— Почему ты так нервничаешь?

Это был действительно хороший вопрос, который задала Ди. Я не могла ответить, почему я чувствую себя так, как будто истратила весь запас пятичасовой энергии. Мне не следовало бы беспокоиться, но я беспокоилась. Мои руки немного тряслись, и если бы я, а не Ди, завивала и закручивала свои волосы, я бы выглядела неряшливо.

— Я знаю, что это глупо, — сказала я, переплетая пальцы. — Мы уже женаты.

Казалось, заколка-невидимка появилась в руках Ди как по волшебству.

— Честно говоря, я поняла. Другой брак не был настоящим.

Для меня и для Дэймона брачная церемония, которую мы провели в Вегасе под фальшивыми именами, была настоящей. Некоторые могли утверждать, если им этого хотелось, что она таковой не была, но имена на листе бумаги не означают, что вы любите кого-то больше или меньше.

И не было возможности в пределах человеческих сил или за их пределами, чтобы Дэймон и я могли любить друг друга сильнее, чем это было на самом деле, и не сжечь при этом целую галактику.

Но все, чье мнение было нам небезразлично, хотели свадьбы. Я хотела свадьбу по полной программе и, поскольку я этого хотела, того же хотел и Дэймон. Это была любовь.

Хотя была хорошая возможность, которую я могла упустить.

Дверь открылась, и я начала оглядываться, но Ди размахивала плойкой, как оружием.

— Даже не думай двигать головой прямо сейчас! — приказала она.

Сжав губы, я сидела совершенно неподвижно, в то время как хихиканье эхом отдавалось где-то позади нас.

— Похоже, она собирается ударить тебя этой штукой.

Мои глаза расширились при звуке голоса Лесы, и если бы то, что она сказала, было невозможно, я бы вскочила и начала топать, как счастливый тюлень.

— Леса! Ты здесь!

— Я же сказала, что приду! Я бы не пропустила это ни за что на свете.

Ее голос стал ближе, и Ди сделала достаточно долгую паузу, чтобы приветливо обнять ее. Следом руку ей пожала я до того, как Леса плюхнулась на диван передо мной, и Ди продолжила пытать меня плойкой и заколками-невидимками. Взгляд Лесы блуждал по моему лицу.

— Твой макияж абсолютно совершенен.

— Это все я, — пошутила Ди.

Я закатила глаза, а Леса усмехнулась. Она сдвинула мешающие локоны с лица.

— Я так рада, что ты здесь, — сказала я, подразумевая это. У меня на сердце было тепло и уютно. — Я беспокоилась, что из-за погоды ты не сможешь вылететь.

— В этом плане какое-то время было неясно. Снег все еще идет, но дороги в основном чистые, — она провела руками по бордовой юбке платья. — Это очень красивый дом, как тот дом безумно богатого человека, который я видела по HGTV. Я хочу узнать, все ли ты приготовила к свадьбе?

Я усмехнулась, а затем хихикнула, ощутив нервное возбуждение и кипящую радость. Дом был потрясающий. Он был многоэтажный и напоминал мне о домах дворцового типа, описанных в чувствительных романах эпохи регентства, в нем были огромный бальный зал и нескончаемая веранда.

— Он принадлежит одному из наших, — ответила Ди. Леса в тот момент, когда она закручивала завиток и втыкала туда невидимку, чуть не ударив меня по голове. — Они были очень счастливы позволить нам использовать его.

Из наших.

Два странных и сильных слова, ставших теперь обычными в этом новом мире, который постоянно восстанавливался. Два слова, которые мы не говорим почти никому за пределами нашего тесного круга. Два слова, которые могли бы вызвать у людей любопытство или прямо-таки убийственную враждебность, но я не собиралась тратить сегодняшний день, день моей свадьбы, на то, чтобы думать об этом.

Когда после жестокой битвы между вторгнувшимися Лаксенами и человечеством, все улеглось, Дэймона и меня отправили домой в Колорадо вместе со всеми остальными. Прошли месяцы, пока я не нашла Лесу. Она и ее семья покинули Петербург до того, как вторгшиеся Лаксены захватили его, переместившись в город под названием Чэмберсбург в Пенсильвании. После повторного подключения и возобновления воздушного сообщения она вылетела в Колорадо.

