Для желающих отблагодарить переводчика материально имеются webmoney-кошельки команды:

R125820793397

U911921912420

Z608138208963

QIWI-кошелек:

+79116857099

Яндекс-деньги:

410012692832515

PayPal:

paypal@ruranobe.ru

А так же счет для перевода с кредитных карт:

4890 4943 0065 7970

Я шлёпнул на стол толстую пачку листов бумаги. Их содержание было непостижимо как свитки Мёртвого моря.

— …Что это за фигня?

Стояло раннее утро. Едва мой взгляд упал на начертанные на странице слова, по спине пробежал странный холодок. Причиной этого противного дежавю, конечно же, был черновик следующего тома романа Ёшитеры Заимокузы, куда тот напихал надуманных подробностей. Ему что, закончить первый том, прежде чем начать следующий, смерти подобно?

В этом романе вообще не было никакого смысла, сюжет просто зиял нестыковками. Единственное, что мне нравилось, это что главный герой — одинокий мечник.

Те, кто выше остальных, одиноки уже по определению. Настоящие герои — одиночки. Быть одиночкой значит быть сильным. Если нет привязанностей,  нечего и защищать. А стремление защитить есть не что иное, как слабость. И древнегреческий герой Ахиллес, и самый сильный воин-монах Бенкей потерпели поражение только потому, что у них были слабые места. Не будь у них слабостей, они, несомненно, вошли бы в историю как победители.

Само собой разумеется, что тот, у кого нет слабостей, нет привязанностей, кому не нужно кого-то защищать — тот сильнее всех.

Иначе говоря, я сильнейший.

Весь паршивый сюжет Заимокузы крутился исключительно вокруг его сверхсильного мечника, прокачанного до уровня мясорубки. Всё остальное было натуральным дерьмом, что я и написал красным карандашом. Это. Всё. Дерьмо. …Ну вот, теперь всё в порядке.

Пока я наслаждался блаженным чувством удовлетворения от выполненной работы, моя младшая сестрёнка Комачи закончила готовить завтрак. В гостиной сейчас были лишь мы вдвоём — родители уже ушли на работу.

Комачи в переднике сервировала стол. Что за дурацкая идея надевать передник поверх майки и шорт? Создаётся впечатление, что кроме передника на ней ничего и нет.

Она пододвинула ко мне тарелку с коричневато-золотистыми сконами1 и кофе. О, и баночка джема тут. Аппетитный запах хорошо пропечённых сконов смешался с ароматом искусно приготовленного кофе, словно прекрасная сюита. Плюс свита джемов разных сортов (поняли?) — настоящий завтрак Pretty Cure.2

— Приятного аппетита, — сказал я.

— Да, да, время кушать, — пропела Комачи, — приятного всем аппетита. — Мы сложили ладони перед грудью, а потом принялись запихивать сконы в рот. — Я сегодня приготовила нечто чуть более экзотическое. Сконы — это ингриш, так ведь?

— …Что такое «ингриш»? Новый убийственный приём?

— Не-а, это значит супер-английский.

— Серьёзно? Вообще-то, это называется британский.

— Заливаешь, братик. Нет такой страны — британ.

— …Англия — это часть Великобритании, известной также как Соединённое Королевство. Потому и британский. Так, мелкое замечание.

— Д-да ну! Ингриш — это нынче японское слово! Как great-o g’day-o!

…А это вообще ни на английский, ни на японский не похоже.

Я проигнорировал ламерские попытки Комачи оправдаться и потянулся за сгущёнкой. Кстати, можно сказать, что пить кофе со сгущёнкой в стиле MAX Coffee — это по-чибийски, сокращённо чибаш. А по телевизору тем временем началось Basquash3, спортивно-фантастическое аниме.

— Знаешь, — заметил я, — если уж дело касается Англии, разве там не принято пить чай?

— Я знаю, братик, но ты больше любишь кофе. Вот я и подумала, что это поднимет мои очки Комачи.

— М-м. Пожалуй, немножко поднимет. Когда пользуешься балльной системой, она по идее должна быть сразу понятна. — Пробормотал я, помешивая свой (фальшивый) MAX Coffee.

Гораздо лучше, когда тебе сразу говорят «да» или «нет». Тогда не случается никакого недопонимания. Услышал «нет» и сразу понял, что ты ей неинтересен. И спокойно уходишь в тень. Это ж чёрт знает сколько несчастных парней могло бы спасти, заверяю вас.

Комачи уронила булочку. Лицо её побледнело, плечи задрожали.

— Б-братик, ты так странно себя ведёшь…

— А?

— Странно! Обычно ты злишься и шпыняешь меня как дуру, когда я говорю такое. Но в этой ругани я чувствую твою любовь!

— И ты ещё меня называешь странным. — Что это у неё за чувствительность такая?

— Да ладно, шучу я.

Хоть она и говорит так, меня пугает, что я не могу понять, какова доля шутки в этой шутке. Если моя сестра — мазохистка, которая тащится от холодного к ней отношения, я вообще не знаю, как мне теперь с ней общаться. Выходит, если я её каждый день ругаю, это стабильно поднимает её очки. Что за извращённая братская любовь?

— Братик, ты в последнее время вообще ведёшь себя странно, ты в курсе? Никаких амбиций… Впрочем, для тебя это нормально. А, глаза как у дохлой рыбки?.. Да нет, они с самого начала такие. Шутки идиотские?.. А это вообще врождённое. Хм. Но ты всё равно ведёшь себя странно!

— Это ты заботишься обо мне или издеваешься? — Не могу понять, любит она меня или ненавидит.

— Знаешь, в последнее время очень сыро. Боюсь, как бы чего не испортилось. Твои глаза, к примеру, или характер.

— О-о, отлично сказано!

Хорошо, когда она обо мне заботится или мной восхищается. Я горделиво выпятил грудь. Комачи хмыкнула. Так это подколка была, да?

— Знаешь, нет в июне ничего хорошего. — Продолжил я. — Никаких праздников, льёт постоянно, сырость. Говорят, что июнь — месяц радости, но что-то никакой радости я не вижу. Почему так?

— Ты просто отстой.

— П-понятно…

Неожиданно жёсткий вывод. Когда на свою гордую речь получаешь такой резкий отлуп, становится как-то неуютно. Я даже начинаю лучше понимать госпожу Хирацуку.

Кстати о Хирацуке, надо же срочно мчаться в школу. А то опоздаю, и она снова познакомит меня со своим железным кулаком. Я быстро прожевал остаток скона и заглотил свой кофе-чибаш.

— Я пошёл.

— Ой, я с тобой.

Комачи набила рот сконами так, что щёки раздулись, словно у хомяка, и начала поспешно переодеваться. Просил же её не заниматься этим передо мной.

— На улице подожду.

Она что-то невнятно промычала в ответ. Я открыл дверь и вышел на улицу. Противная жаркая сырость сезона дождей моментально облепила меня, словно мокрая простыня.

С самой экскурсии не припомню чистого неба над головой.

× × ×

Влажный воздух просочился и в школу. И это ещё неприятнее ощущается в толпе, которая поутру вваливается в двери.

Слово «одиночка» по идее подразумевает, что ты ныкаешься где-нибудь в тёмном уголке. Но когда достигаешь моего уровня, можешь уже носить своё одиночество как броню. Я имею в виду, что вокруг меня образуется пустое пространство, словно глаз бури.

Непросто, должно быть, сейчас тем, кто окружён толпой друзей. Их разогретые до тридцати шести градусов тела лишь добавляют температуры и влажности. Одиночкам в сезон дождей куда комфортнее. Можно жить мирной школьной жизнью, наслаждаясь хорошей вентиляцией.

Переобуваясь у своего шкафчика, я поднял глаза и увидел знакомое лицо.

— О…

Юигахама с туфлями в руке отвернулась. Она выглядела очень расстроенной.

Я же взгляд не отводил. И поприветствовал её как обычно.

— Привет.

— …У-угу…

И больше ничего не говоря, закинул сумку на плечо.

Слов не было, остались лишь звуки наших шагов по линолеуму. И эти звуки тонули в топоте остальных учеников.

Та неоднозначная ситуация, что возникла между нами на экскурсии, никуда не делась за субботу и воскресенье. И за последующие дни, а сегодня была уже пятница.

Юигахама больше не приветствовала меня во весь голос, мы не шли бок о бок до самого класса. Мы вернулись к обычной неприметной жизни, как оно было когда-то раньше.

Отлично. Я поступил как надо. Всё вернулось на круги своя.

Одиночка по определению не лезет в жизнь других людей. Он никого не ранит, если он ни с кем не связан. Одиночка — экологически чистый, самодостаточный организм.

Я восстановил мир в своей душе, нажав кнопку перезагрузки. А Юигахама может вернуться к своей обычной жизни популярного человека, не скованная больше чувством вины. По всем параметрам такой выбор не может быть плох. Можно даже сказать, что это был правильный выбор.

Не нужно быть доброй со мной за спасение её собаки. Это просто случайность. Поступок того же уровня, как вернуть кому-то оброненный бумажник или уступить место старшему. Потом можно улыбнуться себе и сказать «Вау, я совершил супер-добрый поступок! Теперь я знаю, как чувствуют себя эти выпендрёжники!»  Вот, собственно, и всё.

Незачем было переживать из-за такого пустяка. Я бы в любом случае стал одиночкой, так что для беспокойства за меня нет никаких оснований.

Короче говоря, я бы поставил на этом точку. Это лучше всего — нажать кнопку перезагрузки и вернуться к своей обычной жизни. В жизни такой кнопки нет, но можно перезагрузить отношения. Источник: я. Ни один мой одноклассник из средней школы не связывался со мной… стоп, это же удаление, а не перезагрузка. Хе.

× × ×

Надоевший мне до слёз шестой урок наконец закончился.

Как прилежный и спокойный ученик, я ни с кем во время урока не разговариваю, просто молчу. Кстати, этот самый шестой урок был уроком устного общения, так что мне пришлось заговорить на английском с сидящей рядом девчонкой. Лишь для того, чтобы та тут же принялась играться со своим мобильником. Я уж думал, что учительница меня отругает, но она не обратила на меня никакого внимания, спасибо моему уникальному навыку маскировать своё присутствие. Меньшего я от себя и не ожидал.

…Проблема лишь в том, что я не могу отключить этот навык.

Даже по окончании классного часа он продолжал функционировать безупречно. Я скромно собирал сумку, а никто на меня никакого внимания не обращал. Может, я шпион?

Чёрт. Тогда за мной придут агенты ЦРУ. А если я ошибаюсь, и вместо них явятся скауты AIC, я не буду жаловаться — я им продолжение Tenchi Muyo забабахаю4.

Я лениво размышлял о всякой чепухе, а сзади нарастал шум, словно говоря мне, «Это юность!»

Члены спортивного клуба фонтанировали сплетнями о старших товарищах и кураторе, неспешно собираясь в клуб.

Члены культурного клуба мило улыбались друг другу и трепались о том, что они принесли сегодня на перекус.

Те, кто не входил ни в один клуб, обменивались мыслями, куда бы податься после уроков.

А кое-кто выделился особо громким голосом. — У футбольного тренера сегодня выходной. Завидно!

Я небрежно глянул в том направлении и увидел Хаяму с компанией, смешанную группу из семи человек. Они расселись в кружок и весело болтали.

Это Оука из бейсбольного клуба (молчун-девственник) выразил своё недовольство. Ямато из клуба регби (пустоголовый) согласно кивнул.

Тобе (задира) тут же вмешался. — Чёрт! Вы с вашими клубами меня просто смешите! Блин. Что делать? Что делать?

— Сам решай. — Равнодушно играющая с мобильником Миура дёрнула его за волосы. Позади неё сидели Эбина и Юигахама. Королева, как обычно, правит железной рукой.

Словно подстёгнутый Миурой, Тобе тут же выпалил, — О! А Баскин-Роббинс или вроде того не пойдёт? Или не пойдёт?

Миура со щелчком захлопнула телефон. — Хм? Не-а.

…И не думала она позволять ему самому решать!

Я и сам не заметил, как стал мысленно вставлять ехидные комментарии. Каждый день оттачиваю этот свой навык одиночки.

Мои глаза сами собой потянулись к Миуре с компанией. И встретились взглядом с Юигахамой, которая тоже там была.

Она ничего не сказала. Я тоже промолчал.

Даже зная о том, что мы рядом, мы не обменялись ни единым словом. Лишь украдкой переглянулись.

Прямо будто выходишь на своей станции и вдруг у выхода сталкиваешься с одноклассником из средней школы. И понимаешь, «Блин, это же Оофуна…» . А он «Это… ты кто? Хи… Хики… да пофиг». Даже не пытался вспомнить, скотина.

Ладно, что было, то было. И-и не потому, что другие не знают, кто я такой — просто у меня отличная память. Мои мозги воистину великолепны. Одиночки всегда отлично запоминают имена. Потому что когда бы с ними ни заговорили, их сердца колотятся как сумасшедшие.

Моя память так хороша, что я даже помню, как звали ту девчонку, с которой я так ни разу и не поговорил. Я обратился к ней, а её перекосило от ужаса. «Откуда этот тип меня знает?.. Страшно…» Ладно, хватит уже об этом.

Как бы то ни было, наши отношения с Юигахамой смахивают на поединок опытных фехтовальщиков, которые тщательно выдерживают дистанцию. Тупик.

Возникшую неприятную атмосферу нарушила Миура.

— Мне кажется, нам стоит пойти в боулинг.

Эбина тут же яростно закивала, придя к абсолютно нелогичному выводу.

— Я поняла! Кегли действительно напоминают…

— Эбина, заткнись. И вытри кровь из носа. — С отвращением рявкнула Миура, протягивая ей платок. — Не выставляй свои наклонности напоказ.

На удивление добрый жест со стороны Миуры. Но всё же как ни посмотри, это один из тех платочков, что раздают на улицах, рекламируя службу знакомств. Деликатная ситуация.

— Боулинг — это здорово! Чёрт, да я уже ни о чём другом и думать не могу! — Пылко согласился Тоби.

— Я знаю! — Миура победно крутанула локон.

Но Хаяма задумчиво погладил подбородок, словно ему так не казалось.

— Но мы там на прошлой неделе были… Почему бы не в дартс, сто лет уж не играли?

Миура мгновенно поменяла мнение. — Раз уж ты так говоришь, Хаято. — Насколько же двуличной может она быть?

— Тогда пошли? — Сказал Хаяма, поднимаясь. — Если не умеете играть, скажите мне, я научу.

Миура, Тобе и Эбина двинулись за ним. Но Миура тут же заметила, что кое-кто за ней не последовал, и развернулась.

— Юи, где ты там? Пошли.

— …А, э… ум-м, ладно! Иду!

Не принимавшая до сих пор участия в разговоре Юигахама вскочила, хватая сумку, и почти побежала. Но проходя мимо меня, замедлилась.

Хоть я и сказал ей, чтобы не беспокоилась, она всё равно разрывается между двумя мирами.

Так не годится. Одиночки никогда не должны доставлять проблем остальным.

И я решил уйти первым. Хачиман Хикигая уходит круто.5 Даже слишком круто для школы, если хотите понять, насколько я крут.

КРУТО! КРУТО! КРУТО!

Изо всех сил стараясь не смотреть в сторону Юигахамы, я украдкой выскользнул из класса.

× × ×

В клубной комнате на четвёртом этаже на своём обычном месте, в самом сердце клуба помощников, сидела Юкино Юкиносита с обычным, неизменно холодным выражением лица.

Что было необычным, так это журнал мод в её руках вместо привычного романа. Очень нехарактерно для неё.

А если вас интересует, что поменялось ещё, она перешла на летнюю форму одежды. Вместо блейзера на ней был предписанный школьными правилами жилет. «Предписанный школьными правилами» — синоним слова «убогий», но Юкиносита в нём выглядела на удивление хорошо, словно источая ауру изысканности.

— Привет, — сказал я.

Юкиносита коротко вздохнула. — А, это ты, Хикигая. — И снова уставилась в журнал.

— Не могла бы ты перестать реагировать как девчонка, рядом с которой меня посадили? Задевает, знаешь ли.

Смена мест в классе — весьма травмирующее событие. Она разрушает привычный образ жизни. Это не катастрофа, конечно, но очень неприятно, потому как проявляет истинную натуру людей.

И ежемесячная смена мест — прекрасный тому пример.

— Нет, правда, что они относятся ко мне как к вонючему бомжу, хотя я не сделал ещё ничего плохого? Тянут жребий, и кому выпадает сидеть рядом со мной, горько плачут о своей участи.

— Так ты признаёшь, что сидеть рядом с тобой крайне неприятно…

— Ничего такого я не говорил. Это ты сама себе придумала.

— Прошу прощения. К сожалению, я сказала, не подумав. — Юкиносита слегка хихикнула. (Хотя это тоже больно…) — Опять не подумала, так что не бери в голову. Я думала, ты говоришь о Юигахаме.

— А, вот значит как?

У Юкиноситы были на то определённые основания. Юигахама уже пять дней в клубе не показывалась. Наверно, Юкиносита надеялась, что она сегодня всё-таки придёт.

— Позавчера был срочный осмотр у ветеринара, вчера какие-то домашние дела… — Тихо пробормотала Юкиносита, глядя на экран своего мобильника. Наверно, читала письма Юигахамы — письма, которых я никогда не получал.

Разумеется, я и сам задавался вопросом, придёт ли сегодня Юигахама в клуб. И если бы она пришла, она, конечно же, чувствовала бы себя со мной так же неловко, как сегодня утром.

Я слишком хорошо знаю, чем такое кончается. Мы постепенно отдаляемся друг от друга, не общаемся и в конце концов совсем перестаём видеться. Источник: я.

Мои одноклассники из начальной школы, из средней школы — со всеми ними было именно так. И так же, наверно, будет и с Юигахамой.

В клубе стояла тишина.

Её нарушал лишь лёгкий шелест, с которым Юкиносита переворачивала страницы своего журнала.

И это мне кое-что напомнило. В последнее время в клубе постоянно стоял гвалт. Но поначалу, когда мы с Юкиноситой были в клубе вдвоём, тут царила тишина. Лишь иногда нарушаемая нашей с ней перебранкой.

За месяц или два это ушло в прошлое. И пока я тупо смотрел на дверь, Юкиносита заговорила, словно видя меня насквозь.

— Если ты ждёшь Юигахаму, она сегодня не придёт. Я только что получила от неё письмо.

— П-понятно… и-и я её вовсе не жду!

— Не понимаю такую негативную реакцию…

Я расслабился, отвёл взгляд от двери и посмотрел на Юкиноситу. Та негромко вздохнула.

— Подозреваю, что Юигахама больше не хочет сюда приходить…

— Почему бы тебе не спросить её прямо?

Юигахама по-прежнему поддерживает связь с Юкиноситой, так что, наверно, ответит, если Юкиносита её спросит.

Но Юкиносита лишь чуть покачала головой.

— Я не стану заходить так далеко. Если я её спрошу, она, наверно, ответит, что придёт. Даже если не хочет приходить… всё равно придёт.

— Да, наверно…

Юи Юигахама — она такая. Собственные чувства у неё на последнем месте. Она может даже поговорить с одиночкой и прийти к тебе, если ты ей напишешь.

Но эти доброта и сочувствие не более чем проявление чувства долга. И их достаточно, чтобы неопытный парень понял её неправильно. «А? Н-неужели она в меня влюбилась?» Слишком легко стать для неё обузой. Хотелось бы мне, чтобы в таких вещах было проще разобраться.

Наверно, для всех было бы лучше, если бы письма от девушек генерировались бы какой-нибудь программой. На строгом, формальном японском. Тогда бы не пришлось парням мучиться нереальными надеждами.

…Стоп. На этом же можно неплохие деньги заработать.

Пока я фантазировал, как разом поймаю за хвост удачу, Юкиносита молча смотрела на меня. И под её пристальным взглядом моё сердце заколотилось. От страха.

— Ч-чего тебе?

— …Между тобой и Юигахамой что-то произошло?

— Нет, ничего, — поспешно отреагировал я.

— Не верю, что Юигахама перестала бы приходить, если бы ничего не произошло. Вы поссорились?

— Нет, мы не ссорились. Мне кажется. — Я невольно прикусил язык.

Вообще-то, я не вру. Мне сложно судить, поссорились мы или нет. В первую очередь потому, что я никогда не был достаточно близок с кем-то, чтобы суметь поссориться. Одиночки — они пацифисты, знаете ли. Нет связей — нет и ссор. Если посмотреть в исторической перспективе, я самый настоящий Ганди.

Единственные ссоры, которые были мне знакомы до окончания младшей школы, это ссоры с сестрой. Но Комачи неизменно жаловалась отцу, и тот выбивал из меня дух даже прежде, чем ссора успевала начаться. А если отца вдруг не было дома, она доставала козырь из рукава (то бишь маму), и я всё равно оставался в проигрыше.

Родители могли отругать меня, но потом мы все вместе садились за обеденный стол, и это было концом родственной склоки.

Едва я успел обдумать всё это, как Юкиносита продолжила.

— Юигахама слишком прямолинейная и у неё нет чувства собственного достоинства. Она может выпалить что-то, совершенно не подумав, она постоянно лезет в чужое личное пространство, она врёт, чтобы выпутаться из неприятностей, и она очень шумная.

— Звучит так, будто это ты с ней поссорилась…

Юигахама наверняка разрыдалась бы, услышав это.

— Не прерывай меня. У неё много недостатков, но… но она хороший человек.

Юкиносита вполне предсказуемо сначала перечислила все недостатки Юигахамы, прежде чем сделать вывод, что она хороший человек и что эти недостатки не слишком серьёзны. Но когда я увидел, что она покраснела и украдкой отвела взгляд, я понял, что это наивысший комплимент, на который только Юкиносита способна. Юигахама наверняка разрыдалась бы, услышав это. От счастья.

— Я понимаю. Нет, мы не поссорились. Поссориться можно лишь с тем, с кем достаточно близок. Так что это не ссора, а, скорее…

Я замолк и почесал затылок. Юкиносита задумчиво взялась за подбородок.

— Может, споры?

— Близко, но не совсем. Хотя предположение неплохое.

— Тогда схватка?

— Холоднее.

— Война?

— Ты чем слушаешь? Совсем не в ту степь.

Почему она предполагает всё больше и больше насилия? Инстинкты у неё как у Оды Нобунаги.6

— Значит… у вас проблемы с общением, да?

— Ну, примерно так.

Должно быть, так. Карта Масаюки.7 Был как-то случай в средней школе, когда весь класс связывался по беспроводному соединению. И все недоумевали, «а 8man — это кто такой?»

Боже, как мне хотелось бы, чтобы функцию беспроводного соединения убрали из игр нафиг. Я спокойно могу играть по сети, но прямое соединение лицом к лицу — это в чистом виде «смерть одиночке». Из-за этого я не смог развивать своего покемона и завершить Покедекс.

— Понятно. Тут ничем не поможешь.

Юкиносита вздохнула и закрыла журнал. При всей беззаботности её слов выглядела она расстроенной.

Вопросы кончились, и мы вернулись на прежнюю привычную дистанцию друг от друга.

Наши манеры вот так держаться на дистанции, наверно, были очень похожи. Юкиносита практически никогда не сплетничала о чьей-либо личной жизни. И не фокусировалась на каком-то одном аспекте. «Сколько тебе лет», «где ты живёшь», «когда у тебя день рождения», «есть ли братья и сёстры», «где работают твои родители» — никогда не слышал, чтобы она спрашивала что-то подобное.

Могу предположить множество тому причин. Может, другие её не интересуют, а может, просто опасается наступить на какую-нибудь мину. Или просто не умеет задавать вопросы, как и положено одиночкам. Крайне неприятно что-то спрашивать, не имея для этого логических обоснований.

Без любопытства или желания потоптаться на чужих мозолях они оценивают друг друга как мечники на дуэли.

— Ну, ты же знаешь, как это бывает. Встреча, какая случается раз в жизни. Если есть встреча, всегда будет и разлука.

— Слова красивые, но ты путаешь их смысл, — возразила Юкиносита. Но жизнь-то на самом деле полна таких встреч.

Это как было в начальной школе. Когда мои одноклассники переходили в другую школу, они обещали всем писать. И я был единственным, кому они не отвечали. И я больше никогда не писал снова. Хотя Кендзи мне ответил…

Мудрец не ищет опасность, он не злоупотребляет радушием. Пожалуй, это единственный способ не рисковать проиграть.

— Всё же… на удивление непросто поддерживать отношения с людьми, — прошептала Юкиносита. — Ваша связь так легко может порваться от такого пустяка.

Её глаза были полны боли и обиды на себя.

И в этот момент дверь с треском распахнулась.

— Но ты легко можешь исправить этот пустяк, Юкиносита. Не время ещё сдаваться.

Трепеща белым плащом, в комнату ворвалась не кто иная, как мой заклятый враг Хирацука.

— Госпожа Хирацука, стучитесь, пожалуйста…

Хирацука напрочь проигнорировала слова Юкиноситы и обозрела комнату.

— Хм. Значит, Юигахама уже неделю не появляется, хех… Я думала, вы с этим что-нибудь уже сделали. Только не говорите мне, что до сих пор вам нездоровилось. Вроде тебя, — заявила она с неуместным удивлением.

— Учитель… чего вы хотите? — Поинтересовался я.

— А, да. Хикигая, я тебе уже говорила — насчёт условий вашего состязания.

Ну да, припоминаю. Это насчёт того, кто лучше помогает людям, Юкиносита или я. Robattle!8 Не Robonpon.9 В манере, сильно напоминающей манеры разработчиков игр, Хирацука заявила, что собирается изменить правила игры. Наверно, она и явилась, чтобы сообщить о новых правилах.

— Я пришла, чтобы рассказать вам о новых правилах. — Хирацука скрестила руки на груди. Мы с Юкиноситой сели попрямее и изобразили внимание.

Хирацука посмотрела на нас по очереди и удовлетворённо вздохнула. Её спокойствие заставило меня насторожиться. Наступила такая тишина, что можно было бы услышать, как муха пролетит.

А потом Хирацука внушительно заявила…

— Вы будете убивать друг друга, пока не останется только один.10

× × ×

— …Какая древность.

Этот фильм даже на пятничных показах уже не увидеть. Кстати, зачем они продолжают показывать «Лапуту»? У меня уже DVD есть. Ged oh Ged.11 (На самом деле я его не купил).

Ну надо же, старшеклассники в наши дни даже не знают, что это за фильм, подумал я, глядя на Юкиноситу. Та холодно смотрела на Хирацуку, как могла бы смотреть на мусор на обочине.

Явно понимая, что означает этот пронзающий взгляд, Хирацука смущённо откашлялась.

— Кхе-кхе. К-как бы то ни было! Попросту говоря, мы переходим на правила королевской битвы. Тройственная битва — это надёжный способ продлить боевую мангу. Ну, как арки в Y@iba.12

— Очередная классика…

— Ну и раз это тройственная королевская битва, естественно, будут и альянсы. Вы будете не только сражаться друг с другом, но и помогать друг другу.

Понятно. Действительно, объединиться со слабыми бойцами поначалу, а перебить их потом — классическая тактика королевской битвы.

— То есть, по сути вы говорите, что Хикигая всегда будет сражаться в меньшинстве…

— В точку. — Я сразу и без сопротивления согласился с этим сценарием. Что бы там я ни думал, всё в конце концов сведётся к расстановке «я против двоих».

Но Хирацука, в противовес моему смирению, отважно улыбнулась.

— Расслабьтесь. На сей раз разрешён набор новых членов клуба. Разумеется, набирать их будете именно вы. Иначе говоря, вы сможете увеличить количество своих союзников. Берите их всех!13 Цель — сто пятьдесят один!

Она была очень убедительна, но упомянутое ей количество союзников лишь демонстрирует её возраст. В наше время их число ближе к пяти сотням, знаете ли.

Но когда речь идёт о соратниках, легче сказать, чем сделать.

— Всё равно эти правила ставят Хикигаю в невыгодное положение, — заявила Юкиносита. — Он не годится для набора новых членов.

— Смешно слышать это от тебя… — отреагировал я.

— Пока я просто прошу вас найти ещё одного участника, — настаивала Хирацука. — Не думаю, что это так уж сложно.

Ну, если она так ставит вопрос… Тут не то что о лучших говорить не приходится, тут и просто способных на такое нету.

Единственной здесь, кто хороша в подобных делах, была Юигахама, но она больше не появляется. Словно тоже поняв это, Хирацука слегка помрачнела.

— Юигахама не приходит в клуб… это хорошая возможность. Вы должны воспользоваться своим шансом и найти нового члена клуба, даже если это значит занять её место.

Юкиносита удивлённо вскинула голову.

— Подождите. Юигахама никуда из клуба не…

— Если не появляется, это одно и то же. Я не потерплю фиктивное членство.

Спокойная атмосфера мгновенно испарилась. Мы с Юкиноситой подались назад под холодным, жёстким взглядом Хирацуки.

— Вы, ребятки, кое-что не понимаете, так ведь? — Судя по тону, это был не вопрос. Это было прямое требование признать свою вину.

Мы с Юкиноситой молчали.

— Это вам не клуб для игры в товарищество. Своей юношеской чепухой занимайтесь где-нибудь в другом месте. Вы здесь для того, чтобы смогли измениться к лучшему. Это место не для самодовольства и вранья себе.

Тишина.

Юкиносита плотно поджала губы и отвела глаза, уходя от взгляда Хирацуки.

— Клуб помощников — это вам не игра. Это разрешённая клубная деятельность в старшей школе Соубу. И как вы, конечно, знаете, обязательное образование закончилось в средней школе. Сюда приходят мотивированные люди, по собственному желанию, и у кого нет преданности, тот уйдёт.

Мотивация и преданность, хех?..

— П-прошу прощения… У меня нет ни мотивации, ни преданности, можно я уйду?

— Думаешь, у тебя есть какой-то выбор, когда речь идёт о наказании? — Хирацука яростно глянула на меня, захрустев костяшками пальцев.

— П-понятно… — Хех, не судьба мне сбежать…

Запугав меня, Хирацука развернулась к Юкиносите.

— Но знаешь, благодаря Юигахаме я теперь поняла, что есть прямая связь между количеством участников в клубе и его активностью. Надо бы найти нового члена и восстановить баланс. А значит… у вас есть время до понедельника, чтобы найти мотивированного и преданного участника.

— Мотивированного и преданного до понедельника… суровый приказ… а а меня потом дикая кошка не сожрёт?

— Прямо как у Кэндзи Миядзавы…14 — Заметила Юкиносита.

Обмен репликами, возможный лишь для первого и третьего в школе учеников по японскому.

Если понедельник — крайний срок, значит у нас всего четыре дня, включая сегодняшний и сам понедельник. За такой отрезок времени найти кого-то мотивированного вступить в клуб помощников и преданного идее измениться к лучшему, как по мне, задача невероятно сложная. Это что, сказание о резчике бамбука?15 А-а, так вот почему Хирацука не может выйти замуж. Как и принцесса Кагуя, она рано или поздно должна вернуться домой.

— Вы деспот… — Мрачно пробормотал я. Эти слова выскочили сами собой.

Хирацука широко улыбнулась.

— Жаль, если ты так думаешь. Это мой способ быть добрым к тебе.

— Что-то никакой доброты не вижу…

— Не видишь, ну и ладно. Кстати, на сегодня деятельность клуба завершена. Время подумать, как выполнить задание.

Она толкнула нас с Юкиноситой к выходу. Вслед за нами вылетели наши сумки, и дверь  с треском захлопнулась.

Хирацука быстро заперла замок и бодрым шагом двинулась прочь.

— Госпожа Хирацука, — крикнула ей в спину Юкиносита. — Я правильно понимаю, что мы должны привлечь в клуб одного человека, неважно, кого именно?

— Совершенно верно, Юкиносита, — коротко ответила та и испарилась.

Лишь когда она напоследок бросила на нас взгляд через плечо, я увидел улыбку на её лице.

Мы с Юкиноситой посмотрели друг на друга.

— И как ты собираешься выполнять задание? — Поинтересовался я.

— Кто знает. Я никогда никого в клуб не приглашала. Но зато я знаю того, кто хочет вступить.

— Кто это? Тоцука? Тоцука, да? Это должен быть Тоцука.

Никто другой на ум мне не приходил. И ни о чём другом я думать сейчас не мог, только о Тоцуке.

Но Юкиносита мою безграничную страсть восприняла довольно равнодушно.

— Неверно. Хотя он мог бы вступить, если его попросить, — размышляла она. — Но нет ли пути попроще?

Хоть она и говорит так, у нас не слишком много знакомых. Если подумать всерьёз… Хаято Хаяма, например, популярный до мозга костей. Наверно, попроси мы его, он мог бы нас выручить. Но насчёт мотивации и преданности меня берут сомнения. А ещё кто? Хм. Заимокуза? Забавная фамилия. Интересно, кто он теперь?

На этом мне стало неинтересно прикидывать дальше. Юкиносита посмотрела на меня и слегка вздохнула.

— Ещё не понял? Я говорила про Юигахаму.

— А? Н-но она же ушла, — ошарашенно ответил я.

