– Наверное, будильник.
После чего, выбравшись из кровати, поплелась в ванную и завтракать.
Конечно, никто из нас не занимался приготовлением пищи, мы использовали уже готовые блюда, которые нужно было только разогреть. Вкус так себе, зато быстро и питательно.
Первым занятием сегодня была физическая подготовка и проходила на том полигоне, где мы сдавали экзамен, только в другом секторе. Сразу вспомнились слова лейтенанта Конора: «Ваше воображение эти сектора будут занимать, если вы поступите сюда на военное отделение». Поступила, блин!
Подойдя ко входу на полигон, мы с Кирой увидели всю нашу группу, сонную и угрюмую. До начала занятия оставалось десять минут. И пока мы стояли, я слушала разговор одногруппников:
– Какие у нас девушки, вот бы одну ночь с ними. Хоть одну ночь.
– Интересно, а меня она найдет привлекательным?
– Размечтался. У этой цыпочки поди есть жених.
– Как думаешь, какой у нее размер груди?
И все в таком роде. Не то чтобы они находили меня привлекательной на самом деле, просто им хотелось меня задеть, обидеть, смутить…
Так как напрямую ко мне никто не обращался, то отвечать или что-то предпринимать смысла не было. Шепотки раздавались то там, то здесь, и все на сто процентов знали, что я их слышу.
Несмотря на то что это жутко меня бесило, отвечать я не стала. Надо выдержать некоторое время, и они, поняв, что с моей стороны реакции на провокации нет, успокоятся.
Ко мне подошел Джим.
– Не обращай внимания.
– Да, Фиса, они же это специально говорят, чтобы подразнить тебя, – поддержала его моя соседка.
Посмотрев на своих утешителей, я представила их друг другу:
– Кира – это Джим. Джим – это Кира.
Оценивающе посмотрев друг на друга, они пожали руки. Знакомство прошло нормально, значит, подружатся. Вот и прекрасно: не хотелось бы проблем еще и с ними.
В этот момент к нам подошел, наверное, самый мелкий парень из всей группы. Но, несмотря на среднее телосложение, не заметить его было невозможно. Невысокий жилистый землянин, с небольшим ирокезом на голове, харизматичный, подвижный, с очень живой, выразительной мимикой. У него любые чувства на лице в гримасе отображались. Мне вообще кажется, что он немного сумасшедший. Остается загадкой то, как он смог получить заключение психиатра.
– А вот и женишок нашелся.
– Не-э, Гриша, не угадал. Я предлагал свою кандидатуру, но она отказалась.
Подходя ближе и вторгаясь в мое личное пространство, одногруппник спросил:
– А как я? Тоже не гожусь?
Оттолкнувшись от стенки, на которую все это время опиралась, я обошла вокруг него и заявила:
– Мелковат. Люблю крупных мужчин.
И посмотрела ему в лицо, ожидая реакции. Ребята рядом рассмеялись.
– У меня много других достоинств. Я могу продемонстрировать.
– Прямо здесь? Давай.
– Детка, такие вещи женщине наедине показывают.
– Тогда я подумаю над твоим предложением.
Гриша улыбнулся. Ему понравилась моя реакция на ситуацию.
– Подумай, подумай, – проговорил он и пошел вперед к ребятам, которые с улыбками взирали на нас. Кто-то с одобрением, кто-то с сарказмом. Но вроде все пока идет неплохо.
Не знаю, было бы продолжение всего этого цирка или нет, но тут в начале коридора появился огромный смуглый ракш, с бритой головой и чертами лица, отдаленно напоминающими индейца. Направилось это чудовище в нашу сторону. Похоже, это преподаватель по физической подготовке. Обнадеживающе.
Открыв нужный нам объект, он пророкотал:
– Заходите.
Осторожно на него косясь, мы ручейком потянулись вовнутрь. А он мученически закатил глаза и, войдя следом за нами, сказал:
– Я командор Питер Саймак. Ваш преподаватель по физической подготовке на ближайшие десять лет.
По нашим лицам было видно, как мы счастливы от данного факта.
После этого он назвал десять фамилий и продолжил:
– У тех, кого я назвал, вечерних тренировок не будет. Старший группы, ко мне.
Глубоко вздохнув, я неохотно приблизилась.
Командор, приподняв бровь, посмотрел на меня, но комментировать не стал.
– Разбейте остальных по подгруппам в десять человек. В одной из них вы будете одиннадцатой.
– Есть, сэр.
Пока Саймак работал с терминалом, что-то настраивая, я начала быстро составлять подгруппы.
Первой я сформировала свою. В нее вошли Кира, Джим, Григорий Лесниченко, Джеймс Смит, молодой ракш совершенно неэмоционального типа, у которого, как мне показалось за вчерашние сутки, совершенно отсутствует фильтр между мозгом и ртом. Землянин Роберт Гит, странный молодой человек, но я пока не разобрала, что в нем не так; землянин Гари Витерман, молчаливый и замкнутый, человек-загадка. Ракш Линари Тинк, всегда какой-то задумчивый и хмурый; стак Бари Гош, этакий парень с гонором, хоть и молчаливый; луниец Ориш Гетерман, тоже очень странный, хотя лунийцы все не от мира сего. И, конечно, Курт Пайк. В общем, я собрала рядом с собой всех, на мой взгляд, проблемных гуманоидов, остальных распределила по списку.
Когда командор отошел от терминала, его уже ждала я.
– Сделали?
– Да, сэр.
– Вот и прекрасно. Ну-ка, дайте посмотреть.
Пробежав мой список глазами, он пробормотал:
– Как Ремарку удается всегда угадывать?
Посмотрев на группу, преподаватель объявил:
– Ну что, принцессы, тренировку я для вас составил. Начнем?
Мне было понятно одно: наш преподаватель по физической подготовке настоящий садист! Его программа тренировки состояла в общем-то из обычных упражнений, но их порядок и интенсивность просто убивали. В первый час тренировки я думала, что мне плохо, во второй час поняла, что раньше плохо не было, а плохо стало сейчас. Когда пошел третий час интенсивных занятий, я умирала, а к концу четвертого – еле могла передвигать ногами. В глазах моей группы даже появилась жалость, так ужасно я сейчас выглядела.
Но вот настал момент, когда я услышала:
– Ну что, никчемные, ваша утренняя разминка закончена.
Ра-ра-ра-зми-нка… С выпученными глазами я упала на пол.
– Мельник, что это вы делаете на полу? Сдались и решили идти писать заявление на отчисление?
– Нет, сэр. Я отдыхаю.
– Что значит отдыхаете? У вас следующая лекция через пятнадцать минут, а она отдыхает. Все, пришли в себя и потопали отсюда.
Еле-еле поднявшись, мне пришлось идти учиться дальше. За спиной слышались смешки ребят, но сейчас было уже все равно. Пусть себе зубоскалят. По бокам от меня шли Кира и Джим в гораздо лучшем состоянии, нежели я. Все-таки базовая подготовка многое значит.
Следующая лекция была о космосе и считалась общей. Читал нам ее адмирал Тиберий Джордано Ли.
В аудиторию мы все зашли как стадо инвалидов и понуро попадали по своим местам. Преподаватель нас уже ждал и смотрел с какой-то снисходительной усмешкой.
В отношении Киры меня мучили смутные подозрения, поэтому, склонив голову на стол в сильной усталости, я тем не менее из-под полуприкрытых ресниц наблюдала за адмиралом и соседкой. И увиденное только лишний раз доказало мне, что я была права в своих подозрениях. Они если и не были знакомы лично, то знают друг о друге довольно много. Хотя, может, мне показалось?
Взглянув на Джима, поняла, что нет, не показалось.
В этот момент раздался звон колокола, который возвещал о том, что лекция началась.
– Приветствую вас, студенты. Как меня зовут, думаю, все прочитали в расписании, и снова представляться нет смысла. Скажу только, что я служу на Звездном флоте в звании адмирала и в этом году буду вести у вас общий предмет по космосу. В мои лекции входит много составляющих, и начнем мы с рас.
У Джордано был очень приятный голос, с хрипотцой. И вообще адмирал производил впечатление незаурядного мужчины. Очень высокий и грациозный, несмотря на крупное телосложение, с исключительно правильными чертами и пропорциями лица. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы, золотисто-карие глаза. Немного смуглый, со слегка вьющимися черными, как и у всех ракш, волосами. В его красоте явно было что-то дьявольское, что, несомненно, делало нашего лектора очень притягательным для женщин. И их вряд ли оттолкнут отчетливо проглядывающие во взгляде такого мужчины холод и цинизм.
– Как вы все знаете, во всем изученном на данный момент космосе есть всего двадцать четыре разумные расы, из которых только пятнадцать можно отнести к гуманоидам. Среди них лишь у десяти схожие менталитет, мораль и система ценностей.
Ничего нового для меня пока не сообщалось, поэтому я из-под ресниц продолжила наблюдать за Джордано. И в нем, несмотря на уверенную манеру ведения урока, чувствовалось какое-то скрытое напряжение.
– Про физиологию я рассказывать не буду, об этом вас просветят на лекциях по медицине. Моя задача сообщить только общую информацию и данные статистики.
Кира тоже была напряжена, но в ней еще чувствовался и страх. Чего, интересно, мы боимся?
– Несмотря на то что за столько лет все расы в нашем обществе перемешались, тем не менее отличительные доминантные факторы остались. Начнем с авито. Они имеют зрачок и радужку черного цвета, хороший тонус мышц и высокую плотность костей. Психологические характеристики приближены к ракшам, предположительно из-за общих корней. Но у них отсутствует привязчивость, поэтому представители этой расы отличаются большей дружелюбностью и открытостью. Работают во всех отраслях Союза.
Тут мое внимание полностью переключилось на лекцию. Об авито я знала намного меньше, чем о ракшах, а обучаться прямой медицине здесь буду по всем трем направлениям. Так что пригодится любая информация.
– Ракши отличаются черными волосами, высоким ростом и хорошим тонусом мышц, что обеспечивает прекрасное, стройное телосложение. Они быстры, порывисты, способны отдаваться делу со всей страстностью. Способны преодолевать значительные трудности. В то же время неуравновешенны, склонны к бурным эмоциональным вспышкам и резким сменам настроения. Отличаются сильными, быстро возникающими чувствами, ярко отражающимися в речи, жестах и мимике. Характеризуются высоким уровнем психической активности, энергичностью действий, резкостью, замкнутостью, стремительностью, силой движений и их быстрым темпом. Представитель этой расы вспыльчив, нетерпелив, подвержен эмоциональным срывам, иногда бывает агрессивным и воспитывается по кодексу чести и своду правил. Еще эта раса имеет две особенности – эмоциональную привязчивость и касту. Последняя представляет собой татуировку на теле, отражающую способности своего носителя. Ее цвет определяется кланом, к которому принадлежит ракш, а рисунок и его место расположения – достижениями и склонностями. Из-за другой своей особенности представитель этой расы обязательно должен контролировать свои необузданные эмоции, иначе неизбежно будет очень сильно привязываться к людям, с которыми он часто общается и которые вызывают у него сильные эмоциональные реакции. Очень, очень сильно привязываться. В связи с этим у каждой особи есть градация людей по внутреннему, среднему и внешнему кругу. Работают в основном в военной или в научной отраслях Союза.
Мои любимцы! Хотя, как показывает практика, их лучше лечить, чем с ними общаться.
Нугары – это гуманоиды небольшого роста, коренастого телосложения, с черной кожей и слегка раскосыми глазами, зрачок которых имеет вытянутую форму. Психологически они характеризуются высокой психоаналитической активностью. Также энергичностью, работоспособностью, быстротой и живостью движений, разнообразием и богатством мимики, быстрым темпом речи. Представители этой расы стремятся к частой смене впечатлений, легко и быстро отзываются на окружающие события, общительны, хорошо приспосабливаются к новым условиям и быстро сходятся с людьми. Эмоции у них преимущественно положительные, быстро возникают и быстро сменяются. Им свойственна выразительность, но иногда и непостоянство. При неблагоприятных условиях и отрицательных воспитательных влияниях эта подвижность может вылиться в отсутствие сосредоточенности, неоправданную поспешность поступков и поверхностность. Работают во всех отраслях Союза.
Тут Джордано ненадолго замолк и прошелся вдоль ряда. В это время Кира сделалась просто каменной. Прикоснувшись к ней, я не удостоилась даже поворота головы.
– Руры – это гуманоиды, характеризующиеся низким уровнем психической активности, медлительностью, невыразительностью мимики, выдержкой, иногда вялостью, безучастностью к окружающим, ленью. Они с трудом переключаются с одного вида деятельности на другой и приспосабливаются к новой обстановке. У них преобладает спокойное, ровное настроение, новые формы поведения вырабатываются медленно и долго сохраняются. Редко выходят из себя, не склонны к аффектам. При неблагоприятных условиях у руров может развиться вялость, бедность эмоций и склонность к выполнению однообразных привычных действий. Имеют сильную, уравновешенную, инертную нервную систему. Внешне совсем не отличаются от землян, за исключением глазокожного альбинизма, который является характерной чертой этой расы. Рост среднестатистической особи не превышает ста семидесяти пяти сантиметров. Они обладают худощавым телосложением и низким тонусом мышц. В связи с вышеперечисленным, руры не могут быть задействованы в профессиях, обучение которым требует высоких физических нагрузок. Поэтому работают в большинстве своем в гуманитарных отраслях Союза.
В этот момент преподаватель оторвал взгляд от пола и, посмотрев в нашу сторону, продолжил:
– Стаки характеризуются медлительностью, невыразительностью мимики, выдержкой, безучастностью к окружающим, но при этом в определенные моменты склонны к бурным эмоциональным вспышкам и страстности. Не стоит их провоцировать. Они считают эмоциональные реакции слабостью гуманоида, поэтому проявление чувств им вообще не свойственно, что совершенно не мешает добиваться высоких результатов на работе во всех отраслях Союза. Хотя по статистике представители данной расы чаще останавливают свой выбор на военной, правовой и химической отраслях. В плане внешности они сильно выделяются среди всех остальных рас: высокие, худые, гибкие, с черными глазами без белков, красной кожей и подвижным хвостом.
Только выдав новую порцию информации, адмирал отвел взгляд. Мне показалось или Кира облегченно выдохнула?
– Нес. Чистокровные представители этой расы легкоранимы, неэнергичны, ненастойчивы, необщительны, отличаются замедленностью движений, сдержанностью моторики и речи, часто уходят в себя, замыкаются, уединяются. Также обладают высокой эмоциональной чувствительностью, глубиной и устойчивостью эмоций при любом внешнем выражении. Склонны глубоко переживать даже незначительные неудачи, имеют низкий уровень психической активности и внешне вяло реагируют на окружающие факторы. Они обладают повышенным интуитивным восприятием отношения к себе окружающих людей. При неблагоприятных условиях у них может развиться повышенная эмоциональная ранимость, замкнутость, отчужденность. Внешне похожи на авито, но имеют цветную радужку, клыки и когти. Работают во всех отраслях Союза.
Вот об этой расе я практически ничего не знала, но мне скоро представится возможность расширить свое образование. Трое нес учатся со мной в группе.
– Лунийцы. Данные гуманоиды медлительны, спокойны, неторопливы, уравновешенны. В деятельности проявляют основательность, продуманность, упорство. В меру общительны. Но, несмотря на эти качества, лунийцы очень эксцентричны. Они имеют множество традиций, которые в основном определяют их воспитание и поведение в обществе. Представители этой расы больше всего имеют внешнее сходство с землянами и отличаются только излишней жесткостью и кудрявостью волос, которые могут быть подвижны согласно настроению обладателя. Работают во всех областях Союза.
На мой взгляд, самая загадочная раса из всех.
– Шаки. Представители этой расы привыкли быть в центре внимания. Им свойственно открыто высказывать свое мнение о людях. Они не скрывают своих эмоций и чувств, легко и с удовольствием идут на конфликт, даже если потом страдают из-за этого. Шаки хорошо знают свои достоинства и недостатки, поэтому понимают, как преподнести их окружающим. Благодаря этому они часто с достоинством выходят из самых неоднозначных ситуаций. Их недостаток в том, что сложно угадать, как они поведут себя в следующую минуту, ведь любая мелочь влияет на их душевное состояние, а настроение в течение дня может несколько раз меняться на противоположное. Представители этой расы достаточно жесткие и бескомпромиссные люди, которые тяжело прощают нанесенные им обиды. Кроме того, они очень ревнивы и обладают нестабильным темпераментом. Внешне мало чем отличаются от землян, но имеют раздвоенный язык и чешуйки на шее под цвет кожи. Работают в финансовой, военной и правоохранительной отраслях.
Очень нестабильные личности, если чистокровные, конечно.
Торган – мятущиеся, сложные натуры. Они сильные, эгоистичные, решительные люди, для которых динамика и скорость жизни являются приоритетом. Обладают болезненной чувствительностью, мнительностью, непоследовательностью. Имеют неуравновешенный характер. Им необходимо всегда оставаться в курсе событий, получать новые знания, перерабатывать их, осознавать, адаптировать и доносить до окружающих – именно поэтому представители данной расы предпочитают публичные профессии и являются людьми искусства. Другое направление деятельности будет для них скорее исключением из общего правила. Внешне они ничем не отличаются от стаков, только глаза как у землян. И, кроме того, укус торган ядовит.
Не смертельно, правда, но проблем медикам приносят много. Яд очень трудно выводится из организма.
Земляне – гуманоиды, имеющие цвет кожи от коричневого до белого, хороший тонус мышц, необыкновенную выносливость и непревзойденное умение приспосабливаться и адаптироваться. Психологически характеристику им затруднительно дать, так как в эмоциональном и умственном плане они отличаются инертностью, непостоянностью и непредсказуемостью. Единственная раса из всех, имеющая возможность переносить вирусы, не болея ими. Работают во всех отраслях Союза.
Остановившись около своего стола, Джордано повернулся к нам и облокотился на него.
– Все, что я здесь рассказал, относится к чистокровным представителям, то есть к гуманоидам, у которых три поколения подряд в предках были представителями одной и той же расы. Данное чудо сейчас трудно встретить, но помните про одно правило генетики. Физиологически человек может пойти только в одного из родителей, и от второго ему достанется лишь десять процентов генофонда. С эмоциональным планом все сложнее: тут уж как получится. Про оставшиеся четырнадцать рас вы подготовите мне развернутый доклад, где приведете все необходимые, с вашей точки зрения, сведения. Эта работа повлияет на балл при сдаче данного предмета. На этом с расами я заканчиваю. И мы начинаем обсуждать вопрос о планетах. Какими они бывают, и что там может вас ожидать…
С двухчасовой лекции мы втроем вышли в молчании, а Кира вообще ушла в себя и ни на что не реагировала. Следующим предметом в нашем расписании была этика.
Чувствую, именно она станет для меня испытанием на протяжении всего обучения. Прозвенел колокол, и в аудиторию вошла преподавательница. Женщина расы руров с пепельными волосами длиной по пояс, узким лицом и отсутствующим взглядом.
– Добрый день, студенты. Меня зовут Нина Рико, и я буду вести у вас этику. На моих лекциях вы узнаете о том, что есть правильно и как подобает себя вести. Также и в военной области. Сегодня мы поговорим…
Такой нудятины я в жизни своей не слышала. Но, несмотря на монотонный и скрипучий голос, Рико свое дело знала и за стандартные три часа впихнула нам столько информации, что у меня одна из ячеек памяти на коммуникаторе заполнилась.
Так что пока шла лекция, я переделала все дела и написала доклад для Джордано. Все это время у меня работало устройство записи. Учить-то все равно придется.
На следующий предмет мы отправились в сонном молчании, которое наверняка долго у нас не продлится, потому как у каждого он был свой – тот, по которому ты отстающий. У меня – это физическая подготовка.
И, придя на полигон, я услышала:
– Ну что, принцессы, разомнемся перед сном?!
Вечером, вернувшись с последнего занятия, где Саймак дожал из меня все, что не смог утром, я увидела соседку, которая лежала на своем спартанском ложе и учила медицину. Вид у нее был совершенно измученный.
Обменявшись с Кирой сочувствующими взглядами, я быстро побежала в душ. Сейчас с минуты на минуту придет Джим, а мне еще нужно позвонить Женьке.
Вызов подруга приняла практически сразу, но, увидев меня, поджала губы и сложила руки на груди.
– Обиделась? – сразу определила я.
– А ты чего-то еще ждала? У тебя совесть есть? Я здесь скучаю, а она не удосуживается даже позвонить!
– Женя, у меня последние дни были просто кошмар, от которого я никак не могу прийти в себя. А расписание нам выдали такое, что в туалет сходить некогда, и домашние задания очень приличные!
Пристально на меня посмотрев, побратима сменила гнев на милость.
– Рассказывай.
И я уже в который раз пересказала все, что происходило со мной за эти дни.
– Да, весело у тебя. Зато ты в окружении мужчин.
– Ага. Такое счастье, такое счастье…
– Не язви. У меня тоже учеба не сахар. С твоей, конечно, не сравнится, зато и накачанного бонуса нет. Ты одна в боксе живешь?
– Нет, у меня соседка.
Выражение лица подруги сразу изменилось: на нем начала проглядывать ревность.
– Уже подружились?
– Дорогая, не переживай. Ты же моя побратима, и другой у меня нет.
– Хочется надеяться.
– А вот у тебя может появиться.
– Нет, Фиса, здесь не с кем общаться, да и некогда.
Внезапно Женя улыбнулась и взглянула за мое плечо, из-за которого раздалось:
– Какая принцесса! Привет. Ты меня не знаешь, но я приметил тебя еще на мероприятии Звездной Академии, но Феоктиста отказалась нас знакомить.
Евгения вопросительно посмотрела на меня.
– Нет, я не имею на него виды. Но у этого жука имеется много секретов, и, пока они не станут мне известны, знакомить вас не буду.
Побратима закатила глаза и ответила:
– Разбирайся сама, но не будь с ним строга: он милашка, и мне нравится.
– Хорошо. Я на днях наберу тебе.
– А я могу сама тебе позвонить?
– Нет. Академия пропускает только исходящий сигнал. Извини.
– Говорила тебе, что идешь в какую-то тюрьму, но ты меня не послушалась.
– Если бы тюрьмы давали престижный диплом о космическом образовании, я бы давно отсидела срок. Там однозначно лучше, чем здесь.
И, послав засмеявшейся побратиме воздушный поцелуй, я отключилась.
Повернувшись, я увидела, что на меня смотрят.
– Это моя побратима. Евгения Ниренко.
– Мы уже поняли. Надеюсь, не нужно опасаться, что мне попытаются подправить лицо из-за того, что я твоя соседка?
– Подправить лицо? Нет, она не пластический хирург, она прекрасный психолог-криминалист, и ей проще найти способ совсем убрать человека.
– Ты меня успокоила, – проговорила Кира, хмуро посмотрев на меня.
– А я вот все никак не могу успокоиться. Дай мне ее координаты, – начал Джим.
– Зачем?
– Она мне понравилась, поэтому я хочу за ней приударить.
Внимательно посмотрев на друга, я заметила за его шутливой манерой общаться неприкрытую заинтересованность. Ого, для ракша это серьезно.
– Хоти дальше.
– Ты что, нас не познакомишь?!
– Ты слышал, что я сказала ей по поводу тебя? Это было совершенно серьезно. Прежде чем сводить вас, я должна быть уверена, что у тебя в какой-нибудь галактике нет троих детей.
– Что?! Ты знаешь, что, для того чтобы поступить в Звездную Академию, гуманоид должен быть неженатым или не замужем, не иметь детей, не быть беременным и не выплачивать алименты. Должен иметь прекрасные рекомендации и не привлекаться. Да здесь кругом бегают фантастические мужчины с идеальной жизнью и внешностью.
– Не гони пургу! Тоже мне фантастический мужчина. С вами такие проблемы! За вашей идеальной завесой скрываются свои тараканчики. И пока я не узнаю твои, про Женьку забудь.
– Пока? Ты очень самоуверенна.
– Я долгое время практиковала в прямой медицине вместе со своими преподавателями, пока училась в колледже. Мой дедушка преподавал. Я знаю многие приемчики обучения. Сейчас адмиралы только присматриваются к нам, но скоро с их помощью все вскроется. Ты же помнишь, что я старший группы? Но прикрывать вас и помогать не стану.
Конечно, мне пришлось немного слукавить. Я бы защищала их в меру своих возможностей, но если они мне сейчас все не расскажут, то только наравне с группой.
– Что так? – спросила Кира.
Посмотрев ей прямо в глаза, я ответила:
– Почему я должна рисковать своей шкурой ради вас? Один называет себя моим другом, но открывать свои тайны не спешит. Ракши так не дружат! Другая ждет того, чтобы я ее прикрывала от случая к случаю, но тоже не откровенничает. Хотите понимания и моей дружбы – рассказывайте!
– Фиса, все не так просто, – возразила моя соседка.
– Я понимаю, что лезу не в свое дело, но и не претендую на то, чтобы заглядывать в чью-то душу. Я хочу знать факты, ну и все, что вы мне помимо них откроете.
Так любопытно! Словами не передать. Чем бы еще таким надавить на них?
Но этого не потребовалось. Кира с Джимом переглянулись и кивнули одновременно.
– И чью же историю тебе не терпится узнать первой? – поинтересовалась моя соседка.
– Твою. Что у тебя с Джордано? – спросила я.
– Ничего, – последовал ответ.
– Да ладно тебе! Только ленивый не заметил, как вы относитесь друг к другу. Ты его боишься, а его от тебя откровенно передергивает, – воскликнул Джим.
– Еще бы его не передергивало! Я прямая угроза его свободе! – пробурчала Кира.
– Рассказывай! – рыкнула я.
Устало покосившись на меня, Кира откинулась в кресле и начала свое повествование:
– Семьи Громовых и Джордано очень богаты, имеют различный бизнес в разных секторах космоса. Но вот несколько лет назад в новом открытом космическом пространстве моей семьей была совершена покупка половины планеты, богатой износостойким гранитом. На всю просто денег не хватило. Вторую половину купила семья нашего адмирала. Спустя какое-то время разработки пересеклись, и семьи начали переговоры, итогом которых стал договор о нашей свадьбе.
– Ты выходишь замуж за Джордано? – поинтересовалась я.
– Нет! Не знаю, как его, но меня эта договоренность в восторг не привела. Оставалась только одна проблема: мой отец мог оказать на меня давление, склонив к неприятному решению. Поэтому я сбежала и поступила в Звездную Академию. Несмотря на влияние моей семьи и их связи, это учреждение им не по зубам. Теперь мне просто жизненно важно ее окончить.
– Но так сейчас не делается. Заставить выйти замуж… Это же бред! – Я изумленно посмотрела на нее.
– Фиса, это было, есть и будет. Вопрос только в том, как часто?! – воскликнула моя соседка.
– Вот, значит, почему нашего мужественного адмирала так передергивает от тебя, – задумчиво произнес Джим. – Как ракш могу дать тебе совет. Не вызывай в нем сильных эмоций – результаты тебе не понравятся. Ты и так в зоне риска его привязанностей.
– Что?! Почему?! – воскликнула Кира.
Джим повернулся ко мне.
– Да, лучше это объяснить мне, – ответила я другу и, уже обращаясь к соседке, сказала: – Понимаешь, в медицине привязчивость ракш делится на стадии. Первая стадия – это когда человек вызывает в них сильные эмоции. Подсев на них, ему уже трудно остановиться в этом плане. Вторая стадия – когда человек провоцирует его на действия, часто порывистые и необдуманные. Если на первой стадии ракш еще может переломить себя и снова уйти в свою раковину, то, после того как чувства им полностью завладеют, пути назад уже нет. На третьей стадии они полностью замыкаются на человеке.
– Интересно. Нет, многое из того, что ты сейчас сказала, было мне известно, но не настолько детально, – озадаченно пробормотала девушка.
– Смотри. Джим прав – тебе нужно быть осторожней, – проговорила я.
– Я знаю и пока буду плыть по течению, может, все и обойдется, – кивнула Кира.
– Я одного не понимаю. Почему, родившись в богатой семье, Джордано пошел на Звездный флот? И почему он так волнуется? Неужели семья имеет на него большое влияние? – спросила я у одногруппников.
Кира пожала плечами, а Джим заерзал в кресле.
– Мне кажется, кто-то знает ответы на наши вопросы, – сказала моя соседка.
Мы одновременно повернулись к единственному мужчине в этой комнате.
– Давай, твоя очередь, – склонив голову к плечу, я с любопытством посмотрела на него.
На это заявление наш одногруппник криво улыбнулся и ответил:
– У меня все просто. Мой старший брат – адмирал и глава безопасности соседнего сектора. Наш отец тоже адмирал, только он глава разведки одного из дальних секторов и занимает этот пост не один десяток лет. Нужно ли мне объяснять, что, несмотря на то что дома родные старались не говорить о работе, я все равно нахватался разной информации. Поэтому могу сказать, что Джордано боится публичного скандала.
– Ты хочешь сказать, что для него настолько важно мнение окружающих? – удивилась Громова.
– Для него важна его должность. Если ты устроишь грандиозный скандал в суде плюс связи твоей семьи, то это может плохо сказаться на его карьере, – ответил Джим.
– Ты же говорил, что на Звездный флот повлиять нельзя. – Это произнесла уже я.
– Нет, нельзя. Но бросить невесту – недостойный поступок, и тяжело предсказать, как он может сказаться на карьере.
– Ладно, с этим понятно. Но почему ты так скрывал, что твои отец и брат адмиралы? – удивилась я.
– Не то чтобы я это скрывал. Но родственники, пока я учился в колледже, постоянно оказывали влияние на мою карьеру и жизнь. Плюс отец, глава разведки сектора, где располагается вторая из трех Звездных Академий. Поэтому семья хотела, чтобы я учился там и папа за мной присматривал бы. Распределение после окончания тоже было бы под его контролем. Но я взбунтовался и поступил сюда. Временно им до меня не добраться. По крайней мере до окончания, а там я что-нибудь придумаю.
– Я думала, это у меня с мамой проблемы. По сравнению с вами мои трудности с родными – просто праздник, – пораженно произнесла я, посмотрев на них.
Собеседники заулыбались.
– Ну что, Кира? У нас теперь есть путеводитель по мужскому коллективу и миру военных, – улыбнувшись, сказала я.
– А координаты побратимы теперь дашь? – с надеждой посмотрел на меня Джим.
– Вы посмотрите! Время позднее. Тебе пора! – увильнула я от ответа.
– Ты обещала! – обиженно воскликнул одногруппник.
– Поговорим позже. Спать хочется ужасно! – И я зевнула, прикрыв рот ладонью, а другой продолжая его выталкивать.
Закрыв дверь, я подумала, что появился тонкий лучик в конце тоннеля!
На следующий день ничто не предвещало беды, и интуиция моя молчала. Не знаю, может, это утренняя тренировка сбила ее с пути истинного, но, заползая на вторую лекцию, которую у нас вел Ремарк, я была спокойна как слон, хоть и полупридушенный физическими нагрузками.
Подойдя к аудитории, я увидела только половину группы, толпившуюся в коридоре. Посмотрев на них и заглянув внутрь помещения, я услышала:
– Старший группы, доклад.
Вот гадство!
– Пайк!
Скривившись, вперед вышел провинившийся.
– Ты помнишь?
– Да, мэм!
– Вот и отлично, тогда пошли.
Едва только я зашла внутрь, как сразу поняла: адмирал не в духе. Значит, ничего хорошего ждать не приходится.
– Что здесь делает Пайк?
– О своих успехах он будет докладывать сам, сэр.
– Объяснитесь.
Я повернулась к одногруппнику, а тот, вытянувшись, с явной неохотой произнес:
– Я выказал недоверие к старшему группы и на основании этого получил приказ доложить об успехах самому.
– На основании чего было выказано недоверие и в какой форме?
– На основании личной антипатии.
И, на мгновение замолчав, с трудом продолжил:
– Я предположил, что… Она воспользуется тем, что принадлежит к женскому полу и попытается оказать на вас влияние при помощи интимной связи.
Когда он это произнес, я посмотрела на Ремарка, но по его лицу было сложно понять, как он отнесся к этой информации.
– Мельник, вы хотите подать рапорт по этому поводу?
Вот это да! Не знала, что все настолько серьезно. Если я подам жалобу, то минимум, что грозит Пайку, это занесение в личное дело, а максимум – исключение.
Взглянув на одногруппника, увидела, что он весь белый.
– Нет, сэр.
– Смотрите, это ваше решение. С моей стороны будет лишь приказ на три наряда на уборку в нашем тамлимгском серпентарии.
Фу! Тамлимгские змеи много гадят и отвратительно воняют. Мне кажется, гуманнее было бы его отчислить.
– Отбывать наказание будете в выходные дни.
Как только вопрос был решен, адмирал выслушал наши доклады и, пригласив всю остальную группу садиться, начал лекцию.
– Приветствую студентов первого года обучения. Как вы уже узнали из расписания, данная лекция называется «Техническое оснащение». По этому предмету наша работа будет проходить следующим образом. Я читаю лекцию и объясняю принцип работы какого-то узла машины, а на следующем практическом занятии вы будете закреплять полученные знания практикой.
Будем ковыряться в машинах? Не хочу! Моя работа заключается в ремонте органов гуманоидов, а не машин!
Внешне я никак не проявила своего возмущения, но, несмотря на это, услышала:
– Кто-то может предположить, что это не относится к вашей специализации. Но не стоит забывать, что Звездная Академия готовит универсальных специалистов, готовых справиться с любой ситуацией. Возьмем, например, Мельник. Она врач, и с ней может приключиться такая ситуация. Мужчина ранен, и его нужно доставить на крейсер для оказания серьезной медицинской помощи. Под рукой ничего, чтобы помочь. Шаттл сломан. И вот наш универсальный специалист, разбираясь хотя бы на среднем уровне в машине, может исправить поломку и доставить пострадавшего куда надо. В итоге боевой товарищ спасен, а студент Мельник герой!
Железяка! Коз…
– Поэтому с этой распространенной машины мы и начнем. Шаттл состоит из…
Бывает, что командиры гады, но этот побил все рекорды!
К тому моменту как лекция закончилась, моя голова шла кругом, а я обогатилась еще несколькими примерами, как и где могу применить полученные знания. Вот только во мне зрела уверенность, что применять их придется лишь в мастерских Звездной Академии.
– На этом все. Следующая лекция тоже моя, поэтому вам пора отправляться в биолаборатории. Но не входите, ждите около бокса. Свободны! Мельник, останьтесь.
Все ребята, несмотря на их неоднозначное мнение обо мне, выходя, бросали на меня сочувствующие взгляды.
– Студентка, подойдите.
Я приблизилась.
– Только что вам на коммуникатор пришел файл со списком предметов и преподавателями. Ознакомьтесь и сообщите информацию группе. Сегодня вечером я свяжусь с вами. И если какие-то вопросы будут, я на них отвечу.
Лицо у адмирала было каменное, и злить его еще больше мне не хотелось. Только середина дня, а у кого-то что-то уже случилось.
– Да, сэр.
– Если все понятно, можете идти.
Развернувшись и направившись к выходу, я скорчила рожу, передразнивая настроение куратора. И как раз во время самой жуткой гримасы в дверном проеме появился Рассел Гер. Увидев меня, он застыл, приподняв брови в удивлении.
Я же, стушевавшись и перетрусив, поприветствовала старшего по званию и выбежала вон. Боже, как я попала! Что он теперь обо мне подумает? И что из того, что подумает, расскажет своему коллеге?
Около нужной мне лаборатории, не доходя до столпившихся рядом с боксом одногруппников, я решила ознакомиться с содержимым сброшенного Ремарком файла, да так и застыла как вкопанная в нескольких метрах от подвластных мне студентов. Те, покосившись на мою перекошенную физиономию, подошли ко мне и по очереди посмотрели на то, что вывело меня из душевного равновесия.
Увидев список предметов с фамилиями лекторов, все застонали.
Техническое оснащение – Наран Ремарк
Этика – Нина Рико
Тактика – Питер Саймак
Программирование – Тиберий Джордано Ли
Биофлора – Наран Ремарк
Вооружение – Рассел Гер
Химия – Наран Ремарк
Астрономия – Рассел Гер
Практика по предмету – Юрий Козеро
Аэрокосмическая техника – Наран Ремарк
Общий о космосе – Тиберий Джордано Ли
Медицина – Юрий Козеро
Физические навыки – Питер Саймак
Подняв глаза на приунывших ребят, я сказала:
– Вопросы есть? Я сегодня вечером буду общаться с Великим и Ужасным. Так что если кого-то что-то интересует, самое время составить список.
Мрачно на меня посмотрев, группа начала генерировать вопросы.
К тому моменту как адмирал соизволил к нам присоединиться, прошло уже минут пять от лекции. Открыв нужную лабораторию, он пропустил нас внутрь.
А там было на что посмотреть. Огромное пространство, разделенное на сектора оргстеклом большой плотности, где находились самые разнообразные растения. От возносящихся к высоким потолкам деревьев до цветов, высаженных в высоких гранитных ящиках. Великолепие камня, стекла и флоры заставляло глаза разбегаться.
– Проходите внутрь на центральную площадку, там я раздам вам задания.
– А?.. – непроизвольно вырвалось у меня.
Адмирал тут же повернулся и, внимательно посмотрев на меня, спросил:
– Вы что-то хотели спросить?
Первой моей реакцией был испуг, а потом я подумала: «Какого черта! Я старший группы, и на мне лежит ответственность за ее успех. Не бывает плохих команд – бывают плохие командиры. А значит, мне нужно взять себя в руки и стать такой же Железякой, как Ремарк».
– Да, сэр.
– Ну?
– Разве у нас не должно быть лекции, сэр?
– Это она и есть. Вам будут выдаваться знания по мере освоения отсеков лаборатории и видов растений. Относительно опасных я буду давать задания для самостоятельного выполнения перед лекцией. А уж если кто-то не озаботится подготовиться и ему случайно откусят руку или что-нибудь еще – будет сам виноват. К тому же в группе есть врач второй категории. Не многим так повезло, как им, так что…
Лучше б не спрашивала. Как носом в каку ткнули.
– Насколько усвоены полученные вами знания, станете показывать, ухаживая за растениями.
Ребят перекосило. Лучшие разведчики, спецназовцы и другие представители спецподразделений Союза будут работать садовниками. Не радостно! Да и я цветы не очень любила.
– Простите, сэр, а что за растения здесь находятся?
Адмирал повернулся и обвел взглядом нашу группу.
– Поясню сразу. В Звездной Академии вы будете изучать предметы, необходимые для вашей работы и вашего выживания. Поэтому если вы рассчитывали здесь цветочки нюхать, то спешу вас разочаровать. В этом секторе теплицы находятся самые безобидные растения во всей Академии. Но одни из самых опасных в космосе. После того как вы освоите этот сектор, перейдете к следующему. А когда завершите курс ботаники, начнется зоология, вирусы и многое другое. Теперь счастливы?
Ребята, может, и приободрились, но вот меня совсем не прельщала мысль об общении с какой-нибудь плотоядной лианой.
Очнувшись от раздумий, я заметила, что адмирал внимательно на меня смотрит.
– Сегодня на уроке мы войдем в теплицу с амиротрепусемсу. Это растение относится к семейству лиан, оно хищное и подвижное. С ним нужно быть осторожным, но, с другой стороны, в группе – врач-практик. Ваша задача покормить их, напоить и убрать за ними.
Они еще и гадят?!
– Инструкция по уходу уже должна быть у вас. Начали!
Я посмотрела файлы в коммуникаторе и действительно увидела инструкцию.
– Что стоим, Мельник? Ноги в руки и – к лиане.
Мрачно взглянув на своего командира, я отправилась по указанному адресу.
В теплице было душно, и царил небольшой полумрак. Значит, в таких условиях на родной планете живет это… это… этот биологический образец. Посмотрев по сторонам, я аккуратно начала подходить к одному из свободных экземпляров. Рядом со мной подбирался к своему растению Григорий Лесниченко.
Посмотрев на меня и подмигнув, он высказался:
– Не бойся, Феоктиста. Если что, я тебя спасу.
Посмотрев на предполагаемого спасителя, я ответила:
– Ты меня так ободрил! – И принялась за свое задание.
Сначала все шло неплохо. Попоив это нечто трехметрового роста, я начала его кормить, закапывая в землю что-то непонятное, отдаленно напоминающее картон. После чего это амиротрепусемсу всасывало свою еду внутрь. Все это время я боролась со своим страхом, который нашептывал мне, что оно вместо закопанного картона засосет внутрь и мои пальцы.
– Очень неплохо, – раздалось над моим ухом.
Вскрикнув, я подскочила на месте и развернулась.
– Нервы, Мельник? Ну, так нельзя, надо с собой бороться.
Я лишь передернула плечами – так мне было не по себе рядом с ним. Адмирал же еще пристальнее на меня посмотрел и подошел ближе. Расстояние между нами стало неприличным. Я отступила назад. Он чуть сощурился и, слегка улыбнувшись, отошел прочь.
– Скажи, Феоктиста, а ты не была знакома с адмиралом еще до поступления сюда? – вопрос Григория раздался неожиданно.
Повернувшись в его сторону, я увидела, что Ремарк отошел в дальний конец теплицы, а все рядом находящиеся мужчины смотрят в мою сторону.
– Ты тоже считаешь, что между нами что-то есть?
– Нет. Ракши не заводят отношений, если не считают их серьезными или покупают любовь. Но если у них все-таки появилась связь, то они по-другому относятся к своей подруге. Но куратор относится к тебе не так, как ко всем, и это очень странно.
Посмотрев прямо в глаза Грише, я ответила:
– Мы с Ремарком не были знакомы.
После чего с вызовом посмотрела на окружающих. И они поверили.
Но правда дорого далась нам всем.
Из-за того что мы ненадолго отвлеклись, коварные растения воспользовались моментом и решили закусить нами. Первым пострадал Лесниченко. Его лиана обмотала свой стебель вокруг его шеи и начала ее сжимать. Остальных укусили зубы на конце стебля, куда дотянулись. Крик поднялся громкий, а я лихорадочно пыталась отодрать вредное растение от своей ноги. Наконец, отцепив челюсти, мне пришлось стукнуть по стеблю садовыми ножницами, чтобы он уполз обратно.
Эта пакость боится холода! Взяв нагнетатель, генерирующий холод, я подбежала к Грише и попыталась заморозить душившее его растение. Через пару секунд практически потерявший сознание мужчина рухнул на пол.
Я тут же сбегала в начало лаборатории и, прихватив аптечку, вернулась к пострадавшему. Он тяжело дышал и хрипел. Пока я оказывала первую помощь, вокруг собралась группа с нагнетателями – на всякий случай. Рядом находились Джим и Кира, готовые помочь в любую секунду, а неподалеку расположился Ремарк, молча за всем наблюдавший.
После того как я привела одногруппника в относительный порядок и осмотрела остальных, получивших только укусы и ушибы, к нам обратился адмирал:
– Ну что, наговорились? Я предупреждал вас, что это опасные растения, с которыми вы должны быть начеку?
Все молчали.
– Что за группа идиотов мне досталась! Вы понимаете, что окажись вы на планете, где растут эти растения, то были бы уже мертвы? Но эта планета уже открыта и изучена вместе с опасностями, которые вас на ней поджидают. А если вы будете первопроходцами?! Тогда к вашим родным вернутся гробы вместо вас! Если вообще будет что в них класть…
Еще раз оглядев нас, он добавил:
– В общем, это мое первое и последнее обращение к вам. Я не родитель, чтобы вас воспитывать. Всем пострадавшим выносится предупреждение. Если получите три за год – будете отчислены. В Звездной Академии не держат дебилов. Убирайте за лианами и свободны! Мельник, за мной!
Я молча поднялась и похромала за куратором, а он, зайдя в какую-то боковую комнату, поманил меня вовнутрь.
Войдя в помещение, я услышала приказ:
– Садитесь на стол, вытяните ногу и закатайте штанину.
– Сэр, я могу и сама…
– Мельник, вы военный, и приказы старших по званию для вас не подлежат обсуждению. Жаль, что вы до сих пор этого не поняли.
– Как скажете, сэр.
После такого доходчивого объяснения я молча сидела и смотрела, как он, достав все необходимое из аптечки, дезинфицирует и заживляет мою рану. Остался маленький аккуратненький след, который со временем исчезнет.
Удивление я скрыть не смогла, и адмирал его заметил. Кажется, он все замечает.
– Я вижу, вы удивлены, что какой-то вояка смог залечить рану. Открою вам секрет, Мельник. Все студенты, окончившие Звездную Академию, имеют начальную медицинскую подготовку. Тем более что у меня имеется большой боевой опыт. Конечно, это даже не сравнится с вашей профессиональной помощью ребятам. Но и я тоже не только смотреть на ноги могу.
Замечание было двусмысленным, но у меня и мысли не возникло, что мужчина из научной фантастики может посчитать мои ноги достойными внимания. У меня укус располагался в очень неудобном месте, но я бы смогла и сама справиться, пусть и получилось бы не так аккуратно.
Железяка.
– Конечно, нет, сэр.
Наверное, увидев мое непроницаемое выражение лица, он лишь чуть скривил губы.
– Рад, что вы поняли. Пойдемте.
Выйдя из комнаты, я увидела ожидающую нас толпу одногруппников. Гриши среди них не было: его, видимо, уже оттащили в медпункт. Все сначала посмотрели на меня и адмирала, а потом перевели взгляд на мою ногу.
– Что, уже все убрали? – спросил наш куратор.
– Да, сэр, – хором ответила группа.
– И убрали за Феоктисту, – добавил Джим.
– Какая прелесть. Представляете, Мельник, какое любопытство ими двигало?
– Любопытство, сэр?
– Конечно. Ведь так интересно, чем это мы с вами занимались целых десять минут за закрытыми дверьми?
И, покачав головой, отправился прочь из лаборатории, на ходу прибавив:
– Через десять минут дверь закроется автоматически. Кто не успел, тот опоздал. Следующая лекция здесь через три дня.
Выйдя с лекции, я направился прямо на кафедру, где уже были Рассел и Тиберий.
– Ну что, как прошло? – спросил Гер.
– Без комментариев! – воскликнул я.
Побратимы после этих слов тут же подались вперед.
– Не знаю, куда я смотрел, когда отбирал их. Это не группа – это кучка дебилов! Они ведь не какие-нибудь школьники, а готовые специалисты высокого класса. Но их интересует только, не сплю ли я со старшей группы, – продолжил я возмущаться.
– А ты спишь? – спросил Рассел, и Тиберий молчаливо присоединился к вопросу.
Я посмотрел на своих побратимов.
– Нет, где я прогадал, когда допускал вас в свой внутренний круг?
– Лучше подумай над тем, кто бы согласился терпеть твой вздорный характер кроме нас? – спросил Гер.
– Какие страдальцы! – не смог я проигнорировать столь вопиющее замечание.
– Давай рассказывай, что тебя так взбесило? – полюбопытствовал Джордано.
– Их покусали лианы, – открыл я горькую правду о своей группе.
Сначала друзья недоверчиво посмотрели на меня, а потом в голос захохотали.
– Ты что, серьезно? – отсмеявшись, спросил Рассел.
– Что, всех? – в это же мгновение поинтересовался Тиберий.
– Не бойся, Киру твою не тронули.
– Она не моя!
– А что же ты так о ней печешься? – спросил Рассел. У него просто дар задавать правильные вопросы.
– Пекусь о своей репутации. А то потом скажут, что это я ее прикончил, – обреченно вздохнул ракш.
Посмотрев на него, я спросил:
– Закусал до смерти?
Друг показал мне неприличный жест, а Рассел, рассмеявшись, попросил:
– Расскажи поподробнее, как оно было.
Я рассказал.
– И ты оказывал пострадавшей помощь? – спросил Тиберий.
Зря я, наверное, это сделал.
– Да, рана была в неудобном месте.
– Наран, она хирург прямой медицины второй категории. Кому ты это рассказываешь? – спросил Рассел.
– Еще есть медпункт, – добавил Тиберий.
– А потом оформляй волокиту с бумагами и рапортами. Нет, спасибо. И я не понимаю, что вас смущает?
– То, что ты совершаешь поступки, тебе несвойственные, – ответил Гер.
Меня несколько удивило подобное высказывание, и я заметил:
– То есть я никогда не оказывал помощь студентам? Оказывал. Нет, вас смущает то, что это была женщина. Не так ли?
– Нас смущает, что это была женщина, по отношению к которой у тебя есть чувства. Пусть не любовь, но она пробивает твою отрешенность, – заметил Тиберий.
– А по-моему, это он ее пробивает. Я сегодня зашел в аудиторию после его лекции, так она, бедняжка, выбежала оттуда перекошенная. Ты что, их бьешь? – спросил у меня мой второй побратим.
– Я сейчас вас буду бить!
И, немного успокоившись, добавил:
– Но в чем-то ты прав. Эти ее гримасы очень любопытны, как и она сама. Такая тихая, спокойная.
– Тебя это нервирует? – спросил Тиберий.
– Меня это настораживает. Как говорят, в тихом омуте черти водятся. Эти черти меня и интригуют, – поделился я своей заинтересованностью.
– Ракши очень эмоциональны, а ты яркий представитель этой расы. Поэтому тебе следует быть аккуратным. Не забывай, что было тогда, когда ты единственный раз расслабился, – заметил Рассел.
– Я не наступлю на одни и те же грабли. Тем более то, о чем вы меня предупреждаете, вообще невозможно. Она еще совсем ребенок, я старше ее не на один десяток лет.
– О, я тебя умоляю! Ты что, живешь в каменном веке? Это тогда жизнь была короткая. Сейчас нам отводится гораздо больше времени. К тому же у нее все на своих местах, – продолжил гундеть Гер.
– Но опыт никуда не денешь. И вообще, о чем мы говорим? Рассел, отстань от меня. Лучше промой мозг Тиберию. Над ним вообще топор брака висит. А у меня всего лишь старшая в группе девушка, и шуму-то из-за этого!
– Эй, не переводи стрелки! – воскликнул Джордано.
– Ладно. Когда будет собрание? – полюбопытствовал я.
– Вечером. Столько раз просил не назначать его так поздно. Пока перетрешь все пять тысяч студентов потока, спать приходишь только к утру! – воскликнул Тиберий.
– Он все время жалуется, – пробормотал Рассел.
В этот момент нашу идиллию прервали. Вошел Натан Него с гражданского отделения и сразу направился ко мне.
– Мы обработали все данные и уже составили отчет, но, думаю, вам стоит взглянуть на это.
И он передал мне документ.
Какое-то странное у него выражение лица. Любопытно: проблем с группой на начальном этапе вроде быть не должно.
Развернув бумагу, я углубился в чтение, а прочитав, прикрыл глаза, чтобы успокоиться и сразу никого не придушить.
– Наран, все хорошо?
– Нет! Я сейчас совершу убийство! Где Мельник?!
И выбежал из комнаты на поиски, не увидев, как переглянулись оба моих побратима.
Вернувшись вечером с физической подготовки, я отправилась в душ и после него рухнула на постель. Как меня достала эта нагрузка! По вечерам тренируется все меньше людей, и я жду не дождусь, когда Саймак подойдет ко мне и скажет, что я могу больше не приходить. А еще сегодня должен звонить куратор.
Вспоминая инцидент, который произошел сегодня днем, я взглянула на все это со стороны. Раньше и представить было сложно, чтобы я находилась в одной комнате с адмиралом по безопасности нашего сектора, а теперь не только постоянно общаюсь с ним, но и могу похвастаться, что мы оставались наедине. Удовольствие сомнительное, но сам факт!
Мои размышления прервали открывающаяся дверь и голос Киры:
– Привет. Еле вырвалась от этого Козеро. Не мужчина, а садист!
– Да? Я разговаривала с ним при поступлении. По-моему, он ничего. Просто ты ничего не понимаешь в медицине.
– Зачем она вообще мне нужна? Это просто кошмар! Столько различных названий и тонкостей!
Стараясь подражать голосу куратора, я проговорила:
– Понимаете, Громова, вот будете вы в болоте с раненым товарищем, а Мельник по близости не окажется. Тогда вы возьмете скальпель и добьете раненого из жалости, так как ничего не смыслите в медицине, и это будет гуманнее.
Видимо, подражание адмиралу у меня получилось довольно хорошо, и мы в голос рассмеялись.
Неожиданно дверь опять отворилась, что мгновенно нас насторожило. Кто может открывать боксы без разрешения хозяев?
Ответ мы получили практически сразу, когда в спальню вошел Ремарк. Судя по его виду, он был злой как черт. Мне тут же захотелось спрятаться куда-нибудь под кровать.
– Громова, выйдите!
Кира округлила глаза, покосилась на куратора, потом на меня и начала бочком передвигаться в сторону двери.
– Вон!
Соседку как ветром сдуло, и входная дверь закрылась.
– К-кофе, сэр?
– Было бы неплохо, – ответил мой командир и, нервно пройдя по комнате, приземлился на мою кровать. – Черт! Я уже и забыл, какие они каменные.
«Не то слово», – подумала я и побежала делать восточный напиток. После чего, зайдя в спальню, увидела адмирала, осматривающего помещение.
– Может, продолжим разговор в гостиной, сэр?
– Я вас смущаю?
– Нет, сэр.
Мысль о том, что он будет меня домогаться, пришла мне в голову последней. Судя по его угрюмому выражению лица – ему тоже.
Проследовав за Ремарком в гостиную, я услышала:
– Хорошо. Дабы не стращать вашу детскую психику, можем поговорить и здесь.
Подойдя к столу, я взяла вазу и ударила адмирала по голове. Потом еще раз и еще. Стараясь сделать ему больно, я не могла заставить себя остановиться.
– Мельник?!
Вынырнув из своих фантазий, я посмотрела на сидящего передо мной мужчину.
– С вами все хорошо? Вы несколько мгновений смотрели перед собой отсутствующим взглядом.
– Все прекрасно.
– Да? Ну и отлично. Прочитайте вот это. – И он протянул мне бумагу.
Это было психологическое заключение… Джима?
– Параноидальный психопат, неустойчивая личность, социопат, мизантроп….
– Я не знаю причин всего этого цирка. Его заключение при поступлении было удовлетворительным. Разберитесь, и чтобы он пересдал все в ближайшее время.
– Извините, я могу попросить допуск на просмотр его личного дела?
Прищурившись, адмирал пристально посмотрел на меня, после чего сказал:
– Хорошо, получите завтра. Кстати, раз я здесь, то можно обсудить все вопросы по поводу обучения.
– Конечно, сэр. Скажите, почему у нас только несколько преподавателей?
– Потому что остальные преподают у других групп. Время показало, что читающим лекции командирам лучше не распылятся. От этого страдает обучение.
– А почему у каждого из нас еще не было спецпредметов?
– Первые три года им отводится весь субботний день. Воскресенье – выходной. Увольнительная – раз в год.
– Сэр, а какой план обучения в Академии?
– Набор в данное обучающее учреждение происходит раз в три года. Спустя два года у вас будет практика продолжительностью в триста тридцать пять дней, потом увольнительная тридцать дней и опять три года обучения. После чего практика – продолжительностью уже шестьсот семьдесят дней. Следом – увольнительная в шестьдесят дней, и далее вы выходите на диплом. Время на дипломную практику и написание самого проекта – около года. Ну и, конечно, в конце – защита и распределение. Это в общем.
Может, бросить все?
– А в космосе могут работать люди без диплома Звездной Академии?
– Нет. Но они могут поступить на службу в Звездный флот. Только им очень трудно подниматься по служебной лестнице, и самое высокое звание, которое они смогут получить, – это лейтенант.
Нет, вариант сбежать отсюда не подходит.
– Что-то еще?
От тона, которым был задан вопрос, все желание спрашивать дальше пропало.
– Нет, сэр.
– Сомневаюсь. Но я рад, что вы снизошли до диалога.
– Простите, не понимаю вас, сэр.
Губы адмирала скривила усмешка, и он, развернувшись, направился к двери, а выйдя, повернулся и сказал куда-то вбок:
– Не переживайте, Громова. Я не сделал с вашей соседкой ничего страшного, – и, повернувшись ко мне, добавил: – Меня несколько дней не будет, я стану появляться только на лекциях, поэтому все вопросы нужно уладить без меня. И то, о чем мы говорили, в первую очередь. Как освобожусь, снова зайду, и мы закончим со всеми вопросами.
После чего развернулся и ушел, а я, подойдя к дверному проему, выглянула в коридор и увидела сидящую около двери Киру. Чуть дальше находились несколько девушек, судя по одежде – гражданские. Они, прижав руки ко рту, о чем-то шушукались между собой.
– Вот попала!
– Точнее и не скажешь, – поддержала меня соседка.
После того как Великий и Ужасный соизволил нас покинуть, я, отмахнувшись от расспросов Киры, отправилась на поиски Джима, чтобы что-нибудь ему сломать.
Оказалось, что он находился в своей комнате с ребятами из нашей подгруппы. Открыв дверь и увидев мое выражение лица, он попятился вовнутрь помещения.
– Феоктиста! А чего это мы делаем вечером в мужской спальне?
– Собираемся проводить разъяснительную беседу с наводящими вопросами.
Джим продолжил пятиться от меня и, перемахнув через диван, спрятался за Джеймса, видимо, как за самого крупного в комнате.
– Фиса, ты чего?
Я поманила его пальчиком. Мне сейчас было все равно, что подумают эти мужчины. Сегодня из-за этого олигофрена я долго общалась тет-а-тет с Ремарком. И помимо того что общение с ним мало меня радовало, так еще и в неприятную ситуацию попала. Куратору-то все равно – ему как об стенку горох, а мне, чувствую, еще придется потом выслушать различные комментарии и перешептывания.
– Джи, может, у нее ПМС? В таких случаях с женщинами лучше не связываться – они на все способны.
Взглянув исподлобья на Джеймса, я начала свою речь.
– Я, конечно, все понимаю… Такие мачо не в восторге от того, что приходится подчиняться женщине. Но советую вам привыкать! На Звездном флоте работают тридцать процентов женщин, десять из них – военные! И представляете: все выше вас по званию! Я ради них информацию у этой железки пытаюсь вызнать, в выгодном свете каждого представить, а они мне подлости делают!
Ребята смотрели на меня как на истеричку, коей я сейчас и являлась.
– В общем, сегодня ко мне вместе с куратором пришли результаты твоих психологических тестов. Как ты думаешь, они сильно его обрадовали?
На лице Крофта начало расползаться понимание, как и на лицах ребят. Но у них больше проступало любопытство.
– Короче, вот что, социопат. Завтра пересдашь тесты, или послезавтра ты будешь сидеть на чемоданах. А я, после того как выслушаю очередное рычание адмирала, отрежу тебе что-нибудь на прощание!
– Это крайние меры, сжалься, – попросил за Джима веселящийся Гриша.
– Я хирург высокой квалификации, больно не будет, – ответила я и, повернувшись к другу, добавила: – Знаешь, ОТ ТЕБЯ я такого не ожидала.
После чего, гордо развернувшись, я потопала прочь. Поздно уже, спать пора.
С утра я проснулась не в самом лучшем настроении. Голова раскалывалась от недосыпания, и четырехчасовая тренировка не пошла мне на пользу.
И вот, сидя в аудитории в ожидании начала лекции по тактике, я была зла и замкнута. Кира, привыкнув к моему ровному, спокойному состоянию, удивилась переменам во мне и даже несколько испугалась. Бабушка всегда говорила, что я очень спокойный и рассудительный человек, но в гневе страшна.
Сейчас до гнева дело еще не дошло, но и до спокойствия было далеко.
Заметив мое настроение, ко мне подсел Джим.
– Фиса, я должен пояснить…
– Вот пересдашь тест, тогда и поговорим. Вечером загляни.
– Гляжу, ты еще не остыла.
– Вообще-то я быстро отхожу. Но так как краеугольный вопрос еще не решен, то я не готова к переговорам.
В этот момент в аудиторию зашел Саймак, и одновременно с этим прозвонил колокол. Пройдя в глубь помещения и облокотившись о стол, он осмотрел всю группу.
– Здесь отсутствуют трое. Где они? Мельник?
– Не знаю, сэр. Может, заболели. Сегодня выясню…
– Хорошо.
Следующие несколько секунд преподаватель пристально смотрел на меня, а потом, чуть улыбнувшись, пошел к терминалу.
И так все утро! Странный он…
– Сегодня у вас первая лекция по тактике. Для чего нужен этот предмет? Ну, вот возьмем, к примеру, Мельник.
После этого я чуть в голос не взвыла. И здесь!
Группа сидела и улыбалась. Они, похоже, смирились с тем, что все их жизненные примеры будут позиционироваться на мне. Случится трудная ситуация, а они подумают: «Как бы в этом случае поступила Мельник?»
– Она может оказаться в трудной ситуации на забытой богом планете.
Я пошла учиться в престижнейшую Академию космоса, а судя по примерам преподавателей, только и буду после получения диплома делать, что сидеть в какой-нибудь трясине на необитаемой планете с проблемами и пиявками.
– Необходимо из нее выбраться, а значит, попасть на открытую местность, чтобы ее смогли заметить и эвакуировать. Есть и другие способы решения проблемы, но для первого случая, как и для многих других, придется просчитать, как будет проводиться операция эвакуации. А если обобщить, то каждый из вас должен знать, как и в каких случаях правильно поступить. Какие решения будут наиболее верными, как выйти из трудной ситуации с наименьшими потерями. Вы все будущие командиры. Медики при синей тревоге угрозы заражения или других неприятностях, связанных с их областью, тоже принимают командование на себя, и, значит, вся ответственность ложится на них.
Услышав об этом, я уронила лицо на руки. Почему-то до этого момента я не вспоминала об этом немаловажном факте. Гадство!
– Сегодня мы начнем изучать тактику с истории и рассмотрим подход к этой области у различных полководцев. Не нужно так морщиться – никогда нельзя угадать, что может пригодиться! А этот вопрос я буду задавать на экзамене особенно часто, плюс у нас будет практика по тактике.
Вот …! По мне было бы лучше, если бы мы ограничились только историей.
И была права. Ибо, несмотря на то что Саймак был большим садистом, тренируя наши физические навыки, читал лекции он выше всяческих похвал. Нудный, с моей точки зрения, предмет в его изложении превращался в увлекательный рассказ, который не только захватывал воображение, но и врезался в память.
В итоге вся группа вышла с лекции под впечатлением.
Следующий в расписании предмет назывался «Вооружение». Преподаватель уже ждал нас в аудитории и, пока мы рассаживались, внимательно всех рассматривал.
Сначала его взгляд скользнул по Кире, после чего переместился на меня. Обладатель черных глаз, пристально глядя на меня, изучал, присматривался, оценивал. Сейчас адмирал сильно отличался от того, каким я его видела несколько дней назад на балконе, поэтому я сидела прямо, смотрела перед собой и делала вид, что ничего не замечаю.
Группа моему примеру не последовала и тоже периодически косилась в мою сторону. Они вообще сегодня как-то странно себя вели. Весь день присматривались ко мне… Да, именно присматривались. И чем дальше, тем неуютнее я себя чувствовала. Но интуиция моя молчала, только это и утешало.
Вот прозвенел колокол, наш лектор поднялся из-за своего стола и, выступив вперед, произнес:
– Добрый день. Меня завет Рассел Гер. Я служу в Звездном флоте в чине адмирала и занимаю должность главы по новым территориям сектора Х 615. Один из предметов, который я буду у вас вести, – это вооружение. Несомненно важная тематика, которая может пригодиться не только на службе, но и в обычной жизни. Причем всем.
В этот момент он, а за ним и вся группа посмотрели на меня, а я с трудом смогла удержаться от того, чтобы не закатить глаза.
– За отведенные на эту дисциплину часы я должен рассказать вам обо всех видах оружия. Как переносимых, так и стационарных. Еще мы коснемся взрывных устройств, средств слежения и другой разнообразной полезной техники. В конце обучения будет также рассмотрено оружие класса «А», и вам представится возможность опробовать его на местности.
Мы будем использовать запрещенное оружие, наносящее непоправимый вред? Что за…?
– Вопросы?
Пока группа отходила от сообщения, я решилась поднять руку.
– Слушаю вас, старшая группы.
– Простите, сэр, но где мы будем использовать это оружие?
– Вы будете применять его стационарно, с корабля, в самом дальнем секторе. Туда для вашей практики будут доставлены биомиры с искусственно выведенной флорой и фауной. Конечно, они больше двух часов с момента активации не проживут, но вам и этого должно хватить.
Испытания на искусственной жизни – это еще куда ни шло.
– Сразу видно медика, думающего о здоровье одногруппников. Но данная методика обучения практикуется не первый год, и направлена она на то, чтобы показать студентам последствия от применения этого оружия, так сказать, воочию. Дать понять об ответственности, которую каждый возьмет на себя, отдав приказ о его использовании. И не стоит на меня так смотреть. Хотя Союз в данный момент не находится в состоянии войны, это не значит, что однажды такое не может произойти. Сейчас у нас периодически случаются столкновения с космическими пиратами, недавно была открыта планета с видом хищников, с которыми гуманоиды не смогут ужиться. В этом случае их нужно ликвидировать. Или возьмем, например, новый вирус, обнаруженный на одном из астероидов в новом секторе космоса. Со временем именно вам придется принимать решения, которые могут быть судьбоносными. И преподаватели Академии сделают все, что от них зависит, чтобы вы смогли сделать верный выбор, и все для того, чтобы кому-то из командования не пришлось писать некролог о вас.
Теперь я понимала, о чем говорила Женька. С виду такой спокойный и смешливый, адмирал Гер внезапно превратился в жесткого, принципиального человека.
– Вы можете задаться вопросом: «Почему мне раскрывают такие данные? Они же наверняка секретные». И окажетесь правы. Я поясню. Когда вы дали обязательство о неразглашении сведений об Академии, туда входила и вся информация, получаемая вами на лекциях. Она относится к секретности первого класса. При обнародовании этих знаний вас посадят так надолго и так далеко, что про свое нормальное существование можете забыть. Конечно, может возникнуть еще один вопрос: для чего подобный риск? И как мы узнаем о разглашении? Поверьте, средства имеются. У вас в группе есть координаторы информации, они вам подтвердят, что болтун будет найден, так как знают все наши возможности. Нам слухи не повредят – мало ли их ходит, а вот вы свою жизнь измените бесповоротно.
Не сомневаюсь.
– Риск, на который мы идем, открывая вам эти сведения, оправдывается тем, что вам сообщают здесь только правду, необходимую для вашего выживания. Космос – это смерть во мраке и тишине.
И, рассказав нам все это, Гер улыбнулся, тут же став прежним. Странный авито.
– Поэтому о том, с кем спят высокопоставленные лица, вы здесь не узнаете. Вряд ли в случае чего эти знания помогут вам выжить.
Группа даже не улыбнулась шутке, так все были подавлены и погружены в себя, обдумывая новую информацию.
– Вопросы?
Обернувшись и посмотрев на одногруппников, я увидела, что многие косятся на меня. Ясно: ты старший, ты и спрашивай!
Я подняла руку.
– Похоже, мне сегодня предстоит общаться с прекрасной девушкой всю лекцию? – произнес Гер и обвел всех взглядом, но невозмутимость студентов была непробиваемой. – А я и не против. Слушаю ваш вопрос, Мельник.
– Сэр, скажите, а информация, которую нам сообщают, будет как-то ограничиваться?
– Да. Вашим званием. Адмиралы знают все секреты, так что вам есть куда стремиться. Что-то еще?
Группа молчала, а мне и так все было понятно.
– Тогда перейдем к цели нашей лекции, а именно – к оружию. Начнем с самого распространенного на Звездном флоте. А за десять лет мы сможем пробежаться по всему списку…
Вот с этой лекции мы выходили неспешно, каждый думал о чем-то своем. Но тем не менее все дружно отправились на программирование и почему-то в какую-то специализированную лабораторию.
Джордано был уже там. Что-то сегодня нас балуют и совсем не заставляют ждать. Немного отдохнув между лекциями, пообедав, мы присоединились к нему. Звон колокола разнесся по коридору.
– Добрый вечер. Сегодня мы будем изучать углубленное программирование. Каждый из вас на данный момент является специалистом среднего звена в этой области. Моя задача довести вас до уровня гения. После этой лекции командор Саймак любезно выделил полчаса от своей лекции для того, чтобы вам вживили небольшой приборчик, которым обладают все военные Звездного флота. Он позаботится о том, чтобы вы не смогли совершить противозаконное деяние в области программирования, взломать сеть и многое другое, не имея на то санкций или приказа старшего по званию, состоящего на службе Совета. Если кто-то захочет отказаться, то сейчас самое время. Вас переведут на гражданское отделение или в другое высшее учебное заведение.
Вот и прекрасно. Подсоединитесь к терминалам и начнем. Наша сегодняшняя тема «Структура сети и проникновение».
Ну, что сказать? Лекция мне понравилась, программирование вообще всегда давалось мне довольно легко, а с таким преподавателем, как адмирал Джордано, и школьник взломает систему защиты нашей обороны. Здесь нам сообщали информацию совершенно другого уровня и совершенно иным образом. Не знаю, какие адмиралы руководители, но преподаватели они просто прекрасные.
В связи с тем что я хорошо и быстро выполнила все, что требовал Джордано, наравне с еще десятью гуманоидами в группе, нам на дом дали только общее задание, а не углубленное, как всем остальным. Кира оказалась в десятке лучших. И вообще, сегодня она вела себя как-то вызывающе, открыто смотрела на адмирала, хотя некоторый страх еще проглядывал. Не только я заметила их странные отношения. Ну и замечательно, не мне же одной быть козлом отпущения в этом году.
Думая так, я еще не знала, что за ближайшие десять лет произойдет много событий и недоразумений, которые окажутся судьбоносными.
Вечером, после окончания тренировки, Саймак наконец-то сообщил мне, что доволен моей физической подготовкой и теперь в вечерних дополнительных занятиях нет смысла. Но не успела я обрадоваться, как последовала информация, что карате я владею на уровне всего лишь школьной программы и, прежде чем у всей группы начнется интенсивный курс этого прекрасного боевого искусства, мне нужно подтянуть свой уровень. А также назвал еще пять фамилий счастливчиков, с которыми он лично будет заниматься и которых я должна обрадовать.
Счастье-то какое!
Настроение, когда я вошла в бокс, предварительно поставив в известность собратьев по несчастью, у меня было «отличное».
– Чего скорбим? – спросила соседка.
Я тут же не преминула ее обрадовать, после чего она застонала и, закрыв голову руками, пробормотала:
– Зачем я поперлась в эту Академию?
– Не представляешь, сколько раз я тоже задавала себе этот вопрос.
Но не суждено нам было развить столь животрепещущую тему и вдоволь пожаловаться друг другу. Нас прервали открывшаяся дверь и зашедший в нее адмирал Джордано. Мы с Кирой застыли изваяниями. А я еще подумала: «Хорошо хоть не успела раздеться».
– Мельник, выйдите!
Поднявшись с кровати, я начала пятиться к двери, с тревогой посматривая на испуганное лицо Громовой. И стоило мне выйти, как дверь перед моим носом захлопнули. Посмотрев в один конец коридора, потом в другой и ничего интересного для себя там не увидев, я разместилась на полу.
Видимо, разговор у несостоявшихся супругов получился долгий, потому что за то время, которое они находились наедине, я успела просмотреть личное дело Джима и узнать о нем больше, чем он, наверное, сам о себе знает, сделать домашние задания и закончить оформлять рапорт об успехах и достижениях группы. Наконец дверь открылась вновь.
Отшатнувшись в сторону, я увидела вышедшего адмирала.
Посмотрев на меня, он приподнял одну бровь и сказал:
– Успокойтесь, Мельник. Разрушений и потерь никаких.
И, слегка улыбнувшись, удалился по коридору, в конце которого уже маячила та же кучка девиц, что и вчера.
В этот момент как раз появился Джим и прокомментировал:
– А я гляжу, здесь весело. – Затем, посмотрев вслед уходящему преподавателю, добавил: – Даже страшно подумать, что о вас теперь скажут.
– А откуда ты?..
Но решив, что это неподходящее для разговора место, я пригласила его внутрь, где нас ждала довольная, развалившаяся на диване Кира.
Упав в кресла напротив нее, мы с удивлением наблюдали ее столь интересное состояние.
– Пригласишь на свадьбу? – поинтересовалась я.
– А он, видимо, хорош, – с завистью в голосе пробормотал Джим.
После чего хорошего настроения у соседки как не бывало, и она набросилась на Крофта с намерением повыдергивать у него все волосенки. Вот тут я поняла, почему нам необходимо заниматься карате, а Джиму – нет. Мгновенно скрутив Киру, он прижал ее коленом к креслу, даже не запыхавшись, и спросил:
– Ну что ты так завелась? Я же только озвучил мысли, пришедшие в голову тем хищницам, которые толпились в конце коридора.
Услышав новую и интересную для себя информацию, Громова перестала дергаться и просипела:
– А ну слезь! Кабан!
Отпустив ее, Джим поправил на себе форму и сказал с достоинством:
– Я в прекрасной физической форме.
– Ты мне чуть ребра не сломал!
– Так врач же в комнате.
Кира опять начала зло сопеть, а я, чтобы предотвратить очередную потасовку, спросила:
– Ты какими судьбами здесь? Мимо проходил или к нам в гости?
– Тебе никто не говорил, какая ты язва? И как Ремарк тебя терпит?
– Ты знаешь, каково это быть старшей группы с таким куратором?! Лучше б мне посочувствовал!
– Ну, я не то имел…
– Вот и молчи!
– Что-то вы из-за адмиралов разнервничались.
– Ты уходишь от темы, Джим, – напомнила я ему.
– В общем, я пришел извиниться перед тобой. В тот день я разговаривал с братом и сильно с ним повздорил. И во время теста подумал, что, может, я зря сюда поступил…
Мы в изумлении посмотрели на него.
– Послушай, тебе не кажется, что ты сам виноват в том, что семья тебя контролирует? – предположила я.
– Что?!
– Даже вырвавшись и поступив сюда, ты продолжаешь совершать поступки под их давлением. Даже здесь позволяешь им себя провоцировать. Ты пробовал забыть про них и подумать, чего хочется именно тебе? В принципе, еще не поздно поменять специализацию. Пусть это не поощряется, но все-таки…
Джим задумался, а я полезла под стол, дабы поискать соскочивший вчера с коммуникатора чип.
– Кира, а ты не хочешь ничего нам рассказать? – продолжила любопытствовать я.
– А мне особенно нечего вам сказать. Мы обговорили возникшую между нами ситуацию, объяснили друг другу свою точку зрения и поговорили о том, какой линии поведения будем придерживаться. Его нервировала неизвестность, меня тоже. Теперь все прекрасно.
– Краткость – сестра таланта. И какой же линии поведения вы будете придерживаться?
– Не жениться и не общаться с родственниками, по крайней мере до окончания мной Звездной Академии.
Подняв нос от ковра, я воскликнула:
– Но ведь это десять лет! Ты уверена?
– А что мне остается? Знаешь, Фиса, ты по крайней мере уверена, что твои родители любят тебя. А мне вот сложно поверить, что мои испытывают похожие эмоции, когда они принуждают меня сломать себе жизнь.
– Ну, раз ты решила…
– Теперь моя очередь спрашивать. Почему преподаватели так странно на тебя сегодня смотрели, да и группа тоже?
– Понятия не имею, – пробормотала я. В этот момент мне показалось, что я все-таки нашла эту штуковину и протянула к ней руку.
– Потому, что они думают, что ты спишь с Ремарком, – вклинился в наш диалог Джим.
Услышав такое, я попыталась резко встать, и моя голова встретилась с уплотненным стеклом стола. Раздался звон, после чего мне показалось, что я осыпалась осколками на ковер. Перед глазами поплыли круги.
Тут же две пары рук вытащили меня из-под коварной мебели и положили на диван. Пять минут суеты, и вот я уже сижу с обезболивающим пластырем на голове и кружкой чая в руках.
– Этот напиток похож на отвар с опилками.
– Не ворчи, – сказала Кира.
– Я не сплю с Ремарком!!!
Джим поднял руки вверх и проговорил:
– Ты пойми: наша группа так не думает. Это все грымзы с гражданского отделения. Они вчера увидели, что вы были наедине и он, выходя от тебя, давал какие-то обещания.
– И что, теперь все думают, что я подстилка адмирала?
– Нет. Преподы, судя по их поведению, думают, что куратор просто тобой увлекся или это сплетни. Но любопытство проявляют. Ребята думают, что это все бред. Даже Пайк. Большинство из них не понаслышке знают, как ракши относятся к своим женщинам, а у тебя с адмиралом все не так.
Я чувствовала, что Джим что-то недоговаривает.
– И?
– Что?
– О чем ты умолчал?
– Ну…
– Джим!
– В общем, они считают, что такой мужчина, как Ремарк, вряд ли завел бы с тобой шашни. Ты совсем не красишься, замкнутая и не красавица. Конечно, у тебя классное тело, хорошая грудь, и ты не дура. Но это дело вкуса…
Наслушавшись за эти дни в свой адрес самых разнообразных пошлостей и предположений, я восприняла слова Джима вполне спокойно.
– Спасибо. Это был комплимент?
Друг быстро закивал.
– Очень жаль, что я не соответствую здешним канонам красоты. Краситься я перестала лет в восемнадцать и сейчас наношу боевую раскраску только по праздникам. Но раз у них сложилось такое мнение, то не прекратить ли им зубоскалить в мою сторону?
– Все вопросы – к гражданскому отделению, а они очень любопытные.
Посмотрев на Крофта, я увидела, что он совершенно серьезен.
– Понятно. Пусть лучше зубоскалят.
– Фиса, половина группы если не приняла тебя, то хотя бы смирилась. В отличие от того, что было несколько дней назад, когда они пытались тебя унизить, теперь это товарищеские подколки и намеки.
– А по их содержанию и не скажешь. Но раз без этого никак…
– Я прощен?
Пристально на него посмотрев, я медленно произнесла:
– Да. Но сначала ты мне честно расскажешь все, что знаешь про Ремарка. Обещай! Честью клана!
Джим прикрыл глаза, а Кира осторожно поинтересовалась у меня:
– А что это за клятва?
– Каждый ракш принадлежит к какому-то клану. Если он поклялся им, а потом клятву нарушил, то это бесчестье. Конечно, традиция давняя, но и сейчас данный проступок порицается. На тебя сразу ложится клеймо.
– Ты действительно отлично подкована насчет моей расы. Хорошо, я клянусь рассказать все, что знаю, – поклялся друг.
В этот момент Кира приподнялась и сказала:
– Так, вы продолжайте разговор, а я сварю кофе. Мне из кухни все равно будет слышно.
– А ты умеешь варить кофе? – полюбопытствовала я.
В ответ на меня свысока взглянули и ответили:
– Я профи.
– Ну, если профи….
За мои последние слова в меня запустили подушкой. Поймав и прижав к себе эту милую вещицу, набитую, наверное, опилками, я взглянула на друга.
– Давай, мой хороший, начинай.
Похлопав глазками в мою сторону и послав мне воздушный поцелуй, Джим начал свой рассказ:
– Ну вот что я знаю. Ему около восьмидесяти пяти лет. Он учился в этой же Академии, что и мы, окончил ее с отличием по направлению «Безопасность» с углублением в специальную боевую подготовку. Это дополнительное направление готовит универсальные машины для убийства. Те предметы, которые он сейчас нам читает, больше относятся к его хобби.
– Адмирал увлекается садоводством и животинками? Да мне дурно!
– Подожди, сейчас Кира приведет тебя в чувство с помощью кофе, а я пока продолжу. Далее он работал в разведке, сфере безопасности, командовал зачисткой пиратов двадцать лет назад. В общем, все перечислять я устану – у него такой внушительный послужной список, что хватит на небольшую книжечку. Со времени окончания Академии он, наверное, побывал во всех конфликтах космоса. Боевой опыт очень ценится, поэтому довольно быстро Ремарк поднялся по служебной лестнице и уже тридцать лет удерживает пост главы по безопасности сектора. Очень влиятельный мужчина, так как вес адмиралов, находящихся на руководящих постах, зависит от важности секторов, в которых они эти посты занимают.
– Просто мужчина из научной фантастики.
– Именно.
– И что же, никто еще не попытался прибрать его к рукам?
– Ну… у адмирала самый расцвет жизни. К тому же есть еще один момент.
Я, как охотничья собака, навострила уши и взяла след.
– Да…
– У него был неудачный опыт в прошлом. Ремарк из семьи военных, и до него именно его отец был на посту, который сейчас занимает наш куратор. Но много лет назад в Академию поступили простой студент и три его побратима, которые объединились еще в школе. Первые годы учебы прошли в затишье, и уже тогда троица входила в состав лучших студентов. Тут-то и начинается самое интересное. С ними в группе училась одна девушка, расы шак. Ее дядя был одним из адмиралов соседнего сектора, но уже в то время утрачивал влияние, поэтому этой прелестнице нужен был муж с хорошими перспективами. А где его взять? Там, где эти перспективные гуманоиды начинают свой жизненный путь. И вот, видимо, дотянув свой уровень до необходимого минимума, она поступила в одно из трех престижнейших заведений нашего космоса. Где как не здесь видно, на что способны мужчины и как далеко они пойдут?
Я сидела, замерев, и боялась пропустить хоть слово из этого рассказа. Даже Кира перестала попискивать на кухне бытовыми приборами.
– Сначала она обратила свое внимание на Джордано. Тот был перспективным программистом, которому прочили большое будущее. Так оно и получилось, правда, не в направлении программирования. Пользовался успехом у женщин, только сам мало обращал на них внимания. Вот и наша искательница удачи осталась с носом.
– Почему?
– Не знаю. О нем трудно что-то сказать определенное. Он всегда был со странностями.
На кухне засмеялась Кира. Видно, ей понравились слова Джима, который продолжил:
– После чего она перенесла свои усилия на двух остальных друзей, которые, в отличие от своего побратима, повелись на кокетство этой… В общем, сгубило ее то, что она погналась за двумя зайцами, не в силах просчитать, с кем же ей быть выгоднее. Может, было и еще что-то, просто я об этом не знаю, трудно сейчас сказать. Первым понял, в чем дело, Ремарк и поделился своими сомнениями с Гером. Проверив все и убедившись в правдивости догадок нашего куратора, они поведали историю Джордано. Я не знаю точно, что там случилось, но Ремарк, который уже прошел первую стадию привязки, пересилил себя – можно сказать, перешагнул через себя – и разорвал свою связь с одногруппницей, дурившей их. Гер, не ограниченный такими серьезными узами и разуверившийся в любимой женщине, публично унизил ее, рассказав все группе.
– Почему это ее унизило?
– Сразу видно, что ты мало знаешь военных. То, что она сделала, является подлостью, за такое у нас дорого платят. И не только. За десять лет ты так сближаешься со своей группой, с которой проводишь большую часть времени, проходишь огонь, воду и медные трубы, что даже по окончании Академии будешь выделять их среди остальных военных. У нас презирают стукачество. Если тебя на чем-то таком поймают, то все – конец твоей карьере. Не только твои товарищи от тебя отвернутся, но и командиры не захотят с тобой работать. Ты сразу станешь человеком с клеймом, изгоем в эмоциональном и профессиональном плане. В нашей профессии нужно обладать честью и умением держать язык за зубами. Каждый хочет быть уверен в том, что у него за спиной в трудную минуту будет надежный человек и товарищ.
– И армия состоит из людей, обладающих этими качествами?
– Нет, конечно. Но на высоких постах – только люди с кодексом чести. Поверь мне, у меня в семье полно примеров. Но вернемся к нашим баранам. После разоблачения неверной, уж не знаю как, но Гер с Джордано добились ее перевода на гражданское отделение и помогали другу отойти от этого печального опыта. Конечно, вряд ли он получил глубокую душевную травму, но с тех пор стал очень осторожен в личных вопросах.
В этот момент Громова принесла нам кофе. Попробовав с Джимом этот восточный напиток, мы в один голос признали его дивным. Соседка польщенно заулыбалась.
– Мне не все понятно, – сказала Кира и продолжила: – Что, так трудно порвать эту привязку?
– Очень. Ты не представляешь, какой силой воли для этого нужно обладать. Ракши в физическом плане превосходят все остальные расы, зато очень уязвимы эмоционально. Для него все еще хорошо закончилось. Была бы это вторая стадия, он уже ничего не смог бы поделать, или у него бы крыша поехала.
– Да, Кира, он прав, – подтвердила я.
– Но как тогда они заводят близкие отношения с женщинами?
– Они их не заводят. И не только с женщинами. Просто общаются, не позволяя себе сближаться или привязываться, отдавая все нерастраченные эмоции родным, близким, любимым. В моей расе тоже есть такие люди, но это не их выбор, а склад характера. Если ракш уделяет женщине повышенное внимание, проявляет эмоции различными способами и имеет с ней отношения более трех раз за короткий отрезок времени, то она считается в глазах окружающих его подругой, следовательно, у него появилась на нее привязка, и она будет женой, – произнесла я.
– А до этого они, что не?..
Мы с Джимом переглянулись между собой и молча решили, что будет лучше, если на этот вопрос тоже отвечу я.
– Они покупают любовь. Часто меняя… э-э-э-э… партнерш.
– Но как же ракши женятся, не боясь, что им изменят?
Мы с Джимом опять переглянулись.
– Понимаешь, – снова заговорила я, – об этом не принято говорить: не то чтобы неприлично, но… В общем, перед тем как ракш собирается заключить с женщиной союз, но она другой расы или ракша со слабой привязчивостью, они идут к врачу, который имеет нужную лицензию, и тот вводит будущей супруге генную сыворотку с геномом мужа. Ракш, пройдя третью стадию привязки, полностью подсаживается на объект своих чувств – как эмоциональных, так и физических, – и у него… ну… нет сексуального желания к другим представительницам женского пола.
– Вот попал! – воскликнула моя соседка.
– А после того как ей ввели сыворотку, и она оказывается в этом же положении. Данный продукт генной инженерии ученые вывели давно. В первые десятилетия объединения рас из-за неудачных браков у ракшей в обществе назрел конфликт. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы проблема не была решена, – пояснила я.
– И меня хотели выдать за него замуж?!
– Ты могла бы посоветоваться со специалистом и узнать все необходимое, – высказался Джим.
– В столь щекотливом вопросе? – скривилась Кира.
– Ну, полчаса неудобств. Разве оно того не стоит?
– Это уже не важно, – подытожила Громова.
– Меня тоже интересует один вопрос. Как ты обо всем этом узнал? – полюбопытствовала я.
Джим обернулся к Кире и спросил:
– Можно мне еще кофе?
Я воспользовалась возможностью и тоже протянула кружку. Соседка вздохнула, но отправилась на кухню.
– Я подслушал разговор отца с его побратимами.
– И?
– А он учился в одной группе с Ремарком.
– Однако! Отчего же история не получила распространения?
– Хорошо, что мы сегодня затронули эти темы, а то мог случиться конфуз. Внутри группы или рабочего коллектива на флоте может происходить многое, но не принято выносить сор из избы. Естественно, это правило касается только очень серьезных вопросов.
– И все следуют этим правилам?
– Фиса, в военной отрасли, как и в любом обществе, существуют свои законы, и все военные им следуют, а иногда воспитываются в них. Тебе и Кире придется их соблюдать.
– Не знала об этом, – пробормотала подошедшая соседка.
– А об этом не нужно знать. В тебе это или есть, или нет. Тяжелая практика и различные учения выявят всех паршивых овец, – ответил на это Джим.
– Ты не боишься, что твой отец обратится к Ремарку как к своему одногруппнику? – спросила я.
– Нет. Ты же знаешь, в наше время не принято выносить семейные проблемы на всеобщее обозрение. К тому же наш куратор не будет с этим связываться. Мы семья и наладим отношения, хоть и со временем, а он потом крайним будет. В этом плане я спокоен. А почему ты проявляешь в отношении Ремарка такое любопытство, если между вами ничего нет?
– Потому что информация – это сила, и она всегда полезна, – сказала я, допивая кофе.
Как в воду глядела.
Утром, невыспавшиеся, мы с Кирой отправились на тренировку. Накануне вечером наши посиделки закончились поздно, и теперь я пыталась не заснуть на каждом углу, а моя единственная одногруппница постоянно норовила привалиться ко мне и тоже поспать.
Поэтому после четырех часов различных упражнений я, еле переставляя ноги, отправилась на лекцию по техническому оснащению.
Так как сегодня у нас была практика, можно было сразу идти в мастерские. Вот прозвучал колокол, и появился Железный герцог.
Проводив нас в помещение, которое было огромной площади, с нанесенным на все поверхности защитным покрытием зеленого цвета и имело тот же оттенок освещения, он раздал нам задания. После чего показал на ровный ряд машин, предназначенных для пересечения безвоздушного пространства. В этих агрегатах нам предстояло устранить неисправность.
Литературой и лекциями пользоваться не воспрещалось, поэтому, надев синтетические перчатки, плотно облегающие руки, и специальною форму, мы полезли под эту прелесть.
Если обложиться трехмерными картинками и предварительно разобраться в том, как узел работает, казалось бы, легко можно было отыскать неисправность. Ан нет. Тут может быть несколько причин, почему машина не выполняет требуемое от нее действие, и вот пока все перепроверишь!..
Закончила я перед самым окончанием занятия, когда примерно семьдесят процентов группы уже сидели в сторонке и потешались над менее удачливыми сослуживцами.
После такой практики я была грязной, потной и злой. Но, пока все расслаблялись, мне еще пришлось обойти все машины и зафиксировать результаты. С заданием не справились двое. Далее я вернулась к группе, чтобы как раз услышать волнующий многих в данный момент вопрос:
– Сэр, а помыться можно?
– Что это вы у меня спрашиваете, Гетерман? Сейчас середина дня, и у вас перерыв между парами. Можете есть, можете мыться. Странный вопрос.
– Но если мы не успеем…
– …то это будут ваши проблемы.
И, развернувшись, покинул помещение, как обычно оставив нас смотреть ему вслед. Прекрасно, когда привычки начальства неизменны, тогда твоя жизнь сразу становится предсказуемой.
Дождавшись, когда Ремарк скроется из виду, я на всех парах понеслась в комнату помыться, а Кира – есть. Потом мы поменялись местами и к концу перерыва находились напротив кабинета, где должна проходить лекция по химии. Группа была в полном составе. Вот что значат подготовленные специалисты военной отрасли и железный авторитет командира!
Запустили нас внутрь как обычно после того, как прозвонил колокол. Помещение, куда мы вошли, оказалось белым, светлым, и всю его площадь занимали столы, предназначенные для работы одного человека. А если точнее, то это были раскладывающиеся мини-лаборатории.
Рассевшись по местам, мы принялись оглядываться и думать о своей дальнейшей участи. Долго гадать нам не пришлось. Буквально через пару минут появился наш куратор, который объяснил задание и цели предмета.
– Рад, что вы все успели привести себя в порядок.
Язва.
– На этом предмете вам не будет читаться ни школьный курс химии, ни профессиональный. Первое вы и так должны знать, а во втором хотя бы разбираться. К тому же в вашей группе есть врач, который поможет и в освоении материала, и в спасении вашей жизни, если вы предоставленный мною материал недостаточно освоите.
В группе послышались неуверенные смешки.
– А зря смеетесь. Врачей прямой медицины не так уж много, и, если исходить из древней теории вероятности, вы не раз попадете в руки к одному и тому же специалисту. Поэтому никогда не нужно ссориться с тем, кому доверишь свое здоровье, а вполне возможно, и жизнь.
Группа странно на меня покосилась, а Кира, сидевшая за соседним столом, усмехнулась.
– Но мы отвлеклись. Практически ни одна наука не обходится без достижений химии. Она все глубже проникает во все области как научной, так и хозяйственной деятельности. Если рассматривать взаимосвязь этого предмета и других наук, можно выделить промежуточные (переходные) науки: физическую химию, геохимию, биохимию и множество других. Медицина, парфюмерия, металлургическая и топливная промышленность – это лишь малая часть отраслей, которые просто не смогут существовать без развития химии. Конкретно военные очень тесно с ней связаны. Мы будем углубленно изучать нужные нам ответвления данного предмета. И, помимо всего этого, вы должны за десять лет адаптироваться ко всем известным ядам и другим отравляющим веществам. Я с помощью этого предмета и практических испытаний подготовлю ваш организм так, чтобы ему невозможно было причинить вред никаким химическим воздействием. Здесь вы научитесь идти против своей природы.
Оглядев нас, Ремарк зловеще улыбнулся.
– Сегодня мы начнем с простейших ядов.
Теперь группа зашевелилась – никому не хочется травиться, и мне в том числе.
– Сейчас я объясню вам все, что требуется, и потом вы попытаетесь применить свои знания на практике. На этих лекциях я настоятельно рекомендую спрашивать о том, что непонятно.
Сегодня все прошло без сюрпризов, и все справились с заданием. Но надолго ли пребудет с нами удача?
На астрономию все шли в подавленном состоянии. Перспектива, открывающаяся перед группой на ближайшие десять лет, была нерадостной. Только и оставалось думать: что принесет нам новый предмет?
Сиротливым тонким ручейком мы просачивались в аудиторию, где за столом уже сидел адмирал Рассел Гер и с интересом взирал на нас.
Расположившись за одним из полукруглых столов, я посмотрела на таких же усталых Киру и Джима, которые сели, как всегда, по бокам от меня. День был тяжелый, и он еще не закончился.
Опять прозвонил колокол, и преподаватель начал занятие, не вставая с места.
– Добрый вечер. Еще один предмет, который я буду у вас вести, – это астрономия. А именно мы будем изучать космические карты, звезды, открытые планеты и то, как проложить к ним маршрут. Это основное. И, естественно, разберем много побочных ответвлений данной науки. На сегодняшней лекции мы начнем досконально изучать наш сектор, а потом перейдем к следующим. Итак, отрезку космоса, в котором мы находимся, присвоен номер один восемь три, и состоит он из нескольких десятков галактик. Галактика же, в свою очередь, состоит из звезд, пыли и газа. Миллиарды их разбросаны по всей Вселенной. Она может существовать сама по себе, находиться в группе или в скоплении. Бедные скопления имеют в своем составе очень мало галактик, но есть скопления, которые состоят из нескольких галактик – их называют изобилующими. Галактики могут быть разных форм и размеров. В зависимости от формы ученые разделили их на спиральные, эллиптические и неправильные. Наш Млечный Путь является спиральной галактикой. В ней насчитывается более двухсот миллиардов звезд, и диаметр ее составляет около тридцати тысяч парсек (порядка ста тысяч световых лет). Солнечная система расположена на одном из ее рукавов, известном как Рукав Ориона. А теперь подробнее…
Прослушав лекцию, я поняла: этот предмет один из тех, что даются мне с трудом.
Теперь еще четыре часа карате, и все! Домой на диванчик. Пусть весь вечер занят уроками, зато мое измученное тело будет находиться в горизонтальном положении.
Поэтому, настроив себя на подобный лад, я отправилась обучаться боевым искусствам. Увидев меня, Саймак сразу заулыбался. На тренировку я подошла последняя и присоединилась к неровному строю счастливцев.
– Ну что, красавчики, начнем. Я гляжу, многие из вас спят, но ничего, скоро проснутся. Все вы уже имеете голубой пояс, а один из вас даже зеленый. Начнем с Линари Тинка.
Последующие несколько часов нас всех кидали из одного конца зала в другой, били и мучили. В самом конце урока я записала успехи студентов, просмотрела сброшенные преподавателями файлы об остальной группе, после чего мне сообщили:
– Мельник, теперь поговорим о вас. Скажу честно, вы меня приятно удивили. Из школьного курса карате вы усвоили довольно много, и ваш голубой пояс вполне соответствует требуемому уровню. Есть неплохие задатки для дальнейшего движения. Поэтому мы будем работать! Но есть один недостаток, который добавит вам проблем, и это – длинные волосы. Сегодня я не применял приемов, в которых можно за них ухватиться, но на следующем занятии на это можете не рассчитывать.
Как это заявление меня обрадовало, просто не передать словами!
Выслушав столь жизнеутверждающее заключение, я отправилась домой, по дороге встретив Громову. Все тело болело так, как будто по нему проехался вездеход МИ-8. И вот когда мы с Кирой, подпирая друг друга плечом, ковыляли по коридору, из-за угла на нас напали трое и, повалив на пол, потащили куда-то. Мы сопротивлялись, извивались, отбивались и опознали наших обидчиков только тогда, когда нас затащили в какую-то лабораторию. Я, конечно, не спецназовец, но у врачей есть свои приемчики, и мы знаем много уязвимых мест на теле – в последние два столетия их было открыто предостаточно.
Схватив одного из нападавших за воротник формы, я надавила на его шею в определенном месте, и тот упал как подкошенный. Пайк тут же отскочил от меня и занял оборонительную позицию.
Я не верила, что такой человек, как он, ни с того ни с сего успокоится, и в последнее время ждала, что же он устроит. Но такого не ожидала. Нападение на старшего по званию – это отчисление с занесением в личное дело, и никто бы меня не осудил за рапорт.
Не знаю, чем бы все это закончилось, но в это мгновение я почувствовала укол в районе шеи, затем боль, и сознание поглотила темнота.
Пришла я в себя в медицинском отсеке и, открыв глаза, увидела над собой Козеро.
– Ну что, спящая красавица, пришла в себя? Рад нашей новой встрече. Правда, было бы намного лучше, если бы она произошла завтра, согласно расписанию.
– И не говорите, сэр.
– Встать можете?
Я аккуратно поднялась.
– Да, вроде ничего. Что со мной было?
– В вас выстрелила разновидность растения нуги в теплице, и от яда вы отключились.
– Осложнения есть?
– Пока никаких. Но я уже отправил Саймаку сообщение, что на утреннюю тренировку вы не придете. Вам повезло.
Яд нуги был не сильно токсичен, но предугадать, как на него отреагирует организм, было сложно.
– Просто не то слово. Я его убью!
– Кого?
– Свой здравый смысл, сэр.
Рассказывать о том, что произошло, пока я все хорошо не обдумаю, мне не хотелось.
– Как вы все забрели в эти сектора с растениями? Вас должны приучать к их яду только на втором году обучения.
– Не знаю, сэр.
– Что ж, советую вам узнать, потому что все пострадавшие очнулись, вы последняя, и через пять минут у вас построение.
– Это в двенадцать ночи?
– Да. Ремарк в гневе. Давно я его таким не видел. Мне кажется, его даже немного потряхивает от ярости.
– Спасибо за предупреждение, сэр.
– Пожалуйста, только оно вряд ли чем-то вам поможет.
Вздохнув, я поднялась и отправилась на построение. В общий зал выгнали всю нашу группу, и сейчас мы стояли навытяжку перед белым от ярости адмиралом. Взгляд его был мрачен и не предвещал ничего хорошего. Именно в этот момент я поняла, почему его прозвали Железным герцогом и почему он удерживает власть в сфере безопасности в своих руках. Жуткий ракш!!!
– Мельник, Громова, Пайк, Нугар, Таранов, выйдите вперед. Я уже объяснил сегодня группе, что произошло. От вас я хочу только услышать ответы на следующие вопросы. Каким образом вы оказались в седьмой теплице? Почему у Громовой было сотрясение мозга? Как Мельник получила удар по голове, а Нугар неожиданно потерял сознание?
Про синяки на моем лице он ничего не сказал. Я возвращалась после карате, и теперь было сложно определить, какие синяки мне наставили во время нападения. Хорошо рассчитали, когда устроить ловушку, поганцы.
Мы все молчали. Адмирал еще некоторое время помолчал и проговорил:
– Вот, значит, как? Ну, в таком случае отработаете нанесенный ущерб на благо Академии. Три недели по субботам будете чистить теплицы после занятий. Если у вас пятерых такая тяга к растениям, я предоставляю вам возможность познакомиться с ними поближе. Свободны! Мельник, подойдите ко мне.