Воссоединение было сладостно-горьким, а также немного сумасшедшим. С подачи Дэймона я решила рассказать Лесе правду о том, почему мы исчезли, прежде чем все пошло к черту. Как ни странно, она не была так удивлена и очень хорошо все это восприняла, но мне все еще было странно, что мы так откровенны.

— Боже, тогда мне нужно выглядеть чужой, — заметила Леса, оглядывая богато украшенные спальни, в которых мы готовились. — Я буду богатой и привлекательной.

Это было не всегда так, но я полагала, что и в самом деле не стоит указывать ей на это. Дверь снова открылась, и на этот раз это была Бет. На ее бедре была малютка Эшли, одетая в белое облегающее платье с бордовым поясом. Ее темные волосы были приколоты сзади от ее пухлых щечек, а в аметистовых глазах светился интерес.

Эшли была слишком маленькой, чтобы держать букет во время свадьбы, и, честно говоря, никто из нас не доверял малышке пройтись по проходу, чтобы она не сделала что-то невероятно причудливое. Например, заставить все стулья летать. Так что она была почетной девочкой с букетом.

Бет застенчиво улыбнулась Лесе и поставила Эш на пол. Девочка на мгновение пошатнулась, а затем выпрямилась. Ее блестящие белые «Мэри Джейн» застучали по паркетному полу, когда она направилась туда, где сидела Леса. Эшли ожидающе улыбнулась ей.

Леcа взглянула на мать Эшли, а затем на нас.

— Гм, что она хочет?

Я рассмеялась, потому что в отношении Эшли это был вопрос с подвохом.

— Она, вероятно, просто будет смотреть на тебя какое-то время, а потом ей станет скучно. Сожалею. Она уже вступила в стадию гадкого ребенка, — объяснила Бет, краснея. Она повернулась к нам. — Бальный зал готов. Выглядит великолепно. Идея с рождественской тематикой была блестящей.

— Я все еще думаю, что розовый был бы потрясающим, — пробормотала Ди.

Я благоразумно промолчала.

У меня екнуло в животе. Мои подружки невесты были здесь. Комната была готова. У меня свадьба через час. О Боже.

— Все сделано! — Ди отступила назад.

Я встала и на дрожащих ногах направилась к стоящему овальному зеркалу.

— Ого, — пробормотала я. — Ты превзошла саму себя.

Ди засмеялась.

— Ну да.

Макияж, который она наложила, был мягким и чувственным. Светлый оттенок казался дымчатым, а персиковый румянец мерцал. Губы были розовые и естественные. Волосы? Красота! Я никогда не думала, что мои волосы могут выглядеть так красиво. Ди завила и закрутила их так, чтобы казалось, что они закреплены в «свободной булочке» со стратегически размещенными, тонкими завитками.

— Теперь все, что тебе нужно, это платье, — сказала Леса и подошла к тому месту, где все еще висел пакет с платьем.

Я провела пальцем по узлу, на который был завязан халат, задаваясь вопросом, насколько девочки сочтут странным, что это будет, если я немного потанцую джигу. Прежде чем я смогла это сделать, я подумала о своей маме, и у меня в груди полыхнула боль.

Маме следовало бы быть здесь.

Было трудно не скучать по ней прямо сейчас, трудно не почувствовать эту печаль. Я изо всех сил пыталась не останавливаться на том, насколько это было несправедливо, потому что знала, что это было бы последним, что моя мама хотела, чтобы я делала в тот день, который должен быть наполнен только радостью.

В дверь постучали. Когда я обернулась, то почувствовала смущение. Все, кому нужно быть здесь, были здесь.

— Да? — отозвалась Бет.

Дверь открылась, и сердце мое дрогнуло в груди.

Дэймон вошел в спальню, чем весьма шокировал всех. Сначала я могла только таращиться на него. Он был одет в черный смокинг с соответствующим бордовым жилетом под ним и, дорогая горная мама, никто не выглядел так, как Дэймон Блэк в смокинге.

Он в буквальном смысле прекратил все мои связные мысли.

Волны его темных волос были несколько прибраны и подстрижены. Сильная линия его челюсти была ровной. Яркие изумрудные глаза мерцали. Он не оглядывался по сторонам и пристально посмотрел на меня.

Я был так удивлена тем, что он был в комнате. Все накатившие на меня эмоции, которые я почувствовала, должны были помешать мне собраться с силами. Но опять же, я не должна быть так шокирована.