Юкиносита отбросила волосы с плеча и посмотрела на меня стальным взглядом. От былого смирения не осталось и следа.

— И что? Нам всего лишь надо её вернуть. Хирацука ясно сказала, что нам подойдёт любой человек.

— Да, наверно…

Конечно, любой новый участник решит проблему. Но беда в том, что Юигахама потеряла мотивацию. И пока мы её не восстановим, в клуб Юигахама не вернётся.

Судя по тому, как неуверенно Юкиносита теребила подбородок, она и сама это понимала. — Как бы то ни было, — сказала она после паузы, — я попытаюсь придумать, как вернуть Юигахаму в её обычное состояние.

— У неё была какая-то серьёзная мотивация, — сказал я, вызвав горькую усмешку Юкиноситы.

— Конечно. — Она помолчала. — Я только сейчас поняла, как привязалась к ней за последние два месяца.

У меня отвисла челюсть. Чтобы Юкиносита сказала такое…

Напуганная моим молчанием, она немного покраснела. — Ч-что? У тебя такое странное лицо.

— А, нет. Ничего. И не было у меня странного лица.

— Было.

— Не было.

— Позволь поправиться. У тебя и сейчас странное лицо.

Юкиносита повернулась и пошла по коридору, словно отдав себе команду. На лице её больше не было никакой подавленности, лишь абсолютная самоуверенность. Прежняя Юкиносита вернулась.

Через двадцать минут после получения деспотического задания я стоял на велосипедной парковке в полном недоумении.

Как и сказала Юкиносита, побудить Юигахаму вернуться в клуб помощников было нашей задачей номер один. Нет, у меня не было никаких возражений против её возвращения. Я уже нажал кнопку перезагрузки, и теперь между нами была соответствующая дистанция. Если я сумею эту дистанцию поддерживать, не будет никаких проблем.

И как мне мотивировать Юигахаму?

Накинуть на неё лассо и притащить силой? Не получится. Прямо попросить её вернуться? Возникнет неприятная атмосфера, а мне это действительно не нравится.

Тогда как?

Я ещё немного подумал. Но… не знаю. Может, мне надо извиниться? Нет, вроде я ничего плохого не сделал…

Мои ссоры с Комачи никогда ничем определённым не заканчивались. Но сейчас почему-то я чувствовал, что на сей раз само собой всё не уладится…

Я озадаченно почесал голову и вдруг услышал, как кто-то позвал меня.

— Хачиман? О, это действительно ты, Хачиман!

Обернувшись, я увидел Сайку Тоцуку, смущённо ёжащегося под яркими лучами вечернего солнца. В луче прямо над ним плясали пылинки — он выглядел как настоящий ангел.

Это зрелище мгновенно вогнало меня в экстаз, но я решил действовать так круто, как только может человек.

— Привет.

— И тебе привет. — Тоцука поднял руку, словно пытаясь подражать мне. Должно быть, этот резкий жест смутил его, потому что он застенчиво засмеялся и просиял робкой улыбкой. Проклятье, он слишком мил. — Ты тоже домой, Хачиман?

— Угу. А что, теннисный клуб на сегодня уже всё?

Одетый в спортивный костюм Тоцука поправил сумку с ракетками за спиной, немного подумал и помотал головой.

— Нет ещё, но у меня вечером занятия… Вот я и ушёл пораньше.

— Занятия?

Неужто он настолько мил, что ходит в окинавское актёрское училище и готовится стать певцом? Сотню его дисков куплю! Я имею в виду, буду покупать, пока не найду билет на личную встречу.16

— Да, в теннисной школе. Понимаешь, здесь в клубе упор делается на практику.

— О-о… да ты настоящий профессионал.

— Д-да ерунда, правда… просто… это то, что я люблю.

— А? Прости, не мог бы ты повторить?

— Э-э… да ерунда?

— Нет, после этого.

— …Ч-что я люблю.

— Отлично.

Я мысленно нажал кнопку «запись» и запечатлел его слова в самом сердце.

И блаженно вздохнул. Тоцука озадаченно качнул головой. Ну и ладно, своего я добился. Миссия завершена.

— О, извини. Ты на занятия, да? Тогда пока, увидимся завтра.

Я небрежно помахал ему рукой и вскочил на велосипед, готовясь нажать на педали. И ощутил, что что-то тянет меня сзади. Оглянулся и увидел, что Тоцука схватил меня за рубашку.

— Ну, понимаешь… занятия у меня вечером. И у меня есть ещё немного времени… Это рядом со станцией, так что… Я могу сразу пойти туда… Ну, то есть, не хочешь немного прогуляться?

— Что…

— Ну, если не занят…

Вряд ли кто-то в целом мире смог бы отказать, когда его вот так просят. То есть, даже будь у меня сейчас подработка, я бы наверняка на неё наплевал. И бросил бы свою работу.

Если бы меня пригласила девушка, я перво-наперво осмотрелся бы, не видать ли поблизости её подруг, следящих, как она расплачивается за проигрыш в какой-то игре. И даже ничего не заметив, дал бы ей отлуп на всякий пожарный, но…

Тоцука парень.

…Парень, чёрт меня побери.

Но это и даёт мне ощущение абсолютной безопасности.

В его случае он может вести себя как хочет, без всякого недопонимания с моей стороны. Если я признаюсь ему со всей своей страстью, а он меня грубо отвергнет, мне будет не слишком больно. С другой стороны, признайся я парню, быть мне в обществе ниже плинтуса.

Но как бы то ни было, я не видел никаких причин ему отказывать.

— Конечно. Дома всё одно делать нечего, разве что книжки читать.

И нет в том ничего удивительного. Читать книжки, мангу, смотреть записанное аниме, в игры играть, уроки учить, когда всё наскучит — вот и все мои перспективы. Моя жизнь полна развлечений и игр, это моё проклятие.

— П-приятно слышать… т-так что, пойдём на станцию?

— Поедешь? — Спросил я, похлопав по багажнику велосипеда.

Два парня на велосипеде — зрелище отнюдь не необычное. Даже тривиальное. Вот я и подумал, что не будет ничего странного, если Тоцука сядет сзади, обхватит меня руками и скажет «Хачиман… у тебя такая широкая спина».

Но Тоцука покачал головой.

— Понимаешь, я тяжёлый…

Когда он вот так смотрит искоса, это получается эффектнее, чем у девушек… Я хотел было так и сказать, но взял себя в руки и ограничился простым «Понятно». Тоцука действительно не любит, когда его воспринимают как девушку.

— Тут недалеко, так что давай просто прогуляемся. — Тоцука застенчиво улыбнулся и пошёл.

Я слез с велосипеда и двинулся вслед за ним.

Всю дорогу он поглядывал на меня, словно всматриваясь в выражение моего лица. Пять шагов и взгляд, ещё восемь и снова взгляд. Не надо так переживать, никуда я не убегу.

Мы молча повернули на углу парка напротив Сайзе и пошли на пешеходный мост. Словно среднеклассники на свидании, мы не могли вымолвить ни слова, лишь украдкой обмениваясь взглядами.

Это была сладкая мука. Моё сердце колотилось так, что казалось, я этого не переживу.

Мост через магистральное шоссе был двухуровневым — верхний уровень для машин, нижний для пешеходов. Прохладный ветерок обдувал нас и уносил выхлопные газы.

— Какой приятный бриз, Хачиман. — Как по заказу, Тоцука повернулся ко мне на пятом шаге.

Сделать бы фото его лучезарной улыбки и сохранить в JPEG — такая замечательная летняя сцена.

— М-м, пожалуй, — ответил я. — Неплохое местечко, чтобы вздремнуть после обеда.

— Хачиман, ты все перемены спишь и опять хочешь спать? — Хихикнул Тоцука. Но он ошибался. Просто мне не с кем поговорить и нечего делать, вот я и притворяюсь, что сплю…

— Знаешь, в Испании есть такая традиция, сиеста называется. Если её соблюдать, сонливость и вялость пропадают, и после обеда работается куда веселее. Я слышал, там все так делают.

— Ого… да ты и впрямь всерьёз ко сну подходишь, Хачиман.

— Э-э, пожалуй.

Разумеется, нет. Я просто болтал всякую ерунду, но он всё равно так внимательно меня слушал. И это меня немного беспокоило. Я был озадачен, насколько он мне верит, судя по тому, как легко навешать лапши ему на уши. А что, если его однажды какой нибудь нехороший тип охмурит? Я должен защитить его!

× × ×

От моста до станции было совсем недалеко. Мы двигались прямо к ней всё тем же шагом. И когда она показалась перед глазами, Тоцука немного притормозил. Казалось, он не может решить, куда пойти.

— Куда идёшь? — Поинтересовался я.

— М-м… куда-нибудь, где можно ненадолго расслабиться.

— …У тебя какой-то стресс, да?

Что это за парализующее чувство вины? О да, оно напомнило мне, как в своё время наш кот крутился возле меня, а я так его доставал, что он чуть не облысел… И из-за этого он по сей день мне в руки не даётся. Когда вы так питомцам докучаете, у них действительно стресс развивается, знаете ли. Лучше быть поосторожнее, когда дело касается Тоцуки.

— Э-э, ну, я не за себя беспокоюсь…

— Не понимаю, честно говоря, что ты имеешь в виду, но можно пойти в караоке или игровые автоматы.

— И то, и другое сгодится? — Спросил Тоцука, колеблясь.

Это заставило меня призадуматься.

Караоке расслабляет, да. Молча заказываешь музыку, поёшь прекрасные песни от всей души и чувствуешь себя замечательно. Только уже на пятой песне и голос пропадает, и настроение не то, а когда заходит продавец напитков и видит тебя таким, это не передать, в какое уныние вгоняет. А возникающее в конце чувство «Чёрт, на что же я жизнь-то гроблю…» — это просто кошмар.

И автоматы расслабляют так же. Файтинги монополизированы ветеранами, любой другой — их лёгкая добыча. Но можно поразвлечься с викторинами. Интернет-соревнования нынче в моде, да и турниры национального уровня проводятся. Когда размазываешь по полу противников, бормоча «невежественное дурачьё», чувствуешь себя замечательно, да. Но часа через три приходит понимание, что замахнулся на что-то масштаба завоевания Шанхая или постройки великой китайской стены. И опять накатывает мощное «Чёрт, на что же я жизнь-то гроблю…».

В том-то и проблема, что куда ни сунься, встаёт вопрос, на что я свою жизнь гроблю.

Караоке или автоматы — это что-то в духе кулинарного шоу Dotch17 получается, где надо выбрать что-то одно. Это Чиба, ребята. Я к такому готов.

— Ну, если мы пойдём в Большой Му, там есть и то, и другое.

Большой Му — это развлекательный центр. Разумеется, там есть и караоке-бар, и игровые автоматы, и даже боулинг, бильярдные и ресторан. Хотя игровые зоны всегда напичканы подозрительными типами, так что лучше заранее принять определённые меры предосторожности.

— Понятно… тогда давай в Большой Му.

И мы пошли в Большой Му.

Пристроив велосипед на стоянке и поднявшись на лифте на верхний этаж, мы двинулись к игровым автоматам, решив для начала посмотреть на них. Едва я вошёл в зал, на меня мгновенно обрушился водопад цветных вспышек и звуков — мигающие декоративные огни, поднимающийся вверх табачный дым, взрывы смеха, всё смешалось в настоящую какофонию.

Прямо перед нами стояли «краны».

Увидев парочку, развлекающуюся с одним из них с чертовски шумным хохотом, я сразу захотел домой. Чёрт, господа хулиганы, чего вы тянете? Разгоните уже этих, а заодно сделайте полиции одолжение и отлупите друг друга…

Кажется, парень был с такими автоматами не в ладах. Он поговорил с местным служащим, и тот вытащил ему одну из мягких игрушек. Похоже, в наши дни и такой сервис предусмотрен. Ленивых становится всё больше…

Мы с Тоцукой проскользнули мимо и развернулись к видеоиграм.

— Вау, ничего себе… — выпалил Тоцука.

Я-то к такому уже привык, но для Тоцуки, похоже, это зрелище было в новинку.

Прямо перед нами стояли файтинги, рядом автоматы с настольными играми вроде головоломок или маджонга, между ними стрелялки. Справа выстроились карточные игры. Они, кажется пользовались здесь повышенной популярностью. Файтинги и маджонг были умеренно популярны, у викторин болтались всего несколько человек. А вот к стрелялкам и головоломкам без охраны лучше не соваться. Там были и люди-зомби, для которых, кажется, идиотски высокие очки за игру стали единственной целью в жизни, и собравшиеся вокруг толпы зрителей.

— Хачиман, во что ты обычно играешь?

— Ну… викторины и Шанхай, пожалуй.

Как и следовало ожидать, стрип-маджонг я назвать не смог.

Ну, учитывая, что мы зашли просто повалять дурака, лучшим выбором были викторины. «Академия магии», в которую я обычно играл, стояла возле файтингов. — Тоцука, давай сюда, — крикнул я ему сквозь шум и махнул рукой.

Тоцука кивнул и вцепился в мой рукав. Ну, это… Пожалуй, раз он здесь впервые, он обязательно должен был так поступить, чтобы не потеряться. Угу, и нет в этом ничего неестественного. Это просто воплощение естественности. Супер-естественно.

Пробираясь мимо файтингов, я заметил знакомую фигуру в пальто. С высокомерно воздетыми руками с браслетами-утяжелителями на запястьях. Каждый раз, как этот тип разражался смехом, хвост его волос дёргался как припадочный.

Он вместе с толпой зрителей стоял у одного из файтингов. А иногда что-то шептал соседу, и они по-дружески трепались.

— Ум-м, Хачиман. — На лице Тоцуки было написано смущение. — Это не Заимо…

— Нет, это кто-то другой, — оборвал я его на полуслове.

Ну да, похож. Но мы друг друга не знаем.

Среди моих знакомых нет никого, кто вот так свободно мог бы болтать с кем-то. В конце концов, это тип, у которого нет друзей.

— А, понятно… А я подумал, что это Заимокуза…

— Чёрт тебя побери, Тоцука, не произноси это вслух.

— А? Кто-то воззвал ко мне… о боже! Это же Хачиман!

…Он всё-таки нас заметил.

× × ×

Одна их характерных черт одиночки — избыточно острая реакция на произнесённое вслух его имя. Как правило, никто к нему по имени и не обращается. Но если уж его имя произнесено, его так и тянет устроить из этого настоящее шоу. Источник: я. Одиночки могут продемонстрировать какую-нибудь идиотскую реакцию, изумлённо вскрикнуть, например. На рефлекторном уровне. Когда, к примеру, на линии Соуба по вагону объявляют «Следующая остановка — Икигая».

— Кто бы мог подумать, что я сойдусь с тобой в таком месте. Почему ты здесь? — Заимокуза сделал паузу. — Это поле боя. Место лишь для тех, кто готов расстаться  с жизнью.

— Да меня просто Тоцука пригласил, дело обычное. — Играть в дурацкие игры Заимокузы я категорически не хотел.

Заимокуза уставился на меня щенячьими глазами. Выглядело совсем не мило.

— Хачиман, у тебя здесь какая-то работа?

— Не-а, просто зашёл остудиться.

— Что?! Стоп. Вместе с сэром Тоцукой? — Заимокуза с выпученными глазами ткнул пальцем в Тоцуку. Тот вздрогнул и спрятался у меня за спиной.

— Ну, да.

— Ого, тогда я с вами. Сейчас. — Заимокуза, пошатываясь, отошёл с широкой, но неприятной ухмылкой на лице. Кажется, попрощаться с тем, с кем он до того разговаривал. И меньше чем через минуту вернулся, тяжело сопя. — Ну, пошли.

— М-м, ты же понимаешь, что мы тебя не приглашали…

Заимокуза, с чего-то решивший упасть к нам на хвост, пожал плечами, по-прежнему сопя. И вытер пот рукавом, словно не желая обсуждать мой вялый протест.

— Слушай, Заимокуза. Тот парень, с кем ты разговаривал, твой друг?

— Нет. Это Арканабро.

— Я вообще-то не прозвище его спрашивал, знаешь ли.

— Хм? Это не прозвище. Прозвище — Пепельный Бладхаунд.

— Вульгарщина…

— Когда он наконец выносит своих противников в Теккен, они приходят в ярость, пинают автомат и швыряют пепельницу. Пепельницы и сделали его печально известным. Он ветеран Большого Му. Его настоящего имени никто не знает. Все зовут его Пепел.

— А, понятно…

Ну и ну. Пожалуй, абсолютно бесполезная информация. Даже представить себе не могу ситуацию, в которой пригодилось бы знание настоящего имени Пепла.

— Ладно, а что значит Арканабро? — Внимательно слушавший разговор Тоцука задал вопрос синхронно со мной.

Слушай, Заимокуза, перестань наконец считать, что мы понимаем твой жаргон. (Хотя мне отнюдь не до смерти интересно).

— Ну, это означает кого-то, играющего в одну с тобой игру. Можно использовать названия и места. К примеру, «Среди всех Арканабро самая дрянь — это Чибабро».

Чибабро, дрянь… Но слово «Чибабро» мне нравится. Главным образом из-за «Чиба».

— Так он твой друг? — Уточнил я.

— Не-а, он Арканабро.

— Значит, он не твой друг…

Разговор с Заимокузой меня утомил. Вроде оба японцы, а говорим на разных языках. Какого чёрта? Из какого вообще языка это «Арканабро»? Ну, могу предположить, что оно обозначает человека из вашей компании.

Заимокуза немного задумался.

— Хм, интересный вопрос. Мы разговариваем, когда встречаемся, пишем друг другу письма с подсказками насчёт игр. Вместе ходим на мероприятия за пределами префектуры… Но я не знаю ни как его зовут на самом деле, ни где он живёт. Я говорю с ним только про игры и аниме. — Он помолчал. — С-слушай, назвал бы ты Пепла моим другом?

— Меня не спрашивай… Тебя разве не учили в школе не отвечать вопросом на вопрос?

— Хм-м, мне комфортнее называть его товарищем по играм, чем другом. Для меня это выше, чем слово «друг».

— Товарищ по играм, хех… Мне нравится, что это легко понять. Чётко определяет окружение.

Это явно точнее расплывчатого понятия «друзья», так что мне действительно отчасти понравилось.

В мире полно понятий, у которых нет чёткого определения, но которые постоянно используются в разговоре. Ну к примеру, было бы куда понятнее, если бы вместо «свадьба», «любовь», «роман» говорили бы «они ищут обоюдную выгоду», или «они хотят твои деньги», или «они хотят хорошо выглядеть в глазах общества», или «они хотят детей» и так далее. Хотя сказать, что хочешь кого-то за его деньги, это действительно ужасно.

— Разумеется, — заявил Заимокуза. — иными словами, можно сказать, что мы с тобой физбро, Хачиман.

— Думаешь?

Как-то непривлекательно это звучит. По сути он сказал что среди всех школбро Соубу самая дрянь — это физбро.

Хотя стоит его поблагодарить, что он чётко подчеркнул, что мы с ним не друзья. Мы просто разговариваем друг с другом, потому что мы физбро.

— Ясно, — сказал Тоцука. — Значит, если я в паре с тобой на физкультуре, Хачиман, мы с тобой тоже физбро.

— Д-думаешь?..

Значит, мы с Тоцукой не друзья, хех… Это удар.

Хотя мне надо всего лишь подождать. Если мы и не друзья, остаётся вероятность, что мы станем возлюбленными. Да, детка! Блин, в любом случае я в заднице.

— Знаешь, это просто потрясающе, сколько знакомых ты завёл по играм, — заметил Тоцука.

— Хм. В-вот как? — Неуверенно ответил Заимокуза.

— Я тоже думаю, что это круто, — добавил я. — Мне казалось, это место больше подходит одиночкам.

— Не, никоим образом. Есть даже командные турниры по файтингам национального уровня вроде Гекидо. Очень сильные. В былых турнирах случалось, что воины сражались во имя своих павших товарищей по играм. Весь зал был впечатлён. Даже я прослезился.

— Звучит как про Косиэн.18

— М-м, пожалуй.

Ну… выходит, даже этот тип нашёл сообщество, в которое вписался. Поразительно.

— Ого, круто! — Тоцука восторженно хлопнул в ладоши.

Заимокуза неожиданно начал увлекаться. Как только речь заходит о том, о чём мы, одиночки, много знаем, начинается болтовня. Это наша дурная черта.

— Разумеется! Игры — это изумительная вещь, и не только файтинги. В первую очередь, некоторые геймеры делают игры, в которые играют другие геймеры, а кое-то из них будет создавать игры следующего поколения. Разве этот цикл не прекрасен? Однажды и я встану в ряды создателей.

— А? Ты хочешь стать разработчиком игр, Заимокуза? Круто! — Восхитился Тоцука.

— Р-разумеется! О-хо-хо-хо-хо!

…Чего?

— А как же твоя мечта стать писателем?

— А, это. Я бросил, — заявил он без малейших колебаний.

— Опять решил сменить профессию?..

— Ну, в конце концов, писатель — это свободная профессия. Никто не гарантирует, что ты не провалишься. Надо писать и писать, год за годом, до самой смерти. И сколько бы ты ни написал, никто не гарантирует, что ты на этом заработаешь, вот в чём проблема. Игровые компании в этом плане предпочтительнее, сидишь в офисе и гарантированно получаешь зарплату.

— Да ты просто о благе своём печёшься, зараза!

— Хмф! Как ты можешь так говорить, Хачиман!

Он прав. Потому как я вообще работать не хочу, предпочитая стать домохозяйкой. А это по сути то же самое.

— Но у тебя же нет никаких навыков игродела.

— Хмф. Тогда буду писать сценарии. И мои идеи в ход пойдут, и мой писательский талант. Я буду жить стабильной жизнью, занимаясь тем, что мне нравится, на деньги компании.

— П-понятно… Удачи…

Ну и наплевать. Если я хоть на секунду всерьёз задумаюсь о будущем этого типа, начну чувствовать себя идиотом.

× × ×

— Слушай, Хачиман, разве ты сюда не развлекаться пришёл? Это мой второй дом, так что я буду твоим экскурсоводом. Куда бы ты хотел пойти?

Заимокуза буквально фонтанировал энергией, словно чувствовал себя здесь как рыба в воде.

Поразительно бесполезное предложение. Если учесть, что я и сам могу более-менее здесь всё увидеть, стоит только осмотреться.

— Ой, я хочу попробовать автоматическое фото. — Тоцука, осматривающийся точно так же, как и я, показал в дальний левый угол, где сгрудились кабинки автоматической фотографии. — Хачиман, сфотографируешься со мной?

— Ну… Там вообще-то аршинными буквами написано «Только для девушек и парочек».

Похоже, для парней этот уголок под запретом. Туда можно войти, только если ты девушка или ты с подружкой. Вопиющая дискриминация. Возрождение апартеида. ООН следует как можно скорее с этим разобраться.

А наша компания — три парня. Ни под одно из условий мы не подпадаем.

— Д-да, наверно… Плохо, да?

— Ну, я бы не сказал, что это плохо…

Чёрт, когда он вот так спрашивает, куда сложнее сказать ему «нет».

— О-хо-хо-хо, не волнуйтесь. Хачиман, я же сказал тебе, что это мой второй дом. У меня здесь полный доступ как у постоянного посетителя.

— Ого, в самом деле? Поразительно. Надо быть очень ловким, чтобы организовать себе полный доступ.

Это было отнюдь не показное восхищение. Это было восхищение тем, как местные служащие и завсегдатаи извлекают взаимную выгоду. Заимокуза — он такой.

— Положитесь на меня. Пошли, — заявил Заимокуза двинувшись к углу с фотоавтоматами. Смотрелся он величаво и самоуверенно, ни малейших следов сомнений. В поистине королевской манере. Заимокуза — он такой.

И он первым подошёл к стойке перед автоматами.

— Прошу прощения, куда вы? Одиноким юношам сюда заходить не следует.

— Э-э, ум-м, а-а… и-извините.

В девяти случаях из десяти одной небрежной реплики служащего вполне достаточно, чтобы его остановить. Заимокуза — он такой.

Мы с Тоцукой переглянулись без всякого удивления. Именно этого и стоило ожидать.

— Как я и думал… — Пробормотал я.

— …Ха-ха, да, он такой.

Но в следующий момент свершилось чудо.

— Прошу прощения, не стойте на дороге. Отойдите, пожалуйста, спасибо.

Служащий небрежно отпихнул Заимокузу, освобождая путь нам. Заимокуза безропотно отошёл бел малейших попыток сопротивления, словно котёнок, которого тащат за шкирку.

— …Ч-что это значит? — Причина, по которой Тоцука изумлённо распахнул глаза, была буквально написана на его лице.

— …Кто знает? Ну, раз уж нам дали дорогу, пошли.

— У-угу… — Не совсем довольный Тоцука двинулся за мной.

За стойкой стояли фотоавтоматы всех типов, какие только можно себе представить. Огни так ярко и красиво мигали и переливались, что могло показаться, что это Кабукитё в Синдзюку.19

Матерь божья, только посмотрите на эти образцы фотографий. Снимки смахивающих на модели людей были и на занавесках кабин, и на самих кабинках, и вообще повсюду. И все на одно лицо, просто жуть. Почему все эти цыпочки выглядят так похоже? Только по одежде и причёске и можно различить. Их что, по одному шаблону делали?

— Ну и ну… ну и распутство…

По сравнению с Юигахамой или Миурой фото словно испускали какие-то флюиды изящества и чистоты. Выходит, это люди из тех, кто «принадлежит иному миру», а? Мурашки по коже.

— Ладно, давай сюда, — сказал Тоцука. — Согласен, Хачиман?

— …Угу, согласен.

Всё страннее некуда, честно говоря.

Тоцука зашёл в кабинку и начал внимательно изучать инструкцию. — Так, посмотрим. Выберите фон и… ага, вот так пойдёт. — Он схватил меня за руку и затащил внутрь.

— А-а? Что, уже? Что я должен сделать?! Ай, слепит!

Внезапно полыхнула вспышка. Стоп, а разве это не единственная способность Тьена Синхана?20 Неужели Гоку может использовать и фотоавтоматы?

— И ещё раз…

Наполнил кабинку синтезированный голос. Дай мне твою силу, Тьен Синхан!

— Вот и всё! Не забудьте добавить собственные детали, когда выйдете!

— Собственные детали?.. — пробормотал Тоцука. — И как мне это сделать?

Мы откинули занавеску и перешли в отдельную кабинку для редактирования снимков. На экране бежали цифры обратного отсчёта, показывающие, сколько на это осталось времени.

— Так, проверяем фото и… А-ай! Это п-п-привидение?! — Едва открыв снимок, Тоцука испуганно вцепился в мою руку.

Н-ничего себе! Пытаясь унять бешено заколотившееся сердце, я посмотрел на снимок с привидением и действительно увидел парня с сердитым лицом, видимого только наполовину.

И звали этого парня Заимокуза.

Я откинул занавески и увидел его, припавшего к полу.

— А, я понял, — облегчённо вздохнул Тоцука. — Это был Заимокуза, да?.. Слава богу.

— И что ты здесь делаешь? — Поинтересовался я у Заимокузы.

— Хо-хо, я прополз сюда так, чтобы меня не обнаружили. Я подумал, что если ты устроил себе такой интимный момент с сэром Тоцукой, я разрушу его, появившись на фото собственной персоной! Вот тебе! Ваши воспоминания порушены моей рукой!

— Самому не больно так о себе говорить?

— …Хмф, вот когда была выставка снимков со школьной экскурсии, там были настоящие страдания. Девчонки просто рыдали, если я случайно оказывался на одном фото с ними.

Ого, а у этого типа тоже шрамов хватает…

— О. Ум-м, как бы это сказать… И-извини, что услышал это, Заимокуза.

Заимокуза возмущённо фыркнул. — Меня это ни капельки не волнует. — И украдкой вытер проступившие в уголках глаз слёзы.

Вообще-то, он неплохой парень. Выставка фото — вот что настоящее зло.

— Но знаешь, эта система выставок — натуральное дерьмо, поскорее бы их запретили. Когда ты втайне покупаешь фото девочки, которая тебе нравится, а все об этом узнают и ржут над тобой, это полный отстой. Вот как оно работает.

— …Н-ну да, что-то похожее и со мной было.

— Х-Хачиман… Давай копить воспоминания. — Тоцука изо всех сил пытался утешить меня. — Я буду с тобой всегда, когда смогу.

Это было бы странно… хотя, пожалуй, будь он среднеклассником, в этом был бы смысл.

× × ×

Пока мы маялись фигнёй, время редактирования истекло, и фотографии ушли на печать.

— Моя кожа такая белая… — Сказал Тоцука.

— Это из-за передержки… — Заметил я.

— Конечно. — Прокашлялся Заимокуза. — Но Хачиман сверкает так, что у меня мурашки по спине… сверкает, а глаза тухлые…

Ну, и без слов понятно, что передержанное фото — это результат включившейся настолько мощно вспышки. На Заимокузе сразу был виден осветляющий эффект. Что же до Тоцуки, его девичьи черты оказались подчёркнуты до такой степени, что его без натяжки можно было назвать бисёдзё.21

— Ага, вот. Это тебе, Хачиман. — Тоцука протянул мне один из трёх листков, которые он аккуратно вытащил из лотка. — А это тебе, Заимокуза.

— О-о? Я могу взять?

— А? Ну да. — Тоцука улыбнулся такой яркой улыбкой, какую не создала бы никакая передержка.

Заимокуза вскинул голову. — Хорошо. Т-тогда возьму. — Он принял листок, держа его как сокровище, и уткнулся в него взглядом, оцепенев от счастья.

Я ровно так же уставился на снимки в своей руке.

Времени на редактирование было немного, и надписи оказались только на трёх снимках. На одном из них было написано «Физбро», почему-то почерком Тоцуки. Мне нравится это прозвище. Оно такое милое…

На другом оказалось слово «накаёси» — приятели.

— Мы с Хачиманом не приятели, — фыркнул Заимокуза.

— В точку. Мы не приятели.

— Думаете? А мне кажется, что вы отлично ладите. — Тоцука загадочно покачал головой.

— Не-а, я больше фан Рибон, чем Накаёси.22

— Конечно. — Заявил Заимокуза. — Кодоча23 очень хороша.

— Я правильно понял? Я прочитал мангу до самого конца.

— В самом деле? Аниме лучше.

Мы с Заимокузой раздражённо отвернулись друг от друга.

Я зарычал.

Он зарычал тоже.

С треском полетели искры.

Тоцука захихикал.

— А вы и правда приятели.

— А? В каком месте?.. — Проворчал Заимокуза.

— Ну, как знаешь. Во имя сверхмилой улыбки Тоцуки я прощу тебя. В понедельник принесу тебе мангу, и лучше тебе прочитать её и написать мне эссе по ней.

— Хмф. Тогда я тоже принесу тебе DVD и лучше тебе приготовить полный отчёт по ним. — Заимокуза отвёл взгляд и затолкал фотографии в бумажник. — Честно говоря, Хачиман, не подними ты шум, я получил бы все обработанные фото. А так только два. В наказание в следующем месяце на физкультуре выберешь волейбол. А то я останусь в одиночестве.

— Да я с самого начала планировал волейбол, потому как выкладываться неохота. Стоп. Ты сказал два?

В самом деле? подумал я и хотел уж было пересчитать, но почувствовал, что что-то тянет меня за рукав. Обернулся и увидел Тоцуку, прикладывающего палец к губам.

Украдкой открыл последнее обработанное фото и смутился, увидев надпись — «Хачиман          Сайка».

Матерь божья, я точно покраснел.

— О, уже поздно, — сказал Тоцука. — Мне пора.

— А, теннисная школа.

И верно. Тоцука пришёл сюда убить время до занятий. Я ощутил неловкость, что не нашёл минутки подумать о том, чтобы он не скучал.

— Ладно, я пошёл. Кажется, ты немного взбодрился, Хачиман.

— А?

— В последнее время ты был каким-то подавленным. Вот я и подумал, что тебе надо сменить обстановку.

Ну да, вроде бы и Комачи сегодня утром о чём-то подобном говорила. Её слова меня не слишком волновали, потому как моя сестричка сама по себе ненормальная, но если то же самое говорит здравомыслящий человек вроде Тоцуки, это уже повод призадуматься.

— Не знаю, что с тобой случилось, но… мне больше нравится, когда ты остаёшься собой, Хачиман. — Тоцука посмотрел на свой мобильник, проверяя время. — Ладно, давайте как-нибудь снова погуляем! — И побежал. Перед тем, как скрыться из виду, он обернулся и помахал рукой.

Я тоже поднял руку в ответ.

— Сэр Тоцука так добр. Не то, чтобы стоило быть добрым к тебе, Хачиман… — Проворчал Заимокуза.

— А? Что? Ты ещё здесь? И знаешь что, к тебе это больше относится.

— Хо-хо, этого и стоило ожидать от моего друга, сэра Тоцука. Какой великолепный воин.

— …Ты собираешься стать другом Тоцуки?

— Э-э, а-а разве я не его друг?

— Меня не спрашивай. И кончай так трястись.

Что-то ему в последнее время достаётся. С ним всё в порядке?

