Для желающих отблагодарить переводчика материально имеются webmoney-кошельки команды:

R125820793397

U911921912420

Z608138208963

QIWI-кошелек:

+79116857099

Яндекс-деньги:

410012692832515

PayPal:

paypal@ruranobe.ru

А так же счет для перевода с кредитных карт:

4890 4943 0065 7970

Когда кончается Золотая неделя, с каждым днём становится всё жарче и жарче. А ученики, у которых слишком много свободного времени, доставляют много беспокойства. И возникает ощущение, что погода ещё жарче, чем на самом деле. А я хоть и крутой донельзя парень, но жара — это моё слабое место. Вот я и свернул в неизведанные воды в поисках местечка попрохладнее.

Нормальная температура человеческого тела — тридцать шесть по Цельсию. Исходя из данного факта, если болтаться вместе с другими, это уже больше похоже становится не на летний денёк, а на натуральную баню. Даже я не в силах выносить такую температуру и влажность.

Кстати, коты поступают так же, вы в курсе? Когда жарко, они уходят в уединённое местечко. Вот и я, намереваясь как-то защититься от жары, искал место, где никого нет. Только не подумайте, что я в классе чувствую себя некомфортно, или не вписываюсь, или что ещё — ничего подобного.

Это просто инстинктивное действие — или, выражаясь прямо, мои одноклассники, которые поступают иначе — просто неудачники среди живых существ. Они собираются в стада, потому что слабы. Только слабые сбиваются в кучу. Стадо травоядных готово пожертвовать одним из них, когда нападают хищники, и мои одноклассники не исключение. Они с невинным видом щиплют травку, пока их товарищей рвут на части.

О да. Сильные звери в стаде не нуждаются. Слышали выражение «одинокий волк»? Коты прекрасны, волки круты. Иначе говоря, одиночки прекрасны и круты.

Я брёл, с важным видом размышляя о подобных пустяках. Моей целью была лестница на крышу. Всё тут было заставлено столами, так что с трудом можно было протиснуться.

В обычный день дверь на крышу была бы заперта. Но сегодня висячий замок уже был отомкнут, покачиваясь на одной петле. Наверно, какие-то парни из другого класса уже залезли туда повыкаблучиваться и покрасоваться — знаете, что говорят о дыме, дураках и высоких местах?

Моим первым побуждением было устроить им подлянку, завалив проход столами и стульями. Моё умение принимать меры просто восхитило меня, как, впрочем, и всегда. Как мужественно. Ха-ха. Любите меня.

Но затем я понял, что за дверью поразительно тихо. Очень странно. Насколько я знаю, все популярные просто ненавидят тишину, что парни, что девчонки. Они считают, что молчание — скукота, и, чтобы их не сочли скучными, болтают, орут и хохочут. С другой стороны, общаясь со мной, они забывают о скуке и отвечают мне молчанием. Интересно, что это на самом деле значит… Нет, это не то, что вы думаете — я предпочитаю тишину.

Судя по этой тишине, никого из таких типов тут нет. Может, тут вообще никого нет?

Когда вокруг никого, становишься очень энергичным — таковы все одиночки. И я таков. Не потому, что шугаешься остальных или что-то вроде — это обычная внимательность или желание не стоять у них на дороге.

Я разобрал только что возведённую мной баррикаду и взялся за дверь. Волнуясь при этом, словно впервые зашёл в кафе на станции. А сердце колотилось так, будто я отправился из Чибы в Ёцукайдо покупать порнушку. Понимаете, потому что я был одиночкой, который может взять такую уникальную высоту.

За дверью меня ждало безбрежное голубое небо и бескрайний горизонт. Крыша школы стала для меня моей персональной крышей.

Богачи хотят персональные самолёты, персональные пляжи и тому подобное. Одиночки, у которых есть время на себя, всегда побеждают в жизни, а значит, одиночки должны иметь статус.

Столь просторное и солнечное небо словно обещало мне, что однажды я обрету свободу в этом сковывающем мире. Вроде шедевра на все времена «Побег из Шоушенка». Ну-у-у-у… Я его никогда не видел, но название говорит само за себя.1

Смотреть на это далёкое, подёрнутое дымкой небо и заглядывать в будущее — для меня одно и тоже. Самое место, чтобы заполнить анкету насчёт экскурсии на предполагаемое место работы. Эта экскурсия висела надо мной как назначенная дата экзамена. Я тщательно расписал на выданном листочке свою предполагаемую карьеру и место, с которым я хотел бы, чтобы меня ознакомили, а также свои причины для этого. В своих планах я уже был абсолютно уверен и ни разу не запнулся, строча анкету. Мне хватило и пары минут.

…Но…

Дунул ветер. Ветер, который приносит цель, который предвещает роковую встречу после уроков. Бумажный листок с моими мечтами вырвался из моих рук и полетел навстречу судьбе, словно превратившись в бумажный самолётик.

Может, я слишком цветасто это описываю, но речь идёт о той анкете, что я только что заполнил. Чёрт бы тебя побрал, ветер, чтоб тебе пусто было.

Словно дразня меня, листок бумаги опустился на крышу, но, когда я решил, что он уже у меня в руках, снова взмыл в воздух.

…Хм, ну и фиг с ним. Напишу ещё раз. Мой любимый девиз «Попробовал и не вышло — наплюй», так что не стоит переживать. Кстати, можно ещё добавить «Станет трудно — откажись».

Я пожал плечами и повернулся, собираясь уйти, но…

— Это твоё?

Услышал я вдруг чей-то голос. Хрипловатый и чуток ленивый. Огляделся, но вокруг никого не было. Вообще-то, для меня одиночество дело обычное, но сейчас я не то имею в виду. Я не мог найти на этой крыше даже следов чьего-либо присутствия.

— Куда смотришь? — Насмешливо прозвучало сверху.

Ага, раз сверху, значит, понятно откуда. С того места, которое ещё дальше выдаётся с крыши в небо — лестницы, ведущей на водонапорный бак.

Обладательница голоса смотрела на меня, поигрывая дешёвой зажигалкой. Увидела, что я смотрю на неё, и сунула в карман.

Её длинные синеватые волосы свободно спадали по спине. Галстук она вообще развязала и сняла, расстегнув вдобавок воротник. Я чётко видел линии её груди и длинные стройные ноги. Но больше всего меня поразили её безучастные глаза, вяло уставившиеся куда-то вдаль. Мешки под ними лишь добавляли им безжизненности.

— Это твоё? — Спросила девушка тем же тоном.

Я не знал, сколько ей лет, поэтому просто молча кивнул. Понимаете, если она старше меня, то надо обращаться официально, а если нет, официоз только в краску вгонит. Истинная сила держит карты закрытыми.

— Погоди секунду… — Вздохнула она, берясь за лестницу и легко соскальзывая вниз.

…Но…

Дунул ветер. Ветер, который уносит прочь тьму, который решает чью-то судьбу. Полоска материи, несущая в себе мои мечты, уступила божественному ветру, словно навеки запечатлевшись в памяти.

Может, я слишком цветасто это описываю, но я увидел её трусики. Спасибо ветер, ты самый лучший ветер в мире!

Девушка спустилась до середины лестницы, спрыгнула, легко приземлилась и сунула мне мою анкету. Сначала сама в неё заглянув.

— …Ты — тормоз? — Грубо поинтересовалась она, практически швыряя мне листок.

Едва я поймал его, девушка развернулась и покинула крышу, ни разу не обернувшись. Я остался в одиночестве, потеряв последний шанс сказать «Спасибо». Или «Что значит тормоз?». Или «Прости, что видел твои трусики».

Я поскреб в затылке, зажав в другой руке возвращённый листок. И тут прозвучал звонок на урок. Я понял, что это намёк, и тоже двинулся к двери.

— Чёрные кружева, хех… — Пробормотал я, вздыхая. В моём вздохе смешались глубокое удовлетворение и глубокий ужас.

Интересно, разнесёт ли летний морской ветер эти слова по всему миру?

Часть учительской была отведена для посетителей. Часть, отделённая от остальной комнаты чёрным кожаным диваном и стеклянным кофейным столиком. Через расположенное тут же окно открывался прекрасный вид на библиотеку.

В это открытое окно дунул прекрасный летний бриз, заставляя листки бумаги танцевать в воздухе. Заворожённый этим зрелищем, я следил, как один из них начинает падать. Плавно, очень плавно тот спланировал на пол.

И — покойся с миром. Стилет пронзил его, словно копьё.

Прямо передо мной красовалась пара стройных ног. Я не мог не отметить, насколько они стройные и изящные в колготках и обтягивающих брюках поверх.

Брючные костюмы — это стильно, но привлекательность их зачастую оставляет желать лучшего. Колготки удовлетворяют критериям привлекательности в паре с юбкой, но если ноги скрыты брюками, это получается как-то мужиковато и по-простецки. Если ноги у женщины тонкие и сексуально непривлекательные, нет смысла натягивать брюки — она будет выглядеть просто отвратительно.

Но ноги передо мной были другими. Идеально симметричными, просто золотое сечение во всей красе.

О, и это касается не только ног. Обтягивающий жилет демонстрировал плавные линии тела, и эти линии тянулись к роскошному бюсту… БОЖЕ, ЭТО ЧТО, ГОРА ФУДЗИ?! Великолепно настроенное с головы до ног тело, словно скрипка. И не просто скрипка, а скрипка, вышедшая из рук Страдивари.

Проблема только в том, что она ещё и приняла форму ужасного, злого Будды, высеченную гениальными руками. Ужасающую и с эстетической точки зрения, и с культурной, и с исторической.

Хирацука, моя учительница японского, рассеянно жевала фильтр своей сигареты, яростно взирая на меня.

— Хикигая. Ты ведь понимаешь, что к чему, так?

— К-кто знает…

Я быстро отвернулся от по-прежнему испепеляющего взгляда.

Хирацука начала похрустывать костяшками. Это был звук надвигающегося ужасного конца.

— Хочешь сказать, что не понимаешь?

— «К-кто знает? Я знаю!», вот что я хотел сказать! Вы ошиблись! Я всё прекрасно понимаю! Я перепишу! Только не бейте!

— И объяснять не пришлось. Чёрт… а я-то думала, ты хоть немного изменился.

— Мой девиз — добиться того, чего я намеревался добиться, вот и всё. — Заявил я, криво улыбаясь.

На лбу Хирацуки вздулись вены.

— …Так что, остаётся лишь бить тебя да? В телепостановках ведь всегда бьют друг друга, когда надо развивать сюжет.

— Нет-нет-нет, не надо так с моим хрупким телом. И кстати, в последнее время в постановках нет никакого насилия, знаете ли. Ваши слова лишь свидетельствуют о вашем возрасте!

— Ах ты… Шокирующая Первая Пуля!

Бум. Её громкий крик не имел ничего общего с тем глухим звуком, с каким её кулак погрузился в мой живот.

— …кх.

Я с трудом поднял голову — вся жизнь пронеслась перед глазами — и увидел, что Хирацука мерзко хихикает.

— Если не хочешь познакомиться с Аннигилирующей Второй Пулей, лучше придержи язык.

— П-простите… — Смиренно извинился я. — Давайте обойдёмся без Уничтожающей Последней Пули.

Хирацука удовлетворённо плюхнулась на свой стул. Широко ухмыльнулась, увидев, как быстро я сдался. Может, она из тех, кто не обращает внимания, как жалко выглядят её слова и дела, но внутри она прекрасный человек.

— s-Cry-ed — замечательная вещь, хех…2 Хорошо, что ты так быстро схватываешь, Хикигая.

Поправка: она просто жалкая личность. Может смеяться лишь над своими собственными шутками.

В последнее время я начал изучать её хобби. Она предпочитает боевые мангу и аниме. Столько ненужного мне дерьма, о-о…

— Что ж, Хикигая. Спрошу просто на всякий случай. В чём смысл твоего дерьмового ответа?

— Вы не должны ругаться на учеников…

Было бы легче, придумай я что-нибудь. Но я уже выплеснул все свои мысли на тот листок бумаги, и больше ответов в рукаве у меня нет. А если прочла и ничего не поняла, это её проблемы.

Хирацука выпустила клуб дыма и остро глянула на меня, словно пытаясь прочесть мои мысли.

— Я понимаю, что у тебя порочная личность, но я думала, ты хоть немного исправился. Неужели проведённое в клубе помощников время совсем на тебя не повлияло?

— Угу… — Ответил я, пытаясь вспомнить, как же я проводил время в этом так называемом клубе помощников.

Смысл его деятельности, попросту говоря, заключался в том, чтобы выслушивать беды других учеников и помогать им решать проблемы. Но в реальности это был просто изолятор, куда стекались все школьные отщепенцы. Меня сунули в ситуацию, где я должен был помогать другим, чтобы исправить свою порочную личность. Но поскольку всё это никак меня не касалось, моя привязанность к этому клубу стремилась к нулю. Что тут скажешь?

…Хотя Тоцука оказался очень мил. Да, было дело.

— Хикигая… твой взгляд вдруг стал совсем порочным. И слюни потекли.

— А?! О чёрт…

Я поспешно вытер рот рукавом. Это было опасно. Что-то вдруг во мне проснулось.

— Ты совсем не исправился, — после некоторой паузы сказала Хирацука. — Лишь стал ещё более жалким.

— Э-э, сдаётся мне, я далеко не так жалок, как вы, — пробормотал я. — Поминать s-Cry-ed — чего ещё ожидать от старой как…

— Уничтожающая…

— Я хочу сказать, что это очень подходит такой взрослой женщине, как вы! Я восхищаюсь вашим чувством долга в плане распространения классики! Правда! Вы потрясающая! — Выпалил я, отчаянно пытаясь избежать удара.

Сработало. Хирацука опустила кулак. Но посмотрела на меня пронзающим взглядом, напоминающим взгляд бешеного зверя.

— Чёрт… Ладно, переписывай свою анкету. А потом все остальные анкеты рассортируешь. В наказание за то, что издевался над моими чувствами.

— …Так точно.

Передо мной высилась огромная стопка бумаги. Перебирать всю её по листочку — жуткое дело. Всё равно, что на хлебозаводе работать. Или охранником.

Пребывать наедине с учительницей — это отнюдь не волнующее приключение. И конечно, ударь она меня, я не упал бы на неё и не схватил бы невзначай за грудь. Всё это натуральное дерьмо. Враньё, и ничего больше! Требую извинений от всех авторов ранобе и симуляторов свиданий.

× × ×

В старшей школе Соубу на втором году обучения проводится такое мероприятие, как «экскурсия по рабочим местам».

Анкеты нужны для того, чтобы определить, каким родом деятельности интересуется ученик, и организовать ему экскурсию по соответствующему месту работы. Это часть новомодной программы обучения, призванной внушить каждому ученику желание работать на компанию. Дело обычное, наверно, в каждой школе есть что-то подобное.

Проблема в том, что проходит такая экскурсия сразу после экзаменов. Иначе говоря, сейчас я трачу на эту фигню своё драгоценное предэкзаменационное время.

— И почему я должен заниматься этим в такое время?.. — Поёжился я.

Я сортировал анкеты по родам деятельности, а Хирацука сидела за столом и дымила сигаретой.

— Да потому что сейчас самое время, Хикигая. Не слышал, что сразу после летних каникул будешь выбирать направление обучения на третьем году?

— Никак нет, мэм.

— А должен был слышать на классном часе…

— Ну, меня там не было, вот я и не слышал.

Нет, правда, с чего вдруг «классный час»? Нет там ничего классного. Ненавижу. И вообще, тошнит меня от от этой системы заниматься своими делами в школе. Вам дают шанс встать перед классом и отдавать распоряжения, но мне хотелось бы, чтобы все перестали меня при этом игнорировать. Вот когда говорит кто-то вроде Хаямы, все внимательно слушают и улыбаются, прямо как в счастливой семье. А когда говорил я, никто и слова не сказал. Что за чёрт? Меня даже не освистали, все просто делали вид, что меня тут вообще нет.

— …Как бы то ни было, экскурсия состоится сразу после экзаменов, перед летними каникулами. Так что ты должен идти на экзамены с ясной целью, а не витая в облаках, — сообщила Хирацука. — Хотя сомневаюсь, что это сработает, — добавила она, выпуская клуб дыма.

Старшая школа Соубу, в которую я хожу, заточена под подготовку к поступлению в университет. По большей части ученики и надеются поступить, они и в самом деле вышли на следующий уровень и даже дальше. Они с самого момента поступления это в голове держат.

Может, потому, что я сразу прикинул, что университет — это просто четырёхлетний мораторий, но так называемых «перспектив на будущее» у меня не было. Я уже чётко подумал о том, чем собираюсь заниматься, когда вырасту. Идти работать определённо не хочу.

— Похоже, ты опять о какой-то ерунде думаешь… — Закатила глаза Хирацука. — Ты в естественнонаучную группу идёшь или гуманитарную?

— Ну, понимаете, это, я…

— А, вот ты где!

Прервал меня громкий голос.

Девушка гневно тряхнула головой, махнув светлыми волосами, собранными в шарик с одной стороны. На ней как обычно были короткая юбка и блузка с двумя-тремя расстёгнутыми пуговицами, демонстрирующая незаурядную грудь. Юи Юигахама, с которой я недавно познакомился. Да, недавно, несмотря на то, что мы в одном классе учимся. Сами видите мои таланты к общению.

— А, привет, Юигахама, — отреагировала Хирацука. — Извини, что позаимствовала у тебя Хикигаю.

— О-он вовсе не мой! В-всё нормально!

Юигахама отчаянно замахала руками, словно говоря «Да нафиг он мне вообще сдался!». Такая бурная реакция задевает за живое, знаете ли.

— Чего тебе? — Поинтересовался я.

Но ответила не Юигахама, а внезапно выросшая позади неё другая девушка. С затянутыми в два хвоста чёрными волосами, всё ещё подпрыгивающими от резкого движения.

— Ты не пришёл в клуб, и мы отправились тебя искать. Юигахама отправилась, я имею в виду.

— Хм, можно было и не добавлять. Я так и понял.

Черноволосая девушка, единственной привлекательной чертой которой является её внешность — это Юкино Юкиносита. Она красива как фарфоровая кукла, аж дух захватывает. Но и манеры её столь же холодны, как фарфор. Как вы уже должно быть поняли по её реакции на меня, мы отнюдь не лучшие друзья.

Мы с Юкиноситой состоим в одном клубе — клубе помощников, который она возглавляет. И по ходу дела постоянно готовы перегрызть друг другу глотку, лишь иногда ладить удаётся. Как правило идёт безнадёжная нескончаемая перепалка с активным посыпанием солью чужих ран.

Юигахама скрестила руки на груди и нахмурилась.

— Я бегала по школе и спрашивала всех, не видели ли они тебя. — Пожаловалась она. — А все лишь говорили «Хикигая? А кто это такой?». Это та-а-а-ак странно…

— Вот этого говорить не стоило.

И как эта зараза ухитряется каждый раз всадить мне пулю в самое сердце? Она же даже не целится. Прирождённый снайпер, что ли?

— Это та-а-а-ак странно, — зачем-то повторила она, нахмурившись. Ну спасибо. Информация, что в школе меня никто не знает, второй раз вошла мне под рёбра.

Но не всё так плохо, особенно если сам в школе знаешь многих. Раз меня за всё это время никто не заметил, теперь я знаю, какая профессия мне подходит просто идеально. Ниндзя.

— Что? Ну извини. — Извини, что никто не знает о моём существовании. Впервые в жизни извиняюсь за нечто столь печальное.

Не будь у меня такая сила воли, слёзы фонтаном бы ударили.

— Н-не проблема, но… — Юигахама начала крутить пальцами. — Э-это, ну… — И смущённо надула щёки. — Д-дашь мне свой телефон? П-понимаешь, странно, когда приходится бегать и искать тебя повсюду… И всякий раз, когда начинают спрашивать о наших отношениях, это так смущает…

Она покраснела, словно одно то, что она отправилась искать меня, смущало её до невозможности. И отвернулась, скрестив руки на груди и поглядывая на меня краем глаза.

— Ну-у, делов-то…

Я достал свой мобильник. Юигахама тут же выхватила свой огромный блестящий телефон.

— Что общего у этого кирпича с мобильником?

— А? Ну разве не мило?

Фыркнула она, демонстрируя мне аляповатый ремешок, на котором болталась и позвякивала какая-то побрякушка, напоминающая гриб.

— Меня не спрашивай. Я в эстетическом чувстве шлюх не разбираюсь. Так ты любишь блестяшки? Стекляшки, или суши, или что ещё?

— А? Суши? И не называй меня шлюхой!

Юигахама одарила меня взглядом разъярённого монстра.

— Хикигая. Если ты говоришь «блестяшки», значит, ты в самом деле не представляешь себе, что такое быть старшеклассником.3 Никто не кладёт стекло в суши. — Вмешалась Хирацука, блеснув глазами. — Но это просто суши.

Как же меня бесит её вид «Как здорово я сказала!»…

— Если ты не видишь красоты, может, дело в твоих глазах дохлой рыбы?

Репутация моих глаз всё сильнее и сильнее. Сдаюсь.

— Слушай, — сказала Юигахама, — можешь синхронизировать свой телефон с моим?

— Не-а. Не могу, у меня смартфон.

— А-а? Я что, набирать должна? Что за дела.

— Мне такая функция не нужна. Я вообще мобильники ненавижу. На.

Я сунул свой телефон Юигахаме. Та нервно его подхватила.

— Н-набираю, хех… готово. Стоп, ты так легко отдаёшь свой телефон в чужие руки? Поразительно.

— Ха, ну и что, если кто в него заглянет? Всё равно там только от сестры сообщения, да с Амазона.

— Ого! Серьёзно?! Погоди, Амазона?

Оставь меня в покое.

Юигахама начала набирать на телефоне с невероятной скоростью. Совсем не так, как я — быстро и точно. Дарую тебе титул Айртона Сенны мобильников.

— Ты так быстро набираешь…

— А? Да нормально я набираю. Может, у тебя просто пальцы закостенели, потому что ты никому не пишешь?

— Я оскорблён до глубины души, — заявил я. — Я всю среднюю школу с девочками переписывался.

Бум. Юигахама уронила мой телефон. Блин, что ты творишь с моими вещами?

— Не может быть…

× × ×

— Ты хоть понимаешь, как безжалостно это прозвучало? Или не понимаешь? Поработай над этим.

— …Ой. — Дала задний ход Юигахама. — Я просто, ну, не могу представить тебя с девочкой, Хикки…

Она подобрала уроненный мобильник, смущённо улыбаясь.

— Глупая девчонка. Я превосходен. Позволь объяснить тебе, насколько я великолепен. Когда у нас тасовали классы и все обменивались номерами, я был настолько популярен, что просто стоял с телефоном в руке и смущённо оглядывался, а эта девочка подошла ко мне и сказала «Ум-м, ладно, давай обменяемся».

— Она сказала «ладно». Доброта порой бывает жестока. — Мягко улыбнулась Юкиносита.

— Избавь меня от своей жалости! Мы с ней после этого всё время переписывались.

Юигахама смотрела на телефон. — И что это была за девочка? — равнодушно поинтересовалась она. Но её быстро бегавшие пальцы вдруг почему-то замерли.

— Сдержанная и пышущая здоровьем.  Когда я писал ей в семь вечера, она отвечала только утром «Извини, я спала. Увидимся в школе». Рано ложилась — берегла здоровье. И она была такая скромная и вежливая, что стеснялась говорить со мной в классе.

Юигахама приложила руку ко рту. — Ох, это значит… — Сдавленно всхлипнула, на глаза навернулись слёзы.

Мне даже не пришлось объяснять ей, насколько жалок я был. Она и сама всё поняла.

— Она просто игнорировала твои  письма. Хикигая, прекрати отворачиваться от правды. Взгляни в лицо реальности.

Вы что-то сказали, госпожа Юкиносита? Чему вы так радуетесь, госпожа Юкиносита? Извольте сдохнуть, госпожа Юкиносита!

— …О реальности я знаю всё. Знаю столько, что впору писать Хикипедию.

Пф, ха-ха-ха! Сразу всплыли воспоминания. Тогда я был таким невинным. И не подозревал, что девочка обменялась со мной номерами из жалости. И из жалости же мне отвечала. Только через две недели я понял, что сколько бы я ей ни писал, ответа не будет. И бросил.

А потом однажды я услышал разговор девчонок.

— Это мне Хикигая написал. Хорошо бы он с этим завязал. Страшно.

— Держу пари, ты ему нравишься, Каори!..

— Бр-р-р, кошмар!

Мне хотелось сдохнуть на месте. И она правда, правда мне нравилась!

Теперь я жалею прежнего себя, набивавшего смайликами каждое послание. Мне казалось, что сердечки — это отвратительно, и я вставлял звёздочки, смайлики и музыкальные ноты. Как вспомню — мороз по коже.

— Хикигая…

Сказала Хирацука, явно поднимаясь.

— Т-тогда обменяешься телефонами со мной? Обещаю, что буду отвечать. И не стану притворяться, что сплю.

Она выхватила телефон у Юигахамы и начала вколачивать свой номер. Её уровень жалости ко мне переходит все границы.

— З-знаете, не надо быть столь доброй ко мне…

Я имею в виду, что переписываться с учительницей — это очень грустно. Всё равно, что получать шоколад на Валентинов день от мамы. Чёрт бы побрал вашу жалость. В такой момент лучше уж безразличие Юкиноситы.

Эти двое вбили свои номера в мой телефон и вернули его мне. Добавилась лишь пара строчек, но мне почему-то показалось, что мобильник стал тяжелее. Это вес уз, хех?

…Очень тонких, правда. Просто смешно, сколь отчаянно цеплялся бы прошлый я за жалкие байты данных. Я подумал, насколько сейчас бесполезны эти воспоминания для меня нынешнего, и открыл список контактов. И увидел имя:

☆★ЮИ★☆

Бог мой, что это? Оно даже не с буквы начинается. И как ни посмотри, очень смахивает на спам. Идеально подходит Юигахаме с её замашками шлюхи. Смотреть дальше я не стал и закрыл телефон.

Анкет, которые я разбирал, осталось в стопке совсем немного — в случайных подработках я хорош. Я начал быстро сортировать их.

— Достаточно, Хикигая. Спасибо, что помог. Можешь идти. — Сказала Хирацука, демонстративно прочистив горло и искоса взглянув на меня. И прикурила, даже не глядя на сигарету.

Это вспышка жалости так на неё подействовала? Хирацука — очень хороший человек. Или точнее будет сказать, что это всё относительно и что ведёт себя она как нормальный человек.

— Хорошо. Тогда я в клуб.

Я подхватил упавшую на пол сумку и надел её на плечо. Там лежали пачка учебников к экзаменам и манга, которую я собирался почитать в клубе.

Надеюсь, сегодня будет обычный пустой день, когда услуги клуба никому не понадобятся.

Я побрёл к двери, Юигахама плелась следом. Хватит преследовать меня, шла бы ты уже домой, чёрт побери… И тут сзади раздался голос.

— Кстати, Хикигая. Забыла тебе сказать, что экскурсия будет проходить группами по три человека. Группу себе можешь подобрать сам, подумай над этим.

Ушам своим поверить не могу.

Из меня словно выпустили воздух. Плечи опустились.

— …О боже. Я правда не хочу, чтобы одноклассники приходили на моё рабочее место.

— Так ты в самом деле хочешь провести экскурсию дома, а?..

Хирацуку передёрнуло перед лицом моей железной воли.

— Я глубоко презираю идею выбора собственной группы, — заявил я.

— А? Что за дерьмо ты…

Я резко развернулся, махнув волосами. И впился взглядом в лицо Хирацуки, напрягая глаза так, что они едва не вылезали из орбит. Блеснув заодно зубами.

— Боль одиночества — это ерунда! Я привык!

— Это в самом деле печально…

— Г-глупые вы. Супергерой всегда одиночка, чтоб вы знали. И супергерои круты. Иначе говоря, одиночки круты.

— Действительно, есть герои, которые говорят, что любовь и храбрость — их единственные друзья, — заметила Юкиносита.

— Вот именно. А у тебя есть здравый смысл.

— Да, меня интересует эта тема. Когда ты понял, что ты ребёнок, у которого нет ни любви, ни храбрости, ни друзей?

— Какой извращённый интерес…

Но Юкиносита попала в точку. У меня нет ни любви, ни храбрости, ни друзей. Это были просто красивые слова, приукрашивание правды приятной ложью. По сути чистая фантазия и эгоцентричное самоудовлетворение. Нет у меня друзей. И раз уж мы об этом говорим, нет, мяч не мой друг.4

Доброта, сострадание, любовь, храбрость, друзья — и да, даже мяч — мне всё это не нужно.

× × ×

Четвёртый этаж спецкорпуса, восточная сторона — отсюда можно посмотреть сверху на землю, если вы этого хотите.

Из открытого окна доносились звуки юности. Голоса прилежных парней и девушек, занимающихся в своих клубах, проносились по комнате. Смешиваясь со звонким клацаньем металлических бит и пронзительными свистками, сопровождаемых кларнетами и трубами музыкального клуба.

И что происходило под все эти прекрасные звуки юности в клубе помощников? Абсолютно ничего. Я читал девчоночью мангу, которую позаимствовал у сестры. Юкиносита погрузилась в книжку карманного формата в кожаной обложке. А Юигахама вяло играла со своим мобильником.

Как обычно, когда приходит пора жить юностью по полной, нам выпадает зеро.

Что за дурацкий клуб был здесь, где мы убивали время? Что-то вроде клуба регби, превратившегося в клуб маджонга. Я слышал, что они играют до и после тренировки. И потому на следующий день всегда полно регби-койнов (Валюта, имеющая хождение в клубе регби. Это не настоящие деньги, хотя они очень похожи на японские монеты), рассыпанных в классе и в коридоре. Если спросите меня, я считаю, что это просто маджонг, но для  них это пик общения и сверкающая страница их юности.

Сколько человек из них начали играть в эти игры, даже не зная до того правил маджонга? Вряд ли найдётся много людей, которых можно было бы назвать экспертами в шанхайском или стрип-маджонге вроде меня. Я абсолютно уверен, что они учились друг у друга. Кстати, правила игры радикально отличаются от шанхайского маджонга, хотя кости используются те же. Иначе говоря, правила стрип-маджонга можно выучить лишь по одной причине. Когда на кону оказываются сиськи, это в самом деле придаёт массу сил.

Когда дело доходит до того, чтобы завести друзей, абсолютно необходимо иметь что-то общее. К такому виду относилась и Юи Юигахама.

Я размышлял обо всём этом, перелистывая последние страницы манги. Дочитал и посмотрел на Юигахаму. Она чуть улыбалась, сидя с телефоном в руке, но вдруг глубоко вздохнула. Тихо, очень тихо. Самого вздоха я не слышал, но увидел, как колыхнулась её грудь.

— Что случилось?

Это не я спросил, это Юкиносита. Кажется, она заметила странное поведение Юигахамы, даже не отрываясь от книги. Возможно, она сумела услышать этот вздох. Что и следовало ожидать от дьявола во плоти, чьи дьявольские уши — это уши ада.5

— О, э… да ничего такого. Я просто какое-то странное письмо получила.

— Хикигая, немедленно прекрати рассылать свои похабные письма, если не хочешь попасть под суд.

— Это не я… Доказательства где? Доказательства покажи, говорю.

Юкиносита усмехнулась и смахнула волосы с плеча.

— Твои слова и есть доказательство. Именно так говорят преступники. «Где доказательства?» «Замечательная фантазия, не пробовали стать писателем?» «Стал бы я оставаться в той комнате, будь я убийцей».

— Последние слова больше смахивают на слова жертвы… — Пробормотал я. Трупным запашком от них тянет.

— Может, ты и прав, — кивнула Юкиносита и перевернула страницу. Ну и ну, кажется, она детектив читает.

— Не, не думаю, что это Хикки, — заявила Юигахама с полуминутным запозданием.

Юкиносита замерла, не успев до конца перевернуть страницу. Где доказательства, спросила она одними глазами. О боже, она что, так сильно хочет, чтобы я оказался преступником?

— Хм-м, ну, понимаешь, тут о моём классе говорится. А значит, Хикки не имеет с этим ничего общего.

— Но я, вообще-то, тоже в твоём классе, — заметил я.

— Звучит разумно, — отреагировала Юкиносита. — В таком случае Хикигая не может быть преступником.

— И она принимает это как доказательство…

Всем привет, я Хачиман Хикигая из класса 11-F.

Я был так раздосадован, что мысленно представился, даже не осознавая этого. Но подозрения с меня сняли, так что, может быть, не так уж всё и плохо.

— Ну-у, порой такое случается, — с серьёзным видом сказала Юигахама, захлопывая телефон. — Меня это не слишком волнует.

Похоже, у неё уже есть серьёзный опыт в этом плане.

Ты говоришь «порой», но я никаких таких сообщений не получал, чтоб ты знала.

…Хорошо, что у меня нет друзей, ха-ха!

Нет, если серьёзно, у кого много друзей, тем приходится сталкиваться и с изрядным количеством дерьма. Это на тяжёлую работу смахивает, честно. А я свободен от позорных мирских идей, которыми очернены души моих одноклассников. Я глубокомысленен как сам Будда. Я велик.

Юигахама убрала телефон.

Не знаю, что было в том сообщении, но думаю, ничего хорошего. Юигахама, мягко говоря, дура. Но из тех дур, которые с душой нараспашку. Она всегда переживала за нас с Юкиноситой, и наверно, есть у неё сторона, которую подобные вещи повергают в уныние.