Конечно, Дэймон пренебрег условностями и просто зашел сюда.

Ди не выдержала.

— Что ты здесь делаешь? Ты не должен быть здесь! Это плохо!

— Тише ты, — сказал он, приподняв уголок рта, пока шел вперед.

Его сестра вскинула руки в отчаянии.

— Ты чертовски надоедлив.

Дэймон, похоже, не слышал ее, и мои глаза расширились, когда он подошел прямо ко мне. Я не двигалась, не говорила. Его полуулыбка стала шире, позволяя появиться глубокой ямочке на его щеке.

У меня перехватило дыхание, когда он обнял меня за талию одной рукой и другой рукой сжал мне шею. Он притянул меня к своему телу, у нас обоих покраснела грудь, и, поскольку я носила только тонкую одежду и кружевное нижнее белье, мне казалось, что между нами ничего не было.

Дэймон опустил свои губы к моим и поцеловал меня. Никаких быстрых клевков в губы. Никаких целомудренных поцелуев. Он был глубоким и медленным, палящим и согревающим кровь, которая мчалась по моим венам. Наши языки коснулись. Сплелись. Поцелуй заставил меня забыть, что мы не одни.

Он отступил, его губы коснулись моих, когда он говорил.

— Котёнок, тебе лучше подготовиться. Почти пришло почти время для второго раунда.

Эшли хлопнула в ладоши и взвизгнула.

Я уставилась на него.

Дэймон медленно отпустил меня, придерживая руками, пока он ставил меня на ноги. Обернувшись, он подмигнул Лесе, а потом вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

— О. Боже. Мой, — пробормотала Леса.

Я была ошеломлена.

— Он… Он просто…

— Он просто Дэймон, — вздохнула Ди, качая головой с отвращением. — Абсолютно никакого уважения к традициям. Задница, — ее глаза расширились, когда Эшли хихикнула. — Ой. Сожалею. Заткни ушки.

Бет подняла бровь, а затем повернулась ко мне.

— Ладно. Тебе нужно приготовиться.

Следующие несколько мгновений были как в тумане, наверное, это было связано с тем, что я все еще не пришла в себя после того жгучего поцелуя.

Как только я сняла халат, аккуратно примерили платье. Было много пуговиц, так много, что я просто знала, что сегодня вечером Дэймон очень устанет от них.

Эта мысль наполнила мои щеки румянцем.

Платье было ошеломляющим. Подогнанная талия и широкая юбка, которая, казалось, мерцала, когда я поворачивалась, заставляли меня чувствовать себя в нем принцессой. Броско, но так круто. Вырез был из любимого сорта, а лиф был покрыт крошечными бусинками, которые доходили до юбки, куда их искусно нанесли.

Когда я увидела свое отражение, я подумала, что ничего себе, я действительно сделала это, я наконец-то выгляжу как невеста.

— Ты выглядишь прекрасно, — сказала Ди, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку.

Леса придвинулась ближе.

— Так и есть.

— Они правы.

Эшли снова оказалась у Бет на бедре.

— Ты готова?

Кивнув, я глубоко вздохнула и заморгала, когда глупые слезы полезли мне в глаза.

— Спасибо. Спасибо вам всем. Я серьезно. Я так счастлива, что вы все здесь.

Я рассмеялась, но она была права. Все мы, очевидно, балансировали на эмоциональной линии, так что мы вышли из комнаты с букетами пуанзеции в руках.

Прогулка в бальный зал была похожа на движение во сне, слишком медленная и вместе с тем слишком быстрая. Мы добрались до двойных дверей, покрытых обломками обсидиана, девушки ворвались внутрь, двери позади них перестали хлопать, когда высокий мужчина вышел и остановился на время, которого было достаточно, чтобы поцеловать Ди в щеку.

Я стояла, крепко сжимая пуанзецию, пока ждала. Как и планировалось, я не буду идти по проходу в одиночестве.

Арчер носил такой же смокинг, как Дэймон, и его жуткие пурпурные глаза были светлее, чем когда-либо.

— Просто чтобы вы знали, Дэймон так же нервничает, как и вы, хотя и притворяется крутым.

Задушенный смех вырвался из моего горла.

— Ты заглядывал ему в голову?

— Еще бы.

Я покачала головой.

— Вы знаете, как он ненавидит это.