— Эй, что вы там делаете, а? Вам не разрешено тут находиться, — вмешался в разговор равнодушный голос служащего.

— Вот чёрт, — пробормотал Заимокуза. — Разбегаемся. Пока!

— Это вам не шведский стол…

И мы разбежались, сопровождаемые этим дурацким напутствием. Я ещё краем глаза заметил Заимокузу, окружённого служащими.

Как и сказал Тоцука, тяготиться и переживать — это не похоже на Хачимана Хикигаю. По умолчанию я действую в стиле «станет трудно — отступи». Лучше вести себя так, словно ничего не случилось. Менять позицию, если что-то произошло — это лицемерие, которого я не потерплю.

Перед тем, как сесть на велосипед, я втихаря спрятал фотографии в бумажник. Надо будет купить для них рамку.

Из всех дней недели суббота, должно быть, величайший. Вы не трепещете перед её подавляющим превосходством? Это выходной, как и следующий день. Не хуже, чем распродажа саянов.24

Люблю субботу всем сердцем и душой. И когда вырасту, хотел бы я каждый день проживать так, словно это суббота. Воскресенье гораздо тоскливее, потому что весь день думаешь про себя «Завтра опять на работу…»

Первое, что я делаю утром — лениво распечатываю газету. Лучшая её часть — «Кобо-тян»25, как обычно. Точнее будет сказать, это единственное, что я читаю в газете.

Дочитав газету (ну, то есть мангу), проверил листок со скидками. Найдя там что-то дешёвое, я обводил это красным и показывал Комачи, а та записывала в свой список покупок. Закупками в нашей семье занимаются они с мамой.

А затем я заметил посреди листка очень яркий шрифт. Такой яркий, что можно даже назвать его фотоном. Это я о световых частицах, а не о человеке.26 

— Комачи! Гляди! — Не задумываясь, я дёрнул её за руку. — В этом году тоже будет Токийская выставка кошек и собак!

Это было как в сцене из «Король лев». Я бы в итоге мог прокричать и боевой клич, тоже не задумываясь. У-РА-РА!!! Разве это не слоган Джеронимо?27

— Боже-боже-боже! Точно! Здорово! У тебя острый глаз, братик!

— Ха-ха-ха! Поклоняйся мне, плебейка!

— Вау, ты великолепен! Мой братик великолепен!

— …Заткнитесь, оба. Надоели уже. — С руганью из своей спальни выползла наша мама, сильно смахивающая на голема. Спутанные волосы, криво сидящие очки, тени под глазами.

— И-извини… — Извинился я. Мама сухо кивнула и двинулась обратно в спальню. Кажется, сегодня она собиралась поспать подольше.

…Трудно быть деловой женщиной. Заранее жалею ту, что выйдет замуж за меня. Я был бы не просто человеком, который живёт на её зарплату — я был бы пустой тратой ресурса общества.

Уже взявшись за ручку двери спальни, мама посмотрела через плечо. — Слушай. Можешь спокойно идти на улицу, но берегись машин. Сейчас сыро, в такую погоду машины часто скользят. Легко попасть в аварию. Не делай глупостей вроде езды вдвоём с Комачи на велосипеде.

— Да, да. Как будто я собираюсь подвергать её такой опасности.

Мои родители очень любят мою сестру. Да, потому что она девочка, но она ещё и работает по дому, у неё получается всё, за что она ни возьмётся, не говоря уже о том, что она та-а-а-а-ак очаровательна. Неудивительно, что они её так берегут.

Что же до её старшего брата, с другой стороны, я сомневаюсь, что к нему родители относятся так же.

Мама глубоко вздохнула и посмотрела на меня.

— Я же о тебе беспокоюсь, дурак.

— …А?

Я невольно остолбенел. Только подумать, она беспокоилась обо мне всё это время… Я был уверен в обратном, учитывая, что меня никогда не будили по утрам, совали монету в пять сотен иен вместо домашнего бенто, а однажды купили на редкость паршиво выглядящую рубашку в соседнем магазине. У моих родителей что, правда такой отвратительный вкус? Та рубашка была не просто плоха, она была вопиюще плоха. Готов поклясться, родители меня ненавидят.

Но… отношения между родителями и детьми — это прекрасно. Мои глаза повлажнели.

— М-мам…

— Я действительно беспокоюсь. Если твоя сестра из-за тебя пострадает, отец тебя убьёт.

— С-старик…

Я заставил себя заткнуться.

Упомянутый старик сейчас пребывал в стране грёз, наслаждаясь сном.

Честно говоря, когда папаша рядом, это всегда нехорошо. Он души не чает в Комачи, а на меня постоянно смотрит с подозрением, я знаю. И говорит мне только о том, что не имеет ко мне отношения. Например, что надо остерегаться шантажистов, которые могут разрушить репутацию. Или что женщины, которые заговаривают с тобой на улице, интересуются лишь твоим кошельком. Или что инвестирование в фонды развития — это как правило надувательство. Или что работать — значит проиграть. И что самое ужасное, почти всё это основано на его собственном опыте, так что игнорировать его нельзя.

Уходя из дома, он хлопает дверью со всей силы, выдёргивая меня из дрёмы.

— Не волнуйся, мы на автобусе поедем! — Комачи повернулась к маме, застенчиво засмеявшись. — Кстати, нам надо денег на билеты!

— Ладно, сколько стоит туда и обратно?

— М-м… — Комачи начала считать на пальцах. Хм, если в одну сторону сто пятьдесят иен, то туда-обратно — триста. Ума не приложу, зачем ей для таких подсчётов пальцы.

— Триста иен, — ответил я наконец, не дожидаясь, пока она досчитает.

— Ладно, — сказала мама, порылась в кошельке и выудила оттуда монетку. — Вот тебе триста иен.

— Спасибо! — отреагировала Комачи.

— Мама, извини, но я тоже еду, знаешь ли… — Было в моих словах что-то неловкое, словно я Мацуо и разговариваю с Фуне.28

— А, тебе тоже билет нужен? — Мама снова полезла в кошелёк, словно только сейчас заметила, что я вообще существую.

— И мне надо будет перекусить, так что ещё и на обе-е-е-ед! — Пропела Комачи.

— А? Ну, ничего не попишешь…

На попахивающее авантюризмом требование Комачи мама отреагировала целыми двумя банкнотами.

Ну Комачи даёт. Мне на обед выделяют всего пятьсот иен. Так почему, стоило попросить сестре, они трансформировались в тысячу? Не понимаю. Просвети меня, мама.

— Спасибо! Побежали, братик!

— М-м.

— Ладно, счастливо прогуляться. — Мама вяло помахала нам рукой и исчезла в спальне. Сладких снов тебе, мама.

Выходя из дома, я изо всех сил хлопнул дверью, вкладывая в это всю душу без остатка.

А это тебе, папа. Проснись и пой!

× × ×

Минут за пятнадцать мы добрались до выставки кошек и собак, которая расположилась в Макухари. Интересно, почему её называют токийской, если проходит она в Чибе? Реши я по ошибке, что её проводят в токийском выставочном центре, я бы не пошёл — столько денег у меня не найдётся.

Народу здесь было довольно много. И много тех, кто привёл сюда своих питомцев.

Мы с Комачи машинально взялись за руки. Нет, не как это бывает на свидании. Просто мы так часто поступали так, когда гуляли ещё детьми, что теперь это уже вошло в привычку. Комачи что-то напевала, раскачивая мою руку. И чуть не вывихивая её.

Сегодня Комачи выглядела ярче и бодрее обычного. Может, из-за одежды — безрукавка, светло-розовая блузка с глубоким вырезом и шорты, напоминающие короткую юбку. Плюс широкая беззаботная улыбка на миллион долларов, словно разделяющая лицо надвое. Всякий раз, когда моя сестрёнка так расплывается в улыбке, она смотрится так, будто до жути гордится собой. По другим поводам она так не улыбается.

Как бы то ни было, может это и называется токийской выставкой кошек и собак, но выставка сия больше смахивала на распродажу с выставленными на витрине товарами (то бишь кошками и собаками). С другой стороны, я был приятно удивлён, что на этой витрине есть и некоторые редкие породы. И никакой платы за вход — бойтесь. Чиба воистину великолепна.

Едва мы вошли, Комачи сразу начала возбуждённо тыкать пальцем.

— Братик, смотри! Пингвины! Сколько здесь пингвинов гуляет! Восхитительно!

— Да, кстати. Я слышал, что слово «пингвин» происходит от латинского «толстый». Если подумать, они и впрямь смахивают на толстого служащего, вразвалку прогуливающегося возле офиса.

— Вау. Почему-то вдруг они уже не кажутся милыми… — Комачи удручённо опустила руку. Повернулась ко мне и обиженно посмотрела. — Ну спасибо за мелкое замечание, братик. Теперь я каждый раз буду вспоминать слово «толстый», глядя на пингвинов… — Недовольно пробормотала она вместо того, чтобы поблагодарить. А что я, обижайся на того, кто назвал пингвинов пингвинами. — Знаешь, братик, ты не должен говорить такого на свидании. Если девушка говорит «восхитительно», ты должен ответить «да, но ты ещё восхитительнее».

— …Какая дурость.

Мне почему-то кажется, что даже живущие на южном полюсе пингвины могли бы простудиться от такого холодного разговора.

— Ладно, ладно. Я же не прошу тебя говорить это мне. Я и так знаю, что я восхитительна.

— Когда ты сама так говоришь, весь эффект пропадает…

Блестящая беседа на фоне кошек, собак и пингвинов.

— Спасибо за тупой комментарий! Слушай, смотри, смотри! Давай вон там глянем.

Комачи бросилась бежать, таща меня за руку.

— Стой, не беги ты так. Врежешься же во что-нибудь.

Так или иначе, но мы добрались до зала с птицами, напичканного попугаями всех форм и размеров. Перед нами раскрылся мир ослепительно ярких цветов. Жёлтый, красный, зелёный… здесь были все цвета. Настолько яркие, что даже смотреть больно. А когда птицы расправляли крылья и взмывали в воздух, их перья сияли как бриллианты.

И среди этого буйства ярких цветов вдруг обнаружилась голова с блестящими чёрными волосами.

Каждый раз, как обладательница этой головы зарывалась носом в путеводитель по выставке, затянутые в два хвоста волосы покачивались из стороны в сторону.

— А это не… Юкино-сан?

Похоже, Комачи тоже её узнала.

Серьёзно, не было тут никого другого, кто так выделялся бы. Девушка явно привлекала к себе всеобщее внимание. В короткой куртке и аккуратном свободном платье, подхваченном лентой чуть ниже груди она казалась ещё милее, чем обычно. Простые сандалии на ремешках на босу ногу звонко цокали по полу при ходьбе. Но эта самая девушка не обращала никакого внимания на чужие взгляды, оглядываясь с таким же каменным лицом, как и в клубной комнате.

Юкиносита изучила номер зала и уткнулась взглядом в путеводитель. Потом осмотрелась и снова заглянула в путеводитель. И наконец разочарованно вздохнула.

Что с ней такое? Она что, заблудилась?

Юкиносита захлопнула путеводитель, словно решившись на что-то, и бодрой походкой двинулась вперёд. Прямо к стене.

— Эй, там тупик, — сообщил я ей, не в силах больше молча на это смотреть.

Ответом послужил откровенно неприязненный взгляд. Блин.

Но тут она поняла, кто именно её позвал, и направилась к нам с загадочным выражением на лице. — Так, что у нас здесь? Необычное животное, как я вижу.

— Не могла бы ты не именовать меня как хомо сапиенс сапиенс? Ты отрицаешь мою человечность.

— Я не права?

— В чём-то права, но упускаешь суть…

Первое, что она сделала, открыв рот, это поименовала меня как представителя семейства гоминидов из отряда приматов. С биологической точки зрения оно, конечно, так, но с человеческой худшего приветствия и придумать было нельзя.

— Так зачем тебе потребовался этот тупик?

— …Я заблудилась, — мрачно сообщила Юкиносита. И выражение её лица невозможно было описать иначе, чем… капитуляция. Казалось, она готова совершить харакири. Она снова открыла путеводитель и уткнулась в него раздражённым взглядом.

Так ты не умеешь ориентироваться… Ну, бывает, что и с картой можно заблудиться. Она не всегда спасает, особенно когда ты в сооружении, где все залы похожи один на другой. Вроде Комикета или подземного уровня станции Синдзюку. А на станции Умеда запросто попадёшь впросак, если не прихватишь миллиметровку и сам всё не нарисуешь.

— Добрый день, Юкино-сан!

— А, значит, ты тоже пришла, Комачи. Добрый день.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, — сказал я. — Пришла что-то посмотреть?

— …Ну, кое-что.

Кошек, надо полагать. Судя по тому, что угол с кошками обведён красным…

Заметив мой взгляд, Юкиносита спокойно закрыла путеводитель, словно ничего и не случилось. — Хи… Хики… — Она пыталась казаться спокойной, но запиналась на каждом слове. — Кхе-кхе… А ты что здесь делаешь, Хикигая?

Я тоже старался сделать вид, что ничего такого не произошло. И изо всех сил сопротивлялся желанию посмеяться над ней. В конце концов, ляпни я что-нибудь не то, и она отомстит мне в пятикратном размере…

— Мы с сестрой каждый год сюда ходим.

— И здесь мы нашего кота нашли! — Вставила слово Комачи.

Да, как Комачи и сказала, именно здесь мы впервые встретились с Камакурой. Может, он и наглый мошенник, но с родословной. И когда Комачи захотела его в питомцы, всё было решено. Даже жалко стало отца, которого позвали только для того, чтобы он расплатился.

Юкиносита посмотрела на нас с Комачи. На её лице явно нарисовалась улыбка. Только не снова. Видел я уже у неё такое выражение в своё время.

— …Вы как всегда отлично ладите, как я погляжу.

— Не совсем, это больше похоже на постоянное соревнование.

— Ясно. — Пауза. — Тогда пока.

— Угу, пока.

Коротко пробормотали мы слова прощания, уходя от дальнейшего разговора.

— Погоди секундочку, Юкино-сан. Раз уж мы встретились, давайте болтаться здесь вместе! — Комачи ухватила Юкиноситу за рукав прежде, чем та успела уйти. — Стоит моему братцу открыть рот, он становится полным занудой. Я хочу повеселиться с тобой, Юкино-сан.

— В-вот как? — Юкиносита на полшага отступила под её напором.

Комачи яростно закивала. — Ага, ага! Давай!

— А это нам не помешает?.. Хикигая, я имею в виду.

Меня опять отодвинули на второй план, как будто это самое естественное дело на свете.

— Стоп, что за чушь ты несёшь? Я всегда молчу, когда кругом люди, и никогда не путаюсь под ногами, слышишь?

— Иначе говоря, ты смешиваешься с окружением, понятно… В этом плане у тебя потрясающий талант…

Юкиносита не выглядела ни удивлённой, ни восхищённой. Но на самом деле, в компании и правда лучше помалкивать, тогда и относиться к тебе будут неплохо.

— …Что ж, давайте ходить вместе, — сказала Юкиносита. — Хочешь здесь чего-нибудь посмотреть? Е-если ничего такого…

— Посмотрим… — Комачи хлопнула себя по лбу, словно её осенило. — Раз уж мы здесь, давайте посмотрим на тех, на кого обычно не обращаем внимания!

— …Честно говоря, даже не понимаю, чувствуешь ты атмосферу или нет, — заметил я.

— А? Чего? — Она озадаченно наклонила голову.

— …Полагаюсь на твой выбор. — Смиренно вздохнула Юкиносита.

Даже не знаю, что тут сказать. Я мысленно извинился перед сестрой.

Когда дело касается редких животных, среди них не так много крупных, как можно ожидать. И судя по обстановке, птиц это касалось в полной мере. Потому, наверно, что редкие птицы много места не занимают.

Покинув зал с кричаще раскрашенными птицами южных стран, мы вышли к донельзя великолепному вольеру. Этот вольер, ограждённый стальным поручнем, служил домом для величественных птиц с изогнутыми клювами, острыми когтями и мощными крыльями.

— З-зацени, Комачи! Орлы! Соколы! Ястребы! Боже, хочу себе такого.

Как здорово… Я едва не остановился и не полез через ограду незаметно для себя. Если у меня и есть какой-то из симптомов чунибьё, так это моя неспособность противостоять такому потрясающему зрелищу. Наверно, так же смотрели бы американский солдат или полный чуни.

Но Комачи, неспособная оценить это великолепие, лишь фыркнула в ответ.

— А? Они совсем не милые. Это попахивает чуни.

— Боже, что ты несёшь? Разве не мило, как они поворачивают голову, видишь? — Я развернулся, намереваясь убеждать её и дальше, но Комачи уже пошла дальше, оставив меня. Как жестоко.

— Нет в этом ничего милого. — Вместо жестокосердной сестры мне ответила Юкиносита. И добавила к моему удивлению. — Но я думаю, что они величественные и прекрасные.

Похоже, она не врёт. Юкиносита стояла рядом со мной, вцепившись в поручень, её взгляд не отрывался от пернатых хищников.

— Ого! Ты понимаешь их великолепие! В глубине души ты чуни!

— …Этого я не понимаю.

Увы, эта дама не понимает…

Вот чёрт. Ещё немного, и я начну разговаривать как Заимокуза.

Проклятый чунибьё

Эта неизлечимая болезнь

в твоём сердце

Хайку, автор Хачиман. Кстати «чунибьё» — это слово, которое означает, что приближается пора стихов. Чунибьё — это весна юности.

× × ×

Мы покинули птиц и вышли в зал с мелкими животными. Здесь располагались зверьки вроде хомяков, кроликов и хорьков.

Для Комачи этот зал воистину оказался залом любимцев. Она охала, ахала и отказывалась сдвинуться с места хоть на сантиметр. Юкиносита же после недолгой попытки погладить зверьков отвернулась от них. Кажется, ощущение оказалось совсем не тем, что она искала. И она была даже более раздражённой, чем я ожидал…

Кстати, стоило мне подойти к этим зверькам, они тут же сматывались. Чёрт. Только не говорите мне, что меня даже эта мелюзга ненавидит.

— Комачи, пошли уже…

— Ой, какие милые! Я почти в экстазе! А, да. Братик, ты можешь идти. А я ещё тут побуду.

— Вот как… — Причина, по которой она думает, что они милые, совсем не милая. С этой девчонкой всё в порядке?

Но раз уж Комачи дала добро, я решил идти дальше. Если я правильно помню, сейчас будет зал собак, а за ним, кажется, кошки.

— Ладно, Юкиносита. Зал через один — это кошки. Извини, но не могла бы ты побыть с Комачи вместо меня?

— Я не против, но думаю, она достаточно взрослая, чтобы самой о себе позаботиться. Или у тебя синдром гиперопёки?

— Не-а. Просто надо следить, чтобы она не издевалась над животными.

— Я не издеваюсь, — вмешалась Комачи. — Юкино-сан, ты понимаешь, что можешь пойти и посмотреть на кошек, да?

— А, в-вот как? Н-ну, раз уж мы зашли так далеко… — Юкиносита поспешно поднялась. Это до чего же она хочет на этих чёртовых кошек посмотреть? — Ну, тогда позволь откланяться.

И, полностью игнорируя моё присутствие, бодро двинулась в неизведанные воды.

Но как только в поле её зрения вплыла надпись «Собаки», бодрость сразу улетучилась.

— Что-то случилось? — Поинтересовался я.

— Нет, ничего…

Юкиносита притормозила, развернулась и зашла мне за спину, предоставляя мне всю инициативу. Чёрт, она сзади! Я в заднице! Подумал было я, но никакой угрозы от неё не исходило.

…А, ну да, собаки. Хех, она и правда их не любит.

— Уверен, ты уже в курсе, но пойми, это просто щенки.

Поскольку это не только выставка, но и продажа, самые популярные питомцы — кошки и собаки — представлены здесь котятами и щенками. Грустно, конечно, но бизнес есть бизнес.

Не знаю, дошли мои слова до неё или нет, но Юкиносита отвела взгляд.

— Щенки даже ху… Я-я говорю это, только чтобы внести ясность, но я отнюдь не боюсь собак, понимаешь? Это… это просто не самая сильная моя сторона, так сказать.

— Знаешь, по сути это одно и то же.

— Это в пределах ошибки.

В самом деле? Ну, раз уж она так говорит…

— Хикигая… ты собачник?

— Я нейтрал. Я решил не вступать ни в какие партии или фракции.

Настоящие воины не входят в команду. Одиночки всегда будут противостоять всему миру. «Я против всех», как в фильме Стивена Сигала. Я думаю как Сигал, значит, по сути я и есть он.

Но в выражении лица Юкиноситы не было и проблеска одобрения.

— Я так понимаю, это значит, что тебя никто не приглашает?

— В точку. Ладно, пошли.

Она была совершенно права, так что спорить я не стал. Словесная дуэль с Юкиноситой принесла бы только лишние раны и страдания, и я решил минимизировать ущерб.

— А я была совершенно уверена, что ты собачник… — Пробормотала Юкиносита, трогаясь за мной.

— А? Почему? — Спросил я через плечо.

Но ответ Юкиноситы абсолютно ничего не прояснил.

— Потому что ты был таким безрассудным.

Это где она меня таким видела? На ум приходит только одно. Наверно, это было в тот раз.

Теннисный матч за Тоцуку.

Ну да, тогда я был безрассуден. Я отчаянно сражался ради блага Тоцуки. Ну, я имею в виду, он такой милый. Кстати, он чем-то смахивает на чихуахуа, так что, пожалуй, можно считать меня собачником.

Тогда, наверно, можно сказать, что я был хозяином Тоцуки. Пожалуй, я его слишком люблю.

О, вот оно как, подумал я, почёсывая голову. Юкиносита постучала меня по плечу.

— Может, пойдём уже?

— А, ну да.

Подталкиваемый Юкиноситой, я прошёл дверь, на которой было написано «Зона гав-гав». Народу тут была просто туча. И кажется, масса покупателей — собаки привлекают много внимания. Самые популярные среди них — мелкие породы, чихуахуа, таксы, сиба ину и корги. Далее идут обычные породы, лабрадоры, золотистые ретриверы, гончие, бульдоги и так далее. Заводчик объяснял всё с такой властностью и уверенностью, словно у него самого была длинная родословная с кучей непонятных титулов, вроде «супер-чемпион», «номинант фестиваля», «мировой выбор» и «отличный дизайн».

С той самой секунды, как мы вошли в зону собак, Юкиносита и рта не открывала. Она вела себя настолько тихо, что мне показалось даже, что она уже не дышит. Да, полное молчание в таком гвалте действительно беспокоит. Серьёзно, тут очень много шума. Особенно от тех девчонок, что визжат и щёлкают фотоаппаратами.

…Стоп, там же среди них госпожа Хирацука. Учитель… сходили бы вы на свидание или ещё куда, если у вас выходной.

Блин, надо поскорее сваливать отсюда и двигаться к кошкам, подумал я, но в этот момент Юкиносита коротко вздохнула.

Прямо перед нами была секция, поименованная «Уголок украшений».

— Хм, это что? — Поинтересовался я. — Здесь что, фотографии делают?

— Нет. Здесь стригут собак, вычёсывают шерсть, наводят глянец. Уход за животными — дело известное.

Уход… Как в Jaja Uma? Очень известная манга.29

Пока я вспоминал четырёх сестёр на ранчо Ватарай, Юкиносита продолжила. — Говоря доступными словами, это салон красоты для собак, — снисходительно пояснила она.

— Вот даже как? Экстравагантно. Пятый сёгун наверняка одобрил бы.30

— Там не только обихаживают собак, там ещё ещё и курсы дрессировки проводят. Может, тебе стоило бы туда заглянуть?

Вот так, и глазом не моргнув, она опустила меня на один уровень с собаками. Ну и наплевать, я уже привык.

Пока мы толкли воду в ступе, похоже, одну из собак уже закончили обихаживать. Из этого салона красоты, зевая, выскочила длинношёрстная такса. Хм, а хозяин куда подевался?

— Соболь, стой! Плохой мальчик, ты же ещё не на поводке!

Освободившаяся такса лишь покрутила головой, весело игнорируя зов. И пулей рванулась к выходу — то есть, прямо на нас. Хотя это всего лишь собака.

— Х-Хикигая… Эта собака… — Юкиносита запаниковала, не зная, что делать. Она судорожно оглядывалась, отчаянно маша руками.

…Редко когда увидишь такую её реакцию. Замечательное зрелище. Мне хотелось так всё и оставить, но уж больно много от неё было шума.

— Смотри, — сказал я, хватая пса за шкирку. Я так каждый день кота ловлю, когда он на меня злится и пытается убежать. В этом плане у меня настоящий талант.

Пёс жалобно посмотрел на меня, но потом пришёл в себя, ткнулся в меня носом, обнюхал и с энтузиазмом принялся лизать мои пальцы. Я от неожиданности отпустил его.

— Упс, выскользнул…

— Идиот. — Презрительно заявила Юкиносита. — Если ты его упустишь…

Но пёс убегать не стал. Покрутился у моих ног и лениво завалился на спину, высунув язык и подставляя мне живот.

Да что такое с этим псом?.. Он явно ко мне привязался.

— Эта собака… — Юкиносита внимательно всматривалась в пса из-за моей спины. Хм, да не так уж ужасна эта форма жизни, мне кажется…

— С-Соболь! Прошу прощения! — К нам подлетела хозяйка пса, подхватила его на руки и склонила голову, извиняясь. Её волосы, закрученные в шарик с одной стороны, подпрыгивали при каждом движении. — Простите, что Соболь…

— Бог мой, это же Юигахама, — пробормотала Юкиносита, заставляя хозяйку собаки с явным смущением на лице поднять взгляд.

Причёска, голос, осанка — ошибки быть не могло. Это Юигахама.

× × ×

— А? Ю-Юкинон? — Затем она машинально повернулась ко мне. — О. О. А? Хикки? Ты с Юкинон? — В замешательстве бормотала Юигахама, глядя то на меня, то на Юкиноситу.

— Ага, — ответил я.

— О. Л-ладно…

Повисло до крайности неловкое молчание. Чёрт, до чего же неприятно…

Это молчание было нарушено весело гавкнувшим псом в руках Юигахамы. Юкиносита, всё это время прячущаяся за мной, вздрогнула и подалась поближе. Похоже, это её базовая реакция на опасность — воспользоваться мной как щитом.

— …Ой. Ум-м… — Юигахама слегка похлопала пса по голове, вперившись взглядом в пространство между мной и Юкиноситой. Она явно оценивала дистанцию.

— Не ожидала увидеть тебя здесь, — сказала Юкиносита. Юигахама вздрогнула.

— У-угу. Как вы с… Хикки вместе, Юкинон? Ну, то есть, вас редко когда можно увидеть вместе…

В голосе Юигахамы прозвучал холодок, словно они давно уже не виделись. Она крепко прижала собаку к груди, стараясь не встречаться с Юкиноситой взглядом.

Должно быть, она спрашивала, почему мы оказались вместе. Но никакой особой причины не было, чистой воды совпадение. Мы с Юкиноситой обменялись взглядом и синхронно открыли рот.

— Ну, понимаешь…

Но Юигахама тут же нас прервала. — Ой, не берите в голову. Ну, то есть, всё нормально. Не надо ничего объяснять… почему бы вам и не быть вместе в выходной, так ведь? Да… Я, дура, ничего не замечала. Хотя была уверена, что уметь чувствовать настроение — единственная моя сильная сторона. — И натянуто улыбнулась. Прикрыла глаза и неестественно засмеялась.

Кажется, она всё не так поняла. Она в самом деле решила, что у нас с Юкиноситой свидание? Ну, подумай она немного, и могла бы понять, что это далеко от истины. Да и выскакивать и говорить что-то очевидное вроде «На самом деле мы не встречаемся», ну, как-то глупо. Я для этого слишком застенчив.

Недоразумения — это неверная интерпретация фактов. Это неправда. В таком случае лучше держать всё в себе. Меня не волнует, что обо мне думают другие. Стоп, чем больше недопонимания, тем больше вероятность того, что окажешься на неправильном пути. Всё равно сдаюсь.

Пёс в руках Юигахамы поднял взгляд на лицо хозяйки и слегка заскулил. Та погладила его по голове, успокоительно бормоча. Её лицо было опущено.

— П-пожалуй, я пойду.

Она двинулась, не отрывая взгляд от пола. И остановилась, когда Юкиносита позвала её.

— Юигахама.

В этой суматохе и толкотне голос Юкиноситы прозвучал очень чисто. Словно весь шум разом куда-то испарился. Юигахама невольно подняла на неё только что опущенный взгляд.

— Не могла бы ты прийти в клуб в понедельник? Мне надо кое-что тебе сказать.

— …Ох, ха-ха-ха… Я не уверена, что хочу слышать это… и какой смысл говорить об этом теперь, когда это не моё дело… — Тихо пробормотала Юигахама. Несмотря на кривую улыбку на лице, в словах прозвучал явный отказ.

Юкиносита немного опустила взгляд в смятении от реакции Юигахамы. Уровень окружающего шума резко подпрыгнул — или, может быть, я сам себя обманывал, поверив в это. Юкиносита, захлёстываемая этим шумом, неуверенно подбирала слова.

— …Я не могла тебе это сказать, потому что я такая, какая есть. — Она помолчала, размышляя, что должна сказать. — Но я хочу поговорить с тобой начистоту.

Юигахама долгие секунды молчала, потом наконец глухо промычала «м-м-м» в ответ. Это не был ни отказ, ни согласие. Потом с подозрением искоса глянула на Юкиноситу и тут же отвела взгляд. А затем повернулась и пошла прочь. Мы с Юкиноситой молча смотрели ей вслед.

Только когда ссутулившаяся фигурка Юигахамы окончательно скрылась в толпе, я задал вопрос стоящей рядом Юкиносите.

— Слушай, о чём ты хочешь поговорить с Юигахамой?

— Восемнадцатое июня. Ты знаешь, что это за день? — Ответила она вопросом на вопрос, глядя на меня снизу вверх.

Её лицо было настолько близко ко мне, что я рефлекторно отступил на полшага. И ответил с некоторым запозданием.

— Ну, точно уж не общенациональный праздник.

Удовлетворённая моим ответом, Юкиносита выпятила грудь.

— Это день рождения Юигахамы, — гордо заявила она. И добавила, — Я думаю.

— Правда?.. Стоп. Ты думаешь?

— Да, у неё в электронном адресе есть цифры «0618», вот почему.

— Значит, у неё ты не спрашивала… — Вот так Юкиносита умеет общаться.

— Вот почему я хочу отпраздновать день рождения Юигахамы. Даже если она никогда больше не вернётся в клуб помощников… я хотела бы поблагодарить её за всё, что она сделала. — Смущённо сказала Юкиносита, украдкой отводя глаза.

— Понятно…

Нет никаких сомнений, что для Юкиноситы с её сложным характером и немеряными талантами, по-прежнему постоянно провоцирующими зависть, Юигахама была первым в жизни другом. И вряд ли стоит сомневаться в искренности её желания поблагодарить Юигахаму. Судя по признанию поражения, звучащему в её словах, она уже отчаялась сохранить эту дружбу.

…О-о-о-о. Так это всё из-за тех слов, что я сказал Юигахаме?

Чувствуя себя немного виноватым, я искоса глянул на Юкиноситу. Та отшатнулась, заметив мой взгляд. Наверно, опять скажет, чтобы я на неё не смотрел, потому что я отвратителен. Сообразив это, я быстро отвёл глаза, пока она не успела заговорить. Закашлялся и немного покраснел.

— Слушай, Хикигая…

— Чего?

Юкиносита повернулась, крепко прижимая руки к груди. Издала странный звук, словно сильно нервничая. И посмотрела на меня влажными глазами исподлобья, стараясь скрыть заливающиеся краской щёки.

Под этим взглядом и я тоже занервничал.

Следующие слова Юкиноситы прозвучали шёпотом, словно что-то застряло у неё в горле.

— Э-э, это… не мог бы ты встретиться со мной?

— …А?

Воскресенье.

Стояла прекрасная погода, можно сказать, редкий солнечный денёк в сезон дождей. Это был день, когда я должен был встретиться с Юкиноситой.

Часы показывали без малого десять. Не рановато ли я пришёл? Кажется, всё это несколько выбило меня из колеи. Только подумать, сама Юкиносита попросила меня пойти с ней…

И что делать?.. Может, надо было ей отказать… в голове царил натуральный кавардак. Наверняка я потерял всё своё обычное здравомыслие из-за того, что Юкиносита сказала такое, чего я я представить себе не мог.

Я схватился за голову, давя в себе желание завыть от расстройства, и услышал за спиной голос.

— Извини, что заставила ждать.

Дунул холодный ветер, и я увидел, что Юкиносита неспешно подходит ко мне. Она была одета в светло-голубую безрукавку с классно выглядящим стоячим воротничком. Чёрные волосы были увязаны не так, как обычно, а в один хвост, спускающийся до талии и треплющийся на ветру словно шарф. Юбка до колен приплясывала на каждом шаге.

— Да я почти и не ждал, — пробормотал я.

— Вот как? Отлично. Тогда пойдём.