Посмотрев с тоской на уходящих студентов, я подошла к адмиралу и, взглянув на него, услышала вопрос:
– Вы ничего не хотите сказать мне?
– Нет, сэр.
– Вы уверены?
Передернув плечами под его пронизывающим взглядом, я ответила:
– Да, сэр.
Он усмехнулся и, взяв меня за подбородок, посмотрел на мое лицо:
– Вы знаете, Мельник, я с небывалой точностью могу определить причину возникновения синяков. Имейте это в виду на будущее.
– Да, сэр.
После этого он меня отпустил и ушел, а я, обернувшись, увидела наблюдающую за нами с круглыми глазами группу. Представив, как это выглядело со стороны, я мысленно застонала.
«Ничего, подумаю об этом завтра», – решила я и, прихватив Киру, отправилась спать.
Глубокой ночью пятеро гуманоидов мужского пола сидели за столом и разговаривали.
– Ты уверен? – спросил я.
– Конечно. Я преподаю физподготовку не один десяток лет! Естественно, у студентов после моих занятий имеются синяки, но за всю мою карьеру я не покалечил ни одного учащегося и не оставлял синяков на лице у представительниц женского пола! – возмущенно воскликнул Саймак.
– Значит, синяки ей оставил Пайк? – спросил Рассел.
– Или кто-то из оставшихся двух студентов, – сказал я.
– Я их всех осматривал, поэтому практически с уверенностью могу сказать, что одного из них вырубила Мельник, а вот с Пайком она сцепиться не успела. Синяков ей наставили, когда тащили, а потом в битву вступили нуги. Вторая девушка пострадала больше, правда, лицо у нее не задето. Зато на теле появились повреждения, и своего противника она расцарапала знатно. Некоторые швы пришлось в стационарном приборе заживлять. У всех, кроме Мельник и Пайка, небольшие осложнения в организме, – сделал заключение Козеро.
– Жалко, Джордано, что ты на ней не женишься. Громова просто тигрица, а не женщина, – приподняв в насмешке брови, проговорил Рассел.
– Будешь шутить на такие темы, я тебе руку сломаю, – ответил Тиберий.
– В общем, вы тут еще поговорите, а, пожалуй, пойду спать, у меня завтра ни свет ни заря лекции стоят. Я тебе больше ничем помочь не могу, – сказал мне Саймак.
– Да, иди. Спасибо тебе за помощь.
– Если хочешь знать мое мнение: я ей, как студентке, симпатизирую. Побольше бы таких женщин на нашем отделении. Да и увидеть тебя в ярости и не расколоться… Боец! – высказался преподаватель по физической подготовке и вышел.
– Я тоже, пожалуй, пойду, – начал Козеро, но я остановил его:
– Подожди. Ты мне напоследок скажи. Как здорового мужика можно вырубить одним движением?
– Ну она далеко не Дюймовочка, что бы вы все ни думали. Но, помимо всего прочего, еще и хирург второй категории. Мы знаем много уязвимых мест в организме гуманоида.
– А почему остальные студенты не знают?
– Ну о некоторых основных точках они осведомлены, а для освоения других нужно углубленное знание анатомии, чтобы правильно применить приемы.
– Жизнь неровна, – рассмеялся Рассел.
– Точно, – ответил Козеро и откланялся.
– Зачем они это сделали? – спросил меня Тиберий, когда мы остались втроем.
– Пайк не хотел нанести им каких-то повреждений или избить их – просто унизить, подорвать авторитет Мельник. Громовой досталось за компанию. Но, видно, задуманное пошло не по плану, и получилось то, что получилось, – сказал я.
– Он рисковал, – отметил Рассел.
– Нет. Если бы злая шутка получилась, то уважения ей было бы уже не завоевать, а если бы она рассказала, то на ней стояло бы клеймо стукачки. Это старый армейский прием, – ответил я.
– Ну и что ты будешь делать? – спросил меня Тиберий.
– Ничего. Рапорта она не подавала, и раз решила, что разберется сама, пусть разбирается.
Как меня все это бесит!
Встав, я вышел, хлопнув дверью, и мне показалось, что, уходя, услышал голос Рассела:
– Может, оно и к лучшему…
На следующий день удалось чуть-чуть отоспаться и сделать половину домашних заданий. После чего я отправилась на практику по предмету. Но, открыв дверь, я обнаружила за ней Пайка и двух его прихвостней. Остановившись, я решила послушать, что они скажут. Но он, наоборот, сам спросил:
– Почему ты не рассказала?
– Было несколько причин. Первая – если бы я рассказала, то в этом случае ты был бы прав в отношении меня, хоть я и была бы в своем праве. Вторая – я надеюсь, мои действия помогут мне завоевать доверие группы. Третья – вы втроем напишете сегодня просьбу о переводе в другие группы и отдадите Ремарку. Четвертая – вы мне должны.
– Хорошо, – ответил Пайк, и остальные тоже кивнули.
Они понимали, что рапорт на них подать никогда не поздно.
– На счет последнего могла бы и не спрашивать, – добавил он.
– А я и не спрашивала. Единственное, что мне в этой истории интересно, так это – зачем?
– Уже не важно.
Допытываться до сути я не стала. Кто поймет этих мужчин? Все обошлось, и ладно. А могло быть и гораздо хуже. С такими мыслями я направилась к Козеро.
А там меня ждала группа коллег в количестве человек пятидесяти.
Наш лектор обратился к нам:
– Ну вот, все и подошли. В субботу колокол не звонит, поэтому я предлагаю начать занятие. Здесь только одна десятая из медиков этой трехлетки. И именно ваша группа будет закреплена за мной. Все вы уже готовые специалисты в своей области и направлениях. Я буду лишь оценивать ваши знания во время работы. Заполнять пробелы, расширять область профессионализма и предоставлять новые возможности для практики. Сейчас я сбросил всем файлы с номерами медицинских боксов. Проходите, там вас ждут первые пациенты на военной службе.
– Спасибо, сэр, – хором ответили мы.
И, проведя все нужные гигиенические процедуры, я направилась на поиски своего пристанища на ближайшие восемь часов. Найдя нужный номер, я зашла в помещение и увидела сидящего на кушетке незнакомого ракша.
– Здравствуйте. Какие жалобы?
– Здравствуйте, доктор. Я здесь с ногой. Понимаете…
Глубоко и радостно вздохнув, я погрузилась в привычную мне атмосферу и любимую работу. Хоть какая-то отдушина в этом каменном царстве.
Часам к шести вечера, неохотно вынырнув из работы, я вспомнила, что мне сейчас пора идти отрабатывать наказание.
Домой я даже не заходила и встретилась с Кирой и троицей злополучных недоумков уже у теплиц. Запах оттуда шел тошнотворный. Простояв в молчании и предвкушении минут пять, мы увидели Ремарка. Подойдя к нам и молча выслушав приветствия, он отсчитал первые пять теплиц и сказал:
– Каждому по одному помещению. Список того, что необходимо сделать, висит внутри. Как закончите, так и свободны. Вперед.
На этой оптимистичной ноте Великий и Ужасный покинул нас. Не знаю, как он будет проверять качество работы и время ухода, но, не желая рисковать, я открыла первую дверь… и закрыла.
Все в удивлении уставились на меня.
– Попробуйте, – посоветовала я.
Мои одногруппники, покосившись на меня, повторили мои действия и разом захлопнули дверь.
– Он же не думает, что это можно убрать за один день? Да и вонь там невыносимая, – сказал Пайк.
– А какой у нас выбор? – спросила я и, открыв рывком дверь, зашла вонутрь.
Витавший здесь запах тут же вызвал у меня рвотные спазмы, но, будучи врачом, я знала, какую дыхательную методику применить, чтобы не стошнило. Судя по звукам, которые до меня донесла вентиляция, не всем так повезло, как мне.
Немного привыкнув к воздуху в теплице, я посмотрела по сторонам и увидела список, написанный на бумаге. Внимательно прочитав его, узнала, что мне нужно напоить этот цветник, подкормить и все здесь вокруг вычистить – вручную, без использования машин! Прикинув объем работы, я пришла к выводу, что сама здесь корни пущу. Но, вспомнив древнюю пословицу: «Раньше сядешь – раньше выйдешь», я решила приступить к работе.
Полив и подкормка заняли у меня около часа, после чего, обреченно вздохнув, я взяла ведро, тряпку и пошла за водой. Моя бабушка была консервативной женщиной и кое-какой опыт уборки руками у меня имелся, правда, не таких площадей и не в таком состоянии. Но все когда-нибудь случается в первый раз, вот и приобрету неоценимый навык, хоть никогда не понимала такой уборки.
Прервав свои раздумья, я начала мыть.
Хлюп, хлюп, хлюп, хлюп, хлюп…
Агония закончилась в десять, и я, грязная и вонючая, отправилась домой. По пути при встрече со мной люди морщились и отворачивались, а какие-то девушки с гражданского отделения шепотом обсудили мой вид, закончив фразой:
– И что он в ней нашел?
Мне же было все равно. Я чувствовала себя настолько усталой, что возмущаться или обижаться не осталось сил, да и мнение окружающих мне всегда было безразлично. Потом, постаравшись как можно скорее добраться до дома, я помылась и легла спать. Кира еще не пришла.
Проснулась я от того, что кто-то пытался меня растолкать.
– Фиса, Фиса! – сквозь сон слышала я голос соседки.
– Что опять случилось? Сегодня воскресенье и выходной. Я хочу поспать, а ты меня в такую рань будишь!
– Фиса! Уже шесть вечера. Ты спишь практически сутки.
Как только эта информация дошла до моего сознания, меня подорвало на постели, и я круглыми глазами уставилась на Громову.
– Не может быть!
– Может! Я сварила кофе.
Поблагодарив Киру и приведя себя в порядок, я принялась за тренировку и, вставив в ухо наушник, параллельно учила лекции, потом делала письменные работы, и все!
Вечер я провела с Кирой и Джимом на диване, попивая кофе и рассказывая о своих злоключениях в теплицах.
Моя первая неделя в Академии закончена, и, что принесет завтрашний день, неизвестно. Но, несмотря ни на что, жизнь определенно прекрасна!
После первой недели адаптации дни потекли один за другим. С Кирой и Джимом отношения становились все более дружескими и доверительными. Но не между нами тремя, а между мной и ими. Со мной эти странные гуманоиды сближались нормально, а вот между собой – ни-ни. Еще я выполнила свое обещание и дала координаты Жени своему другу, после чего между ними началось общение. Жаль только, что меня в его суть не посвящали. Ракши вообще не любят, когда вмешиваются в их личную жизнь, но на правах побратимы я стрясла с подруги некоторые подробности. Из них можно было сделать выводы, что они вошли в первую стадию привыкания.
С родными я не общалась, за исключением одного звонка папе и периодических разговоров с бабушкой. Обида на маму еще не прошла, да и родительница, судя по рассказам бабули, мириться не спешила.
С группой отношения тоже складывались неплохо. Первые серьезные изменения я начала замечать после того случая с Гришей в теплице и замечания Ремарка насчет того, как важно не портить отношения с врачом, который будет тебя лечить. Но совсем заметно изменилось поведение одногруппников после того, как со мной сыграл злую шутку Пайк. Сам того не понимая, этот… нехороший человек мне помог. Группа начала принимать меня за свою, и то, что Джим со мной дружил, а Гриша стал относиться ко мне как к товарищу, тоже сыграло свою роль.
Надо мной так же, как и раньше, подшучивали, подкалывали меня, иногда заигрывали, но теперь совершенно по-дружески. Наконец-то сорок девять накачанных мужиков оценили, что я для них делаю и насколько серьезно отношусь к своим обязанностям.
Пайк, как и двое его друзей, сразу после нападения написал рапорт о переводе. Из-за этого вечером мне позвонил Ремарк.
Попросив Киру выйти и включив трехмерный обзор, я ответила на вызов:
– Да, сэр?
– Мельник, как вы объясните, что трое ваших одногруппников подали рапорт о переводе. Вы ведь в курсе?
– Конечно, сэр. Это я переслала вам их файлы.
– Как и положено. Но пояснений я так и не увидел.
– Мне их не сообщили.
– Я не спрашивал о ваших с ними разговорах, я спросил, в чем причина перевода.
– Думаю, у них не сложились отношения с группой, сэр.
Молча посмотрев на меня в течение нескольких минут, адмирал обрадовал:
– Значит, просмотрите весь набор этой трехлетки и найдите им замену. Допуск я оформлю и с кураторами тех, кого вы отберете, поговорю, но рекомендую быть поскромнее в своем выборе.
– Как скажете, сэр.
После чего куратор, не прощаясь, отключился.
Вот так и происходило наше с ним общение. Обсуждаемые вопросы, конечно, отличались, но диалог всегда проходил по одному и тому же сценарию. Поэтому спустя какое-то время я к Ремарку привыкла и даже немного его изучила. Теперь я уже знала, что нужно сказать, какие доводы привести или как сообщить ту или иную информацию, чтобы достичь желаемого результата или хотя бы не получить наряд в теплицы.
Прошлое наказание и так оставило в моей памяти неизгладимый след, а ребята все еще продолжали шутить по поводу исходившей от меня вони.
Доступ, который открыл мне на некоторое время адмирал, я использовала с толком и полазила не только по всем мужчинам этого набора, но и скопировала всю информацию на нашу группу. А особенно меня интересовала моя подгруппа. Помимо того что я буду выполнять с ними многие задания, так еще именно от них может исходить больше всего неприятностей. Поэтому, чем больше знаешь…
За этим занятием меня и застала Кира.
– Ты что делаешь?
– Копирую.
– Что можно скопировать, переписывая на бумагу?
– Все.
– Все выходные этим занимаешься. Тебе не надоело?
– Надоело.
– Знаешь, Фиса, ты все-таки со странностями.
– Это ты со странностями. Скопируй я нужные мне сведения через терминал или коммуникатор, меня бы тут же засекли. А так… Только посмотрела.
– Дашь потом почитать.
– Не вопрос.
На замену ушедших от нас диверсантов я подобрала перспективных неудачников. То есть тех, кто не прижился в своих группах, но имел все предпосылки далеко пойти. Мой выбор пришелся по душе и Ремарку.
Происходило привыкание не только к своему окружению, но и к учебной нагрузке. Первое, что я сделала, как только отошла от того розыгрыша, отрезала волосы. Теперь их длина доходила до лопаток, и я их скручивала, а потом с помощью универсальной сетки крепко фиксировала на голове. Увидев меня на следующем занятии, Саймак не упустил возможности отпустить шпильку в мой адрес, но в его глазах я увидела одобрение.
Занятия по карате постепенно продвигались, и командор меня хвалил, но, помимо этого, он увеличивал нагрузку на дневных тренировках. Тело болело невыносимо, а синяки бесполезно было залечивать приборами – с такой скоростью они появлялись. Несмотря на тяжелую физическую подготовку, дела у меня потихонечку шли на лад, хотя нагрузка увеличилась не только для моего тела, но и для ума.
Очень тяжело мне давались лекции по этике. Я не понимала пользы данной информации, и многое из того, что читал нам преподаватель, знала, так как это перекликалось с нормами и правилами поведения врачей. Но иногда попадались и интересные темы.
Одна из них была затронута спустя примерно две недели со дня поступления в Академию.
– Добрый день, студенты. Сегодня мы рассмотрим самый популярный, как показывает время, раздел моего предмета. А именно: «Личные отношения между военнослужащими».
Как только Рико это озвучила, аудитория начала перешептываться.
– Тихо! Давайте я лучше расскажу о том, что так вас волнует. Сначала коснемся приятельских и дружеских отношений. Они не возбраняются, независимо от того, есть ли между объектами взаимоотношений разница в должностном положении или нет. Любовная связь между людьми одного звания также не порицается, как и между старшим по званию и подчиненным. Ну и, если у вас интрижка с вашим прямым командиром, то и это не осуждается. Например, в вашем случае прямой командир не куратор группы, а куратор вашего профессионального направления. Естественно, если отношения оформлены официально, то все ограничения снимаются. Еще на Звездном флоте запрещены как любовные связи между гуманоидами одного пола, так и брак между ними. Несомненно, это дискриминация, но…
Посмотрев на нас, преподаватель спросила:
– Вопросы?
То ли я первая успела поднять руку, то ли меня выделили из-за того, что я старшая группы, но указали именно на меня.
– Да?
– А почему не запрещены браки между военнослужащими?
– Хороший вопрос. На протяжении многих сотен лет взгляды на личные отношениям между теми, кто исполняет приказы, и теми, кто приказывает, много раз менялись. То на это смотрели положительно, то отрицательно… Но во время великого кризиса рождаемости все наконец пришло к гармонии. В то время прирост населения на Земле и в других районах космоса стал сильно падать из-за того, что между гуманоидами заключалось очень мало браков. Все больше людей предпочитали свободные отношения или незарегистрированные семьи. Поэтому был введен закон о заключении брака – с рядом пунктов, затрагивающих как личную жизнь гуманоидов, так и профессиональную. В вашей области изменения были именно такими.
Следующий вопрос задал Лесниченко:
– Скажите, а почему не поощряются отношения именно с непосредственными командирами?
– Потому что это сказывается на работе, которую вы выполняете. Многие военные пересекаются из-за званий и области работы, но сильно на результаты профессиональной деятельности это не влияет. А вот сильные положительные или отрицательные эмоции по поводу непосредственного командира могут иметь последствия.
Потом полюбопытствовал Джим:
– А если взять, к примеру, нашего куратора. Он имеет над нами большую власть, чем кто-либо. Почему рекомендации не касаются его?
– В сфере безопасности? Да. Или в других тесно связанных областях. А в остальном его власть распространяется только на вашу жизнь. Сильно повлиять на профессиональную деятельность он не в силах. Начав работать, вы будете подчиняться ему и можете иногда пересекаться по мере надобности, но исполнять свои обязанности и при этом зависеть от него не будете. Тем более любое злоупотребление служебными обязанностями строго карается. Люди, которым есть что терять, подставляться не будут. И ваш Ремарк в том числе. Среди высших чинов дураки надолго не задерживаются. Если они вообще есть.
На той лекции мы еще много спрашивали и дискутировали. Но не меньший интерес вызвала тема, которая обсуждалась на следующей день.
В этот раз Нина Рико зашла в аудиторию в сильном волнении. Такой мы ее видели в первый раз. Вообще-то она очень спокойная женщина.
– Добрый день, студенты. Сегодня нам добавили дополнительный час к лекции, дабы я наиболее полно пояснила вам вопрос о браке между студентами Звездной Академии и военнослужащими, связанными обязательствами. Автор этой идеи – адмирал Ремарк. Уж не знаю, что это ему приспичило.
Тут она взглянула на меня, и мне тут же вспомнилось, что в Академии с момента посещения адмиралом моей опочивальни шепчутся по поводу наших близких отношений. Правда, в последнее время слухи несколько стихли. Между тем лектор продолжила жаловаться:
– Конечно, кто я такая, чтобы проигнорировать просьбу нашего уважаемого адмирала? Поэтому сегодня мы будем беседовать именно на эту тему, хотя мне кажется, что это не моя область. Но ему, наверное, виднее, что именно вам нужно.
После чего преподаватель кинула на меня еще один сочувствующий взгляд. Совершенно понятно, что Ремарка она недолюбливает. И сильно.
– Начнем, пожалуй, с военнослужащих, которые уже закончили обучение. В их случае все несколько сложнее. Единственное препятствие для заключения брака у них – это указанное в контракте временное или какое-либо другое ограничение. Это касается и появления детей. У студентов все проще. Вы имеете возможность заключить брак, обучаясь в Академии, но не можете завести детей. Специальная прививка, сделанная при поступлении, не позволит вам этого.
Я, как медик, была в курсе этой маленькой детали, а вот, судя по ошарашенным лицам в группе, некоторые – нет. Что тут скажешь? Надо лучше читать то, что подписываешь.
Как же тяжело мне давалась астрономия! Все эти карты и маршруты, космические инертные тела… Слишком много нестабильных факторов по этому предмету! Не то чтобы я отставала, но мне приходилось прикладывать титанические усилия для того, чтобы быть хотя бы на уровне успевающих. Естественно, это не могло не сказаться на моем отношении к данной дисциплине. Я начала ее тихо ненавидеть, и Рассел Гер все это прекрасно видел. Не знаю, наверное, он ценил мои усилия, или была еще какая-то причина, но, объясняя тему, он мне потом во время выполнения задания давал дополнительные пояснения и все разжевывал.
Как-то вечером мы болтали с Кирой, и разговор коснулся этой темы.
– Знаешь, Фиса, сегодня ты побила все рекорды по непониманию. Адмирал тебе буквально все разжевал.
– И что?
– Тебя это забавляет?
– Мне все равно. Я никогда не обращала внимания на то, что обо мне думают окружающие. Если ты достойный человек – это и так видно. А для всех хорошим все равно не станешь.
– Да, я заметила. Ты не красишься, общаешься только по необходимости.
– Дело не в том, как много ты говоришь, а в том, что именно.
– Философ.
– Но ты не думай, я, как и все, попадаю в неловкие ситуации и могу ляпнуть глупость.
– Но все-таки, зачем нужно так вникать в предмет, который тебе не дается и который ты не любишь?
– Я хочу получить красный диплом.
– Более высокое звание?
– Да.
– Амбиции?
– Куда без них, родимых. Я, не планируя этого, попала в мир, где все подчиняются приказам. И мое мнение: чем меньше людей смогут тебе приказывать, тем лучше.
– Значит, нацелилась стать адмиралом?
– Как будто это редкость. Имей в виду, Кира: тем, кто здесь не старается учиться и не пытается что-то понять, все это в итоге выйдет боком. Тут тебе не школа. Да и при распределении от оценок многое зависит, а то будешь на каком-нибудь астероиде полжизни сидеть.
Громова скептически посмотрела на меня. Ничего, время нас рассудит.
Зато другой предмет Гера – вооружение – давался мне намного легче.
Практические занятия проходили в специальном изолированном помещении. И на них собрать оружие и научиться его правильно держать у меня не очень-то получалось.
В этот раз каждому из нас был предоставлен отдельный стол, на котором лежали составные части плазменного излучателя. Если учесть, что в собранном состоянии эта штука весит под десять килограммов, то сборка мне представлялась большой проблемой. Но делать было нечего, и я, подготовившись, начала соединять части.
Увы, изображение процесса, спроецированного из коммуникатора, отказывалось воссоздаваться в жизни.
– Мельник, что вы делаете с бедным оружием? – раздался за спиной голос преподавателя.
– Собираю, сэр.
– Вы его не собираете, а вертите в руках. Смелее, он не развалится и не погнется.
Ага. И особенно «смелее» с капсулами плазмы, чтобы они сдетонировали и меня бы после этого собирали по кускам по всему помещению.
Но приказ старшего по званию есть приказ, и я, вспомнив навыки утрамбовывания одежды, начала работу.
Бывает время, когда у каждой девушки заканчивается место в шкафу. Вроде и вещи некоторые не носишь, и выкинуть жалко. А тут еще новые нужно куда-то класть и вешать. Тогда мы начинаем все утрамбовывать. Вот и здесь – перестав осторожничать, я поудобнее обхватила оружие и начала его соединять, прикладывая всю силу, на которую только была способна. Процесс сдвинулся с мертвой точки, хоть и неохотно. В итоге я закончила задание самой последней, под странными и пристальными взглядами окружающих.
После чего Рассел Гер подошел ко мне и сказал:
– Знаете, Мельник, мне кажется, вам нужно позаниматься дополнительно.
Вздохнув, я ответила:
– Хорошо, сэр, – и посмотрела на Джима.
Тот мгновенно смекнул, в чем дело, и нахмурился. Неприятный для него разговор состоялся сразу после окончания практики.
– Ты должен мне помочь.
– Нет.
– Да.
– Фиса, имей совесть. У меня и так вечером после всех занятий и домашних заданий времени остается всего пара часов. И его я трачу на общение с Женей!
Остановившись, я посмотрела другу в глаза и сказала:
– Я помогу тебе с медициной.
– Я и сам прекрасно справляюсь.
– Хорошо. Как знаешь.
И, повернувшись, отправилась на следующую лекцию, но не прошло и пары минут, как Джим догнал меня.
– Ну ладно, уговорила. Но с побратимой своей договариваться сама будешь.
– Жестокий. Начнем завтра.
– Почему не сегодня?
– Сегодня я буду сражаться.
Как в воду глядела, потому что, когда вечером я позвонила подруге и изложила ей свою просьбу, она спустила на меня всех собак. Но в итоге согласилась.
– Хорошо, Фиса, но только с одним условием.
– Что за условие?
– Когда переспишь с Ремарком, то расскажешь мне первой.
Я подумала, что ослышалась.
– Что?! При чем здесь мой куратор?!
– Не знаю, но ходят сплетни о том, что вас часто видят вместе.
– Женя! Я старшая группы! Было бы странным, если бы нас не видели разговаривающими вместе.
– Я это знаю, и все знают. Тем не менее слухи ползут… Это пока только легкие перешептывания. В них говорится, что вы как-то странно себя ведете. Хотя и ничего конкретного. Так что? Мы договорились?
– Хорошо, ЕСЛИ я пересплю с Ремарком, я тебе расскажу.
– Первой!
– Первой.
– Дай слово!
– Даю слово!
Так и начались мои личные тренировки с Джимом. Сначала я под его руководством несколько раз собирала оружие, а потом выполняла те же действия, но уже на время.
Конечно, он на меня ругался и жалел бластер, который находился в моих руках. Я называла его чайником в медицине. Но, несмотря на все это, за пару месяцев подтянула друга по своему профилю настолько, насколько смогла, а он заставил меня заучить процесс сбора оружия до автоматизма. Под самый конец мне казалось, что, разбуди меня ночью, я соберу его не глядя, в темноте. Рассел Гер говорил нам, что главное – понять принцип сборки и работы основополагающего образца, а все последующие модернизации освоить будет легко. Так и вышло, хотя периодически нам с Джимом все еще приходилось натаскивать друг друга в проблемных предметах.
Еще веселее была практика со стационарным оружием, которое устанавливалось на планетах, крейсерах или кораблях. Тут был совсем другой принцип, ибо они управлялись с компьютера или были роботизированы. Но, как сказал нам адмирал, бывают ситуации, когда человек должен сам подключиться к установке – для лучшей синхронизации действий в тактической ситуации.
И вот нас привели в ангар, где располагались различные виды этого вооружения.
– Добрый день, студенты. Сегодня у вас практика по самым распространенным видам стационарного оружия. Она будет проходить таким образом. Вы рассортировываетесь по своим подгруппам и потом осваиваете по одному образцу каждый. После чего меняетесь, и так до тех пор, пока все подгруппы не выполнят данные задания на каждом объекте.
Вот попали!
Сообщив нам это, Гер ретировался, но, несмотря на это, я была уверена: он будет наблюдать.
Подойдя к терминалу, я рассортировала задания по подгруппам, составив алгоритм освоения объектов и выполнения работы за отведенный промежуток времени. Потом сбросила всем готовый файл и отправилась со своей подгруппой на порабощение первого железного монстрика.
Он был огромного размера, с очень запутанными настройками. Бились мы с ним минут пять и смогли настроить практически все параметры, кроме размера кабины. После чего, посовещавшись, приняли решение не тратить много времени на первом же задании и оставить все как есть.
Нашу радость, как всегда, нарушил Смит. Он просто колоссальный пессимист, однако в этот раз оказался прав.
– Я, конечно, рад нашему коллективному решению, но вы упустили один момент.
Вся подгруппа удивленно на него покосилась.
– Кто полезет в кабину? Управление-то не автоматическое, – ответил он на наш невысказанный вопрос.
После чего мы стали переглядываться, и в итоге взгляд всех остановился на мне как на самой мелкой. Кира была прилично выше меня ростом, а про остальных и говорить нечего.
– Не-э-эт, нет! Я туда не полезу, я медик, и мне это совсем не нужно.
Вперед вышел Гриша и, подражая Ремарку, начал:
– Знаете, Мельник, вот оказались вы на крейсере одна, а боевым товарищам нужна помощь, и вы можете…
– …отрезать что-нибудь, если кто-то сейчас не заткнется! Говорю вам, я туда не полезу!
«Гады, – думала я, сидя в тесной, душной железной кабинке. Сиденье было неудобное, а колени сильно зажимали уши, так как мне пришлось обхватить их руками, чтобы дотянутся до кнопок управления. Да и моему лицу, зажатому между ног, было не слишком удобно. – Гады!»
Но, несмотря на свое положение, я выполнила задание довольно хорошо… хоть и не с первого раза.
Когда группа вынула меня – в несколько рук – из этого железного карцера, прошло около двух часов. Все мое тело свело от долгого нахождения в одной позе и болело.
При выполнении остальных задач я заняла позицию молчаливого нейтралитета и выполняла все задания отдельно от подгруппы. Они косились на мою обиженную физиономию, но раскаяния не проявляли. Разве только Кира и Джим – они только теперь поняли, как им отольется их невмешательство, которое они продемонстрировали, когда меня запихивали в этого железного монстра.
В конце практики, когда мы все закончили, появился Гер. Отчитав остальные подгруппы, не справившиеся с первым заданием, на котором такие предприимчивые одногруппники привлекли меня к посиделкам в кабине, он подошел к нам.
Осмотрел всех одиннадцать студентов и сказал:
– Мельник сдала, у остальных пересдача.
Группа едва не взвыла! Но это была армия, и здесь ценилась сдержанность, поэтому Джим поднял руку и после кивка адмирала спросил:
– Простите, сэр, но почему у нас пересдача? Мы же выполнили все задания.
– Потому что, Крофт, у команды не коллективный разум. Каждый из вас должен был выполнить КАЖДОЕ задание. А что в итоге? Кто-то выполнил все, кроме первого, кто-то вообще половину, спрятавшись за результатами одногруппников. Я что, работаю в школе и не в курсе этого? Хотя нет. Наверное, это вы учитесь в Звездной Академии, которая готовит УНИВЕРСАЛЬНЫХ специалистов, а не халявщиков. Нужны еще пояснения, почему вы будете пересдавать работу или и так все понятно?
Вопросов больше не было.
А я, посмотрев на ребят со злорадным удовлетворением, отправилась домой. Есть все-таки в жизни справедливость!
Стоит отметить еще один предмет, который всех нас приятно удивил. Вел его Питер Саймак. В отличие от изнуряющей физической подготовки тактика мне нравилась. Одни потрясающие, интересные лекции чего стоили! И так казалось не только мне – вся группа просто балдела на этой дисциплине. Вот что значит уметь излагать материал. Даже самую нудную тему этот талант превращает в увлекательное и захватывающее повествование. Но командор был не так прост, и примерно через пару недель после первого урока, когда мы изучили все тактические приемы Древнего Рима, он привел нас в огромный зал, напоминавший металлическую коробку. Что-то набрав на терминале и включив, видимо, голографическую иллюзию, он превратил помещение в отрезок местности, который существовал множество тысячелетий назад. Это было поле битвы двух армий.
Рассадив нас на некотором возвышении на специальных балконах, он спросил:
– Ну? Кто со мной сразится?
Мы переглянулись.
– Что теряетесь? Вы изучили все тактики того времени, мы обсудили мельчайшие детали. Теперь нужно применить ваши знания на практике. Что, никто не хочет? Тогда я выберу сам!
И пробежавшись глазами по нашей группе, задержал свой взгляд на мне. Так я и думала.
– Мельник, идите-ка сюда.
Вся группа проводила меня улыбками. Они уже поняли, что я что-то вроде подопытного кролика для всех преподавателей, кроме, пожалуй, Рико. Та искренне мне сочувствовала.
– Поднимайтесь на противоположный от моего балкон и надевайте металлический обруч. Да, вот так. Теперь подключайтесь к системе и… можете начинать наше сражение.
– Уступаю честь начать первым вам, сэр.
– Да? Ну что ж, если уступаете… Запомните, студенты: нет противника коварнее женщины! – сказал он и нанес первый удар по моим легионам.
Это занятие оказалось очень увлекательным и азартным. Те же шахматы, только намного круче. Затягивала битва неимоверно, а ведь расслабляться было нельзя. Но не успела я опомниться, как лекция закончилась, а война была мною проиграна.
– Не расстраивайтесь, Мельник. Ваша первая военная кампания оказалась очень достойной, и вы приятно меня удивили. Не ожидал такого от костоправа.
Моя первая военная кампания?
Но командор сказал так не зря. На следующих практических занятиях он разбил нас по парам и заставил сражаться между собой. И так как в нашей группе был пятьдесят один человек, то один из нас периодически попадал в пару с ним. Не стоит труда угадать, кому эта честь выпадала чаще.
Каждую тему этого предмета мы закрепляли на боевом поле. Были ли они про космос или про баталии далекого прошлого, не важно. Главное, это было просто здорово!
Но самыми веселыми дисциплинами были те, которые у нас вел Ремарк.
Не то чтобы я по ним не успевала, или они мне не нравились, но сам преподаватель…
То, как адмирал проводил уроки, было незабываемо. Он нормально относился к вопросам, но не терпел возражений. А еще считал, что мы все можем и все знаем. Поэтому учить приходилось порядочно, а потом применять знания, собирая и разбирая механизмы. И через какое-то время запах топлива и синтетической смазки стал для меня привычным. Как и то, что теперь я возвращалась домой вся перемазанная разной химической дрянью и с набитыми об железки шишками да синяками. Или то, что я теперь научилась мыться в душе между парами, одновременно с этим жуя пирожок или что-нибудь еще.
Естественно, что меня постоянно одергивали или иронизировали по поводу ошибок.
Вот вчера мы ремонтировали робокар, и мне пришлось залезть внутрь мотора больше допустимого. Ну ладно, намного больше допустимого. И когда я практически закончила ремонт, к моим ногам прилетела подсечка, а шлепнувшись, я услышала, как над головой раздался голос:
– Мельник, вы что, не слушали, что я вам говорил? Вы для чего в полтела залезли в машину? Для того, чтобы разобранная конструкция сложилась и погребла вас под собой? Прогресс шагнул далеко, но ученые еще не научились воскрешать мертвых. Вы, как врач, должны знать об этом!
Вот в такие моменты меня просто тошнило от своего куратора.
Химия была не легче. Как сказал наш неподражаемый преподаватель, первый год у нас будет посвящен простейшим ядам. Поэтому практически каждое занятие нас травили, что обеспечивало мне обширную практику по специальности. Я же в связи со своей профессией изучала многие яды, но тем не менее это было для меня дикостью. Даже несмотря на то что современная медицина устраняла весь вред, наносимый организму.
Досталось несколько раз и мне. Один из таких случаев произошел на лекции, когда нами изучались химические вещества, способные на некоторое время вывести человека из строя.
Мы зашли в аудиторию и разместились в ожидании куратора, как дверь и окна закрылись, а помещение начало заполняться газом. Мое сознание заполнила паника, и я начала метаться. В этот же момент ко мне подлетел Джим и зажал мой нос и рот рукой. Приток воздуха в легкие резко прекратился. Задыхаясь, я боролась с другом, но, находясь в заранее невыгодном положении и без кислорода, ничего сделать не могла. Сознание мое уже начало меркнуть, и тут меня выпустили из боевого захвата, после чего я стала хватать ртом воздух.
Внезапно меня дернули вверх, и Джим прошипел:
– Вставай, быстро!
Поднявшись на с перепугу подгибающиеся ноги, я увидела Ремарка, который обходил помещение, отмечая тех, кто стоял на своих двоих. Остановившись напротив меня, он приподнял бровь – было видно, что командир несколько удивлен. Но, так ничего и не сказав, прошел мимо.
Повернувшись к Джиму, я произнесла:
– Спасибо!
– А извинения за нанесенный ущерб? У меня на теле живого места не осталось. Ты просто дикая кошка! К тому же тренировки с Саймаком явно не прошли для тебя даром!
– Я все залечу!
– Лучше защити меня.
– От кого?
– От Громовой. Всех военных обучали методике, которая позволяла надолго задержать дыхание. С вами двумя я бы не справился, поэтому пришлось выбирать, кого спасать – тебя или ее. Несмотря на то что успехи ее в карате невелики, убить меня она все равно попытается.
Сообщив мне это, он показал на распростертое на полу тело Киры.
Но самым веселым из всех оказался предмет «Биофлора», ВЕСЬ состоящий из практики.
Уже через месяц я пришла к выводу, что ненавижу растения!!! А особенно те, что находились в первой теплице, хотя остальные я еще не видела. Но эти… Я и не знала раньше, что эта зелень так больно кусается, лягается, пинается и так много гадит. Теперь я научилась пересаживать саженцы, рассаду при том, что они норовили каждый раз меня придушить, укусить, отравить или сделать какую-нибудь другую гадость.
Вся группа научилась подкармливать, полоть, рыхлить, а некоторым растениям мы помогали делиться и размножаться. Кошмар! Если на такое напороться где-нибудь на малообитаемой планете, то тебе настанет каюк, и это бесспорно.
Но вот, например, из-за реналитуса флоритуса я настрадалась и на Земле. В тот день у нас последней парой стояла биофлора, и мы перешли в новый сектор теплицы для освоения.
– Добрый вечер, – поприветствовал нас руководитель.
И, распределив нас по рабочим местам, продолжил:
– Я давал вам для самостоятельного изучения информацию по новому виду растений, и сегодня мы будем применять ее на практике. Реналитус флоритус очень опасен. Нанесенные им раны долго не заживают и, если не оказать надлежащую быструю помощь, могут привести к смерти. На своей планете он прекрасно выживает, но климат Земли сильно отличается. Поэтому у нас в теплице мы создали комфортные условия для его выживания, но, к сожалению, для размножения ему потребуется помощь, которую вы и окажете.
После этих слов вся группа напряглась и попятилась назад. Пристально к нам приглядевшись, адмирал покачал головой, спросив:
– И о чем это вы подумали? Какой кошмар – с кем приходиться работать! Климат, созданный в секторе с растениями, непригоден для нормального функционирования гуманоида, поэтому вы облачитесь в специальные защитные костюмы, которые помогут вам длительное время пребывать в непривычных условиях. После чего, взяв инструкцию, поможете отделению саженца и поместите его в кислотную среду. Специальные прозрачные контейнеры с раствором также найдете на месте. И не забудьте про технику безопасности!
Получив столь оптимистичное напутствие, мы приступили к работе.
Сначала все шло хорошо, и отделение саженцев проходило нормально. Задание мною было практически завершено, когда произошло непредвиденное. Немного отвлекшись от своего занятия на шутки Джима и Гриши, я пропустила момент, когда взрослая особь реналитуса флоритуса подалась вперед и цапнула меня за руку. В то же мгновение я почувствовала головокружение, услышала крики ребят и провалилась в темноту.
Очнулась я опять в медицинском боксе, где Козеро поздравил меня со вторым почином и рассказал, что было после того, как сознание покинуло мое бренное тело. В общем, практически сразу, дабы не тратить время, меня принес сюда Ремарк на руках. Яд к тому времени уже прилично распространился, и вывести его сразу не имелось никакой возможности. Поэтому выходить он будет целые сутки, и далее мне предстоит лечение стационарным прибором. И после этой «прекрасной» информации добавил, что меня в своем боксе ждет куратор и что он, мягко говоря, в дурном расположении духа.
Пытаясь решить, какая новость хуже, я отправилась к адмиралу.
Дверь мне открыли практически сразу, и моему взору предстал полураздетый командир.
Нет, я, конечно, видела ребят своей группы полураздетыми, а некоторых вообще в трусах, но такого сильного впечатления они на меня не производили. Может, харизма сказывается и аура властности, но он просто офигеть не встать!
– Мельник!
Переведя взгляд с голого торса адмирала на его лицо, я наконец вытерла капающую слюну и попыталась сфокусировать взгляд на мужчине из научной фантастики.
– Вы что, больны? Может, вам нужно в лазарет? – спросил командир недовольным голосом.
Из-за чего все очарование разбилось и осыпалось. Язва!
– Нет, сэр, я в порядке.
– Тогда проходите, – сказал он и отошел в сторону.
А заметив, что я мешкаю, закатил глаза и сказал:
– Не беспокойтесь, на вашу честь я покушаться не собираюсь, можете быть спокойны, но читать мораль с открытой дверью не собираюсь. Зрителей многовато.
Посмотрев в конец коридора, я насчитала десяток девушек, сбившихся в стайку и неотрывно взирающих на нас, после чего, вздохнув, зашла внутрь и проследовала за хозяином в гостиную. Бокс, в котором я сейчас находилась, мало чем отличался от того, где жила я. Только личных вещей было больше, да и соседа у адмирала, думаю, не имелось.
Стараясь не показать своего интереса и того, что глазею по сторонам, я бегло осмотрела все, что только попалось на глаза. И пришла к выводу, что это не его дом, а скорее место временного обитания.
Скосив взгляд на адмирала, я сразу поняла, что тому по барабану, смотрю я по сторонам или нет.
Что-то завершив на терминале, он повернулся ко мне, и я подобралась в ожидании лекции, которая не замедлила последовать.
– Мельник, скажите, о чем вы думали? Вы же врач! И так подставиться. Между прочим, вы единственная, кто получил травму на этой практике. Что, недостаточно хорошо готовились?
Вот в таком ключе адмирал шипел и читал мораль примерно минут пятнадцать, после чего наконец завершил свое излияние словами:
– Два наряда в этот сектор и на это же задание, после того как Козеро даст вам разрешение по состоянию здоровья. Будете закреплять материал. Свободны!
Ужасный день! И он стал еще хуже, когда, выйдя, я увидела уже не десять девушек, а примерно тридцать. Судя по лихорадочному блеску их глаз, им нетерпелось узнать ответ на вопрос: «Что у нее с Ремарком?»
Единственным предметом, который вызывал у меня практически такой же восторг, как и моя специальность, была аэрокосмическая техника. Его вел наш куратор, который и просветил всех насчет того, что по этой дисциплине в этом году нас ждет подробная и очень подробная теория. Освоение полученных знаний будет только во втором семестре.
Несмотря на то что эти новости меня огорчили, я набралась терпения. Столько лет жила мечтами и ожиданием! Так что еще один год ничего не решит. Скоро, совсем скоро я наконец смогу полетать на «ласточке»!
Легче всего мне давались уроки Тиберия Джордано Ли. Общая дисциплина о космосе была теоретической и практических занятий в себе не содержала. Несмотря на это, мы с небывалым интересом слушали рассказы и секретные сведения об открытых планетах и тех, что уже освоены. По этому предмету было очень много материала, который придется выучить и на моделях изучить все более-менее известные участки космоса.
В данный момент группа проходила наш сектор, и всю полученную информацию мы закрепляли дома.
Вот и сегодня после лекции к нам с Кирой придет Джим, и мы просмотрим еще раз все изученные к этому времени объекты на прекрасных трехмерных проекциях. В других учебных учреждениях не было таких реалистичных и детализированных изображений. Вот что значит межзвездный уровень!
Расположившись как обычно в гостиной, мы вывели изображение с коммуникатора и начали потихоньку разбирать планету. Стратосфера, атмосфера. То, что обитает в воздухе, то, что обитает на земле и в воде. Передвижения животных и остальных обитателей были представлены в виде их повадок и особенностей. Конечно же не обходилось без шуток.
– Вот вы только посмотрите! Эти животные очень похожи на кабанов, которые водятся у вас на Земле, но эти еще и летать умеют, – сказал мне друг.
– Дожили. Свинина летает, – ужаснулась я.
– Да ладно вам. Говорят, качество мяса у них лучше, – заметила Кира.
И все в таком духе. Так веселее и легче учить, ибо объем информации по этой дисциплине был чудовищный. Хорошо что изучение данного предмета будет продолжаться все десять лет, а то у меня бы крыша поехала.
Самая легкая тема была о военных званиях. Интересная и познавательная. Начитывать ее Джордано начал с легкой усмешкой.
– Добрый день, студенты! На сегодняшней лекции мы затронем тему, которая вас всех так интересует. Звания. Их всего одиннадцать. Первое – это студент. Оно присваивается любому гуманоиду, поступившему в военное учреждение. Потом идет драфцман – его получают студенты Звездной Академии по прошествии пяти лет обучения. Следом по рангу следует лейтенант. Это звание вы получите при выпуске, а отличники – после семи лет обучения. И соответственно, при выпуске они будут в звании тиммермана. Далее по рангу идут капитан, сарваер, флагман, командор. Их будут присваивать вам по мере службы, если будете достойны. Конечно, можно спросить: за какие заслуги дают эти звания? И не получите ответа, потому что однозначно ответить на этот вопрос нельзя. Несмотря на то что вы учитесь в одной группе, работать будете в разных областях и по разным специальностям. Единственное, что могу сказать по этому поводу, так это то, что все зависит от вас. Звания просто так не даются.
Немного помолчав, преподаватель продолжил:
– Есть еще на Звездном флоте звания «шаутбенахт» и «адмирал». Они относятся к высшим чинам, и для их получения, помимо вышеперечисленного, требуется еще и боевой опыт. И конечно, звание «генерал-адмирал». Высший чин, который получает только один человек, представляющий военное ведомство в Союзе и управляющий им. Вопросы?
Все молчали, да и что тут спросишь? Джордано ясно дал понять, что все зависит от тебя.
Значит, будем стремиться!
Программирование было вообще не предметом, а праздником. Эта дисциплина давалась мне легко и без особого труда. Наша десятка отличников по этому предмету после первых двух месяцев вырвалась вперед, и адмирал начал нам давать материал более углубленный, чем всей остальной группе.
Лектор объяснял, что именно нужно сделать, как и что должно получиться в конце. Далее мы выполняли задания индивидуально. Одна из таких головоломок мне понравилась особенно, а зря.
В этот раз адмирал сам вводил координаты защищенного адреса, по которому нам необходимо было пройти и, сломав защиту, позвать преподавателя.
– В общем, тот человек, который сможет выполнить поставленную мной задачу, получит высшую оценку на экзамене. Без сдачи.
Бились для достижения поставленной цели мы долго и под конец уже собрались в кучку, устроив мозговой штурм. Казалось, все испробовано и все бесполезно, но я вдруг вспомнила про технологию защиты, которую подсмотрела у отца в файлах, когда того не было рядом. Но она только разрабатывается…
Все равно нужно попробовать…
Отогнав всех от компьютера и посмотрев на преподавателя, который в данный момент мучился с отстающими, пытаясь что-то до них донести, я уселась за терминал. Залезла в нужный мне раздел и увидела усложненную и несколько измененную детскую головоломку. Изменена, скажу я вам, она была сильно, ибо решить ее мне удалось только минут через сорок, после чего экран вспыхнул синим, заставив меня подскочить, а в стороне запищал коммуникатор.
Перепуганный преподаватель подбежал к нам и начал лазить в открывшихся файлах. Пока он этим занимался, дверь в аудиторию открылась и влетел Ремарк. Адмирал был просто белым от ярости.
Увидев куратора, большая часть нашей группы как-то оперативно сбилась в один угол, а кучка экспериментаторов, со мной в том числе, – в другой. И эти здоровые мужики вытолкнули меня на передний план, пытаясь спрятаться за спиной хрупкой девушки. Тоже мне, защитнички!
Но в одном я с ними была согласна: когда командир в такой ярости, на его горизонте лучше не отсвечивать. Чревато, знаете ли.
– Как ты посмел взломать мою личную базу?!
– Может, поговорим чуть позже? – спросил побратим у Ремарка, показывая глазами в нашу сторону.
По-видимому, только сейчас заметив, что они не одни, куратор посмотрел сначала на первую половину группы, а потом уже на нас. И нам внимания уделил гораздо больше, чем остальным.
– Ну и кто из них? – спросил Ремарк, почему-то глядя на меня.
Я запереживала.
Преподаватель подошел к нам и спросил:
– Да, кто из вас?
Вся группа молчала, а я умилилась. Меня окончательно приняли как товарища. А сама я не такая дура, чтобы признаться. Его личная база. Ха!
– Если вы не скажете, я не смогу определить того, кто не будет сдавать экзамен, – сообщил нам Джордано.
Экзамен я и так сдам, а вот о том, что со мной сделает Ремарк, когда узнает, что это я добралась до его файлов, думать не хотелось. Он, судя по взгляду, и так меня подозревает.
– Не хотите говорить, и ладно. Тогда можете быть свободны.
После этих слов аудитория опустела за секунду. Выйдя в коридор и немного пройдя вперед, я махнула рукой друзьям, чтобы они шли дальше, а сама стала заправлять штанину в сапог. И, как только весь народ скрылся из виду, бесшумно подошла к двери аудитории, как учил Саймак. Только к этому упражнению в моем исполнении у него, наверное, не было претензий.
А из помещения доносился спор.
– Ты что, с ума сошел делать подобные вещи? В этих базах хранится как секретная информация, так и мои личные файлы. Ты хочешь, чтобы мои вкусы и увлечения перетирала вся Академия?
– Там нет ничего интригующего. Тем более я позаботился о том, чтобы, как только они произведут взлом, я узнал об этом. И не смей меня упрекать. Не ты ли восемь лет назад со своей группой меня отравил? У меня потом такие кожные реакции были, что я два года помыться нормально не мог!
– Нашел, что вспомнить.
– Мне интересно, кто взломал?
– Наверняка Мельник, – услышала я голос куратора.
– Почему именно она? В программировании у нее, конечно, талант, но есть и другие ребята.
– От нее всего можно ожидать.
– А ты хорошо знаешь ее? – промурлыкал Джордано.
Некоторое время стояла тишина, а потом Ремарк сказал:
– Ну, ты и дурак!
Дальше подслушивать я не видела смысла. Ибо если меня поймают, то моя и так непростая жизнь станет просто кошмаром.
В общем, не знаю как остальным, а мне Джордано в конце года предложил сменить специализацию. Но, несмотря на то что программирование мне нравилось, медицина была моей страстью.
Приходя по выходным на свой любимый предмет, я была по-настоящему счастлива, и одновременно с этим меня огорчало то, что времени на него отведено так мало.
Зато каждую субботу я практически бежала в медицинское отделение, зная, что там меня ждет любимая работа, в которую я погружалась с головой.
Козеро предоставлял нам работу по самым различным направлениям медицины, самое совершенное оборудование, интересные клинические случаи. Шаутбенахт был широко известным практикующим хирургом и имел возможности обеспечить нам самую разнообразную практику.
Но что еще грело мне сердце, так это обещание Козеро. Он сообщил нам, что после практики, на втором этапе обучения, профессиональному направлению будет уделяться основное внимание. А еще я заметила, что он очень внимательно наблюдает за всеми своими студентами и, по-моему, делает определенные выводы.
Как готовые врачи, мы проходили практику на пациентах. И я стала замечать, что со временем Козеро стал распределять задания на свое усмотрение. На мой взгляд, тем врачам, которые были такие же фанатики своей профессии, как и я, он с каждым разом давал задания все сложнее и сложнее, как бы проверяя, кто из нас на что способен. Наши возможности определяли и отношение к нам руководителя профессии.
И вот, получив довольно сложное задание в одну из очередных суббот, мне пришлось задержаться на работе. И почему-то именно этот день выбрала моя подгруппа, чтобы наведаться ко мне.
Случай, который мне доверил Козеро, был не то чтобы сложным. Мне поручили лечение пациента после сильных химических ожогов. Этот вид повреждений являлся очень опасным и появился в последнее столетие. Нанесен подобный вред может быть только химическим токсином, который разъедает твою кожу, превращая ее в хлюпающую жижу. Прежде чем отправлять пациента к восстанавливающим медикам, необходимо удалить разрушенный покров. Обычно этим занимается персонал низкой категории, но Козеро поручил мне – видимо, хотел проверить, насколько я брезглива.
Натура у меня была устойчива к таким вещам, но тем не менее было очень мерзко.
Восстанавливающие врачи отвечают за омолаживание организма и воссоздают органы человека, которые мы потом пересаживаем. В чем-то их задачи похожи на работу пластических хирургов прежних времен, но намного сложнее и обширнее.
Поэтому с утра, взяв и проверив все анализы пациента, я приступила к осмотру. А посмотреть было на что. Кожный покров был поврежден практически по всему телу. Я взвыла. Работа предстояла каторжная.
Вставив в нос фильтры и взяв специальный прибор, я подошла к раздетому и уже приготовленному пациенту, который был погружен в сон. Расположившись рядом, я очень, очень аккуратно принялась за работу.
Когда вновь пришлось вернуться в реальный мир, то многое изменилось. Например, тело мое болело, пациент остался без кожи, и пора было идти домой.
Отчитавшись за работу и переодевшись, я вышла в коридор, где вдоль стеночки сидели девять зеленых парней.
– Что это вы здесь делаете? – поинтересовалась я у своих архаровцев.
– Отсиживаемся после того, как нас вырвало, – ответил Джим.
– Как можно заниматься таким ужасом? – спросил Гриша. – Это ж кошмар какой-то!
– Просто варварство счищать с человека кожу!
Вот на это я обиделась. Я, понимаешь ли, не покладая рук приводила пациента в порядок, у меня теперь спина отнимается, а они…
– Этого гуманоида сегодня доставят в клинику по восстановлению, и он завтра, самое позднее послезавтра будет с новой кожей! И частично благодаря мне!
Лица моих одногруппников все больше зеленели.
И я решила их добить:
– И вообще, эти повреждения наносятся химическим оружием, так что у каждого из вас есть шанс выглядеть так. И скажите спасибо, если попадете к хорошему специалисту, который все тщательно с вас уберет. А то останутся шрамы на всю жизнь!
Последнюю фразу я прокричала вслед убегающим одногруппникам, которые спешно направлялись в сторону туалета.
– Жестоко вы с ними, – раздался голос за моей спиной.
Развернувшись, я увидела Козеро.
– Пора им учиться ценить столь благородную и важную профессию, как врач, и то, что мы для них делаем!
Преподаватель только улыбнулся и сказал:
– Вы просто прекрасно поработали сегодня. Я вами очень доволен.
– Спасибо, сэр.
– Скажите, Мельник, почему вы выбрали специализацию хирурга и направление в лечении ракш?
– В силу своей натуры. У меня двоюродная сестра восстанавливающий врач. Она создает прекрасное. А мне больше по душе резать и штопать.
– Может, ваша сестра и создает прекрасное, но мы, практикующие хирурги, его делаем. И иногда не только прекрасное, но и невозможное. Когда спасаешь чью-то жизнь, которая должна была угаснуть, то появляется ощущение, что ты второй после бога. Уже познали это чувство?
– Да, сэр.
Внимательно на меня посмотрев, он сказал:
– Замечательно. Рад, что я в вас не ошибся. А что насчет дополнительного направления?
– У меня побратима ракша, и я не могла упустить такую возможность.
– Понимаю. Значит, вхожи в семью ракшей?
– Да, сэр.
Немного помолчав, он пробормотал:
– Ремарку очень повезло, – и, попрощавшись, ушел.
А я поплелась домой, озадаченная словами Козеро. По мне, так куратору со мной тяжело, и он вряд ли бы согласился со словами шаутбенахта.
Конечно, мои дни состояли не только из учебы. Вечером мы обычно сидели с Кирой и разговаривали. Иногда к нам присоединялся Джим, иногда я звонила друзьям или бабушке. И за этими разговорами моя соседка все больше и больше узнавала о ракшах. Так, в один из вечеров всплыл вопрос об адмиралах и их побратимстве. Не понимая некоторых моментов из нашего с другом разговора, она спросила:
– Что вообще это за узы? Общее значение я, конечно, понимаю, но вот вникнуть во все тонкости до сих пор не могу.
Мы переглянулись с Джимом, и я поняла, что честь ответить на этот такой простой и одновременно такой сложный вопрос опять выпала мне.
– Побратима – это что-то среднее между сестрой и лучшей подругой. У мужчин так же. Обычно это делается следующим образом. Два гуманоида, один из которых обязательно должен быть ракшем, решают стать побратимами. Идут в специальное учреждение, заполняют бумаги, платят налог и приобретают статус родственника в отношении друг друга.
– А количество ограничивается? – спросила Громова.
– Нет, но более трех родственных связей никто не регистрирует. Это не принято.
– Но почему люди вообще на это идут? – спросила Кира.
– Это акт доверия и выражения привязанности, – сказал Джим. – У каждой расы есть свои обычаи и правила. Этот статус сглаживает все. А у ракшей открывает путь в семью. Например, родственники Жени помогут Фисе, но и к ней в случае чего обратятся за помощью. Но если говорить конкретно, то никто уже не помнит, почему все именно так сложилось. Но тем не менее что есть, то есть.
Личных отношений в вечерних разговорах мы не касались. Ракши вообще не склонны были распространяться на эти темы. Для Киры этот вопрос являлся больным после попыток семьи выдать ее замуж. А мне нечего было рассказывать.
Ребята в группе стали относиться ко мне как к товарищу и как девушку уже не воспринимали. По крайней мере как девушку, с которой можно завести отношения. Но оно и к лучшему. Начинать роман с человеком, с которым тебе предстоит проучиться десять лет, – это как-то несерьезно. А в параллельных группах мужчины на меня косились, но почему-то не подходили. Так что моя личная жизнь оставляла желать лучшего, о чем мне не переставала говорить бабушка. Но света в конце тоннеля видно не было, и вряд ли он в ближайшее время там появится.
Время шло, я потихоньку привыкала, и только мои дни начали хоть отдаленно походить на будни, как первый год моего обучения подошел к концу и на горизонте замаячили экзамены.
Как-то вечером, когда я подходила к своему боксу, мне случилось около двери столкнуться с куратором. Поприветствовав старшего по званию, я спросила:
– Чем-то могу помочь, сэр?
– Да. Мне нужно с вами поговорить по поводу предстоящих экзаменов.
– Конечно, сэр. Давайте пройдем в бокс.
И, открыв дверь, я пропустила командира внутрь. Он уже привычно прошел в гостиную и, расположившись в кресле, посмотрел на меня.
– Кофе, сэр?
Чуть улыбнувшись, Ремарк ответил:
– Не отказался бы.
Скрипнув зубами, я отправилась варить восточный напиток. Нет, ну вот что за противный мужик? Сказал бы, что хотел, и шел бы себе дальше. Но нет. Развалился, и кофе ему подавай! Я еще не забыла, чем закончился его последний визит ко мне. Студентки гражданского отделения полгода дежурили около моей двери, дабы увидеть что-то еще, и замирали, стоило им лицезреть, как мы с адмиралом разговариваем. Детский сад какой-то.
Вернувшись в комнату с горячим напитком, я передала его куратору. И он, попробовав, сказал:
– Умм… Прекрасно. У вас талант.
– Спасибо, сэр. Это Кира меня научила. У нее выходит лучше.
– Поверю вам на слово. Ну что ж, перейдем к делу. Этот месяц в первом семестре последний, и преподаватели с понедельника начнут готовить вас к экзаменам. Соответственно нагрузка увеличится, и увеличится многократно.
Куда дальше! И так только учеба, учеба и еще раз учеба!
– Вижу, вас это не радует, но ничего не поделаешь. После этого группе дадут неделю на подготовку к экзаменам, и затем начнется сессия. Сначала будут проверяться теоретические знания, и только потом подойдет очередь практических рейдов. Они направлены на то, чтобы определить, насколько усвоены вами полученные знания.
Чувствую, в моей жизни наступает кризис…
– Теперь о том, почему я вам все это сообщаю и разжевываю, помимо того, что уже сбросил расписание экзаменов.
Вот и мне интересно, чем я обязана видеть его сегодня.
– Вы должны довольно хорошо донести до группы, что от итогов сдачи предметов будет зависеть дальнейшая учеба. После первой сессии начинается отсев, который будет продолжаться на протяжении семи лет. И насколько группа понесет потери, частично зависит и от вас.
Я просто «счастлива».
Посмотрев на угрюмое выражение моего лица, адмирал добавил:
– Помните, Мельник, что не бывает плохих команд, бывают плохие командиры.
– Конечно, сэр. Все остальные группы уже знают?
– Им я сообщил через средства связи.
За что же мне такая честь?
Видимо, прочитав в моих глазах невысказанный вопрос, Ремарк ответил:
– У каждого куратора есть любимая группа, которую он выделяет на фоне остальных. В этот раз, это ваша.
И сказав это, он покинул мою скромную обитель, оставив меня обдумывать «радостные» новости.
Когда я приняла душ и расположилась на диване прослушивать лекции, наконец-то пришла Кира.
– Что это ты взялась за учебу? Воскресенье ведь, – первым делом поинтересовалась соседка.
А я, угрюмо посмотрев на нее, поспешила обрадовать одногруппницу новостями. Громова впечатлилась.
– Вот невезение, – подытожила Кира.
– И не говори.
– Только жизнь более-менее устаканилась.
– Покой нам только снился. Так что давай иди кушай и садись за учебу.
– Я вот думаю, как я это осилю?
– А я думаю, как завтра отреагирует на эти новости группа.
Наутро я сообщила группе все новости, рассказанные мне адмиралом, и добавила:
– Напоследок мне было сказано, что наша группа у него «любимая», поэтому я думаю, к нам будет особый подход. И еще: после экзаменов и рейдов начнутся первые отчисления студентов.
После этого я отошла в сторонку и посмотрела на реакцию студентов. А она последовала, хоть и не сразу. Первое мгновение они переваривали неожиданную информацию, а потом началось возмущение. Они ругались, обсуждали новости. Потом настала более глубокая стадия – осознание. Она сопровождалась молчанием, а следом пришла паника. Они начали искать пути решения, которых не было. Ибо в этом заведении есть только один выход – учить.
Но, думая так, я и не представляла, как тяжело мне дастся эта истина, ибо последующий месяц явился для всех просто адом! На лекциях нас загружали информацией и домашними заданиями, завершая начитку за этот год. И, помимо этого, Саймак начал гонять нас по специально разработанным полосам препятствий. Я возвращалась вечером домой совершенно разбитой, где меня ждали домашние задания, которые приходилось делать до самой ночи. А утром – подъем в шесть часов.
И вот, когда мой организм уже начал сдавать от подобных нагрузок, нас собрал Ремарк в той же аудитории, что и год назад, но уже на заключительную лекцию.
– Добрый день, студенты. Я поздравляю вас с окончанием первого года обучения. Начиная с завтрашнего дня, ваша группа уходит на сессию, которая, как уже сообщила старшая группы, состоит из подготовки и сдачи экзаменов и рейдов. После этого кураторами этого года будут подводиться итоги, назначаться стипендии и производиться отчисления студентов. От себя хочу добавить, что при сдаче моих дисциплин пощады не ждите.
И, оглядев нас, спросил:
– Вопросы?
Вопросов не было. Наша заморенная, полуживая группа просто угрюмо взирала на своего куратора, переваривая сказанное.
– Нет? Вот и прекрасно. На этом я с вами прощаюсь. Теперь увидимся через неделю, – сообщил нам Ремарк, ехидно ухмыляясь.
Какая прелесть. Была б моя воля, мы бы вообще не виделись. Что-то подсказывало мне, что экзамены у этого преподавателя будут не самыми легкими.
Не знаю, как для остальной группы, а для меня эта неделя оказалась очень трудной. Одногруппников за это время я, кроме Киры и Джима, не видела. В конце концов я им не нянька, чтобы у них над душой стоять и контролировать. Все, что могла, я для них сделала. Теперь дело за ними.
А сама все это время тренировалась, закрепляла свои достижения, как в области физических нагрузок и тренировок по боевым искусствам, так и в области теоретических знаний. С утра до темной ночи я учила, учила и еще раз учила… вместе со своими друзьями.
Кира мне помогала с этикой, просто проверяя мои знания, Джим – с физическими тренировками, я им – с медициной. Козеро устроил настоящий террор непрофессиональным врачам. Как рассказал мне друг, им сообщили, что за все время обучения им будут даваться лишь начальные знания в этой области, но их лектор проследит, чтобы они были усвоены на «отлично». И в этом году они изучали лишь основы основ. Поэтому моя помощь была неоценима, как и их – для меня.
Неделя уже подходила к концу, как нашу адскую гонку посетили неприятности.
Как-то вечером я возвращалась с тренировки и, входя в бокс, услышала беседу на повышенных тонах. Один из голосов принадлежал Кире, другой – какому-то незнакомому мне мужчине. Разговаривали они так, что не услышать их, находясь в помещении, было невозможно, и даже под душем были слышны их крики. Хорошо хоть с внешней стороны бокс изолирован от шума.
А спор становился все жарче.
– Ты ничего не понимаешь! – особенно громко кричала соседка.
– Я не понимаю? Это ты не хочешь помочь семье, которая тебя воспитала и поставила на ноги.
– Никто из вас меня на ноги не ставил. Все, чего я добилась в жизни, я достигла сама, не прибегая к помощи семьи и к твоей. Я вообще не понимаю, как ты можешь так поступать со мной. Ведь я твоя дочь! И не говори мне, что не знал про привязку ракшей и про генную прививку при заключении брака. Ты врал мне, говоря, что его можно расторгнуть. Врал ради чего? Ради укрепления своего финансового фундамента и усиления влияния. Своего ребенка ты готов был продать за половину планеты с полезными ископаемыми! Какой ты после этого отец? Торгаш!
– Не смей так со мной разговаривать! И что плохого в том, что муж был бы тебе верен?
– Что плохого? Я открою тебе секрет. Эта прививка обеспечивает верность, а не любовь. А я хочу жить полной жизнью. Любить и быть любимой. Понятно? Если нужно что-то получить, попробуй продать себя. Толку по-любому будет больше.
– Мы с тобой поговорим на эту тему, когда ты приедешь в увольнительную.
– А с чего ты взял, что я приеду?
– Кира, не заставляй меня идти на крайние меры.
– Крайние меры? Тебе, папочка, не стоит забывать, что теперь я принадлежу Звездной Академии и мне присвоен статус военного. За какие-либо правовые или насильственные меры в отношении меня у тебя могут возникнуть БОЛЬШИЕ проблемы. И если за эти десять лет ты хоть как-то попытаешься повлиять на сложившуюся ситуацию, я подам петицию на открепление меня от семьи и озвучу причины, вынудившие меня это сделать, в прессе.
– Не вздумай меня запугивать! Молоко на губах еще не обсохло, чтобы ты пыталась со мной тягаться.
– А тебе не стоит забывать, что я твоя дочь и все козыри в моих руках. В наше время не нужно доказательств – достаточно только обвинений. Будешь еще лезть в мои дела напрямую или косвенно, я перестану быть твоей дочерью. Пусть и чисто юридически. И на фоне этого переполощу все грязное белье семьи на людях и смешаю тебя с грязью. Благо есть с чем мешать. Ты меня услышал.
– Не смей отключаться, я с тобой еще не…
Голоса прервались, и я решила перетечь из спальни в гостиную, где и увидела скрюченную на диване Киру. Подойдя и присев перед ней на корточки, я спросила:
– Ты как?
– Плохо.
– Тебе нужно сбросить эмоции. Пошли.
– Куда?
– Увидишь.
Подняв с дивана, я потащила ее в тренажерный зал и засунула в универсальный тренажер, задав тяжелый режим тренировки. И, чтобы поддержать подругу, решила составить ей компанию.
Вот однозначно зря я это сделала. Спустя два часа мы выпали оттуда в одинаково убитом состоянии. Приоткрыв глаза, я посмотрела наверх и увидела склонившегося надо мной Джима.
– Вы что здесь делаете? – спросил друг.
– Закончили тренировку, – ответила я.
– Ты сегодня уже тренировалась. Связки хочешь себе порвать?
– Нет, мы осторожно. Кира, ты как?
– Сейчас мне хуже, чем после разговора с отцом.
– Ну, вот видишь, все уже налаживается.
– Да просто не то слово.
– Что за разговор с отцом? – вклинился Джим.
– Донеси нас до комнаты, тогда расскажем, – ответила я.
– Фиса, это вообще-то личное, – возмутилась моя соседка.
– Хочешь топать до бокса сама? – спросила я.
– Ладно, – согласилась подруга.
А Джим на это лишь закатил глаза и, забросив меня на одно плечо, а Громову на второе, потопал из зала. Мы с Кирой, висели вниз головой и, невзирая на усталость, рассматривали пятую точку своего одногруппника. А она, с какой стороны ни посмотри, просто классная! Женьке очень повезло. Несмотря на определенные трудности с обучением все-таки нельзя было не заметить, что окружают меня просто фантастические мужчины. Может, романчик завести? А что, я все-таки женщина и хочу любви.
Но беда не приходит одна.
Не успел Крофт пройти и пятидесяти метров, как неожиданно резко остановился. Мы с соседкой переглянулись и только собрались извернуться, чтобы посмотреть, что же там происходит, как раздался знакомый голос:
– Я гляжу, студенты нашей Академии прекрасно проводят время в ожидании экзаменов?
Услышав этот голос, я мысленно застонала.
– Очень эпическая картина. Что ж, будем надеяться, что на экзаменах вы поразите меня не меньше, чем сейчас. Вас троих я выслушаю с особым вниманием.
И, обойдя Джима, он остановился рядом со мной, после чего наклонился, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и добавил сладким голосом с ядовитой интонацией:
– Завтра последний день перед началом экзаменов. Надеюсь, вы это помните?
Посмотрев на куратора, я закивала головой.
– Вот и отлично. Свяжусь с вами завтра. Свободны!
После этого Джим просто рванул вперед, а мы с Кирой были готовы ударами по пятой точке подгонять его.
Более-менее мы пришли в себя уже в боксе, и то только после того, как приняли душ. А Джим все это время отлеживался в кресле.
Уложив свою соседку на диван, я отправилась делать всем кофе. После произошедшего столкновения нам всем просто необходимо было выпить. Закончив с приготовлениями и вернувшись в комнату, я заметила, что Кира уже завершила свой рассказ об общении с родственниками.
– Да, девушки, день был просто богатый на сюрпризы и неприятности, – подвел итог наш друг.
Передав им кофе и разместившись в кресле, я подытожила:
– Экзамены у Ремарка дадутся нам очень тяжело.
– Не то слово! – ответила соседка.
– Как ты с ним общаешься? – спросил Джим.
И, сделав глоток кофе, добавил:
– Когда он сегодня на меня смотрел, у него взгляд был – просто брр… Мне кажется, был бы у него пистолет, он расстрелял бы меня на месте. Я теперь точно понял, почему его называют Железным герцогом. Скажи, Фиса, а у тебя с ним точно ничего нет?
– Ты Женьку, что ли, наслушался? Нет, у меня, кроме деловых отношений, с ним ничего нет.
– Точно? А может…
– Нам пора спать, а тебе – звонить своей ненаглядной, так что давай топай отсюда.
– Ты меня выгоняешь?
– Да.
– А ты тактичная…
– Я такая…
И пока я выпроваживала Джима за дверь, Кира, лежа на диване, посмеивалась над нами. Вернувшись в гостиную, я спросила у нее:
– Ну, ты как?
– А знаешь, замечательно. Твоя терапия с физической нагрузкой убила во мне все эмоции, оставив только бесконечную усталость. А встреча с куратором и подавно доказала, что по сравнению с моими проблемами ругань с родителями – это просто мелочи. Да и чего нервы тратить? Я давно уже все поняла и, наверное, даже приняла. Просто общение с ними на этом фоне приносит мне еще то «удовольствие».
– Тогда не общайся.
– Легко сказать. А где я проведу весь месяц увольнения?
– У меня.
– Что?
– Поедешь ко мне в гости.
– Э-э-э-э-э… А твои родители не будут против?
– Я не знаю, поеду ли я к ним. Может, все это время проведу на бабушкиной даче.
– Ну, если ты приглашаешь…
– Приглашаю. А теперь давай-ка учить, а то нам сегодня уже намекнули, что экзамены не будут для нас легкими.
Весь оставшийся вечер мы провели за учебой и в молчании, каждый раздумывая о своем. Не знаю, о чем думала Громова, а мне сегодняшний разговор напомнил о том, что я все это время практически не общалась с родителями. И если с папой в этом плане проблем не предвиделось, то, как начинать это самое общение с мамой, я не представляла.
Последний день перед экзаменами пролетел как один миг. Я подводила итоги своей зубрежки, увещевала Киру, чтобы она относилась к занятиям серьезнее, и давала пояснения периодически забегающему Джиму по поводу лечения печени ракшей.
А вечером, как и обещал, позвонил адмирал, и стоило мне ответить, как мне тут же сообщили:
– Завтра первый экзамен в девять утра, второй – в двенадцать и последний – в четыре. Всего по три в день. Вопросы?
– А в каком порядке будут…
– Расписание я скинул вам уже час назад, Мельник. Нужно чаще проверять коммуникатор. Хотя вы, наверное, были… заняты, – предположил мой командир с непроницаемым выражением лица, но даже дурак понял бы, что он издевается. Вот взять бы что-нибудь тяжелое и врезать по этой физиономии.
– Весь день учила, сэр.
Ремарк усмехнулся и сказал:
– Советую идти среди первых. – И отключился.
Настроение с утра было волнительным, но никакой сильной тревоги я не ощущала. Этот предмет я любила и с удовольствием учила его, прослушивая лекции раз за разом. Прочла всю дополнительную литературу, которую советовал Саймак, поэтому некоторую уверенность в своих знаниях я ощущала.
Перестав копаться в себе и посмотрев по сторонам, я заметила, что не все так спокойны, как я. Некоторые прикрепляют к одежде жучки, которые помогут им списать, кто-то что-то судорожно повторяет. Кира повторно прослушивала лекции, Джим, закрыв глаза, что-то бубнил про себя, и только губы у него шевелились.
Да… Перед смертью не надышишься.
Преподаватель появился и открыл нам аудиторию без пяти минут девять. Остановившись у самого входа, он сказал:
– Доброе утро. В этом году сессию у вас открывает экзамен по моей дисциплине. Я так понимаю, что все готовы? Ибо у меня сдавать сложно, но пересдавать еще сложнее. А никто из вас, я так понимаю, не хочет быть отчисленным?
Все подавленно молчали.
– Так и думал. Значит, вы все сегодня меня порадуете. Ну, кто первый? Мне нужно пять человек.
Тишина.
Все смотрели по сторонам, думая, кто из товарищей станет первопроходцем. А я в это время вспомнила совет Ремарка, который, несмотря на свой пакостный характер, еще ни разу меня не подводил.
– Я, сэр, – вышла я вперед, одновременно сама испугавшись того, что сказала.
– Мельник. Так и думал, что вы будете в первой пятерке. И пока вы еще ни разу меня не разочаровывали. Ну что ж, раз никто больше не хочет, то я возьму еще твоих друзей. Крофт, Громова – вперед и с песней, и, пожалуй, доберу остальных тоже из твоей подгруппы. Лесниченко и, пожалуй, Смит. Давайте, давайте, работайте ножками. Я что, тут с вами до вечера сидеть буду?
Угрюмо на меня взглянув, половина моей подгруппы неохотно пошаркала следом за мной в аудиторию. Когда Смит проходил мимо Саймака, у него в одежде что-то запищало. Надо же, наш спокойный, инфантильный мальчик прикрепил шпаргалку! Но она недолго была с ним. Как только его засекли на недозволенном, преподаватель отодрал прибор от формы, проинформировав нас:
– Устранение вреда, нанесенного казенной одежде, будет вычтено из вашей стипендии, если, конечно, вы ее получите, или оплачено из личных средств.
После чего, подойдя к нам и поводив вокруг каждого каким-то неизвестным прибором, он приказал выбирать билеты. Честь быть первой опять досталась мне.
На экране терминала размещалось двести тридцать квадратиков. Ткнув в тринадцатый, я услышала, как на коммуникатор пришло сообщение, а на трехмерной картинке у преподавательского стола появилась моя фамилия с номером выбранного билета.
– Присаживайтесь, Мельник, за любой стационарный терминал и надевайте сканер. Для вас экзамен уже начался.
Присев на первое попавшееся место, я просмотрела свой билет и, вздохнув, решилась. Медленно опустила обруч на голову, увидела перед глазами синюю заставку, после чего электронный голос произнес:
– Приветствую вас, Феоктиста Мельник. Сейчас будет проведена проверка знаний на соответствие требованиям Звездной Академии. Если вы готовы, то мы можем начать.
– Готова.
– Инициация голоса проведена.
Введя вопрос «Тактики древних римлян», я начала отвечать…
На этом экзамен по тактике был закончен. Саймак объяснил, что практические знания мы покажем во время рейдов, а результаты нам сообщат после сессии.
Конечно, мне не очень это понравилось – сдавать новые предметы, не представляя, какие результаты уже получены. Не очень-то приятно, но ничего не поделаешь…
Предаваясь таким мрачным размышлениям, я направилась на следующий экзамен – по вооружению. Сдавать эту дисциплину я боялась. Хотя теорию знала прекрасно, но вот практика… практика могла меня погубить. Несмотря на то что занятия с Джимом не прошли даром и теперь я была настоящим профессионалом по «силовому утрамбовыванию», тем не менее я чувствовала себя еще очень неуверенно.
Подойдя к нужной аудитории, я увидела, что дверь открыта. Некоторое время мы провели в ожидании и повторяя материал. Как только группа собралась, к нам вышел Гер. Облокотившись о дверной проем, он с улыбкой в глазах взглянул на нас.
– Добрый день. Все готовы к подвигу?
Мы опять подавленно промолчали.
– Так я и думал. Я уже слышал о вашем первом экзамене, и меня устроит та же первая пятерка, – произнес адмирал, широко улыбнувшись, и встал боком, как бы приглашая нас внутрь.
Группа облегченно вдохнула, а мы обреченно поплелись в помещение. Экзамен для нас уже начался…
Проводился он так же, как и прошлый. Мне попался вопрос о плазменном оружии последней модели. На нем я больше всего тренировалась, и поэтому ответила на билет быстро. Остальные два пункта билета были про стационарное оружие и взрывные механизмы.
Естественно, Гер сразу выловил все шпаргалки. Лесниченко даже умудрился написать подсказки на бумаге. Преподаватель впечатлился, но шпору отобрал.
После того как для меня закончился теоретический экзамен, я начала готовиться к следующему. Конечно, еще предстояла практика, но нужно дождаться, когда закончит сдавать вся группа. Время очень ценно, поэтому нужно использовать любую возможность повторить материал.
И вот примерно через три часа первая часть экзамена подошла к концу, и началась практика.
Мы опять оказались в уже привычной нам железной коробке, где на столах лежало что-то покрытое тканью.
Адмирал вошел последним.
– Ну что ж, половина испытания позади, остался последний рывок, и с этой дисциплиной – все. На столах лежат ваши практические задания, поэтому можете распределять их между собой, и через пять минут прозвучит сигнал, который будет означать, что начался отведенный вам час времени.
Видимо, увидев наши вопросительно-подозрительные лица, Гер добавил:
– Час, данный вам для того, что бы вы разобрали и собрали оружие.
Мысленно я застонала, но послушно отправилась к одному из столов. Одногруппники последовали моему примеру. И только я успела собраться с духом, как прозвучал колокол. Откинув тряпку, я увидела перед собой компактный небольшой бластер. Мой любимый вид. Облегченно вздохнув, я принялась за работу.
Третьим экзаменом сегодня была астрономия, и ее мы тоже сдавали Геру. Этот экзамен был одним из тех, которых я опасалась больше всего.
В конце дня, полного растрепанных нервов и переживаний, я приплелась на экзамен уже на последнем издыхании. Все в группе заметно переживали, и, когда к нам присоединился адмирал, я уже дошла до кондиции.
Но, как ни странно, аудиторию нам не открыли, а поманили пальчиком за собой. И в первый раз мы спустились на нижние этажи. Вернее, всего на один этаж от основного учебного корпуса. Когда преподаватель подошел к большой железной двери, он соизволил сообщить нам следующее:
– Хочу вас порадовать. Экзамен по астрономии состоит только из практики.
Лучше б он состоял только из теории!
Открыв дверь, нас пропустили вовнутрь.
– Сейчас вы займете места за терминалами, и вам в произвольном порядке будут выведены задания. Их нужно выполнить за четыре часа. Можно раньше, позже нельзя. Давайте шустрее, шустрее.
После этих слов мы быстро расселись по местам и начали ждать, пока на коммуникаторе не появится сообщение. Меня уже подташнивало от волнения, когда наконец появилось голографическое изображение, на котором было написано:
«Вопрос первый. Рассчитать и построить путь до планеты Рак, который пролегает через торговую станцию Центури.
Вопрос второй. Найти и расположить в порядке открытия все планеты, закрытые для посещения.
Вопрос третий. Рассчитать и проложить к ним кратчайшие и наиболее безопасные пути».
Увидев этот кошмар, я запаниковала и практически ударилась в истерику, но все-таки сумела взять себя в руки. Еще раз все перечитав, я решила начать со второго вопроса. Из-за того что предмет давался мне очень трудно, теорию я знала на «отлично». И тем не менее ответ занял довольно много времени, хорошо что хоть планет было немного. Все перепроверив, я отправила задание на сервер.
Потом взялась за первый пункт. Недалеко от меня сидел Джим, который соображал в этом предмете настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Подсмотрев у него начало составления маршрута, я начала биться дальше, пытаясь найти хоть какую-то логику, которой можно было следовать. В итоге, составив одно из возможных решений и перестраховавшись везде, где только могла, я наконец посчитала свой труд завершенным.
Третий вопрос я уже делала по макету первого, но голова начинала болеть и отказывалась со мной сотрудничать. Поэтому то ли из-за этого, то ли из-за того, что я уже плохо соображала, но с безопасным путем у меня тоже возникли трудности. И здесь опять выручил Джим. Конечно, он уже все закончил и только перепроверял, но принцип, как он обезопасил свой маршрут, я поняла. Теперь бы решить, как это будет у меня.
И вот еще час страданий и все. Что знала и могла сделать, я сделала. Теперь посмотрим, что получилось.
Из этого склепа я выползла, а не вышла. Посмотрев мутным взглядом по сторонам, я подумала: «А ну их, сил уже нет…» И, не став ждать Киру и Джима, направилась сразу в бокс. Где, помывшись, отключилась, едва моя голова коснулась подушки.
Проснувшись утром уже по привычке в шесть утра, я привела себя в порядок и пошла завтракать. Но, когда заглянула в расписание и поняла, что сегодня день Ремарка, весь аппетит у меня пропал. Хотя пару бутербродов с кофе я все-таки съела. После чего начала повторять предметы, сдача которых была намечена на сегодня.
Через час встала Кира. Пошарив на кухне, она проворчала:
– Могла бы что-нибудь приготовить. Не есть же стандартные блюда. Они как опилки.
В ответ на эти ее претензии я показала расписание. Впечатлившись, соседка спросила:
– Кофе остался?
– Да.
Просмотрев техническое оснащение, а именно его мы сегодня сдаем первым, я поняла, что уже ничего нового для себя не открою, и начала собираться. Кира все еще раскачивалась, поэтому я, закончив сборы, отправилась к аудитории.
Народу там еще не было, и я решила сесть и помедитировать. Помнится, в последний раз я этим занималась, когда поступала сюда, а ведь метод полезный. К тому же необходимо разложить по полочкам всю информацию. Предметы, которые вел наш куратор, я знала от и до. И очень тщательно изучала на протяжении всего года не только основную информацию, но и всю дополнительную литературу. От адмирала всего можно было ожидать, поэтому я предпочитала не давать причин лишний раз на меня шипеть или упрекать в том, что я чего-то не знаю. Просидев так некоторое время, я не заметила, как подошла вся группа и часы показали девять ноль-ноль.
Из состояния прострации меня вывели его шаги, которые раздались в коридоре. За прошедший год я научилась безошибочно узнавать их и едва только слышала, старалась куда-нибудь ретироваться, чтобы он не навешал на меня обязанностей относительно группы. Но сейчас возможности спрятаться не было, и пришлось сидеть и прислушиваться к их приближению.
Вот он остановился, послышался писк открываемой двери мастерской, и прозвучал голос куратора:
– Проходите. Мельник, надеюсь, мне не придется вас будить?
– Нет, сэр.
«Железяка!» – подумала я, проходя мимо него, и, мне кажется, он догадался о моих мыслях. Я вообще заметила, что адмирал понимает меня лучше, чем мне хотелось бы. Наверное, сказывается колоссальный педагогический опыт.
Запустив группу и зайдя следом, преподаватель начал распределять задания. Слухи, которые ходили до сессии, подтвердились. Ремарк действительно выбирает тему экзамена сам. В этот год была «Сборка узлов шаттла».
Остановившись рядом со мной, он некоторое время постоял, задумчиво взирая на меня, а потом дал узел, отвечающий за управление.
Я удивилась – он один из самых простых – и на радостях побежала начинать работу.
Да, этот узел был, наверное, самым простым, но в то же время самым грязным. Там было очень много смазки и труднодоступных соединений.
Что сказать? Когда я выходила из мастерской, масло с меня разве только не капало, несмотря на защитный костюм. Форму придется выбросить, а завхоз опять будет орать.
Вздохнув, я побежала мыться.
В перерыве между предметами я успела не только привести себя в порядок, но и перекусить. И, направляясь на следующий экзамен, уже прикидывала, получу ли я сегодня новые повреждения или не получу? И что мне поручит на этот раз Ремарк?
Подойдя к лаборатории, я увидела, что практически вся группа собралась и стоит в ожидании куратора. Недолго думая я присоединилась к ним. Долго ждать не пришлось, и буквально сразу после появления опаздывающей Киры к нам подошел адмирал.
Открыв лабораторию, он запустил группу внутрь и, зайдя следом, распределил нас по секторам. Стоя около двери в очередную теплицу, я с опаской косилась на преподавателя, забивающего что-то в терминал.
Он же, закончив что-то набирать, повернулся к нам и сказал:
– Добрый день. Сейчас вы будете сдавать дисциплину «Биофлора». И происходить это будет следующим образом. У каждого из вас на коммуникаторе находится номер теплицы. Она и является вашим заданием на экзамене. Что делать, как, в каком порядке, вы знаете и без меня. Про технику безопасности также не забудьте. За повреждения я буду снимать баллы. Выполнив все, что нужно, вы тем самым покажете свои теоретические знания и свою состоятельность в практике. Начинаем. На все у вас четыре часа.
Открыв коммуникатор, я посмотрела сообщение и увидела номер своего задания.
Вот ведь… Железяка!
Мне досталась самая безопасная и самая грязная теплица. Воспоминание о практике в ней до сих пор не исчезли из моей памяти. Но делать было нечего, и я послушно, хоть и нехотя, поползла в сторону нужного мне объекта.
Внутри росли мело хорнис. Растения, играющие очень большую роль в омолаживании организма. Но их главный недостаток заключается в том, что они выделяют слизь. Очень, очень много слизи!
И как только я вошла внутрь помещения, у меня появилось ощущение, что ее несколько месяцев не убирали. Это меня весьма и весьма огорчило, потому что, прежде чем подкормить, прорыхлить и подвязать их, нужно все убрать. Посмотрев на пол, залитый тягучей субстанцией, я тяжело вздохнула и почапала за ведром и тряпкой, так как робот эту грязь не убирает – у него от слизи фильтры засоряются.
Скоро я получу диплом Звездной Академии по специализации «уборщица».
Задание я выполнила за три часа – не иначе как сказывался опыт – и пошла к адмиралу. Несмотря на то что теплица была чистая и ухоженная, я являла ее полную противоположность. Я получила непередаваемое наслаждение, заметив выражение лица куратора, когда он смотрел, как я к нему приближаюсь.
– Мельник, вы что, собой грязь собирали?
– Нет, сэр.
– Экзамен вами сдан. Можете идти.
Услышав, что меня отпускают, я на всех парах понеслась к выходу, но в дверном проеме чуть не столкнулась с побратимами Ремарка. Они отпрянули, уставившись на меня округлившимися глазами, а я, поприветствовав старших по званию, поспешила домой. Мне еще грязной идти через весь корпус.
Вот на этом экзамене я больше боялась не за результат, а за свое здоровье. Знала я предмет довольно хорошо, но у адмирала было прекрасное воображение, и он был отличным организатором. Поэтому, рассаживаясь по своим местам в аудитории и в ожидании начала экзамена, группа тревожно переглядывалась.
Через некоторое время в аудиторию зашли куратор и с ним еще несколько человек, которые подходили и молча вкалывали нам в руку какую-то жидкость.
Когда процедура была закончена, Ремарк повернулся к нам:
– Вам ввели яд змеи кунк. Как он действует, вы должны знать из материала, который мы в этом году изучали. На ваших столах стоят колбы с жидкостями, смешав которые в определенных пропорциях, вы должны получить противоядие. Что с чем, в каких количествах и в какой последовательности – решайте сами. Если по истечении отведенного времени вы с заданием не справитесь, то вас доставят в медотсек, а экзамен будет не зачтен.
Вот так я и знала…
Яд змеи кунк действовал очень медленно, но за шесть часов убивал любого гуманоида. Поэтому и времени нам отведено для сдачи лишь четыре часа.
Но я зря боялась. Противоядие я смогла смешать, как и вся остальная группа. Зная то, что рассказывал нам Ремарк, это было не так уж и сложно. Просто нужно подумать и кое-что сопоставить. И после несложных действий раствор стал прозрачным, что означало: все сделано правильно. Решившись, я выпила.
Что сказать? Яд вышел из моего организма, как и из организмов моих одногруппников, только у всех по-разному.
– Буле-э-э…
– Фиса, тебе очень плохо? – взволнованно спросила Кира.
– Да…
– Может, мы можем что-нибудь сделать?
– Отвалить! Буле-э-э…
– Ну, кто же знал, что противоядие вступит во взаимодействие с прививкой, которую делали в детстве? Да еще старого образца, – успокаивал меня Джим, но это мало помогало.
– В конце концов, можно утешиться, что половине группы также плохо, – добавила Кира.
Лет семнадцать назад у нас изменился состав одной из нескольких обязательных прививок. Поэтому кому-то привили новый вариант, а кому-то – старый.
И теперь те, кто не успел за прогрессом, едва успели добежать до унитаза.
– Буле-э-э…
Выворачивало меня часа два, после чего Джим отнес домой мое практически бессознательное тело. Как заснула, я уже не помнила.
После вчерашнего ужасного дня утром я встала, чувствуя себя вполне сносно. И, посмотрев расписание, возрадовалась. Сегодня мы сдавали теоретические экзамены и мою любимую медицину.
Завтракать я не стала – вчерашние воспоминания были еще свежи – и, просмотрев еще раз изученный материал, отправилась на экзамен. Все предметы Ремарка я знала прекрасно, а аэрокосмическую технику и подавно, поэтому волнения совсем не ощущала.
Преподаватель находился в аудитории, сидел за кафедрой и наблюдал за вялым течением студентов. Когда мы расселись по своим местам, он начал:
– Доброе утро. Надеюсь, все пришли в себя после вчерашнего?
Мне, наверное, показалось, но на некоторое время с куратора слетела маска невозмутимости, и я увидела, что вчерашняя ситуация была ему неприятна.
– Судя по вашим взглядам и виду, все оклемались. Тогда можете приступать к сдаче. Как у меня проводятся теоретические экзамены, я уже объяснял Мельник. Надеюсь, она донесла эту полезную информацию до вас.
Группа послушно зашевелилась, выдавая свою осведомленность. Как ни странно, шпаргалок в этот раз не было ни у кого. А я, несколько мгновений посверлив глазами преподавателя, открыла терминал и увидела произвольный набор вопросов.
Прочитав первый, требующий самого полного ответа и точности, я улыбнулась: «Полная информация о «ласточках».
Медленно опустив обруч на голову, я увидела перед глазами синюю заставку, после чего электронный голос произнес:
– Приветствую вас, Феоктиста Мельник. Сейчас будет проведена проверка знаний на соответствие требованиям Звездной Академии. Если вы готовы, мы можем начать.
– Готова.
– Инициация голоса проведена. Выбор вопроса.
Введя слово «Первый», я начала отвечать…
Самый ужас начался, когда мы пришли на этику.
– Добрый день, учащиеся. Сейчас вам предстоит сдача экзамена. Мой предмет, безусловно, теоретический, но, в отличие от остальных преподавателей нашей Академии, я предпочитаю старый вариант проверки знаний. А именно – я лично беседую с каждым студентом по выбранным им билетам.
Мысленно я застонала, ибо не представляла себе, как в этом случае сдам предмет. И еще получу хороший результат.
Повезло, блин!
– Поэтому семь человек из группы остаются, остальные должны выйти и подождать своей очереди за дверью. Заходить будете следующим образом: один вышел – один зашел. Начинайте.
После этих слов весь народ разом заспешил на выход, ибо тот, кто останется в конце, и будет первым счастливчиком. А ведь людям нужно время, чтобы перенести такое потрясение.
Но когда половина группы схлынула в коридор, в дверном проеме появился Ремарк и, посмотрев на паломничество, высказался:
– Шустро.
После чего его взгляд переместился на меня, и он добавил:
– Мельник, а куда это вы спешите? Я думал, что вы всегда идете в первом потоке.
После этих слов я неуверенно притормозила, чем тут же воспользовались мои ушлые одногруппники. Мгновение, и Ремарк, который уже стоял, прислонившись к дверному проему, вскинул руку прямо перед лицом Джима. В аудитории остались семь человек, среди которых была и я.
…!..!
Кира успела сбежать. Предательница!
А наш куратор, закрыв за собой дверь, направился к Рико и, сказав той что-то, повернулся к нам. Взглянув на меня, он приказал:
– Вперед, Мельник, проявите храбрость.
Делать было нечего, и я послушно направилась к терминалу, а адмирал – к двери. Выбрав билет, я получила сообщение на коммуникатор и просмотрела вопросы. Да…
«Ну, все могло быть и хуже», – подумалось мне, и я направилась к столу преподавателя, пока все остальные делали свой выбор.
Остановившись около преподавателя, я присела напротив.
– Мельник, может, вы хотите подготовиться? – участливо спросила мисс Рико.
Вскинув глаза на эту странную женщину, я увидела, с каким сочувствием она на меня взирает.
– Нет, спасибо, мисс.
– Ну что ж, тогда начнем дискутировать. Я вижу, что у вас первый вопрос касается этики врачей, – сказала она улыбнувшись. – Давайте начнем сначала с теории, а потом я бы хотела выслушать ваше личное мнение.
Ну, тут проблем не было. Об этике врачей и всех тех проблемах, которые могут быть с этим связаны, я знала практически все. Поэтому теорию рассказала быстро и приступила к высказыванию личного мнения, подкрепляя его примерами. Говорила я долго, и мне кажется, даже Рико нашла в моем повествовании что-то новое для себя. Следом последовал вопрос о нормах поведения с другими расами, притом негуманоидами. Опять же теорию я рассказала, а вот с личным мнением по данному вопросу начала плавать. И преподаватель, судя по еле заметной улыбке, это заметила.
А вот третий вопрос был про нормы отношений между подчиненными и командиром. С теорией я опять расправилась быстро, а когда речь зашла о моем личном мнении, тут меня словно прорвало. Слова полились потоком, и я сумела высказать все относительно несправедливости, всех проблем и трудностей, возникающих у подчиненного.
К концу повествования взгляд Рико сменился с сочувственного на жалостливый, а ребята, готовящиеся в это время по билетам, оторвались от своего занятия и слушали меня с открытым ртом. Похоже, мой сегодняшний ответ вечером перетрут не один раз и не в одной компании. Наконец-то хоть кто-то осознал, как нелегко мне было заботиться о них весь этот год.
– Ну что ж, вы ответили на все экзаменационные вопросы, поэтому можете быть свободны. Экзамен вами сдан, – сказала преподаватель, что-то выставляя у себя на терминале.
Присмотревшись к ней, я сразу вспомнила ее нелюбовь к Ремарку и, направляясь к выходу, уже улыбалась.
Если я не ошиблась, мне только что поставили за экзамен высший балл.
Сдавать предмет по своей специальности я прилетела на крыльях счастья. Здесь мне нечего было бояться. Козеро встретил нас всех как родных, и мы вместе с ним отправились в аудиторию, где он сам лично каждому раздал вопросы. Первый теоретический и очень объемный, второй – решение медицинской задачи. Что-то типа «Как вы поступите вот в такой и в эдакой ситуации». Это был одновременно психологический тест и проверка на грамотность врачебных действий.
Теория мне досталась об омолаживании организма. Хоть это и не было моей специализацией, но вопрос я должна была знать. Козеро, видимо, думал, что дает мне сложную тему, но после бабули и двоюродной сестры мне было море по колено. Поэтому, введя на терминале вопрос и опустив на голову обруч, я перенесла в накопитель все знания, которые только у меня были. В свое время, когда бабушка начала мечтать о молодом теле, мы с сестрой очень подробно исследовали это направление. И, заполнив два накопителя, я перешла к следующему вопросу.
Увидев его, я сразу посмотрела на Козеро, который, заметив мое удивление, улыбнулся. Думая, что мне померещилось, я перечитала его еще раз: «Что будет делать студент Мельник, если окажется на необитаемой планете, а вокруг никого, кроме раненого товарища и сломанного шаттла? Осмотрев сослуживца, вы поняли, что у него…»
Дальше шло перечисление симптомов. Но стиль изложения был до того знаком, что я засомневалась в том, что этот вопрос составлял командир моей специализации. Одно было несомненным. Чувство юмора у Козеро определенно неплохое.
Так как я уже знала, как именно мне следует действовать в подобной ситуации, ответ и на этот вопрос тоже не вызвал у меня никаких трудностей.
После окончания сдачи теории нас повели в медицинские отсеки, дабы мы продемонстрировали свои профессиональные навыки и то, чего достигли за этот год.
Найдя отведенный мне бокс, я увидела сидящего на столе матерого вояку. Смерив его подозрительным взглядом, я взяла его карту.
«Вживить и проверить работу одиннадцати имплантатов» и ниже – перечисление.
Осознав то, что прочитала, я застонала. Вживление имплантатов – несложная, но очень муторная работа. Сложность задания состоит в том, чтобы потом отладить протез так, чтоб он работал не заедая и без сбоев. А это просто полная!..
Но на этом неожиданности еще не закончились. Прочитав фамилию пациента, я поняла, что мне доверили лечение одного из адмиралов, героя зачистки и сослуживца моего куратора. Против воли на моем лице появилась кислая мина.
– Это вы будете со мной работать? Такой молоденький врач? Не думал, что этот лис Козеро так недорого ценит мое здоровье.
Во мне проснулась надежда.
– Может, вы, сэр, скажете ему об этом?
Все это время необычный землянин внимательно наблюдал за мной.
– Разбежались. Вам нужно, вы и идите. А мне у него еще лечиться. Раз он сказал, что у вас легкая рука, значит, легкая.
Подавив тяжелый вздох, я начала проводить осмотр, параллельно наблюдая за пациентом.
Сильный, крупный темнокожий мужчина с белыми волосами. Его даже можно было назвать симпатичным. И, как все адмиралы, он тоже обладал аурой властности.
– Нравлюсь?
– Простите, сэр?
Если он надеялся меня смутить, то очень ошибся. После года учебы со своими дуралеями меня и голый мужик с сальными шуточками мало затронет. Тем более я врач.
– Внешне нравлюсь?
– Нет, сэр.
И, заметив промелькнувшее на его лице удивление, добавила:
– Но еще больше мне не нравится состояние ваших протезов. Когда вы их меняли?
– А я их и не менял. Как поставили, так и стоят. И сейчас бы не стал, но они в последнее время совсем перестали работать.
– А ставили их вам на военных кораблях или уже на крейсере?
– На корабле, сразу после ранения. В меня попали какой-то гадостью, и регенерировать или отрастить мне конечность они не смогли. Поэтому и нашпиговали железками.
Просмотрев его историю болезни, я покивала головой. Все правильно. В его организм попал токсин руфи, который как раз в то время использовали пираты, да и сейчас используют. У того, кто его лечил, не было выбора.
Снова осмотрев мужчину и проверив еще раз состояние его протезов, я пришла к выводу, что, меняя их, здесь и состарюсь.
Уложив пациента на операционный стол, я ввела обезболивающее, которое парализовало все его тело. Только глаза с опаской косились в мою сторону.
– Сэр, сейчас я заменю все ваши протезы на новые, а потом мы будем отлаживать их работу, – проинформировала я пациента.
