Осень — мое любимое время года. Кто-то любит лето или весну. Но для меня в осени есть своё очарование, загадка. Смотрю на эту утреннюю симфонию природы через лобовое стекло своего авто. Дует легкий ветерок, кружа в вальсе пестрые листья. Буйство красок завораживает. Капли мелкого дождя медленно скатываются по стеклу. Я наблюдаю за этим шоу, устроенным природой, и это лучшее представление, которое я когда-либо видел в жизни.

Достаю из кармана очередную сигарету, прикуриваю, делаю затяжку, легкие медленно наполняются дымом, окутывая их. Откидываю голову на сидение, закрываю глаза. Ненавижу ждать, никогда не отличался терпением.

Докуриваю уже третью сигарету подряд, выкидываю её в окно и начинаю нервно бить по сигналу. Почему она всегда меня так бесит, неужели нельзя во время собраться? Я понимаю, что женщины всегда опаздывают и их надо терпеливо ждать, но с ней это не вариант.

Через минуту двери открываются, из них выходит она, женщина, которую я никогда не любил. И эта нелюбовь постепенно превращается в ненависть. Она всё делает для того, чтобы эта ненависть росла с каждым днём все больше и больше. Раздражая меня одним своим присутствием, голосом, да ВСЕМ!!! Елена садится в машину и салон наполняет тошнотворный, приторный запах её дорогих духов. НЕНАВИЖУ ЕЁ ДУХИ!!! Бросаю на неё мимолётный взгляд — короткие платиновые волосы, неживые, пухлые накаченные силиконом губы, наращенные ресницы, серые как ртуть глаза, тонны макияжа, грудь третьего размера (естественно не своя), которая смотрится нелепо на её худосочном теле. В ней нет нечего настоящего, живого. Такоё ощущение, что её собрали где-то на специальном «заводе по производству стерв».

— Привет, милый, — говорит она, выдавая мне улыбку во все свои тридцать два до ужаса белых зуба. И, как в замедленной съёмке, я вижу, что она наклоняется к моей щеке для поцелуя. Я резко дёргаюсь назад. Лена поджимает губы, кривится и, слава богу, отстраняется от меня.

— Что, так противно?!

Ничего не отвечаю, завожу двигатель и выезжаю со стоянки дома, который я никогда не считал своим, хотя прожил здесь четыре года. Он такой же холодный, как и его хозяйка.

— Что, даже с женой не поздороваешься? — у нее такая тонкая и костлявая шея. Я представляю, как она хрустит у меня в руках. Закрываю глаза, трясу головой, пытаясь успокоиться, делаю глубокий вздох. Не отвечаю на ее вопрос и, прибавив газа, выезжаю на главную дорогу.

— Скажи мне, Елена, какого хрена день рождения моего сына должен проходить с таким размахом, в непонятном заведении, с кучей людей, которых он даже не знает? А не в кругу любящих его людей в домашней обстановке? — я уже успокоился и выдаю все это ровным, ничего не выражающим тоном.

— Илья сам захотел большой праздник! — самодовольно, с усмешкой говорит, она.

— Да ну, Илья в четыре года решил организовать банкет на пятьдесят человек с зам. префекта, прокурором и прочими? — усмехаюсь я, прикуривая очередную сигарету и выпуская дым ей в лицо. Она морщит нос, машет у себя перед лицом, разгоняя дым.

— Во-первых, это все нужные нам люди и хорошие связи. Во-вторых, они будут с детьми и внуками, мы совместим приятное с полезным — детям хорошо и нам выгода. И заведение это довольно приличное, как раз для семейных праздников. Будет всего двадцать — двадцать пять человек. Так как твои родители не приедут, то после праздника Илья может поехать к ним в твое захолустье.

МОЕ ЗАХОЛУСТЬЕ. У моих родителей довольно большой и уютный загородный дом. Конечно, я бы хотел видеть своего ребёнка на свежем воздухе! Там, где ему нравится. А не с кучкой влиятельных уродов.

— Кому нужны эти люди, тебе? Мне — нет! — я опять начинаю закипать, повышая на неё голос.

— Роберт, успокойся и не ори, кажется, мы с тобой вчера уже всё решили. Мы проводим банкет здесь, потом ты забираешь ребенка к своим родителям на две недели.

— Это и утешает, что мой сын поживет нормально и спокойно две недели.

— А чем ему со мной плохо? ТЫ намекаешь на то, что я плохая мать? — с обидой и удивлением говорит она, поднимая свои идеальные брови. Чем раздражает меня еще больше.

— Да тебя постоянно нет дома — ты или в салонах и еще хрен знает, где тебя носит. Он постоянно с няней. Я предлагал, чтобы он жил у моих родителей, окруженный родными ему людьми, а не чужой ему женщиной!!! — я достиг своей цели: задел её. Она надувает губы, меняется в лице, похоже, собирается плакать. ДА! Я наслаждаюсь её состоянием, самодовольное и надменное выражение стерто с ее лица.

— Рожая тебе ребенка, я не подписывалась вечно быть к нему привязной. И не собираюсь превращаться в домашнюю клушу-наседку. У меня свои дела и своя жизнь. Ирина Александровна — очень квалифицированная няня. Илье с ней очень хорошо! — боже, как я ненавижу эту суку!

Всю оставшуюся дорогу до кафе мы молчим. Она думает, что сказав последнюю фразу, была права. Я молчу, потому что еще пять минут таких диалогов, и я ее убью. А она мне еще нужна живая и здоровая.

Наконец, мы доезжаем до злосчастного кафе. Елена цепляется мне в руку, надев маску образцовой жены. Заходим в заведение с оригинальным названием «Вкусное место». Ну что ж, посмотрим насколько здесь вкусно.

Девушка на входе встречает нас очаровательной улыбкой и, представившись Татьяной, провожает к некой Елизавете Андреевне. Татьяна, покачивает очень аппетитными бедрами, по которым так и хочется шлепнуть. По дороге к кабинету хозяйки заведения она показывает нам зал для проведения торжества. Могу сказать, что здесь довольно милая и уютная обстановка. Пастельные цвета на стенах, панорамные окна с воздушно-белыми шторами, плетеная мебель, накрахмаленные кружевные скатерти, уютные диваны с разноцветными подушками. Довольно мило. Очень уютно и по-домашнему.

Пока Елена осматривает зал, я рассматриваю Татьяну, ее стройные ножки в черном капроне и очень короткую юбку. Девушка смущенно улыбается, не скрывая своего интереса ко мне. Я одариваю ее наглой, похотливой улыбочкой. Но эта игра мне не интересна, в девушке нет никакой загадки, она вся как открытая книга. Елена замечает наши переглядки, бросает злобный взгляд на меня и Татьяну, чем приводит меня в восторг. Я подмигиваю девушке, которая неожиданно вспоминает о своих обязанностях и быстро провожает нас к кабинету. Не успеваем мы дойти до двери, как из нее, громко смеясь, выходит особа с рыжими кудрявыми волосами, миниатюрная как дюймовочка. И почему я раньше здесь не бывал? Тут просто кладезь красивых женщин. Татьяна заходит в кабинет, приглашая нас войти.

— Добрый день, меня зовут Елизавета, — к нам подходит молодая, очень молодая женщина и протягивает руку в знак приветствия.

— Елена, — представляется эта сука, демонстративно игнорируя руку Елизаветы.

Елизавета растеряно моргает, но быстро берет себя в руки, опуская вниз свою руку. Я быстро перехватываю ее и, нежно сжимая, представляюсь.

— Роберт, — не отпуская ее теплую руку, говорю я, заглядывая ей в глаза и начинаю тонуть в карих омутах. Они завораживают и околдовывают меня, сам не замечаю, как начинаю поглаживать ее запястья большим пальцем. Она отводит глаза, мягко вырывая свою руку. Я даже не скрываю своего разочарования.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — говорит она, указывая на кресла.

— Татьяна, принеси нам наш фирменный кофе, — она садится в кресло напротив нас, закидывая ногу на ногу.

— Я так понимаю, вы хотите провести день рождение своего сына? Ему исполняется четыре года? У вас есть особые пожелания? — обращается она к нам.

Елена начинает ей рассказывать, что бы она хотела, сколько будет человек и какие «уважаемые» люди будут находиться на празднике и что все должно быть на высшем уровне, и прочий бред, который я пропускаю мимо ушей.

Потому что я не могу оторвать взгляд от ее прекрасных ног. В чулках или колготках? Хочу, чтобы это были чулки. Поднимаю взгляд выше: на ней — черная, обтягивающая бедра, юбка до колена с маленьким разрезом сбоку. Его так и хочется сделать больше, чтобы убедиться, что на ней все-таки чулки. Сверху — легкая блузка бежевого цвета с кружевными рукавами. Две верхние пуговицы расстегнуты, открывая ложбинку между грудей, по которой я хочу пройтись языком. При этой мысли я крепко сжимаю подлокотники кресла, на котором находятся мои руки. ЧЕРТ!

А этот визит становится все интересней. У нее матовая с легким загаром кожа. Длинная шейка. Красивые, от природы яркие губи, которые так и хочется укусить. Маленький аккуратный носик, пушистые реснички. И длинные роскошные волосы, красиво уложенные на бок, с тонкими осветленными прядками. Волосы — это мой персональный фетиш! Люблю, когда у женщины длинные ухоженные волосы. Хочется до них дотронуться, намотать их на руку. Теперь я уже напрягаюсь всем телом, особенно ощущается напряжение в нижней части. Бл**ь, только этого мне не хватало. Теперь я не смогу встать с этого кресла, пока эта женщина находится со мной рядом. Елизавета показывает моей «жене» презентации детских праздников, на большом экране, висящем на стене. В это время к нам заходит Татьяна с чашками кофе. Она ставит поднос на столик. И через, чур близко наклоняется ко мне. Подавая мне чашку, практически сует мне свою грудь в лицо, чем вызывает мою улыбку. Прости Танечка, но ты мне уже не интересна. Замечая это, Елизавета приподнимет брови от удивления. Окидывает нас хмурым взглядом.

— Танечка, Вы свободны, дальше я справлюсь сама.

Татьяна быстро выходит из кабинета под пристальным взглядом начальницы. Елизавета предлагает кофе моей жене и сама берет чашку. Между тем рассказывает о происходящем на экране. Я отмечаю, что программы праздников довольно неплохи. Илюше должно понравиться.

— Этот кофе просто ужасный! Надеюсь, Ваша кухня намного лучше! Могу ли я поговорить с вашим шеф-поваром? — буквально выплёвывает эта сучка. Елизавета шокировано смотрит на нее, в глазах вспыхивает обида, которую она прячет, отвернувшись к экрану. Говорит, не смотря на Елену:

— Да, конечно, наш повар скоро подойдет, и мы сможем провести дегустацию блюд.

Я делаю глоток напитка, и он просто великолепен, лучший кофе, который я когда-либо пробовал, с добавлением специй и ванили, но не сладкий. Прекрасный букет и аромат.

— Это лучший кофе, который я когда-либо пробовал! Это рецепт Вашего повара или бариста? — говорю я, смотря на Елену, которая открывает и закрывает рот как рыба, и покрывается пятнами от злости, посылая мне взгляд, обещающий долгую и мучительную смерть. Но молчит, и правильно делает.