Юкиносита поправила свою ротанговую сумку и нервно оглянулась, словно высматривая кого-то.

— Если ты ищешь Комачи, она пошла в магазин, так что придётся немного подождать.

— Понятно. — Юкиносита немного помолчала. — Кажется, я должна извиниться, что попросила её встретиться со мной в выходной…

— Да ерунда. Если бы мы с тобой пошли выбирать подарок для Юигахамы вдвоём, я сильно сомневаюсь, что из этого вышло бы что-то путное. Кроме того, Комачи любит компанию, так что всё путём.

— Да, это прекрасно и замечательно, но…

А теперь позвольте мне объяснить нечто очевидное.

Когда Юкиносита сказала «не мог бы ты встретиться со мной», она просто хотела пойти за подарком для Юигахамы. И не я был ей нужен, а Комачи.

Грамотное решение, должен сказать. До сих пор в таких делах мы полагались на Юигахаму, но на сей раз, сами понимаете, рассчитывать на неё не могли. Вот и получается, что единственным человеком, на которого не слишком общительная Юкиносита могла положиться, оказалась Комачи.

Ещё пару минут мы провели в молчании, и наконец появилась Комачи.

Сегодня она постаралась одеться покрасивее. Потому, наверно, что должна была встретиться с Юкиноситой. Она надела летнюю блузку с рукавами до локтя, плиссированную юбку, чулки до колен и мягкие туфли. Выглядела как настоящая леди. Лишь несколько фривольная кепка на голове отчасти портила впечатление, придавая ей немного наглый вид. В руке она держала пластиковую бутылку с зелёным чаем.

— Привет, Юкино-сан! Хороший сегодня денёк!

— Извини, что позвала тебя в выходной.

Комачи широко улыбнулась.

— Ерунда. Я тоже хочу купить подарок для Юи-сан. И я с удовольствием проведу день с тобой, Юкино-сан.

Эта девчонка действительно всем сердцем любит Юкиноситу, так что думаю, так оно и есть. Подозреваю, что Юкиносита всех пустоголовых девиц притягивает. Она самая популярная персона среди девчонок после Хаямы, правда.

— Поезд сейчас подойдёт, пошли уже, — поторопил я их.

Мы прошли через турникеты. Сегодня мы направлялись в Лалапорт,31 весьма популярное место для свиданий, если верить слухам. Там полно разных магазинов и мест для фотографирования, можно сказать, лучшее место для развлечений во всей префектуре.

Поезд был изрядно набит. Минут пять мы крепко цеплялись за поручни, пока нас трясло и раскачивало. По всей вероятности, будь мы с Юкиноситой одни, мы бы просто молчали. Но сегодня с нами была Комачи, которая не упустила момент поболтать с Юкиноситой о том, сём и всём прочем.

— Юкино-сан, ты уже решила, что будешь покупать?

— …Нет, я посмотрю, что там есть, но я в этом не сильна. — Юкиносита слегка вздохнула.

Наверно, она и тот журнал в клубе читала, размышляя о подарке для Юигахамы. Сильно сомневаюсь, что у них одинаковые вкусы.

— И я сама никогда подарки от друзей на день рождения не получала… — Призналась она, почему-то помрачнев.

Комачи тоже немного нахмурилась. Похоже, она не знала, что на это сказать.

В конце концов молчание прервал я.

— Значит, ты в самом деле такая. А я вот получал.

— А? Не врёшь?

Ошеломление Юкиноситы выглядело весьма невежливо.

— Нет, не вру. Какой мне смысл рисоваться перед тобой после всего.

Юкиносита кивнула, почему-то с восхищённым видом.

— Определённо так… Это я машинально сказала. Прошу прощения. Я не должна тебя подозревать. Отныне я буду абсолютно уверена в твоей никчёмности.

— Если ты хотела сказать комплимент, то у тебя не получилось.

— Так что ты получил? Просто из интереса.

— Кукурузу…

Юкиносита удивлённо заморгала. — А? — Переспросила она, словно не расслышала.

— К-кукурузу…

— Повтори?

— Да из фермерской семьи он был! И это было очень вкусно! Мама сварила её для меня!

— Б-братик, только не надо плакать…

Я не плачу. Даже и не думаю. Так, просто немного влаги на глазах выступило.

— Да, это было на летних каникулах в четвёртом классе…

— Братик иногда начинает сам с собой разговаривать… — Сообщила Комачи, закатывая глаза.

Но Юкиносита слушала с интересом. И кивнула, приглашая меня продолжить.

— Наши мамы были подругами, и Такацу пришёл к нам. Впервые кто-то из одноклассников пришёл на мой день рождения, и я был очень рад. Я вышел его встречать. Он сидел на горном велосипеде. Сунул мне обёрнутый газетой пакет и переключился на пятую передачу. «Сегодня твой день рождения, да? Вот, мама велела тебе передать». «С-спасибо…» Он ничего не сказал. Тогда я спросил, «Зайдёшь?» «А? Ну, это… Я обещал поиграть с Син». «А, ладно…» ЧТО? ОН МЕНЯ НЕ ПОЗВАЛ? Я готов был разреветься, я-то думал, что хорошо лажу с Син. Он сказал «Пока!» и умчался. Я открыл пакет, там была кукуруза, вся мокрая от утренней росы. Когда я это понял, упала слеза, потом ещё одна…

Юкиносита слегка вздохнула.

— Значит, ты никогда не получал подарки от друзей.

— …Да, блин, да! Мы с Такацу не были друзьями!

Я понял это только семь лет спустя. Подозреваю, что Син тоже не была мне другом.

Юкиносита посмотрела куда-то вдаль отсутствующим взглядом.

— В самом деле, такое бывает, когда дружат только родители… — Пробормотала она. — Мне правда хотелось бы, чтобы они перестали бросать детей на произвол судьбы, пока болтают друг с другом.

— Да, такое случается. Детские группы и детские сады — это непросто… Я даже с ребятами своего возраста не слишком лажу, не говоря уже об остальных, знаешь ли. Вечно читал книжки… хотя не так это и плохо, я нашёл массу хороших книг.

— Я тоже помню, что в основном читала книжки… хотя это было весело, я всегда любила читать и писать.

— Ого, ого-о-о-о! Смотрите, какая замечательная погода!

Комачи неожиданно уставилась в окно, разрушая эту мрачную, гнетущую атмосферу.

Там простиралось бесконечное голубое небо, возвещающее начало лета.

Похоже, день сегодня будет жаркий.

× × ×

Если немного пройти от станции Минами-Фунабаси, слева будет «Икея». Это не только огромный мебельный магазин, это ещё и популярное место времяпрепровождения. Когда-то давно здесь был настоящий лабиринт мест развлечений, потом горнолыжный комплекс. Конечно, сейчас ничего этого уже не было. Сколько же времени прошло. Я и сам не заметил, как вырос.

Слоган «лыжи без защиты» действительно пробуждает воспоминания. Сейчас, когда я слышу слова «без защиты», я думаю только о презервативах. Сколько же времени прошло. Я и сам не заметил, как вырос…

Мы прошли по пешеходному мосту и вышли ко входу в торговый район. Юкиносита в задумчивости скрестила руки и уставилась на схему.

— Удивительно… Какое огромное место.

— Угу, — сказала Комачи. — Нам лучше разделить зоны и выяснить, что же мы хотим.

Может, это место совсем недалеко от дома, но оно настоящая жемчужина торговых центров. Точный размер его я вам не скажу, но, пожалуй, потребуется целый день, чтобы просто пройти его из конца в конец. Если мы собираемся болтаться здесь, стоит наметить точный курс.

— Верно, для пущей эффективности мы должны обойти всё. Ладно, я пойду туда.

Я показал на правую часть схемы.

— Конечно. Тогда я сюда.

Юкиносита показала налево.

Отлично, полдела сделано. Осталось только дать указания Комачи, и эффективность достигнет максимума.

— Так, Комачи, значит ты сю…

— Сто-о-оп, — пропела Комачи, выкручивая мой протянутый к схеме палец.

— Какого чёрта?.. Блин, больно же…

Она посмотрела на меня, глубоко вздохнула и пожала плечами. Классическая американская реакция «боже, он ничего не понимает». Чёрт побери, как же меня бесит такое отношение.

Похоже, это озадачило не только меня. Юкиносита вопросительно наклонила голову, глядя на Комачи.

— Какая-то проблема?

— Братик, Юкино-сан, хватит говорить как одиночки. Почему бы нам не пойти всем вместе, раз уж мы вместе сюда пришли? Тогда мы сможем друг другу советовать.

— Но тогда вряд ли мы сможем осмотреть всё…

— Невелика беда! По моему не слишком скромному мнению, у нас не будет никаких проблем, если мы будем исходить из интересов Юи-сан.

Комачи взяла лежащую под схемой брошюру и раскрыла её.

То место на схеме, куда она ткнула, находилось в центре первого этажа. Оно было испещрено названиями типа «Love Craft», ползущим с любовью, или «Lisa Lisa» — имя, которое может научить пользоваться Пульсацией.32 Наверняка это место напичкано магазинами, нацеленными на юных девушек.

— Верно. Ну что, идём? — Спросил я. Юкиносита кивнула, не возражая.

И мы пошли.

Зона для девушек была в двух-трёх блоках впереди. Здесь же была масса брендовых магазинов для парней и обоих полов. Там было столько всего, что я не мог не восхититься — действительно, и взглядом не охватишь. Я шёл впереди, но плохо ориентируясь в подобных торговых центрах, слабо представлял, куда идти дальше.

Юкиносита, как и я, тоже крутила головой, глазея по сторонам. Но на лице её застыла спокойная улыбка. Как минимум, она не волновалась. Иногда она останавливалась и рассматривала витрины. Но стоило продавцу направиться к ней, тут же засекала это и отскакивала.

…Да, я прекрасно понимаю, что она чувствует. Мне правда хочется, чтобы продавцы не заговаривали со мной, когда я выбираю одежду. Они должны чувствовать соответствующую ауру, исходящую от одиночек. Если бы они так и поступали, думаю, их продажи наверняка возросли бы.

Тем временем мы подошли к развилке, от которой можно было пойти в другой блок, налево или направо. И на каждом пути был идущий вверх эскалатор.

Вспоминая схему у входа, я повернулся к Комачи, показывая направо.

— Комачи, нам сюда?

Но её рядом не было.

— А-а?

Сколько я ни осматривался, её нигде не было видно. Вместо неё я увидел странную плюшевую панду со злыми глазами, острыми когтями и блестящими на свету клыками. Юкиносита с непонятным выражением лица тянула эту панду за щёки.

Весьма популярный персонаж из Токийского Диснейленда, панда Пан-сан. Аттракцион «Бамбуковая охота Пан-сана» очень популярен, очередь на два-три часа — дело обычное.

Токийский Диснейленд — это парк аттракционов, не требующий представления. Душа и гордость Чибы, влачащая униженное существование, попахивающее оскорблением — он называется «Токийский», хотя расположен в Чибе. Он находится у станции Майама, но изначальная причина этого в том, что её название напоминает Майами-бич, просто ужас. Да, это был сегодняшний урок по префектуре Чиба.

— Юкиносита, — позвал я её.

Она поспешно сунула игрушку обратно на полку и изящно отбросила волосы. «Что», спросила она одними глазами.

Э, ну… не то, чтобы я хотел сказать что-то конкретное… По вчерашнему инциденту с кошками уверен, что правильнее будет замять тему.

— Комачи не видела? Кажется, она где-то заплутала.

— Не видела… Если подумать, почему бы тебе ей не позвонить?

— Ладно.

Я быстро набрал номер Комачи. И опять заиграла какая-то странная, непостижимая музыка. Да что у этой девчонки мобильник всё время поёт?

Звонок прошёл нормально, но трубку Комачи не брала. Дождавшись ответа автомата, я сдался и сбросил вызов.

— Не берёт трубку…

Пока я звонил, поклажа Юкиноситы увеличилась. К ротанговой сумке добавился большой аляповатый пластиковый пакет. Хех, она всё-таки купила…

Заметив, наверно, что я смотрю на неё с некоторой досадой, Юкиносита запихала пакет в сумку, сделав вид, что не замечает меня.

— Наверно, что-то привлекло внимание Комачи, — небрежно заявила она. — Конечно, бывает, что ни с того, ни с сего что-то вдруг покупаешь.

— Ага, как у тебя. — Я упёрся взглядом в её сумку.

Юкиносита кашлянула. — Как бы то ни было, Комачи знает, куда мы идём, там мы и должны встретиться. Торчать здесь смысла нет.

— Да, наверно…

Я отправил Комачи сообщение «Позвони мне, дура. Я пошёл вперёд». И решил двигаться дальше.

— …Та-а-а-ак, сейчас направо, а потом прямо, да?

Спросил я вслух, давая понять, что знаю, куда идти.

Юкиносита безучастно посмотрела в ответ.

— А не влево?

Правильный ответ был — вправо.

× × ×

Атмосфера стала праздничной. Вокруг смешивались яркие пастельные цвета, в воздухе носились ароматы цветов и шампуней. Мы точно пришли в место для девушек — магазины одежды, аксессуаров, обуви и всего прочего, вплоть до кухонных принадлежностей. Ну и, конечно же, нижнего белья. Передо мной открылось очень неуютное, потустороннее пространство.

— Похоже, это то самое место, — невозмутимо сказала Юкиносита.

Но я был совершенно измотан.

— О боже, четыре раза заблудиться… ты и правда не сильна в математике.

— Это больше тебя касается…

— Тому, кто собирается на гуманитарное отделение частного университета, математика не нужна. Я с самого начала на неё забил. И самые низкие оценки ничего для меня не значат.

— Самые низкие оценки, говоришь… а поточнее?

— Самые низкие — это девять баллов из ста. Источник: я.

— …И ты сумел перейти в следующий класс?

Да, через повторный экзамен после дополнительных занятий. На этих занятиях дают тесты с вопросами, которые будут и на экзамене, получается настоящая битва за заучивание. Ну, полагаю, оставлять ученика на второй год — это и учителям совершенно не в жилу, так что они приняли все возможные меры, чтобы помочь мне сдать.

— Ладно, так что ты собираешься купить?

— …Хм-м, наверно, что-нибудь прочное, чем можно долго пользоваться.

— Весьма окольный способ назвать канцелярские принадлежности.

Сомневаюсь, что это подходящий подарок для юной девушки.

— Я обдумывала этот вариант.

— Значит, в самом деле обдумывала, хех…

— Но вряд ли это обрадует Юигахаму… Разумеется, я не верю, что она обрадуется авторучке или набору инструментов.

— Какая проницательность…

Ну ещё бы. Просто не могу себе представить Юигахаму, восклицающую «Вау! Всё жизнь мечтала о наборе отвёрток! Ого, тут и шестигранники есть! Ничего себе! И даже монтировка! Юкинон, спасибо-о-о-о-о!» Хотя сдаётся мне, среди любительниц-механиков такая реакция — дело обычное.

— Та-а-ак, значит, ты решила найти что-то, что вписывается в интересы Юигахамы.

— Разумеется. Я хочу сделать всё, что могу, чтобы она была рада…

Со спокойной улыбкой сказала Юкиносита. Если бы Юигахама это видела, думаю, она была бы вне себя от счастья.

— Тогда давай выбирать, а?

— Погоди. Что насчёт Комачи?

Точно, она же так мне и не позвонила. А кто ещё кроме неё даст нам обстоятельный совет? Может, она и сузила нам зону поиска, но мы не сможем ничего купить, если не знаем, что нам надо. Мне, конечно, нужна помощь в плане нюансов, но я хотя бы не столь далёк от круга интересов юных девушек, как Юкиносита. Авторучки и наборы инструментов я вычеркнул сразу.

Я посмотрел на мобильник — новых сообщений не было. Набрал номер Комачи, и снова услышал эту идиотскую музыку. Нет, серьёзно, чего у неё телефон всё время поёт?

— Алло-о-о-о!

— Где ты там шляешься? Мы уже на месте. И ждём тебя, так что поторопись.

— А? …Ой. Тут столько всего, что я хочу купить, что я совершенно забыла.

— Подумать только, до чего пустоголовая у меня сестра… Мне стыдно, что я твой родственник.

Ничего себе, я и не думал, что у неё настолько плохая память. Неудивительно, что она заваливает все предметы, где надо учить наизусть. Дойдя до этой мысли, я услышал в трубке донельзя насмешливый вздох.

— …Боже, ты совершенно не понимаешь намёков, да? Ну ладно. Думаю, я поболтаюсь здесь ещё часов пять, так что домой поеду одна. Удачи вам обоим!

— Эй, стой, погоди!

— Что, Юкино-сан нервничает, оставшись наедине с тобой? Не стоит беспокоиться… я думаю.

— Да на это мне наплевать, ты-то сама как? Я в том плане, что неподходящее это место для среднеклассницы…

Я имею в виду, что тут в выходные полно всякого народа. И можно влипнуть в какое-то происшествие. Не говоря уже о том, что Комачи ещё в средней школе. И она красивая, потому что моя сестра. Может, она и издевается надо мной и бесит меня, но я просто не могу за неё не беспокоиться.

Комачи какое-то время молчала.

— Боже, если бы ты и в остальном был таким заботливым… Со мной всё будет нормально. Мы же обо мне говорим.

— Вот именно, что о тебе говорим, потому и беспокоюсь.

Наверно, она пойдёт за кем угодно, если её поманят конфеткой или поблестят монетами…

— Братик, за кого ты меня принимаешь? Ты в курсе, что я твоя сестра?

Ого, она сказала нечто трогательное.

— Вот почему я прекрасно справлюсь сама! Ты же прямо оживаешь в одиночестве!

Но причина тому весьма печальна.

Но я и в самом деле оживаю в одиночестве, тут ничего не скажешь. Понимаете, я разговариваю, когда в игры играю или что-то вроде. Вроде «Нет, ни за что!», или «О, ты пришёл», или «Ринко, я тебя люблю». И из-за этого оказываюсь в неприятном положении, когда мама говорит «О, так у тебя друзья есть?»… А я, растерявшись, отвечаю «Э-э, да это я по телефону»… Небезопасно уже играть в «Love Plus»33 дома.

— Хорошо… сразу звони, если что-нибудь случится. Нет, стоп, звони, даже если ничего не случится.

— Ладно, ладно. Всё, кладу трубку! Удачи, братик!

И она действительно нажала отбой, оставив в трубке лишь короткие гудки.

Зачем нужна удача, когда ходишь по магазинам…

Я закрыл телефон и повернулся к Юкиносите.

— Похоже, она побежала за покупками. И свалила самое сложное дело на нас.

— Понятно… Что ж, она и так пришла сюда в выходной, так что я не вправе жаловаться, — немного разочарованно ответила Юкиносита. — Мы знаем, что предпочитает Юигахама, так что давай выбирать. — Добавила она, подстёгивая себя.

Чёрт, вот теперь я нервничаю.

Юкиносита, не обращая внимания на моё беспокойство, быстро двинулась к ближайшему магазину одежды. И, оказавшись внутри, принялась рассматривать и изучать выложенные товары. Я решил последовать за ней.

И тут же об этом пожалел.

Для начала очень неприятно, как все эти женщины уставились на парня, который просто вошёл. Как будто насекомое увидели. Что ещё хуже, продавщица напряглась, словно следя за каждым моим движением. И все просто сторонились меня.

Почему, чёрт побери?.. Я имею в виду, здесь же и другие парни есть! Опять дискриминация? Да?! В конце концов, все парни тут из популярных. В шарфах на шее, несмотря на тёплую погоду, и жилетках, словно на охоту вышли. Сразу видно — популярные. И что это за странные шнурки у них на штанах? Для чего они?

— Э-э, сэр… вы что-нибудь ищете?

Ко мне подошла продавщица, пряча свою обеспокоенность под натянутой улыбкой.

— Ум-м, нет, э-э… п-прошу прощения, — рефлекторно извинился я.

Это ненужное извинение только сильнее разожгло подозрительность продавщиц, потому как ко мне двинулась ещё одна. Блин, она союзников созывает! Это добром не кончится!

Если я и дальше буду тут болтаться, они ещё кого-нибудь позовут. Но пока я думал, как выпутаться, мне протянули руку помощи.

— Хикигая… что ты делаешь? Хочешь примерить женские вещи? Этим лучше заниматься дома.

— А ты вообще этим не занимаешься! Ничего я не делаю…

Ко мне подошла Юкиносита, высокомерно глядя на меня. И подозрительность стала покидать глаза продавщицы. Как от Юкиноситы и следовало ожидать. Заставлять людей отступать — в этом она мастер.

— А, понимаю, подружку ждёте. Будьте как дома. — Понимающе сказала продавщица, разворачиваясь.

— Да никого я не жду…

— Не ждёте? Это очень подозрительно…

Её глаза из голубых стали красными! Я выбрал неправильный вариант! И теперь она переходит в атаку! Такими темпами меня ждёт плохая концовка.

— О боже… Хикигая, пошли.

Стараясь избавиться от излишнего внимания продавщиц, Юкиносита схватила меня за руку. Этого оказалось достаточно, чтобы они успокоились.

Но только когда мы оказались снаружи, напряжение спало окончательно.

— …Скажи, я что, в самом деле так подозрительно выгляжу?

Наверно, от такого напряжения мои глаза стали в миллион раз порочнее, чем обычно. Мега-порочными, если вспомнить английский.

Юкиносита не стала смеяться над моим подозрительным видом, наверно, так показывая свою симпатию.

— Одинокий мужчина здесь всегда выглядит подозрительно. Насколько я вижу, все парни здесь входят в парочки.

Теперь понятно. Это зона только для девушек и парочек, вроде тех фотоавтоматов. В таком случае я ничего не могу сделать. Мне не хватит ни мужества, ни решимости снова преодолеть этот барьер.

— …Ладно, тогда подожду здесь, — сказал я, показывая на скамейку неподалёку.

Этот магазин полон девушек. Болтаясь среди них в одиночку, я поймаю на себе массу подозрительных взглядов. Это не лучше, чем когда на меня странно смотрят в классе. Но если я сяду на скамейку в сторонке, никто не будет бить тревогу. И пока я не веду себя подозрительно, всё будет в порядке. Думаю. Может быть. Будет ли всё в порядке? Ладно, лучше приготовиться к худшему, подумал я, идя к скамейке.

— Подожди.

— А?

Я развернулся и увидел, что Юкиносита направляется ко мне с высоко поднятой головой.

— Ты хочешь полностью положиться на мой выбор? Не хочу хвастаться, но я смотрю на вещи совсем не так, как обычные школьницы.

— Так ты знала…

Ну, это же та самая девушка, которая совсем недавно подумывала купить в подарок набор инструментов.

— Так что, э-э… Я была бы признательна, если бы ты помог… — Сказала Юкиносита с явным трудом, опустив голову. Её уткнувшийся в землю взгляд нервно метался из стороны в сторону.

Она действительно в замешательстве, раз уж решила попросить помощи у меня. Для ясности скажу, я ни разу в жизни не покупал подарок для девочки — во всяком случае, как положено. Насчёт попытаться преподнести себя и обломаться — такое случалось.

— Ну, я не прочь тебя выручить, но я всё равно не могу туда войти.

Юкиносита глубоко вздохнула, словно решаясь на что-то.

— В таком случае, ничего не попишешь. Держись рядом со мной, пожалуйста.

— А? Рядом?

Я ошарашенно уставился на неё.

Юкиносита раздражённо фыркнула.

— Надо объяснять? Если ты умеешь только вдыхать и выдыхать воздух, кондиционер куда полезнее тебя.

Разумеется. Очищать воздух и запасать энергию — это очень полезно. И был бы ещё полезнее, если бы мог улавливать напряжённость.

— Иначе говоря, я разрешаю тебе притвориться моим парнем. Только сегодня.

— Какая снисходительность.

Ну и стерва.

Кажется, моё раздражение было написано на лице, потому что Юкиносита злобно посмотрела на меня.

— Что-то не нравится?

— Нет, ничего.

— П-понятно…

Юкиносита выглядела явно удивлённой и даже обескураженной.

Но удивляться тут, в общем-то, нечему. Быть её парнем — это последнее, чего мне хотелось бы, но притвориться — никаких проблем. Юкиносита не врёт. Она чётко сказала «только сегодня», значит, ни минутой дольше. И ясно дала понять, что это только притворство, так что никакого недопонимания не возникнет.

Вот почему я без колебаний поддержал этот план.

Юкиносита свято верит в мою никчёмность, а я абсолютно уверен, что она не будет обращать на меня внимания. Интересно, можно ли назвать это доверием? Не чувствую я, чтобы мы поддерживали друг друга. Какого чёрта?

Осознав, что выглядит глупо, Юкиносита резко развернулась, пытаясь это скрыть. — Я была уверена, что ты откажешься, — сказала она, обращаясь к стене.

— Нет, с чего мне отказываться? А что насчёт тебя? Сама-то уверена?

Юкиносита снова повернулась ко мне, уже с равнодушным выражением лица.

— Меня это не волнует. Никто из знакомых меня не увидит. А пока тут только посторонние, я могу не беспокоиться о всяких недопониманиях или слухах, которые могут привести к финансовым потерям.

Как небрежно она отнесла меня к посторонним. Ну и ладно.

— Ну что, идём? — Сказала она, разворачиваясь к следующему магазину. Я пошёл рядом с ней.

Мы ничего друг от друга не ожидали, а как мне кажется, когда ничего не ждёшь, то и не напрягаешься. Я имею в виду, я так думаю. Была ли в ящике Пандоры вместе с бедами и надежда? Вот что значит чего-то ожидать. Надежда и беда.

× × ×

К моему удивлению, со следующего магазина, куда мы зашли, всё пошло гладко. Мир почему-то оказался проще, чем я думал — это всё равно, что отобрать конфетку у ребёнка. Увидеть, что парень с девушкой идут вместе — вот и всё, что требуется, чтобы предположить, что у них свидание. Кстати, если подумать, ко мне это тоже относится. Сколько раз я мысленно призывал проклятья на головы ребят, идущих вместе с девчонками. Когда продавцы оценивающе смотрели на меня, достаточно было просто пододвинуться поближе к Юкиносите, чтобы снять все их подозрения.

Девушка, заявившая, что все вокруг посторонние, с серьёзным лицом рассматривала вещи, обрывая пытающихся заговорить с ней продавщиц коротким «Спасибо, я сама». Время от времени что-то привлекало её внимание, тогда она мяла и растягивала вещь. Странный метод оценки, на мой взгляд.

— Пойдём в следующий? — Юкиносита ловко сложила одёжку, которую держала в руках, и сунула обратно на полку. Кажется, она сомневалась в её долговечности.

— Знаешь, я никогда в жизни не выбирал одежду по прочности материала. Да и сомневаюсь, что Юигахама хочет в подарок бронежилет.

Мне достаточно одежды, сделанной из обычной ткани. Монстры тут всё равно не водятся.

Юкиносита вздохнула. — Ну, извини. Я умею оценивать вещи только по качеству ткани и швов. — Она немного помолчала. — Знаешь, я даже не представляю, что Юигахама любит или чем интересуется… совсем ничего про это не знаю.

И снова вздохнула, уже глубже. И так устало, как я никогда до сих пор не слышал. Наверно, сожалея о том, что ей так и не довелось узнать.

Если так, сожалеть бесполезно.

— Какая разница, если не знаешь? Я бы обиделся, если бы кто-то решил, что знает обо мне всё, на самом деле зная лишь то, что лежит на поверхности. Всё равно, что прислать жителю Чибы арахис из какого-то другого места.

— Это настолько чибануто, что никто не поймёт… — Несколько озадаченно сказала Юкиносита.

Хмф, непонятно? Попросту говоря, жители Чибы по горло сыты арахисом. Мы совсем не гордимся, что у нас его больше всего в стране производится. Серьёзно, семьдесят процентов японского арахиса — это Чиба. Кстати, ещё двадцать — Ибараки. Нас называют арахисовым регионом.

— Если для дилетанта, это всё равно, что подарить сомелье вино, совершенно в нём не разбираясь.

— Звучит резонно… разумеется… — Юкиносита понимающе кивнула.

Знаете, мой папаша частенько так поступал, даря мне что-то на день рождения. Он путал Playstation и Sega Saturn и тому подобное. Super Famicon были распроданы, но Sega Genesis и 3DO для него пищали точно так же. Когда что-то даришь кому-то, мало что о нём зная, результат как правило получается не слишком удовлетворительный.

— …Твоя порочная мораль порой оказывается полезна, — несколько поражённо заявила Юкиносита, хотя это отнюдь не воспринималось как похвала. — В самом деле, невелики шансы на победу, если сражаешься с кем-то в области, в которой он мастер. Чтобы победить, надо пронзить его слабое место…

Она что, из семьи амазонок, что для неё выбор подарка — это битва?

— Да, ты можешь найти его слабое место, но у него может быть что-то, что эту слабость компенсирует. Это удовлетворяет условиям, о которых ты говоришь.

— Разумеется. — Юкиносита явно о чём-то задумалась. — В таком случае…

И посмотрела на следующий магазин.

Мы стояли у магазина нижнего белья, наискосок от магазина одежды. Юкиносита исчезла в следующей двери, магазине кухонных принадлежностей, бросив меня на произвол судьбы. Не один же я чувствую, что это не просто магазин женского белья, подчёркивающего женскую привлекательность и даже сексуальность. Даже просто стоя рядом возле такого магазина, окружённого магазинами вроде Йокадо,34 ощущаешь себя более извращённым, чем следовало бы. К тому же в июне они продают школьные купальники, что, на мой взгляд, ещё добавляет извращённости.

Но я отвлёкся.

В магазине кухонных принадлежностей среди кастрюль и сковородок матрёшками выстроились стопки тарелок, висели кухонные рукавицы, смахивающие на Маппетов.35

— Понятно… — Пробормотал я. — Это и правда слабое место Юигахамы.

В готовке Юигахама не слишком сильна. Точнее говоря, просто ужасна. Я как-то пробовал её собственноручно изготовленное печенье. Вкус настолько мерзкий, словно жуёшь древесный уголь, купленный в магазине Keiyo. Или Joyful Honda.36 В общем, что видишь, то и получаешь — вкус не обманывает ожидания. Я сказал вкус, но на самом деле ощущение больше похоже на ожог. Да, и не только я это пробовал, Юкиносита тоже причастилась. Под её неусыпным руководством удалось поднять уровень до посредственного, но я сильно сомневаюсь, что что-то более сложное сможет пройти контроль качества.

Впрочем, магазин тут любопытный.

Стоп, что это за соусник? Я зачарованно представил себе как кладу туда специи, берусь за ручку… Чёрт, стою как идиот, рот разинув. Боже, тут не только классические кастрюли и сковородки, тут ещё и воки37 есть. Блин, хоть плачь, хоть смейся. Это как в магазинах типа «Тысяча мелочей» — просто смотришь на всякие крутые приблуды, а у тебя сердце колотиться начинает.

— Хикигая, иди сюда, — услышал я голос.

Я подошёл и увидел Юкино Юкиноситу в переднике.

Этот тонкий тёмный передник с отпечатком кошачьей лапы на груди смотрелся на ней просто замечательно. А завязанные на спине ленты подчёркивали её тонкую талию.

Повертев головой и бёдрами, Юкиносита проверила, не стесняет ли он движения. И резко крутанувшись, словно в вальсе, встала передо мной.

— Ну как?

— Ты меня спрашиваешь, хех… Должен сказать, тебе очень идёт.

По другому и не скажешь. Этот скромный и аккуратный передник отлично подходил Юкиносите, наверно, и из-за её чёрных волос. Я прямо её похвалил, но она лишь поправила воротничок, завязки, рукава, сосредоточившись на своём внешнем виде и не глядя на меня. В этом действе участвовали только двое — сама Юкиносита и зеркало.

— …Спасибо. Но я не про себя спрашивала. Я имела в виду, как он будет смотреться на Юигахаме.

— Ей не пойдёт. Ей нужно что-то яркое, пушистое и глупое.

— Грубо, но справедливо. Даже не знаю… — Юкиносита сняла передник и начала аккуратно его складывать. — Пожалуй, надо посмотреть здесь что-нибудь другое.

Сжимая в руке сложенный передник, она принялась высматривать новую жертву. Теперь она проверяла количество карманов и качество материала. Точно, материал здесь очень важен. Лучше всего подойдёт асбест или ещё что-нибудь негорючее. Пожалуй, Юигахама оказывается в опасности каждый раз, как имеет дело с огнём.

В конце концов Юкиносита остановилась на маленьком разукрашенном переднике светло-розового цвета.

— Возьму вот этот.

На нём были два маленьких кармана по бокам и один большой посередине. Наверно, это в самый раз для Юигахамы, любительницы набивать карманы конфетами.

Юкиносита сложила розовый передник и пошла с ним к кассе. Прихватив с собой и тёмный.

— Знаешь, я ничего не говорил по поводу того панды, но сдаётся мне, ты втихаря сама решила тут прикупиться.

— …Чтоб ты знал, я не планировала покупать передник.

— Спонтанная покупка, да? Ну, когда ходишь по магазинам, такое частенько случается.

Юкиносита открыла было рот, чтобы возразить, но остановилась. Искоса глянула на меня, отвела взгляд и двинулась к кассе, не оглядываясь.