При помощи приборов процесс извлечения прошел легко и без сюрпризов, как и процесс вживления новых имплантатов. И в то время как я приводила себя в порядок после пятичасовой операции, пациент отходил от обезболивающего.
Вернувшись в бокс, я застала мужчину сидящим на столе.
– А после этой штуки, которую вы мне вкололи, быстро отходишь.
– Да. Она моментально схватывает и отпускает, но действует ограниченное время – не более шести часов.
– То есть если бы операция затянулась, то я, несмотря ни на что, стал бы все чувствовать?
– Да, сэр.
– А вы очень уверены в себе. Как, говорите, вас зовут?
– Студент Мельник, сэр.
После того как я это сказала, он просто впился в меня взглядом. И потом что-то пробормотал еле слышно. Кажется, это было:
– Ах он лис – и просьбу мою удовлетворил, и на лечение отправил…
И уже в полный голос спросил:
– Ваш куратор Наран?
– Да, сэр.
– И как он вам?
Железяка!
– Не могу вам сказать, сэр.
На это он только хмыкнул и продолжил меня разглядывать. А я начала нервничать.
– Отлично, просто отлично. Прекрасно подойдет.
– Что, сэр?
– Я говорю, вы прекрасный врач.
– Спасибо, сэр. Давайте начнем настраивать ваши протезы.
– Конечно, – ухмыльнулся он, а я начала приводить железки в его теле в рабочее состояние.
Домой я вернулась ночью.
Утром на программирование я пришла как зомби. Спать хотелось неимоверно. Но экзамен вроде обещал быть легким.
Как бы мы ни куролесили на занятиях по данной дисциплине, сдача экзамена должна была проходить по стандартному материалу. Так и получилось. Мы уже сидели на своих местах, когда в аудиторию зашел Джордано и вывел задания на экраны наших терминалов.
Мне попалось следующее: «Создать защиту первого уровня».
Это был единственный вопрос, но какой! Наверное, самый сложный из всех, что мы проходили.
Написать – в принципе не проблема, но вот нужно что-то взять за прототип. И тут меня осенило…
Порывшись в сети, я нашла большую базу загадок высокой сложности и взяла ее за ключ. После чего на одном дыхании создала программу защиты. Чтобы зайти в нее, нужно было отгадать загадку. И никак иначе. Конечно, у нее много несовершенств, но уровню сложности она соответствовала.
Закончив, я подозвала преподавателя. Джордано подошел, посмотрел, попробовал залезть. Не получилось. Он попробовал еще раз. Опять не получилось. Потом он взглянул на меня и спросил:
– Как войти в обход?
– Никак, сэр, только отгадав загадку.
Адмирал посидел некоторое время в задумчивости, но было видно, что программка его задела. Побарабанив пальцами по столу, он, не поворачивая головы в мою сторону, сказал:
– Мельник, вы можете идти. Экзамен вами сдан.
– Как скажете, сэр.
И, уже выходя из аудитории, я увидела, как Джордано сбросил файл с защитой себе на коммуникатор.
Времени до экзамена по физической подготовке оставалось много, и я успела забежать домой и поспать пару часов, прежде чем будильник возвестил мне, что пора идти.
От Саймака я ничего хорошего не ждала, и единственное, что утешало, так это то, что физическая подготовка была последней практической дисциплиной. В расписании значился полигон, на который я и прибежала практически перед самым началом. Следом за мной появился Саймак и широко улыбнулся всем нам. Меня затошнило от плохого предчувствия.
Остановившись рядом с маленькой дверцей, он сказал:
– В этом секторе расположена пятьдесят одна полоса испытаний. По одной для каждого из вас. Пройдете – и вы сдали.
Что-то все слишком просто.
Но раздумывать дальше не имело смысла, и я зашла внутрь. Выбрав самый первый сектор, я начала экзамен, который состоял… смешно сказать, из обычных спортивных нормативов и полосы препятствий. Возможно, год назад я бы здесь упала и не встала, но сейчас мои мышцы, развитые постепенно возрастающими нагрузками, помогли мне все преодолеть.
Конечно, было трудно, но ничего не выполнимого Саймак нас делать не заставил.
Выйдя из сектора с легкой ломотой в мышцах, я подошла к преподавателю, около которого стояли человек тридцать.
– Мельник, вы не среди последних? Растете, – поприветствовал меня командор.
– Спасибо, сэр.
Посмотрев на ребят, которые стояли около преподавателя, я спросила:
– Мы можем идти?
– Да, – ответил Саймак и, проследив мой взгляд, который был направлен на товарищей, добавил: – Понятия не имею, чего они здесь стоят.
После этих слов лица одногруппников стали откровенно угрюмыми. И, уже выходя с полигона, я заметила, как они нестройным ручейком потянулись за мной. Ну просто цыплята, петляющие за курицей.
Перед последним экзаменом нам дали несколько дней на то, чтобы мы подготовились, так как объем информации, который нам предстояло повторить, был чудовищный. И не знаю, как остальные, но я повторяла и повторяла. Несмотря на то что этот экзамен был теоретическим и относился к общему направлению, завалиться именно на нем шанс был очень велик. Проучившись двадцать лет, я вынесла для себя одно правило. Просто так учебные часы не распределяются, и, если нам дали два дня на учебу, значит, их нужно использовать с пользой – иначе плохо будет.
Единственное, на что я отвлеклась, так это на пару часов в субботу вечером, и то только потому, что голова уже не варила.
Ко мне зашел Джим, и, пока Громова сидела с лекциями, мы пили в гостиной кофе и болтали.
– А почему это Кира учит, а ты нет? – спросил меня друг.
– Потому что я полтора дня зубрила и повторяла, а она непонятно чем занималась.
– Ну, ты же у нас хорошая девочка.
Услышав такое, пришлось кинуть в наглеца подушкой.
– Мне вот интересно, как они оценивают наши экзамены? – размышляла я вслух.
– Машины считывают наши результаты относительно нормативов, заложенных в их память, после чего передают преподавателю данные на каждого. Он просматривает и, если есть спорные вопросы, принимает решение сам. Практика оценивается только преподавателем.
– Откуда такая информация?
– Мой отец преподает в Академии. Поверь, я знаю.
– И что, преподаватели никогда не поддаются искушению подпортить студенту оценки? Или завысить, например? Есть же любимчики или наоборот. Все мы люди.
– Фиса, ты уже год здесь проучилась, но имеешь какие-то странные представления. Наша Академия – престижное учебное учреждение. Студенты уверены, что выйдут отсюда с навыками, которые помогут им не умереть в космосе и занять высокое положение. Ну, или дослужиться до высших чинов. Преподаватели, работающие здесь, имеют свои льготы и привилегии. Они все уже очень уважаемые люди. Уже достигли высокого положения. Уже известны. Половина из них – герои. Поймай их на такой подтасовке, и слава уйдет, а на имя падет позор. Герои гнобят ни в чем не повинных студентов! Да пресса раздует такую историю! Это суд или трибунал. Запомни: люди, которым есть что терять, рискуют своим положением только в исключительных случаях.
Пристально взглянув на друга, я спросила:
– А если есть спорные моменты?
– Ну, если спорные моменты, тогда роль играют симпатии и антипатии. Как ты правильно заметила, все мы люди. Да и в этом случае всегда найдется, чем объяснить свою точку зрения. Комар носа не подточит.
В этот вечер мы еще о многом болтали, но мысли именно об этом разговоре не покидали меня. Это так тяжело осознавать, что твоя успеваемость зависит не только от тебя.
Утром я отправилась на экзамен, порядком переволновавшись. Вот он, последний рывок, и все закончится.
Расселись мы в аудитории, и спустя несколько минут к нам присоединился и преподаватель.
– Добрый день. Поздравляю вас с началом последнего экзамена этого года. Билеты вы выбирать не будете. За вас все определил терминал. Так что можете активировать свой номер личности и приступать к сдаче. Экзамен закончится в шесть. Удачи.
И покинул помещение.
Группа переглянулась, но так как время экзамена уже пошло, мы послушно выполнили указания, и началось…
Мой билет был простым. Необходимо было рассказать все, что я знаю об одном из отрезков нашего сектора. А там столько информации! Теперь я понимаю, почему у нас сдача проводится до шести вечера.
Медленно опустив обруч на голову, я увидела перед глазами синюю заставку, после чего электронный голос произнес традиционную фразу:
– Приветствую вас, Феоктиста Мельник. Сейчас будет проведена проверка знаний на соответствие требованиям Звездной Академии. Если вы готовы, мы можем начать.
– Готова.
– Инициация голоса проведена.
Начали…
Для меня экзамен завершился без пяти шесть. Голова гудела и была пуста. Все сведения по всем сусекам я выгребла и сбросила терминалу. И потом, как в тумане добравшись до дома, завалилась спать. Конечно, есть еще завтрашняя встреча с Ремарком и рейды. Но все это завтра. А сегодня я сдала первую сессию в самом престижном учебном учреждении космоса!
Посмотрев на часы, я устало вздохнул. Стрелки показывали без пяти двенадцать.
Переведя взгляд на коллег, спросил:
– Ну что, переходим к старшим групп? А то поздновато уже, и спать хочется.
– Да, давайте приступать. По общему потоку мы итоги подвели, – согласился Тиберий.
– У меня все решено. У всех шестерых фиксированные баллы, – сказал Саймак.
– И ни одного отличника в группе, – подколол его Козеро.
– А у тебя по-другому? – спросил командор, закатив глаза.
– У меня двое, но оценки тоже фиксированные, как и у остальных, – похвастался господин главный медик.
– Вот, а у меня у двоих спорные результаты, и именно по твоим предметам, Наран, – пробурчал Рассел.
– Это у Рока и Савинова? – спросил я.
– Да.
– Тогда у них удовлетворительные результаты, – вынес я вердикт.
– Что такое? Чего это мы так недовольны ребятами?
– Потому что они наглые, самоуверенные засранцы. Ты еще с ними намучаешься. Ну, и немаловажную роль сыграл тот факт, что они прогуливают уроки.
Остальные трое мужчин согласно закивали головами, поглядывая на Гера и как бы подтверждая, что и у них имеются подобные проблемы с обсуждаемыми студентами.
– Наверное, рассчитывают, что им помогут их родственники, чтобы их не отчислили, – заметил Саймак.
– Видимо, не закончат эти двое обучения, – подвел итог Гер.
– У меня двое из шести со спорными результатами. По твоему предмету, Ремарк, и, хотя мы уже обсудили это, я все равно еще раз спрошу. Ты уверен, что хочешь снизить оценку? – в очередной раз спросил меня Джордано.
– Да.
– Какой же ты твердолобый.
– А ты мне уже надоел! Сколько можно спрашивать?!
– А у Роло неоднозначный балл по физической подготовке, – продолжил выяснять результаты Тиберий, уже посматривая на Саймака.
Тот поднял руки и сказал:
– Джордано, я не могу оценить его результат как хороший. У меня все девушки этого набора лучше него бегают. Он, конечно, пытался вытянуть свои показатели, но у него это плохо получилось. Ему бы тренироваться побольше и по девкам меньше бегать. Тогда и успеваемость повысилась бы.
– Предатели, – подытожил Тиберий.
– Да… Увы, но именно тебе идти с докладом об успеваемости к генерал-адмиралу, – улыбнулся Козеро.
– И получать нагоняй еще и за ваших студентов, – пробурчал Джордано.
– В прошлом году ходил я, и ничего, выжил. Кстати, Наран. А у тебя нет спорных результатов?
Сейчас начнется.
– Есть, у меня спорные показатели дали Кровник, Мельник и Ласло. Насчет результата Кровника нужно твое слово, Рассел. У него под вопросом астрономия.
– Пожалуй, можно выставить «хорошо». Предмет дается ему просто, но он совсем не старается, мало учит. Имеются пробелы в знаниях. В общем, держит результат на одних способностях. Он не заслужил.
И, расплывшись в улыбке, добавил:
– А вот Мельник поставлю «отлично». Несмотря на то что предмет ей не дается и не нравится, она пересиливала себя и заставляла учиться. При этом вытряхивая из меня самые подробные пояснения. Всем бы ее подход.
Угу. Я сделал пометку в коммуникаторе.
– С вооружением у нее все нормально?
– Да. Предмет не то чтобы дался ей легко, но Крофт ее подтянул.
– А она, слава богу, подтянула Крофта! – воскликнул Козеро.
– Что? У него все настолько плохо? – спросил Тиберий.
– Не то слово! Что у него, что у твоей Киры.
– Она не моя! – вскричал Джордано, весь покрываясь пятнами от волнения.
Он не первый раз слышит такое. Ну, засело у нас в голове, что Громова его. Что теперь поделаешь?
– Ну да. Мне кажется, они вытянули медицину только благодаря старшей группы. Потому что все, что они знают, – это где находятся органы, чтобы по ним настучать, – разнервничался шаутбенахт.
– Так, вернемся к моим баранам, – постарался успокоить я коллег. – Тиберий, что с Ласло?
– Я не поставлю ему «отлично», Наран. Он поверхностно знает общий предмет о космосе. И, если честно, не стремится узнать его лучше.
Да, он парень с характером, но исполнительный. Жаль…
– Что ж, будем производить голосование на лучшую группу? – спросил я.
– Нет, конечно. А какой смысл? У нас нет спорных моментов. Несомненно, это одна из твоих групп. Думаю, как раз та, которой руководит Мельник. В ней пять отличников и только трое отчисленных, – улыбнулся Рассел и, глядя на меня, добавил: – И как тебе все время удается сделать правильный выбор?
– Ты про старшую группы? – спросил я, скривившись.
– Конечно, он про старшую группы, – вклинился Саймак. – Она же у своих одногруппников над душой стоит, словно святой дух. И, мне кажется, ради дела откуда угодно их вытащит. Даже из постели. Не факт, что из их собственной.
Несомненно. С нее станется.
– Так что повезло тебе, Козеро. Прекрасный студент твоего направления, – добавил Тиберий.
– Конечно, все это прекрасно, но меня мало волнует. Врачи ее уровня нянечками не работают, – заметил главный врач нашей Академии.
– А лучшие студенты? Из шестнадцати отличников нам нужно отобрать только пять, – вынес я на обсуждение новый вопрос.
Сидящие за столом мужчины синхронно переглянулись, посмотрели на меня, улыбнулись и в один голос произнесли:
– Мельник!
Скрип моих зубов отчетливо раздался в тишине комнаты. Если бы у моей расы они не были от природы очень прочными, я бы, наверное, их раздробил. Они вроде ничего не говорят, но тем не менее странно себя ведут по отношению к нашему с ней общению. Выделяют ее якобы для меня. И что больше всего бесит, то, что ничего нельзя возразить, потому что прямо они ничего не говорят. Просто смотрят и лукаво улыбаются.
– Как вы меня бесите.
– Наверное, так же, как и ты, когда командовал нашим отрядом во время зачистки? – спросил господин медик.
– Нет. Однозначно больше, – отрезал я.
И ведь ничего не скажешь по поводу этой язвы. Она тоже всегда молчит. Да, сэр! Нет, сэр! А у самой на лице написано, как часто ей хочется опустить на мою голову ведро с удобрениями. И она, наверное, еще думает, что я не знаю, как она называет меня железкой. Ну-ну. Но раз ее группа меньше всего доставляет мне проблем, то пусть тешится. Она отличница, ответственная, куда ни плюнь – вся такая положительная… Что тут можно ответить на предложение сделать ее лучшей студенткой. Хотя эти змеи явно не поэтому улыбаются…
– Хорошо. А остальные?
Тут хищники, сидящие напротив меня, встрепенулись, и мы начали сражение за то, у кого будет больше студентов. Ведь награда – это выбор лучшего места практики для своих оболтусов.
Закончили мы около трех утра, и, уже когда начали собираться, Козеро вдруг проронил:
– А знаешь, Ремарк, ко мне в четверг заходил менять протезы Гордеев.
Все замерли.
– Олег?! – удивился Саймак. – Так он же сейчас должен начинать готовиться к практике этого набора.
– У него половина протезов полетела, и остальные пора было заменить.
– Но как ты с ним занимался? У тебя же в четверг был экзамен, – удивился Гер, а я почувствовал неладное.
– Ну да. Мы с ним поболтали немного, я ему рассказал новости и то, что… э… ну… как я новый опыт делал. И отправил его лечиться к Мельник. Она…
– …прекрасный специалист. Я помню. Скажи-ка мне, когда это Олега интересовали подробности твоих экспериментов? – очень вкрадчиво осведомился я, пристально взирая на своего коллегу.
– Если это не интересно тебе, то это совсем не значит, что и другим тоже.
Посмотрев по сторонам, я увидел троих мужиков, которых просто трясло от сдерживаемого смеха.
– Знаешь, Козеро, а выберу-ка я тебя партнером в спарринг, когда мы будем сдавать нормативы генерал-адмиралу, – задумчиво проговорил я, глядя на этот балаган.
– Э… Ты чего… Он же сам пришел… Я ничего такого не говорил…
Но я, не дослушав, уже выходил из комнаты, а вслед мне летели хохот бывших сослуживцев и возмущение наглого костоправа.
Ничего! Хорошо смеется тот, кто смеется последним!
Проснулась я уже ближе к вечеру и подскочила на постели. Сегодня у меня встреча с куратором!
Посмотрев на часы, я поняла, что есть еще полчаса, и побежала в душ. Но не успела выйти оттуда и высушить волосы, как от адмирала пришло сообщение, чтобы я к нему зашла.
Вздохнув и вспомнив, как проходил прошлый визит, я оделась и отправилась к командиру.
Дверь мне открыли опять в полураздетом состоянии, но в этот раз я, к чести сказать, пялилась на адмирала уже не так долго. Но слюни, увы, подбирать все равно пришлось.
– Заходите, Мельник, – прохрипел Ремарк, пропуская меня.
О-о-о-о… У кого-то была бурная ночка?
– Проходите в гостиную и садитесь. Я сейчас.
«Сейчас» у Ремарка растянулось на какое-то время, и, выйдя ко мне, он был все так же полуодет, а еще, похоже, и после душа. Накинув рубашку, он сел напротив меня и начал лазить в своем коммуникаторе.
А я сидела на диване и чувствовала себя полной дурой! И почему я так смущаюсь? Ну, полураздетый мужик. Мало ли я видела таких? Вот он, похоже, никаких неудобств не испытывал.
Внезапно он оторвался от копаний и, посмотрев на меня, спросил:
– А не сварите ли, Мельник, старшему по званию кофейку? У меня никогда так хорошо не получается.
Встав и посмотрев на командира, спросила:
– Вам покрепче? Что-то вы неважно выглядите, сэр.
– Будешь тут хорошо выглядеть, когда сидишь на совещаниях до трех ночи. Зато я выбил для вашей группы бонус. Варите кофе, и я введу вас в курс дела.
Немного помешкав, я направилась в кухню адмирала. Если честно, находясь в помещениях такого важного и известного мужчины, чувствовала я себя немного странно. Не говоря уже о том, чтобы хозяйничать в его кухне. Постаравшись побыстрее выполнить просьбу куратора, я сварила восточный напиток и понесла ему.
Взяв чашку, он посмотрел на меня.
– А вы не будете?
Почувствовав себя еще большей дурой, я ответила:
– Нет, сэр.
Испытывающе взглянув на меня, он произнес:
– Пойдите на кухню и налейте себе.
Встав, я отправилась выполнять его приказ и, вернувшись, расположилась напротив.
Ремарк уже допивал свою чашку кофе. Очень, очень горячего кофе.
– Я сбросил вам данные на трех студентов, которые с сегодняшнего дня отчислены. Ваша группа признана лучшей по итогам этого года. Я понимаю, что это во многом ваша заслуга, и прослежу, чтобы ее вам компенсировали стипендией. Она выплачивается всем студентам в зависимости от их успеваемости и достижений. Старшие группы в любом случае получают больше остальных. А тут ваша группа лучшая, вы старший группы и отличница. А еще – вошли в пятерку лучших учеников Академии. Мои поздравления.
Я, кажется, начинала понимать, почему куратор такой помятый с утра. Вчера, видимо, были нешуточные баталии. Но деньги – это хорошо!
– Сэр, будут ли еще отчисленные в этом году?
– Да, после рейдов. Если ваша группа покажет себя хорошо и на практике, размер стипендии увеличится. Хотя такое редко бывает, чтобы студенты преуспевали сразу в двух направлениях, по крайней мере в один год. Так что простимулируйте свою банду. С отчисленными я поговорю сам. Там такое будет, с чем вы не справитесь. К тому же у меня среди моих групп еще целый список.
– Сэр, а много еще будет отчислений?
– Много. В среднем процентов тридцать от группы. И в основном в первые семь лет. Но некоторые будут не отчислены, а переведены в другое учебное учреждение. Еще вопросы?
– Нет, сэр.
– Тогда сварите мне еще кофе и можете идти, – сообщили мне, даже не посмотрев на меня и роясь в это время в коммуникаторе.
Я опять направилась на кухню. Железка! Непробиваемая и наглая. Я ему не кухарка! Но делать было нечего – адмиралу и куратору не скажешь: «Вы меня достали». Поэтому, сварив кофе, я направилась в гостиную, где меня ждал сюрприз в виде двух побратимов Ремарка, которые смотрели в мою сторону в явном недоумении.
Не позволив удивлению и досаде проявиться в мимике, я поприветствовала адмиралов и, надеюсь, с непроницаемым выражением лица сказала:
– Все готово, сэр. Я могу идти?
Оторвавшись от своего занятия и посмотрев сначала на меня, потом на своих друзей, он произнес:
– Да, можете идти и не забудьте передать своим то, что я вам сообщил. В следующий раз мы встретимся на рейдах. Первый начнется завтра.
Повернувшись, я направилась к двери и уже на выходе отметила на лице куратора досаду. Хорошо…
Нас подняли ночью и, погрузив буквально за полчаса в шаттл, переправили в какую-то местность в лесу.
Немного придя в себя от шока, мы осмотрелись по сторонам. Хотя, вернее, это я пришла в себя от шока, ну, и еще несколько человек. Остальные были более-менее привычны к таким сюрпризам.
Через некоторое время к нам подошел Ремарк и сообщил:
– Через десять минут группу перебросят в лес, где ваше преследование будут вести старшие курсы. И лучше, если они вас не поймают. До того как лучи солнца коснутся деревьев, вы должны достигнуть базы. На вас закреплены системы слежения, фиксирующие все передвижения и достижения, на основе которых мы сделаем вывод об усвоенных вами знаниях. С собой разрешено взять только стандартное снаряжение.
Закончив речь, куратор нас покинул, отправившись дальше, и я кинулась проверять свою укомплектовку. А убедившись, что все в порядке, начала обдумывать, можно ли что-нибудь прихватить дополнительно? Но как раз в это мгновение моя голова заболела, и я провалилась во тьму.
В себя я пришла, уже лежа в каком-то ящике. Меня похоронили, а я и не заметила. Понимая, что время дорого и что в этом рейде все рассчитано по минутам, я начала искать рычажок, который выпустит меня на волю. И секунд через тридцать нашла его.
Посмотрев по сторонам, я увидела, что вокруг лес и темнота. Вынув из ящика снаряжение и быстро облачившись в защитный костюм, я прикрепила на обувь специальные насадки, которые позволят мне более быстро бегать, и накинула мягкий шлем. В это же мгновение перед моим лицом появилось изображение местности с помеченной на ней базой.
«Что ж, пора», – приняла я решение и, наметив кратчайший маршрут, побежала, стараясь сохранить темп.
Через некоторое время впереди показалась лощина, и я, не подумав, сунулась туда. А ведь Саймак не раз предупреждал нас по поводу этих мест, и не зря. Преодолев еще пару метров, я краем глаза заметила движение сбоку и инстинктивно пригнулась. В то же мгновение надо мной пролетела сеть. Повернувшись, я увидела на возвышенности Данара, Жениного брата, с каким-то мужчиной. Подмигнув мне, он надвинул шлем на глаза и начал вместе со своим сослуживцем окружать меня.
Я попятилась, параллельно пытаясь найти выход из этой ситуации. Рванув вверх по противоположному склону, я заметила совсем рядом лес нитротов, – хищных ядовитых растений. Джордано очень подробно нам про них рассказывал. Чтобы они меня не схарчили, нужно натереться ладуном, ядовитым растением, которое разъедает все, к чему прикасается. Забежав в лес, я начала рыскать в траве и минут через десять наконец нашла то, что искала. Порубив ножом траву до выделения сока, я обвалялась в ней. И как раз вовремя. Стоило мне встать, как Данар с товарищем обнаружил мое местонахождение в лесу.
Развернувшись, я со всех ног ломанулась от них в сторону, где росли нитроты. Несмотря на то что бежала я быстро, все равно чувствовала, что меня нагоняют. Вот брошена сеть – я вильнула вправо. Промах.
Еще одна сеть, но… поздно! Я забежала в широкую полосу высоких розовых растений, которые дали мне защиту. Но расслабляться я не могла, у меня был час, максимум полтора, прежде чем ладун растворит мой защитный костюм. До этого момента я должна добраться до базы.
Поэтому, перейдя на быстрый бег, я устремилась к назначенному объекту… и едва успела. Уже на месте, во время идентификации личности, мой костюм окончательно распался.
– Мельник, у вас что, в голове опилки? Как можно было идти на такой риск, да еще при таком расстоянии до объекта? Вы нормальная?
– Да, сэр, – ответила я командиру, который шипел и плевался ядом уже пятнадцать минут.
– В общем, первый рейд преподаватели решили вам засчитать. Несмотря на вашу безобразную халатность, задание вы выполнили и приказ не нарушили. Но я очень рекомендую залечить все свои ожоги, прежде чем начнется второй рейд. В противном случае вы будете отстранены. – Высказавшись, Ремарк развернулся и вышел.
Если бы дверью в медотсеке можно было хлопнуть, то он, наверное, разбил бы ее вместе с дверной коробкой. Какой темпераментный…
Нас опять подняли среди ночи и отправили куда-то на шаттле. Вот интересно: почему все мероприятия происходят именно ночью? Зевая и пытаясь продрать глаза, я сидела на лавочке рядом с Джимом и Кирой. А они, облокотившись на меня, старались не спать.
Получалось плохо.
Вот мы прилетели, нас выгрузили на какую-то площадку, и как только я осмотрелась, то поняла, что мы на космическом корабле!
Я первый раз в космосе!
Но, увы, мое настроение как взлетело, так и упало. Чувствую, первое знакомство с космосом пройдет незабываемо.
Пока я все осматривала, к нам подошел Ремарк и объявил:
– Доброй ночи! Сейчас у вас начнется второй рейд. В вашу задачу на этот раз будет входить достижение цели, которая указана на карте. На каждую группу приходится по пять заветных точек, до которых вы должны дойти. Всех своих соперников можете отстреливать. Только отстреливать! Никакие другие меры воздействия применять не разрешается. При нарушении данного запрета вы будете дисквалифицированы.
Нет, нет, нет, нет… Только не это!
– Энергетические бластеры, которые вам выдадут, будут настроены на минимальный уровень, и серьезный вред товарищу вы не нанесете. Пояснения и обмундирование получите у инструкторов.
Нас, конечно, еще в школе обучали пользоваться энергетическим бластером. Убить он не может, а вот обездвижить человека на некоторое время – запросто! Но мое умение пользоваться оружием еще в старших классах было легендой, ибо стрелять я умела, но весьма косо и криво.
Делать было нечего, и я со всей группой отправилась на инструктаж.
Нам выдали боевые доспехи и все, что необходимо. После чего объяснили основные правила, несколько маршрутов и… гаркнули, чтобы мы шевелили задницами.
Посмотрев на своих одногруппников, я честно предупредила их:
– Имейте в виду: стрелять я нормально не умею. Так что лучше вам быть подальше от моих огневых точек.
Ребята, отучившиеся со мною год, уже знали, что говорю я мало, но уж если привлекаю их внимание к чему-нибудь, то к этому лучше прислушиваться. И, покосившись на меня с сомнением, они тем не менее кивнули.
А я, взяв энергетический бластер в руки, собралась с духом и побежала. Один коридор – поворот, второй коридор – еще поворот, и тут раздались первые выстрелы. Резко отпрянув назад, я спряталась за углом и осторожно выглянула. На небольшой площадке вели перестрелку пять человек, и еще несколько находились в укрытии.
Та-а-к… Моих вроде поблизости не было – значит, можно стрелять. Вспомнила слова Саймака: не всегда, для того чтобы нанести вред человеку, нужно стрелять по живым мишеням. «Думайте головой и используйте опыт прошлых поколений».
Посмотрев наверх, я увидела какие-то мешки.
И о чем я только думала, когда начала стрелять! Но, если б знать, где соломки подстелить, то не было бы так больно падать.
Вынырнув из-за угла, я начала расстреливать все, что было подвешено сверху. Несмотря на то что стреляла я хаотично, большинство выстрелов попало в цель. Из пробитых мешков посыпалась какая-то гадость, похожая на песок, только синего цвета. Среди противников поднялся гомон. Все начали стрелять, уже плохо ориентируясь в помещении. Получилась неразбериха, и больше половины народа полегло практически сразу, перестреляв друг друга. А по остальным открыла огонь я и даже попала! Когда противник догадался, откуда стреляют, их уже было всего четверо. На ответные выстрелы, нацеленные на меня, я совершила безотказный маневр… И сбежала.
Примерно та же ситуация повторилась и на остальных двух площадках. На последней меня практически зажали. В крови бурлил адреналин, и чувство опасности зашкаливало. Решившись на последнюю попытку, я в очередной раз расстреляла мешки… И тут где-то совсем рядом раздался ужасный грохот, и все на несколько секунд замерли.
Через пару минут я уже неслась по коридорам, не разбирая дороги и лишь контролируя боевую ситуацию, чтоб случайно не пристрелили. Помещения после того грохота раскачивались и сильно пружинили под ногами. Передвигаться было откровенно страшно. Побыстрее бы добраться до заветного места!
И вот оно рядом, практически за углом, но все подходы к нему были обложены, и пробиться не было никакой возможности. Сверившись с картой относительно численности противника и выбрав самую маленькую группу, я начала подкрадываться. Мешков сверху не было, да и после последнего бума я сильно побаивалась стрелять в посторонние предметы. Надо было что-то придумать…
Я смотрел на трехмерную голографию, откинувшись в кресле, и испытывал огромное желание побиться головой об стол. Саймак сидел, опершись локтями о стол и закрыв голову руками. Только и видно было, как его глаз посматривает из своего укрытия на развернувшуюся картину. Тиберий вцепился в край стола так, что костяшки его рук побелели, а Рассел – так же, как и я, – откинулся в кресле и прикрыл глаза рукой. Про Козеро и говорить не стоит. Тот спрятал свое лицо в ладони и опустил голову на стол еще при первом взрыве.
Женщины – это зло! Мировое!
– Мельник добралась? – спросил Гер.
– Нет, она у самой цели, – проинформировал его Тиберий.
– Кто ставил ей в школе зачет по стрельбе? Оторвать бы тому человеку руки, – пробормотал я, зарываясь руками в волосы.
– Наран, ты можешь относиться ко всему спокойнее? Несмотря на… мм… необычное поведение, Мельник правил не нарушила и своих одногруппников не тронула. Да и в остальных твоих группах отстрел минимален, – начал Козеро.
– Минимален? Ты посмотри, что там творится! Она разнесла все внутренние укрепления! Слава богу, до внешних добраться не может! – сорвался я. – Почему она вообще начала по ним палить?
– Это такой тактический ход. Вывести противника из равновесия, отвлечь. Идея неплоха, если бы еще и исполнение не подкачало, шикарно было бы, – вынырнул из своего укрытия Саймак.
Мы посмотрели на него как на врага, и он спрятался обратно.
– Стратегия, тактика… Что ж, теперь многое становится понятным! – протянул я, понимая, кто заложил такие вещи в женский мозг.
– Ее действия еще понятны. Но о чем думал Джараг, когда подрывал пушки у студентов? И зачем взорвал баллон с газом? У него что – в голове стружка? – шипел Тиберий.
Я его понимал. Этот вирусолог был из его группы. И теперь из-за его необдуманных действий и больших потерь потока, им придется все пересдавать. У остальных тоже не все гладко, но свой процент сдачи они получили.
Рейд подходил к своему завершению. От грязи и пыли было уже не продохнуть. Вокруг валялись в беспорядке декорации, ящики, порванные мешки, кучи какого-то хлама.
Внезапно Саймак вскочил и спросил:
– Тот ящик, он что, двигается?
Удивленно на него посмотрев, мы повскакивали со своих мест и, приникнув к голограмме, смотрели, как деревянная коробка, чуть-чуть приподнявшись над полом, медленно двигается в сторону двери, за которой было окончание рейда.
Остальные солдаты, сосредоточенные на стратегических действиях, ничего не замечали. Вот человеческая ладонь прикоснулось к двери, и через некоторое время, считав код ДНК, она открылась. Битва прервалась, и около сорока мужиков ошарашенно взирали на то, как ящик заползал вовнутрь.
Опомнились они быстро, но драгоценные мгновения были упущены. На весь коридор прозвучал сигнал, что цель достигнута первым солдатом. Дверь закрылась.
В следующее мгновение все ринулись вслед за ящиком.
А я в это время широко улыбался, глядя на хохочущих коллег.
– Молодец, девка! Я же говорю: женщины – коварнейшие, хитрые бестии. От них можно ждать чего угодно! – еле выдавил, закончив смеяться, Саймак.
– Это, конечно, да, но кто доложит о таких результатах генерал-адмиралу? – задал я назревающий вопрос.
Все мгновенно посерьезнели и переглянулись.
– А что? Неплохая новая тактика ведения боя, – внес предложение Рассел.
И все закивали. Никому не хотелось признаваться начальству, что рейд вышел из-под контроля из-за женщины и еще одного придурка. После чего все взглянули на меня.
– Что?
– Ремарк, если это на твоей студентке опробована новая методика проведения практики, то тебе и карты в руки. Докладывать начальству должен ты.
Я открыл рот, чтобы возразить, но так ничего и не сказал.
«Какая… приятная новость!» – подумал я, наблюдая, как мои сослуживцы вытаскивают из-под ящика Мельник.
Рейд был закончен.
С последней практики прошло два дня, когда нас ближе к вечеру снова посадили в шаттл и переправили за город. Где, судя по тому, что я увидела, искусственно создали полигон в условиях города. Размер его был примерно около одного квартала.
В этот раз куратор хмуро посмотрел на нас и огласил задачи. Нам дали полчаса на то, чтобы скрыться.
– После чего вам разрешается начинать преследование своих же одногруппников. Если вас не смогут найти и пленить – вы сдали практику. Если сможете поймать человека, вывести его из строя и взять в заложники – вам начислят дополнительные баллы, которые учтутся при начислении стипендии, и вы получите письменную грамоту с занесением в личное дело. Если вас поймают – будете пересдавать. Поэтому вам решать: быть жертвой или охотником. Вперед!
Приободрив нас таким образом, адмирал ушел, а нам дали отмашку разбегаться, что мы и сделали, мгновенно поспешив скрыться из виду.
Просканировав всю местность через защитный костюм, я нашла небольшую вышку, где можно отсидеться. Больно мне нужно кого-то ловить. Главное, чтоб меня не поймали!
Мимо пробежал Роберт Гит. Странно на меня посмотрев, он крикнул:
– Сегодня ты будешь моей добычей, Мельник.
Прищурив глаза, я смотрела вслед этому наглецу. Тихий и немного нагловатый. По прошествии года только он до конца не раскрылся в группе. Что ж, гаденыш, попробуй найди меня.
Увы, до башни добраться не удалось. Место там уже застолбили раньше меня, поэтому я облюбовала для себя полуразрушенные помещения, напоминающие какие-то квартиры. Здесь даже мебель была.
Спрятавшись, я стала ждать. Часы протекали медленно, и то, что я все это время сидела в каком-то грязном углу и следила за картой, нисколько их не скрашивало.
И вот, когда ночь уже подходила к концу, в здание, в котором находилась я, зашла красная точка, которая была подписана: «Гит». Выследил все-таки!
Сначала мной овладела паника, но потом я решила, что не убьет же он меня по-настоящему. Так чего переживать? Но и спеленать себя я этому гаду просто так не дам.
Загнали в угол. А ведь этот придурок еще с утра меня предупреждал.
Безвыходных ситуаций не бывает, говорила бабуля, а она у меня спасатель. Что она советовала?
«Внуча, каждая женщина должна уметь постоять за себя и не позволить обидеть всяким засранцам. Поэтому мы будем учиться пользоваться подручными средствами».
Вспомнив этот урок, я начала обыскивать шкафчики на предмет того, что могло бы мне сейчас пригодиться. И внизу, в одной из тумбочек, нашлась сковородка из милонила. Очень тяжелый материал, но на нем ничего не пригорает. Странно увидеть в трущобах такую роскошь. Прихватив еще флакон с освежителем воздуха, я начала присматривать место для засады.
Со здоровым мужиком мне не справиться – это несомненно. Но вот если воспользоваться элементом неожиданности… Тут послышались шаги, и я, забравшись на стол, затаилась.
Противник был все ближе и ближе… Вот он поворачивается, начинает заходить в комнату, держит в руке… бейсбольную биту! Это он для меня припас?.. На женщину… Тоже мне, герой! Все, допрыгался тушканчик!
Злость мной овладела просто необъятная, и, только он повернул голову в мою сторону, я брызнула освежителем воздуха прямо ему в глаза.
Заорав, он выронил биту и обхватил лицо руками, а я, прыгнув ему на спину, повалила на пол и начала бить сковородкой. Конечно, лучше бы было поменять ее на биту, но в запале я об этом не подумала.
Когда эмоции немного схлынули, я посмотрела на разбитое лицо одногруппника – оно было все в крови – и, испугавшись, бросилась его осматривать.
Нет, все в норме, просто он без сознания. Сломан нос, челюсть, еще некоторые повреждения, но ничего такого, что не могли бы вылечить в медотсеке. Правда, синяки пройдут не сразу. Из-за рейдов нам последнее время кололи слишком много препаратов. Они должны затормозить регенерацию, да и найдут нас, когда уже пройдет прилично времени. Но ведь шрамы украшают мужчину!
Сбегав в другую комнату за какими-то старыми простынями и разорвав их, я спеленала неудавшегося охотника по рукам и ногам. А для надежности еще и связала его, засунув в рот кляп.
Когда я уже откатила его к стене, Гит очнулся и зло посмотрел на меня, уже начавшими заплывать глазами. Потом что-то зло прорычал.
Не обращая на него внимания, я села на пол и прислонилась спиной к стене. На моем лице играла довольная улыбка. Нет, определенно – в этой профессии есть свои приятные моменты.
Забрали нас через два часа, и у меня был заложник.
После того как все адмиралы закончили доклад, в комнате повисло молчание. Первый адмирал смотрел на нас и улыбался. Могу поспорить: не расхохотаться в голос ему позволяла только стальная выдержка.
Он был землянином с прекрасной военной выправкой, голубыми глазами и седой шевелюрой. Такая сильная седина ясно давала понять, что свое последнее омоложение глава военного ведомства уже оставил позади.
– Ну что, оболтусы?
– Вообще они прошли испытание вполне успешно, – начал Рассел.
– Но не так, как было задумано, – прервал адмирал параллельного потока студентов.
– Кто вообще додумался поместить туда кухонную утварь? – спросил Тиберий.
– Да кто ж знал, что так случится? – ответил Саймак. Именно он отвечал за оснащение полигона. – Такие методы борьбы применялись, наверное, тысячу лет назад! Я думал, сейчас женщины другие.
– Эх вы, салаги. Сразу видно – неопытная молодежь. Запомните: «Женщина часто меняла историю, но история не изменила женщину». И с ребятами нужно тоже поработать – накуролесили они сегодня. Не все выполнили задания чисто. А у некоторых вообще подлость проглядывает. Надо разобраться, – подвел итог генерал-адмирал.
И, покачав головой, вышел.
– Надо менять стратегию, – внес я предложение.
Все остальные закивали. В этом году у всех потоков что-то не ладилось.
– Да, нужно подумать, – пробормотал Джордано.
– Должны быть другие комбинации, – поддержал его еще один адмирал с другого потока.
– Неудачно получилось с оснащением, нужно менять условия, – сказал Саймак.
– Да.
Все опять закивали…
После последнего рейда я виделась с Ремарком, только чтобы подвести окончательные итоги. Адмирал был явно чем-то недоволен, но молчал. До увольнительной оставалась неделя.
Кира с Джимом все сдали и сейчас отдыхали, пока те, у кого были спорные результаты, подтягивали хвосты и пересдавали рейды.
Всю эту неделю я тоже отдыхала, бездельничала, бдила за своими отстающими и… старалась не попадаться Гиту на глаза. Как я и думала, переломы ему все зарастили, а вот синяки будут заживать сами. Поэтому не нужно лишний раз нервировать мальчика своим присутствием.
Но так же, как и все в этой жизни заканчивается, эта неделя тоже подошла к концу. Я успела созвониться с бабушкой насчет проживания и не успела отвадить Джима, который напросился в гости. Очень ему хотелось провести увольнительную с Женей и не хотелось ехать к родным. А попасть в дом к своей ненаглядной он мог только через меня. Поэтому мне пришлось взять обоих друзей с собой.
«Не знаю, как меня встретят дома… Но я подумаю об этом завтра», – решила я, глядя в окно шаттла, который уносил меня из моего теперь уже хоть и временного, но дома.
Я стояла перед дверью и нажимала на звонок. По бокам от меня расположились Джим и Кира. Вот щелкнул замок, дверь открылась, и перед нами предстала женщина чуть старше меня.
– Фиса, родная, наконец-то! А это твои милые друзья? Добро пожаловать! – И, выдав все это, нас затащили внутрь квартиры.
Друзья были немного в ступоре от такого приема и, совершенно ошарашенные, двигались практически на автомате.
– Привет, ба! Я тоже очень рада тебя видеть.
Бабуля сначала осмотрела Киру, потом Джима и сказала:
– Если тебя окружают такие мужчины, как он, то я не понимаю, почему ты одна?
– Ба!
– Что, ба? Что, ба?
– Познакомься, пожалуйста. Это Джим Крофт – мой друг.
– Джим Крофт, – задумчиво постучала пальцем по губе бабушка. – А твой отец случаем не Алекс Крофт?
– Да, мэм.
– О, он в свое время помогал в спасательной операции, которой я руководила. Тогда он еще не был знаком с твоей мамой, и могу тебе сказать, был еще тем шалуном. Несмотря на то, что он ракш.
И пока Джим в шоке переваривал новую информацию о своем отце, она повернулась ко второй гостье.
– А это моя подруга и соседка – Кира Громова. Ее родственники владеют корпорацией по добычи полезных ископаемых.
– Ого, какие люди у меня дома!
– Очень приятно познакомиться, Маира Сергеевна, – покраснела подруга.
– Мне тоже, проходите. Я приготовила вам поесть. А то вы на казенных харчах поди совсем стосковались по нормальной еде.
– Не то слово, мэм, – проговорил Джим, широко улыбаясь.
– Вот и отлично. Садитесь за стол, я сейчас всех накормлю.
Пока мы рассаживались, Кира наклонилась ко мне и шепотом спросила:
– Она правда для нас готовила? Сама?
Но бабушка услышала и рассмеялась.
– Конечно, милая. Женщина всегда должна уметь позаботится о себе. Разные ситуации бывают, – поучительно заметила моя умудренная опытом родственница.
А Джим, ехидно улыбнувшись и кося на меня взглядом, обратился к Громовой:
– Вот представляешь: Мельник – на недавно открытой планете, вокруг никого, и…
– Если не заткнешься, уйдешь на макароны! – прошипела я.
В это время к нам подошла бабушка, поставила перед нами тарелки с едой и, внимательно оглядев нас цепким взглядом, попросила:
– А ну-ка рассказывайте!
И мы, перебивая и дополняя друг друга, начали свое повествование. Эти предатели за тарелку с едой выложили бабуле все подробности моего обучения, особенно выделив наши взаимоотношения с куратором. Я же только дополнила все это своими впечатлениями. Ба внимательно слушала, периодически бросая на меня задумчивые взгляды. Сейчас возраст опять проглядывал в ней.
– Ну у вас там весело, – подвела итог бабушка. И, повернувшись ко мне, спросила: – Какой он?
– Кто? – не поняла я.
– Глава безопасности вашего сектора. Адмирал Ремарк.
Джим с Кирой переглянулись и тоже посмотрели на меня.
– Самоуверенный, властный, прямой, язвительный, в некоторой степени циничный. А в общем, довольно самодостаточная личность.
– Ты хорошо его знаешь, – заметила бабушка.
– Не думаю.
– Как скажешь. Но, на мой взгляд, он довольно интересный мужчина.
– Ты просто не общалась с ним лично, – возразила я на это утверждение родственницы.
– Возможно. Но я могу тобой гордиться?
– Конечно. Я одна из лучших студенток этого набора, старшая группы и названа лучшей среди нашего потока. Ремарк обещал, что это отразится на моей стипендии.
– Как часто ты общаешься со своим куратором?
– Довольно часто, – встряла в наш разговор Кира, за что получила от меня предупреждающий взгляд.
Джим был умницей и сидел молча.
– Ба, давай оставим это. Лучше скажи мне, как тут мама.
– Понятия не имею. Месяц назад мы с ней поругались. Но, думаю, тебе лучше зайти к ним.
– Завтра. Сегодня мы с одногруппниками идем отмечать окончание учебного года.
Бабушка улыбнулась.
– Ну, желаю тебе хорошо отдохнуть, милая.
Поболтав еще некоторое время, я взяла у бабушки ключи, и мы втроем отправились на дачу. Она была недалеко от города, и добрались мы до нее за какой-нибудь час.
Дачей это строение можно было назвать условно. Большой белый трехэтажный дом, выполненный из стекла и термостойкого пластика. Довольно дорогое сооружение даже для нашего времени. Но друзья, видимо привыкнув и не к таким хоромам или по другим причинам, промолчали.
Устроившись и разобрав вещи, мы принялись обживаться. И все наши с Кирой старания сопровождались нытьем Джима.
– Фиса, ну давай ты мне сначала позволишь увидеться с Женей? Ты что, не понимаешь, как долго я этого ждал?
– Сначала дело.
И все время, пока мы прибирались и осваивались, он бубнил и бубнил. В итоге я не выдержала и ляпнула:
– Да я уже давно ей позвонила! Она будет с минуту на минуту.
В этот момент Джим, раздетый до пояса, заканчивал вешать шторы. Он замер и открыл рот. Но ничего членораздельного сказать так и не смог.
На этом я его оставила – переваривать новость – и начала завершать уборку. Когда дом уже сверкал чистотой и все было разложено и сделано, раздался звонок. Так как Кира находилась на улице, а Джим мылся, я пошла открывать.
На пороге стояла Женька. Только увидев меня, она прыгнула обниматься.
– Боже, как я рада тебя видеть! – сказала побратима, потискав меня. А сама смотрела в глубь дома.
Я же, прислушавшись, отметила, что шум воды стих, и в то же время осмотрела подругу.
Побратима была все так же хороша, а черные джинсы и обтягивающая кофта очень выгодно подчеркнули все достоинства ее фигуры.
– А ты прекрасно подготовилась. И не смотри на меня так укоризненно. Я верю, что ты скучала. Но предвижу, что по Джиму ты скучала еще больше. Так что пошли.
И, схватив ее за руку, я потащила побратиму в сторону кухни. В этот момент оттуда как раз вынырнул мой друг и, увидев гостью, замер, не сводя с нее глаз. Женька также застыла. А я вспомнила, что, несмотря на год общения, это их первая встреча вживую.
Крофт вырулил из кухни после душа в одних штанах, и голодный взгляд побратимы нужно было видеть.
– Ну что стоим, чего ждем? – спросила я, подталкивая Женьку к своему другу.
После моего особенно сильного толчка она практически влетела в раскрытые руки Джима. Он, конечно, тут же сцапал добычу. И, пока побратима возмущенно поворачивалась ко мне, подмигнул, благодаря за помощь и давая понять, что дальше справится сам.
– Ну ладно, пойду-ка я подышу свежим воздухом. Душновато тут, – сказала им я и, уже выходя, краем глаза заметила, что Джим склоняется к Жене для поцелуя.
На крыльце я посидела минут пятнадцать, прежде чем ко мне присоединилась Кира.
– Она приехала?
Я кивнула, не уточняя, о ком спросила соседка, – и так все было понятно.
– Ну, что будем делать? – спросила я.
– Сыграем в карты? – ответила вопросом на вопрос подруга.
– А давай. На что?
– На желание.
– Заметьте: не я это предложила.
И, включив коммуникатор, я воспроизвела голографические карты.
– Ну что, начнем?
Закончили мы игру, когда уже пора было собираться, и направились в дом. Зайдя в гостиную, я увидела Джима в кресле и сидящую у него на коленях Женьку. Они целовались.
Я покашляла, привлекая внимание сладкой парочки. Оторвавшись друг от друга, они посмотрели на нас ничего не понимающими взглядами.
– Нам пора собираться. Так что давайте приходите в себя.
Они переглянулись, и на их лицах появилось желание остаться здесь наедине.
– Даже не думайте! Джим, я только из-за тебя согласилась на это мероприятие. Так что давай иди одевайся.
Скрипя зубами и сверкая глазами на недовольной мордуленции, мой друг, ворча, отправился в свою комнату. А я посмотрела на Женю.
– Я тебе еще не представила Киру, мою соседку.
Громова кивнула, явно неудобно себя чувствуя под оценивающим взглядом Жени.
– Женя, а ты очень сильно похудела. Поговорить не хочешь? – спросила я побратиму.
Ракша замялась.
– Если я кого-то смущаю, то могу выйти, – сказала Кира.
Я вопросительно посмотрела на побратиму.
– Я много переживала, – решила начать разговор Женя.
– Из-за чего? – спросила я.
– В основном из-за вас двоих.
Мы с Громовой удивленно переглянулись.
– Нужны пояснения, – решила уточнить я.
– В общем, как сказать… – замялась подруга.
– Она ревнует, – выдала Кира.
Я удивленно посмотрела на побратиму.
– Ты что, серьезно?
Она встала из кресла и отошла к окну.
– Ты же знаешь, Фиса, насколько я ревнива. Вернее, моя раса очень, очень ревнива. Мы жуткие собственники! А тут… Он большую часть года не со мной. А рядом еще поди вьются женщины.
– Евгения, я готова тебе поклясться, что Джим меня как мужчина не интересует. Меня вообще никогда не интересовали твои ухажеры. Но в этом случае Джим мой друг, и я считаю, что тебе повезло. И вот ты мне скажи… Как далеко зашла ваша привязка?
– У меня уже вторая стадия.
– Значит, для тебя пути назад нет. И, если вы войдете в третью, вам будет сложно оставаться вдали друг от друга.
– Ну вторая стадия при таком редком общении у нас затянется…
В комнате повисло задумчивое молчание. Затем разговор начала Кира:
– Я тоже отношусь к Джиму как к другу. Могу поклясться, чем захочешь. Да и не стоит тебе так волноваться! У нас темп учебы такой, что времени поспать не хватает. Если ты учишься, конечно, а Крофт – учится. К тому же, если он посмотрит на другую, Фиса ему шею свернет. Да и привязка у него тоже началась. Тебе не о чем волноваться.
Женя неуверенно посмотрела на мою соседку.
– Вот что. Ты сегодня идешь с нами, – приняла я решение.
– Что?! – воскликнула побратима.
– Правильно! – поддержала меня Кира. – Пусть посмотрит, кто нас окружает, – может, волноваться будет меньше.
В этот момент раздался звонок, и Громова, посмотрев на коммуникатор, скривилась.
– Кто это? – Мне стало интересно.
– Джордано.
Мои брови против воли поползли вверх.
– Ты не против, если я поговорю из соседней комнаты?
– Конечно.
Как только одна из моих подруг вышла, вторая тут же и почему-то шепотом спросила у меня:
– Это случаем не?..
– Да, это глава по освоению нового, по крайней мере – пока. Но они должны были стать женихом и невестой, пока все не переиграли. Хочешь знать больше – спроси у Киры.
– Да… Мне действительно нечего беспокоиться по вашему поводу.
Резко развернувшись в ее сторону, я прищурилась и спросила:
– Здравая мысль. Но почему она только сейчас пришла тебе в голову?
– Знаешь, Фиса, а ты изменилась.
– Не уверена. Так что же?
От ответа побратиму спас Джим, который зашел в комнату и возмутился:
– Ты что, еще не готова?
Подорвавшись из кресла, я потопала собираться, на ходу бросив Джиму:
– Поторопи Киру – она с Джордано разговаривает.
– Как всегда, меня – в клетку со львом, – вздохнул друг.
– И Женя идет с нами, – крикнула я, уже выходя из комнаты, но тем не менее успела заметить ревнивое выражение, появившееся на лице Крофта. И не одна я его заметила. Побратима довольно улыбнулась.
Приняв душ и одевшись, я столкнулась внизу с Кирой, которая тоже была готова.
– Быстро ты. А где наши влюбленные?
– Опять обнимаются, но уже на веранде. Это ужас какой-то. Как будто у обоих спермотоксикоз начался. По отдельности – вполне нормальные, но стоит оказаться вместе, то просто рук друг от друга оторвать не могут.
– Такова любовь ракшей.
– Она очень…
– Простая. В ней нет ничего лишнего. Ладно, я пошла их оттаскивать друг от друга.
Получилось это у меня не сразу, и в паб мы пришли с опозданием. Джим шел к столику с одногруппниками позади нас и вцепился в Женю, как клещ. А та едва увидела сорок восемь здоровых, накачанных мужиков, пышущих силой и тестостероном, даже рот приоткрыла.
– Ну что, теперь ты окончательно успокоилась? – спросила я у нее.
– Теперь – да, – ответила побратима и сосредоточилась на Джиме, который уже начал злиться.
Присоединившись к ожидающим нас ребятам, мы представили Женю. После того как мужчины услышали об отношениях, связывающих ее с их товарищем, все вопросы о ее присутствии здесь тут же отпали. И взгляды на нее окружающие стали бросать только как на невесту товарища. По-другому было нельзя, ибо с ракшем в этом отношении шутки плохи. А эти двое с первых мгновений дали понять, что у них уже пошла привязка.
В общем, парочка устроилась в самом углу, потягивала весь вечер пиво и была занята друг другом. А мы пили, веселились и отдыхали. Через некоторое время друг с моей побратимой ретировались, и, если я не ошибаюсь, то они отправились не в шахматы играть.
Глядя им вслед, я радовалась за них, и в то же самое время мне было грустно. У землян и у всех остальных рас отношения были сложнее. Столько препятствий и возможных проблем выстраивались вместе с любовными отношениями! Такая путаница могла возникнуть. Наверное, именно поэтому романов в моей жизни было так мало. Ну, еще и из-за работы. А у ракшей все просто. Или одноразовый секс, или серьезные отношения с полной отдачей и верностью. Но, увы, далеко не всем это было по душе.
Вынырнув из своих мыслей, я наклонилась к Кире и спросила:
– Зачем звонил адмирал?
– Проблемы с родителями. Они опять на него давят из-за помолвки.
– И что?
– Его интересовало мое мнение по этому поводу, не изменился ли мой взгляд на этот вопрос.
– А он не изменился?
– Сейчас врежу, несмотря на то что ты моя подруга.
– Тогда давай лучше выпьем за нас.
– Вот это предложение!
Мы чокнулись и выпили. Потом еще и еще. Далее сознание начало мутнеть, и помню, как мы выходили из паба очень, очень пьяненькие. Нас с подругой дожидалось такси, а вот ребята, несмотря на мои уговоры, отправились кутить дальше. Что ж, дело хозяйское. Дальше – полный пробел.
Разбудил меня звонок коммуникатора. Резко сев на кровати, я схватилась за голову. Она просто гудела. Взглянув на вызов, я застонала. Господи, ну почему опять он? У меня же увольнительная… Но делать было нечего – пришлось отвечать.
Стоило мне нажать нужную кнопку, как передо мной появилось изображение Ремарка. В черной форме, как всегда, идеально причесанный и одетый. А вот он, увидев меня, удивленно приподнял брови.
– Позвольте сказать вам, Мельник, что выглядите вы сегодня просто поразительно. Особенно хороша эта футболка в голубых барашках.
Вот… галантный мужчина. Чтоб ему пусто было!
Пригладив стоявшие дыбом волосы, я, все еще не до конца проснувшись, ответила:
– Спасибо, сэр.
– Как вы уже, наверное, догадались, позвонил я не просто так. Вчера вечером ваша группа отмечала окончание учебы, и для некоторых это мероприятие имело свои последствия. Сейчас пять человек сидят и ожидают решения своей судьбы. Старший группы обязательно должен присутствовать. Поэтому через час жду вас в военном ведомстве.
– А?..
– Подробности – после. Советую поторопиться, – ответил адмирал и отключился.
Железка!
Поднявшись с постели, я постаралась побыстрее привести себя в порядок и собраться. Вроде бы получилось. Выглядела я вполне представительно и, прихватив с собой пару бутербродов, чтобы пожевать по дороге, отловила такси и отправилась к главному военному зданию Земли.
Находилось оно в центре города, и я еле успела добраться к нему за отведенное время. Остановившись перед величественным сооружением, построенным из какого-то новейшего материала, я внимательно посмотрела на него. Оно было громадных размеров – литое, глянцевое и переливалось в лучах заходящего солнца. В общем, полная противоположность консервативному стилю Звездной Академии.
Интересно, а какое оно внутри? Еще немного нерешительно постояв, я собралась с силами и направилась на КПП. Предъявив документы и поприветствовав старших по званию, я прошла проверку, и меня пропустили внутрь. И только я вошла в большой и шикарный вестибюль, как мне в глаза сразу бросился Ремарк, который явно меня ждал. Он был не в духе. Сильно не в духе.
– Наконец-то, – сказал он, едва я подошла и поприветствовала его. – Пойдемте, разбирательство начнется через полчаса.
И, развернувшись, стремительно зашагал по коридору, а я практически бежала за ним, не желая отставать. Интерьер внутри был столь же современным, что и снаружи. Кругом глянцевый материал высокой прочности, напоминающий пластик. Только, в отличие от своего прародителя, этот был преобразованный и отличался неимоверной прочностью и износостойкостью. Военные хорошо позаботились о своей безопасности. В это здание просто так не проникнешь, да и уничтожить его можно, если только планету подорвать.
Мы зашли в лифт и начали подниматься. На электронном табло была нажата кнопка самого верхнего этажа, который принадлежал руководству. Я слегка покосилась на Ремарка. Проучившись под его началом год, я воспринимала его больше как преподавателя, чем как высшее руководство, обладающее огромной властью. И именно здесь, а не в нашем закрытом от внешнего мира военном корпусе, я сразу стала остро ощущать его высокое положение и то, с КЕМ я нахожусь рядом.
Как только двери лифта открылась и мы вышли, куратор сказал:
– Что-то вы притихли, Мельник. Это здание вас так впечатлило?
– Да, сэр.
Подозрительно покосившись на меня, командир остановился в просторном шикарном вестибюле и подошел к одной из дверей. Открыв ее, он сказал:
– Заходите, у меня есть несколько дел. Подождите здесь.
Чувствуя себя очень неловко, я зашла внутрь и поняла, что это его кабинет. Черная отделка стен, минимум мебели, все очень строго и представительно. Шикарный вид из окна. Так вот, значит, где наш адмирал проводит так много времени.
– Ну, как вам кабинет главы безопасности одного из самых больших секторов космоса?
– Очень… стильно, сэр.
Посмотрев на хозяина этого помещения, я заметила, что тот наблюдает за мной с иронической усмешкой.
– Я так и думал. Садитесь.
И, сказав это, он тут же забыл про меня, занявшись своими делами. Но не прошло и десяти минут, как дверь открылась, и к нам присоединился высокий, здоровенный мужчина с седыми волосами. А как только я взглянула на его нашивки, у меня глаза на лоб полезли. Сам генерал-адмирал собственной персоной! Я вскочила, приветствуя старшего по званию.
– Ремарк, нам пора.
– Да, сэр. Практически закончил, – ответил куратор, завершая что-то печатать на терминале.
А в это время самый высокий чин военного ведомства заметил меня. Махнув мне рукой, чтобы я расслабилась и садилась, он обратился к Железяке:
– О, у тебя здесь девушка. И какая прекрасная. Что же ты, Наран, не предложил ей чаю? Она же может подумать, что мы неотесанные вояки.
– Она и сама вояка, – ответил на это замечание Ремарк, вставая из-за стола.
– Но в отличие от нас с тобой более симпатичная.
После этих слов хозяин кабинета открыл дверь, мы вышли и отправились куда-то прямо по коридору. Я – посередине, а по бокам – большие мужчины, наделенные большой властью. Чувствовала себя в этот момент я просто ужасно. Но самое интересное оказалось впереди.
Разбирательство прошло без происшествий, а его суть оказалась банальна. Пописали ребята в фонтан, настучали кому-то в бубен… На их несчастье, все это зафиксировали камеры видеонаблюдения.
Вызывали меня для свидетельских показаний об их моральном облике в группе и выяснения моего мнения как непосредственного руководителя. Как могла я постаралась помочь ребятам. В итоге отчислили только одного из пяти – за неуважительное отношение к противоположному полу и применение силы. Второго перевели в другое учебное учреждение.
И, как только все закончилось и мы с куратором вышли, нас тут же обступили репортеры. Кое-как отбившись от них, я вынырнула из толпы и отошла в сторону, прикидывая, как буду добираться домой. Внезапно меня схватили за руку, и, когда я попыталась вырваться, над головой знакомый голос произнес:
– Не дергайтесь. Пойдемте, я вас довезу. В два часа ночи вы не поймаете машину или такси в городе, который никогда не спит. А пешком идти неразумно. А то будет у меня завтра новое разбирательство.
И, не удосужившись выслушать мой ответ, он потащил меня к машине, держа за локоть. А вслед нам щелкали фиксирующие устройства.
Вот мне открыли дверь, усадили в машину и потом присоединились ко мне. Отметив современную марку нашего средства передвижения и шикарный кожаный салон, я подумала о том, что чувство стрема меня, видимо, не покинет сегодня до самого дома.
– Вас отвезти по адресу, указанному в документах?
– Нет, сэр, – ответила я и назвала другой.
На меня несколько удивленно покосились, но расспрашивать не стали и просто сообщили пункт назначения роботизированному водителю.
– Не знал, что вы живете за городом.
– Да… Так получилось.
Как отреагировал на мой ответ командир, я смотреть не стала – и так неуютно себя чувствовала. Но дальше меня не расспрашивали. Добравшись в молчании до места назначения, я попрощалась со старшим по званию, услышала в ответ: «Спокойной ночи, Мельник», и отправилась в дом. Кира, похоже, уже спала, а Джим, наверное, был все еще у Женьки. Уставшая и измотанная таким непростым днем, я приняла душ и отправилась спать. А уже засыпая, подумала, что к родителям сегодня так и не попала.
На следующий день я встала уже ближе к обеду, и когда привела себя в порядок и спустилась вниз, то увидела в гостиной сидящих в одном кресле и обнимающихся друга с побратимой и подругу – они смотрели телевизор.
А по нему… шел репортаж о вчерашнем разбирательстве в военном ведомстве.
– Громче на десять пунктов! – крикнула я, круглыми глазами глядя на трехмерное изображение, и терминал послушно прибавил громкость.
«…И в связи с уже сказанным, вчера было проведено рассмотрение дела пяти студентов Звездной Академии. Как многие уже знают, последний набор курируют адмиралы, и провинившиеся были подопечными главы безопасности. Он отказался комментировать произошедшее, возможно, потому, что был не один, а с молодой девушкой, являющейся старшей группы арестованных студентов. И, хотя официально ни о чем не объявлялось, но уж очень близко и по-свойски адмирал общался со своей подчиненной».
И появилась картинка: Ремарк держит меня под руку и сажает в машину.
«А теперь подробнее об остальных событиях…»
– Выключить изображение!
– А я-то тебя вчера обыскалась… А ты была на разбирательстве! Ну, рассказывай!
– Что рассказывать, вы и так все по телевизору видели.
– Мы не только по телевизору видели, мы еще и в газете прочитали, – сказал Джим, показывая мне тоненькие пластиковые листы, на которых была напечатана статья и размещена движущаяся фотография – мы с адмиралом. И снята она была так, что как будто мы идем под ручку, а потом поворачиваемся и одновременно смотрим в камеру.
– Кошмар!
– Правда, фото не на первой странице, а всего лишь на третьей. Но пресса прессой, а нам нужны подробности, – добавил Джим.
И я, вздохнув, все подробно рассказала.
– Ты была на этажах руководства и в кабинете Ремарка? Вот это да! – вскричал мой друг.
– Ты видела генерал-адмирала и разговаривала с ним? – вскричала Громова.
– Да. Он совершенно обалденный мужчина с очень добрыми глазами.
– Знали бы вы, как этот мужчина в свое время воевал, не назвали бы его таким милым, – заметил друг.
– Ничего ты не понимаешь.
– Это ты не понимаешь. Его положения милые пушистые кролики не достигают.
Показав ему язык, я повернулась к Кире.
– Что собираешься делать сегодня?
– Не знаю, наверное, полежу дома.
– Я позвоню своей двоюродной сестре. Ох, мне же еще к родителям заходить! – простонала я.
Мои друзья сочувственно на меня посмотрели.
– В общем, вы развлекайтесь, а у нас свои планы. Верну Джима обратно перед вашим отлетом на учебу, – сказала Женя.
– Смотри, чтобы родители не узнали. А то одноразовыми ваши отношения трудно назвать, – заметила я.
– Папа в командировке, а мама улетела к бабушке, так что я не волнуюсь. Но если вдруг кто-то и нагрянет, то познакомлю Джима с ними.
Посмотрев на взволнованного друга, я сказала:
– Смотри, у нее папа адмирал и отлично стреляет!
– Фиса! – укоризненно воскликнула Женя, а Кира громко рассмеялась.
Надувшись, сладкая парочка, не отлипая друг от друга, направилась к выходу, и я только успела крикнуть им вслед:
– Женя, он умеет готовить!
За что чуть не получила из прихожей ботинком.
– Ну что, будем строить планы на сегодня? – спросила я улыбающуюся подругу.
Увы, сегодня я попала только к родителям, и то ближе к вечеру. Дверь мне открыл папа, и я вздохнула с облегчением.
– Фиса, дочка, как я рад тебя видеть! – воскликнул отец, увидев меня на пороге.
Пропустив меня вовнутрь, он указал глазами на кухню. А я, оглядев квартиру, поняла, что ощущаю себя в гостях. Наверное, так происходит у всех, но все равно это было несколько неприятно.
Пройдя в указанном отцом направлении, я чуть не застонала. Мама читала газету. И именно на странице с моей фотографией. Дедушка сейчас был в командировке, а бабушка, как и папа, не стали бы акцентировать на этом внимание. Но вот моя родительница – совсем другое дело.
– Привет, мам.
– Здравствуй. Приехала в увольнительную?
– Да. На месяц.
– Интересные новости. Ты видела?
Покосившись на папу, который молча заваривал мне чай, я ответила:
– Мне еще утром друзья показали.
– Друзья?
– Со мной приехали в увольнение подруга и друг.
– Расскажешь о них?
– Джим Крофт и Кира Громова. У Джима отец адмирал и один из глав дальнего сектора. А у Киры родители владеют корпорацией по полезным ископаемым.
Брови мамы поползли вверх.
– С тобой там все такие учатся?
– Да нет. Большинство вполне обычные люди, такие, как я.
Папа поставил передо мной кружку и спросил:
– Не расскажешь?
Поймав внимательные взгляды, я предупредила их о клятве о неразглашении и в общих чертах рассказала про обучение, но и этого хватило, чтобы родители все поняли.
– Конечно, тебе это не понравится, но я все равно еще раз скажу. Я тебе говорила и предупреждала, а ты… – произнесла мама.
Неодобрительно посмотрев на жену, папа спросил:
– Дочь, ну ты справляешься?
– Папа, в этом году я одна из пяти лучших студентов Академии. Я старшая группы, и моя группа лучшая на своем потоке. Так что, пожалуй, да, я справляюсь.
Сказав это, я увидела промелькнувшую в глазах родителей гордость. И, несмотря на то что мама мне говорила, я поняла, что кто-то завтра будет хвастаться на работе.
– Кстати, могла бы и позвонить перед приездом.
Папа опять укоризненно посмотрел на супругу.
– Мам, у меня практически нет ни на что времени. Учеба съедает все. Ты ведь не думаешь, что отличницей в Звездной Академии быть легко. Лучше расскажите мне о том, что у вас происходило за это время.
И началось… Родители, перебивая друг друга, принялись рассказывать мне о своих новостях – о том, что происходит в мире науки, о том, что происходит у наших знакомых и родственников…
В общем, вечер прошел не так уж плохо, как я думала. Про мои отношения с Ремарком родители спрашивать не стали. Видимо, с ними предварительно поболтала бабушка. И давления по поводу своей учебы я больше не ощущала. Наверное, мама хоть и не полностью, но смирилась с таким положением вещей. Да и как не смириться – все равно изменить уже ничего было нельзя, осталось только смотреть в будущее и идти по выбранному пути с наименьшими потерями.
С двоюродной сестрой увидеться я смогла только на следующий день. Придя в парк и расположившись на травке, мы с Кирой стали ждать нашу сладкую парочку и Анфису. Опоздавшие подошли практически одновременно и расположились рядом с нами. Поприветствовав друзей, которые опять не отлипали друг от друга, я повернулась к новой в нашей компании девушке.
– Анфиса, позволь тебе представить Киру и Джима, моих друзей по Звездной Академии. С Женькой ты уже знакома давно.
Ася расположилась на травке, посмотрела на моих друзей и поздоровалась. А потом повернулась ко мне и спросила:
– У тебя совесть есть? Ты отучилась год в Звездной Академии, а я только вчера из газет узнаю, что ты вообще имеешь к ней какое-то отношение!
– Не кипятись. Все произошло неожиданно. Я поступила туда, куда и хотела, но только не на гражданское, а на военное отделение.
– Ты военная? А я думала, репортеры сочинили.
После этого она внимательно осмотрела нашу компанию, остановившись на Женьке и Джиме. Женя напряглась, Джим улыбнулся и крепче прижал ее к себе. Ася рассмеялась.
Безусловно, волнение Жени можно было понять. Моя сестра хоть и не отличалась красивым лицом, но благодаря своей профессии имела ухоженную внешность, шикарные волосы и пышную, приятную глазу фигуру.
– Милая, ты так будешь реагировать на всех представительниц своего пола? – спросил наш Ромео.
– Ну, ты же реагируешь на мужскую половину, – парировала Джульетта.
Ася перевела взгляд с одного на другого и высказалась:
– Я вообще не понимаю, чего вы рефлексируете. Ясно же, что вы оба уже во второй стадии привязки. Чего переживать-то?
Мы переглянулись, и Джим спросил:
– Она всегда такая?
– Да. Пошла в бабушку, – ответила я.
Вопросов больше не было ни у кого, кроме Аси.
– Э, вы не отвлекайтесь. Фиса, рассказывай, что у тебя произошло после того, как ты окончила колледж. И очень, очень подробно. А остальные пусть проследят, чтобы она ничего не упустила.
И они проследили. В итоге я чуть ли не по часам рассказала все, что со мной произошло за целый год, а мои одногруппники-предатели еще и поделились своими впечатлениями. Закончив это повествование, я посмотрела на Асю и предупредила:
– Только попробуй спросить: «Что у тебя с Ремарком?» Загрызу!
– Ладно, не буду. С вами и так все понятно.
Не выдержав, я прыгнула на нее и, к своему удивлению, моментально ее скрутила, хотя Анфиса раньше занималась какими-то боевыми искусствами.
– Слезь с меня! Ты тяжелая до невозможности!
И, когда я ее отпустила, она добавила:
– Я нашла еще одну причину, почему ты пошла в Звездную Академию. Только там мужики способны тягать такие тяжести.
Я насупилась, а друзья захохотали.
– Она вообще изменилась – и внешне, и по характеру. Идеальная фигура, и не спортивного типа, а классическая, с красивыми изгибами и округлыми бедрами. Плюс ко всему в твоих повадках появились властность, уверенность в себе и еще много чего. Выразить не могу, – сказала Женя.
Вот после такого я покраснела и пробормотала:
– И совсем все не так…
– Ладно, вечереет уже, мы пошли. Как надумаете еще прогуляться, звоните, – сказал Джим и, подняв свою ненаглядную, потащил ее прочь.
– Никак в шахматы пошли играть, – заметила Ася, а мы с Громовой рассмеялись.
Но, оглянувшись, я заметила, что действительно вечереет и нужно перебираться из парка куда-нибудь в более гостеприимное место, о чем не преминула сказать, и девушки, сговорившись, потащили меня в ресторан.
Там за столиком разговор продолжился. Мне нужно было выяснить то, что меня беспокоило. И, когда Кира отлучилась по делам, я решилась:
– Ася, скажи мне, что тут на самом деле происходило за этот год?
– Бабушка очень долго ругалась с твоей мамой на тему твоего поступления и ее опеки. Вот и совсем недавно они опять поссорились, как раз перед твоей увольнительной. Твой отец посодействовал, и им все-таки удалось примирить твою мать с уже свершившимся фактом. Несмотря на то что ты не замечаешь, они как могут следят за твоей жизнью. Правда, у них не очень-то это получается. Доступной информации маловато.
– Притворщица. А сама: «Я не знала, что ты поступила в Звездную Академию…» – передразнила я ее.
– Но не от тебя. Ты – поросенок, и за это тебе стоит настучать!
– Знаю, но тогда был непростой период для меня. И меня еще интересует вот что. Когда бабушка последний раз делала омолаживание?
Анфиса понимающе посмотрела на меня.
– Не переживай. Я запретила ей ходить к другим восстанавливающим врачам, кроме меня, и пока она свое слово держит. Я проверяла. Омолаживается она сейчас у меня, и я не провожу полную процедуру, а только косметическую.
– И она согласилась?
– А кто ей об этом скажет? Сама знаешь, она в медицине ничего не понимает. А процедуры с половиной приборов я просто не провожу.
– Ты обманываешь бабушку?
– Конечно. Ты еще помнишь? Твоя мама говорила, что я на тебя плохо влияю, и, наверное, не зря.
Тут к нам присоединилась Кира, и разговор плавно перетек на другие темы. Этим же вечером неугомонные создания пытались затащить меня в ночной клуб, но я не пошла. Никогда не понимала таких развлечений. Шум, гам, все толпятся. Куча мужиков и женщин, которые ищут, с кем провести вечер. Нет уж, увольте, без меня. И они отправили меня домой, посадив в такси, а сами пошли развлекаться.
Через несколько дней я ходила с бабушкой по магазинам и наконец посмотрела начисленную мне стипендию. И впечатлилась! На счету лежала приличная сумма денег.
– Это в вашей Академии так платят? Может, мне бросить работу и тоже пойти учиться? А там бесплатные харчи, и к тому же за жилье не платить, – выдала бабуля.
– Ты по возрасту не подойдешь, – пробормотала я в ответ, все еще ошарашенно взирая на цифры.
– Вот не могла промолчать, да?
– Ты учти, что это выплата за год, и со всеми доплатами, которые обещал Ремарк.
– Пошли тратить, что ты стоишь?
И, схватив меня за руку, потащила по бутикам. А я ходила, смотрела и понимала, что мне нечего покупать. Я ничего, кроме формы, не ношу, а увольнительная у меня раз в год. Да и все остальное в Академии мне вряд ли пригодится. Поэтому, побродив с бабулей по магазинам, я только устала как бобик, и больше ничего.
А так я отдыхала, вдоволь отсыпалась, общалась с друзьями и развлекалась в меру моих увлечений. Конечно, Кира с Анфисой отдыхали более бурно, но каждому свое.
В итоге эти приятные деньки пролетели как один миг, и вот мы уже стоим на площадке среди своей группы и кучи остального народа, откуда нас должен забрать шаттл. Настроение у всех на нуле. Вот что значит – отпуск закончился. Еще год назад я вся дрожала от счастья и нетерпения, что полечу учиться, а теперь дрожу от обреченности все по тому же поводу. Вот ожидаемая машина начала заходить на посадку, и я подошла к целующимся Жене и Джиму.
– Так, ребята, пора отлипать друг от друга. За нами уже прилетели. Давайте, давайте.
Оторвав Джима от побратимы, я начала его тянуть в сторону.
– Может, и мне поступить в эту Академию? – с тоской спросила Женя.
– Я тебе дам! Будешь у меня учиться среди толпы фантастических мужиков?
Это Джим от нас с Кирой терминов нахватался.
– Но Фиса…
– Это – Фиса!
И, крепко поцеловав мою побратиму, пошел вместе со мной к шаттлу. Загрузившись, мы, как всегда, сели рядом, и через пять минут шаттл уже стартовал.
Академия, снова здравствуй!
Новый учебный год начался для меня как-то незаметно и даже довольно привычно. По прибытии в Академию мы сразу рассортировались по своим боксам и провожали последний вечер нашей спокойной жизни. А утром началась учеба.
Нагрузка осталась примерно такой же, как и в первый год. Но теперь я и ребята приспособились к преподавателям, которые вели у нас предметы. У каждого из них в плане обучения были свои пунктики и тараканы. И, имея уже представления о них, учиться стало значительно легче.
Лично я уже приспособилась слушать лекции в перерывах, во время обычной утренней тренировки, приема пищи – в общем, когда была хоть какая-нибудь возможность. Таким образом у меня появилось больше свободного времени вечером, коим я и воспользовалась, начав больше общаться с Женькой, бабушкой и родителями.
Предметы тоже остались практически теми же – изменились только темы. А еще закончилась этика. Но, несмотря на небольшие изменения, год не обошелся без сюрпризов.
Первый мы получили в самом начале года, на лекции по биофлоре.
Тогда я первый раз увидела Ремарка – с той последней встречи, которая была заснята репортерами. Я ожидала, что у одногруппников возникнут вопросы по поводу того происшествия, но никто ничего не спросил и даже не покосился на меня. Видимо, отсутствие пятерых отчисленных «за боевые заслуги» ребят было убедительным алиби для меня и адмирала.
Куратор быстро зашел в аудиторию, где уже сидели мы, ожидая первую лекцию, и настроение у него было радужное.
Не к добру это.
Расположившись за кафедрой, он произнес:
– Добрый день. Поздравляю вас с началом нового учебного года. Ваши ряды уже несколько поредели, но то ли еще будет!
После таких слов я приуныла.
– В этом году мы завершаем один из разделов биофлоры, поэтому начинаем изучать самые опасные растения, которые известны на данный момент. В связи с этим сегодня все три часа нашей лекции я буду рассказывать о технике безопасности. Итак, сначала рассмотрим семейство лунарис нуритос. Растения этого вида в основном растут на планетах дальних космических секторов…
После этой лекции у нас началась практика, и, как сообщил Ремарк, она будет продолжаться на протяжении всего года. В итоге я узнала, что есть хищные растения, которые кусаются, которые могут мной поужинать, которые передвигаются, которые стреляют отравленными шипами, которые распыляют дурманящую пыльцу и которые могут тебя догнать. И не только узнала, но и вживую пообщалась с представителями данной флоры. В общем, на этом предмете Ремарка всей группе было весело. Очень, очень весело.
Химия тоже преподнесла сюрприз. Наш куратор заявил, что в прошлом году мы учились распознавать отравляющие вещества, а в этом году будем их создавать и, конечно, продолжать старый курс освоения опасных моментов. Но старых тем было довольно мало, и они единственные не позволяли нам расслабляться и растерять опыт. Основное время мы проводили сначала за смешиванием и выведением того, что испытывали на себе в прошлом году, а потом – за созданием своих препаратов.
После первой лекции и техники безопасности у нас началась практика.
Вот и сегодня, рассказав нам о процессе работы и коротко объяснив, что требуется, адмирал развалился в кресле за преподавательским столом и внимательно за нами наблюдал.
Мне было намного проще осваивать на практике новый материал, чем остальным ребятам из группы. С химией в связи с профессией я была на «ты», а вот подавляющему большинству одногруппников все давалось не так просто. Правда, Линари Тинк, тихий и мечтательный парень, который являлся подрывником, проявил просто талант в сотворении ядов. Но не по стандартным рецептам, а по своим.
В конце урока Ремарк начал проверку заданий, как обычно, с меня. Едва кинув взгляд на мой состав, он прошел дальше. Вот как, интересно, он может определять правильность приготовленного яда на глаз?
Обойдя всех по порядку и забраковав половину заданий, он остановился возле Тинка и, посмотрев на его колбу, спросил:
– Что это?
Линари честно ответил:
– Не знаю, сэр!
Развернув ближайший стул и присев рядом со столом молодого экспериментатора, адмирал взял дозу непонятного вещества и капнул на искусственно созданную жизнь класса «простейшие». Та тут же издохла.
Куратор заинтересованно побарабанил пальцами по столу и, задумчиво глядя на загадочную жидкость и не поворачивая головы в нашу сторону, произнес:
– Все свободны! Мельник, скажите Козеро, что я жду его в этой аудитории. И пусть поторопится.
Несколько позже мы узнали, что состав полученного яда Ремарк с главным медиком разбирали три часа, после чего куратор освободил Тинка от дублирования ядов и полностью перевел на эксперименты.
На общем предмете о космосе нам продолжили начитывать информацию о соседних секторах и сообщали все более и более интересные сведения. И если о том отрезке космоса, в котором я проживаю, мне было известно больше половины из всего, что нам сообщали, то в этом году практически все, что я узнавала, оказалось для меня новым.
На астрономии нагрузка также практически не изменилась. Только расчеты и задания теперь были на порядок сложнее. И, как и в прошлом году, отношения с этой дисциплиной у меня не складывались. Ну никак. Только благодаря совместным усилиям, моим и Гера, я кое-как держала высший балл.
Лекции по программированию у нашей кучки успевающих закончились буквально через полгода, и Джордано предложил подать заявление на прикрепление дополнительного направления программирования, которое будет прописано в дипломе. Я подумала-подумала и решила согласиться. Мало ли как жизнь повернется…
Но последующие несколько месяцев после этого решения заставили меня не раз пожалеть о нем. Свободное время сократилось в двое, и те семь человек из нас, что приняли предложение главы сектора по исследованиям, поняли: та информация, которая им давалась до этого, значительно отличается от той, что приходится изучать теперь. Но, несмотря ни на что, мне нравились новые знания, хоть они и не давались так легко, как старые.
Дисциплина «Техническое оснащение» у нас закончилась, и начались боевые искусства. А точнее, изучение карате, неокендо, а третье единоборство предстояло выбрать нам самим.
Карате я практически весь прошлый год занималась с Саймаком и поэтому к началу занятий знала этот вид боевых искусств хоть и не прекрасно, но и от группы сильно не отставала. Неокендо же состояло из умения владеть мечом. И не простым, а, как следует из названия, энергетическим. Повреждения, нанесенные этим оружием, очень трудно поддаются лечению и часто бывают несовместимы с жизнью, поэтому тренировки происходили в киберпространстве.
Пятьдесят лет назад учеными было обнародовано изобретение «ККБ-000». Оно состояло из очков и нейрокабелей, которые подключали напрямую к организму, после чего ты, стоя на индивидуальной платформе, переносился в киберпространство, и начинался бой. Все движения физического прототипа повторял его киберклон. Десятая часть ожогов переносилась оттуда на живого человека, а синяки, ушибы и мелкие повреждения – на все сто процентов.
Поэтому на третьем уроке по единоборствам Саймак привел нас в огромный зал золотистого цвета со множеством тренировочных платформ, окруженных матовым силовым полем.
– Вот ваш зал тренировок на ближайший год точно, а может, и больше. Думаю, как это работает, объяснять не нужно. В свое время реклама сделала это за меня намного лучше.
Да, не многие академии Земли, да и всего космоса, могут позволить себе подобное оборудование.
– Сейчас вам на коммуникатор придет сообщение с именем вашего партнера по тренировкам на все то время, пока вы не получите зачет по всем трем единоборствам, и номер вашей платформы.
И именно в этот момент в моем устройстве раздался писк. Просмотрев полученный файл, я мысленно застонала.
Джим Крофт.
Мой друг был лучшим в нашей группе по боевым искусствам, и иногда даже командору приходилось хорошо потрудиться, чтобы одержать над ним верх. И теперь он мой постоянный спарринг-партнер!
Кошмар!
– Ну что, ознакомились с информацией? Тогда – ноги в руки и начали! Этот предмет закончится для каждого из вас, когда оба из пары смогут положить меня на лопатки и победить в кендо-спарринге. Понятно?
Судя по гримасам всей группы, сообщение дошло до всех.
Да, при таком положении вещей мы сгнием в тренировочных залах Академии. Но роптать в этом учебном учреждении не принято. Командир приказывает – ты исполняешь.
Поэтому, забравшись на тренировочную платформу, я надела очки и почувствовала, как подключились нейропровода. В это же мгновение мое сознание перенеслось в огромный белый зал, где меня уже поджидал Джим.
– Да, Фиса, повезло так повезло. Это мне теперь все время с тобой мучиться?
– Ага. Ему со мной… Еще не известно, кто с кем мучиться будет.
– Ну что? Мне относиться к тебе снисходительно или без поблажек?
– Без поблажек. Ты же знаешь – мне нужен высший балл.
– Смотри: не я это предложил. Потому что для этого мне придется забыть, что ты женщина. А это будет больно, и боюсь, что именно для тебя. Не хотелось бы, чтобы это коснулось нашей дружбы.
– Не боись…
Так и начались наши тренировки. Первое время Джим только и делал, что отлавливал меня по всему залу и пытался навязать бой. По мере того как я уставала, у него это даже получалось. Но, несмотря на то что мне было больно, первый страх прошел, и у нас наконец стали получатся поединки. Я оказывалась постоянно битой и успехов своих не замечала, но друг говорил, что они есть, и с каждым днем все большие.
Физические нормативы мы все так же отрабатывали на утренних и вечерних тренировках. И если утренние мало чем отличались от того, что было раньше, то вечером вся группа занималась карате в киберпространстве. Я оттачивала навыки, чтобы потом сдать зачет уже самому Саймаку.
Но самое главное – во второй год обучения началась аэрокосмическая техника. А вернее, практика по данному предмету.
Первый раз я увидела их, когда нас привели в ангар для инструктажа. Они располагались строем вдоль всего помещения и так и манили, чтобы к ним прикоснулись… Засмотревшись на это великолепие, я не заметила, как подошел Ремарк:
– Мельник, перестаньте зевать. У вас такой взгляд, что я начинаю опасаться за сохранность «ласточек».
– Вам не стоит волноваться, сэр.
– Думаете?
И, с сомнением взглянув на меня, он отправился вперед – делать объявление.
– Вот и настал тот момент, которого вы все так долго ждали. Начинается практика по аэрокосмической технике, а именно – полеты на «ласточках» в безвоздушном пространстве космоса. Но предварительно вы должны прослушать инструктаж по технике безопасности и сдать тесты на тренажерах.
Увидев наши вытянутые лица, куратор усмехнулся и спросил:
– Неужели вы думали, что вас подпустят к дорогостоящей технике, предварительно не удостоверившись, что вы способны с ней управляться?
Что ж, раз адмиралу нужно, чтобы мы подтвердили свое мастерство, то придется подтвердить!
Тест я сдала с первого раза.
По тактике наши занятия тоже изменились, и, освоив методы ведения войны разного времени в новом году, мы вплотную занялись рассмотрением антипиратской деятельности, дополнительно проходя подготовку по освобождению заложников, штурму космических кораблей и всего, что с этим связано. После эти знания закрепляли на трехмерных голографических изображениях.
И все было бы привычно, но через некоторое время наш преподаватель ввел космические рейды в киберпространстве, где мы применяли знания не только по тактике, но и показывали свои умения по боевым искусствам и всем остальным предметам. Там меня первый раз убили, потом еще раз и еще…
Зато перенос в практические, реальные боевые ситуации многому нас научил, и некоторые вещи предстали в совершенно другом виде.
Параллельно, на вооружении, мы изучили все основные виды оружия, и теперь нас начали учить из него стрелять.
На первом этапе была стрельба по статичным мишеням с небольшого расстояния. С этим у меня проблем не возникло. Хоть и не блестяще, но, благодаря тому, что я занималась дополнительно, смогла не отставать от других. И как только вся группа достигла высокой точности попадания, адмирал начал проводить обучение стрельбе по движущимся целям, которая, как и в школе, давалась мне легче всего – уж не знаю почему.
Следом начался курс огневой подготовки, в ходе которой отрабатываются навыки стрельбы в помещении. Сначала все упражнения выполняются по одному, затем – с постоянным увеличением группы до четырех человек. После этого на объекте появляются мишени-заложники. Вначале это стрельба на небольшие расстояния, и мы доводили ее до совершенства, потом увеличивали дистанцию и продолжали работать в таком же темпе. Следом шло обучение стрельбе при ходьбе точно в голову, а совершенство приходило, когда мы уже при полноценном беге стреляли прямо в голову движущейся мишени.
Вот здесь я намучилась, и ребята, с которыми мне приходилось стрелять, настрадались вместе со мной. Данный вид стрельбы вызывал у меня патологический страх, от которого я еле избавилась, и в основном благодаря Джиму, который по несколько часов занимался со мной после занятий. С Кирой все было просто – ее устраивал средний балл, которого она достигла без проблем.
Но вот что мне неописуемо понравилось, так это инженерно-взрывная подготовка. Студентов обучают, как правильно подрывать автомобили, здания, сейфы, космические корабли, изготавливать самодельные взрывные устройства. Единственное ограничение, которое нас коснулось, состояло в том, что нам не дали знаний о том, как взорвать планету. Подобная информация, как объяснил адмирал, будет даваться узким специалистам на последнем году обучения. И все те немногие люди, хранящие эти знания, состоят на особом контроле Союза. В остальном же наши тренировки часто объединялись с тренировками других групп и были потрясающе интересными. Поэтому в данную дисциплину я влюбилась и выполняла все задания с рвением маньяка. Даже записалась и два месяца ходила на дополнительные занятия, которые организовал Гер для будущих оперативников с этим уклоном. Там давались углубленные знания.
Все знания по ведению боя тоже закреплялись на рейдах по тактике, и со временем я перестала бояться свиста пуль. Но не перестала бояться смерти. Как врач, я знала, что, несмотря на наши достижения медицины, возможны ранения, когда помочь тебе уже не смогут. И преподаватели никогда не позволяли нам это забывать, всегда давая понять, что смерть может быть очень реальной. Поэтому, умирая в первые месяцы практически каждый рейд, я накапливала опыт, одновременно начиная лучше понимать своих пациентов.
Медицина, а точнее, практика по ней, вышла на новый уровень. Пациенты приходили к нам со все более сложными диагнозами и все чаще с хроническими заболеваниями. Я вообще раньше не представляла, что люди могут так запускать свое здоровье – с нашим-то уровнем медицины. Однако военные в плане болезней оказались, как и все мужчины, маленькими детьми, но болячек у них было на порядок больше. Поэтому работала я теперь с боевыми ранениями, с запущенными боевыми ранениями, гарнарским кашлем, а также с грузонским лишаем – не представляю, где он мог его подцепить, – и многим другим. Один раз даже пришлось повторно кости ломать. Но это было прекрасно! То есть пациенту, наверное, не очень понравилось, хоть он и был под наркозом, но я была в восторге.
А еще я заметила, что нашу группу Козеро разделил на три подгруппы. Не знаю, какую работу выполняла первая – у нас в новом году общих занятий не было, – но у второй задания оказались на несколько порядков ниже.
Так же, в связи с тем что времени у меня появилось больше, расширилось и мое общение. И раньше все старшие группы знали друг друга, но времени поговорить практически не было. В этом же году мы даже начали немного общаться. Странно, но, несмотря на то что среди собратьев по несчастью я была единственной женщиной, приняли меня вполне нормально.
А еще моя жизнь в новом учебном году разбавилась повышенным вниманием студентов гражданского отделения. Очень переменчивым вниманием.
Все началось с того, что я в самом начале года стала замечать пристальное внимание девушек с параллельного отделения. Причем всех. Но если старшекурсницы, как и ребята, только с любопытством косились на нас с Кирой, то весь женский пол нашего набора откровенно за нами наблюдал – можно даже сказать, следил.
Я поделилась с друзьями, и мы решили, что если каким-то девицам нравится, то пусть смотрят, нам-то что. Скорее всего это последствия недоразумений с адмиралами.
Но спустя три месяца я стала замечать, что из общей массы выделяются три девушки, которых я встречала практически на каждом углу. Смотрели они на нас с Громовой с откровенной неприязнью и даже ненавистью. Притом подруге уничтожающих взглядов перепадало больше. Такое внимание могло иметь последствия.
Поделившись с соседкой своими соображениями, я услышала ответ:
– Да ладно тебе. Мне кажется, ты преувеличиваешь.
В этом была вся Кира. Иногда я даже начинала жалеть, что она не выходит замуж за Джордано, несмотря на то что он очень странный сам по себе, но тем не менее очень ответственный мужик, с сильным характером. Именно такой и нужен подруге. Чтобы расшевелить и чтобы заставить задумываться хоть о чем-то в жизни.
Время показало, что мои опасения оказались небеспочвенны.
Как-то после занятий с Джимом по стрельбе я возвращалась в бокс и должна была встретиться с Кирой, которая дополнительно занималась с Козеро. Медицина давалась ей тяжело, и время тут было бессильно.
И вот, уже свернув в последний коридор, я услышала шум. Драка! Тревожное предчувствие накатило волной, и я побежала вперед.
Еще один поворот, и мне открылась картина «побоища». Три закомплексованные грымзы вцепились в Громову со всех сторон и, наверное, пытались ее побить. Подбежав, я оттащила самую цепкую и признала в ней предводительницу трех девиц, которые все это время не спускали с нас глаз.
Та, увидев меня, попыталась вцепиться мне в волосы, но я с легкостью пресекла ее попытки, вывернув руки ей за спину. Несмотря на то что ее голубой пояс, полученный в школе, полностью соответствовал стандартам, со мной – той, что провела год в тренировках с Саймаком и Джимом, – ей было не тягаться.
В это время Кира разбросала двух остальных, как котят, и только, разозлившись, взялась за них, как в конце коридора показался Ремарк. Увидев нас, он остановился как вкопанный, после чего направился в нашу сторону.
Подруга сразу улыбнулась и, согнув лежащие на плечах девушек руки, прижала их к себе, что-то им шепнув. А я, повернувшись к главной заговорщице и оказавшись чуть позади нее, тоже прошептала:
– Если попробуешь свалить вину на нас сегодня, завтра я тебе позвоночник сломаю. Тебе, конечно, его срастят, но перед этим ты испытаешь непередаваемые ощущения. Это я тебе как врач гарантирую. Понятно?
– Угрожаешь мне? – тихо прошипела она.
– Обещаю.
– Что здесь происходит?
О, господин адмирал наконец-то настиг нас.
– Мы познакомились с девчонками, сэр, – ответила Кира.
– И как прошло знакомство? – ехидно поинтересовался Ремарк, оглядывая нашу экспозицию.
– Отлично, сэр, – продолжила объяснения Кира.
Еще раз осмотрев представшую перед ним картину чуть сощуренными глазами, он подошел ко мне и, наклонившись над моим ухом, прошипел:
– Как закончите знакомство, зайдите ко мне. Я буду у себя.
– Есть, сэр.
И отправился дальше, на ходу добавив:
– Громова, ослабьте захват, а то ваши новые знакомые долго не протянут. Они уже краснеть начали.
И только куратор скрылся за поворотом, как Громова отпустила этих… нехороших людей. Те сразу рухнули на колени и начали кашлять, растирая шею.
– Дура! – прокричала главная змеюка и дернулась было к своим подругам, но я схватила ее за плечо и сильно сжала.
– Вот что, дорогая. Дура – это ты, раз решила напасть на студентов военного отделения. Потому что у нас есть традиция окунать подлецов головой в унитаз.
– Если подобное повторится, я вам обеспечу это развлечение, – добавила моя соседка.
– А я сниму это на коммуникатор и выложу в космосеть, – подвела итог я.
– Ты знаешь, кто я такая? – спросила главная гадина, обращаясь почему-то ко мне.
– Студентка Звездной Академии. И если бы Ремарк получил подтверждение того, что здесь сейчас произошло, то завтра вас бы здесь не было.
– Ремарк? Ты его вот так запросто называешь по фамилии? Ну, теперь все понятно.
Улыбнувшись, я ответила ей:
– Вот и прекрасно, что ты все осознала.
После чего развернулась и пошла домой, и, судя по шагам Громовой, она последовала моему примеру.
Поравнявшись со мной, подруга поблагодарила:
– Спасибо. Я, конечно, и так справилась бы, но в этом случае попалась бы адмиралу. Как ты думаешь, он обо всем догадался?
– Конечно. Но так как никто не признался, он закрыл глаза. Мне интересно другое. В чем причина такого поведения?
– Подумаем об этом после. Сейчас иду домой и – спать.
– Везет. А мне еще к куратору надо зайти. Но эту ситуацию стоит обдумать. Что-то мне подсказывает, что это не конец.
Как в воду глядела.
Ремарк ожидал меня в своем боксе, и на этот раз, слава богу, в рубашке. Дверь мне открыли автоматически, и из гостиной послышался голос:
– Проходите, Мельник. Надеюсь, не заблудитесь?
Войдя в комнату, где располагался адмирал, я обнаружила еще и Саймака. Поприветствовав старшего по званию, я остановилась рядом с креслом. Куратор оторвался от работы с терминалом и недоуменно на меня посмотрел, но потом хмыкнул и сказал:
– Присаживайтесь.
Я села, а командор в это время переводил взгляд с коллеги на меня и обратно.
– Тебе не кажется, что ты слишком строг…
– Не кажется! – неожиданно рявкнул Ремарк.
– Знаешь, Наран, ты в последнее время очень агрессивен. Тебе нужно отвлечься, э-э-э… развеяться.
Адмирал только проскрипел зубами, продолжая работать в терминале. А ко мне обратился Саймак:
– Ну ладно, раз со мной не хотят общаться, давайте поговорим с вами, Мельник. Вы определились с выбором третьего боевого искусства? Я и так дал вам время подумать, но оттягивать больше нельзя.
Мысли в моей голове запрыгали, как испуганные харийские тараканы. Ну что сегодня за день?! Как говорил дедушка: «Закон подлости часто повторяется». А что, если…
– Скажите, сэр, я могу выбрать метание ножей?
Брови командора поползли вверх.
– Есть опыт?
Вспомнив уроки дедушки, я ответила:
– Немного.
Несколько секунд наш преподаватель по физической подготовке сидел в раздумьях, постукивая пальцем по губе, а потом сказал:
– А что? Вполне подойдет. Свежо, не избито. Пожалуй, заниматься с вами буду лично я!
Мои глаза в испуге заметались по комнате, а куратор в изумлении уставился на гостя.
Командор поднялся из кресла и, подойдя ко мне, хлопнул по плечу и сказал:
– Не бойтесь, Мельник, не покалечу! Зато сослужу твоему будущему супругу службу, чтоб не расслаблялся.
И, загоготав, потопал на выход.
Адмирал, сидящий напротив меня, посмотрел в спину уходящему коллеге, еще сильнее потемнел лицом, отложил терминал в сторону и повернулся ко мне.
– Ладно, перейдем к делу. Я позвал вас для того, чтобы вы мне рассказали, почему пятеро ваших одногруппников не посещают занятия?
– Э-э-э-э-э-э…
– Очень информативный ответ. Но хотелось бы услышать что-то более конкретное.
– Я постараюсь узнать. Мне кажется, они заболели.
– Вы это как врач диагностируете?
– Я их не осматривала, чтобы ставить диагноз.
– Тогда зайдите и посмотрите. Если у них будет еще один прогул, лично их отчислю.
И добавил:
– Можете идти.
Направляясь к двери, я гримасничала, передразнивая Железяку. Что-то он действительно агрессивнее обычного.