— Это мой рецепт, — произносит Елизавета, смотря мне в глаза, и я, на минуту теряя нить разговора, погружаюсь в эти карие омуты. В них есть некая загадка, которую хочется разгадать.

Не давая мне ответить, она разрывает наш зрительный контакт, предлагая меню. И как по заказу заходят официанты, приносят нам пробные варианты блюд, вслед за ними идет шеф-повар.

Я не могу оторвать глаз от нее, ее движения плавные и легкие. Елизавета, Лиза. Красивое имя. Подстать королеве, что-то есть в нем аристократичное. КОРОЛЕВА ЕЛИЗАВЕТА!!!

Она склоняет голову на бок, и я замечаю родинку на ее скуле, хочу ее поцеловать. Еще две родинки на шейке, хочу узнать каковы они на вкус, хочу исследовать ее тело и найти все ее родинки.

Закрываю глаза, пытаясь прийти в себя. Что с этой женщиной не так? Что со мной не так?

Это просто женщина, красивая женщина, каких миллионы. Мне срочно нужно выйти на воздух, хочется курить. Зачем я здесь вообще нахожусь? Елена могла решить это и без меня. Ах да, я здесь для финансовых вопросов. Поспешно встаю, извиняюсь, ссылаясь на срочный звонок, выхожу. Оказавшись на улице, вдыхаю полной грудью, как будто не дышал все это время. Дышу ещё какое-то время, прихожу в себя. Полностью беру себя в руки и захожу назад. Прохожу в кабинет, но нахожу там только Елизавету.

— Ваша супруга пошла осматривать зал и кухню, так что мы с вами можем обсудить финансовую сторону.

Я медленно подхожу к ней очень близко, так, что почти чувствую жар, исходящий от ее тела, и шумно вдыхаю ее запах. От нее пахнет ванилью и цитрусом, просто божественно. И вся моя собранность миг рассыпается. Я вижу, как она закрывает глаза. И ее дыхание учащается. Но она быстро приходит в себя, отходит от меня подальше, указывает на кресло, предлагая сесть. Черт. Мне срочно нужно уйти отсюда подальше. Я разворачиваюсь и подхожу к двери.

— Куда вы? — не понимает она.

— Пришлите мне счет, я оплачу. Я полностью Вам доверяю. А сейчас прошу меня извинить, мне надо уйти, — я уже открываю двери, как вдруг слышу ее голос, который заставляет меня остановиться.

— А как же ваша супруга? — в недоумении спрашивает она.

— Передайте ей, что у меня появились срочные дела, — сквозь зубы цежу я. И, не слушая ее ответа, ухожу подальше от нее. Выбегаю на улицу, опять вдыхаю. Мое дыхание прерывистое и частое, как будто я пробежал километр. БЛ**Ь!!! ЧТО ЭТО СЕЙЧАС БЫЛО?!

Такси тормозит возле клуба. Большая неоновая вывеска горит фиолетовыми буквами «Chicago». Вход обрамляет высокая металлическая арка, состоящая из причудливых геометрических фигур, что впечатляет с первого взгляда. Мимо такого места нельзя пройти, оно притягивает и завораживает. Куча народу толпится возле фейс контроля, охрана отгораживает их, давая места тем, кто проходит по пригласительным. Ксюша протягивает два флаера. Охранник на входе долго их изучает, затем оценивающие осматривает нас, и с вежливой улыбкой пропускает. Мы заходим в фойе, оставляем верхнюю одежду, нас встречает высокая красивая блондинка и провожает к нашим местам. Клуб действительно впечатляет. Два огромных бара по бокам, большая сцена с диджейским пультом наверху. Высокие колонны. У стен расположены низкие столики из тёмного дерева с мягкими диванами. Мы располагаемся на мягких диванах, к нам подходит мальчик официант, услужливо предлагая меню. Пока подруга просматривает меню, не забывая заигрывать с мальчиком, который, смущаясь, краснеет, я не могу оторвать глаз от обстановки. Причудливые геометрические неровные фигуры свисают с потолка. По бокам сцены девочки танцуют гоу — гоу. И все, начиная с мебели, заканчивая потолком, — в разных оттенках фиолетового и сиреневого. Действительно впечатляет. В правом крыле находится металлическая лестница, ведущая на второй этаж с панорамным видом на весь клуб. Там тоже расположены столики и диваны, которые ограждены балдахинами и пафосной табличкой vip — зона.

Меня приводит в себя Ксюха, которая щелкает пальцами у меня перед глазами и смеется, видимо я действительно увлеклась, рассматривая обстановку.

— Я же говорила что здесь классно!!! Кстати я заказала тебе твое противное пойло, — кривится она.

Для справки, «мое противное пойло» — то всего лишь мартини со льдом и лаймом. Но у меня есть, что ей на это ответить.

— Сказала девушка, которая пьет водку с клюквенным соком! — весело парирую я.

Ксюша вообще девушка противоречивая. В ней как будто живут два разных человека. Один из них — девочка — припевочка с красивыми зелеными глазами, рыжими волосами, любящая шопинг, делать селфи, складывая губы уточкой, и лайкать котят в соц. Сетях. Другая же ее сторона любит пить крепкие напитки, такие как водку, коньяк, текилу и.т.д. Может спокойно собрать, разобрать двигатель автомобиля, и покрыть трехэтажным матом. Полезть в драку если надо. И эти два человека очень гармонично уживаются между собой. Сегодня она в желтом платье а-ля семидесятые с черным ремешком. Она распустила свои красивые огненные волосы. Мои же волосы собраны в тугой высокий хвост. Настолько тугой, что мои глаза стали еще уже.

Официант приносит нам наши напитки, в след за ним к нам подходит еще одна высокая блондинка, очень красивая и эффектная. Вот интересно, их прямо с подиума сюда на работу набирали?

— Здравствуйте, меня зовут Яна. Я администратор клуба, — говорит она с фальшивой улыбкой. Такое ощущение, что мы ей неприятны.

— Произошло небольшое недоразумение, — продолжает она. — Места, на которых вы сидите, забронированы, но не волнуйтесь, сейчас я найду для вас другие. Следуйте за мной. — Все это она говорит, четко, быстро, практически не смотря на нас. Не дожидаясь нашей реакции, разворачивается и просит следовать за ней. Мы с Ксюхой переглядываемся, встаем, идем за ней. Администратор Яна ведет нас на второй этаж.

— Vip — зона, — шепчет мне Ксюха.

Мы проходим в самый дальний угол зала. Но, не смотря на это, здесь очень выгодное место. Весь клуб как на ладони, видно все, что происходит внизу и вся vip — зона. Тебя практически не заметно, но ты видишь всех. Яна показывает нам места и быстро уходит.

— Как это все странно, тебе не кажется? — не успеваю я договорить, как нам подходит официант, приносит нам еще напитки, которые мы не заказывали, фрукты и шоколад. Теперь уже до этого невозмутимая Ксюха поднимает брови в удивлении, и таращится то на меня, то на официанта.

— Но мы не заказывали! — говорит она.

— Это за счет заведения, — говорит официант и быстро уходит. Что же они от нас то бегают все.

— Мне кажется, надо пойти выяснить, что происходит, — не унимаюсь я. Ну не бывает таких недоразумений и совпадений, как бы ни правдоподобно это все выглядело.

— Да успокойся ты. Все складывается очень даже хорошо. Посмотри сколько народу. Ну, перепутали они, продали билеты на столик, который заказан. Но они же извинились, предоставили нам другие места. А это, — она указывает на фрукты и шоколад, — извинения, — она съедает дольку шоколада. — Кстати говоря, очень даже вкусные извинения.

— Ты серьезно, поменяли простые места на вип? — что-то здесь не так и мне не дает это покоя.

— Лиза, прекращай свой пессимизм! Посмотри, клуб заполнен до отказа, видимо, это — единственное свободное место. И потом, разве мы не достойны лучшего? Просто наслаждайся!

Я хочу ей возразить, но на сцене начинается выступление акробатического шоу балета, видимо популярного, потому что зал взрывается свистами и аплодисментами. Я смотрю на сцену, на зал внизу, медленно пью свой мартини. Все-таки хорошо, что Ксюха вытащила меня сегодня. Место хорошее, давно я нигде не была. Сегодня можно притворится, что у меня все хорошо и я совсем другой человек. Сыграть другую роль, не мою — чужую.

Я откидываюсь на спинку дивана, скольжу взглядом по толпе внизу. Внимательней осматриваю вип-зону. Золотая молодежь, девочки, мальчики, отдыхающие за счет родителей. Перевожу взгляд в другую сторону — рядом с нами сидит веселая и шумная компания. Молодые девушки лет по восемнадцать — девятнадцать. С ними двое мужчин: один довольно внушительный, судя по плечам, он сидит ко мне спиной, рядом с ним еще один, но я его вообще не вижу из-за балдахина. Они громко смеются, подливая девушкам шампанского, похоже, пытаются их споить. Хотя по вызывающему виду этих особ не видно, что они против.

И тут я застываю. Я вижу ЕГО! Мужчину с черными обсидиановыми глазами, который медленно и уверено двигается в нашу сторону. Он, как опасный хищник, который преследует свою добычу. Медленно и осторожно, не сводя с нее глаз. А добыча — это Я! Его глаза впиваются в мои и не отпускают. Они гипнотизируют и завораживают, не позволяя отвести взгляд.

На нем черные джинсы, черный клубный пиджак с небрежно поднятым воротником и закатанными рукавами. Под ним белая футболка, обтягивающая рельефный торс. Он очень высок, где-то метр восемьдесят, восемьдесят пять. Он не красивый, не милый. Он опасный, брутальный, хищный, в нем мужская грубая красота и безумная сексуальная энергия.

Мое тело напрягается, сердце бешено бьется в груди, отбивая грудную клетку. В горле пересыхает. Зачем он идет к нам? Что ему надо?

И тут я чувствую себя полной дурой. Потому что он останавливается возле шумной компании, сидящей рядом с нами, а вовсе не идет к нам. Парень с широкими плечами вскакивает, пожимает руку Роберту, хлопая его по плечу. Роберт садится напротив него. Здоровается с остальными. Одна из девушек тянет к нему свою щеку, и он ее целует, от чего меня передергивает. Он что-то им говорит, девушки краснеют и хлопают свои коровьими ресницами.

Ксюха, которая все это время была увлечена происходящим на сцене, переключает своё внимание на меня.

— Тебе вообще не интересно? — обижено надувает губки.

>- Очень интересно, — говорю я и перевожу взгляд на сцену.

— Почему ты тогда не смотришь на шоу? А все твое внимание приковано на то, что творится у меня за спиной? — она начинает разворачиваться, чтобы посмотреть, что же там меня заинтересовало. Вот как у нее это получается, она же вроде даже не смотрела на меня?

— И кто это? — говорит она, посмотрев на них.

— О, боже! Ты можешь так долго не пялится на них? Не привлекай к нам внимание! — я начинаю нервничать. Ее поведение выходит за рамки приличия. И конечно, это не остается не замеченным. Роберт, хищно улыбается, салютует нам бокалом, наполненным янтарной жидкостью. Я отвожу взгляд, смотрю куда угодно, только не в их сторону. Это становится нелегкой задачей, учитывая то, что он сидит напротив меня. Я кожей чувствую его взгляд. Ксюха наконец разворачивается, хитро улыбается, задумчиво отпивает из своего бокала. Только она может так, медленно попивать водку с клюквенным соком не морщась, наслаждаясь, как будто это нектар богов.