Значит, это не спонтанная покупка? Непостижимая девица. Но если я что о ней и знаю, так это то, что того странного панду она собиралась купить с самого начала.

× × ×

Я кое-что прикупил в магазине для животных и оплатил чек. Юкиноситы рядом не было.

Нет, она не бросила меня и не отправилась домой. Она не столь бессердечна. Она просто охотно согласилась заняться чем-нибудь другим, пока я схожу в магазин. Ладно, может, и бессердечна.

Я хотел было ей позвонить, но подумал, что здесь она может оказаться лишь в одном месте. И направился к клеткам с животными.

И что вы думаете? Именно там Юкиносита и была.

Она сидела на корточках у самого входа, играя с котёнком и гладя его. Но на сей раз не мяукала. Потому, наверно, что вокруг были люди.

Юкиносита настолько углубилась в общение, что я не решился её позвать. Но пока я размышлял, как же тогда быть, котёнок, с которым она играла, заметил меня и чуть заметно дёрнул ушами. Этого оказалось достаточно, чтобы она обернулась.

— А, ты быстро.

(Перевод: я хотела ещё с котёнком поиграть).

— Извини.

Я даже не знал, за что извиняться — то ли за то, что заставил её ждать, то ли за то, что слишком быстро вернулся. Поэтому не стал уточнять.

Юкиносита погладила котёнка на прощание, её губы сложились в беззвучное мяуканье. И неохотно поднялась.

— Так что ты купил? Хотя примерно представляю.

— Да, именно то, что ты думаешь.

— Понятно. — Безразлично ответила она, хотя на лице было написано удовлетворение. — Хотя я всё равно удивлена. Только подумать, ты купил подарок для Юигахамы.

— …Да нет, — возразил я. — Это вполне естественно в контексте нашего «состязания». Я просто решил подыграть тебе на этот раз.

— Никогда не говори «никогда»… — Юкиносита удивлённо посмотрела на меня. — Ты не заболел?

Слушай, это обидно.

Но даже если речь идёт лишь о том, чтобы добавить мотивации Юигахаме, идея отпраздновать её день рождения отнюдь не плоха. Только для этого мне надо как-то разобраться с нашими отношениями. Потому что если всё останется как есть, то же самое повторится снова.

— Мне надо ещё кое-что сегодня сделать, так что по домам? — Спросил я.

— Думаю, да.

Я посмотрел на часы, они показывали два. Как летит время. Пора заканчивать с магазинами и двигать прямо домой.

До самого выхода я шёл впереди. Мне казалось, что и на этот раз Юкиносита, тоже направляющаяся домой, если отстанет от меня, не сможет выбраться. Это настоящий гигантский старый лабиринт — но только для неё.

По пути нам попался игровой зал для семей и парочек.

Игры с призами, краны, стрелялки, гонки, где надо залезать в машину и надевать шлем, и конечно же, фотоавтоматы. Полный набор для тех, кто хочет повеселиться и хорошо провести время. Иначе говоря, не имеющий никакого отношения ко мне.

Я быстро пошёл дальше, но Юкиносита вдруг остановилась.

— Что такое? Хочешь сыграть?

— Игры меня не интересуют.

Сказала она, не отрывая глаз от «кранов». Стоп, не просто от автоматов. Я проследил её взгляд, и понял, что смотрит она на совершенно конкретную машину.

Внутри которой лежала некая плюшевая игрушка.

С задумчивыми глазами, уставившимися во тьму этого мира, когтями, с одинаковой лёгкостью рвущими плоть и бамбук, и клыками, слабо блестящими в темноте.

Да, именно панда Пан-сан. Если вы видели, какое впечатление он производит, вы должны понять, почему я добавляю «сан» к имени.

— …Хочешь попробовать?

— Отстань. Я не играю в игры.

(Перевод: Я просто хочу эту игрушку).

Мне даже не надо глотать всякое странное желе, чтобы понять, что именно Юкиносита недоговаривает.38

— Что ж, если хочешь его заполучить, придётся попробовать. Хотя я не думаю, что ты его достанешь.

— Хм, бросаешь мне вызов, да? Считаешь, что у меня нет шансов?

Кажется, я задел больное место. От Юкиноситы явственно пошла волна холода.

— Нет, я ничего о твоих руках не говорил. Просто с непривычки это очень непросто. Комачи как-то много раз пыталась, но так и не получила, что хотела.

Смотреть как кто-то спустил в машину почти всё содержимое своей копилки — душераздирающее зрелище.

Но пример Комачи лишь побудил движимую духом соперничества Юкиноситу сунуть тысячеиеновую купюру в разменный автомат.

— В таком случае мне просто надо привыкнуть, — сказала она, выгребая из лотка стоиеновые монеты, готовые исчезнуть одним махом.

И сунула первую монету в «кран». Тот идиотски зажужжал. Юкиносита, не шевелясь, уставилась на него, словно пытаясь что-то уразуметь.

Не говоря ни слова.

Выражение её лица было смертельно серьёзно, отражая её силу воли.

Эта девчонка… не может быть…

Она не знает, как с ним обращаться?..

— Правая кнопка двигает направо-налево, левая — вперёд-назад. Захват движется, пока ты жмёшь на кнопку. Отпустишь — останавливается.

— П-понятно… Спасибо.

Покрасневшая Юкиносита приступила к делу. Сначала она сдвинула захват вправо… хм, ну, неплохо получилось. Затем вперёд. Хм, вполне приличная позиция, на мой взгляд.

Вж-ж-ж — «кран» ухватил плюшевого панду. Ч-что такое с этой машиной? Такой милый звук…

— …Есть.

Услышал я очень тихий голос. Бросил взгляд на Юкиноситу и увидел, что она чуть дрожит, крепко сжав кулаки.

Но автомат снова прожужжал, и захват, перед тем, как неспешно, словно крадясь, вернуться обратно, выронил игрушку.

Облом.

— Слушай, поначалу это очень непросто, знаешь ли, — сказал я, стараясь утешить Юкиноситу.

Та буквально впилась взглядом в «кран».

— …Прошу прощения, почему ты не подхватил его как положено? Как ты мог его выронить?

Юкиносита прессовала автомат, как обычно делала со мной. Она была так убедительна, что я просто стоял в сторонке и наблюдал.

— С-слушай. Ты вытащила его на место, где его легче подхватить. Похоже, фокус в том, чтобы двигать его мало-помалу.

Как минимум, такой совет был написан на экране.

— Понятно… Если не получается грубой силой, надо брать настойчивостью.

Юкиносита понимающе кивнула и сунула в щель новую монету.

Бж-ж-ж…

— …Только не снова.

Бж-ж-ж, бж-ж-ж…

— О боже…

Бж-ж-ж…

— Чёрт!

Всё, что я слышал далее, это ругань Юкиноситы в адрес автомата.

Её лицо было спокойным и сосредоточенным, но рука яростно загоняла монеты в щель. Как увлеклась, хех…

Но сколько бы раз Юкиносита ни пыталась, все усилия были тщетны.

— …Ты и правда неудачница.

— Хмф… Если ты меня критикуешь, значит, сам в этом хорош?

Юкиносита сердито посмотрела на меня.

— Угу, Комачи привыкла меня этим доставать. Благодаря ей, я стал настоящим мастером. Когда бы она ни попросила меня…

— Вот, значит, как…

И правда, когда это я оказался в полном распоряжении Комачи?.. Мои гордость и достоинство старшего брата упали ниже плинтуса.

— Сейчас увидишь. Я получу для тебя эту игрушку одним махом, — заявил я. Юкиносита неохотно отошла от машины, с большим подозрением глядя на меня. — Смотри, я покажу тебе свои грязные трюки.

А затем я очень медленно поднял руки. Держа их так высоко, как только мог.

Юкиносита смотрела на меня, ожидая, что сейчас что-то начнётся.

Ещё нет… ещё нет… тут самое главное — точно выбрать момент.

Краем глаза я увидел неожиданное движение.

Пора!

× × ×

— Э-э, прошу прощения, мне хотелось бы вот это…

— А, панду Пан-сан, говорите? Сейчас сделаем.

Бж-ж-ж… Автомат зажужжал, и что-то плюхнулось в приёмный лоток.

— Вот, пожалуйста, — сказала служительница зала, протягивая мне Пан-сана и радушно улыбаясь.

Обычный ныне сервис «получи что-то в обмен».

— Премного благодарен.

Девушка великодушно улыбнулась во всё лицо и вернулась на своё место.

Стоящая рядом Юкиносита посмотрела на меня мрачнее, чем обычно.

— Ч-что?..

— Ничего… И как тебе не стыдно жить на белом свете?

— Слушай, Юкиносита. Жизнь — это величайший дар. Разве не более стыдно думать, что это стыдно? Вот почему придурки, которые смотрят на меня и смеются «Фу! Какой стыд!» сами представляют собой пустое место.

— Ты пятнаешь свои хорошие стороны ненужной ненавистью… — Юкиносита коротко вздохнула, раздражённо отбрасывая волосы. — Бог мой… а я-то думала, что ты хоть раз подойдёшь к делу серьёзно, сам вытащишь…

— А я и не говорил, что выиграю его. Я сказал, что получу его для тебя. Вот, держи.

Я сунул Пан-сана в руки Юкиносите. Но она пихнула его мне обратно.

— Это ты его заполучил. Даже если ты воспользовался способом, который я не могу признать, я не могу не признать твоё достижение.

Юкиносита продолжала выполнять все формальности, хотя дело выеденного яйца не стоило. Вы можете сказать, что она серьёзна или, может быть, упряма. На самом деле нет, она просто зануда.

Но я не тот человек, которого остановит чьё-то упрямство.

— Не, мне он не нужен, понимаешь ли. К тому же ты воспользовалась своими собственными деньгами. Ты выплатила компенсацию. А значит, ты и обязана его забрать.

На сей раз сопротивление Юкиноситы ослабело и плюшевая игрушка уютно устроилась в её руках.

— П-понятно… — Она посмотрела на панду. Затем искоса глянула на меня. Помолчала. — Я его тебе не верну, знаешь ли.

— Я же сказал, что он мне не нужен.

Кому нужна такая уродливая игрушка. К тому же, я и не подумаю просить его вернуть, если Юкиносита держит его так, словно он для неё очень важен.

Значит, у неё тоже есть милая сторона. До сих пор я думал, что она более бесчувственная.

Тут я осознал, что с улыбкой смотрю на неё. Немного смущённая Юкиносита отвернулась, её щёки порозовели.

— …Тебе всё равно это не подходит. Такие вещи лучше вписываются в образ Юигахамы или Тоцуки.

— Насчёт первого думай как хочешь, а с последним могу согласиться.

Тоцуке с плюшевой игрушкой лучше всего подошли бы булочки с молоком.

— Честно говоря, я удивлён, что ты так любишь плюшевые игрушки, — выпалил я. Но Юкиносита не стала злиться, лишь неспешно похлопала панду.

— …Другие игрушки меня не интересуют, но Пан-сан мне нравится.

Юкиносита покрутила лапы панды. Когти на них мрачно заскрипели друг о друга. Если бы не этот звук, выглядело бы очень мило.

— Я долго собирала мягкие игрушки, но заполучить их удавалось только как призы, а не обычным способом. Я думала насчёт сетевых аукционов, но не решилась, потому что не знаю, как там эти вещи хранятся и не подделаны ли их фото…

П-причины совсем не милые…

Я невольно вздохнул. И машинально пробормотал, осознав её бессмысленную тягу к зверюшкам.

— Л-ладно, тебе и правда нравится этот Пан-сан.

Юкиносита, сама того не сознавая, посмотрела куда-то вдаль.

— …Разумеется. Мне подарили это, когда я была маленькой.

— Плюшевую игрушку?

— Нет, рукопись романа.

— А? Что значит романа? — Озадаченно переспросил я.

Это оказалось ошибкой.

В следующую секунду Юкиносита заговорила, словно впав в транс.

— Панда Пан-сан. Изначальный заголовок был «Привет, мистер Панда». Потом его поменяли на «Сад панды». Там говорилось, что американский биолог Рэнд Макинтош начал писать его для своего сына, который всё никак не мог акклиматизироваться, когда вся их семья переехала в Китай, где Макинтош изучал панд.39

— …Ну вот, опять Юкипедия включилась.

Юкиносита проигнорировала моё насмешливое замечание и продолжала.

— Диснеевская переработка лучше подчёркивает характеры, но оригинальный роман превосходен. Прекрасное объединение западных и восточных метафор в одно целенаправленное повествование. Там в каждой букве чувствуется любовь к сыну.

— А? Что это за роман такой? Я думал, это просто история про панду, который сказал «Хочу весь день есть бамбуковую траву», а потом поел её, опьянел и устроил пьяную драку.

— …Конечно, в диснеевской версии эта  сцена подчёркивается, тут ничего не скажешь, но в оригинальном романе она просто мелкий эпизод. Сам поймёшь, если прочитаешь. Перевод тоже хорош, но я всё-таки рекомендую читать оригинал.

Юкиносита никак не могла остановиться.

Ну да, вспоминается нечто подобное. Ты становишься таким, когда говоришь о том, что тебе нравится. В средней школе я как-то добрых полчаса рассказывал о своей любимой манге ребятам, с которыми, как я думал, я ладил. А они мне сказали «Хикигая, ты обычно помалкиваешь, но когда речь идёт о манге, тебе никак не заткнуться. Это… ну, ты понимаешь». И мне захотелось провалиться сквозь землю.

Но всё-таки, иметь возможность сколько угодно говорить о том, что тебе нравится, — это хорошо, на мой взгляд. Даже если оно что-то не слишком модное или не слишком приемлемое для большинства.

Хорошо, когда не надо думать, примут ли другие то, что тебе нравится. Или можно ли поладить с людьми, которым не очень нравишься ты.

Но сказав это, я окажусь в безвыходном положении, предложи она мне прочитать роман. Только бегло, через Индекс.40

— Кстати, я тут подумал. Ты ещё в детстве умела читать на английском, хех.

— Отнюдь. Но именно поэтому я постоянно лазала в словарь, когда читала. Это было интересно, словно складываешь паззл. — Глаза Юкиноситы смягчились, словно она по-доброму вспоминала своё далёкое прошлое. Затем она тихо, почти шёпотом пробормотала, — Это был подарок на день рождения. Должно быть, именно потому я так к нему привязалась.

Она поколебалась.

— В-вот почему, ум-м… — Юкиносита смущённо зарылась лицом в игрушку, поглядывая на меня. — Вот почему… когда ты дал его мне…

— А-а? Юкино? О, Юкино, это в самом деле ты!

Весёлый голос оборвал её на полуслове.

Увидев хозяйку почему-то знакомого, узнаваемого голоса, я потерял дар речи.

Блестящие чёрные волосы, гладкая, полупрозрачная белая кожа, не говоря уже об утончённых и элегантных чертах лица. Обаятельная внешность, женственность и милая улыбка, словно глазурь на и так великолепном пирожном.

Передо мной стояла невероятная красавица. Наверно, она была здесь с друзьями, потому как извиняюще хлопнула в ладоши и сказала «Простите, я вас догоню» многочисленной шумной компании парней и девушек позади.

Меня пронзило острое чувство дежавю. Но ещё сильнее — сильнее, чем что бы то ни было — меня мучила тревога.

× × ×

— Сестра…

Я развернулся, услышав голос Юкиноситы. Её прежнее беззащитное выражение лица сменилось ужасом. Она крепко прижала плюшевого панду к груди, плечи застыли.

— А? Что? Это твоя сестра?

Мой взгляд метался между Юкиноситой и стоящей передо мной девушкой, сравнивая их.

Насколько я разбираюсь в женском возрасте, этой девушке было около двадцати. Её белая одежда с бахромой на концах обыгрывала белую тему. Руки и ноги подчёркивали красоту кожи. Она буквально ослепляла, но странно, всё её тело словно источало ауру изысканности.

Она действительно была похожа на Юкиноситу. Если Юкиносита отличалась застывшей красотой, то эта девушка — красотой текучей, преисполненной обаяния.

— Что ты здесь делаешь? А-а-а! Свидание, да?! Должно быть, свидание! Хе-хе-хе!

Старшая Юкиносита дразнила младшую, то и дело подталкивая её локтем. Но Юкиносита сохраняла невозмутимое выражение лица, в котором лишь чуть-чуть проглядывалось раздражение.

Теперь я вижу. Они выглядят похоже, но характер у них совершенно разный.

Когда я немного освоился и присмотрелся поближе, я заметил массу различий.

Особенно грудь четвёртого размера. В отличие от более чем умеренной Юкиноситы, сестра отличалась великолепным телосложением. Прекрасно очерченная грудь на стройном теле — это просто заглядение.

Вот оно что! Меня выбил из колеи размер её груди! Э, ну, нет, конечно, не только это.

— Эй, Юкино, это твой парень? Вы встречаетесь?

— …Ни в коем случае. Мы соученики.

— Ну, ну! Не надо смущаться!

Юкиносита ничего не ответила.

Ого, если бы взгляд мог убивать… хотя и так под её взглядом кто угодно мог бы намочить штаны от страха. Но её сестра лишь усмехнулась, и не думая останавливаться.

— Я Харуно, сестра Юкино, — сказала мне девушка. — Обращайся с Юкино хорошо, договорились?

— Э-э. Я Хикигая. — Девушка представилась, так что я счёл должным представиться тоже.

Так, значит её зовут Харуно Юкиносита. Понятно.

— Хикигая… — Харуно на мгновение задумалась, меряя меня взглядом с головы до пят. — Понятно…

По спине побежали мурашки, я даже вздрогнул. И прирос к месту, словно скованный параличом.

Но она пропела, — Тогда я буду звать тебя на «ты». Отлично, приятно познакомиться.

Харуно сгладила напряжение широкой улыбкой. Что это сейчас было?.. Это потому, что на меня смотрит красивая девушка?

Она была яркой и весёлой, как и предполагало её имя.41 Может, она внешне и напоминала Юкиноситу, но впечатление оставляла совершенно другое. В отличие от подавляющего образа холодной красавицы, выражение лица Харуно то и дело менялось. Кто знал, что может быть столько разных улыбок?

Я был поражён, насколько по-разному они используют схожие черты лица.

Теперь я понимал, почему они настолько разные, но всё-таки по спине снова прокатилось какое-то ощущение неуместности. Истинная причина моего дискомфорта, наверно, была не в их различии.

Я недоверчиво посмотрел на Харуно. Она на миг встретилась со мной взглядом и переключилась на Юкиноситу.

— Ой, это панда Пан-сан? — Весело заявила она и потянулась к игрушке. — Мне нравится! Какой милый, такой мягкий. Я ревную, Юкино!

— Не трогай.

Голос Юкиноситы был настолько резок, что даже в ушах зазвенело. Она не повысила голос. Она просто отказала так громко и чётко, что больно было слышать.

Харуно, должно быть, испытала нечто подобное, потому что её неизменная улыбка застыла на лице. Какое-то время она молчала.

— О-ого, я даже испугалась, — сказала она наконец. — И-извини, Юкино, т-теперь дошло. Я немного туповата, что сразу не поняла, что это подарок твоего парня.

— Э-э, я не её парень, — заметил я.

— Хе-хе, скромником прикидываешься. Старшая сестра не простит тебя, если ты обидишь Юкино.

Харуно фыркнула, погрозила мне пальцем, а затем начала им больно тыкать мне в щёку. Ай, ой, стой, не приближайся так! (А она приятно пахнет).

Потрясающий талант к общению, мы же совсем не знакомы. Вплотную приблизившаяся ко мне Харуно и правда обладает невероятной силой.

— Сестра, хватит. Если тебе здесь нечего делать, мы пойдём, — вмешалась Юкиносита, но Харуно не обратила на это никакого внимания, продолжая доставать меня.

— Давай, расскажи мне! Как давно вы встречаетесь?

— Ай! Остановитесь, пожалуйста!

Она упрямо продолжала тыкать в меня пальцем, и я сам даже не заметил, как она прижалась ко мне. Сиськами! Нет, погоди, опять! Эти буфера, которые я уже успел оценить, снова и снова тыкались в меня! Блин, это как удар Мухаммеда Али…

— …Сестра, прекрати немедленно.

Прозвучал низкий голос, от которого может содрогнуться земля. Юкиносита отбросила волосы, даже не пытаясь скрыть свою ярость, и пронзила Харуно презрительным взглядом.

— О… Извини, Юкино. Должно быть, я немного увлеклась. — Бесцеремонно заявила Харуно, усмехнувшись. Как непрошибаемая старшая сестра, успокаивающая взвинченную младшую. А затем прошептала мне прямо в ухо (Я же сказал, не надо так близко!). — Извини, знаешь… Юкино очень чувствительная девочка… Лучше тебе поберечь её, Хикигая.

На сей раз на меня обрушилось уже совершенно чёткое ощущение тревоги. Я невольно вздрогнул. Харуно, словно озадаченная моей реакцией, склонила голову вправо, хныкнув при этом. Единственное, что при этом мог подумать стоящий рядом парень, так это какие милые у неё манеры.

— Я сделала что-то, за что ты меня возненавидел? Если так, прошу прощения.

И показала мне свой розовый язык.

Эта бесхитростность вызвала во мне сильное желание защитить её. И неожиданное чувство вины. Я должен извиниться!

— Э-э, нет, правда. Я имею в виду, ну, уши у меня чувствительные.

— Хикигая, прекрати демонстрировать свои фетиши первой встречной. Оглянуться не успеешь, как окажешься в суде.

Юкиносита приложила руку к виску, словно у неё от всего этого разболелась голова.

На лицо Харуно вернулась её фирменная улыбка. — Ага-а, — пропела она. — А ты смешной парень, Хикигая.

Понятия не имею, что в этом смешного, но Харуно весело расхохоталась, колотя меня по спине. (Сказал же, не надо так близко).

— О, кстати. Хикигая. Не хочешь выпить со мной чая, если не занят? Должна же я убедиться, что ты достаточно хорош, чтобы быть парнем Юкино.

Харуно выпятила грудь и чуть подмигнула.

— …Какая самоуверенность. Я же сказала, что мы просто соученики.

Голос был резок и суров, словно метель на северном полюсе. И пронизан глубоким чувством, вызванным шуточками Харуно. Юкиносита дала окончательный и бесповоротный отлуп.

Но Харуно лишь нахально улыбнулась в ответ. — Я имею в виду, что впервые вижу, чтобы ты гуляла с кем-то, Юкино. Разве не естественно подумать, что это твой парень? Я порадовалась за тебя. — Харуно странно фыркнула. — Ты уже взрослая девочка, так что вы можете славно повеселиться. Только не слишком увлекайся, ладно?

Она шутливо подбоченилась и наклонилась вперёд, поднимая палец. Придвинулась к уху Юкиноситы и тихо прошептала.

— В конце концов, мама всё ещё злится, что ты живёшь одна.

При слове «мама» всё тело Юкиноситы окаменело.

Повисло подавляющее молчание. Даже окружающие звуки стали тише, словно пошёл отлив, хотя в игровом зале всегда стоит гвалт.

Юкиносита обняла свою плюшевую игрушку, словно стараясь убедиться, что она никуда не делась.

— …Это тебя не касается, сестра.

Пробормотала она, не глядя на Харуно, словно разговаривая с полом.

Это была Юкино Юкиносита, которая никогда не колебалась и не теряла достоинства — Юкиносита, которая никогда никого не боялась и не опускала взгляд.

Это меня несколько потрясло. Она из тех, кто может позволить себе быть подавленным, если нет посторонних глаз, но я никогда не видел, чтобы у неё подгибались колени, когда она с кем-то разговаривает.

Харуно усмехнулась уголками губ. — Да, ты права, — сказала она резко выпрямляясь, словно отскакивая. — Пока ты относишься к делу серьёзно, всё нормально, Юкино. Я просто пыталась помочь, но была слишком бесцеремонна. Извини.

На её лицо снова вернулась глуповатая улыбка. Харуно засмеялась и повернулась ко мне.

— Хикигая. Скажу тебе ещё раз: давай посидим за чаем, когда ты станешь парнем Юкино. Ладно, пока!

Она ослепительно улыбнулась, помахала рукой, прощаясь, и двинулась прочь.

Сражённый её сиянием, я не мог отвести глаз. И смотрел на неё, пока она окончательно не исчезла из виду.

× × ×

За неимением лучших вариантов, мы с Юкиноситой двинулись к выходу.

— Твоя сестра — это действительно нечто, — машинально пробормотал я.

Юкиносита кивнула.

— Да, все так о ней говорят.

— Могу понять.

— М-м. Притягательные лицо и фигура, студентка-отличница, специалист и в литературе, и в боевых искусствах, девушка с массой талантов — не говоря уже о добром и мягком характере… Сомневаюсь, что найдётся ещё кто-то столь совершенный. Все буквально осыпают её похвалами…

— А? Разве это принижает твои собственные достижения? — Спросил я. — Что за самоунижение?

Юкиносита ошеломлённо уставилась на меня.

— …А?

— Когда я сказал, что она — это нечто, я говорил о… как бы точнее выразиться… Это как усиленный экзоскелет.

Усиленный экзоскелет — можете назвать его скафандром. Причина того чувства беспокойства, что вызывала во мне Харуно Юкиносита. Иначе говоря, прочная маска.

— По поведению твоя сестра — это просто мечта дурака. Она может поднять настроение разговором, у неё хорошие манеры, она всегда широко улыбается, она даже может нормально разговаривать со мной, а также, хм… можно даже сказать, что она открытая и вроде как мягкая на ощупь.

— Интересно, этот юноша осознаёт, какие вульгарности говорит…

— Н-не глупи! Я про её руки говорил, знаешь ли. Про руки! Прикосновение её рук!

Моих слов оказалось недостаточно, чтобы из взгляда Юкиноситы ушло презрение. Стараясь отвлечь её, я заговорил громче и увереннее.

— Идеалы — это идеалы. Никак не реальность. Вот почему всё это, похоже, фальшивка.

В конце концов, наверно, нет на свете таких одиночек-ботаников, которые были бы реалистами.

Ботаник-одиночка живёт по трём принципам: (не) надейся, (не) ухаживай, (не) болтай милые глупости. Эти принципы выгравированы в их сердцах. Они настоящие солдаты, денно и нощно ведущие войну с безжалостным врагом, именуемым реальностью. Вот почему их легко обмануть.

Может, на белом свете и есть «хорошие девушки», но «девушки, живущие ради тебя» — это утопия.

Хачиман Хикигая.

Думаю, звучит мудро, поэтому я навеки запечатлел эти слова в своём сердце.

Юкиносита бесстрастно посмотрела на меня. Немного подумала и сказала, — У тебя гнилой взгляд… хотя благодаря ему ты видишь кое-что насквозь.

— Это ты так меня хвалишь?

— Конечно. Это очень высокая похвала.

Почему-то мне так не показалось…

Юкиносита скрестила руки, задумчиво глядя куда-то вдаль.

— Как ты и сказал, это маска. Ты знаешь про мою семью? Как старшая дочь, сестра должна ходить на всякие связанные с работой вечеринки и приёмы. В результате она и обзавелась этой маской… Ты очень наблюдателен.

— А, этому научил меня мой папаша. Что я должен внимательно присматриваться к людям вроде дам, продающих картины на подозрительных выставках. Я всегда настороже, когда кто-то пытается вторгнуться в моё личное пространство, впервые заговорив со мной. В своё время папашу так обманули, и он влез в большие долги.

Само собой, мама так на него тогда разозлилась, что он едва жив остался.

Как бы то ни было, после специальной образовательной программы для одарённых учеников меня до сих пор ни разу не обманули. И сомневаюсь, что когда-нибудь обманут.

Юкиносита вздохнула и потёрла висок.

— Боже мой… какая дурацкая причина. Моя сестра просто не поверила бы, что из-за этого её и раскусили.

Она была не слишком впечатлена, но это не единственная моя причина так думать.

— Когда вы рядом, видно, что ваши лица похожи, но улыбаетесь вы совершенно по-разному.

Я знаю, как выглядит настоящая улыбка. Не кокетливая, не фальшивая, не отвлекающая — настоящая, искренняя улыбка.

Юкиносита двинулась вперёд, оставляя меня в нескольких шагах позади.

— Хмф… дурацкая причина.

Затем оглянулась на меня через плечо. Я увидел её обычное, неизменно холодное выражение лица.

— …Пошли по домам, — тихо сказала она.

Я кивнул.

И не обменявшись больше ни единым словом, мы направились в обратный путь.

Мне нечего было спросить у Юкиноситы. И она не показывала, что ей есть что мне сказать. Может быть, как раз настала пора спрашивать и разговаривать, но мы не стали наступать друг другу на мозоли, мы выбрали хорошо знакомое нам чувство отдалённости. И провели всё это время без какого-либо человеческого тепла, словно случайные попутчики, сидящие рядом друг с другом в поезде.

Когда поезд остановился на станции, Юкиносита поднялась со своего сиденья напротив меня. Я тоже встал.

Выйдя за турникеты, она вдруг остановилась. — Мне сюда, — сказала она, показывая в сторону южного выхода.

— А. Пока. — Ответил я, разворачиваясь к северному.

И услышал за спиной тихий голос.

— Сегодня было весело. Пока.

Моим первым побуждением было не поверить собственным ушам. Я поспешно развернулся, но Юкиносита уже шла прочь. И не думая оборачиваться.

Я смотрел ей вслед, пока она окончательно не скрылась с глаз.

Понедельник. На французском – «Lundi». Произносится как «L-U-N-D-I». Звучит весьма извращённо, так что я не стал бы называть его самым счастливым днём недели. Нет, он заставляет вздыхать и думать «ещё неделю в школу ходить…» Взять бы выходной от школы, да и от жизни тоже, но вряд ли найдётся кто-нибудь, кто будет писать за меня конспекты и таскать мне домашние задания. А это со всей неизбежностью поднимает посещаемость.

Учитывая, что я даже школу прогулять хочу, за которую из собственного кармана платить надо, совершенно очевидно, что я и на работе за свой счёт выходные брать буду. А доставлять окружающим проблемы своим сачкованием не хочется. Вывод простой – с работой изначально лучше не связываться.

Вот кстати, чего эти популярные всякую фигню болтают типа «Боже, школа – это та-а-а-а-акой отстой! Ха-ха! Я на каникулах как бы случайно даже учебник потерял!», если они так эту школу любят? Каждый день ведь приходят. Быть может, говорить не то, что думаешь, и есть составная часть популярности. Иными словами, враньё – это путь к популярности.

Продираясь сквозь шум и болтовню, я вошёл в класс как раз, когда начинался утренний классный час.

Там можно было выделить несколько группировок. Популярные парни и девушки, ещё одна группа – популярные девушки, которые хотят со всеми дружить. Ещё есть спортсмены, которые входят в клуб, но ни во что не играют. Есть отаку, есть девчонки, которые думают, что весь мир крутится вокруг них, есть тихие девушки, которые не поднимают никакой суеты. Есть ещё немного одиночек. Среди них тоже есть разные типы, и… Что-то я увлёкся.

Я вошёл, но все были увлечены болтовнёй и никто вообще меня не заметил. Точнее говоря, не то чтобы не заметили. Правильнее будет сказать, не стали обращать внимания.

Пробираясь между многочисленными островками, я прошёл к своему месту. Правее следующей двери располагались лагерь популярных – и группа отаку.

Когда они вместе, они ругаются друг с другом. Но приходя слишком рано, говорят «Моих друзей ещё нет», нервно теребят мобильники и, отбрасывая волосы с глаз, то и дело искоса поглядывают на дверь.

Такого понимания дружбы и следует ожидать от отаку, они действительно практически не разговаривают с теми, кто не входит в их круг. Они никогда не смешиваются с другими группами по собственной воле. Натуральная дискриминация, если подумать.

Может, вы и не в курсе, но одиночки – большие филантропы. Когда ничего не любишь, это значит, что любишь всё одинаково. Чёрт, это всего лишь вопрос времени, когда они начнут называть меня «Мама Хикигая».

Первое, что я сделал, сев на своё место, это отключился от окружающей действительности. Когда рассеянно смотришь на свою руку, просто невозможно отделаться от бессмысленных мыслей типа «О да, ногти отросли» или «Вот я и ещё на шаг ближе к смерти», которые налетают одна за другой. В чистом виде пустая трата времени.

До чего бесполезный навык…

× × ×

Пока я мобилизовывал свои бесчисленные бесполезные навыки, уроки закончились, больше занятий сегодня не было. Держу пари, я довёл себя до предела и пробудил способность «Защитник».42

Не тратя времени на сборы, я поднялся со своего места. Как обычно, и словом не обменявшись с сидящей рядом девчонкой. В Японии скверные уроки английского – тебя в классе заставляют разговаривать с партнёром.

Когда я добрался до клуба помощников, убежавшая из класса раньше меня Юигахама была уже там. Нет, не внутри – она стояла перед дверью, глубоко вздыхая.

— …И что ты тут стоишь? — Поинтересовался я.

Она взвизгнула.

— О, Х-Хикки. Ну, это, понимаешь… Тут вроде как розами пахнет…

И с неловкостью отвела взгляд.