Она откинулась на спинку стула и потянулась, словно прогоняя подавленность.

— …Делать нечего.

× × ×

Перестав развлекаться с телефоном, Юигахама лениво откинулась на спинку стула, от чего её грудь стала выпирать ещё больше. Это зрелище распаляло меня, и я переключил своё внимание на Юкиноситу. Уж её-то грудь никаких подобных эмоций не вызывает.

Обладательница идеального воплощения безопасной груди захлопнула свою книжку.

— Если тебе нечего делать, почему ты тогда не занимаешься? — Несколько неодобрительно поинтересовалась она. — Экзамены на носу, в конце концов.

Судя по её словам, она никакой нужды поспешать не испытывала. Для неё тут никаких проблем не было. Само собой — экзамены для Юкиноситы событие совершенно рядовое. Эта птичка — первый ученик по всем абсолютно предметам. Не стоит и говорить, что предстоящее испытание ничуть её не нервировало.

Юигахама недовольно отвернулась, словно и сама была в курсе. — Какой смысл учиться? — Пробубнила она, скривившись. — Всё равно всё это в реальной жизни бесполезно…

— Точно так и говорят все двоечники, — заявил я. Её слова были настолько предсказуемы, что застали меня врасплох. Неужели и в наши дни остались те, кто может ляпнуть такое?

Слово «двоечник» явно задело Юигахаму за живое.

— Я говорю, что учиться просто бессмысленно! Старшая школа — это просто такой способ время проводить! Мы живём только однажды, ты в курсе?

— Это значит, что ты просто не тянешь.

— Блин, ну ты и зануда!

— А разве ты не провалился в своей школьной жизни?.. — Подала голос Юкиносита.

Ещё как. Нельзя быть победителем во всём. Стоп, погоди! Это она про мою жизнь? На английском это было бы «рассчитаться». Ой, нет, это когда ты из гостиницы выезжаешь.

— Что ты говоришь? Я не провалился… Я просто не такой, как все. Это моя индивидуальность! Я иду в ногу, а все остальные не в ногу!

— Д-да! Это моя индивидуальность! Отставать в учёбе — это часть моей индивидуальности!

Мы с Юигахамой синхронно отреагировали избитыми штампами. Удобное это слово — «индивидуальность».

— Я бы не удивилась, скажи вы даже «персональное достоинство», — вздохнула Юкиносита, прикладывая руку к виску. — Юигахама, то, что ты говоришь об учёбе — это бессмысленно и неверно. По сути, учёба есть поиск своего места в жизни. Поэтому у разных людей могут быть разные причины учиться, но не может быть причин отвергать учёбу вообще.

Это был громкий аргумент. Такой громкий, что на самом деле свистит  выше головы — иначе говоря, в одно ухо влетая, в другое вылетая. Даже обманчиво простая формулировка вроде «Что такое учёба?» возымела бы тот же эффект. Никто из тех, кто стремится стать взрослым в наши дни, этого не принял бы.

Нет, я не хвастаюсь опять, какой я умный, что пришёл к такому выводу. Кажется, единственная, кто искренне верит в подобное — это Юкиносита.

— Но ты такая умная, Юкинон… — Тихо пробормотала Юигахама. — Я просто не гожусь для учёбы… И никто из нашей группы не годится…

Юкиносита вдруг прищурилась. Температура в комнате от её леденящего взгляда сразу упала на десяток градусов. Юигахама испуганно захлопнула рот. Кажется, она вспомнила, сколь неприятные слова Юкиносита ей уже однажды наговорила.

И капитулировала.

— Л-ладно, я всё поняла! Всё сделаю! Всё! Хикки, а ты учишься?!

О-о, так она решила стрелки перевести. Чтобы главный удар обрушился на меня. Неплохая попытка, Юигахама.

— Конечно, учусь.

— Предатель! Я думала, что ты тоже двоечник, как и я!

— Слушай, шлюха, я третий в школе по японскому. — Я сделал паузу для пущего эффекта. — И во всех остальных предметах тоже неплох.

— Не может быть… Я и понятия не имела…

Кстати, в нашей школе результаты экзаменов не обнародуются. Набранные баллы и итоговое место могут сказать только вам лично. В результате как правило никто не знает результатов друг друга. И уж точно никто не знает моих — мне просто некому о них рассказать. Никто меня об этом не спрашивал.

Разумеется, меня вообще никто и ни о чём не расспрашивает.

— Получается, ты на самом деле умный, Хикки?

— Не настолько, чтобы было чем хвастаться, — заметила Юкиносита.

— …А чего это ты за меня отвечаешь?

Разумеется, мои результаты с её не сравнить, но и от кошмарных они далеки.

Это значит, что среди нас троих главная и несомненная двоечница — это Юигахама.

— О-о-о, — застонала та. — Получается, я здесь самая глупая.

— Не надо сразу делать такие выводы, Юигахама.

Холодный тон и леденящее выражение лица Юкиноситы смягчились, глаза блеснули уверенностью.

Юигахама просияла, словно включённая лампочка.

— Ю-Юкинон!

— Ты не выдуманный персонаж. Твоя глупость — это просто черта характера.

— А-а-а-а!

Юигахама простёрла руки к Юкиносите.

Та коротко утомлённо вздохнула, словно не знала, как на это реагировать.

— Я просто пытаюсь сказать, что глупо оценивать достоинства человека лишь по оценкам на экзамене и занятому месту. И среди отличников попадаются на редкость паршивые типы.

— Эй, а чего это ты при этом на меня смотришь?

Теперь на мне скрестились все взгляды.

 — На всякий случай спрошу, ты в курсе, что я хорошо учусь, потому что мне это нравится?

— Вот как…

— Потому что тебе больше делать нечего.

Синхронно отреагировали обе девицы. Юкиносита ограничилась кратким удивлением, а более длинно высказалась Юигахама. Они и сами не заметили, как уткнулись лбами друг в друга.

— Да, но и тебе тоже, — заметил я Юкиносите.

— Но ты не отрицаешь, — парировала она.

— Хватит уже! Вы меня совсем в тоску вгоните! — Заорала Юигахама.

Юкиносита была холодна как всегда, но Юигахама просто фонтанировала эмоциями. И крепко обняла Юкиноситу, словно пытаясь исцелить раны в её сердце. На лице Юкиноситы было написано «…не могу дышать!», но она ни словом не протестовала. А Юигахама продолжала крепко сжимать её в объятьях.

О, давай! А как насчёт меня?! У меня больше ничего не получается, кроме как учиться! думал я, прекрасно понимая, что мне такое не светит. Ну, и если подумать, случись такое, было бы очень неловко.

Нет, правда, почему эти популярные совершенно не стесняются? Эти обнимашки, что, настолько естественны? Или они думают, что они американцы? Дурью маются и стукают друг друга в шутку, но стоит чему случиться, сразу лезут обниматься друг с другом, будто умнее ничего и придумать нельзя. Случись им пилотировать Еву, они даже АТ-поле поставить не смогли бы. Нет предела их доброте.6

× × ×

— Знаешь, Хикки, просто поразительно, что ты так упорно учишься.

Подала голос Юигахама, не отпуская Юкиноситу.

— Не-а, я учусь не потому, что хочу выучиться, как все остальные. Я ни на какие летние курсы не хожу.

Школа Соубу заточена под подготовку учеников к вступительным экзаменам в университет. В результате конкурс там весьма высок. И те, кто осознали это, наверно, уже с лета второго года старшей школы к этим экзаменам готовятся. Они вот-вот начнут ходить на подготовительные курсы в Цунадуме или в центре подготовки Кавай, а то и в Инаге-Кайдан.

— Но есть один нюанс, — добавил я. — Я намереваюсь получить стипендию.

— …Стипендию? — Переспросила Юигахама.

— В твоём случае намереваться нечего, ты уже достиг своего пика, — заявила Юкиносита. — Натуральный отброс.

— В чём дело, Юкиносита? Ты сегодня на редкость мила. Я уж думал, ты вообще не признаёшь моё право на жизнь.

— Отличный совет.

Юкиносита с отвращением на лице ткнула пальцем в лоб.

— Эй, слушайте, что такое стипендия?

Кажется, Юигахама даже этого не поняла. Что, правда?

— Стипендия — это когда тебе дают деньги на учёбу, — пояснила Юкиносита.

— В наше время тех, кто очень хорошо учится, освобождают от оплаты занятий. Стало быть, если я получу стипендию, то деньги, что мои родители платят за школу, пойдут мне в карман.

Когда я это сообразил, я в пляс пустился. Изобразил брейк-данс в своей комнате, вызывая отвращение у сестры.

Если я буду прилежно учиться, мои родители расслабятся и не буду беспокоиться о своих вложениях в моё образование. И я смогу прикарманить денежки. Просто гениальный план, не побоюсь этого слова.

Но обе девушки посмотрели на меня с сомнением.

— А это не жульничество?..

— Такое для него не проблема, учитывая ориентацию его родителей на результат учёбы, это всего лишь забота подготовительной школы, принимающей стипендиата. Учитывая порочную личность этого типа, сложно называть такое жульничеством, — язвительно заметила Юкиносита.

З-значит, всё путём? Маленькая невинная ложь никому ещё не вредила.

Юигахама посмотрела на меня.

— Вот, значит, как ты жить собираешься, хех…

Пробормотала она и ещё крепче вцепилась в Юкиноситу.

Та, несколько напуганная такой пылкостью, озабоченно посмотрела на Юигахаму.

— Что такое?..

— Э, ум-м, ничего, просто… — Побормотала Юигахама. Но её нервный смешок никого не обманул. — Я просто подумала, что вы такие умные, вряд ли мы будем видеться, когда закончим школу.

— Разумеется… — С улыбочкой ответила Юкиносита. — С Хикигаей я уж точно видеться не собираюсь.

Я лишь пожал плечами, не говоря ни слова. Юкиносита, озадаченная моим молчанием, вопросительно на меня посмотрела. Отстань. Я совершенно с тобой согласен.

Да, такое случается — люди задницу рвут, чтобы поступить в самую элитную школу, подальше от своих бывших одноклассников. Они решают напрочь забыть прошлое и клянутся никогда больше с теми не встречаться. Насчёт этого Юигахама более-менее в точку попала.

Но есть и те, кто цепляется за возникшую дружбу, продолжая общаться. Современные технологии позволяют в какой-то мере сохранять близость. А тот, кто не хочет поддерживать отношения, как правило остаётся один. Я имею в виду, связываетесь вы с другими по телефону или письмами или не связываетесь вообще. Можете назвать это дружбой? Уверен, что да. Это значит, что число ваших друзей определяется списком контактов вашего мобильника.

Юигахама крепко вцепилась в свой мобильник и улыбнулась Юкиносите.

— Но раз у нас есть мобильники, это не проблема. Мы всегда будем на связи!

— Да, но мне бы хотелось, чтобы ты перестала писать мне каждый день…

— А? Т-тебе это не нравится?..

Юкиносита на мгновение замялась, подбирая слова.

— Порой это очень досаждает.

— Как грубо!

…Хотя эти двое и впрямь неплохо ладят. Когда они успели сдружиться вплоть до переписывания? Кстати, даже представить не могу, как выглядят письма Юкиноситы.

— И о чём вы друг другу каждый день пишете?

— Ну-у… — задумалась Юигахама. — Что-то вроде «Сегодня ем пирожное со взбитыми сливками ☆».

— А я отвечаю «разумеется».

— Юкинон, а ты можешь сделать пирожное со взбитыми сливками?! Хочется в следующий раз попробовать!

— Хорошо.

— Блестящее умение общаться, Юкиносита…

Она виновато отвела взгляд.

— Не такое уж большое дело…

 Грустно, что я знаю, что она чувствует.

Нет, правда, а что говорить в такой вот светской беседе? Обычная тема — погода, но тебе говорят «Хорошая погода, да?», а ты отвечаешь «Угу», и всё на этом заканчивается. Словно говоришь по телефону, и вдруг повисает неловкое молчание, когда сказать нечего.

— Да… не слишком я доверяю этим мобильникам, — пробормотал я. — Не лучшее средство связи.

Сдаётся мне, мобильники лишь подчёркивают одиночество. Ты можешь не брать трубку, когда тебе звонят, можешь заблокировать номера, можешь не отвечать на письма… Можешь общаться, а можешь и не общаться в зависимости от настроения.

— Вот именно, — кивнула Юкиносита. — Приходится отвечать на каждый звонок или письмо.

Если судить лишь по внешности, она очень даже неплоха. Потому, наверно, многие спрашивают у неё телефон или адрес почты.

Что же до меня, я лишь раз набрался смелости и спросил у девочки адрес. Когда ещё был невинным среднеклассником. А она сказала «Извини, у меня батарейка села. Я потом тебе пришлю, ладно?». Оставалось загадкой, почему она не сказала адрес, а намеревалась его написать. Я долго ждал…

— Кроме того, я не смотрю письма, которые мне отвратительны, — словно машинально добавила Юкиносита.

— Хм-м-м? — Юигахама подпёрла подбородок пальцем, наклонив голову. — Это значит… мои письма тебе отвратительны?

— Я так не говорила. — До сих пор смотревшая на неё прямо Юкиносита отвела взгляд. — Просто надоедливы. — И покраснела. Очень милая реакция, мне кажется, но не имеющая ко мне никакого отношения.

— А, понимаю. Но мобильники не идеальны, да. — Юигахама крепко вцепилась в неё, словно переживая, как слаба их связь. — Я буду учиться изо всех сил, угу… хорошо бы поступить туда же, куда и ты. — Тихо добавила она, опустив глаза. — Юкинон, ты собираешься в наш университет?

— Нет, не совсем. Я хочу пойти на научное отделение национального университета.

— Сильно сказано! Это… Хикки, а что насчёт тебя? Х-хочу и у тебя спросить.

— Гуманитарное отделение частного университета.

На лицо Юигахамы вернулась улыбка.

— Звучит выполнимо!

Бог мой, что за реакция?

— Я же уже говорил тебе, учиться на гуманитарном отделении частного университета — это не погулять выйти. Извинись перед гуманитарными отделениями всех ВУЗов страны. Мы даже не на одном уровне.

— О-о-о… значит, я буду очень стараться! — Юигахама отпустила Юкиноситу. — И вот что. С этой недели мы будем заниматься вместе! — громко продекларировала она.

— …Что ты имеешь в виду? — С подозрением поинтересовалась Юкиносита.

Юигахама напрочь проигнорировала вопрос и быстро начала составлять план.

— За неделю до экзаменов клуб закрывается, значит, днём у нас есть свободное время, так? А, вторник тоже хорошо, потому что на этой неделе учителя идут на экскурсию.

«Экскурсию»? Старшеклассница могла бы и нормально выразиться. Семинар в городском департаменте образования у них, а не экскурсия. А раз учителя обязаны на нём присутствовать, в этот день уроки должны быть сокращены, а клубы закрыты.

Что ж, не могу сказать, что согласен с планом Юигахамы. Юкиносита, первая ученица школы, собирающаяся поступать на научное отделение национального университета, и я, третий по японскому, мы вряд ли будем переживать перед экзаменами. Кроме того, я в определённой степени поуверенней моей дурной младшей сестры и прочих — сестры, которая не в состоянии получить мало-мальски приличную оценку. Когда она сталкивается с проблемой, с которой не может справиться, я и не думаю ей помогать.

Если есть что-то, что я особо ненавижу, так это когда меня лишают моего свободного времени. Я даже на празднование окончания спортивного фестиваля не ходил. И-и вовсе не потому, что меня никто не приглашал! Нет, я просто очень ценю своё время, и мне больно тратить его на кого-то ещё.

— Э-э… — Ну давай, давай, обломай же её наконец, подстёгивал я своё косноязычие.

— Значит, встречаемся в Сайзе?7

— Я не думаю… — начала Юкиносита.

— Юигахама, ну, понимаешь… — Если я ничего не скажу, они в самом деле договорятся! Хватит уже ходить вокруг да около, подумал я и открыл рот.

— Мы же впервые пойдём куда-то вместе! Юкинон, только ты и я! —  Опередила меня Юигахама.

— Хорошо. — Ответила Юкиносита.

…

Так меня вообще никто никуда не звал.

— Хикки, ты что-то хотел сказать?

— Н-ничего… счастливо вам поучиться.

В одиночку всё равно учить эффективнее.

…И никакой я не неудачник.

До экзаменов оставалось две недели.

Примерный старшеклассник — это тот, кто останавливается по дороге домой в семейном ресторанчике и продолжает заниматься. Я решил остановиться там в тот день, когда учителя отправились в городской департамент образования, так что уроки были сокращены, а клубы закрыты.

Я занимался несложным делом — снова и снова переписывал английские слова. Словно буддистский священник давних времён, можно даже сказать, словно Синран8. Синран, кстати, проповедовал доктрину «полагаться на других, чтобы достичь просветления». Он был великим человеком. Его учение произвело на меня неизгладимое впечатление, и я тоже решил сесть кому-нибудь на шею. Я думаю как буддист, значит, я натуральный Синран.

Через несколько минут я закончил свои записи и огляделся, допивая какао. Тогда-то это и произошло.

— Юкинон, извини, что не вышло с Сайзе, — сказала девушка. — Возьмём плов по-милански в следующий раз, ладно? А ещё я советую гамбургский бифштекс с овощным соусом…

— Меня не слишком волнует, куда мы идём. Там везде одно и то же, — ответила другая. — Кстати, разве гамбургский бифштекс относится к итальянской кухне?

Я услышал знакомые голоса.

— О! — воскликнул первый голос.

— …А, — пробормотал второй.

— Чёрт побери, — простонал я.

Мы встретились взглядом и потянулись друг к другу. Это что, как змея, лягушка и насекомое получается?9 Сдаётся мне, насекомое тут я.

К моему ужасу, зашедшие в ресторанчик девушки в школьной форме оказались Юкино Юкиноситой и Юи Юигахамой, моими соклубницами (Это как соратницы, но в плане членства в клубе. Впервые воспользовался этим словом).

— Хикки, что ты здесь делаешь? — спросила Юигахама.

— Ну, это, учусь…

— О-о, не ожидала увидеть тебя здесь. Мы с Юкинон решили немного здесь позаниматься… так что, ум-м, хочешь с нами?

Юигахама поглядывала то на меня, то на Юкиноситу.

— Угу, почему бы и нет, — ответил я. — Займусь тем же, что и вы.

— …В самом деле, — отреагировала Юкиносита. — Твоё присутствие здесь ничего особо не изменит.

Изредка случается и такое, что мы не пытаемся перегрызть друг другу горло. Юигахама немного поудивлялась такому повороту событий, но быстро выкинула это из головы и рванула к моему столику.

Мы двинулись за напитками к бару самообслуживания. Юкиносита пристально рассматривала стойку. В правой руке у неё была кружка, а в левой она зачем-то держала монету.

— Слушай, Хикигая. Куда тут монету бросать?

— А?

Что ты меня за ногу дёргаешь? Несравненная госпожа Юкиносита не знает, как работает бар самообслуживания? В каком закрытом пансионе тебя воспитывали?

— Монеты здесь не нужны. Это просто, понимаешь… вроде буфета с напитками, да?

— …Япония — очень щедрая страна, — сказала Юкиносита с мрачной улыбкой на губах, отражающей какие-то непонятные мне эмоции. Встала рядом со мной и внимательно смотрела, как я беру свой напиток. Машина с жужжанием выплюнула в мою чашку порцию колы. У Юкиноситы засверкали глаза.

Я потерял дар речи. Просто чтобы убедиться, что мои глаза меня не обманули, сунул чашку под соседний кофейный автомат и нажал кнопку какао. Юкиносита тихо выдохнула, — О, вот как оно работает…

Дрожащей рукой она тоже наполнила свою чашку, и мы все вместе вернулись к столику. Настало время заниматься.

— Ладно, начали.

Скомандовала Юигахама. Юкиносита как по сигналу надела наушники. Я искоса посмотрел на неё и достал свои.

— А? Вы слушаете музыку?

Юигахама с ужасом посмотрела на нас.

— Понимаешь, это очень удобно, когда занимаешься, — объяснил я. — Отсекает посторонние шумы.

— Вот именно, — добавила Юкиносита. — Тот факт, что я сосредотачиваюсь, когда убираются шумы, есть лучшее доказательство влияния этого на мою мотивацию.

Юигахама протестующе треснула кулаком по столу.

— Так нельзя! Это не совместные занятия!

Юкиносита в глубокой задумчивости взялась за подбородок.

— Ну и чем мы в таком случае сейчас должны заняться?

Поинтересовалась она после определённой паузы.

— Ум-м, разберёмся, что будет на экзамене, поспрашиваем друг друга о том, чего не знаем… Конечно, будем делать перерывы, потом всё обсудим, обменяемся информацией. И… немного поболтаем, да?

— То есть, всё время так и будем болтать, — подытожил я.

Совместные занятия без малейшей примеси занятий. Разве это не пустая трата времени?

— Занятия всегда были делом индивидуальным.

Сказала Юкиносита, словно поняв что-то. Я думал точно так же.

Иначе говоря, если ты одиночка, учёба тебе подходит просто идеально! И так далее. Слушай, так же пишут в тех мангах, что пытаются побудить тебя учиться.

Юигахама нахмурилась от мысли с самого начала взяться за учёбу. Но посмотрела, как мы с Юкиноситой занимаемся молча, покорно вздохнула и взялась за дело.

Прошло пять минут, десять, час.

Поглядывая на девушек, я видел, что лицо Юигахамы слегка перекосилось, а рука её время от времени замирает. Юкиносита же решала задачи без малейшего ропота.

Наконец Юигахама посмотрела на меня и заговорила, словно не в силах больше сохранять концентрацию.

— Это, ну… насчёт этого вопроса…

Застенчиво спросила она, словно её гордость не справлялась со смущением от того, что вопрос приходится задавать мне.

— Эффект Допплера, хех… Я не слишком хорошо его знаю, в естественных науках я не очень. Вот если спросишь меня про «Baki the Grappler», это я могу объяснить, устроит?10

— Да ни за что на свете! Рестлинг вообще тут ни пришей ни пристегни!

Юигахама сдалась, захлопнула тетрадь с учебником и потянула холодный чай через соломинку. Огляделась и вдруг охнула, словно увидев что-то.

Меня это заинтересовало, и я поглядел туда же. Там стояла симпатичная девчонка в неряшливо надетой форме, хотя и в таком виде выглядящая весьма мило.

— Это моя младшая сестра…

Да, у кассы стояла моя младшая сестра Комачи, весело улыбаясь. А рядом с ней какой-то пацан в форме средней школы.

— Чёрт, подожди, — пробормотал я, поднимаясь со стула. Но они успели выйти, и когда я выскочил следом, их уже нигде не было видно.

Я разочарованно вернулся обратно, и Юигахама тут же встретила меня вопросом.

—  Так, э-э, только что тут была твоя сестра?

— Угх. Почему она в кафе с мальчиком?..

Это меня так потрясло, что я не мог вернуться к учёбе. Не может же быть, чтобы моя младшая сестрёнка шлялась по ресторанам с мальчиком, которого я не знаю.

— Наверно, у них свидание, — Подытожила Юигахама.

— Что за чушь… быть того не может…

— Ты в самом деле так думаешь? Комачи красивая, чего удивляться, что у неё есть приятель?

— Я не потерплю, чтобы у моей младшей сестры был парень, когда у меня самого подружки нет! Я же старший брат! Младшие сёстры не должны опережать старших братьев!

Юкиносита сняла наушники и посмотрела на меня.

— Будь любезен, перестань визжать всякие глупости. Я тебя даже сквозь наушники слышу.

Мне даже показалось, что в руке у неё граната. Одно движение, и я покойник.

— Эм, нет. Просто… Кто бы мог подумать, что моя сестра окажется с каким-то загадочным парнем…

— Как ни посмотри, он всего лишь среднеклассник, — отреагировала Юигахама. — Я понимаю, что ты беспокоишься о Комачи, но если ты попытаешься следить за ней, я тебя возненавижу, понял? Недавно мой папаша так же у меня выспрашивал, а есть ли у меня парень. Просто кошмар какой-то.

— Ха-ха-ха. Твой папаша не в курсе! В нашей семье все верят, что у сестрёнки нет парня, никто её об этом и не спрашивает. Так что увидеть такое — просто стыд, честно говоря, — парировал я. — Кстати, а откуда ты знаешь, как её зовут?

Я никому не говорил, как зовут мою младшую сестру. Чёрт побери, да никто не знает даже как меня зовут, что уж говорить о ней.

— А?! Ум, это, ну… телефон, да? Я наверняка видела там её имя…

Юигахама почему-то отвела взгляд.

И точно, я же как-то давал ей свой мобильник. Должно быть, там и увидела.

— Вот как? Ладно. А то я уж думал, что стал одним из тех сестролюбов. Назвал её имя, даже не заметив этого, потому что так её люблю…

— Ты прямо как сестролюб…

Юигахама отодвинулась от меня.

— Ни в коем разе! Никакой я не сестролюб. Для меня она не сестра, а просто посторонняя девушка… гр-р, да шучу я, шучу. Хватит уже на меня так пялиться.

Юкиносита молча смотрела на меня со смесью ужаса и отвращения на лице, сжимая в руках нож и вилку. Она явно размышляла, не нашинковать ли меня мелкими ломтиками прямо здесь.

— Мне страшно, что я не могу понять, шутишь ты или нет, когда говоришь такое, — заметила она. И после паузы продолжила, — Если уж тебе так любопытно, почему бы не расспросить её дома?

И на этом они с Юигахамой вернулись к учёбе.

Но мои руки неподвижно лежали на столе. Я вспоминал, как Комачи называла меня братиком и говорила «Я обязательно выйду замуж за братика, когда вырасту!». И сколь неодобрительно потом отреагировал на это отец.

Да ладно, кого волнуют эти младшие сёстры?

Не буду я её ни о чём расспрашивать дома. И-и вовсе не потому, что боюсь, что она возненавидит меня за излишнее любопытство!

Была перемена, но спокойно вздохнуть мне не удавалось.

В классе стоял шум. Освободившись от оков уроков, все трепались с друзьями о том, что будут делать после школы, что видели по телевизору, и так далее, и тому подобное. Слова в одно ухо влетали, из другого вылетали. Судя по тому, сколько я понимал из их разговоров, они болтали на каком-то иностранном языке. А может, меня тут и вообще не было.

Мне казалось, что сегодня их болтовня ещё живее, чем обычно. По всей вероятности потому, что учитель предупредил, что всем надо будет разбиться на группы для проведения экскурсии. И хотя это должно было произойти лишь на удлинённом классном часе послезавтра, мои одноклассники опережали события. Разговоры сводились главным образом не к «куда пойдёшь», а к «с кем пойти хочешь». Почти все строили хитрые планы, чтобы оказаться в группе именно с тем, с кем они хотели.

Оно и понятно. Школа — не просто место для занятий. По сути это срез общества, маленький заповедник, населённый всеми существующими в мире типами людей. Там есть свои войны, есть решение споров силой и, как в любом структурированном обществе, есть и своя иерархия. И разумеется, раз уж здесь демократия, здесь применимо и правило «сила в численности». Те, кто в большинстве, — у кого много друзей — те и правят.

Я лёг подбородком на руки и наблюдал за классом из-под полуопущенных век. Не потому, что не выспался, и не потому, что устал. Просто я именно так проводил большую перемену ещё с малолетства, и это уже превратилось в условный рефлекс.

Вдруг что-то заслонило свет и меня тряхнула пара маленьких рук. Я приподнял голову и увидел, что передо мной сидит Сайка Тоцука.

— Привет, — улыбнулся он мне.

Меня проняло.

— …Пожалуйста, готовь мне завтрак каждое утро.

— А?! Что ты…

— А, ничего. Задремал просто.

Вот дерьмо, ляпнул не подумав. Блин, ну почему он такой милый? Но он же парень! Парень! Парень? …Всё равно не будет по утрам он готовить мне завтрак.

— Так что?

Поинтересовался я после некоторой паузы.

— Да ничего такого… Просто подумал, что надо сказать тебе «привет», раз уж ты здесь, Хикигая… Я не помешал?

— Нет, ничуть. Я не против, если ты со мной весь день разговаривать будешь.

На самом деле я был бы не против, если бы он весь день говорил, что любит меня.

— Тогда я должен весь день с тобой проводить.

Тоцука мило засмеялся, прикрыв рот рукой. А затем сложил ладони вместе и с волнением взглянул на меня.

— Хикигая, ты уже решил, куда пойдёшь на экскурсию?

— Что будет, то и будет, а чего не будет — того не будет.

Он ошеломлённо посмотрел на меня и слегка вскинул голову. Я заметил мелькнувшую полоску кожи на ключице под воротником его спортивного костюма и невольно отвёл глаза. Откуда у него такая прекрасная кожа? Каким мылом он моется?

— Ну, я имею в виду, что мне всё равно, куда идти, — пояснил я. — Если не домой, то всё остальное без разницы. Всё без толку.

— О, иногда ты так красиво говоришь.

Вообще-то, не припомню, чтобы я хоть одно красивое слово сказал. Но Тоцука был поражён, словно мои слова произвели на него глубокое впечатление.

Меня не покидало ощущение, что даже если он презрительно фыркнет, моя тяга к нему лишь усилится. Но сам факт того, что его привлекательность может расти, что бы он ни сказал, в определённом смысле пугает. Словно я на краю того, чтобы пойти путём, который не стоит называть.

— Так… ты уже решил, с кем пойдёшь?

Тоцука робко, но явно настойчиво посмотрел мне прямо в глаза.

Я не представлял, что мне ответить. Его слова прозвучали словно «Я хочу пойти с тобой, но раз уж ты решил, это грустно, да?». И этого было достаточно, чтобы заставить меня насторожиться.

Его неожиданный вопрос словно пробил брешь в глубины памяти. Да, что-то подобное уже было когда-то…

Понимаете, я тогда был тогда восьмиклассником, и меня назначили старостой. А помощником стала красивая девочка. Она улыбнулась мне и сказала «Давай как следует постараемся в этот год»…

Гр-р-р! Дерьмо! Опять меня едва не одурачили эти совершенно непостижимые слова. Не хочу снова страдать.

Я уже однажды прошёл через это. Опытный одиночка, обжёгшись на молоке, дует на воду. Признания в любви как расплата за проигрыш в «камень-ножницы-бумага», фальшивые любовные письма, написанные мальчишками под диктовку девочек — не хочу иметь с этим ничего общего. Я — ветеран войны. Никто не умеет проигрывать лучше, чем я.

Хорошо. Успокойся. В таких случаях надо использовать принцип зеркального отражения — это легче всего.

Так что я ответил вопросом на вопрос.

— А ты уже решил, с кем пойдёшь?

— Я-я? — Тоцука покраснел, ошеломлённый тем, что его же вопрос вернулся к нему. — Я, ну, да, решил. — Он прикрыл глаза и украдкой поглядывал на меня, ожидая реакции.

Что ж, такова жизнь. Тоцука — член теннисного клуба. А значит, у него есть своя компания и там неизбежно возникают связи. Разумеется, у него в классе есть друзья.

Я же вхожу в клуб, который служит изолятором для школьных отщепенцев и в котором друзей не заведёшь.

— Если подумать — да, собственно, тут и думать не надо — у меня нет друзей среди парней.

— Э-э… Хикигая… — Совсем тихо сказал Тоцука. — Я парень, знаешь ли…

Он был таким милым, что я практически не разобрал его слова.

Но как бы то ни было, такое странное чувство, когда можно поговорить с кем-то в классе. Даже после той истории с теннисом мне сказали лишь пару слов. Можно ли назвать таких друзьями? Сомневаюсь. Когда идёт пустая болтовня, неважно насколько хорошо мы знакомы — тут можно быть и совсем посторонними людьми. Ну вроде как стоите вы в очереди за раменом и обмениваетесь фразами типа «Ну и толпа, а?» «Да, надоели уже эти очереди». Это же не значит, что вы друзья.

Друзья — они вот такие:

— Хаято, ты уже решил, куда пойдёшь?

— Подумываю насчёт СМИ или международных корпораций.

— Вау, да ты молодец! Хаято, ты просто супермен. Но мы ведь в таком возрасте, да? Я совсем предков зауважал.

— Пора браться за ум, да?

— Ну ты и сказанул. Только не забывай, что по сути мы всё ещё дети.

Разве это не дружеская атмосфера? Быть друзьями — значит иметь возможность болтать друг с другом, ни о чём не беспокоясь. Самому смешно, дружба мне недоступна. И что там за фигня насчёт уважения к родителям? Он что, просто трепач?

Хаято Хаяма как обычно сиял, окружённый тремя парнями. Все они были счастливы звать его «Хаято», и он тоже обращался к ним по именам. Донельзя трогательная сцена дружбы.

Но я видел, что они просто притворяются, обращаясь так друг к другу. Так делают в кино, манге или аниме. И они словно играли по сценарию. Просто подлизывались друг к другу.

…Но не вредно было бы и самому попробовать. Это будет интересно. (Ничего не имею против манги, которую не читал, и тех, кто её рисовал. Хотя если бы я попробовал её прочитать, и она бы мне не понравилась, врезал бы художнику со всей силы).

Ставим эксперимент: если назвать кого-то по имени, изменятся ли отношения между вами.

— Сайка.

Тоцука ничего не ответил. Он оцепенел. Глаза расширились, пару раз моргнув, челюсть отвисла.