Ребят я на следующий день предупредила насчет прогулов, и тогда же у меня начались занятия с Саймаком. Мои опасения не оправдались. С ним очень легко было научиться метанию ножей. Не в пример легче, чем боевым искусствам. Преподаватель объяснил, что просто попасть в цель – это еще не все. Существуют разные методы метания, различные техники и множество особенностей. В общем, непростое это дело. Дед научил меня просто попадать, куда метишь, а Саймак обучал, как сделать это оружие поопаснее бластера. Сейчас ножи мало применялись, и тем коварнее они были. В итоге ребята косились на меня с опаской, а командор был доволен как слон.
И как раз когда я практически позабыла о происшествии, на историю с нападением на нас… этих нехороших девушек пролился свет.
Я находилась в туалете, когда открылась дверь и кто-то зашел внутрь, потом раздались приглушенные голоса.
– Я понимаю твое волнение, – сказала девушка, и если память мне не изменяет, то это была та самая гадюка, которая устроила покушение на Киру.
Хорошо что кабинки были из высокопрочного стекла, литые от пола до потолка. Увидеть они меня не могли, но из-за этого и слышимость была минимальная. Быстренько приведя себя в порядок, я приникла ухом к двери.
– Не понимаешь! У меня до сих пор на шеи синяки! – раздался незнакомый раздраженный голос.
Ага, значит, это ее подружка.
– А мне пришлось идти к врачу, – произнесла еще одна из них с недовольством.
Вот и вторая.
– Да, эти пигалицы оказались сильнее. Видно, не врут, что их обучают наравне с остальными. Тоже мне, командос. И что адмиралы в них нашли?
– Хорошую фигуру? Ты видела: толстых на их отделении не бывает, – ответила одна из подружек.
– В наше время их вообще нет!
– Тем ценнее, когда тебя пожирают глазами. А их пожирают.
Нас пожирают?
– И тем не менее таких мужчин, как адмирал Ремарк и адмирал Джордано, фигурой не завлечешь. Они таких не первое десятилетие видят, не говоря уже о том, что они ракши.
Вот она и причина. Банальная женская зависть и уязвленное самолюбие. Ничего нового.
– Надо что-то придумать, – продолжила свой монолог грымза.
– Смотри, Нира, нарвешься на неприятности. Лично я не собираюсь в этом участвовать. С таким трудом сюда поступить и вылететь из-за твоих тараканов? Не хочу, – сказала, по-моему, вторая девушка.
Некоторое время в туалете стояла тишина, а потом раздался голос их подстрекательницы:
– Дело твое, но общаться с тобой я не буду.
– Как знаешь.
– Они все равно ничего не узнают.
Решив дольше не слушать столь захватывающий разговор, я решила выйти. Все равно все, что мне хотелось узнать, я узнала.
Открыв кабинку, я прошествовала к ошеломленным из-за моего появления девушкам.
– А вот тут ты не права. Если в ближайшее время что-то случится, то я исполню то, что обещала.
– А если это будем не мы? – пробормотала самая низенькая из них, пока я мыла руки.
– Что ж, тогда вам не повезло.
– Ты не посмеешь! – прошипела в тихой ярости Нира.
Включив кран для сушки рук, я твердо ответила:
– Еще как посмею. Ты же понимаешь, что с вами мы справимся, а рассказать вы никому не сможете. Тогда всплывет ваш некрасивый поступок. А он всплывет! Можете мне поверить!
И, направляясь к двери, с удовлетворением услышала тихие ругательства.
Будем надеяться, моих слов оказалось достаточно для того, чтобы их мозги встали на место.
После этого разговора на некоторое время наступило затишье, которое снова было прервано, но только другими девушками с гражданского отделения. Безусловно, более умными.
По чуть-чуть, по одной, ко мне и к Кире начали подходить различные представители женского пола и задавать интересные вопросы. Например:
«А как вы учитесь с таким количеством красавчиков?»
«Скажите, а вы не знаете, каких девушек предпочитает Линари Тинк?»
«А не знаете, Григорий Лесниченко свободен?»
И все в таком духе. Единственная девушка, которая вызвала у меня симпатию, была высокая стройная блондинка, очень эффектной внешности.
Она подошла, не мялась, как все, и спросила прямо:
– Познакомишь меня с Гари Витерманом?
Честно, я очень удивилась подобной просьбе. Посмотрев на угрюмую моську своего одногруппника, я перевела взгляд на стоящую передо мной красавицу и решила переспросить. Вдруг у меня слуховые галлюцинации?
– С Гари Витерманом?
– Да, он такой милашка!
Еще раз посмотрев на «милашку», я подумала, что любовь зла. Но послушно встала со скамейки и пошла ее знакомить. Конечно, многие девушки могли познакомиться сами, но с ракшами, если ты заранее не представлена, попытка практически всегда обречена на провал. Старая традиция их расы. И в связи с тем что ракши очень консервативны, они чаще всего соблюдают свои негласные законы.
Да и студентки просто робели. Фантастические мужчины с виду были не самыми доступными объектами.
Но, видимо, эта знала, что она хочет, и, как только знакомство произошло, начала планомерную осаду. А ребята, заметив такое дело, провели со мной воспитательную беседу на тему: «Не знакомить! Захотим – попросим сами!» После этого я использовала подобный разговор в качестве причины отказа страждущим мужского внимания.
Конечно, мужчины нашего отделения не были монахами все это время, и, несмотря на то что мы никуда не выезжали, они прекрасно находили развлечения и здесь. Кроме, конечно, ракшей. Бедняжкам от увольнительной до увольнительной приходилось трудно, хотя физические тренировки и сделали их нужду не столь острой.
Как одногруппникам удавалось определять девушек, которым, кроме секса, ничего было не нужно, для меня оставалось загадкой. Но кроме ребят, у которых имелись серьезные отношения, все ходили по бабам. Было и несколько ловеласов. В моей подгруппе – Григорий Лесниченко и Бари Гош. Но они не позволяли своим увлечениям сказываться на учебе, в отличие от остальных.
Видимо, предупреждению Ремарка вняли не все, и как-то вечером ко мне забежал Ориш Гетерман с двумя моими одногруппниками. Вид у них был взволнованный, даже безумный. Заметавшись по моему боксу на глазах у ошарашенной Киры, они начали что-то голосить.
– Молчать! – рявкнула я.
Все трое непрошеных гостей замерли.
– Рассказывайте. Но кто-то один!
Ребята переглянулись, и слово взял Ориш:
– Ремарк прознал о наших прогулах и безумствует.
– Вы что, опять пропускали занятия?! С ума сошли? У вас есть собственный рассудок?
– Давай ты потом прочитаешь нам мораль. Нужно срочно придумать причину, чтобы прогулы были по уважительной причине! – воскликнул Гетерман.
Я посмотрела на него и спросила:
– А почему вас не было на занятиях?
Все трое как-то сразу замялись.
– Все понятно, – и, повернувшись к Оришу, добавила: – От кого-то я и могла бы это ожидать, но от тебя…
– А что я, не мужчина?!
– Мужчина! А спасать ваши задницы буду я!
После чего, несмотря на их хмурые моськи, я начала думать, расхаживая взад-вперед по узкой прихожей, которая из-за этих амбалов стала еще меньше.
– Фиса, ты же врач, придумай что-нибудь, – подала голос Кира, а ребята синхронно закивали.
В этот момент у меня мелькнула мысль.
– Действительно, что это я? – задала я сама себе вопрос и, хищно посмотрев на одногруппников, добавила: – А ну-ка, пошли со мной!
И, отдав команду, я на всех парах понеслась в медицинский отсек. Открыв дверь и затащив туда ребят, я начала рыскать по полкам в поисках сыворотки.
Так! Это не то, это тоже не то и это не то. Ага!
– Снимайте штаны.
Одногруппники попятились и хором поинтересовались:
– Зачем это?!
– Затем, что я вам введу сыворотку с вирусом, который переносят редуктивные черви. Она вызывает недомогание – при этом невозможно посещать лекции первые пять дней. Все остальное время – по решению врача. Три дня вы уже израсходовали, поэтому придется терпеть. Вводится препарат в плечо, поэтому там будут искать в первую очередь. А попу уже тыщу лет никто не использует для уколов.
С подозрением покосившись на меня, ребята развернулись ко мне спиной и оголили филейную часть.
– А то, что препараты исчезли, не вызовет подозрений?
– С месяц назад один из моих коллег, который здесь учится, перевернул стеллаж, а учет мы еще не проводили, – сказала я и вколола вакцину всем троим.
– Советую побыстрее добраться до туалета. Симптомы не очень приятные. Но вы же мужчины! – проговорила я в спину спешно выходящим одногруппникам и улыбнулась.
Не скоро товарищам снова захочется прогулять лекции, и другим урок будет.
– Я ни черта не понимаю в твоих медицинских терминах! Ты мне скажи просто: почему трое моих ребят ходят зеленые, не вылезают из туалета, их постоянно тошнит, а у одного даже появилась сыпь?! Они симулируют симптомы или нет?
– Я тебе уже говорил, что они заражены вирусом, который переносят редуктивные черви. Следов искусственной инъекции я не нашел. И симптомы у них настоящие, я бы даже сказал – выраженные в тяжелой форме. А сыпь – это аллергия.
– И где же они могли его подцепить?
– Вода, пища, женщины.
– Женщины?
– Они не болеют, но могут быть заражены. Женский геном быстро перебарывает вирус, тогда как мужскому на это нужно гораздо больше времени, что и вызывает симптомы.
– Все, все, я понял! А образцы вируса у тебя не пропадали?
– Сейчас это невозможно узнать из-за ЧП, которое недавно произошло. Помнишь?
В бессилии я стукнул кулаком по столу. Вот подсказывало мне чутье, что здесь не все так просто, а оно меня редко обманывает!
– Так, не порть мне мебель! Я вообще не понимаю, что ты бушуешь?
– Я знаю, что здесь не все так просто. Это явно Мельник.
– Ты просто на ней зациклен! Отстань от девчонки. Может, тебе расслабиться, а то ты…
– Не продолжай! Если тебе дорого твое здоровье!
– Вот об этом я и говорил. Послушай, даже если ребята и смогли обойти систему, то они молодцы. У тебя в группе есть еще вирусолог, он тоже мог помочь.
– Нет. Если у этих оболтусов что-то случается, то они всегда бегут к ней.
– Наран, они сами наказали себя сверх меры или их старшая группы наказала. Перестань рефлексировать и иди работать.
Резко поднявшись из-за стола, я вышел. Сам не могу понять, почему мне все это так не нравится. Единственное, что утешало, так это то, что в одной из моих групп точно прекрасный врач.
Тот случай прогульщики запомнили надолго, и для остальной группы это тоже оказалось уроком. Тогда они как никогда почувствовали, что легко могут вылететь отсюда. Ремарк вообще являлся очень строгим преподавателем. Так говорили другие старшие группы, да я и сама так же считала.
А еще он был нашим куратором! Если, например, у Саймака я могла отмазать парней, прямо сказав: «Был у женщины», и тот относился к этому с пониманием, хоть потом и гонял ребят нещадно, то Ремарк мог простить только ДЕЙСТВИТЕЛЬНО уважительную причину. С ним было труднее всего.
Но, с другой стороны, в прошлом году я думала, что наш адмирал свалил на меня все свои обязанности, а сам ничего не делает. Теперь я переменила свое мнение. Нет, он, конечно, сплавил мне всю работу с группой, требовал с нас много, но и сам многое нам давал. Как теперь я начала догадываться, все решалось на совещаниях между преподавателями и, сопоставив кое-что, поняла: Ремарк сражался как лев, выбивая для нас самое лучшее.
Когда я осознала это, для меня стало ясно и мое преимущество в том, что я – старшая группы. Конечно, это большие проблемы, но, в отличие от остальных, нам многое прощалось, и на многое в отношении нас закрывали глаза.
Мы были хорошо знакомы с командным составом, что потом могло помочь, и не один раз. Нас помнили, у нас было самое лучшее распределение и многое другое. Но самое главное – старших группы практически не отчисляли. Только за ОЧЕНЬ серьезные проступки. Все это и помогло мне смириться со своей участью до конца.
За всеми этими событиями и волнениями я не заметила, как второй год обучения подошел к концу и впереди замаячили экзамены.
В этот раз нам поставили сдачу только двух дисциплин в день и дали больше времени на подготовку. Поэтому не знаю, как остальные, но я отделалась легким испугом. Моя группа тоже все хорошо сдала, и нас опять выделили как лучшую. Я же, получив свои высшие баллы, снова стала одной из первых. Это прекрасно, когда ничего не меняется.
Рейдов в этом году не было. Видимо, кибертренировки и так прекрасно нас подготовили.
Если б я знала, что причина была в другом.
В увольнительную я опять улетала с Кирой и Джимом. Но на этот раз друг отдыхал с Женькой, не в состоянии отлипнуть от нее хоть на несколько минут. А мы с Громовой и Асей поехали в элитный санаторий, по совместительству – салон красоты. Все-таки хорошо иметь двоюродную сестру, у которой профессия – восстанавливающий врач.
С Земли мы взяли первый класс до Луны. И, как только прилунились, сразу отправились по магазинам. Анфиса с Кирой что-то покупали. Но зачем? Все равно некуда надеть.
Стипендию мне в этом году заплатили ничуть не меньше, чем в прошлом. Так что если все пойдет так дальше, я и на жилье накоплю. Не на дом, конечно, но квартиру купить смогу. Только я об этом подумала, как увидела их. Элегантные черные брюки прямого покроя, которые открывают при ходьбе потайную вставку, и кофту с глубоким вырезом. Вещи, ничем особо не примечательные, но элегантные, и по ним было видно, что стоят они немалых денег!
Постояв некоторое время в нерешительности перед витриной, я наконец шагнула внутрь.
Бутик был очень дорогой, и цены здесь не просто кусались, они вгрызались в кошелек покупателя. И, конечно, тут не имелось никакого самообслуживания с терминалами или роботами. Здесь консультантами были люди. А вернее – по виду – три сушеные воблы, которые, осмотрев мой простой, незамысловатый вид, немного скривились.
Совершенно их проигнорировав, я подошла к плотной голографии на витрине, еще раз осмотрела костюм, уточнила его стоимость, поморщилась, но, развернувшись к продавщицам, ткнула в одежду пальцем и сказала:
– Хочу примерить эти вещи.
От троицы отделилась одна из женщин и поцокала ко мне.
– Извините, а вы цену видели? – задушевно-ядовитым голосом осведомилась она.
– Думаете, я не смогу себе позволить такую покупку? Судите по внешнему виду? Никогда не нужно этого делать. Итак, я хочу примерить этот костюм, – ответила я ей в тон.
Скривившись, дама послушно взяла его и направилась со мной в примерочную.
Зайдя в кабинку и взяв у нее вещи, я немного отодвинула ее назад, осведомившись:
– Надеюсь, вы не собираетесь примерять костюм вместе со мной? Я вас стесняюсь.
После чего, широко ей улыбнувшись, я нажала кнопку и включила непроницаемый матовый экран.
Из-за такого представления я купила бы эту вещь, даже если бы она мне не подошла. Назло этому засушенному «гербарию». Но, слава богу, этого не случилось, и костюм сел как влитой, прекрасно подчеркивая все мои достоинства. После таких физических нагрузок остались только они – недостатки благополучно сплыли вместе с лишними килограммами. На мне и картофельный мешок, наверное, смотрелся бы довольно ничего.
Быстро переодевшись, я убрала электронную ширму и улыбнулась каменному выражению лица консультанта.
– Беру! – сказала я ей и сунула в руки костюм.
Она удивления не выразила и потопала к кассовому терминалу – упаковывать. Как только я ввела свой личный номер и перевела деньги со своего счета в Академии, их лица на мгновение вытянулись, а потом они мне улыбнулись. Сразу возникло ощущение, что на меня смотрит гидра с тремя головами.
Взяв покупку и помахав им рукой, я направилась в соседний магазин, чтобы выбрать обувь к купленной прелести. А то я со своими балетками все впечатление испорчу. Там я подобрала небольшие туфли на средней танкетке, и очень удобные, несмотря на то что модные.
Выйдя на улицу, я увидела девушек, которые уже искали меня, и, подойдя к ним, сверху донизу увешанным пластиковыми пакетами, помахала своими сиротливыми покупками.
– Да неужто она сподобилась что-то себе купить? – раздался из-под вороха всякой всячины голос Аси.
– Да. Не иначе произойдет какое-нибудь событие! – прогундосил еще один сверток. По-другому назвать голос Киры было сложно, так как она сражалась с каким-то шарфом.
– Вы что, забыли, что мы еще не зарегистрировались в отеле, чтобы послать вещи экспресс-курьером? Зачем было столько набирать?
В ответ послышались лишь два горестных вздоха.
Покачав головой и забрав у подруг часть пакетов, мы взяли такси и направились заселяться.
Что сказать? Наши номера были шикарные. Видимо, начальство сестры не экономило. Приняв ванну и приведя себя в порядок, я отправилась на ужин.
Ресторан был уютным, еда вкусной и, главное, приготовленной поваром. Прелесть. Наевшись до отвала, я пришла в номер и заснула, позабыв даже про вечернюю тренировку.
Так начались три недели моего рая. Каждый день у меня был массаж, и делал мне его не робот, а живой человек. Разные СПА, горячие нортинские источники, омолаживающие тело, голинские грязевые ванны, которые славились своим оздоравливающим эффектом, земные бани, конечно, тренажерный зал и многое другое.
Кира тренировки забросила, но тем хуже для нее. На практике, чувствую, она еще намучается.
В общем, три недели с момента отъезда пролетели как один миг, и вот я уже с такой неохотой выходила из корабля. Он приземлился на пару часов раньше, и, попрощавшись с Асей, я повернулась к Кире.
– Слушай, захвати мои вещи на дачу, а?
– А ты куда?
– Мне нужно к Ремарку заехать, а его дом как раз по пути.
– Ты поедешь к нему домой?!
– Что такого? Пока я летела, созвонилась с ним, и он внес мой номер в замок. Временно, конечно. Так что ломиться я никуда не буду.
– Ну-ну…
– Если ты сейчас не уберешь это скептическое выражение с лица, то я вцеплюсь тебе в волосенки.
– Это у тебя волосенки, а у меня шикарная шевелюра, – беззлобно проворчала подруга, но сумки забрала.
А я, взяв такси, отправилась к куратору.
У меня весь день болела голова. На время увольнительной студентов я взял отпуск и только периодически появлялся в военном ведомстве. В последнее время мой темперамент все больше стал выходить у меня из-под контроля, а демонстрировать это студентам было неприлично.
Поэтому я решил отдохнуть, закрылся в квартире и ничего не делал. Хватило меня на две недели, после чего мне начало казаться, что я сойду с ума! Потом стал выбираться с побратимами на отдых, но, если ты являешься человеком известным, особой свободой не очень-то попользуешься. И тем не менее мы прекрасно отдохнули за городом.
А вчера, приехав, я решил последовать совету всего своего окружения и расслабиться. Может, мне действительно необходима определенная близость? Несмотря на то что возраст бурной активности в сексе уже прошел, мужчина есть мужчина.
Внезапно раздался звонок, и я открыл дверь дистанционным пультом. Через несколько секунд в комнату вплыла высокая, красивая, а главное – молчаливая женщина. Это было обязательным условием. Сбросив пиджак и оставшись в тонком шелковом платье, которого как бы и не было, она подошла ко мне и начала меня раздевать. Когда я был раздет уже по пояс и она обвила мою шею руками, опять раздался звук открывающейся двери.
Женщина замерла, а я взглянул на часы. Времени было еще мало, и сейчас никто не должен был прийти, кроме… Но не успел я додумать мысль, как в комнате появилась Мельник со словами:
– Простите, сэр…
Дальше она увидела нас и запнулась. Ее глаза округлились, и она начала пятится к выходу, а потом и вовсе развернулась и побежала.
– Стой! – рявкнул я, но было уже поздно – она выбежала.
Закатив на секунду глаза, я начал думать, куда она могла сейчас пойти? Наверное, туда же, куда я ее подвозил в прошлый раз.
И только приняв решение, я наконец заметил женщину, которая выжидательно на меня смотрела.
– Вы можете идти. Ваши услуги сегодня не понадобятся.
Посмотрев на нее, я по ее лицу увидел, что она, естественно, узнала, кто стоит перед ней, и, что хуже всего, она узнала и девушку, которая здесь только что была. Могу поспорить, в ее сознании стояла наша с Мельник прошлогодняя фотография.
Но женщина была профессионалкой высокого класса, за что я платил хорошие деньги агентству, и поэтому, взяв свои вещи, она молча направилась из комнаты к выходу. Наверняка в полной уверенности, что я сплю со своей студенткой.
Тьфу!
Я выбежала из квартиры как ошпаренная, а в моей голове продолжало крутиться увиденное. Поймав такси, я полетела домой, боясь подумать, что со мной теперь будет.
Не попадая пальцем по замку, я нажала на звонок. Дверь мне открыл Джим и, увидев меня, переменился в лице. Втащив меня внутрь, он взволнованно спросил:
– Фиса, что случилось?!
– Он меня убьет! Или выгонит из Академии, но лучше бы убил!
В прихожую вбежали Кира и Женька.
– Что случилось? Ты была у Ремарка? – спросила первая.
– Еще бы я у него не была! Все, плакала моя Академия!
– Что ты лепечешь? Надо успокоиться и поговорить нормально, – взяла ситуацию в свои руки побратима, после чего она обхватила меня за плечи и повела гостиную.
Усадив в кресло и налив мне коньяку, она присела рядом и пристально на меня посмотрела. Ребята стояли напротив и ничего не понимали. Но еще больше проявилось их замешательство, когда в дверь позвонили, а я побелела как полотно.
Через некоторое время в гостиную на негнущихся ногах вошел Джим, а за ним и глава безопасности нашего сектора, увидев которого, все в комнате впали в ступор. Только я – от ужаса.
– Я хотел бы поговорить с Мельник. Выйдите.
Кира тут же, развернувшись, выбежала из помещения, а друг, обхватив руками побратиму, сидящую с открытым ртом и глядящую на адмирала, буквально силой вытащил ее из комнаты и закрыл дверь. А Ремарк, посмотрев на меня, спросил:
– Хороший коньяк?
Взяв себя в руки, я ответила:
– Да, сэр.
– Тогда вы не будете против, если я и себе налью?
– Нет, сэр.
Пройдя к подносу на столе, он наполнил свой бокал и расположился в кресле напротив.
– Давайте, Мельник, придите в себя! Неужели случившаяся ситуация травмировала вашу психику?
– Нет.
– Тогда забудьте обо всем, и пора уже начать разговор, ради которого мы сегодня должны были увидеться. Думаю, вам не надо говорить, что нужно держать язык за зубами.
– Нет, сэр.
– Вот и славно, что мы понимаем друг друга. Тогда приступим. Третий и четвертый год обучения посвящен практике, поэтому вы должны знать и донести до остальных, что…
Ремарк ушел только через три часа. После этого друзья пытались вытрясти из меня, что случилось, но у них ничего не вышло. Единственное, что этой банде удалось добиться от меня, так это признание, что надо мной никто не глумился и ко мне никто не приставал. Уже уходя спать, Женька обняла меня и шепнула на ушко:
– Такой мужчина! Не упусти его!
Тьфу!
А утром мы вылетели к военному корпусу.
После того как мы вернулись из увольнительной, на следующий день нас собрал адмирал.
– Доброе утро. Вашу группу можно поздравить с успешным окончанием двух лет обучения. Сегодня я собираюсь объяснить, что вас ждет дальше. А именно – практика на два года с адмиралом Гордеевым. Я буду лишь периодически прилетать и проверять, не склеил ли кто-нибудь из вас ласты.
Я посмотрела по сторонам и увидела, как у ребят вытянулись лица. Чувствую, и я в этот момент выглядела не лучше.
– Звучит настораживающе, правда? Но теперь вам стоит знать, что именно в первые четыре года происходит самый интенсивный отсев. Сначала по общим предметам. А теперь – на практике, которая является своеобразным тестом на выживание. Частично ежедневные физические нагрузки здесь подготовили вас к предстоящему испытанию.
Немного помолчав, наш куратор завершил свою речь:
– Студенты Звездной Академии должны быть готовы вести боевые действия в любых условиях. Поэтому собирайтесь с духом, завтра в шесть утра вас заберут отсюда и переправят на планету Альфа Моро, где вы и будете в течение года проходить первую половину практики. Никаких вещей не брать. Все что нужно, вам выдадут по прибытии на место. На этом все. Свободны!
И, когда народ начал выходить, он добавил:
– Мельник, останьтесь.
Одногруппники за эти два года настолько часто слышали эту фразу, что даже не проявили никакого любопытства. Знают, что потом им все, что нужно, сообщат.
Подойдя к адмиралу, я остановилась около стола.
– Присаживайтесь. – Мне показали на стул.
Вот тут я забеспокоилась, но села. Ко мне редко проявляли подобную вежливость, и обычно это не предвещало ничего хорошего. Может, он решил провести беседу насчет того, что случилось в увольнительной?
Некоторое время Ремарк пристально смотрел на меня и наконец начал:
– Скажите, Мельник, вы не хотели бы перевестись на гражданское отделение?
Внутри у меня все оборвалось.
– Я… Нет, не хочу.
А потом внутри поднялась горячая волна, и я поняла, что скорее загрызу его, чем переведусь. Пойду к генерал-адмиралу!
– Не стоит так волноваться! У вас прекрасная успеваемость, и вы вполне справляетесь с физическими нагрузками. Но то, что вас ждет в ближайшие два года… В Академии среди студентов этот отрезок времени получил название «Адская практика». Поэтому я спрошу еще раз: вы точно не хотите изменить свое решение?
– Нет, сэр.
– Что ж, как знаете.
– Это все, сэр?
– Да, можете идти.
Выходя из аудитории, я чувствовала, как меня трясло. Что я такого сделала, что он пытается меня сплавить? Но, обернувшись на преподавателя, я так и не поняла, то ли он доволен моим ответом, то ли нет.
А утром нас забрал корабль, и начался двухдневный перелет на планету, которая в ближайший год станет нашим домом. Все, конечно, жутко нервничали, но и любопытство в каждом из нас било через край. Поэтому, несмотря на то что перелет был вполне комфортным, из корабля мы высыпали, как стадо неразумных бизонов, ошалело оглядываясь по сторонам.
Вокруг вода, посадочная площадка, чуть дальше – небольшие скалы, на которых возведено несколько цилиндрических строений Звездной Академии. Местность поблизости пустынная, хотя на горизонте и виднелась зелень.
Нас после посадки корабля чинно встретил нугар в звании командора и проводил в казармы. Группе дали время разобрать вещи и обжиться. После чего вечером мы поужинали, и прозвучал отбой. Ребята, лежа на кроватях, еще болтали, а я уснула.
И, как показало время, правильно сделала.
Подняли нас в шесть утра и построили на центральной площадке. Не прошло и трех минут, как дверь одного из зданий приоткрылась, и появился… Гордеев.
Подойдя ближе, он некоторое время рассматривал нас, а потом сказал:
– Добро пожаловать на Альфа Моро. С сегодняшнего дня у вас начинается первый год практики. За это время вы проклянете все на свете, будете меня ненавидеть, а со многими товарищами в группе вам придется распрощаться. Здесь слабость – грех. Это первый закон. Делать вашу жизнь невыносимой мне будут помогать еще три инструктора. А теперь – взяли ноги в руки и побежали!
Вот так и начался наш персональный ад, который, наверное, я не забуду всю жизнь.
В первые три месяца практики мы шесть с половиной дней в неделю при любой погоде, днем и ночью занимались главным образом физической, строевой и стрелковой подготовкой, в ходе которой нас вновь проверяли на физическую пригодность, силу, ловкость и выносливость. Под руководством опытных инструкторов мы выполняли различные физические упражнения, обучались способам выживания на море и пересеченной местности.
Вся программа заключалась в проверке силы, выносливости и смелости кандидатов. В ней присутствовали такие элементы, как отжимание от пола, скольжение по канату на установленное расстояние, выполнение более тридцати пяти гимнастических скоростных упражнений, спуск по канату с платформы и последующим падением в воду с семиметровой высоты, плавание в снаряжении и обмундировании, преодоление балки, расположенной на высоте двадцати метров, спуск по канату со скалы.
Кроме того, мы преодолели дистанцию в три километра менее чем за двенадцать минут. На протяжении четырех дней совершали такое же количество марш-бросков длиной десять километров по пересеченной местности с грузом пятнадцать килограммов – для женщин и двадцать килограммов – для мужчин. При этом норматив для каждого марш-броска составлял всего полтора часа.
Было очень сложно – ведь физическая нагрузка не чередовалась с лекциями, и мне едва удавалось выдерживать темп. Теперь как никогда я понимаю, почему землянам приписывалась выносливость. Мы лучше других рас приспосабливаемся не только физически, но и адаптируемся психологически, что на этой практике, как я поняла, было важнее.
Ремарк прилетел первый раз примерно через месяц.
У нас только закончилась четырехчасовая пробежка, и адмирал Гордеев дал время на отдых и еду. Кто-то из ребят еле-еле поковылял в сторону казарм, а я подошла к ближайшему дереву и упала. Полежав некоторое время, раскинув руки и ноги, я прикрыла глаза. И через несколько мгновений почувствовала, что рядом со мной кто-то стоит. Открыв слипающиеся очи, я имела счастье лицезреть своего куратора. Ему я обрадовалась, как родному.
Но недолго длилось мое счастье, потому что, посмотрев на меня, он сказал:
– Я же предлагал вам отказаться, Мельник. Ну почему вы не воспользовались моим предложением?
Не знаю почему, но эти слова прозвучали для меня оскорбительно. Я два года делала все от меня зависящее, чтобы не подвести группу, не дать ему повода быть мной недовольным. А он готов так легко избавиться от меня.
К горлу подкатил ком, и в глазах защипало, после чего я их сразу же закрыла. Встав – откуда только силы появились, – я поприветствовала Ремарка и, получив разрешение удалиться, направилась прочь. Что-то я расчувствовалась. Неужели гормональный сбой из-за физических нагрузок?
В этот вечер, разговаривая со мной об успехах группы, он очень внимательно за мной наблюдал и под конец спросил:
– Мельник, с вами все в порядке?
Посмотрев на своего командира, я ответила:
– Да, сэр.
И, уже уходя, подумала: что может со мной быть не так?
Я устало потер переносицу. День был трудным, а завтрашний предстоит еще труднее. Внезапно дверь кабинета открылась, и вошел Рассел.
– Привет, побратим. Что невесел, сидишь, головушку повесив?
– Да, все эти проблемы с недавно открытой планетой. Уже вторую неделю пытаемся разобраться с различными несостыковками и только теперь, кажется, более-менее навели порядок.
– А… Так именно поэтому Тиберий понесся с таким счастливым видом к генерал-адмиралу?
Я хмыкнул.
– Скорее всего.
– А я только что прилетел от своих. Пока проверишь шесть групп… Еле на ногах держусь. А как там твои?
– Был у них полтора месяца назад, – устало вздохнул я.
– И?
– Ну, Гордеев говорит, что среди моих уже четко видно, кто отсеется после окончания первого испытательного срока.
– Значит, все идет как обычно. Что тебя смущает?
– Меня беспокоит Мельник.
Побратим игриво подвигал бровями. Меня передернуло.
– Господи, не делай так – ты меня пугаешь. И не начинай свои шуточки по поводу меня и старшей группы.
Театрально вздохнув и возведя очи горе, Рассел спросил:
– Так что тебя беспокоит?
– Она как-то странно себя ведет. Как-то… я не могу понять, как именно. Меня это настораживает.
– Настораживает? Боишься, что ее отчислят?
– Нет. Перед самым отлетом я предлагал ей перевестись на гражданское отделение.
– Что ты сделал? Зачем?
Я молчал, не зная, что сказать.
– В общем, я не знаю, что там у тебя происходит с твоей Мельник. И не смотри на меня так, не смотри. Я бы тебе посоветовал расслабиться с женщиной. Даже со стороны заметно – у тебя уже давно нет сексуального контакта.
Я поморщился. Воспоминание о прошлой попытке решить данную проблему было все еще свежо.
– Ты прав, но я не знаю, когда появится свободное окно. Хорошо хоть группы на практике, а то бы пришлось переносить лекции.
– Я тебе не предлагаю сейчас бежать и бросаться на первую попавшуюся женскую особь, но не очень с этим затягивай.
И, серьезно на меня посмотрев, друг добавил:
– Ты в последнее время стал нервный и раздражительный. Понимаю, что у тебя много работы, все достало, но именно поэтому я и предложил тебе сбросить напряжение.
После чего, попрощавшись, побратим вышел, а я, посмотрев в окно, подумал, что, может, Рассел прав…
После отъезда адмирала наша подготовка вышла на новый виток. Активно использовался кросс-тренинг. Когда один вид упражнений сменяет другой – плавание, бег по пересеченной местности, лазание по скалам, прыжки со скакалкой. Это позволяло избежать перегрузок определенной группы мышц и равномерно развивало выносливость. Бегу и плаванию уделялось много внимания потому, что на реальных боевых заданиях именно на это уходит основное время.
По специальной методике у нас проводились также и забеги на марафонскую дистанцию. Пару дней нам увеличивали расстояние, затем – день отдыха, и так до последней недели, во время которой нагрузка существенно уменьшалась, однако в последний день проводился марафон. Боевым единицам необходимы не только выносливые, но и сильные ноги, руки и плечи. Поэтому, помимо аэробных нагрузок, связанных с бегом и плаванием на длинные дистанции, давались еще анаэробные нагрузки – поднятие тяжестей, спринтерский бег.
И если до этого все нагрузки были лишь на порядок тяжелее, чем в Академии, то теперь каждый день становился для меня испытанием.
Где-то в середине дня, после тестирования, инструктора построили нас на открытой местности.
Встав напротив наших нескольких шеренг, один из них отдал приказ:
– Вольно! Сегодня после построения вы не будете отправляться в одно из мест тренировок, а останетесь здесь и сядете на землю. Живо!
После такого начала мы по команде плюхнулись на пятые точки и замерли. Не к добру это.
– Вот и славно. Сейчас инструктора принесут вам бревна, которые положат на ваши руки, а вы прижмете их к себе, как родных.
И только он закончил говорить, появились наши остальные надзиратели, которые несли… длинные толстые бревна. После чего они подошли к каждому ряду и практически бросили их нам на руки.
– Прижали к себе? Да вы просто молодцы! А теперь начинайте качать пресс.
Никто из нас не пошевелился, до конца не осознав, что нам сказали.
– Я что, непонятно выразился?! Начали!
Вздрогнув, мы приступили. Надо ли говорить, что после нескольких первых подходов я стала для ребят чем-то вроде дополнительного бревна, так как практически не тянула данный вид тренировок. Но, в связи с тем что я старшая группы, мне удавалось направлять построение и делать так, чтобы со мной в первую линию строя попадали практически одни ракши. Их повышенная физическая сила позволяла отжиматься не только с бревном, но и со мной.
Были и утренние тренировки. Нас выгоняли из казарм, строили и давали каждому ряду по бревну. Обхватив бревно руками, мы удерживали его на весу. И здесь за меня нагрузку держали в основном ребята, но и держать длительное время руки в приподнятом состоянии было сродни пытке. Как, впрочем, и таскать бревно, удерживая его над головой.
Но ничего, и этот этап мы преодолели. Только многие ребята уже начали подумывать о том, чтобы написать перевод из Академии. Со мной уже пять человек говорили об этом. Пока я уговаривала их держаться, сама обдумывая их идею. Может, бросить все это?
Но потом передо мной вставало ехидно улыбающееся лицо куратора, который как бы говорил: «Не тяните, Мельник!», и все дурные мысли вылетали у меня из головы.
Для тренировки силы хвата мы активно использовали лазание по лестнице и канату, а также сжимание мячей. Тяжести поднимали два раза в неделю. Перед тренировкой с отягощениями в течение десяти – пятнадцати минут разогревали мышцы на универсальном тренажере. В конце тренировки – медленный расслабляющий бег и растяжка. Растягивали все мышцы – от шеи до икр. Гимнастику в виде упражнений с собственным весом – отжимания, подтягивания, приседания, упражнения на пресс, на спинные мышцы – проводили каждый день по тридцать минут для женщин и шестьдесят минут для мужчин. А еще нас заставляли использовать плиометрические упражнения. Это мощные прыжки, выпрыгивания, запрыгивания на высокую платформу, перепрыгивания препятствий с места, броски тяжелых мячей и прочее.
В конце первого этапа тяжелые физические упражнения инструктора разбавили тестированием, на котором мы откровенно отдыхали. Специальные тесты, направленные на то, чтобы определить смышленость студента, его умение мыслить в нестандартных ситуациях, проводились два раза в день.
Одни задания были теоретическими, другие – практическими.
И практические начинались с того, что у нас происходило построение, после чего к нам выходил Гордеев, который сам курировал подобные занятия.
– Утро доброе. Сегодня у вас тест на сообразительность. Вам необходимо без специального снаряжения проникнуть на объект, который находится за высоким холмом, поросшим лесом. На все про все отводится полчаса, после чего те, кого я увижу на месте назначения, идут отдыхать, а остальные будут совершать марш-бросок на сорок километров.
Вот умеет он стимулировать умственную деятельность!
Попав на место, я поправила свое стандартное снаряжение и отправилась на подвиг.
Аккуратно, как учил Саймак, подобравшись к пункту назначения, я начала собирать информацию о местности. Несмотря на то что многие знания мне давались наравне с ребятами, профессия у меня была другая, и углубленно разведку я не знала. Впереди виднелось строение, окруженное высоким ограждением. Его можно было преодолеть только с помощью холма, примыкающего к забору.
Что-то слишком просто. Но еще раз все осмотрев, я не заметила ничего нового и решила рискнуть. Медленно по кустикам я начала пробираться к холму и потом аккуратно, ползком, к самому верху. Подпрыгнув и ухватившись за край забора, я услышала, как над головой засвистели пули. Перепугавшись, я поддалась инстинкту и перемахнула через забор не глядя. В этом была моя ошибка. С другой стороны росла тартака. Растение, похожее на нашу земную крапиву, но в отличие от нее жалит тартака через одежду, оставляя зудящие ожоги. Но, в связи с тем что моей жизни все еще грозила опасность, я быстро поднялась и припустила в сторону здания, замок на двери которого пришлось просто вынести бластером.
Задание было выполнено, но какой ценой!
Я лежала на кровати в казарме, одетая в специальный медицинский костюм с закатанными штанинами, а рядом со мной сидел мой друг, который сменил Киру. Подруга, намазав мое тело специальным бальзамом для ожогов от тартаки, убежала, чтобы поесть.
– Нас ненадолго отпустили. Всего час на отдых перед марш-броском. Гордеев расщедрился. Один из ребят подслушал разговор и сказал, что это лучший результат за последние тридцать лет, – рассказывал Джим, смазывая мне руки.
– Ненавижу вас.
– Надо думать. Зачем ты вообще полезла на этот холм? Ясно же было, что это самый сложный путь.
– Кому ясно?! Как вообще можно было туда попасть по-другому?
Джим с недоумением посмотрел на меня и ответил:
– На местности были два замаскированных подземных тоннеля. Естественно, мы воспользовались ими. Там, правда, оказалось огромное количество ловушек, построенных опытными инструкторами. В итоге пятеро из нашей группы, не считая тебя, тоже достигли цели.
– И как?
– У одного – два перелома, сотрясение мозга, ожоги на руках и трещина нескольких позвонков. У еще двух тоже ожоги, травмы головы, сломанные ребра и тому подобное. А Бари Гош раздробил себе все кости на ногах и до места назначения буквально дополз.
Я лишь мрачно констатировала:
– Жизнь не ровна.
На это Джим раздраженно выпалил:
– Да. Их в медпункте вылечат максимум за пять часов, а вот тебе целые сутки мучиться, прежде чем ожоги заживут. Да и бальзам больно наносить.
Устало откинувшись на мягкий валик, я успокоила друга:
– Ничего, потерплю. Жаль, отдых не получился, с зудящим телом-то.
Джим же, поднявшись на ноги, с дружелюбным ехидством сказал:
– Это да… Но ты не заскучаешь. Час назад прилетел Ремарк и сейчас разговаривает с Гордеевым.
Я застонала.
Ну почему беда не приходит одна?!
– Ладно, я тебя обрадовал, так что мне пора идти. Тем более что тебе только ноги осталось намазать. Я понимаю, больно, но ты уж попробуй сама.
– Давай, удачи тебе на марш-броске.
Взяв баночку с бальзамом, я опустила голову и начала втирать его в ноги, а вновь подняв глаза, вместо Джима увидела куратора и вздрогнула.
Он посмотрел на мои ноги, а затем, встретившись со мной взглядом, сказал:
– Поздравлять вас с выполнением задания я не буду. Но слова Гордеева передам. Он сказал: когда женщина выбирает самый сложный путь – это достойно похвалы, но подобное самопожертвование было лишним.
Выдав это, он присел рядом со мной и, отобрав баночку с лекарством, начал сам наносить его мне на ноги.
– Сэр, не стоит… – промямлила я, но меня прервали.
– В вашей характеристике не было написано, что вы мазохистка, поэтому лежите и не дергайтесь. А я пока расскажу вам про ошибки, которые вы объясните своей группе. Итак, начнем с Крофта…
День обещал быть долгим.
Шлеп!
На моей ноге оказался жирный слой бальзама. Видимо, адмирал не жалеет казенное имущество.
Шлеп!
Не только долгим, но и, похоже, неприятным.
Проще говоря, на этой практике нас брали на измор. Учебный день длился не менее пятнадцати часов, во время которых с помощью разнообразных тестов проверяются физическое состояние и выносливость… С каждыми новыми сутками задания все усложнялись, поэтому единственный легкий день был вчера…
Имелись и другие проверки, которым нас подвергали. Инструктора очень изощренно испытывали желание студента пройти практику до конца, постоянно провоцируя его на проявление недовольства методами подготовки или командами. Например, для этого нередко отдавались неправильные или неразумные приказы, которые тем не менее мы должны были выполнить…
Тренировки и тесты прерывались только для того, чтобы отдохнуть или поесть…
Второй этап первой половины практики оказался не только самым коротким, но и самым тяжелым. В это время мы учились ведению боевых действий, обнаружению мест дислокации группировок противника, резервов. За этот период – уже не в киберпространстве, а в реальной жизни – нам пришлось отрабатывать тактику и технику патрулирования, тактические приемы пехоты, а также мы прошли полный курс космическо-десантной подготовки.
Помимо этого, пришлось заниматься изучением дыхательных аппаратов замкнутого и открытого цикла, пройти курсы поведения в плену и выживания, приобрести навыки тактики поведения во время допросов, организации других пленников с целью противодействия врагу, а кроме того, научиться способам побега и выживания в дикой природе.
Мы получили навыки следопытов, горных проводников, изучили скалолазание и выживание в горной местности в зимний период. Параллельно с этим мы совершали прыжки с парашютом из космического пространства.
Потом наступило самое ужасное. А именно – последняя неделя второго этапа.
Началась она ночью со взрывов боевых зарядов прямо в казарме.
Нас подняли и потащили на построение, после чего к нам, как обычно, вышел Гордеев.
– Не буду желать вам доброй ночи, ибо она совсем не такая. Вы студенты, которые учатся в самом лучшем учебном учреждении на множество световых лет. А лучшее оно потому, что выпускает высококвалифицированных специалистов. Лучших специалистов. И за неделю вам придется доказать, что вы достойны Академии, в которой обучаетесь.
Плохое начало.
– Этим этапом в практике я буду руководить лично. А сейчас взяли специальные поддоны с водой в руки и побежали вперед!
Так начались семь дней неимоверных испытаний сверх всякого предела. Практически без еды, минимум питья. Никаких поблажек. Жесточайший моральный прессинг со стороны инструкторов:
«Убирайтесь вон! Вы ни на что не годитесь! Вы ошиблись в своем выборе!»
«Многие из вас не смогут пройти это испытание. Откуда мы это знаем? Это исторически доказанный факт».
«Если решите не продолжать практику, то вам стоит лишь сказать, и вы будете отстранены».
Нам приходилось отжиматься, ползать, перетаскивать десантные лодки и телеграфные столбы в жуткой грязи. При получении травм нам оказывали только минимальную медицинскую помощь.
В течение всего времени, что длилась практика, на нас оказывали мощнейшее психологическое давление, подвергали постоянным физическим упражнениям с короткими перерывами… Нам приходилось преодолевать до двухсот миль, проводить в физических упражнениях по двадцать часов в сутки. На сон отводилось всего лишь четыре часа в день.
Последняя неделя второго этапа была призвана доказать, что организм человека способен вынести в десятки раз больше, чем можно представить в самом страшном кошмаре.
Все закончилось сложнейшей тренировкой по высадке на берег в ночное время при сложных погодных условиях и под плотным огнем противника.
И именно тогда начались первые отчисления.
Ребята больше не приходили со мной поговорить. Теперь они направлялись прямо к Гордееву. И если моя группа лишилась только шестнадцати человек, то в остальных отчисления были гораздо больше.
Студенты не покидали планету сразу после своего решения, они ждали Ремарка, который и должен был определить дальнейшую судьбу выбывших со своего потока.
Это время смазалось у меня в сплошное мутное пятно. И в итоге я так и не смогла понять, где взяла силу воли, чтобы пройти все это. Откуда у меня появились силы? Страха практически не было, лишь опасения и переживания, что друзья, к которым я уже привязалась, могут выбыть.
И тем не менее все обошлось.
По окончании данного ужаса нам дали неделю отдыха, во время которой проводились только тесты и в конце которой снова прилетел куратор.
Когда адмирал нашел меня, мы с Джимом и Кирой лежали на песке. При приближении старшего по званию мы привычно вскочили, чтобы поприветствовать его.
– Мельник, вы идете со мной. Нам предстоит беседа с отчисленными.
Сегодня я впервые увидела командира не в официальной форме, а в камуфляже. Выглядел он в нем очень эффектно. Ну просто очень!
– Как скажете, сэр.
Беседа проводилась в специально отведенном для этого помещении и заключалась в том, чтобы решить, переводить студента или нет. И если переводить, то куда. При передаче студента другому учебному учреждению Академия давала рекомендации, что человек соответствует требованиям нового места обучения.
Все это время, пока Ремарк беседовал, я постоянно за ним наблюдала, смотрела на него. В камуфляже его тело казалось еще более мощным и сильным. И, как ни странно, он не утратил ауры властности и незаурядности, которая всегда окружала его, пребывала с ним.
Нет, все-таки практика сильно действует на мою психику, иначе почему я им любуюсь?
Но додумать мысль до конца мне не дали. Куратор коснулся моего плеча.
Вскинув взгляд, я увидела, как внимательно смотрит на меня адмирал.
– Мельник, с вами все в порядке?
Оглянувшись, я поняла, что мы одни в кабинете, и, смутившись, почувствовала себя дурой.
– Все хорошо, сэр.
– Я же предлагал вам написать перевод. Почему вы не согласились?
Обида сильнее прежней накатила на меня, но я тут же взяла себя в руки. Не хватало еще расплакаться при нем.
– Я вам еще нужна, сэр?
Не услышав ответа, Ремарк нахмурился, но допытываться не стал.
– Идите.
Встав, я направилась к двери.
Наверное, это из-за препаратов, подавляющих в человеке сексуальное желание. Их нам вкалывали на все время практики. Да, наверняка дело в этом.
Следующий этап был водным, поэтому группу переправили ближе к большому океану планеты. Вода в нем была менее соленой, чем на Земле, но более ничем не отличалась.
В этот же день по команде инструктора наша группа построилась на берегу (причем для начала был выбран самый ненастный день и самый сильный шторм) и стояла на протяжении двадцати минут, обдаваемая ледяными волнами и дождем. Затем по команде мы вышли на берег и провели пять минут на пронизывающем холодном ветру, затем – снова в океан. И так по несколько раз.
Далее следовали целая серия изнурительных марш-бросков в полной экипировке, преодоление полосы препятствий и так далее.
Например, норматив бега по песчаному пляжу на дистанцию четыре мили за тридцать две минуты. За «ленивое» выполнение упражнений – наказание: отжимания индивидуальные или групповые, когда студенты выстраиваются в колонну по одному, кладут ноги на плечо товарища, находящегося в положении «упор лежа» сзади. Вверх, вниз! Один тянет за собой всю цепочку. Как наказание – опять в океан. И так до бесконечности несколько суток.
При этом инструкторы соблазняли нас горячим душем, длительным сном в мягкой постели, хорошим обедом с чашкой кофе. Но все это лишь для того, чтобы еще больше измотать психику и проверить нашу выносливость.
Так моя группа лишилась еще четырех человек. И каков отсев был в других, мне было уже неинтересно.
А вот в последние три месяца нашего пребывания на этой планете началось наше погружение в водные тренировки. Мы учились использовать различное водолазное оборудование и выполнять с его помощью различные задания… На этом этапе нужно было научиться погружаться и плавать в океане в течение многих часов и при сильном шторме. При любой температуре воды и с грузом.
Я плавала, но полностью расстояние преодолеть не могла, издавала «бульк, бульк…», и тогда Джим подхватывал меня и тащил, потом менялся с ребятами. Кира передвигалась по воде так же, в конце.
Этот период отличается стремительно возрастающими требованиями к бойцам. Если во время первой недели проводятся в основном короткие спуски под воду с помощью простейшего оборудования, то завершается цикл заплывами на несколько километров при сложнейших погодных условиях – в шторм, в холодной воде и тому подобное…
Но вот первый этап практики нами был закончен, и сильно поредевшие группы отправили в Академию.
Радости никто не испытывал, все думали о том, что нас ждет дальше.
У нас была неделя на то, чтобы оклематься и прийти в себя. Практика оказалась очень продуктивной, и от пятидесяти человек в группе осталось только двадцать четыре. Ребята до сих пор ходили не в себе, а для некоторых это было еще и серьезное неудобство. У кого-то группу покинули друзья.
Всю эту неделю я занималась тем, что отсыпалась, отъедалась, формировала новые подгруппы, общалась с куратором и просто ничего не делала.
Но вот наше время отдыха подошло к концу, и мы сидим в аудитории перед Ремарком. Кажется, это уже начинает превращаться в какой-то ритуал.
– Добрый день, студенты. Сегодня у вас последний день отдыха, после которого начнется вторая часть практики. Она будет так же состоять из трех этапов. А именно – суша, вода и космос. Больше я сказать не могу, все остальные инструкции вы получите у своих руководителей специализации. А сейчас можете быть свободными.
И мне не нужно остаться?
Адмирал сидел, слегка задумавшись, и смотрел перед собой. Что-то меня тревожат такие изменения…
Эту мысль я обдумывала со всех сторон, пока направлялась к Козеро за дальнейшими рекомендациями.
А к нему была очередь человек из двадцати, не меньше. Спросив, кто последний, и подперев стенку, я стала ждать возможности зайти.
После пятнадцати минут скуки и ожидания я только подумала о знакомых и друзьях, которым не мешало бы пройти мимо и составить мне компанию, как появился Данар.
Только приметив его, я сразу замахала руками. Улыбнувшись, брат побратимы подошел ко мне.
– Привет! Ну, как тебе учеба в Звездной Академии?
Мои коллеги начали заинтересованно коситься на нас, и я, запомнив, за кем занимала, отошла в сторону, потащив следом молодого ракша.
– Кошмар! Это просто ужас какой-то!
И тут же, вспомнив, поприветствовала старшего по званию.
– Прекрати… Меня можно не приветствовать. Кстати, ваш поток курируют адмиралы. Кто у тебя?
– Ремарк.
– Самый требовательный и строгий? Повезло же. Кто у тебя старший группы?
– Я.
Некоторое время Данар озадаченно молчал.
– Ремарк назначил старшей группы женщину?
– А что в этом такого?
– Он не любит женщин в действующих военных силах. Конечно, ты и так медик-практик, но такое назначение…
– Ты много знаешь про нашего куратора.
– Моя специализация – безопасность, и он отслеживает нашу практику. Конечно, не контролирует, как вашу, но и мы все у него на виду.
– Раз ты так осведомлен, неужто не слышал сплетни про наши несколько непрофессиональные отношения?
– Что? У тебя роман с Ремарком? – шепотом спросил у меня брат подруги, наклоняясь ко мне ближе.
– Нет. Но послушать пересуды было забавно, – тоже прошептала я.
Пристально на меня посмотрев, брат побратимы, не повышая голоса, пробормотал:
– Мы сейчас учимся на нижних ярусах, так что возможности часто здесь появляться у меня нет, поэтому, наверное, ничего и не слышал.
– Что за нижние этажи? И почему ты мне про практику ничего не сказал?!
– Тихо ты, – рассмеялся Данар. – Это закрытая информация, как и уровни. К тому же практика у всех разная. Единственное, что я могу открыть… – И, замолчав, так и не договорив, он наклонился ко мне поближе и прошептал: – Наша группа уменьшилась человек на двадцать, а я вообще еле выжил.
Посмотрев на чуть трясущегося от смеха ракша, я поняла, что надо мной издеваются, и треснула его кулаком по руке. После чего тот уже в открытую захохотал и сквозь смех проговорил:
– А удар у тебя тяжелый – Саймак, наверное, в восторге, – и опять засмеялся, да так заразительно, что даже я улыбнулась.
– Ниренко!
Едва мы услышали этот голос, улыбки с наших лиц моментально исчезли. Взглянув в сторону, откуда позвали Данара, я увидела своего куратора, который был, как всегда, внушителен.
Стоящий напротив него ракш напрягся и, посмотрев на меня, снова взглянул на адмирала. Тот больше ничего не сказал, а только поманил моего собеседника пальчиком. Брат моей подруги, неуверенно махнув мне, подошел к Ремарку, поприветствовав старшего по званию, и замер. Но наш адмирал не стал разговаривать, а просто развернулся и пошел. Что оставалось подчиненному? Только идти следом.
Вздохнув и посмотрев, что моя очередь подходит, я поняла: ждать осталось недолго. Так и получилось – через десять минут я уже заходила к Козеро.
– А, Мельник! Как вы после первого этапа практики?
– Терпимо, сэр.
– Вот и прекрасно. Присаживайтесь.
Я разместилась напротив, в то время пока шаутбенахт что-то изучал в терминале.
– Та-а-а-ак… В вашем личном деле указано, что у вас уже была медицинская практика с использованием старых методов лечения в течение двух лет.
– Не на протяжении всех двух лет, а периодически.
– О, и этого уже немало. На втором этапе практики вам потребуются эти знания. Поэтому соберете с собой все, что может потребоваться при оказании первой помощи и для лечения серьезных травм при отсутствии хирургических приборов и другой медтехники. Ознакомьтесь с этим поподробнее в нашей библиотеке – там все более точно изложено, чем в сети. Там же сможете почитать специальную литературу. На все про все у вас полдня, к десяти вечера список необходимого отнесете в центральный пункт, туда, где заселялись на первом курсе. Из чего можно выбрать, посмотрите там же, где будете искать всю информацию. Вопросы?
– Вопросов нет, сэр, есть сомнения.
– Сомнения – это прекрасно. Врач, который не имеет сомнений, превращается в палача. Давняя поговорка, но актуальная и сейчас. Во многом именно от вас будет зависеть численность вашей группы после возвращения. Сейчас вы меня не понимаете, но потом поймете.
– Хорошо, сэр. Я могу идти?
– Идите.
Выйдя в коридор, я в сильном душевном волнении сразу побежала в библиотеку. Там, зарегистрировавшись в терминале, прошла вовнутрь. Общий зал был небольшой – в наше время книги имелись только в центральных библиотеках мегаполиса, а стационарные ячейки для сбора информации много места не занимали. Вот хранилище всей информации, наверное, было огромным.
Быстро написав в поисковике нужные мне вопросы, я получила ответ о месте нахождения нужных ячеек.
Все, начали…
Завершила я изучение в девять часов и, посмотрев уже составленные мной списки необходимого, осталась собой довольна.
Так, осталось отнести, куда надо, и все будет отлично. Сказано – сделано. Поприветствовав на центральном пункте старшего по званию, я перебросила свой файл на терминал центрального пункта. Брови дежурного при виде него поползли вверх.
– Это все? – иронично поинтересовался лейтенант.
– Да, сэр.
В ответ раздалось только хмыканье, но заявку приняли.
И, уже направляясь домой, я размышляла, а все ли учла? Список был составлен на основе практикумов, и что-то я могла упустить. Но в голову ничего не приходило, и, решив, что утро вечера мудренее, я, зайдя в бокс, обнаружила, что соседки еще нет.
Странно, обычно она долго не задерживается. Но, в связи с тем что завтра рано вставать, ждать я не стала и, помывшись, легла спать.
Утром нас в несусветную рань разбудил колокол. Подруги все еще не было. Может, что-то случилось? Но, подавив возникшее беспокойство, быстро собравшись и поев, я пошла в пункт выдачи снаряжения, где получила все мной заказанное. А точнее, постаралась получить, потому что все упакованное тянуло кило на двадцать. Взвалив на себя эту ношу, я направилась к посадочной площадке. Там стояли наши с такими же рюкзаками. Поняв, что сбагрить это никому не удастся, я поковыляла к своей пропавшей соседке и Джиму – он практически спал, стоя возле нее.
– Ты где была, пропажа?
– У Джордано.
– Что?! – сразу проснулся друг.
– Потом поговорим, – отрезала Кира, и, посмотрев по сторонам, я вынуждена была признать, что место для рассказа и правда не подходящее. К тому же наш корабль уже шел на посадку.
Отдав мешки в грузовой отсек, наша команда забралась в транспортное средство и начала расползаться по углам. Нам раздали специальные костюмы для высадки космическим десантом. Вещи, видимо, будут доставлены на планету отдельно. Теперь осталось пережить гиперпрыжок, и все.
Сам по себе прыжок был недолгим, но вот ощущения рождал неприятные – кратковременная потеря ориентации и головокружение. Поэтому это время лучше проводить во сне, если есть такая возможность. Сейчас она была, чем мы и воспользовались.
Разбудил нас персонал корабля, и, более-менее придя в себя, я поняла, что прыжок мы прошли, а подняв глаза, встретилась взглядом с нашим куратором, который смотрел на просыпающуюся группу.
Вскочив, я поприветствовала старшего по званию, как и трое моих одногруппников. Остальные же присоединились к нам спустя пару мгновений.
Ремарк, с усмешкой посмотрев на нас, что-то нажал на коммуникаторе, и через минуту к нам вошел Гордеев вместе с инструкторами.
– А, проснулись? Вот и славно! Ну что, с этого мгновения начинается практика. Вам дается десять минут на то, чтобы одеться, и после инструктажа вы будете десантированы. Начали!
После этих оптимистических слов мы быстренько начали упаковываться в костюмы, а инструктора – подготавливать места для десантирования.
– Пока вы облачаетесь, я сообщу о цели вашей практики. Вам выдано минимум снаряжения и самая примитивная медицинская комплектация. Сейчас произойдет выброс на планету, на которой нет разумной жизни. Но она имеет свою флору и фауну. Вам нужно выжить там в течение трех с половиной месяцев. Если ваши показатели жизнедеятельности будут слишком низкие, вас эвакуируют с острова и переведут в другое учебное учреждение. Вопросы?
– Сэр, а инструктора там будут присутствовать?
– Нет.
Что, мы там совсем одни? Дикарями? А если что-то пойдет не так, то нас фактически отчислят?! Меня обуял ужас.
Ребята пошли вперед, а я попятилась. Когда Ремарк заметил мое странное поведение, я уже прижалась к дальней стенке борта.
Сузив глаза, он пристально посмотрел на меня и спросил:
– Мельник, что с вами?
– Со мной?
Мой мозг пытался найти выход из ситуации и причину не высаживаться на эту планету.
Командор подходил ко мне все ближе, и паника от этого усиливалась.
Внезапно раздался голос Гордеева:
– Комплекс страха?
– Да! – ответил адмирал.
– Не ожидал от Мельник, но ничего, бывает. Что ты там жеманничаешь? Давай быстрей, уже все готовы.
Услышав это, я заметалась вдоль стенки, которая не хотела исчезать.
Внезапно передо мной метнулась тень, и я почувствовала, как поднимаюсь в воздух. А через секунду, повиснув вниз головой, уже имела счастье лицезреть пятую точку адмирала.
А я думала у Джима отличная задница. Нет, есть намного лучше. На-а-ам-м-м-мн-н-но-о-ог-г-го-о-о…
Засмотревшись, я не заметила, как меня запихнули в стационарную капсулу, и я опять начала нервничать. Видимо, заприметив что-то такое, Ремарк прижал меня к спинке и начал фиксировать крепления. В этот момент я как никогда была так близка со своим куратором. Последний щелчок, и, взглянув на меня, он сказал:
– Давайте, Мельник, остался последний рывок, – и запустил таймер.
Развернувшись, адмирал направился к выходу из помещения, и чем дальше он отдалялся, тем неспокойнее мне становилось. Посмотрев перед собой, я встретилась глазами с Кирой. Она как-то странно на меня смотрела.
Но вот раздался щелчок, крепления разжались, и нас выбросило в открытый космос, практически рядом с атмосферой. Шлем мешал обзору, но тем не менее, сложив руки по швам, мы направились к планете.
Преодолевать атмосферу всегда трудно, но, когда мы начали снижаться, стал виден небольшой зеленый остров, окруженный водой. Судя по всему, земли на этой планете было немного, и, похоже, приземлимся мы именно на нее. Как только высота приблизилась к первому порогу, я включила механизм торможения. И мое движение начало замедляться. Но, как только я сориентировалась на местности, стало совершенно ясно, что я не космодесантник, так как мое приземление пришлось на болото. Скорректировать уже было ничего нельзя, и я, скривившись, достигла земли.
Хлюп, хлюп, хлюп…
Оказавшись по шею в вязком болоте из непонятно чего, с непонятно чем водившимся в нем, я начала выбираться, а в голове крутилась мысль: «Приземлилась, блин!»
Я лежала на пляже. Жара на этой планете была невыносимая, поэтому на мне, как и на Кире, было только нижнее белье и сорочка, которая обязательно надевается при перелетах. И все равно жарко!
Ребятам было проще, и они уже давно разделись до самых трусов. Тем не менее неполных три месяца обещают быть долгими. Очень.
Сразу после посадки я попала в болото, и хорошо, что недалеко от берега. А то, судя по его размерам, которые я прикинула, когда еще садилась, попади мое бренное тело на середину, то плавала бы в нем долго, перед тем как выбраться. Если бы вообще сумела.
Но даже такое сравнительно небольшое расстояние до берега и то заставило меня проклясть все на свете. А когда я, спешно выбравшись, ступила на такую родную землю, то по мне медленно стекали потоки какой-то… то ли грязи, то ли жижи – непонятно.
Решив разобраться с этим позже, я попыталась сориентироваться на местности. Судя по моей одежде, лучше выйти к морю, а дальше видно будет. Достав удлиненный нож, прикрепленный к костюму, я, сверившись с прибором ориентации на коммуникаторе, направилась прочь от водоема с гадостью.
Уже через десять минут ходьбы я вся пылала, пот лился с меня градом, но снимать костюм не стала. Во-первых, неизвестно еще, как эта грязь может повлиять на мой организм, соприкоснувшись с ним, во-вторых, она уже от высокой температуры засохла и покрыла мой костюм коркой.
А еще через пятнадцать минут я вышла к воде и пляжу. Красота! Мое настроение сразу поднялось не только от красот природы, но и от того, что пятеро моих одногруппников, включая Джима, уже были на месте. Кто-то разделся, кто-то уже связывался с остальными ребятами, кто-то валил дерево. Посмотрев на махающего удлиненным ножом ракша, я еще раз поразилась силе этой расы.
Но дольше находиться в этом костюме я не могла, поэтому принялась стаскивать его с себя.
Ребята меня заметили и заулюлюкали, но мне было плевать. Рядом оказался Джим, чтобы помочь со шлемом.
– Быстро ты. А мы думали: придется отправляться за тобой или нет? Я выиграл.
Не ожидая такое услышать, я остановилась, так и не стащив с себя комбинезон.
– Вы что, на меня спорили?
– Конечно.
– Твоя вера в меня потрясает, – сказала я, продолжая раздеваться.
Ну просто мальчишки. Они думают, это обычные, привычные для них учения. Ну-ну.
– При чем здесь вера? Ты же живучая, как бактерия.
Я попыталась пнуть засранца, но он был лучшим по боевым искусствам в группе, и достать его было сложно. Ребята же, слушая нашу перепалку, скалились, как гиены.
Подумав, что на обиженных воду возят, я решила их простить. Хотя Джиму данный эпизод еще припомню.
– К этой грязи можно прикасаться?
– Да. Мы уже проверили индикатором. Вода в океане тоже пригодна для питья и даже пресная.
– Где же ложка дегтя?
– В ней большое содержание железа.
– Насколько большое?
– Выше нормы.
– Плохо.
– Почему?
– Потому что все три месяца мы на ней не протянем. А очистителя у нас нет.
– Но об этом мы подумаем потом. Сейчас попить можно, и ладно. Вот все соберутся, мы поговорим и решим, как быть дальше.
Поговорим – это хорошо, а мне свой костюм еще нужно отмыть. А то мало ли что…
Пока занималась очисткой своего снаряжения, подошли остальные и, конечно, заметив, чем я занимаюсь, стали просить постирать и им.
Ага, разбежались.
Объяснив, что стирать никому ничего не собираюсь, я развесила свои пожитки на первом, самом ближайшем суку и уселась на пляже дожидаться оставшихся.
Одногруппники косились в мою сторону и беззлобно шутили, но проблем было выше крыши, и про меня скоро забыли.
Постепенно ребята подходили, пришла и Кира. Помахав мне, она разузнала обстановку и сразу направилась стирать, а я лежала в теньке с ножом и вместе с двумя ребятами с бластером. Мало ли что здесь водится.
Через некоторое время, когда спор несколько поутих, Джим сказал:
– В любом случае решать Фисе.
– Что? – вскинулась я.
Остальные невозмутимо посмотрели на меня.
– Ты старшая группы и имеешь право окончательного решения. Вернее, ты вообще можешь все решить единолично, но в связи с тем что у тебя другая специализация… – пояснил друг.
Все внимательно смотрели на меня, а я неожиданно вспомнила военный устав.
– По уставу я имею право назначить себе заместителя. Им будет Джим. Сейчас нужно решить вопрос о том, ГДЕ мы будем жить без малого три месяца. И то, ЧТО мы будем сегодня есть. Вы обсуждали разведку близлежащей местности, где нужно забрать вещи. Вот пусть мой заместитель и решает, кого, куда и в каком количестве послать.
По лицу друга было видно, что послать он хочет меня, и далеко. Скрипнув зубами, мой заместитель ответил:
– Хорошо.
И стал распределять задания между ребятами. А вечером принесли часть вещей и вести.
– Есть хорошие новости и плохие. С каких начинать? – спросил у меня Смит.
– С хороших.
– Остров небольшой. Это было ясно еще при посадке. Здесь довольно много хищников. И, помимо очевидных опасностей, непонятно, что здесь еще может нанести нам вред, – доложил он.
– А плохие вести?
– Воду мы не смогли исследовать, нет никакой возможности это сделать. Так что лучше лишний раз в нее не заходить.
– Весело, – подытожила я. – Ну, а по мелочи?
– По мелочи…
Мы еще долго сидели за разговором. Кира даже чуть не спалила мясо, за которым я ей доверила присмотреть. У Гетермана даже кудряшки на голове задергались – видимо, парень пребывал в сильном душевном волнении. У лунийцев волосы шевелятся не часто, до крайностей они редко доходят. Но когда кушать хочется…
В скором времени ужин был готов, и вся группа аппетитно чавкала каким-то зверьком, зажаренным на костре.
– И где ты научилась так хорошо готовить? – спросил Лесниченко.
– Моя бабушка – спасатель. Поэтому она считает, что женщина должна уметь позаботиться о себе в любых условиях.
– Это нам так пригодилось, – ухмыльнулся Роберт Гит.
Вот не знаю почему, но мне не нравился этот парень, несмотря на то что, похоже, он испытывал ко мне симпатию. Часто ловлю на себе его взгляды. Но он как-то странно себя ведет. Совсем не похож на влюбленного.
– Даже не рассчитывай, что я теперь буду готовить.
– Ну да, старший по званию решает, кому готовить, решает, кого назначить заместителем, – со скрытой насмешкой сказал Гит.
– Тебе кажется это странным? – спросила я у него.
Ребята сидели молча.
– Нет, что ты.
– Вот и славно.
Весь оставшийся ужин проходил в молчании.
На планете были насекомые, но кровососущих не обнаружилось. Или они претендовали не на нашу кровь. Поэтому ночь прошла спокойно. Выставив посты, мы разместились на песке.
– Фиса!
– А?
– Ты чего замечталась? – спросил Джим.
– Да вспоминаю то, что было вчера.
– И что вспоминается? – поинтересовалась Кира.
– Пятая точка нашего куратора, – ответил ей Крофт.
Нет, парень просто мечтает уйти на макароны!
– О да! Она просто потрясающая! – не покривила я душой, искоса поглядывая на друзей, брови которых в данный момент поднимались все выше и выше.
– О как! Я знала, что между ними что-то есть, – прокомментировала Громова.
– Обалденная! – и, повернувшись к другу, спросила: – Как ты считаешь?
Его лицо из предвкушающего мгновенно превратилось в насупленное.
– Ты на что намекаешь?
– Ну ты, видно, тоже обратил внимание на попку нашего адмирала, раз спрашиваешь про нее. Вот я и поинтересовалась, какое мнение ты составил.
– Фиса, если бы ты была мужчиной…
– А если бы гаготы умели яйца высиживать…
Кира в этот момент тряслась рядом со мной от смеха. Теперь разберемся с еще одной шутницей.
– Мне вот еще интересно, почему ты ночью не ночевала дома?
Смех мгновенно прекратился.
– Да, почему? – поддержал меня Крофт.
Громова скривилась.
– К нему приехали мои родители.
Вот тут надо было видеть наши с другом лица! Джима – так точно.
– И мы всю ночь от них отбивались. Спровадил он их только под утро.
– Да, вы храбро сражались, – высказался друг.
– Не то слово. В этих баталиях мы стали прям как родные!
– Будь осторожней, а то действительно родными станете, – предупредил Крофт.
– Не, после такого вряд ли…
Постоянно поражаюсь Кириной беззаботности. Но будущее нас рассудит…
Все оставшееся время мы слушали стоны Джима по поводу его разлуки с Женей. Похоже, за три месяца я тут сойду с ума.
На следующий день ребята отправились на охоту и за оставшимися вещами, которые сбросили в другой стороне. И именно сегодня я поняла, почему количество отчисленных будет зависеть от меня.
Первыми пришли наши охотники, когда я пыталась помыться в этом океане. Не вся, но хоть руки и ноги. Я как раз обдумывала, из чего можно было бы сделать мочалку, как раздался крик.
– Феоктиста!
Перепугавшись только от того, что кто-то назвал меня полным именем, я поспешила на зов, а когда увидела вновь пришедших, перешла на бег.
Ребята пришли с охоты не только с мясом, но и с боевыми ранениями.
Бегло осмотрев четверых пострадавших, я занялась тем, у кого была самая серьезная рана. А именно разорванная клыками рука. И, хоть глубина разрыва была небольшой, но кровоточила она сильно, и шить ее будет намного сложнее, нежели резаную рану.
Расковыряв свои запасы, которые мы принесли еще вчера, я обезболила руку и начала промывать рану.
– И где вы так умудрились подставиться?
– Многие хищники здесь весьма опасны, а нам выдали только стандартные бластеры, у которых средний разряд плазмы. С первого выстрела здорового монстра не завалишь! – пояснил Лесниченко, который тоже пострадал. На его груди были царапины от неслабых когтей. И стало понятно, что его только чуть зацепило.
Через некоторое время, проведенное в молчании, я закончила с дезинфекцией и приготовилась зашивать.
– Мне нужен помощник.
– Зачем? – спросил Гари Витерман.
– Подавать инструменты, когда я буду накладывать швы.
– Что?! Как накладывать швы?! – вскричал Ориш Гетерман, лечением которого я сейчас занималась. И если до этого кудряшки на его голове вяло трепыхались, то сейчас они ожили и запрыгали, сжимаясь и разжимаясь.
– Не вам одним дали старье. Я вообще вынуждена лечить народными методами, которые применялись черт знает когда.
Все ребята молчали в шоке и, наверное, именно сейчас до конца осознали, как они попали!
– Но переживать не стоит. Есть обезболивающее – правда, в несколько ограниченном количестве, – и у меня имеется опыт такого лечения. Не всем остальным группам так повезло.
Сказав это, я подтащила Гришу к себе и объяснила, что от него требуется. Он несколько ошалело кивнул.
С пациентом все было на порядок сложнее. И, хотя он молчал, его выдавали волосы. Если бы они могли падать в обморок, то давно бы лежали без сознания, а так только сильнее заметались. Особенно когда я начала работать.
Но после того как я сделала несколько первых стежков, пациент вроде бы успокоился. В ответ на мои косые взгляды, он пояснил:
– Не больно!
Я промолчала и обрадовала его, когда все было готово:
– Это пока действие обезболивающего не прошло. Потом будет больно.
И, убрав инструменты, добавила:
– Руку не мочить, не пачкать, если покраснеет и опухнет – сразу ко мне. Если поднимется температура, то ко мне еще быстрее. И – да! – скорее всего у тебя, как и у всех, останутся шрамы. Это не заваренный шов. В принципе, если обратишься к восстанавливающим хирургам, они все зачистят.
После чего я принялась за обработку других ребят. Нужно было все продезинфицировать. Они шипели и плевались, так как дезинфицирующий раствор был старым и при нанесении доставлял боль. А через полчаса начал жаловаться и Ориш.
После этого я не выдержала и высказалась:
– Сколько можно! Да, это больно. Но в давние времена считалось, что настоящие мужчины должны уметь терпеть боль. А вы разнылись. Привыкли к нашей высокотехнологичной медицине.
– Мы не мазохисты, – высказался Гит.
Остальные, конечно, поворчали еще для порядка, но стенать перестали. А через несколько часов пришла новая группа, и тоже с ранениями и с вещами. Правда, теперь пришлось только обработать повреждения. Джим получил порез на голове.
– Как тебя угораздило? – спросила я, промывая рану.
– Да мы сократили путь через какую-то поляну с цветами, а у них все лепестки как зеркало. Кто же знал, что они ими начинают стреляться, когда до них дотрагиваются?
– Крофт, чему тебя только учили? Нужно проверять все. Надо настучать на тебя адмиралу.
– Мы как раз и проверяли!
– Зато это наглядный пример того, как туго приходится командам на новых планетах.
– И то, как тяжело приходится в первобытных условиях, – добавил друг. – Кстати, у первопроходцев костюмы защиты высокого уровня.
– Вам тоже лучше надевать костюмы – они хоть особенно и не защищают, зато оградят от таких вот ран, как сегодня.
– Ты знаешь, как в них жарко?!
– Зато сохраннее будете. Джим, медикаментов не так много. Достаточно, но лучше их не расходовать лишний раз. Если я не смогу обработать раны, то ваши жизненные показатели в таких условиях очень быстро станут критическими.
В этот вечер мы еще много разговаривали и принимали решения.
Следующий месяц прошел довольно спокойно. Теперь, когда ребята охотились, они надевали костюмы, что защищало их, и повреждений практически не было.
Но помимо этого имелось довольно много проблем. Одна из них – каждодневные тренировки, к которым тело привыкло и уже не могло без них обходиться. Выполнять их на такой жаре было каторгой. Но какой выбор? Перестань мы тренироваться, и все достигнутое к этому моменту будет утеряно.
Потом вопрос с пропитанием. За это время мы открыли несколько сортов мяса, пригодных в пищу, и немного ягод и фруктов. И нашли еще травы, которые можно было использовать как приправу, и все…
Тут образовывалась новая проблема. Наличие мяса – это, конечно, хорошо, но его нужно еще и приготовить. Сначала было принято решение запекать еду по очереди, но то, что получалось у Смита, Витермана, Тинка, Гоша, Гита и Киры, есть было невозможно. Поэтому все оставшиеся взяли на себя готовку, а неудачливые кулинары выполняли остальные бытовые обязанности.
При таком рационе и сниженных физических нагрузках мое тело начало потихоньку обрастать жирком, и у меня уже могли бы появиться комплексы, как на первый план выплыла совсем другая опасность.
В начале второго месяца, когда мы более-менее адаптировались, ночью на нас напал очень крупный хищник, ранее здесь не появлявшийся. Откуда он пришел – неизвестно. Пока он громил наш лагерь, ребята успели его убить, но это дорого нам обошлось. Парень, который когда-то заменил Пайка, получил серьезное ранение: не успела я его осмотреть, как открылся канал связи, по которому Гордеев попросил всех очистить место около раненого. Через несколько мгновений мы увидели шаттл, направляющийся на посадку. И нас на одного стало меньше.
Решив не повторять свои ошибки, на следующий день все, кроме караула, начали строить укрепления из деревьев и всего, что могло пригодиться. Конечно, того бронтозавра это не сдержит, но время сгруппироваться, чтобы прикончить его без потерь, даст. Эх, знать бы где соломки подстелить!
Вот так пошел второй месяц пребывания на острове. Можно сказать, что эта практика в корне отличалась от первого года.
На этой планете дни сливались один с другим, и не уследить бы за течением времени, если бы не коммуникаторы. Ребята отлучались только поохотиться и никуда без лишней надобности не выходили. Поэтому все оставшееся время мы, отыскав тенек, лежали, практически не двигаясь и поднимаясь только для того, чтобы потренироваться и поесть.
Я перечитала всю литературу, которую когда-то закачала, всю литературу, которая была у одногруппников, пересмотрела все, что хранилось в ячейках памяти. Прочитала медицинскую литературу по народному лечению, которое применялось когда-то, и по современному.
Одногруппники постоянно что-то доделывали, дабы обезопасить наш берег еще больше. Я нашла какую-то траву – она жутко воняла – и натерла ею частокол, чтобы отпугнуть зверье. Здесь, как сделали вывод разведчики, практически все часто встречаемые хищники использовали нюх, чтобы выследить добычу.
Когда второй месяц подходил к концу, я принялась за просмотр лекций, потому что безделье начало сводить меня с ума. Поэтому я стала задумываться: предупреждение про критическое состояние относилось только к телу или таким макаром проверяли и наш разум?
Эта идея могла бы стать навязчивой, но таковая у меня уже имелась. А именно – желание помыться!
За все это время хоть мы и полоскались в океане при каждом удобном случае, но два месяца без моющих средств просто сводили с ума. Все чаще приходила мысль о паразитах, которые могут у нас завестись. Хотя на чужой планете вряд ли.
Но и это не самое страшное. Когда пришел третий месяц, то практически сразу сменилась погода: немного похолодало, и начались проливные дожди, да такие сильные, что приходилось укрываться под нависающем горным массивом, которым резко прерывался пляж. Теперь охотиться было очень проблематично, еще труднее стало разводить костер, и мы ели в основном овощи, которые, впрочем, как и все остальное, нам уже опротивели.
А еще мы, чтобы не заболеть, сидели на противовирусных таблетках. Наши повседневные дни разбавляли игры и байки. В этот последний месяц группа сплотилась как никогда. Я привыкла к одногруппникам в трусах, и накачанные тела двадцати четырех мужиков не вызывали у меня никакого эстетического восторга. Скажи мне такое кто года два назад, я бы не поверила, а теперь…
Время продолжало течь, и, когда мне уже начало казаться, что комиссию с психологом я не пройду, по каналу связи раздался голос Гордеева, который сообщил, что можно собираться – через четыре часа за нами прибудет шаттл.
Мне кажется, в этот момент полгруппы чуть не заплакало от облегчения.
Первый человек, которого я увидела, когда меня привезли на корабль, был наш куратор. И, когда он заметил меня, его брови в удивлении поползли вверх. Как, впрочем, и от вида всей нашей группы.
Да, несмотря на то что мы не бросали тренировки, мы потолстели – конечно, если сравнивать с тем, что было.
Поприветствовав старших по званию, мы построились и стали ждать вводного слова руководителя практики.
Гордеев вышел вперед и, встав перед нами, объявил следующее:
– Поздравляю вашу группу с прохождением первого этапа второго года практики. Вы все удачно выполнили поставленные перед вами задачи. В связи с тем что практика у вас закончилась самой последней, через два часа корабль снимется с орбиты и переправит нас в Академию. Там вы должны будете пройти беседу и тестирование с психологами, которые определят степень вашей адекватности.
Опять тесты!
– После чего всем группам будет дана одна неделя на отдых, и далее вы отправитесь на продолжение практики. Как всегда, инструкции получите по прибытии на новое место. Вопросы?
Мы молчали.
Какие вопросы? Я мечтала о сне в нормальной кровати, о нормальной еде и о ДУШЕ!
Какая ирония судьбы. Два с половиной года назад, поступив в Академию, я ужасалась тем доскам, которые были у меня вместо спального места, а теперь мечтаю о них.
Когда нам разрешили разойтись, меня поманил Ремарк. И, только я подошла, он, осмотрев меня сверху донизу, сказал:
– Я так понимаю, сейчас вы не готовы к разговору. Часов через шесть я зайду к вам в бокс, и мы поговорим о дальнейшей практике.
– А как же беседа с психологом, сэр? Вдруг я не пройду?
Посмотрев на меня ироничным взглядом, куратор ответил:
– Будем считать, что я в вас верю.
И, развернувшись, направился прочь, а я, пожав плечами, пошла узнавать, куда нас распределили на эти два часа. Оказалось, в какие-то каморки без душа и воды.
Плюхнувшись на корабельную койку, я осмотрела ребят.
– Ну что? Осталось чуть-чуть?
Все что-то мрачно замычали.
– Зачем тебя звал Ремарк?
– А зачем меня может звать Ремарк? Будем обсуждать практику. Так что я первая в ванную!
Ребята засмеялись. За прошедшие три месяца я всех достала своими стенаниями по поводу нормальной ванной и чистоты. Поэтому этими желаниями я уже никого не удивила.
– Фиса! Имей совесть! Ты сидишь в ванной уже два часа. Выходи немедленно, мне нужно помыться и переодеться. Если не выйдешь…
Тут я открыла дверь и в полной нирване выползла из ванной.
– Наконец-то! – воскликнула злая Кира.
А я, несмотря на то что пролежала в воде столько времени и благоухала всем подряд, все равно чувствовала себя какой-то грязной.
Но ничего не поделаешь – удобства у нас с соседкой одни на двоих.
Поев и устроившись на диване смотреть новости, я едва совершенно расслабилась и прикрыла глаза, как над моей головой раздался голос:
– Я гляжу, вы расслабились и забыли про то, что я зайду?
Резко подскочив на диване, я повернула голову и посмотрела на адмирала.
Как меня бесит, что он пользуется своей возможностью заходить без разрешения!
– Здравствуйте, сэр. – Встав, я поприветствовала старшего по званию. – Да, я немного отвлеклась.
Мне показали, что я могу сесть обратно, и сам адмирал присел в кресло напротив.
Подняв глаза и заметив его пристальный взгляд, я передернула плечами.
– Давайте перейдем к делу. Со всеми остальными группами я уже поговорил. Завтра вечером вы пройдете собеседование у психологов, а потом…
Как и предсказывал Ремарк, все тесты я прошла, как, впрочем, и моя группа. Да и на всем потоке нашелся только один парень, у которого показатели оказались с отклонениями. Но, как я узнала в разговоре среди старших групп, он и при поступлении еле дотянул до нормы. Так что здесь нет ничего удивительного.
Всю последующую неделю я отмывалась и оттиралась, а также общалась с родными. Мама попыталась внушить мне, что нужно все бросить, пока не поздно, папа говорил, что завидует моим приключениям. Ага, завидовал он… По глазам было видно, что его уже захватил новый эксперимент.
А вот бабушка высказалась, правда, по совсем другому поводу:
– Слушай, Фиса, сколько я могу ждать? Когда ты наконец среди тыщи себе мужика найдешь?
– Тыщи сильно поредели. Так что выбор пока откладывается.
– Насколько сильно?
– Примерно наполовину.
– Плохо. Но ничего, зато остались самые лучшие. Но что же это за практика, что таких шикарных мужиков отсеивают? Ты нам рассказала совсем чуть-чуть. Можно сказать, для отвода глаз.
Отлично, что так!
– Ты же знаешь: нам запрещено распространяться об Академии.
И хорошо. Вряд ли кто-то из нас захотел бы рассказать кому-то такое.
– Кстати, когда наконец из экспедиции прибывает дедушка?
– Обещал в конце недели. Они открыли в новом секторе какие-то методы лечения какой-то болезни. Я ее название даже выговорить не могу.
– Тексоматенирия?
– Да! Точно!
– Это же прекрасно – большой прорыв в медицине.
– У вас прорыв, а я мужа раз в полгода вижу! Когда домой наведывается.
– Зато какой генофонд! Ты же сама говорила.
Дедушка у меня действительно что надо! Высокий, широкоплечий, сильный. Его черные густые волосы только чуть тронуты сединой, и лицо хоть и не отличается красотой, но мимика хорошо показывает, что он незаурядный, умный и даже несколько эксцентричный землянин. Как медик высочайшей квалификации, он очень грамотно следил за обновлением своего организма и выглядел довольно молодо для своего возраста.
– Только этим себя и утешаю, – пробормотала бабушка. – Ты когда улетаешь? А то дед никак не может с тобой созвониться и встретиться. Он, еще когда узнал, что ты поступила, был очень горд за тебя, хотя и удивился твоему выбору.
– Ба, мы отправляемся завтра. Может, поговорим, когда приеду в увольнительную?
– Пожалуй. Ради тебя, я думаю, он вылезет из своих лабораторий с испытаниями на месяц.
– Не преувеличивай! Дедушка очень любит тебя даже после стольких лет.
– Поэтому еще и жив. Но мне не нравятся твои намеки на возраст, внуча моя, – с угрозой добавила бабушка.
– Прости, ба. Я не хотела, – ответила я, пытаясь сдержать смех.
– Не хотела она, – проворчала родственница. – По твоей моське видно, как ты не хотела. Ладно, пора мне к Асе, она должна показать новую методику ухода за собой.
– Ты опять, ба!
– Все, лапуля, чмоки-чмоки, я побежала, – прощебетали мне и отключились.
Я не хотела этого, но придется сказать дедушке!
На новый виток практики мы вылетели в четыре часа утра, чтобы избежать пробок при выходе из космопорта и не стоять в очереди при регистрации. Несмотря на то что корабли Звездной Академии вылетали с военного аэродрома, но день отправления совпал со стартом нового рейда для исследования нового космического сектора.
Поэтому и в этот раз при гиперпрыжке мы все спали как убитые и снова проснулись от того, что нас созерцал Ремарк.
Как только приветствие старшего по званию произошло, мы услышали:
– Среди моих групп – да что преуменьшать! – среди всех моих групп, которые только были, вы самая ленивая и толстая.
Мы заулыбались. Военного не запугаешь, сказав о лишнем весе!
– Остается загадкой, как вам удается получать такие высокие баллы и результаты. Ну ладно, пора переходить к делу. Час назад мы прилетели к большой станции «Амфибия». Здесь готовят профессиональных специалистов узкого профиля, работающих в воде, и военных, проводящих водные боевые операции и зачистки. А также здесь проходят практику студенты Звездной Академии.
Новостью это для нас не было. Куратор уже заранее объяснил, что примерно нас ожидает.
– Имейте в виду: это секретный, закрытый военный объект, доступ к которому разрешен очень немногим. Для вас будут открыты первые два уровня. Что будет, если вы попытаетесь обойти этот запрет, всем прекрасно известно. Поэтому если желаете сесть в тюрьму, – ваше дело.
А вот это сюрприз. Значит, объект имеет статус «закрытый».
– Ваша группа начнет практику первой – в связи с высокими результатами на последнем этапе. Адмирал Гордеев уже на «Амфибии» и ожидает вас, стыковка произошла. Так что – вперед.
Направляясь на выход, мы быстро прошли по коридору к другому зданию и очутились в большом помещении. Внутри было банально. Все из белого железа, кое-где по мере нашего продвижения сквозь прозрачные, из высокопрочного стекла стены была видна вода, терминалы и… в общем-то все. Скромно, но, как я уже поняла, на военных объектах по-другому не бывает.
Сегодня нас разместили по комнатам и провели инструктаж. Если в Академии в помещениях чувствовался уют, то здесь бокс был однокомнатным и больше напоминал казарму. Кровать как продолжение стены, пара полок, окно, встроенная кухня. М-да…
Этим вечером нас предоставили самим себе и предупредили, чтобы мы легли пораньше, и не зря.
Следующее утро началось с построения в пять часов и четырех часов физической подготовки. Гордеев сказал:
– Что-то вы совсем разжирели на последней практике! Чем там занимались? В крестики-нолики на песке играли? А надо было бегать и тренироваться, тренироваться и бегать! – И начал нас гонять по всем нормативам.
Интересно, они с Саймаком не родственники? А то ведь оба садисты, и какие!
После этого нам дали час на еду и отдых, а потом повели в специальное помещение с огромными резервуарами и металлическими стенами. Окон здесь не имелось, и свет был искусственный, который приятно оттенял воду, создавая потрясающий эффект.
Несколько минут вся группа таращилась на данное фантастическое сияние, пока из водных глубин не показалась огромная тварь. Пискнув, я тут же спряталась за Джима. Ребята тоже несколько подались назад.
– Не стоит так дергаться: катары не хищники, но об этом вам расскажет Ремарк в следующие два года, – раздался голос Гордеева. – Вами эти резервуары будут осваиваться позднее, а пока пойдемте-ка за мной.
Мы настороженно двинулись за командиром в соседнее помещение, которое оказалось копией первого, за исключением того, что вместо одного огромного резервуара в нем располагалось несколько бассейнов с водой.
– Вот здесь вы и проведете свой первый месяц из трех. Сначала вас нужно научить нормально плавать. А то в воде – как котятки. Некоторые из вас, у кого уже есть подобные навыки в связи со специализацией, знают, о чем я говорю. Их умения мы только отшлифуем. Но вот вам будет весело. А сейчас марш переодеваться.
По команде, быстренько отыскав раздевалку, мы принялись переодеваться, естественно, попросив поделиться впечатлениями более осведомленных товарищей.
Рассказывать взялся Лесниченко, и он был краток как никогда:
– Нас будут учить плавать со связанными руками и ногами. Цель обучения – заставить боевого пловца чувствовать себя как рыба в воде.
Нам хватило и этого. Вообще, будучи медиком, я слышала о подобной подготовке, но обучаться по ней самой…
Выйдя обратно к бассейнам, мы заметили появившихся инструкторов и сбились в кучку. Я точно решила: меня туда не затолкаешь.
– Ну что, пора вас связывать, – сказал Гордеев, дьявольски усмехаясь.
В этот момент к нам направились инструктора.
Бульк! Бульк!
Эти звуки издавала я, потому что в этот момент со связанными руками и ногами находилась в воде.
Нас отловили, как последних тараканов, и, стреножив, столкнули в воду. Когда мы вдоволь нахлебались воды, нас вытащили обратно и проинструктировали, как нужно вести себя под водой. Десять минут отдыха, и мы опять в воде.
Так продолжалось практически весь месяц, и даже трое ребят, которые уже проходили раньше этот курс, все равно плавали вместе с нами. Но, несмотря на трудность обучения, все из нас научились принимать любое положение в воде и даже выпутываться из пут. Также был освоен и метод задержки дыхания на длительное время.
В общем, по окончании первого месяца мы все успешно сдали зачет, и нас перевели на второй этап.
Лежа вечером у себя в комнате после зачета, я посмотрела на друзей, которые сидели на полу, и простонала:
– Ненавижу воду!
– Не ты одна, – мрачно добавила Кира.
– Кстати, кто-нибудь заметил, что Ремарк какой-то странный? – спросил Джим.
– Странный? – не поняла я вопроса.
На лице Громовой отразилось недоумение.
– По мне, так Железный герцог выглядел как всегда, – ответила подруга.
– Самоуверенный, язвительный, непоколебимый и недостижимый. Да ничего нового, – добавила я.
– Нет. Он какой-то напряженный, что ли, – не сдавался Крофт.
– Мне кажется, на тебя плохо влияет вода, – предположила я.
– А мне кажется, на тебя влияет наш куратор, – парировал друг. – Ты сама не замечаешь, как изменилась с момента поступления.
– С вами я общаюсь намного больше. Так что задумайся! А теперь – давайте отсюда, мне пора спать.
Друзья на меня покосились, но, ничего не сказав, вышли. А я легла обдумывать то, что сказал Крофт. Неужели я и правда так сильно изменилась?
Итогом моих ночных дум стало следующее: Джим – дурак, я – не выспалась.
Одевшись, я поплелась на построение. Слава богу, в Академии нет этой ужасной традиции, ибо на нем всегда сообщают плохие новости.
Как всегда, после нашего приветствия Гордеев вышел вперед и объявил:
– Поздравляю с прохождением первого этапа. Теперь практика переходит в так полюбившиеся вам помещения с рыбками и млекопитающими. Надеюсь, вы готовы?
Мы мрачно, нестройно загудели.
– Так и думал, что готовы. А теперь – за мной.
Направляясь по уже знакомой дороге за командиром, я слушала его дальнейшие объяснения:
– В этот раз в резервуар с водой вы будете погружаться в пузыре. Для каждого он будет свой, одноместный. Ваша задача – научиться передвигаться в нем в воде и на глубине. Вопросы?
Вопросов у нас не было. Выбора тоже. Что может быть непонятного?
Как только мы достигли места назначения, там обнаружилось необходимое нам оборудование. Пузыри, судя по всему, были готовы к эксплуатации и ждали нас.
Вот короткий инструктаж, и нас, посадив в прозрачные пузыри в виде шара, бросили в воду. Как только машина коснулась воды, на ее верхней части сразу загорелось табло управления. Нажав на него и удерживая, я перевела его перед собой. Так, сначала попробуем дрейф. Активизировав его, я запустила настройки управления. Шар начал движение.
Передвигаясь через водяную гладь, я замерла от того, насколько это было необычно. Как будто находишься в мыльном пузыре. Залюбовавшись, я не заметила, как ко мне подплыла огромная рыбина и толкнула пузырь носом. От этого удара он завертелся вместе со мной и покатился прочь. Рыбка направилась за мной.
Несмотря на слова Гордеева, что хищников здесь нет, я подозревала: местные обитатели доконают меня и так. Поэтому, как только мне удалось занять хоть какое-то нормальное положение в шаре, я включила меню быстрого передвижения. Спасибо куратору за то, что в свое время научил управляться с этими штуками. Я тогда не понимала, как мне повезло.
Примерно так я и провела все оставшееся время – удирала от этой рыбины. И по окончании первого заплыва просто выпала из пузыря и на подгибающихся ногах потопала к адмиралу. Выслушав нотацию о недостатках проделанной мной работы, я заметила, как Гордеев пытался скрыть улыбку. Ясно. Теперь мне придется выслушать не одну подколку о том, как за мной охотятся рыбы-гиганты, и о нашей с ними любви.
Так и вышло. Но приструнить ребят с их подколками мне не удалось, так как на протяжении всего второго этапа эти рыбы именно ко мне проявляли необычайную заинтересованность, из-за чего я практически в совершенстве освоила управление пузырем. Конечно, мы плавали и в других машинах, но шар оставался вне конкуренции. И когда перед группой встал выбор, на управление каким транспортным средством мы будем сдавать экзамен, я не колебалась ни секунды. Как итог – у меня на руках и в личном деле появилось свидетельство о праве передвижения на машинах класса «пузырь».
После того как окончился второй этап наших занятий, куратор нам сообщил:
– Поздравляем вас с окончанием еще одного этапа. Завершение практики будет происходить на планете, куда совершит погружение космогидравлический корабль. Оттуда вы будете совершать рейды на протяжении оставшихся трех месяцев. И сбудутся наконец желания большинства из вас – вы познакомитесь с хищниками.
Я мысленно застонала. Я не хочу к хищникам!
Но, увы, выбора нет.
Вечером я не захотела разговаривать с друзьями, и вообще у меня не было желания ни с кем общаться. Я чувствовала себя раздраженной и уставшей. Поэтому пришла в свою комнату и завалилась спать.
Утром мое душевное состояние мало изменилось. Кира и Джим лишь недоуменно посмотрели на меня, но ничего не сказали.
Через некоторое время со станцией состыковался корабль, который должен был доставить нас в океан. Мы прошли сквозь коридор и оказались внутри железного монстра. В принципе, он ничем не отличался от большинства машин его класса, по крайней мере пассажирский отсек. Только ремни были другие. Шире и жестче, а когда я пристегнулась, поняла, что прижимают они к креслу намного сильнее.
И вот наше путешествие началось.
Проходило оно вполне мирно, но неожиданно я почувствовала толчок. Корабль вошел в водную гладь, началось погружение.
По прошествии примерно пятнадцати минут пилот сообщил, что корабль занял нужное положение, и в это же мгновение в пассажирский отсек вошел Гордеев.
– Вы уже поняли, что мы достигли нужного места назначения, поэтому можете отстегиваться и направляться в шлюзовой отсек. Там будет произведен инструктаж по технике безопасности, и практика начнется.
Мы были шокированы.
– Что застыли? Ноги в руки и пошли, пошли.
Как будто только этих слов нам и не хватало. Все тут же зашевелились и завозились. Через десять минут мы, уже прошедшие инструктаж, были готовы к активным действиям. Вернее, я не была готова, но кого это волновало?
Проходить эту практику мне предстояло в пузыре, так как именно на него я получила лицензию и, узнав у Гордеева, что именно от меня требуется, выработала линию своего поведения.
По результатам этого этапа ребята нарабатывали баллы, дабы на следующей практике, в конце обучения, иметь приоритетный выбор места ее прохождения. Наверное, именно поэтому они выбирали в качестве освоения больше боевые подводные машины. Но что-то мне подсказывало, что мое распределение совершенно не будет зависеть от этих бонусов, следовательно…
Как только нас выпустили в машинах на глубину, я использовала преимущество своего пузыря, который лучше других умел маскироваться, и, прибившись к первому попавшемуся кораллу рядом с кораблем, подкорректировала настройки, и мой шар стал частью морских декораций.
Время шло, а мое поведение и действия не менялись. Сидя день за днем в машине, я занималась своими делами, периодически инстинктивно сжимаясь, если рядом проплывала какая-то зубастая тварь. Все время казалось, что вот-вот она сейчас повернет и врежется в меня. Но морские чудовища раз за разом проплывали мимо.
И еще мною все больше овладевала какая-то апатия. Кира и Джим беспокоились за меня, но я ничего не могла поделать. Надоело все неимоверно, хотелось все бросить и уехать куда-нибудь на Тортугу, которая находилась в самом дальнем секторе галактики.
Но вот в один из дней Гордеев неожиданно для меня объявил, что водная практика подошла к концу и сегодня корабль заберет нас с орбиты.
Сидя в своем боксе в Звездной Академии, я пыталась отбиться от расспросов друзей.
– Фиса, что с тобой случилось? Ты в последние месяцы очень странная, – спросила Кира.
– Со мной все хорошо.
– Ты это называешь хорошо? Да ты, как тень, – еле передвигаешься все это время. Как только силы находятся тренироваться по утрам? – проворчал Джим.
– Со мной все хорошо.
– Может, какая-то душевная травма? Ты влюбилась? – спросила подруга.
– Со мной все хорошо!
Убить мне друзей помешали открывшаяся дверь и куратор, который появился в комнате. Подскочив, мы поприветствовали старшего по званию.
– Громова, Крофт, выйдите.
Посмотрев на мрачного адмирала, ребята спешно направились к выходу.
А он, присев в кресло, посмотрел на меня и сказал:
– Вы можете садиться, Мельник. – И, как только я плюхнулась обратно, продолжил: – Я зашел обсудить вашу следующую практику и ваше состояние.