— …

— …

Повисло молчание.

Мы оба опустили голову, не встречаясь друг с другом взглядом. В моём поле зрения оказалась немного приоткрытая дверь клуба. Я заглянул внутрь. Юкиносита сидела на своём обычном месте и как всегда читала книжку.

Похоже, Юигахама никак не решалась войти.

И не без причины. Она целую неделю не приходила.

Будь то в школе или на работе, если по какой-то причине вдруг пропускаешь денёк, потом не знаешь, с каким лицом возвращаться. Если я прогуливаю, поддавшись нехорошему импульсу, потом так насчёт этого переживаю, что вообще больше идти туда не хочу. Такое уже трижды случалось. Стоп, если учесть ещё случаи, когда я вообще ни разу не приходил, пять раз получается.

Вот почему я отлично понимаю, что чувствует Юигахама.

— Давай, пошли.

Я практически затащил её в комнату. Намеренно громко хлопнув дверью, привлекая внимание.

Юкиносита резко вскинула голову, словно раздражённая этим хлопком.

— Юигахама…

— П-привет, Юкинон… — Преувеличенно бодро ответила Юигахама, неуверенно подняв руку.

Юкиносита снова уставилась в книгу, словно ничего и не произошло.

— Не стой в дверях, проходи. Клуб уже начал работу.

Наверно, она пыталась скрыть лицо. Но даже издалека было видно, что щёки у неё ярко-красные. И говорила она прямо как мама, ругающая детей за то, что убежали из дому…

— Х-хорошо… — Пробормотала Юигахама, двигаясь к своему обычному месту. Но села несколько подальше от Юкиноситы. Теперь между ними вполне мог бы ещё один человек втиснуться.

А я как всегда разместился на углу, прямо напротив Юкиноситы.

Юигахама, обычно играющая со своим мобильником, сидела как-то неуверенно, сжатые в кулаки руки лежали на коленях. Юкиносита пыталась сделать вид, что не видит ничего необычного в её присутствии, но переигрывала. Это было заметно по тому, что она даже ни разу не шевельнулась с того момента, как Юигахама села рядом.

Это не было обычное ленивое молчание, это было молчание напряжённое. От такого молчания мурашки бегут по коже. Даже лёгкий кашель прогремел бы сейчас на всю комнату. Лишь негромко тикали часы, неспешно отсчитывая секунды.

Все молчали. Но стоило появиться хоть какому-то признаку, что кто-то хочет заговорить, мы напрягали слух, не в силах это игнорировать. Стоило кому-то вздохнуть, остальные сразу начинали на него коситься.

Это уже слишком затянулось, подумал было я… но, глянув на часы, обнаружил, что прошло всего три минуты. Какого чёрта? Это что, Камера Растяжения Времени? Даже земное тяготение и атмосферное давление, кажется, стали давить ещё сильнее.

Я уставился на стрелки часов. И когда секундная отмерила полный круг, послышался тихий голос.

— Юигахама.

Медленно выдохнула Юкиносита. Перед этим захлопнув свою книжку и вздохнув так глубоко, что даже плечи вздрогнули.

Неуверенно повернулась к Юигахаме и открыла рот, словно собираясь что-то сказать. Но слов не последовало. Юигахама всем телом развернулась к Юкиносите, но уставилась при этом в пол. Их взгляды так и не встретились.

— Э-э, ну… Ю-Юкинон, ты хотела что-то сказать про тебя… и Хикки, да?

— Да, я хотела поговорить, что нам делать после…

Юигахама не дала ей договорить.

— Н-нет, если вы беспокоитесь обо мне, не надо. Я имею в виду, конечно, я удивилась и, ну, была ошарашена и всё такое… Но не надо за меня переживать, понимаешь? Всё хорошо, так что это можно отпраздновать и пожелать вам всего лучшего… ну что-то вроде…

— Т-ты весьма проницательна… Я действительно хочу устроить праздник. И потому ещё, ну, что я тебе благодарна.

— Н-не надо… Я же не сделала ничего, за что стоило бы благодарить… вообще ничего…

— Ты не осознаёшь собственную доброту, как это на тебя похоже. Но я всё равно благодарна… и знаешь, такие праздники не устраивают потому, что человек что-то сделал… Я поступаю так просто потому, что хочу так поступить.

— …Л-ладно.

Что-то мне подсказывало, что говорят они отнюдь не об одном и том же…

Обмениваясь отрывистыми фразами, они мысленно заполняли лакуны по собственному разумению. Юигахама старалась неопределёнными словами уйти от темы, а Юкиносита пыталась скрыть своё смущение. И обе говорили о разном, но впихивали чужие фразы в свой контекст.

Юкиносита, наконец сумевшая высказать своё чувство благодарности, которое обычно не в состоянии была выразить, похоже, покраснела от смущения. Юигахама же, глядя на выражение её лица, всё больше и больше мрачнела, маскируя это кривой улыбкой. Глаза её сузились, предвещая бурю.

— В-вот почему… это…

Юкиносита пыталась что-то сказать, но почему-то замолчала.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. На лицах были ожидание, злость, нервозность. Прошло от силы секунд десять, если посмотреть на часы, но и такого времени тяжёлой тишины нам было более чем достаточно. Мы отвели взгляды в разные стороны, словно придавленные этой гнетущей атмосферой.

— Ну, понимаешь… — Заговорила Юигахама, словно решившись на что-то.

Тук-тук. Именно в этот момент послышался нетерпеливый стук в дверь. Юкиносита отодвинула свою книгу в сторону и повернулась на звук.

— Войдите.

Но ответа не было. Слышалось лишь сильное сопение, смешивающееся с тяжёлым дыханием.

Мы с Юкиноситой обменялись взглядами. И она коротко кивнула, намекая, что это моя работа – выяснить, что там. На секунду я подумал «Вот сама и посмотрела бы…», но заставлять девушку смотреть, кто это так страшно дышит, было как-то неловко.

С каждым моим шагом к двери загадочное дыхание тоже приближалось. В тишине комнаты слышались лишь звуки моих шагов и это самое дыхание.

Подойдя к двери, я сглотнул. Одна мысль о том, что от столкновения с чужим меня отделяет лишь эта тоненькая полоска дерева, вселяла в меня ужас и нервозность.

Я взялся за ручку двери и, полный страха, распахнул её.

× × ×

Едва я открыл дверь, на меня упала большая тень, разом проглатывая пространство между нами.

— Охо! Хачиму-у-у-у-ун!

— Заимокуза… блин, и хватит уже звать меня по имени.

Источником этой тени оказался Ёшитеру Заимокуза. Его тело было закутано в чёрное пальто, хотя на дворе стояла середина июня. Тяжело дыша от жары, он крепко вцепился в мои плечи.

— Хачимон, слушай! Они так жестоко со мной обошлись!

Продолжил он, не обращая внимания на мои слова.

Чёрт бы побрал этого типа.

Он взбесил меня, и я решил жёстко его оттолкнуть.

— Извини, Заимокуза, но клуб помощников – это только мы трое. Верно, Джиан?43

— Я не совсем понимаю, почему ты смотришь на меня… — Юкиносита неприязненно глянула на меня, но я не придал этому значения.

— Слушай, Хачиман, подожди. Не время валять дурака. Хачимон, если тебя это не интересует, я обращусь к ниндзя Хаттори,44 так что выслушай меня.

— Я валяю дурака, потому что имею дело с парнем, который только этим и занимается…

Последующее стало для меня некоторой неожиданностью.

— Это мой шанс!

Заметив открытое пространство позади меня, Заимокуза проскользнул в комнату. Проделал он это мастерски, вот только пальто его было очень грязным.

— Хмф, никаких признаков врага… похоже, инфильтрация прошла успешно. — Заявил он, осмотревшись. Затем, словно моментально отбросив личину тайного агента, он подтянул к себе ближайший стул и уселся на него как нормальный человек. Уж если собрался изображать какую-то фигню, нефиг бросать… — Итак, леди и джентльмены. Я вынужден обратиться к вам с проблемой.

— И слышать этого не хочу…

Нас троих синхронно перекосило. Юкиносита вернулась к чтению, будто слушать это ей надоело. Умеет она быстро переключаться.

Но Заимокуза широко усмехнулся и поднял руку, останавливая меня. Каждый раз этот его жест меня бесит.

— Ладно, ладно, слушайте. Я вам, кажется, уже говорил, что хочу стать сценаристом игр?

Ну да, вроде упоминал он что-то такое.

— А разве ты не ранобе занимался?.. — Юигахама озадаченно наклонила голову.

— Эк… ну да. Длинная история, но я отказался от мысли стать автором ранобе, потому что это не даёт стабильного дохода. И подумал, что лучше пойти на работу с постоянной занятостью.

— Не такая уж и длинная… ты в две фразы уложился. Меня это абсолютно не волнует, так что кончай на меня пялиться, когда говоришь.

Похоже, с девушками он по-прежнему общаться не умел. И смотрел только на меня.

Атмосфера в комнате разрядилась. Точнее, можно сказать, присутствие Заимокузы подействовало на всех угнетающе. Посреди прокатившейся по комнате волны апатии лишь он сам выглядел энергичным.

Заимокуза кашлянул.

— Так вот, насчёт сценариста игр…

— Если у тебя только фон и канва сюжета, даже смотреть не буду.

— Хо-хо-хо, совсем нет. Появились те, кто хочет сокрушить мои амбиции. Я сильно подозреваю, что они завидуют моему таланту…

— Что за?..

Я был зол. Нет, честно говоря, я был в бешенстве.

Этот тип несёт какую-то ахинею, что у него есть талант… Я даже подумал, не врезать ли ему.

— Хачиман, ты знаешь клуб UG?45

— А? Ю-Ги? Ю-Ги-О,46 что ли? — Повторил я так странно прозвучавшую для моего уха аббревиатуру.

Читающая книжку Юкиносита перелистнула страницу и вставила своё слово.

— Это новый клуб, созданный в этом году. Аббревиатура означает «United Gamers», клуб игроков, хотя я слышала, что в их задачи входит изучение всех видов развлечений.

— А, иначе говоря, это клуб для тех, кто любит игры и тому подобное.

— Именно. В нашей школе не было клуба для ребят с общим хобби, так что они все влились в один клуб. Можно назвать его «клуб хобби», так легче понять их цели и задачи.

Значит, в нашей школе и такое имеется…

— Так чем занимается этот клуб UG? — С сомнением поинтересовалась Юигахама, сделав ударение на названии.

Заимокуза снова не упустил предоставившуюся возможность.

— О… кхе-кхе. Вчера мы играли в автоматах. Это не школа, там я могу разговаривать более-менее свободно, вот я и рассказал партнёрам о своей мечте, писать сценарии для игр.

Можно, конечно, и мечтой это назвать, но на самом деле это просто иллюзия… Должно быть, им тоже непросто было тебя слушать.

— И все, кто там были, преклонились перед моими великими стремлениями. «Постарайся!», «Мы будем болеть за тебя!», «Меньшего от мастера меча я и не ждал!», «Он легко может то, что нам не по силам!», «Потрясающе!», «Я в восхищении!» и так далее. Это была буря восхвалений.

Слушай, ты. Такое никто не говорит всерьёз. Тебе следовало воспринять всё как шутку. Непохоже, что я сумею произнести это вслух. Вспомнив недавнее и посмотрев на горящего энтузиазмом Заимокузу, я заколебался.

— Но-о-о-о-о! Там был один парень, который сказал, что это не-не-невозможно и что я просто г-г-грежу. Я уже взрослый, так что в такой ситуации я ответил «т-ты прав».

Это не круто, мистер Заимокуза. Совсем не круто. Заимокуза тяжело сопел, словно от этих воспоминаний в нём вскипел гнев. Он вытащил из сумки двухлитровую пластиковую бутылку, присосался к ней, увлажняя пересохшую глотку, и заговорил снова.

— Я не взрослый, который отступит, услышав такое!

— Так ты взрослый или нет? Выбери что-то одно, — с отвращением пробормотала Юкиносита.

На мгновение по лицу Заимокузы пробежала тень страха, но он поборол его и продолжил.

— И когда этот тип ушёл, я набросился на него в чате чибийских арканабро. Хо-хо, не сомневаюсь, он сейчас в бешенстве.

— Ого-о-о-о-о, — протянул я. — Ты настолько ужасен, что я не могу не обратить на это внимания… Я впечатлён.

— Хмф, потом выяснилось, что он ходит в ту же школу, что и я. Когда сегодня я открыл чат, выяснилось, что они придумали разрешить этот спор игрой. Все его подстрекали… Слушай, ты не думаешь, что он меня ненавидит?

— Откуда мне знать… Ну, если вы собрались решить вопрос игрой, разве это не лучший вариант? Разрешить проблему действием?

— Ха-ха-ха! Какой бесполезный совет. — Заимокуза помолчал. — В файтингах он сильнее меня.

— А? Разве ты не особенно хорош?

— Это, ну, обычному смертному, конечно, меня не одолеть. Но есть и посильнее меня. Хачиман, разве ты не в курсе? Среди высококлассных игроков есть и те, кто работает как профи.

— Профи… в самом деле?

— Конечно. Чем глубже ты туда погружаешься, тем больше проявляется зла – таков мир файтингов. Этот тип не на уровне профи, но он определённо сильнее меня. — Мрачно заявил Заимокуза.

Юкиносита захлопнула книгу.

— Теперь я более-менее поняла. По сути ты просишь нас помочь тебе победить в файтингах или что-то вроде того.

— Нет! — Вспылил Заимокуза. — Хачиман, ты идиот! Ты оскорбляешь файтинги, дубина! Ты поймёшь, когда до тебя дойдёт. Ты ничего не понимаешь в файтингах.

Я не очень понял, что он говорит, но ясно было, что он сильно зол. Хотелось бы мне объяснить, что я разозлился даже сильнее, чем он. Что ты мне всё это говоришь? Юкиносите скажи, чёрт бы тебя побрал.

Юкиносита смотрела на Заимокузу как на грязь под ногами. Юигахама сказала «ого» с явным отвращением.

— Воистину, когда я играю, я так хочу выиграть, что мне даже не надо играть. Так покажи же эти тайные средства, Хачимон.

— Даже не знаю, сколько ещё смогу мириться с этой твоей фигнёй…

Когда ты несёшь чушь, ты этого даже не замечаешь, но она жутко бесит тех, кто вынужден тебя слушать…

Заимокуза захихикал как манерный ребёнок. Подавив желание отоварить его стулом, я искоса глянул на Юкиноситу. Она вполне предсказуемо энергично покачала головой.

Ну, ничего удивительного.

— Извини, нет, — сказал я Заимокузе. — На сей раз ты сам виноват. Пока тебе не надрали задницу, терпи и разбирайся сам.

Клуб помощников не занимается спасением всех подряд. У нас нет волшебной палочки, способной исполнить любое желание, и мы не роботы, запрограммированные всех поддерживать. Мы просто помогаем тем, чем можем. И не собираемся протягивать руку помощи тому, кто получил по заслугам.

Звучит грубо, но я просто говорю, как есть.

Заимокуза на какое-то время замолчал. Может даже призадумался над собственными действиями.

— Хачиман…

Он произнёс моё имя, словно напряжённо над чем-то размышляя.

Что? Ответил я одними глазами. Заимокуза тяжело вздохнул. О, так это был вздох? Странный звук.

— Ох, ты изменился, Хачиман. Раньше ты бы воспылал энтузиазмом. — Он помолчал. — Со стороны твоё лицо всегда напоминало лезвие ножа, дрожащее, как тетива лука после выстрела.47

— Хватит говорить таким фальцетом. Никогда я так не выглядел… И что ты вообще пытаешься сказать?

Заимокуза пожал плечами и фыркнул.

— О, не обращай внимания. Хихикай и смейся дальше с девчонками. В конце концов, это повествование тебе не уразуметь. Я сам всё сделаю, так что можешь цепенеть в своей пустой повседневной жизни. Рядом со мной нет места бойцам, которые разучились сражаться.

— Стоп. Не припомню, чтобы я смеялся или хихикал. И девушки у меня нет. О, хотя Тоцука смеётся и хихикает…

— Молчи, человек! — Меня прервали суровые слова волчьего бога.48

Когда утихли последние отзвуки, в комнате повисла тишина. И в этой тишине я уловил еле слышное бормотание. — …А? У тебя нет девушки? …Э-э… Что?

— Отлично, Хачиман. Здесь я тебе уступлю. Мне будет больно, что я не могу больше ходить в автоматы. И когда вы с сэром Тоцукой соберётесь туда, вы окажетесь в затруднении, потому что я не буду вам там всё показывать.

О! Я-я понимаю! Я окажусь в затруднении! Я должен помочь Заимокузе победить!

…Разумеется, я так не думал.

— Нет, мне вовсе не нужно, чтобы ты там что-то показывал… неловко говорить, но ты лишь путался под ногами.

— Фу-ху, — странно хохотнул Заимокуза. Услышав это, Юкиносита с Юигахамой отодвинулись ещё дальше от него. И, незаметно для себя, оказались ближе друг к другу.

…Хех, я всегда думал, что Заимокуза хорош в плане порушить настроение и наговорить вздор, но он, оказывается, тут во всех смыслах мастер. Он не только хорошую атмосферу разрушает, но и плохую тоже.

Вряд ли он сделал это намеренно, но мне следует сказать ему за это спасибо, учитывая нынешнее состояние клуба помощников.

Если дать ему сейчас отлуп, получится как-то невежливо…

Словно интуитивно уловив мои колебания, Заимокуза повернулся ко мне с самодовольной ухмылкой.

— Бог мой, клуб помощников просто нелеп. Что это за помощь, если вы не можете помочь даже одному человеку, который пришёл к вам? Можете ли вы хоть кого спасти? Красивые слова не нужны – смотри по делам!

— Заимокуза, ты идиот…

Стояла середина лета, но у меня по спине вдруг пробежал холодок.

— …ты так думаешь? Тогда я покажу тебе, что мы можем.

Юкиносита пронзила Заимокузу ледяным взглядом. Я услышал слабый писк.

Смотри, смотри. Вот тебе твои хиханьки и хаханьки. На самом деле это очень страшно.

× × ×

Комната клуба игроков, как и клуба помощников, тоже находилась в спецкорпусе, только на другом этаже.

Наша комната на четвёртом, их на втором. Того же типа, такая же небольшая.

Только ещё совсем новая, о чём говорила прилепленная на дверь бумажка «Клуб игроков».

— Ну что, входим?..

Всё так повернулось, что мы все оказались здесь. Я оглянулся на Заимокузу, Юкиноситу и Юигахаму.

Высокий и толстый Заимокуза надменно фыркнул. Невозмутимая Юкиносита никак не отреагировала. Немного неуютно чувствующая себя Юигахама держалась чуть в стороне.

— …И что будешь делать? — Спросил я на всякий случай Юигахаму, чувствуя, что она идёт по пятам.

Она несколько дней не появлялась в клубе, и всё сложилось так, что я не знал, хочет ли она пойти с нами. Если она намерена исчезнуть насовсем, то для её же блага лучше обойтись без принуждения.

— Я-я пойду… — Юигахама крепко стиснула руки. — Я пойду, но… слушай, Хикки, у тебя есть девушка?

Она задала настолько нелогичный вопрос, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Знаете, «но» – это парадоксальное слово. Оно выставляет связь между первой и второй частями предложения в странном свете.

— Нету у меня девушки.

— Какой глупый вопрос, Юигахама. — Наставительным тоном заявила Юкиносита, слегка стукнув её по голове. — Этот юноша не в состоянии поддерживать нормальные отношения ни с кем, вне зависимости от пола.

— Оставьте меня в покое. Не нужна мне подружка. Для меня нет ничего мучительнее, чем когда у меня крадут моё время. Если бы она позвонила мне поплакаться посередь ночи, уверен, я бы тут же с ней порвал.

Почему все эти популярные так любят во всеуслышанье жаловаться на свои любовные проблемы? Как пожилой человек жалуется на здоровье или служащий хвастается своей работой. В этом хвастовстве столько мазохизма, что ты даже разозлиться не можешь. Мисаву из себя строят?49

— Ну ты вообще… — С отвращением сказала Юигахама. Но глаза её почему-то улыбались. — А. Н-но знаешь… Когда я вас с Юкинон вместе встретила… Что тогда это было?

— Это была выставка кошек и собак, мы просто случайно там столкнулись, — сказала Юкиносита. — Комачи предложила ходить вместе, вот и всё. Разве я тебе не говорила?

— Точно. — Добавил я. — Меня это не волнует, но может, мы всё-таки войдём уже? А то Заимокуза от нечего делать даже в окно пялиться начал.

— П-погоди… — настаивала Юигахама. — Так это было не свидание или что-то вроде?

— Да щас…

Эта девчонка и правда всё поняла неправильно… а ведь достаточно было просто посмотреть, что у нас всё как обычно. Это дало бы ей подсказку.

Юкиносита посмотрела на неё с выражением отвращения на лице.

— Юигахама, ты знаешь, что есть вещи, которые даже я ненавижу?

Её слова буквально сочились холодной яростью.

— Ой, прости! Ничего такого. П-пошли уже, хорошо?

Юигахама прыгнула к двери и лихо в неё постучала. Её бодрое поведение было полной противоположностью кислому выражению Юкиноситы.

Из-за двери донеслось вялое «да-а».

Надо полагать, это означало разрешение войти.

Я открыл дверь. Комната оказалась забита какими-то коробками, книгами и пакетами, сваленными в кучи. Они смотрелись как барьер или полоса препятствий, образуя настоящий лабиринт.

Всё это мне сильно напоминало частную библиотеку библиофила, совмещённую со старомодным магазином игрушек.

— А? Это и есть клуб игроков?

Юигахама открыла одну из коробок поблизости и заглянула внутрь.

Это была коробка не первой свежести, разукрашенная розами и черепами. Сверху красовалась надпись на английском, так что ошибки быть не могло – прибыла она из-за границы.

— Как-то не очень на игру похоже… — Сказала Юигахама, и не без причины. Обычно, когда речь заходит об играх, в первую очередь думаешь о игровых консолях или компьютерных играх.

— Думаешь? — Возразила Юкиносита. — А я вот думаю, что это подходит для Т.50 Ты, наверно, представляла себе такую пищащую штуковину.

— Пищащую штуковину? — Влез в разговор я. — Ты прямо как старушка. Даже моя мама зовёт NES51 по имени…

— Я имею в виду, разве они не попискивали?.. — Недовольно буркнула Юкиносита. Хотя, насколько мне известно, игры тех лет не пищали.

— Похоже, ты не играешь в игры, Юкинон, — заметила Юигахама.

— А ты играешь, Юигахама?

— Ну-у-у, папа любит игры, а мне очень нравится смотреть, как он играет. И всегда кончается это тем, что я тоже немного играю. Вроде «Mario Kart» или «Puyo Puyo». А ещё я немного играла в игры вроде «Animal Crossing» или «Harvest Moon».

Наверно, она имеет в виду что-то вроде наладонников…

— А ты, оказывается, игроманка, — заметил я.

Юигахама отчаянно замотала головой.

— Ой, нет, правда нет… Ну, то есть, все же так делают.

Хотя в наше время во всех коммуникаторах игры есть. Наверно, Юигахама и иже с ней так ими и наслаждаются.

— Ой, и ещё вещи вроде последней «Final Fantasy». Это правда круть, там такая милая графика! Плюс я там даже разреветься могу, как на фильме. И чокобо52 просто супер милые.

— Чушь!

Как только Заимокуза услышал слова Юигахамы, он сделал вид, что сплюнул. Ну, мы же в комнате, значит, сделал вид… или в самом деле сплюнул?

Парень, который никогда не разговаривал с девушками, вдруг взорвался прямо в лицо Юигахаме, так что она восхитилась его существованием… проще говоря, списала со счёта как ненадёжную личность.

— Ч-что? С-страшно…

Напуганная Юигахама спряталась за меня. Заимокуза же, образно выражаясь, её добил.

— …Нубьё.

— Ч-что?! Понятия не имею, что ты сказал, но это реально меня бесит…

— Успокойся, Заимокуза. Твои чувства бессмысленны. Но смотри на светлую сторону: так ты в самом деле утверждаешь своё чувство превосходства, «Я единственный, кто понимает меня, в том числе и мои обиды».

— Ого, Хачиман, да ты оптимист.

— Хотя я считаю, что это худшая часть человеческой натуры… — На лице Юкиноситы было написано отвращение. — Игры, ха. Они лежат вне пределов моего понимания.

— Вне пределов понимания, говоришь. — Ответил я. — Да, это видно по вещам вроде Пан-сана.

— А? Пан-сан? С чего ты вдруг про него заговорил? — Непонимающе спросила Юигахама.

Так она что, не знает, что Юкиносите нравится Пан-сан? Точнее даже будет сказать, не просто нравится, Юкиносита в этом плане натуральный маньяк, на мой взгляд.

— Видишь ли, это…

— Хикигая, о чём ты говоришь?

Юкиносита резко оборвала меня.

— А? Что ты…

— Я не понимаю, о чём ты… так что потом объяснишь мне всё в подробностях.

Бог мой, если бы взгляды могли убивать…

— Л-ладно…

Похоже, Юкиносита почему-то не хочет показывать, насколько ей нравится Пан-сан.

В чём дело? Она смущена? Я думал, она это не скрывает, если Пан-сан единственное, что она любит. И кстати, что это за «потом объяснишь мне всё в подробностях»? Она собирается вбить в меня необходимость держать её увлечение в тайне?

Понятия не имею. Что её так смутило – это выше моего понимания.

Так или иначе, упомянул я его без задней мысли. Меня в самом деле не волнует, если кто-то сплетничает о том, что мне нравится, и тому подобном. С чего бы обычным школьникам распускать слухи о том, кому что нравится?

Юигахама, шепчущая себе под нос «Пан-сан», похоже, была с этим не согласна.

— Не будем об этом. Где члены клуба? — Спросила Юкиносита.

— О. То-о-о-чно, — отреагировал я. — Я имею в виду, нам же ответили.

Юигахама, как и я, переключилась в поисковый режим. Я видел, что ты там делала, Юкиносита.

Комната не слишком велика. Просто тут ничего не видно из-за куч коробок и небрежно понаставленных книжных полок.

Заимокуза кашлянул.

— Они высоко всё сложили. Должно быть, большую часть времени в укладку играли. А значит, если ты найдёшь самую высокую кучу, точно узнаешь, куда тебе идти.

— Ох, Заимокуза, какая осведомлённость. Но если уж у тебя есть время болтать, начни разговаривать с кем-нибудь ещё.

Грустно, что он только ко мне и обращается.

Но я всё же последовал его совету и нашёл самую высокую кучу.

И услышал за ней голоса. Их владельцев, правда, из-за громоздящихся на пути баррикад не видел.

Попробовал обойти вокруг и  нашёл двух парней.

— Прошу прощения, что прерываю, — обратился я к ним. — Я просто хотел поговорить.

Парни, предположительно члены клуба игроков, посмотрели друг на друга и кивнули. А затем уставились на меня. Ну да, мы же впервые встретились. Если бы к нам зашёл кто незнакомый, я бы тоже на него пялился.

Я решил ответить столь же пристальным взглядом.

И заметил, что их школьные тапочки жёлтые. Жёлтый – цвет учеников первого года обучения. Иначе говоря, это десятиклассники.

— Хмф, так вы ещё щенки-первогодки.

Едва Заимокуза понял, что они младше его, тут же стал очень дерзким. Не буду его осуждать. Я в самом деле ненавижу эту душащую возрастную иерархию, когда приходится уступать тем, кто старше меня. Но когда я получаю от неё профит, нет предела её совершенству!

Рядом с Заимокузой я постарался выглядеть таким высоким, сильным и увереным, каким только мог. Потому что, понимаете ли, это известный способ получить преимущество на переговорах. Вовсе не потому, что чувствовал себя рядом с ним недомерком – ни в малейшей степени.

— Слушайте, ребята. До меня дошло, что вы тут рассказываете всякую фигню про Заимокузу. — Я сделал драматическую паузу. — Расскажите мне побольше, интересно же.

— А-а-а?! Х-Хачемон?!

Заимокуза смотрел на меня так, словно его жизнь оказалась в моих руках, но это было совсем не так мило. Его социальное положение просто рухнуло, и неважно, сколь молоды остальные.

— …Что вы тут за клоунаду устроили? Выкладывайте всё и побыстрее. — Юкиносита метнула в мою сторону ледяной взгляд.

Заметившие её десятиклассники начали перешёптываться друг с другом.

— С-слушай, это же Юкиносита из старшего класса, да?..

— П-похоже на то…

Ого, это они всерьёз? Юкиносита настолько известна? Ну, это и хорошо, что они её узнали. Нет ничего необычного и в том, чтобы быть окутанным завесой тайны, и в том, чтобы быть известным другим годам обучения. Когда я был в средней школе, я тоже знал, как зовут одну милую девочку из старшего класса. Правда, это было всё, что я о ней знал.

— О. Так у вас, ребята, были какие-то дела с этим парнем?

Мне не требовалось указывать на Заимокузу – он сам вылез из-за моей спины.

— Мва-ха-ха-ха-ха! Наконец-то. Вы, должно быть, много говорили вчера, отпираться поздно! Сейчас я вас покараю – как старший по жизни и как старший по школе!

Заимокуза напирал на слово «старший», но члены клуба игроков были в некотором замешательстве.

— Слушай, чего он несёт? Фигня какая-то.

— А я знаю? Тут не на что смотреть.53

От этих хиханек, а скорее глумления, Заимокуза задрожал.

— Э-э, Х-Хачиман. Я-я чего-то напортачил?

Он более-менее вернулся в норму.

— Не парься. Дело обычное. — Я похлопал его по плечу. — Так, ребята, мы из клуба помощников. В общем, мы выслушиваем беды и решаем проблемы. Заимокуза с вами поссорился, и мы пришли разобраться, что к чему… Так, кто из вас в этом замешан? — Небрежно спросил я.

Один из парней робко поднял руку.

— Э-э, это я. Меня зовут Хатано. Десятый класс. А он…

— Сагами. Десятый класс.

Назвавшийся Хатано был настолько тонким, что даже казался немного горбатым. Его очки без оправы с трапециевидными остроугольными стёклами придавали взгляду остроту. Острый ум – остроумные идеи, надо полагать.54

Второй парень, Сагами, со своей бледной кожей смахивал на среднеклассника. Он тоже выглядел тощим. Его очки с закруглёнными линзами создавали ощущение «Вдохновляя будущее»55, вдыхающее жизнь в следующее поколение.

Как бы то ни было, запоминанием имён можно не заморачиваться, буду различать их по очкам. 

— Итак, — сказал я. — Я слышал, что у вас игровая дуэль с этим парнем, но вы очень хороши в играх, так ведь? Это и без поединка ясно, так что можете предложить что-то другое?

Дурацкая идея, как на мой взгляд. Всё равно, что подойти к футболисту и сказать «плюнь на футбол, давай в бейсбол сыграем». Вряд ли противник захочет терять своё заведомое преимущество.

Разумеется, и без слов ясно, что на их лицах прорезалось недовольство. Соглашаться они и не думали.

— Можете хотя бы выбрать другую игру? Это всё, о чём я прошу. — Я показал на кучу коробок с играми.

— В таком случае… ладно.

— Думаю, пойдёт…

Несмотря на скромные слова, в их позах просматривалась уверенность. Гордость, что они ни в каких играх не проигрывают, была видна как на ладони. Похоже, они недаром назвались клубом игроков.

— Но перед тем, как мы сменим игру, нам надо кое о чём договориться… — Застенчиво сказал Хатано.

Конечно, другая сторона тоже должна в чём-то уступить. Естественно, они постараются выравнять положение. Я кивнул.

— Тогда Заимокуза падёт к вашим ногам, хорошо? Если я проиграю, я приму ответственность и заставлю его извиниться, «меня занесло, прости, пожалуйста».

Это уже надоедает, так что пусть так и будет. Заимокуза вернулся в чувство и пробормотал «А? Я?» Не сказав ничего по делу.

— Ну, хорошо.

Члены клуба игроков скромно кивнули.

— Тогда оставляю выбор игры на вас. Только не выбирайте слишком сложную. Новичок не может сразу войти в игру, требующую высокого начального уровня, так что это не должен быть файтинг.

На самом деле мне кажется, что игры сейчас проще, чем раньше, и потому новичкам стало сложнее. Даже если найдёшь в автоматах игру, в которую хотелось бы сыграть, так крутится толпа жуликов, а заодно собираются ветераны прежних игр, и не подойдёшь. А если и подойдёшь, тебя вынесут с такой лёгкостью, что больше и играть не захочется. Им надо выделить отдельный уголок для случайных посетителей вроде меня.

— В таком случае… Могу предложить игру, о которой все немного знают.

— Хмф, давай. Как она называется? — Спросил Заимокуза.

Парни поправили очки.

— Думаю, мы сыграем в Двойной Дайфуго.

Голос был обычным, но глаза их мрачно блеснули.

× × ×

Шурх-шурх. Комната заполнилась звуком тасуемых карт.

Дайфуго, она же Дайхинмин – карточная игра, в которую играют полной колодой.