— А он горяч, — наконец выдает она, закидывая дольку шоколада в рот.

— Кто? — делаю вид, что не понимаю, о ком она. Она не обращает внимания на мою уловку, продолжая говорить.

— Это же он сегодня утром был у тебя в кафе?

— Да, и он был со своей женой, у него есть ребёнок! — быстро выпаливаю я. Сама не знаю, для чего я это говорю. Чувствую себя так, как будто меня поймали за чем-то непристойным.

— О, вот ты и поняла про кого я, — она выгибает брови и строит мне глазки. — И что с того, что у него есть жена? Я смотрю, он здесь без нее и при этом великолепно себя чувствует. Да судя по тому, что я видела сегодня утром, не все так гладко у них складывается. Ты бы видела ее лицо, когда он оставил ее одну на тротуаре, — смеется она. Я осушаю свой бокал до дна, вспоминая, как я реагировала не него в своем кабинете.

— Ну, он только что подошел и возможно его жена где-то здесь, — я не могу понять, зачем мы вообще говорим о нем.

— О, я смотрю, ты давно за ним наблюдаешь, знаешь, кто и когда пришел!

Я хочу ей возразить, но застываю на полуслове, когда вижу, что Роберт подходит к нам.

— Елизавета Андреевна, какой приятный сюрприз, — говорит он, откровенно осматривая меня с ног до головы. И, похоже, ему нравится, что он видит, его глаза загораются, от чего по моему телу проходит жар. Мне хочется убежать, я уже очень жалею, что согласилась на этот поход. Он протягивает ко мне руку, я не понимаю, чего он хочет, медлю, но все-таки протягиваю свою. Он мягко пожимает мою ее, наклоняется и подносит к губам, нежно касаясь. Я чувствую его теплое дыхание. И мой разум прощается со мной. Кружится голова, я прикрываю глаза. Голос подруги выводит меня из транса.

— А я Ксения, — говорит она и тоже тянет руку. Роберт подмигивает мне, оборачивается, представляется, пожимая ее руку. Она двигается, хлопает по дивану рукой.

— Присаживайтесь, составите компанию двум одиноким девушкам, — говорит она, мило улыбаясь.

Вот засранка! ОДИНОКИМ? Она серьезно? Это говорит женщина, которая через два месяца выходит замуж! Зачем она это делает? Роберт садится напротив меня, откидывается на спинку дивана. Похоже, он расковано себя чувствует, в отличие от меня. Я вся натянута как струна. Мое сердце начинает учащенно биться. Я отворачиваюсь и смотрю в зал, находя там до фига чего интересного, лишь бы не встречается взглядом с этим мужчиной. К нам подходит официант, подруга просит повторить нам напитки, чему я несказанно рада, потому что чувствую, как в горле становится сухо, от чего я не могу вымолвить ни слово. Роберт заказывает коньяк и обращается к нам.

— Как вам шоу программа в этом клубе? — Мне приходится повернуться, что бы ответить и не показаться невежливой. Но за меня быстро отвечает Ксюша и я мысленно ей благодарна.

— Нам очень нравится, — говорит она, хитро поглядывая на меня. Потому что знает, что я смотрела не то шоу, про которое они говорят, а теперь это шоу сидит напротив меня. Видимо для того что бы я рассмотрела его вблизи. Я только киваю головой, соглашаясь с ней.

Натыкаюсь глазами на Роберта. Сейчас он совсем другой, клубный стиль в одежде ему идет. На вид он старше меня, лет на пять. Мне двадцать пять, значит ему где-то тридцать.

— Роберт, а сколько вам лет? — неожиданно для себя выдаю я. Чет, нельзя же так на прямую спрашивать людей об их возрасте. Я уже говорила, что мой разум со мной попрощался?

— А на сколько, по Вашему, я выгляжу, Елизавета? — насмешливо произносит он. Видимо он также как я не ожидал такого вопроса. Причем это первые слова, которые я произношу с момента его появления. Я делаю вид что задумалась, но Ксюха меня опережает.

— Лет на двадцать, не больше, — смеется она. Мне одной здесь кажется, что она флиртует? Он поворачивается к ней, смеется вместе с ней. Только мне совсем до смеха. Я смотрю на нее вопросительным взглядом. Какого черта она делает!

— Боюсь вас огорчить, но мне далеко за двадцать, очень далеко. Но, спасибо за комплимент.

— И как далеко? — не унимается она.

Он переводит взгляд на меня, проводит кончиком языка по своему бокалу, делает глоток коньяка.

— Мне тридцать один. Не староват для Вас?

— Нет, что Вы. Тридцать один как раз наш любимый возраст, правда, Лиза? — я уже откровенно злюсь на нее. Слава богу, подходит официант, отвлекая их внимание на себя.

Я перевожу взгляд на сцену внизу, не желая продолжать этот разговор. Подруга мило общается с Робертом. Рассказывает ему, что мы отмечаем ее помолвку. Роберт поздравляет ее. Ксюха не унимается, рассказывая историю о том, как мы попали в vip-зону и много прочей ерунды. Но я уже ее не слушаю.

Меня отвлекают шумные друзья Роберта, которые сидят впереди нас. Смотря на них, я невольно взглядом натыкаюсь на Роберта. Он сморит на Ксюшу, и делает вид, что ему интересно. Опускаю взгляд на его руки, которые лежат на столе. У него такие сильные, мужественные руки. На левом запястье широкий черный кожаный браслет с непонятными знаками. На безымянном пальце правой руки нет обручального кольца. Хотя не удивительно, не все женатые мужчины носят кольца, особенно когда приходят в клуб. Машинально начинаю поглаживать свое кольцо на указательном пальце. Поднимаю глаза выше на его грудь, на шее висит кожаный плетеный шнурок и уходит под футболку. Ловлю себя на мысли, что хочу узнать, что находится под футболкой. Поднимаю глаза выше, к его лицу, и встречаюсь с черными глазами. Как давно он смотрит на меня? Злюсь на себя за то, что так откровенно его рассматриваю, за свою реакцию на него. Все, хватит, пора прекращать этот спектакль. Резко встаю, говорю, что мне нужно выйти. Смотрю на Ксюшу, намекая, чтобы она следовала за мной. Эта маленькая рыжая стервочка невозмутимо сидит, делая вид, что меня не понимает. Хорошо, позвоню ей из туалета.

Поспешно удаляюсь. Спускаюсь вниз, нахожу туалет, захожу, быстро закрываюсь, прислоняюсь спиной к двери. Зажмуриваю глаза. Стою так несколько минут. Не хочу, туда возвращаться. Достаю из сумки телефон, набираю подругу. Слушаю монотонные гудки. Прекрасно! Она еще и трубку не берет. Возможно, не слышит из-за музыки. Подхожу к зеркалу, смотрю на себя. Что со мной происходит? Набираю еще раз подругу. Не берет. Ужасно злюсь на нее за то, что притащила меня сюда, за ее поведение за столом, за флирт с Робертом. Что на нее нашло? Выхожу из туалета с намерением утащить ее домой.

Буквально налетаю на тело, упираясь лицом в грудь. От неожиданности пошатываюсь, но ловкие руки подхватывают меня за талию. Я окунаюсь в аромат сандала и мускуса. Я знаю, кому он принадлежит, глубоко вдыхаю, наслаждаясь запахом.

Чувствую, как бьется его сердце, отбивая хаотичный ритм в месте с моим. И я плыву, меня уносит волна наслаждения и тепла. Укачивая, кидая в забвение. Мне так хорошо, мне не о чем переживать Я в сильных надежных руках. Поднимаю глаза, встречаюсь с ним взглядом. Чёрные глаза прожигают меня насквозь. Смотрят в самую душу. Роберт проводит рукой по моей голой спине, выводя пальцами узоры. Другой рукой гладит по моим щекам, скулам, подбираясь к губам. Водит пальцами по губам, от чего они приоткрываются. Я чувствую, как учащается его дыхание. Он смотрит в мои глаза, не отпуская ни на секунду, я не в силах противостоять этому взгляду.

— Скажи, что ты тоже это чувствуешь? — Его голос звучит очень низко и хрипло.

Чувствую ли я? Я не просто чувствую, я растворяюсь в этом коктейле чувств и ощущений. Он ощущает то же самое? Его глаза требуют ответа, а рука, которая была на спине, спускается и уже поглаживает мой бедра. Что я должна ответить? Я каким-то чудом разрываю наш контакт, отворачиваюсь от него. Он наклоняется к моей шее, проводит по ней носом, глубоко вдыхая мой запах. От чего меня окатывает волна жара.

— Ты чувствуешь, — говорит он мне в шею. Я ощущаю его дыхание.

Вдруг он резко отстраняется от меня, берет меня за руку и тянет за собой. Я стою на месте, наши руки натягиваются.

— Идем со мной, — это вовсе не просьба. Это приказ, которому я не смею противостоять. Я иду за ним.

Где-то глубоко внутри мой разум шепотом спрашивает меня: «Куда я иду? Зачем?» Требует остановиться. Но мое тело его не слушает, оно плывет за этим мужчиной, не замечая ничего вокруг.

Мы поднимаемся на второй этаж, проходим по темному коридору, останавливаемся возле двери. Роберт достает ключ из кармана, открывает двери, пропуская меня вперед. Мы оказываемся в просторном помещении, похожем на кабинет. Как еще назвать помещение, в котором в одной стороне находится рабочий стол, кожаное кресло, куча мониторов, полки для документов, а рядом висит боксерская груша и стоит беговая дорожка, справа от двери находится большой угловой диван с белыми подушками, и мини бар?

Пока я осматриваюсь, Роберт закрывает двери, снимает пиджак, небрежно кидает его на диван. Подходит к столу, смотрит в один из мониторов, потом в другой. Чему-то улыбается. Обходит стол, прислоняется к нему, опираясь руками. Скользит взглядом по моему телу, спускается к ногам. Задерживается там дольше положенного. И медленно поднимается. Вас когда-нибудь раздевали взглядом? Меня нет. Такое ощущение, что я действительно стою голая перед ним.

— Вы хотели обсудить субботний банкет? — неожиданно для себя выдаю я. Ко мне возвращается разум, а с ним и официальный тон.

— Нет, Елизавета Андреевна. Я не за этим вас сюда позвал, — он растягивает мое имя, как будто пробует его на вкус. И улыбается хищной улыбкой.

— Тогда зачем я здесь? — спрашиваю я, глядя на него в упор. Но он не отвечает, продолжая смотреть на меня и улыбаться, как будто я сказала что-то смешное.

— Что это за помещение? — говорю я.

— Помещение? — Роберт удивленно приподнимает бровь.

— Ну, я не знаю, как все это назвать, — обвожу руками комнату.

— Это мой кабинет.

— Твой кабинет? Ты здесь работаешь? — что за вопрос, конечно, он здесь работает, если это его кабинет.

— Ну да работаю, что-то типа того. Это мой клуб.

— Твой клуб? — скептически произношу я.

— Да. А что Вас удивляет, Елизавета? Молодая женщина вроде Вас может владеть кафе, а я не могу быть хозяином клуба? — Он опять смеется. Я что, такая смешная?