Понимаете, что я имел в виду? Это не позволит вам лучше ладить друг с другом. Обычно, когда зовёшь по имени того, с кем не слишком близок, лишь раздражаешь его. Ну вроде того, как если Заимокуза зовёт меня «Хачиман», я напрочь его игнорирую. Я хочу сказать, что когда эти популярные свиньи (ХА!) поступают так, они лгут, притворяясь, что это их не бесит.

Кажется, надо извиниться перед Тоцукой.

— Слушай, прости…

— …Я так рад. Ты впервые назвал меня по имени.

— Я просто… Что?..

Тоцука широко улыбнулся мне, его взгляд горел глубокими эмоциями. Что за чёрт? Я что, начинаю жить полноценной жизнью? Да благословит господь этих популярных типов (моих спасителей!). Пелена упала с моих глаз.

Он поднял на меня взгляд и прочистил горло.

— Так, э-э… могу я звать тебя Хикки?

— Ни за что.

Только не это. Сейчас лишь один человек зовёт меня этим отвратительным прозвищем. Если их станет больше, мне совсем поплохеет.

Мой категорический отказ несколько расстроил Тоцуку, но он снова прочистил горло и попробовал ещё раз.

— Что насчёт… Хачиман?

…

БОМ! БОМ! БОМ!

Прозвенело у меня в ушах.

— С-скажи ещё раз!

Тоцука недоумевающе улыбнулся. Он такой милый, даже когда в затруднении — не считая того, что в затруднении и я сам.

— …Хачиман.

Застенчиво сказал он, глядя на меня сквозь пальцы.

— Хачиман? — Повторил он вопросительно, качнув головой. И раздражённо добавил, надувшись…

— Хачиман! Ты меня слышишь?

Вид слегка разозлившегося Тоцуки привёл меня в чувство. Блин, как я позволил себя очаровать…

— Э-э, извини. О чём мы тут говорили?

Я сделал вид, что отвлёкся, хотя на самом деле мысленно фиксировал результаты эксперимента.

Вывод: Тоцука особенно мил, если звать его по имени.

× × ×

Был уже почти вечер, когда школьный шум затих. Из этой комнаты хорошо видны были последние лучи опускающегося в Токийский залив солнца, открывающего путь таящейся в далёком небе темноте.

— О-о… Настаёт час тьмы, а?..

Юноша сжал руку в кулак. Его браслет из искусственной кожи слегка скрипнул. Парень внимательно посмотрел на килограммовый утяжелитель на руке и вздохнул.

— Пришло время сбросить оковы…

Никто ему не ответил.

…Даже из тех троих, кто кроме него был в этой комнате.

На нас троих, явно ожидая, что мы ему что-нибудь скажем, смотрел Ёшитеру Заимокуза. Полностью игнорируя его, с молчаливым презрением читала книгу Юкино Юкиносита. С молчаливой мольбой на нас с Юкиноситой посматривала Юи Юигахама.

— Так чего ты хочешь, Заимокуза?

Спросил я его. Юкиносита глубоко вздохнула и сурово посмотрела на меня. «Надо было его игнорировать», говорил её взгляд.

Да, но кто-то должен был это сделать.

На самом деле я не хотел с ним разговаривать, но он доставал нас своей болтовнёй уже добрых полчаса. Скверный момент «Ты должен» из «Dragon Quest V», да? Если бы я не заговорил, он бы никогда не унялся.

Заимокуза потёр кончик носа и захохотал, словно невероятно польщённый. Боже, как же этот тип меня раздражает.

— О, мои извинения. Когда мне на ум приходит хорошая фраза, я должен изречь её вслух, дабы ощутить ритм и вкус. О да, я творец до мозга костей… Я думаю о своём романе и засыпая, и восставая ото сна… Такова судьба писателя…

Мы с Юигахамой, истощённые вычурной манерой речи Заимокузы, обменялись усталыми взглядами. Юкиносита резко захлопнула книгу. Заимокуза вздрогнул.

— Мне кажется, что писатель — это тот, кто действительно что-то создал… — сказала она. — Ты что-то написал, я правильно поняла?

Заимокуза отшатнулся и издал сдавленный звук, словно у него что-то застряло в горле. И то, и другое чертовски раздражает.  Но что странно, сегодня он был мужественнее обычного. Быстро восстановил равновесие и преувеличенно откашлялся.

— …Кхем. Только сегодня… но я наконец исполнил своё желание. Я на пути в Эльдорадо!

— Ты выиграл приз? — Поинтересовался я.

— Н-нет, пока нет… но это лишь вопрос времени!

Нахально, но почему-то очень уверенно заявил Заимокуза.

Угу. И какая часть высказанного всего лишь пустое бахвальство? В таком случае и я могу сказать, что игра, которую я в состоянии сотворить с моими навыками ролевика-игродела, перевернёт всю японскую игровую индустрию.

Заимокуза величественно взмахнул плащом.

— Ха-ха-ха, внимайте и восхищайтесь! — Рявкнул он с новой силой. — Пользуясь случаем, я принял решение отправиться на экскурсию в издательство! Иначе говоря — вы поняли, так ведь?

— Не-а, ни фига не поняли…

— Какая слабая логика, Хачиман. Иначе говоря, настало время раскрыть мой талант. Я заведу связи.

— Слушай, не морочь себе голову. — Я сделал паузу. — Ты как ребёнок, что крутится возле старших. Совершенно не умеешь сдерживать себя.

Заимокуза проигнорировал всё, что я ему сказал, рассеянно улыбаясь и бормоча про себя «студия… кастинг…». Просто отвратительно. И между прочим, паршивых издателей у нас тоже полно. Но если он видит своё будущее в столь ярких цветах, мне больше нечего ему сказать.

Кстати, тут есть ещё кое-что странное.

— Заимокуза, я потрясён, что твоя группа согласилась с твоим выбором.

— Что? Считаешь меня тряпкой… ну ладно. Я просто столкнулся с двумя так называемыми отаку. Я даже не сказал, что хочу в издательство, а они уже тоже решили пойти. Они и фыркали, и хихикали, и всё такое. Я совершенно уверен, что они увлечены яоем. Любовь побеждает всё, и я не стал возражать.

Юигахама старалась не смотреть на Заимокузу. — Надо было объединяться с такими же, как ты, — вздохнула она.

Но Заимокуза слишком далеко зашёл. Оказаться среди людей с тем же хобби для него недопустимо. Думаю, это уже что-то вроде религиозных войн.

— Понятно, экскурсия…

С волнением пробормотала Юигахама. Искоса глянула на меня и тут же отвела взгляд. Глаза блестели, словно она только что вылезла из бассейна, щёки слегка покраснели. Она что, простудилась?

— Ум-м, Хикки, а ты куда идёшь?

Неуверенно спросила она.

— К себе домой.

— Да ну тебя.

Юигахама махнула на меня рукой.

Я до сих пор не готов отказаться от этой идеи. Но не хочу быть избитым Хирацукой, так что бог с ним. Перенесём поединок на потом.

— Ну ладно. Пойду туда, куда захотят пойти остальные ребята из моей группы.

— Ого, значит, ты сам так ничего и не выбрал?

— Не-а… Я уже как-то выбирал, и кончилось это плохо. Так что я потерял право голоса.

— Понимаю — ой, погоди. Ой. Извини.

Юигахама как обычно наступила на мину. Тоже мне, мастер-сапёр.

Это мне кое-что напомнило. На самом деле «объединитесь по трое» — ещё более ужасная команда, чем «разбейтесь на пары». В паре можно смириться и ничего не говорить. Но когда вас трое, и двое дружески болтают между собой, чувствуешь себя совершенно не в своей тарелке.

— Значит, ты так ничего и не решил…

В глубокой задумчивости пробормотала Юигахама.

— А ты уже решила, куда идти?

Поинтересовалась у неё Юкиносита.

— Ага. Куда поближе.

— Это уровень мышления Хикигаи…

— Не надо загонять меня под ту же гребёнку, — возразил я. — Я решил отправиться к себе домой в строгом соответствии со своими убеждениями. Кстати, а ты куда собралась? В полицию? В суд? А может, в тюрьму?

— Неверно, — холодно фыркнула Юкиносита. — Кажется, ты знаешь, что я думаю.

Хе-хе-хе.

Понимаете, что я имел в виду? Её смех просто ужасает.

Если подумать, Юкиносита болезненно интеллектуальна, но только когда ты ей действительно не нравишься. Как ни странно, на самом деле она сама не рада говорить жестокие и бессердечные слова. Хе-хе-хе. Что это за ох-какой-невинный смех?

— Думаю, стоит отправиться в какой-нибудь мозговой центр — исследовательский институт. Из них и выберу.

Сам факт того, что Юкиносита уже решила, где хочет работать, лишь подтверждает её умение быстро принимать решения. Да и по одной позе можно оценить её серьёзность.

Кто-то потянул меня за рукав, грубо прерывая мои размышления. Да что ж ты творишь-то, зараза, подумал я, разворачиваясь.

Это оказалась Юигахама. Я и не заметил, как она придвинулась вплотную, её губы оказались у самого моего уха. От неё шёл странный запах, блестящие волосы щекотали мою шею. Она впервые оказалась настолько близко ко мне. При всём моём раздражении сердце начало сбоить.

— Х-Хикки…

Мелодично выдохнула она. Этого оказалось достаточно, чтобы в груди у меня невыносимо заныло.

С такого расстояния я слышал, как колотится её сердце. Может ли быть… нет, погоди… это что, я слышу стук в её груди?..

— Что такое «мозговой центр»? Это какой-то склад для мозгов?

Она говорила так, как могла бы говорить какая-нибудь старушка.

Получается, её сердцебиение — просто какая-то аритмия или что-то вроде того.

— …Юигахама, — Демонстративно вздохнула Юкиносита.

Та отскочила от меня.

— Понимаешь, мозговой центр — это…

Юигахама энергично кивнула, показывая, как внимательно она слушает. Начался импровизированный урок. Посматривая на них краем глаза, я перешёл к делу невероятной важности — снова взялся за девчачью мангу.

Пока Юкиносита во всех деталях растолковывала, что такое мозговой центр, прошла добрая четверть часа. Заходящее солнце висело уже у самой морской поверхности. Я видел, как она блестит вдали. Бейсбольный клуб подметал площадку, футбольный снимал ворота, бегуны и гимнасты уносили барьеры и маты и так далее.

Наступало время окончания клубных занятий. И как раз в тот момент, когда мой взгляд устремился к часам, Юкиносита захлопнула книжку. Заимокуза, кстати, от этого вздрогнул. Боже, как же легко его напугать.

Не знаю уж, как так получилось, поскольку мы ни о чём не договаривались, но закрытая книжка означала молчаливый сигнал о том, что на сегодня клубные дела закончены. Мы с Юигахамой с облегчением начали собираться домой.

В итоге, сегодня никто в наш клуб за помощью не пришёл. Почему-то единственным посетителем оказался Заимокуза, которого мы в самом деле не хотели здесь видеть.

А не взять ли мне рамена по пути домой…

Я подумал об ужине, и мне в голову пришла смутная мысль, что неплохо бы сходить в Хорайкен. Это раменная в Ниигате, но суп там — самый лучший суп в мире. Заимокуза рассказывал. Блин, я совсем слюни распустил.

Вдруг послышался короткий ритмичный стук в дверь. Кто может стучаться в такое время?.. Недовольный, что мои блаженные мечты о рамене прерваны, я мрачно посмотрел на часы.

Есть у меня привычка в подобных случаях делать вид, что меня нет дома. Я взглядом спросил у Юкиноситы, что будем делать, а она сказала «Входите». Даже не посмотрев в мою сторону.

Наши посетители тоже не умеют ощущать возникающую в комнате атмосферу, но Юкиносите в этом просто нет равных. Она настоящий чемпион по нечувствительности.

— Прошу прощения, — прозвучал мужественный голос, звук которого мог успокоить мгновенно. Так значит это он лишил меня рамена…

Я зло глянул на дверь, но там меня ждал настоящий сюрприз. В проёме появился человек, которого я и в мыслях не мог представить пришедшим сюда.

× × ×

Это был настоящий красавчик. Иначе его просто и не назовёшь. Со свободными, слегка вьющимися каштановыми волосами.

Он без малейшей неловкости глянул прямо на меня сквозь стёкла своих модных очков и почему-то улыбнулся. Я неосознанно выдавил улыбку в ответ. И даже рефлекторно поклонился, настолько он был обаятелен.

— Прошу прощения, что пришёл в такое время. У меня к вам маленькая просьба.

Красавчик кинул свою фирменную сумку на пол и с совершенно естественным «Можно?» уселся прямо напротив Юкиноситы. Он буквально фонтанировал обаянием.

— Мне сложно отпроситься из клуба, а все клубы вот-вот закроются до экзаменов. Вот я и решил, что обязательно должен прийти сегодня. Ещё раз прошу прощения.

Кому что-то нужно — они все такие. Он даже не заметил, что я уже ухожу домой. Вот почему я ниндзя.

Он говорит, что клубы усиленно работают, но наш клуб не занимается ничем, потом тут и не пахнет. С его места почему-то поплыл освежающий лаймовый запах.

— Достаточно.

Сухо сказала Юкиносита, прерывая его весёлую болтовню. Мне показалось, что она ведёт себя более резко, чем обычно.

— Ты пришёл сюда, потому что тебе что-то нужно, так ведь? Хаято Хаяма.

Тон Юкиноситы был весьма холоден, но улыбка Хаято Хаямы даже не дрогнула.

— Да, совершенно верно. Это ведь клуб помощников, да? Мне потребовался совет, и госпожа Хирацука сказала, чтобы я обратился к вам, так что…

Каждый раз, как Хаяма начинал говорить, в приоткрытое окно задувал освежающий морской бриз. Ё-моё, он что, и погодой управлять может?

— Прошу прощения за несвоевременный визит. Если у тебя, Юи и остальных какие-то дела, я приду в другое время…

Услышав своё имя, Юигахама натянуто улыбнулась. Похоже, даже стоящие выше меня на социальной лестнице не могут противостоять Хаяме.

— Пустяки, ничего страшного. Ты ведь будущий капитан футбольного клуба, Хаяма. Неудивительно, что ты пришёл так поздно!

Но кажется, так считала только она. Юкиносита отнюдь не была впечатлена, а Заимокуза сидел молча, с суровым и импозантным видом.

— О, я должен извиниться и перед тобой, Заимокуза.

— А?! Кхе-кхе! Э-э, не бери в голову… Ум-м, я, пожалуй, пойду…

Хаяма моментально рассеял неприязненную атмосферу. И после такой тонкой работы теперь казалось, что это Заимокуза сделал что-то не то.

Заимокуза демонстративно откашлялся. — Пока, Хачиман, — буркнул он и в самом деле двинулся к выходу. Но даже когда он убегал, его лицо расплывалось в улыбке.

…До боли понимаю, что он чувствует.

Не знаю уж почему, честно говоря, но школьные отщепенцы вроде меня всегда прогибаются перед популярными типами. Мы уступаем им дорогу в коридоре, а когда они заговаривают с нами, начинаем запинаться на каждом слове. И не потому, что ревнуем или ненавидим их. Когда они вспоминают твоё имя, ты просто счастлив.

Парень вроде Хаямы знает моё имя и знает, кто я такой. Понимание этого восстанавливает моё самоуважение.

— Хикитани, и ты прости, что отнимаю твоё время.

— …А, пустяки.

Вот только в моём имени он ошибся! О, бедное моё самоуважение…

— Так чего ты хочешь?

Зло выпалил я. И вовсе не потому, что выплёскивал злость, что он неправильно назвал меня.

…Нет, правда! Мне в самом деле интересно, что за проблема у Хаямы. Просто невозможно представить, что у такого популярного парня, всеобщего любимчика, могут быть какие-то проблемы. И это не значит, что у меня есть какие-то скрытые мотивы вроде выяснить его слабое место и поиздеваться над ним.

— А. Да, я вот насчёт этого.

Сказал Хаяма, доставая мобильник. Ловко нажимая на кнопки, вызвал на экран сообщение и продемонстрировал мне.

Сидящие рядом со мной Юкиносита и Юигахама вытянули шеи, вглядываясь в экран. У меня аж голова закружилась — мы втроём сгрудились у экранчика размером с ладонь. Эти двое так приятно пахнут. Но стоило мне отодвинуться, чтобы дать им всё рассмотреть, Юигахама тихонько охнула.

— Что такое? — Поинтересовался я.

Она достала свой мобильник и показала мне. На нём было точно такое же сообщение.

Сообщение это без преувеличения можно было назвать оскорбительным. И не его одно — Юигахама прокручивала изображение, и по экрану плыла целая бесконечная простыня пышущих злобой фраз. Это всё со спамовых аккаунтов? И сообщение с каждого адреса поливало кого-то грязью.

Вроде «Тобе входит в банду, которая издевается над ребятами из Старшей Западной».

Или «Ямато — бабник, сразу с тремя встречается».

И даже «Оука в товарищеском матче намеренно покалечил лидера соперников».

Судя по всему, эти сомнительные письма появлялись снова и снова. И с очередного адреса, явно спамового, перенаправлялись на телефоны одноклассников.

— Слушай, это же…

Юигахама кивнула.

— Помнишь, я говорила вчера? Всё это ходит по классу…

— Понятно, цепные письма.

Подала голос молчавшая до сих пор Юкиносита.

Цепные письма, как должно быть понятно из названия, это письма, распространяющиеся по принципу цепной реакции. Где-нибудь в конце у них есть приписка вроде «разошли это ещё пятерым». Ну, как «письма-проклятья» в былые времена — «Если в течение трёх дней не разошлёшь это письмо ещё пятерым, на тебя обрушится проклятье» и так далее. Дело известное.

Снова посмотрев на письма, Хаяма горько улыбнулся.

— С тех пор, как они начали появляться, атмосфера в классе становится всё более и более напряжённой. И меня бесит, что здесь говорится о моих друзьях.

Выражение его лица сильно смахивало на недавнее выражение лица Юигахамы. Оно много чего предвещало тем, кто за всем этим кроется.

Нет ничего хуже, чем зло, которое прячется. Если кто-то оскорбляет тебя прямо в лицо, ты можешь ответить ему тем же. Или направить накопленный гнев и стресс на что-то другое. Такие тяжёлые эмоции — это сильный источник энергии, которую можно использовать в мирных целях. Но когда злость, зависть, мелочность направлены не на тебя, ты не можешь испытать сильные эмоции. Ощущаешь лишь смутное беспокойство.

— Я хочу прекратить это. Оно уже ни в какие ворота не лезет, — сказал Хаяма. И тут же добавил, — Только я не хочу устраивать охоту на ведьм. Я хочу понять, как можно разобраться с этим тихо и мирно. Вы мне поможете?

Это оно. Хаяма только что продемонстрировал свой особый приём — «Зона».

Сейчас объясню. «Зона» — это приём, которым обладают лишь истинно популярные. Его главная черта — способность управлять окружением. В отличие от той мелочи, что крутится рядом и рисуется перед своими сверстниками, истинно популярные на самом деле довольны своим местом в реальном мире. Они ни на кого не смотрят свысока, и этим хороши для тех, на кого все так смотрят. Мне несложно различить одних и других, достаточно лишь ответить на вопрос, хорошо ли человек относится к Хачиману Хикигае. Думаю, Хаято Хаяма — отличный парень. Я имею в виду, что он разговаривает со мной (пусть даже путает при этом мою фамилию).

Короче говоря, «Зона» — это аура, которой обладают лишь хорошие, харизматичные люди. Будь я хорошим человеком, я бы сказал, что они умеют чувствовать атмосферу, хотя если так сказать, это значит, что у них нет своего собственного мнения. Будь я засранцем, я бы сказал, что они просто трусы. Но я всё же думаю, что они хорошие парни.

Попав под удар спецприёма Хаямы, Юкиносита задумчиво поскребла подбородок.

— Значит, ты главным образом хочешь установить истину?

— М-м, очень хочу.

— Тогда мы должны найти виновника, — заявила она.

× × ×

— Отлично, тогда я положусь на… — бодро начал Хаяма, и вдруг на его лице отразилось потрясение. — А?!

Но быстро взял себя в руки и улыбнулся.

— Хм, а зачем нам это?

Спокойно поинтересовался он.

Холодное выражение лица Юкиноситы было полной противоположностью широкой улыбке Хаямы. Она медленно заговорила, словно тщательно подбирая слова.

— Рассылать такие письма… это гнуснейшее деяние, которое попирает чужое достоинство. Прячась за анонимностью, они клевещут на людей, причиняя им боль. Подобные клеветнические письма — это настоящая подлость. Здоровое любопытство — это одно, но продолжать рассылать такое… пока мы не выкорчуем это с корнем, мы ничего не добьёмся. По себе знаю.

— По горькому опыту?.. — уточнил я.

Мне хотелось, чтобы Юкиносита остановилась. Она говорила спокойно, но я видел, как из-под маски спокойствия вырывается чёрное пламя. Она буквально источала ауру злости.

— Правда, что может быть весёлого в том, чтобы рассылать письма, дабы показать свое презрение к кому-то. Не думаю, что в том, что делали Сагава или Симода, есть хоть что-то достойное…

— Так ты с ними разделалась…

Пробормотала Юигахама со странной улыбкой.

Это лишний раз подтвердило, как изобретательна Юкиносита и как страшно иметь её во врагах.

— Ё-моё, да ваша средняя школа шла в ногу со временем, — заметил я. — В моей ничего подобного не было.

— …Потому что никто у тебя телефон не спрашивал.

— Дура! Я обязан хранить конфиденциальность! Ты не знаешь про закон о защите персональной информации?!

— Оригинальная трактовка закона…

Юкиносита удивлённо отбросила волосы с плеча.

Хотя да, я оказался в стороне от этой эпопеи с письмами именно по той причине, что она назвала. У меня никто номер телефона не спрашивал. Вот в чём разница между мной и Юкиноситой. Она была открыта для ненависти, а я нет. Подозреваю, случись такое со мной, я бы виновника не искал. Я побежал бы домой, плакаться в подушку.

— Как бы то ни было, тот, кто занимается этим гнусным делом, должен быть искоренён, — продолжила она. — Око за око, зуб за зуб — я исповедую возмездие.

Юигахама отреагировала так, словно слышала уже эту фразу.

— О, мы сегодня как раз что-то такое проходили на всемирной истории. Это из Великой хартии вольностей, да?

— Это из кодекса царя Хаммурапи.

Спокойно уточнила Юкиносита. Потом повернулась к Хаяме.

— Я отыщу виновника. Заставлю его всё прекратить и поговорю с ним. Остальное — на твоё усмотрение. Это тебя устроит?

— …Хорошо.

Безропотно ответил Хаяма.

На самом деле я думаю, что Юкиносита права. Раз виновник всего этого тратит силы, чтобы скрыть свой адрес, значит, он не хочет, чтобы его опознали, и боится, что его найдут. Если его анонимность будет раскрыта, скорее всего, он всё прекратит. Найти его — это быстрейший способ разобраться с проблемой.

Юкиносита пристально посмотрела на лежащий на столе телефон Юигахамы. И задумчиво взялась за подбородок.

— Когда стали приходить эти сообщения?

— В прошлые выходные. Да, Юи?

Ответил Хаяма. Юигахама кивнула.

…Слушай, Хаяма. Ты только что назвал Юигахаму по имени. Не представляю, как этим популярным удаётся так непринуждённо общаться с девушками. У меня бы язык к нёбу присох. А Хаяма говорит такие смущающие вещи и при этом остаётся уважительным — это меня просто с ума сводит. Он что, американец какой-то?

— Значит, всё неожиданно началось на прошлой неделе, — размышляла Юкиносита. — Юигахама, Хаяма, в классе на прошлой неделе что-нибудь произошло?

— Ничего на ум не приходит, — ответил Хаяма.

— Угу… — Добавила Юигахама. — Вроде всё как обычно.

Они посмотрели друг на друга.

— Спрошу просто из дотошности, Хикигая, — снова заговорила Юкиносита. — Ты ничего не заметил?

— Просто из дотошности, говоришь…

Ну спасибо, я ведь в том же классе. Хотя я смотрю с иной позиции, чем эти двое. Есть вещи, которые только я и могу заметить.

…На прошлой неделе, да? Значит, что-то недавно случилось. Что-то недавно случилось, что-то недавно случилось, повторял я про себя, но на ум ничего не приходило.

Сейчас я был переполнен воспоминаниями о том, как называл Тоцуку по имени. Это было вчера.

Сайка

такой милый

он мне разрешил

называть его по имени

вчера

Кстати, а почему я с ним вчера разговаривал, подумал я. И вспомнил.

— Вчера было дело. Народ трепался насчёт объединения в группы на экскурсию, — пробормотал я. (И как логичное дополнение — Тоцука был очень мил).

— А-а, так вот оно что. Дело в группах. — Сделала неожиданный вывод Юигахама.

— А?

— В самом деле?

Мы с Хаямой отреагировали в унисон. Хаяма блеснул мне улыбкой.

— Какая синхронность.

Хотя меня это совершенно не волновало.

— Угу…

Только и смог пробормотать я в ответ.

Парадоксально, Хаяма плюс Хачиман равняется крутые популярные парни. Что и требовалось доказать.

Хаяма повернулся к Юигахаме. Та смущённо хмыкнула…

— Ну, понимаете, когда формируются такие группы, это потом влияет на взаимоотношения. Некоторые относятся к такому очень серьёзно…

Хаяма и Юкиносита озадаченно посмотрели на слегка помрачневшую Юигахаму. Ну да, Хаяму никогда не бросали, а Юкиноситу такие веши не интересуют, вот они ничего и не поняли.

Но я-то понял, что она имела в виду. Именно потому, что это сказала Юигахама, которая всегда уделяла взаимоотношениям большое внимание и странным и сложным образом подстраивалась под других. Её словам можно верить.

Юкиносита кашлянула, возвращаясь к первоначальной теме разговора.

— Хаяма, ты сказал, что эти письма касаются твоих друзей. Как вы сгруппировались?

— А, ну… раз уж ты спрашиваешь, я ещё не решил. Наверно, пойду с кем-нибудь из них троих.

— Кажется, я знаю, кто виноват… — Сказала чем-то удручённая Юигахама.

— Тебя не затруднит пояснить? — Поинтересовалась Юкиносита.

— Ну, понимаешь, кто-то из них в группу не попадёт. Один из четверых останется за бортом. И ему будет очень неприятно.

Голос Юигахамы дрожал.

Все замолчали.

Если хочешь найти виновника, в первую очередь надо понять его мотив. Если мы сможем узнать, что толкнуло их на такое, мы сможем разобраться с ними.

В данном случае, надо полагать, они не хотели выпасть из группы. В компании Хаямы четыре человека, а в группу могут войти лишь трое, кому-то места не хватило бы. Если не хочешь такого допустить, нет иного выбора, кроме как выгнать кого-то из компании. Так, наверно, думал преступник.

— …Выходит, преступник — кто-то из этих троих, сомнений нет.

Подвела итог Юкиносита. Хаяма взорвался.

— П-погоди-ка! Я и думать не хочу, что виноват кто-то из них. И разве в этих письмах не всех троих грязью поливают? Нет, это не они.

— Ха, ты что, тормоз? Или вчера родился? — Поинтересовался я. — Очевидно же, что это лишь для того, чтобы никто не заподозрил виновника. А будь я на их месте, я бы одного из них оставил чистеньким, чтобы он и стал козлом отпущения.

— Хикки, это просто ужас… — Пробормотала Юигахама.

Такова преступность в белых воротничках. Преступность в белых воротничках, говорю.

Хаяма раздражённо прикусил губу. Наверно, до сих пор он подобного и представить себе не мог, какая мерзость творится прямо перед его носом, какие чёрные чувства таятся за улыбками тех, кому он верил.

× × ×

— А теперь можешь рассказать, что ты знаешь о каждом из этой троицы? — Начала допрос Юкиносита.

Хаяма решительно поднял взгляд. Глаза светились верой в своих друзей. Пожалуй, он свято верил, что может снять упавшие на них подозрения.

— Тобе из того же футбольного клуба, что и я. По причёске его можно принять за хулигана, но он лучше всех умеет поднимать настроение. Всегда участвует и в культурном фестивале, и в спортивном. Отличный парень.

— Легко возбудим, единственный талант — поднимать много шума. Понятно, — подытожила Юкиносита.

Хаяма потерял дар речи.

— Хм? В чём дело? Продолжай.

Юкиносита удивлённо посмотрела на внезапно замолчавшего Хаяму.

Тот пришёл в себя и перешёл к следующему персонажу.

— Ямато из  клуба регби. Очень спокойный, хорошо умеет слушать. Может успокоить остальных, ни слова не говоря. Молчаливый и заботливый. Отличный парень.

— Не только тормоз, но и не способен иметь собственное мнение… так.

Хаяму опять переклинило. Но он собрался, вздохнул и продолжил.

— Оука из бейсбольного клуба. Отлично ладит со всеми и постоянно помогает другим. Всегда вежлив и почтителен и со старшими, и с младшими. Отличный парень.

— Конъюнктурщик, заботящийся о своей репутации, ясно.

На сей раз дар речи потерял не только Хаяма. У нас с Юигахамой тоже беззвучно отвисли челюсти.

Юкиносита стёрла всех в порошок. Так я и думал, она просто родилась прокурором.

Но что самое страшное — совсем не факт, что эта девчонка ошиблась в своих выводах. На человека всегда можно смотреть с разных точек зрения. Хаяма старается всегда найти в людях хорошее, он пристрастен. Юкиносита же отвергает такую интерпретацию, естественно, она сурова. Её проблема в том, что она слишком сурова. Она бы и Клинта Иствуда до слёз довела.

Юкиносита задумчиво полистала свои записи.

— Не удивлюсь, если преступником окажется любой из них.

— Не потому ли, что ты сама мыслишь как преступник?

Она в ком угодно может увидеть плохое. Даже без малейшего намёка на доказательства. В каком-то смысле она ещё ужаснее того, кто пишет эти письма.

Юкиносита подбоченилась, демонстрируя гнев. Но судя по выражению лица, она была в ещё большей ярости, чем хотела показать.

— Я ни за что бы так не поступила. Я сокрушила бы своего врага лицом к лицу.

Смысл несколько иной, но эта девчонка не понимает, что «сокрушить врага» — по сути то же самое. Как на неё похоже даже не задумываться о возможности мирного решения.

Хаяма улыбнулся Юкиносите, в его улыбке смешались злость, печаль и беспокойство. У Юкиноситы своя точка зрения, но и у него есть своя. Возможно, он не видит правды в её словах. Хаяма хороший парень, он не хочет отрекаться от своих друзей, но его точка зрения слишком отличается от наших.

Кажется, Юкиносита тоже это поняла.

— Описания Хаямы недостаточно… Юигахама, Хикигая, — она пытливо посмотрела на нас, — а вы что о них думаете?

— Э-э, д-даже не знаю, что сказать… — Ответила Юигахама.

— А я вообще их не знаю, — добавил я.

Вообще говоря, я в этой школе попросту никого по сути не знаю.  Друзей у меня нет, а знакомых — по пальцам пересчитать. Да, вот такой я и есть.

— Можешь тогда присмотреться к ним? — Попросила Юкиносита Юигахаму. — Разбиение на группы будет послезавтра, так? Значит, у нас остался один день, чтобы всё выяснить.

— …Л-ладно.

Юигахаме явно было немного неловко.

Она всегда пыталась ладить со всеми, и думаю, такое было ей определённо не по вкусу. Вскрыть чей-то проступок означает подставиться под удар того человека. Рискованное дело для того, кто сам часть этой компании.

Похоже, Юкиносита и сама всё поняла. Она опустила взгляд.

— …Извини, это не самое приятное занятие. Забудь.

Когда так кому-то говоришь, тот, конечно же, ответит, что всё сделает. Уж это-то очевидно.

— Я этим займусь, — заявил я. — Меня не волнует, что обо мне в классе думают.

Юкиносита посмотрела на меня и чуть улыбнулась.

— Я тебя не прошу.

— Положись на меня. Искать в людях вину — один из ста восьми моих особых навыков. — Что до остальных моих навыков, они включают в себя игру в «кошачью колыбельку»11. Я почти что Нобута.12

— П-погоди! Я тоже в деле! Я-я просто не могу допустить, чтобы Хикки разбирался с этим в одиночку!

Вмешалась покрасневшая Юигахама. И сжала кулаки.

— И я никогда не откажу Юкинон, чего бы она ни попросила!

— …Понимаю.

Коротко ответила Юкиносита, быстро отводя взгляд. Может, это из-за заходящего солнца, но щёки её порозовели.

Но чёрт побери, я же сказал, что разберусь. Почему эта девчонка так по-разному реагирует на Юигахаму и на меня, если мы по сути сказали одно и то же?

Хаяма смотрел на девушек, широко и добро улыбаясь.

— Какая замечательная дружба.

— А? Ну да. Эти двое хорошо ладят.

— Ты тоже, Хикитани.

Что он такое несёт?.. Нет в нашем клубе никакого Хикитани.

× × ×

На следующий день Юигахама в классе пылала энтузиазмом.

Вместо того, чтобы отправиться на перемене на своё обычное место, она пришла ко мне со своими бутербродами. И мы начали разрабатывать стратегию действий.

— Я сейчас тут поспрошаю… т-так что ты не лезь, Хикки. Тебе вообще ничего не надо делать.

— О, круто. Крайне признателен. Чего это ты такая целеустремлённая?