— Уверен, — улыбаясь, он протянул руку, и я взяла ее. — Ты выглядишь потрясающе, Кэт. Шутки в сторону.

— Спасибо, — у меня перехватило дыхание.

Мое сердце колотилось так быстро и тяжело, что я не слышала, как открываются двери или играет свадебный марш. Я двинулась, потому что Арчер начал идти, и я подумала, что это тоже часть плана.

Мерцающие лампы, нанизанные на большой потолок и стены, приветствовали нас, когда мы вошли в бальный зал. По всей комнате были выставлены огромные пуанзеции и белые розы. Белые и красные лепестки были разбросаны по ковру цвета слоновой кости.

Пришли немногие, только друзья, которых мы завели в сообществе Лаксенов, и те, с кем я сблизилась в университете. Когда я шла по проходу, я заметила, в частности, одно ухмыляющееся лицо.

Люк.

Он сидел у передней, его длинные ноги подкидывали счастливую Эшли, которая отрывала листья пуанзеции и мяла их между пальцами. Он должен был быть там с Дэймоном, но я подумала, что Эшли, должно быть, уже начала делать, ну, странные вещи, которые делают дети, и теперь он был ее няней. Люк подмигнул, когда я плыла мимо него, и Эшли взмахнула кулаком.

Ну тогда ладно.

Мой взгляд скользнул по девушкам, а затем к Доусону, который стоял рядом с Дэймоном, и как только я его увидела, больше никого не было.

Наши глаза встретились, и любовь, которая сияла в его глазах, была всепоглощающей и самой сильной вещью, которую я когда-либо видела. Я не отводила взгляда, когда Арчер уступил место со мной Дэймону, и присоединилась к Доусону.

Дэймон пристально посмотрел на меня, и перед тем, как священник Лаксенов заговорил, он сказал:

— Ты — самая красивая из всех, кого я видел.

— Ты тоже, — сказала я, слегка смутившись.

Его губы дрогнули.

— Котенок…

Мои щеки покраснели, и священник прочистил горло.

Церемония началась, но, честно говоря, я понятия не имела, о чем говорил этот человек — гм, чужой, — его гладкий поставленный голос эхом разнесся по всей комнате.

Я была сосредоточена на Дэймоне, по пути наши сердца и пульсы бились в едином ритме.

По мере того, как церемония продолжалась, улыбка Дэймона становилась шире до тех пор, пока обе ямочки не стали очевидными, и я знала, что такая же улыбка отразилась на моем лице.

У меня на глаза навернулись слезы и, когда одна из них решила выбраться наружу, Дэймон смахнул ее прочь. Тогда его рука задержалась, и я подумала, что слышала, как кто-то, возможно, Ди, всхлипывает.

Затем Дэймон сказал:

— Я согласен.

Когда настала моя очередь повторять священные гласные, мой голос дрожал, но последние два слова были ясны.

— Я согласна.

— Конечно, — самодовольно ответил Дэймон.

Раздался смех, и, прежде чем я смогла ответить, Дэймон поцеловал меня — поцеловал меня, как он это делал в комнате раньше, но сильнее, глубже и с большим значением.

— Что же, мне не нужно говорить, что вы можете поцеловать невесту сейчас, — объявил священник, весело смеясь.

Послышался еще смех, и когда Дэймон наконец оторвал от меня свой рот, зрачки его глаз светились так же ярко, как отшлифованный бриллиант.

Дэймон вел нас так, что мы стояли перед аудиторией, когда священник объявил ясным и громким голосом:

— Теперь я представляю вам мистера и миссис Блэк.

Небольшая толпа приветствовала нас и поднялась на ноги. За их криками я услышала, как Эшли радостно заорала. Я начала делать шаг вперед, но не смогла. Дэймон оттащил меня обратно. В одну секунду я стояла, а затем я была в его руках, прижавшись к груди. Каким-то чудом мне удалось удержать букет, когда я обхватила Дэймона рукой за шею.

Я смеялась по мере того, как приветствия становились громче, и Дэймон снова поцеловал меня, заставив затаить дыхание и полностью оцепенеть к тому времени, когда мы вышли на свежий воздух.

— Ты ужасен, — прошептала я ему на ухо.

Дэймон хмыкнул, когда он крепче обнял меня.

— И ты любишь меня из-за этого.

Я широко улыбнулась и прижалась лбом к его руке.

— Да, за это я тебя и люблю.