– Простите, сэр?
Ремарк пристально посмотрел на меня.
– Вы не будете отрицать, что в последнее ведете себя странно?
– Обычное переутомление, сэр. Это никак не сказывается на работе с группой.
– Конечно нет. Чтобы вы позволили себе схалтурить? Как такое возможно? В этом плане я совершенно спокоен. Беспокойство у меня вызывает ваше поведение.
В полном изумлении я уставилась на сидящего напротив меня мужчину.
– Не повлияет ли ваше состояние на успеваемость? – пояснил мне он.
– Нет, сэр, вам не стоит беспокоиться.
– Что ж, раз вы так говорите… Но если будут проблемы, можете обращаться. Я во многом могу оказать помощь.
– Спасибо, сэр. Но все хорошо.
– Раз так, давайте приступим к обсуждению практики. Следующий этап будет проходить в космосе. В течение первого месяца станут проводиться операции по захвату кораблей, станций и освобождения заложников. А у вас и остальных врачей появятся небольшие каникулы.
Вот теперь я удивилась еще сильнее.
– Каникулы, сэр? – решилась переспросить я.
– Да. Практику вам зачтут, но вы со всеми остальными медиками будете просто наблюдать. Как военный врач, вы должны представлять, как происходят подобные мероприятия, но самой участвовать в них у вас не хватит навыков. Поэтому вы, как и все остальные, будете обузой.
– Понятно, сэр.
– Вот и славно, а теперь перейдем к тому, что вам нужно сообщить своим одногруппникам.
Через несколько дней после разговора с куратором нас переправили на другую военную станцию, рядом с которой находился полигон испытаний. В этот раз военный объект был секретным, и поэтому мы подписали кучу всяких документов, прежде чем наша нога ступила на секретные железки. В случае разглашения даже названия места нас четвертуют, сожгут и пепел развеют по космосу. Меня такие знания тяготили, тем более и нужды в них не было, но… В этой ситуации вспоминалась фраза из лекций по истории: «Партия сказала: «Надо!» – комсомол ответил: «Есть!»
У наших групп практика началась через сутки после того, как мы прибыли на место. Тренировочная станция была огромнейших размеров, и каждой группе отводилось по сектору. Меня и еще одного вирусолога из нашей группы, Генри Киника, посадили в отдельное помещение с мониторами и местами для отдыха. Просто праздник!
После этого дни потянулись один за другим. Мы ели, спали и смотрели небывалое зрелище. Нет, конечно, сейчас снимались потрясающие трехмерные голографические фильмы, но наблюдать за действиями специальной команды и понимать, что все это реально и происходит в нескольких сотнях метров, совсем другое. Именно теперь я поняла многое из того, что говорили нам преподаватели и зачем они давали нам эти знания. Наблюдая за ребятами, я уже могла просчитывать их действия и осознавать, где больше будет раненых, какие примерно повреждения они могут получить, и появлялось представление даже об их количестве. Понимала команды, которые отдают командиры, и даже где-то предугадывала их. Они были понятны, и поэтому мозг не тратил времени на обдумывание. Очень многое, к чему я раньше относилась скептически, сейчас обрело смысл.
В этих рейдах были и отдельные задания, и спарринги двух групп. С Киником мы даже заключали пари, кто победит. Ребята к нам заходили редко: все выматывались просто жуть. Кира с Джимом посещали меня, мне кажется, лишь для того, чтобы убедиться, не сошла ли я с ума и пришла ли в себя. В общем, месяц пролетел незаметно, и вот как-то дверь отворилась, и в комнату зашел Ремарк.
Мы вскочили на ноги, приветствуя старшего по званию.
– Киник, выйдите.
Генри посмотрел на меня, но молча поднялся и направился к выходу. А адмирал махнул мне рукой, показывая, что я могу вернуться на место, и присел, как обычно, напротив.
– Вы знаете, что сегодня заканчивается первый месяц практики?
– Да, сэр. Вчера заходили друзья.
– Ну да. Сегодня Гордеев в ударе, поэтому они вместе с остальными приползут вечером за информацией.
– Что я должна сообщить, сэр?
– Завтра вам дадут день отдыха, после чего начнутся патрулирование и моделирование космических схваток. Модели кораблей самые старые. Мы позаботились, чтобы в этом году все безнадежные корабли Звездного флота были списаны, а это примерно сорок процентов от положенного числа. Так что вам будет где разгуляться.
Вот они, плюсы, когда группы курируют адмиралы.
– А сектора патрулирования?
– Сектора? Один сектор тот, в котором мы сейчас находимся.
Что в этом секторе можно патрулировать? Он находится не так далеко от Звездной Академии и Звездного флота. Астероиды нужно пересчитать?
Видимо, заметив, как вытянулось мое лицо, Ремарк хмыкнул и выдал:
– Не ожидал от вас, Мельник, того, что вы будете так недовольны отсутствием тяжелой работы. Хотите приключений?
Я покраснела после такого подтрунивания надо мной. Действительно, чего это я?
– Нет, сэр.
На меня внимательно посмотрели.
– Да? А то мне показалось. Ладно, вернемся к плану. После патрулирования у вас будут экскурсии. Эти поездки относятся к практике, но больше являются вашим бонусом после окончания адской практики.
– Что за поездки, сэр?
– А вот это узнаете, когда придет время. Сопровождать вас в этих познавательных командировках будут инструктора и Гордеев. Еще вопросы?
– Нет, сэр.
– Вот и славно. А то нет у меня уже никаких сил по сто раз одно и тоже объяснять. – И, сказав это, он направился к выходу.
А я, открыв от удивления рот, смотрела вслед своему командиру. Неужели Железяка пустил ржавчину?
Про отсутствие тяжелой работы во время патрулирования адмирал высказался очень точно. За все время, что я бороздила пространства нашего необъятного космоса на «ласточке», мимо меня пролетели только два лайнера, сто тридцать четыре метеорита разных классов, пятнадцать астероидов и две кометы. Больше посмотреть здесь было не на что.
Хорошо, что хотя бы на патруль отводилось только две недели, иначе бы у меня крыша поехала летать по кругу на одном и том же месте. Тут столько студентов бороздят один и тот же сектор, не покидая его пределов, что мы больше были похожи на бегемотов в тазике. Но все заканчивается, и эти издевательства тоже подошли к концу. А потом началось веселье. Все группы разбили на десять потоков, которым нужно было выследить и атаковать корабли противника.
Уф… Это нечто! По своей сути я мирный, спокойный человек, которому не нужно находить приключения на свою пятую точку, чтобы чувствовать себя счастливой, но эта часть практики стала совершенно завораживающей. Расстреливать корабли оказалось на удивление увлекательным занятием, от которого невозможно было оторваться. Не знаю, почему мне давалось это так легко. Может, из-за того, что я осознавала, что на них нет людей, или еще по каким-то причинам. Не желая задумываться, я просто отдавалась этому занятию, сбрасывая напряжение, накопившееся за последнее время.
Но вот еще две недели закончились, и нас собрал Гордеев.
– Ваша практика подошла к концу. Конечно, остались еще информационные экскурсии, но я считаю, что это уже не тренировки и рейды, а фривольные прогулки. Время на отдых я вам не даю, так как то, что вас ожидает впереди, и так практически является отпуском, поэтому завтра в семь утра ожидаю вас на посадочной площадке.
И адмирал отчалил, оставив нас сгорать от любопытства. В этот вечер мы с друзьями нормально пообщались, и, мне кажется, они даже вздохнули от облегчения из-за того, что я начинаю приходить в себя, а утром нам нужно было рано вставать.
После первых же экскурсий стало понятно, что нам показывают важнейшие объекты открытого на данный момент космоса.
Мы начали с самых крупных индустриальных городов. Во время полета изучали карту мегаполиса, а потом лазили уже по самому городу. Что удивительно, но над нашей группой в этой поездке взял шефство сам Гордеев. Когда я спросила его, за что нам оказана подобная честь, он осмотрел всех ребят и заявил:
– Хочу сам показать интересные места своему врачу, – и, уже собираясь уходить, добавил: – Спасибо, Мельник, протезы работают великолепно. Вы просто врач от бога. Ох и повезет вашему мужу!
На меня уставились двадцать четыре недовольные моськи. Ах да, я, кажется, забыла сообщить группе, что уже раньше встречалась с руководителем практики. Чувствую, Кира и Джим мне это припомнят. Покряхтев, я заспешила вслед за Гордеевым.
Адмирал оказался прекрасным экскурсоводом. Он показал, куда в случае чего мы можем обратиться за помощью, куда стоит ходить, куда не стоит, где можно хорошо поесть, где хорошо отдохнуть и даже где бесплатно переночевать. Все это было приправлено остротами, байками и историями из жизни. По этому же принципу были обследованы все мегаполисы космоса.
Также нам показали научные центры различных направлений. От медицинских я просто была в восторге. Даже не представляла, что такая прелесть существует. Вытаскивали меня из каждого практически силой.
Еще мы осмотрели планеты, где добывали полезные ископаемые. Не все, конечно, а самые крупные месторождения. Побывали на кораблях, которые проводят массированные бомбежки планет, и даже поучаствовали в парочке атак.
Посетили самые крупные ремонтные базы – там могли оказать любую техническую помощь, особенно служащему Звездного флота.
Объездили все военные базы, куда у нас был доступ. Побывали в самом крупном центре анализа, в котором исследовались все важные и интересные находки на новых планетах. Осмотрели основные крупные космические станции. А также побывали во всех бюрократических центрах нашего космоса. В этих учреждениях можно было решить все!
Руководитель показал нам недавнее сооружение вокруг Юпитера. Оно было революционным событием за последнее время. Попасть туда оказалось довольно сложно, так как больше половины данного объекта считалось секретным.
Но самое интересное черный лис приберег на последок. Это главное здание Звездного флота. Оно было больше похоже на каменную крепость. Довольно низкое, всего в триста этажей, оно напоминало большой пирог в несколько ступенек, и рядом располагался небольшой городок для сотрудников. Верхние этажи были отданы руководству, а все остальное предназначено для служб. Помимо всего, этого здание уходило на полторы тысячи метров вниз. Находилось оно частично на воде, частично на земле и имело вокруг себя стометровое сплошное каменное ограждение, доходившее до самого морского дна.
Внутри строение больше напоминало консервативную Академию, чем военное ведомство, и было напичкано самым новейшим оборудованием. В общем, полный восторг! И когда нас привезли в Звездную Академию, мы были взбудоражены и возбуждены. Столько нужно обсудить, сколько впечатлений рассказать!
Этим мы и занялись. Подождав, пока Джим наговорится с Женей, мы решили поесть и расположились в нашем боксе на полу. Весь вечер комната была наполнена голосами, смехом и громкими восторженными восклицаниями. За всем этим мы даже забыли, что через два дня у нас увольнительная.
Я медленно выплывала из сна от того, что на меня кто-то смотрел. И, открыв глаза, увидела рядом с собой деда.
– Привет, ты что делаешь на даче?
– У меня внучка в увольнительную приехала, я ее четыре года не видел. Представляешь?
– Да, теперь многое становится понятным.
Сев на постели, я посмотрела на дедушку. Он не сильно изменился за последнее время, разве что морщинок стало побольше.
– Гениальный врач будет завтракать? – спросила я, вставая с постели и направляясь в ванную комнату.
– Ну, если внучка накормит старика, то тот, конечно, не откажется.
Я хмыкнула.
– Старик, ну-ну…
Вслед мне полетел смех.
Когда я привела себя в порядок, оделась и спустилась, дед уже сидел на кухне за столом.
– Я никому не помешаю? А то Маира говорила, что до этого ты приезжала с друзьями.
– Нет, в этот раз они решили отправиться по домам, – сказала я и улыбнулась. Это решение обоим далось нелегко, и они не ждали от поездки ничего хорошего, но попробовать стоило.
– Что это ты так коварно улыбаешься?
– Это не мои секреты, деда.
– Хранишь чужие секреты? Совсем уже взрослой стала.
– Прекрати надо мной подтрунивать, а то завтрак не дам.
– Дашь, ты добрая.
– А мне друзья говорят, что я изменилась.
– Да? Расскажи мне про этих своих друзей.
– Ну, кто они, бабушка тебе уже доложила.
– Естественно.
– И про их характеры рассказала.
– Угу.
– Так что, кроме того, что они замечательные люди, мне и рассказать нечего. Ну, кроме того, что Джим встречается с Женей. Ты ведь не подумал, что мы с ним можем нравиться друг другу?
– Нет, конечно.
Я удивилась такой категоричности.
– И почему, позволь узнать?
– Во-первых, он мужчина твоей побратимы, а ракши, заведя официальные отношения, на сторону не ходят, да и не смогут. Физиология не позволит. А во-вторых, ты тоже по натуре очень верная и к изменам не склонна.
Поставив две тарелки на стол, я спросила:
– А кому мне изменять?
– Ремарку.
Услышав это, я подавилась и долго кашляла, а потом сиплым голосом спросила:
– Что? С какой стати?
– Ну, два года назад ходили сплетни о тебе и о нем.
– И что?
– Ну, я подумал, что ваши отношения потихоньку развиваются.
Прищурившись, я посмотрела на деда, который невозмутимо ел. Да он проверяет меня, правда это или нет! Ах, лис… Но ничего, в эту игру могут играть двое.
– Развиваются.
Теперь мой родственник замер с недонесенной вилкой до рта.
– Но только в деловом направлении.
– А ты действительно изменилась. Все такая же тихоня, но теперь временами властная и жесткая.
– С моими одногруппниками еще и не такой станешь. Кстати, ты не спросишь, правда ли то, что я сказала?
– Нет. Если все так и есть, разговаривать не о чем, а если нет, то и тогда все прекрасно.
Тут я снова подавилась. Похлопав меня по спине, дед продолжил:
– Я не против иметь среди внуков одного из глав сектора.
– Ты так уверен в его порядочности?
– Дело не в уверенности. Адмирал умный мужик и не станет заводить шашни со старшей своей группы – только серьезные отношения. А это я могу лишь поприветствовать.
После такого я только покачала головой.
– И тебя не смущает, что он намного меня старше?
– Намного?
– Ну… да. Пусть и не в отцы годится, но и не мужчина моей возрастной категории.
– Не страшно. В нашей семье с рождения все женщины сразу старухи. Я вот тоже прилично старше Маиры, и ничего. Все просто прекрасно.
– У тебя прекрасно, а она на тебя жаловалась.
На мое ехидное замечание дед широко и тепло улыбнулся.
– Она всегда на меня жалуется. За столько лет все никак не смирится с моей профессией.
– Я бы не смогла своего мужа столько ждать.
– Глупости. Пришлось бы, смогла. Но в одном ты права: в личных отношениях – каждому свое. Ты максималистка во всем и того же будешь ждать от своего мужа.
Обдумав сказанное, я взяла со стола тарелки, загрузила их в машину и сказала:
– Ты прав.
– Я всегда прав, и именно поэтому такой хороший медик и ученый. А в этом ты вся в меня.
– А как же прививка? Тебя не смущает, что я буду так зависеть от одного мужчины?
– Это плохо?
– А если мой муж, например, погибнет. Что тогда?
Дед посмотрел на меня и покачал головой.
– Вот все вы женщины такие. Вам нужно все и сразу. Да чтоб еще и без ложки дегтя. Ракши, если привязываются и женятся, – идеальные мужья. Любят, ревнуют, защищают, на руках носят. Я ничего не забыл?
– Заботятся.
– Ага. Заботятся. Так вот, и за все это вы хотите, чтобы не было никакого риска, никаких неудобств?
– Никаких неудобств? – воскликнула я, не веря своим ушам. – Конечно, существуют вакцина, которая возвращает биологические параметры в норму, и психологические методики для реабилитации. Но по статистике это помогает лишь в пятидесяти процентах случаев, а на деле и того меньше!
– А ты подумай, каково настоящим ракшам? У них шанс найти свое счастье и вовсе маленький. Примерно десять из ста. Кстати, почему ты не пошла на гражданское отделение?
– Я хотела, но мне не позволила Резак.
– Эта… мм… удивительная женщина?
– Знаешь ее? – удивилась я.
– Конечно. Все медики высоких рангов знают друг друга. Правда, теперь она не относится к нам, да и вообще к медикам.
– Ее лишили лицензии? За что?
– Да, на неопределенный срок за взятки. И раз уж она притесняла мою внучку, я позабочусь, чтобы, и не практикуя в нашей области, она работать не смогла.
– Ты у меня, оказывается, большая шишка!
– Не то чтобы большая… Но все практические направления и образования напрямую или косвенно связаны с военной отраслью. Медицина тем более. А у медиков-исследователей возможностей больше.
– По сравнению с кем? – лукаво спросила я.
– Ну, конечно, не с вами, военными костоправами, – рассмеялся дед.
– Интересно, почему такое преимущество? Я как-то никогда над этим не задумывалась.
– Из-за ведомства, к которому вы относитесь. Как только люди вышли в космос, военные приобрели большую власть, чем гражданские. Почему, сама понимаешь.
– Да ладно? – удивилась я.
– Конечно. Семьдесят процентов вопросов курирует Звездный флот. Но на самих планетах гражданские тоже неплохо устроились. Не знаю почему, но обычные пациенты вас боятся. Да и подготовка на военном отделении трудная. В связи с этим военных врачей мало. А как все редкое…
– Ладно, ладно, я поняла. Но почему мы с тобой об этом раньше не говорили? Все гонял меня на операции и ничего не объяснял, – нахмурилась я.
– Я тебя не гонял, – ответил дед, хитро улыбаясь.
После этого я вспыхнула, как свечка.
– Ты не гонял?! Да я еще с начальных классов по твоей милости знала больше, чем многие пятикурсники в медицинском колледже! Да я со старших классов школы уже тебе ассистировала! А в колледже после занятий кто шел работать в больницу? Кто оперировал допоздна? Ты тогда все устроил! Да я где только не практиковала и чем только не занималась, и все из-за тебя!
Все еще широко улыбаясь, дедушка налил себе чаю и, повернувшись ко мне, сказал:
– Феоктиста, ты моя внучка, и я хорошо тебя знаю. Если тебе что-то не по нраву, никто не заставит тебя это делать. Решения ты всегда принимаешь сама. Смирись, медицина – это твоя страсть.
Я после этих слов насупилась, а главный медик нашей семьи, похлопав меня по плечу, продолжил:
– Ладно, теперь о главном. Сегодня вечером ты можешь пойти на семейный обед или со мной на футбол.
– А на семейном обеде папа… – начала я, вопросительно приподняв брови.
– Нет. Он в космосе, на исследованиях.
– Футбол – это прекрасно!
– Так и думал, что ты так скажешь. А как тебе предложение устроить в этом месяце совместный отдых?
– И ты не занят?
– У меня трехмесячный отпуск. И первый месяц я хочу провести с внучкой. Так сказать, погулять с ней по разным мероприятиям.
– А что, предложение хорошее. Только бабушка не будет против?
– Ах, ты же еще не знаешь. После экспедиции я перевелся в исследовательский институт на Ракше, и через полгода мы переезжаем. У Маиры тоже перевод.
– Почему Ракш?
– Там прекрасный центр, ориентированный на мою специализацию, да и конкуренция за место не такая сильная, как на Земле.
– Тогда тем более. Весь этот месяц мое время полностью твое.
– Смотри, не я это сказал, – сказал дед, коварно улыбаясь.
Со следующего дня я стала ходить с дедушкой по различным мероприятиям. Как он сказал, за четыре года в моем культурном образовании появились пробелы, которые нужно заполнять. Поэтому сначала мы отправились в медицинский центр, где проводилась выставка медицинского оборудования. Новейшие разработки также были представлены именно здесь.
– Дед, а это действительно последние изобретения нашей науки?
– Про последние изобретения – это ты загнула, здесь только обнародованные открытия.
– Вот бы поработать на таком оборудовании! – мечтательно протянула я.
– Поработаешь, куда денешься. Эти достижения после выставки будут распределены не только по крупнейшим медицинским центрам и клиникам мегаполиса, но и в Звездные Академии нашего космоса.
После таких слов я аж зажмурила глаза от предвкушения. Неожиданно за спиной раздался голос:
– Кого я вижу! Александр Милавзоров!
Думая, что ослышалась, я медленно развернулась.
– Здравствуйте, сэр! – поприветствовала я старшего по званию.
Кивнув мне, Козеро повернулся к дедушке.
– Поздравляю, Саша, твоя внучка прекрасный, многообещающий врач. Не в пример тебе, кстати сказать.
Мой дед, пожав протянутую руку, ответил:
– Ну, если уж я не сравнюсь с ней, то ты и подавно.
А я переводила взгляд с одного на другого.
– Ну что, старый костоправ, составите мне компанию? – поинтересовался Козеро.
– А что это ты здесь делаешь? Расширяешь свое образование?
Куратор моей специализации наигранно-удивленно приподнял брови.
– Нет, деда, повышаю здесь образование я. Ты что, забыл?
– Он повышает ваше образование? – спросил шаутбенахт и, уже обращаясь к моему родственнику, сказал: – Не берись за то, в чем ничего не понимаешь. И вообще, она моя студентка. Так что этим займусь я.
– Смотри не лопухнись.
И, встав по бокам от меня, два светила медицины направились заниматься моим просвещением, а я в это время задумалась над вопросом: «Почему Козеро никогда не упоминал при мне, что знаком с моим дедом?»
Следующая по плану выставка была посвящена биофлоре и являлась закрытой. Приближался вечер, все здания города засветились огнями. Когда на улице темнело, начиналось мое любимое время суток.
– Как тебе вообще удалось достать туда приглашения?
– Феоктиста, когда ты перестанешь удивляться моим связям? Там сейчас выставлены очень редкие растения, и я подумал, что тебе было бы интересно взглянуть на них.
Я подозрительно посмотрела на дедушку.
– Надеюсь, не на те, которые бегают и кусаются?
– Вроде нет. А что ты имеешь против кусачих?
– Мне в Академии их хватило, и не только их! Покоя хочется!
Мой родственник ничего мне не ответил и был слегка шокирован. Так мы и вошли в этот зеленый храм.
И как только оказались внутри, я сразу стала рассматривать представленное там великолепие. Выставка проходила в высотном здании, и все здесь, вплоть до стен, было увешено и облеплено растениями. А здание разделялось на сектора по тематике.
И вот, переходя из сектора в сектор, в этот раз уже я расширяла образование деда. Многие из этих редких растений я видела в Академии в первый год. И единственное помещение, которое меня действительно заинтересовало, оказалось с деревом, которое цвело и плодоносило одновременно. Его только что привезли с недавно открытой планеты.
– Пойдем вот в тот сектор, там, кажется, есть что-то новое.
– Для меня здесь все новое. Так что ты иди туда, а я одного знакомого увидел, и мне с ним надо словом перекинуться, – сказал дед, глядя в сторону каких-то кустов. – Я тебя чуть позже найду.
Чуть позже, так чуть позже.
Пройдя из общего зала в нужный мне отсек, я посмотрела на дерево и замерла. Несмотря на то что я совершенно не интересовалась растениями, это зрелище даже меня не оставило равнодушным.
И только я приблизилась к нему, как в голову мне пришла мысль о том, что такой красоты просто не может быть. Похоже на пальму с плодами и цветами. Но вдруг цветы прямо на моих глазах свернулись и исчезли.
У меня вырвался потрясенный вздох.
– Захватывает дух, правда?
Услышав этот голос практически рядом, я подскочила и врезалась в Ремарка – он стоял прямо за мной.
– Мельник, вы после практики стали чересчур нервной.
Я стояла между перилами и адмиралом, касаясь плечом его груди, и чувствовала себя очень неудобно. Но, несмотря на это, поприветствовала старшего по званию и, подняв глаза, ответила:
– Никак нет, сэр. А растение действительно очень необычное.
Не меняя своего положения, куратор посмотрел на диво биофлоры, и мне ничего не оставалось делать, как последовать его примеру. Он в отличие от меня, судя по всему, чувствовал себя прекрасно.
– Не замечал за вами любви к растениям. Так что вы тут делаете?
– Я пришла со своим дедушкой. У него были пригласительные.
Ремарк покосился на меня краем глаза.
– Интересные у вас родственники, если могут получить право на вход сюда.
– Что вы, сэр, ничего особенного.
– Сомневаюсь. Ну что ж, Мельник, я вас покину, а вы продолжайте получать эстетическое удовольствие.
Продолжишь тут после такого разговора… И стоило Ремарку отойти, не прошло и минуты, как подошел дед. Не было сомнения, что он был свидетелем нашего разговора, пусть и не слышал его.
– Ничего не говори, – попросила я, испытывая еще большую неловкость.
– И не собираюсь, – ответил мой родственник. – Этот вопрос мы уже обсудили.
Прикрыв глаза, я понадеялась, что хотя бы вечер будет спокойным. Так и получилось. Я читала интересную книжку практически до утра.
Пип-пип-пип-пип-пип-пип-пип-пип…
Сев на постели, я пригладила дыбом стоящие волосы и приняла звонок с коммуникатора.
– Фиса, что у тебя происходит? – раздался встревоженный голос друга.
Сфокусировав взгляд на изображении, я увидела Джима и позади него Женьку.
– А что у меня происходит? – не поняла я вопроса.
Видимо, они заметили мое состояние, и следующий вопрос стал для меня более понятным.
– Ты газеты смотрела? – спросила подруга.
– Когда же я могла их увидеть? Я же только встала! – Когда меня вот так будили, я всегда была не в духе. – И чего вам не спится в рань глухую!
– Фиса, сейчас три часа дня! – ехидно сообщил мне друг.
Как только до меня дошла эта информация, я подскочила на постели и начала метаться по комнате.
– Как три? Как три? Я же с дедом в четыре в большом парке встречаюсь!
– Фиса! – вскричала Женя, привлекая мое внимание. – Посмотри газеты!
Внимательно взглянув на побратиму, я поняла, что та чем-то взволнована.
– Хорошо. Позвоню вечером.
– Подо… – но я уже отключилась.
Натягивая на ходу одежду, я понеслась вниз. Кажется, с утра что-то должны были принести. У бабушки на даче была услуга «Все включено», и, раз я здесь живу уже больше трех дней, значит, корреспонденция должна приходить.
И точно – в почтовом ящике лежал пластиковый лист, на котором сменялась информация. Схватив его, я, одновременно читая и надевая обувь, начала листать написанное. И когда дошла до третьего листа и второго ботинка, замерла, ибо смотрела на статью, заголовок которой гласил: «Адмирал Ремарк наконец определился!»
А ниже располагалась фотография – я и он на выставке. Я стою, прижавшись к нему плечом и подняв глаза. Фотография так и обнажала интимность отношений, которых на самом деле не было!
Вот!..
Но, вспомнив, что время поджимает, я бегом отправилась на встречу с дедом.
В который раз увидевшись с ним, я поняла, что он у меня удивительный, так как ничего не спросил, несмотря на напечатанное. Весь оставшийся день до самого позднего вечера мы гуляли, отдыхали, поели в зеркальном павильоне, и именно тогда я начала замечать, что на меня косятся некоторые прохожие. А это еще мама с бабушкой не звонили…
Допивая чай, я посмотрела на дедушку и предложила:
– А давай с тобой махнем на море?
Дед приподнял бровь и спросил:
– Сбегаешь или соскучилась по солнцу и воде?
Вспомнив свою практику и сколько там было воды и солнца, я содрогнулась.
– Соскучилась!
– Тогда поехали на Гавайи. Час полета, и мы там.
– А давай!
– Феоктиста, мы уже четыре дня на Гавайях. Ты посмотрела всевозможные достопримечательности, обошла, наверное, все, что можно, но ни разу не искупалась и не полежала на пляже. Может, сходим все-таки?
Перед моими глазами опять предстал тот песчаный пляж и три месяца на нем.
– Знаешь, а тут недавно открылась глубоководная выставка с редкими рыбками. Давай посмотрим?
– Фиса, ты что, разучилась плавать? – приподняв бровь, с подозрением спросил дед.
Тут перед моим мысленным взором предстал бассейн, в котором я плавала со связанными руками и ногами.
– О, нет! Плавать я уже не разучусь, – ответила я, криво улыбаясь.
– Внучка, ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Прости, деда, тебе не положено знать данную информацию.
– А если я получу ее по своим источникам? – прищурившись, посмотрел на меня родственник.
– Ну, попробуй, – усмехнулась я в ответ.
Еще некоторое время посверлив меня взглядом, дед поднялся.
– Хорошо, рыбки так рыбки.
Выставка проводилась в стеклянном павильоне, который практически весь находился в воде. Прибыв туда на водном транспорте, мы с дедушкой пообедали и только после этого пошли рассматривать рыбок. Несмотря на то что решение пойти сюда было спонтанным, выставка оказалась интересной. Некоторые рыбы были с виду самые обычные, но, как было сказано в брошюрке, обладали совсем необычными свойствами. Некоторые были мало похожи на рыб и еще менее странные, а некоторые и вообще не поддавались описанию. Одна, как следовало из названия, подводная рептилия напоминала мою мочалку в ванной.
Потом мы перешли в зал с хищными рыбками, и, пока стояли перед стеклом, я рассматривала это безобразие.
– Фиса, тебя это не напрягает?
Я повернулась к деду, который стоял в какой-то застывшей позе и смотрел на проплывающего мимо зубастого представителя подводного мира.
– Нет. Разве это хищники?
Вот на практике мимо меня проплывали хищники! Эти даже рядом не охотились!
Дед покосился.
– М-да. Может, и мне в свое время надо было идти в Звездную Академию.
– Не-не… Поверь, ты сейчас на своем месте!
Мысль о том, что дедушка мог бы у меня преподавать, пугала. Мне хватило и двенадцати лет практики под его руководством!
– Наверное, ты права. Я выбрал дело себе по вкусу.
– Вот-вот! Пойдем отсюда. Кто-то обещал мне еще ужин в ресторане.
Если светило медицины давал слово, то он его держал. И, уже ужиная в ресторане, я услышала вопрос:
– Послушай, у тебя до окончания увольнительной осталось две недели, не хочешь прокатиться по городам и странам?
– Каким?
– Ну, Нью-Йорк, Африка, Франция, Лондон, Лас-Вегас…
– Ого! И зачем нам туда?
Дед замялся.
– Ну… У меня там есть пара дел…
– И если ты их не сделаешь сейчас, то бабушка тебя потом съест?
– В общем, суть ты ухватила верно.
Я улыбнулась, наблюдая за философским настроением деда. Вот что значит восемьдесят пять лет в браке!
– А почему бы и нет?
– Так и думал, что ты меня поймешь! – улыбнулся мне родственник.
А утром мы покинули Гавайи.
Перемещались мы в этот раз не на пассажирском корабле, а под водой. И, располагаясь практически в прозрачной гидролодке, я смотрела на подводный мир, думая, насколько быстроходнее за последнее время стал транспорт.
В Африке мы оказались буквально за полчаса и, поселившись в отеле, отправились по своим делам. Я – на экскурсии, а дед – по делам.
Сначала мне захотелось посмотреть пирамиды. Столько раз видела их на различных изображениях, что посмотреть на них, так сказать, вживую хотелось просто невероятно.
Но, увы, они меня разочаровали. Конечно, это очень занимательно – проникнуться тем, какие сооружения могли построить люди тысячи лет назад, но так как заходить в них было не разрешено, а неподалеку располагались современные здания, то все впечатление портилось.
Но тем не менее я побывала в джунглях, посмотрела резервации с дикими животными. Правда, пришлось делать это с воздуха, так как они тянулись на тысячи километров. В общем, за три дня я объездила и побывала во всех мало-мальски интересных уголках дикого материка.
Потом дед завершил здесь все свои дела, и мы отправились в Нью-Йорк. Город высоких технологий. Он назван так из-за того, что именно в нем располагались три самые крупнейшие корпорации, которые двигали наш прогресс вперед. Да и сам город внешне был очень технологичным. Здесь, помимо общих достопримечательностей, я посмотрела музей технологического прогресса и посетила разные культурные мероприятия. Объездила весь немаленький город, зашла в квартал стаков и попробовала их знаменитую кухню, которая в Москве была под запретом из-за какого-то экологического фактора. Купила пару сувенирчиков и посетила выставку высоких технологий. На ней целый этаж был посвящен программированию.
Единственное – у меня были опасения, которые, как только я ступила на нужный мне этаж, оправдались. Пройдя первые десять выставочных образцов, я почувствовала на себе взгляд и, обернувшись, увидела Джордано. Поприветствовала старшего по званию, и мне кивнули. Слава богу, на этом все и завершилось, и общаться со мной преподаватель не стал. Но тем не менее я чувствовала его внимание к своей персоне и, закончив осмотр всего, что привлекло мое внимание, начала продвигаться к выходу. Несостоявшийся жених Киры, всегда непонятный и странный… И от этого мой дискомфорт только увеличивался.
Оглянувшись около самого выхода, я встретилась глазами с высокопоставленным ракшем. Адмирал Тиберий Джордано Ли загадочно улыбался. Не к добру это!
Утром мы отправились на скоростном поезде в Лас-Вегас. Настроение было на нуле, и то, что в городе развлечений лил проливной дождь, не сделало его лучше. Но, несмотря на это, я, опять проводив деда по каким-то его делам, надела водоотталкивающую куртку Звездной Академии и направилась развлекаться.
Когда-то этот город был богат казино и различными тотализаторами, но как только азартные игры отменили… в нем все равно ничего не изменилось. Как всегда, здесь можно было прекрасно отдохнуть и развеяться, чем я не преминула воспользоваться. Облазив его вдоль и поперек, я перепробовала всего по чуть-чуть, но основное время решила уделить аттракционам.
Конечно, я уже не ребенок, но, говорят, именно в Вегасе стоят такие механические конструкции, которые смогут удивить и взрослого человека. Располагались они в здании, построенном специально для них, где на нескольких этажах протянулись различные тоннели и закрытые пространства. А на многих входах висели ограничения по возрасту.
И действительно, перебывав на всех аттракционах и все попробовав, я находилась под впечатлением. Очень необычные и захватывающие ощущения. Только вот после Звездной Академии они меня не впечатлили. Поэтому, посмотрев, что время уже позднее, я решилась на самый последний аттракцион, построенный с учетом последних технологий. И даже несмотря на то что цена кусалась, билет был куплен – мне не хватало острых ощущений.
Нас посадили в какие-то прозрачные обтекаемые кабинки, закрепленные на какой-то штуке, и, рассказав, что нужно делать, если станет плохо, запечатали, как мумию в саркофаге. Раздался щелчок, началось движение, и я понеслась получать новые впечатления!
Что сказать? Летели мы с такой скоростью и по таким траекториям, что я даже не успевала ни на что реагировать. Зато успевал мой организм! После того что я пережила за эти два года, психологического адреналина так и не получила, но когда через полчаса вышла обратно на свет божий, то прикладывала все усилия, чтобы мой ужин остался со мной. И это еще при том, что я врач!
Со мной из этой сумасшедшей болталки вышли еще двое ребят, явно студенты Академии, и скорее всего первокурсники. Поприветствовав меня, они, несколько бледноватые, заковыляли к выходу. А я, оглянувшись и прикинув, где все остальные, сфокусировала взгляд на двери и, слегка покачиваясь, последовала их примеру.
Дедушка, увидев меня, подумал, что случилось что-нибудь плохое, но, выслушав мой рассказ, который я ему поведала за чашкой укрепляющего отвара, долго смеялся. И через некоторое время сообщил мне, что тоже обязательно попробует!
Я покачала головой, вспоминая поговорку: «Седина в бороду, а бес в ребро», и посоветовала взять с собой закрепляющее.
Дед только хмыкнул – дескать, и без тебя разберемся. Это он зря… Усмехаясь, я допивала свой отвар, думая, что у меня-то организм молодой, а вот у него, несмотря на процедуры, печень и сердце знают, сколько им лет!
После Вегаса мы полетели в Лондон – город дождей и туманов. Вот там я оторвалась на славу. Весь город был одной большой достопримечательностью, и, уговорив деда остаться еще на один дополнительный день, я исследовала все буквально по кусочками и уголочкам. Маленькие ресторанчики, большие супермаркеты, антикварные магазинчики, в которых я прикупила шкатулку аж двадцать первого века!
Музеи вообще были непередаваемые! Все дышало стариной и историей. Пожалуй, именно это место с течением времени практически не изменилось, оставаясь таким же загадочным и таинственными. В общем, я была в восторге. И когда мы вылетели во Францию, испытала какое-то чувство потери.
Честно признаюсь, Париж – город любви – меня разочаровал. Кроме центрального района, или старой Франции, как его называют теперь, от ранее романтического места мало что осталось. Все пространство вокруг центра занимали здания банков и финансовые небоскребы. Теперь это было экономическое сердце Земли.
Посмотрев все, что только смогла найти интересного для себя, я с грустью поняла, что моя увольнительная подходит к концу, и вечером в пятницу мы вылетели в Москву.
Я сидел за столом и, читая уже третью статью за этот месяц, думал: неужели людям нечего делать? Или они так хотят видеть меня женатым?
Хорошо еще что в последнее столетие законы ограничили права репортеров в работе, а то жизнь стала бы невыносимой.
В этот момент мои раздумья прервал звонок в дверь. Кого там еще несет?
Выведя изображение с камеры на двери на свой терминал, я застонал. Надо было продать квартиру и переехать куда-нибудь на Аляску. Пусть три часа до работы, зато никто не достает!
Открыв дверь автоматически, я стал дожидаться, когда эти стервятники до меня доберутся.
– Наран, – раздался голос Рассела, который первым вошел в гостиную, – что это ты здесь окопался?
– А он боится проявить слабость к своей прекрасной студентке, – высказался Тиберий.
Выследили, гиены.
– Ты гляди, как он мрачно смотрит на нас, – продолжил зубоскалить Гер.
– Это у него от недостатка интима в личной жизни, – широко оскалился Джордано, садясь напротив.
Второй побратим плюхнулся рядом и стукнул меня по плечу.
Я сбросил его руку и сказал:
– Прости, но ты меня не привлекаешь.
Друзья заулыбались еще шире.
– Да знаем мы, кто тебя привлекает, – сказал Рассел.
– Конечно. Я ее недавно видел и хочу тебе сказать, что вкус у тебя совсем недурен. А еще она немного нарастила жирок после практики, что добавило ей дополнительного очарования, – добавил Тиберий.
После этих слов мне захотелось броситься и задушить обоих. И только титаническим усилием воли удалось сдержаться.
– Знаешь, мне кажется, он нам сейчас врежет, – заметил Гер.
– Еще бы ему этого не хотелось, особенно после уже третьей статьи про его предполагаемые отношения. Самое обидное, что романа-то еще нет, – продолжил свои рассуждения Джордано.
Все, меня это достало!
– Значит так, если кому-то из вас дорого свое лицо, то я советую заткнуться! Вы зачем пришли?
– Подбодрить тебя перед новым учебным годом. Что-то нам подсказывает, что удача тебе понадобится, – ответил Рассел, вынимая из сумки бутылки с моим любимым вином.
– Вот бы сразу так…
Я стояла на площадке, с которой нас должны забрать в Академию. Как же я соскучилась по своему учебному учреждению!
Вокруг все было привычно. Куча мужиков, Кира, ожидающая меня, Джим, прощающийся с Женькой, и лишь дедушка выбивался из привычной картины.
– Да, Фиса, интересные у тебя условия обучения, – проговорил дедушка, рассматривая моих одногруппников.
– Расскажешь бабушке? – поморщилась я.
Не думала, что дед сможет каким-то макаром достать пропуск на пункт нашего сбора.
– А как же! К тому же твоя мать еще не простила тебе, что ты без присмотра шаталась по разным городам.
Я вспомнила вчерашний скандал с родительницей, во время которого мы разругались в пух и прах. Даже дед и ба не вмешивались. В этот раз мне припомнили все: и поступление, и Ремарка, и тур по городам, и многое другое. Не думаю, что в ближайшие несколько лет мы вообще будем общаться.
– Лучше присмотри за своей женой. Она за последние четыре года хотела семь раз сделать операции по омоложению.
Дед мгновенно посерьезнел.
– Ты шутишь?
– Нет. Но лучше поподробнее расспроси об этом у Анфисы, – сказала я, наблюдая, как шаттл начал заходить на посадку. – Все, деда, я пошла.
Обняв меня, он сунул мне в руку какую-то бумажку.
– Что это?
– Посмотришь в шаттле.
Помахав деду рукой, я почувствовала грусть, а он только улыбнулся и кивнул, чтобы я шла вперед. Так я и сделала.
Развернув в корабле бумажку, я увидела распечатанный перевод денег на свой счет. А я-то думала, что потратила всю стипендию. А тут все компенсировано, и даже сверх того.
Посмотрев в окно, я улыбнулась, предвкушая свое возвращение в родную альма-матер. Что ждет меня в следующие три года? Все ли будет в порядке?
А вообще, хорошо там, где мы есть!
На следующий день после прибытия в учебное учреждение я первым делом отправилась за расписанием, где и встретила своих друзей.
Посмотрев на толпу народа в вестибюле, я вспомнила, что за время нашей практики Академия произвела еще один набор. Представив, сколько этим студентам предстоит пройти, я передернула плечами.
Протолкавшись вперед очереди и воспользовавшись правом старшей группы, я получила расписание для себя и друзей. После чего мы втроем присели на лавочку и начали просматривать то, что ждет нас в ближайшем будущем.
– Это что такое?! – вскричав, вскочила я.
Джим и Кира остались сидеть, ошарашенно взирая на свои файлы.
У меня из предметов остались: физические навыки – каждый день по два часа, боевые искусства – каждый день по два часа, программирование – каждую субботу по восемь часов, химия – два раза в неделю. Вооружение, аэрокосмическая техника и общий предмет о космосе – редко, один раз в неделю.
Появился только один новый предмет, и то вместо старого. Биофауна. Все остальное время – практика по специализации. И если в первые годы обучения моя профессия занимала тридцать процентов моего обучения, то теперь все семьдесят.
– Это мечта, а не расписание.
Друзья перевели на меня такие же счастливые, но ошарашенные взгляды. Сев обратно, я напряженно поинтересовалась у них:
– Никто не хочет мне рассказать, почему меня игнорируют?
Громова и Крофт сидели молча, уставившись в свои коммуникаторы.
– Я думала, что вы ко мне зайдете, расскажете, как прошла поездка…
Опять тишина в ответ.
– Так, ну что случилось?! – разозлилась я.
А эти негодяи просто встали и пошли на первую лекцию.
Что вообще происходит? Увы, ответить мне было некому, и я, скрипя зубами, последовала примеру своих странных друзей.
Посмотрев в расписании номер аудитории, поняла, что лекции будут проходить под землей, на нижних этажах Академии. Заинтересовавшись, я подошла к лифту и, зайдя в него, приложила ладонь к табло. Оно загорелось синим. Ого! Нам открыли доступ к ранее закрытым помещениям, куда мы до этого не могли проникнуть! Только один раз с Гером мы спускались на один этаж, и то из-за волнения я толком ничего не рассмотрела.
Любопытство мучило меня все время, пока я спускалась вниз. Вот двери открылись, и я увидела все тот же бежевый гранит и… массу мелких, но интригующих отличий. Передо мной тянулся длинный широкий коридор, который практически через каждые двести метров имел перпендикулярные ответвления. Около половины дверей имели ограниченное проницание и считывали индивидуальные параметры на вход. Оглядевшись вокруг, я, затаив дыхание, представила, насколько огромным был этот этаж и сколько их еще таких. Обалдеть!
Отвлекшись от раздумий, я поняла, что стою как дура с открытым ртом и глазею по сторонам. Отодвинув свои восторги на задний план, я попыталась сориентироваться в этом лабиринте. Но, видно, я слишком хорошо о себе думала, поэтому и заблудилась в два счета, так и не попав в нужное место. Плюнув на все, я, как в старые добрые времена, открыла на коммуникаторе карту и пошла искать нужное мне помещение.
Наверное, навыки ориентирования еще не были мной утрачены за четыре года, и уже через пять минут, прямо перед звонком, я вбежала в аудиторию. Следом за мной зашел и куратор. Первый предметом в этом году у нас была химия.
Группа была уже в сборе, и, увидев нас, все сразу заулыбались. Представив, как это выглядит со стороны, я чуть в голос не застонала. Получается, мы пришли вместе.
– Мельник, вы будете садиться или нет?
Встрепенувшись, я быстренько заняла свободное место рядом с Кирой. Ребята с любопытством косились на меня и адмирала, а по его каменному лицу невозможно было понять, о чем именно он думает.
– Доброе утро. Позволю себе поздравить вас с тем, что вы прошли «адскую практику» и преодолели основной отсев Академии. Теперь если вы и вылетите, то только из-за своих художеств.
Вот умеет он преподнести информацию. Тоже мне, поздравил.
– На втором этапе обучения у вас остались предметы, которые имеют значение для вашего направления. Они включают обновляющий и общий аспект и спецпредмет, который будет теперь занимать все ваше основное время. Моя специализация на вашем потоке – около сорока процентов от общего числа студентов, и, естественно, я один не смогу справиться с таким количеством обучающихся. Поэтому у тех нескольких групп, на которые вы были разбиты уже по специализациям, теорию буду вести я, а вот практикой займутся еще четыре адмирала из моего ведомства. Высококвалифицированные профессионалы. Студентов же вашей группы и еще несколько из других я буду курировать сам.
Рука Джима взметнулась. Адмирал кивнул, разрешая задать вопрос.
– Сэр, а почему именно нашу группу?
– Разве ваша старшая группы не говорила, что вы мои любимчики?
Теперь он смотрел на меня.
– Значит, и готовить я вас буду сам. Хотя, конечно, это не касается других специализаций. Но остальные присутствующие здесь могут утешиться тем, что все предметы, которые я веду в этом году, нужны каждому из вас. Конечно, по-своему и в своей области.
И, закончив говорить, он все так же продолжал смотреть на меня, но теперь уже несколько задумчиво.
На задних партах кто-то весело хрюкнул.
– Так вот, вернемся к лекции. В этом году вы будете продолжать изобретение новых ядов, но гораздо более сложной структуры и состава. А также попытаетесь отравить своих одногруппников и тем, что создали сами, и тем, что уже знает индустрия отравляющих веществ. Все ваши успехи и неудачи будут засчитываться, а в конце года мы все подсчитаем и оценим ваши практические действия. Вопросы?
Вопросов не было. Все подавленно молчали и переваривали полученную информацию.
– Нет? Вот и отлично. Тогда по традиции начнем с техники безопасности.
Следующим предметом у нас была биофауна. Данная дисциплина являлась новой для нас, но я уже догадывалась, ЧТО ИМЕННО нам будут преподавать.
Ремарк лично проводил нас на несколько этажей ниже, где огромное помещение было разбито на секторы.
– В конце второго года вашего обучения мы закончили изучение растений. Теперь же начнем знакомиться со всем, что ползает, плавает, летает и бегает. По обычным животным, о которых вам рассказали еще в школьном курсе, мы только пробежимся по теории и познакомимся с их основными представителями. По ним у нас будет большая лабораторная работа, на которой вы покажете свои знания. После этого мы перейдем к опасным представителям космоса, а следом – и к очень опасным. Но об этом подробнее, когда начнется сам курс.
Блин! Угадала!
– А теперь перейдем к первой теме нашего урока – «Техника безопасности при обращении с представителями фауны»…
Уже из первой темы я поняла, что общение с этими самыми представителями мне не понравится. Нам, судя по всему, придется учиться налаживать контакт и правильно ухаживать за всеми этими животинками. И вряд ли это окажется для нас приятным.
Вот с такими мрачными мыслями я и направлялась на аэрокосмическую технику. Друзья шли позади, явно на что-то дуясь. Значит, сегодня вечером нужно отловить их и допросить.
Зайдя в ангар, мы стали рассредоточиваться вдоль стенки и ждать преподавателя, который не преминул появиться сразу следом за нами. Забив что-то в терминале, он повернулся и сказал:
– В этом году аэрокосмическая техника для всех вас будет начитываться разное время. А если точнее, то у двоих в группе данный предмет станет профилактическим, чтобы они не растеряли своих навыков, а у остальных – одним из основных. Подробнее о дисциплинах вам расскажет старшая группы, и скорее всего завтра. А сейчас распределитесь по шаттлам – у вас сегодня двухчасовой полет.
Услышав последнюю команду, мы разбежались по машинам и начали подготовительную подготовку к старту. Вот произошла отстыковка, началась подача топлива, и я вылетела из ангара покружить вокруг Звездной Академии. Правильно когда-то говорил папа, что, научившись однажды водить транспортное средство, ты уже этого никогда не забудешь.
Обратно мы вернулись часа через полтора и, определив транспорт на место, построились перед преподавателем.
– Ну, что я могу сказать? Летали вы сейчас, как селезни, которые очень плотно поели. Хотя я, конечно, должен радоваться, что вы вообще отстыковались. И если медперсоналу простить такое еще можно, то будущим элитным боевым единицам Звездного флота демонстрировать подобное просто унизительно. Будете заниматься после занятий.
Группа, если б могла, в голос застонала бы, и я тоже. «Летали, как селезни…», «медперсоналу простительно…». У-у-у… Ненавижу!
– Надеюсь, вы меня поняли? Вот и отлично. Все свободны. Мельник, останьтесь.
Группа направилась к выходу, и на их лицах играли легкие улыбки.
Несмотря на то что они ничего не говорили, мне просто нестерпимо захотелось подойти и двинуть каждому. Прямо как учил Саймак!
Но вместо этого я сказала:
– Джим, зайди ко мне.
Друг повернулся, посмотрел на меня и ответил:
– Есть, мэм!
Да что ж такое с ними творится?
– Вы знаете, по Академии ходят слухи, что Крофт занят. Вряд ли у вас есть шансы.
Повернувшись к Ремарку, я увидела, что он, чуть усмехаясь, смотрит на меня, приподняв бровь.
– Вы правы, сэр. Он встречается с моей побратимой.
После этого у куратора приподнялись уже обе брови.
– Подобные отношения… очень необычны. Но объясняют, откуда вы столько знаете про ракшей.
На это я только улыбнулась и промолчала, а адмирал, не сводя с меня пристального взгляда, сел за стол и показал мне на стул напротив.
– Присаживайтесь.
– Спасибо, сэр, – сказала я, разместившись со всем удобством, насколько это было возможным.
– Что ж, давайте перейдем к делу. В этом году, как вы уже заметили, упор сделан на спецпредметы, и обучение вашей группы хоть и будет в основном протекать совместно, но тем не менее в некоторых вопросах начнет сильно отличаться. И теперь вам нужно не просто отслеживать успеваемость, посещаемость, но и следить за общими успехами и слабыми местами студентов. Результаты необходимо сопоставлять и обсуждать. Поэтому раз непосредственное шефство из всех своих групп я взял именно над вашей, то и видеться мы станем чаще. Также созваниваться. Сейчас вы меня не понимаете, но, как только обучение войдет в полную силу, поймете, о чем я вам говорил.
– Как скажете, сэр.
– Скажите, Мельник, а можно вам задать личный вопрос?
Я замерла. Интересно, о чем он спросит? По его лицу понять было ничего невозможно, но, зная адмирала без малого четыре года, я готова была поспорить, что он забавляется.
– Спрашивайте, сэр. Но отвечать не обещаю, если это касается очень личных вопросов.
Ремарк усмехнулся.
– У вас настолько ограничен словарный запас, или вы мне только так коротко отвечаете, когда в конце практически всегда добавляете «сэр»?
– Я делаю что-то неправильно? – ответила я вопросом на вопрос.
– Ну что вы. Вы да неправильно? Не обращайте внимания, это был риторический вопрос.
Ага, риторический. Он меня за дуру держит? Подколол вопросом, и потом не обращайте внимания?
Переварив неприятный момент, я спросила:
– Я могу идти, сэр?
Вздохнув, адмирал ответил:
– Можете.
Встав, я направилась к выходу. На душе скребли кошки.
В бокс я зашла злая как черт, а в гостиной меня ждали друзья. Взглянув на мою недовольную моську, Джим спросил:
– Плохие новости для нас или для тебя?
– Для меня.
И, присев, теперь уже я поинтересовалась у обоих:
– Ну и что у нас происходит?
На это оба сидящих напротив меня обормота якобы в недоумении приподняли брови.
– Может, хватит? – разозлилась я. – Трудно объяснить, что случилось?
– Вообще-то это мы ждем от тебя объяснений, – наконец-то подала голос Кира.
– Каких? – устало спросила я. Если год так начался, то чего ждать дальше?
– Ты никому не позвонила, пока была в увольнительной. Хотя нам с Женей обещала. Это как называется? В газетах два раза печатались твои снимки вместе с Ремарком. А ты трубку не берешь и ничего не говоришь. А еще это твое странное состояние, – высказался Джим.
– Что не так с моим состоянием?
– Ты раздражительна, замкнута больше обычного, нервная, и тебя что-то тяготит, – продолжила выяснение отношений Кира.
– В свое время ты требовала от нас откровенности, а сама?! – воскликнул друг.
Прикрыв глаза, я предложила:
– Хорошо, давайте так: вы отвечаете на мои вопросы, а я на ваши.
– Начинаем мы, – вставила свои пять копеек Громова.
– Хорошо.
– Что с тобой происходило на практике? – первым делом спросил друг.
– Не знаю. Я думала об этом и пришла к выводу, что просто морально устала. От всего. Своей группы, учебы, этой изнуряющей практики. Бывает, в жизни накатывает депрессия.
Джим смотрел на меня сощуренными глазами, как будто пытаясь понять, говорю я правду или нет. Мне это не понравилось, и я сложила руки на груди.
– Как вы общались с Ремарком на протяжении всей практики? – спросила подруга.
Теперь прищурилась уже я.
– Как обычно. Он приходил, сообщал нужную мне информацию и уходил.
– И все? – спросил Джим.
Чувствуя, что мои губы начинает сводить от того, что я собираюсь сказать, мне все-таки удалось произнести:
– Перед началом практики он предлагал мне перевод.
Друзья недоверчиво вытаращились.
– Я отказалась. Когда он приезжал первый раз на остров, то, заметив мое жалкое состояние, напомнил сей факт. Когда у меня были ожоги от тартаки, а ты ушел на марш-бросок, он сам помог мне обработать оставшиеся раны.
– Да ты шутишь! – воскликнула Кира.
Крофт сидел, откинувшись в кресле и прикрыв глаза. Молча!
– Не стоит так восторгаться. Ты просто не видела, как он это делал! Как будто грязь на меня нашлепывал. Поэтому не надо представлять то, что изначально неверно, – взволнованно проговорила я и, сделав успокаивающий вздох, продолжила: – Потом практика закончилась, и мы встретились с ним на выставке. Он всего парой фраз со мной перебросился, а репортеры раздули из этого невесть что. Да и момент подгадали, чтобы снимок сделать.
– Очень интимный момент, – язвительно заметила подруга.
Я сжала зубы и процедила:
– Скорее неловкий и неудачный. После этого мы не виделись. А сегодня он попросил меня остаться, сообщил нужную для группы информацию и задал личный вопрос.
Джим, который до этого сидел с практически закрытыми глазами, тут же их открыл, а Громова аж подпрыгнула в кресле.
Я заранее предполагала, как друзья отреагируют на то, что я скажу, и была готова разрушать их фантазии. Нужен только вопрос.
– И что он спросил? – поинтересовалась Кира.
Вот он. Спасибо, родная.
Я улыбнулась и передразнила адмирала:
– «У вас настолько ограничен словарный запас, или вы мне только так коротко отвечаете, когда в конце практически всегда добавляете «сэр»?»
– Что это ты только что произнесла? – нахмурилась подруга.
– Его вопрос, – ответила я, пристально глядя на Крофта. Его реакция мне не понравилась. Он усмехнулся и опять прикрыл глаза. – Еще что-нибудь хотите узнать?
– Какие чувства ты испытываешь к нашему куратору, Фиса? – спросил Джим.
– Честно?
– Конечно! – воскликнула Громова.
– Я испытываю сильное, практически непреодолимое желание врезать ему… по голове.
Друзья в голос рассмеялись.
– Ко мне вопросов, я так понимаю, больше нет? Всем все понятно?
– Да, Фиса. Всем все понятно, – загадочно ответил Джим, а Кира только закивала головой, соглашаясь.
Фраза друга мне не понравилась, но углубляться я не стала, желая побыстрее сменить тему.
– Теперь ваша очередь рассказывать.
– У меня только хорошее, – начал рассказывать довольный Джим. – Мы с Женей прилетели на Ракш…
– Это там находится вторая Звездная Академия? – перебила подруга.
– Да. Так вот, мы прилетели, обустроились на новом месте (у меня собственная квартира), как позвонила мама. Оказывается, отцу уже доложили, что я прибыл, и прибыл не один. Отношений своих на звездном посту мы не скрывали, поэтому родители и об этом знали. Мама мне ничего не сказала, но в ее голосе я услышал тревогу и, наверное, любопытство, когда она приглашала нас на обед.
– Ты начал знакомство с родителями? Значит, все идет к свадьбе? – спросила я.
– Ну, мы не загадываем…
– Что значит «начал знакомство с родителями»? – спросила у меня Кира.
И я, посмотрев на друга, ответила:
– Когда ракши заводят серьезные отношения и дело доходит до родственников, то сначала по традиции девушку представляют семье мужчины, и лишь потом жених знакомится с семьей невесты.
Повернувшись к Джиму, подруга спросила:
– А вы что, уже являетесь?..
– Если речь идет о ракшах и они не скрывают своей любовной связи, то да, – ответила я вместо друга.
Крофт побарабанил пальцами по своей коленке и спросил:
– Дальше рассказывать?
Мы закивали, и он продолжил:
– Дабы не опозориться, если случится скандал, мы ужинали в узком кругу. Я, Женя, мама с папой и брат. Может, моя родительница просто хотела тихо посидеть и я на нее наговариваю… Не знаю. В общем, это прекрасно, что Женя у меня ракша. Не пришлось объяснять ей все тонкости и правила. Оделась она достойно и эффектно.
У меня вырвался вздох. За побратиму я переживала, как за себя.
– Дверь нам открыл отец. Я думал, моя Мася стушуется под его пронизывающим взглядом, ан нет. Она подняла свои необыкновенные глаза и посмотрела на него с вызовом, вскинув подбородок. Отец хмыкнул, и мы вошли. Дальше произошло знакомство с мамой. Она у меня женщина довольно деликатная и, как отец, сверлить взглядом никого не стала.
Его «Мася»?? Постаравшись скрыть душивший меня смех за кашлем, я стала слушать дальше.
– Брат, когда его представили, поцеловал моей радости руку, подмигнув ей. После чего я его честно предупредил, что подправлю лицо, если он не перестанет меня провоцировать. На этой ноте мы и уселись за стол.
Его «радость»… Очень мило. Надо будет спросить у побратимы, может, мне тоже так ее называть?
– В общем, отец, выяснив все самое основное про положение семьи Жени, вполне успокоился и остальное время уделил ужину. Мама, как мудрая женщина, осторожно выведывала информацию о девушке у нее же самой. Женя, все прекрасно понимая, спокойно отвечала. Брат же, наблюдая это, просто развлекался. В общем, все довольны. Папа убедился, что я стал вполне самостоятельным и успешно учусь в Академии. Мама ужасно обрадовалась, что у меня в невестах достойная ракша, нераспутная и с медицинским образованием. А брат просто был за меня рад. Все оставшееся время мы провели вместе с Женей. Хорошо хоть в этом родственники проявили понимание. И еще раз мы собрались на ужин перед самым нашим отъездом.
– А с чего твой отец решил, что твоя учеба вполне успешна без его опеки? – задала я мучивший меня вопрос.
– Папа во время нашей практики встретил Саймака, и тот меня хвалил. Поэтому он, поддавшись любопытству, позвонил Ремарку. Тот мои результаты не выдал, но высказал свое собственное мнение. А оценки и отзывы руководства я показал уже сам. В общем, меня благословили на дальнейшие подвиги.
– И ты думаешь, они больше не будут вмешиваться в твою жизнь? – недоверчиво спросила Громова.
– Не будут. Присматривать – да, а вот лезть – уже нет. Теперь, спустя четыре года, я как никогда рад решению поступить сюда и счастливому случаю, который свел меня с Фисой.
И, подмигнув мне, добавил:
– Я же говорил, что у меня нюх на людей.
Закатив на мгновение глаза, я повернулась к Кире.
– Ну что, хорошая моя, теперь твоя очередь.
– А мне особенно нечего рассказывать. Я приехала, прожила три дня у родителей, которые продолжили меня прессовать в плане брака. После чего мы поругались – наверное, уже окончательно, – и все оставшееся время я прожила в отеле.
После такого откровения мы немного помолчали, и я спросила:
– А почему ко мне не приехала?
– Мне нужно было подумать.
Чувствуя, что данная тема болезненна для подруги, я допытываться не стала.
– Почему за столько времени они не нашли выход из положения? – спросил Джим.
– Ты не понимаешь. Добыча полезных ископаемых очень строго контролируется Союзом. То, что планета принадлежит двум владельцам, переводит ее в другую категорию, она уже не монопольное владение. Там совершенно другие пошлины и еще куча всего. А после регистрации месторождения продать свою половину нельзя в течение двухсот пятидесяти лет. Я согласна с семьей: брак – самое простое и наименее затратное решение проблемы. Но вот жертвовать собой ради этого я не хочу.
Заметив, что Кира расстроилась, я решила свернуть разговор.
– Ну, раз уже все между нами улажено, то, надеюсь, теперь вы перестанете дуться?
– Мы – да, – ответил Джим. – А вот как ты будешь улаживать свои отношения с Женей, решать тебе. Одно могу сказать: она сильно на тебя обижена.
Друг смотрел на меня очень серьезно, даже строго.
– Боже упаси меня от заботливых ракшей! Сегодня же с ней поговорю, – приподняла я руки ладонями вверх.
На этой ноте Крофт попрощался и отправился к себе, а мы с Кирой, переглянувшись, занялись незаконченными делами. Она начала вечернюю тренировку, а я пошла замаливать свои грехи.
Первый день учебы подходил к концу.
Утром колокол разбудил нас как обычно в шесть тридцать. И первый урок, опять же как обычно, – физические навыки.
Довольная, как слон, таким постоянством, я практически на крыльях счастья летела на занятие. А там нас встретил улыбающийся Саймак. Рядом с ним стоял Ремарк. Увидев мою довольную физиономию, он внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Крофта и как-то пренебрежительно фыркнул. В этот момент сзади на нас прыгнула Кира – тоже в чрезвычайно приподнятом настроении. После этого у адмирала удивленно приподнялась одна бровь. Не знаю, что он там себе нафантазировал про меня с Джимом, несмотря на то что тот был «занят», но любовь втроем – это, видимо, слишком даже для его воображения.
Поприветствовав старших по званию, мы приготовились ждать дальнейших указаний.
– Ну что, птенчики, вернулись в родную альма-матер? Что ж, посмотрим, как вы поддерживали себя все это время в форме. Но, помимо меня, ваши физиологические параметры будет оценивать еще и адмирал Ремарк. Так что советую не разочаровывать нас обоих, – с довольной ухмылкой сообщил нам Саймак.
Мое радужное настроение начало потихоньку исчезать.
– А теперь построились в шеренгу. Сейчас по моей команде у вас начнется забег на десять километров. Что стоим? А ну, шустрее!
Очнувшись и быстренько встав в линию один за другим, мы побежали.
К моему удивлению, в этот раз пробежку все закончили практически одновременно. Присев около стены и опустив голову на колени, я пыталась выровнять дыхание и унять стучавшую в голове кровь.
– Если вам нехорошо, Мельник, может быть, вы отправитесь в медпункт?
Подняв глаза на куратора, я ответила:
– Спасибо, сэр. Но со мной все в порядке.
– А если все в порядке, то идите к остальным. Ваш преподаватель сейчас объявит результаты. И вам, как старшей группы, необходимо это знать.
Раньше я думала: весь ли он железный? А теперь убедилась, что полностью, и еще к тому же проржавел.
– Как скажете, сэр.
Увидев, что адмирал скривился от такого ответа, на моей душе немного потеплело.
Подойдя к своей группе, я посмотрела на Саймака, который заканчивал забивать что-то в терминал.
Вот он отошел от него и посмотрел на нас.
– Ну, что мне вам сказать? Порадовали. Не занимались физическими нагрузками под моим присмотром год, и что я вижу? Практически никто недотянул до нужной нормы. Что бы это могло значить? Что как только вы наберете минимальные баллы и закончите Академию, опять на все наплюете и все забросите. Как итог после периодических провалов вас лишат звания, а потом и вовсе выгонят из Звездного флота. Так зачем я сейчас трачу на вас время? Может, облегчите мне и себе задачу, пойдете и напишете рапорт об отчислении или переводе?
Группа подавленно молчала. А мне было обидно, так как я тренировки не забрасывала!
– Отличные результаты показали только Крофт, Лесниченко, Витерман, Мельник и Киник. Особенно если учесть, что у двух последних, как у медиков, нагрузка осталась стандартной и ниже вашего минимума. Так что я вас поздравляю, орлы. Больше сказать мне нечего. Остальное вам поведает ваш куратор.
Закончив говорить, преподаватель развернулся и покинул помещение. А место Саймака занял Ремарк.
– Несмотря на то что вы находитесь под моим руководством в этом учебном учреждении, читать морали о добросовестности и ответственности я вам не буду и скажу лишь одно. Сейчас все, кто не сдал нормативы, начнут отрабатывать свои ошибки после лекций. Если время не позволит вам вовремя исправить неуспеваемость, мне придется отчислить такого студента. Я понятно объясняю?
Мы хором ответили:
– Да, сэр!
– Вот и славно, а теперь вы свободны.
Перешептываясь, мы направились на выход. А я, как и предсказывал Ремарк, уже начинала понимать: трудно мне будет вести группу эти три года. Но долго мрачным раздумьям предаваться времени не было – следующим предметом следовала практика по профессии.
Козеро встретил нас как родных.
– Ну что, группа медиков, как практика?
В ответ ему раздался лишь унылый галдеж.
– Что, море сильных впечатлений? Я вас понимаю. Сам в свое время был не в восторге от этого. Но, поверьте, все это не просто так вам дается. И именно теперь я понимаю, что это только малая часть необходимой для нас информации.
Малая часть? Да мы и от этого уже задыхаемся!
– Ладно, перейдем к нашим медицинским будням. Я должен сообщить, что некоторые наши коллеги отчислены.
– Что?! – вскричали мы хором.
Козеро успокаивающе поднял руки.
– Не стоит так волноваться. Вы, наверное, с самого начала заметили, что я разбил вас на три группы. Первая – группа риска, в нее входили врачи, которые имели больше всего шансов быть отчисленными. Вторая – просто слабые в своей профессии студенты, конечно, по сравнению с требованиями Академии. А вы имеете все шансы выйти высококвалифицированными специалистами в высоком звании. Если, конечно, постараетесь.
Вот на каком предмете говорят приятности!
– В общем, от группы риска осталось десять процентов, и они будут приплюсованы ко второму вашему ответвлению. Эти врачи начнут набираться опыта в зоне С. Вы же будете работать в зоне А.
Мы переглянулись. Что за зона?
– Вижу, вам уже интересно. Данная зона занимает два нижних этажа Академии, и там проходят лечение самые тяжелые пациенты близлежащих секторов. Большинство из них военные, хотя есть и гражданские. Вот там вам и предстоит работать. Причем мой надзор за вами будет минимальным. Пора учиться брать риск на себя.
Вот это да!
– В нашем распоряжении имеются самые современные препараты и лучшее оборудование. Даже последние обнародованные открытия!
Все, он купил нас со всеми потрохами!
– Я вижу, вы уже в нирване. Ладно, теперь давайте я подробнее расскажу о том, с чем именно вам придется столкнуться.
Уже вечером, отправляясь на боевые искусства, я вспоминала о том, как много всего нам поведал Козеро о предстоящей работе. И раз за разом воспроизводила в голове разговор, который состоялся у меня с моим руководителем по специализации.
После того как вводная лекция закончилась, шаутбенахт попросил меня остаться.
Слегка удивившись, я выполнила распоряжение старшего по званию. Тот присел на стол, посмотрел на меня и сказал:
– Мельник, помимо лучшей группы, я каждый раз выбираю себе персональных учеников. В этом году мой выбор пал на пятерых студентов. И вы одна из них.
Я так растерялась, что в первый момент даже не знала, что ответить. А потом у меня мелькнула неожиданная мысль.
– А вы, случаем, не из-за дедушки предлагаете мне пойти к вам в обучение?
Козеро рассмеялся.
– Нет. Саша здесь ни при чем. Я сделал вам это предложение потому, что вы врач высокой квалификации, который любит свою работу. Я бы даже сказал, что вы практик от бога, с большим опытом, несмотря на возраст. Спасибо вашему дедушке. К тому же вы прекрасный диагност.
– А зачем вам ученики, сэр?
– Вы будете мне ассистировать на операциях класса А, то есть в самых сложных случаях, при несовместимых с жизнью повреждениях и новых видах травм, полученных в открытых секторах. Так что, вы согласны?
Боже, и он еще спрашивает?! Я не колеблясь выдохнула:
– Конечно, сэр.
– Вот и славно! Завтра жду вас на новом месте учебы, и задания вам буду давать лично я.
Мои радужные мысли были прерваны тем, что я на кого-то натолкнулась. И, посмотрев вверх, я обнаружила Данара.
– Привет! Ты какими судьбами здесь?
– Привет. Как это какими? Ты забыла, что я здесь учусь?
– У тебя последний год?
– В обучении – да. Потом практика и диплом.
– Мечта! – хлопнула я брата подруги по плечу.
Молодой ракш рассмеялся.
– И не говори!
Внезапно с моего собеседника слетела вся веселость, и он сделал шаг назад. Моя рука упала с его плеча.
Обернувшись, я увидела Ремарка, который кивком головы приказал Данару следовать за собой и направился прочь.
Брат подруги поморщился и воскликнул:
– Что ж так не везет-то! – и, посмотрев на меня, добавил: – Извини, мне нужно идти.
После чего направился прочь, оставив меня озадаченно смотреть ему в след.
Странные у них с куратором отношения.
На боевые искусства я все-таки добралась вовремя, но буквально самая последняя.
Забежала в тренировочный зал одновременно со звоном колокола.
– Мельник, где вас носит?
Саймак уже стоял в центре помещения перед моей группой, сбившейся в кучку. Быстренько поняв, что практически опоздала, поспешила присоединиться к общей массе.
– Ну, раз все собрались, то можно начать занятие. Сначала о главном. У всей группы после окончания двух лет обучения имеются высокие успехи в боевых искусствах. И теперь вам осталось только достигнуть черного пояса. Заниматься вы будете по парам, как и раньше, но уже не в киберпространстве, а в реальной жизни.
Нет! Только не это!
– Эти занятия будут длиться в течение двух лет, чередуясь с неокендо и третьим, выбранным вами боевым искусством. И на второй год занятий у вас периодически будут спарринги не только со мной, но и с командным составом.
Даже гадать не хочу, кто именно из командиров будет с нами заниматься. Вот не буду задумываться, и все!
– В последний год теоретического обучения у вас начнется курс боевого искусства, направленный не на умение защитить себя или скрутить противника, а на то, чтобы убить.
Ох! Жизнь легче не становится.
– В общем, это коротко о том, что именно вас ожидает. А теперь разбились по своим парам и вперед, на тренировку. У кого партнера отчислили, подойдите ко мне.
Вот так и начался наш новый этап в получении образования. После практики к спокойной жизни пришлось некоторое время привыкать, но тем не менее я была очень рада, что вернулась в Академию и окунулась в учебу. Тем более что это самое обучение уже не приносило столько проблем, как раньше.
На химии я прекрасно проводила время, ибо отравить меня было очень сложно, и одногруппники все время оставались с носом, чего нельзя сказать обо мне. Мне все удавалось на порядок лучше, чем им, и это неудивительно. Я была врачом. А если ты знаешь, как вылечить организм, то отравить его становится намного проще. И как итог меня пока ни разу не убили.
На биофлоре мы проходили обычных животных. И основная тема в изучении была такой: «Поладить со зверем и постараться, чтобы он не изгадил тебя». Ранее я думала, что биофлора – это противный предмет, но теперь понимаю, что с фауной ему не равняться. Были редкие случаи, когда я возвращалась домой неизгаженная, неизмазанная и неоплеванная. В двух словах, было весело.
Еще нам не давал скучать Саймак. И если нормативы по физическим навыкам практически не изменились, по крайней мере для меня, то после боевых искусств я просто приползала домой. Хорошо что его часто ставили последним предметом. После того как тебя сильно побили, заниматься учебой становится крайне проблематично. К чести сказать, доставалась и Джиму, но это, конечно, и сравниться не могло с моими повреждениями. И то мне кажется, он часто щадил меня. Тем не менее я медик и имела возможности залечивать свои раны в огромном количестве.
Тренировки по неокендо проходили в киберпространстве, поэтому не были такими болезненными, но и из-за них синяков мне доставалось не меньше. Единственное единоборство, где меня не калечили, – обучение владению боевым ножом. Там мне все давалось легко и приносило море удовлетворения. Поэтому занятия по нему всегда становились для меня отдушиной.
Как, впрочем, и программирование, которое стояло в расписании по субботам. Обучение этому предмету мне тоже давалось довольно легко и спокойно. Джордано хорошо объяснял и не перегружал нас информацией. И так как задания проще не становились, то, видимо, мы уже настолько приспособились к нагрузке, что получалось у нас все намного легче, чем вначале.
И, кроме основных дисциплин по моей специализации, у меня еще имелись предметы общего образования и направленные на поддержание военных навыков – вооружение и общий предмет о космосе. И если на первом мы лишь оттачивали навыки стрельбы из самого распространенного оружия Звездного флота, то на втором продолжили изучение космоса. И чем ближе мы приближались к дальним секторам, тем изучаемый материал становился интереснее.
Единственное, что меня смущало, так это поведение преподавателей. Раньше они бросали на меня странные взгляды, которые были скорее изучающе-вопросительные. Теперь же они стали какие-то насмешливо-ехидные. И, самое противное, я начинала догадываться, почему командный состав так на меня смотрит. Нервировало это до невозможности!
Хорошо хоть Козеро так на меня взирал только в самом начале, а потом нас увлекла работа. Этот сектор А являл собой нечто потрясающее. Оборудование – мечта, трудные случаи и, чаще, даже тяжелые – большие возможности для врача. Каждый день я старалась как можно быстрее выполнить физическую подготовку и со всех ног бежала на нижние этажи, где меня ждали пациенты. Руководитель нашей специализации и раньше не очень-то за нами присматривал, а теперь я могла не видеть его целый день. И тем не менее в разговоре или при обсуждении диагноза проскальзывали такие фразы, которые давали понять, что руку он держит на пульсе нашей работы и в курсе всех основных событий.
Но, конечно, не обошлось и без ложки дегтя. И в этом году мне трудно давалось отслеживание успеваемости группы.
У ребят, впрочем, как и у меня, началось углубление специализации, и тонкости, которые были понятны профессионалам, для меня оказались словно темный лес. А успеваемость и результаты каждого по разным предметам скакали, будто тимлигские блохи. Тут даже Ремарк не сразу разгребал их художества – куда уж мне. А ведь у них имелись такие предметы, которых у меня вообще не было. В итоге мы по несколько часов после занятий минимум раз в неделю располагались с куратором у него или у меня в боксе и пытались не только разобрать все полученные результаты, но и скорректировать расписание учащихся, чтобы те подтянули отстающие предметы.
– Мельник, вы хоть что-то поняли из того, что я вам объяснил? – спросил Ремарк в один из вечеров, когда мы особенно засиделись.
– В общем, да, сэр.
Голова моя болела и, кажется, даже распухла от огромного потока, на мой взгляд, совершенно ненужной информации. По крайней мере для меня.
Куратор посмотрел на меня скептически.
– Завтра сбросьте мне файл, я посмотрю. А то у вас опять Витерман пойдет пересдавать рейды на проникновение вместо Лесниченко.
Один раз ошиблась! Так он теперь мне до старости это припоминать будет!
– Как скажете, сэр.
Куратор поморщился.
А я с трудом удержалась от того, чтобы не улыбнуться. С того самого «личного вопроса», который он мне задал, я поняла, что некоторые сказанные мной определенным тоном слова сильно его бесят. И теперь каждый раз этим пользовалась.
Это такое удовольствие – дразнить его!
– Вот и отлично. А теперь – по домам, мне еще до квартиры добираться.
Мы вышли из его бокса, и я, посмотрев на часы, увидела, что уже первый час ночи! Припозднились мы сегодня. А потом мой взгляд скользнул по коридору и я заметила пятерых девушек, включая моих старых знакомых. Они стояли за ограждением, в начале коридора, так как вход на личный этаж преподавателей был строго ограничен, и смотрели в нашу сторону.
Интересно, что они здесь делают так поздно? Ведь проживают гражданские в другом корпусе, до которого по подземному коридору двадцать минут езды. Они что, совсем не спят?
– Мельник, вы идете? – вывел меня из задумчивости голос адмирала.
– Э-э-э… Да, сэр, – ответила я и направилась вслед за командиром к ограждению.
Пройдя электронное КПП, я прошла мимо пристально изучающих нас девушек и направилась к себе в бокс.
Спину мне сверлили ненавидящие взгляды.
В общем, вся Академия шепталась о наших с Ремарком отношениях. Сначала меня это тревожило, но потом я успокоилась, и жизнь вошла в свое мерное течение, не предвещающее никаких проблем. И только я начала наслаждаться своими тихими буднями, как судьба преподнесла мне первый сюрприз.
Как-то вечером, когда я была в боксе одна, ко мне зашел Роберт Гит. Увидев его, я несколько удивилась, но пригласила войти.
– Что-то случилось?
– Мне нужно с тобой поговорить.
– Хорошо. Проходи в гостиную.
Он воспользовался моим предложением и, уже оказавшись в комнате, плюхнулся на диван. Я, присев напротив, приготовилась слушать.
Но незваный гость как-то мялся и разговор начать не спешил.
Подождав немного, но так ничего и не дождавшись, я решила спросить:
– Гит, ты просто так зашел?
– Нет.
– Тогда переходи к делу. Я сегодня вечером еще и отдохнуть хочу.
Сверкнув неприязненным взглядом, мой одногруппник наконец заговорил:
– Ты не хотела бы со мной встречаться?
На мгновение мне показалось, что у меня галлюцинации.
– Что, прости?
Гит глубоко вздохнул. Было видно, с каким трудом ему дается каждое новое слово.
– Я предложил тебе завязать со мной официальные отношения.
Так… Кто-то из нас точно сошел с ума.
– Зачем тебе это? Думаешь, я не вижу, что не нравлюсь тебе?
– Просто ответь на вопрос. Что, так трудно?
– Зачем мне отвечать? Ты и так прекрасно знаешь, что я тебе скажу! Но я, как старшая по званию, приказываю тебе мне все рассказать! – Я в волнении вскочила с кресла.
– А то что?
– Под трибунал хочешь?
В этот раз на меня взглянули с откровенной ненавистью, но тем не менее Роберт ответил:
– Мне одна провидица нагадала, что, если я женюсь на рыжей девушке, которая меня бесит и не нравится мне, сбудется моя мечта – служить в самом дальнем секторе Амега. Там чаще всего встречаются пираты!
Услышав такое, я в полном шоке рухнула в кресло. И только некоторое время спустя, осознав этот бред, я набросилась на него:
– Ты что, болен?! Что за чушь ты несешь?!
Гит покраснел.
– Вот, я так и знал, что не стоит говорить! Такая стерва, как ты, этого не поймет. У меня все, что эта тетка предсказала, сбылось, осталось только последнее, заветное желание. Но такая, как ты, на меня и не посмотрит. Конечно, где Ремарк и где я?
После таких слов во мне пробудилась жажда крови. Стерва, значит? Значит, в адмирале дело?
– Знаешь, что, – прошипела я, – как врач тебе говорю: сходи к специалисту! Если еще раз такое услышу, сама тебя свожу! А теперь, дабы не находиться поблизости от такой плохой женщины, как я, взял ноги в руки и потопал отсюда, пока я тебе что-нибудь не отрезала!
После этих слов Гит просто побурел от злости и, психанув, пошел к выходу. Я – следом за ним, чтобы, если надо, придать ему ускорение. С психами нужно быть настороже.
Мы уже были в прихожей, когда дверь в бокс подсветилась зеленым, обозначив, что ее открывает не хозяин помещения, а старший по званию.
Я переглянулась с одногруппником, и в следующий момент произошло следующее.
Гит упал на колени, обхватил меня руками и закричал:
– Жестокая, зачем ты разбиваешь мне сердце?
А в бокс шагнул Ремарк и, увидев представшую перед ним картину, застыл.
Оценив обстановку, я мгновенно пережала Роберту артерию, и через несколько секунд он был у моих ног. После этого я поприветствовала старшего по званию.
– Я так понимаю, зашел не вовремя? – спросил куратор.
– Что вы, сэр, как раз кстати.
У адмирала в удивлении приподнялась бровь. Я молчала.
– Что ж, раз так, то позвольте я перемещу вашего кавалера за дверь, чтобы, когда очнется, он не помешал нашему разговору.
И, не дожидаясь моего ответа, поднял здорового мужика одной рукой в воздух и, совершенно не напрягаясь, выволок его за дверь, прислонив к стене с другой стороны.
Впечатляет!
– Ну, раз вы освободились и можете говорить, то пойдемте, я дам вам новое расписание рейдов у разведчиков. Гер мне его только десять минут назад передал.
Направляясь вслед за адмиралом в гостиную, я слушала его объяснения и одновременно думала, что буду делать дальше.
После того что я услышала и увидела сегодня вечером, не могу оставить Гита в покое. Нельзя же разочаровать человека, раз он считает меня стервой?
Нельзя!
Утром, проснувшись, я была в прекрасном настроении. Еще вчера вечером, после безобразного инцидента с Гитом, у меня появился план. Осталось только придумать, как воплотить его в жизнь.
Этим я весь день и занималась, даже работе не отдаваясь на сто процентов, как обычно. И вот в конце дня, на боевых искусствах, во время спарринга с Джимом, я вспомнила то, что решило все мои проблемы. От неожиданного озарения я плюхнулась пятой точкой на пол. Друг, который в этот момент нападал на меня, пролетел мимо и упал лицом прямо на мат. Послышалась ругань.
– Крофт, ты что, уже с девушками справиться не можешь? – прокричал Джиму Саймак с другого конца зала, после чего загоготал.
Друг отчетливо скрипнул зубами и недовольно взглянул на меня.
– Что?
– Ты чего на ногах не держишься? – возмущенно спросил Крофт.
Недоуменно на него посмотрев, я воспроизвела в голове сложившуюся ситуацию и улыбнулась. Наш спец лопухнулся. А это, пожалуй, хорошая идея – иногда совершать неожиданности на спарринге.
– Ничего, и тебе изредка полезно проигрывать.
В этот момент прозвучал колокол, и я, сорвавшись с места, побежала в душ. Мне не терпелось начать затягивать петлю на шее Гита, которую он сам же себе и надел. Ха-ха!
Быстренько приведя себя в порядок, я направилась на поезд, который должен был перевести меня из одного корпуса в другой.
Оказавшись внутри подземной машины, я огляделась. Ничего особенного, обычное метро. И, разместившись около окна, стала ждать отправления.
Добрались мы до места за двадцать минут, а значит, должны были находиться примерно на другом конце земного шара. Однако!
Но, отбросив все ненужные мысли в сторону, я пошла исследовать гражданский корпус.
Некоторое время мне потребовалось на то, чтобы сориентироваться в новом здании. Но, как только я поняла, что здесь та же планировка, что и в военном корпусе, только упрощенная, все трудности исчезли, и я без проблем добралась до нужного места. На этаж, где жили студенты.
Посмотрев вокруг, я увидела все тот же белый гранит, а помещения практически ничем не отличались от тех, что были у нас, но выглядели как-то попроще.
Отбросив копания в сети Академии, я стала искать по коридорам нужного мне человека, а его как назло нигде не было. Зато было много других, которые, даже не скрываясь, косились на меня и шептались.
Когда все это внимание мне уже порядком надоело, я увидела в конце коридора ее сидящей на подоконнике. Направившись к той, которую искала, и остановившись напротив, я улыбнулась – рыжая студентка подняла глаза.
– Люсечка, мне нужно с тобой поговорить. Пойдем со мной куда-нибудь.
Подружки, которые находились рядом с девушкой, с неприязнью посмотрели на меня.
– Зачем это? – спросила она.
– Я по поводу вопроса, который интересовал тебя два месяца назад.
Мои слова оказали на Люсю волшебное действие, и уже через несколько минут мы заходили в ее бокс. Пройдя в гостиную, я с удобством разместилась в кресле и посмотрела на хозяйку комнаты, которая тоже вопросительно на меня глядела.
Внимательно окинув взглядом ее огненную шевелюру, я наконец решилась.
– Я готова познакомить тебя с Гитом и поспособствовать вашим отношениям.
– Что? Почему сейчас ты согласна, хотя раньше мне отказала? – недоверчиво спросила девушка.
Я опять внимательно на нее посмотрела. Симпатичная невысокая ракша, примерно одного со мной возраста. С ярко-рыжими волосами, карими глазами и немного полноватой фигурой. Странно, что она не выправила себе обмен веществ.
– Ребята запретили мне знакомить с ними девушек, только в том случае, если они сами попросят. А я тогда еще не знала, что он в тебя влюблен. Но Роберт не может сам пойти на контакт. Какая-то гадалка нагадала ему, что он женится на девушке с рыжими волосами, и только на той, что сама не будет давать ему прохода, станет ухаживать и заботиться о нем.
Люся с недоверием смотрела на меня.
– Да, это странно, но вот такой он суеверный. Если он тебе нужен, ты должна принимать его таким, какой он есть.
– Давай я сама разберусь!
Да-а-а-а… Характер у этой мадам не сахар. И вообще, она очень деятельная, подвижная, надоедливая и навязчивая. А еще упрямая зануда. Но ничего, тем веселее будет Гиту!
– Что ж, раз ты передумала… – сказала я, поднимаясь.
– Нет! Подожди!
Замерев, я выжидающе глядела на нее.
– Хорошо. Что ты хочешь взамен?
– Я знаю, что все ракши держат слово. Так вот, хочу, чтобы ты мне его дала. Пообещала, что сделаешь все от тебя зависящее, чтобы он повел тебя к алтарю. Все!
Люся удивленно и недоверчиво уточнила:
– Это все, что ты хочешь в обмен за услугу?
– Да.
– Не зря говорили, что ты не только замкнутая, но и странная.
Как много интересного о себе можно неожиданно узнать. Но, не собираясь это комментировать, я молчала, ожидая ее решения.
– Хорошо. Я даю слово.
– Слово рода?
– Слово рода!
Отлично!
– Тогда приходи завтра к шести часам в военный корпус, в зал номер пятьсот шестнадцать. Я вас представлю и сегодня сброшу на коммуникатор все, что о нем знаю и могу предать гласности. Дальше дело за тобой. По рукам?
Я протянула руку ладонью вверх, и Люся по ней ударила, сказав:
– По рукам!
Вечером мы с побратимами сидели у меня в квартире и разговаривали. Один из редких моментов за последнее время, когда нам удалось собраться вместе. И, естественно, я не мог упустить случая и не рассказать им про историю, которая недавно произошла.
– И что, она его вырубила? – сквозь смех спросил Гер.
– Ага. Но ты не видел выражения ее лица, когда он рухнул на колени. На нем отразился испуг, а потом вселенские муки! – Несмотря на некоторое время, прошедшее с того дня, когда этот инцидент произошел, все равно без смеха это вспоминать было невозможно.
– И ты выволок его за дверь? – приподняв брови, спросил Тиберий.
– А что, я должен был спрятать его в шкаф? Или посадить рядом с нами, третьим? – задал я встречные вопросы.
– Вам нужно было остаться наедине? – ехидно поинтересовался Рассел.
– Знаете, мое терпение в последнее время сильно истощилось! Вам что, заняться больше нечем, кроме как сплетни обсуждать?! И ладно все остальные, но вы – мои близкие друзья! – огрызнулся я.
– А что, ты думаешь, нас не должен волновать твой роман со своей студенткой? – спросил Джордано.
– Ну, начнем с того, что Мельник не моя студентка. Ее специальность курирует Козеро. И наши с ней отношения не укладываются в это пошлое слово «роман»!
– Но ты же реагируешь на нее! – воскликнул Гер.
– Я реагирую не на нее, а на ваши глупые шуточки, дебильные улыбки остальных преподавателей, которые думают, что все знают, и эти беспочвенные сплетни. Вы все меня уже достали! Получается, у нас любовь?
– Из тебя эмоции просто во все стороны хлещут, – прокомментировал Тиберий.
– Я что, железный? Да, я ракш, и моя сдержанность на том же уровне, что и раньше. И если б не поганый характер старшего группы, то жизнь вообще бы раем казалась. Но я и так уже несколько лет не обращаю внимания на все эти разговоры о нас. Однако в последнее время вы просто себя превзошли!
– Что ты орешь? – поинтересовался Рассел.
– Как не орать? Когда друзья – кретины!
– Скажи-ка нам, как давно ты с женщиной был? – ненавязчиво так спросил Тиберий.
– А больше вам ничего не рассказать?
– Не огрызайся, вопрос серьезный, – добавил Гер.
– Вот интересно, зачем вы спрашиваете? Сами знаете, что в одном из дальних секторов последние два года наблюдалась большая активность пиратов и только что сошла на нет. Мы же все это время и на планете-то толком не были, не говоря уже о том, что нам кололи блокатор сексуального желания. Это у тебя, Рассел, я могу поинтересоваться, как ты пережил эти два года? Ты у нас самый темпераментный и вообще дамский угодник, – решил я подколоть друга я. Не все же им развлекаться.
– Я-то ничего. Сейчас полностью отойду от последней вакцины и – по бабам, – с веселой улыбкой поделился с нами Гер.
– Вот и мы тогда отправимся, – добавил Тиберий.
Посмотрев на них, я подумал, что, может, это не такая уж и плохая идея?
На следующий день, как и было обговорено заранее, я познакомила Гита с Люсей и получила в ответ от нашего суеверного героя непонимающий взгляд. Но ничего, скоро он догадается!
Так и вышло. Примерно через две недели, после того как закончилось занятие по биофауне, около двери лаборатории Гит в очередной раз обнаружил Люсю. Я как раз собиралась отправиться на следующую лекцию, параллельно раздумывая, отстирается ли моя форма от того, что на нее срыгнул ушастый зверек, или нет? И в этот момент услышала крик:
– Да когда ж ты от меня отстанешь?!
Обернувшись на шум, я увидела интересную картину. Впрочем, не только я, но и все присутствующие в помещении. Роберт Гит стоял около дверного проема и, вцепившись в собственные волосы, смотрел на рыжую девушку, которая в последнее время не давала ему прохода.
– Ты меня достала! Почему? Ну почему ты не можешь забыть про мое существование?!
– Потому, что не хочу, и потому, что обещала, – ответила Люся, кинув на меня мимолетный взгляд. Но мой одногруппник это заметил.
Медленно развернувшись ко мне, он тяжело выдохнул и в отчаянии рявкнул:
– Стерва! – после чего кинулся прочь, а вслед за ним, пытаясь его успокоить, поспешила его поклонница.
В помещении, в котором до этого стояла тишина, раздался хохот целой группы ребят, и адмирала в том числе.
Увидев смеющегося Ремарка, я не могла отвести взгляд от его лица, так его преобразила улыбка. Куратор за одно мгновение стал другим человеком. Обаятельным, открытым и очень красивым.
С трудом отведя взгляд от командира, я подумала, что пора найти себе парня.
– Скажите, Мельник, когда нужно начинать вас бояться? – раздался за спиной голос адмирала.
Оглянувшись, я увидела, что весь мужской коллектив смотрит на меня.
Одногруппники прекрасно были осведомлены о моих натянутых отношениях с Гитом и о том, что он без сознания подпирал стенку около моей двери после нашего конфликта. Поэтому моим действиям никто не удивился – каждый из них знал о моей злопамятности.
– Что вы, сэр. Я совершенно безобидна.
Ребята в ответ на мои слова только усмехнулись и стали расходиться, а адмирал мрачно заметил:
– Да вы что?! Покажите мне хоть одну женщину, которая не представляет опасности. Если сможете таковую найти.
И, развернувшись, направился прочь. А я, вздохнув, подумала, что везде сплошная дискриминация.
Гит нашел меня вечером, когда я возвращалась домой, чем немало меня изумил. Не думала, что наш скандал продолжится.
– Фиса, это тебе Люся дала слово, что будет меня преследовать?
– Не преследовать, а уделять внимание. – Я не стала скрывать очевидное:
– Какое внимание?! Она мне жить мешает.
Остановившись, я прямо посмотрела на одногруппника.
– Чем?
– Она везде ходит за мной, сует нос в мои дела, пытается меня соблазнить!
– А ты против?
– Я? Нет. То есть да. Да вообще это не важно! Ну забери у нее это слово! Хочешь, я тебе денег дам? – с надеждой спросил Гит.
– А хочешь, я тебе печень отрежу! Я могу! – взбесилась я.
– Вот что ты за человек?!
– Роберт, я открою тебе секрет. Если ты женщину постоянно оскорбляешь и хамишь ей, то она может сделать гадость. Кстати, этот закон распространяется и на мужчин.
Он проигнорировал эти слова и, бросив на меня мрачный взгляд, спросил:
– Значит, не поможешь?
– Нет. Да и стоит ли? Неужели все так плохо?
– Знаешь, раньше я думал, что хуже тебя быть никого не может. Но она! Это не баба, это просто монстр! – воскликнул в отчаянии Гит.
– Зато если она за тебя выйдет, сбудется твоя мечта.
– Какая? – ужаснулся одногруппник.
– Та, которая про пиратов. Видишь: все, что ни делается, все к лучшему.
И, считая, что наш спор окончен, я направилась прочь, оставив позади себя шокированного мужчину.
Гит после этого разговора ко мне больше не подходил, и я посчитала эту историю завершенной. Единственное, что необходимо было сделать, так это понаблюдать, как будут развиваться их отношения, и при плохом варианте – освободить Люсю от обещания. Ведь она, несмотря на тяжелый и невыносимый характер, ни в чем не виновата.
Далее жизнь опять потекла неторопливо и спокойно до тех пор, пока спустя несколько месяцев судьба опять не преподнесла мне сюрприз.
Незадолго до этого я опять начала замечать какую-то странную активность ненормальных девушек, которые уже однажды пытались напасть на Киру. Теперь же объектом их внимания стала я. Они постоянно наблюдали за мной, наивно полагая, что я их не вижу. Ха-ха!
Предпринимать я ничего не стала, решив, что наш прошлый разговор ими еще не забыт. И это стало моей ошибкой.
Неприятный инцидент случился, когда я возвращалась с физической подготовки. В тот раз мы проходили погружение в кислотные грязи планеты Тогар. Помыться нам, естественно, никто не дал, и как только я, грязная, в слизи, подошла к своему боксу, то увидела уже ожидающего меня куратора. Ай-яй! Мы же договаривались с адмиралом встретиться после занятия, но кто ж знал, что оно так затянется?
Ремарк ждал около двери бокса, подпирая ее плечом. Увидев меня, он вопросительно приподнял бровь.
– Простите, сэр. Командор нас немного задержал.
Куратор, взглянув на часы, произнес:
– Надо не забыть побеседовать с Саймаком, а то он, похоже, опять начал увлекаться. Ладно, давайте зайдем внутрь, у нас еще долгий разговор предстоит.
Пожав плечами, я открыла дверь, и мы вошли в прихожую. Только я сбросила около входа вещи, как вдруг неожиданно погас свет.
Как такое возможно? В Академии бесперебойное питание. Такого в принципе быть не могло. Как же так? Я же еще сегодня помыться планировала, с меня грязь до сих пор капает.
– Мельник, а ну-ка прижмитесь к какой-нибудь стенке! – прозвучал в темноте обеспокоенный голос адмирала.
Я начала догадываться, что случилась беда.
– Что происходит, сэр?
– Я, конечно, могу ошибаться, но, мне кажется, сработала система безопасности, которая должна защитить Академию в случае нападения.
Неожиданно для меня стена, к которой я прислонилась, начала двигаться.
– Сэр, стены перемещаются! – в полной панике воскликнула я, отступая под напором.
– Не кричите. Они до конца не соединятся. Пространство останется.
В итоге то пространство, которое осталось, было около метра.
– Что-то места маловато, – пропыхтела я, пытаясь хоть как-то отодвинуться от Ремарка. Он – мужчина больших габаритов, поэтому мои попытки не увенчались успехом.
– Я ошибся.
Что я слышу? Великие и ужасные могут ошибаться?
– Это не система безопасности, это техническая изоляция помещения. Подобные меры предпринимаются, если в боксе происходит какая-то поломка или его затопило. И для того чтобы уменьшить ущерб, каждую комнату изолируют, – пропыхтел адмирал, пытаясь развернуться.
Изолируют они!
– А людям-то как?
– В зависимости от количества человек для существования им дают пространство разной площади.
Прикинув размеры нашей коробки, я подумала, что здесь хватило бы места только на одного, но никак не на двух гуманоидов.
– И сколько может длиться изоляция?
– До двух суток.
– А?!
– Да. Но, я думаю, нас найдут раньше.
Не успела я вздохнуть облегченно, как Ремарк добавил:
– Скорее всего завтра утром.
Прикрыв глаза, я начала впадать в тихое отчаяние.
– Что это вы притихли? – спросил адмирал. – Ничего страшного не случилось. Поэтому давайте присядем. Не всю же ночь нам стоять.
И после этих слов командир начал опускаться на пол.
Мои глаза уже более-менее привыкли к темноте и я начала довольно хорошо различать, что происходит в нашей тюрьме. Ремарк разместился на полу, но ноги его были согнуты в коленках, ибо наше пространство было просто не рассчитано на такую длину.
– Что, садиться не будете?
В чем-то он прав: двенадцать часов я на ногах не выдержу. Начав медленно сползать по стене, я задела ногой куратора. Он схватился за нее, и в следующее мгновение я полетела на него. Прямо на грудь. Ремарк крякнул и попытался помочь мне приподняться.
– Откройте мне секрет, Мельник, как вы получаете такие высокие баллы на боевых искусствах при такой неуклюжести?
– С трудом, сэр.
– Оно и видно.
В этот момент я все-таки смогла нормально поставить ноги и с хлюпаньем распрямиться. После этого звука, раздавшегося в тишине, повисла пауза.
– Напомните мне, вы были сильно измазаны грязью?
– Да, сэр. Но мне казалось, она уже должна высохнуть.
– Нет. Грязь Тогара высыхает примерно через семь часов.
Представив, как сейчас должен выглядеть мой куратор, я быстренько забилась в угол рядом с ним и затихла. Несмотря на то что я старалась сесть от него подальше, в такой тесноте это было невозможно.
Посидев некоторое время в молчании, я робко решила задать вопрос:
– Скажите, сэр, а вы не можете снять эту изоляцию?
– Нет. Если бы дело было в безопасности, то тогда я решил бы проблему, а тут – технические вопросы. В свое время экономисты сильно ограничили нас в этом направлении, обосновав это тем, что преподавательский состав Академии не может оценить всю сложность ситуации или повреждений. Только специалисты.
– Это как-то…
– Странно? Ненормально? Ничего. После сегодняшнего инцидента, все изменится. У меня сейчас должно быть совещание у генерал-адмирала, а я здесь сижу, – мрачно проговорил Ремарк и через несколько секунд добавил: – Вообще странно все это. Чтобы сработала изоляция, нужно, чтобы с боксом или в боксе произошло что-то серьезное. А когда мы зашли, ничего не заметили. Подозрительно.