Поинтересовался я. Она отвергала любые полумеры.

— Э-это не потому, понял? П-потому что Юкинон меня попросила, да!

Если она так предана Юкиносите, она действительно пойдёт до конца. Я даже просто смотреть на неё устал. Но меня терзало смутное предчувствие.

— Целеустремлённость — это хорошо, но что конкретно ты собираешься делать?

— Хм-м-м, попробую послушать девичьи сплетни. Когда дело касается таких вещей, как взаимоотношения в классе, девушки всегда в теме. Особенно когда речь заходит о том, кого вы оба недолюбливаете.

— Девичья болтовня — просто кошмар какой-то. Чёрт побери.

Враг моего врага — мой друг. Кто ж знал, что они пользуются такой хитрой тактикой?..

— Да ничего такого! Это просто трёп — или, скорее, обмен информацией?

— Дело не в том, что ты говоришь, а в том, как говоришь.

— Да ладно! Ты в этом ничего не понимаешь, Хикки. Просто положись на меня.

Но в её словах была доля истины. Честно говоря, не в моей натуре тащить из людей информацию, разговаривая с ними. Стоит мне заговорить, и они начинают относиться ко мне с подозрением. А стоит задать вопрос, сразу переспрашивают «А кто ты такой?».

У Юигахамы же есть в классе определённый статус. И её любят. И она общительная. Вот результат того, что она прокачивала свои навыки с детства. Умение постоянно оглядываться, дабы соответствовать обстановке, крайне полезно, сомневаться не приходится.

— Да, ты права… извини. Положусь на тебя. Удачи!

— М-м! Да!

Юигахама продемонстрировала боевой дух и двинулась к девушкам, обычно крутящимся около Хаямы. Подошла к Миуре с компанией.

— Извините, задержалась!

— А, Юи. И что тебя задержало?

Лениво поинтересовалась Миура.

— Слушай, Тобе, Оука и Ямато в последнее время какие-то чудные. Они все как бы в своём роде, понимаешь. Я имею в виду…

О боже! Мысленно фыркнул я.

Прямо в лоб! И кручёной подачей! Будь дело лишь в силе, Юигахаме не было бы равных. Но умение ей пользоваться ниже плинтуса.

— Ха… а ты, оказывается, сплетница, Юи…

Ответила одна из девушек, немного отшатнувшись. Кажется, её зовут Эбина.

Миура искоса глянула на Юигахаму, её глаза заблестели.

— Слушай, Юи. Нехорошо говорить такое, понимаешь? Негоже сдавать друзей!

Она буквально излучала добродетель.

Точнее, это Юигахама оказалась в роли злодея. Что она творит?

Юигахама попыталась убедить девушек, что они её не так поняли.

— Нет! Вы не поняли! Мне просто, ну, интересно…

— Стоп, ты что, в кого-то втюрилась?

— Ни за что! Нет, ну есть кое-кто, кто мне интересен, но… ну… А?!

На лице Юигахамы было буквально написано «Вот чёрт!». Миура расплылась в понимающей улыбке.

— Ага… Так значит есть кто-то, кто тебе нравится, Юи? Колись, сестрёнка. Мы тебе поможем!

— Я же сказала! Не в том дело! Мне интересно, что с этой троицей, понимаете? Мне кажется, что они как-то странно ведут себя друг с другом!

— А, вот как? Это скучно.

Миура быстро потеряла интерес. Раскрыла свой мобильник и начала на нём играться.

Но Эбине явно скучно не было.

— Понимаю… Ты тоже этим интересуешься, Юи… И я!

— Ага, ага! Словно, ну, между ними что-то есть!

— И я так думаю, — серьёзно вздохнула Эбина. — Я думаю, Тобе любит подчиняться! А Ямато предпочитает сверху. А Оука определённо снизу. Вот что между ними происходит!

— О, ты поняла… Чего?!

— Но знаешь! Все трое наверняка нацелились на Хаято! И я чувствую, что только дружба их и сдерживает! Я вся горю!

Ого, серьёзно? Кто бы мог подумать, что Эбина — такая увлекающаяся натура. Аж кровь из носа пошла.

Совершенно ошарашенная Юигахама потеряла дар речи. А Миура кротко вздохнула.

— Ну вот, опять. Это её слабое место. Господи, Эбина, ты такая милашка, когда держишь язык за зубами. Так что закрой рот и вытри нос.

— Ха-ха-ха.

Очень неловко засмеялась Юигахама. Заметила, что я смотрю, и сложила ладони, сигнализируя о неудаче. Извини!

…Да, чего уж тут удивляться, если она с самого начала накосячила. Даже не окажись там Эбины, добром бы это не кончилось.

В итоге за дело надо браться мне.

Смешаться с одноклассниками и спрашивать всех подряд — для меня это абсолютно не вариант. Как тогда выудить из них информацию?

Ответ очевиден — раскрыть глаза пошире. Если я не участвую в разговоре — нет, потому что я не участвую в разговоре, я должен воспользоваться некоторыми другими приёмами.

Говорят, что когда люди общаются, словами передаётся лишь тридцать процентов информации. Остальные семьдесят — через движения глаз и мелкую жестикуляцию. Фраза «лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» идёт от понимания важности таких невербальных методов. Иначе говоря, одиночка, не умеющий разговаривать с людьми, благодаря некоему парадоксу может перехватить семьдесят процентов информации. Верно? Верно?

Ну так узрите же один из ста восьми моих особых навыков: «Слежка». Другой мой навык — стрельба. Вот почему я почти что Нобута.

Следить за людьми до смешного просто.

1. Надеваешь наушники, но музыку выключаешь, чтобы не мешала.

2. Делаешь вид, что замечтался, а сам внимательно рассматриваешь физиономии всех типов из компании Хаямы.

Вот и всё.

Хаяма и компания торчали у окна. Сам Хаяма привалился к стене, а Тобе, Ямато и Оука окружили его.

Это уже само по себе многое говорило. Сразу видно, что наибольшим влиянием в этой компании обладает Хаяма. Потому что он стоял спиной к стене, в самом защищённом месте, как и подобает королю. По всей вероятности, они и сами не понимали смысла своих действий. Но именно поэтому их бессознательные, а значит инстинктивные движения полностью их выдавали.

Мне было видно, что у всех троих есть чётко расписанные роли.

— Слушайте. Наш тренер начал кидаться мячами в клуб регби! Нехорошо! У них тоже крепкие шары!

— …Да, наш куратор смахнул его дерьмо.

— Кошмар! Знаете, клуб регби хорош. Наш футбольный клуб плох. О-о-о-очень плох. Особенно когда мяч улетает с поля. Быстро и яростно!

Оука начал шутку, Ямато подхватил, Тобе закончил. Словно смотришь хорошо отрепетированный спектакль. Шекспир говорил «Весь мир — театр», но он мог бы и сказать, что люди просто играют назначенные им роли.

А режиссёром и зрителем этого спектакля был Хаяма. Он время от времени смеялся над их рассказами, время от времени менял тему разговора и время от времени веселился вместе с ними. Наблюдая за ними, я многое понял.

Этот парень только что выразил недовольство так, что этого и не видно.

Вот этот замолкает каждый раз, как парень рядом начинает свою историю.

Вот этот со скучающим видом играется с мобильником, явно не врубаясь в тему.

А этот парень пошлым шуткам улыбается лишь чуть-чуть, прямо как девственница. Источник: я. (Интересно, почему, стоит кому-то пошло пошутить, люди делают вид, что выше этого, независимо от того, что на самом деле чувствуют?..)

…Сдаётся мне, последний клочок информации абсолютно бесполезен.

Маловато данных, чтобы делать выводы, подумал я и вздохнул.

— Прошу прощения.

Хаяма поднялся со стула и посмотрел в мою сторону. Кажется, я наблюдал так пристально, что он это заметил. От одной мысли, что он сейчас начнёт разборки типа «Чего пялишься? Подраться хочешь?», у меня заколотилось сердце.

Он подошёл ко мне. — Чего? — Мрачно спросил я, напуганный собственными мыслями.

Но Хаяма не стал злиться, не стал хватать меня за грудки, не стал требовать мелочь. Он лишь широко улыбнулся.

— Да я просто хотел спросить, выяснил ли ты что-нибудь.

— Не…

Единственное, что я выяснил, это что Эбина — любительница яоя, а Оука — девственник. Подумав об этом, я глянул на Оуку и остальных и увидел неожиданную картину.

Все трое молча игрались со своими мобильниками. И время от времени бросали взгляды в направлении Хаямы.

И в этот момент я всё понял. Это была вспышка озарения, словно выстрел в шею из ружья с транквилизатором.13

— Что-то случилось? — Озадаченно переспросил Хаяма.

— Я всё разгадал, — в ответ усмехнулся я.

Объяснения, конечно же, последуют после рекламы.

× × ×

После уроков в клубе собрались трое — Юкиносита, Юигахама и я. А, ну и Хаяма, конечно же.

— И что вы выяснили?

Потребовала Юкиносита у нас с Юигахамой доложить результаты.

Юигахама застенчиво засмеялась и смиренно извинилась.

— Извини! Я спрашивала у девушек, не знают ли они чего, и всё безрезультатно!

Да, но тут ничем не поможешь. Всё потому, что Эбина продолжала и продолжала трепаться о совершенно ненужных Юигахаме вещах вроде верхних, нижних и тому подобного. Попытка Юигахамы разжиться полезной информацией оказалась безрезультатной.

Юкиносита наклонила голову и посмотрела прямо на Юигахаму. Но особенно рассерженной она не выглядела.

— Вот как? Ничего страшного.

— А? Ты в самом деле не злишься?

— Наоборот, ты сегодня выяснила, что девушкам всё это неинтересно и что они к письмам отношения не имеют. Это в чистом виде проблема компании Хаямы. Юигахама, ты молодец.

— Ю-Юкинон…

В глазах Юигахамы заклубились эмоции.

Юкиносита ловко увернулась от её объятий. Юигахама с треском врезалась лбом в стену, на глаза навернулись слёзы.

Удивлённая Юкиносита принялась обрабатывать пострадавшее место. И посмотрела на меня.

— А у тебя как?

— Извини, личность преступника я не выяснил.

— …Понятно.

Я думал, она оторвёт мне голову, но Юкиносита лишь смиренно вздохнула. И донельзя сочувственно посмотрела на меня.

— Никто не стал с тобой разговаривать.

— Нет, это не так…

Ну да, у меня нет уверенности, что мне ответили бы, попытайся я заговорить. Сам факт разговора и поддержание темы — это большой расход духовных калорий. Как Магический Взрыв, пожирающий ману.14

— Я не нашёл конкретного виновника, но зато кое-что понял.

Юкиносита, Юигахама, Хаяма подались вперёд. Сомневающийся взгляд, ждущий взгляд, заинтересованный взгляд — все они скрестились на мне. Я кашлянул.

— И что же ты понял?

Тут же как по команде спросила Юкиносита.

— Это компания Хаямы.

— А? Америку открыл?

Юигахама отреагировала так резко, будто я полный идиот. Лишь в глазах светился вопрос «Кто этот девственник? Оука?». Слушай, оставь Оуку в покое.

— Хм… Хикитани, что ты имеешь в виду?

— Пожалуй, я неточно выразился. Я сказал «Хаяма» в притяжательном смысле. Иначе говоря, эта компания принадлежит Хаяме и существует только ради него.

— Нет, мне так не кажется…

Отреагировал Хаяма. Но отрицал он это только потому, что не осознавал свою значимость. В таком случае, возможно, и те трое также не понимают сути дела.

Но я-то в их компанию не вхожу, и разница для меня ясна как день.

— Хаяма, ты видел этих троих, когда тебя нет рядом?

— Нет, никогда…

— Это и без слов понятно, — словно дураку, сказала мне Юкиносита. — Как можно что-то видеть, если тебя там нет?

Я кивнул.

— Это единственная причина, по которой Хаяма ничего не замечал. Как только они остаются втроём, компания сразу распадается. Попросту говоря, Хаяма для них друг, а остальные — друзья их друга.

На мои слова отреагировала только Юигахама.

— О. О-о-о-о. Я понимаю. Когда нет человека, который поддерживает разговор, это очень смущает. Никогда не знаешь, что сказать, и в конце концов начинаешь играться с мобильником…

Она опустила голову, словно вспомнив что-то неприятное.

Юкиносита наклонилась к ней. — Это… так и есть? — Прошептала она Юигахаме в самое ухо, нерешительно дёргая за рукав. Юигахама скрестила руки и кивнула.

Да, Юкиносита — она такая. У неё нет опыта общения с друзьями и нет опыта общения с друзьями своих друзей.

Хаяма молчал, словно обдумывая мои слова. Но исправить он всё равно ничего не мог. Для него все трое действительно были его друзьями. Но между теми тремя таких отношений не было — им достаточно было терпеть друг друга.

Быть чьим-то другом — значит из кожи вон лезть ради него. Ни за что не соглашусь, что иметь много друзей хорошо. Достаточно посмотреть на влипнувшего в такую ситуацию Хаяму. С одной стороны, он окружён друзьями, а с другой — попал в окружение. И убегать некуда. Ситуация, которая в «Dragon Quest» называется «ты должен».

Но я знаю выход из неё.

— Если предположить, что ты прав, Хикигая, их мотивы становятся лишь сильнее.

Юкиносита в задумчивости взялась за подбородок.

— Пожалуй, сейчас не выяснить, кто из них троих всё это устроил. А если не убрать виновника, исправить дело не получится. Всё больше оснований подозревать эту троицу…

«Убрать»… Юкиносита пугает до дрожи. Интересно, Сагаву и Симоду в своё время она тоже убрала?

Выгонять человека из школы — дело очень нехорошее. И я предложил другой выход.

— Нет, виновника можно и не убирать. Есть способ лучше.

Юкиносита наклонила голову и вопросительно посмотрела на меня.

Да, убрать виновника, если совершено преступление — это правильно. Но есть и другой выход. Если речь идёт о краже драгоценностей, не будет камня — не будет и преступления. Снимите заранее драгоценность, которую могут украсть. Я, с моими навыками ниндзя, предпочёл путь призрачного вора пути детектива.

— Хаяма, если хочешь, ты можешь разобраться с этой проблемой. Ситуация не ухудшится, и тебе не придётся искать виновного. И те трое, быть может, станут лучшими друзьями.

Интересно, что за выражение сейчас прорезалось у меня на лице? Я же улыбнулся. И от моей широкой улыбки Юигахама шарахнулась в ужасе.

Я невольно засмеялся любимым смехом Заимокузы. Если существует дьявол, что охотится за людьми, предлагая им сделку, он, наверно, выглядит как я сейчас.

— Хочешь знать, как?

Хаяма, этот бедный заблудший агнец, выслушал предложение дьявола и яростно кивнул.

× × ×

Наступил следующий день, и Хаяма принял решение, определяющее его судьбу.

В классе на доске были написаны имена одноклассников. Про три имени в группе — это были группы для предстоящей экскурсии. Три девчонки, сидевшие рядом со мной, хихикнули, улыбнулись друг другу, вышли к доске и написали свои имена одно под другим. Они явно договорились заранее.

Что же до меня, я ни к кому не обращался. Просто сидел и наблюдал, словно меня здесь вообще нет. Как уже бывало, когда приходилось разбиваться на группы. Тут жизненно важно не сделать ни одного лишнего движения. Покойный Сингэн Такэда15 как-то сказал «Неподвижен как гора». Он был совершенно прав. «Будь быстр как ветер, тих как лес, настойчив как огонь, неподвижен как гора». Это как раз про меня сейчас. Я просто сидел и ждал, когда дунет ветер удачи. Или когда войдёт классный руководитель и скажет, «Да, да, я знаю, что вы все ненавидите Хикигаю, но нехорошо бросать его! Нехорошо!».

(…эти слова я услышал в четвёртом классе. Никогда не прощу эту старую ведьму Исехару).

Как бы то ни было, как говорится, «счастье приходит к тем, кто умеет ждать». Одиночке остаётся лишь сидеть в полудрёме и ждать, пока двое одноклассников, которые никак не могут найти третьего, тебя не позовут. И вот она, счастливая группа!

…Блин, засыпаю.

Я воспользовался одним из ста восьми моих особых навыков — «притворный сон». Кстати, ещё один мой навык — «стать одним из хороших парней в конце серии». Я совсем как Гиан.16

Едва я начал клевать носом, как меня похлопали по плечу. Даже сквозь одежду я ощутил мягкость этих изящных рук. А когда чей-то голос произнёс «Хачиман», в ушах у меня словно заиграла божественная музыка. Я медленно поднял веки, будто пробуждаясь в раю.

— Доброе утро, Хачиман.

— …Ангел? А, это ты, Тоцука.

Ну и сюрприз. Он был настолько мил, что я принял его за ангела. Тоцука хихикнул и уселся рядом, где раньше сидели девушки.

— В чём дело? — поинтересовался я.

Тоцука вцепился в рукава своего спортивного костюма и исподлобья посмотрел на меня.

— Н-насчёт группы…

Нерешительно начал он.

— Хм? А, да. Ты правильно поступил.

Значит, Тоцука уже всё решил. Какая жалость.

Я потянулся и огляделся. Большинство групп уже были сформированы, наступало время выходить на сцену нам, одиночкам. Надо войти в импровизированную группу с другими одиночками. Даже тут есть свои подводные камни — если запоздаешь, придётся присоединяться к паре, которая хорошо ладит между собой. Пора искать одиночек, проверяя имена на доске.

Именно в этот момент на доске появилась ещё одна группа. Три имени, которые я мгновенно вспомнил.

Тобе, взбалмошный блондин.

Ямато, нерешительный дурак.

Оука, молчун-девственник.

Новые три мушкетёра! Я оказался невольным свидетелем рождения нового поколения легенды. Кстати, мой любимый персонаж — Оука, молчун-девственник. Он написал свою фамилию на доске, посмотрел на остальных и неловко засмеялся. Имени Хаямы нигде не было видно.

— Можно присесть?

Неожиданно услышал я, пока наблюдал за этой троицей.

И новый визитёр, не дожидаясь моего ответа, уселся рядом с Тоцукой. Тот тревожно посмотрел в мою сторону и пробормотал «Э-э, ну…». С до невозможности милым видом.

— Благодаря тебе всё решилось миром. Спасибо.

Пришелец радостно улыбнулся. Это был Хаято Хаяма.

— Я ничего такого не делал.

Возразил я. Какого чёрта он заговаривает со мной, будто мы давно знакомы? Он что, хороший человек? Реально?

— Не преуменьшай. Если бы не ты, у них могло и до драки дойти.

Хоть он и говорит так, я в самом деле ничего хорошего не сделал. Фактически всего лишь перетащил Хаяму в ряды одиночек.

Эти трое сцепились между собой потому, что каждый хотел оказаться вместе с Хаямой. Уберите первопричину, и вуаля. По сути надо было просто отделить Хаяму от его друзей. Одиночка — это как вечно нейтральное государство. Если ты не один, беда может прийти в твой дом, даже если ты ничего не делал. А если бы мир был населён исключительно одиночками, не было бы ни войн, ни дискриминации. Ого, да мне за это Нобелевская премия мира полагается.

— Я всегда хотел ладить со всеми, но теперь вижу, что и я могу стать причиной конфликта…

Пробормотал Хаяма. Он впервые выглядел одиноко.

Не зная, что ответить, я уклончиво хмыкнул. Хаяма сам пришёл в клуб помощников, чтобы найти способ помочь своим друзьям, а я поставил его перед жестоким и горьким выбором.

И всё же он сам сказал это. Именно потому, что ему не нравилось видеть себя в таком свете.

— Они так удивились, когда я сказал, что не с ними. Думаю, для них это отличная возможность по-настоящему подружиться.

— …Да, наверно.

Честно говоря, я думал, что у любого столь симпатичного человека должна быть какая-то слабость. И отреагировал стандартным ответом.

— Спасибо. Да, кстати, я же остался без группы. Как насчёт нам с тобой объединиться?

Хаяма улыбнулся и протянул мне руку.

…А? Рукопожатие? С чего вдруг он так дружелюбен со мной? Блин, не надо так издеваться. Он что, американец?

— О-окей, приятель!

Невольно ответил я в американском стиле и хлопнул (ой!) его по ладони. Хаяма снова улыбнулся. Может теперь, когда он стал одиночкой, как я, мы начнём лучше понимать друг друга.

Осталось завербовать ещё одного, и дело в шляпе.

Вдруг я услышал рядом стенания очаровательного существа.

— …Тоцука, в чём дело?

Я посмотрел на него. Полные слёз глаза и надувшееся лицо Тоцуки были просто невероятно милы.

— Хачиман… а как же я?

— Э, о, а? — Недоумевающе поморгал я. — Я, это, думал, что ты уже решил насчёт группы.

— Я решил! — Тоцука качнулся ко мне и крепко вцепился в рукав. — Я с самого начала решил пойти вместе с тобой, Хачиман!

— Так вот что ты имел в виду…

Это был такой литературный приём? Но знаете, даже при великолепном умении одиночек читать подтекст, я даже не заметил, что он ни разу не сказал, с кем он хочет пойти. Я посмотрел на красного надувшегося Тоцуку и невольно улыбнулся. Тот поднял на меня взгляд и хихикнул.

С улыбкой смотревший на нас Хаяма поднялся и посмотрел через плечо.

— Отлично, пойду запишу нас. Куда вы хотите пойти?

— На твоё усмотрение, — сказал я. Тоцука кивнул.

Хаяма начал писать на доске.

«Хаяма», «Тоцука», «Хикигая». Ого, он знает, как пишется моя фамилия. Я просто счастлив. Интересно, могу я теперь считать их своими друзьями?

Он перешёл к пункту «место, куда мы хотим пойти». И тут…

— О-о, — подскочила какая-то девушка. — Я тоже пойду туда, куда Хаято.

— Не может быть, Хаяма собирается туда? — Заявила другая. — Ой, я тоже поменяю, тоже поменяю!

— И я туда! — Ещё одна.

— То что надо! Он просто супер-Хаято!

Одноклассники дружно набросились на Хаято. Весело болтая, они выбирали то же место, что и Хаяма, и записывались туда. Вскоре моя фамилия окончательно скрылась под горой фамилий, написанных поверх. Моё существование очередной раз осталось незамеченным.

Видите, вот почему я ниндзя. Мне следовало бы отправиться на экскурсию в Илгу или Коугу.17 А теперь я опять ускользну незамеченным, дамы и господа.

Не стоит и говорить, что дружба — это такая штука, которая тоже может незаметно ускользнуть в любой момент.

Экзамены были уже на носу.

Нередко бывает, что «время учёбы» означает семейный ресторанчик или библиотеку. Но практически невозможно заметить старшеклассника, отправляющегося на прогулку в одиннадцать вечера. Мне говорили, что в десять вечера уже выпирают из кафе. Поэтому если кто учится по ночам, то исключительно дома. Кстати, ночная учёба — это совсем не то же самое, что ночной рестлинг.

Часы показывали уже почти двенадцать. Я потянулся со стоном. И понял, что учить предстоит ещё целый час, а то и два. Может, кофе выпить? Тяжело ступая, я потащился вниз по лестнице, в гостиную. Кофе там, насколько я помню.

Когда так нагружаешь мозги, обязательно нужно снабдить их сахаром. Я имею в виду, что приторно-сладкому MAX Coffee пришла пора показать себя во всей красе.

(Внезапная мысль: MAX Coffee эротичен, когда добавляешь туда строго отмеренную порцию молока. Прежде всего, это выглядит до жути похоже на огромные груди. Кофе подмигивает тебе и говорит, «сегодня ночью тебе спать не придётся», или что-то вроде того. Пусть кто-нибудь нарисует это для меня на Pixiv18…)

Размышляя о всякой фигне насчёт MAX Coffee, я ввалился в гостиную и увидел, что на диване дремлет моя сестрёнка Комачи. Экзамены у неё тогда же, когда и у меня, но ей как обычно на это наплевать.

Порывшись в поисках купленного мной кофе, я вспомнил, что банка уже открыта и надо просто вскипятить воды. Налил в чайник воды и щёлкнул выключателем. А затем, скучая в ожидании, пока вода закипит, присел на край дивана, на котором спала Комачи.

Она дрыхла, вызывающе обнажив живот.

Белая кожа поднималась и опускалась в такт её похрапыванию. Пупок мило подрагивал. Комачи что-то тихо промычала и пошевелилась, и я увидел, что она лежит в моей футболке. До того я этого не замечал, потому что она свернулась в клубок. Но почему в одном белье? Так же и простудиться недолго.

Я прикрыл её оказавшимся под рукой большим полотенцем. Комачи что-то пробормотала сквозь сон. Чайник тем временем дозрел, засвистел и щёлкнул выключателем, сообщая, что готов. Я сыпанул в кружку растворимого кофе и залил кипятком.

По комнате поплыл кофейный аромат. Я от души плеснул в кофе молока, добавил сахар и как следует размешал. Наконец-то мой любимый сладкий кофе готов. Источающий сладкий кофейный запах, смешивающийся с изумительным ароматом молока. Это будет просто здорово.

Унюхавшая запах Комачи для начала потянулась.

Затем поднялась, пару секунд молча глядя на меня. Секунды три, по-прежнему без единого слова, одёргивала футболку. И всё в той же тишине секунд пять широко раскрытыми глазами пялилась на часы. Всего ей потребовалось секунд десять, чтобы осознать, что к чему.

А потом она глубоко вздохнула и заорала во весь голос.

— Блин! Проспала! Хотела вздремнуть часок, а дрыхла пять!

— А, вот как. Значит, ты завалилась, как только домой пришла.

— Дурак! Я сначала душ приняла!

— Елки-палки, чего ты так злишься?

— Почему ты меня не разбудил?

Комачи почему-то сильно разозлилась на меня. Мне показалось, что для неё «я проспала» означает «я свинья».

— Да наплевать, но ради бога, натяни наконец какие-нибудь штаны. И кто дал тебе разрешение хватать мои шмотки?

— Хм? А, это. Замечательная ночнушка. Разве нет?

Она оттянула перед футболки.

Не тяни так, я же твой лифчик вижу. И не крутись — трусами сверкаешь.

— …Ладно, не буду больше брать, нытик.

— О, спасибо. Тогда подарю тебе какое-нибудь бельишко.

— Вау, премного благодарна!

Я отхлебнул кофе, мысленно клянясь в самом деле презентовать ей какую-нибудь старую тряпку. Комачи закатала рукава моей футболки, превратившейся в пижаму, и потопала на кухню разогревать молоко в микроволновке.

— Кстати, а что ты не спишь в этот час?

— К экзаменам готовлюсь. Решил передохнуть, вот и спустился.

Комачи удивлённо охнула. — А у меня никаких перерывов, знаешь ли. — И добавила после паузы, — Братик, клянусь, ты такой деловой, когда трудишься.

— Слушай, «деловой» не значит «работающий». Твой английский — отстой.

— Ни в коем разе, братик. Английский — это моя сильная сторона. Я просто гений. Я УМНИШЬКА.

Заявила она, демонстрируя отнюдь не гениальные способности. Такого слова не существует, дура.

Микроволновка звякнула. Комачи взяла кружку с молоком обеими руками, подула на него, остужая, и двинулась ко мне.

— Пожалуй, я тоже позанимаюсь.

— Да ради бога. Тогда я пошёл дальше учить. Ты тоже не ленись.

Я одним глотком прикончил кофе и поднялся. Но Комачи дёрнула меня сзади за рубашку и квакнула как лягушка-вол. Я повернулся и увидел, что она широко мне улыбается.

— Ты сказал «ты тоже», так? Разве это обычно не значит «давай позанимаемся вместе»? У тебя проблемы с японским?

— Это у тебя проблемы с японским…

Ну, не страшно и поглупеть на какое-то время, поглядев, как моя недалёкая сестрёнка занимается, подумал я.

И начались наши совместные ночные занятия.

Мы сбегали в свои комнаты, притащили учебники и тетради и разложили их на столе в гостиной. Я решил сконцентрироваться на японской истории и углубился в группу вопросов по Ямакаве, листая учебник и делая выписки.

На стороне же Комачи лежал учебник английского для средней школы. Как будто он мог помочь с её отвратительным владением языком.

Мы прилежно трудились, не говоря ни слова. Я отвечал на вопросы и записывал обширные примечания в тех местах, где ошибался. Снова и снова. И когда наконец закончил список вопросов к экзамену, обнаружил, что Комачи смотрит на меня отсутствующим взглядом.

— …Чего?

— А? А, я просто подумала, что ты такой пуританин, братик.

— Смотришь на меня свысока? На трёпку нарываешься? Все волосы повыдергаю!

Но Комачи лишь рассмеялась.

— Ты только так говоришь, братик, но ни за что меня не ударишь.

— Чего? Тебе только кажется. Просто, ударь я тебя, мне от родителей достанется. Вот и всё. Не мни о себе лишнего.

— Хе-хе-хе. Покраснел, покраснел, — пропела она, демонстрируя «знак мира».

— З-заткнись…

Хорошо, что я не преминул щёлкнуть её по лбу. Точнее, я запустил ей в голову резинкой, включая процесс саморазрушения. Честно говоря, силу я не сдерживал.

— Ой!

Потирая след от резинки, Комачи посмотрела на меня со слезами на глазах.

— Хмф… А я-то хвалила тебя, что ты такой хороший ученик…

— Потому что чушь всякую несёшь. Берись уже за учёбу, чёрт тебя побери.

— Вот потому-то ты и пуританин. О боже, какие же разные бывают братья и сёстры. У меня есть друг, который ходит в ту же подготовительную школу, что и я. Так у него старшая сестра вконец распустилась, совсем ночевать домой не приходит.

— Угу…

Кажется, Комачи окончательно потеряла всякое желание учиться, уже успев захлопнуть свой учебник. И теперь мы по уши увязли в пустом трёпе.

Мудро игнорируя её болтовню, я продолжал повторять историю. Шесть-четыре-пять, реформы Тайка — Шестьсот сорок пятый год.

— Но знаешь, его сестра ходит в школу Соубу и раньше была примерной ученицей. Интересно, что могло с ней случиться.

— Вот как.

Слова Комачи в одно ухо влетали, из другого вылетали. Шесть-девять-четыре, Фудживара стала столицей в шестьсот девяносто четвёртом. Или семьсот девяносто четвёртом? Нет, это Хейан.

Меня уже клонило в сон. Люди с сильной волей могут противостоять препаратам. Иначе говоря, сколько бы кофеина я в себя ни влил, желание спать возьмёт верх.

— Но знаешь, это его семья, так что я действительно ничего не могу сказать. Мы в последнее время сблизились, и он откровенен со мной, но тут я не в силах что-то сделать. Да, его зовут Тайши Кавасаки, и он начал ходить в мою подготовительную школу в апреле.

— Комачи…

Ручка выпала из моих рук и с клацаньем покатилась по столу. Всю усталость как рукой сняло.

— Что у тебя за отношения с этим Тайши? Что значит «сблизились»?

— Ой, ты так страшно смотришь, братик…

Кажется, я серьёзно на неё посмотрел. Комачи даже немного испугалась. Но это же моя глупая сестрёнка. Если она не будет следить за собой, с ней бог знает что может случиться. Естественно, я, как член семьи, беспокоюсь. И если она спутается с каким-то парнем, ничего хорошего ей это не сулит.

Брат не может терпеть подобного.

— Хм. Если что-то тебя беспокоит, расскажи мне. Я уже говорил, но то, чем я занимаюсь в клубе помощников — и чем до сих пор не занимался, кстати — может быть, поможет тебе. Наверно.

Комачи надула щёки и улыбнулась.

— Братик, ты в самом деле такой пуританин!

× × ×

Настало утро. Расчирикались воробьи. Так это была так называемая «перемотка на завтра», которую так любят писатели.

Я открыл глаза и удивлённо поморгал. Незнакомый потолок. А, выходит, я в гостиной. Похоже, учился-учился и заснул. Последнее, что помню — допрос Комачи насчёт её отношений с мальчиком.

— Эй, Комачи. Утро уже.

И тут я сообразил, что сестры нигде не видно. Пару секунд осматривался в её поисках, потом посмотрел в окно. Солнце стояло уже высоко. Секунды за три я это осознал. У меня засосало под ложечкой, я покрылся холодным потом и посмотрел на часы. Они показывали девять утра. Я отвёл взгляд, потом посмотрел снова. По-прежнему девять утра. На всё про всё ушло пять секунд.

В следующие десять секунд на меня обрушилось понимание ситуации.

— Опоздал. Точно опоздал…

Я расстроенно понурился.

На столе стоял завтрак — тосты, ветчина и яйца. И лежала записка, оставленная Комачи.

Дорогой братик, я ушла, потому что не хочу опоздать. Не беспокойся!

С.П. Не забудь позавтракать!!!

— Дубина… ты что, секретная полиция? П.С. писать надо, как в Playstation.

Так или иначе, нет смысла злиться на то, что уже случилось. Я жевал завтрак и собирался в школу, бормоча себе под нос. Родители, похоже, тоже уже ушли. И папа, и мама работали, так что утро в доме Хикигая начиналось рано. Мама готовила завтрак, а за обед обычно отвечала Комачи.

И несмотря ни на что, ни одна сволочь не удосужилась меня разбудить. Я задумался, любят ли они меня вообще, и предпочёл счесть, что они просто по доброте душевной решили дать мне поспать.

Переоделся, покинул дом и проверил, хорошо ли захлопнулась дверь.