Теперь понятно, как мы оказались в vip-зоне и почему наши напитки и закуски бесплатно. Он изначально знал, что мы здесь.

— Бесплатные напитки и vip-зона, в которой мы неожиданно оказались — твоих рук дело?

— Ну что Вы, Елизавета Андреевна, это просто случайность. Знаете, так иногда бывает.

Он отталкивается от стола и направляется в мою сторону. Я делаю шаг назад, но упираюсь в закрытую дверь, возле которой я все это время стояла. Он медленно идет, его улыбка исчезает, лицо становится серьезным. И вот он возле меня, его грудь практически упирается в мою. Он ставит руки по обе стороны от моей головы, отрезая пути к отступлению. Но мне не хочется отступать. Я заглядываю ему в глаза. И все, мой мир опять фокусируется на нем. Я полностью в его власти. Он выше меня, поэтому ему приходится наклониться, чтобы достать до моих губ. Но он не целует, просто прикасается к ним своими. Шепчет прямо в губы, обдавая меня теплым дыханием с запахом коньяка и сигарет.

— Сегодня утром я сбежал от тебя. Но ты сама ко мне пришла, я не могу теперь тебя просто так отпустить. БОЖЕ. Звучит, как угроза, но я не боюсь. В данный момент я тоже не хочу, чтобы он меня отпускал. Я сама пытаюсь его поцеловать. Но он отстраняется, игриво качает головой, не разрешая мне этого. С моих губ слетает стон разочарования. Роберт смеется.

— Я знал, что ты тоже этого хочешь, — произносит он, снова склоняясь к моим губам.

Я начинаю задыхаться, не понимая, чего он хочет. Он дотрагивается до моих волос в хвосте, пропускает их через пальцы.

— У тебя шикарные волосы, — снова шепчет он в губы.

Резко дергает меня за хвост. Я запрокидываю голову. Он секунду смотрит в мои глаза, проводит языком по моей нижней губе, всасывает ее, нежно прикусывает зубами. Держит меня за волосы, не давая отстраниться. Я приоткрываю губы, и его язык вторгается мне в рот уже совсем не нежно. Его поцелуй страстный и даже грубый. Я сама отвечаю ему той же страстью. Другой рукой он хватает меня за талию, вжимает меня в себя. Я чувствую его всем своим телом. Моя грудь прижата к его груди. И О, БОЖЕ, чувствую даже через ткань его джинсов и моего платья, как напрягается его член и упирается мне в живот. Становится очень жарко.

Роберт еще сильнее натягивает мои волосы. Открывая себе доступ к моей шее, проходится языком по моей скуле. Спускается ниже, начинает нежно покусывать мою шею, тут же проводя по месту укуса языком. По моему телу проходит дрожь. Чувствую жар и пульсацию между ног. Он водит рукой по моей обнаженной спине. Запускает пальцы под ткань платья.

— Это платье сводит меня с ума, — хрипло шепчет он в мою шею.

Он немного отстраняется, берется за края моего платья на плечах и медленно спускает его вниз до талии. Прохладный воздух заставляет мои соски затвердеть еще сильнее. Или это происходит от его пристального взгляда на мою грудь? Из него вырывается гортанный стон похожий на рычание. Он проводит пальцами между моих грудей, не сводя с них глаз. Берёт мою грудь в руки, нежно сжимает. Поднимает на меня глаза, они блестят, в них страсть и обещание.

— Ты такая красивая, — шепчет он, поглаживая мою грудь двумя руками. Обводит соски, перекатывает их между пальцами и сжимает.

Его пальцы заменяют губы, он всасывает один сосок, ласкает его языком, а потом больно прикусывает, у меня вырывается стон, который эхом раздается по комнате. Это сладкая боль, которая проносится по всему телу и отдает между ног. Проделывает тоже самое с другой грудью.

Руками поглаживает мои бедра, сжимает их. Резко задирает подол моего платья. Платье болтается где-то на поясе, но мне все равно, потому что его руки проходятся по кромке моих трусиков, я вся дрожу от его прикосновений.

Роберт отрывается от моей груди, проводит языком по ключице и опять впивается мне в губы. Яростно, высасывает из меня все силы, от чего мои ноги слабеют. Его пальцы впиваются мне ягодицы, внутри меня разгорается желание. Я цепляюсь за его предплечья, что бы найти опору. Мои трусики уже давно намокли.

Я хочу видеть его тело, хватаю за край его футболки и тяну вверх. Роберт ухмыляется, помогает мне ее снять и отшвыривает тряпку на пол. Кладу ладони на его идеальную крепкую грудь, исследую пальцами, провожу ногтями, чуть царапая. Слышу его рычание в мои губы и это заводит еще больше. Он цепляет пальцами мои трусики, отодвигает их в сторону. Мое тело дрожит от предвкушения. Его пальцы касаются моих складочек, поглаживают, распределяя влагу.

— Такая мокрая, — шепчет он в мои губы. Я смотрю в его глаза: там плещется черный океан, в котором я давно утонула. Роберт находит мой клитор, ласкает его, медленно водит пальцами и чуть надавливает, я прикусываю губы, запрокидываю голову, ударяюсь о дверь, но мне все равно. Мне кажется, он делает все медленно, я хочу быстрее. Начинаю стонать от нетерпения. Он чувствует мое желание, начинает ласкать меня быстрее. Его пальцы соскальзывают в мое лоно, один, следом второй. БОЖЕ, КАК ХОРОШО! У меня так давно этого не было, что я готова вот-вот кончить. Но он делает это так медленно, что я начинаю сама насаживаться на его пальцы. Мое возбуждение берет надо мной верх, я хочу большого и начинаю просить.

— Пожалуйста, — не узнаю свой охрипший голос.

— Такая нетерпеливая, — слышу его ответ. Он выполняет мою просьбу. Проникает глубоко в меня двумя пальцами, большим пальцем надавливает на клитор. МОИ глаза закатываются — я уже так близко, мышцы влагалища начинают сжиматься. Роберт резко хватает меня за волосы и рычит мне в губы:

— Открой глаза, смотри на меня. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда будешь кончать.

Я подчиняюсь его приказу, открываю глаза. ЕГО пальцы делают резкие движения внутри меня. Меня накрывает горячей волной оргазма. Я рассыпаюсь на миллионы осколков. Мой крик разносится по всей комнате.

Закрываю глаза, не в силах больше выдержать его взгляда. Утыкаюсь в его шею. Я обессилена, тяжело дышу, меня бьет дрожь. Такого быстрого и сильного оргазма у меня никогда не было. Не могу стоять на ногах, они подкашиваются. Роберт ловит меня за талию, не давая мне сползти на пол. ОН подхватывает меня, поднимает, заставляет меня обхватить ногами его талию. Обнимаю его за шею, чтобы не упасть. Он несет меня, садится со мной на диван. Надавливает на мой затылок сильной рукой, заставляя уткнуться в его шею. От него так сладко пахнет. Непередаваемый мужской мускусный запах, который смешан с запахом табака. Он глубоко вдыхает, запускает свои руки в мои волосы. Распускает мой хвост, стягивая резинку с моих волос. Зарывается пальцами. За годы моего одиночества и тоски, я чувствую себя целой. Он что-то шепчет в мои волосы, целуя их. Губами находит мое ухо, прикусывает мочку, проводит по ней языком.

— Ты такая сладкая, такая красивая, чувственная, — шепчет мне в ухо, от чего по телу проходят миллионы мурашек, он гладит меня по голой спине, успокаивая мою дрожь.

— Хочу тебя, — выдыхает он в мои волосы. И в подтверждение своих слов толкается своим пахом в мою промежность. Я чувствую его желание через ткань его брюк. Волна желания опять проносится по моему телу. С моих губ слетает стон. Просовываю между нами руку, начинаю поглаживать его довольно внушительный член через ткань. Он хрипло стонет, резко хватает меня за запястья, убирает мою руку. Я поднимаю на него глаза и не понимаю, зачем он остановил меня.

— Я чертовски сильно тебя хочу. Но не здесь, я хочу тебя в своей постели. На всю ночь, — говорит он, проводя носом по мой щеке.

— Поехали ко мне? — смотрит мне в глаза. И это уже просьба, не приказ, а мольба. Я ложусь щекой на его грудь и обессилено вздыхаю.

— Это да или нет, — смеется он.

— Ммм, — только и могу выдать я. У меня нет сил даже на ответ.

— Приму это за положительный ответ.

Он нежно меня отстраняет, подхватывает, пересаживает на диван радом с собой. От чего я чувствую потерю. Перестаю чувствовать его тепло. Кладу голову на спинку дивана и закрываю глаза. Слышу, как Роберт поднимается. Снова чувствую его теплое дыхание возле своих губ. Открываю глаза, он нависает надо мной. Проводит языком по нижней губе. Проводит пальцем между моих грудей.

— Мне надо ненадолго выйти, уладить пару вопросов. Подождешь меня? Я скоро, — говорит он, отстраняясь. Оглядывается в поисках своей футболки. У него такое красивое тело. Он находит футболку на полу возле двери. Быстро натягивает ее. Оборачивается ко мне, минуту смотрит, исследуя взглядом мое тело. Закрывает глаза, глубоко вдыхает, как будто пытается прийти в себя. Поправляет свои джинсы в районе ширинки. Подмигивает мне. Разворачивается, подходит к двери, берется за ручку, останавливается, оборачивается ко мне.

— Утром, когда мы были в твоем кабинете, на тебе были чулки или колготки?

— Что? — не понимаю я.

— Это простой вопрос, Лиза. Чулки или колготки, — повторяет он. Ага, конечно, простой вопрос, для меня сейчас любой вопрос сложный.

— Чулки, — наконец отвечаю я, вспоминая как надо говорить.

— Я так и знал, — произносит он с наглой улыбкой. Открывает дверь и уходит.

Я откидываю голову на спинку дивана. Зажмуриваю глаза. И этот его вопрос про чулки, которые были на мне утром, заставляет прийти в себя. На меня обрушивается осознание всего происходящего. Твою мать. Я знаю его один день. Даже не день, а несколько часов. Ну как знаю, скорей вообще не знаю ничего кроме его имени, его жены и то, что у него есть ребёнок. У него есть семья. А я, как последняя шлюха, стонала рядом с ним. Становится гадко и противно от самой себя. Что я наделала, как я могла? Почему он на меня так действует? Я забыла обо всем, только посмотрев ему в глаза.

На меня накатывает чувство вины. Ужасное чувство, что изменила, предала. Даже в мыслях это звучит абсурдно. Нельзя изменить тому, кого больше нет. Но я ничего не могу с собой поделать. Чувствую себя мерзко и грязно, отдалась незнакомому мужчине прямо возле двери. О, боже, почему я до сих пор здесь? Он же сейчас придет!