После этого опять повисло молчание, которое грозило затянуться. И у меня мелькнула мысль о тех девушках, которые в свое время на нас напали. Если это кто-то из них, то змеюкам придет конец! Утешив себя подобным образом, я прикрыла веки.
Разбудил меня какой-то пищащий звук, и, открыв глаза, я поняла, что моя голова лежит на плече адмирала. Подскочив, я сказала:
– Простите, сэр!
– Не стоит.
Судя по ровному и спокойному голосу, Ремарк давно проснулся или вообще не спал.
Вот дверь запищала еще раз, и наше узенькое помещение, ослепив нас, залил свет. Отшатнувшись от рези в глазах, мы прижались друг к другу. И, как только зрачки хоть немного привыкли к освещению, я увидела трех мужчин и двух женщин. Они, немного ошарашенные, смотрели на нас.
Оглядев себя и куратора, я поняла их волнение. Наша одежда была мятая, волосы всклокоченные, а на форме Ремарка располагалось огромное грязное пятно, которое ясно говорило, что тактильный контакт между нами определенно был.
– Э-э-э-э-э… простите, сэр… Мы не знали. Если нужно, мы зайдем попозже.
В повисшей тишине явственно раздался скрежет зубов адмирала. Не трудно было догадаться, что именно о нас подумали.
С шипением поднявшись на ноги, Ремарк помог и мне занять вертикальное положение. Затекшие ноги сводило судорогой, и около минуты я держалась за куратора, а потом просто прислонилась к стене.
Адмирал же, освободившись от меня, на прихрамывающих ногах вышел к нашим спасителям и сказал:
– Хозяйку бокса посадите на лавочку и приведите комнаты в порядок. Кстати, из-за чего поступил сигнал?
– Сбой системы.
– Интересно, – протянул Ремарк и удалился по коридору.
– Вам помочь? – спросил у меня один из мужчин, судя по виду, самый главный в этой компании.
– Спасибо, я сама справлюсь.
Сказав это, я поковыляла к лавочке и, усевшись на нее, только сейчас оценила всю бедственность своего положения. В начале коридора стояла толпа людей, состоящая как из ребят с военного отделения, так и из девушек с гражданского. Рассел Гер с Саймаком, а также завхоз Академии и по совместительству ее главная сплетница. Все смотрели на меня с любопытством, а адмирал Гер широко улыбался. Люди, которые открыли бокс, уже начали перешептываться, даже несмотря на работу. Нет никаких сомнений, что к вечеру новость о том, что старшая группы Феоктиста Мельник спит с адмиралом Ремарком, облетит все наше учебное заведение!
Сев на скамейку и прислонив голову к стене, я простонала:
– Ну почему беда не приходит одна?!
Бокс мой вернули в исходное состояние довольно быстро, а потом я пошла приводить себя в порядок. Более-менее почувствовав себя человеком, а не поросенком, я направилась к человеку, который мог бы помочь выяснить причину моих ночных проблем.
Шагая по коридору, я замечала, как проходящие мимо люди косятся на меня. Видимо, последняя новость уже облетела всю Академию.
Дойдя до места, где обычно собираются ребята из моей группы, я увидела Гришу. А одногруппники, завидев меня, тут же начали улюлюкать и громко поздравлять, вызвав у меня смущение и неловкость.
Я покраснела.
– Гриша, мне нужно с тобой поговорить. Наедине, – попросила я.
– А мне потом голову не открутят? – спросил Лесниченко улыбаясь, но встал и отправился следом за мной.
Мы разместились на одном из подоконников: подальше от любопытных ушей, и я сразу перешла к главному.
– Слушай, помнишь, после происшествия на биофлоре ты говорил, что, если мне что-то понадобится, я могу обратиться к тебе?
На лице одногруппника появилось любопытство.
– Ну? – спросил он улыбаясь.
Именно после того несчастного случая у нас с Лесниченко сложились замечательные отношения. Если этого кривляку поближе узнать, то он открывается с совершенно новой стороны.
– Так вот, мне нужна твоя помощь. Слушай…
И я рассказала ему все как есть, начиная с того момента, как на Киру напали в коридоре до сегодняшнего происшествия. Гриша учился по направлению Ремарка и был самым лучшим на курсе. Сам адмирал не раз отмечал его таланты. Если кто и сможет помочь разобраться мне в этом, то только он.
Выслушав меня, Лесниченко некоторое время молчал, а потом сказал:
– Значит, вот что случилось между тобой и Гитом. Мы с ребятами долгое время гадали, даже ставки делали, но такого предположить не могли! Кошмар! В общем, я уже примерно представляю, почему все это произошло. Сейчас зайду к одним знакомым со своей специальности, и мы разберемся. Вечером забегу.
– И ты не спросишь, что у меня с нашим куратором?
– Фис, о чем спрашивать? Все и так понятно.
И, подмигнув мне, направился прочь.
Сказать, что я был зол, это значит ничего не сказать. За все время существования Академии произошли всего три случая сбоя программ, когда меняли всю систему. И ни разу такого избирательного!
Но выяснение причин диверсии придется отложить на потом. Сначала нужно привести свой внешний вид в должное состояние. И угораздило же попасть в такую ситуацию!
Зайдя в свой бокс, я полез в душ. Холодный, очень холодный душ. Длительное отсутствие женщины и тесный контакт с противоположным полом не прошли в эту ночь бесследно для моего организма. И только постоянное и четкое осознание, что рядом со мной старшая группы, включило мой самоконтроль.
Хотя реакция тела оказалась несколько странной. Действие транквилизатора еще не должно было полностью пройти. Но, отбросив лишние мысли в сторону, я набрал побратимам.
Когда связь установилась и их лица появились на голографии, я увидел широкие ухмылки:
– Ну? Было? – спросил Рассел.
Мне кажется, он даже подпрыгивал от нетерпения.
– Рассказывай! – проговорил Джордано.
– Между нами ничего не было.
У меня даже в обоих сердцах потеплело, когда я смотрел, как после такого ответа вытягиваются лица побратимов.
– Э-э-э-э-э-э-э… – протянул Тиберий.
– Ремарк, а ты не болен? Ну, в плане…
– Рассел, не забывайся! – рявкнул я.
Они оба молчали, пытаясь скрыть свое явное разочарование.
– Но мне действительно есть что вам рассказать. После чего мне нужно отправляться на работу, а вы кое-что для меня сделаете…
День был просто ужасным. Из-за своих приключений я опоздала на физическую подготовку. Потом была отловлена друзьями и допрошена на темы: «Понравился ли мне секс с Ремарком?» и «Что случилось?». И второй вопрос относился не к происшествию, а к тому, почему не было интима. Хотя эти моменты больше интересовали Киру, Джим же был на удивление спокоен. Как будто все в порядке вещей. Это разозлило меня еще больше, и, наорав на них из-за того, что они совсем обо мне не беспокоились, я отправилась на практику по специализации. Там Козеро поздравил меня с успешной личной жизнью, дал пациента с айвийским червяком в печени и отправил ее пересаживать.
Не самая сложная операция, но, прежде чем удалить старую печень, нужно было извлечь из нее червя, а эта пакость стреляет слизью! В общем, противная работа для противного дня!
После этого я отправилась на боевые искусства, где тоже получила поздравления, но уже от Саймака. Застыв на месте от удивления, я смотрела на преподавателя.
А тот, хлопнув меня по плечу, с простодушной непосредственностью заметил:
– Удивляешься, почему я не ругаюсь? Ну, тут особенная ситуация, да и коллега обидится. Его интересы пострадают. Но чтоб, несмотря на прогулы, твоя подготовка оставалась на уровне! – приподняв палец вверх, завершил свое объяснение командор и отправился к ребятам, оставив меня в полном ступоре.
События стремительно сменяли друг друга, поставив меня уже перед фактом моего несуществующего романа. И я не могла с этим ничего поделать. Вот не побегу же я объяснять командиру, что все не так, как он думает, и на самом деле все по-другому.
Вот!..
Настроение мое еще больше ухудшилось, и в этот раз во время спарринга с Джимом досталось именно ему, а не мне. Зато пар я выпустила.
Киры на тренировке не было.
Мрачно возвращаясь с другом в бокс, я увидела стоящего у двери Лесниченко.
– Как это ты успел добраться раньше нас? – спросила я у него.
– Наверное, потому, что ушел на час раньше. А ты не заметила? Раньше такого не наблюдалось, – усмехаясь, подколол меня Гриша.
– Не зли ее, а то меня на следующей тренировке забьют, как поросенка, – ОЧЕНЬ серьезно сообщил ему друг.
Я попыталась пнуть шутника, но он, смеясь, увернулся. Открыв дверь в бокс, я пропустила мужчин вовнутрь.
– Пойдемте в гостиную.
– Я гляжу, тебя совсем замучили поздравлениями, – ехидно заметил Лесниченко.
– Вот только давайте вы не будете зубоскалить – и так на душе помойка. Рассаживайтесь, – предложила я, без сил падая в кресло.
Ребята разместились на диванчике, и Гриша сказал:
– Узнал я все, что ты хотела. История такая. Вчера в программу технического обслуживания Академии двумя студентами с гражданского отделения был занесен вирус. Они специалисты этого направления. В итоге произошел сбой именно в твоем боксе.
– И зачем они это сделали? – недоуменно спросила я.
– Они сказали, что задумали проверить какие-то свои наработки, а затем все удалить незаметно для сотрудников техотдела. Это официальная версия.
– А неофициальная? – спросил Крофт.
– Мы с друзьями вышли на них через одну девушку, про которую нам рассказывала Фиса. Новику Пинову. У нее очень богатая семья, развивающая свой бизнес в рамках Земли. Она и заплатила деньги этим экспериментаторам, чтобы те запустили вирус. Хорошие деньги.
После чего Гриша назвал сумму. Мы с другом присвистнули.
– Хорошо она тебя оценивает, Фиса, гордись, – прокомментировал Джим.
– Счастлива, – мрачно пробормотала я.
– Так вот, – продолжил Лесниченко, – ребята, получив столь большой куш, заплатили взятку персоналу, который следил за порядком в системе, и их допустили до оборудования.
– Странно это – чтобы на военный сектор можно было так легко пробиться.
– Техническое обслуживание относится к гражданскому ведомству. Главный экономист Академии настоял на этом.
– Откуда такие сведения? – поинтересовался Гриша.
– Ремарк сказал.
Ребята улыбнулись и промолчали, а я поскрипела зубами.
– Не знаю, как там было раньше, но скоро все изменится. Сегодня расследованием занимались побратимы адмирала, а он куда-то уезжал. Кажется, из-за какого-то совещания, которое пропустил вчера. Точно не знаю. А когда он вернулся и ему все рассказали, то, говорят, наш всегда такой сдержанный адмирал был в бешенстве. И так орал, что мало никому не показалось. Теперь на следующем совещании Союза будет решаться вопрос о том, чтобы все службы Академии перевести под контроль военных, и, несомненно, наш куратор своего добьется.
Несомненно!
– А что будет с исполнителями и с этой Пиновой? – поинтересовалась я.
– Ребят, которым заплатили, отчислят. А вот этой мадам – ничего, – ответил Гриша.
– То есть как? – изумилась я.
– А так, Фиса. Это я от тебя знаю, что она причастна к этому делу. А те, кого поймали, ее не выдали. И скорее всего за дополнительное вознаграждение. Через некоторое время они смогут восстановиться в каком-нибудь гражданском вузе. И пусть после этого в космосе им не работать, но они с тем, что заработали, и на планете неплохо устроятся, – пояснил мне одногруппник.
– Ну нет, так ей с рук это не сойдет! – возмутилась я.
– Ремарк скорее всего догадывается, кто именно заказчик. Он глава безопасности и не просто так ест свой хлеб. Вот если бы ты дала показания, тогда это рассматривалось бы как злонамеренные действия против военного. И дело мгновенно передали бы нашему ведомству. А от него мало кто уходил, – сообщил мне Джим.
– Говорите, я могу дать показания? И тогда над головушкой змеюки повиснет меч? – спросила я, криво улыбаясь.
– Фиса, ты меня пугаешь, – настороженно сообщил мне друг.
– Я столько натерпелась из-за этой гадины! А сколько и какие еще буду получать дивиденды от всей этой истории, боюсь предположить! Так что она у меня попала. В общем, план у меня такой…
Помочь отомстить на следующий день согласились Джим с Гришей и Кира. Накануне вечером она пришла домой поздно вечером, когда все разошлись, и я поведала ей историю вселенского заговора против меня.
И так чем-то расстроенная и злая, она сказала, что обязательно присоединится ко мне. Общими фразами ответив на мои вопросы о том, где она так долго ходила, подруга направилась в душ, а я тренироваться. Иначе Саймак меня убьет, невзирая на мой вымышленный роман с куратором.
План мести решено было воплотить в жизнь вечером. Ребята за короткий срок узнали номер Пиновой и ее подружки, после чего кинули ей сообщение якобы от подельников. Та, видимо, сильно переживала все это время из-за своей выходки, поэтому прибежала довольно быстро вместе со второй девушкой.
Встреча была назначена в женском туалете, и если учесть позднее время, то не думаю, что кому-то он срочно мог понадобится. И, как только девушки зашли внутрь, Кира заблокировала дверь.
Пинова сразу поняла, что происходит, и посмотрела на меня исподлобья.
– Ты ведь помнишь, что я тебе пообещала, если ты еще раз попробуешь испортить мне жизнь?
В ответ на мои слова она лишь постаралась с помощью ехидства вывести меня из равновесия.
– Что, для этого поддержку прихватила? Чтобы проще было справиться?
– И лишить себя удовольствия? Ну нет. Я сегодня уже натерпелась, и дальше будет только хуже. Поэтому воспоминания о сегодняшнем дне станут согревать мое сердце. Зато тебе послужат напоминанием о благоразумии, если в голову придет очередная глупость. Что касается ребят, то они здесь для страховки твоей подруги.
Повернувшись, эта змеюка увидела, что Гриша и Джим перекрыли путь ее пособнице и мы с ней остались один на один.
Снова взглянув на меня, она сказала:
– Не посмеешь!
– Я не посмею? Еще как посмею! Конечно, можно было бы написать рапорт, поведав в нем всю историю наших отношений, и пусть военное ведомство рассматривает дело о покушении. Я вижу удивление на твоем лице. Не знала? Жаль. Но я не стала этого делать. Если ты и сломаешь свою жизнь, то не по моей вине. Хотя… Кто ищет, тот всегда найдет.
Заметив, как ее лицо покраснело, я решила, что пора переходить к делу.
– Поэтому и ограничусь старинной шуткой студентов. Правда, сейчас она гораздо более актуальна.
После чего, шагнув к ней, я быстро скрутила ее и потащила к унитазу. Главное отличие от старинной штуки – утилизация отходов в наше время устроена совсем по-другому. И основана на световом нерине. Очень неприятная штука, и при большой концентрации она способна нанести вред человеку. Во время, так сказать, простоя в унитазе остается только дымка, которой мы сейчас и воспользуемся!
Одной рукой удерживая конечности девицы за спиной, второй я распустила ее прическу и наклонила головой к унитазу так, чтобы все волосы попали в остатки света. Раздалось потрескивание, которое вскоре стихло. После этого, я отпустила трепыхающуюся жертву. Шевелюра у нее теперь была вместо угольно-черной пепельно-белой, с желтыми разводами и немного жеванной.
– Это не твой цвет, – прокомментировала я, оглядев увиденное.
Взвизгнув, жертва нашего произвола кинулась к зеркалу, а я занялась второй девушкой, у которой были золотистые волосы. Пока от зеркала сыпался только отборный мат. Я такого даже ни разу не слышала, проучившись практически пять лет в мужском коллективе. А еще говорят, что мужчины в совершенстве знают нецензурную лексику!
Вторая жертва только кричала, периодически переходя на визг, и если бы ребята не поставили в комнате приборчики звукоизоляции, то ее слышала бы вся Академия. Сообщницу Пиновой я не стала сильно обелять и макнула волосами только слегка. Тем не менее следы на ее шевелюре были очень заметны.
Как только истерика у моих противниц пошла на убыль, главная заговорщица кинулась на меня. И, опять скрутив ее, я услышала шипение:
– Если ты думаешь, что я такое забуду…
Психанув, я с размаху залепила ей пощечину. Та схватилась за щеку и в полном шоке уставилась на меня. Видно, кого-то в детстве мало пороли.
– Значит, так, я объясняю последний раз. Еще раз сделаешь мне пакость – мой рапорт будет лежать на столе у Ремарка. Ты ведь уже наслышана, в каком бешенстве он был? И после этого он точно позаботится, чтобы ты вместо работы мыла полы где-нибудь на станции в самом дальнем секторе. И твои родители тебе не помогут – ручки у них коротки. Академия – это тебе не тот городишко, где ты королевой была.
Еще раз встряхнув ее для достоверности, я прибавила:
– Надеюсь, ты меня услышала.
И, отпустив ошарашенную и несколько испуганную девушку, я махнула ребятам, и мы вышли.
Время, прошедшее с того самого события, трудно назвать спокойным. Разобравшись с виновниками и протолкнув жалобу в Союз, я начал размышлять, зачем было этим ребятам строить козни Мельник? Ведь все факты говорили, что они были незнакомы. Значит, был кто-то еще, кто являлся заказчиком. Эту загадку разгадал Рассел. Как-то в один из дней он зашел в преподавательскую, где я сидел после занятий, и позвал меня за собой.
Ничего не понимая, я пошел за ним. Мы поднялись на лифте к военному общежитию, вышли из него, и он потащил меня по коридору. Студенты, которые встречались нам по пути, с недоумением смотрели на нас и обходили стороной. Неожиданно побратим остановился.
– Смотри, – проговорил Гер, кивнув на двух ругающихся девушек, сидящих на подоконнике.
Я посмотрел.
– И что?
– Ты на волосы посмотри!
Посмотрев внимательно на их прически, я отметил пепельно-желтый цвет волос и их жеваную структуру. Что-то это мне напоминает, но понять я так и не смог.
– Ужасно! Это что, новая мода такая? И ради этого ты меня сюда притащил?
– Наран, ты что, одноклеточный? Какая мода? Они одни такие. Приглядись внимательнее!
Я всмотрелся и наконец понял, что это. Мне тоже стало смешно.
Тут самая белая из двух девушек увидела, что я на нее смотрю, и, побледнев, поспешила удалиться, потащив за собой подругу.
– Ты думаешь, это?.. – спросил я у друга.
– Готов поспорить!
– Ну-ка, скажи мне, где сейчас Мельник?
– Что это ты задумал?
– Есть у меня к ней пара вопросов.
– Она сейчас в лечебном секторе с Крофтом.
Это новость. Я вопросительно приподнял бровь.
– На последнем рейде ее друг повредил спину. Она все ему срастила и вылечила, но теперь нужен массаж. И желательно проведенный не роботом, а компетентным врачом, – пояснил мне друг. – Естественно, она взялась за него сама.
– Естественно!
– Не иронизируй, а то я подумаю, что ты ревнуешь.
– Рассел, мы же говорили с тобой об этом.
– Хорошо, хорошо, – поднял руки друг.
В ответ на это я лишь на мгновение закатил глаза и отправился на поиски старшей группы.
Подходя с Гером к массажному боксу, мы услышали странные звуки.
– А… О… О да… И как руки могут творить такое! Ты просто волшебница! А… нет, не здесь, лучше пониже…
Очень интересно!
Посмотрев на побратима, я увидел, что он улыбается, наблюдая за моей реакцией. Я разозлился, и у нас непременно произошел бы очередной спор, если бы в следующее мгновение мы не услышали:
– Ты заткнешься или нет?! Сил больше нет слушать твое мычание! Еще один звук, и я позову дроида. Он быстро тебя по частям разберет, а потом соберет обратно. Правда, как сумеет!
– Твое настроение в последнее время просто отвратительное.
– Какое есть. А теперь замолкни и лежи, пока я тебе второй раз позвоночник не сломала!
У меня от удивления приподнялись брови.
– Оказывается, у нее, такой правильной, есть характер и зубки, – пробормотал я еле слышно.
Я заинтригованно улыбнулся, но, посмотрев на побратима, увидел, что тот трясется от смеха, стараясь не заржать в голос. Бедняга от натуги даже покраснел.
Дольше здесь стоять я не видел смысла и, прошагав к двери, без предупреждения вошел в бокс. Друг последовал следом. Тут же моему взору предстала гармоничная картина. Крофт лежал на массажном столе в одних шортах, рядом с ним стояла Мельник, на руках у которой были надеты криоперчатки, которые увеличивали силу рук от десяти до пятидесяти процентов. В общем, все логично. Силы человека недостаточно для того, чтобы воздействовать на мышцы и кости ракша. По крайней мере в спокойном состоянии. Наша исключительная сила дает нам преимущество даже в этом.
Старшая группы тут же поприветствовала нас, а Крофт попытался это сделать, пытаясь встать.
Но рука Мельник опустилась ему на спину и прижала к столу.
– Тебе нельзя подниматься! Как твой врач, я этого не разрешала.
Ее друг осторожно посмотрел на меня, видимо, ожидая моей реакции, но я промолчал. В этом вопросе все права были на стороне лечащего врача.
– Сожалею, что прервал благое дело, Мельник, но у меня к вам пара вопросов.
– Да, сэр? – Она настороженно посмотрела на меня.
– Две студентки нашей Академии ходят с выбеленными волосами. Вы имеете к этому какое-то отношение?
Я видел, как они с Крофтом напряглись еще больше. И пока Мельник думала над тем, что мне ответить, я снова поймал себя на том, что рассматриваю ее грудь, которая не оставляет меня равнодушным, как, впрочем, и все ее тело. Я начал зацикливаться на физических достоинствах ее тела сразу после нашей совместной ночевки. Но ничего, еще немного времени осталось, и будет масса возможностей решить эту проблему.
Во избежание возникновения конфуза от дальнейшего рассматривания прелестей женской фигуры, я отвел взгляд и наткнулся глазами на побратима, который смотрел на меня с понимающей улыбкой. Но молчал.
– Понимаете, сэр, это был несчастный случай.
Услышав ответ, я снова перенес свое внимание на старшую группы, старательно удерживая свой взгляд на ее лице.
– И как же он произошел?
– Не знаю, сэр! Я зашла, когда все уже произошло, и оказала помощь.
– Это все?
– Да, сэр.
Да и есть ли смысл что-то выяснять дальше?
– А почему вы не на занятиях?
На этот раз мне ответил Крофт:
– О-о-о… Мне повезло, сэр, и командор отпустил Фису с занятия, чтобы она сделала массаж пострадавшему. Он сказал… э-э-э… по блату.
Чувствую, он хотел сказать что-то еще, но стушевался и замолчал. А мне стало все понятно и так. Странно, что я раньше не задумывался над тем, что и Мельник приходится нелегко из-за всей этой истории.
Услышав, как за моей спиной уже начал похрюкивать от смеха Рассел, я решил, что нам пора. Взглянув еще раз на мрачное, каменное выражение старшей группы, мы ретировались.
Уже когда за нами закрылась дверь, из бокса послышался голос Крофта:
– Фиса? Эй, ты чего? Я ничего такого не сказал. Эй, погоди, не надо… А… А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а…
Улыбку невозможно было сдержать, а Гер хохотал в голос. Мне же было о чем подумать. Например, о том, что старшая группы моих любимчиков опасная и коварная женщина.
До окончания учебного года оставалось совсем чуть-чуть. И все это время мне было непросто. Особенно смущало и нервировало внимание преподавателей, ибо причина, по которой они мне его оказывали, не существовала на самом деле. Ребята из группы тоже были уверены в моем романе с Ремарком, но хотя бы не доставали – спасибо им за это. Но самое трудное было в том, что если раньше рядом с куратором я чувствовала себя просто неуютно, то теперь это переросло в какую-то манию, которая меня подавляла.
В общем, полный кошмар, если бы не одно событие, которое все затмило. В этом году мы заканчиваем пятый год обучения, и нам должны были присудить звания, а также знаки отличия лучшим студентам.
На этом фоне экзамены пролетели незаметно, и я все это время не только готовилась, но и делала все, чтобы моя группа предстала перед всеми самой-самой!
А еще меня беспокоила Кира. Она ходила задумчивая и погруженная в свои мысли. Но все наши попытки ее разговорить, вызвать на откровенность натыкались на стену отчуждения.
Вот за этими хлопотами незаметно прошла и неделя подготовки к присуждению званий.
И, сидя вечером, как всегда в последнее время, одна в боксе, я смотрела в окно, а в душе у меня был полный разлад.
Завтра мы должны вылетать к зданию Звездного флота, где и пройдет церемония.
Утром у нас был подъем как обычно, несмотря на то что сегодня предстояли важные мероприятия. После двух часов физической подготовки нам отвели время на то, чтобы привести себя в порядок, и выдали парадную форму. Собирались и одевались мы с Кирой в полном молчании. У подруги, видимо, не то настроение, чтобы разговаривать, а я сильно волновалась, и мне самой было только до себя.
Вот надето парадное обмундирование, волосы убраны в высокую прическу в виде ракушки, и я готова к отправлению.
Забрали нас, как обычно, со стартовой площадки, предварительно погрузив вещи. После награждения у нашей группы сразу начиналась увольнительная.
В шаттле, рассевшись по местам, ребята стали переговариваться о предстоящем присуждении званий. Было очень заметно, что все волнуются. Посмотрев на своих друзей, которые сидели по бокам, я сказала:
– Страшновато что-то.
– Да, как-то мне не по себе, – подтвердила Кира.
Джим же, удивленно на нас посмотрев, высказался:
– Что тут переживать? Стандартная потоковая церемония.
Теперь мы удивленно на него посмотрели.
– Ты что, уже присутствовал на таких? – спросила я.
– С ума сошли? Нет, конечно. Это закрытое мероприятие. Мне отец рассказывал. И то в общих чертах. Там только высшие чины присутствуют, и отдельно в центре зала полукругом сидят все адмиралы с генерал-адмиралом.
– О! – выдохнула Кира.
– И что? Мы будем стоять самыми первыми, впереди? – Мне стало не по себе.
– Да. А ты еще и перед группой. Не переживай, все будет хорошо.
Как перед группой?! Успокоил, блин!
Оставшийся полет прошел для меня как в тумане. Высадку тоже помню плохо. Очнулась, когда наш поток построили и начали запускать в главный зал. Вот двери открылись, и мы из тусклого коридора промаршировали в светлое помещение. Наша группа шла первая, и впереди нее – я.
Страх сковал все мои внутренности. Вот чего вроде бы бояться? Не съедят же нас там, а все равно не по себе.
Как только мы приблизились к первому ряду колонн, удерживающих потолок, один из старших по званию махнул, чтобы мы занимали первый ряд сидячих мест. Длинная вереница студентов потянулась вдоль ряда.
Несмотря на волнение, я краем сознания отмечала, что от прежних трех тысяч ребят сейчас осталась от силы половина. Да, жесткий был отсев.
И вот все расселись, в зале наступила тишина, и генерал-адмирал, встав со своего места, начал свою речь. Ничего интересного в ней особо не было. Так, поздравление с окончанием первой половины обучения, много красивых слов об Академии и о том, какие мы все замечательные.
Потом началась основная часть церемонии. Первая группа, которую вызвали, была наша. Поднявшись со своих мест, мы, быстро построившись, направились в сторону адмиралов. Остановились строго напротив постамента, окруженного колоннами, на котором находились командиры.
В это мгновение со своего места поднялся наш куратор и вышел немного вперед. Генерал-адмирал что-то нажал на встроенном в стол терминале и произнес:
– Группа Нарана Ремарка под порядковым номером один восемь три. Старшая группы – Феоктиста Мельник. Звание «драфцман» присуждается…
Потом он начал по порядку перечислять всех моих одногруппников и завершил объявление словами:
– Старшей группы Феоктисте Мельник присуждается звание «лейтенант».
Услышав конец речи, я сначала не поняла, что было сказано, потом до меня дошло, что это обо мне. И, только осознав свое новое положение, я впала в ступор, начав дальше воспринимать реальность уже как бы со стороны. Вот генерал-адмирал вышел чуть вперед, вот мы отдали ему честь, вот Ремарк отошел от стола, рядом с которым стоял, и направился к нам. Доставая из какого-то футляра знаки отличия, он прикреплял их к мундиру. На мне награждение завершалось. Вот моей верхней части груди коснулась его рука, и по мне неожиданно пробежал ток. Я дернулась – знак отличия внедрился в ткань мундира. Пристально на меня глядя, Ремарк чуть сощурился.
Куратор задержался рядом со мной, и это вызвало паузу. Щеки у меня начали пылать.
Но вот Ремарк наконец отошел от меня на два шага назад и поприветствовал драфцманов и одного лейтенанта. Мы вернули приветствие старшему по званию и, получив приказ удалиться, направились на свои места.
Все остальные награждения проводились по тому же принципу, что и наше. Все адмиралы вручили своим группам знаки отличия, и все старшие групп, кто был отличником, стали лейтенантами.
В моей душе наступил полный разлад. Меня пугала реакция моего тела на адмирала и то, что он мог это заметить. Ведь что-то ему точно показалось странным. Только бы не спросил потом о моем странном поведении. А то что я ему отвечу?!
В этот момент Джим толкнул меня локтем, я вынырнула из своих раздумий и услышала конец объявления:
– …Карл Лонг, Феоктиста Мельник и Джим Крофт приглашаются для получения особых знаков отличия.
Что еще?
Шустро выбравшись, мы с Джимом, Гриша и еще один парень из моей группы направились к постаменту. Отовсюду выходили студенты и присоединялись к нам. В итоге собралось около семидесяти человек.
Эта часть награждения длилась дольше. На этот раз сам генерал-адмирал присуждал нам награды, и каждому – за разные заслуги. Джима выделили как лучшего на потоке специалиста по боевым искусствам, Гришу – как высокого профессионала в выбранной специальности, кого-то – за отличную учебу. Мне же вручили награды как лучшей студентке, как старшей лучшей группы всей пятилетки и за высокий профессионализм в выбранной профессии.
Многие студенты получили двойные награды, но тройная была только у меня, так как лучшая группа могла быть только одна.
При вручении я опять оказалась крайней. Наградив меня, генерал-адмирал неожиданно подмигнул мне. Я опять застыла в шоке. Что-то многовато для одного дня.
И вот старший по званию поприветствовал отличившихся, мы вернули приветствие, и нам было приказано возвратиться на место.
После того как я во второй раз за вечер села в кресло, мысли в моей голове опять начали роиться. Остальные ребята расслабились, и кто-то даже улыбался, но эта роскошь была не для меня. Нужно было обдумать все, что меня смущало в последнее время, но место было не самым удобным для размышлений.
Конец мероприятия наступил довольно быстро. Опять несколько речей, еще раз поздравления, и не успели мы оглянуться, как шаттл уже уносил нас в сторону дома. Для меня им являлся особняк бабушки.
В увольнительную мы прилетели снова все вместе и остановились у меня. Хотя Джима я увижу в своем доме всего лишь пару раз.
За день я очень устала, да и с того момента, как мы прибыли и разобрались с вещами, прошло прилично времени. За окном наступила ночь, и как только я добралась до постели, то легла и сразу отключилась.
Утром встала поздно и, спустившись на кухню, застала там Киру. Она пила кофе и читала газеты. Налив и себе кружечку, я села напротив подруги и, посмотрев на нее, сказала:
– Рассказывай.
– Что? – мрачно взглянули на меня в ответ.
– Из-за чего у тебя в последнее время депрессия. – И, заметив, что подруга уже открывает рот, чтобы ответить мне отказом, я добавила: – Если опять попытаешься отмахнуться от меня, засуну головой в унитаз.
На это Кира хмыкнула, а потом и вовсе рассмеялась.
– Не скоро я забуду Пинову.
– Не уходи от темы.
– Ну, хорошо. Родители пытались использовать свои связи, чтобы признать меня недееспособной.
Сказать, что после этих слов я удивилась, значит, ничего не сказать.
– Ты шутишь? Но как такое может быть, ведь ты проходила комиссию и перед поступлением сюда, и во время обучения.
– Да. Но тем не менее, если помнишь, все психологи в Академии с гражданской кафедры.
– А во время практики?
– Военные, но те врачи имели узкоспециализированную лицензию.
– И что же делать?
– Что делать? Я отправилась к Джордано. Из-за него возникли все мои проблемы, вот пусть он их и решает. К тому же если план родителей удастся, он пострадает первый.
– И он согласился?
– Да.
– Кира, из тебя что, все клещами вытаскивать нужно?
– Джордано попросил Козеро провести мое освидетельствование.
Я смотрела на Громову, ничего не понимая.
– Шаутбенахт – хирург.
– У него хобби – психиатрия, и по ней он получил степень.
Кошмар какой! Про руководителя своей специализации такое не знать!
– И что?
– Он со мной побеседовал, потом они оформили нужные бумажки, и все. Против Козеро у моей семьи руки коротки.
– Однако! Ну ладно, обошлось же. Чем будем заниматься и где Джим?
Кира закатила глаза.
– Ну где может быть Крофт? У Жени, конечно. Их лучше в ближайшую неделю не трогать. Они теперь из постели только в туалет и поесть выбираются. И то не факт.
– Ну ладно тебе…
– А еще звонила Анфиса.
Я застонала.
– Да! Мы через час идем в салон красоты. У нее есть на нас сертификаты на полный день «Все включено».
– Ну вот что я там забыла?
Я заметила кислую мордочку подруги, и в моей голове всплыл недавний разговор.
– Хотя идея неплоха, – усиленно рисуя довольное лицо, добавила я.
Но тут Кира огорошила меня неуверенным заявлением:
– Может, мне остаться дома? Не хочется никуда идти.
– Я тебе дам дома! Давай, пошли одеваться!
Сказано – сделано!
И вот через час мы уже направились к сестре на работу и, прихватив ее, поехали в салон красоты.
Ася еще в такси заметила, что Кира не такая, как обычно, и, отправив Громову заполнять документы, попыталась выяснить у меня причины. Я лишь в общих фразах обрисовала ей состояние подруги, после чего Анфиса сказала:
– Значит, будем реанимировать. У нас сегодня программа максимум!
В этом была вся моя сестра. Сумасшедшее сочетание оптимизма и непосредственности.
– Ты же знаешь…
– Значит, напряжешься ради подруги, – перебили меня.
Я лишь тяжело вздохнула в ответ.
Тут подошла Громова, закончившая оформление наших билетов, и мы отправились на сеансы улучшения внешности в лучший салон красоты города.
Сначала меня замочили в каком-то деревянном тазике размером с полкомнаты. Емкость была заполнена тягучей розовой жидкостью, которая очень приятно пахла. В первые мгновения было очень неуютно, потом я даже поспала некоторое время, пока молоденькая девушка расы стак не пришла и не вытащила меня из моей неги. Пришлось просыпаться и идти под душ. Следующим местом назначения был большой зал, где оказалось много грязи, и, предварительно вываляв в ней, меня уложили на стол.
После чего та же девушка произнесла:
– Если сможете, поспите – от этого эффект омолаживания улучшается.
Спать так спать. Грязь на теле мне помешать не сможет, как и покалывание, которое я почувствовала на своей коже. И не в таких условиях бывали. Аккуратно активировав рукой чипы в ушах, я включила музыку и отключилась.
Поспала я прилично, прежде чем меня разбудили и отправили в очередное помещение. В общем, за этот день что только со мной не делали! В конце по настоянию сестры мне даже отрастили волосы по пояс. По этому поводу я с ней слегка поругалась, но упрямство – это наша семейная черта, поэтому, чтобы не тратить времени, я просто согласилась. Все равно потом отрежу!
В самом конце нашего релаксационного дня я лежала на столе, и мне делали массаж. Рядом со мной с таким же с удобством расположились Ася и Кира.
– Вот сейчас заканчиваем, приводим себя в порядок и – к визажистам, – поведала нам Анфиса.
– Господи, к ним-то зачем? – спросила я.
Громова только что-то промычала.
– Потому что сегодня вечером мы идем в «Сапфир».
– Что?! – хором воскликнули мы с подругой.
– У меня было два билета, и, сделав сегодня пару звонков, я с трудом успела достать третий. Так что не возражать. Девушки половины Земли мечтают попасть в этот клуб. А вы нос воротите. Не стыдно?
– Вот кто хочет туда попасть, пусть и идет, – возразила я.
– Фиса, кто мне обещал согласиться сегодня на все развлечения? Или твои благородные порывы уже прошли?
– О чем это вы? – вмешалась в наш разговор подруга.
– Не мешай! – в один голос ответили мы с сестрой.
– Нервные какие, – пробормотала Громова и отвернулась.
А я в который раз за день, мученически вздохнув, сказала:
– Ладно. Но только сегодня.
– Вот и славно. Ты не пожалеешь. «Сапфир» – закрытый элитный клуб, куда допускаются не журналисты, а сильные космоса нашего, – промурлыкала сестра и интригующим тоном добавила: – А еще сегодня там презентация нового напитка, который, говорят, и любого ракша заставит захмелеть с нескольких порций.
– Да ладно. Они же практически не пьянеют!
– Вот и посмотрим. Я в это тоже не верю. В клубе собирается эпатажная публика – может, хотят чем-то удивить?
– Мне нечего надеть!
– И мне, – подала голос Кира.
– Значит, забежим еще и в магазины! – обрадовалась Ася.
– Хотя нет, я вспомнила, что в прошлую увольнительную купила себе дорогой наряд! – вовремя пришел мне в голову довод, чтобы увильнуть от планов сестры.
Кира этого сделать не успела, и ей тут же категоричным тоном сообщили:
– А у тебя депрессия, и это будет своеобразным лекарством!
Тайком от девочек я облегченно выдохнула. Вот и пусть развлекаются, а я и дома побуду. Там целая коллекция фильмов накопилась. Надо бы посмотреть.
Вот приду, завалюсь в массажное ортопедическое кресло, надену виртуал-очки и буду смотреть любимые кинокартины!
Просмотр фильма прервался на самом неожиданном месте.
– Эй!
– Фиса, ты что, еще не готова?! – закричала Анфиса.
– А сколько времени?
– Почти восемь!
– Ну, так что рефлексировать? Еще час до выхода. Я уже все выбрала и приготовила. Косметику мне нанес визажист. Четыре дня будет держаться! Что ты сейчас от меня хочешь? Чтоб я бегала по дому из угла в угол и кричала, что мне нечего надеть?
В ответ на мои слова сестра только неодобрительно поджала губы и удалилась из комнаты. Зато в нее вошла совершенно измотанная Кира.
– Твоя родственница – страшная женщина! – заявила мне подруга, падая в кресло.
– И не говори. Но ты еще не видела ее вместе с бабушкой.
– Не дай бог! Они Саймаку дадут сто очков вперед!
– Ладно! – сказала я, поднимаясь. – Пойду потихонечку собираться.
Приняв душ и встав перед зеркалом, я взглянула на свое отражение. Подтянутое тело, высокая грудь среднего размера, красивая фигура в форме песочных часов, хорошая пятая точка и округлые бедра. Все это дополняло посредственное лицо в веснушках, курносый нос и копна вьющихся волос, которые привести в порядок было практически невозможно. Вот почему все, что мне нравится в моей внешности, скрыто под одеждой? Где в жизни справедливость?
Решив отринуть философские мысли, я взяла купленный недавно костюм. И, взглянув на его насыщенный изумрудный цвет, порадовалась, что макияж, который был нанесен на мое лицо, не смылся и, кстати, идеально к нему подходит.
Облачившись в шедевр портняжного искусства, я забрала волосы в высокий хвост и надела туфли на каблуке. Боже, как непривычно! Похоже, я уже отвыкла от них.
Немного походив по комнате взад-вперед, я пришла к выводу, что не разобьюсь и не сломаю себе ничего. Значит, все нормально. Снова приблизившись к зеркалу, я окинула взглядом конечный результат.
Ничего так. Не королевна, но смотрюсь очень эффектно.
Оторвавшись от созерцания себя, прекрасной, я отправилась вниз дожидаться, когда соберутся остальные. Но в гостиной меня ждал сюрприз. Анфиса и Кира уже находились там.
Первая была одета в длинное вечернее платье, которое переливалась всеми цветами радуги, и было непонятно, какого конкретно оно цвета. Подруга же была облачена в короткое черное платье с открытой спиной.
Осмотрев меня, сестра вынесла свой вердикт:
– Недурно. И разрез хороший, все отлично видно. Я думала, будет хуже.
Вот зачем она это сказала?!
– Пора отправляться, мы и так опаздываем, – добавил наш командир в искрящемся платье, и мы направились к выходу.
А я, семеня следом, пыталась оценить, не слишком ли у меня откровенный разрез.
Зная неуемную энергию сестры, вечер обещал быть богатым на сюрпризы. И в тот момент я даже не догадывалась на какие!
Сегодня я вернулся с работы пораньше. У студентов увольнительная, и повод был. Так что можно устроить себе небольшой отпуск. Откупорю-ка я бутылочку коньяку, закажу какой-нибудь обед повкуснее в ресторане, в котором нормальный шеф-повар. Отключу телефон, лягу и спокойно посмотрю любимые фильмы…
Мои планы были прерваны звонком в дверь. Странно… Кто бы это мог быть? Побратимы в командировке, я об этом позаботился.
Но, открыв дверь, я увидел на пороге Джордано и Гера.
– Ну, и как вам удалось так быстро прилететь?
Тиберий усмехнулся, а Рассел ядовито ответил:
– Ради тебя мы сделали практически невозможное и управились с делами за два дня. Цени! – И, хлопнув меня по плечу, он прошел в квартиру.
Второй гость последовал за ним. Мне же осталось только закрыть дверь.
Зайдя в гостиную, я окинул взглядом расположившихся в креслах побратимов. Оба были одеты в парадные мундиры и вообще источали довольство и обаяние.
– Это вы ради меня расстарались, облачившись так официально?
– Вот еще, – фыркнул Гер. – Просто мы сейчас идем в «Сапфир».
– Что мы там забыли?!
– Будем отмечать твой день рождения, – сказал Тиберий. – Там сегодня обещают алкогольные коктейли. Какие-то особенные.
– Знаешь, сколько мне нужно этих коктейлей, чтобы захмелеть? И тем более у меня сегодня другие планы.
– Это какие? Опять сидеть дома?
– Даже если и так? Мне что, сорок, чтобы я по клубам бегал? Тем более это мой день рождения – как хочу, так и отмечаю!
Тиберий слушал наши препирательства с улыбкой, но в спор не вмешивался.
– Наран, прекрати. Что ты как маленький? Ты мне обещал: как только появится такая возможность, пойдешь и расслабишься с кем-нибудь.
– Где, в «Сапфире»? С кем я там расслаблюсь? Это один из элитных клубов Земли. Ты что, забыл, какой я расы? Прошлый наш поход я весь вечер просидел за столиком и потратил пол своей зарплаты, прежде чем смог нормально опьянеть! Тиберию повезло, что его тогда не было!
– Ты дал мне слово! К тому же, потратив пол своей зарплаты сегодня и захмелев, ты вполне сможешь дома продолжить свое расслабление с куртизанкой.
– И потрачу вторую половину зарплаты.
– Да ладно тебе прибедняться-то, с твоим-то счетом в банке! К тому же сегодня день Крога. Все камеры и следящие системы, кроме оборонных и принадлежащих сфере безопасности, выключены. Город погрузится в тишину с налетом таинственности. Как было когда-то.
Еще некоторое время посмотрев на них, я плюнул на все и пошел переодеваться.
Приехав в ночной клуб и заняв забронированную просторную ложу на втором этаже, мы стали изучать меню и окружающих. Закуску я заказала себе довольно быстро и начала разглядывать посетителей.
М-да… Все сливки общества сегодня были здесь. Из обычных людей, наверное, только обслуживающий персонал и мы втроем.
– Анфиса, как тебе удается доставать такие приглашения? – изумилась я.
– Жене владельца этого клуба я делала омоложение бесплатно. Она только препараты оплатила. Взамен они меня так отблагодарили.
– И зачем тебе понадобилась такая сделка? – полюбопытствовала Кира.
– Расширяю знакомства и круг своей клиентуры. Мне сейчас это необходимо. Ну и, конечно, это хороший отдых. Кстати, Фиса, а почему ты не заказала себе алкоголь?
– А зачем? Здесь же сегодня будет бесплатная презентация. Я и так, чтобы тут поесть, потрачу всю свою годовую стипендию.
– Что-то вам мало платят.
Мы с Громовой удивленно уставились на эту транжиру. Стипендии в Звездной Академии были самыми высокими.
– О, как раз начинается дегустация, – сказала Анфиса, строя кому-то глазки. – Сейчас поедим, выпьем, и я ненадолго вас оставлю. Мне здесь со многими нужно познакомиться.
– Зачем ты вообще нас сюда пригласила, раз собираешься заводить полезные знакомства?! – прошипела я, пытаясь понять, на кого это Ася положила глаз.
– Вы же не маленькие – и без меня немного посидите.
Я наконец поняла, на кого смотрит Анфиса, и мне тут же стало плохо!
Приехав в «Сапфир», мы обосновались в баре, и я внимательно читал меню в надежде выбрать что-то новенькое. Уже давно все здесь перепробовав, я никак не мог определиться. Настроение было на нуле, и я мрачно взирал на окружающих.
– Ну что ты копаешься? – спросил Рассел.
– У меня день рождения.
– Вот! Значит, ты угощаешь! – добавил Тиберий.
– Наглость – второе счастье, да?
– Ну, а как ты хотел? – спросил Гер.
Глядя на наглого побратима, я заметил, как он кому-то подмигивает. Казанова – уже нашел себе новую жертву.
– Так, ты давай решай вопрос со столиком, и начинаем праздновать.
– Да, Рассел, надо определяться.
– А я уже определился, – протянул Гер и, схватив нас за рукава, потащил куда-то, а когда я понял куда, было уже поздно.
Я подняла глаза, когда поняла, что три адмирала остановились перед нашим столиком.
– Мельник, не хотите нас представить? – спросил Гер, соблазнительно улыбаясь и поглядывая на Асю.
Никогда его таким не видела и, удивившись, даже не сразу расслышала вопрос.
– Э-э-э… Конечно, сэр. Это моя двоюродная сестра, Анфиса Герман. Анфиса – это адмирал Гер, адмирал Джордано и адмирал Ремарк.
– Очень приятно, – пропела сестра. – Не желаете присоединиться к нам?
Я ее убью!
– Конечно, мы с удовольствием воспользуемся предложением такой прекрасной дамы, – ответил адмирал разведки, нагло пролезая мимо меня и подсаживаясь к Анфисе.
Джордано сел к Кире, и я услышала, как он сказал ей:
– Завтра будут до конца оформлены бумаги, и мы должны будем забрать их.
Ремарк, словно нехотя, опустился рядом со мной. В этот момент я просто ненавидела свою сестру. Неловкость, которую я сейчас ощущала, да и не только я, можно было резать ножом. Из зала все с любопытством косились на нас. Тут же вспомнились совместные фотографии в газетах, и мое лицо залила краска смущения.
Как раз в этот момент начали разносить новый напиток. Он подавался в большом пузатом фужере каждому гостю, и потом на каждый стол ставили ДЕРЕВЯННЫЙ бочонок. Господи, где они нашли такую редкость?!
Пока все рассматривали диковинку, я решила, что мне требуется срочно выпить, иначе я на себя руки наложу или на куратора. В общем, что-то будет непременно.
Взяв бокал с напитком, я пригубила.
А очень неплохо: терпкий вкус, и алкоголь совершенно не ощущается.
– И как? – внезапно раздался голос Ремарка.
Взглянув на командира, я увидела, что он с подозрением присматривается к жидкости.
– Очень даже прилично. Но боюсь, для вас, сэр, напиток покажется соком.
– Не имеет значения, – ответил адмирал и, взяв бокал, поднес его к губам.
Именно в этот момент раздался громкий вопрос Гера:
– А что вы здесь делаете, прекраснейшая?
– Мы отмечаем звания Фисы и Киры. А вы?
– У Ремарка день рождения.
В этот момент я пила и, услышав новость, закашлялась. Мрачно потягивающий вино Ремарк похлопал меня по спине так, что я уткнулась в стол и перевела взгляд в сторону зала. А мы – на него.
– За такие поводы грех не выпить. Правда, Ремарк?
Куратор повернулся, посмотрел на всех и молча поднял бокал. Хотя, наверное, только слепой не видел, как ему хотелось послать нас подальше.
Мы выпили, потом еще раз, и еще раз, и еще. Дальше стало так хорошо, что мысли начали путаться. И снова говорили тосты, и снова мы пили. А потом наступило утро.
Из сна я выплывала медленно, тяжело. Голова была пустая, и в ней стоял нестерпимый гул. Еле-еле разлепив глаза, я встретила сонный, мутный взгляд своего куратора. И, как только до моего страдающего сознания дошла мысль, кто передо мной, я открыла рот, чтобы закричать. Но его мгновенно накрыла рука Ремарка, который лежал рядом со мной.
– Тихо, – прохрипел он еле-еле.
Только я хотела дернуться и отстраниться от его конечности, как мою голову пронзила сильнейшая боль. Схватившись за нее, я чуть не завыла в голос.
– Лучше не делать резких движений, я уже пробовал.
Некоторое время мы лежали молча, глядя друг на друга, как два дурака. Неловкости я не чувствовала и думала только о том, как решить проблему. Остальное потом.
Сознание немного успокоилось, и в нем появилась мысль о том, что может помочь снять боль.
Я попыталась встать, и мне снова стало нехорошо, но, проявив волю, я тем не менее целенаправленно поползла в сторону пола. Меня шатало и тошнило.
– Куда вы? – просипел адмирал.
– За сумкой, – также просипела я в ответ.
Как я и предполагала, нужный мне женский аксессуар лежал на ковре рядом с кроватью. Свесившись и порывшись в нем, я нашла то, что мне было нужно. Приподняв рукав какой-то странной рубашки, я с помощью шприца-автомата вколола себе препарат. Взяв еще один, я поползла в сторону адмирала, лежавшего полуголым, в каких-то легких штанах.
Боль все еще продолжала пульсировать в голове, поэтому, перезарядив шприц, я молча сделала инъекцию.
– Что это?
– Обезболивающее.
– Слава богу!
Еще некоторое время полежав, я поняла, что неприятные ощущения уходят. Только тогда я, несмотря на то что тяжесть и гул остались, стала осторожно подниматься на кровати.
Осмотревшись по сторонам, я узнала спальню Ремарка, в которой когда-то застала его в пикантной ситуации. Мимоходом отметила серо-белое оформление и минимализм, кровать, светильник, кресло.
Потом взглянула на себя и обнаружила, что на мне мужская рубашка!
Посмотрев испуганными глазами на куратора, я заметила, что он изучает мои голые ноги. Вне всяких сомнений, он тоже заметил изменения в моей внешности.
Быстро себя ощупав, сразу поняла: на мне есть белье – значит, есть шанс, что мы не переспали друг с другом. О том, что будет в противном случае, я не хотела даже задумываться.
Адмирал, встретившись со мной взглядом, сказал:
– Все потом. Сначала надо привести себя в порядок.
Вздохнув, я признала правоту старшего по званию и начала набирать номер аптеки. Заказав нужные препараты и уточнив у адмирала адрес, оформила экспресс-доставку. После этого встала и под взглядом Ремарка начала искать свою одежду, которой нигде не было. Через некоторое время ко мне присоединился и сам хозяин квартиры.
Поиски прервала доставка, и куратор пошел открывать. Вернулся он с коробкой. Я же в это время стояла посередине комнаты и ничего не понимала. В памяти был провал отрезком в сутки. Может, инъекции помогут что-то прояснить?
Приняв такое решение, я отправилась дальше исследовать квартиру вместе с адмиралом.
В ванной мы нашли Гера и Анфису. Они спали, но то, что у них произошло ночью, не вызывало сомнений. Так как под накрытой простыней оба лежали голые. Гер – точно: импровизированное одеяло сползло чуть-чуть больше, чем надо.
Тут же отвернувшись, я начала все больше стесняться того, что не только они, но и я занималась этой ночью сексом. Судя по тому, как дернулся Ремарк, не мне одной пришла в голову эта мысль. Прикрыв дверь и все сильнее нервничая, мы пошли в гостиную, где нас ждал очередной сюрприз.
В ее центре находился шар, грани которого были похожи на соединения в кристаллической решетке, и внутри него были тесно переплетены тела Киры и Джордано. Переглянувшись с адмиралом, мы оба пришли к выводу, что пора что-то делать.
– Мельник, думаю вам лучше сходить в ванную и разбудить парочку. А я попробую что-то предпринять тут. Если Рассел не захочет просыпаться, скажите ему, что я выволоку его из ванны в чем мать родила.
– Э-э-э… Хорошо, сэр.
Пробравшись обратно к импровизированному ложу любовников, я растолкала Анфису и очень аккуратно постучала по плечу Гера.
Парочка завозилась и тут же застонала. Ага, симптомы такие же, как и у нас.
– Фиса, отстань, – простонала Ася.
Адмирал же просто опять схватился за голову.
– Хочешь обезболивающее, тогда поднимайся. А то тебе не хватит.
Со стоном сестра начала возиться в попытке выбраться из-под Гера.
– Мельник, уйдите, а? – простонал мужчина.
– Сэр, должна вам передать слова вашего побратима, что если вы не придете в гостиную сами, то он явится сюда и вытащит вас… э-э… как есть из ванны.
В ответ на мои слова последовала нецензурная лексика, видимо, в адрес Ремарка. Но тем менее любовники начали вставать, а Ася вообще смогла сесть. Увидев эту картину, я выскочила за дверь и крикнула:
– Я принесу одежду!
Сестра в ответ простонала из ванной:
– Не ори…
Побегав по квартире и отыскав все вещи, вплоть до белья, в самых неожиданных местах, я поспешила обратно к героям-любовникам. Осторожно постучав в дверь, я услышала стон Анфисы:
– Фиса, нам нужно сначала обезболивающее…
– Тогда прикройтесь.
Через пару мгновений до меня донеслось:
– Заходи.
Ну прикрылись они очень условно, поэтому я, скинув их одежду на пол и сделав уколы обезболивающего, ретировалась в гостиную.
А там куратор очень эффектно ломал перегородки, из которых был сделан шар. Присев, я с наслаждением наблюдала за сильным, красивым мужчиной.
Тем, кто находился внутри странной конструкции, было не так хорошо, как остальным. При каждом ударе куратора там раздавались стоны и мат. Но вот все было разломано, и Джордано с Громовой смогли выбраться из своей ловушки. Вид у них был тот еще.
Адмирал сферы исследований был, как и Ремарк, наполовину раздет, но хотя бы в брюках от мундира. Платье Киры оказалось разорванным.
И пока я во все глаза смотрела на открывшуюся мне картину, в комнату зашла сладкая парочка.
– Кира, что с тобой случилось? – в шоке спросила Анфиса.
Подруга потерла лоб рукой и выдала:
– Если бы я знала.
Тут мы все призадумались над этим вопросом и разместились по сидячим местам, чтобы окончательно прийти в себя после пробуждения.
Посидев так некоторое время, я поняла, что придется отправляться за теми препаратами, которые я заказала дополнительно к обезболивающему. Встав и молча сходив в спальню, где лежала коробка, вернулась и сделала себе инъекцию.
– Что это ты делаешь? – поинтересовалась Ася.
– В данный момент вколола себе лекарство, которое нормализует мое состояние в самое ближайшее время и поможет памяти вернуться.
– Я тоже хочу! – воскликнула сестра.
Как же им сказать?
– Давайте, Мельник, – сказал Ремарк.
Я вопросительно просмотрела на него.
– У вас всегда бывает такое выражение лица, когда вы хотите сообщить плохие новости, – пояснили мне.
Упав в ближайшее кресло, я начала рассказывать:
– Данный препарат применяется для адаптации психики после серьезных операций и снятия тяжелого постоперационного состояния. Есть у него и еще несколько свойств. Его могут вколоть, если у пациента амнезия, связанная с механическим повреждением. В обоих случаях он в дополнение ко всему еще и обеспечивает временную импотенцию. Это касается не только мужчин. Хотя, конечно, в первом случае все намного сложнее.
В комнате стояла тишина.
– Насколько временную? – дрожащим голосом спросил Гер.
– Две недели минимум. У каждого по-разному.
Все молчали. Потом сестра с Кирой одновременно встали и подошли ко мне.
– Делай, – сказала подруга. – Я хочу точно знать, что было этой ночью.
Пожав плечами, я сделала уколы. И выжидательно посмотрела на мужчин.
Первым поднялся Тиберий и молча приблизился ко мне, потом Ремарк, а внутри Гера шла ожесточенная борьба. Мне даже стало его жаль, но вот и он подошел ко мне за инъекцией.
Закончив со всеми, я решила дать последние пояснения:
– Память будет возвращаться медленно и урывками. До конца… э-э… временной недееспособности вы все должны вспомнить. Вспышки воспоминаний могут спровоцировать как люди или события, так и сон. Как-то так.
Вся компания мрачно на меня взирала, но я им больше ничем помочь была не в силах.
– В общем, я думаю, мы с подругами сейчас пойдем. Вы не против, сэр? – спросила я у Ремарка.
– Нисколько.
– Тогда мне нужно найти свой костюм и воспользоваться вашей ванной.
– Ни в чем себе не отказывайте, – съязвил куратор.
Наверное, именно в этот момент все в комнате обратили внимание на то, в чем я сижу. И на нас внимательно посмотрели.
– Ремарк, а где спала Фиса? – очень проникновенно спросил Джордано, впившись глазами в побратима.
– У меня в спальне, – ответил адмирал и сквозь зубы добавил, как бы нехотя: – Предвосхищая твой следующий вопрос, отвечу сразу. Со мной на кровати.
Я сидела красная, Ремарк очень злой. Но у нас никто ничего не спрашивал. Да и что мы могли ответить, если сами не знали?
Не в силах больше здесь находиться, я встала и отправилась обыскивать квартиру на предмет своей одежды. Но нашел ее куратор. В кухне, привязанную к крюку, который был вбит в потолок.
Когда я зашла в кухню, костюм как раз сняли. И трое мужиков рассматривали то, к чему он был прикреплен.
– Знаешь, Рассел, я не уверен, что хочу вспоминать прошедшую ночь, – выдал Ремарк.
А я, кашлянув, спросила:
– Сэр, а можно мне забрать свои вещи?
Все адмиралы повернулись и посмотрели на меня. Куратор – мрачно, а два его побратима – с затаенными улыбками.
– Конечно, – и протянул мне костюм.
Я, спокойно взяв его, отправилась в ванную, где уже приводили себя в порядок Ася и Кира. Осмотрев одежду, я порадовалась, что она не порвана, хоть и помята. Быстренько переодевшись, я оттеснила сестру от зеркала и начала приводить себя в порядок.
Не знаю, чем мы ночью занимались, но хваленая косметика, которая должна держаться четыре дня, потекла, хоть и совсем немного. Чуть-чуть подправив ее специальным кремом, который выпросила у сестры – все равно та в сумке рылась, – я осталась довольна собой. Хоть не стыдно на улицу выйти.
В тот момент, когда я пришла к этому заключению, в ванной раздался истошный крик. Повернувшись, я увидела, что Анфиса сидит с открытым ртом и в полном ужасе смотрит на свою личную карту, которую имеет каждый гражданин Союза и в которой имеется вся информация о владельце.
Подойдя вместе с Кирой к сестре, я глянула через ее плечо и увидела то, что ее так испугало. После чего ужаснулась сама. В этот момент дверь в ванную открылась, и вбежал Гер вместе с побратимами. Сразу стало очень тесно.
Вырвав у Аси из рук ее документ, адмирал разведки уставился на него, после чего захрипел и кинулся прочь. Практически сразу в гостиной раздался глухой удар, звон разбитого стекла и звук падающего тела. Потом возня и крик:
– Как такое могло случиться?!
Ася все еще смотрела в прострацию, а мы с Кирой ошеломленно взирали на адмиралов, которые держали в руках поднятый с пола документ. Все были в шоке. Какие еще последствия прошедшей ночи мы обнаружим?
Примерно через час мы еще сидели в гостиной и в который раз обсуждали сложившуюся ситуацию. За это время с Асей успела случиться истерика, и мне пришлось вколоть ей успокоительное. Хорошо, что у Ремарка дома имеется хотя бы необходимый медицинский минимум. Гер один раз психанул и разбил какой-то светильник, побратимы еле его успокоили.
В принципе, я понимала этих двоих. Очень непросто – проснуться утром с человеком, о котором, кроме факта знакомства с ним, ты больше ничего не помнишь, и узнать, что это твой муж.
Тем более у обоих были такие обстоятельства, при которых никто из них не мог позволить себе какие-нибудь неожиданности.
– Ты понимаешь, Тиберий, я сейчас не могу позволить никаких шуток по собственному поводу! У меня на носу переаттестация на место главы. Это у тебя еще десять лет в запасе, а у Ремарка вообще пятнадцать. А меня за развод могут лишить места! – кричал Гер.
– Так не разводись. Тебе Морено еще в начале лета намекал, что пора бы жениться. Если уж так случилось, то поверни это себе во благо. А потом делай что хочешь.
Тут муж Анфисы призадумался и, перестав расхаживать взад-вперед, упал в кресло.
– Да, генерал-адмирал и правда что-то такое говорил, – пробормотал новоиспеченный муж.
И тут Джордано сделал дельное замечание:
– Не забудьте спросить еще и жену. Надо думать, она тоже имеет право голоса.
Мы посмотрели на Асю. Но она некоторое время молчала и ответ дала не сразу.
– В принципе если на эту ситуацию смотреть под таким углом, то, пожалуй, можно извлечь из нее пользу. Недавно я подала заявку на место восстанавливающего врача – в одну из лучших государственных клиник Земли. Это совершенно новый уровень и совершенно другие люди в качестве пациентов. И еще. Это учреждение контролируется Союзом, – сказала моя сестра и посмотрела на Гера.
Тот хмыкнул и понятливо кивнул.
– Можно обсудить.
– Вот и прекрасно, – подытожил Джордано. – Но нам с Кирой пора ехать. Нужные нам бумаги уже забрал Козеро, и придется заезжать к нему. Да и вечер уже за окном.
Рассказу о документах никто не удивился – видимо, все были в курсе. Но Кира в ужасе осмотрела себя.
А я, когда она встретилась со мной взглядом, предложила:
– Зайди по пути в магазин. Там и переоденешься.
Кивнув, она вместе с Джордано направилась к выходу, и ее примеру последовали и я, и наша новоиспеченная супружеская пара.
Анфиса с мужем явно собирались продолжить обсуждение проблемы у кого-нибудь из них дома. Кира сейчас тоже будет занята. Значит, и у меня есть время кое-что узнать.
– Ты домой? – спросила меня подруга.
Чувствуя на себе пристальный взгляд Ремарка, я ответила:
– Нет. У меня дела.
Мой тон ясно давал понять, что расспрашивать меня дальше не стоит, и Кира удивленно вскинула брови.
Приложив руку к груди, я попрощалась с адмиралами, и мы покинули эту гостеприимную обитель, оставляя ее хозяина одного.
Покинув гостеприимный кров Ремарка, я сразу направилась выяснять наиболее волнующий меня вопрос.
Поймав такси и созвонившись с одной хорошей знакомой, я устремилась в одну из больниц нашего города, в которой долгое время работала по вечерам до поступления в Академию. И, пока добиралась до учреждения, просмотрела все свои документы на наличие каких-либо изменений. Но вроде все было в порядке, бог миловал.
Акита встретила меня на пороге клиники вопросом:
– Фиса, что случилось? Ты позвонила в такой панике!
Ухватив ее за рукав халата, я потащила его владелицу на второй этаж в один из смотровых кабинетов. Остановившись около двери, я сказала:
– Открывай. Надеюсь, там никого нет?
В этот момент знакомая очнулась и заявила:
– Сначала дезинфекция!
Пройдя необходимую процедуру, я уже через полчаса сидела на смотровом кресле, болтала ногами и думала, как объяснить свою проблему Аките.
– Понимаешь, мне нужен осмотр.
– Понимаю. Полный?
– Нет, частичный.
– Фиса, заканчивай эти танцы с бубном и говори прямо, что тебе требуется.
– Скажи мне, был ли у меня сегодня ночью секс с мужчиной?
После этих моих слов в смотровой повисла тишина. И через некоторое время подруга спросила у меня, как у маленького ребенка:
– Солнышко, а ты что, сама не в курсе?
– Нет. Я вчера пила…
– И что? У людей в наше время не бывает последствий похмелья. Специальные препараты, которые вводятся в день совершеннолетия, избавляют нас от неприятных ощущений, кои организм испытывает после приема алкоголя.
– Ты дашь мне договорить?
Акита выжидающе на меня смотрела.
– Так получилось, что я не помню этой ночи.
Теперь моя знакомая молчала еще дольше.
– Ты подсела на какие-то препараты?
– Аки! Возьми анализы и скажи мне то, о чем я прошу! Почему до всего нужно допытываться?
На меня неодобрительно посмотрели.
– Знаешь, Фиса, за эти пять лет ты очень сильно изменилась.
Я тяжело вздохнула.
– Смотрю, вместе с напористостью в твоем характере теперь проглядывает и властность. Роман с главой безопасности явно идет тебе на пользу. Надеюсь, на свадьбу пригласишь? – добавила знакомая.
– Р-р-р-р…
– Ладно, все поняла. Замолкаю! – подняв руки, сказала Акита. – Ну-с, давай посмотрим, как ты провела прошлую ночь…
Еще через полчаса я получила медицинское подтверждение, что сексуального контакта у меня не было, но имелся засос на шее сзади, рядом с плечом. Теперь бы вспомнить, как я его получила, и жизнь вовсе была бы прекрасной.
Домой я вернулась уже глубокой ночью. Сил ни на что не осталось, и, раздевшись, я сразу легла спать. Жизнь в последнее время становилась все веселее и веселее. И о том, что ждет меня завтра, думать не хотелось.
После того как гости соизволили меня покинуть, я первым делом привел себя в порядок и тщательно обыскал всю квартиру. Дабы уборщики, которых я вызвал, не нашли здесь ничего неожиданного. В итоге обнаружилась лишь пара мелочей. И из этого можно было сделать вывод, что либо мы вели себя тихо и пристойно, а, учитывая наш внешний вид и состояние с утра, такое вряд ли было возможно, либо большую часть времени мы развлекались вне дома. А это значит…
Добавив код допуска, чтобы служба чистки смогла попасть в квартиру, я вызвал водителя и поехал на работу.
Военное управление встретило меня тишиной и спокойствием. Сегодня был выходной. Пройдя в свой кабинет и позвонив дежурному, я запросил все записи, сделанные системами слежения за вчерашние день и ночь.
– Что-то случилось, сэр?
– Нет, все в порядке. Просто мне нужны данные материалы.
– Как скажете, сэр. Через десять минут они будут у вас.
И действительно, ровно в указанный срок мне доставили все, что требовалось, ни на минуту не опоздав. Я в свое время потратил немало сил, чтобы мое ведомство работало как часы и четко исполняло приказы, не обсуждая их.
Вынырнув из своих мыслей, я осторожно взял ячейку памяти, в которой хранились файлы, и сбросил их в свой коммуникатор. Что ж, прольем свет на вчерашние события.
Просмотр всех записей, несмотря на то что я знал нужный отрезок времени, занял у меня часов восемь. После чего я прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, испытывая жуткий стыд.
– Надо звонить побратимам, – подумал вслух.
Но не успел я сделать вызов, как дверь кабинета открылась, и в помещение вошли Рассел и Тиберий.
– Как вы меня нашли? – устало поинтересовался я.
– Не ты один умеешь делать правильные выводы. Просчитать возможные последствия и мы сумели.
– Так зачем вы пришли ко мне? – насмешливо спросил я этих стратегов.
– Чтобы ты рассказал нам, как все было на самом деле, – ответил Тиберий.
– А зачем рассказывать? Лучше смотрите – я нарезку сделал. Наслаждайтесь. – И скинул друзьям файлы с материалами.
Когда побратимы закончили просмотр, за окном уже рассвело. Некоторое время мы сидели молча.
– Отпраздновали, – высказался я с сарказмом.
На меня посмотрели как на врага.
– Что вы смотрите? Чья была идея пойти в «Сапфир»? Это последний раз, когда я вас послушал! – начал закипать я от безысходности.
– Не рычи, не все так плохо, – сказал Джордано.
– Все еще хуже! В этот вечер я и расслабился, правда, не так как хотел. И напился как никогда в своей жизни. Единственный плюс – это то, что вчера был праздник и все внеправительственные системы слежения были отключены. А то увидели бы люди в новостях, как отдыхают адмиралы.
– Что ты ноешь? – нервничая, спросил Рассел.
– А то! У меня сейчас проблемы! Мало того что мы знаем только половину того, как мы провели ночь, так теперь у меня осложнились отношения со студентами! – прорычал я.
– Я не меньше твоего пострадал. У тебя хотя бы последствий нашей пьянки не имеется, – возмутился Гер.
– Это еще неизвестно, – мрачно заметил я.
– Что? Боишься, что переспал с ней, и привязка началась? – съехидничал друг.
Я побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
– Опасаюсь, так будет точнее. И даже если все обойдется, нам и так будет непросто общаться. А им еще два года теории предстоит! – удрученно сказал я.
– Ничего, ты справишься, – заметил Рассел.
– Зачем вообще нужно было подсаживаться за их столик? – раздраженно поинтересовался я у него.
– В этом нет ничего невероятного. Все же там не просто безликие студенты сидели. Взял бы я у Анфисы телефончик, и мы пошли бы дальше праздновать. Или тебя пугает не сам факт этой сумасшедшей ночи, а то, что ты провел ее с Мельник? – спросил Гер.
– Ладно, хватит спорить. Тем более впустую. Наран, с последствиями вечера разберешься потом, когда у тебя будет полная картина того, что произошло. А пока восстановим события по порядку, – подытожил выяснение отношений Тиберий.
– Сначала мы пили эти коктейли в «Сапфире». Кстати, это тоже нужно будет обсудить, – заметил Рассел.
– Да. Потом провал, и до которого часа мы распивали этот напиток, точно сказать нельзя. Система засекла нас в час ночи, когда Рассел справлял нужду в фонтан. Кстати, зачем тебе это понадобилось? – спросил у побратима Джордано.
– А я помню? Если эта запись попадет в народ, то моей карьере конец, – ответил друг.
– Не только твоей, – уныло заметил я.
– Потом полчаса – ничего неизвестно, и следующее наше появление – на Радужной арке, где мы снова что-то пили. Мельник с Нараном по колено в воде танцевали с бутылками в руках и что-то пели, – продолжал систематизировать события Тиберий. – Кстати, что у тебя, что у твоей старшей группы абсолютно нет слуха.
А я сидел, прикрыв глаза рукой, и думал, что следующие два года будут самыми трудными. Стыд-то какой!
– Похоже, что нас никто не видел, – пробормотал Рассел, просматривая запись.
– Скорее всего. В это время все сидят или по домам, или по ресторанам. К мосту приходят встречать рассвет. Что людям там делать в час тридцать ночи? Даже если кто и увидел, то мы в тот момент были полураздетые, грязные и пьяные. Не думаю, что нас кто-нибудь узнал, – с уверенностью добавил Джордано.
– Далее, еще минут через двадцать под Мировым мостом Тиберий танцевал стриптиз вместе с Громовой. На спор. И девушка полезла на металлические конструкции, чтобы сделать какой-то кульбит, но в итоге порвала платье. Кстати, не ожидал от тебя таких талантов. Шалунишка! – улыбнулся Гер, обращаясь к другу.
– Молчи лучше, ты мне еще денег должен. Сейчас, по мере просмотра, воспоминания немного прояснились, и, насколько я помню, под мостом никого не было…
– Еще бы там кто-то был… На дворе не двадцать первый век, – заметил я.
– …кроме нас, – завершил свою фразу Тиберий.
Что на это ответишь?
– Потом мы, кажется, долго летали на твоем шаттле по городу, залетели на Родариум, но ты, слава богу, не выходил из машины. И, между прочим, благодаря Мельник, – продолжил вспоминать Рассел.
– Точно! – воскликнул я. – Меня возмутило, что объект практически не охраняется. Но ничего, я с этим еще разберусь.
– А еще разберись с тем, что три девушки знают о секретном объекте, о котором им знать не положено, – попросил Джордано.
Я лишь отмахнулся.
– Рассел с Анфисой поговорит, а со студентами я решу этот вопрос. Все равно Родариум в ближайший год обнародуют.
– Хорошо. Что дальше? Тут нас снова засекли системы слежения. На двух объектах, расположенных неподалеку друг от друга, – заметил Гер.
– Точно, мы шли пешком. От подвесного парка, где пели песни, кажется, на нижнем ярусе. Кто помнит, был ли там кто-нибудь? – спросил я.
Оба побратима покачали головой.
– Ладно, оставим пока. Потом в каком-то темном дворе катались на детских карусельках. Надеюсь, в окна в этот момент никто не смотрел. И далее, согласно записи, мы были на Кряже. Походив около витрин, мы стучались в двери торгового центра, но все было закрыто, – продолжил вспоминать я, сверяясь с записью.
– …..! – высказался Тиберий.
Мы с Расселом молча согласились.
– А вот дальше практически ничего не помню, – сообщил Гер.
– Я помню! Потом мы летали в Африку, где по моему допуску прошли на развалины старого города. Боже, как я объясню генерал-адмиралу, зачем я там был? – ужаснулся Джордано.
– Придумаешь что-нибудь. Ты же глава ведомства исследований, – предложил я.
– Да, других планет и объектов. Что я на Земле, в затоптанном всеми заповеднике, забыл?! – воскликнул Тиберий.
– Значит, пороешься в делах на столе, а лучше – в столе, и найдешь что-нибудь! – сказал Рассел.
– Надеюсь, это все? – устало поинтересовался я. Спать хотелось ужасно!
– Нет! Потом мы прошли на набережную и сидели на пристани, свесив ножки. Встречали рассвет. Слава богу, ничего не пели и не пили. Я это вспомнил, потому что именно мне пришла идея пойти к тебе и продолжить празднование, что мы и сделали, – ответил Джордано.
– Но прежде я сделал Анфисе предложение. Мы направились в ближайшее агентство регистрации гражданских отношений и поженились. А дальше поехали в магазин за спиртными напитками и продолжили празднование у Нарана дома, – добавил Рассел.
– А вот дальше – полный пробел в памяти, – сказал я, и друзья со мной согласились.
– Мы и так вспомнили немало. И если верить тому, что сказала Мельник, то только благодаря записям. К тому же нас практически никто не видел, и будем надеяться, что удача и дальше останется на нашей стороне, – подытожил Гер.
– В принципе все более-менее понятно. Цепочка наших передвижений ясна. Конечно, еще много темных пятен в деталях, но это уже мелочи. Правда, одно непонятно: как вы смогли с Герман пожениться. Ночью в праздник? – спросил Тиберий у Рассела.
– Ты же знаешь, что высокопоставленные чины и госчиновники имеют право на регистрацию брака без предварительной подачи заявления. А судья, регистрирующий брак, была знакомая Анфисы. Она ей омолаживание делает, – ответил Гер.
– И что вы решили делать с браком? – спросил я у друга с любопытством.
– Пока оставим все как есть. Нужно получить всю выгоду от этого союза, а через год примем устраивающее обоих решение, – ответил Рассел.
– А в личном плане? – хитро поинтересовался Тиберий.
– А это уже вас не касается, – отрезал наш женатый друг.
– Что это мы стали такими скрытными? – спросил я.
На это Гер просто промолчал и затронул другую тему для разговора:
– Есть еще один вопрос, который стоит обсудить: почему в клубе все так получилось. Сегодня, пока ты просматривал эти записи, мои ребята собрали информацию. Подробный отчет я тебе сброшу, а если коротко, то в клубе позавчера пострадали все посетители. Конечно, это замяли, но проблема-то осталась. Это в твоей компетенции, Наран, я не имею твоих полномочий, – сообщил мне Гер.
– И про Родариум не забудь, – ядовито добавил Джордано.
– Покой мне только снится. Я разберусь сегодня же со всем и пойду спать, а вы пока можете подумать о моем подарке. На день рождения я так ничего и не получил. Все, я пошел, – завершил я разговор и направился к двери.
Проснулась я неожиданно и рывком села на постели. Дотронувшись до одежды, я поняла, что вспотела, как после самого страшного кошмара. Но вместо него мне снились воспоминания. Самые необычные воспоминания в моей жизни, из-за которых теперь было стыдно и неловко.
Вспомнила я очень многое и, пока сидела на кровати, систематизировала то, что мне приснилось, дабы все отложилось в памяти. Это было довольно сложно сделать, так как я совершенно не выспалась, голова гудела и болела. Очень сильно хотелось вернуться в кроватку, что я и сделала, как только обдумала новую информацию.
Полноценного сна у меня не получилось: постоянно кто-то заходил, чтобы разбудить и выяснить, как я себя чувствую. Всех таких заботливых друзей я посылала лесом и долом, после чего опять засыпала. Проснулась в более-менее нормальном состоянии только через сутки. Информационное табло на стене показывало десять утра.
Приняв душ и приведя себя в порядок, я отправилась на кухню поискать что-нибудь съедобное. Внизу за столом сидели Анфиса, Кира и Джим с Женей. Все смотрели на меня с беспокойством.
– Фиса, ты как себя чувствуешь? – спросил друг.
– Нормально, – удивившись, ответила я.
– Ты спала сутки и вначале металась во сне, а потом совсем странная стала. То ли спишь, то ли нет. И после этого ты говоришь, что все нормально?
– Да. Так бывает, если воспоминания всплывают в памяти большим потоком, – ответила я, выбирая в холодильнике еду.
– Ну, и что ты вспомнила? – спросила Женя.
– Тебе уже все рассказали? – ответила я вопросом на вопрос.
– Конечно. А что? Ты против? – вопросительно приподняла брови побратима.
– Нет, конечно. Давайте сверим, кто что вспомнил, – предложила я и, усевшись за стол, начала завтракать, а друзья и родня начали повествование.
В принципе практически все, что мне рассказали, я и так уже знала. Они добавили лишь недостающие штрихи и детали к общей картине. И только закончив с завтраком, я поведала остальным то, чего они не знали.
Некоторое время все молчали, обдумывая услышанное. Я-то уже смирилась с произошедшим, а вот остальные только сейчас пытались это сделать. Единственное, что я утаила, рассказывая, – это информацию о Родариуме. Подруги если и вспомнили о нем, то тоже виду не показали. Да и по взгляду Джима было видно, что он понял: я о чем-то умолчала. Но допытываться не стал. Вот за что я уважаю друга, так это за понимание и доверие. Он не лезет в душу, даже если знает, что ему поведали не все. Понимает, что на то есть свои причины. Все-таки Женьке с ним очень повезло!
– Фиса!
Вынырнув из своих раздумий, я увидела Женю, которая щелкала пальцами.
– Ты уверена, что с тобой все хорошо? – обеспокоенно поинтересовалась побратима.
– Думаешь, у меня на фоне потрясения от воспоминаний начались депрессия и психологический криз? Не переживай. Я правда нормально себя чувствую.
Тут я заметила, что все внимательно смотрят на меня.
– Ладно, давайте вспоминать дальше, – предложила я.
Но в этот момент побратима с Джимом поднялись, и друг сказал:
– Это, конечно, все очень интересно, но мы с Женей завтра зайдем и дослушаем историю до конца. Одно могу сказать вам точно: обо всем, что с вами произошло, никому не вздумайте рассказать. Поняли?
В ответ мы скептически посмотрели на него. Нашел глупеньких девочек. Но Крофт только улыбнулся и, приобняв мою побратиму за талию, пошел к выходу. А я с завистью смотрела им вслед. Счастливые.
Но, не став поддаваться самобичеванию, решила вернуться к нашим баранам.
– Давайте, кто что помнит! – посмотрела я на Анфису с Кирой.
– Ну, тот момент, как Ася выходила за Гера, я помню лучше всего остального, – заметила Кира, и мы с ней согласились.
После этого я решила высказать предположение, которое давно пришло мне в голову:
– Есть у меня одна мысль. Но… Никто не знает, что именно за напиток был в клубе?
– Водка, фруктовый фреш и нитирод, – сразу ответила Анфиса.
– Откуда такая уверенность? – полюбопытствовала я, приподняв брови.
– В новостях передавали, – ответила сестра.
– А что еще?.. – Мне стало страшно.
– Не переживай, больше ни о чем не говорили. И, думаю, не без основания. Конечно, в наше время на СМИ надавить очень трудно, но в «Сапфире» был Сафронов. А ты знаешь, что он контролирует потоки информации в этой сфере. Вряд ли он мечтает услышать о себе в новостях. Да и адмиралы скорее всего приложили массу усилий, чтобы ничего лишнего не просочилось. Официальная версия – массовое отравление некачественным алкоголем. Тем более эту обманку подтверждает то, что в больницы города были доставлены люди, которых сильно рвало.
Я передернула плечами. Хорошо что нас беда обошла стороной.
– Это многое объясняет, – заметила я.
– Что именно? – заинтересовалась Анфиса.
– Нитирод – это фармакологическая добавка, которую используют при лечении депрессивных и других слабых психологических отклонений. Если попроще, то ее добавляют в питье, и она повышает пациентам настроение, – пояснила я и, предвосхищая вопрос подруг, добавила: – Но в алкоголь его добавлять запрещено. Несмотря на то что это недавнее открытие, оно уже прошло клинические испытания, и не знать об ограничении в «Сапфире» не могли.
– Да, оно уже запатентовано, – подтвердила Ася.
– Вот! – подняла я палец.
– А значит, кто-то добавил его преднамеренно. Но зачем? – поинтересовалась Кира.
– Сложно сказать, но подобное деяние уголовно наказуемо, – заметила я.
– Теперь страшно пить спиртные напитки в заведениях! – воскликнула Анфиса.
– Не нервничай. Как только рапорт о происшествии поступит в Совет, то сразу начнется изготовление вакцины против последствий этого напитка. Сделают прививки, и все. Причем быстро. Сейчас начнется настоящая мода на этот нитирод. Но вернемся к нашей ситуации. Мне кажется, самый большой провал памяти у нас был как раз тогда, когда мы пили коктейли. Потом, по мере наших передвижений по городу, эффект ослабевал, несмотря на дополнительные порции алкоголя, и мы становились все спокойнее и спокойнее. А потом – опять провал, сразу после бракосочетания. Значит, мы скорее всего захватили порцию коктейльчиков с собой. И продолжили ими и другими напитками отмечать свершившееся событие. Поэтому у нас опять и случился этот неконтролируемый всплеск, – закончила рассказ я.
– Дело говоришь! – воскликнула сестра.
– Ну, это самое вероятное, – заметила я.
– Что было, когда мы переместились к Ремарку? – спросила подруга.
– Я припоминаю, что сначала мы пили. Много пили. – Воспоминание оказалось очень размытым, но, несмотря на это, наши незамысловатые действия были ясны.
– Потом между мной и Фисой произошел спор по поводу детства и тарзанки у бабушки на даче, – засмеялась сестра. – Я утверждала, что взрослый человек кататься на ней не сможет или не получит от этого удовольствия.
– А почему я разделась? – вырвался у меня вопрос, так как именно этого я и не помнила.
– Кажется, в одежде кататься было неудобно, – объяснила Кира, наморщив лоб, явно вспоминая.
– В это время мужчины вбили в потолок крюк, непонятно откуда его взяв, и привязали к нему связанную одежду, так как не нашли веревки, – продолжила рассказывать Анфиса.
Я облокотилась на стол и закрыла лицо ладонями, потому что вспомнила, что было дальше. После небольшой паузы раздался ехидный голос Киры:
– А дальше одежда то ли развязалась, то ли порвалась, и Фиса полетела прямо на куратора, рухнув на него всей своей немалой тушкой.
Схватив подвернувшееся под руку полотенце, я кинула его в подругу. Мое лицо пылало, и уши, кажется, тоже. Как я после этого адмиралу в глаза смотреть буду? В рубашке Ремарка упасть на него же.
– Дальше все несколько размыто, но вроде бы, пока вы барахтались на полу, Гер с Джордано связали твой костюм и использовали его в качестве веревки. Уж не знаю почему, – продолжила рассказ подруга.
– И начался второй тур покорения тарзанки, – скорее догадалась, чем вспомнила я.
– Судя по тому, что мы увидели утром, последующая попытка оказалась более успешной, – заметила Ася.
– Хорошо, с этим разобрались. А что там насчет странного шара в гостиной Ремарка? – спросила я, ибо этого тоже не помнила.
– Его доставили откуда-то на заказ, – начала сестра.
– Не помню, для чего он нам был нужен, зато знаю, что Ася с Гером как раз в тот момент сообщили, что уже утро и они проморгали свою брачную ночь. Анфиса сказала, что мечтала провести ее в ванной, – продолжила Кира.
Тут я застонала, ибо знала, что будет сказано дальше.
– Да, да. И именно в этот момент Фиса заявила, что должна посмотреть, достойно ли это место для ее сестры, – продолжила Ася, с улыбкой глядя на меня.
Я уткнулась лбом в стол и спустила руки плетьми вниз. Стыд сковал все мое тело.
– Именно тогда хозяин квартиры сам решил провести экскурсию в замечательную, по его мнению, ванную. А Фиса, осмотрев ее, сообщила, цитирую: «Отстой! Цвет плитки ужасный, и джакузи неправильной формы. Но если выбора нет, то сойдет», – стараясь не засмеяться, поведала нам подруга.
Я продолжала сидеть, уткнувшись в стол, и не могла вымолвить ни слова. Может, подать заявление об отчислении? После такого с адмиралом я встретиться не могла!
– Кажется, Ремарк сказал, что им и такая сойдет, а тебя он заставит декорировать его ванную, когда задумает все переделать или переехать, – отметила Ася и продолжила: – Далее мы, кажется, остались в ванной, и потом я практически ничего не помню.
– Ну и ладно, – сказала Кира.
– Как это ладно? Должна я вспомнить свой первый секс с мужем или нет? – возмутилась Ася.
Тут я наконец нашла в себе силы, чтобы выпрямиться.
– Потом я помню все довольно хорошо. Джордано начал спор со своим побратимом на тему того, что он сможет выбраться, откуда угодно. Ну, тогда мы вас и запихнули в этот шар, склеив его грани неразрушимым клеем. Поэтому потом пришлось ломать, – продолжила я.
– А меня зачем в эту штуковину засунули? – с недоумением спросила Кира.
– Чтобы адмиралу одному не скучно было. Дальше все как-то размыто, и последнее мое воспоминание – как я заснула на постели. Она была такой мягкой, и на ней было так удобно. Правда, потом кто-то пытался отобрать у меня одеяло, наверное, это был…
– Если судить по тому, с кем ты утром проснулась, это точно был хозяин кровати. Поздравляю, Фиса, ты отбила у своего куратора его имущество, – съязвила подруга.
Я зло посмотрела на нее.
– Зато теперь ты знаешь, что не спала с ним, – постаралась меня утешить Кира.
– Я и вчера это знала. Сходила в клинику и проверилась.
– Так вот куда ты так спешила, – пробормотала Громова.
Сестра все это время сидела молча, задумчиво глядя в пространство.
– Ася, ты чего? – обеспокоенно спросила я у нее.
Но внезапно ее глаза расширились. И уже через секунду она, что-то пробормотав, убежала домой.
Мы с Кирой переглянулись и пожали плечами.
– Что будем делать? – спросила меня подруга.
– Знаешь, я подумаю об этом завтра. Сейчас не хочу. У меня там еще фильмов полно. Вот пойду и посмотрю.
С этими словами я поднялась и пошла прочь, оставив озадаченную подругу.
После этого увольнительная потекла неторопливо – в делах и заботах. С адмиралами, слава богу, мы ни разу не встречались за все оставшиеся каникулы, и этой неприятной истории я коснулась еще только один раз. Выловив как-то Джима, когда он ненадолго отлепился от Жени, я задала самый важный для меня вопрос.
– Послушай, мне нужен твой совет, – начала я.
Друг, приподняв бровь, ответил:
– Я даже догадываюсь по поводу чего.
– Да? Ну, слушай. Вот ты – ракш.
– Да-а-а-а… – протянул Джим, выжидательно и с улыбкой за мной наблюдая.
– Скажи, как мне теперь вести себя с преподавателями?
Улыбка друга медленно увяла.
– Удивила, – ответил он. – Мой совет: сделай вид, будто бы ничего не произошло.
И, немного помолчав, добавил:
– Знаешь, Фиса, ты умная женщина, но иногда бываешь такой дурой! – после чего, развернувшись, ушел.
А мне ни с того ни с сего стало так обидно, что я с Крофтом не разговаривала пять дней. До тех пор, пока Женя не повезла его знакомить со своей семьей. Тогда пришлось сменить гнев на милость и помочь другу, снабдив его информацией для охмурения родителей побратимы.
И как только сладкая парочка отчалила на Луну, мы с Кирой остались коротать две оставшиеся недели отпуска друг с другом. Из дома выходили редко: недавние события были все еще очень свежи в памяти, и отдыхать на каких-нибудь мероприятиях больше не хотелось. Хватит! Уже погуляли.
Поэтому все свободное время мы с Кирой либо болтали, либо каждая из нас занималась своими делами. Подруга подтягивала знания по медицине, тренировалась и просто бездельничала. Да и я занималась примерно тем же. Только в области медицины в отличие от подруги я знакомилась с последними наработками, открытиями и всем, что представляло хоть какой-то интерес. А еще у меня были книги, фильмы, сладкое и… физическая подготовка.
Пару раз мы пытались пригласить в гости Асю, но она постоянно отказывалась, была задумчива и практически не выходила в свет. Это было очень на нее не похоже, и я начала немного беспокоиться.
Перерасти мои тревоги в серьезные опасения не успели, потому что увольнительная не резиновая и неизбежно подошла к концу. Еще никогда за все пять лет учебы я не испытывала такого нежелания лететь в родную альма-матер. И если б только могла оттянуть возвращение к учебе и обязанностям, я бы воспользовалась такой возможностью непременно!
В последний день перед отлетом вернулся Джим, но почему-то без Жени. Едва это поняв, я сразу спросила о причине. И вечером, сидя в гостиной, он поведал нам о поездке.
– Рассказывай, что у вас случилось, – нетерпеливо спросила Кира, разместившись в одном из кресел.
Я же испытывала не только любопытство, но еще и тревогу.
– Успокойтесь. У нас с Женей все хорошо. Знакомство прошло вполне гладко.
Вот после этих слов я несколько расслабилась и свободно вздохнула. А Джим продолжил:
– Папа у нее забавный. Несмотря на то что адмирал – большой пофигист. С ним мы сразу нашли общий язык, а вот с мамой были проблемы.
Подруга нахмурилась, а я усмехнулась. Давно зная родителей побратимы, я хорошо осознавала, что собой представляет мама Евгении.
– Эта невысокая миниатюрная женщина просто ураган какой-то. У них в гостях я делал только две вещи. Либо мы все это время чем-то занимались – не важно чем, – либо ели. В итоге за две недели я прибавил около десяти килограммов. А пикниками, магазинами, ресторанами, походами и так далее я сыт по горло, – простонал друг, а мы с Кирой засмеялись над бедами товарища.
– А что с любимой? Почему она с тобой не прилетела? – спросила Громова.
Крофт глубоко вздохнул, прежде чем ответить.
– Похоже, наша привязка развивается несколько быстрее, чем мы думали, и расставание уже дается очень тяжело.
– И что вы собираетесь делать? – поинтересовалась я, сочувствуя другу.
– Ну, еще одно расставание, помимо этого, мы как-нибудь переживем, а потом у нас закончится теоретическое обучение, и мы выйдем на практику по специальности. А там, в зависимости от успеваемости и места прохождения практики, какое-то время можно жить вне Академии. Если я постараюсь и получу первый допуск на вылет в город, то считайте, что вы обе приглашены на свадьбу! – обрадовал нас Крофт, и мы с визгом кинулись его обнимать.
В этот вечер мы еще о многом болтали, но мысли мои были далеко. За эту увольнительную я уже смирилась с нашими приключениями и даже немного успокоилась. Память практически вернулась, хотя иногда еще всплывали некоторые моменты или фразы.
Последний день отпуска наступил незаметно, и вот я уже стою на посадочной площадке, откуда нас должно было забрать транспортное средство.
– Фиса, мне кажется, ты слишком волнуешься, – заметила подруга.
– Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. И не надо говорить, что вы меня понимаете! Вам с ним не общаться еще два года так, как мне.
– Ну, мы и не спорим, что ты с ним больше и ближе нас общаешься. Но прекрати дергаться. Был конфуз, и что теперь? Ты ж ему не руку и сердце предложила. Делаешь из мухи слона! Успокойся! – рявкнул на меня Джим, и я, как ни странно, успокоилась.
Наблюдая, как шаттл идет на посадку, я подумала: «А! Будь что будет!»
Несмотря на мои страхи, ничего феноменального после того, как я прибыла в Академию, не произошло. Все было как всегда: расписание предметов, проверка результатов одногруппников перед новым учебным годом и остальные, ставшие уже привычными дела.
Первая наша встреча с куратором в этом семестре произошла на первом занятии по биофауне. Нашей группе открыли допуск в один из нижних этажей Академии, и теперь мы стояли около нового зверинца, в котором будем учиться в этом году.
– Добрый день, студенты, – раздался голос позади нас.
Ремарк подкрался незаметно. Я, стараясь слиться с общей массой, покосилась на адмирала. Но тот в мою сторону даже бровью не повел. Он просто молча прошел мимо и, введя на терминале код доступа, открыл дверь в новое для нас начинание.
Первое, что бросилось нам в глаза, – вольеры с животными. Расположены они были параллельно и последовательно. Казалось бы, так же, как и в секторе прошлого года, но эти имели лучшую защиту и практически полностью изолировали животных от внешнего мира. Более прочные материалы, все перегородки из высокопрочного стекла. И это сразу навело меня на определенные мысли.
Группа, пройдя за куратором, остановилась в центре круга посередине помещения. Повернувшись к нам, адмирал заговорил:
– В этом учебном году ваша группа будет изучать в рамках данной дисциплины животных – самых разнообразных и даже экзотических. Но вместе с этим все они являются опасными хищниками. Есть еще класс существ, которые входят в категорию «особо опасные». Их я вам покажу отдельно на экскурсии. Более близкое знакомство может плохо для вас кончиться. А теперь начнем с техники безопасности и небольшой экскурсии, чтобы вы знали, где какая опасность квартирует…
У меня с моей специализацией из предметов, которые вел Ремарк, в расписании часто значилась только дисциплина «Биофауна». Аэрокосмическая техника была лишь раз в неделю, и на ней я шлифовала свои навыки полета на стандартных летательных аппаратах Звездного флота. Но если по данному предмету куратор мою персону полностью игнорировал, то на практике по биофауне у меня появилась мысль, что адмирал издевается: каждый раз для работы мне доставался кто-нибудь ползучий и зубастый.
В первый раз это был тарганлитературос – животинка с большим ползающим телом и огромной головой с клыками. Потом пошли змеи, большая черная тамлигская гусеница и так далее. Небольшое разнообразие вносили крокодилы, вараны, большой пятнистый дракон и все, на что хватало возможностей преподавателя. А они у него были очень обширны! Но, несмотря на то что все это мне не нравилось, делать было нечего. Приказ есть приказ.
Нормы по всем остальным дисциплинам остались неизменны. По-прежнему два часа утром отводилось на физическую подготовку, а два часа вечером – на боевые искусства. Вот на них Саймак и преподнес нам небольшой сюрприз.
– Добрый день! – сказал командор, широко ухмыляясь и рассматривая наши нестройные ряды. – Я смотрю, ваша увольнительная была очень плодотворной, а именно в накоплении вами лишних килограммов. Особенно в этом преуспел Крофт.
Ребята засмеялись, а Джим немного смутился.
– Но не стоит переживать. Я помогу вам вернуть форму!
Вот после этих слов все резко прекратили веселиться.
– В этом семестре из двух часов занятия первый посвящен стандартному спаррингу, а на втором у каждого из вас будут попытки меня побить, и кому это удастся, тот получит экзамен автоматом.
Вот!..
– Но и это еще не все новости. Как только вы привыкните ко мне в спаррингах, то вам придется показать свое умение нашим адмиралам, которые курируют данный поток. У всех групп эти показательные уроки будут проходить в разное время, так что точная дата станет сюрпризом. Надеюсь, что для всех приятным.
…!..
Очень!
Вот так и началась для меня физическая подготовка.
Программирование стояло в расписании все так же, по субботам, и, как сообщил нам Джордано, дополнительный курс по его предмету мы должны были завершить примерно через полгода. Повышенную нагрузку по данной дисциплине мы уже освоили, а невыполнимых задач адмирал перед нами не ставил. И сейчас уроки уже больше походили на соревнование между студентами, чем на получение знаний.
По вооружению у меня остались только практика стрельбы из самого распространенного оружия и небольшой курс управления роботами. Новое начинание после стационарного вооружения и вождения шаттла далось довольно легко. По крайней мере – основы, а большего от меня никто и не требовал.
На общем предмете о космосе мы все так же записывали лекции. К началу шестого курса это, наверное, последний теоретический предмет, который у нас остался. На всех остальных была только практика. И в этом году мы начали изучать дальние сектора космоса, все ближе двигаясь к планетам, открытым буквально в ближайшие сто – двести лет. Информация, которую нам давал Джордано, становилась все интереснее и интереснее.
От химии Ремарк меня освободил на несколько месяцев по личной просьбе Козеро. Шаутбенахт взял в этом году новых пациентов и нагрузку с тяжелыми ранениями и повреждениями среди низшего социального слоя населения. Конечно, у нас на дворе не допотопный век, но и в наше время есть люди, которые не могут себе позволить оплатить помощь хирурга высокого уровня. Поэтому им – бесплатная помощь, а нам – необходимая практика. И, рассказывая об этой программе, Козеро объяснил, почему она так важна для нас:
– И, продолжая пояснения к проекту, который я хочу организовать, нужно отметить, что при приобретении вами определенного разнообразного опыта вы получаете повышение категории раньше времени. Высшие звания у медицинского персонала немного другие. Шаутбенахт у медиков приравнивается к званию контр-маршала, а адмирал – к маршалу. И, конечно, карьерный рост у нас развивается в зависимости от немного других факторов, но об этом потом. Для того чтобы привлечь вас к социальному проекту Академии на основании того, что вы мои ученики, мне необходимо ваше письменное согласие. Что скажете?
Что мы могли сказать? Я подозревала, что работа будет трудной, но такими возможностями не разбрасываются. Конечно, мы все согласились.
После этого дни потекли в привычном ритме. И все было бы хорошо, если бы не два фактора, тревожащих меня. Первый – поведение Ремарка, а второй – мое.
В отношении куратора мне все было непонятно. Он изменился. Если раньше я, приспособившись к нему, хорошо его понимала и где-то даже предугадывала, то теперь наше общение походило на общение сапера с миной. Конечно, он не позволял себе ничего неуважительного и ни в коем случае не повышал голос. Но иногда у него становилось такое лицо и проскальзывали такие интонации на мои совершенно безобидные замечания, что хотелось забиться под кровать и не вылезать оттуда.
Один раз он зашел ко мне, когда я только вышла из душа. Ничего неприличного: я была в длинном махровом халате. А он просто развернулся и вышел. Вот что такого я сделала? Он вообще встречал меня полуголым, и ничего!
В общем, в связи со всем этим мои обязанности старшей группы несколько осложнились. И тяжело на душе у меня было не только из-за куратора, но и из-за самой себя. Спустя примерно месяц с начала учебы я осознала, что вожделею адмирала в физическом смысле.
Но это я могла понять и где-то даже принять. Он – просто фантастический мужчина с красивым телом, наделенный властью. Я – его студентка, у которой, кроме одного-единственного раза, опыта в сексе никакого. Зато имелось неудовлетворенное плотское желание. Так что удивляться здесь нечему.
Но произошло событие, которое поставило меня перед совершенно другим фактом.