Лениво крутя педали по набережной, я глянул вверх и увидел гигантские колонны облаков, быстро ползущие по небу. Дорога сегодня была поразительно спокойна. Обычно тут разворачиваются настоящие гонки между ребятами из разных школ. Обогнать всех с криком «Давай! Магнум!» — просто замечательно. А то и вспылить и заорать что-то вроде «Я не уступлю! Сверхзвук!».19

Сегодня же тут соперничали дамы в возрасте, изо всех сил старающиеся сбросить вес, и старики, выгуливающие собак. На самом деле, ехать на велосипеде под голубым небом — это здорово. Расскажи кому про такое и предложи прогулять школу вместе с тобой — сработает в половине случаев.

И всё же, почему чем ближе я к школе, тем сильнее меня одолевает меланхолия?..

Но я не стал прокрадываться тайком. Просто вошёл как обычно. В это время учителя все в классах, они тебя ни за что не заметят. Нет смысла бояться. Я это прекрасно изучил за семьдесят два прошлых своих опоздания. Восьмой десяток идёт, так скоро будет побит школьный рекорд. На третьем году я нацеливался достичь двух сотен побед.

Войти в школу — это несложно. Проблема войти в класс. Я оставил велосипед на стоянке и рысцой двинулся к входу. И едва я зашёл на территорию школы, на меня словно обрушилось двойное тяготение. Планета Вегета, знаете ли.20 Я затащил себя по лестнице и поволок по пустому коридору, пока не оказался наконец перед дверью своего класса на втором этаже.

Глубоко вздохнул. Взялся за ручку двери. И в этот момент у меня ёкнула селезёнка.

Дверь распахнулась.

Все уставились на меня, но никто ничего не сказал. В классе повисла тишина. В которой растворились и шепотки, и голос учителя.

Я не опаздывать ненавижу. Что я действительно ненавижу, так это вот эту атмосферу.

Вот опоздай, к примеру, Хаяма, его бы наверняка встретили как нибудь вроде «Привет, Хаяма! Давай в следующий раз ещё позже!» или «Хаяма, ну ты и тормоз!».

В моём же случае все молчат. А скрестившиеся на мне взгляды задают лишь один вопрос, «Что это за тип?». Я молчу и, тяжело ступая, захожу в класс. Сажусь на своё место, и на меня вдруг наваливается усталость.

Я невольно вздохнул. И для учительницы это стало последней каплей.

— Хикигая. Подойдёшь ко мне после урока.

Хирацука пристукнула кулаками по своему учительскому столу.

— Хорошо…

…Приплыли. Я опустил голову, ожидая ответного кивка, но Хирацука развернулась и продолжила писать на доске, покачивая своим белым плащом.

Стоп, осталось же всего пятнадцать минут!

Самое скверное, что эти пятнадцать минут пролетели в одно мгновение. Пока я лихорадочно перебирал в уме сотни возможных оправданий, наплевав на урок, уже зазвенел звонок.

— Урок окончен. Хикигая, иди сюда.

Хирацука нетерпеливо поманила меня.

Меня охватило непреодолимое желание убежать.

Она мрачно на меня посмотрела.

— Что ж, прежде чем врезать тебе, я всё-таки поинтересуюсь, почему ты опоздал, просто из доброты душевной.

Она уже решила мне врезать!

— Нет, вы ошибаетесь. Подождите. Вы слышали фразу «опоздание — это модно»? По сути я тренируюсь, как себя вести, когда стану большим начальником.

— А я думала, что ты собираешься стать домохозяйкой.

— Ох! — Я качнулся, но сумел устоять на ногах. — Х-хорошо! Неправильно думать, что опоздание — это обязательно плохо, понимаете? Полиция всегда начинает расследование только после того, как что-то случится. Супергерои как правило появляются в последнее мгновение. Иначе говоря, они всегда опаздывают. Но винит ли их за это хоть кто-нибудь?! Да никто! Ирония в том, что опоздание есть справедливость!

Эти слова шли от самого сердца. Но Хирацука лишь холодно посмотрела на меня.

— …Хикигая. Позволь объяснить тебе одну вещь. Такая ничтожная справедливость ничем не отличается от зла.

— …Н-ничтожная справедливость лучш… стойте! Не бейте меня! Нет!

Aku Soku Zan.21 Кулак Хирацуки с убийственной точностью погрузился в мой живот. Я рухнул на пол, кашляя.

Хирацука удивленно вздохнула.

— Боже… в этом классе не детишки, а сплошные проблемы.

Но сказано это было без отвращения. Напротив, она выглядела скорее довольной.

— Ещё одна.

Не обращая внимания, что я валяюсь на полу, Хирацука зацокала каблуками к задней двери класса. Я посмотрел в том направлении прямо с пола и увидел одинокую старшеклассницу с школьной сумкой.

— Саки Кавасаки. Ты тоже считаешь, что опоздание — это модно?

Но поименованная Саки Кавасаки девушка лишь молча качнула головой. И прошла мимо моего распростёртого на полу тела, направляясь к своему месту.

Её длинные синеватые волосы свободно свисали по спине, запястья облегали пышные манжеты, длинные и стройные ноги казались буквально созданными для восхищения. Но больше всего меня поразили её флегматичные глаза, безучастно глядящие куда-то вдаль. Ну и, разумеется, чёрные кружева, словно вышитые мастером вручную.

Могу поклясться, что я её уже где-то видел… стоп, если она из моего класса, ясен пень, я её видел.

Я вытянул ноги и начал подниматься. Чтобы никто не заподозрил, что я с пола обозреваю девушку под юбкой.

И в этот момент что-то словно щёлкнуло у меня в голове.

— …Так ты девушка в чёрных кружевах?

Все сомнения мгновенно исчезли.

Я невольно вспомнил глубоко врезавшуюся в память сцену. И девушку, которая нечаянно подарила мне эту радость, встретившись мне на крыше.

Выходит, она в моём классе, ха? Пора ещё раз убедиться, что это та самая девушка, известная теперь мне как Саки Кавасаки.

Кавасаки остановилась и равнодушно посмотрела на меня через плечо.

— …Ты идиот?

Поинтересовалась она. Не став ни бить, ни пинать меня. Не покраснев от смущения и не налившись кровью от гнева, словно всё это ей было глубоко безразлично. Она была лишь чуть раздосадована.

Если Юкино Юкиноситу можно назвать ледяной, то Саки Кавасаки — просто холодной. Разница как между сухим льдом и льдом обычным. Юкиносита могла обжечь любого, кто прикоснётся к ней.

Кавасаки с отвращением на лице отбросила прядь волос и пошла на своё место. Отодвинула стул от стола и уселась, рассеянно глядя в окно, словно ей было донельзя скучно. Будто она смотрит вдаль, потому что в классе ей смотреть просто не на что.

Никто в мире не смог бы не заметить её ауру «не заговаривайте со мной». Но это ещё не самая сильная аура. К примеру, даже включи я ауру «поговорите со мной, пожалуйста», никто и не подумал бы со мной заговорить.

— Саки Кавасаки, а?..

— Хикигая, кончай с таким чувством бормотать имя девушки, которую обозрел под юбкой.

Хирацука положила мне руку на плечо. Эта рука почему-то была жутко холодной.

— У нас ещё будет об этом большой разговор. После уроков явишься ко мне в учительскую.

× × ×

Перетерпев недолгую часовую нотацию от Хирацуки, я не пошёл прямо домой, а заглянул в книжный магазин в торговом центре Маринепия.

Обозрел полки и прикупил одну из книжек. Расплатившись тысячеиеновой купюрой и болтавшейся в кошельке мелочью.

А затем двинулся в кафе, решив позаниматься там. Но похоже, эта мысль пришла в голову не только мне — всё кафе было забито самыми разными учениками. И когда я осознал, что всё-таки придётся двигать домой, я вдруг заметил знакомые лица.

Сайка Тоцука, одетый в спортивный костюм, рассматривал витрину с печеньем. (В нашей школе разрешается ходить как в обычной форме, так и в спортивном костюме). Эта сцена выглядела слаще свежих сливок, и меня потянуло туда как муравья на сахар. Эй, я совсем как Златовласка.

— Хорошо, теперь твоя очередь задавать вопрос, Юкинон.

Заявило знакомое лицо номер два.

Юигахама с Юкиноситой не тратили впустую время, пока стоят в очереди, они были поглощены учёбой.

— Хорошо, вопрос по японскому. Закончите фразу «Когда становится трудно…»

— …Поезда до Чибы не ходят?

Поправка: это просто викторина по Чибе. Но Юигахама всё равно ошиблась. Правильный ответ «Поезда ходят медленно, но всё-таки ходят».

Юкиносита слегка помрачнела, словно и ожидала неверный ответ.

— Неправильно… Тогда следующий вопрос. По географии. Назовите две местные достопримечательности Чибы.

Тик-так, тик-так, бежали стрелки часов. Юигахама сглотнула.

— Гороховая паста… и варёный горох?

Она была убийственно серьёзна.

— Слушай, ты что, в самом деле думаешь, что мы тут, в Чибе, только и делаем, что горох растим? — Поинтересовался я.

— Ой! — Юигахама подпрыгнула. — А, это всего лишь ты, Хикки. А я-то думаю, что это за странный тип в разговор лезет…

Блин. Ведь хотел же прийти попозже, а теперь торчу в этой дурацкой длинной очереди. И всё потому, что полез исправлять ошибку Юигахамы. Чёрт! Как меня любовь к Чибе подвела!

Тоцука повернулся ко мне и просиял улыбкой.

— Хачиман! Так тебя тоже позвали позаниматься с нами!

Он улыбался, но на кислой физиономии Юигахамы было буквально написано «Никто его не звал, он сам влез». Да хватит уже, ты же будишь во мне воспоминания о дне рождения одноклассника в младшей школе. Хоть я и принёс подарок и всё такое, встретили меня на редкость холодно. Я был готов разреветься.

— Никто Хикигаю не приглашал, — заявила Юкиносита. — Чего тебе надо?

— Констатируешь факт исключительно чтобы обидеть?

Блин, не будь у меня такой силы воли, ты бы получила на десерт, стерва.

На самом деле я бы, наверно, заорал что-нибудь и треснул бы её стулом. Чтобы она извинилась перед моим невероятно сильным эго.

— Ну, то есть, я хотела позвать тебя, Хикки, но как-то из головы вылетело… — пояснила Юигахама.

— Да не извольте беспокоиться.

Я к такому давно привык.

— Ты тоже пришёл сюда готовиться к экзаменам, Хикигая? — поинтересовалась Юкиносита.

— Ну да. И вы тоже?

— Разумеется. До экзаменов ведь всего две недели осталось, — заявила Юигахама.

— Боже, прежде чем к экзаменам готовиться, освежи знания о Чибе. Не пролетела бы с последним вопросом.

— Не думаю, что нам бы это что-то дало… это скорее вопрос по географии. Назовите две местные достопримечательности Чибы.

Юкиносита скучно повторила вопрос, словно проверяя меня.

— Правильный ответ: Чиба знаменита песнями и танцами.

— Я же сказала «местные достопримечательности». Уверена, народных песен Чибы никто не знает.

Юкиносита выглядела ошарашенной. Нет, я просто уверен, что она их знает. Не может же она не идти в ногу со временем. (Кстати, их поют на Бон одори22, и часто исполняют так, что это смахивает на современную гимнастику. Аборигены Чибы и петь, и танцевать умеют. Можно даже под гимнастику подпевать, хотя петь там не о чем).

Тем временем, подходила уже и наша очередь. Юигахама расплылась в улыбке.

— Хикки, я за тебя заплачу.

— А? Я же сказал, не стоит беспокоиться… а потом ты оденешься как моя бабушка? Бабушка-бабушка, почему у тебя такие большие зубы?

— Я тебе не серый волк! Я просто старалась быть вежливой, хотя вовсе не собиралась за тебя платить!

Сама себе яму роет? Не вижу никаких причин, с чего ей меня угощать.

Смотревшая на нас Юкиносита недовольно вздохнула.

— Прекрати, ты ведёшь себя недостойно. Мне такое не нравится. Презираю двуличных людей.

В кои-то веки я был с ней согласен.

— Да. Я тоже таких типов ненавижу.

— А?! Т-тогда не буду так говорить! — Взвилась Юигахама.

— Не, когда так шутят с теми, кто тебе близок, это нормально, — сказал я. — Сказала бы ты так тем, кто входят в твой узкий круг?

— Да, разумеется, — ответила Юкиносита. — Но вы не в моём узком кругу, так что я и не думала шутить.

— Я просто убита, что ты не видишь меня частью узкого круга!

Юигахама посмотрела на Юкиноситу полными слёз глазами.

Подошла моя очередь. Я заказал кофе с молоком и расторопный продавец тут же его налил.

— С вас триста девяносто иен.

Я сунул руку в карман и только тут вспомнил. Купленная книжка. Тысячеиеновая купюра и вся мелочь… Больше денег у меня нет. А кофе уже налит, отказываться поздно.

Пришлось исподтишка заговорить со стоящими позади девчонками.

— Прошу прощения… Я сегодня без денег, хе-хе. Не заплатите за меня?

— …Недостойно сожаления.

Юкиносите и мгновения не потребовалось, чтобы посмотреть на меня как на мусор.

— Ничего не попишешь.

Вздохнула поражённая Юигахама.

…Ю-Юигахама! Ты моя богиня! Я поклоняюсь тебе!

— Я возьму себе этот кофе, а ты будешь пить воду. Договорились?

…Демоница. Лилит?23

— Х-Хачиман, я за тебя заплачу! Не возражаешь?

По-доброму улыбнулся мне Тоцука.

Он настоящий ангел.

Я уже готов был обнять его, но холодный голос Юкиноситы словно вбил между нами клин.

— Если будешь его баловать, ничего хорошего это ему не принесёт.

— Будешь так говорить, когда хоть раз сделаешь для меня хоть что-то хорошее.

В итоге Тоцука всё-таки за меня заплатил. Я поблагодарил его и огляделся в поисках свободных мест. Это самое малое, что я мог сделать, пока остальные берут свои заказы.

Как раз с этот момент из-за одного из столиков поднялись сразу четверо. Я моментально скользнул туда, плюхнул поднос на стол и поспешно скинул сумку. И из-за этой спешки она улетела под соседний стул.

Сидящая там симпатичная школьница подала сумку мне. Я вежливо поклонился в ответ.

— О, да это же братик.

Симпатичная школьница оказалась моей сестрёнкой Комачи в форме средней школы. Она помахала мне, вспыхнув улыбкой.

На какое-то время я потерял дар речи, пока наконец не разродился вопросом.

— Что ты здесь делаешь?

— Тайши рассказывал мне о своих проблемах.

Комачи взглядом показала на противоположную сторону стола, где сидел парень, тоже в форме средней школы.

Тот быстро поклонился мне. Я бездумно смотрел на него. И почему он вместе с Комачи?..

— Это Тайши Кавасаки. Я вчера тебе о нём говорила. Тот мальчик, чья сестра пошла по кривой дорожке.

Да, вроде она о чём-то таком говорила. Почти всё прошло мимо ушей, потому что я тогда даты зубрил. Кстати, что там было в шестьсот девяносто четвёртом?..

— Так что он просто спрашивал меня, что делать, чтобы она снова стала такой, как прежде. Да, кстати. Ты тоже говорил, братик. Что я могу обращаться к тебе, если у меня будет какая-то проблема.

Может, я что-то такое и сболтнул. Что-нибудь вроде «положись на меня и не беспокойся». Да, я мог бы постараться ради сестрёнки, но честно говоря, мне совсем этого не хочется, когда речь идёт о её друзьях. Особенно о мальчике…

— Да, понятно. Но знаешь, мне кажется, что ему лучше будет безотлагательно поговорить с семьёй. Да и времени сейчас свободного нет, честно говоря.

Мне казалось, что если слепить несколько красивых слов, у меня получилось бы отвертеться. Тогда я мог бы отделаться от Комачи и смыться домой. Но пока я размышлял, этот самый Тайши уже заговорил, будто я был его семпаем или что-то вроде того.

— Ты, конечно, прав, но… В последнее время сестра приходит домой очень поздно. И совсем не слушает родителей. А когда я ей что-то говорю, она злится и заявляет, что это не моё дело…

Тайши повесил голову. Кажется, он над чем-то размышлял.

— …Так что только на тебя надежда и остаётся, братишка!

— Не смей звать меня братишкой!

— Что ты кричишь как упрямый папаша?

Послышался холодный голос из-за спины.

Я обернулся и увидел, что Юкиносита с остальными уже подходят. Комачи мгновенно вычислила по той же форме, что это мои знакомые, и деловито улыбнулась.

— Привет! Я Комачи Хикигая. Спасибо, что заботитесь о моём братике.

Поприветствовала их она. Одна из характерных её черт — умение вписываться в ситуацию, зачастую просто феноменально.

Тайши же предпочёл не болтать лишнего. Он просто вежливо склонил голову и представился.

— Ты младшая сестра Хачимана? — Вежливо спросил Тоцука. — Я Сайка Тоцука, учусь с ним в одном классе.

— О, как вежливо, как очаровательно. Просто милашка, да, братик?

— Он парень, — фыркнул я.

— Ха-ха! Смешная шутка! Ха-ха-ха, да что ты говоришь, дурачок?

— Это, ну… Я мальчик…

Смущённо сказал Тоцука, покраснел и отвернулся.

…Матерь божья! Парень ли он в самом деле?

— Э-э… правда?

Поинтересовалась Комачи, тыча меня локтем.

— Извини, полной уверенности у меня нет, но наверно мальчик. Хотя и милый, да.

— У-угу…

Не убеждённая до конца Комачи уставилась на Тоцуку, бормоча что-то вроде «какие длинные ресницы, какая замечательная кожа». Тот смущенно отвёл взгляд, явно чувствуя себя неуютно.

Мне хотелось смотреть и смотреть на него, но я встретился с ним взглядом и прочитал в его глазах «Спаси-и-и-и-ите…»

— Да хватит уже. — Я оторвал Комачи от Тоцуки. — Это Юигахама, а это Юкиносита.

Та наконец взглянула на девушек. Юигахама нервно хихикнула, встретившись с ней взглядом.

— Р-рада знакомству. Я Юи Юигахама, одноклассница Хикки.

— Ой, я тоже ра… — Комачи вдруг замерла, вперившись в Юигахаму. — А…

Под её взглядом Юигахама вся покрылась потом. Это что, кролик и удав? Пауза длилась секунды три, пока её не разорвал новый голос.

— …Вы уже закончили?

Спокойно поинтересовалась выжидавшая всё это время Юкиносита.

Просто потрясающе, как одного звука её голоса оказалось достаточно, чтобы Комачи с Юигахамой забыли друг о друге и переключили всё внимание на неё. Хотя явно холодный голос был очень тих и спокоен. И всё же всё было слышно чисто и ясно. Это напоминало звук падающего на землю снега.

Пожалуй, правильнее будет сказать, что они не просто забыли друг о друге — они были восхищены Юкиноситой. Комачи широко распахнула глаза и застыла как вкопанная. Она была очарована Юкиноситой, как только увидела её.

— Рада знакомству. Я Юкино Юкиносита. Хикигая мой… кто же? Не мой одноклассник, не мой друг… Горестно признавать, но он мой знакомый, да?

— Почему такая неопределённость? И с чего вдруг ты стыдишься знакомства со мной?

— Понимаешь, я не уверена, что «знакомый» — это правильное слово. В конце концов, единственное, что я о тебе знаю, Хикигая, это твоё имя. А может, правильнее будет сказать, что больше ничего и знать не хочу. И всё же я буду звать тебя знакомым.

Какие жестокие слова. Но если подумать, определение «знакомый» тоже довольно расплывчато. Я даже не знаю, что такое друг, что уж говорить о знакомых. Можно ли с полным правом называть знакомым того, с кем встретился лишь однажды? Можно ли продолжать называть знакомым того, с кем виделся бессчётное множество раз? Можно ли называть кого-то знакомым вне зависимости от того, сколько ты о нём знаешь?

Ладно. Использовать столь неопределённый термин — не самая хорошая идея. Гораздо лучше опираться на конкретные факты.

— Вполне достаточно сказать что-то вроде «соученик».

— Пожалуй… тогда позвольте поправиться. Горестно признавать, но я его соученица Юкино Юкиносита.

— Ты опять стыдишься, что знаешь меня!

Знаешь что? Тогда и мне стыдно, что я знаю тебя.

— Но по другому тут и не скажешь.

— Ой, ум-м, всё нормально. Думаю, я прекрасно поняла, какие у вас с братиком отношения.

Любезно сообщила Комачи слегка обеспокоенной Юкиносите. Я был благодарен сестрёнке за столь быстрое понимание, но всё же мне кажется, что сестринской любви ей остро недостаёт.

— …Прошу прощения, а мне что делать?

Я повернул голову.

— А? О-о…

Тайши был в замешательстве. Он открыл мне всю душу, но здесь он был всего лишь знакомым Комачи, и это делало всю ситуацию сложной и запутанной. Честно говоря, по сути он выступал в роли знакомого знакомого, и вряд ли мог следовать за странными поворотами разговора. Не говоря уже о том, что его окружали те, кто старше его. Он действительно оказался в тупике. Не в силах привлечь внимание, вмешиваясь в разговор, он попал в ситуацию, когда его начнут спрашивать, что с ним такое. «Чего молчишь» и тому подобное. Окажись я на его месте, мне хотелось бы сдохнуть. Единственное, что остаётся — кивать, иногда смеяться и смущённо улыбаться.

Если учесть всё это, сам факт, что он решился высказаться, демонстрирует его незаурядное умение общаться. Пожалуй, можно сказать, что у парня отличные перспективы. (Хотя это не значит, что я собираюсь позволить ему заботиться о Комачи).

— Прошу прощения, я Тайши Кавасаки. Моя сестра учится в старшей школе Соубу, в одиннадцатом… да, её зовут Саки Кавасаки. Сестра, как бы это сказать… Испортилась? Пошла по кривой дорожке?..

Кажется, это имя я уже недавно слышал, подумал я, размешивая молоко в кофе. И на меня обрушились воспоминания. Перед глазами словно сам собой всплыл контраст чёрного и белого.

…Точно! Девушка в чёрных кружевных трусиках!

— Ты имеешь в виду, что Саки Кавасаки в нашем классе?

— Саки Кавасаки… — Пробормотала Юкиносита и слегка наклонила голову, показывая, как мало о ней знает.

Но Юигахама, узнав имя, хлопнула в ладоши, как и ожидалось.

— Кавасаки, да? Страшная такая, натуральная хулиганка.

— Вы не подруги? — Поинтересовался я.

— Мы разговариваем, да, но по сути мы не друзья… — Тактично объяснила Юигахама. — И слушай, не надо о таком девушек спрашивать. Это ставит их в неловкое положение.

Даже среди девушек есть свои группы, клики, союзы, объединения и всё прочее. А судя по словам Юигахамы, её группа вряд ли находится в очень уж хороших отношениях с Кавасаки.

— Никогда не видел, чтобы Кавасаки с кем-то корешилась, — заметил Тоцука. — Вечно сидит и смотрит в окно.

— …О, похоже, ей это нравится.

Я вспомнил Саки Кавасаки в классе. Одинокая девушка с серыми глазами, которая глядит на плывущие по небу облака. Если подумать, она вообще ни на что в классе не смотрит, лишь пялится куда-то вдаль.

— Так когда твоя сестра испортилась? — Неожиданно спросила Юкиносита у Тайши.

— Д-да! — подпрыгнул тот.

Надо заметить, занервничал он не потому, что Юкиносита внушает страх, а потому, что с ним заговорила красавица старше него. Совершенно естественная реакция для пацана из средней школы. Наверно, будь я среднеклассником, вёл бы себя так же. Но став умудрённым жизнью старшеклассником, понимаешь, что она просто внушает страх.

— Это, ну… Наверно, когда она поступила в старшую школу. В средней школе она была очень прилежной ученицей. Хорошей она тогда была, часто готовила обед и всё такое. Да и на первом году старшей школы практически такой же оставалась… только недавно изменилась.

— То есть, когда пошла в одиннадцатый класс? — Уточнил я. Тайши кивнул.

Юкиносита задумалась.

— Что могло поменяться, когда она перешла в одиннадцатый класс, как думаете?

— Самый простой ответ — поменялся класс. Всё случилось после того, как она перешла в класс «F».

— Иначе говоря, когда оказалась в одном классе с Хикигаей.

— Эй, эй, чего ты говоришь так, будто я всему виной? — Вмешался я. — Я тебе что, вирус какой-то?

— Я ничего подобного не говорила. Твоя мания преследования слишком развилась, Хикроб.

— Ты же сама меня Хикробом назвала.

— Просто оговорилась.

Ну хватит уже, серьёзно. Очень печально вспоминать, как меня считали микробом. В начальной школе ребята слишком жестоки. «Это Хикроб!» «Поймал!» «А я в домике!» «Домик от Хикробов не защищает!» Насколько же сильны Хикробы?

Юигахама посмотрела на Тайши.

— Ты говоришь, что она поздно приходит, а когда именно? Я тоже не слишком рано домой заявляюсь. В старшей школе это дело обычное, ты в курсе?

— А, да, насчёт этого…

Тот нервно отвёл глаза.

Понимаю. Он смущается, потому что с ним разговаривает очень сексуальная девушка старше него. Естественная реакция для среднеклассника. Но став умудрённым жизнью старшеклассником, понимаешь, что она просто смахивает на шлюху.

— Но приходить домой около пяти утра всё-таки слишком поздно.

— Это уже не поздно вечером, а рано утром получается…

Ничего себе, вот почему она опаздывает. На сон у неё от силы пара часов остаётся.

— И твои родители ничего не говорят, когда она приходит в т-такое время? — Озабоченно спросил Тоцука.

— Нет. Родители работают, оба. А ещё у нас младшие брат и сестра есть, так что они на неё не кричат. Плюс к тому в такое время они её и не видят почти… ну, когда столько детей, думаю, и без того проблем выше крыши. — Уверенно отреагировал Тайши.

Хм. Среднеклассник вроде него ещё не осознаёт всего очарования Тоцуки. Но став умудрённым жизнью старшеклассником, понимаешь, что Тоцука чертовски мил.

— Каждый раз, как мы сталкиваемся, это заканчивается ссорой. Что бы я ни сказал, она упрямится и заявляет «это тебя не касается»…

Плечи Тайши поникли. Он был совсем сбит с толку.

— Семейные заморочки… — Пробормотала Юкиносита. — В каждой семье что-то такое есть.

Она была такой грустной, какой я её до сих пор никогда не видел. Почти как Тайши, только что поведавший нам о своих проблемах. Ну, то есть она готова была расплакаться.

— Юкиносита…

Но едва я позвал её, набежали тучи, и опущенное лицо её оказалось в тени. Теперь я не мог чётко распознать его выражение. Но вздрогнувшие плечи сообщили, что она вздохнула.

— Ты что-то сказал?

Ответила Юкиносита, поднимая голову. Теперь выражение её лица уже было обычным — холодным и пугающим.

Облака снова ушли — всё продолжалось лишь какую-то секунду. И что означал прозвучавший в этот краткий миг вздох, я и понятия не имел.

Случившееся с Юкиноситой заметил лишь я — Тайши и остальные разговаривали как обычно.

— И это ещё не всё… Ей звонят из какого-то странного места.

— Странного места?

Над головой Юигахамы словно всплыл вопросительный знак.

— М-м… Ангел-чего-то-там… Магазин какой-нибудь, наверно… менеджер с ней разговаривал.

— И что тут такого странного? — Поинтересовался Тоцука.

Тайши треснул кулаком по столу.

— А ты подумай! Ангел?! Это чёрт знает что, а не магазин!

— Я ничего такого не ощущаю…

Неуверенно сказала Юигахама. Но я-то ощущал.

Видите ли, сексуальная озабоченность среднеклассника — это дело такое. Попробуйте представить себе вывеску «Ангел» в районе красных фонарей Токио. Понимаете, что я имею в виду? Вероятность извращений подскакивает до пятидесяти процентов. И в этом плане слово «Супер» становится процентов на сорок эротичнее.

Сомнений нет, неприличное это место.

И этот пацан всё понял, как и следовало ожидать.

— Тайши, успокойся, — сказал я. — Я тебя понимаю.

В восторге от того, что его поняли, Тайши утёр скупую слезу и бросился на меня с объятиями.

— Б-братишка!

— Ха-ха-ха, зовёшь меня братишкой? Жить надоело?

Пока два парня сливались душами под взглядом бога по имени Эрос, девушки спокойно составляли план действий.

— Как бы то ни было, если она где-то работает, нам нужен хороший план, — Сказала Юкиносита. — Даже если это не такое опасное место, как поверил этот идиот, сам факт того, что она вкалывает до рассвета — это нехорошо. Мы должны выяснить, куда она ходит, и остановить её.

— Да, но даже если мы её остановим, она может найти работу где-то ещё, понимаешь? — Возразила Юигахама.

Комачи кивнула, соглашаясь. — Из огня да в в полынью.

— …вообще-то, в полымя, — поправила Юкиносита.

Ох уж эта сестрёнка. Умоляю, не позорь, пожалуйста, фамилию Хикигая. Смотри, даже Юкиносите за тебя стыдно.

— Иначе говоря, единственный выход — одновременно лечить симптомы и удалять корень проблемы.

Подвела итог Юкиносита. Мне наконец-то удалось отодрать от себя Тайши.

— Эй, погоди. Ты хочешь сказать, что мы этим займёмся?

— Разумеется. Тайши Кавасаки – младший брат Саки Кавасаки, ученицы нашей школы. Не говоря уже о том, как он за неё беспокоится. Я считаю, что это дело вполне подходит клубу помощников.

— Да, но все клубы закрыты до экзаменов…

— Братик.

Кто-то постучал меня по спине. Я обернулся и увидел широко улыбающуюся Комачи.

Это была та самая улыбка, с которой она обычно у меня что-то просила. В своё время, когда она положила глаз на мой рождественский подарок, у неё было именно такое выражение. Зачем было просить у Санты карты «Love and Berry»?24 Я никак не могу сопротивляться сестре, у которой в рукаве такой козырной туз, как симпатии родителей. Чёрт бы её побрал, заразу такую…

— Ладно…

Неохотно пробормотал я.

Тайши поклонился с огромным энтузиазмом, словно машина на полных оборотах.

— С-спасибо! Извините что побеспокоил! Буду стараться изо всех сил!

× × ×

Программа реабилитации Саки Кавасаки стартовала на следующий день.

После уроков я направился в клуб, где уже поджидала Юкиносита.

— Приступим! — Повелительно скомандовала она.

Мы с Юигахамой кивнули. Кстати, здесь почему-то был ещё и Тоцука.

— Тоцука, тебе совсем не обязательно заставлять себя приходить сюда.

Я имею в виду, что примириться с тиранией Юкиноситы очень непросто. Ясен пень, он был здесь только потому, что она наградила его убийственным взглядом.

Но Тоцука с улыбкой покачал головой.

— Нет, всё нормально. Я тоже в курсе насчёт того, что случилось. И мне интересно то, чем вы занимаетесь, Хачиман… И хочется быть вместе с вами, если не помешаю.

— П-понятно. Тогда… давай встречаться.

Это я машинально ляпнул под влиянием его обаяния. Понимаете, что ещё можно сказать, когда тебя хватают за рукав, смотрят на тебя снизу вверх и говорят, что хотят быть с тобой? Вот я и ответил как настоящий мужчина! …ох, Тоцука ведь парень. Чёрт.

Клубы до экзаменов закрылись, и школьный двор после уроков был пуст. Кроме нас в школе оставались лишь несколько учеников, у которых тут были дела. Вроде Кавасаки, которую очередной раз отчитывали за опоздание. (Кстати, в учительскую вызывают, только если опаздываешь больше пяти раз в месяц).

Хирацука, надо полагать, припёрла её к стене и вдумчиво с ней толковала, как у нас говорится.

— Я подумала и пришла к выводу, что Кавасаки должна сама справиться со своими проблемами, — заявила Юкиносита. — Если она сама разберётся, а не кто-то её заставит, риск рецидива стремится к нулю.

— В этом есть резон, — согласился я.

Действительно, когда кто-то начинает лезть в твои дела, это и правда раздражает. Например, когда кто-то близкий тебе пытается диктовать, что тебе делать, ты начинаешь обижаться. Ну вот представьте, что перед экзаменом мама говорит вам «Как насчёт оторвать задницу от дивана и позаниматься?». Самая естественная реакция — «Да ёлки-палки! Я как раз собирался! А теперь всё желание пропало!»

— Ладно, и что же конкретно мы предпримем?

— Слышал о терапии животными?

Терапия животными — это, попросту говоря, такой вид психотерапии, когда человек заботится о домашнем питомце, снимая тем самым стресс и проявляя свои позитивные черты. Юкиносита объяснила, а Юигахама захихикала. Зря. Неплохой метод на самом деле, мне кажется. Судя по тому, что сказал Тайши, Кавасаки — строгая, но добрая девушка. И это может пробудить её добрую сторону.

Но нарисовалась одна проблема.

— И где мы животное возьмём? — Поинтересовался я.

— Насчёт этого… у кого-нибудь есть кошка? — Ответила вопросом Юкиносита.

Тоцука расстроенно покачал головой. Смогу ли я удержаться? Он такой милашка. Просто супер!

— У меня собака есть, подойдёт?