— Э-э, правила все знают? — Робко спросил Хатано.

Мы кивнули. Лишь Юкиносита в замешательстве вздёрнула подбородок.

— Я никогда в неё не играла… Вот будь это покер…

— О, тогда я вкратце объясню. — Начал рассказывать Сагами. — Первое: карты раздаются всем игрокам поровну.

Хотя в реальной жизни карты отнюдь не поровну раздаются.

— Второе: начало игры. Первым ходит раздающий, он кладёт карту. Остальные по очереди кладут карты поверх.

В реальной жизни они всегда забывают про мой ход, всегда находится кто-то, кто влезает без очереди.

— Третье: у каждой карты своя сила. От слабейших к сильнейшим: тройка, четвёрка, пятёрка, шестёрка, семёрка, восьмёрка, девятка, десятка, валет, дама, король, туз, двойка. Джокер может заменить любую карту.

В реальной жизни сила определяется не только способностями, но ещё и вещами вроде связей или денег.

— Четвёртое: игрок может класть только те карты, которые сильнее уже лежащих. Если кто-то играет двумя картами, отвечать надо тоже двумя картами.

В реальной жизни ты сыграл бы слабыми картами, даже зная, что они не победят. Это вроде жертвы пешки. Или чтобы преподать кому-то урок.

— Пятое: если ты не можешь положить карту, можно пропустить ход.

В реальной жизни тебе не дадут пропустить ход.

— Шестое: после того, как все пропустили и ход вернулся к тому, кто положил последнюю карту, этот игрок заходит с новой карты. Карты, лежащие на столе, отбрасываются.

В реальной жизни прошлое никогда не отбрасывается.

— Седьмое: все этапы повторяются. Первый, избавившийся от всех своих карт, становится дайфуго (миллиардер), следующие – фуго (миллионер), хеймин (простолюдин), хинмин (бедняк) и дайхинмин (нищий).

Единственное, что соответствует реальной жизни. Как оно вообще работает? Это приводит меня в уныние.

— И ещё, перед началом новой игры дайфуго может забрать две сильнейшие карты у дайхинмина и отдать ему любые свои две.

Иными словами, эта игра – современная Япония в миниатюре, где победитель получает преимущество и может вечно эксплуатировать остальных.

…Боже, до чего дерьмовая игра.

— Ясно. Я более-менее поняла.

Юкиносита кивнула, словно ей достаточно было этих объяснений. Она всегда всё быстро схватывает.

— Стоп, а что насчёт домашних правил? — Потребовал Заимокуза.

И верно. Хатано пожал плечами. Он определённо насмехался над Заимокузой.

— Среди нас есть новичок, так что достаточно общепринятых правил, — сказал я. — Как насчёт чибийских?

— Э-э… А что это за чибийские правила? — несколько обеспокоенно спросил Сагами.

А? Они что, не из Чибы? Ну и ладно. Вкратце объясню.

Что касается Дайфуго, домашних правил здесь больше, чем можно себе представить. Миллиарды правил, дополняющих базовые. И когда это соединяется воедино, ценность стратегии сильно возрастает.

— Так. В них входят Революция, Конечная Восьмёрка, Сброс с Десятки, Тройка Пик и Валет Наоборот. Не входят Деспотизм, Трико, Кайдан и Джокер за Две. Всё.

— В-в нашей школе тоже было нечто похожее, — сказала Юигахама.

Заимокуза фыркнул. — Значит, без Пятёрки Пропусков и Семёрки Проблем.

Если региональные правила не катят, всегда есть школьные правила. Когда становишься взрослым и начинаешь играть в Дайфуго, всегда возникает масса споров, какие правила использовать, так что лучше договориться с самого начала. Эти споры начинаются, как только ты назвал Дайфуго или Дайкинмин. Это как разница между «погоня» и «пятнашки».

— Хикигая, объясни.

Ладно. Думаю, все знают, о чём я говорил, но у Юкиноситы нет опыта игры в Дайфуго. Так что я вкратце объяснил.

«Революция» – это ход четырьмя картами одного достоинства, что переворачивает силу карт наоборот на весь раунд. «Конечная Восьмёрка» – восьмёрка завершает ход, выложивший её игрок начинает новый ход. «Сброс с Десятки» – походивший ей игрок получает право сбросить столько любых карт, сколько он выложил десяток. «Тройка Пик» – тройка пик бьёт джокера. «Валет Наоборот» – ход валетом переворачивает силу карт наоборот только на этот ход.

Юкиносита слушала, время от времени слегка кивая. Думаю, всё равно не поймёшь, пока сам не попробуешь. Это самый быстрый способ научиться.

— Мы принимаем эти правила.

— Тогда примем и правила Двойного Дайфуго.

Обе пары очков снова блеснули.

Я незаметно сглотнул, чувствуя какой-то подвох. Но в следующую секунду оба парня радостно улыбнулись.

— Мы так их называем, но правила те же, что и для обычного Дайфуго.

— Разница в том, что все играют в парах.

— В парах? Это значит, что мы можем обсуждать наши ходы друг с другом? — Переспросил я.

Члены клуба игроков потрясающе синхронно замотали головами.

— Нет. Вы меняетесь каждый ход.

— Вы не можете обсуждать свои ходы друг с другом.

…Это значит, что надо читать не только мысли противника, надо ещё и читать мысли партнёра. Это незнакомый для меня уровень стратегии… а раз так, надо правильно выбрать партнёра.

Я посмотрел вбок.

— Хе-хе-хе, не думаю, что ты можешь подтасовать колоду…

Не хочу быть в паре с Заимокузой…

— Сильнейшая карта – джокер, говоришь. Понятно… А можно сыграть восьмёркой после джокера? — Юкиносита повторяла правила, словно спрашивая подтверждения.

Она быстро всё схватывает, но в Дайфуго она новичок. В первую очередь, невозможно прочитать её мысли, это серьёзная проблема. И если она проиграет, она наверняка скажет мне много разных слов.

Значит, остаётся Юигахама… она уже играла в Дайфуго, тем более, что правила соответствуют региональным. А что ещё важнее, она сравнительно туповата, так что прочитать её мысли будет несложно.

Я щенячьими глазами посмотрел на неё, надеясь встать с ней в пару, и наши взгляды встретились.

— Ю-Юкинон, давай играть вместе!

Юигахама поспешно отвела глаза и схватила Юкиноситу за плечо.

— О, хорошо. Конечно.

Такова жизнь.

Я ошибался, считая, что могу кого-то выбрать. Просто смешно думать, что человек, которого никто никогда не выбирал, может выбрать сам.

Теперь, когда определилась пара Юкиносита-Юигахама, естественно, определилась и моя пара. Как обычно. Стоящий передо мной Заимокуза, словно тоже осознав это, прижался спиной ко мне.

— Хачиман. — Объявил он. — Последуешь ли ты за мной?

…А нельзя ли покончить с этим прямо сейчас?

× × ×

Хатано смахнул всё со стола. Сагами притащил три стула.

Это было поле нашей битвы.

Для первого хода за стол сели Сагами, я и Юигахама. Поскольку мы договорились меняться после каждого хода, партнёры встали позади нас, чтобы можно было проделать это без задержек. Не знаю, какая стратегия была у клуба игроков, но наверно опередить Юигахаму и не дать Юкиносите освоиться с правилами.

Сагами закончил тасовать и раздал карты. Пятьдесят четыре карты, по восемнадцать каждому.

— Мы начинаем матч по Дайфуго между клубом игроков и клубом помощников. Матч проходит в пять раундов. Положение после пятого раунда определяет исход матча. — Объявил Хатано.

Мы взяли карты в руки и раскрыли веером.

— Поскольку по сути получается две команды против одной, первый ход за нами.  — Дрожащим голосом заявил Сагами. Но движение, которым он кинул карту на стол, было очень уверенным.

Ну, в конце концов, тут действительно две наших пары, я-Заимокуза и Юкиносита-Юигахама. Достаточно, чтобы победила любая из них. По сути, лучшая стратегия – это сотрудничество. Так что честно будет уступить право первого хода.

Первый ход прошёл без всяких значимых событий.

Мы просто избавлялись от карт, от которых и надо избавляться. Наверно, просто присматривались друг к другу.

— Ха-ха-ха-ха-ха! Наконец настал мой черёд! Я беру Карту Монстра!

Шумел только Заимокуза.

— Я призываю Десятку Клубов! В соответствии с Эффектом Карты, успешно призвав Десятку Клубов, я могу выбрать одну карту с моей руки и отправить её на Кладбище! Я кладу пятнадцать карт рубашкой вверх и завершаю ход…

Каждая из этих знакомых фраз будила давние воспоминания.

— Сразу вспоминаешь… Я тоже много играл в автоматические дуэли «Yu-Gi-Oh!»…

— Автоматические дуэли «Yu-Gi-Oh!»? — В замешательстве спросила Юкиносита. — Никогда такого раньше не слышала.

— Это как шахматные задачи. Потому что у меня нет друзей.

— Но шахматные задачи не для тех, у кого нет друзей…

Правда? А я был уверен, что это шахматы, в которые играешь сам с собой.

— У меня тоже зачастую наготове были две колоды. «Miracle of the Zone» и «Magic: The Gathering». Только играть было не с кем…

Заимокуза протянул мне руку, убитый повисшим в воздухе напряжением.

Карточные игры подразумевают игру с кем-то, и когда у тебя нет друзей, с которыми можно сыграть, это совсем не весело. Хотя, когда вышла программа Gameboy, я изрядно набрался опыта, играя с компьютером.

До сих пор шумевший Заимокуза утих, и игра пошла в молчании. Слышно было лишь лёгкое шуршание, когда кто-то доставал карту и клал её на стол.

Так прошли ещё несколько ходов, игра протекала спокойно. Пожалуй, благодаря Сбросу с Десятки и ходу в три карты теперь наше положение было очень неплохим.

Если говорить, у кого сколько карт осталось, у нас их было две. У команды Юигахамы четыре. У клуба игроков, к моему удивлению, оставалось пять карт.

По сравнению с тем, как они себя ставили, я не чувствовал какой-либо особенной силы в их игре. Они следовали вполне обыкновенной стратегии, в первую очередь избавляясь от слабых карт. Если так и дальше пойдёт, мы можем победить, даже не особо напрягаясь.

Юигахама зашла с шестёрки пик. Я бросил восьмёрку червей, прибережённую под конец. Осталась последняя карта.

— Заимокуза.

— Хмф.

Я поднялся, положив свою последнюю карту рубашкой вверх. Заимокуза плюхнулся на стул, во всю мощь рявкнув «наш ход!». Словно это не было и так очевидно.

— Я завершаю игру! Активирую Карту-Ловушку! …Шах и мат.

Он триумфально бросил на стол последнюю карту.

В довершение того, прибережённая Юкиноситой под конец карта оказалась двойкой треф. Она выложила её на стол, и когда клуб игроков пропустил, передала оставшиеся две карты Юигахаме, которая тут же пустила их в ход, завершая игру.

Карт на руках у нас не осталось. Члены клуба помощников заняли первое и второе места.

— Мва-ха-ха-ха-ха! Похоже вы, слабаки, не проблема! Как вам наша мощь?!

Заимокуза орал так, будто всё выиграл в одиночку.

Мне казалось, что это очень неприятно, когда тебя поносит такой фигляр, но ребята из клуба игроков выглядели вполне себе беззаботно.

— О не-е-е-ет, Хатано, мы проиграли! О боже!

— Проиграли, Сагами. Мы совершенно утратили бдительность!

Что бы они ни говорили, на их лицах я не видел ни малейших признаков беспокойства. Больше было похоже, что они развлекаются. Блин, что они себе думают?..

Учуяв подозрительный душок, я присмотрелся к этой парочке, и они расплылись в улыбке.

— Нас поимели, а?

— Конечно, поимели.

— Я имею в виду, если мы проигрываем, мы раздеваемся, — заявили они в унисон.

Не успев договорить, они размашисто скинули пиджаки, словно трансформируясь. Выглядело круто, но вот в самом действии было что-то извращённое.

— А?! Что это за правило такое?! — Юигахама протестующе грохнула кулаком по столу.

Но члены клуба игроков лишь ухмылялись.

— А? Разве это не обычное дело, раздеваться, когда проигрываешь?

— Да, да. Когда проигрываешь в камень-ножницы-бумага или маджонг, тоже раздеваешься.

Не, в камень-ножницы-бумага такого правила нет, если это не игра со штрафами. Вот если проигрываешь в маджонг – раздеваешься.

— Ну а теперь, — сказал Хатано, ловко сгребая карты со стола и начиная их тасовать, — приступим ко второму раунду.

— П-подожди! Слушай, постой! — Юигахама тщетно пыталась привлечь его внимание. Тот, не тратя времени даром, сразу начал раздавать карты. — Юкинон, пошли отсюда. Это просто глупо, играть с такими…

— Думаешь? Лично я не возражаю. В конце концов, всё будет нормально, если мы выиграем. И рисковать во время игры вполне естественно.

— А-а?! Я-я не хочу!

— Это не страшно. Конечно, несусветное количество домашних правил может и озадачить, но соотношение силы карт и их количество не меняются, так что основное направление стратегии остаётся тем же. Я уверена, если помнишь, какие карты вышли из игры, и представляешь, что на руках у противника, победа у тебя в кармане. Более того, есть множество победных тактик в эндшпиле, несложно выбрать подходящую, исходя из количества карт на руках противника.

— М-может и так, но… а-а-а-а… — Застонала Юигахама со слезами на глазах.

Но сейчас её о чем-то просила сама Юкиносита. И перед лицом такого её энтузиазма Юигахама ничего не могла поделать.

Может, стоит вмешаться мне? Только вряд ли Юкиносита меня послушает.

— Давай! Скорее! Начинаем, да?!

Пока я размышлял, Заимокуза плюхнулся на стул и взял свои карты.

— Тогда приступим. — Юкиносита протянула руку, взяла карты и ловко развернула их веером. У стоящей позади неё Юигахамы вытянулось лицо.

— Сначала обменяем карты. — Хатано выбрал и протянул Заимокузе две своих карты. В Дайфуго перед началом второго раунда дайфуго и дайхинмин должны обменяться картами. Дайхинмин отдаёт две свои сильнейшие карты, а дайфуго любые две карты по своему выбору.

Нам пришли джокер и двойка червей. Отличные карты.

— Хо-хо. — Заимокуза, как и я, был весьма доволен. Он выбрал две карты и отдал противнику.

Короля пик и даму треф.

— А?! Стой, что ты творишь?! Почему не отдал ему слабые карты?! — Набросился я на Заимокузу.

Он молча закрыл глаза. А потом напыщенно ответил.

— …Это рыцарское благородство.

Ну и тип… Неужели он просто хочет увидеть, как девушка раздевается?..

Парни из клуба игроков ухмыльнулись, увидев полученные от Заимокузы карты.

…Я-ясно. Теперь я понял…

Когда в противниках у них и парни, и девушки, правило игры на раздевание – это продвинутая психологическая тактика клуба игроков, направленная на раскол в стане оппонентов!

…Какие же они олухи.

× × ×

Я думал, что эти ребята из клуба игроков просто идиоты, но со второго раунда они начали демонстрировать стратегию, превосходящую все ожидания.

Совершенно не боясь риска, Хатано играл по три карты зараз и показывал другие эффектные трюки.

Сагами пользовался игровыми эффектами и заметно сокращал число карт в своей руке.

Из-за множества стратегий, постоянно применяемых ими, было совершенно невозможно предсказать их следующий ход. Уже вырисовывалась победа, потому что количество карт у них стремительно таяло. Я и заметить не успел, как у них осталось всего две карты.

Наша команда и команда Юкиноситы тоже скидывали одну карту за другой, словно держась из последних сил. И почему-то у них тоже остались две карты, а у нас четыре.

Юигахама неуверенно водила рукой. Исход раунда вот-вот должен был решиться, и она наверняка напряжённо размышляла над победной тактикой.

— П-пойду с этой.

Решившись наконец, она кинула на стол карту, которую приберегала на последний ход – двойку пик.

К счастью для неё, оба джокера были у нас. Так что если мы пропустим, Юкиносита следующим ходом избавится от последней карты, и всё будет хорошо.

Отлично, тут никаких проблем не будет. Или мне только казалось. Потому что меня поджидала засада.

— Ой, нога поехала!

Заимокуза всей своей массой врезался в меня, и одна из карт вылетела из моей руки. Это был джокер.

Юигахама ракетой взлетела со своего стула.

— А?! Чуни, прекрати! Ты хочешь нас убить?!

Но Заимокуза лишь невинно свистнул. Так это он голову нам морочит, хех…

Сев за стол, он торжествующе и воодушевлённо зашёл с тройки пик. Хатано быстро припечатал её восьмёркой, а сменивший его Сагами кинул на стол свою последнюю карту, туза пик, первым закончив раунд.

Нам оставалось лишь выяснить, какая из наших пар, мы с Заимокузой или Юкиносита с Юигахамой будет устраивать стриптиз.

На заход с туза, к своей досаде, Юкиносита спасовала.

Ход вернулся ко мне.

— Хачиман… Я вверяю свою… нет, нашу судьбу в твои руки.

Я ощущал напряжённость по тому, как сильно Заимокуза сжимал моё плечо. Я посмотрел на него и увидел, что на его губах блуждает слабая улыбка, как у умирающего воина.

Неужели этот парень забыл, что если мы проиграем, ему придётся пасть к их ногам?

Ощущая плечом его неистовые ожидания, я раздвинул карты. Четвёрка пик и джокер.

Хатано вскинул в воздух сжатый кулак. Этот жест без всяких слов кричал «мы же товарищи!».

Сагами опустил глаза, крепко сжимая руки, словно в молитве. Я слышал его тихий шёпот «Господи, помоги…»

Я задумался, а когда-нибудь раньше на меня давил такой груз ожиданий? Нет. В этот момент я и правда мог чувствовать силу наших уз.

Мой палец коснулся джокера. С нетерпением наблюдающий Заимокуза заорал «Йес-с-с!».

Хатано и Сагами наклонились вперёд, едва не падая друг на друга. Их глаза горели ожиданием момента истины.

Кто-то тихо позвал меня.

— ХА-ЧИ-МАН… ХА-ЧИ-МАН…

Этот был тихий, очень тихий шёпот, но прежде, чем я узнал его, он сменился бурным восторгом. Будто бегун на олимпийском марафоне выбежал на стадион.

Вот только глаза Юкиноситы были так холодны, словно она намеревалась превратить меня в глыбу льда. На глазах Юигахамы были слёзы, губы плотно сжаты в линию, она беззвучно стонала. И обе они мрачно смотрели на меня.

Но ни Заимокуза, ни ребята из клуба игроков ни на что не обращали внимания, заходясь в восторге.

Дикий энтузиазм. Хаос. Бардак. Необузданный жар… Погоди-ка?

Ещё и неконтролируемый импульс моего собственного тела. Я не смог сдержать смех.

— Ха… ха-ха-ха-ха!

От моего громкого хохота все замолкли.

И в следующее мгновение я тихо прошептал «пас». Тихо, но этот шёпот услышали все.

— ЕСТЬ ОДНА ВЕЩЬ, КОТОРУЮ Я НЕНАВИЖУ БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ! ЭТО ДЕБИЛЬНЫЕ УЛОВКИ НА ВЕЧЕРИНКАХ ВРОДЕ ИГР СО ШТРАФАМИ, РАЗДЕВАНИЯ И ПРОЧЕЕ ДЕРЬМО! НЕТ, ЭТО ПРОСТО БЕСИТ МЕНЯ!

Мой голос прогремел в комнате как удар грома. И снова настала тишина. Пока Юкиносита устало и глубоко не вздохнула.

— Боже, какой фигляр… — Пробормотала она с некоторым отвращением.

И сразу же раздался яростный рёв.

— Хачиман! Скотина, что ты творишь?! Это тебе не игрушки!

Заимокуза схватил меня за грудки.

— Успокойся, Заимокуза. Ты же сам сказал – это не игрушки.

— А? Пытаешься крутым выглядеть, да?

Игнорируя его вопрос, я бросил взгляд вбок.

— Э-э-эй, и что нам делать? Он такой неприятный.

— Ох, этот парень и правда не умеет чувствовать атмосферу…

Шептали друг другу две тени – Хатано и Сагами.

— Не повезло, — сказал я. — Я действительно неприятный и действительно не умею чувствовать атмосферу. Так что ваши трюки не пройдут.

— Х-Хачиман, — пробормотал Заимокуза. — Про какие трюки ты говоришь?

— Этим своим правилом они не просто хотят заставить нас раздеваться. Они пользуются тем, что среди нас есть и парни, и девушки. Это психологический трюк, чтобы внести между нами разлад!

Верно, эти оковы в виде раздевания посеют семена раздора между парами я-Заимокуза и Юкиносита-Юигахама. Если мы обманем наших девушек, парни из клуба игроков останутся в выигрыше. А если и не обманем, они получат профит от потери доверия между нашими командами, что заставит нас совершать ошибки. План с двойным дном.

— П-понятно… — Задумался Заимокуза. — О, теперь я вспоминаю, что уже слышал о таком! Это тайный колдовской ритуал сирен – умело стравить мужчин с трёхмерными девушками и раздуть пламя гражданской войны. Называется «медовая ловушка»! Да, чуть было не было. Трёхмерность – это сплошное дерьмо.

— Угу. В общем, основы ты уловил.

Немало взрослых попалось в медовую ловушку.

Как бы то ни было, если бы всё пошло по плану клуба игроков, Юкиносита с Юигахамой начали бы подозревать нас. И найти взаимопонимание было бы непросто.

А если бы Юкиносита с Юигахамой отказались играть, это стало бы нашим поражением, без вопросов.

Только подумать, эти типы из клуба игроков намеревались устроить противостояние не только между командами, но и между нашими парами… грозный противник.

Но их заговору приходит конец. Я с прищуром посмотрел на Хатано.

— Более того, вы даже спланировали надавить на меня, воспользовавшись психологией группы.

— Н-нас спалили.

— А я думал, что обмануть тебя будет несложно, потому что ты выглядел таким слабовольным! — Добавил Сагами.

Я ткнул в их сторону пальцем. И громогласно заявил, — Психология группы на мне не работает… Потому, понимаете ли, что мне во всех группах отставку давали.

Повисло молчание.

Хатано и Сагами тихонько отвели глаза, на их губах играла двусмысленная улыбка. Смесь презрения и сочувствия. Иначе говоря, они считали меня донельзя жалким.

— Кхе-кхе, — решил сменить я тему. — В общем, ваши приёмчики на мне не сработают.

Ребята из клуба игроков обменялись взглядами.

— Понятно… похоже, нам придётся как следует постараться.

— Соберёмся… игры кончились.

Их негромкие смешки заставили меня содрогнуться.

…Они в этом игровом клубе не в игры играют, да?

× × ×

Насчёт собраться они не врали. Их приёмы стали ещё ловчее и грязнее, чем во втором раунде, и в результате мы оказались втянуты в безжалостную войну. Они пользовались своим преимуществом дайфуго, и сильные карты вроде джокеров и двоек слетали с их рук в каждый критический момент.

Я уже остался без носков и рубашки после поражения в третьем раунде. После четвёртого неохотно взялся за брюки. И остался в своих любимых трусах, последней линии обороны.

— Гр-р, пришла пора сбросить броню…

Заимокуза с мрачным видом скинул пальто.

До того он расстался с носками, перчатками без пальцев и браслетами. Штаны и рубашка остались на месте.

…Что за несправедливость? Почему я один в трусах оказался?

Я едва не расплакался, стараясь стянуть брюки так тихо и незаметно, как только мог. Почувствовал, что на меня явно кто-то смотрит, обернулся и встретился с унылым и виноватым взглядом Юигахамы.

— …А ты на что смотришь? Хватит уже меня разглядывать

— А-а?! В-вовсе я тебя не разглядываю! Это меня не интересует! Дурак, что ли?! — Заорала она во весь голос, с размаху приложив меня об стол.

Ох, вот незачем так злиться и краснеть до ушей. Я просто пошутил, богом клянусь.

Юигахама надулась и приняла грозный вид, но быстро успокоилась и опустила глаза.

— …Ум-м, извини. И спасибо.

— Да ерунда… Не за что меня благодарить. Я делаю только то, что хочу сделать.

— Хмф, не то, чтобы меня это как-то волновало, но говоря такое в полуголом виде, ты выглядишь как извращенец без тормозов. — Хихикнул Заимокуза.

Уж кто бы говорил про извращенцев, скотина…

О, кстати. Как только я начал раздеваться, Юкиносита начала делать вид, что меня не существует. Она не бросила ни единого взгляда в мою сторону, полностью игнорируя меня. Как на неё похоже.

× × ×

Карты для пятого раунда были розданы.

В этой игре у меня осталась всего одна жизнь: мои трусы. Иными словами, настало время битвы, которую я определённо не могу проиграть. Совсем не так, как в телевизоре, когда говорят «ни за что не проиграю», но почему-то всегда проигрывают.

— Всё нормально… Я должен победить…

Разумеется, я напрягся. И почувствовал, как по телу струится решимость.

— Бва-ха-ха-ха-ха! Этот парень в одних трусах старается выглядеть крутым! — Громко заржал Заимокуза.

Я огляделся. Члены клуба игроков и Юигахама отчаянно пытались сдержать смех. При более внимательном рассмотрении выяснилось, что и плечи Юкиноситы слегка подрагивают.

Подлецы. Все подлецы.

Во мне начал подниматься гнев, как я и ожидал. — Эй, Заимокуза… — Я позвал его по имени, и у меня дёрнулась щека.

Заимокуза неестественно откашлялся, словно тоже понял, насколько я взбешён.

— Успокойся, Хачиман, друг мой. Игры должны дарить радость. Не надо так нервничать.

— Слушай, ты…

Избавь меня от своего фарисейства, сволочь… Я готов был уже высказать ему всё, что он нём думаю – и даже пойти ещё дальше – но меня прервал чей-то вздох.

— Понятно. Вот, значит, как ты относишься к играм.

Я не сразу понял, что это голос Хатано. Он явно не был таким нервным и уж тем более слабым, каким казался до сих пор. В нём явно звучали агрессивные нотки.

— Это просто, ну, твой выбор, парень, — вмешался Сагами. — Осуждать не стану, но если ты и дальше собираешься так себя вести, ты дурак.

Это был высокомерный, презрительный голос, наводящий на мысль, что его владельцу нравится, как звучат его слова.

— Ук…

Заимокуза хотел что-то сказать, но, увидев их лица, оборвал себя. На них явно светилась насмешка.

Хатано фыркнул.

— Ну и ладно. Всё равно это конец сюжета.

— Давайте начинать, — добавил Сагами. — Последний раунд.

— Ладно.

Возражать никто из нас не стал.

Первый ход был за Заимокузой. Сначала он обменялся картами с клубом игроков.

Похоже, Хатано, подбирая карты, одновременно подбирал и слова. Наконец его рука взяла две карты и бросила их на стол. И когда за ними потянулся Заимокуза, Хатано заговорил.

— …Повелитель Мечей, почему ты хочешь делать игры?

Похоже, «Повелитель Мечей» – это имя, которым Заимокуза пользовался в автоматах. Он сам так себя назвал, однозначно (lol).

Подобранные карты выскользнули из руки Заимокузы и шлёпнулись обратно на стол.

— Хмф. Потому что мне нравятся игры. Я действительно верю, что можно сделать карьеру в той области, которая приносит тебе удовольствие, это естественный ход мыслей. Будучи на постоянной должности в игровой компании, я имел бы стабильный доход.

Заимокуза отвечал вроде бы спокойно, но под конец его настоящие  чувства стали весьма заметны.

— О, так это потому, что тебе нравятся игры? В последнее время много таких развелось – тех, кто любит игры,  а сам ничего не может. Ты тоже из них, Повелитель Мечей?

— Что ты хочешь сказать?

Должно быть, они действовали ему на нервы, потому что Заимокуза раздражённо хлопнул ладонью по столу, заходя с двух карт и заставляя стол и стулья вздрогнуть от глухого удара. И протянул мне руку.

Юкиносита, чья очередь была следующей, положила свою пару.

— Ты просто оправдываешь мечтой своё бегство от реальности…

— П-почему ты так…

Это было всё, что смог выдавить из себя Заимокуза, прежде чем замолчать.

Сагами бросил свои карты, нарушая наступившую тишину.

Я развернул карты веером. Если я тоже положу пару, это хорошая возможность сократить число карт в самом начале раунда. Прикидывая, что выбрать, я оглядел свои четырнадцать карт.

…Четырнадцать?

Сообразив, что карт не хватает, я заглянул под стол, не упали ли они. Конечно же, обе карты лежали там. Заимокуза просто забыл добавить их к своим. Но упали они не сразу, а когда он сильно хлопнул по столу, заходя. Я подобрал их и добавил в веер. Одна из них оказалась четвёркой бубен.

А другая – четвёртой шестёркой… Теперь я могу устроить Революцию.

Их надо приберечь на потом. Сыграю ими, когда получу ход где-нибудь в середине игры.

Примерно прикинув это, я положил две карты постарше. Юигахама и Хатано ответили тем же. Два туза, хех… похоже, никто не хочет их покрывать. Я спасовал, девушки тоже. Сагами положил на стол новую карту.

— Повелитель Мечей, ты такой ограниченный. Это не совсем то, о чём ты говорил раньше, но дело в том, что твоё мнение что-то значит лишь для тебя. Я могу только посмеяться над халтурщиками и мечтателями.

Ого, какая проницательность. Не потеряй её.

Мне даже захотелось поаплодировать Сагами. Не говоря уже о том, что Юкиносита подчёркнуто кивала, молчаливо соглашаясь.

— У-у-у-ук.

Заимокуза протянул мне руку, словно физически стараясь сдержаться.

Приняв от него карты, я сделал следующий ход без всякой показухи. Заимокуза тоже завязал со звуковыми эффектами из «Yu-Gi-Oh!», чем занимался до сих пор. Наверно, настроение его изрядно упало.

Юкиносита тоже сделала ход. Хатано искоса глянул на положенную ей карту, на его губах играла презрительная усмешка.

— Смех один, когда кто-то хочет сделать игру, ничего о ней не зная. Сейчас полно развелось дерьмовых игроделов. Они берутся за это, хотя сами играли разве что дома на приставке. Они жутко ограничены и не в состоянии придумать ничего нового. У них нет почвы, на которой родятся новые идеи. Ты никогда не сможешь сделать что-то лишь потому, что тебе это нравится.

Он с силой шлёпнул карту на стол, словно стараясь раздавить что-то.

— У-у-у-ук.

Стон Заимокузы отразился от потолка.

Прошло ещё несколько ходов, клуб игроков был в весьма благоприятном положении. Настала очередь Заимокузы. И пока он выбирал карту, Сагами заговорил с ним.

— Повелитель Мечей, у тебя ведь нет никаких навыков или достижений, которыми ты мог бы гордиться, правда? Вот почему ты так цепляешься за игры и тому подобное.

Под этим ехидным смехом Заимокуза не смог найти достойного ответа и мрачно сунул мне карты. Донельзя понятный способ сказать «пас», не произнося ни слова.

Я взял карты и сел за стол.

Слова Сагами продолжали звучать в моих ушах.

Я имею в виду, когда кто-то с таким неприкрытым наслаждением дразнит чуньбьё – это отвратительное зрелище, иначе и не скажешь. Рассказывая наивному парню о суровой реальности, ты становишься похож на усталого взрослого, измученного своим собственными жизненными неудачами.

Все спасовали, ход перешёл к клубу игроков.

Хатано лениво кинул на стол три карты по очереди – первый, второй, третий король. Естественно, нам играть было нечем, оставалось лишь пасовать. Юкиносита тоже спасовала.

— Кстати, Повелитель Мечей, а какой твой любимый фильм?

— Хмф, подумаем. Махо…

— Кроме аниме, я имею в виду.

— Что?

Как только аниме было выведено за скобки, Заимогуза погряз в молчании. О, и что мы тут имеем? Он явно в тупике… Хотя у меня вроде как тоже нет любимых фильмов, если не брать в расчёт аниме. Если бы на меня нажали, я бы сказал «Леон». Я тоже хочу юную девушку в ученики.

Посмеиваясь над замолкшим Заимокузой, Сагами отодвинул королей в сторону и открыл новую карту.

— Вот видишь, не можешь ничего сказать. А какая твоя любимая книга?

— …Хмф, недавно я взялся за Ore no Kano…

— Кроме ранобе.

— Ук!

Заимокуза резко заткнулся. Резко вскинул голову, глядя в потолок, не в силах прийти в себя. Будто он только что получил мощный аперкот.

Он был так потрясён, что с трудом поднялся на ноги, лицо исказилось мукой. Он что, один из тех – один из нынешних плакс, которые не могут держать удар?

Члены клуба игроков смотрели на него с презрением.

— Короче говоря, ты никто, — сказал Хатано. — Ты даже не понимаешь реальности игрового бизнеса. Мы сделали свою домашнюю работу по играм и индустрии развлечений. И когда тупица вроде тебя приходит и говорит, что он будет делать игры, это просто невыносимо.