Быстро соскакиваю с дивана. Натягиваю платье на плечи, поправляю низ. Пытаюсь разгладить его. Запускаю руку волосы, черт, где моя резинка. Ищу глазами возле дивана. Ее нигде нет. Пытаюсь пригладить волосы. Нахожу свою сумку, которая валяется возле двери. Быстро выхожу из кабинета. Надо найти Ксюшу. Бегу по коридору в vip-зону. Ищу глазами наш столик. Ее там нет. Черт, где она? Нахожу ее за соседним столиком с шумной компанией. Она сидит рядом с широкоплечим амбалом, веселело смеется. Делает селфи с ним. В руках у нее уже коньяк или виски. И, похоже, она напилась. Что она творит. Что с ней-то не так. Быстро спускаюсь вниз, на ходу набирая ее номер. В клубе грохочет музыка, ничего не слышу. Быстро выбегаю в холл, беру свое пальто. Набираю ее еще раз, слушаю гудки. Один, два, три. Возьми трубку! — говорю я в телефон.

— Алло, — слышу ее пьяный голос и смех того парня. — Ты где пропала? Подходи к нам, у нас тут так весело, — заикаясь, говорит она. Вот вообще не сомневаюсь, что ей весело. Судя по ее довольному пьяному голосу. Видимо, ей очень весело!

— Я на улице возле такси. Выходи, мы едем домой. Быстро!!! — кричу я на всю улицу. Несколько парней поворачиваются в мою сторону.

Сбрасываю звонок. Дышу, пытаясь, успокоится. Нахожу такси, спешу к нему. Договариваюсь с таксистом. Прислонившись к машине, жду подругу, надеюсь, она выйдет. Или мне придется вытащить ее самой. На улице дует холодный ветер. Меня бьет озноб. Плотно укутываюсь в пальто. Ненавижу холод. Обнимаю себя руками.

Благо ждать пришлось не долго, вижу, как из клуба выходит Ксюха. Она пошатывается, в одной руке держит куртку, которая волочится по земле, в другой — сигарету. Ищет меня пьяными глазами, машу ей, привлекая внимание. Она меня в упор не видит.

Иду к ней, хватаю ее под руку, тащу в такси. Она даже не сопротивляется. Забираю у нее изо рта сигарету, глубоко затягиваюсь. Выкидываю окурок. Запихиваю Ксюху на заднее сидение, сажусь рядом с ней. Захлопываю дверь. Называю таксисту адрес. Ксюха решает возмутиться:

— Что ты творишь? Куда ты пропала? И куда мы спешим? — пьяным голосом кричит она. Икает и опускает голову мне на плечо. Похоже, мой ответ ей уже не нужен. Такси выезжает со стоянки. Я оглядываюсь на клуб. И вижу ЕГО! Роберт выбегает из клуба. Оглядывается по сторонам. Находит меня, впивается в меня злыми глазами. Я отворачиваюсь. Такси срывается с места, унося меня от него.

Спустя два часа я захожу в свое кафе. Здороваюсь с Танечкой, которая почему-то загадочно мне улыбается. Улыбаюсь ей в ответ. Прохожу в свой кабинет. На моем столе стоит большая корзина с бледно розовыми и бордовыми пионами. Цветы просто великолепны. Подхожу ближе, провожу пальцами по нежным лепесткам, вдыхаю их аромат. Сажусь за стол, долго смотрю на цветы, замечаю в них карточку. Беру ее в руки, не решаясь открыть. Я догадываюсь, от кого они. Все-таки открываю ее и читаю:

«Букет — всего лишь слабая попытка сравнить тебя с цветами. Но куда им…»

Я закрываю глаза и улыбаюсь. На карточке нет подписи, но она и не нужна. Подношу карточку к лицу, вдыхаю, она пахнет его парфюмом. Он сам ее подписывал? Думаю о вчерашней ночи, о его руках, которые так властно меня прижимали к себе, о его губах, которые сминали мои губы. О его пальцах, которые довели меня до безумия. О его обсидиановых глазах, которые лишили меня воли. О том, как он управлял мной словно опытный кукловод. Может Ксюша права — это действительно то, что мне нужно. Если он позволяет себе делать такое с другими женщинами, значит не все так гладко у него с женой. Меня это не должно волновать.

Мои размышления прерывает телефонный звонок. Смотрю на дисплей. Это — Леша.

— Алло. Привет, — радостно говорю. Леша мне дорог не только как жених моей подруги. Он — двоюродный брат Марка. Он — единственный человек из семьи Марка, который поддержал наши отношения и брак. Вся остальная семья Марка меня не приняла, а иногда мне даже казалось, что они просто меня ненавидят.

— Привет, солнце. Ты на работе?

— Да, где мне еще быть? — смеюсь я.

— Тогда я через полчаса подъеду, накормишь? А то я просто умираю с голоду.

— Ты только с самолета? Ксюха знает, что ты прилетел?

— Нет, солнце, не знает, и не вздумай ей звонить. Приеду, все объясню.

— Хорошо, я жду, — говорю я и скидываю звонок. Похоже, мне все-таки придется разъяснять ситуацию с фотографиями в сети.

Через полчаса в дверях моего кабинета появляется Леша. Я соскакиваю со своего места и падаю в его объятия, он прижимает меня к себе. Леха одет в свой неизменный строгий костюм, белую рубашку с черным галстуком. Год назад он открыл свою строительную компанию, сейчас пытается выйти на Европу, поэтому часто бывает в деловых поездках.

— Как ты, Солнце?

— Все хорошо, — улыбаюсь я. Иногда мне кажется, что с Лешей мы ближе, чем с Ксюхой. Что он больше понимает меня, а я его. Нас объединило одно горе. И в нем есть маленькая частичка Марка.

— Ну давай, корми меня, с утра ничего не ел, — говорит он, отстраняясь от меня. И тут он замечает на моем столе цветы.

— Цветы. У тебя появился поклонник? — с улыбкой на лице говорит он. Мне становится не по себе, улыбка исчезает с моего лица. Я не хочу, чтобы он узнал, от кого эти цветы.

— Ну какой поклонник? Это просто благодарность от клиентов. — Мне кажется, он видит мое смятение, и я спешу перевести тему. — Ты сделал Ксюше предложение! Я так рада за вас.

— Видел я, как вы вчера были рады, — хмурясь, говорит он.

— Ладно, пошли в зал, сначала поешь, потом поговорим, — беру его под руку и вывожу из кабинета.

Мы сидим за столиком возле окна, Леха поглощает обед, параллельно рассказывая о своей поездке, о встрече, которая так и не состоялась по нашей вине. О том, как он увидел фото Ксюхи с этим амбалом и первым же рейсом вылетел сюда.

— Тебе не о чем было волноваться. Все хорошо. Мы были в клубе, случайно встретили моего клиента, а на фото был его друг. Просто Ксюша немного перебрала, и ее потянуло на селфи, — смеюсь я. — Ты же знаешь, что она тебя очень любит. Ей очень стыдно, она очень переживает. А ты, вместо того, чтобы быть с ней, сидишь тут со мной. Она звонила тебе все утро.

Леша довольно улыбается, похоже, его отпустило. Я знаю, он не умеет долго злиться, особенно на Ксюшу. Он думает, что в их отношениях он, как мужчина, доминирует, он главный и принимает все ответственные решения. На самом деле это не так. Ксюха грамотно и не заметно, управляет Лешей, позволяя ему думать, что он главный, и что все решения, которые он принял, были его. Ну что я могу сказать, Ксюха по образованию — психологи этим все сказано. Не удивлюсь, если сегодня вечером прощение будет просить именно Леша. А она его великодушно простит.

Мы с Лешей молча пьем кофе: он задумчиво крутит чашку в руках, думая о своем. Я смотрю в окно на проходящих мимо людей, на унылую осеннюю погоду. Дождь мелкими каплями стекает по стеклу, оставляя мокрые дорожки. Мое внимание привлекает большой черный внедорожник, паркующийся на стоянке. На левом боку автомобиля, аэрография грустного Джокера кидающего карты. Рисунок выполнен в черно-белых тонах. Интересно, зачем люди наносят такие рисунки на автомобили, для красоты? Рисунок отражает философию хозяина машины?

Мое сердце пропускает удар — из машины выходит Роберт. Поднимает воротник черной кожаной куртки. Слегка запрокинув голову, смотрит на серое мрачное небо, капли дождя падают на его лицо. Прикуривает сигарету, делает пару затяжек и выкидывает окурок в урну. Быстрым шагами направляется к парадной двери кафе. Я закусываю губы, охваченная диким волнением. Внутри все скручивается в тугой узел. Сердце учащенно бьется. Да что со мной такое? Почему я на него так реагирую?

Мой взгляд направлен на вход в зал в ожидании ЕГО. И он не заставляет себя долго ждать. Роберт входит в зал, на нем, так же как и вчера, белая футболка, кожаный браслет на руке тёмно серые джинсы. Его волосы слегка намокли от дождя. Он лениво осматривает зал, не замечая меня. К нему подходит официант, Роберт, что-то у него спрашивает, официант указывает на стол, где сидим мы с Лешей. И все вокруг останавливается, замирает, когда его глаза встречаются с моими. Он обжигает меня холодным взглядом, кривовато улыбается. Я чувствую прикосновение к моей руке, которая лежит на столе. Опускаю глаза, смотрю на руку, которую сжимает Леша.

— С тобой все в порядке? — с волнением спрашивает он.

— Да, все хорошо! — отвечаю я, пытаясь выглядеть как можно спокойнее. Леша всматривается в мое лицо, я пытаюсь выдавить из себя улыбку. Украдкой смотрю на то место, где стоял Роберт, но не нахожу его там. Осматриваю зал и вижу его за соседним столиком. Он не смотрит в нашу сторону, изучает меню, разговаривает с официантом.

— Точно все хорошо? — спрашивает Леша.

— Да, все нормально, я просто задумалась. Ксюша так переживала утром. Может ты, все же, позвонишь ей, скажешь, что прилетел? — вру я. За Ксюшу я, конечно, переживаю, но в данный момент мое волнение никак не связано с ней, чего Леше знать не нужно.

— Ничего, пусть поволнуется, ей будет полезно, — с ухмылкой говорит Леха. Я ерзаю на стуле, не могу сидеть на месте, потому что кожей чувствую взгляд с соседнего столика, прожигающий меня.

— Может, пройдем в мой кабинет, поговорим там? — мне срочно надо уйти отсюда.

— Да нет, я, наверное, уже поеду.

— Да, конечно, — говорю я, поспешно поднимаюсь со своего места. Леша обнимает меня за талию.

— Пока, солнце, — Леша целует меня в щеку, тепло мне улыбается, я улыбаюсь ему в ответ, провожая взглядом.

Когда Леша скрывается в холле, направляюсь в свой кабинет, практически бегу, чувствуя тяжелые шаги позади. Забегаю в кабинет, пытаюсь закрыть дверь. Но ее с силой дергают с другой стороны, отчего я по инерции лечу в направлении открывающейся двери. Сильные руки ловят меня, вталкивая обратно в комнату. Роберт закрывает за собой дверь, вынимает ключ из замка и засовывает его себе в карман. Да что он себе позволяет? Мое сердце стучит как бешеное, кажется, оно вот-вот вырвется из груди. Я тяжело дышу, сжимаю руки в кулаки, смотрю на Роберта. Он медленно разворачивается, прислоняется к двери, складывает руки на груди. Его глаза горят черным пламенем, губы сжаты, он напряжен. Взгляд Роберта скользит по моему телу, останавливается на моих руках, сжатых в кулаки. Я разжимаю руки, закрываю глаза, глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Отворачиваюсь от него, подхожу к окну. Смотрю на улицу. Мне не хватает воздуха, открываю окно, прохладный ветер врывается в помещение, обдувая мое лицо. Роберт подходит ко мне, прижимается к спине, чувствую его тяжелое дыхание. Его запах окутывает меня, глубоко вдыхаю его. Он перемещает руки на мою талию, чуть сжимает.