Юигахама отогнула указательный палец и мизинец, а безымянный и средний сложила с большим. Вообще-то это лисица, а не собака.25

— Кошки симпатичнее, — возразила Юкиносита.

— Честно говоря, не вижу разницы, — пробормотал я. — У тебя есть какие-нибудь научные обоснования?

— Ничего особенного. — Юкиносита ловко ушла от моего взгляда. — Но собаки всё равно не годятся.

— Это значит, что ты не любишь собак?

— Я никогда ничего подобного не говорила. Воздержись от поспешных выводов, — раздражённо парировала она.

Юигахама же как раз была специалистом по поспешным выводам.

— Не может быть, Юкинон. Ты ненавидишь собак? Как так?! Тебе не нравятся милые животные?!

— …Тебе так кажется, потому что ты любишь собак, Юигахама.

Голос Юкиноситы неожиданно увял.

У неё что, какая-то психологическая травма, связанная с собаками? Её в детстве покусали? Ну, если она их не любит, не стоит и предлагать. Просто порадуюсь, что узнал одно из её слабых мест.

— У нас есть кот, — сказал я. — Подойдёт?

— Да.

Я позвонил Комачи и услышал какую-то странную фоновую музыку. Что за дела? Чего её мобильник петь принялся?

— Да-а, Комачи слушает.

— Привет, Комачи. Ты сейчас дома?

— Угу. А что такое?

— Я насчёт кота. Не могла бы ты сейчас принести его к нам в школу?

— А? Зачем? Ка-кун тяжёлый, мне влом.

Ка-кун — это наш кот. Вообще-то, его зовут Камакура, но это слишком длинно. А назвали его так, потому что он круглый, как камакура.26

— Ну, понимаешь, Юкиносита просила принести.

— Сейчас буду.

Короткие гудки.

(…А? Почему она вдруг передумала, стоило мне упомянуть Юкиноситу? А когда я её просил, не хотела).

Я удовлетворённо убрал телефон. Нашу школу в этом районе все знают, чай, не заблудится.

— Сказала, что сейчас придёт, — проинформировал я Юкиноситу. — Подождём снаружи?

За воротами школы мы ждали минут двадцать, пока наконец не появилась Комачи с корзиной в руке.

— Прости, что вызвала тебя сюда, — извинилась Юкиносита.

— Нет, нет, я только рада помочь, Юкино-сан.

Комачи улыбнулась, открывая корзину.

Изнутри на меня мрачно смотрел Камакура. На его морде буквально было написано «А? Ну чего пялишься, скотина?» Не самый симпатичный из котов.

— Ой какая прелесть!

Тоцука вытащил кота из корзины. Тот изогнулся, словно говоря «Эй, эй, успокойся! Погоди! Только не живот! Ай, гладь где хочешь!». Полностью попал под обаяние Тоцуки.

— И что мы с ним будем делать?

Я ухватил Камакуру за шкирку, принимая его из рук Тоцуки. (Кстати, так держать кота неправильно. Кота надо словно баюкать на руках).

— Сунем в картонную коробку и оставим перед Кавасаки, — объяснила Юкиносита. — Я уверена, он тронет её сердце, и она его подберёт.

— Она тебе не лидер местной банды.27

Если она считает, что из «пошла по кривой дорожке» следует «любит кошек», то напрасно. Это какое-то ограниченное мышление.

Мы же даже не знаем Кавасаки как следует. Никто не гарантирует, что такой окольный путь сработает.

— Ладно, пойду поищу какую-нибудь коробку.

Я сунул кота стоящей рядом Юигахаме. Но та испуганно отшатнулась.

…Да бери же его уже. Я попробовал ещё раз, позвав теперь Юигахаму по имени. Но она снова шарахнулась в сторону.

— Какого чёрта…

— Ой. А, ну, ничего такого. — Она нервно потянулась к коту. Камакура посмотрел на неё и мяукнул. Юигахама вздрогнула и опустила руки.

— Не может быть… Ты боишься кошек?

— А-а?! Нет, конечно нет! Я на самом деле люблю их! Я-я имею в виду, котят маленьких. Мяу-мяу.

Её голос дрожал. Хотя никаких абсолютно причин пугаться не было.

— Комачи, тогда ты держи.

Я сунул Камакуру Комачи. И тот вдруг замурлыкал, словно пришёл в хорошее настроение. Вот дерьмо, меня даже кошки не любят.

— Ладно, я пошёл.

Какие-нибудь коробки должны быть в канцелярии, прикинул я. Есть коробки, которые коты ненавидят, а есть которые обожают. Но нашему коту практически любая пойдёт. Да, и он почему-то любит пластик. И частенько жуёт пластиковые обёртки моих книг. Интересно, они в самом деле такие аппетитные?

Кстати, а нет ли тут какого пластикового пакета? Пока я шастал вокруг, ища, чем порадовать кота, Юигахама быстро догнала меня.

— Ум-м, знаешь… Я правда не ненавижу кошек.

— А? Да, честно говоря, мне без разницы. Юкиносита, к примеру, собак ненавидит. А я не люблю жуков.

И людей тоже, если уж на то пошло.

— Нет, я имею в виду, что в самом деле не ненавижу кошек. Они милые.

— Вот как? Значит, у тебя аллергия или что-то вроде того?

— Нет… Понимаешь, моя кошка сбежала. Вот почему они меня так расстраивают.

Юигахама говорила тихо и спокойно, полная противоположность её обычному бодрому щебетанию. А в глазах стояла тоска. Она замедлила шаг, и я, естественно, тоже притормозил.

— Я привыкла жить в многоквартирном доме, знаешь ли. Было очень популярно прятать кошек и растить их у себя дома.

— Впервые слышу…

— Вот как это для ребёнка, который живёт в таком доме? Держать животных в квартире запрещено, ты в курсе? Вот я и подобрала бродячую кошку, ничего не сказав родителям. Но однажды она сбежала… — Юигахама  умолкла.

И потому она не ладит с кошками.

Юигахама засмеялась своим обычным глуповатым смехом. Я прикинул, как бы сам реагировал на такое в детстве. Наверно, она думала, что это очень милая кошечка, что они отлично ладят, и была в полной растерянности, когда та убежала. Пожалуй, это ощущается как предательство.

Но девушка, какой она стала ныне, знает, почему это случилось. Я слышал, что коты уходят из дома, когда готовятся умереть. Как теперь выросшая Юигахама смотрит на те переживания из-за разлуки? Наверно, сильно раскаивается.

Конечно, всё это всего лишь мои гипотезы. Правда может оказаться совершенно другой. Но всё равно, я чувствую, что и печаль Юигахамы, и её доброта — они настоящие.

В тишине, ни говоря ни слова друг другу, мы тащили вдвоём картонную коробку. Это даже было совсем не тяжело.

× × ×

Когда мы сунули Камакуру в коробку, он потянулся к передней стенке лапой. Ковырнул раза три и довольно замурлыкал, словно говоря «Хех… сойдёт».

Теперь осталось лишь ждать появления Саки Кавасаки. Проблема лишь в том, что мы и понятия не имели, когда это произойдёт. Продолжительность нотаций Хирацуки непредсказуема.

— Распределим обязанности, — начала распоряжаться Юкиносита.

Тоцука отправился следить за учительской, Юигахама двинулась к велосипедной парковке, Комачи послали на патрулирование. Мне было велено таскать коробку и бегать вокруг.

Если подумать, остальные заняты, но мне-то, пока не покажется Кавасаки, делать нечего. Так что я, тренируя свою невероятную силу воли, отправится покупать любимый Sportop к ближайшему автомату. Сунул в коробочку соломинку, сделал пару глотков и вернулся на свой пост.

— Мяу.

Услышал я знакомое мяуканье Камакуры.

— Мяу.

Прозвучало незнакомое девчоночье мяуканье.

Я рефлекторно огляделся, но никаких девчонок, кроме Юкиноситы, в пределах видимости не было. Так что я решил спросить её.

— …Чем занимаешься?

— Это ты о чём? — Невинно ответила Юкиносита.

— Да ни о чём, просто ты же сейчас с котом разговаривала.

— Куда важнее то, что я дала тебе чёткие инструкции быть наготове. Но похоже, даже такая простая вещь тебе не по силам. Я учитывала твою некомпетентность, но, честно говоря, ты превзошёл все мои ожидания. Интересно, какие же слова надо подобрать, чтобы сумел понять тот, кто глупее даже первоклассника.

Голос Юкиноситы был раза в полтора холоднее и безжалостнее обычного. Её глаза недвусмысленно предупреждали, что вякни я хоть слово поперёк, я покойник.

— П-понял. Ухожу, ухожу, ухожу…

Едва я прислонился к забору, где должен был ждать команды, как зазвонил мобильник. Высветился незнакомый номер. Исходя из ситуации, связаться со мной могли или Юигахама, или Комачи, или Тоцука, в крайнем случае Юкиносита. Но номера Юигахамы и Комачи в телефоне были, а Юкиносита никак не могла звонить после того, что только что произошло.

…Получается, это Тоцука?!

— А-алло?

— А, братишка? Я спросил твой номер у Хикигаи.

— Я тебе не братишка и даже не шурин.

Я нажал сброс, но мобильник тут же снова зазвонил.

— Что ты трубку бросаешь?

— Чего тебе?

— Я тут просто услышал про кота. Понимаешь, у сестры на кошек аллергия.

Наш план полетел ко всем чертям.

— А раньше сказать не мог?

— Извини, только сейчас об этом услышал.

— Чёрт. Понял я, понял. Спасибо, что предупредил. Пока.

Я раздражённо захлопнул телефон и двинулся к Юкиносите. Та сидела перед Камакурой и чесала ему шею. Камакура свернулся в клубок.

Юкиносита отпустила кота и глянула на меня с выражением «Ну чего тебе ещё?». Блин, хватит уже так смотреть. Сразу вспоминается то, что было до того.

— Тайши звонил. Говорит, у Кавасаки аллергия на кошек. Так что она к коту и не притронется, даже если мы его здесь оставим.

— …Хм. Это проблема.

Она грустно погладила Камакуру по голове, прощаясь. Мяу.

Я сообщил Юигахаме, Комачи и Тоцуке, что операция отменяется, и те вернулись.

— Братик, тебе Кавасаки звонил? — Поинтересовалась Комачи.

— Э-э, да. И не давай наши номера посторонним, мало ли что может случиться. Будь осторожнее, когда дело касается персональных данных.

— Да кому нужны твои персональные данные, — подколола меня Юкиносита. Но лишь наполовину в шутку.

— Это не ради меня, а ради Комачи. Ты поняла? Не раздавай свой номер направо и налево, хорошо? Особенно мальчикам.

— Не может быть, ты обо мне заботишься? — Засмеялась Комачи.

Ну да, она из тех, кого мелочи не волнуют. Что не мешает ей наголову превосходить меня в подобных делах.

(Точнее говоря, это я от неё отстаю).

В итоге терапия животными провалилась и требовался новый план действий. Своих вариантов у меня не было, и я бросил взгляд на Юкиноситу. Та в ответ посмотрела на нас с Комачи и слегка вздохнула.

— …Вы так хорошо ладите, прямо как родные. — Она поколебалась. — Я немного ревную.

— А? Так обычно говорят те, кто единственный ребёнок в семье. Не такое уж это большое дело.

— Нет, я… — Юкиносита запнулась — редкость для неё. Обычно она выкладывала всё, что у неё на уме, даже если это могло кого-то ранить. — Нет, ничего.

Она что-то не то съела? Печеньки Юигахамы, что ли?

— Что дальше будем делать? Надо что-то придумать.

— Это, ну… — Робко поднял руку Тоцука. И посмотрел на Юкиноситу с Юигахамой с непонятным выражением, словно хотел как-то помочь, но не знал как.

Ну давай же, выкладывай, подумал я. Даже если никто его не примет, я приму! К примеру, я бы принял даже неприемлемую любовь!

— Выкладывай, — сказала Юкиносита. — Я не возражаю, если ты скажешь, что думаешь. Это может нам помочь.

— Ну тогда… Может, нам рассказать об этом госпоже Хирацуке? Возможно, Кавасаки слишком близка со своими родителями, чтобы рассказать им о своих проблемах. Но может, она поделится своей бедой с другим взрослым?

О, замечательная идея. Конечно. Может, она потому и не может поговорить с родителями, что они её родители. К примеру, у меня не было бы ни малейшего желания разговаривать с родителями о порнушке или романтических увлечениях. И о том, как прихожу в школу и вижу рисунки на своём столе, я говорить бы не стал, и о мусоре в моём шкафчике для обуви, и о том, как получал любовные письма и радовался, а потом оказывалось, что это всего лишь шутка одноклассников.

Вот почему нужна третья сторона. Надёжный человек с большим жизненным опытом, который сможет взяться за дело и помочь. Но…

— Госпоже Хирацуке, говоришь…

Вот это тревожный момент. Можно ли относить эту жалкую личность к взрослым? Единственное, что у неё взрослое, это грудь.

— По сравнению с другими учителями она плотнее всего работает со своими учениками, — заявила Юкиносита. — Лучшей кандидатуры для этого дела и не подберёшь.

— Да, пожалуй.

Хирацука и впрямь постоянно работает с учениками. Направляет их в клуб помощников, да и вообще каждый день с ними общается. К тому же весьма наблюдательна, так что, наверно, сможет справиться с тем, чего мы от неё хотим.

— Тогда я попробую связаться с ней.

Я написал письмо, в котором кратко описал ситуацию с Кавасаки. Номер Хирацуки, который я считал абсолютно бесполезным для себя, вдруг взял и пригодился.

— Я добавил, что подробнее объясним здесь. Так что подождём.

После отправки письма мы ждали минут пять, пока не застучали каблуки, сообщая о её приближении.

— Хикигая, в целом ситуацию я поняла, — серьёзно сказала она. —Хотелось бы выслушать детали. — И сунула сигарету, которую курила, в карманную пепельницу.

Я рассказал всё, что мы знали. И даже то, что только предполагали. Хирацука всё внимательно выслушала и коротко вздохнула.

— Тот факт, что ученица нашей школы подрабатывает по ночам — дело серьёзное. Нам надо побыстрее со всем этим разобраться, пока дело не зашло слишком далеко. Сейчас этим и займусь. — Она фыркнула совсем не по-учительски. — Ну что вы смотрите? Я отпустила Кавасаки как раз перед тем, как прийти сюда. Через пару минут появится.

…Что это у меня за непонятное беспокойство возникло? От её манер так и тянет злорадством.

— Э-э, вы в курсе, что физическое насилие запрещено?

— Конечно… ты же понимаешь, что подобные методы я применяю только к тебе?

— Нет, это совершенно не романтично.

Тем временем, лениво перебирая ногами, у ворот появилась Саки Кавасаки. И смачно зевнула, совершенно ни на что вокруг не обращая внимания. На плече у неё вяло покачивалась школьная сумка.

— Кавасаки, задержись.

Властно сказала ей в спину Хирацука. От такого голоса дрогнула земля.

Кавасаки остановилась, развернулась, чуть склонилась плавным движением и прищурилась.

Хирацука тоже была высокой, но до Кавасаки не дотягивала. Её длинные ноги в башмаках откидывали мелкие камешки.

— …Вы чего-то хотели?

Агрессивно ответила Кавасаки хрипловатым голосом, всем видом показывая, что её это совершенно не интересует. Так резко, что даже пугало. Не как пугают хулиганы — «я из тебя всё дерьмо выбью!», а как старуха в задрипанном баре. Которая сидит с края стойки с виски и сигаретой.

С другой стороны, всё тело Хирацуки тоже буквально излучало похожую пугающую ауру. Как усталый старик, который с бутылкой пива и пятой порцией собы сидит в привокзальной китайской забегаловке в захудалом районе, смотрит бейсбол и орёт «Неудачник! Дерьмо ты, а не питчер!». Это что, битва титанов?

— Кавасаки, я слышала, что ты в последнее время поздно приходишь домой, аж поутру. Чем и где ты занимаешься?

— Кто вам это рассказал?

— Информация о клиенте строго конфиденциальна. Отвечай.

Хирацука говорила тоном, не допускающим возражений.

Кавасаки вяло вздохнула. Казалось, она смеётся над учительницей.

— А какая вам разница? Я никому проблем не доставляю.

— Но можешь в будущем. Ты не всегда будешь школьницей. Неужели не понимаешь, что люди за тебя беспокоятся? И твои родители, и я, — настаивала Хирацука.

Но Кавасаки лишь посмотрела на неё со скучающим выражением.

Теряя терпение, Хирацука взяла Кавасаки за руку.

— Ты никогда не думала, что чувствуют твои родители?

На полном серьёзе заявила она, вцепившись так, словно не собиралась никогда отпускать.

Наверно, это прикосновение было мягким и тёплым. Растопят ли столь пылкие чувства сердце Кавасаки?

— Учитель…

Прошептала Кавасаки, прикасаясь к её руке.

И…

— Я знаю чувства своих родителей. А вот вам-то откуда о родительских чувствах знать, если вы никогда не были родителем? Сначала выйдите замуж, заведите своих детей, а потом уже и говорите такое.

— У-урк!

Кавасаки развернула ситуацию на сто восемьдесят градусов. Хирацука качнулась как боксёр, пропустивший убийственный удар. Она явно получила тяжкие повреждения и так и не смогла донести свои чувства.

— Госпожа Хирацука, сначала о своём будущем позаботьтесь, а потом уже о моём думайте. Замуж выйдите, что ли.

Тело Хирацуки потряс новый удар. Колени задрожали. До ног уже дошло, хех… Поражены оказались плечи, бёдра и всё остальное, включая речевой аппарат. Она захрипела, но так и не смогла ничего сказать. Из глаз потекли слёзы.

Безжалостная Кавасаки, не обращая на это никакого внимания, исчезла в направлении велосипедной парковки. Мы молча смотрели, не зная, что сказать. Юигахама и Комачи упёрлись взглядом в землю. Тоцука пробормотал про себя «Бедная учительница…»

Юкиносита пригнулась. Словно изо всех сил стараясь стать незаметной.

Почему? Почему дело дошло до того, что я должен что-то сделать, думал я. Я просто чувствовал, что должен что-то сказать. Может… мне её жалко?

— Э, ну… учитель? — Пробормотал я, подыскивая какие-то слова утешения.

Хирацука повернулась заторможенно, словно зомби. Шмыгнула носом. Сказала  тонким дрожащим голосом «Я домой…», утирая слёзы пальцами.

И, не дожидаясь моего ответа, пошатываясь, направилась к автомобильной стоянке.

Ты старалась изо всех сил. Пока я смотрел вслед её спотыкающейся одинокой фигуре, жаркое солнце высушило слёзы на моих глазах.

Женитесь кто-нибудь на ней, пожалуйста.

× × ×

Через час после того, как Хирацука растворилась в лучах заката, когда на небе загорелась первая звезда, мы были на станции Чиба.

Комачи понесла Камакуру домой. Рано ещё ей, среднекласснице, соваться в центральный деловой район Чибы. Ей больше подходит перекусить с подругами в четырнадцатом ресторанном дворике Йокадо.28 А если серьёзно, на что среднекласснице там смотреть? Ненавижу Йокадо с тех пор, как мама брала меня с собой по магазинам. Матерям лучше куда-нибудь вроде Парка Матерей подаваться.29

А стрелки часов тем временем приближались к половине восьмого вечера. Наступало время, когда город погружается в вечернюю суету.

— Похоже, здесь в центральном районе только два заведения, у которых в названии есть «Ангел» и которые работают заполночь, — сказал я.

— И это одно из них?

Юкиносита подозрительно посмотрела на сияющую неоновыми огнями вывеску, гласящую «Кафе горничных Ангел». Рядом с вывеской красовалась картинка с девушкой с кошачьими ушками, манящей к себе — «Добро пожаловать домой, гав».

На лице Юкиноситы большими буквами было написано «Да что это вообще такое, чёрт побери?».

Я, собственно, чувствовал то же самое. Что это вообще такое? Добро пожаловать домой, гав, мяу? Они думают, что они тут кошки и собаки? И даже от названия «Ангел» разит глупостью. Не могут ангелы иметь ничего общего с подобным местом.

— Значит, в Чибе есть кафе горничных…

Юигахама недоверчиво посматривала на здание.

— Какая ты наивная, Юигахама. Нет ничего, чего не было бы в Чибе. Недопонимание тенденций и фиксация на них — это Чиба. Не самый лучший взгляд на жизнь. Такова она, Чиба.

Это так. Можно сказать, что Чиба — на редкость неудачливая префектура. Международный аэропорт Нарита, Токийская выставка игр, «Немецкая деревня», «Чибийская Сибуя» — все эти странные новшества не что иное, как результат фиксации Чибы на модных тенденциях, обычно под влиянием Токио. Приспосабливаться и добавлять — для Чибы это всё. Если вспомнить о «Сотне холмов», эксклюзивном жилом районе Чибы, можно сказать, что из-за этого Чиба уже играет вторую скрипку в остальном мире.

И здесь, в центре линии Кейсей-Чиба, собралась без разбору вся анимация, формируя сердце определённой чибийской субкультуры. Чиба рифмуется с Акиба, в конце концов. Чего ж удивляться, что здесь есть и кафе горничных.

— Я не слишком разбираюсь в таких вещах, но… что такое кафе горничных?

Тоцука снова и снова изучал вывеску, но никак не мог понять её смысла. Подозреваю, что он не понял бы, даже будь там написано «Хотите провести время с донельзя милыми горничными?». «Что такое провести время с горничными?», спросил бы он, «Это что, горничной поработать?».

— Ну, я никогда в таких не был, так что не берусь сказать… — Признал я. — И потому пригласил специалиста по подобным вещам.

— Охо. Ты звал меня, Хачиман.

Как по заказу из-за турникета в центре появился Заимокуза. В пальто, несмотря на начало лета, со стекающими по лбу каплями пота и высокопарным смехом. Весь воротник его пальто был покрыт кристалликами соли. Будь мы сейчас в древнем Китае, за незаконную добычу соли ему снесли бы голову.

— Ого… — Слегка скривилась Юигахама.

Но осуждать за это её не стоит. Потому что я скривился ещё сильнее.

— Что ты так смотришь, если сам позвал меня?

— Да вот, пришлось, понимаешь, но ты же такая заноза в заднице.

— Я понимаю, — заявил Заимокуза с дьявольским смехом. И от этого его голос стал ещё визгливее. Чтоб ты провалился. — Воистину, нелегко проявить подлинную силу, сражаясь с обречённым врагом. Ты должен снова и снова пестовать свою ненависть!

— Да, да. Вот потому-то ты и заноза в заднице.

Я действительно не хотел звать его, но из моих знакомых в таких вещах разбирались лишь двое — Заимокуза и Хирацука. Но Хирацука гораздо лучше разбиралась в сёнен-манге, чем в подобном, так что выбора не оставалось.

Все детали я уже описал Заимокузе в письме. И когда Саки Кавасаки возвращается домой, и что мы думаем, что она работает в заведении под названием «Ангел», и что она за личность. Ответил он коротко — «Кафе горничных Ангел».

— Заимокуза, ты уверен, что это то самое место?

— О, никаких сомнений.

Заимокуза потыкал в свой смартфон, демонстрируя незаурядное гугль-фу, и показал его театральным жестом. Смартфоны — штука удобная, но если пользоваться им по каждому пустяку, пальцы устают. Компания «Ubiquitous Computing Technology» даже разработала специальные подушечки для пальцев для тех, кто злоупотребляет своим смартфоном.

— Как видишь, здесь есть только два подходящих кандидата. И в случае Кавасаки мы можем определённо указать на это место. Мой дух слышит это.30

Он был просто переполнен уверенностью.

Я сглотнул.

— Откуда ты знаешь?

Он что, невероятно проницателен? Заимокуза расплылся в улыбке до ушей.

А, у него же нет уверенности в себе, подумал я. Только убеждённость.

— Умолкни и следуй за мной… И горничные обиходят тебя, — заявил он, запахивая завернувшееся на ветру пальто.

Этот парень…

Раз он так говорит, надо идти за ним. Туда, в землю обетованную, переполненную молоком и мёдом, в королевство счастливого гарема!31

Чувствуя, как колотится сердце от предвкушения, что эти горничные будут делать со мной, я шагнул вперёд. Маленький шажок для всего человечества, огромный шаг для меня.

Кто-то дёрнул меня за куртку. Я обернулся и увидел, что на меня мрачно смотрит Юигахама.

Она молчала.

— …Что такое?

— Да ничего такого. Хотя я не думаю, что тебе надо ходить в подобные заведения, Хикки. — Она терзала пальцами мой рукав с непонятно мрачным выражением лица. — Плохое предчувствие.

Хватит меня дёргать. Куртку порвёшь.

— …Я даже не понял, что ты сказала. Говори как положено, подлежащее-сказуемое.

— Я имею в виду, разве это не место для парней? Что там делать нам, девушкам?

Хм. Да, если подумать, ходят ли девушки в кафе горничных? Я вопросительно посмотрел на приглашённого специалиста, Заимокузу. Тот скрестил руки с видом «положитесь на меня» и визгливым голосом заявил…

— Не бойтесь, мадмуазель!

— Мад… кто?

На самом деле я понял, что он сказал, только сознаваться в этом не хотел.

— Я предполагал что-то подобное, так что принёс маскировку для инфильтрации в это заведение.

Заимокуза выхватил из-за спины наряд горничной. И пластиковый пакет уборщика, набитый соответствующими предметами. Серьёзно, там даже металлическая палка и сковорода были.

— Хо-хо-хо. Сэр Тоцука, не изволите ли примерить?..

— А? Почему я…

Тоцука отступил на шаг, потом ещё на один перед неумолимо надвигающимся Заимокузой.

Откуда эта реакция из ужастика? В другой день я бы просто врезал Заимокузе в брюхо и спас бы Тоцуку как герой, но сегодня это было единственное, что я не мог себе позволить.

Я-я хочу посмотреть на него в костюме горничной…

Наконец Заимокуза припёр Тоцуку к стене. Падающий сзади свет превращал его в натурального монстра.

— А теперь, сэр Тоцука… Ты мой, моя прелесть!

Перед лицом надвигающегося на него чудовища, размахивающего костюмом горничной, Тоцука со слезами на глазах отчаянно замотал головой.

— Нет, нет… Пожалуйста…

Но даже понимая тщетность сопротивления, он отказывался принять реальность. На углах плотно зажмуренных глаз проступили крупные слёзы.

И тогда…

— Ладно, ладно, ла-а-а-а-адно! Я примерю! Он такой нарядный!

Юигахама выхватила костюм из руки Заимокузы.

— …Чёрт. — Махнул рукой Заимокуза.

Она ответила ему таким же раздражённым жестом и посмотрела на него с видом «достал уже, жалкий девственник!».

— Эй, что за отношение? Ты меня бесишь.

В другой день Заимокуза демонстративно откашлялся бы и пустился бы в бегство, но сегодня сила нарядов горничных вернула ему самоуверенность.

— Хм, этого недостаточно, чтобы стать настоящей горничной. Вы считаете, что надел костюм, и всё готово. Но в вас нет духа.

— Какого чёрта? Понятия не имею, о чём ты…

Юигахама посмотрела на меня, ища поддержки. Но это была та ситуация, в которую лезть мне не с руки.

Видите ли, я прекрасно понимал, о чём говорит Заимокуза.

— Нет, я понял. Как бы это сказать… Даже если ты наденешь платье горничной, ты всё равно будешь выглядеть совершенно неуместно. Попробуй так одеться на танец на школьном фестивале, и ты только разозлишь окружающих.

Такие вещи делаются лишь для отаку, горничных и тех, кто крутится вокруг них. Интересно, что такого уж в нарядах горничных, чтобы поклоняться им и отдаваться без остатка? Приятно издалека посмотреть?

— Ты можешь надеть костюм, но твоё сердце он не затронет! Возвращайся, когда прочитаешь «Ширли»!32 Типы вроде тебя лишь портят Комикет33 и нервно курят в сторонке!

Юигахама отступила под яростным напором Заимокузы. Застонала вслух и нервно огляделась в поисках союзников. И спряталась за надёжную спину Юкиноситы.

Та, став щитом Юигахамы, лишь коротко вздохнула и ткнула пальцем в объявление у входа.

— Похоже, они и девушкам рады.

Я присмотрелся поближе. «Девушки приглашаются тоже! Нарядитесь горничной!»

Матерь божья, вывеска не врёт. Это и правда время горничных.

× × ×

Мы впятером зашли в кафе. Услышали стандартное «Добро пожаловать, господин! Чувствуйте себя как дома!» и были препровождены к столику. Юигахама с Юкиноситой направились получать опыт работы горничной, так что мы с Тоцукой и Заимокузой остались втроём.

— Садитесь, пожалуйста, господин.

Сказала девушка в очках в красной оправе и с кошачьими ушками и вручила нам меню.

В нём рукописным шрифтом перечислялись самые разные блюда типа «Ому-ому-омулет с рисом», «Белый карри ☆» и «Печение Кюрурун». А ниже шли всякие дополнения вроде «Моэ-моэ-камень-ножницы-бумага в варианте линии Токио-Чиба». Стоп, они что, берут деньги за «камень-ножницы-бумага»? Экономика мыльного пузыря в чистом виде.

 Я решил оставить выбор одного из этих невразумительных вариантов на взгромоздившегося на свой стул Заимокузу и повернулся к нему. Тот, заметно побледнев, оглядывался вокруг и судорожно осушал свой стакан с водой. Так и не сказав ни единого слова.

— Эй, в чём дело?

— Хмф… Снаружи я был так уверен в себе, но сейчас боюсь, что не смогу нормально общаться с горничными.

— …Что так?

Рука Заимокузы со стаканом даже не дрожала, а натурально тряслась, и я решил оставить его в покое. И поговорить с ещё одним молчащим персонажем.

— Тоцука, ты в кафе горничных, знаешь ли.

Никакой реакции.

— Т-Тоцука?

Он опять меня проигнорировал. В иное время он бы сразу заговорил со мной и улыбнулся, сияя словно солнце. Но сейчас и кивка меня не удостоил.

— Слушай, ты что, злишься?

Я готов был уже воткнуть вилку себе в шею, если он и на сей раз не обратит на меня внимания.

Но Тоцука наконец подал голос.

— Ты меня не выручил.

Сказал он, выдержав паузу.

— А? Это, ну, понимаешь, это…

— …Ты хотел, чтобы я натянул тот вычурный наряд, хотя я мальчик.

Тоцука посмотрел на меня, надувшись.

(…Он такой милый, когда злится).

Вот чёрт. Он мальчик. И мне к тому же не нравится, когда он злится на меня и говорит то, что могла бы сказать девушка. Пожалуй, надо придерживать себя за хлястик и больше не издеваться над ним.

— Это, ну, понимаешь, это шутка мужская такая. Вроде как бабники друг над другом подшучивают.

— …Правда?

— Правда. Клянусь честью мужчины.

Мне надо было дать ему мужественный толчок. Мужским разговором с упором на «мужчина».

— Т-тогда я прощу тебя, — сказал Тоцука наконец, покраснев.

— Прости. И в качестве извинения я закажу тебе капучино. Все итальянцы его пьют.

— Спасибо!

Мне удалось поднять ему настроение, твёрдо стоя на своём и апеллируя к его мужественности. А его лучезарная улыбка и моё настроение подняло до предела. И я тронул звонок на столе.

— Простите за ожидание, господин.

— О, спасибо, я возьму два капучино.

— Мы можем нарисовать вам кошечку на пенке. Хотите, господин?

— Э-э, нет, спасибо.

Горничная спокойно улыбнулась, не выказывая ни малейших признаков недовольства отказом.

— Я поняла. Одну секундочку.

Это как в кабаке услышать «Конечно, приятель!». Чего и следовало ожидать от профи. Всегда проворные и энергичные.

Кафе горничных столь популярны не из-за шаблонных словечек типа «моэ-моэ» или «господин», а из-за фансервисного духа «давайте сделаем всё, чтобы хорошо повеселиться». Игра с тобой в «камень-ножницы-бумага» или рисунки на рисовом омлете — это проявление их радушия.

Тем не менее, была среди них горничная, которая совершенно не вписывалась в эту ролевую игру. Дрожащие руки с подносом, пролитые чашки, нетвёрдый шаг. Такими темпами она скоро завалится на пол, сверкнув мне трусиками. Это я про Юигахаму, вообще говоря.

— П-простите за ожидание, — Донельзя смущённо сказала она, ставя чашку на стол и покраснев до ушей. И добавила после долгой паузы, — г-господин.

Юигахама была одета в сравнительно простой, стандартный наряд горничной. Чёрно-белые оборки и короткая блузка, действительно подчёркивающая её бюст.

На какое-то время наступила тишина.

— М-мне идёт?

Она поставила поднос на стол и нарочито неторопливо крутанулась вокруг себя. Декоративные ленты и оборки затрепетали.

— Ого, ты такая красивая, Юигахама, — похвалил Тоцука. — Да, Хачиман?

— А? Ну да. Наверно.

Уклончиво ответил я. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы Юигахама разулыбалась, словно я её похвалил.

— Понятно… приятно слышать… хе-хе-хе, спасибо.

Честно говоря, я был удивлён.

Она была неуклюжа как всегда. Но когда я видел, что она ведёт себя как официантка, с почему-то застенчивым выражением лица, это производило совершенно другое впечатление.

— Но знаешь, эта короткая юбка и чулки до колен… Как же трудно было тем, кто когда-то носил такое. Попробуй в этом убраться, и всё пыль на себя соберёшь.