Как-то вечером я возвращалась с тренировки по боевым искусствам, где имела счастье показать свое мастерство Саймаку. Но единственное, что мне удалось продемонстрировать, так это то, как нужно летать по всему залу, падать и пытаться как можно быстрее уползти с мата, чтобы экзекуция не повторилась вновь.
Поэтому настроение было на нуле, все тело ныло. А еще сегодня мне предстояло общаться с дорогим куратором. Но и это было не все. Уже подходя к своему боксу, я встретила Гита, который сообщил мне о том, что женится.
Только я успела его от всей души поздравить, как он вплотную подошел ко мне, навис и зло прошипел:
– Гадина!
В первые секунды я обалдела от такого ответа. И пока соображала над тем, как реагировать, раздался вкрадчивый голос Ремарка:
– Я никому не помешаю?
Роберт тут же отскочил от меня и, посмотрев на командира, пошел красными пятнами. Я же, поприветствовав старшего по званию, повернулась к одногруппнику и пожелала ему от всего сердца:
– Очень надеюсь, что служить тебя отправят в самую дальнюю дыру космоса, – и, повернувшись к адмиралу, добавила: – Извините, сэр, за задержку.
Открыв дверь, я зашла в бокс и направилась в гостиную. Хотелось принять душ и поесть, но делать было нечего. Да и совещание не должно надолго затянуться: в последнее время адмирал редко когда жаловал меня своим вниманием.
Разместившись вместе со мной на диване и задумчиво взглянув на меня, Ремарк заметил:
– Не беспокойтесь, надолго я вас не задержу. Нам нужно пробежаться по успеваемости группы и проработать ее дальнейшее расписание. Давайте начнем с…
Куратор продолжил что-то говорить, а я в этот момент рассматривала его. Мне хотелось запустить руку в его густые черные волосы, взъерошить их. Захотелось увидеть его улыбку и услышать его смех. Захотелось, чтобы такой человек увлекся мной и сказал: «Моя!»
За своими думами я не заметила, как рука адмирала переместилась на мою коленку и начала ее поглаживать. Не ожидая ничего подобного, я замерла и не стала мешать ей продвигаться все выше и выше. В тот момент я была занята тем, что смотрела, как Ремарк наклоняется и целует мои губы, раскрывает их и проникает…
– Мельник!
Неожиданно прозвучавший окрик заставил меня вынырнуть из своих грез и посмотреть на тревожно нахмурившегося куратора.
– С вами все в порядке? Я несколько раз пытался до вас достучаться и не смог. Вы что, сегодня на спарринге с Саймаком дрались?
Потрясенная своими фантазиями, я на автомате ответила:
– Да, сэр…
– Надо бы с ним поговорить: что-то он переусердствовал. Я скину вам завтра свое решение по каждому студенту, и мы встретимся немного позднее. Хорошо? – спросил адмирал, пытаясь заглянуть мне в лицо, которое, наверное, было красным, как помидор.
В полном ступоре я смотрела в пол.
– Мельник, вы хорошо себя чувствуете? – снова послышался голос Ремарка.
Немного отойдя от шока, я заставила себя посмотреть на куратора и сказать:
– Да, сэр, не беспокойтесь.
Косясь на меня, мужчина поднялся и пошел к выходу, то и дело оборачиваясь и настороженно поглядывая на меня. Но мне было все равно. Как только за командиром закрылась дверь, я в некотором оцепенении отправилась в душ, разделась и встала под струи теплой воды.
Что ж, Фиса, пора признаваться: у тебя серьезная проблема. И хуже нее для меня быть ничего не могло. Ибо я влюбилась в адмирала Нарана Ремарка, главу по безопасности одного из самых влиятельных секторов.
Вот дура!
И, сползая по стене душевой на пол, закрыла лицо руками.
Я сидел у себя в кабинете и пытался проверять отчеты о случаях нападений пиратов, но мысли мои находились далеко от этих происшествий. И предметом моих дум была Феоктиста Мельник, старшая одной из моих групп. Как такое могло случиться, что я из-за своей беспечности и самоуверенности проморгал привязку и увлекся студенткой?
А все начиналось так безобидно. Сначала любопытство, потом порывы, общение, эмоции. Изменения происходили так постепенно, что были практически незаметны. Но главное сделали сплетни и она, такая правильная, дотошная, цельная личность. Эмоции вышли из-под повиновения, не помог даже контроль. Надо что-то предпринять.
Внезапно дверь кабинета отворилась, и в комнату вошел Гер. Побратим приблизился к столу и расположился в кресле. Немного помолчав, он спросил:
– Наран, зачем ты подписал приказ о переводе Гита?
Раздражает он меня!
Посмотрев Расселу прямо в глаза, я ответил:
– Затем, что у него непроходные баллы по трем предметам.
– И что? Он один такой в Академии? Или, может, он один такой в твоих группах? – Невооруженным глазом было видно, что друг злится.
– У него в расписании уже практически нет времени на исправление этих недостатков.
– А ты в курсе, что он женится? Раньше мы с пониманием относились к подобным ситуациям. Что изменилось теперь?! Или, может, причина в его стычке с Мельник?! – прорычал Рассел.
Не только из-за этой стычки. Я их не раз вместе видел.
– При чем здесь она?
– Я же вижу, как ты изменился с начала учебного года. Подозреваю, до тебя уже начинает доходить, что ты ею увлекся и у тебя образовалась привязка. Или ты этого все еще не понял?! – продолжал злиться друг.
– Понял, не дурак! – воскликнул я и, откинувшись на спинку кресла, добавил: – Хотя был бы не дурак, давно бы понял.
Побратим поднял взгляд и руки.
– Слава тебе господи! Это случилось!
– Прекрати! – рыкнул я.
И без него тошно. Я теперь один большой футляр с эмоциями. Еле-еле удается их сдерживать!
– Прекращу, когда ты перестанешь сходить с ума от своих инстинктов и наладишь наконец свою личную жизнь. С тобой тяжело общаться: ты постоянно не в духе, огрызаешься. Может, начнешь уже сближение со старшей группы? – с улыбкой осведомился Рассел.
– Нет. Я разорву привязку, – ответил я, с удовольствием взирая на вытянувшуюся физиономию побратима.
– И почему я не удивлен?
– Наверное, потому, что хорошо меня знаешь, – констатировал я факт.
– Тогда позволь полюбопытствовать: зачем ты собираешься разорвать привязку?
Я посмотрел на него как на идиота.
– Тебе огласить все причины?
– Да. В первый раз все было ясно и понятно. Что сейчас не так? – спросил Гер нетерпеливо.
– Я не умею ухаживать за женским полом. Мне проще привязаться и жениться на женщине, которая сама проявит ко мне интерес. Кроме того, с Мельник мне ничего не светит. Она меня воспринимает только как старшего по званию, больше никак. У нее только две фразы: «Да, сэр», «Нет, сэр». Так что выход один.
Если этот выход меня не доконает.
Побратим, задумчиво на меня посмотрев, произнес:
– Не врет старая добрая русская поговорка – любовь действительно зла.
– Не думаю, что все зашло так далеко.
Очень надеюсь, что все не настолько плохо. В любом случае мы еще поборемся.
– А я думаю, что у тебя уже нет выбора. Посмотри на свои поступки и чувства. Ты уже на второй стадии.
– Нет!
Страх и неуверенность только при одной этой мысли сковали меня по рукам и ногам.
– А если ты все-таки прав, хотя я уверен в обратном, порвать привязку все равно не получится. В прошлый раз тебе помогли сильные негативные эмоции и отсутствие в твоей жизни объекта привязанности. И то ты чуть не умер! А сейчас ты свою старшую группы в туалете замуруешь, чтоб ее не видеть, и аутотренингом займешься? Я тебя ненавижу, я тебя ненавижу…
Я его удушу. Вот что за друзья? Змеи последние…
– Заткнись, а?
– Заткнусь, но напоследок вот что тебе скажу. Стадия привязки у тебя вторая. Мельник ты уже любишь. Если и дальше будешь изображать из себя дебила, то ее уведет кто-нибудь посообразительнее.
После этих слов во мне начала подниматься волна неконтролируемого бешенства.
– Немедленно замолчи! – рявкнул я, вскакивая со своего места и сжав руки в кулаки.
На мой крик друг только покачал головой и вышел вон, а я рухнул обратно в кресло и, запустив руки в волосы, подумал о том, как я попал!
Приведя себя в порядок, я весь вечер просидела, раздумывая над возникшей у меня проблемой, и пришла к выводу, что чувства можно и перебить. В конце концов я не ракша и не страдаю привязками. А что может перебить появившееся чувство? Другой мужчина, вино или работа. Первого в связи со сплетнями я не найду, по крайней мере в Академии. Второй вариант неприемлем в моем учебном заведении, а вот с третьим можно попробовать.
Приняв решение, я сразу пошла спать, несмотря на все вопросы Киры о моем странном состоянии. А на следующий день, после физической подготовки я отправилась к Козеро для того, чтобы поговорить.
Шаутбенахт удивился моему появлению у него в кабинете: обычно я сразу направлялась работать. И после того как я поприветствовала старшего по званию, мне предложили присесть.
– Доброе утро, сэр. Я хотела бы обратиться к вам с просьбой.
У главного медика Академии брови от удивления поползли вверх: за все прошедшие пять лет обучения я первый раз прошу кого-то из преподавателей об одолжении.
– Слушаю вас, – сказал Козеро.
– Сэр, я хотела бы расширить часы практики.
По моему собеседнику было видно, что он опять удивлен.
– Очень неожиданная просьба. Могу я узнать причину вашего желания работать сверхурочно?
– Простите, сэр. Это личное.
Внимательно на меня взглянув, руководитель моей специализации сказал:
– Я не хочу лезть в ваши дела, но вы уверены, что все это не отразится на вашей успеваемости?
– Конечно, сэр.
– Что ж, тогда я не возражаю против дополнительной нагрузки.
– Спасибо, сэр. Я могу идти?
Еще раз пристально на меня посмотрев, Козеро ответил:
– Да, идите.
Вот после этого и начался мой персональный ад. Теперь мой день состоял из лекций, приема пищи, сна и работы. Причем последнее занятие занимало больше времени, чем все остальные. Я бралась за самые сложные случаи, оперировала практически сутки напролет. Друзья, конечно, заметили мое странное поведение и донимали меня вопросами, но я приходила поздно и так уставала, что мне было все равно. Иногда не было сил даже поесть.
А еще меня доставали знакомые пациентов, если таковые находились среди военных. И, как ни странно, их было немало. Они связывались по внутренней связи с Академией и просили соединить со мной, дабы узнать, как там их друзья или родственники. В один из дней я не выдержала этого кошмара и, услышав голос особенно назойливого лейтенанта разведки, который беспокоился о своем друге, невозмутимо сказала:
– Все в порядке. Я сделала все, что от меня зависело. Удалила половину органов, перелила всю кровь. Что еще нужно?
После такого ответа мужчина вылупился на меня и пробормотал:
– Ну у него же был простой аппендицит…
Ага! Из-за этого простого аппендицита пациент чуть копыта не откинул. Не зря в наше время этот бесполезный отросток у всех удаляют. В итоге процент смертности снизился. А этого везунчика в детстве врачи почему-то пропустили.
– А если простой, то не нужно лишний раз отвлекать медперсонал! – И завершила разговор.
После этого вызова я попросила меня больше ни с кем не соединять. Так и до психоза недолго дойти.
Естественно, мои старания на работе не остались не замеченными и среди преподавателей. Последовали вопросы.
Первым не выдержал Саймак и как-то после очередной тренировки поинтересовался:
– Мельник, скажите, вы решили сесть на диету? Или это вас личная жизнь так изматывает?
Заданный вопрос опять всколыхнул то, что я так старательно закапывала в своей душе.
– Нет, сэр. Немного увлеклась работой.
– Не знал, что вы такая увлекающаяся натура. Но, смотрите, не переусердствуйте, а то ветром унесет, – сказал улыбающийся командор.
И это было только начало. Джордано и Гер, слава богу, просто непонимающе смотрели на меня и, как мне показалось, даже с легкой тревогой. А вот Козеро молчать не стал. И, выйдя как-то из операционной, я обнаружила шаутбенахта, котрый стоял, прислонившись к стене.
– Мельник, меня, конечно, несказанно радует ваш энтузиазм в медицине, но вам не кажется, что вы несколько перебарщиваете с рвением?
– Нет, сэр. Я прекрасно себя чувствую.
Некоторое время руководитель моей специализации молчал, а потом проинформировал меня:
– Что ж, дело ваше, но имейте в виду: если свалитесь от истощения, я лично отстраню вас от работы.
– Как скажете, сэр.
А Козеро уже уходил и качал головой. Он явно не одобрял моего решения.
В этот же вечер меня ждал еще один сюрприз. Я вернулась домой раньше, чем обычно, чтобы не нагнетать обстановку с шаутбенахтом. И только успела привести себя в более-менее нормальный вид и поесть, как к нам с Кирой наведался гость. Подруга весь сегодняшний вечер сидела мрачная и не донимала меня расспросами. Зайдя в гостиную, я поняла почему.
Там сидели Крофт и Громова.
– Нам нужно поговорить, – безапелляционно заявил друг.
– Сегодня я не в настроении, – коротко ответила я и направилась спать.
Но не успела я сделать и пары шагов, как меня подняли и, вернув в гостиную, посадили в кресло. После чего Джим навис надо мной и твердо сказал:
– Ты отсюда не выйдешь, пока не расскажешь, что происходит.
– Пытать будешь? – язвительно поинтересовалась я в ответ.
– Нет, пойду к куратору и попрошу прояснить вопрос с твоим состоянием.
Вот после этих слов я испугалась. Все в Крофте говорило, что так он и поступит.
– А что именно тебе кажется странным в моем поведении? – не захотела я просто так сдаваться.
– Раньше ты общалась с бабушкой, дедушкой, с Женей, с нами и остальными людьми, которые находятся рядом с тобой. Периодически звонила отцу. А теперь прекратила общение не только с нами, но и со всем окружающим миром. Думаешь, это не заметно? Вся наша группа думает, что ты поругалась с куратором, – заметила Кира.
Вот тут ей удалось привлечь мое внимание.
– А что с ним?
Ответил мне друг:
– Ты спрашиваешь, что с ним? Если ты только отгородилась от всего мира и не замечаешь никого, кроме своих пациентов, то адмирал просто озверел! К нему страшно подходить. Вы оба изменились с начала учебного года – примерно в одно и то же время, и так кардинально. Естественно, все сделали логический вывод. Ребята, которые учатся по его специализации, просили передать тебе, что если ты с ним не помиришься, то они что-нибудь сделают!
Ощущая невыносимую душевную усталость, я свернулась клубочком в кресле и прислонилась виском к его спинке.
– Я не смогу им ничем помочь.
– А нам кажется, можешь. Да и с твоим состоянием нужно что-то решать. Долго ты так не протянешь, – безапелляционно заявил Джим.
– Что с тобой, Фиса? – тихо спросила Кира.
– Она влюбилась! Вернее, влюбилась она уже давно, а вот поняла только сейчас, – ответил за меня друг.
– Это так? – поинтересовалась Громова.
– Да, – смиряясь, ответила я.
– Ну и что же ты ничего не делаешь? – поинтересовалась подруга.
– А что я могу?! – воскликнула я, сорвавшись.
– Соблазняй его! Как это вы, женщины, умеете, – предложил Крофт.
– Все женщины и я в частности – это разные понятия!
– Ну не хочешь соблазнять, разденься перед ним – и он упадет на колени пред тобой, – на мгновение закатил глаза Джим.
– Чтобы умолять меня убраться из Академии! – подытожила я.
– Фиса, ты дура!
– Сам такой!
– Хорошо, давай подумаем логически. Ты согласна с тем, что Ремарк тебя хочет? – терпеливо, как маленькому ребенку, задал вопрос друг.
После такого вопроса я в первые мгновения даже не нашла, что ответить.
– Он меня хочет? Вот странные вы, мужчины, несмотря на то что возводите на нас напраслину. Что именно должно показать мне в его поведении, что он меня хочет? Он ни разу за все пять лет ласкового слова мне не сказал, ни разу не улыбнулся, ни разу не поговорил со мной о чем-нибудь, кроме работы, не сделал ни одного комплимента. Я все время слышу либо равнодушные поучения, либо неприкрытую язвительность! Что из вышеперечисленного говорит о том, что он меня хочет? Запишу, чтобы знать на будущее. Вдруг еще кто обратит на меня внимание, а я по простоте душевной не замечу!
– Не язви! Хорошо, зайдем с другой стороны. Ты доверяешь мужскому мнению со стороны? – поинтересовался Крофт.
– Чьему? – задала я встречный вопрос.
– Я подведу тебя к любому мужику в Академии, который хоть раз видел вас с Ремарком вместе, и, готов поспорить, он тебе скажет то же самое, что и я. Адмирал с таким голодом во взгляде на тебя смотрит! Очнись! – прокричал друг.
– Это ты, Джим, очнись! Посмотри: кто я и кто он! Да он любую женщину нашей Земли может взять в жены. И не только Земли!
– Ну, положим, любая за него не пойдет, – вмешалась в наш диалог Кира.
Я лишь отмахнулась от нее.
– Не придирайся к словам! – И продолжила: – У него есть деньги, власть, недурная внешность и шикарное тело. Он сильная, незаурядная личность. Он серьезный и принципиальный мужчина. И тут вдруг любовь к студентке? Ты в себе? – постаралась я донести до Крофта очевидное.
– Все, что ты сказала, правда, но так уж получилось, что с самого первого дня именно ты зацепила его за живое, и именно ты пробиваешь его на чувства, а теперь – и поступки. Только попробуй со мной не согласиться! Я тебе завтра всех ракш нашей группы приведу, дабы они это подтвердили! – начал злиться Джим.
Я на это заявление просто промолчала.
– Прекрати себя изматывать. То, что у вас с куратором любовь, не понял разве что слепой и глухой, – завершил свою речь друг.
– Ты все сказал?
Джим лишь устало вздохнул:
– Да.
После чего я повернулась к Кире:
– А у тебя есть вопросы?
– Какие? Мне и так все ясно, – ответила она.
Заинтриговала. И я не удержалась, спросила:
– И что именно тебе ясно?
– Ты испытываешь чувства к нему, он – к тебе. Но ты совершаешь ошибку, не учитывая то, что он ракш. Если дело обстоит так, как сказал Джим, то скоро ты окажешься в его жизни и в его постели. У него не будет выбора. К тому же такой мужчина, как Ремарк, сможет получить то, что ему хочется. Особенно когда добыча уже поймана и осталось только прибрать ее к рукам, – объяснила свою точку зрения подруга.
И пока я в нерешительности на нее взирала, она вздохнула и добавила:
– Жаль, конечно, что Джиму не удалось вразумить тебя не истязать себя работой, но ты можешь поступать так, как тебе хочется. Я же прослежу, чтобы ты не довела себя до нервного истощения, а все остальное – это твое личное дело. Нам достаточно знать, что ничего серьезного с тобой не случилось.
Высказавшись, подруга ушла на вечернюю тренировку. Крофт попрощался и отправился звонить Жене. Я же осталась сидеть в кресле с поселившейся в душе надеждой.
Черт! Вот кому они сделали лучше?
Несмотря на разговор с друзьями, я не вняла их доводам и продолжила проводить все свободное время на работе. Правда, теперь под чутким присмотром Киры, которая приходила вечером и забирала меня оттуда. Со стороны это, наверное, смотрелось забавно, но Козеро по крайней мере перестал хмуриться.
И все-таки ребята не правы. Что бы они ни говорили, работа была моей страстью, которая помогала мне не думать о Ремарке. Как только я сосредоточивалась на любимом деле, все мысли улетали прочь. Ведь это большое счастье, когда человек любит свою профессию и получает удовлетворение от хорошо выполненного дела. Тем более что прошло уже более семи месяцев шестого года обучения, и у меня закончился курс программирования.
Экзамен было решено не откладывать в долгий ящик и провести прямо после окончания дисциплины. Конечно, я не преминула воспользоваться и этой подвернувшейся возможностью, чтобы занять свое свободное время.
Времени на подготовку нам, естественно, никто не дал – пришлось учить по вечерам. Ровно через пять дней после последнего занятия у меня в расписании появился экзамен по программированию.
Утром, сразу после разминки, мы направились в аудиторию и, усевшись на лавочки, приготовились ждать и нервничать.
Когда прозвонил колокол, появился Джордано и, подойдя к нам, остановился напротив. Посмотрев на нас, он спросил:
– Хорошо сидите?
Мы закивали.
– Ну, как отдохнете, можете идти домой. Оценки я вам уже выставил.
И, более ничего не добавив, адмирал покинул аудиторию.
Доходило это до нас в течение некоторого времени, а когда информация наконец-то добралась до меня, я быстро полезла в коммуникатор и посмотрела ведомость. Там у всех стояло «отлично».
Конечно, тут же на всех накатило невероятное облегчение. И тем не менее я с ребятами еще некоторое время сидела в полном ступоре, переваривая поступок адмирала.
Также сразу после окончания одного предмета у всей группы начался курс по выживанию в жидких средах космоса. Звучало название предмета очень загадочно. На деле же нас привели в огромную лабораторию с железными бассейнами и показали на находящуюся в них жижу.
– Добрый день, студенты, – начал Саймак, который вел у нас этот предмет. – Сейчас я немного расскажу о данной дисциплине – вы будете изучать ее до конца года. Этот предмет полностью состоит из практики, и заключаться он будет в том, чтобы научить вас выживать в любых жидких средах, не приносящих вреда человеку при соприкосновении с ними. Сегодня это будет танарская слизь.
После этих слов инструктора, как раньше, связав нам руки и ноги, бросили нас в эту жидкость.
Противно было как никогда в жизни. Когда слизь попадала мне в рот или в нос, я с трудом сдерживала рвотные спазмы. Но не всем так везло.
Ничего, со временем все привыкли и даже начали передвигаться в жидкости, не пропуская ее в организм. Что от нас скорее всего и требовалось.
За всеми этими событиями медицине я стала уделять времени несколько меньше и перестала бояться, что Козеро может отстранить меня от практики из-за какого-нибудь психологического фактора. Руководитель специальности был в последнее время хмур, что было ему несвойственно. Но, может, у него имелись какие-то проблемы?
Как-то я подошла к преподавательской и услышала странный обрывок разговора на повышенных тонах.
– А я тебе говорю: отстань от меня! Я к этому делу не имею никакого отношения! – раздался голос куратора.
– Да ты что? И кто же имеет? Наран, я тебе серьезно говорю! Не вздумай мне загубить лучшего специалиста на потоке! Думаешь, никто ничего не понимает? Я тебе говорю как врач и друг: не затягивай с принятием решения. Еще немного, и тебя придется отстранить от преподавания по причине хронического психоза! – кричал шаутбенахт.
– Козеро, не выводи меня! Еще раз повторяю: я в этой истории никак не участвую! Я ничего не делал!
– Вот именно, что ты ничего не сделал! Пересади себе мозги на место и решись наконец-то.
Только я поднесла руку к звонку, как дверь открылась, и на пороге возник руководитель моей специализации. Посмотрев на его перекошенное от бешенства лицо, я отскочила назад и поприветствовала старшего по званию.
– Мельник, вы что-то хотели? – сдавленно поинтересовался Козеро.
– Нет, сэр. Я пришла к адмиралу по поводу расписания, – и нерешительно посмотрела за спину главного медика Академии. – Может, я чем-то смогла бы помочь, сэр?
– Прививку от дури ученые еще не придумали! – опять психанул шаутбенахт и направился прочь, а я осторожно заглянула вовнутрь.
– Не крадитесь, Мельник, проходите, – раздался усталый голос куратора.
Немного расслабившись, я вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Адмирал сидел за столом, подперев голову рукой, и смотрел на меня очень уставшими глазами.
Поприветствовав старшего по званию, я несмело поинтересовалась:
– Сэр, с вами все в порядке?
Последние несколько месяцев мы с куратором нечасто виделись, но тем не менее я верила ребятам, что он постоянно не в духе. Хотя странно. Во время редких встреч со мной особого недовольства Ремарк не проявлял. Однако все одногруппники на меня обиделись из-за того, что я не хочу сменить гнев на милость. А я ни при чем!
– Похоже, мы поменялись с вами местами, – заметил адмирал.
– Не совсем понимаю вас, сэр.
– Еще пару месяцев назад о самочувствии вас спрашивал я. Что, тоже можете дать рекомендации?
– Вам поможет инъекция витаминов и нормальный сон.
– Да, нормальный сон – это мечта! Но не будем отвлекаться от дела. Давайте показывайте, что у вас там?
После этого странного разговора с Козеро Ремарк исчез на несколько дней. А в моем сердце, помимо любви и тоски от недостатка внимания, поселилось еще и беспокойство: куратор плохо выглядит, очень устал, мало спит и много нервничает. Все это очень похоже на то, что он заболел. Только чем?
Взяв в Академии отгул, по пути домой я думал о том, что план не сработал. Впрочем, это стало понятно практически сразу.
Приняв несколько месяцев назад решение о разрыве привязки, я не представлял, на что себя обрекаю. Моя жизнь превратилась не просто в ад, а в какую-то агонию. В первый раз все было намного проще. Но сейчас Рассел оказался прав. Мои чувства гораздо глубже, а привязка – сильнее. Самому стыдно из-за того, как я вел себя эти несколько месяцев: ругался с побратимами, срывался на студентах.
Первые дни думал, что справлюсь с чувствами. Ограничил контакты со старшей группы до минимально возможных, постарался заглушить в себе практически все эмоции. Много работал и за это время завершил все текущие дела. Но все портила постоянная сексуальная неудовлетворенность. И даже здесь я не мог найти отдушину на стороне. Иначе все старания пошли бы насмарку.
Не прошло и месяца, как меня начала душить нестерпимая тоска. Я практически перестал спать. И сегодняшний скандал с другом наконец заставил меня посмотреть правде в глаза. Против своей природы не пойдешь.
Забыл о темпераменте и особенностях своей расы? Сам виноват! Не нужно быть столь самоуверенным. Совладав с собой в молодости, я слишком расслабился, думая, что все могу. Что ж, теперь придется признать, что я влюбился и привязку мне не порвать. Осталось определить, как далеко все зашло. И я знаю способ, как это сделать.
С этими мыслями я зашел домой и на ходу отправил вызов в специальное агентство, услугами которого пользовался на протяжении многих лет. Крайний метод, но вдруг поможет?
Примерно через час, когда я успел перекусить и привести себя в порядок, пришла куртизанка.
Красивая, эффектная женщина лет тридцати – сорока. Подойдя ко мне, она начала меня целовать и расстегивать рубашку, а я стоял и… ничего не чувствовал. Прикосновения к ее плечам, рукам, груди не приносили мне никакого сексуального возбуждения. Все равно что собаку гладишь.
Поласкав меня некоторое время, но не получив от меня никакого нормального отклика, женщина вопросительно посмотрела на меня. В ответ я лишь качнул головой и, расплатившись, жестом отпустил ее.
От предполагаемой любовницы не последовало никаких комментариев. Она позволила себе только легкую понимающую улыбку. И, захватив верхнюю одежду, удалилась, оставив меня наедине со своими думами.
А в них не было ничего веселого. Я сильно осложнил свою личную жизнь, отдалив Мельник от себя на максимальное расстояние, и, возможно, нажил себе этим соперника. Жизнь определенно с…!
Придя к таким неутешительным выводам, я снова сделал вызов, который точно поможет мне расслабиться и забыться хотя бы на время.
Мне было очень, очень хорошо. Я удобно развалился на диване и смотрел в потолок, ни о чем не думая. В этот момент раздался звук открываемой двери, и ко мне в комнату зашли побратимы.
– Кто ко мне пришел? – протянул я. – Вы решили сменить гнев на милость и проведать меня. Как это мило.
Несколько секунд в комнате стояла тишина, а потом Рассел повернулся к Тиберию и сказал:
– Я был прав.
На что Джордано лишь вздохнул и, присев на кресло, ответил:
– Ладно, та бутылка вина твоя.
Они на меня спорили. Вот …!
– И не надо так на нас смотреть. Раз ты можешь вести себя как дурак, почему нам нельзя? – заметил Тиберий.
На это я только хмыкнул и сделал глоток из бутылки.
– Что заливаем? – спросил Рассел, подходя и беря из ящика две бутылки виски.
– Правду! – ответил я честно.
– Неужто ты наконец-то все понял? А то мы уж и не надеялись, – сыронизировал Джордано, принимая у Гера свою порцию напитка и откручивая крышку.
– А вы и рады позубоскалить, – констатировал я факт и еще глотнул из бутылки.
– Ага! – в один голос подтвердили побратимы, делая то же самое.
А Тиберий добавил:
– Как в студенческие времена. Тысячу лет не пил виски из бутылки.
– Открою тебе секрет, Наран. Вино не помогает от трудностей в любви, – сообщил мне Рассел, прервав воспоминания друга.
– Да-а-а? – Я сфокусировал на нем взгляд. – А по-моему, отлично помогает. Очень, очень даже ничего!
Джордано рассмеялся.
– Ты сколько уже вылакал?
Я задумался. Это был серьезный вопрос, на который моя голова с трудом отыскала ответ.
– Кажется, это уже второй ящик.
– Значит, скоро упадешь, – подытожил Рассел.
– Ага, скоро, – согласился я, делая еще глоток.
И, как в старые добрые времена, оказался прав. Выпив еще полбутылки, я уже не мог сфокусировать взгляд на побратимах, а сделав еще глоточек, отключился окончательно.
По мере приближения окончания учебного года многое переменилось.
Как только мы освоили более или менее жидкие среды космоса, у нас начался курс боевого дайвинга. Что это такое, просто словами не описать. Однако у Саймака получилось. Он собрал нас на одном из нижних этажей Академии, в помещении, похожем на железную коробку. Немного подержав нас в нетерпении, он начал объяснение:
– Добрый день, студенты. Сегодня у вас начинается новый вид боевого искусства. Конечно, я не тешу себя надеждами, что вы станете мастерами, но сделаю все от меня зависящее, чтобы вы смогли постоять за себя.
Не очень оптимистичное начало.
– Для начала я немного расскажу, что такое боевой дайвинг. Это для тех, кто не знает. Впервые он появился…
С данной дисциплиной у меня все было настолько прекрасно, что на ней я просто отдыхала. Научившись еще во время практики ориентироваться под водой, мне ничего не стоило применить мое умение владеть ножами. Саймак только отшлифовал некоторые шероховатости. И, конечно, я не могла не воспользоваться возможностью отыграться на Джиме, который превосходил меня в боевых искусствах. В общем, впечатлений была масса.
Но, помимо всего этого, странно стал вести себя Ремарк. Если до этого у меня часто возникало ощущение, что он избегает меня, то теперь наши встречи стали такими же регулярными, как и раньше. Хотя времени вместе с ним мы проводили намного больше. С одной стороны, мне это доставляло удовольствие, а с другой – муку. Это как больному запретить есть сладкое и положить рядом конфету. И хочется, и колется.
Но что еще меня смущало, так это то, что Ремарк стал довольно часто задумчиво меня рассматривать. И мне было не по себе от этого. Что-то явно происходило, но я пока не понимала, что именно.
Время продолжило неспешно течь, и я как спасения ждала увольнительной. От пристального внимания куратора хотелось сбежать и спрятаться. Увы, скрыться не получалось – ни в прямом, ни в переносном смысле.
Явившись как-то на тренировку по боевым искусствам, я увидела Саймака и еще трех адмиралов.
Приплыли!
После того как мы поприветствовали старших по званию, Саймак со значением в голосе произнес:
– Добрый день. Вы, наверное, уже догадались, что спарринг сегодня, да и всю последующую неделю, у вас будет проводиться не только со мной, но и с адмиралами. А они, в свою очередь, проверят уровень вашей подготовки и мою работу. Мельник, разбейте группу на четыре подгруппы и сбросьте мне.
Нас было двадцать три человека (адмирал отменил приказ о переводе Гита, уж не знаю почему), значит, где-то будет недоставать студента. Вот я и присоединила себя к самой маленькой кучке, после чего сбросила списки командору.
Некоторое время мы ждали, пока преподаватели переодевались. И вот они явили нам свой лик и сразу направились к Саймаку. Первым отошел от коллег Ремарк, в то время как за его спиной смеялся командор и улыбались его побратимы. Потом к нему присоединились и остальные.
Я печенкой чувствовала, какой именно подгруппе выпадет честь тренироваться с куратором. И оказалась права.
Первым на маты вышел Джордано, и к нему направилась первая кучка ребят.
– Должен вас предупредить, что в данном спарринге вы должны приложить все усилия для победы, ничем не гнушаясь. Выигрывает тот, кто сможет обездвижить противника на тридцать секунд, – сообщил нам адмирал и поманил к себе пальцем первого студента.
Как только тот зашел на маты, начался бой, закончившийся секунд за тридцать. Одногруппник не ожидал атаки, и как только взошел на ринг, был мгновенно скручен. Зато остальные ребята, наблюдая печальный опыт товарища, были уже намного осторожнее. Тем не менее со всеми своими студентами Джордано расправился довольно быстро.
Следом на ринг поднялся Ремарк и, озвучив номер своей подгруппы, выжидающе посмотрел на нас. Мы же, переглянувшись, вытолкнули вперед Джима, который по боевым искусствам был самым лучшим в группе. Тот неуверенно ступил на маты, и они с адмиралом начали кружить вокруг друг друга. А я с замиранием сердца наблюдала за грацией хищника, в которого мгновенно превратился Ремарк. Вот завязалась схватка – она продолжалась минут семь. Это был определенный рекорд. Саймак укладывал Джима на лопатки за двадцать – двадцать пять минут. Но Ремарк дрался намного лучше своих побратимов и командора. Даже мне это было ясно.
Остальных ребят он обездвижил еще быстрее Крофта. Да-а-а-а-а… А мы-то думали, что уже профессионалы.
Вот подошла моя очередь, и я медленно подошла к матам. Понимание того, что мне сейчас ноги за уши заткнут, пугало не так сильно, как возможность обжиматься с куратором на ринге. Вряд ли у меня будет возможность долго его потискать, но все-таки…
В этот момент адмирал, видимо, устал ждать и, на мгновение закатив глаза, поманил меня пальчиком.
Я подавила малодушное желание помотать головой и ступила на маты. Вспомнились наставления Козеро о преимуществах врачей в подобных схватках. Вот сейчас у меня и появилась возможность проверить данное утверждение на практике. Лично.
Ремарк метнулся ко мне, а я трусливо отбежала.
– Мельник, если вы решили посоревноваться со мной, скажу вам сразу: бегаю я быстрее, – приподняв одну бровь, заметил адмирал и, плавно ступая, направился ко мне.
Кто бы сомневался. Прямо железная пантера на охоте.
И только я немного отвлеклась на размышления, как Ремарк опять метнулся ко мне и, обхватив мое туловище под грудью рукой, перекинул через себя. Я лишь сумела смягчить свое падение, схватившись за воротник его тренировочного костюма.
Только я отскочила от адмирала, как он развернулся и с ехидцей спросил:
– Хотите деморализовать противника, порвав на нем одежду?
Я покраснела – адмирал, коварная пакость, воспользовавшись этим, опять напал. Сжав мне грудную клетку, так что у меня перехватило дыхание, он попытался скрутить и придавить меня к полу, как остальных. Но в этот раз я не растерялась и надавила на одну из болевых точек на теле ракша – прямо под челюстью. Раздался легкий хруст, и объятия куратора ослабли, чем я воспользовалась и выскользнула. Но встать не получилось: меня схватили за ногу, утянули вниз, скрутив руки, и ногами зафиксировали мои конечности. Второй рукой, обхватив мою шею захватом, он обездвижил голову. В итоге я была тесно прижата к Ремарку и к полу. И если пол претензий не вызывал, то такая близость к объекту своей любви меня сильно нервировала.
Но вот Саймак подал сигнал, что бой окончен, и поздравил меня с пятиминутным спаррингом. Командор улыбался, а побратимы Ремарка, прислонившиеся к стене, взирали на нас с легкой ехидцей. Все это очень странно.
Но, посмотрев на адмирала, я увидела на его лице лишь невозмутимость и равнодушие. Размечталась, дура.
Спустившись к одногруппникам и приняв веселые поздравления, которые были не в радость, я неуверенно посмотрела на Джима – он улыбнулся мне и подмигнул.
Тут на ринг взошел Гер, и все началось сначала, только со следующей группой.
А я сидела рядом с ребятами и пыталась успокоить свое тело, которое еще не отошло от близости Ремарка. В тех местах, где он ко мне прикасался, кожу покалывало. Тело явно требовало секса. Последняя неделя обещала быть долгой.
Сегодня был первый день последней недели обучения студентов перед их отлетом в увольнительную. Занятие по боевым искусствам прошло замечательно. Я получил от него истинное удовольствие. И, похоже, не только я.
Побратимы и Саймак, быстро поняв все мои манипуляции, вовсю развлекались.
Сзади ко мне подкрался Гер:
– Что-то ты замечтался, друг мой. Теряешь бдительность.
– И не надейся: ты, как обычно, топаешь, как слон.
Рассел хмыкнул:
– Ну что, получил удовольствие, пола… потискав свою ненаглядную? – ехидно поинтересовался друг.
– Не такое, какое хотелось бы, но и это для начала неплохо. Последняя неделя определенно обещает быть интересной, – ответил я, невольно улыбаясь.
– Что я вижу: наш Железный герцог начал плавиться?
Посмотрев на него как на дурака, я ответил:
– Знаешь, в твоем возрасте пора бы уже оставить детские замашки и подколки.
– Нет, ты смотри, какой чувствительный… – протянул побратим. – Что ты собираешься делать, Ромео?
– Провести разведку, конечно. Нельзя брать крепость, не зная слабостей противника. Кстати, в этом ты мне и поможешь. Соберешь на старшую моей группы все, что только сможешь.
Рассел кивнул и рассмеялся, после чего, похлопав меня по плечу, пожелал:
– Удачи!
А удача мне однозначно должна была пригодиться. Эти шесть лет я часто общался с Мельник и успел довольно неплохо узнать ее. Пусть и не с близко, но ее характер и натура были ясны и так.
Сказать, что она была простой – это откровенно себе соврать. Тихая и спокойная, в гневе, если верить ребятам, она была страшна. Осторожная, с моральными принципами, но верная и преданная. Конечно, у нее, как и у других, имелось довольно много недостатков, но тем не менее приходилось признать, что для меня все могло быть намного хуже.
Перестав дурить и разобравшись в себе, я понял, что она привлекает меня как своими достоинствами, так и недостатками. И так же, как и я, очень любит свою работу.
Не менее сильно меня влекло и ее тело: стройная фигура, высокая грудь. Нет, определенно, все не так плохо!
Но теперь нужно придумать, как сблизиться с ней и не переступить границ дозволенного. Вряд ли Мельник напишет на меня рапорт, а вот врежет по физиономии легко. И она будет в своем праве, несмотря на то что я старше по званию. Поэтому нужно сделать все постепенно, дать ей возможность привыкнуть ко мне и сгладить впечатление от нескольких прошедших месяцев, когда мы не общались.
Конечно, в том, что я задумал, время играло против меня, но спешить не надо. Тут нужен постепенный подход – уж больно щекотливая у нас ситуация. Да и отношения «преподаватель – студентка» нас совсем не сближали. Поэтому начать придется с малого.
Вот сейчас я сидел и изучал досье Мельник. За этим занятием меня застал Тиберий, когда зашел ко мне в бокс.
– Привет, чем занимаешься? – поздоровался друг.
– Здорово! Читаю личное дело старшей группы.
Побратим озадаченно нахмурился:
– А разве ты его не смотрел?
– При поступлении я просто пробежал глазами информацию, а теперь скрупулезно изучаю.
– И как, много нового узнал? – насмешливо поинтересовался друг.
– Ты знаешь, да. А если все это еще наложить на характер, то вообще получается очень занимательная картина.
– Что собираешься делать?
– Ты ведь помнишь, что скоро увольнительная?
– Конечно, – недоуменно ответил Тиберий.
– А про то, что у них потом начнется последний год теоретического обучения, тоже не забыл? – Вопросами я постепенно подводил друга к главному.
– Нет, – ответил Джордано, уже улыбаясь и понимая, что к чему.
– Вот видишь. Это дает мне массу возможностей, чтобы в увольнительной она виделась со мной довольно часто.
– При таком раскладе ее группа будет одной из лучших на потоке.
– Она и так лучшая. Но дополнительные старания старшей группы повысят их шансы получить лучшие места для прохождения практики. А значит, в будущем – хорошую работу и более легкое продвижение по службе, – пояснил я.
– Да, видимо, нам с Расселом придется признать, что в этом наборе право выбора лучших специалистов получишь ты.
– Это было ясно с самого начала. Кстати, ты просто так зашел?
– Нет. Мне нужно, чтобы ты для меня кое-что сделал.
Я заинтересованно взглянул на него:
– Заинтриговал. Рассказывай!
– В общем, мне вчера сообщили…
Сегодня был предпоследний день нашего шестого года обучения, и завтра мы улетали в увольнительную.
Экзамены в этом году у нас прошли довольно легко. Нормативы по физической подготовке, вооружению и аэрокосмической технике я сдала уже без усилий. Программирование закончилось несколькими месяцами раньше. По профильному предмету Козеро даже не стал принимать экзамен у пятерых своих учеников, объяснив свою милость тем, что готовых специалистов можно не спрашивать, и так видит, на что мы способны.
Химией я за весь год занималась только два месяца. И на экзамене Ремарк дал всем по два задания. Первое – создать яд, которым можно отравить человека, второе – постараться сделать так, чтобы товарищ не смог тебя отравить. В результате я поняла, что свое мастерство из-за долгого отсутствия не растеряла, и отравить меня никто не смог. Яд у меня тоже получился довольно приличный, хотя превзойти в этом Тинка никому не удалось. Да и какая разница – свое «отлично» я получила.
Общий предмет о космосе мы сдавали как раньше, и это был кошмар. Объемы информации по этой дисциплине просто зашкаливали. Учила я лекции по предмету весь год, а потом трое суток все вспоминала и повторяла.
Экзамен у меня прошел гладко, а вот трем ребятам из моей группы была назначена пересдача. Я, конечно, сделала им внушение, но после заявления Джордано, что он будет беседовать с ними по всему материалу, оно прозвучало просто жалко. Одногруппники пребывали в трауре и посыпали головы пеплом.
Боевые искусства я тоже сдала без проблем. Саймак покидал нас из одного угла в другой, повозил немного по полу и отпустил с миром, а также с легкими травмами. В частности, у меня было вывихнуто плечо, ободрана щека и ушиблен палец. Хотя со мной командор еще обошелся по-божески. «Медицина, что с вас взять?» – сказал он.
А вот у Джима было два перелома, и Кире тоже досталось, хоть обошлось и без сломанных костей. Конечно, при нашем уровне медицины это пустяки, но вот боль при переломе испытываешь все равно.
Больше всего я боялась экзамена по биофауне. После общения с ползучими животинками я предполагала, что при сдаче дисциплины мне достанется нечто такое же противное. И как в воду глядела.
Куратор в тот день привел нас в сектор с опасными животными и сам начал распределять задания. В этот момент кто-то коснулся темы работы с опасными существами, и память подбросила мне воспоминание о дне рождения адмирала. Когда мы находились в заброшенном городе в Африке, я умилялась от чувства опасности когда-то обитавших здесь животных. Выслушав это, Ремарк сообщил, что предоставит мне возможность пообщаться с этими опасными тварями. Взглянув на куратора, я поняла, что не одной мне это вспомнилось.
У меня, конечно, и раньше всплывали фразы или обрывки прошедших событий, но никогда столь яркие. И именно в день экзамена!
В общем, Ремарк лично вручил мне ведерко литра на четыре и, хитро поблескивая глазами, приказал следовать за ним. Прошли мы к самому дальнему вольеру, где проживал зелифиратос, длинная змеюка с большой пастью, острыми зубами и наглыми глазенками. Обычно ею занимался Джим – как ракша, но на экзамене эта честь выпала мне.
Молча протянув мне перчатки, Ремарк сделал приглашающий жест. Я же, с достоинством нацепив техническое приспособление на руки, пошла навстречу ползучему гаду. Настроение у меня было то еще, поэтому, быстро защемив змеюке хвост, я была укушена в специальный костюм, прокусить который у этой гадины были зубы коротки. Зато это дало мне возможность зажать голову змеи рукой, силу которой увеличивали перчатки, и начать сцеживать яд. Вышла я из вольера этого ползучего чудовища с полным ведром целебного яда и передала его адмиралу, сидящему на столе.
– Оценку я уже сбросил вам на коммуникатор, – сообщил мне Ремарк, чем немало меня удивил.
Неужели наш требовательный куратор был так уверен во мне, что поставил балл, не дожидаясь конца экзамена?
Подозрительно на него покосившись, я, испросив разрешения удалиться, вышла за дверь и сразу полезла проверять. В ведомости стояло «отлично». Подумав немного и пожав плечами, я отправилась в бокс. Что-то в последнее время я перестала понимать происходящие события, но если так пойдет и дальше, то я не в претензии.
Из воспоминаний меня вырвал звук открывающейся двери, и я сразу подобралась в кресле – пришел Ремарк. Сегодня еще утром мне сообщили, что вечером предстоит важный разговор. И едва адмирал появился в комнате, как я тут же встала, поприветствовав старшего по званию.
– Садитесь, – сказал куратор, расположившись в кресле напротив.
Я уселась.
Некоторое время Ремарк задумчиво разглядывал меня, затем, слегка тряхнув головой, произнес:
– Темы в нашем сегодняшнем разговоре будет две. Первая – будущий учебный год и последующая практика. Вторая – итоги уходящего года и успеваемость студентов. С остальными старшими групп я уже провел беседу, но с вами разговор будет немного другой. Ваша группа идет впереди всех на потоке: минимум отчисленных, лучшая успеваемость. Да и на практике ребята показали прекрасные результаты. Это дает им преимущество при выборе практики. Безусловно, есть еще один семестр обучения, но он будет ориентирован на спецпредметы. У каждого студента имеется свое направление – в зависимости от того, какое место работы он выберет. С Козеро лично для себя вы этот вопрос решите отдельно, но для Гера, Джордано и меня должны провести беседу со студентами завтра же. Если кто-то еще не определился, выбор за него сделает руководитель специализации. Это понятно?
Я кивнула. Похоже, у меня будет веселое утро.
– Вот и прекрасно. По этим вопросам нам придется еще несколько раз увидеться в увольнительной. Не стоит так пугаться. Зачем это нужно, я объясню позднее, по факту. Потом последует последний год теоретического обучения. В принципе он является и завершающим. После него половина студентов уже практически не будет жить в Академии, а станет проходить практику только по своей специализации. Из остальных предметов останутся только стандартные нормативы, которые вы, будучи военными, обязаны сдавать на протяжении всей службы. С этим все. Вопросы?
Я опять покачала головой. Какие тут вопросы, когда я еще сама не определилась с местом работы?!
– Тогда перейдем к успеваемости. И начнем, пожалуй, с Крофта…
Сидели мы до самой поздней ночи и то еле-еле успели все обсудить. Эти итоговые оценки имели важное значение, так как были предварительной аттестацией и влияли на то, получишь ты то место работы, о котором мечтаешь, или нет.
Примерно в середине разговора после пересдачи у Козеро пришла усталая Кира. Поприветствовав старшего по званию, она скрылась в спальне и больше оттуда не выходила. Когда я, освободившись, приняла душ и отправилась спать, то подруга уже видела третий сон. А я как назло еще долго не могла уснуть. Мысли о том, куда же податься на практику, не давали мне спать и, наверное, впервые за долгое время вытеснили фантазии о Ремарке. Заснула я незаметно, и приснился мне все-таки он.
Утро, когда студенты должны были на месяц покинуть Академию, началось для меня рано. Мне нужно было сделать массу организационных вещей, и предстоял один разговор, который имел большое значение для моей личной жизни. Конечно, делать подобный шаг не очень-то хотелось, но тем не менее он был нужен.
С делами я покончил довольно быстро, после чего направился к человеку, который должен был мне помочь. Входить без предупреждения в его бокс в этой ситуации я не посчитал правильным и просто позвонил. Дверь открыл именно тот, кто был мне нужен.
– Сэр? – удивились мне и, поприветствовав, пригласили войти.
Пройдя в гостиную, я расположился в кресле и, посмотрев на усевшегося напротив Крофта, поинтересовался:
– Полагаю, вы понимаете, зачем я к вам пришел?
Мой собеседник немного помолчал и осторожно ответил:
– Да, сэр. Но все же желательно, чтобы вы задали конкретный вопрос.
– Задам, и не один. Начнем с того, что вы явно не ожидали моего прихода. Я вас удивил?
– Тем, что обратились ко мне? Да.
– Хорошо. Но, прежде чем мы перейдем к делу, вы должны дать мне слово, что Мельник не узнает о нашем разговоре.
Крофт вздохнул – как мне кажется, с обреченностью.
– Хорошо, сэр. Но вы должны знать, что и Фисе я давал слово, еще в начале обучения, никому не предоставлять личную информацию о ней и о наших разговорах.
Я улыбнулся. Предусмотрительная малышка.
– Но не высказывать своего мнения вы слово не давали?
Подумав над моими словами, мой собеседник улыбнулся и ответил:
– Нет. Не давал.
– Вот и прекрасно. Тогда я хотел бы спросить: как, по-вашему, ко мне относится Мельник?
Крофт замотал головой и ответил:
– Этого я вам сказать не могу. Сэр, что конкретно вы хотите узнать? Спросите лучше напрямую.
Это так тяжело – вести разговоры со студентом на такие щекотливые темы, как личная жизнь. С другой стороны, он скоро станет мужем побратимы Феоктисты и, значит, в ближайшем будущем и моим родственником.
– У меня по отношению к Мельник вторая стадия привязки и чувства, – с трудом произнес я и увидел, как у Крофта отпала челюсть. – Удивлены?
– Привязкой? Нет. А вот второй стадией… Как же вы?..
Мой собеседник не закончил вопрос, но я понял, о чем он хотел меня спросить. Как мне удалось так долго продержаться без объекта привязки и без физического контакта с ним? Но рассказывать я ничего не собирался.
– В связи с этим меня интересует, как ко мне относится Феоктиста, есть ли у меня шансы на отношения и не получу ли я по морде, позволив себе вольности?
– Насчет того, получите ли вы по морде или нет, я ничего сказать не могу. Вы знаете, женщины – такие странные существа, и предсказать их сложно. А вот шансы на отношения у вас высокие, потому что, по моему мнению, Фиса испытывает к вам… душевную привязанность, – с трудом ответил мне Джим.
То есть влюблена в меня или на худой конец увлечена. Попалась!
Улыбнувшись, я встал.
– Вот, в принципе, и все, что мне нужно было узнать, – сказал я, направляясь к выходу, но неожиданно замер от пришедшей в голову мысли.
Медленно развернувшись к Крофту, я внимательно посмотрел на него.
– Скажите, а вы догадывались о моем состоянии и отношении к вашей подруге? – спросил я, уже заранее зная ответ.
Собеседник помялся:
– Да, сэр.
– И сказали о нем ей?
– Да, сэр.
– А что же она?
Крофт вздохнул.
– Если в общем, то, по-моему, она посчитала, что у меня не все дома.
Просто прекрасно. И, развернувшись, я направился к выходу, сказав на ходу:
– До встречи, Крофт.
– До свидания, сэр.
И, как только за мной закрылась дверь, по лицу расползлась довольная улыбка. А жизнь-то налаживается!
День отлета в увольнительную был очень трудным для меня. Утром я проснулась не выспавшись. И в таком состоянии пришлось отправляться на физическую подготовку, потом бегать по всем одногруппникам и узнавать нужную мне информацию. Такой вопрос по коммуникатору не решишь. При этом следовало выяснить разумный максимум, на который рассчитывает студент, и минимум, на который он еще сможет согласиться. Потом я зашла к Козеро и попросила отсрочить принятие решения о моей практике хотя бы до конца увольнительной. Он согласился, посоветовав при выборе не скромничать.
И только после всего этого я начала собираться. К отправлению шаттла я успела еле-еле.
Впервые, покидая Академию, я ни о чем не думала и ничего не боялась. Устав трястись над каждым эпизодом своей жизни, я решила довериться судьбе, и пусть все идет как идет.
Судьба обещала не самый плохой расклад.
На дачу с друзьями мы прибыли только вечером, и Джим, пожелав нам быстрее распаковаться, сразу со всеми вещами направился к Жене.
– Он потерян для общества, – прокомментировала Кира, стоя на пороге и глядя вслед уезжающей машине, увозившей нашего друга прочь.
– И не говори, – ответила я. – Ладно, пошли, нам еще дом нужно обживать.
– Скажи, Фиса, а твои бабушка и дедушка здесь бывают?
– Раньше бывали, но обычно после того как мы уезжали. А сейчас они перебрались на Ракш и не продали этот дом только из-за меня.
– Ты еще не наладила отношения с семьей?
– Нет, – коротко ответила я, и подруга больше не стала допытываться.
Пока мы разбирали вещи и приводили жилье в нормальное состояние, я думала о том, какие отношения у меня в последнее время складывались с родными.
Поступив в Академию, я в первый год часто думала, как повлияет моя учеба на отношения с близкими людьми. И вот теперь можно подвести итоги.
Мое учебное заведение подарило мне двоих прекрасных друзей, к которым я очень привязалась. Через меня Женька нашла себе спутника жизни и совершенно счастлива. Да и наши отношения за это время стали еще ближе. В университете, который она уже окончила, настоящих подруг у нее так и не появилось. В этом она полностью ракша. И поэтому, несмотря на то что разговаривали мы редко, она тянулась ко мне всей душой. Дружба укрепляется не тем, как часто ты общаешься с друзьями, а тем, что, позвонив через длительный промежуток времени, ты чувствуешь, что его не было, и, несмотря ни на что, тебя рады слышать.
Было немного грустно и оттого, что бабушка с дедушкой уехали. Папины родители погибли в космосе, и тем дороже мне те, кто еще жив. С ними я общалась довольно часто, хотя и не так, как хотелось. Дед работал и жил рядом со стратегически важным объектом, в военном городке, и пробиться к ним не всегда было возможно.
Но бабуля все так же читала мне мораль по поводу моей личной жизни, вернее, ее отсутствия, а дедушка всегда интересовался только моими делами и работой.
О родителях мы никогда не разговаривали. И если с папой я продолжала общаться, то наши отношения с мамой так и не наладились после той крупной ссоры. Я все еще обижалась на нее и мириться первой не собиралась. Особенно после того, как услышала, что она говорит отцу, не зная, что я с ним разговаривала в этот момент. Я, видите ли, обременяю бабушку и дедушку! Хотя, наверное, она права. Продай они этот дом, то устроились бы на новом месте гораздо лучше, чем сейчас.
– О чем задумалась? – вернул меня в реальный мир голос Киры.
– О покупке квартиры.
– Ого! Пошли готовить ужин, расскажешь. Ты же приготовишь что-нибудь поесть? Душа так просит праздника, – попросила эта лиса.
– А тело – домашней пищи? Кстати, а продукты уже доставили? – и, получив от подруги кивок, согласилась: – Ладно, пошли, только будешь мне помогать.
Так мы переместились на кухню и, пока я возилась с мясом, а подруга резала овощи, продолжили наш разговор.
– С чего тебе вдруг пришла идея покупать жилье? – поинтересовалась Громова.
Я объяснила причину.
– Это случайно не твоя мама постаралась? – догадалась Кира.
– Нет. Мне лично ничего не говорили, но я знаю, что она так думает.
– Полагаю, она хочет, чтобы ты переехала домой. К Женьке тебе сейчас нельзя, поэтому, если дачу продадут, ты либо будешь снимать жилье, либо вернешься обратно.
– Либо отправлюсь работать на лайнер врачом.
– С твоей-то квалификацией?
– А что делать, когда жить негде? В наше время аренда жилплощади – очень недешевое удовольствие. К тому же я практически не тратила свою стипендию, и за шесть лет там прилично накопилось. Деда еще подбросил, года четыре назад. Конечно, на дом или жилье в престижном районе не хватит, но на небольшую квартирку в тихом райончике – вполне. В крайнем случае, возьму кредит: с военными льготами процент будет совсем маленьким.
– Ну, если ты так считаешь… – неуверенно протянула подруга.
– Да, – твердо ответила я, поставив мясо с овощами в духовку. – Вот как раз завтра и можно заняться поисками. Потом где-нибудь поедим.
– А вечером? – неуверенно спросила Кира.
– Можно заехать к Асе в гости. Но только не по клубам! – поставила я условие.
– Не переживай. Я сама еще от прошлого раза не отошла, – утешила меня подруга.
– Тогда решено. Пошли в душ, через десять минут еда будет готова.
Поужинав, мы немного поболтали в гостиной, но спать легли рано. Завтра предстоял трудный день, и я даже не представляла насколько.
Наутро я встала в легком волнении. Для каждой женщины удачная покупка – это душевный подъем! Быстренько растолкав ругающуюся Киру, я потащила ее на пробежку и завтрак. И в итоге из дома мы вышли, когда часы показывали десять. Еще час до города, и вот я уже просматриваю с подругой объявления в сети и начинаю искать квартиру. Но как назло ничего нормального не попадалось. Либо все слишком дорого, либо слишком страшно!
Когда коммуникатор показывал уже пятый час, прислал вызов Джим. Узнав, чем мы занимаемся, он сообщил, чтобы мы сворачивали поиски, ибо не умеем этого делать. И пообещал, что завтра они с Женей мне помогут и покажут, как это делается.
Закончив разговор, я переглянулась с подругой, которая все слышала, и мы решили отправиться к Асе. С сестрой я связалась еще утром, и она пригласила нас к семи. Ну, придем немного не вовремя, что такого?
Оказалось, что неудачно заходить в гости раньше времени – это мой рок, так как, едва я открыла дверь в квартиру и позвала Анфису, в спальне послышалась какая-то возня. Поняв, чему помешали, мы быстренько направились в гостиную и притаились в ожидании, когда гость уйдет.
Но нет. Прошло минут пять, и в комнате появилась сестра с мужчиной. В то же мгновение мы поняли, кому помешали! Я, покраснев до корней волос и стараясь не смотреть на Гера, встала, поприветствовав старшего по званию.
– Мельник, Громова, садитесь. Не ожидал вас увидеть, – приподняв бровь, прокомментировал адмирал.
– Простите, сэр, мы не знали, – с трудом пролепетала я.
Одно дело – принудить сестру прервать свидание с каким-нибудь парнем, и совсем другое – с главой сектора по безопасности и ее мужем. Конфуз!
– Ничего страшного, я все равно уже уходил, – ответил Гер, усмехаясь.
Ася же с недовольной миной на лице стояла рядом с ним.
– До свидания, сэр, – пробормотали мы с Кирой в один голос.
Наконец-то Великий соизволил отчалить, и Анфиса пошла провожать мужа. А когда вернулась в гостиную, то, усевшись в кресло, недовольно на нас посмотрела.
– Извини, – выдавила я. – Знаешь, нужно предупреждать, что у тебя такие, мм… гости.
– Буду иметь в виду, – хмуро ответила Ася. – Кстати, почему вы так рано пришли? Неудачные поиски?
– Да, – просто ответила я.
А вот Кира поинтересовалась совсем другим:
– Скажи-ка нам, у вас что с мужем? Любовь?
Сестра немного покраснела, а смутить ее можно было не часто!
– Нет. Просто мы периодически видимся и… общаемся.
Ну, как они общаются, мы уже поняли.
– Ты, кажется, хотела через год с ним развестись или нет? – спросила я.
– Хотела, но сейчас уже не знаю. Дело довольно щекотливое. И я, и он получили от этого брака все, что хотели, но есть одна проблема.
Мы с Кирой вопросительно посмотрели на нашу собеседницу, и Ася продолжила:
– Решение о разводе было принято мною до того, как я вспомнила проведенную с ним ночь. Такого секса у меня ни с одним мужиком не было. А опыт в этом деле есть. Да и после свадьбы я пробовала встречаться с другими. Но ощущения уже не те, и до главного у нас так и не дошло. Когда испытаешь лучшее, на что-то другое согласиться сложно. Не цепляет. Вот если бы я до сих пор не помнила первой ночи, то, возможно, и развелась бы.
– Возможно? А я все думала, почему ты тогда выбежала как ошпаренная? – подколола я сестру.
– Можешь издеваться, Фиса, но пока с тобой такого не случится, ты меня не поймешь. Да и натура у тебя другая, поэтому и любовь будет иной, – сообщила мне Ася.
– Ага! Ты в него влюбилась! – воскликнула Кира.
Анфиса немного помялась.
– Не думаю… Просто, когда мы остаемся наедине и он…
– А вот этого не надо! Я совершенно уверена, что не желаю знать о своем преподавателе такие вещи! Это для тебя он муж, а я ему экзамены сдаю. Не хватало еще во время сдачи вспомнить твои рассказы, – мрачно отрезала я. – Лучше расскажи мне: вы с ним вместе живете?
– Нет. Но он очень часто приезжает и остается на ночь. Еще некоторые вещи у него здесь. И все.
– Согласна, что все. Еще немного, и он дотащит все остальное, или вы купите себе семейное гнездышко, – прокомментировала я слова сестры.
– Заткнитесь, а? – попросила Ася. – Давайте не будем затрагивать эту щекотливую тему. Лучше расскажите, как у вас дела?
С энтузиазмом приняв данное предложение, мы отправились на кухню, где каждая из нас поведала об успехах и неудачах последнего года. И я не удержалась поделиться своими сомнениями по поводу практики.
– Фиса, выбери то, о чем мечтаешь. И получишь это место! – посоветовала сестра.
– Почему ты в этом так уверена? – заинтригованно спросила я.
– Потому что в тебе уверен Козеро, а он не стал бы тебя зря обнадеживать. Тем более ты лучшая студентка на потоке в одном из престижнейших учебных учреждений космоса. Мне кажется, ты можешь себе позволить выбор.
Немного подумав, я произнесла:
– Да я и сама не знаю, чего хочу.
– Могу тебе сказать, где в свое время проходил практику руководитель твоей специальности.
– ?
– В Медицинском центре Земли. Там есть и научная деятельность, и очень сложные практические случаи, и большое отделение по лечению расы ракш. Плюс работники центра практикуют еще и в главной больнице города. Там очень большие перспективы. Правда, не знаю, получится ли у тебя туда попасть. Это элитное место, и только для военных. Гражданского медперсонала там пять процентов.
После таких слов мой энтузиазм вылетел в трубу.
– Спасибо, я подумаю над этим.
– А у тебя как дела с работой? – поинтересовалась Кира.
– Лучше не придумаешь, – улыбнулась Анфиса.
– Все настолько хорошо? – заинтересовалась я.
– Не то слово. Для меня теперь нет закрытых дверей.
Мы с Кирой непонимающе уставились на нее.
– Я же теперь жена одного из глав сектора. Это, знаете ли, имеет свои преимущества.
Надо думать.
– Везет вам, – грустно сказала Кира. – А у меня все будет, как решит Ремарк. Я же по его специальности обучаюсь.
– И ты боишься, что он зашлет тебя в какую-нибудь дыру? – с улыбкой поинтересовалась я.
– Еще как! Он на протяжении всего обучения постоянно меня отчитывает. Я скоро комплекс неполноценности приобрету, – пожаловалась подруга.
Зная, как Кира относится к учебе, я бы ее давно уже убила.
– Не переживай. Наш куратор намекнул мне, что судьба моих одногруппников будет частично зависеть от меня. Вот в военном ведомстве и посмотрим, куда я смогу тебя устроить.
Обещая, я тогда еще не знала, скольких нервов мне будет это стоить.
Ремарк связался со мной через два дня, в девять утра. Еле продрав глаза, я села на постели и, не глядя, ответила на вызов. Передо мной появилась трехмерная проекция адмирала, который, приоткрыв рот, явно собрался что-то сказать, но тут же его закрыл.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы привести свое еще не проснувшееся сознание в единое целое и начать воспринимать информацию.
– Знаете, Мельник, с утра вы очень… необычно выглядите, – оглядывая меня, прокомментировал Ремарк, приподняв одну бровь.
Тут у меня в голове что-то щелкнуло, и я вспомнила, что вчера перед сном вымыла голову и, не высушив ее, легла спать. Следовательно, даже представить сложно, что теперь у меня на голове.
Не подумав, я рванула с постели и, запутавшись в одеяле, полетела на пол – в комнате раздался глухой удар. Я тут же вскочила, вспомнив, что так и не прервала вызов.
Поднявшись и одернув длинную футболку, я с неловкостью взглянула на куратора, который меня рассматривал.
– Надеюсь, вам хватит полчаса, чтобы привести себя в порядок? В одиннадцать я жду вас в военном ведомстве.
– Простите, сэр, – с трудом произнесла я, краснея.
– Не стоит. Но должен вам сказать, что розовые зайцы – это не ваше. Голубые барашки смотрелись лучше, – прокомментировал адмирал и отключился.
А я от стыда села на пол.
Ё-мое! Я забыла поприветствовать старшего по званию!
Обреченно вздохнув, я поплелась в ванную и взглянула на свое зеркальное отражение. Волосы пушились и вились, а еще стояли дыбом. Лицо помятое и невыспавшееся. Если до этого у меня и были какие-то шансы на роман с адмиралом, то теперь они просто исчезли.
Еще раз покрутившись перед зеркалом, я все же пришла к выводу, что зайцы не так уж плохи, и, тяжело вздохнув, отправилась в душ.
Одевшись и приведя волосы в относительный порядок, я поняла: времени на завтрак у меня почти не осталось. Выпив на ходу чашечку кофе и схватив пару бутербродов, я побежала на выход.
Вслед мне полетел вопрос Киры, которая только что встала:
– Фиса, ты куда?
– Определять дальнейший жизненный путь нашей группы.
Дорога до военного ведомства обошлась без пробок, и добралась до места я вовремя. В вестибюле меня уже нетерпеливо ждал Ремарк.
Приветствуя старшего по званию, я увидела, как адмирал кинул взгляд на мои волосы, и мне опять стало неудобно.
– Пойдемте, у нас сегодня много дел и мало времени, – сказал куратор и оказался прав.
Весь день я бегала по кабинетам и каморкам. То нужно одно оформить, то другое, то третье. К обеду я была уже на последнем издыхании, когда Великий позволил мне пообедать в своем кабинете вместе с его хозяином.
Теперь никакого неудобства я не испытывала, потому что измотана была до невозможности, хотя есть под взглядом Ремарка все-таки дискомфортно.
Решив прервать затянувшееся молчание, я задала вопрос, который полдня не давал мне покоя:
– Скажите, сэр, а каждый старший группы занимается подобным?
– Нет, конечно. Это зависит от многих факторов. Во-первых, подобная привилегия дается не всем.
Ага, привилегия!
– И не корчите такую рожицу. Это действительно привилегия. Не мне вам говорить, что любую информацию можно преподнести по-разному. Обычно этим занимается канцелярия, но ее работники сухо перечисляют набор фактов в разной последовательности. Нужно ли говорить, что такое резюме интереса не вызывает? К тому же оформление занимает довольно много времени. В итоге ваши документы приходят со множеством других. Но если всем этим для своих товарищей и друзей вы занимаетесь сами, личные дела уйдут раньше и более выгодного содержания. А значит, все самые лучшие места получат именно ваши одногруппники. Конечно, при некотором моем содействии. И такой шанс получает только лучшая группа потока.
– А во-вторых, сэр?
– А во-вторых, не все старшие групп соглашаются бегать ради своих подопечных. Как вы уже поняли, дело это непростое. Вы медик и могли бы не стараться – вас это вообще не касается. Но все же вы здесь. Есть еще и фактор неожиданности, связанный со мной. Я могу находиться в это время в отъезде или пребывать вне зоны доступа. Тогда, конечно, привилегия пропадает.
За этим разговором я незаметно для себя закончила обед и нерешительно поднялась.
– Я пойду, сэр?
– Мельник, вам никто не говорил, что бегать на полный желудок вредно, – спросил у меня куратор, и его глаза смеялись.
Ремарк со мной шутит? Мой мир рушился…
– Командор часто повторяет нам, что пища так лучше усваивается.
Адмирал хмыкнул и, пригубив кофе, сказал:
– Идите.
За дверь меня просто вынесло, и весь ужас бюрократии продолжился. Закончив к вечеру с оформлением только десятой части необходимого, я еле передвигалась от усталости. От физических нагрузок не так уставала, как от сегодняшнего кошмара. Выйдя на улицу, я отметила, что уже стемнело и пора вызывать такси. Но только я активировала коммуникатор, как за моей спиной раздался голос:
– Пойдемте, Мельник, я вас подвезу.
– Не стоит, сэр, я могу добраться сама, – пыталась возразить я.
Но меня никто не слушал, так как адмирал уже направился к машине. И мне ничего не оставалось делать – только последовать за командиром.
Вот еще сорок минут неудобства в машине – и я дома.
Так как за один день я все документы не оформила, то мне пришлось ходить в ведомство и дальше. А если точнее – всю увольнительную, с периодическими перерывами на день или два. Иногда в моем трудном деле мне помогал Ремарк, пользуясь своим влиянием, если оформление совсем уж замирало.
Обедала я в его кабинете, кроме двух раз, когда адмирал был на совещании. Поэтому волей-неволей за этот месяц мне пришлось смириться с тем, что куратор практически постоянно находился рядом. И не только в военном ведомстве. Пару раз я встречала его в городе, когда в перерыве между делами продолжала искать квартиру. В театре, куда мы решили пойти с Кирой. Ася, как всегда, отказалась: она не была любительницей подобных мероприятий. Еще в торговом центре, в парке. В общем, в эту увольнительную я побила все рекорды по случайным встречам. И, конечно, мы постоянно общались в военном ведомстве.
За эти дни я так к нему привыкла, что перестала замирать и таращиться на него, когда он улыбался. Перестала шарахаться, если он подходил близко, перестала чувствовать себя неуютно в его присутствии и начала потихоньку расслабляться.
Меня уже не нервировало то, что он периодически задумчиво разглядывал меня. Притом по нему совершенно невозможно было понять, что он в этот момент думает. Были ли мысли его обо мне или о группе, или просто взгляд остановился случайно.
Но вот настал день, когда все дела, касающиеся группы, были переделаны, бумаги оформлены и всеми подписаны, а мои одногруппники являлись самыми талантливыми людьми космоса. И только я с облегчением вздохнула, как поняла, что от моей увольнительной осталось три дня. Отдохнула, называется!
Сегодня Ремарк в последний раз подвез меня до дома и, сухо попрощавшись, уехал.
А я, тяжело вздохнув и посмотрев ему вслед, пошла домой спать. Завтра нужно подумать, как нормально погулять в оставшееся время.
Из увольнительной мы в этот раз вернулись днем и втроем разместились в гостиной нашего с Кирой бокса.
Нужно было обменяться впечатлениями от отдыха и подбодрить Крофта. После очередного расставания с Женей он выглядел совсем разбитым.
– Джим, это последний год. Ну потерпи еще немного, – уговаривала я друга, пока Кира готовила кофе.
– А если мне не разрешат свободное посещение? – спросил Крофт совершенно затравленным голосом.
Я смотрела на своего друга, и во мне начало просыпаться беспокойство. Придется ли мне разговаривать о нем с Ремарком?
Присев рядом с Джимом на диван, я, поглаживая его по руке, говорила:
– А ты старайся, чтобы твоя успеваемость была на уровне. Отношения зарегистрируете – тоже преимущество. И я за тебя попрошу куратора.
Уж не знаю почему, но после последнего аргумента друг полностью успокоился, а тут и кофе подоспел.
Выпив чашечку напитка и совсем отойдя от переживаний, Крофт начал расспрашивать меня о том, чем я занималась в увольнительной. По мере моего рассказа он кивал, но удивления не показывал. Проявил любопытство только к тому, что я выбила для него.
Не успела я ответить, как наш разговор был прерван куратором, зашедшим ко мне в бокс. Мы встали, приветствуя старшего по званию.
– Крофт, Громова, выйдите.
Ребята, покосившись на нас, поспешно ретировались, а адмирал присел напротив меня в кресло.
– Надеюсь, я не отвлек вас от важного разговора? – спросил Ремарк, и по его тону сложно было сказать, что он обеспокоен моим удобством.
– Что вы, сэр, ничего серьезного.
Как-то странно сегодня выглядел Ремарк. Слишком задумчивым, что ли?
– Я зашел к вам, чтобы поговорить о новой дисциплине этого года. Биофауна закончилась в прошлом семестре, и следующий предмет будет био. В него включили все, что нужно для вас, но не подошло под другие программы обучения. В том числе различные вирусы, паразиты и многое другое. Поэтому вы должны проконтролировать, чтобы все ваши одногруппники были привиты максимальным набором вакцин. На лекции я, конечно, расскажу о технике безопасности, но медицинский аспект должен быть соблюден.
– Хорошо, сэр.
Еще немного помолчав, адмирал попрощался и вышел. Нет, определенно он сегодня очень странный.
Не став задумываться над этим, я отыскала Киру, и мы провели вечер, болтая о разной чепухе.
На следующий день, сразу после физической подготовки, я отправилась к Козеро. В новом учебном году у меня из предметов остались физическая подготовка, боевые искусства, био (вместо биофауны), общий предмет о космосе и по субботам вооружение, дабы не растерять навыки. Все остальное время занимала специализация.
И именно сегодня у меня весь день был посвящен любимой работе. Направляясь на крыльях счастья в медицинский сектор, я увидела Ремарка, разговаривающего с какой-то женщиной. Не то чтобы я впервые вижу его беседующим с противоположным полом, но он так на нее смотрел! С расположением и даже какой-то нежностью. А еще он улыбался. Все это ясно говорило, что они друг другу не чужие люди.
Я медленно попятилась из коридора за угол, откуда пошла в противоположном направлении, в обход. И теперь уже счастья на моем лице не наблюдалось. Мне было больно, а еще неприятно.
Конечно, глупо с моей стороны – так реагировать, но человек не в состоянии управлять своими чувствами. Только контролировать. А то раскатала губу, что нравлюсь ему. Дура. В конце концов, я прекрасно знала, что рано или поздно мне придется столкнуться с фактом, что адмирал занят, так что нечего теперь удивляться. И все равно так больно на душе!
Зайдя по пути в туалет и умывшись, я немного постояла, облокотившись о раковину, и, собравшись с силами, отправилась к шаутбенахту.
Он уже ждал меня около одного из медицинских отсеков.
– Вы сегодня поздно, – заметил руководитель специализации, что-то набирая в терминале. – Вы мне уже сбросили свое решение о месте прохождения практики?
– Да, сэр, в общие файлы.
Козеро сделал еще ряд манипуляций с терминалом, после чего, приподняв одну бровь, прокомментировал:
– Неплохо! Я знал, что не ошибся в вас.
Шаутбенахт повернулся ко мне. Но как только Козеро взглянул на меня, его улыбка исчезла. Он нахмурился.
– Мельник, вы хорошо себя чувствуете?
– Да, сэр.
– А вот выглядите как-то неважно, и лицо бледновато.
– Наверное, мало отдохнула в увольнительной: оформляла практику, – быстро сориентировалась я, придумав причину своего состояния.
– Да? Ремарк мог бы вас и пожалеть. Но раз вы считаете, что все в порядке… тогда пора за работу. В пятнадцатом боксе находится пациентка. Она у нас по блату, поэтому осмотрите ее в первую очередь. Там беременность на ранних сроках, но протекает она как-то странно.
Закончив работу с терминалом, Козеро повел меня вперед по коридору.
– Я знаю, что еще до поступления в Академию вы увлекались не только хирургией, но немного и акушерством, – начал шаутбенахт.
– Да, сэр. Мне очень нравится, что именно в этом направлении наша медицина практически не отличается от народной.
– Еще я знаю, что вы ассистировали при принятии родов в больнице и в социальном проекте все подобные случаи вели сами. Среди высококвалифицированных врачей у вас у единственной имеется подобный опыт. Это деликатный вопрос и особенный пациент, поэтому помягче, – продолжил Козеро.
– Конечно, сэр. Но не лучше бы ей обратиться к специалисту узкого профиля данного направления?
Странное задание…
– Пациенту очень важна конфиденциальность – это ей нужно в связи с личными обстоятельствами. А все военные специалисты сейчас на новых планетах. Как всегда при начале колонизации. Там рождаемость зависит от жизненных условий планеты и часто преподносит сюрпризы. Их оттуда не отзовут даже ради нее. Да и времени маловато. Она сейчас в фазе риска.
– Хорошо, сэр, если вы считаете, что я справлюсь…
– Считаю. Как закончите, зайдите ко мне.
– Как скажете, сэр.
Глубоко вздохнув, я подошла к боксу и подумала, что работа снова становится моей отдушиной. Открыв дверь, я вошла и… застыла. На кушетке спиной ко мне сидела пассия Ремарка. Беременная пассия!
Сначала у меня был шок, и только потом пришла боль. Как же я буду ее лечить?!
В этот момент женщина повернулась ко мне лицом, и я была вынуждена признать, что она очень красива. Черноволосая, с правильными чертами и ярко-синими глазами. Вспомнив о врачебной этике, я подавила малодушный порыв сбежать и, нацепив вежливую маску на лицо, подошла к пациентке.
Взяв карту с ее данными, я представилась:
– Добрый день. Я Феоктиста Мельник, ваш лечащий врач.
И только хотела продолжить, как она меня перебила:
– Та самая Феоктиста Мельник?
Честно признаюсь, в первое мгновение ее вопрос поставил меня в тупик. Но потом я вспомнила, что она, наверное, в курсе слухов о нас с Ремарком.
– Не понимаю, о чем вы. И давайте не отвлекаться, – ответила я мягко. – Нам нужно провести обследование, и, пожалуй, начнем с анализов.
Такой вот оказалась моя работа в первый день. Пациентка меня обо всем спрашивала, а я вежливо отвечала, хотя бог знает, чего мне это стоило.
Осмотр подходил к концу, когда дверь бокса открылась, и в нее вбежал Ремарк в сильном душевном волнении.
– Вы! – рыкнул он, и я, вздрогнув, поприветствовала старшего по званию. – Он что, с ума сошел?
И уже более осознанно сообщил мне:
– Я не желаю, чтобы вы лечили данную пациентку!
С одной стороны, на меня накатило облегчение, что каторга закончилась, а с другой – обида. Значит, я недостаточно хороша, чтобы обслуживать женщину адмирала?
– Наран, что ты такое…
Наран? Какая прелесть…
– Как скажете, сэр, – пробормотала я и быстро вышла.
Кажется, пациентка что-то крикнула мне вслед, но я целенаправленно отправилась к Козеро. Постучав в его кабинет, получила разрешение войти.
Шаутбенахт сидел за столом и изучал бумаги.
– Вы уже закончили?
– Практически, сэр. Но я пришла сообщить, что адмирал Ремарк против моего курирования данной пациентки. Поэтому я прошу снять с меня ведение этой больной.
– Это Наран вам сказал?
– Да, сэр. Я провела практически полное обследование. Его результаты передам вам.
– Я еще ничего не решил.
В этот момент дверь кабинета открылась, и в комнату вошел куратор.
– Мне нужно с тобой поговорить!
Козеро медленно поднялся, и, мне кажется, он побелел от бешенства.
– Сейчас мы поговорим, – ответил шаутбенахт тихим голосом. – Мельник, в первый сектор сегодня доставили офицеров с сильными ожогами и гниением. Кажется, вы изъявляли желание работать с такими случаями? Они ваши на сегодня.
– Есть, сэр, – ответила я и вышла, даже не посмотрев на адмирала.
Пусть сам разбирается со своей зазнобой, а я им желаю тихого семейного счастья!
Я наблюдал, как Мельник с каменным выражением лица вышла из кабинета, и только сейчас начал задумываться над тем, как мой поступок выглядел со стороны. Перенервничав, я не следил за тем, что говорил.
Обернувшись к другу, я заметил, как тот включил шумоподавляющее устройство.
– Какого черта ты творишь? Совсем не в себе?! – рявкнул шаутбенахт, побелев от ярости.
– А какого черта ты прикрепил к моей сестре хирурга, пусть и высококвалифицированного? Да еще когда она в таком щекотливом положении?
– То есть ты считаешь, что я дурак и не разбираюсь в медицине? Или считаешь, что я настолько некомпетентен, чтобы назначить неопытного специалиста? А может, мне настолько плевать на своего друга, что я его беременную сестру доверю абы кому?
От таких аргументов я немного растерялся.
– А почему?..
– А потому, что нужно лучше изучать профессию своего студента, Наран! Из всех оставшихся в нашем секторе военных специалистов она самый квалифицированный и имеет практический опыт! Но ты можешь отправить сестру на Нагеру, или Тареб, или в любую другую колонию! Правда, я не уверен, что ты ее довезешь. Но если не захочешь, есть еще вариант – с частными гражданскими клиниками. Только секрет ее ты не сохранишь! Мельник по крайней мере будет молчать!
– Что ты орешь? – недоуменно поинтересовался я.
– Потому, что меня обижает недоверие моего друга, и потому, что терпеть не могу, когда в мою работу вмешиваются и создают мне проблемы.
– Это какие такие проблемы из-за меня появились? – возмутился я несправедливостью обвинений.
– Ах, господин адмирал еще не понял все последствия своего поступка? Ну, начнем с малого. Ты в курсе, что твоей сестре в ее положении нельзя волноваться? Или ты считаешь, что волнений ей не причинил?
Я угрюмо молчал.
– К тому же тебе придется искать другого специалиста самому, коли ты не доверяешь мне.
– Ладно, я погорячился! Ты это хотел услышать?! – разозлился я.
– Да! Но не это главное. Я тебя поздравляю, Наран, ибо ты сейчас оскорбил лечащего врача своей сестры!
– Она не станет отыгрываться на пациенте, – сказал я, совершенно уверенный в своей правоте.
– Мельник? Конечно нет. Но вот не затаит ли она обиду на тебя из-за этого? Ты сейчас оскорбил свою любимую женщину! И не нужно мне говорить, что это не так.
– И не собирался, – ответил я подавленно.
Да… Неприятно получилось.
– Поэтому, захочет ли она строить с тобой отношения после такого унижения, это еще вопрос.
Я походил из угла в угол.
– Как же мне тяжело со всеми этими чувствами! Женщины – это такие проблемы!
– Зато без них было бы скучно! – усмехнулся друг.
– Вот посмотрю я на тебя, когда ты влюбишься!
– Кстати, я не задал тебе самого главного вопроса, отрицательный ответ на который грозит еще большими неприятностями.
– Какой?
– Мельник знает, что Кара твоя сестра?
Я замер и в ужасе посмотрел на него. И по моему виду друг догадался, каким был ответ на его вопрос.
– А теперь представь, как ситуация вместе с твоим поведением выглядит без этой маленькой детальки?
– … …!
– Поздравляю, товарищ, вы вошли в историю. Теперь думайте, как из нее выйти.
У меня было пять пациентов с запущенными ожогами, которые нужно было не только обработать, но и залечить. Кое-где удалить кожу.
Их привезли с планеты, которую скорее всего полностью зачистят. На ней обитали формы жизни, которые практически все несли гуманоидам только смерть. Поэтому наши ученые, выделив безопасные виды, уничтожат остальное.
И мне сложно было их за это осуждать. Пострадавшие, доставленные из этого ада, выглядели так ужасно, что даже мне, привычному ко всему медику, было неприятно на них смотреть. Несмотря на то что с военными я обычно не церемонюсь, тут мне пришлось проявить сочувствие. Бедняги и так летели сюда на обезболивающем.
Один из них с трудом повернул голову и, еле шевеля губами, спросил:
– Будет больно?
Я покачала головой и улыбнулась.
– Вам больно не будет.
А у самой в груди так болело, что, не знай я о своем здоровье, подумала бы, что у меня сердечный приступ.
Надев специальный костюм и шлем, чтобы отбить запах и ничем самой не заразиться, я приступила к работе, которую закончила только через шесть часов, передав своих пациентов в заботливые руки восстанавливающих врачей. Голова моя гудела просто невыносимо. Не снимая костюма, я вышла из стерильного бокса и обнаружила в раздевалке сидящего адмирала. Он явно ждал моего появления.
Господи, неужели сложно оставить меня в покое? Я сегодня так устала – и морально, и физически, – что сил ни на что уже не оставалось.
Поприветствовав старшего по званию, я спросила:
– Чем-то могу вам помочь, сэр?
– Мне нужно с вами поговорить.
Я не переживу. Меня и так ноги не держат.
– Подождите, пожалуйста, пока я приведу себя в порядок.
В ответ мне лишь кивнули, и я скрылась в душевой, предварительно захватив свои вещи. Приняв душ и переодевшись, я вышла к Ремарку.
Взглянув на меня, он сказал:
– Пойдемте к вам, там и поговорим. Вы еле на ногах стоите.
Неужто заметил!
Не собираясь спорить с ним, я направилась следом за командиром к себе домой, где, едва разместившись в гостиной, Ремарк приказал Кире выйти. Та мгновенно повиновалась – лишь бросила на меня короткий взгляд. Что за разговор у нас будет, раз такие предосторожности?
Немного помолчав, адмирал начал говорить:
– Пожалуй, мне стоит принести извинения за свою сегодняшнюю реакцию. Просто у моей сестры довольно непростая ситуация, и я за нее переживаю.
У Ремарка есть сестра?! Мне с трудом удалось не показать своего удивления.
– Понимаю, сэр.
– Утром из-за ее состояния я немного погорячился. Поэтому, надеюсь, она не пострадает от моих действий?
– Конечно нет, сэр.
Как мы разволновались…
– Вот и прекрасно. Ее жених должен прилететь примерно через месяц, и если ее удастся подлечить, то у них появится возможность оформить отношения.
А жених скорее всего не просто какой-нибудь бухгалтер. И, чтобы в его отсутствие эту ситуацию не использовали против него же самого, требуется конфиденциальность – огласка никому не нужна. Странно – в наше время еще столько всяких стереотипов осталось.
– Постараюсь сделать все, что в моих силах, – искренне пообещала я.
Да и куда я денусь: если Козеро не открепил от меня пациентку сразу, значит, он уже не изменит приказ.
Я устало вздохнула.
– Раз мы все выяснили, значит, я оставлю вас. Вы плохо выглядите, – подвел итог нашего разговора адмирал.
В ответ я только мрачно усмехнулась.
– Вы не пробовали меньше практиковать? – поинтересовался куратор.
– Я подумаю над этим, сэр.
Это не ваше дело!
И Ремарк, правильно истолковав мой ответ, неодобрительно поджал губы.
– Подумайте! – с нажимом произнес он, после чего Великий и Ужасный соизволил покинуть меня.
А вместо него зашла Кира.
– Рассказывай!
– Нет, Кирюш, я сейчас спать, а поговорим мы завтра. Сил уже больше ни на что нет.
Сообщив свое решение, я отправилась на боковую. Что-то много для одного дня произошло сегодня событий.
Наутро я проснулась с тяжелой головой и морально уставшая от жизни, в последнее время ставшей такой непростой. Отбегав стандартные часы на физической подготовке, я направилась на работу, впервые за все время без всякого энтузиазма.
Конечно, Кира с Джимом выпытали у меня, что случилось вчера, и, выслушав мой рассказ, покачали головами. Крофт же еще высказался и по поводу того, как некоторые люди могут усложнять себе жизнь. Нам, видите ли, не живется спокойно.
В дебаты по поводу данного утверждения я вступать не стала: все равно каждый останется при своем мнении. Я же поняла в этот день следующее: несмотря на то что моя пациентка и оказалась сестрой адмирала, это не исключало возможности столкнуться нос к носу с избранницей Ремарка. И однажды этот день придет.
Вследствие таких выводов моя обида сменилась глубокой апатией. И когда я утром, отметившись у Козеро, зашла в бокс, то, кроме обреченности, ничего не испытывала.
А в смотровой меня ждала вчерашняя пациентка.
– Добрый день, – вежливо поздоровалась я.
– Добрый день, – неуверенно поздоровались со мной в ответ. – Я бы хотела извиниться перед вами за вчерашний инцидент…
– Не стоит, – перебила я женщину. – Куратор уже все объяснил мне – это недоразумение.
– И вы поняли и не обижаетесь?
Интересно, а кого это волнует? Ее братец зашел явно с расчетом, чтобы я не натворила чего-нибудь с его сестрой. Я пообещала, что буду паинькой, и теперь все довольны. Но не скажешь же это беременной женщине с угрозой выкидыша?
– Как я могу обижаться? Давайте с вами сразу договоримся: не волноваться! Теперь я ваш врач, а в этой роли я очень строгая. Поэтому не волнуемся, мне помогаем, ничего не скрываем – и все будет у нас хорошо.
– А вы знаете, как к делу подойти, – с улыбкой ответила пациентка.
– Это все вояки и мужской коллектив. Они меня испортили.
После моих слов женщина хитро улыбнулась.
– Наверняка мой братец постарался?
– Не без него, – подтвердила я. – Теперь посмотрим ваши анализы…
Вот примерно так на протяжении всего месяца мы и общались. Наши отношения с пациенткой продвинулись, мы перешли на ты и называли друг друга по имени. А вот в плане лечения сдвигов не было. Я за это время успела исследовать весь организм, питание и образ жизни пациентки. Я себя так не знала, как теперь узнала сестру Ремарка. Но причину недомогания найти не получилось. Пока Кара держалась на биопрепаратах, но долго так продолжаться не могло. Адмирал заходил ко мне на работу по пять раз на день и пытал меня на тему «Что не так?». Несколько дней назад объявился жених и счастливый отец. Правда, не во плоти, а только по телефону, но надоели они мне конкретно!
И вот в один из вечеров я сидела на работе за терминалом и в который уже раз просматривала все данные Кары. Что я упустила?
Неожиданно раздался звук открывающейся двери. И я уже знала, кто пришел. Начав подниматься, чтобы в седьмой раз за день поприветствовать старшего по званию, услышала:
– Сидите.
Адмирал подошел ко мне и остановился за моей спиной. А мне было все равно. Меня занимала загадка, которая не давала мне покоя.
– Может, вам отправиться домой? Вы и так ночи напролет сидите здесь.
– Я должна понять, что не так. Чего я не знаю.
– Кара рассказала вам о себе все. Я о ней столько не знаю, сколько знаете вы.
Она все о себе рассказала… Все ли?
Неожиданно в моей голове что-то щелкнуло, и я поняла, в чем может быть моя ошибка. От этого открытия я вскочила на ноги и врезалась в Ремарка, стоящего позади. Он поддержал меня и с тревогой спросил:
– Что случилось?
Со мной сыграла шутку моя профессия. Практикующие врачи исследуют только пациента с его болячками и жизнью. Тут ситуация иная.
Немного придя в себя, я сфокусировала на кураторе хищный взгляд, который отпустил мои руки и слегка попятился.
– Скажите, сэр, а как много вы знаете об отце ребенка?
– Ну… Смотря что вас интересует.
– Какой он расы?
– Рур.
Конспираторы фиговы!
Получив ответ, я пошла к двери, но, вспомнив про время, решила послать вызов. На него ответили сразу, хоть и сонным голосом. Ремарк стоял рядом и ничего не понимал.
– Да! – Изображения не было.
– Кара, не ешь помидоры!
– Почему?
– Потому что ребенок скорее всего взял геном отца, а рурам запрещены помидоры.
– Черт! Я их так люблю!
– Разлюбишь. И вместо помидоров ешь тагиби. Это овощ с их планеты и очень для них полезен. И завтра опять на анализы. Если все так, как я думаю, через недельку придешь в норму.
– Правда? Спасибо тебе! Майлс, через неделю мы женимся!
Вызов прервался. А я соединила это имя с расой руров и важной персоной, прибывшей неделю назад. Прояснилась личность отца ребенка, и стала понятна такая конфиденциальность. Если о подобных казусах с членом Совета станет известно, его тут же переизберут. Кошмар! У общественных людей столько ограничений.
В этот момент я посмотрела на Ремарка, который сидел, смотрел на меня и улыбался.
Я осторожно опустила взгляд и осмотрела свою одежду. Вроде все нормально…
– Сэр, что-то случилось?
Адмирал покачал головой.
– Вам лучше лечь спать: у нас завтра экскурсия.
Я застонала про себя. И как я могла забыть о данном мероприятии?
Куратор же, пожелав мне спокойной ночи, вышел. А я, довольно улыбаясь под впечатлением от собственного успеха, отправилась баиньки. Завтра и правда тяжелый день.
Утро началось рано, но моему хорошему настроению это не помешало. Еще раз позвонив пациентке, я стала собираться.
Через час, стоя на площадке, откуда нас должен был забрать шаттл, я испытывала странные чувства. До этого нас забирали из Академии лишь в увольнительную. А тут – несколько часов в большом мире, и родная альма-матер снова приветствует тебя.
Задумавшись, я не заметила, как подошел Ремарк, и очнулась только тогда, когда сзади меня кашлянули. Подскочив и повернувшись, я увидела стоящего рядом куратора, а за его спиной одногруппников, которые скалились, как гиены.
Опомнившись, я поприветствовала старшего по званию.
– Раз вы перестали мечтать, может, зайдете в шаттл первой? – спросил куратор, делая приглашающий жест.
Посмотрев на командира, я заметила, что тот развлекается, как может, и решила сделать ответный ход.
– Есть, сэр! – ответила я и промаршировала в указанном направлении.
Несмотря на то что я не видела происходящего за моей спиной, готова была поспорить, что мой удар достиг цели.
Следом за мной погрузилась и наша группа вместе с куратором, и транспортное средство понесло нас к одному из закрытых объектов Земли.
По прибытии нас по временным пропускам впустили внутрь, и я, осмотревшись, сделала вывод, что это место очень интересное. Много охраны, немного обслуживающего персонала и мы. Офигенно!
Но я так подумала лишь потому, что еще не была в секторах с животными. Там было так… что я начала пятиться обратно к выходу, в то время как все одногруппники ломанулись вперед. И на кого я наткнулась, пытаясь сбежать? Конечно, на куратора!
– Уже уходите, Мельник? – приподняв бровь, поинтересовался куратор.
– Э-э-э-э… сэр, я лучше посмотрю издалека, – пробубнила я.
– Слушать тоже будете отсюда? – ехидно осведомился адмирал.
Я закивала головой.
– У меня, конечно, сильный голос, но не настолько. Пойдемте.
Делать было нечего, пришлось присоединиться ко всей группе, которая стояла у прозрачного ограждения из нескольких слоев термостекла большой толщины и смотрела на огромных зубастых тварей – те или плавали, или летали, или бегали по большим вольерам и аквариумам.
– Прошу внимания, – начал Ремарк. – Сейчас у нас начнется экскурсия по данному сектору, где находятся самые опасные существа. При встрече с ними у вас есть единственный способ выжить – убить. Что, в силу их природы, сделать очень-очень трудно. Начнем с первого вольера…
По прибытии обратно в Академию я весь вечер смотрела мультики, чтобы хоть как-то сгладить ужас от увиденного. И тем не менее эту ночь все равно спала со снотворным.
В этом году я также осознала, что после окончания Академии практически перестану видеться с одногруппниками. Эта мысль пришла ко мне неожиданно и вызвала грусть. Конечно, все мы военные и работаем в одном ведомстве. Но, кто знает, куда нас жизнь занесет? Судя по местам прохождения практики, которые некоторые пожелали выбрать, не все останутся в этом секторе. Да и меня, возможно, отправят на какой-нибудь дальнекосмический лайнер. Впервые с момента поступления я плохо представляла свою жизнь, и это некоторым образом меня тяготило: в человеческой природе заложен страх перед неизвестностью. Надо дождаться итоговых оценок и направления на практику. Только тогда можно будет строить планы.
Но, помимо того что я привыкла к группе, я также стала замечать, что мое мышление немного изменилось из-за постоянного общения с мужским полом. Часто я начинала рассуждать как они или, переняв некоторые их ценности, смеялась над мужскими шутками. Да и лучше понимала самих мужчин, хорошо представляя, чем они руководствуются…
Но времени часто предаваться подобным размышлениям у меня не было: в этом году учебная нагрузка резко возросла. В конце семестра нам предстояло сдавать внутренние дисциплины Академии и объединенный космический экзамен, успешные результаты которого определят, дадут ли нам сертификат для работы в космосе. И если дадут, то какой степени опасности. Особенно трудно придется направлению исследователей миров. Они должны получить высшие баллы, чтобы работать по широкому профилю своей специальности.
Саймак нещадно гонял нас на занятиях по физической подготовке. Стандартные нормативы, которые мы обычно сдавали, увеличились вдвое, и группа каждое утро практически помирала, пытаясь дотянуть до поднятой планки. По боевым искусствам нам тоже доставалось неслабо. Командор немного щадил только девушек. Все остальные уходили с тренировки с переломами и несолоно хлебавши.
По вооружению у нас опять началась практика стрельбы из всех распространенных видов оружия различными способами.
Джордано же на своем предмете просто удвоил объем выдаваемой информации, который и раньше был запредельным.
Это не могло не сказаться на общей атмосфере в группе. Мы были нервные и постоянно пребывали в напряжении. В те немногие свободные часы, которые были не заняты лекциями или работой, я пыталась повторять все то, что нам раньше начитывали в Академии. И старалась как можно больше практиковать, дабы набрать побольше профессионального опыта. Но после первой недели Козеро почему-то урезал объем моей нагрузки по профильному предмету, предлагая только сложные случаи. И запретил находиться в медицинском отделении после семи. Я попыталась попросить его не ставить мне ограничения, но все мои доводы были проигнорированы.
Пришлось смириться с новым порядком вещей и по вечерам изучать лекции по уже завершенным предметам и нервничать.
Но, помимо тревожного ожидания предстоящих событий в обучении, расслабляться мне не позволяла моя личная жизнь.
Отношения с адмиралом стали совсем непонятными. Изменения происходили так незаметно, что я точно не могла сказать, когда они начались. Но, сравнивая наши отношения сейчас с теми, что были, к примеру, три года назад, я четко видела разницу.
В связи с этим я не знала, что думать и как себя вести. Если до выписки его сестры я практически не размышляла об этом, то теперь это не могло меня не волновать. И конечно, мое воображение сразу нафантазировало много такого, чего на самом деле и быть не могло. По крайней мере каких-то явных знаков внимания я не замечала.
Несмотря на это, отношения между нами становились все напряженнее и напряженнее, а атмосферу вокруг нас во время совещаний можно было резать ножом. Я не знала, сколько еще так выдержу. Он снился мне. Я постоянно плотоядно смотрела на него, грезила и мечтала во время разговоров с ним. И мне кажется, он из-за этого решил, что у меня не все дома.
Чем бы все это закончилось, я не знаю, если бы в один из вечеров наши отношения не прояснились.
С начала нового семестра прошло полгода, и сегодня мы подводили промежуточные итоги, чтобы подтолкнуть ребят подтянуть предметы. В этом году шанса на пересдачу ни у кого нет.
Завершив все дела и разговоры, я шла к двери рядом с куратором, слушая его последние наставления. Внезапно адмирал остановился и застыл, уставившись в пол. Я, некоторое время постояв рядом в ожидании, но так и не дождавшись какой-либо реакции, осторожно спросила Ремарка:
– Сэр, что-то случилось?
– Да, – коротко ответил этот странный мужчина.
– А что… э-э-э… Я чем-то могу помочь? – еще осторожнее поинтересовалась я.
– Да, можете. Хотя, возможно, получится и так… но риск благородное дело! – как будто самому себе сообщил адмирал.
Я же совсем ничего не понимала.
– Если чем-то смогу помочь, то я готова, – повторила я, ожидая пояснений или каких-то указаний.
– Ну, раз вы согласны…
Не успела я что-то понять, как меня приподняли и прижали к стене, а в следующее мгновение поцеловали.