— Как давно ты с ним? — тихо и вкрадчиво говорит он, усиливая хватку на моей талии.

— С кем? — спрашиваю я, не понимая, про кого он говорит.

— С тем, с кем ты сейчас так мило ворковала! Как давно ты с ним?! Отвечай! — резко говорит он, повышая голос, впивается пальцами в мою талию, делая мне больно.

— Ты делаешь мне больно! Отпусти! — кричу я, пытаясь вырваться. Он ослабляет хватку, но не отпускает. Почему он так себя ведет? Кто дал ему такое право?

— Тише. Прости. Просто ответь. Он устраивает тебя в постели? Он удовлетворяет тебя? — уже спокойно, но с напряжением в голосе говорит он.

Мне становится смешно. Он что, ревнует? Может сказать ему, что да, я давно с Лешей, что я его люблю, и меня все устраивает, а вчера я просто была пьяна? Прогнать ЕГО, велеть больше не появляться в моей жизни. Так будет лучше для всех. Но говорю я совсем не то, что думаю:

— Леша — просто мой друг, он жених моей подруги.

Я слышу, как Роберт глубоко вдыхает, как будто не дышал все это время. Проводит руками вдоль моего тела, вызывая во мне легкую дрожь. Разворачивает меня лицом к себе. Резко подхватывает, усаживает на подоконник. Встает вплотную ко мне, смотрит в глаза, как будто ищет там подтверждения моих слов. Он очень напряжен, хочется протянуть руку и прикоснуться к его щеке, успокоить его. Но я сжимаю руками подоконник, чтобы не сделать этого. Он сам берет мои руки. Подносит их к своим губам и целует. Я только сейчас замечаю, что мои руки очень холодные. Роберт тоже это чувствует. Отпускает меня и закрывает окно.

— Почему ты вчера от меня сбежала? — говорит он, растирая мои руки в своих больших ладонях. Что я должна ему ответить? Сказать, что потеряла с ним голову, а когда он меня оставил, пришла в себя и ощутила себя шлюхой? Озвучить очевидные факты? Что ему, будучи женатым человеком нельзя себя так вести. Что не хочу быть его очередной любовницей? Что я вообще не должна быть с ним, потому что предаю своего мужа, которого уже нет?

Я молчу, опускаю взгляд на наши руки. Роберт берет меня за подбородок, поднимает мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза. Наклоняется ко мне и нежно целует. И я забываю все, о чем думала. Мой мозг отключается, просто чувствую его теплые губы, которые нежно порхают на мох губах. Его руки зарываются в мои волосы. Тепло растекается по моему телу, неся за собой лавину желания. Роберт останавливается, снимает меня с подоконника. Ставит на ноги.

— Поужинай сегодня со мной, — мягко и нежно говорит он.

— Нет, — очень тихо отвечаю я почти шепотом.

— Почему ты отказываешь мне? Это просто ужин. Обещаю, ничего не будет, если ты не захочешь.

— Роберт, скажи прямо, чего ты хочешь от меня?

— Разве это не очевидно? — усмехается он. — Я хочу тебя! — Вся мягкость и нежность пропадает из его голоса — на смену им приходит жесткость, властность.

— Тогда можно обойтись и без ужина, — говорю я, прямо смотря на него и пытаясь выдержать взгляд, прожигающий меня насквозь. Роберт усмехается, качает головой.

— Ах, Елизавета Андреевна, Вам не терпится сразу приступить к делу? Так не надо было от меня вчера сбегать. Получили бы, что хотели в полной мере. А теперь, увы, Вам придется терпеть ужин со мной, и может потом я удовлетворю Ваши желания, — он хищно мне улыбается, берет мою руку, целует.

— Сегодня в восемь я заеду за тобой сюда. Будь готова. Я украду тебя на всю ночь! — говорит он приказным тоном. От чего я просто теряю дар речи. Роберт отпускает меня, разворачивается и быстро уходит, захлопывая за собой дверь. Я стою посреди своего кабинета и пытаюсь понять, что сейчас произошло? А может и правда, послушаться Ксюшиного совета и меньше думать? Возможно именно это мне сейчас нужно.

Просыпаюсь от ощущения чего-то теплого и тяжелого на моем животе. Открываю глаза и первое, что вижу — большое окно, за которым идет снег. Прихожу в себя, понимаю, где нахожусь. Слышу за спиной размеренное дыхание. Я прижата к Роберту, его большая рука обвивает мою талию. Он такой горячий, в его объятиях жарко. Аккуратно освобождаюсь. Поворачиваюсь к нему. Во сне он кажется моложе, мягче. Смотрю на его слегка приоткрытые губы. Вспоминаю, что эти губы делали со мной всю ночь.

После невероятного взрыва, произошедшего между на нами на кухонном столе, Роберт отнес меня в душ. Он намывал мое тело, скользя по моей груди, животу, целуя меня медленно и мучительно. Я дрожала в его руках, теряя разум. Он шептал мне ласковые слова. Играл со мной, дразнил, мучил. Я таяла в его руках, медленно сходила с ума. Его прикосновения были то нежными и умелыми, то грубыми и жесткими. Его черные наглые глаза горели и обжигали. Роберта не смущал мой уродливый шрам на животе, он опускался передо мной на колени и покрывал его поцелуями.

Он вынес меня из душа, вытер полотенцем. Отнес в постель. И там все началось заново. Я хотела его каждой частичкой своего тела, я растворялась в нем. Мы уснули уже под утро.

От воспоминаний меня отвлекает жужжащий звук телефона. Я сморю на Роберта, он крепко спит. Тихонько встаю с кровати и иду на поиски раздражающего звука. Нахожу на журнальном столике телефон Роберта, который вибрирует без остановки. Смотрю на телефон, на экране светится имя «Елена». Это его жена! Конечно, уже утро, она, наверное, беспокоится. Телефон замолкает. Я сажусь на диван, стоящий возле окна, смотрю на белые чистые снежинки, падающие с неба. Как себя вести, когда он проснется, что говорить?

Решаю уйти, пока он спит, чтобы избежать неловкого разговора. Осматриваю комнату в поисках одежды, нахожу свое платье и белье возле кухонного стола. Иду в ванну, там остались чулки, туфли, которые вчера снял с меня Роберт. Надеваю белье, чулки, умываюсь холодной водой, на раковине нахожу свои заколки. Закалываю волосы. А вот с платьем большая проблема — все пуговицы оторваны и разбросаны по всей кухне. Надеваю платье, застегиваю две верхние, чудом уцелевшие, пуговки. Хорошо, что у меня длинное пальто. Тихо выхожу из ванны, молясь, чтобы Роберт еще спал. Смотрю в сторону кровати: он лежит в той же позе, крепко спит. Надеваю пальто, беру свою сумку, туфли несу в руках.

Выхожу в подъезд, тихо прикрываю за собой двери. Обуваюсь. Уже в лифте достаю из сумки телефон, который был отключен. Включаю его. Обнаруживаю кучу пропущенных звонков от Ксюши и Леши. Вызываю такси, еду домой. В голове полный бардак, мне почему-то очень грустно и тоскливо. Я уже сама себя не понимаю. Все мысли и чувства смешались. Хочется к маме, уткнуться ей в колени, что бы она как маленькую девочку погладила по головке и сказала, что все будет хорошо. Но моей мамы тоже нет, она уже давно не ходит по этой земле.

Захожу в свою квартиру, закрываюсь на все замки. Из гостиной выбегает Ксюха, у нее в руках телефон. Она смотрит на меня серьезным обеспокоенным взглядом, подносит телефон к уху и говорит:

— Да она пришла. Да с ней все в порядке, — осматривает меня с ног до головы, хорошо, что под пальто не видно моего разорванного платья. — По крайней мере, визуально. Не знаю. Я перезвоню, — говорит она, как я понимаю, Леше. Только они могут так за меня беспокоиться. Она засовывает телефон в карман, скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на меня. Ксюха ждет от меня объяснений. Но мне ничего не хочется объяснять.

Я снимаю туфли и молча прохожу мимо нее, направляюсь в ванну и закрываюсь. Только там снимаю с себя пальто, срываю платье, белье. Включаю горячий душ, Встаю под струи воды. Мои мышцы ноют, напоминая мне о вчерашней ночи. Мои глаза начинает щипать от подступающих слез, из горла рвется вой. Я не верю сама себе! О боже, я плачу! Это СЛЕЗЫ! Я опять могу плакать! Я не плакала уже два года! Я просто не могла. Вы сочтете меня сумасшедшей, но я рада этим слезам и наслаждаюсь этим моментом. Начинаю рыдать в голос, оседая на пол душевой кабины. Мне действительно становится легче за все годы, прожитые без слез. Что со мной происходит? Я впервые себя не понимаю.

Через полчаса успокаиваюсь, закутываюсь в теплый халат. Выхожу из ванны. Прохожу в гостиную, Ксюша сидит на диване. На журнальном столике стоит чай. Сажусь рядом с ней на диван, кладу голову ей на плечо. Она вздыхает, обнимает меня за плечи. Мы какое-то время сидим молча, ни одна из нас не произносит ни слова.

— Я всю ночь была с ним, — решаюсь я нарушить тишину. Она разворачивает меня к себе, всматривается в мое лицо.

— Он тебя обидел, сделал больно?! — Обеспокоено спрашивает она. — Что он тебе сделал?!

— Он не сделал ничего против моей воли.

— А что тогда случилось? Тебе не понравилось?

— В том то и дело что все было великолепно! — устало говорю я, опуская голову на подушку.

— Тогда я вообще ничего не понимаю. — Говорит она, поглаживая меня по спине.

— Я сама себя не понимаю. Ты же у нас психолог, вот ты и скажи мне, что со мной происходит?

Ксюша долго смотрит на меня, потом неожиданно начинает улыбаться загадочной улыбкой. Похоже, она уже все сложила у себя в голове. Я вопросительно на нее смотрю, жду ответа. Что же ее во всем этом так радует? Она ничего не отвечает, качает головой. Забирает остывший чай и уходит на кухню. Я глубоко вздыхаю. Удобнее устраиваюсь на диване. Бессонная ночь дает о себе знать, и я погружаюсь в сон.

Просыпаюсь от громкого звона, доносящегося из кухни. Слышу, как Ксюша тихо ругается и Лешин голос, который ее одергивает. В комнате темно. Я что, проспала весь день? Медленно поднимаюсь с дивана, иду в ванну, умываюсь холодной водой. Прохожу на кухню, Ксюха готовит что-то очень вкусно пахнущее, от чего мой желудок скручивает, напоминая мне, что не ела целый день. Леша нарезает салат. На нем мой фартук, он очень смешно выглядит, и я не могу сдержать улыбку. Они одновременно поворачиваются в мою сторону. Видя мою улыбку, тоже улыбаются.

— Блин, извини, не хотела тебя будить, — виновато говорит Ксюша.

— Да нет, надо было раньше меня разбудить. Я проспала целый день. Что готовишь? Тебе помочь?