Беру все свои слова назад. Это всего лишь Юи Юигахама.

— Ты была бы милой, если бы рот не открывала, — заметил я.

— Что? На что это ты намекаешь?!

Она врезала мне подносом. Подняла руку на господина, хех…

— Чем это вы тут развлекаетесь?..

Прозвучал холодный голос сзади, заставивший меня обернуться.

Позади меня стояла горничная из эпохи Британской империи.

Длинная юбка мшистого тёмно-зелёного цвета, длинные рукава, чёрная лента, завязанная аккуратным узлом. Мрачный вид девушки вкупе с простой одеждой буквально излучал величие.

— Ого, Юкинон, ты просто потрясающая! Тебе идёт до невозможности. Ты такая красивая…

Юигахама восхищённо вздохнула.

И правда, этот наряд очень шёл Юкиносите.

— Да, но ты больше похожа на Роттенмейер, чем на горничную… — Мне казалось, что это предельно понятная отсылка, но Юкиносита с Юигахамой лишь озадаченно посмотрели на меня. — Я имею в виду, что тебе идёт…

— Понятно, но думаю, это не имеет значения. — Безразлично ответила Юкиносита.

Кстати, Роттенмейер — это пожилая экономка из «Хайди — девочка Альп». Наверно, её и горничной назвать можно. А ещё она выглядит как обитатель дома с привидениями.

— Похоже, Кавасаки здесь не появляется, — заметила Юкиносита.

— Выполнила задание, а?..

— Разумеется. Для того это и надела.

Юкиносита оказалась единственной, кто всерьёз отнёсся к операции по проникновению. Это было рождение горничной-детектива. И почему я думал только о настроении Тоцуки?..

— А может, у неё просто сегодня выходной? — спросила Юигахама.

Юкиносита покачала головой.

— Её вообще нет в рабочем графике. Учитывая, что звонили ей домой, мы можем исключить вариант, что она устроилась работать под чужим именем.

Если она зашла так далеко, она не обычная горничная. Она горничная-ниндзя.

— Получается, нам скормили липовую информацию.

Я покосился на сидящего рядом Заимокузу.

Тот покачал головой и застонал…

— Странно… Быть того не может…

— О чём это ты?

— Кхем-кхем. — Заимокуза прокашлялся. — Холодная девушка, втайне подрабатывающая в кафе горничных, подходит «Мяу-мяу! Добро пожаловать, господин… а, что вы тут делаете?!» Вот как всё могло пойти — нет, так должно было пойти!

— Понятия не имею, чего ты несёшь.

Гроша ломаного не дам за его наклонности. Благодаря ему целый день впустую потратили. Было уже относительно поздно, и оставалось лишь идти домой, чтобы потом снова взяться за это дело.

Правда, Юигахама выглядела вполне довольной, что примерила наряд горничной. А я нашёл неплохое кафе. Вот пока что и всё.

× × ×

На следующий день в клубе было рекордно многолюдно. Мы все вместе вывихивали свои мозги, потому что, согласно Юкиносите, если лечение симптомов неэффективно, надо сменить тактику и перейти к устранению корня проблемы.

Я знаю, что мы с Юкиноситой — а может, и Юигахама тоже — члены клуба. В присутствии Тоцуки и Заимокузы тоже нет ничего загадочного — они заходят время от времени. Но был и ещё один человек, вполне вписывающийся в окружение, хотя присутствие его здесь оставалось необычным и загадочным.

— Каким ветром занесло, Хаяма? — Поинтересовался я.

Тот читал книжку у окна. Ох, прекрати, подумал я. Он из тех, кто выглядит спортсменом, даже читая? Держу пари, это не единственное, на что он способен.

Хаяма закрыл книгу и скромно махнул рукой.

— Понимаешь, меня Юи позвала…

— Юигахама?

Я повернулся и увидел, что та почему-то гордо выпятила грудь.

— Ага, я тут поразмышляла. Не думаете, что есть какая-то причина, почему Кавасаки изменилась? Я подумала, что хорошо бы от этой причины избавиться, но это очень сложно, когда никто не говорит, что это за причина, да?

— Пожалуй.

Лишь и смог буркнуть я, поражённый тем маленьким чудом, что в словах Юигахамы была определённая логика. Юигахама выпятила грудь до такой степени, что её взгляд упёрся в потолок, могу поклясться.

— Правильно, да?! Вот почему нам надо придумать противодействие. Если она изменилась и стала плохой, мы сможем изменить её ещё раз, чтобы она стала хорошей.

Кажется, она из тех, кто считает, что одна ошибка исправляет другую. Она ещё хуже, чем тип, который придумал «Три бездельника».

— Ну и зачем надо было приглашать Хаяму?

Почему-то раздражённо поинтересовалась Юкиносита. Словно она не слишком высоко оценивала способности Хаямы.

Но самого Хаяму, похоже, это не слишком заботило. Он по-прежнему смотрел на Юигахаму.

— Ты не понимаешь, Юкинон, — ответила та. — Есть только одна причина, по которой девушка может измениться.

— Причина, по которой девушка может измениться… Ты о возрастной деградации?

— Старость?! Т-ты всё неправильно поняла! Девушка всегда остаётся девушкой! Юкинон, вспомни про свою женственность!

— Только не это…

Вздохнула Юкиносита. Да, есть у неё пунктик. Девушки, которые говорят о женственности, куда менее женственны, чем девушки, которых критикуют за отсутствие женственности.

— Причина, по которой девушка может измениться, это… любовь или что-то вроде того.

Поверить не могу, что эта девчонка оказалась способна выпалить нечто столь смущающее.

…Не говоря уже о том, что она сама смутилась сильнее всех.

— К-как бы то ни было! Когда в кого-нибудь влюбляешься, весь твой мир меняется! Я подумала, что нам нужен кто-то, кто может запустить такую реакцию… и позвала Хаято.

— Э-э, я всё равно не понимаю, почему ты подумала обо мне, — Криво улыбнулся Хаяма.

От же зараза. Не знает он, видите ли, почему она о нём подумала. Вконец достал. Судя по тому, что Заимокуза взглянул на Хаяму синхронно со мной, чувствовал он то же самое.

— Я уверен, что есть масса других парней, которые умеют ладить с девушками. Даже среди нас… разве Тоцука не популярен?

О чёрт… так Хаяма в курсе насчёт своей популярности… То есть, ни за что не прощу этого мерзавца. Судя по тому, что Заимокуза взглянул на Хаяму синхронно со мной, чувствовал он то же самое.

— Я-я? Понятия не имею.

Тоцука покраснел и уткнулся взглядом в пол.

Юигахама посмотрела на него, скрестила руки и слегка задумалась.

— Хм-м. Сай, конечно, тоже милый, но мне кажется, он не подходит Кавасаки. А другой парень, посмотрим правде в глаза, Чуни есть чуни. Остаётся только Хаято.

— Эй, ты случайно меня забыла.

Она густо покраснела.

— О-о тебе вообще речь не идёт, Хикки!

Боже, не надо так на меня злиться…

Заимокуза, кстати, оказался в ещё более глубоком нокауте, чем я… Выходит, она зовёт его «Чуни»?

— Юигахама точно подметила, — повернулась ко мне Юкиносита. — Ты действительно веришь, что в классе есть кто-то, кто тебя замечает?

— Не-а.

Не могу не согласиться. Будь я девушкой, меня ни капли не интересовал бы одиночка вроде меня. Да, это мой талант ниндзя. Вы ничем не можете помочь, если ваше существование таится в тени. Бог мой, да я великий ниндзя. Поверьте…

— Ой, ну, я ничего такого не имела в виду. То есть, ты не настолько плох, просто, понимаешь, тут дело такое… В общем, я попросила Хаято помочь.

Пока я размышлял, не помогут ли мои навыки однажды стать Хокаге, Юигахама уже повернулась к Хаяме.

— Хаято, можешь нам помочь?

Она сложила руки перед грудью и склонила голову.

Нет на свете парня, который отказал бы, когда его так просят. Парни — они такие. Они счастливы, когда их кто-то о чём-то просит, у них возникает странное чувство в груди, когда кто-то вот так складывает ладони, они с самого детства мечтают стать героем и помогать другим. Целая куча мотивов, думаю.

И Хаяма ничем в этом плане не отличался.

— Я понял, — слегка пожал он плечами. — Если дело в этом, ничего не попишешь. Ничего не гарантирую, но сделаю всё, что смогу. — Он сделал паузу. — Ты тоже постарайся, Юи. — И хлопнул Юигахаму по плечу.

Стоп, разве не он должен стараться?

— Спа-спасибо… — Смущённо ответила Юигахама.

Итак, план Юигахамы «Ромком жиголо Хаямы!» начал выполняться. Дурацкое название, кстати.

Суть его была проста.

Хаяма должен использовать все свои таланты жиголо, чтобы завоевать сердце Кавасаки. (Кстати, почему говорят «завоевать», когда дело касается чьего-то сердца? Выдрать сердце из груди может не только жиголо).

Выдвинувшись на велосипедную парковку, мы стали ждать появления Кавасаки. Разумеется, работать вместе с Хаямой для нас непривычно, и мы рассредоточились так, чтобы видеть всё, что будет происходить.

И наконец время пришло.

Кавасаки вяло волочила ноги, совсем как вчера. Зевнула, открыла замок велосипеда. И в этот момент появился Хаяма.

— Привет. Кажется, ты устала.

По идее, это была игра, но сказано было настолько естественно, что даже мы, наблюдающие со стороны, не могли не ответить «привет».

— Подрабатываешь? Не стоит откусывать больше, чем можешь съесть, да?

В голосе Хаямы звучала самая неподдельная забота.

Наполовину я не верил ему, но вторая моя половина готова была в него влюбиться.

А Кавасаки тем временем лишь раздражённо вздохнула. — Спасибо за заботу. Пока. — И спокойно покатила велосипед к выходу.

Но её догнал тёплый голос, способный растопить самое ледяное сердце.

— Послушай…

Кавасаки остановилась и обернулась на Хаяму через плечо.

Их обдул освежающий морской бриз начала лета. Такое развитие событий заставило Юигахаму с огромным интересом податься вперёд, сжимая руки до пота на ладонях. Заимокуза же явно кипел ревностью и ненавистью, стискивая кулаки с определённо недружественными намерениями.

Когда ветерок утих, снова зазвучал голос Хаямы. Заблестели искры очарования, пахнуло феромонами.

— Не надо притворяться злюкой, хорошо?

Какую-то секунду оба молчали.

— Спасибо, но не стоит.

И Кавасаки покатила велосипед дальше.

А для забытого Хаято Хаямы время словно остановилось. Ему потребовался добрый десяток секунд, чтобы вернуться в тень, где мы его ждали.

— Похоже, меня отшили, — смущённо засмеялся он.

— Ох, не р-хр-р…

Я хотел как-то утешить его, но слова застряли в глотке. Незнакомое чувство словно ударило меня в живот. Чёрт! Мои бока! И пока я пытался задушить его, парень рядом словно взорвался.

— ХА-ХА-ХА! БУА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Т-тебя отшили! Отшили! Не так уж ты крут, раз отшили! Буа-ха-ха-ха-ха!

— За-заткнись, Заимокуза… хр-пш-ш…

Прохрипел я.

— Слушайте, это не повод для смеха!

Обругал нас Тоцука, и сам с огромным трудом сдерживающийся. Ржание Заимокузы оказалось на редкость заразно.

— Н-ну, понимаешь… Меня это и правда не волнует.

Криво улыбнулся Хаяма.

…Бог мой, какой он славный парень. Взялся помочь нам, несмотря на все дурные предчувствия, и в результате сам оказался в унизительном положении. Но воспринял это с достоинством.

Заимокуза вполне предсказуемо задушил смех, сообразив, в какой ситуации оказался Хаяма, и перешёл на громкий кашель.

— Сэр Хаяма… не стоит делать вид, что вы такой крутой пф-ф-ф-ф… Ха-ха-ха-ха!

— Идиот! Заткнись уже, Заимокуза! Хватит меня смешить!

Юигахама мрачно смотрела, как мы с Заимокузой сгибаемся от смеха.

— Какие же вы придурки…

— Значит, снова неудача, — подала голос Юкиносита. — Ничего не попишешь. Завтра идём во второе заведение.

— Пожалуй…

Прохрипел я. Это было весело.

Впервые я был рад, что вступил в клуб помощников. Точка.

× × ×

Стрелки моих наручных часов показывали восемь двадцать вечера. Я стоял, прислонившись к конусообразному монументу (известному также как «большое сверло34») перед станцией Кайхин-Макухари, где мы договорились встретиться. Передо мной возвышался отель «Royal Okura», на верхнем этаже которого находился бар под названием «Лестница ангела».

Это было последнее заведение в Чибе, включающее в название слово «ангел» и работающее далеко заполночь. Его название было написано дважды — английскими буквами и иероглифами.

Я одёрнул свой тонкий неудобный пиджак, стараясь хоть немного привыкнуть к нему. Эту фирменную шмотку я без спроса позаимствовал из отцовского шкафа — мы с отцом были одного роста, так что пиджак пришёлся впору. А ещё натянул джинсы, цветную рубашку со стоячим воротником и длинноносые ботинки. Отнюдь не те вещи, что ношу каждый день.

Терпеть не могу подобный наряд, честно. Даже если не вспоминать, что джинсы тоже отцовские. И волосы с гелем уложены, дело рук Комачи Хикигая. Когда я попросил её подобрать мне что-нибудь, чтобы выглядеть по-взрослому, она весь дом вверх дном перевернула в поисках подходящих вещей.

(«Раз уж у тебя глаза задолбанного служащего, братик, и причёска, и одежда должны выглядеть как можно более взросло», заявила она. Мне это не слишком понравилось. Неужели у меня и правда настолько плохо с глазами?)

Первым на месте встречи появился Сайка Тоцука.

— Извини, давно ждёшь?

— Да нет, только что пришёл.

Он был одет в спортивный костюм, который отлично выглядит и на парнях, и на девушках. Широкие шорты и обтягивающая футболка. На голове — тонкая шерстяная шапка, которая совершенно не греет, на шее пара наушников, на ногах баскетбольные кроссовки. При каждом движении тускло поблёскивала и позвякивала цепочка бумажника.

Я впервые видел Тоцуку в неформенной одежде — чего удивляться, что я глазел на него, не отрываясь.Тоцука почему-то засмущался, вцепился в шапку и опустил глаза.

— Не надо на меня так смотреть… я-я странно выгляжу?

— Н-нет, совсем нет! З-замечательно выглядишь.

Всё это до жути напоминало свидание, но увы, не для того мы с Тоцукой здесь.

И это тут же доказал Заимокуза, продемонстрировав свою физиономию.

Он почему-то напялил какие-то монашеские шмотки и накрутил на голову белое полотенце. Я его проигнорировал.

— Хм-м. Кажется, это и есть заветное место… ба! Да разве это не Хачиман?!

Когда тебя кто-то настолько бесит, хочешь-не хочешь, а прокомментируешь.

— Что за прикид? И зачем тебе полотенце? Рамен готовить собрался?

— Хо-хо, ну и дела. Разве не ты сказал, что надо одеться подобающе взрослому? Вот я и выбрал это, чтобы выглядеть, как рабочий…

…А, так это он намеренно. Чёрт, если его так занесло, ничего уже не поделаешь. Хотя не стоило так перебарщивать.

Едва я пришёл к такому выводу, послышался топот ворвавшейся в поле зрения Юигахамы. Та беспокойно огляделась и полезла за мобильником. Она что, нас в упор не видит?

— Юигахама.

Позвал я. Она на мгновение застыла. Потом с явно видимым страхом оглянулась. Чёрт побери, она же секунду назад на нас смотрела.

— Х-Хикки?! Ну да, Хикки. А я тебя и не узнала… и-из-за костюма, да?

— Хватит издеваться.

— Я-я совсем не издеваюсь! Просто ты так необычно выглядишь…

Она недоверчиво посмотрела на меня и понимающе кивнула.

— Одежду Комачи подбирала?

— Угу, быстро схватываешь.

— Я так и подумала…

Юигахама выглядела так, будто что-то поняла. Понятия не имею, что именно.

Раз уж она рассматривала меня как инспектор полиции моды, я решил вернуть должок и оглядел её с ног до головы.

Облегающий топик с виниловыми бретельками, одна из которых цеплялась за правое плечо, а другая соскользнула с левого. На шее ожерелье в форме сердечка, любит она, похоже, это дело. Джинсовый жакет с короткими рукавами. Чёрные хлопковые шорты с золочёной пуговицей. На ногах — босоножки, обхватывающие щиколотки как лианы. С подрагивающими при ходьбе ремешками.

— Почему-то особо взрослой ты мне не кажешься.

— А?! Чем именно?!

Юигахама в панике оглядела свои руки, потом ноги. Со всеми своими аксессуарами она тянула на студентку колледжа, мне кажется…

Теперь мы более-менее собрались. Не успел я подумать, что не хватает ещё одного человека, как услышал за спиной голос.

— Прошу прощения. Я не опоздала?

Её белое летнее платье бриллиантом сияло в ночной тьме. Я опустил взгляд и увидел гладкие линии тонких, стройных ног, обтянутых чёрными чулками. Маленькие, простые на вид босоножки облегали ноги, словно перчатки. Очень привлекательно. Она подняла руку, проверяя время, и розовый блеск часиков подчеркнул миловидность белой кожи. Тонкое женственное запястье обтягивал серебряный часовой браслет.

— Пора.

Юкино Юкиносита излучала холодное обаяние горного цветка, распустившегося в ночи.

— Т-точно…

И больше я ничего не мог из себя выдавить. Я вспомнил, как ошеломила меня её внешность, когда мы впервые встретились в клубе помощников.

Если бы ещё и характер соответствовал…

— Ты привидение Моттайнай?35

— Смешно. Привидений не существует.

Спокойно парировала Юкиносита. И начала рассматривать нас, поворачиваясь.

— Хм-м… — Она по очереди показывала на нас, начав с Заимокузы.

— Неподходящая одежда.

— А?

— Неподходящая одежда.

— …Э?

— Неподходящая одежда.

— Что?

— Весь вид совершенно неподходящий.

— Слушай…

Почему-то она всем нам вынесла приговор. И почему-то мой приговор оказался не таким, как у остальных.

— Я сказала вам прийти в официальной одежде.

— Разве не просто одеться как взрослые?

— Там, куда мы идём, никто так не одевается. Мужчины должны быть в галстуках, и здравый смысл должен подсказать, что нужен ещё и пиджак.

— И-именно так?.. — Переспросил Тоцука.

Юкиносита кивнула.

— Во многих сравнительно дорогих отелях и ресторанах такие правила. Лучше вам это запомнить.

— Звучит так, будто ты знаешь, о чём говоришь.

Рядовой старшеклассник такими знаниями не обладает, это уж точно. Единственные рестораны, где мы бывали, это Бамьян и Сайзе. Максимум Роял Хост.

Как бы то ни было, в пиджаке красовался лишь я. На Тоцуке была обычная одежда, а Заимокуза вообще смахивал на повара из раменной.

— А-а мой наряд тоже плох? — Спросила Юигахама, дабы удостовериться.

Юкиносита почему-то смутилась.

— Для девушки вроде бы ничего… Но раз уж ты идёшь с Хикигаей, надо постараться быть построже.

Я одёрнул пиджак, напоминая о своём присутствии, но Юкиносита лишь хмыкнула.

— Может, одежда и придаёт тебе безопасный вид, но порочные глаза говорят иначе.

…В моих глазах и правда скрыта такая сила?

— Я не хотела бы доставлять тебе лишних затруднений, Юигахама. Поэтому предлагаю переодеться у меня.

— Ого, ты меня к себе домой приглашаешь?! Пойду, обязательно пойду! — Юигахама вдруг осеклась. — А мы никому в такой час не помешаем?

— Не стоит беспокоиться. Понимаешь, я живу одна.

— Ты такая умелая?

Юигахама ошеломлённо заморгала.

Интересные у неё выводы. Она думает, что в одиночку живут только умелые? Хотя в случае Юкиноситы не могу не согласиться. Готовит она замечательно. И, что ещё более важно, я просто не могу себе представить, чтобы она жила вместе с кем-то.

— Тогда пойдём? Это тут рядом.

Юкиносита оглянулась, поднимая взгляд к небу.

Весь этот район был застроен высотными многоквартирными зданиями, хорошо известными своей дороговизной. Я телевизор не смотрю, потому не знаю, сколько именно это стоит, но могу судить по упоминаниям в фильмах или случайным объявлениям. (Маленькая деталь: этот район часто служит местом действий в боевиках).

Юкиносита смотрела на слабый оранжевый свет, льющийся из окон особенно высокого небоскрёба. Интересно, выходит, она живёт на одном из верхних этажей. Ого. Ого… Так вот как живёт буржуазия… хотя я сомневаюсь, что даже они позволяют старшекласснице жить одной.

— Тоцука, — повернулась она к нам. — Извини, что отказала, хотя тебе пришлось приехать сюда.

— Да нет, всё нормально. Интересно было посмотреть на вас всех без формы, — улыбнулся он.

Его невероятная привлекательность едва не сподвигла меня тоже отправиться домой. Не хочу видеть, как он уходит.

— Ладно, пока Юигахама переодевается, мы перекусим. Как закончите, свяжитесь со мной.

— Обязательно!

Девушки покинули нас, и мы остались втроём, молча прислушиваясь к бурчанию желудков.

— Ну, что будем есть? — Поинтересовался Заимокуза, потирая живот.

Мы с Тоцукой посмотрели друг на друга. И ответили в унисон.

— Рамен!

× × ×

Я расстался с Тоцукой и Заимокузой перед турникетами станции. Заимокузу в раменной то и дело путали с поваром и пытались заставить его принять заказ. Но я всё же сумел насладиться отличным раменом. Да и те двое выглядели удовлетворёнными.

Выйдя со станции, я остановился напротив отеля «Royal Okura». На этот раз мне предстояло встретиться лишь с  Юкиноситой и Юигахамой, только с ними двоими. И во второй раз оказавшись перед отелем, я поразился, какой же он огромный. Даже слабый свет, исходящий от здания, казался пробивающимся из другого мира. Это было явно не то место, куда ходят ученики старшей школы.

Едва я зашёл внутрь, моё сердце судорожно застучало. Здесь даже пол был другим. Под ногами простиралась ковровая дорожка. Это что, церемония вручения Оскара, что ли?

Дамы и джентльмены здесь вели себя в естественно-снобистской манере. Повсюду встречались иностранцы. Что действовало мне на нервы. Это уж слишком, прямо как в Макухари-сити.36

Если верить сообщению Юигахамы, мы должны были встретиться у лифтов. Они-то мне не в новинку, но здесь двери мерцали огнями. И огромное зеркало. И диван, надо же. Побольше, чем у меня в гостиной. И такой мягкий, сидеть приятно. Ого, да ещё и горшки с цветами и всё такое вокруг.

Едва я развалился на диване, запищал мобильник.

Мы пришли, ты уже здесь?

Она говорит, что уже здесь, но… Я нерешительно огляделся.

— И-извини, что пришлось ждать, — сказала прекрасная, источающая приятный аромат леди.

Малиновое платье, поддерживаемое уходящими за шею лентами, делало её похожей на русалку. Волосы были увязаны в пучок. Она искоса глянула на меня, и я сглотнул.

— Я как будто на фортепьянном концерте…

— А, это ты, Юигахама. Я тебя сразу и не узнал.

Честно говоря, опознал я её лишь по манере речи. Будь она посдержаннее, мог бы и не догадаться.

— Можно было сказать хотя бы, что ты словно на брачной церемонии? Я как-то совсем не уверена, что одежда этого уровня соответствует фортепьянному концерту, хотя…

Заявила появившаяся следом красавица в чёрном платье.

Ткань этого платья словно сияла, дополняя красоту кожи, белой, словно нетронутый снег. Неровный подол до колен открывал прекрасно сложенные ноги. А сильнее всего очаровывали её изумительные, шёлковые чёрные волосы. Увязанные в хвост, опускающийся на грудь, словно орнамент.

Ошибиться было невозможно. Юкино Юкиносита собственной персоной.

— П-понимаешь, я впервые надела нечто подобное, — отреагировала Юигахама. — Ничего себе, кто же ты такая, Юкинон?

— Преувеличение. Эти платья просто подвернулись по случаю.

— Большинству людей такой случай вообще никогда не выпадает, — заметил я. — Где ты их прикупила? В Симамуре?37

— Симамура? Впервые слышу про такой бренд… — Равнодушно ответила она.

Эта зараза даже не знает разницы между Симамурой и Юникло.

— Ну что, идём?

Юкиносита нажала на кнопку вызова лифта. Зажглась лампочка, звякнул звонок, бесшумно открылась дверь.

Из стеклянной кабины открывалась широкая панорама Токийского залива. Под ночным небом Макухари словно сиял россыпями бриллиантов — пассажирские суда, габаритные огни автомобилей, высотные здания.

Лифт добрался до последнего этажа, дверь открылась.

В неё полился мягкий, успокаивающий свет. Перед нами раскинулся просторный полутёмный бар, освещённый неяркими огоньками свечей.

— Эй… эй. Ого. Это…

Мы с очевидностью оказались там, где нам быть не положено. На освещённой лучами ламп сцене белокожая леди играла на рояле джаз. Наверно, американка. Иностранка — значит, американка, в конце концов.

Может, мне лучше отправиться домой, подумал я, косясь на Юигахаму. Та яростно кивнула, будто не могла сказать вслух.

Всё, что требовалось, чтобы почувствовать себя комфортно в этом месте, это деревенщина вроде Юигахамы. Но для Юкиноситы, дамы из высшего света, это было неприемлемо.

— Хватит озираться.

Она наступила мне на ногу.

— Ой!

Невольно вскрикнул я. Какого чёрта у неё такие острые каблуки? Чуть насквозь ногу не проткнула. Прямо как хвост ската.

— Выпрямись, грудь вперёд. Челюсть подбери. — Прошипела мне в ухо Юкиносита, незаметно хватая мой правый локоть. Её прекрасные тонкие пальцы крепко вцепились в мою руку.

— Э-э… Юкиносита? Что случилось?

— Не теряй голову. Юигахама, делай как я.

— Ч-что?

Совершенно озадаченная Юигахама выполнила команду по-взрослому выглядящей Юкиноситы. Если опустить подробности, ухватилась за мой левый локоть.

— Теперь пошли, — скомандовала Юкиносита уже мне.

И мы втроём медленно, шагая в ногу, двинулись вперёд. Прошли открытую тяжёлую деревянную дверь, и перед нами вырос официант. Я склонил голову.

— Сколько вас, сэр? Вы курите? — Я не мог вымолвить ни слова. Продолжая говорить, он шёл на полшага впереди, ведя нас к барной стойке у края окна.

Там, тщательно протирая стаканы, стояла барменша. Высокая и стройная, совершенно спокойная. Её  выражение лица и ясные глаза прекрасно гармонировали с этим полутёмным баром.

…Стоп, а это не Кавасаки?

Выражение лица у неё было совсем не таким, как в школе. Длинные волосы, увязанные в пучок, фрак, элегантные и точные движения. От вялости не осталось и следа.

Не поняв, кто мы такие, Кавасаки молча положила перед нами подложки, поставила на них стаканы и по-прежнему молча ждала. Я был уверен, что она положит перед нами меню и предложит что-то выбрать, но разумеется, ничего такого не произошло.

— Кавасаки. — Негромко сказал я.

На её лице появилось лёгкое беспокойство.

— Прошу прощения. Кто вы?

— Я впечатлена. Хикигаю даже собственные одноклассники в лицо не помнят.

С восхищением заявила Юкиносита, усаживаясь на круглое сиденье.

— Ну, понимаешь… Мы сегодня в других костюмах, так что он не виноват.

Заметила Юигахама, тоже размещаясь у стойки.

Мне осталось место между ними. Если это Отелло, я проиграл. Если Го… боже, я даже правил этой игры не знаю.

— Мы нашли тебя, Саки Кавасаки. — Заявила Юкиносита.

Выражение лица Кавасаки изменилось.

— Юкиносита…

Это было выражение лица человека, случайно встретившего давнего врага. В нём чётко читалась враждебность.

Сомневаюсь, что эти двое уже встречались ранее. Но Юкиносита известна всей школе. Я понял, что есть люди, не слишком любезно относящиеся к ней ещё до знакомства с её характером.

— Добрый вечер.

Юкиносита холодно пробормотала стандартное приветствие, никак не показывая, заметила ли она отношение Кавасаки.

Две девушки, разнящиеся как день и ночь, обменялись взглядами. Мне показалось, что затрещали разряды и полетели искры. Страшно.

Кавасаки сурово прищурилась, наливая стакан Юигахаме. Они с Юкиноситой были из одной школы, а значит, видели друг друга насквозь.

— П-привет…

Запинаясь, пробормотала Юигахама, словно не выдержав давления.

— Юигахама… Не сразу тебя узнала. Значит, этот тип тоже из старшей Соубу?

— У-угу. Это Хикки из нашего класса. Хачиман Хикигая.

Я кивнул, подтверждая. Кавасаки вздохнула и покорно улыбнулась.

— Значит, вы меня нашли.

Пожала плечами, словно не собиралась ничего скрывать. Скрестила руки и прислонилась спиной к стене. Судя по её поведению, раскрытие тайны беспокоило её больше, чем она старалась показать. Теперь она казалась такой же вялой, какой была в школе. Затем Кавасаки устало вздохнула и посмотрела на нас.

— …Что будете пить?

— Перье38. — Ответила Юкиносита. Понятия не имею, что это такое.

— М-мне то же самое! — Вообще-то, сейчас была моя очередь, но Юигахама влезла вперёд.

Я нервно вздохнул. И что мне заказать? Дом Периньон39, Донпен или что ещё? (Кстати, Донпен — это маскот40 клуба распродаж. Даже если его заказать, вряд ли он появится).

— Хикигая? Что насчёт тебя?

Этот самый Перри — наверно, что-то вроде командора, хех… И нет особой нужды говорить что-то вроде «Таунсенд Харрис» или «Эрнест Масон Сатоу». Значит, совсем не обязательно заказывать что-то, что поименовано чьим-то именем…41

— Я буду MAX Cof…

— Он будет сухой имбирный эль, — оборвала меня на полуслове Юкиносита.

— Понятно. — Кавасаки криво улыбнулась, выставила на стойку три высоких бокала и очень умело наполнила их. Почему-то ни говоря ни слова, мы трое синхронно поднесли бокалы к губам.

Затем, после некоторой паузы, Юкиносита подала голос, словно вспомнив что-то.

— Поверить не могу, что здесь подают MAX Coffee.

— Серьёзно?! Это же Чиба.

Чиба без MAX Coffee вообще не Чиба, так ведь? MAX Coffee даже в горах есть, как в префектуре Яманаши.

— …Ну, мы его подаём, — лениво пробормотала Кавасаки, заставив Юкиноситу остро глянуть на неё. И почему эти двое так не ладят? Страшно же. — Так зачем вы явились? Только не говори мне, что у тебя свидание с этим.

— Бог миловал. Если ты про то, что сидит рядом со мной, у тебя юмор очень невысокого пошиба.

— Ум-м… Вы же друг с другом ругаетесь, так что не будете ли столь любезны делать это без инсинуаций в мой адрес? — Мне почему-то очень не нравится, когда про меня говорят, как про какую-то вещь. И разговор этот ни к чему хорошему не приведёт, так что я решил взять быка за рога. — Кавасаки, я слышал, что в последнее время ты стала приходить домой очень поздно. Это из-за этой вот подработки, да? Твой братишка очень за тебя переживает.

Кавасаки улыбнулась чуть насмешливо, но больше с досадой.

— И вы пришли сюда только для того, чтобы сказать мне это? Неплохо. Неужели ты всерьёз думаешь, что я всё брошу только из-за того, что мне что-то сказал парень, которого я не знаю и который меня не волнует?

— Потрясающе. Даже одноклассники Хикки его не знают… — Юигахама выбрала странный момент, чтобы продемонстрировать своё изумление.

Ну, я тоже ничего о Кавасаки не знаю, так что тут мы на равных.

— О-о, а я-то думаю, что это в мои дела все кому не лень лезть начали. А это ваша работа, оказывается. — Неожиданно продолжила Кавасаки. — Это вас Тайши уговорил? Не знаю, как он это провернул, но я с ним поговорю, так что не беспокойтесь. — Она сделала паузу. — Понимаете, не его это дело.

Она открыто посмотрела на меня. Нам практически прямым текстом было сказано, чтобы мы не совали нос в её дела. Но Юкиносита не из тех, кто пасует перед трудностями.

— Есть причина, чтобы ты всё это прекратила. — Юкиносита перевела взгляд с Кавасаки на свои наручные часы. — Без двадцати одиннадцать… Будь ты Золушкой, осталось бы меньше часа до того, как твои чары развеются.

— Если чары развеются, что меня ждёт, кроме счастливого конца?

— Вот и мне интересно, Русалочка. Подозреваю, что печальный конец.

Характер их беседы отбивал всякую охоту в неё вмешаться, словно вписываясь в общую атмосферу бара. Обмен саркастическими и язвительными репликами — это хобби элиты. Нет, правда, и чего они так не ладят? Разве они не впервые друг с другом заговорили? Страшно.

Кто-то нетерпеливо постучал меня по плечу и зашептал прямо в ухо, нарушая ход мыслей.