В первый момент у меня был шок, а потом я не смогла отказать себе в удовольствии и ответила на поцелуй. Сначала – робкая ласка, которая постепенно усиливалась, и уже через несколько секунд мы целовались как сумасшедшие, касаясь и изучая друг друга руками. Прижимаясь изо всех сил, мы словно впитывали друг друга.
Могу предположить, куда бы завела нас страсть, но на коммуникаторе адмирала раздался сигнал. Кажется, он что-то сегодня говорил о совещании преподавателей.
Ремарк застонал и медленно, нехотя опустил меня на пол. Сверкнув черным глазом, в котором светилось неудовлетворенное желание, меня еще раз чмокнули в губы и, пожелав спокойной ночи, удалились. Мои ноги немного дрожали, и я сползла по стене на пол, не веря в то, что сейчас случилось. А в голове звучала ретропесенка:
Поднявшись с пола через пару минут, я подумала: «Мне все равно, что я так от него зависима», – и с совершенно дурацкой улыбкой на лице отправилась спать.
Но выспаться мне в эту ночь было не суждено, ибо, как любая девушка, которая целовалась с любимым мужчиной, я находилась под впечатлением. И от переизбытка возбуждения – и физического, и душевного – я еще долго не могла уснуть.
Конечно, меня мучили страхи и разные вопросы. Почему он меня поцеловал? Серьезные ли у нас отношения или это все затеяно для того, чтобы сбросить пар? И хотя подсознательно я понимала, что ракши просто так подобные поступки не совершают, все равно мучилась всю ночь разными думами. И пришла к выводу, что гори все синим пламенем, а я доверюсь судьбе – и будь что будет. В итоге, уснув только под утро, я встала разбитая, но, несмотря ни на что, счастливая.
Первым занятием у нас, как обычно, была физическая подготовка, и садист-командор опять нещадно гонял всю группу. Вследствие чего после окончания тренировки я растянулась на полу не в силах подняться. Ко мне подошел Саймак.
– Что-то это мне напоминает. Кажется, на самом первом занятии вы так же падали без сил. Что, не тянете, Мельник? – ехидно подкололи меня.
– И не надейтесь, сэр.
Командор широко усмехнулся и гаркнул:
– Тогда поднялись и побежали на практику. Вам еще людей спасать!
Я встала и, еле-еле передвигаясь, отправилась в медицинское отделение. А там царил совершеннейший бардак. Кругом находилась куча людей, и хаотически бегал медперсонал. Выловив в этом кошмаре Козеро, я спросила: а что, собственно, случилось?
На что мне ответили:
– На планете с богатыми природными ресурсами внезапно начались катаклизмы. Что их вызвало, никто не знает, но есть погибшие, а раненых доставляют в огромном количестве. Больницы Земли не справляются.
– А что на месте? – удивилась я.
– Всех, кого можно было вылечить на станции рядом с планетой, уже вылечили и оказали первую медицинскую помощь. С остальным – к нам: мы ближайший крупный мегаполис. Так что работаем. С лекции по био я тебя снял: у нас не хватает специалистов по ракшам. Да и часть землян с авито заберешь себе, – быстро объяснил мне ситуацию шаутбенахт.
– Как скажете, сэр! – Энтузиазм бил из меня ключом.
И, получив один из медицинских боксов, я начала работать. Травмы у человека, нанесенные неродной планетой, поддавались лечению тяжелее обычных. А уж если говорить про такие вещи, как травмы, полученные в результате различных природных явлений, то с ними оказалось еще труднее. За день я насмотрелась всего: от обычных ожогов до костей, с которых была частично удалена мышечная масса. У некоторых имелись внутренние повреждения.
В итоге к шести вечера я еле передвигала ногами, но совсем разбитой себя не чувствовала. Зайдя в очередной раз в смотровое помещение, я увидела там вместо пациента Ремарка, удобно расположившегося на кушетке. Я замерла, а адмирал посмотрел на меня.
Вот так мы и смотрели друг на друга – как мышка и удав.
Опомнившись, я поприветствовала старшего по званию, а Ремарк поморщился. Но потом взял меня за руку и потащил прочь из медицинского отделения.
– А… Куда? – только и смогла пролепетать я. Сейчас меня сковывало смущение, так как все отделение, начиная от медперсонала и кончая больными, смотрело на нас.
– Козеро тебя уже отпустил. А у меня появилось окно. Эта авария так не вовремя случилась!
– Катаклизмы всегда происходят не вовремя, – произнесла я умную фразу, так как не знала, что еще сказать.
– Что правда, то правда, – подтвердил адмирал.
За рекордные сроки мы добрались до его бокса. И, после того как он открыл дверь, зашли внутрь и разместились в гостиной. Я присмотрела себе, для того чтобы присесть, диванчик, но Ремарк, удерживая мою руку, сел сам и усадил меня к себе на колени.
Все события происходили очень быстро, и это сильно меня смущало.
– Мне кажется, нам нужно поговорить.
С этим нельзя было не согласиться.
– Думаю, да, сэр.
– Не называй меня «сэр»! Терпеть не могу, как ты это произносишь. Когда я слышу это из твоих уст, меня просто коробит.
Я не смогла сдержать улыбку. Ага, значит, его все-таки пробивало!
– Так и знал, что ты делала это специально, – прокомментировал он мое выражение лица.
– Не то чтобы специально… Просто как ты со мной разговаривал, так я тебе и отвечала, – сообщила я, решив тоже перейти на ты.
Если мы разговариваем с ним не как командир с подчиненным, то, значит, и я буду общаться так, как мне кажется правильным. Разрешать унижать себя я не собираюсь.
– Хорошо, но давай перейдем к главному. Для начала хочу сказать, что практически все, что тебе говорил Крофт, это правда.
Практически все? Мое сердце ухнуло вниз и замерло в тревожном ожидании.
– По факту у меня действительно к тебе привязка, но уже второй стадии.
Вот тут моя челюсть упала на колени.
– Что тебя удивляет? При наших отношениях такое вполне могло быть. И случилось. О моих чувствах говорить не будем.
Да, понимаю. Вторая стадия могла возникнуть только при наличии любви. И еще это значит, что ни с кем, кроме меня, он спать не может. Интересно, как долго?..
Ремарк, все это время внимательно наблюдавший за сменой выражений на моем лице, похоже, угадал последнюю мысль. Не сумев сдержать улыбку, он на мгновение закатил глаза. Но, видимо, его мысли потекли в том же направлении, и меня прижал к себе покрепче. Практически прикасаясь к моим губам, адмирал решил подвести итог нашего разговора.
– В свете вышесказанного становится понятно, что у нас с тобой очень личные отношения и что-либо менять я не собираюсь. Только если в плане сближения, – сообщили мне и поцеловали.
По сравнению со вчерашним поцелуем этот был гораздо спокойнее, но пьянил намного сильнее. Уже через мгновение я ни о чем не думала, полностью отдавшись приятным ощущениям. А их хватало. Поцелуй был сладким, дурманящим и постепенно становился все более страстным. Когда у адмирала опять запищал коммуникатор, я сначала даже не поняла, что это. Да и вообще плохо ориентировалась, где нахожусь. Взглянув на Ремарка, я подумала, что он сорвет прибор и разобьет его об стену. Но так как я в этот момент сидела на нем верхом, а его руки были под моим расстегнутым кителем, это было несколько проблематично.
Прислонившись лбом к моему лбу, адмирал хриплым голосом прошептал:
– Меня вызывают.
Осторожно поднявшись с его колен, я быстро привела себя в порядок. Ремарк тоже поправил одежду и, поцеловав меня еще раз, сказал, что забежит утром, после чего ушел.
Я, обалдев, посмотрела на закрывшуюся дверь и, подойдя к замку, проверила, смогу ли я войти или выйти. Обнаруженное меня удивило и доставило удовольствие: я была внесена в раздел «хозяин помещения».
Постояв немного перед зеркальной поверхностью стены, я еще раз проверила свою одежду, одновременно вспоминая то, что произошло в комнате. Конечно, это было не самое романтичное признание в нежных чувствах, и в детстве я мечтала совсем о других словах, но менее счастливой я от этого не стала.
Подмигнув своему отражению в зеркале, я пошла к себе. А то с этой личной жизнью моя учеба точно полетит в тартарары.
После этого эпизода наши отношения окончательно изменились. Следующие несколько дней что я, что Ремарк были сильно заняты. Он расследовал причину катаклизмов, я устраняла их последствия среди населения.
Наши взаимоотношения развивались и становились все откровеннее и откровеннее. И если на людях я старалась это как-то подавить, то господин адмирал об этом совершенно не заботился. Конечно, в коридорах мы страстно не целовались, как подростки, но вот при свидетелях обхватить меня за талию он мог совершенно свободно.
Одногруппники сразу поняли, что мы, как они это назвали, обнародовали наши отношения. И восприняли этот факт совершенно спокойно. Друзья просто поздравили меня, а Джим еще и добавил, что, дескать, он был прав. А вот мне нужно было привыкнуть.
Каждую свободную минуту мы проводили вместе и по вечерам часто сидели у него в боксе. Он, наверное, предпочел бы поехать к себе домой, но, увы, я была пока невыездная.
И вот спустя примерно неделю, когда эта возня с катаклизмом уже закончилась, я отдыхала вечером у Ремарка в боксе и, повторяя лекции, ждала своего адмирала. Но дело не клеилось, ибо час назад, поговорив с Женькой, я обдумывала сложившуюся проблему. Несмотря на то что прошло уже больше половины учебного семестра, побратиме стало совсем плохо. Разлука с любимым оказалась для нее практически непереносимой. И сегодня я с трудом ее успокоила!
– Из-за чего хмуришься? – внезапно раздалось над моим ухом.
Я, взвизгнув, подпрыгнула в кресле, а он рассмеялся и, наклонившись ко мне, крепко поцеловал.
– Терпеть не могу, когда ты так делаешь! – воскликнула я, немного отойдя от испуга.
– Так что случилось?
– У Женьки крыша едет от разлуки. Да и Джим может сорваться от психологической нагрузки, вызванной предстоящими экзаменами.
Ремарк нахмурился.
– Да, неприятно, но им придется терпеть. До конца учебного года уже не так много осталось.
– Я знаю. И им то же самое сказала. Кстати, ты ведь разрешишь Джиму выезд?
– Он скорее всего честно его заработает. Но если что-то пойдет не так, помогу. Успокой его. А то я вижу, с каким ужасом вы ждете этих экзаменов, а на самом деле там ничего особенного. У меня от моих только воспоминание о волнении осталось, больше ничего.
– Ну, когда это было… – протянула я, скрывая улыбку.
Шутливо рыкнув, меня перетащили на колени.
– Значит, я для тебя старый?!
Внимательно вглядевшись в его лицо и пошарив руками по телу, я задумчиво заметила:
– Вроде крепок…
За подобные шуточки меня начали щекотать. Смеясь и извиваясь, я запросила пощады. Чмокнув своего куратора в губы, я немного увлеклась. И вот мы уже страстно целуемся.
Я, конечно, понимала, что он взрослый мужчина и одних поцелуев ему мало, да и я сама не видела повода тянуть с этим. Так что когда Наран оторвался от меня и спросил хриплым от желания голосом: «Может, сегодня останешься у меня?», я просто кивнула, снова потянувшись к его губам.
Меня тут же подняли на руки, перенесли в спальню и положили на кровать. Не прекращая ласкать друг друга, мы начали снимать одежду и обувь. Когда на Наране, как и на мне, осталось только нижнее белье, я уселась сверху и стала медленно ласкать своего мужчину, балдея именно от того факта, что он мой. Гладила тело, при виде которого столько времени пускала слюни, и просто плавилась от знания того, что имею полное право так делать. А еще меня дико возбуждало то, что это мой преподаватель и командир. Ну просто до невозможности.
– Знаешь, Фиса, давай ты потом займешься исследованием? А то мне уж невтерпеж!
И, не получив ответа, закрыл мой рот поцелуем.
Не буду рассказывать о нашей близости во всех подробностях. Могу сказать, что она была восхитительна, прекрасна и неповторима. И это все будет правдой, как и то, что для любой женщины ночь любви с любимым мужчиной – свое маленькое чудо.
Но этой ночью спать нам не пришлось!
Утром вставать мне было не нужно, потому что я и не ложилась. Но вот убегать с утра от адмирала оказалось не очень приятно, особенно под недовольное ворчание любимого мужчины. Да и непросто это – быстро и незаметно добраться до своего бокса. Особенно когда тот находится на другом этаже, а некоторые твои мышцы после бурной ночи сильно болят.
Когда я пришла домой, Кира уже встала и, взглянув на меня, протянула:
– У-у-у-у-у-у-у-у…
– Молчи, – попросила я ее, приподняв ладонь.
– Ты только убери выражение блаженства со своего лица, а то группа молчать не будет.
Зашипев на подругу, я быстро побежала в душ и переодеваться. И уже через полчаса стояла в тренировочном зале – сонная, но абсолютно счастливая.
Наклонившись ко мне, Джим прошептал:
– Знаешь, Фиса, когда ты в следующий раз утром будешь возвращаться от адмирала, то перед выходом поправляй одежду получше.
Покраснев до корней волос, я ответила другу коротко и ясно:
– Да пошел ты…
Крофт засмеялся.
В общем, о наших отношениях с адмиралом скоро стало известно всей Академии. Со временем ночи я стала проводить у него и даже перенесла к нему половину вещей. Наши взаимоотношения настолько поглотили меня, что дни летели один за другим, и даже экзамены прошли практически незаметно. Хотя мне было жутко интересно, как у меня будет проверять знания Ремарк. И он меня удивил.
Сам распределив очередность сдачи экзамена студентами, он поставил меня в самом конце. Я зашла часа через три в аудиторию и, настороженно на него поглядывая, быстро выполнила несложное задание: легко определила и нейтрализовала вирус. После чего Наран опять сообщил мне, что моя оценка уже у меня в ведомости, а оставшееся время мы употребили с большей пользой.
На следующий день после сдачи последнего предмета нас отправили в главное здание Звездного флота, где мы должны были сдать общекосмический экзамен по всем предметам. После чего было намечено присвоение званий.
Сказать, что я волновалась во время перелета, значит, ничего не сказать. Наран вечером перед отправкой разговаривал со мной на тему моего невроза, пытаясь уговорить меня не переживать. Потому что если не справлюсь я, то остальная группа не сдаст точно. Ведь я одна из лучших студентов потока. И все равно я дергалась.
Хотя, как поняла позднее, зря.
После прибытия нас запустили в огромный зал с большим количеством терминалов, где мы расселись и ввели свои личные номера. В следующее мгновение система выбрала для меня вопросы, и я, надев обруч, приступила к сдаче.
Оценивая свои ответы, после того как все закончилось, я точно могла сказать, что написала все, что знала. И, как мне кажется, довольно хорошо. Жаль, конечно, что результаты нам должны были сообщить не раньше, чем через месяц.
Только мы немного отошли от первого события, как нас пригласили на присуждение званий. Моя группа опять шла первой, но в этот раз я почему-то была совершенно спокойна. Может, потому, что, заходя в зал, видела его улыбающиеся глаза? Или потому, что, присуждая мне очередное звание, он подмигнул? Или из-за того, что на таком важном для меня мероприятии со мной был мой любимый человек? Сказать трудно. Наверное, из-за всего сразу.
И вот, уже в звании тиммермана, вошла в шаттл, который, взлетев, понес нас к одному из мегаполисов Земли. А я не могла унять своего волнения. Ни экзамены, ни предстоящая практика – ничто меня не трогало. Я думала лишь о том, как дальше будут складываться наши с Нараном отношения.
Нет, я была уверена, что он меня не бросит, но, помимо этого, столько всего еще было неизвестно. И столько всего важного для меня…
Но, вспомнив его глаза, смотревшие на меня во время награждения, я улыбнулась.
Прилетев в увольнительную, мы с Кирой уже привычно разместились в доме, а Джим сразу же нас покинул. Аж подпрыгивая от нетерпения, он спешил увидеть свою ненаглядную.
Мне было грустно и не хотелось даже вещи распаковывать. Сегодня Наран ни разу не позвонил и никаким другим образом не сообщил о том, будем ли мы видеться в увольнительной или нет. Но только я, вздохнув, взялась за сумку с вещами, как раздался звонок. Ворча о непрошеных гостях, я открыла дверь. На пороге стоял адмирал.
Оторвав меня от пола, он прошел внутрь и, крепко поцеловав, сказал:
– Извини, что не встретил – генерал-адмирал задержал. Ты готова?
– К чему? – спросила я, совершенно ошарашенная.
В этот момент в прихожей появилась Кира и, увидев нас обнимающимися, застыла. Куратор, приподняв бровь, смотрел на нее. Подруга тут же ожила и поприветствовала старшего по званию.
Кивнув ей, он взглянул на меня и сказал:
– Давай, бери вещи и поехали.
Теперь бровь приподняла я. Подруга, заметив наши разборки, быстренько ретировалась.
– Только не говори, будто не знала, что я тебя сегодня заберу.
– Ты ни разу за весь день со мной не связался!
Ремарк поморщился.
– Просто я еще не привык, что мне нужно согласовывать действия с человеком, который является неотъемлемой частью моей жизни.
– Советую привыкать быстрее, – ворча ответила я, а Наран лишь на мгновение закатил глаза.
Отправившись в комнату за вещами, я нашла Киру и сообщила ей о своем отъезде.
– Надеюсь, ты не будешь скучать? – спросила я у нее.
– Уж найду, чем себя занять. Давно предполагала, что ты будешь жить у него, поэтому планы у меня имеются.
– Вот и отлично. Как у тебя появится окошко, я – к тебе!
Уладив все с подругой, я взяла свою сумку и отправилась с Нараном к нему домой.
Но каково же было мое удивление, когда вместо квартиры меня привезли в дом. Недавно построенный и совершенно не отделанный.
Я вопросительно посмотрела на Ремарка.
– Квартиру я продал после того случая в «Сапфире». И как раз в это время побратимы сделали мне подарок на день рождения – участок земли. Я сразу начал строить здесь дом и разбил парк. Теперь его нужно отделать, – ответил он на мой невысказанный вопрос и посмотрел на меня.
Немного помявшись, я спросила:
– И что? Ты думаешь, это я буду делать?
– А куда ты денешься? Кто-то, помнится, охаял мою ванную и предложил показать, как нужно создавать интерьер, – с улыбкой напомнил мне мой адмирал и чмокнул в нос.
Я на это только что-то невразумительное проворчала.
– Пошли домой, – предложил Наран.
– Ты же сказал, что там ничего не отделано! – ужаснулась я.
Ненавижу грязь!
– Ну… Черновая отделка вся выполнена. Остался косметический ремонт. И кровать имеется!
Посмотрев на адмирала округлившимися глазами, я ничего не успела возразить: меня перекинули через плечо и понесли в дом.
На следующий день, когда Наран уехал на работу, я занялась отделкой дома. Дел тут было непочатый край. Но, в связи с тем что любимый решился раскошелиться, я воспользовалась услугами агентства и заказала через Интернет понравившийся мне дизайн. Поэтому, когда вечером мой адмирал вернулся с работы, мне уже было чем его порадовать.
Рассказав за ужином все, что успела сделать за день, я протянула Нарану счет. Заглянув в него, он приподнял брови, но ничего не сказал и просто скинул его себе в коммуникатор.
– Кстати, пока будет идти отделка дома, нам нужно куда-нибудь перебраться, – добавила я.
– А сколько ремонт займет времени? – задумчиво поинтересовался Наран, жуя пирожок с мясом.
Пригубив горячий кофе, я ответила:
– Думаю, около месяца.
– Тогда можно пожить в летнем доме Рассела.
Я только приподняла брови.
– Сегодня свяжусь с ним и узнаю, имеется ли он все еще у него, и тогда точно определимся. И завтра мы идем на прием, – как бы между прочим заметил адмирал.
Не ожидая услышать ничего подобного, я подавилась булочкой и, немного прокашлявшись, поинтересовалась:
– Куда?!
– На прием по случаю дня объединения рас. Я все-таки глава безопасности и в какой-то степени человек публичный. Или тебя не все стороны моей жизни устраивают? – тихо спросил Ремарк, пронзительно глядя на меня.
Мрачно взирая на мужчину, сидящего напротив, и жуя булочку, я думала о том, как ловко он загнал меня в тупик. Еще и психует. Все-таки ракши – очень темпераментная раса. А Наран теперь себя рядом со мной не контролирует. Безусловно, этот приятный факт имеет свои недостатки.
– Эта сторона меня точно в восторг не приводит. Я человек не публичный, и излишнее внимание меня нервирует. Но ради тебя придется потерпеть, – ответила, собирая посуду.
Посверлив меня еще немного взглядом, мой адмирал чуть улыбнулся и пробормотал:
– Нахалка.
А я, улыбаясь, направилась отдохнуть. Устала сегодня – сил нет…
Проснувшись утром, я взглянула на часы: они показывали уже полдень. Вставать не хотелось, и я валялась, наслаждаясь тем, что встречаю день рядом с любимым мужчиной, его рука крепко прижимает меня к себе…
И тут я вспомнила, что за событие должно состояться сегодня и что времени осталось всего ничего! Подскочив на постели, я тут же рухнула обратно. Рука Нарана что бетон!
– Ну, куда ты собралась в такую рань? – пробормотал сонный адмирал.
– В магазин! А почему ты не на работе? – удивленно поинтересовалась я.
– Потому что у вас увольнительная. Сегодня я все вопросы буду решать по связи. Ничего серьезного там нет, – раздалось из-под подушки.
Везет же некоторым. Зато мне теперь из-за него по бутикам бегать. Через сеть-то не померяешь.
Несмотря на возражения Ремарка, я, перехватив пирожок, побежала по магазинам. После часа похода по различным супермаркетам я, отчаявшись, позвонила Асе и, по-моему, опять вытащила ее из постели мужа. Но, ворча, она все-таки согласилась помочь мне.
Встретились мы на углу какого-то старинного переулка, после чего Анфиса, пройдя немного вперед, затащила меня в магазин.
– Знаешь, Фиса, такими вещами нужно заниматься заранее, – проворчала Ася, когда мы подходили к небольшому прилавку.
– Мне сообщили об этом только вчера! – возмутилась я.
Сестра лишь неодобрительно покачала головой, а спустя еще пару мгновений к нам вышла совсем юная девушка и поздоровалась с Асей. На меня из-под челки глянули с любопытством и полуулыбкой.
– Здравствуй, Сани. Вот этой мадам сегодня понадобится вечернее платье.
Девушка лишь приподняла брови.
– Да, я знаю, что мы пришли в последнее мгновение. Но нам очень нужно. Фисе сегодня идти на прием с…
– Главой сектора безопасности, – закончила хозяйка маленького магазинчика.
– Я уже настолько знаменита? – изумилась я.
– Нет. Просто в последнее время светская хроника несколько раз писала, что адмирал наконец-то сделал выбор. И, помня прошлые сплетни, я предположила, что это именно вы.
И, попросив Асю немного подождать, девушка повела меня в другую комнату.
– Какой эффект вы хотели бы произвести своим появлением? – спросила хозяйка магазина, повернувшись ко мне.
– Ему не должно быть стыдно за меня.
Девушка понимающе улыбнулась и назвала сумму. Она была немного ниже той, что просили в бутиках за готовую одежду. Я быстро закивала.
– У меня, как и у всех творческих людей, есть своя странность. Именно она и не принесла мне популярности. Я продаю только ту одежду, которую считаю подходящей для клиента. Вы согласны на подобный эксперимент?
Вздохнув, я взглянула на часы.
– Я уже на все согласна. Только давайте побыстрее.
Кивнув мне, хозяйка магазина зашла в каморку и вышла обратно буквально через пару минут. В руках у нее был сверток.
И через пять минут я вышла из кабинки, уже переодевшись, после чего направилась к зеркалу. То, что я увидела, просто ошеломило. Наряд был изумрудным и сделан из какого-то необыкновенно мягкого шелка. У меня создавалось впечатление, что на мне вообще ничего нет. Моя и без того неплохая фигура смотрелась в нем просто потрясающе. Спереди у платья имелся небольшой разрез, а сзади вся спина была открыта. Смотрелось очень элегантно и в то же время соблазнительно.
– Эта модель довольна дорогая, и у моих клиентов популярностью не пользуется. Зато вам подошла идеально.
– Беру! – сказала я и, быстренько переодевшись, оплатила покупку.
После этого сестра отправила меня в салон красоты, откуда, выполнив самый минимум процедур, я сбежала домой. Времени на сборы оставалось совсем чуть-чуть. Надев платье и соорудив себе прическу, я спустилась к адмиралу.
Наран уже ждал и, едва увидев меня, полез целоваться. Но через пару минут я отстранилась и сказала:
– Мы опоздаем…
– А может, ну его, этот прием? – с надеждой спросили меня.
– Чья это была идея? К тому же генерал-адмирал разжалует тебя за неподчинение.
Застонав, Наран взял меня за руку и повел к машине.
Добрались мы до места довольно быстро, и вот передо мной уже открывают дверцу машины. Выйдя из нее, я не стала рассматривать место, да и вряд ли смогла бы что-нибудь увидеть. Вокруг было много света, и раздавались щелчки камер.
Взяв адмирала под руку, я пошла рядом. Вот лестница, перед нами открывают двери, и мы уже в здании.
И началось. Все подходили поздороваться, и мне пришлось приветствовать старших по званию. Потом мы немного вырвались из этого ада и, поднявшись на второй этаж, встали на одном из балкончиков.
– Скажи мне, когда мы отправимся домой? – устало спросила я.
– Думаешь, мне здесь хочется находиться? Но работа есть работа, – со вздохом заметил Ремарк.
– Хоть завтра с интересом газеты посмотрю. Но вот что они напишут? – С лукавой улыбкой я взглянула на адмирала.
– Ничего интересного. Все это легко предугадать, а иногда даже использовать в своих интересах.
– Это как же, великий манипулятор?
– Ну вот, например, завтра они напишут, что ты захомутала самого завидного жениха этого сектора.
– А ты от скромности не умрешь, – заметила я, посмотрев на Нарана и приподняв брови. – Но ты не прав, точно они этого сказать сейчас не смогут.
– Спорим?
– На что?
– На желание.
– Хорошо.
В наше время за подобные предположения можно и под суд попасть.
Но только я подумала об этом, как мой затылок обхватила рука адмирала, и он, склонившись, поцеловал меня. Совершенно рефлекторно я ответила на поцелуй и услышала щелчки камер.
Когда Наран оторвался от моих губ, мое лицо было красным, как помидор, и от того, чтобы не стукнуть его, меня удержало только то, что на нас смотрели.
– Я тебя убью, – вырвалось у меня.
– Но спор я выиграл, – с улыбкой заметил Ремарк.
Я не удержалась и наступила каблуком на его сапог. Адмирал поморщился.
– Больно? – участливо спросила я ненаглядного.
– Да.
– Хорошо! – довольно заметила я.
Наклонившись к моему уху, Наран заметил:
– Оно того стоило…
Я только фыркнула:
– Ну что, еще кружок и домой?
– А может, сразу?
– Нет, еще кружок!
На следующий день во время завтрака Наран, широко улыбаясь, вышел на кухню со стопкой газет.
– Ну, что там? – осторожно поинтересовалась я.
– Это надо видеть, – ответил адмирал, принимаясь за еду.
Осторожно взяв верхний пластиковый листок, я посмотрела на заголовок на первой странице: «Глава безопасности сектора определился с выбором!», а чуть ниже располагалась наша фотография, где мы целуемся.
Схватив остальные газеты, я увидела примерно ту же картину и застонала. Хорошо, что со вчерашнего дня я не включала коммуникатор.
– Что ты переживаешь? – поинтересовался Наран, жуя и читая газету, но не первую страницу. Эту новость он знал лучше других.
Вспомнив, как ракши относятся к родственникам избранницы, я мстительно обронила:
– Да вот думаю, как к этой новости отнесется моя семья?
Ремарк застыл и о чем-то задумался.
– А ты сегодня на работу не пойдешь?
– Ближе к вечеру у меня совещание, – рассеянно ответил адмирал и добавил: – Надо воспользоваться случаем и отдохнуть, пока у вас каникулы.
Ага! Значит, все мы люди, и адмиралы тоже умеют и любят отдыхать. Слегка покосившись на погрузившегося в раздумья адмирала, я улыбнулась и пошла одеваться. Сегодня нужно Киру навестить, и Женя с Джимом обещали подъехать.
Но только я облачилась, как в спальню зашел Наран, тоже быстренько оделся, схватил меня за руку и повел к выходу.
– Куда ты меня тащишь? – растерявшись, поинтересовалась я. – Сегодня мне нужно к друзьям.
– Ничего. Мы сейчас в одно место заедем, а потом я отправлюсь на работу, но предварительно закину тебя, куда нужно.
Ничего не понимая, я позволила усадить себя в машину, и мы тронулись. Всю дорогу Ремарк был задумчив и смотрел в окно. Я уже начала волноваться, и тут мы подъехали к агентству регистрации.
– Только не говори…
– Да. А ты против? – чуть улыбаясь, спросил Наран.
– А друзья? – растерянно протянула я.
– Ну, с ними вечером посидим. Ты что, хочешь кого-то пригласить?
Я вспомнила про свои отношения с мамой, то, что папа в командировке, а бабушка с дедушкой – на Ракше.
– Да нет.
– Тогда пойдем.
Как только мы вышли из машины, к Нарану подошел человек и передал ему небольшую коробочку, а он расплатился за покупку. Я догадывалась, что там, и от этого любопытство мое только усиливалось.
Пройдя в учреждение, Ремарк сразу воспользовался своим положением, и нас, в обход очереди, поженили. Быстро оформили документы, вкололи мне вакцину, и все. И вот я явила свой лик миру уже в роли законной супруги главы безопасности. На моей правой руке поблескивало кольцо, а предплечье побаливало от укола верности.
На совещание я пришел счастливый и окольцованный. Практически следом за мной зашел генерал-адмирал, и я был временно спасен от расспросов по поводу моего вчерашнего спонтанного поступка. А это они еще не знают о сегодняшнем.
Встав и поприветствовав старшего по званию, мы уселись, и совещание началось.
Мы обсуждали важные межгалактические вопросы, а у меня мысли были совсем о другом. О моей молодой жене, которую сейчас, наверное, допрашивают друзья. Только я представил себе это, как на моем лице начала расползаться улыбка.
Подняв взгляд от стола, я заметил, что, слушая очередной доклад, на меня смотрит генерал-адмирал. И не просто на меня, а на мою руку. Все, сейчас начнется!
Так и получилось. Только совещание завершилось, как командир поздравил меня. На мгновение в зале повисла тишина, после чего поздравления посыпались уже со всех сторон. А потом побратимы утащили меня в кабинет Рассела.
Усевшись на диване рядом со столом, Тиберий сказал:
– Это надо отметить!
Я лишь покачал головой.
– Отмечаем в ресторане «Рафаэль» через три часа.
Побратимы удивленно посмотрели на меня.
– Там будем не только мы. Ты, Рассел, захвати свою жену, а еще должны прибыть Крофт с побратимой Фисы.
– Ого, похоже, намечается настоящая пирушка! – воскликнул Рассел.
– Не то слово. Я предпочел бы побыть с молодой женой наедине, но ей хочется праздника.
– Желание женщины – закон, – пробормотал Тиберий. – И как это вас так быстро прибрали к рукам?
– Ты сейчас договоришься: я пообщаюсь с женой, она сделает все возможное, и тебя приберут, – сказал я с угрозой.
– Нет, я крепкий орешек, – ответил Джордано. – Думал, и Рассел тоже, но он, похоже, пал жертвой любви.
Я посмотрел на Гера и спросил у него:
– Кстати, я так понимаю, ты разводиться не собираешься?
– Нет. Мне с ней комфортно, хорошо, и секс просто потрясающий. Пожалуй, я действительно влюблен. Вы это хотели услышать?
Усмехнувшись, я поднялся и спросил:
– Вы уже освободились?
– Я – да, – ответил Тиберий.
– И я. А что такое? – поинтересовался Гер.
– Тогда ты успеешь привезти мне ключи от своего коттеджа.
– Зачем тебе? – удивился Джордано.
– Ты же себе свой построил, и намного лучше! – воскликнул Рассел.
– Там ремонт, – ответил я, поморщившись.
А друзья заулыбались.
– И ты решил перевезти свою принцессу на время отделочных работ? Ну, тогда я просто обязан помочь побратиму, – протянул Гер, и я бросил в него подушкой.
– Ладно, позубоскалили, и хватит. У меня сегодня еще дел по горло! Нужно разгрузить завтрашний день для переезда.
– Удачи! – улыбнулся Тиберий.
– А вы зря радуетесь – у меня и для вас работа найдется. Так что слушайте…
Подробно рассказав друзьям, что от них требуется, я отправился трудиться. Дел еще было много, и я еле успел их завершить и переодеться, прежде чем прибыть на праздник.
А там уже все собрались. Несмотря на радостное событие, мне было немного не по себе. Последствия прошлого мероприятия все еще очень свежи, и, хотя мы с побратимами приложили массу усилий по устранению этого напитка с рынка, случиться могло что угодно. Видимо, именно поэтому наша компания отказалась от коктейлей и заказала чистые напитки.
Знакомство с побратимой жены прошло ровно – она даже пялилась на меня гораздо меньше, чем в прошлый раз. Наверное, свою роль сыграло присутствие Рассела и Тиберия.
Потом были тосты и поздравления, поздравления и тосты. Память в этот раз у меня не отшибло, поэтому я помню веселый праздник, его окончание, то, как мы добрались до дома, ну… и все, что было потом.
Бабушка связалась со мной наутро после нашего празднования. Я вечером по глупости включила коммуникатор и, конечно, услышала ее вызов. Поднявшись с кровати, я, чтобы не разбудить мужа, быстро направилась на кухню и только там приняла сигнал.
– Привет, ба, – сказала я, увидев голографическое изображение хмурой физиономии моей родственницы.
Бабуля спросила:
– Что это за катакомбы?
– Это неотремонтированный дом адмирала безопасности.
Бабушка вскинула бровь:
– Это у нас сейчас так адмиралы живут?
– Временно.
– Ты с ним спишь?
– Само собой.
– И что у вас за отношения?
– Ну, какие у меня могут быть отношения с ракшем?
Некоторое время бабуля молчала и потом все-таки поинтересовалась:
– Вы поженитесь?
– Нет.
– Фиса, ты опять начинаешь дурить…
– Мы уже поженились.
После этого моего заявления родственница замолчала и через несколько мгновений воскликнула:
– Как ты могла! – После чего последовала лекция на несколько часов о том, что я неблагодарная нахалка, которая не пригласила радеющую за меня всем сердцем бабушку на свадьбу.
Зато я, краем уха слушая ее нравоучения, успела приготовить завтрак и сварить кофе. Кошмар! В наше время сам никто не готовит, а я, как пчелка, тружусь. И, самое странное, что я к этому практически привыкла.
– Фиса, ты меня слушаешь?
– Конечно, ба.
– Ты должна его хотя бы привести и познакомить с нами.
– Не получится.
– Почему это?
– Потому что по традиции сначала я должна знакомиться с его родственниками, а потом уже он с моими.
Бабуля забормотала какие-то ругательства.
– И когда вас ждать?
– Наверное, в следующую увольнительную. Точно сказать не могу.
Послышался тяжелый вздох.
– Хорошо. Только не забудь позвонить отцу и деду.
– А что, деда еще не в курсе моей свадьбы?
– Он мне об этом уже несколько лет назад говорил, но я не поверила.
Вот это новость! Значит, старый лис, как всегда, все предугадал.
– Но его заинтересует место твоей практики.
– Хорошо. Кстати, а почему ты не сказала, чтобы я позвонила маме?
Бабушка замялась.
– Знаешь, мне кажется, тебе лучше позвонить папе…
Все понятно. Значит, родительница опять подумала обо мне самое «лучшее». Ладно.
– Фиса, ты только не расстраивайся…
– Ба, давай не будем развивать эту тему. Ладно?
– Хорошо. Но знай, я тобой очень довольна. Ты выбрала себе прекрасный генофонд! Теперь бы еще Анфису пристроить в хорошие руки, и моя миссия бабушки будет выполнена.
Опа!
– А пока посмотрим, как ты устроишься…
– Зачем ты пытаешься пристроить Асю? Чем тебя ее муж не устраивает? – спросила я, рассчитывая на удачу.
– Какой муж?! – округлила глаза бабуля.
– Рассел Гер.
– Это тот, который…
– Да, глава разведки.
– Они тоже поженились? – не своим голосом осведомилась бабушка.
– Ну да. Еще два года назад.
– Я читала репортаж, но не думала, что это она… – пробормотала бабушка и, опомнившись, мрачно добавила: – Давай свяжемся с тобой как-нибудь потом?
Чувствую, сейчас кому-то будет разнос.
– Конечно, ба…
Родственница отключилась, а я, повернувшись, увидела в дверном проеме Ремарка.
– И давно ты слушаешь?
– С того момента, где говорилось про генофонд, – ответил мой муж и подошел меня поцеловать.
Наше утреннее приветствие несколько затянулось. И спустя некоторое время, оторвавшись от меня, Наран взглянул на завтрак.
– Ты меня балуешь.
– И не говори, – вздохнула я.
Как только мы принялись за еду, мне сообщили:
– В следующую твою увольнительную едем знакомиться с моими родственниками.
Накаркала!
– А может, не надо, – жалобно начала я.
– Фиса, так положено. И твоих родственников нехорошо игнорировать! – проворчал Наран.
Я закрыла глаза и мысленно простонала. Вот все ракши такие. Традиции – это все! А потом подумала про маму.
– Давай поговорим об этом позже?
Муж внимательно посмотрел на меня и предупредил:
– Не думай, что я забуду!
– Ну что ты, и в мыслях не было! Какие на сегодня планы?
– Сегодня я освободил себе день.
– Зачем? – насторожилась я.
– Нужно перебраться на дачу к Расселу. Дальше так жить невозможно!
Я застонала. Не одно, так другое!
Переезд на временное место жительства занял у нас не так много времени. Я вообще только собрала свою сумку и потом помогала укладываться мужу. Некоторые вещи лежали в коробках и были не разобраны еще после первого переезда. В общем, за день мы не только успели собраться, но и обжиться.
«Домик» у Рассела был в три этажа и довольно просторный. Современная отделка и чисто мужской интерьер, что явно говорило о том, что у моей сестры еще не дошли руки до этого места. Но на первое время нам вполне подойдет.
После всех этих сборов и переездов у меня наконец начался полноценный отдых. Днем я валялась, читала и смотрела фильмы, а вечером, после того как муж возвращался с работы, он тащил меня по всем выставкам и мероприятиям города.
Сначала я ворчала и пыталась отказаться, но мне в ультимативной форме заявили, что, пока у меня не началась практика, нужно ловить момент и использовать каждую возможность отдохнуть.
Конечно, на нас периодически обращали внимание, но неудобства это не приносило. Нарушать закон о частной жизни главы безопасности было чревато.
Вот так день за днем мы проводили время только с друг другом, и с друзьями я практически не виделась. Перед Кирой мне было очень неудобно, ведь она осталась совсем одна. И поэтому когда Наран предложил собраться всей компанией на его яхте, я ухватилась за это предложение. Но перед этим выспросила, какая еще собственность есть у моего мужа.
Оказалось, что больше ничего. Просто мой адмирал очень любит море.
На судне мы собрались ближе к вечеру и, поужинав, сразу разошлись по каютам. А утром были уже в открытом море.
Когда все проснулись и позавтракали, как Наран остановил яхту, и мы отправились купаться. Все, кроме меня.
– Фиса, может, все-таки окунешься? – спросил муж, сидя рядом со мной. Он уже вдоволь наплавался, и сейчас вода стекала по его мощному обнаженному торсу, поблескивая капельками на солнце.
– Я не люблю воду.
– А мне казалось, у тебя по заплыву на вступительных экзаменах был превосходный результат.
– Да, но это было до практики.
Наран рассмеялся.
– Может, все-таки попробуешь?
Но я только отрицательно покачала головой.
Весь день я прекрасно провела, загорая и отдыхая. Все купались, периодически вылезали, ели всякие вкусности и пили за здоровье главы безопасности сектора и гостеприимного хозяина.
Вечером я сидела в шезлонге на коленях у мужа и думала, сколько же ему нужно, чтобы опьянеть? Пока это оставалось для меня загадкой.
Немного полюбовавшись морем во время заката, я сказала:
– Знаешь, Наран, я все хотела спросить тебя об одном моменте, который давно не дает мне покоя.
Прижав меня к себе посильнее, адмирал добродушно разрешил:
– Давай.
– Почему ты предложил мне перевестись? Ну, тогда, перед «адской практикой».
Наран улыбнулся.
– Не рассчитывал, что ты справишься. В этом случае тебя отчислили бы или перевели в другой университет. А на гражданском отделении ты была бы у меня на виду. Ну, и жалко тебя было.
Я в шоке замерла. Такое мне и в голову не приходило!
– Значит, ты тогда уже… А вообще когда ты положил на меня глаз? – требовательно спросила я.
– Не знаю, все начиналось очень постепенно. Сначала ты вызвала любопытство…
– Это на первой вводной лекции? – тут же перебила его я.
– Нет, на банкете в честь поступления. Я стоял на балконе, а ты морщилась при виде меня.
– Я не морщилась. Просто ты был таким высокомерным и властным фантастическим мужчиной, что становилось не по себе. И еще, мне сразу стало понятно, какой ты противный, – заметила я, пытаясь не улыбнуться.
Но на мою подколку муж только хмыкнул и снова крепко поцеловал меня.
– А вот на первой лекции ты начала меня раздражать и продолжала делать это на протяжении всего обучения. Именно из-за этой спонтанной реакции ты стала старшей группы – я предполагал, как на это отреагируют ребята. Очень хотелось тебе досадить. Конечно, свою роль сыграли и слухи – бесился я тогда знатно. Особенно мне доставалось от побратимов. Эти эмоции начали вызывать более сильные чувства, а те, в свою очередь, стали провоцировать меня на поступки. Да и кому я это рассказываю? Ты мою расу лучше меня самого знаешь.
– Ну, ты мне льстишь, – сказала я, явно напрашиваясь на комплименты.
Муж улыбнулся и чуть покосился на меня.
– Нисколько. Но и у меня есть к тебе вопросы.
– Какие? – чуть приподнялась я, с любопытством заглядывая ему в лицо.
– Начнем с простого. Почему ты звала меня Железякой? – приподняв бровь, посмотрел на меня Наран. Его губы чуть подрагивали.
Я в полном ужасе уставилась на него.
– Ты знал?!
– Конечно! В учебном учреждении ничего не скроешь.
– Какой кошмар, какой кошмар! – Я не могла осмыслить тот факт, что все это время, общаясь со мной, он знал, что я придумала ему кличку.
Ужас! А муж смотрел на меня и пытался в голос не захохотать.
– Жаль, что ты не видишь сейчас своего лица, – сквозь смех произнес Ремарк, за что и получил кулачком в бок.
– Прекрати! Я в полном ужасе!
– Я вижу, – пытаясь отдышаться после смеха, произнес Наран.
– Ты полностью заслужил это прозвище. Непробиваемая железка!
– Так уж и непробиваемая, – хитро сверкнул взглядом муж.
– Ну-у-у-у-у… Может, я в чем-то и ошибалась, но в остальном ты меня репрессировал.
– Если бы, лапуля, я тебя репрессировал, то вывел бы на чистую воду во всех твоих махинациях.
– Каких это? Я лучшая старшая группы среди остальных твоих групп! – возмутилась я.
– Ну, например, с тем случаем, когда ты помогла своим одногруппникам избежать разбирательства по поводу прогулов.
Сразу притихнув, я ответила:
– Ну вот! Это еще раз доказывает, что я права. Кстати, раз ты догадывался, то почему не пытался докопаться до сути.
– Ну, как все было на самом деле, я и так примерно знал. И потом, эти ребята после твоих уколов так страдали, что я посчитал: свой урок они усвоили.
Вспомнив страдания своих одногруппников, я в голос засмеялась, и муж, не удержавшись, присоединился ко мне.
Потом мы некоторое время сидели, глядя на закат, и молчали. Но я опять не утерпела и спросила:
– О чем ты думаешь?
– О своем прошедшем дне рождения.
Вспомнив это событие, я вздрогнула.
– Это было… очень шокирующее событие, – только и смогла выдавить я. Даже сейчас, вспоминая те моменты, я смущалась.
– Слабо сказано. Когда я открыл глаза и увидел тебя рядом на постели… Это было что-то. Первая моя мысль была о том, что я переспал с тобой.
– А дальше?
– Дальше было больно. Голова гудела как никогда в жизни.
– Похмелье. В наше время мы не испытываем таких ощущений и не привыкли к этому, – заметила я.
– Ты права, но тогда меня это мало волновало. Было очень неудобно. Но когда мы начали передвигаться по квартире, стало уже не до смущения. Там было такое…
Вспомнив наши находки, я засмеялась.
– Да, ту ночь и тот день я не забуду никогда.
Муж молча со мной согласился, а я, посмотрев на купающихся Асю и Рассела, заметила:
– Но у этих те сутки принесли им не только неловкость и проблемы.
Проследив за моим взглядом, Наран улыбнулся.
– Ты права. Но сколько я пережил, когда воспоминания постепенно всплывали в моем сознании! Особенно про засос на твоем плече.
– А… это тот, который ты мне поставил на спор на Радужном мосту? Он прилично меня напугал, и я прямо от тебя побежала проверяться.
– Так я и думал! Но получить подтверждение было нелишне. А то мало ли, может, ты к мужчине какому-то побежала…
– Это ты как бы невзначай решил разведать о мужчинах в моей жизни?
– А получается?
– Не очень, но могу и так тебе сказать, что именно ты хочешь знать. У меня было несколько бойфрендов, и только с одним из них у меня была близость. Только один раз.
Наран вопросительно приподнял брови, и я ответила на его невысказанный вопрос.
– Со всеми своими парнями я встречалась мало, точнее – недолго. В основном расставались со мной они, и все по одной и той же причине. С последним парнем получилось так же. Ему не хватало внимания, и кто осудил бы его за это. Я все основное время уделяла работе, и на личную жизнь оставалось не так много.
– Просто ты их не любила, и тебе было все равно, – фыркнул Ремарк.
А я, немного подумав, призналась:
– А знаешь, ты прав. К тебе я испытываю совсем другие чувства. А ты? – заглянула я в его глаза.
На это муж лишь закатил глаза и сказал, что если бы он меня не любил, то не сидел бы со мной в обнимку.
– О да, ты проводил бы время с другими дамами. Одну такую я уже видела, – заметила я.
– А я видел твое лицо в тот момент. Ты выбежала из моей квартиры, как будто за тобой гналась вся преисподняя.
– Что ты хотел? Такая сцена для моей детской психики! Думала, ты меня отчислишь!
– И причину отчисления в рапорт занесу. Конечно.
Я попыталась пнуть мужа, но, когда тебя прижимают к телу и не дают двигаться, это проблематично. Немного погодя я спросила:
– Скажи, есть разница между отношениями с куртизанкой и со мной?
На меня посмотрели как на дуру, коей я себя и чувствовала, но женское начало требовало задать этот вопрос.
– Конечно. В эмоциональном плане даже сравнивать нечего. Там эмоций вообще никаких нет. А в физическом… С женщиной, к которой испытываешь эмоции, секс совсем другой, да и после него… В общем, все по-другому. Нормальный мужик хорошие близкие отношения ни за что не променяет на случайную про… э-э-э-э… связь. Вот.
– Так уж и не променяет?
– Нет. Кто-то из мужчин может завести интрижку, но рушить стабильные отношения, если они у него есть, он не будет. К тому же в наше время это легко проверить. У ракшей же вообще на этот счет имеются строгие ограничения.
– Замечательная черта вашей расы, за которую можно простить все недостатки.
– Это какие же? – нетерпеливо посмотрел на меня муж.
– Ну вот ты, например, очень ревнив.
– Ты тоже.
– Да, – признала я очевидный факт. – Но гораздо меньше тебя.
– Да ладно…
– Да-да. Вот скажи, ты ни разу не ревновал меня за все время нашего знакомства? Ну, может, хоть чуть-чуть?
– Ну… Было дело. Я и сейчас не смогу нормально отнестись к твоему общению…
Иейс! Он ревнует!
– …с Ниренко.
Чё?
В полном ступоре я вылупилась на мужа.
– А Данар-то тут при чем?
И увидела, как сжались зубы у моего адмирала, а губы превратились в тонкую линию.
– Ладно, поняла. Общение сведу до минимума. Но если уж он подойдет поздороваться…
– Не подойдет, – с полной уверенностью сказал Наран.
Я подозрительно взглянула на него.
– Это почему?
– Потому, что я его дважды предупреждал, чтобы он с тобой не общался. И в последний раз, думаю, он меня понял.
Увидев мой удивленный взгляд, муж добавил:
– Не напрямую, конечно.
Сначала я разозлилась, но потом поставила себя на место мужа и поняла, что мне тоже было бы неприятно общение моего супруга с какой-то девкой. Значит, нужно проявить понимание. И я закрыла тему.
– Ты говорил, у тебя есть еще вопросы.
– Да, остался один. Он про тех девушек, которых ты окунала головой в унитаз, – ответил муж, улыбаясь.
– И насчет этого факта осведомлен… Что же именно тебя интересует?
– Что за конфликт там у вас произошел, из-за которого я пострадал?
– А как тебя это касается?
– Ты думаешь, мне легко было быть запертым в боксе с тобой наедине? Особенно когда ты заснула рядом со мной, прижавшись ко мне всем телом.
– Я не прижималась! А что, тебя это волновало?
– А ты думаешь, когда женщина, к которой у тебя привязка, прижимается к тебе всем телом, это не вызывает эмоций? Да я там еле высидел! – воскликнул мой муж и потянулся к виски. Наверное, на нервной почве.
– Когда женщина прижимается? Нет. Вот мускулистый мужчина намного сексапильнее.
Наран, сделав в этот момент глоток, подавился и закашлялся.
– Что за ужас ты сейчас сказала? – прохрипел Ремарк, прокашлявшись.
Я только рассмеялась и вместо ответа рассказала ему историю моего знакомства с тремя грымзами. Муж внимательно выслушал меня и заметил:
– В коридоре ясно было, что за отношения вас связывают. Но я не думал, что все настолько серьезно.
– И я не думала. Мне казалось, они меня в первый раз поняли. Но нет. И вот итог моей невнимательности. Целые сутки – в тесном помещении с куратором. И хорошо что только целые сутки.
– А мне кажется, что, просиди мы там дольше, было бы лучше. Я бы не выдержал, наделал бы глупостей, и наши отношения завязались бы намного быстрее, и всем было бы проще.
– Зато ты смог добиться перевода отдела по безопасности Академии от гражданских к нам.
– Да, мы сцепились на совете с главным экономистом не на жизнь, а на смерть. Но теперь победа осталась за мной, – самодовольно сказал муж.
– Ну, ты просто боец!
В ответ на насмешку меня поцеловали, и я поняла, что муж уже поплыл. Значит, можно задать главный вопрос.
– Скажи, а почему ты меня избегал несколько месяцев?
– Чтобы порвать привязку.
После того как я осмыслила услышанное, мне стало больно. Правду говорят: не хочешь услышать ответ, не задавай вопрос. Если бы всегда знать, что ответ не понравится! Хотя сейчас можно было бы и догадаться.
Посмотрев на замершего и осторожно взирающего на меня мужа, я встала с его колен и отправилась спать.
– Фиса! – полетело мне вслед, но я не хотела с ним разговаривать.
Если бы мы с ним не поженились, послала бы я его куда подальше, и пусть пытается совладать с собой сколько угодно!
Зайдя в каюту, я сразу отправилась в душ. Через некоторое время дверь в ванной комнате открылась, и зашел Наран. Немного постояв, он присел и, некоторое время помолчав, начал рассказывать мне о причинах, побудивших его так поступить. Дело оказалось не во мне, а в том, что у меня муж лентяй и дурак. Ну-у-у-у… Это еще полбеды.
– Что еще я должна знать? – спросила я, выходя из ванной и заворачиваясь в полотенце. – Лучше скажи сразу, потом только хуже будет.
– Я попросил Рассела собрать на тебя досье, чтобы склонить тебя к отношениям, и попросил Козеро урезать тебе нагрузку.
– М-да… Это все?
– Использовал тренировки по боевым искусствам, чтобы потискать тебя. Больше ничего не вспоминается.
Подойдя к мужу, я положила руки ему на плечи.
– Первое признание простительно. Для меня же старался. А вот за второе надо бы репрессии устроить.
Заметив, как руки Нарана поползли вверх, я стукнула по ним.
– Не балуй. Лучше дай мне слово, что не будешь вмешиваться в мою работу, пока я не попрошу.
– Обещаю не вмешиваться, пока ты ей не наносишь себе вред.
Посмотрев на мужа, я встретила его непримиримый взгляд. Понятно: это единственная уступка.
– Договорились.
Руки опять поползли вверх.
– А что насчет третьего моего признания? – спросил Наран.
Полотенце упало к моим ногам.
– Хорошее признание, мне нравится. Надо нам чаще проводить тренировки по боевым искусствам. Мне явно не хватает опыта, – пробормотала я, обнимая мужа.
– Надо это исправить, – сказал он и поцеловал меня.
Оставшийся отдых пролетел в одно мгновение, как и все приятные моменты нашей жизни, которых нам постоянно не хватало, сколько бы они ни длились.
И вот не успела я оглянуться, как до конца моего отдыха осталось всего два дня – их мне предстояло потратить на обратный переезд в новый отремонтированный дом. Мой дом!
Как эта мысль согревала мое сердце, пока я забирала свои вещи от Жени, которые до сих пор хранились у нее, и расставляла мебель, раскладывала вещи – в общем, вила собственное гнездышко!
Наран, наблюдавший за моей суетой, просто балдел от того, что у нас наконец-то свой дом. И вот наконец в последний вечер перед моим выходом на практику мы с Нараном просто валялись на диване и потягивали вино.
Сабантуй устраивать не хотелось, но новоселье отметить было нужно.
– Ну что, Лисюк, твой отдых закончился?
Лисюк – это нежное прозвище, которое придумал мне муж. Ну, по крайней мере он мне так говорил. Сама я от этой клички была не в восторге, поэтому стукнула его в бок. Хотя с тем же успехом можно было ударить бетонный столб.
– Вот не можешь не напоминать, да?
– Я пытаюсь тебя подбодрить.
– Ты уже все сделал, когда притащил сюда свои растения.
– У меня для них отдельная теплица, и она примыкает к дому, – оправдывался муж.
– А то наглое растение, которое теперь живет у нас на кухне? Меня чуть кондратий не хватил, когда оно сегодня потянулось к моему ужину! Да еще и кусаться вздумало!
– Ну, Гоша – разумный, и если с ним просто поговорить… – начал муж.
– Его воспитывать надо. Он совершенный баловень! Но ничего, мы с ним еще пообщаемся, – мрачно пробормотала я, думая об этом наглеце, который поселился на моей кухне, растянувшись по всей стене. Ладно, посмотрим, на чьей улице перевернется самосвал с пряниками.
Остаток вечера прошел в дебатах по поводу судьбы наглого растительного приживальца, и в конце концов муж уговорил меня попытаться привыкнуть. А потом мы отправились баиньки – утром мне было рано вставать.
Я стояла напротив здания, которое состояло из нескольких корпусов и своим внешним видом очень напоминало военное ведомство. Вот здесь мне и предстояло проходить практику.
Зайдя внутрь здания, я увидела ту же проходную, и, когда подошла к КПП, меня поприветствовал младший по званию.
– Добрый день, мэм. Предъявите ваш пропуск, пожалуйста.
Я подала пластиковую карточку, лейтенант считал код и отдал ее мне.
– Добро пожаловать, мэм!
– Спасибо, – улыбнулась я.
Не торопясь я прошла в большой зал и увидела две лестницы. Вспомнив объяснения Козеро, я поняла, что мне направо. Поднявшись на второй этаж, вошла в лифт и стала подниматься еще выше. Честно говоря, интерьер меня разочаровал. Кругом сплошной металл и пластик – после Академии это производило уже совсем другое впечатление.
Вот так, занятая подобными думами, я незаметно для себя подошла к двери, за которой находился руководитель моей практики. Подняв руку, я постучала.
Из помещения послышался крик:
– Входи!
Мы уже на «ты»?
Осторожно приоткрыв дверь, я вошла и застыла. На столе спиной ко мне сидел крупный мужчина. Он обнимал незнакомую мне женщину. Представительница прекрасного пола, едва увидев меня, сузила глаза, а мужчина, поворачиваясь, произнес:
– Что-то ты опоздал… – но, взглянув на меня, так и не договорил.
Осмотрев меня с головы до ног, руководитель практики резко спросил:
– Вы кто?
Я же, спокойно поприветствовав старшего по званию, ответила:
– Феоктиста Ремарк, прибыла для прохождения практики. Шаутбенахт Козеро договаривался с вами, чтобы я прибыла в девять тридцать.
Сообщив все это, я выразительно взглянула на часы, которые показывали девять тридцать одну. Проследив за моим взглядом, командор, а именно в этом звании был руководитель практики, хмыкнул и сказал:
– Вася, оставь нас.
– Слава, кто это? – недовольно спросила та, которую назвали Васей.
– Это жена главы сектора по безопасности. Имя ты знаешь, а теперь мне нужно работать, так что до вечера.
Взгляд женщины несколько потеплел, когда она узнала о моей занятости, но все равно остался подозрительным. Еще раз окинув меня взглядом, Вася вышла, а командор, расположившись за столом и изучая мое личное дело, предложил:
– Садитесь.
Разместившись напротив, я стала рассматривать руководителя практики. Высокий землянин, смуглый, с темными волосами и выразительными, немного резкими чертами лица. Неожиданно подняв голову, командор встретился со мной взглядом. Отводить глаза я не стала.
– Что в вашем резюме правда?
– Все, – совершенно спокойно ответила я. Козеро предупреждал, что мне трудно будет работать с новым руководителем, и теперь я поняла почему. Характер у командора был препаршивейший.
– Хорошо, это мы проверим. Меня зовут Станислав Рогов, и ближайшие два года вы будете проходить практику под моим руководством. Начнем сейчас.
Поднявшись из-за стола, он направился прочь из кабинета, совершенно уверенный в том, что я последую за ним. И правильно, куда я денусь?
Так началась моя практика. Задания Рогов давал мне сначала самые простые и почти не замечал меня. Потом клинические картины пациентов стали становиться все сложнее и серьезнее. Но командор продолжал меня не замечать.
Потом какой-то из основных врачей центра неожиданно уволился, и Рогов повесил всю его нагрузку на меня в надежде, что я побегу к своему адмиралу, о чем мне прямо и сообщил.
На что я ему ответила, что в Академии и не такое видела, и не с такой нагрузкой сталкивалась и вполне успешно с ней справлялась.
Обалдев от моей наглости, командор начал давать мне случаи все сложнее и сложнее. Теперь мы уже часто спорили (в статусе лечащего врача я могла себе такое позволить со старшим по званию), а после того как он приказал мне не жеманничать и говорить все как есть, то и ругались.
Его наяда, конечно, была от меня не в восторге, и один раз, когда на почве ревности она чуть не устроила мне скандал, зашел Наран.
Я сразу заметила, что он был не в духе. Все в комнате, кроме меня, поприветствовали старшего по званию, а он, посмотрев на Рогова и его Васю тяжелым взглядом, лишь коротко бросил:
– Оставьте нас. – После чего все вышли.
А я, выслушав и успокоив ревнивого мужа, опять принялась за работу. Наши отношения с руководителем практики никак после этого не изменились, а вот его вторая половина оттаяла. Конечно, как меня можно считать соперницей, когда у меня есть Наран? Где он, и где какой-то Рогов?
Преодолев одни трудности, я начала постепенно адаптироваться к другим.
На медицинский центр ложилась основная нагрузка по лечению военных, и, в связи с тем что я работала над серьезными, а чаще и запущенными заболеваниями, мне приходилось не сладко.
Здоровые взрослые мужики подчас вели себя как дети, и справиться с их тараканами и страхами было намного сложнее.
Вот так и проходил мой рабочий процесс. Иногда, несмотря на то что вход в центр был очень ограничен, ко мне заходил муж. Есть ли закрытые двери для адмиралов? Он наблюдал за моей работой или исследованиями и в эти моменты смотрел на меня как-то по-особенному.
В один из таких вот визитов ко мне пришел мой давнишний пациент. Я уже думала, что мой прием закончен, и обнималась в кабинете с мужем, как без предупреждения дверь открылась, и зашел Гордеев.
– Наслышан, наслышан, – с улыбкой сказал мой бывший руководитель практики, окинув нас насмешливым взглядом.
– Тебе чего нужно? – недовольно спросил Наран и не дал мне поприветствовать старшего по званию.
– И я рад тебя видеть, боевой товарищ! Но, увы, я пришел к твоей жене. Она мой лечащий врач, а у меня в последнее время протезы начали заедать.
Вздохнув, я отлепилась от одного адмирала, а второму показала на стул. Бегло осмотрев первый механизм, я поняла, что придется его разбирать, о чем и сообщила мужу, предупредив, что задержусь.
Открыв верхнюю крышку, я увидела засохшую тангарскую слизь и обвиняющее посмотрела на Гордеева.
– Я ведь подробно рассказывала вам о технике безопасности!
– Там не до того было. Сейчас я создаю новый полигон для практики. И напридумывал столько разных штучек, – мечтательно поведал мне боевой товарищ мужа. – В общем, мы все тестировали, и о технике безопасности думать было некогда.
Слава богу, мое обучение подходит к концу!
– Ну, раз раньше не до осторожности было, значит, завтра с утра приходим и будем менять протезы, – обрадовала я пациента.
Гордеев поморщился, но пообещал явиться завтра вовремя и, несколько минут поболтав с Нараном, откланялся. Муж снова обнял меня и сказал:
– Не понимаю, как ты возишься с этой грязью, и вообще, чужие травмы – это так противно.
– Конечно, гораздо веселее их наносить. Или запускать хорошие протезы, доводя их…
Продолжить мне не дали и поцеловали. Что тут скажешь? Каждый из нас любит свою профессию.
Но, несмотря на то что на работе все было более-менее гладко, дома у меня шла осадная война.
Когда мы с Нараном только переехали, в одном из задних помещений я обнаружила теплицу, которую ему помогли перевезти его побратимы. Но, зная уже об увлечении мужа, я, присмотревшись к растениям и получив уверения в моей непричастности к уходу за ними, отнеслась к этому спокойно. А вот на кухне я обнаружила наглого трапикус-литаруса, который постоянно ел, шипел и ничего полезного не делал.
Это растение было редким и разумным, что тем более не давало ему права себя гадко вести и свинячить на кухне. Звали домашнего неряху Гоша.
Взаимопонимание мы с ним находили с трудом, но по просьбе мужа я постаралась к нему привыкнуть. И все у нас так бы и шло дальше, если бы в один из дней трапикус-литарус не совершил ошибку.
Как-то придя с работы раньше мужа, я обнаружила, что Гоша съел мой любимый мармелад, а точнее, мою заначку – два килограмма дорогого вкуснейшего мармелада.
Все! Этот паршивец окончательно вывел меня из себя. Решив действовать обдуманно, я спокойно вышла из комнаты и отправилась в теплицу, а именно в кладовку, которая располагалась там же. Прекрасно зная, как нужно действовать – спасибо лекциям по биофлоре, – я взяла нужный мне раствор и, заправив его в электронный пульверизатор, вернулась на место. Гоша меня уже ждал…
Опрыскав все его стебли на стене, я подождала, пока они станут совсем безвольными и, взяв секатор, направилась к корням, которые уходили под дом. Приподняв нижние листья, прикрывающие основную стволовую часть растения, я начала кромсать его листья. И вот спустя каких-нибудь пять минут наглое растение осталось совершенно голым.
После чего, вымыв руки и убрав за собой грязь, я отправилась разбирать дом и ждать, когда Гоша проснется.
Визг раздался спустя примерно час. Зайдя на кухню, я увидела мечущееся в панике растение. Объяснив ему, почему это с ним случилось и что теперь я могу поделать, я отправилась заканчивать уборку.
Но Гоша тоже решил не сдаваться и нажаловался мужу, как только тот вернулся с работы. Уж не знаю, как он все это объяснил, если не умел разговаривать, но суть супруг уловил.
В этот вечер мы с ним в первый раз серьезно поругались. В результате я заявила, что либо разберусь с вредителем сама, либо ноги моей в этом доме больше не будет. Естественно, я знала, что Наран меня ни на кого не променяет.
Муж, подувшись пару часов, пришел мириться, заявив, что он умывает руки, но попросил, чтобы я не убивала его растительного питомца.
На что я, улыбнувшись, посмотрела на Гошу и сказала:
– Ну что ты, он будет жить!
Наш приживалец был не дурак и сразу смекнул, кто теперь в доме хозяин, после чего у нас возникло полное взаимопонимание. Он беспрекословно слушался меня, а я устраивала ему райскую жизнь.
Оголенный ствол я задрапировала и обещала не приглашать в ближайшее время гостей, пока хотя бы немного не отрастут листья. И поливала его целый месяц самыми дорогими удобрениями и, конечно, готовила каждое утро молочную кашу, от которой Гоша был в восторге.
В остальном у нас с мужем серьезных конфликтов практически не возникало. Конечно, в теплице находились еще разумные растения, но они имели не такой вздорный характер, и мы с ними прекрасно существовали рядом. Тем более это так приятно, отдыхать среди прекрасных экзотических растений и так удобно, когда кто-то может подать тебе кружку или что-нибудь другое.
Все хорошо было и в центре, где я проходила практику. После того как я немного адаптировалась, работать стало довольно легко, и со временем меня начал мучить один вопрос. Спрашивать у мужа я ничего не стала и решила, что пора наконец-то пригласить гостей в семейное гнездышко Ремарков. Тем более что листья у Гоши уже отросли.
Сестра приехать не смогла: у нее муж только разобрался с каким-то завалом на работе, и она хотела побыть с ним, пообещав, что заскочит ко мне потом. А вот Кира и Джим с Женей приехали и привезли мне хорошие новости – приглашение на свадьбу. Поздравив жениха и невесту, я пригласила друзей за стол и начала расставлять угощение. Именно этот момент и выбрал Гоша для того, чтобы начать все таскать со стола.
– А-а-а-а-а-а-а… – закричала Женя, запрыгнув на Джима. – Что это за дрянь?
Мои одногруппники дернулись от неожиданности, но страха не выказали. Обучаясь в Академии, они прекрасно знали, что это за растение.
– Не беспокойся, это трапикус-литарус, – пояснил Джим.
– Это мне должно о чем-то сказать?! – спросила моя побратима.
– Эти растения не хищники и питаются всякой съедобной всячиной, – добавила Кира.
– Не всякой, или этот большой привереда. К тому же они разумны, – внесла я свою лепту в объяснения.
– Как он вообще здесь оказался? Он же очень редкий, – спросил Джим.
В это время Женя сползла обратно на свой стул, но продолжала подозрительно коситься на растение.
– Открою вам секрет: мой муж увлекается биофлорой. Вообще-то он любит все направления, которые читает в Академии, но растения – его страсть!
– И ты не против? – полюбопытствовала Кира, пока остальные смотрели на меня, приоткрыв рты.
– А почему я должна быть против? Пока меня грядки не заставляют копать, все хорошо. Кстати, положите Гоше покушать.
– Гоша? – пискнула Женя.
– Так зовут растение, которого ты испугалась. Ему, пожалуйста, на отдельную тарелку, а я сейчас ополосну бокалы и присоединюсь к вам.
Обалдевшие друзья немного посидели, но потом Джим, руководствуясь указаниям лианы, навалил Гоше целую тарелку снеди. А я, расставив посуду, уселась за стол и прокомментировала:
– Мне кажется, ты пожадничал. Если у тебя от обжорства опять разболятся листья, я не буду с тобой сидеть как в прошлый раз, – строго заметила я, но, увы, мое предупреждение проигнорировали.
Посмотрев на наглеца, я только покачала головой.
– Рассказывайте новости! – попросила я друзей, переключив на них свое внимание, и они не заставили себя ждать. А я сидела, слушала и не переставала удивляться.
У всех были какие-то трудности, проблемы, препятствия. У меня же проблемы имелись только с пациентами. С коллегами или бюрократическими вопросами – полный порядок. Естественно, я поделилась своими соображениями с ребятами.
– А что ты хотела? Ты жена адмирала! – заявил Джим.
– И что? Я понимаю, что могу воспользоваться привилегией и попросить…
Но, не дав мне договорить, друг покачал головой.
– Не то. Я постараюсь объяснить. Возьмем, например, моих родителей. У меня мама тоже военная, а папа – адмирал и глава сектора. Так вот, если рассматривать нижестоящие чины, то они с женой адмирала связываться не будут. Все-таки это очень близкий человек, и из-за него к тебе могут применить репрессии. А кому нужны проблемы с командиром? Серьезные проблемы. Высшие чины тоже стараются не связываться. Во-первых, их не так много, и портить отношения друг с другом неразумно. А если ты создашь своему коллеге серьезные проблемы в семье, то и тебе могут ответить тем же – если не хуже. Поэтому жен и близких родственников стараются лишний раз не трогать.
– А во-вторых? – спросила Кира.
– А во-вторых, Фиса будет быстрее продвигаться по службе, легче решать проблемы и проще заводить завистников! Надеюсь, ты не расстроилась и не станешь возмущаться и ругаться, утверждая, что всего добьешься сама?
– Нет, конечно! Безусловно, я очень талантлива, но дополнительные бонусы не помешают! – ответила я смеясь.
– Так выпьем за удачу! – подняла бокал Кира. – И за завтрашнее радостное событие!
Чокнувшись, мы пригубили напиток. И именно в этот момент раздалось урчание. Угрюмо посмотрев на пустую тарелку Гоши, я сердито глянула на обжору, у которого даже листья дрожали, и произнесла:
– А ведь я тебя предупреждала!
В этот раз друзья ушли от меня поздно. Все время до прихода мужа и после мы сидели на полу и гладили Гошины листья. Даже Женя активно помогала нам. Наран, вернувшись домой и увидев нас, сообщил Гоше, что с завтрашнего дня тот на диете. Но нам в тот момент было от этого не легче.
Утром я встала раньше мужа и отправилась на кухню завтракать. Возиться с продуктами мне в последнее время было лень, поэтому я просто использовала пищу быстрого приготовления.
Расположившись за столом, я читала газету и завтракала, когда мимо меня прокралось щупальце.
– Гоша – это не твоя чашка! Твоя порция чуть правее.
Растение недовольно зашуршало листвой.
– Поверь мне, там то же самое. Только я полила все сиропом. Твоим любимым, между прочим.
На этот раз возражений не последовало, и щупальце потянулось в правильном направлении. И вот спустя пару секунд комочки пищи начали продвигаться к нашему домашнему дармоеду.
Закончив есть, Гоша попросил еще, но я отказала.
– Ты что, хочешь мучиться, как вчера? Вот доведешь себя до того, что у тебя листья покраснеют, и Нарану придется их обрезать.
Последняя угроза подействовала, и растение притихло. Я тяжело вздохнула. Надолго ли?
Практически следом за мной спустился и муж. Сонный и недовольный.
– Зачем нам вообще куда-то идти? Остались бы дома и провели время друг с другом.
А я смотрела на своего адмирала с улыбкой и думала, как мне с ним хорошо.
– Ну как же? Мы должны пойти.
– Почему? – насторожился Наран.
– Должна же я побывать на нормальной свадьбе и посмотреть, чего я оказалась лишена.
Муж с беспокойством посмотрел на меня, но я не выдержала его взгляда и улыбнулась. На мгновение закатив глаза, Наран отправился одеваться, и я – следом за ним.
Всю дорогу муж ворчал по поводу нашей поездки, а я беспокоилась о том, что Гоша дотянется до холодильника. Кажется, я забыла его запечатать. Но не успел Наран разойтись в своем ворчании, а я подумать, что делать с растением, как машина остановилась, ознаменовав этим тот факт, что мы прибыли.
Сначала состоялась регистрация – она ничем не отличалась от той, что была у нас с Нараном, только жених с невестой выглядели очень нарядно. А потом начался банкет. В общем, посмотрев на все это со стороны, я пришла к выводу, что не зря отказалась от празднования.
И тем не менее я являлась побратимой невесты, поэтому моими тостами затыкали все паузы. Это был кошмар, и к тому моменту, когда молодожены отправились домой и можно было откланяться, я оказалась выжатой, как лимон.
Освободившись после очередной речи, я направилась отлавливать мужа и нашла его рядом с отцом Джима. Ну, конечно, они же бывшие одногруппники!
Увидев меня и обхватив за талию, муж спросил:
– Алекс, ты знаком с моей женой?
Папа Джима был высоким, темноволосым, голубоглазым, импозантным мужчиной. Он взглянул на меня с улыбкой и пожал руку.
– В самом начале нас представляли. Я так понимаю, вы побратима Жени?
– Да, – пробормотала я, не зная, что еще сказать.
– Кто бы мог подумать, что мы станем с тобой дальними родственниками? И… – Отец моего друга смолк на полуслове.
– И кто бы мог подумать, что я женюсь на своей студентке, которая прилично младше меня? Ты ведь это хотел сказать? – приподняв бровь, спросил Ремарк.
Но папа Джима совсем не смутился и, опять широко улыбнувшись, ответил:
– Именно это. Не обращайте внимания, Феоктиста, это наши старые шутки.
– Да я не против совсем, но, думаю, вам придется продолжить шутить в другое время. Мне не терпится поскорее отсюда сбежать!
И, не дай бог, меня опять к чему-нибудь привлекут!
Алекс Крофт же в это время с тоской взглянул в другой конец зала, где его жена получала от свадебного мероприятия истинное удовольствие, и пробормотал:
– Жизнь не ровна!
А мы с мужем рассмеялись и, извинившись, направились домой, где нас ждал сюрприз – листья у Гоши были бордового цвета.
Вздохнув, мы с Нараном переглянулись, и, посмотрев на часы, я поняла, что спать сегодня рано не лягу. Взяв секатор, я помогла мужу усыпить обжору и начала стрижку. Жизнь действительно не ровна!
Постепенно, по мере того как проходило все больше времени, моя семейная жизнь вошла в стадию бытовой, но это меня совершенно не печалило. На мой взгляд, это прекрасно. Конечно, в каждой бочке меда есть своя ложка дегтя. Но меда-то больше!
Такими сладкими моментами среди ожидаемого стало для меня то, что в нашу интимную жизнь помимо страсти пришла еще и нежность, что очень важно для женщины. Я перестала напрягаться и смущаться, когда он каким-либо способом проявлял ко мне чувства, начала больше воспринимать его как своего мужчину, а не преподавателя.
Были и неожиданные моменты. Настоящим открытием стало для меня то, что я начала так бурно реагировать на мужа после его физических тренировок. Особенно когда он выходил из спортивной комнаты – по пояс обнаженный и в легких брюках.
Но, любуясь его телом, я как-то решила поинтересоваться физическими нагрузками Нарана. У нас дома имелся универсальный тренажер, при помощи которого и я, и мой муж поддерживали себя в форме. И, взглянув как-то на табло нагрузок после того, как он позанимался, я онемела от удивления.
Если меня заставить выполнять такие нагрузки, я живой не выйду. Конечно, я понимаю, что у ракшей генетическая предрасположенность к физическим нагрузкам, но не к таким же…
Вот так, наслаждаясь своей семейной жизнью, я не заметила, как подошло время моей увольнительной.
Сегодня муж пришел с работы пораньше, и я сразу заподозрила неладное, но решила не прерывать приготовление ужина и, взяв нож, начала ловко резать овощи. Через некоторое время Наран подошел и обнял меня.
– Как прошел первый день увольнительной у моего Лисюка?
– Пушистик, крайне неразумно с твоей стороны называть меня так, когда у меня в руке нож. Ты же помнишь о моем втором боевом искусстве?
Прижав меня к себе посильнее, муж спросил:
– Но ведь это только метательные ножи?
– Что ты! Командор подошел к делу со всей душой и научил меня использовать в виде оружия любой колюще-режущий предмет.
Наран уткнулся мне в шею и, хмыкнув, ответил:
– Ты же себе не враг. А с этим засранцем мы еще сочтемся.
В ответ на это заявление я только улыбнулась.
– Так о чем ты хотел поговорить?
– А с чего ты взяла, что я подошел именно для этого? Как будто я не могу уделить внимание своей жене.
– Обычно ты уделяешь мне внимание в спальне, предварительно меня туда утащив. К тому же ты всегда ходишь вокруг да около, когда собираешься сказать то, что меня не обрадует.
После моих слов Наран хмыкнул и, поцеловав меня в макушку, стащил со стола маринованный огурец. А мое «эй…» просто проигнорировал и сообщил:
– Завтра мы летим на Ракш.
Терпеть не могу, когда он так делает!
– Неужели нельзя предупреждать о планах заранее! Что мы там будем делать?
– Знакомиться с моим отцом и твоими бабушкой и дедушкой.
– Что? Зачем?
Мне стало страшно. Наран давно рассказал мне, что его мама погибла в результате несчастного случая, и отец, тяжело это пережив, стал просто невыносим, разругался с сыном и заявил, чтобы тот приезжал, только когда Наран женится. И вот настал этот момент.
– Фиса, я же говорил тебе, что не забуду об этом. Да и к чему тянуть? Сейчас это особенно удобно, так как на Ракше в командировке находится и твой папа.
– Откуда ты знаешь? – подозрительно спросила я.
В ответ на меня выразительно посмотрели.
– А, ну да… – пробормотала я и, глянув на мужа, смирилась с неизбежным. – Что ж, летим на Ракш.
Сказано – сделано! И вот уже на следующий день утром мы вылетели на другую планету. Добираться до нее на галактическом гражданском крейсере надо было два дня, и это время стало для меня своеобразным испытанием. Я постоянно дергалась в ожидании прибытия на планету и предстоящего знакомства. Хорошо хоть с Карой я была уже знакома, а то бы свихнулась на нервной почве.
Неопределенность давила на меня, и ожидание дальнейших событий казалось невыносимым. Насчет своих родственников я так не переживала. Кроме, наверное, мамы. Наши отношения с ней со временем не стали лучше, да я и сама не хотела что-либо менять. Наран был, конечно, в курсе моих трудностей с мамой, поэтому на общении с ней и не настаивал.
Прибыв на Ракш, я, пока муж улаживал все формальности, рассматривала один из крупнейших мегаполисов планеты. Жизнь и уклад жителей Ракша и Земли были очень похожи, но внешним обликом они отличались сильно. Планета, где зародилась раса моего мужа, поражала своей зеленью и необычностью. Многие строения на Ракше, как и на Земле, находились в воздухе, некоторые – на самой планете. Здания были странной округлой формы и смотрелись несколько сюрреалистично.
На мои плечи легли руки мужа.
– Ну, как тебе?
– Очень… необычно.
– Несмотря на то что здесь живет мой отец, родился я на Стаке. И после окончания Академии специально прилетал сюда, чтобы посмотреть на планету, где появилась моя раса.
– И?
– И она меня разочаровала. Внешне она, конечно, необычна, и это захватывает, но образ жизни такой же, как и везде.
Я рассмеялась.
– А ты рассчитывал, что здесь другие люди живут?
– Ну… нет. Просто когда видишь ту же столицу, ожидаешь чего-то особенного, какой-то сюрприз, а тут все банально.
Покачав головой и подумав, что права старинная поговорка: все мужчины – большие дети, я отправилась на выход из космопорта.
Сначала мы нашли транспорт, который арендовали на время нашего визита на планету, потом Наран сказал, что у нас имеются еще какие-то дела. Только я успела расслабиться от сознания того, что столь волнующее меня мероприятие отодвигается на неопределенное время, как мы подъехали к небольшому дому. Вытащив меня из машины, муж заявил:
– Пошли знакомиться.
– Что? Ты же говорил, что мы не сразу поедем знакомиться?
– Если бы я сказал правду, ты бы себя извела, пока мы доехали.
Взяв за руку, муж повлек меня к дому. Вот мы остановились на пороге, вот позвонили в дверь, вот она открылась…
На пороге стоял высокий сухощавый мужчина, очень похожий на Нарана. Я бы даже сказала, что, будь его отец помоложе, их можно было бы назвать братьями.
– Женился? – спросили Нарана вместо приветствия.
– А что, незаметно? – ответил Ремарк вопросом на вопрос.
Стоящий передо мной мужчина склонил немного голову набок и сказал:
– Проходите.
После такого начала все мысли вылетели из моей головы, и я стояла ни жива ни мертва. Пройдя в гостиную, мы с Нараном сели на диван, а его отец – в кресло напротив. Внимательно меня осмотрев, он повернулся к сыну и спросил:
– Может, ты нас представишь?
Муж даже бровью не повел и совершенно спокойно произнес:
– Феоктиста, познакомься: это мой отец, Роберт Ремарк. Папа – это моя жена, Феоктиста. В девичестве Мельник.
– Очень приятно познакомиться, – заметила я.
– Судя по всему, и мне тоже, – ответили мне, сверля изучающим взглядом. – Расскажите о себе и о том, как вы познакомились с моим мужем.
Ну раз старшее поколение просит… Я вздохнула и начала короткое повествование о себе и наших с мужем отношениях. Когда я закончила, отец моего ненаглядного прокомментировал:
– Практикующий врач высокой квалификации? Неплохо. Не ожидал от своего сына романа со студенткой. Это, наверное, прекрасно, что, несмотря на мой возраст, меня еще можно удивить. Пойдемте обедать.
Сообщив это, Роберт отправился, надо думать, в сторону кухни. Это все знакомство? Я, вопросительно приподняв бровь, повернулась к мужу.
– Не переживай, ты ему понравилась.
Да? Ну, раз так…
Далее наш визит на Ракш проходил вполне спокойно. С отцом Нарана мы общались редко, да я и не стремилась. Это был человек с усталыми, практически мертвыми глазами. Несмотря на то что при более близком знакомстве становилось ясно, что он любит своих детей, несомненным казалось и то, что он не живет, а ждет своего конца.
За время моей увольнительной мы много гуляли, посмотрели практически всю планету, и, только когда месяц начал подходить к концу, я решилась и связалась со своими родственниками. Мне, как всегда, ответила бабушка.
– Фиса, что-то случилось?
От такого вопроса я слегка опешила.
– Нет, а должно?
– Просто ты обычно звонишь сама, только когда что-то случается.
Мне стало стыдно, но вместе с этим я понимала, что я такая какая есть и, значит, вряд ли что-то изменится.
– Я хочу приехать в гости.
– Ты на Ракше?
– Да.
– А что же сразу не к нам?!
– Ба, я же тебе говорила: сначала родственники мужа…
– Ах, ну да… Ну, давайте приходите к нам вечером, твой отец тоже здесь.
– Я знаю.
– Ах, хитрая лиса, – ответила бабушка и отсоединилась.
Они что, все сговорились, называя меня так?
Постаравшись не думать о вечере, я сообщила мужу приятную новость и потащила его на выставку. Как раз в этот момент на Ракше проходила выставка художников далекого двадцатого века. Редкие экземпляры, и посмотреть на них было большой удачей. Там мы задержались надолго, потом были магазины…
В итоге домой мы приехали буквально в последний момент, и еле успев переодеться, направились к моим.
Дверь нам открыл дед и, окинув нас взглядом, сказал:
– Кого я вижу? Дорогая, ты наконец-то привезла с собой свою Железяку?
– Дед!
– Что? Проходите, раз приехали, – улыбаясь, предложил мой дед.
Муж осторожно следом за мной зашел в прихожую.
– Дорогая! Мужчина из научной фантастики пришел!
Наран, приподняв бровь, посмотрел на моего дедушку.
– Да это она так тебя называет и называла. Совершенно сраженная тобой с первого момента вашей встречи.
Теперь муж смотрел на меня – с вопросительным выражением на лице. Чувствую, дома предстоит разговор.
В этот момент в прихожую вошла бабушка и потащила нас в гостиную. А там всех ждал папа. Состоялось знакомство, после чего Наран остался с моими отцом и дедом в гостиной, а бабуля увела меня на кухню.
– Я сегодня ради вас даже готовлю. Так вот что я хочу сказать: он классный.
– Ба, ну что за старинный жаргон ты используешь?
– А ты не перебивай бабушку! Так вот, генофонд в твоем муже – на уровне! Все при нем, и с мозгами, по-моему, дружит. Если муж Аси такой же, то вы обе сорвали джекпот! И не смотри ты так тревожно на дверь – не съедят там…
Все оставшееся время, пока не подали ужин, бабушка болтала без умолку, и даже ужинать мы сели под ее рассказы. Иногда в перерывах успевал вставить свои пять копеек дед. А отец сидел, ел, молча потягивал вино и улыбался мне одними глазами. Из чего я сделала вывод, что зять ему понравился, а вся ситуация забавляет.
Сколько раз за этот вечер они ставили меня в неловкое положение – не сосчитать. И когда бабушка обсуждала с Нараном его генофонд, и то, как она ждет правнуков, и его работу, и то, как я у него училась, и многое другое… Темы вроде бы безобидные, но в исполнении бабушки…
Наран же все это время сидел, улыбался и отвечал на вопросы. А еще у меня создалось впечатление, что скоро на вопросы начну отвечать я. Конечно, он находился под впечатлением – после общения с моей семейкой трудно остаться равнодушным, особенно когда мы собирались вместе. Жаль, что не было мамы.
Но вот вечер подошел к концу, и, приняв поздравление папы, мы с мужем засобиралась домой. Провожать нас пошел дедушка.
Остановившись около двери, он похлопал меня по плечу и сказал:
– Вечер прошел хорошо. И ты не оплошала и сделала достойный выбор.
Уткнувшись в ладошку, я пробормотала:
– Спасибо, деда…
А рядом стоял Ремарк и трясся от еле сдерживаемого смеха. Когда мы вышли на улицу, он обнял меня за талию и прошептал на ухо:
– Значит, оторвала себе мужчину из научной фантастики, ну просто нереального?
Не сдержавшись, я ткнула его кулаком в бок, а Наран расхохотался в голос. Отвел наконец-то душу за весь вечер.
Моему адмиралу моя семья очень понравилась, и он сказал, что, один раз с ней пообщавшись, забыть ее невозможно. Поэтому оставшуюся увольнительную мы провели уже вместе с ними, познакомив моих родственников с отцом Ремарка. Чувствую, закончилась у мужика спокойная жизнь.
Обратно мы вернулись незадолго перед тем, как мне нужно было отправляться на практику в центр. Наран сразу отправился на работу, а я, сделав основные дела и проверив состояние Гоши, отправилась с друзьями в парк неоаттракционов. Практики у нас осталось только год, и потом – диплом.
Накатавшись вдоволь на новейших, сияющих разными цветами аттракционах, мы сидели в кафе и разговаривали. Наверное, это было впервые, когда мы просто встретились втроем.
– И как это ваши половины отпустили вас? – ехидно поинтересовалась Кира, потягивая кислотный коктейль. Но в ее взгляде я не заметила грусти, как тогда, когда я переехала к Ремарку.
– Не завидуй, – отозвался Джим, широко улыбнувшись.
– А она не завидует. Просто думает, что никто из нас не догадывается, что она спит с Джордано, – высказала я свою догадку, добавив своему голосу большей уверенности.
Мои друзья удивленно посмотрели на меня, но каждый по-разному. Крофт сразу поверил мне и был в шоке от самого факта, а Кира – от того, что я догадалась.
– Как ты узнала?
– На сто процентов я не была уверена, но ты своим поведением лишь подтвердила мою догадку.
– Ты просто… – начала Кира, не находя слов, а Джим начал смеяться и, увидев наше недоумение, пояснил:
– Кажется, я только что заработал кучу денег!
– С чего это вдруг? – подозрительно поинтересовалась подруга.
– Почему вдруг? Мы еще на первом курсе с ребятами поспорили, переспите вы до конца обучения или нет.
– Так все знали? – ужаснулась Громова.
– Кира, у вас были такие баталии, что подобное удержать в секрете очень трудно, – пояснил Крофт.
– Не про то говорите. Ты мне лучше скажи, как у вас все это случилось.
Подруга обреченно вздохнула.
– Первый раз он предложил мне переспать с ним после того памятного дня рождения Ремарка. Я тогда побоялась тесных отношений и отказалась. А потом ты переехала к своему адмиралу, Крофт был поглощен Женькой, и мне стало очень одиноко. На следующий день после твоего отъезда я сидела у него, и мы обсуждали родственников. Ну и он как-то… положил руку, а я… немного поддалась. Мы чуть-чуть поцеловались… И вот! – сообщила нам Кира.
– Ты просто как никто умеешь передать самую суть ситуации, – мрачно прокомментировала я.
– Не нравится – ничем помочь не могу! – возмутилась подруга.
– Так вот почему тебя направили на прохождение практики в военное ведомство! С твоей успеваемостью ты бы туда не попала, – догадался Джим, а Кира только пожала плечами.
Да и что тут скажешь? Каждый из нас строит свои отношения так, как считает нужным. Наше обучение подходило к концу, и совсем скоро мы вступим в совершенно другой мир. Мир космоса, Звездного флота и опасности. Тогда, сидя в кафе и размышляя об этом, я не представляла, насколько оказалась права.
Время неспешно текло, я окончательно привыкла к своей семейной жизни и работе в центре.
Я все больше привязывалась к мужу, а в моей груди все чаще возникали не только страстные эмоции и желания, но и щемящая нежность с теплотой. Сыворотку, введенную мне при заключении брака, я больше ощущала на эмоциональном уровне, чем на физическом. Хотя проходить мимо мужчин и отмечать их привлекательность только с эстетической стороны довольно забавно.
На духовном и психологическом уровне все было сложнее. Наша с Нараном привязка уже вошла в третью стадию, и вместе с ней в нашу жизнь хлынуло море эмоций. Начиная с ревности и страсти и заканчивая паранойей и нежностью. Хорошим примером тому послужил разговор, который состоялся у нас с мужем, когда у меня заканчивалась практика. А следовательно, в Академии начинался очередной набор, который должны были курировать адмиралы. Я строго-настрого предупредила Нарана, что если в его группах окажется хоть одна девушка… то будет очень весело. Особенно ему, адмиралу Ремарку. Мне клятвенно пообещали не нервировать меня, и пока он свое слово держал.
А еще ко мне, как и к нему, пришел страх.
Побывав у отца Нарана в гостях, я воочию убедилась, что происходит с человеком, когда один из супругов по какой-то причине погибает. И, ощущая всю силу своих эмоций, я не была уверена, что смогу пережить подобную потерю. Гораздо легче, когда умираешь первой.
К этой мысли меня подтолкнуло и еще одно событие моей жизни. Когда практика плавно перешла в написание диплома, мне подвернулась прекрасная возможность положить начало своему боевому опыту.
Как раз в этот момент Наран должен был проводить рейды по самым опасным точкам космоса. Перспектива расстаться с мужем практически на год меня совершенно не радовала. И я с помощью Козеро уговорила Нарана дать мне разрешение присоединиться к медицинскому персоналу рейда. Конечно, практикующие врачи с такой высокой квалификацией в подобных командировках бывают не часто, и тем не менее для меня это был хороший шанс. Все запланированные для посещения объекты имели статус особо опасных, и, несмотря на то что там не велись боевые действия, на них мы подвергали свою жизнь опасности. И значит, подобная практика засчитывалась как боевой опыт.
Кто мог предположить, что он для меня именно таким и будет – не в плане стрельбы и выживания, но в плане испытания.
Планеты, где мне приходилось осматривать и лечить людей, оказались не из приятных.
Первой была Ледяная планета – там постоянно царили холод и стужа. На ней располагались военные станции с большим количеством персонала, и использовался данный объект для наблюдения и контроля малообитаемого участка космоса. А еще на ней водились животные, относящиеся к особо опасным, про которых Наран говорил нам: «Увидел – беги! Или, еще лучше, стреляй!» Проводя на этой планете стандартный осмотр персонала, я постоянно дергалась из-за мужа, который часто выходил наружу – пусть и со специальным отрядом. И когда мы наконец улетели из этого кошмара, я вздохнула свободнее. А зря, потому что мы попали в другой.
На планетах, где добывалось топливо, изготавливалась высокопрочная сталь и производилось оружие, у людей имелось множество травм, которым они не уделяли должного внимания. Да и контингент людей здесь был довольно необученный. Прямые, грубоватые люди с непростыми судьбами и тяжелой работой.
Но место, которое действительно потрясло меня, – это Черная планета. Мне кажется, гнетущая атмосфера ощущалась уже на подлете к ней, а когда мы совершили посадку, я с трудом заставила себя выйти из корабля.
– Может, вернешься? – тихо спросил стоящий рядом Наран.
Но я лишь покачала головой. Долг есть долг, и заключенные тоже люди.
Ну что сказать – все оказалось просто ужасным. Атмосфера здесь была подавляющая, и я никогда не забывала, где нахожусь – даже когда работала. И это несмотря на постоянное сопровождение двух амбалов.
А работы здесь было непочатый край. Большинство людей нуждалось в помощи практикующего врача, и практически все – в помощи психиатров. Нужно будет поговорить об этом с мужем. В общем, Наран уже закончил проверку и все свои дела на планете, а я с коллегами выполнила только половину своей нагрузки, и мы остались еще.
Улетая с планеты-тюрьмы, я смотрела в окно и понимала, что свою работу здесь я не забуду никогда. То ли я все принимала близко к сердцу, то ли все действительно было именно так. Но я уверена, что, поработав на этой планете, человек уже никогда не будет прежним. Я вернусь на эти планеты еще не один раз и стану помогать людям, судьбы которых сложились не так, как они планировали.
Этого дня я так ждала, долгие десять лет следуя за своей мечтой! Было много трудностей, которые пришлось преодолеть, много волнений, огорчений… и радости. Сегодня последний день моей практики, и нашу группу привезли в Академию. Многие ребята изменились, многие женились…
Конечно, за эти два года мы все периодически виделись, но это совершенно не то же самое, что учиться вместе. А после завтрашнего дня никто не знает, когда мы увидимся снова.
Но на раздумья времени не осталось – нужно было собирать вещи и уничтожать следы своего длительного пребывания в Академии.
Вот так, за делами, незаметно наступил вечер. Я сидела у окна, смотрела на открывающуюся передо мной картину и вспоминала.
Вспоминала то, как я сюда поступала, как училась, все события – и веселые, и грустные. Все вечера, проведенные с друзьями и за лекциями. Все вечера, проведенные с любимым мужчиной.
Стены этого бокса знают практически все мои секреты, они были свидетелями радостных событий и тяжелых переживаний. Вернусь ли я когда-нибудь сюда?
Неожиданно на мои плечи опустились знакомые и уже такие родные руки.
– Грустишь?
Посмотрев на мужа, я чуть улыбнулась.
– Грущу. Так тяжело уезжать отсюда… Кто, интересно, будет новым хозяином этой комнаты.
– Не могу тебе сказать этого. Не переживай, завтра станет легче. Последний вечер самый тяжелый.
Посмотрев на мужа снизу вверх, я заметила грусть в его взгляде и поняла, что он тоже когда-то собирал вещи, уезжая отсюда, кажется, навсегда. Но он вернулся в качестве преподавателя. Значит, и я смогу.
Наран присел позади меня, и мы просидели так до глубокой ночи, глядя в окно. А утром нужно было рано вставать…
Я стояла на балконе рядом с мужем, а внизу неспешно проходил банкет по случаю окончания нами Академии.
Сегодня с утра шаттл отнес нас к зданию Звездного флота, где нам в последний раз как студентам присвоили звания. И я, как лучшая студентка и старшая группы, теперь являлась капитаном. Нашим родственникам были разосланы извещения об окончании нами Академии и копии благодарностей, которые мы получили.
Потом нас отправили в здание Академии, где все начиналось десять лет назад. Но как много с того времени изменилось! Рядом со мной стоял мой муж и, снисходительно поглядывая на суету внизу, лениво потягивал вино.
– Ты помнишь этот балкон во время банкета в начале моего обучения? – с улыбкой спросила я.
– Ну, такое трудно забыть. Ты таким соблазнительным взглядом на меня смотрела, – с улыбкой ответил муж, после чего я попыталась стукнуть его. Но мою руку перехватили и приобняли за талию.
– Я вам не помешал? – раздался сзади голос.
Повернувшись, я увидела Козеро и поприветствовала старшего по званию.
– Ты вечно появляешься не вовремя, – проворчал Наран.
– Ремарк, ты женат уже два года, а все рычишь рядом с супругой!
– А вы вечно приходите, когда вас не приглашают!
– В этот раз я пришел к твоей жене, а не к тебе.
Я почувствовала, как напрягся адмирал. Это заметил и Козеро.
– Он тебя своей ревностью не доконал?
Я улыбнулась:
– Нет. Такой темпераментный мужчина, просто мечта!
Ремарк довольно улыбнулся и с вызовом посмотрел на Козеро.
– Ладно, я пришел к тебе по поводу другой твоей мечты.
Услышав это, я замерла.
– Твои документы сегодня рассмотрели, и медицинское руководство центра переоформило тебя на постоянную ставку.
Услышав эту новость, я почувствовала, как мои губы растягиваются в довольной улыбке, а муж крепче прижимает меня к себе.
– Ладно, я откланиваюсь. Празднуйте и поздравляю.
– Спасибо, сэр!
Шаутбенахт усмехнулся и, махнув нам рукой, удалился.
– Ну что, и нам пора домой. Завтра трудный день. У Тиберия и Киры свадьба, а нам еще Асю с Расселом забирать.
– Я вообще не понимаю, как можно ехать в таком положении. Ей же со дня на день рожать. А она отправляется в такую глухомань.
– Не знаю, они так решили. Джордано и раньше был со странностями, а как влюбился, крыша у него окончательно поехала.
– Ну, раз им так хочется… – пробормотала я, но мысли мои уже были не здесь.
Я смотрела на зал, на одногруппников, на их родных и близких. Столько радости, столько эмоций! Дипломированные специалисты широкого профиля.
Посмотрев на мужа, я подумала: вот оно, мое счастье!
Я сидела за рабочим столом и уныло смотрела на результаты анализов. Вот где в жизни справедливость? Только я добилась своего, как в последний момент все готово сорваться.
Совсем недавно стало известно, что Козеро переходит на другую работу, и я с помощью мужа сделала все возможное, чтобы занять место шаутбенахта. Наран все устроил и сказал, что основную работу в этом направлении сделала я, когда решила женить Козеро. Он, как нормальный мужчина, тут же сбежал.
Вспомнив этот разговор, я улыбнулась и решила: все, сейчас свяжусь с мужем, пусть помогает, а то звание маршала мне не светит. Должна же быть существенная польза от того, что твой супруг генерал-адмирал.
Мой вызов был принят буквально через секунду, и передо мной появилось изображение любимого супруга.
– Привет, хороший мой, ты один? – осторожно спросила я.
Наран улыбнулся.
– Здравствуй, родная! Да, в кабинете никого нет. Говори, что хотела.
– А с чего ты решил, что я собираюсь тебя о чем-то попросить?
– Потому что в остальных случаях тебя не заботит, что нас может кто-то услышать.
– Ну раз так, то тогда начну с просьбы. Мне нужно, чтобы я получила звание через месяц, а не через полгода.
У Ремарка от удивления брови взлетели вверх. Я очень редко пользовалась его возможностями для достижения своих целей.
– Ого! И что же заставило тебя так торопиться?
– Тот факт, что через шесть месяцев ты станешь отцом. Не могу же я на позднем сроке беременности получать звание!
Посмотрев на выражение лица мужа, я улыбнулась и отсоединилась. Интересно, сколько ему потребуется времени, чтобы переварить эту новость?
Через полчаса меня забрали с работы домой, где Наран тут же начал доминировать, выражая этим свою заботу и обеспокоенность моим самочувствием. А через месяц я получила звание маршала и начала читать лекции в Академии.
Как же хорошо там, где мы есть!