Как он и сказал, комната действительно была забита играми. Когда я вижу эти кучи настольных игр, нагромождённые до потолка, разбросанные повсюду кубики (наверно, для настольных RPG), я легко могу представить, насколько глубоко эти парни из клуба игроков погрузились в своё увлечение.

Заимокузе же, с другой стороны, по большому счёту игры по барабану – просто он без ума от милых персонажей…

На том пути, которым он идёт сейчас, у него нет никаких шансов на победу. Он со всей очевидностью проиграет и будет страдать от последующего унижения.

Но это меня немного бесит.

Я не слишком возражаю, когда кто-то делает из Заимокузы дурака, и мне без разницы, если он окажется в проигрыше. Но то, что говорят эти парни, определённо не к месту.

Я просто не могу понять, почему я так раздражён.

× × ×

Приближался финал игры. У клуба игроков осталось пять карт, у команды Юкиноситы шесть, у нас восемь. По количеству карт разница невелика, но по правде говоря, тут уже важнее их качество. У клуба игроков был полученный от нас джокер. И чем ближе конец игры, тем сильнее изначальные различия силы карт сказываются на тактике.

Юигахама, должно быть, решила, что это удобный момент для атаки, потому что она переглянулась с Юкиноситой и выложила три карты. Как и следовало ожидать, судя по выбору момента, противостоять им никто не смог.

Юкиносита взяла карты и села за стол.

— Я выслушала обе стороны, и похоже, что позиция клуба игроков логичнее. Хикигая, если ты думаешь о, э-э, Заи… Заи… о нём, ты должен наставить его на путь истинный.

Она положила на стол карту. На её губах играла улыбка, словно она проверяла меня. Клуб игроков тоже сделал свой ход.

Ну, в общем-то, Юкиносита права. Если Заимокуза хочет стать писателем ранобе или создателем игр, ему для этого необходимо приложить определённые усилия. Он мог бы добиться желаемого, если бы не просто строчил свой «шедевральный роман» как ему заблагорассудится, а научился бы голливудской технике написания сценариев, изучив лучшие работы как библию.

Наверно, Хатано и Сагами следует хвалить за их старания, а Заимокузу критиковать и ругать за его манеру делать всё через задницу…

…Но это стало бы ошибкой.

Правильный путь – путь самостоятельный, что само по себе оправдывает его.

Следовать учебникам, подчиняться общепринятым правилам, слушать учителей…

Достаточно ли этого, чтобы добиться успеха? Не заковывают ли себя столь многие в натуральные кандалы, полагаясь лишь на чьи-то былые успехи и авторитет?

Нет, куда правильнее полагаться на собственное видение и понимание дела.

— Сдаётся мне, это не гарантирует, что путь клуба игроков правилен… да, и не подумайте, что я говорю так от беспокойства за Заимокузу.

— Ну что ж, — ответила Юкиносита. — Это определённо показывает, насколько ты переживаешь за своего друга.

— Э-э, он мне не друг.

Будь он моим другом, наверно, я заступился бы за него в такой момент. Хотя этот идиот сам роет себе такую глубокую могилу. Что бы я ему ни говорил. Даже весь его класс отвернулся от него, такой он дурак. Можно сказать, они даже от мысли побить его напрочь отказались.

Юигахама нерешительно открыла рот.

— Знаешь… — С сомнением сказала она. — Я действительно не разбираюсь в играх и всём таком, особенно в деталях, но…

Больше никто в разговор не вмешивался. Все смотрели на серьёзное, сосредоточенное выражение её лица.

Я ждал продолжения. Юигахама, прилипшая взглядом к картам, вдруг резко подняла голову.

И посмотрела мне прямо в глаза.

— Даже если неправильно так начинать, даже если не можешь довести дело до конца, пока это не ложь и не обман, нет ничего плохого в том, чтобы подчиняться чувству любви… Я так думаю.

Интересно, кому она это говорит.

Я услышал как кто-то топнул по полу.

— …Да. Всё как ты говоришь… ты прав, что мне нечем гордиться.

Заимокуза говорил очень нервно. Его голос дрожал так сильно, что казался жалким. Но хоть он и запинался, он продолжал, не останавливаясь даже на то, чтобы перевести дух.

— Но держу пари, я совсем не бесполезен! Вы ошибаетесь! — Взвыл он. По лицу его текли сопли, плечи дрожали.

Как ни посмотри, эти слезящиеся глаза, которыми он смотрел на нас, этот тяжёлый хрип – признаки лузера.

Хатано и Сагами с отвращением смотрели на страдания Заимокузы. Нет, должно быть, не на него они смотрели, в нём они видели страдания прошлых себя.

…Я уверен, что даже они любили игры. И их мечты когда-то потерпели крах.

Эти мечты были слишком тяжелы, чтобы тащить их в одиночку.

Становясь взрослым, начинаешь смотреть в реальное будущее. И что тебя могут перестать травить – это лишь несбыточные мечты.

Зарплаты, не превышающие голого минимума двести тысяч иен. Ничтожный уровень занятости выпускников даже известных университетов. Уровень самоубийств. Рост налогов. И в довершение всего жалкая пенсия.

Ты приходишь к пониманию всего этого. Даже если ты ещё учишься в старшей школе, лишь наполовину став взрослым, ты уже всё отлично понимаешь.

Многие вроде бы в шутку заявляют, что работать – это проиграть системе, но не факт, что они ошибаются. В таком мире жизнь, в которой ты можешь лишь гнаться за несбыточной мечтой, горька и болезненна. От одной мысли об этом вздыхать хочется.

Неправильно подчиняться этому просто потому, что ты что-то любишь.

Вот почему они сами вознаграждают себя. Они наращивают свои знания и вдохновляются, наблюдая за теми, кто лишь мечтает.

…Потому что они ни в коем случае не хотят бросать. Сколько бы они это ни отрицали.

— …Ты не знаешь, как устроен настоящий мир. Идеалы и реальность – это не одно и то же. — Заявили они.

— Давным-давно знаю! Мои товарищи по играм, становятся писателями и продолжают писать, подрабатывая при этом! Кто гордо отказывается от подработки, становятся нитами!56 Я знаю это, прекрасно знаю… — Заимокуза вскинул в воздух сжатый кулак. С такой силой, что ногти едва не пробили кожу. — Я знаю, что когда я говорю, что буду писателем ранобе, девяносто процентов ржут до упаду и думают «Что за идиотская мечта!» или «Не будь таким ребёнком! Взгляни в лицо реальности!» Но даже так…

…Он прав. Мы знаем, как устроен реальный мир.

Мы знаем, что на нас не нападут террористы в классе и что город не атакуют зомби, заставляя нас прятаться в торговом центре.

Если обычный человек слышит, что ты хочешь стать создателем игр или писателем ранобе, он будет думать об этом как о дурацкой мечте наравне с прочими глупыми иллюзиями. Никто тебя не будет поддерживать и не будет останавливать. Даже если ты серьёзно говоришь, что это твоя мечта, никто всерьёз тебя не воспринимает.

И ты сдаёшься, даже не успев это осознать. Тот, кто был мечтателем, теперь хочет смеяться над другими мечтателями. Ты хочешь смеяться и лгать самому себе.

Перед лицом всего этого, я поражаюсь, что этот парень по-прежнему может говорить о своих мечтах – пусть даже плача, с текущими по лицу соплями и дрожащим голосом.

— Сейчас я верю всем сердцем. Даже если я никогда не стану писателем или сценаристом, я смогу продолжать писать. Я пишу не потому, что хочу стать писателем! …Я пишу, потому что люблю писать.

Честно говоря, я ему завидую.

Одной фразой «потому что я люблю это» он выбрал свою судьбу с простодушной честностью, без каких-либо сомнений или цинизма. Его глупость слепа во всех смыслах.

От сподвигшей его на это силы мои веки вздрогнули. Потому, наверно, что я слишком далеко запрятал свою наивность, чтобы вот так сказать что-то без бравады или иронии.

Вот почему я задумался. Возможно, да, возможно этот матч сможет что-то решить. Если Заимокуза… нет, если мы победим, может быть, я смогу позволить себе поверить. (Конечно, если не проиграю).

— …Заимокуза. Твоя очередь.

Я сунул карты в прижатый к груди кулак. Заимокуза сначала подержал руку на месте, словно проверяя, бьётся ли ещё сердце, потом взял карты и шагнул к столу.

— …Кто бы и что бы мне ни говорили, я не сдамся, — шепнул он мне, проходя мимо. Его тихий голос звучал до невозможности круто. Хватит говорить со мной таким тоном – я же запомню.

Заимокуза длинно и глубоко вздохнул, восстанавливая контроль над плачущим, дрожащим голосом.

— …Хо-хо, простите, что заставил ждать. Почему бы нам сейчас не закончить поединок?..

У нас на руке оставалось восемь карт. Пиковый валет, трефовая восьмёрка, червовая тройка и бубновая четвёрка.

И четыре шестёрки.

— Получи! Удар Бесконечности!

Заимокуза с шелестом вытянул карту и – ВВАМ! Он сопроводил её собственным звуковым эффектом. Ладно, могу понять, что символ бесконечности – восьмёрка, положенная набок. А «удар» – это отсылка к правилу «Конечная Восьмёрка», да?

— Хачиман.

Окончательно взяв себя в руки, Заимокуза сунул мне карты.

Не говори это всем. Я и так отлично тебя понимаю.

Я уселся за стол и развернул карты веером.

Если я собираюсь этим воспользоваться, то именно сейчас. Потому что мы всё это время уступали – потому что мы всё время были слабыми и легче не стало – потому мы и можем сейчас этим воспользоваться.

Что есть сила воли? Упорство? Стойкость? Медленная и неуклонная победа в гонке?

Нет, я с самого начала нацелился на это. Я проиграл битвы, но выиграю войну.

Поражение не есть поражение, пока ты не признал его таковым. Я уверен, что стоящий за моей спиной человек ни на миг не признал бы своё поражение, как бы часто он ни уступал и ни ошибался. В таком случае он ближе всех к победе.

Даже когда всё кончено, когда твои надежды и мечтания не значат ничего – даже тогда продолжать рваться изо всех сил. Не опираясь ни на что, кроме простой силы воли, держась лишь на ней.

Вот тогда ты можешь называть это мечтой.

Кем бы ты ни был, она иллюзия, с которой трудно жить, и она драгоценность. Очень немногие могут ей похвастаться – в нашем мире мечты редко становятся реальностью.

Прежде, чем я понял это, время пришло. Что это за ощущение кульминации? С моих губ невольно сорвались слова…

— Я не…

— Нет, я не…

Мы встали, прижавшись спинами друг к другу, и в один голос провозгласили.

— Мы не проиграем!

× × ×

Четыре карты были сжаты в моей руке. Я шлёпнул их на стол.

— Конец Бытия, Т.М.Революция тип D!57

Заткнись, Заимокуза. Революция сама по себе хороша – незачем так выкаблучиваться. Хотя я чувствую его скрытый талант в подобных делах.

Юигахама криво усмехнулась. Юкиносита вздохнула, хотя вздох подозрительно напоминал фырканье. Сказала «пас» и пожала плечами.

Хатано и Сагами с обидой смотрели на Заимокузу, словно у них что-то застряло в глотке.

Ничего удивительного.

Я имею в виду, что эти парни, конечно же, давно уже играют в подобные игры. И всякого насмотревшись, должно быть, в один прекрасный день пришли к выводу, что просто любить что-то уже недостаточно. Так что они искали оправдания.

Было ли это недолгое колебание попыткой выбрать карту? Или они оглядывались на пройденный путь?

— Пас…

— Неплохо, Хачиман. В остальном положись на меня. — Даже не пытаясь скрыть написанное на лице возбуждение, Заимокуза выхватил у меня карты и расхохотался. — Меч Валета!.. Реверс!

Несмотря на цветастость речи, в виду имелся всего лишь пиковый валет.

— Стой, идиот! — Рявкнул я. — Своим валетом ты только что сделал Революцию бесполезной!

Когда активирована Революция, валет неожиданно даёт обратный эффект. Как минус на минус даёт плюс. Иначе говоря, иерархия карт возвращается к обычной. Наше положение сейчас было таково, что нам надо было избавиться от слабых карт, вводя их в игру.

— А? — Заимокуза озадаченно поморгал и только потом понял свой ляп. — О!

Чёрт побери, красивое название приёма стоит выше в его списке приоритетов.

Безнадёжный позёр. Я сказал, что мы не проиграем, но теперь это под вопросом. У него же нет Режущей Тени. А у меня Разрывной Пули.58

Слегка взвинченная Юигахама спасовала, а Сагами без паузы бросил двойку пик.

У клуба игроков не только ещё оставался джокер, но и эту карту нам нечем было перебить.

Хатано и Сагами переглянулись и облегчённо вздохнули.

Ход перешёл к ним. Революция продолжалась.

У клуба игроков на руке оставались три карты. У нас две, но раз ход за ними, формула победы, конечно же, буквально высечена на скрижалях.

— Восхищаюсь твоим энтузиазмом, Повелитель Мечей, — заявил Хатано, сжимая в пальцах две карты. — Это, ребята, реальность.

Движение карт напоминало взмах косы смерти.

Убойно, да… Если бы не тот маленький промах, мы бы выигрывали. Но поздно уже горевать.

Ничего не попишешь… Я задумался, придётся ли мне раздеться окончательно.

Но тут мои размышления оказались прерваны.

— Мы проиграли… Сколько я ни считала карты, шансов на победу нет, — простонала молчавшая до сих пор Юкиносита, приложив руку к виску. Хатано застыл, услышав, как заговорил человек, от которого он этого никак не ожидал.

— А… Юкинон, почему ты так решила? — Спросила Юигахама.

— Поймёшь, когда посчитаешь все карты в игре. Тогда, отбросив наши карты, увидишь, что осталось у других. К тому же, дайфуго и дайкинмин обменялись картами. И раз сильные карты были отданы клубу игроков, список вариантов несложно ещё более сузить.

— Ты что, бабушка-компьютер?59

Как мило – она все карты в игре помнит. Ну да, старшеклассник вроде как должен об этом задумываться, но мало кто заходит так далеко. Даже просто запомнить карты – дело нетривиальное, не говоря уже о том, чтобы строить на этой базе свою стратегию. Более того, когда по уши уходишь в игру, такие вещи уже не отслеживаешь. И без того ясно, у кого там двойка, а у кого джокер.

…Она такая умная или такая глупая?

— Клуб игроков сыграет восьмёркой с джокером, сразу останавливая ход, а потом зайдёт с семёрки. У команды Хикигаи остались тройка червей и четвёрка бубей, так что наше поражение неизбежно.

Юкиносита раздражённо положила карты на стол и поднялась.

Ого, как она узнала мои карты? Она что, альтер-юзер?60

Юкиносита с досадой прикусила губу и, покраснев от смущения, взялась за жилет дрожащими от унижения руками. Мы ошарашенно смотрели на это.

Глубоко вздохнув и стиснув зубы, она крепче сжала тонкие длинные пальцы.

И медленно потянула жилет вверх. Начала открываться ранее скрытая блузка. Если присмотреться между пуговицами, можно было уловить проблеск белой кожи, гладкой как фарфор.

Моё взгляд помимо моей воли намертво прикипел к ней. Хотя не очень-то я и сопротивлялся.

Я сглотнул и услышал слабый звук.

Блин, хватит шуметь, это же отвлекает, подумал я, покосившись в ту сторону. Хатано уронил джокера.

Но похоже, сейчас это было меньшей из его проблем. — Прошу прощения, — извинился он, не подбирая карты. Он тоже смотрел только вперёд.

…Блин.

Ты не должен на это смотреть. Сейчас… Я попытался отвести взгляд, но вдруг поле моего зрения оказалось полностью перекрыто.

— Хватит. Достаточно уже.

На удивление мягкие девичьи руки закрыли мне глаза.

Я осторожно отвёл их. Юигахама смотрела на меня с презрением.

— Что это значит?.. — Поинтересовался я.

Она мрачно молчала. Потом отвернулась. Пучок её волос недовольно дрожал.

— Юкинон, ты не должна раздеваться, понимаешь?

Юигахама схватила Юкиноситу за руки, останавливая её. Юкиносита постепенно начала расслабляться. И мягко сжала в ответ руки Юигахамы.

— …Но это состязание. Хотя прошу прощения, что втянула тебя.

— Ой, да не то… мы можем выиграть. — Юигахама подобрала карты со стола. — Смотри, тройка пик.

Эта карта била джокера. Которого уронил Хатано и который лежал на столе картинкой вверх в игровой зоне.

— Ук! — Хатано издал удивлённый возглас, словно персонаж из «The Romance of the Three Kingdoms» Мицутэру Ёкоямы.61

— Ук! — Так же отреагировал и его партнёр. Его ошарашенное выражение напоминало «Kinnikuman».62

Тройка пик. Обычно тройка слабейшая карта, не способная ничего побить. Но по специальным правилам это единственное средство противостоять джокеру. Более того, по диктуемым Революцией условиям тройка становится сильнейшей картой.

В Дайфуко, игре, слепленной с современного общества, эта карта – блестящая и мимолётная надежда.

— Держи, Юкинон. — Юигахама радостно протянула последнюю карту ошеломлённой Юкиносите.

Юкиносита застенчиво приняла от неё и карту, и улыбку.

Богиня победы улыбнулась как королева. В этом слабеющем свете заката кое-кто добился маленькой виктории.

Момент триумфа промелькнул слишком быстро. И на фоне его привкуса (который и привкусом-то не назовёшь) я сказал клубу игроков.

— Любишь ты что-то или ненавидишь, никогда не знаешь, что может случиться… жизнь – это азартная игра.

Сбудется твоя мечта или нет – дело случая. Выиграешь ты или проиграешь – тоже дело случая. Источник: «Tottemo! Luckyman».63 Не было для победы никаких предпосылок. Почему так случилось? Вот потому-то, ну, сбудется мечта Заимокузы или нет, тоже дело случая.

Я слегка вздохнул. — Рано ещё ставить крест на своей мечте. — И улыбнулся Заимокузе и клубу помощников.

— Хикигая. — Ответила Юкиносита. — Всё хорошо и замечательно. Но не мог бы ты быть любезен наконец одеться?

× × ×

Мы покинули клуб игроков. В открытый коридор задувал лёгкий ветерок. Мои плечи совершенно закостенели. От долгого напряжения, конечно же.

Я взялся рукой за плечо и с приятным хрустом покрутил шеей. Юигахама рядом потянулась, довольно вздохнув. Юкиносита подавила зевок.

— Э-э, прошу прощения.

— Давайте, смейтесь над нами.

Хатано и Сагами неуверенно и покорно склонили головы. Это извинение показывало, что чувства их идут от самого сердца.

Поэтому когда они услышали мечтания Заимокузы, конечно же, они не могли не высказаться на этот счёт. Может, это касается только их, но они всерьёз отнеслись к тому, что он сказал. Иначе они не набросились бы на него.

Хотя ко мне это отношения не имеет. Я всей душой считаю, что Заимокуза – круглый дурак, и потому в грош его не ставлю. 

— О? — Заимокуза на секунду смутился, а потом разразился неловким смехом. — Наконец-то вы поняли! Подождите только несколько лет! Я, Ёшитеру Заимокуза, подарю миру самую замечательную на свете игру!

Его непомерное самомнение, конечно, достаёт, но ребята из клуба игроков лишь засмеялись.

— Ага, мы будем ждать твою игру, Повелитель Мечей.

— Хотя права будут принадлежать компании, так что это будет не совсем твоя игра, Повелитель Мечей.

Хохот Заимокузы вдруг увял.

— Э-э, чего? Что ты имеешь в виду?

Хатано с Сагами переглянулись. И деликатно объяснили некоторые неприятные детали.

— Всё, что ты пишешь для компании, становится собственностью компании.

— И все права ты должен передать компании.

— Ты подписываешь контракт, даже если работаешь как свободный художник.

— Когда ты продаёшь компании свою работу, ты не можешь получить больше контрактной суммы, как бы потом ни раскупалось твоё творение.

— В-вы что, в самом деле? — Заимокуза с шумом уронил свою сумку. — Т-тогда, думаю, я с этим завяжу… Да, я бросаю.

Этот тип… развернулся на сто восемьдесят и опять всё по-новой… Т-так и хочется ему врезать…

Я отчаянно удерживал свою руку, рвущуюся к его физиономии. Члены клуба игроков неопределённо улыбались. В этой слабой улыбке удивление смешивалось с отвращением.

— Хмф, если мне даже с супер-хита достанется лишь малая доля, в этом нет никакого смысла. Писатели ранобе лучше всех! Если я выбираю курс по прихоти, я могу оказаться на рифах. Надо поскорее начать работу над сюжетом…

Заимокуза подобрал свою сумку.

Воздел руки к небу и длинными шагами двинулся прочь.

— Прощай, Хачиман!

Не утруждаясь ответом вслух, я просто махнул ему рукой, чтобы проваливал поскорее. Он махнул в ответ, неисправимый оптимист.

…Закончилось одно из самых бесполезных дел клуба помощников с самого дня его основания.

— Ну и странные же вы, ребята, — слегка вздохнул Хатано.

— Я знаю. — Ответил я. — Хотел бы я больше никогда его не видеть.

— Э-э, да вы все странные, мне кажется, — прохладно сказал Сагами.

— Слушай, ты, — ответил я. — Ты видишь перед собой самого здравомыслящего здесь парня, понял?

— Интересно, в какой культурной сфере твои идеи могут счесть здравым смыслом?.. Общение со странным типом вроде тебя изрядно утомляет. — Холодно отреагировала Юкиносита.

— Э-э, Юкинон, ты и сама очень странная… — Застенчиво хмыкнула Юигахама, глядя на неё.

Юкиносита и не подумала злиться. На её губах заиграла мягкая, добрая улыбка.

— Разумеется. Ни Хикигаю, ни меня нельзя отнести к совсем уж обычным, искренним людям. Так что если бы такой честный человек, как ты, Юигахама, остался бы с нами, это было бы отличной подмогой, я думаю.

Лицо Юкиноситы, подсвеченное закатом, слегка покраснело. Разинувшая рот Юигахама медленно, но неуклонно начала наливаться радостью. И со слегка увлажнившимися глазами вцепилась в руку Юкиноситы.

— …Х-хорошо!

Юкиносита тихо пробормотала «Не надо так близко», но даже не попыталась стряхнуть её руку.

— Ладно, давайте вернёмся в клуб, — сказал я и двинулся вперёд. Юкиносита с Юигахамой шли в нескольких шагах позади.

Как бы то ни было, хорошо, что они вернулись к прежним своим отношениям, мне кажется…

Когда я добрался до клуба и посмотрел в окно, заходящее солнце медленно опускалось в Токийский залив. На восток тянулся чёрный занавес, словно смывая слабую голубизну.

— И что нам теперь делать?.. Я даже торт испекла. — Вздохнула Юкиносита, тоже посмотрев на небо.

Она была права – уже вплотную подходило время покидать школу. Наверно, едва мы разрежем торт, прозвенит звонок.

Юигахама недоумевающе наклонила голову.

— Торт? Почему торт?

— Почему, спрашиваешь?.. А, я же тебе всё ещё не сказала. Я позвала тебя, чтобы отпраздновать твой день рождения.

— А?

— Юигахама, ты в последнее время не приходила в клуб… так что, э-э, я хотела сказать тебе, чтобы ты по-прежнему старалась, примерно так. — Юкиносита покраснела и кашлянула. — И ещё, ну… думаю, это можно назвать знаком моей благодарности.

Юкиносита замолкла. Юигахама прыгнула к ней, вцепляясь обеими руками.

— …Юкинон, ты помнишь мой день рождения!

Э-э, точнее будет сказать не «помнит», а «вычислила по адресу электронной почты».

Но Юигахаму, плавно впадающую в блаженное оцепенение, такие мелочи не интересовали.

— Но похоже, сегодня ничего не получится, — пробормотала Юкиносита, с обычной неловкостью пытаясь отодрать от себя Юигахаму.

Та сопротивлялась, но потом вдруг стукнула кулаком по ладони, словно что-то сообразив. Юкиносита воспользовалась предоставившейся возможностью и поспешно выскользнула из захвата.

— Тогда давайте пойдём куда-нибудь ещё, — сказала Юигахама. — Вне школы.

— Э? Вне школы, это что ты имеешь в виду?..

Юкиносита слегка запнулась от такого неожиданного предложения.

Но Юигахама лишь успокаивающе подняла руку и подмигнула, мол, положись на меня.

— Я уже всё заранее заказала, не переживай. Просто я жутко счастлива, что ты сделала торт для меня.

— Не только торт…

— Т-ты ещё и подарок приготовила?!

Юигахама посмотрела на Юкиноситу сияющими глазами. Та только что выскользнула из её объятий, но Юигахама опять приблизилась вплотную.

Юкиносита приготовилась уворачиваться. — Ну, да… и не только я. — Она искоса глянула на меня.

— Так… это значит…

Наверно, Юигахама поняла, что означают слова Юкиноситы. И неуверенно улыбнулась.

— О, ха-ха-ха… Никогда не думала, что Хикки тоже мне что-то подарит. Просто, знаешь, это как-то неловко… с того дня.

Наши взгляды встретились. Но мы тут же отвели глаза.

Юкиносита, будучи вместе с нами, могла просто делать вид, что не замечает этой неловкости, и оставлять всё как есть.

Но теперь, когда она с любопытством посмотрела на меня, я подумал, что стоит поспешить и решить проблему прямо сейчас. Обычно она держалась в стороне, но как ни странно, сейчас решила вмешаться.

Я вытащил из сумки небольшой пакет и небрежно бросил его Юигахаме.

И добавил. — …Знаешь, это не просто подарок на день рождения.

— А?

Даже в этой странно душащей атмосфере было достаточно заикнуться о чём-то, чтобы всё пошло в определённом направлении.

— Я вот что думаю. Как бы это сказать… Будем квиты, ладно? Я спас твою собаку, ты старалась ради меня – это уже дело прошлое. — Сказал я Юигахаме. И продолжил, даже не глядя на её реакцию и не переводя дух. — Я имею в виду, незачем переживать обо мне. Я получил компенсацию от страховой компании того, кто меня сбил, плюс к тому адвокат и водитель приходили извиняться. Так что ты тут вообще не при делах. То же насчёт твоей симпатии или беспокойства.

С трудом выталкивая из себя слова, я ощущал невыносимое давление, словно невидимая рука сжимает моё сердце. Но если я не скажу то, что должен сказать, это никогда не кончится.

— Кроме того, Юигахама, я спасал твою собаку не ради тебя.

Юигахама на мгновение очень грустно посмотрела на меня, но тут же уставилась в пол.

— Я не делал ради тебя ничего такого, так что не надо считать себя должной. Но… ну, как бы это сказать… Я хочу отплатить тебе за всё, что ты сделала для меня. И мы будем квиты. Не надо больше заботиться обо мне. Покончим с этим.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как что-то сдавливает мне грудь.

Высказавшись начистоту, мы можем положить конец всему, включая болезненные недоразумения и неправильно срабатывающий рефлекс самозащиты. Хотя может это и были болезненные недоразумения и неправильно срабатывающий рефлекс самозащиты.

Не в силах всмотреться в выражение лица Юигахамы, я заметил лишь плотно стиснутые губы.

— …Почему ты так думаешь? Я никогда не считала, что я… что я чувствую свою вину и именно потому веду себя так. Я просто… Я…

Её тихий голос дрожал. Мы с Юкиноситой молча слушали. Мы просто не могли ничего сказать в ответ.

Угол комнаты начал погружаться в темноту. Должно быть, солнце уже совсем скоро сядет.

— Ну вот, как всё стало сложно, я уже и сама не понимаю… Я думала, всё будет гораздо проще…

Голос Юигахамы стал чуть бодрее. Но по тому усилию, с каким она выталкивала слова, казалось, что она беззвучно просит помощи.

— Всё не так сложно, как ты думаешь.

Юкиносита поднялась, стоя спиной к закату. Задувающий в открытое окно морской бриз шевелил её волосы.

— Хикигая не помнит, что помогал тебе. И ты, Юигахама, не помнишь, чтобы жалела его… С самого начала всё было неправильно.

— Ну да, — пробормотал я. Юкиносита кивнула.

— Конечно. Поэтому я считаю верным решение Хикигаи «покончить с этим».

Раз с самого начала всё пошло неправильно, само собой разумеется, что и результаты оказались не лучше. Что бы я ни чувствовал, этот ответ не изменится.

Подделка. Было бы точно так же, если бы эти чувства оказались подделкой. Даже если это что-то особенное.

Чувства, родившиеся из случайного происшествия, симпатия за самопожертвование, любовь, которая могла бы возникнуть, кто бы ей ни помог – я не могу всё это признать реальностью.

Если я спас её, не зная, кто она, то и она не знала, кто её спас. Её чувства и нежность адресовались не мне. Они адресовались тому, кто её спас.

Вот почему недоразумение – это последнее, чего мне хотелось бы.

Меня устраивает быть эгоистично названным и эгоистично разочарованным.

Я ничего не ожидал с самого начала и ничего не ожидаю впоследствии. Я ничего не ожидаю вплоть до дня моей смерти.

Юигахама долго молчала, потом несчастным голосом пробормотала.

— Но покончить с этим… Я не хочу.

— …Глупышка. Если что-то заканчивается, почему бы не начать это снова? Вы оба правы.

— А? — Невольно переспросил я, потому что такие слова оказались для меня совершенно неожиданными.

Юкиносита невозмутимо отбросила волосы с плеча.

— Неважно, кто из вас кого спас, вы оба жертвы, так ведь? В таком случае вам надо всё забыть. И тогда…

Она на секунду прервалась. И в это мгновение мы с Юигахамой посмотрели друг на друга.

— Вы сможете начать всё правильно, с чистого листа… и не только между собой.

На губах Юкиноситы была мягкая, но почему-то одинокая улыбка.

В этом закатном свете я не мог понять, что отражается в её полуприкрытых глазах.

— Я должна сообщить госпоже Хирацуке, что мы заполнили вакансию. — Сказала она, словно вдруг вспомнив что-то, и резко развернулась.

Её шаги были чуть быстрее, чем обычно. И она покинула комнату, ни разу не оглянувшись.

Мы с Юигахамой остались вдвоём. Думаю, хорошо, что Юкиносита сказала то, что хотела сказать. Но она не должна была оставлять нас в этой атмосфере неловкости.

Юигахама искоса взглянула на меня, подбирая нужный момент, и заговорила, словно мягко подталкивая подтвердить что-то.

— Э-э, ну, надеюсь, я тут полезно провожу время.

Она опустила голову, качнув пучком волос.

— А, угу… — Не представляю, о чём она говорит.

Что-то меня грызло. Словно меня подкалывает Юкиносита. Вообще-то, спор ради спора – это мой талант, вот только он куда-то подевался…

Напряжённо хохотнув, Юигахама ткнула меня в спину.

— …Слушай, можно я это открою?

— Да как хочешь.

Раз я уже отдал ей подарок, она может делать с ним всё, что хочет. Она предпочла спросить у меня разрешения.

Юигахама аккуратно развернула бумагу и удивлённо охнула.

— Ого…

Сплетение чёрных кожаных полосок с серебряной бляшкой в центре. Должно хорошо смотреться на каштановых волосах. Действительно хороший выбор, раз уж я сам так говорю. Меня никогда не надо было заставлять покупать подарки на день рождения Комачи, так что опыт имеется. У меня устойчивая репутация собачонки моей младшей сестры.

Юигахама нежно глядела на подарок, словно моё мастерство выбора удовлетворяло её само по себе.

— П-погоди-ка, — сказала она, разворачиваясь спиной ко мне. И трёх секунд не прошло, как она тронула волосы сзади и подняла голову. — М-мне идёт?

Она смущённо отвела глаза. Я увидел чёрную кожаную полоску на белой коже её шеи. Каштановые волосы, словно отражающие свет заходящего солнца, замечательно контрастировали с чёрным – да, смотрелось это просто великолепно.

Непросто сказать такое, но…

Ладно, лучше скажу прямо, раз уж всё так повернулось.

— Э-э… ну, это собачий ошейник, знаешь ли…

И почему на ней он так хорошо смотрится…

— А?

Юигахама покраснела до ушей.

И нахмурилась. — Т-так бы сразу и сказал! Идиот! — Заорала она, швыряя в меня обёрткой.

Э-э, а что, сразу не видно? Ну и ладно, хоть примерила…

— Ладно… Мне надо позвонить туда, куда мы пойдём!

Разъярённая Юигахама сдёрнула ошейник и рванула прочь из класса. Но, открыв дверь, затормозила.

— …Спасибо, дурак. — Бросила она, не глядя на меня, и с треском захлопнула дверь.

— …блин. — Невольно вырвалось у меня.

Тяжело вздохнув, я посмотрел на окно пустой теперь комнаты. Совсем недавно там стояла Юкиносита.

Между её местом и стульями, на которых сидели мы с Юигахамой, не было и пары метров. Но почему-то это небольшое расстояние было очень трудно пересечь. Я буквально чувствовал прочерченную там невидимую линию.

Это было незадолго до того, как мы выяснили, что именно стояло между нами – точнее, можно сказать, правду.