— …Слушай, Хикки. О чём это они?

А, Юигахама. Мне и правда спокойнее, когда рядом деревенщина вроде тебя…

Трудовой кодекс запрещает несовершеннолетним работать после десяти вечера. Чтобы устроиться на работу в столь поздний час, Кавасаки применила чары, известные как фальшивое удостоверение личности. И эти чары развеются, как только Юкиносита о них расскажет.

Но Кавасаки по-прежнему оставалась невозмутима.

— Так ты по-прежнему не собираешься уйти? — Продолжала давить Юкиносита.

— Хм? Не-а. — Беззаботно заявила Кавасаки, протирая полотенцем бутылку саке. И добавила после паузы. — Ну, даже если я решу уйти отсюда, я всегда могу устроиться где-то ещё.

Юкиносита нервно поболтала свой Перри (…или это Харрис?), словно немного обижаясь на позицию Кавасаки.

В этой беспокойной атмосфере враждебности робко подала голос Юигахама.

— Ум-м, понимаешь… Кавасаки, почему ты должна работать именно здесь? Ну, я имею в виду, что я тоже подрабатываю, когда у меня нет денег, но я не вру о своём возрасте и не работаю по ночам…

— Неважно… Мне просто нужны деньги. — Поставленная на полку бутылка саке негромко скрипнула по поверхности.

Ну, так я и думал. Деньги обычно и есть главная причина работать. Есть, конечно, и те, кто работает, потому что все остальные работают, и те, кто жить без этого не может, но таких я никогда не понимал.

— О да, я понимаю, что ты имеешь в виду, — начал я небрежно.

Лицо Кавасаки мгновенно застыло.

— Нет, не понимаешь… Что может понимать тот, кто пишет о таком дебильном выборе будущей карьеры.

Да, мы с Кавасаки однажды встретились на крыше. И она прочитала, что я написал в анкете о предполагаемом месте работы. Припомнила, да?

— Он не дебильный…

— Ха, если это не дебильный выбор, то я не знаю даже, какой дебильнее. Ты сильно недооцениваешь человеческую расу. — Кавасаки так хлопнула полотенцем по стойке, что потолок вздрогнул. — Ты… нет, не только ты. Юкиносита и Юигахама тоже не понимают. Я работаю не ради денег на развлечения. Не считайте, что я такая же, как этот идиот.

Она посмотрела на меня стальным взглядом. Не вставай мне поперёк дороги, грозно рычали её глаза. Но в этом рыке таился плач.

И всё же, всё сказанное и сделанное ей было признаком силы. Я далёк от мысли, что эти пылкие слова были признанием поражения, сигналом о том, что её не понимают и что втайне она хочет, чтобы её любили.

Возьмём, к примеру, Юкиноситу. Её никто не понимает, а она не сдаётся и не плачет. Но лишь потому, что уверена в своей силе воли.

Или Юигахаму. Когда она пытается кого-то понять, она не сдаётся и не отступает. Неважно, как на первый взгляд всё поворачивается, она старается навести мосты, надеясь, что что-то изменится.

— Да, но если ты не поговоришь с нами, ничего не изменится. Может, это даже сделает тебя сильнее… простой разговор может поднять настроение, так что… — Юигахама замолкла на середине фразы. Ледяной взгляд Кавасаки заставил её проглотить язык.

— Вы, ребята, действительно ничего не понимаете. Сделать сильнее? Поднять настроение? Ладно. Можете обеспечить меня деньгами? Сумеете подставить плечо под ту ношу, под которой надрываются мои родители?

Господи! Кавасаки пугает меня до дрожи в коленях. Её слова заставили Юигахаму пристыженно опустить голову. — Э-это… — с трудом пробормотала та.

— Достаточно. — Холодно заявила Юкиносита. — Если и дальше будешь огрызаться… — Её слова ещё более впечатляюще оборвали Юигахаму. У меня мороз пробежал по коже.

Кавасаки вздрогнула, как и я, но тут же повернулась к Юкиносите, слегка цокнув языком. — Кажется, твой папаша из префектурного собрания, да? Такой богатенькой выскочке никогда не понять меня… — Сказала она тихо, почти шёпотом. С ноткой безнадёжности в голосе.

Послышался звон стекла.

Я повернулся на звук и увидел опрокинутый бокал и лужицу воды рядом. Юкиносита прикусила губу, упёршись взглядом в стойку. Я и не представлял, что она может вот так вот выглядеть. И ошарашенно смотрел на неё, не в силах собраться с мыслями.

— …Юкиносита?

Она начала приходить в себя. — А? О-о, прошу прощения. — Сказала она своим обычным… нет, даже более бесстрастным тоном и спокойно вытерла лужу полотенцем.

Догадываюсь, что для Юкиноситы такая необычная реакция была под прямым запретом. Кстати, кажется, я как-то уже видел у неё такое выражение лица. И пока я вспоминал, когда именно я его видел, кто-то хлопнул по стойке.

— Перестань! Не примешивай к разговору семью Юкинон! — Юигахама говорила необычно грубо, зло уставившись на Кавасаки. И это не было шуткой или попыткой уладить дело — Юигахама была в бешенстве. Выходит, у неё может быть и такое страшное лицо, когда она злится.

То ли из-за такого контраста с обычной беззаботностью Юигахамы, то ли и сама поняв, что переборщила, но Кавасаки немного сбавила тон.

— …Тогда и вы мою семью не примешивайте.

И это был конец.

Ни я, ни Юигахама — ни, конечно, Юкиносита — ничего не могли поделать. Если Кавасаки как-то нарушала закон, то этим должны были озаботиться её родители и учителя, и она в конце концов понесла бы за то ответственность. Но мы, даже не её друзья, не могли поделать абсолютно ничего.

— Может, в твоих словах есть резон, но речь не об этом! Юкинон…

— Юигахама, успокойся, пожалуйста. Я всего лишь уронила бокал. Это всё тебя совершенно не касается, так что не беспокойся. — Юкиносита мягко придержала Юигахаму, которая уже навалилась на стойку. Голос её был холоднее обычного и каким-то безжизненным.

Несмотря на начало лета, атмосфера стала совсем уж холодной и удушающей. Вот как сегодня всё повернулось. И к этому привёл спокойный разговор Юкиноситы, Юигахамы и Кавасаки.

Пожалуй, я кое-что понял. Оставалось лишь сделать что-нибудь, чтобы исправить ситуацию.

— Давайте расходиться. Честно говоря, у меня глаза уже слипаются. Сейчас допью и пойду домой.

— Ты… — Юкиносита раздражённо вздохнула, явно готовясь что-то мне сказать, но Юигахама остановила её.

— Ладно, ладно. Юкинон, идём домой?

Мы с Юигахамой обменялись взглядами, и она слегка кивнула. Кажется, она поняла, что Юкиносита сейчас определённо не в себе.

— …Хорошо. Тогда позвольте откланяться.

Юкиносита каким-то чудом подчинилась мне, словно и сама сообразила, что ведёт себя странно. Спокойно положила несколько банкнот на стойку, даже не проверяя счёт, и поднялась. Юигахама тоже встала со стула.

— Юигахама, я тебе потом напишу, — сказал я ей в спину.

— …А? О, угу. Да, ум-м, хорошо. — В свете свечей я видел её совершенно покрасневшее лицо и суетящиеся перед грудью руки. Не вписывается это в атмосферу этого стильного заведения, так что лучше бы ей успокоиться. — Я подожду.

Убедившись, что Юкиносита с Юигахамой ушли, я покачал свой бокал и повернулся к Кавасаки. Немного утолил жажду и заговорил.

— Кавасаки. Удели мне немного времени завтра утром. Я буду ждать в Макдональдсе в полшестого. Договорились?

— А? Зачем? — Её голос был даже холоднее, чем до того.

Уверен, следующие мои слова изменят её отношение.

— Хочу немного потолковать с тобой о Тайши.

— …Что?

Кавасаки подозрительно посмотрела на меня — нет, скорее даже враждебно. Уходя от этого взгляда, я допил бокал одним глотком и поднялся.

— Поговорим об этом завтра. Пока.

— Постой! — Крикнула она мне.

Я проигнорировал её и с важным видом двинулся к выходу, вполне соответствуя атмосфере этого стильного заведения.

— Постой! Здесь недостаточно!

…Чёрт бы тебя побрал, Юкиносита. Не удосужилась за меня заплатить. Я молча полез в тощий бумажник и извлёк тысячеиеновую купюру. И получил шестьдесят иен сдачи. Чувствуя, что не должен спрашивать, почему.

Почти тысяча иен за бокал имбирного эля. Грабёж средь бела дня…

× × ×

Быстрая перемотка на следующее утро. Это, если не учитывать, что вместо спокойного сна я в пять утра сидел в Макдональдсе, клевал носом и допивал вторую порцию кофе. Небо уже посветлело, за окном бодро чирикали воробьи, клюя землю и снова взмывая в небо.

Покинув вчера отель, мы разошлись. Придя домой, я попросил Комачи сделать кое-что для меня и снова отправился на улицу убивать время. Может, лучше было поспать, но у меня не было никакой уверенности, что я смогу подняться в пять утра.

Была одна причина, по которой я торчал здесь.

— Пришла…

Распахнулись автоматические двери, и появилась Саки Кавасаки, вяло волоча ноги. — Чего ты хотел, — спросила она куда сердитее, чем обычно. Потому, возможно, что не выспалась.

Кавасаки была настолько сурова, что у меня даже мелькнула мысль пасть перед ней ниц. Но я отринул это побуждение и постарался вести себя так беспечно, как только мог.

— Привет, ругайся. — Пробормотал я на редкость тактично. — То есть, я имел в виду, не ругайся.

Похоже, попытка вести себя беспечно оказалась большой ошибкой. Но это всё потому, что Кавасаки пугает меня до дрожи в ногах.

Зато эта оговорка позволила мне расслабиться, и следующие слова полились гладко.

— Остальные скоро придут. Так что подождём немного.

— Остальные?

Кавасаки озадаченно поглядела на меня, и в этот момент автоматическая дверь открылась снова, впуская Юкиноситу с Юигахамой.

Сразу после того, как мы вчера разделились, я отправил Юигахаме короткое письмо. Попросив её предупредить родителей, заночевать у Юкиноситы и прийти с ней в Макдональдс в пять утра. Вот и всё — простое и прагматичное письмо в трёх пунктах.

— Это опять вы? — Раздражённо вздохнула Кавасаки.

Но она была отнюдь не единственной рассерженной личностью здесь.

Мрачная Юигахама упорно не хотела смотреть в мою сторону.

— Она что, не выспалась?

Спросил я у Юкиноситы, но та лишь пожала плечами.

— Кто знает? Мне кажется, она нормально спала… Кстати, после того, как она получила твоё письмо, у неё явно испортилось настроение. Что за пошлятину ты ей написал?

— Слушай, может прекратишь уже делать из меня сексуального маньяка? Даже не представляю, как простые инструкции могли её так разозлить.

Мы с Юкиноситой посмотрели друг на друга. И тут неожиданно вмешалась Комачи.

— Да, мой братик, он такой! Ни малейшего представления о деликатности!

— А, Комачи. Когда уже ты прекратишь появляться невесть откуда, только чтобы обругать меня?

— Братик, обычно инструкции пишут, только когда общаются по работе. Инструкции в обычном письме в самом деле напрочь убивают желание разговаривать.

— Он и тебя позвал, сестрёнка? — Поинтересовалась почему-то удивлённая Юкиносита.

— Ага, мне надо было сбегать и притащить его, понимаешь? — Комачи ткнула пальцем в сторону Тайши. Тот хмыкнул.

— Тайши… Что ты здесь делаешь в такой час? — Кавасаки смотрела на него со смесью удивления и гнева на лице.

Но тот оставался невозмутим.

— Это я должен тебя спрашивать, сестра. Чем ты занималась до самого утра?

— Не твоё дело… — Отрезала Кавасаки.

Но её логика могла сработать лишь на остальных, никак не на Тайши, который тоже был членом её семьи. До сих пор они общались тет-а-тет, и у Кавасаки было множество путей к отступлению. Она могла просто волевым решением оборвать разговор и уйти. И делать всё, что хочет.

Но сейчас так поступить она не могла. Мы окружили её, не давая бежать — и более того, сейчас, утром, мы могли припереть её к стенке вне её работы.

— Это моё дело, — настаивал Тайши. — Я часть твоей семьи.

— …Я уже говорила, что тебе не надо это знать. — Ответила Кавасаки немного мягче. Но по-прежнему не желая признаваться.

Я подумал, что она отворачивается от Тайши, потому что считает, что не может ему это рассказать.

— Кавасаки, позволь предположить, почему ты работаешь и зачем тебе деньги. — Подал я голос. Кавасаки перевела взгляд на меня. Юкиносита с Юигахамой тоже повернулись ко мне с неподдельным интересом.

Причину, по которой Кавасаки начала подрабатывать, понятное дело, знает только она сама. Но если вдуматься, это само по себе ключ к разгадке.

Она испортилась на втором году старшей школы, если верить Тайши. Разумеется, с его точки зрения это так. Но с точки зрения Саки Кавасаки всё может выглядеть иначе.

С её точки зрения она начала подрабатывать, когда Тайши перешёл в последний класс средней школы. В таком случае причина укладывается в эти временные рамки.

— Тайши, что-нибудь поменялось, когда ты перешёл в последний класс средней школы?

— Э, ну… всё началось, когда я стал ходить на подготовительные курсы, да? — Тайши поскрёб голову в поисках других воспоминаний, но и этого оказалось достаточно. Кавасаки прикусила губу, словно догадываясь, что я скажу дальше.

— Я поняла, это чтобы платить за обучение братика, — вмешалась Юигахама, но я прервал её.

— Неверно. К апрелю, когда Тайши начал ходить на подготовительные курсы, плата уже была внесена. И за зачисление, и за учебные материалы. Это значит, что семья Кавасаки распланировала эти расходы заранее. С другой стороны, можно сказать, что запланирована была оплата только обучения Тайши.

— Я поняла, к чему ты ведёшь. — Юкиносита перевела взгляд на Кавасаки с полным пониманием и даже некоторой симпатией. — Действительно, не только за младшего брата надо платить.

Верно, школа Соуба заточена под подготовку учеников к поступлению в университет. Большинство ребят надеются поступить, и многие действительно поступают. В результате многие начинают думать о вступительных экзаменах уже на втором году в старшей школе и даже всерьёз рассматривают вопрос насчёт летних курсов.

Когда пытаешься поступить в университет, деньги нужны на каждом шагу.

— Всё как Тайши и говорил. Его сестра была прилежной и доброй. Собственно, такой она и осталась, — подвёл я итог.

Плечи Кавасаки поникли.

— Сестра… Я пошёл на подготовительные курсы, и…

— …Вот потому я и говорила, что не надо тебе это знать. — Кавасаки утешающе потрепала брата по голове.

Ох, прямо как завершение доброй сказки. Я имею в виду хороший конец. И жили они долго и счастливо. Мне так казалось, но потом Кавасаки поджала губы.

— Но я всё равно не могу бросить работу. Я собираюсь поступить в университет. И не хочу обременять этим родителей, Тайши. — Её голос был суров.

Она явно всё для себя решила, и её стальная воля заставила Тайши снова замолчать.

— Ум-м, можно мне кое-что сказать? — Нарушил повисшую тишину беззаботный голос.

Это была Комачи. Кавасаки раздражённо повернулась к ней. И грубо и воинственно поинтересовалась, — Что?

Но та спокойно парировала её гнев широкой улыбкой.

— Да вот. Наши родители тоже вечно на работе. И когда я была маленькой, я приходила домой, и там никого не было. Я говорила «я дома», но никто мне не отвечал.

— Если бы мне в пустом доме кто-то ответил, я бы испугался, — заметил я. — К чему этот трёп?

— И верно. Братик, захлопни пасть.

Она безапелляционно оборвала меня. Я пожал плечами, прикусил язык и развесил уши.

— Однажды мне совсем опротивело приходить в пустой дом, и я решила сбежать. И вернули меня не родители, а братик. С тех пор он всегда приходил домой раньше меня. Я очень ему за это благодарна.

Лучший брат в мире — да, это я, всё верно. От столь душевной истории (которую я совершенно не помню) у меня аж слёзы на глаза навернулись. Хотя тогда я и не думал о Комачи, у меня просто не было друзей, с которыми можно было бы поиграть. И я хотел посмотреть шестичасовое аниме по Токио ТВ.

Кавасаки повернулась и посмотрела на меня с каким-то появившимся уважением в глазах. У Юигахамы повлажнели глаза. Лишь Юкиносита слегка вздёрнула подбородок.

— Хикигая приходил рано просто потому, что у него никогда не было друзей, мне кажется.

— Эй, а тебе-то откуда знать? Ты что, Юкипедия?

— Ну да, я в курсе, — невозмутимо согласилась Комачи. — Но я подумала, что если я так скажу, это поднимет мои очки Комачи.

Юигахама не выдержала. — Ты и правда сестра Хикки, — мрачно пробормотала она.

— Эй, что ты имеешь в виду?.. — Она говорит, что я такой же милый? Тогда не могу не согласиться.

— Ну и к чему это всё было? — Раздражённо спросила Кавасаки.

Честно говоря, я едва не намочил штаны, но Комачи со своей обычной бодрой улыбкой посмотрела ей прямо в глаза, и не думая пугаться.

— Хоть мой братик и безнадёжен, он действительно старается не делать ничего, что обеспокоило бы меня, вот что я имела в виду. Он выручает меня даже в мелочах, и я очень этому рада. — Она усмехнулась. — О, мои очки Комачи снова выросли.

— Последнее было совершенно лишним.

— Быть того не можешь, ты смущаешься. О, опять очки выросли.

— Да хватит уже.

Чёрт подери, если постоянно приходится иметь дело с той, кто несёт такую чушь, чего удивляться, что я не верю ни единому слову созданий, именуемых женщинами. Я посмотрел на Комачи как на занозу в заднице. Она обиженно надулась. Я не сдавался. Тогда сдалась она и снова повернулась к Кавасаки.

— По сути, как ты не хочешь быть обузой своей семье, Саки, так и Тайши не хочет создавать тебе проблем, понимаешь? Как младшая в семье, я была бы счастлива, если бы ты это поняла.

Тишина.

Кавасаки молчала. И я тоже.

…Чёрт возьми, я понятия не имел, что делать с возникшими у меня чувствами. И не мог поверить, что Комачи именно так обо мне думает. Я не понял этого, потому что она никогда не создавала проблем.

— …Ну, где-то так, наверно, — пробормотал Тайши, запинаясь. И отвернулся, покраснев.

Кавасаки нежно потрепала его по голове. И мягко улыбнулась, совсем не похоже на себя обычную.

Тем не менее, проблема ещё не решена. Единственное, что получилось, это что Кавасаки и Тайши снова нашли общий язык. Эмоциональное удовлетворение ещё не означает, что всё замечательно. Это не устраняет реальные проблемы и не делает их незначимыми. В конце концов, без денег всё равно не обойтись.

Деньги — весьма серьёзная проблема для старшеклассников. Те суммы, что можно заработать на подработке, ничто в масштабах реального мира. Если посчитать, сколько нужно так подрабатывать, чтобы заработать те миллионы иен, которые стоит обучение в частном университете, это сразу вгоняет в депрессию.

Если бы мы дали ей эти миллионы, мы бы выглядели очень круто. Но таких денег у нас нет, да и не вписывается это в принципы работы клуба помощников. Как однажды сказала Юкиносита, дай человеку рыбу, и он будет сыт сегодня. Научи его ловить рыбу, и он будет сыт всю жизнь.

И я решил поделиться одним из тактических приёмов моей схемы «как быстро разбогатеть».

— Кавасаки. Ты знаешь, что такое стипендия?

× × ×

В половине шестого утра воздух оставался неприятно холоден. Я сдавленно зевнул и посмотрел вслед двум удаляющимся фигурам.

Они не сближались и не удалялись друг от друга. Если кто-то из них вдруг вырывался вперёд, он тут же сбавлял шаг, чтобы второй его нагнал. И время от времени их плечи вздрагивали от радостного смеха.

Юкиносита тоже посмотрела на них сквозь утренний туман. — Это и значит быть братьями и сёстрами, да?.. — Прозвучал лёгкий вздох.

— Может быть. Зависит от самих людей. Еще их можно назвать самыми близкими чужаками.

На самом деле порой я так злюсь, что мне действительно хочется отдубасить свою сестрёнку. И тогда я чувствую, что сам на себя не похож. Но всё же случается, что на меня накатывают любовь и привязанность. Быть не в силах выразить это и всегда чувствовать стену между вами — вот что значит быть братьями и сёстрами.

Вот почему, как ни странно, уместно называть их самыми близкими чужаками. Они самые близкие для вас люди, но они чужаки. Они чужаки, но они самые близкие для вас люди.

— Самые близкие чужаки… понятно. Я очень хорошо это понимаю. — Юкиносита кивнула и опустила голову.

— Юкинон? — Озадаченная Юигахама всмотрелась в её лицо.

Но Юкиносита снова вскинула голову и одарила Юигахаму улыбкой.

— Что ж, и нам пора. Через три часа в школу.

— А, ладно. — Юигахама не слишком разделяла позицию Юкиноситы на этот счёт, но кивнула и поправила сумку на плече.

Я разблокировал свой велосипед.

— Угу. Комачи, подъём.

Комачи сидела на парапете перед Макдональдсом и клевала носом. Я слегка потрепал её по щеке. Она неразборчиво что-то пробормотала и сонно открыла глаза. Поднялась, доплелась до велосипеда, словно зомби, и плюхнулась на багажник.

В обычный день сейчас бы она ещё спала. Ничего страшного. Дорога ровная, поеду медленно. Я сел на велосипед.

— Я домой. Славно сегодня потрудились.

— Ага, завтра увидимся. Нет, стоп. Сегодня увидимся, в школе. — Юигахама слегка махнула рукой, не поднимая её от груди.

Юкиносита какое-то время молчала, безучастно глядя на нас с Комачи, но когда я поставил ногу на педаль, негромко заговорила.

— Я бы не советовала вам ехать вдвоём… ты можешь снова попасть в аварию.

— Ага, пока. — Ответил я и нажал на педали. Лишённый сна мозг отказывался работать нормально, сосредоточив практически всё внимание на дороге и встречных машинах. И потому я так небрежно отреагировал на слова Юкиноситы.

Лишь где-то в глубине мелькнуло смутное удивление, откуда она вообще знает об аварии.

Я медленно и осторожно двигался по прямой к перекрёстку с Четырнадцатым шоссе. Ветер, обычно бьющий в лицо, когда едешь в школу, сегодня дул нам в спину. Остановившись на светофоре, я учуял аппетитный запах из булочной неподалёку.

Живот голодно заурчал.

— …Комачи. Как насчёт зайти за хлебом по дороге домой?

— Че! Братик, ты дурак! Ты всегда проходишь мимо булочной, делая вид, что её не видишь. Ты просто проголодался!

Она ткнула меня в спину. Я развернулся к булочной и нажал на педали.

Комачи вздохнула. — Братик, ты действительно безнадёжен. Если бы я знала, что ты выкинешь этот трюк, никогда бы не сказала о тебе всё то хорошее, что сказала.

— Не-е, ты меня вообще не хвалишь. В конце концов, это ты у нас хороший ребёнок. И историю выдумала мастерски.

— Ну ладно, да. — Она перестала тыкать в меня кулаком. И немного помолчала. — Но знаешь, насчёт благодарности я не врала.

Затем крепко обхватила меня руками и уткнулась головой в спину.

— Твои очки Комачи снова выросли?

— Хмф, раскусил. — Но руки не разжала.

Приятный утренний бриз потихоньку остужал наши тела, стоило им разомкнуться. От тёплого прикосновения Комачи меня тянуло в сон. Подозреваю, что мы и сегодня опоздаем. Придя домой с таким чувством, я бы наверняка свернулся и заснул. Не так уж и плохо иногда опаздывать, когда так ладишь с сестрой.

— Но знаешь, я рада за тебя, — донёсся сзади голос Комачи. — Ты всё-таки с ней встретился.

— А? Это ты о ком?

Наверно, сейчас у меня на лице было написано полное непонимание. Но не подозревающая об этом Комачи продолжала беззаботно болтать.

— О девушке с конфетами, помнишь? Надо было сразу сказать, как мы встретились. Но всё равно, поздравляю, братик. Ценой всего лишь сломанной кости познакомился с милашкой Юи.

— Угу, наверно… — Я машинально крутил педали, не чувствуя ног.

Наверно, потому нога и сорвалась.

Всё тело резко встряхнуло. Голень пронзила острая боль. — Ай!

— О-ох… чего это ты вдруг? Впервые вижу, как кто-то промахивается по педали.

Скулёж Комачи доносился до меня словно откуда-то издалека.

Я не мог поверить её словам. Так девушка с конфетами — это Юигахама?

Для кого другого девушка с конфетами могла ассоциироваться с человеком, раздающим сладости во время фестиваля, может, с дружбой, но не делами любовными. А для меня она была напрямую связана с моей судьбой.

В первый же свой день в старшей школе я попал в аварию. Недалеко от школы какая-то девчонка выгуливала собачку, та сорвалась с поводка и выскочила на дорогу. А там мчался какой-то дорогущий лимузин. Я спас собаку ценой сломанной ноги. И три недели в больнице предопределили мою судьбу одиночки.

Именно хозяйку собаки и имела в виду Комачи, говоря о девушке с конфетами.

— Братик, что такое? — Комачи озабоченно вглядывалась в меня, но мне удалось лишь выдавить слабую улыбку. Просто задумался, мол, вот и всё.

А затем мои губы сами искривились в усмешке, в которой смешались разочарование и насмешка над собой.

— Ничего. Давай просто купим хлеба и домой. — Я снова нажал на педали, пытаясь вернуться в прежний ритм.

Но, как ни странно, тщетно. Педаль снова врезала мне по голени.

Экзамены тянулись всю неделю, начиная с понедельника. Сегодня должны были объявить результаты.

В нашем классе всем вернули наши листы с ответами и отмеченными ошибками. И когда всё закончилось, Юигахама прибежала похвастаться.

— Хикки! У меня оценка по истории Японии поднялась! Совместная учёба — это здорово! — Она радостно тараторила, а я каждый раз отвечал кратко и холодно.

— Рад за тебя.

— Ага! Это всё благодаря Юкинон… ой, и тебе тоже, Хикки.

Что бы она ни говорила, я ничего такого не делал.

Если будешь больше заниматься, оценки улучшатся. Точка. За её похвалой ничего не стоит. Я имею в виду, что Юигахама заработала свои баллы собственной упорной работой.

Что касается моих результатов, я, как обычно, отстоял своё третье место по японскому. А по математике набрал девять баллов из сотни. Стоп, опять дифференциальные уравнения? Я могу предположить, что означают эти слова, но для способа мышления среднеклассника это слишком.

Да, и сегодня день не только объявления результатов. Сегодня ещё и мероприятие, которое так долго довлело над нами — экскурсия по рабочим местам. Всех отправили по их собственному выбору.

Мы вышли на станции Кайхин-Макухари. Здесь полно офисов и на удивление много штаб-квартир. Понятно, что здесь творится в иной день, это настоящий улей. Макухари называют сердцем города не за красивые глаза. Можно сказать даже, что это столица Чибы наших дней.

В нашу группу входили Тоцука, Хаяма и я.

Точнее, так должно было быть.

Но на самом деле все как обычно сгрудились вокруг Хаямы. Он что, покойник? Ну, собственно говоря, я никогда и не собирался идти с ним. Я думал, что из этого может получиться замечательное свидание с Тоцукой — мы вдвоём, только он и я. Но оглядевшись в его поисках, я обнаружил, что он окружён целой стаей девчонок. Тоцука выглядел таким смятённым и ошарашенным, что не знай вы его хорошо, могли бы подумать, что над ним издеваются.

Вокруг Хаямы крутились три парня, которые по идее составляли другую группу. Там же была и Миура с компанией, там я увидел и фигуру Юигахамы. Попытался посчитать всех — похоже, там было групп пять.

Быть в компании с остальными и правда не самая сильная моя сторона. В те редкие праздники, когда я выходил на улицу, толпа народу вокруг всегда вызывала у меня сильнейшее желание немедленно уползти домой. Так что, естественно, я и сейчас от всех отстал. Разве я не великолепен, сам заняв позицию полководца? Будь я командующим в эпоху войн, всенепременнейше заслужил бы медаль.

Наша группа выбрала (я имею в виду, Хаяма выбрал) неизвестного мне производителя каких-то электронных устройств. И это место служило не просто офисным зданием и научно-исследовательским институтом, оно ещё было связано с музеем поблизости. Здесь было множество интерактивных  штучек, экраны на каждом квадратном сантиметре музея и так далее.

Если Хаяма выбрал это место, даже не зная, насколько оно хорошо, значит, у него есть хорошая черта — великолепное шестое чувство. И ещё, если он выбрал его, заранее зная, какая толпа здесь соберётся, то его уровень внимания к нуждам окружающих просто зашкаливает.

А самым интересным местом здесь были сборочные автоматы. Даже для одиночек вроде меня.

Я вжался лицом в стекло, восторженно взирая на жужжащие машины как ребёнок на новую игрушку. Даже просто посмотреть на них уже приводило меня в экстаз. «Мы не машины», кричат рабочие, протестуя против строгого контроля или тяжёлого труда, и это так и есть. Мы не машины. И потому порой люди теребят механизмы, не понимая, как с ними обращаться. Будь это мини-автомобиль, я бы разузнал в Tamiya Corporation.42

Строго говоря, и у машин есть лишние детали. Обычно, как говорится, «шутки ради». Отсюда и лишние части велосипедной цепи, и лишние шестерни. Можно, пожалуй, сказать, что механическое тело, которое не напрягается, будет иметь более длинный срок службы. Как сказал сегодня один из рабочих, и людям, и машинам нужны свои забавы.

Ну, вряд ли кто-нибудь пригласит меня позабавиться…

Отойдя подальше, я обозрел группу машин. Впереди парни и девушки весело болтали друг с другом. Я оглянулся, но позади не было никого. Лишь болезненная, оглушающая тишина.

Но эта гробовая тишина вскоре была нарушена цоканьем каблуков по полу.

— Хикигая. Так ты всю дорогу здесь, а?

Хирацука сегодня была без своего обычного белого плаща. Иначе её всё время принимали бы за одного из рабочих.

— Осматриваетесь?

— Да, что-то вроде, — ответила она, хотя её взгляд не отрывался от замечательных машин. Она даже на учеников не смотрела. — Хех… Японская техника великолепна. — Она помолчала. — Не удивлюсь, если ещё при моей жизни они создадут Гандам.

У неё и правда мозги пацана. Она сверкающими глазами пялилась на эти стальные тела. Нет, продолжайте, пожалуйста.

Я подумал, что это замечательный момент, чтобы смыться. Но Хирацука, похоже, засекла звук моих шагов и пошла рядом со мной.

— Кстати, Хикигая. Насчёт вашего состязания…

Состязания… это она про наше с Юкиноситой соревнование в клубе помощников, чьи методы помогать людям работают лучше. Победитель решит судьбу проигравшего.

Хирацука заколебалась, хотя сама подняла эту тему.

Я взглядом предложил ей продолжить.

И учительница изрекла новое своё решение.

— Слишком сильно влияют посторонние факторы. Нынешняя схема не в состоянии это компенсировать. Поэтому я предлагаю изменить одну деталь.

Оправдания того же типа, что любят использовать производители игр. Если отбросить словесную шелуху, похоже, её мозги не справляются и грозят зависнуть.

— Да мне как-то без разницы… — Пробормотал я.

Что бы я ни делал, правила состязания устанавливает Хирацука. И если ей вдруг взбредёт в голову их поменять, она сделает это, что бы я ни сказал. Всё равно победу или поражение определяет она лично по своему собственному пристрастному суждению.

Сопротивление бесполезно.

— На самом деле всё уже решено, разве нет?

— Нет… Хирацука поскребла затылок. — Есть ещё один человек, с которым непросто.

С которым непросто. Мне на ум сразу пришла Юигахама. Только она вступила в клуб после начала его деятельности — он предназначался только для нас с Юкиноситой.

Можно назвать это незаконным существованием. И «внешний фактор» тоже подходит. Не будучи частью изначального плана, она пробралась в самое сердце клуба помощников.

В таком случае, пожалуй, в состязании участвуют трое — я, Юкиносита и теперь ещё Юигахама.

— Хмф, похоже, это конец сюжетной линии Mecha Mecha Road. — (Блин, что ещё за Mecha Mecha Road такое?) — Если решите создать новый клуб помощников, не сочтите за труд меня известить. Не бойтесь, ничего плохого я не сделаю. — Хирацука сказала это с улыбкой, но прозвучало оно как обещание злодея…

И затем она вернулась к оригинальной Mecha Mecha Road. Я видел, как она, удаляясь, поворачивает к выходу.

Мы слишком долго разговаривали. Ни Хаямы, ни остальных уже не было. Самым громким звуком, который я слышал, был шелест летнего ветерка в пустынной бамбуковой чаще. Солнце катилось к закату, цвет неба уже начал меняться. Я посмотрел в сторону далёкого выхода.

И увидел знакомый подпрыгивающий шарик причёски. Сам того не желая, я нашёл её.

В некий день июня, из некоего места префектуры Чиба, с удовольствием лопая молочное итальянское мороженое…

Ватару Ватари.