— Да нет, у меня уже все почти готово. Лучше помоги Лехе разобраться с салатом, — с хитрой улыбкой говорит она.

— А что я сделал не так? — обижено спрашивает он. — Помогай вам после этого.

Я забираю у Леши овощи и продолжаю делать салат, думая о том, что же подруга сказала Леше на счет моего исчезновения. Ужин проходит гладко: мы разговариваем на отстраненные темы, обсуждаем предстоящую свадьбу. Выясняется, что с завтрашнего дня я назначена главной Ксюшиной помощницей по подготовке сего мероприятия. И мои возражения вообще не принимаются.

Не знаю, что подруга сказала Леше, но он ничего у меня не спрашивает. Я благодарна ей за это. Не хочу ему врать и правду тоже сказать не могу. Он брат Марка, и я боюсь, что он может меня не понять. Да что там, я сама-то себя не понимаю.

Два дня. Прошло всего два дня. Он так и не позвонил. Два дня я думаю о нем. Не нахожу себе места. Что у него случилось? Боже, надеюсь, с ним ничего плохого не произошло. Два дня я спорю сама с собой, уговариваю себя перестать думать о нем. В сотый раз порываюсь набрать его номер сама. Но во время себя останавливаю. Да что со мной такое?! «Перестань, Лиза! Прекрати сейчас же! С ним все хорошо. Настолько хорошо, что он и думать про тебя забыл» говорю я сама себе. Но мое глупое сердце не слушает.

Пытаюсь отвлечься от навязчивых мыслей. Целый день провожу с Ксюшей, занимаясь подготовкой к свадьбе. Мы выходим из очередного цветочного магазина. Ксюше, как всегда, ничего не нравится. Все букеты для невесты, предложенные флористами, ей не по душе, но и объяснить им, что она хочет, она тоже не может. По ее словам, она должна увидеть этот злосчастный букет и влюбиться в него. Иногда мне просто хочется убить свою подругу. Но я стойко переношу очередные Ксюшины капризы. В конце концов, это помогает мне какое-то время не думать. О НЕМ. Мы идем к ее машине. Подруга что-то бурчит о бездарности флориста.

— Дюймовочка!!! — слышим грубый мужской голос позади. Одновременно оборачиваемся. Видим надвигающегося на нас амбала из клуба, с которым напилась Ксюша. Он подходит к нам, улыбаясь лучезарной улыбкой. Смотрю на подругу: на ее лице точно такая же улыбка, она вот-вот треснет от радости.

— Ну, здравствуй, красавица. Вот я тебя и нашел, — говорит он, протягивая ей руку. Ксюша пожимает его ладонь. Рукопожатие затягивается.

— А ты меня искал? — с хитрой улыбкой спрашивает она. Они стоят, держась за руки. И, похоже, им так очень даже комфортно. Интересно. А что вообще происходит?

— Конечно искал, ночей не спал, постоянно думал о тебе, — усмехается он. — Ты так быстро тогда убежала из клуба, оставила меня одного. А я скучал, Дюймовочка. — Ксюхина улыбка становится еще шире. Меня они как будто вообще не замечают.

— Ты называешь меня Дюймовочкой, потому что не можешь вспомнить, как меня зовут, Дан? — смеется она, подчеркивая его имя. Дает понять, что она помнит, как его зовут. — И кстати, почему Дюймовочка?

— Я помню, как тебя зовут, Ксения. — Он тоже намерено выделяет ее имя. — Просто ты похожа на Дюймовочку, — говорит он, откровенно осматривая ее.

Они, наконец, отпускают свои руки. Вся эта ситуация немного бесит меня, они откровенно флиртуют друг с другом, продолжая мило беседовать. Он просит у нее номер телефона. Подруга, не задумываясь, называет свой номер. Дан протягивает ей свою визитку.

Дан — друг Роберта. Порываюсь просить о мужчине, который не покидает моих мыслей вот уже долгих два дня. Слова практически слетают у меня с языка, но я до боли прикусываю губы, что б не сделать этого. Господи, как у этого мужчины получилась за такой короткий срок занять все мои мысли. Мне нужно выкинуть его из головы.

Ксюша продолжает мило щебетать. Она рассказывает Дану, что скоро выходит замуж. И приглашает его на свадьбу в качестве друга. О, боже, зачем она это делает, после того как Леша видел ее фото с ним. Дан просит передать поздравления счастливому жениху, и обещает, что обязательно придет, и будет тем, кто по традиции украдет невесту. На что подруга только закатывает глаза. Они, наконец, прощаются. Дан подходит к низкой спортивной машине, садится в нее. Выезжает со стоянки, сигналит нам. Ксюха машет ему рукой.

— Что это было? — осуждающе спрашиваю я, смотря в ее светящиеся глаза.

— Что? — она делает вид, что не понимает. Или она действительно не осознает своей реакции на этого мужика.

Ничего не отвечаю, просто качаю головой. Сегодня я так устала, что у меня нет сил читать ей нотации о том, как должна вести себя без пяти минут замужняя женщина.

Чувствую слабость в теле, пульсирующую боль в висках. Мышцы ноют так, словно я пробежала марафон. Подруга замечает мое состояние.

— Что с тобой? Я тебя совсем измотала, да? Ты выглядишь такой усталой и бледной, — подруга прикасается к моим щекам. Трогает лоб. Хмурится. Наверно я действительно плохо выгляжу. — Да ты заболела! Ты вся горишь. У тебя температура! И ты молчишь! Лиза, нельзя же так! — она отчитывает меня как маленькую девочку, напоминая мне мою маму.

— Прости, я не чувствую, что у меня жар. Думала, что просто усталость, — виновато говорю я.

— Так, немедленно садись в машину. И жди меня там. Я быстро. Только забегу в аптеку, — говорит она, вручая мне ключи от машины. Пытаюсь возразить, но она не дает мне сказать ни слова. Быстро убегает со стоянки в сторону торгового центра.

Сажусь в машину. Меня начинает лихорадить. Мне холодно. Плотно закутываюсь в пальто, обнимаю себя руками. Как меня угораздило заболеть? Хочу побыстрее оказаться дома, в своей кровати. Меня клонит в сон. Перед глазами все плывет. Закрываю глаза. Не знаю, сколько времени так сижу. Чувствую прикосновение холодных рук к моему лицу. Открываю глаза, пытаюсь сфокусироваться, вижу обеспокоенный взгляд подруги.

— Тебе совсем плохо, да? Может, стоит вызвать врача? — смотрю в лобовое стекло и понимаю, что мы стоим возле моего дома. Я что, уснула? Мне кажется, что я только закрыла глаза.

— Нет, не надо никого вызывать. Мне просто надо поспать, — смотрю на кучу пакетов возле себя. Она что, скупила всю аптеку?

— Тебе надо принять лекарства! — она замечает мой скептический взгляд на пакеты. — Это — еда. Я знаю, что твой холодильник как всегда пустой. Тебе надо хорошо питаться. И хватит разговаривать, пошли домой! — командует Ксюха.

Дома подруга поит меня всевозможными лекарствами, укладывает в кровать. Даже пытается меня переодеть, тут я не выдерживаю, говорю, что это уже слишком. Переодеваюсь сама в самую теплую пижаму. Мене ужасно холодно. Укрываюсь теплым одеялом.

— Иди домой, тебя Леша ждет. Нет смысла сидеть со мной, пока я сплю.

— Нет! — упрямится она. — Мне нужно сварить тебе бульон. Да и Леша меня поймет. Он просто не простит меня, если я оставлю тебя одну! И не спорь со мной! Спи, — не дожидаясь моего ответа, выходит из комнаты. Я закрываю глаза и проваливаюсь в темноту.

Всю последующую неделю я болею. Ксюха ухаживает за мной, как за маленьким ребенком. На все мои просьбы оставить меня одну и, наконец, заняться подготовкой к свадьбе, она никак не реагирует, отвечая тем, что в наш век можно делать это не выходя из дома, по телефону и интернету. По вечерам к нам заходит Леха, отчитываясь по работе моего кафе. На время моей болезни он взял эту работу на себя, за что я ему очень благодарна. Ксюха готовит много вкусной еды, и даже пытается печь. У нее не всегда это получатся, но она не отчаивается, продолжая снова и снова портить продукты. За ужином мы все вместе смотрим дурацкие Ксюшины сериалы. Я возвращаюсь в привычный для меня мир. Мой дом. Моя работа и друзья.

К концу недели выхожу на работу. Ксюша крутится вместе со мной. Подруга готовит сюрприз Леше в честь его дня рождения. Сегодня ему исполняется тридцать лет. Ксюша занимает отдельный зал дня малых торжеств, украшает его воздушными шарами, цветами. На все мои подколы, что все это смотрится неуместно на день рождения мужчины, она лишь обижено фыркает.

К восьми вечера собирается небольшая компания. Я с Ксюшей. Пара друзей со своими девушками. И Лешин закадычный школьный друг Денис. Когда Леша появляется на пороге зала, мы все кричим «Сюрприз». На Лешином лице удивление и растерянность. Но что-то мне подсказывает, что его удивление наиграно, похоже, он заранее знал, что его ожидает. Он принимает подарки и поздравления, целуя нас Ксюхой.

К десяти вечера наша скромная компания, подогретая алкоголем, превращается в шумную. Ксюха требует громкой музыки и танцев, увлекая всех за собой. Ко мне подсаживается Денис. Довольно милый парень, среднего роста, у него светло русые волосы, серые глаза, красивая заразительная улыбка, но алкоголь делает его очень навязчивым. Денис решает, что раз мы оба без пары то должны ею стать, хотя бы на этот вечер. Наиграно смеюсь над его неуместной шуткой, пытаясь переключить свое внимание на других. Но Денис очень настойчив, он подливает мне вина, рассказывает несмешные, а временами глупые анекдоты, как бы невзначай прикасается к моей руке, по-хозяйски кладет свою руку на спинку моего стула. Я мило ему улыбаюсь, иногда киваю, делаю вид, что мне интересны его рассказы. Но когда он пытается утащить меня танцевать, сбегаю от него, ссылаясь на дела в кафе, которые никак не решить без меня. Поспешно выхожу из зала, захожу в свой кабинет, сижу там довольно долго, обдумывая как незаметно уехать домой, не обидев при этом Лешу. Слышу тихий стук. Дверь медленно открывается, на пороге стоит Ксюша.

— Можно войти? — на ее лице хитрая улыбка.

— Входи. С каких это пор ты стучишься и спрашиваешь моего разрешения?

— Ну не знаю, а вдруг ты не одна? Тебя так долго не было, — усмехается она. Садится рядом со мной на диван, складывает ноги на журнальный столик. Оставляю ее жест без комментариев — Ксюша всегда использует мебель не по назначению. — Почему ты здесь прячешься? Не нравится наша компания? — в ее голосе проскальзывает обида.

— Ну что ты такое говоришь? Все мне нравится. Просто Денис очень навязчив.

— Он клеится к тебе? — смеется она. — Почему ты не сказала Лехе? Он бы его быстро остудил.

— Да зачем? Они друзья. И Денис не делает ничего плохого. Он довольно милый парень. Он не виноват, что выбрал не ту девушку. — Смеюсь я.

— Ну хорошо. Но если он будет переходить границы, обязательно скажи, — уже серьезно говорит она. Я киваю ей в ответ.

— Слушай, у меня к тебе маленькая просьба, — подруга заглядывает мне в глаза, делает очень милое и невинное лицо. Так, так. Начало мне уже не нравится. Что она задумала? Обычно все ее сумасшедшие просьбы, ведущие к приключениям на ее, а иногда на мою попу, начинаются именно с такого выражения лица.

— Так, и что ты затеяла на этот раз? — скептически спрашиваю я.

— Просто мы все хотим в клуб. Но ты же знаешь Леху, он не согласится. Помоги нам его уговорить. Если ты попросишь, он обязательно поедет, — умоляющим голосом говорит она.

— Ксюша, ну какой клуб? Чего тебе здесь не хватает? Музыка есть, просторный зал тоже. Чего тебе еще нужно — Подругу как всегда тянет на пьяные приключения.

— Лизочка, не обижайся, твое кафе очень даже милое, но это не клуб. Ну, пожалуйста. Тебе и делать то ничего не нужно, мы сами уговорим Леху. Когда он начнет отказываться, ты просто скажешь, что тоже хочешь поехать. Он обязательно согласится.

— Ты переоцениваешь мои возможности. Как я могу просить Лешу поехать в клуб, если я сама не хочу туда ехать? Давайте как-нибудь без меня, — я действительно не хочу никуда ехать, я хочу домой.

— Лиза, не веди себя как старая бабка. Мы — молодые женщины и должны веселиться на полную катушку, пока можем, — решительно говорит подруга. Встает с дивана, берет меня за руку и тащит в зал. Ну вот, похоже, она как всегда выиграла.

И действительно, все получается так, как сказала подруга. После моих слов, что я тоже не прочь поехать в клуб, Леша быстро соглашается. Он заботится обо мне. Делает все, чтоб мне было хорошо и комфортно. После того, как не стало Марка, Леша сам взял на себя такую непосильную задачу, а подруга очень умело этим пользуется.

Наша шумная и немного пьяная компания рассаживается по двум такси. Я сажусь на заднее сидение вместе с Ксюхой. К нам некстати, присоединяется Денис, опережая Лешу. Он втискивается на заднее сидение, придавливая меня своим телом. Леше ничего не остается, как ехать впереди, рядом с водителем. По дороге Денис как всегда травит свои ужасно пошлые и глупые анекдоты. Но Ксюша с Лешей, и даже водитель, умирают со смеху. Да уж, похоже, у меня совсем нет чувства юмора.

Мы быстро добираемся до клуба. Выхожу из машины, игнорирую поданную Денисом руку. На что он обиженно хмурит брови. Смотрю на горящую фиолетовую неоновую вывеску, причудливую металлическую арку. И застываю на месте. Твою же мать! Это клуб «Chicago»! Как я пропустила название места, куда мы едем? Зло смотрю на подругу, ни капельки не сомневаясь, что она знала, куда мы едем. Скажу больше, мне кажется, что она вообще все это сделала специально. Хватаю ее за локоть, отвожу в сторону.

— Ты издеваешься надо мной? — зло шиплю я.

— Что? — Ксюша делает вид, что не понимает.

— Только не говори, что это случайность! — указываю пальцем в направлении клуба. — Ты специально меня сюда привезла?

— Елизавета! Прекрати панику! Я действительно не знала, куда мы едем, — оправдывается она.

— Прекрасно! — кричу я. Оглядываюсь по сторонам, вижу, что привлекаю к себе внимание. Глубоко вдыхаю. — Я еду домой, — уже тише говорю я. Разворачиваюсь, иду к такси. Ксюха ловит меня за руку. Останавливает.

— Лиза, остановись. Что подумает Леша, если ты уедешь? Он согласился только из-за тебя. Подумаешь, «Chicago». Ну и что? Здесь полно народу. Мы сольемся с толпой. Или ты думаешь, что Роберт следит за каждым посетителем в клубе? — усмехается она. Только мне совсем не до смеха.

К нам подходит Леша со словами: «Девочки, хватит секретничать», подхватывает нас за талии, ведет в клуб. Девушка из нашей компании говорит, что здесь строгий фейс-контроль, сомневаясь, что нас пропустят. Я ухватываюсь за эту мысль. Молю про себя, чтобы так и случилось Но, когда мне везло? Охрана без проблем нас пропускает.

Через час наша компания уже навеселе, включая меня. Я пью коктейль за коктейлем, пытаясь заглушить волнение. И у меня получается! Немного расслабляюсь, понимая, что зря волновалась. Действительно, нет никакой гарантии, что ОН вообще здесь. А даже если так, то Роберт явно меня не заметит.

Подруга вовсю отплясывает, увлекая всех за собой. Она как маленькая зажигалка. Откуда в ней столько энергии? Денис весь вечер крутится возле меня, выпитый мною алкоголь делает его истории более забавными и интересными. Он пытается утащить меня на танцпол. Встретив мое сопротивление, Денис заявляет, что раз я не танцую, он будет сидеть со мной весь вечер.

Осматриваю танцующую толпу, перевожу взгляд на бар, находящийся напротив нас. Застываю на месте. Черт! Черт! Я так и знала! Зачем я послушала Ксюшу! Он здесь! Напротив меня! Роберт стоит возле бара! Что-то объясняет бармену, указывая на разноцветные бутылки, рядом с ним стоит красивая, высокая блондинка в строгом сером костюме. На нем белая рубашка с закатными рукавами, черные брюки. Черные волосы немного взъерошены. Я замечаю даже легкую щетину, впитывая его образ.

Прихожу в себя, разворачиваюсь к Денису, молясь Богу, что бы Роберт меня не заметил. Смеюсь над очередной шуткой Дениса, который уже осмелел настолько, что позволяет себе обнимать меня за талию. Я осторожно убираю его руки. Беру со стола Ксюшину водку, залпом выпиваю ее под удивленным взглядом Дениса.

Все мое тело начинает покалывать, острая нехватка кислорода заставляет меня жадно хватать воздух ртом. Денис смеется надо мной, забирает из моих онемевших пальцев пустую рюмку. Подносит к моим губам стакан сока, пытается меня напоить. Выхватываю стакан из его рук, выпиваю сок, пытаясь затушить пожар внутри меня, это состояние никак не связано с водкой.

Я просто чувствую кожей взгляд черных глаз, чувствую на подсознательном уровне, как они в меня впиваются и не отпускают. Борюсь с желанием развернуться и убедиться, что я права. Но это сильнее меня.

Медленно разворачиваюсь в сторону бара, встречаюсь с наглым взглядом черных глаз. На его губах играет циничная ухмылка, которую хочется стереть с его самоуверенного лица. Не могу оторваться от его глаз. Пялюсь на него как ненормальная. Он как яд, отравляющий мою опустошенную душу, медленно проникающий в мою кровь. Его бездонные черные океаны глаз манят меня. Я цепляюсь за край стола, пытаясь прийти в себя. Блондинка, стоящая рядом с Робертом, кладет руку ему на плечо, наклоняется к его уху, что-то шепчет ему. Она кажется мне знакомой. Точно. Это администратор клуба, это она тогда пересаживала нас Ксюшей в vip. Роберт усмехается ей в ответ. Бармен подает ему бокал с янтарной жидкостью, он салютует мне, отпивает немного, не отрывая от меня глаз.

Денис слегка касается моей руки, которая впивается в стол. Следит за моим взглядом. Смотрит на Роберта, потом на меня, не отпуская моей руки.

— Кто он? Ты его знаешь? — спрашивает мужчина. Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Нет. Не знаю. Впервые вижу, — уверено вру я. Алкоголь придает мне смелости. Роберт не может на меня так влиять, в этот раз я не поддамся ему.

— Пошли, потанцуем. А то мы что-то засиделись, — неожиданно для себя заявляю я. Денис заметно оживляется, быстро встает, берет меня за руку, тянет за собой. Боже, что я творю? Мне просто надо немедленно уехать отсюда. Но алкоголь делает свое дело, придавая мне уверенности, и, видимо, отшибает все мозги.

Я поворачиваюсь спиной к бару, закрываю глаза, и отдаюсь во власть ритмичной музыки. На мне строгое черное платье до колен, с серебряной вышивкой, черные классические лодочки на высоком каблуке. Когда я танцую, подол моего платья собирается очень высоко на бедрах, открывая вид на резинку моих чулок. Где-то вокруг меня крутится Денис, иногда прикасаясь ко мне руками. Но я его не замечаю. У меня сейчас свой, определенный зритель. И я уверена, мое представление не остается не замеченным.

Быстрая музыка смолкает, на смену ей приходит медленная. Денис подходит ко мне и резко притягивает за талию. Мои руки по инерции оказываются на его плечах. Он сжимает меня. Чувствую его дыхание с запахом алкоголя. Во время танца он разворачивает меня лицом к бару. Роберт сидит на барном стуле, курит сигарету, выпуская дым через нос. Его брови сведены. Смотрит пристально. Прожигает взглядом. Он похож на зверя, выслеживающего свою добычу.

Рядом с ним до сих пор находится блондинка, она, что-то говорит ему, но, похоже, он ее не слушает. Все его внимание приковано к нам. Сглатываю, совершенно забывая как дышать. Руки Дениса начинают наглеть, плавно пробегаются по моей талии, направляясь к бедрам, но замирают на моей пояснице. Роберт следит за каждым движением наглых рук. Напрягается. Зло усмехается. Резко хватает блондинку за ворот костюма и впивается ей в губы. Меня бьет током. Подбрасывает на месте. Бросает в жар и холод одновременно. Я зажмуриваю глаза, не желая видеть этот спектакль, устроенный специально для меня. Быстро же он нашел себе новую любовницу. А может, у него их было несколько одновременно, включая меня? От этой мысли становится гадко и противно.

Открываю глаза, вижу опешившую блондинку, которую он держит за талию, что-то шепчет ей на ухо. Она сексуально ему улыбается, разворачивается, он шлепает ее по заднице, она уходит в направлении лестницы, поднимается на второй этаж. К горлу подступает ком. Закрываю глаза. Кладу голову на плечо Дениса лишь для того, чтобы не смотреть в эти наглые чертовы глаза. Денис неправильно понимает мои действия, спускает руки на мои ягодицы, чуть сжимая их. Эти действия отрезвляют мой затуманенный мозг. Боже, что я творю? Зачем я все это делаю? Даю надежду одному мужчине, пытаясь привлечь внимание другого. Мне срочно надо вырваться отсюда. Упираюсь руками Денису в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя. Вырываюсь, но он не отпускает. Убирает руки с моих ягодиц, просто обнимает за талию, прижимая к себе.

— Лизочка, ну что ты? Не сопротивляйся, расслабься. Я тебя не обижу, — нежно мурлычет мне на ухо. От чего меня передергивает. Становится противно. От него. От себя, за то, что все это сама ему позволила, дала повод так себя вести. Ищу глазами Ксюшу, Лешу, но не нахожу. Черт, где они?

— Отпусти меня! Немедленно! — кричу Денису в лицо.

В следующую секунду Денис резко отрывается от меня, летит на пол, задевая танцующих радом людей. Не сразу понимаю, что происходит. Слышу визиг девушек, стоящих рядом с нами. Вижу Роберта, который молниеносно налетает на ничего не соображающего Дениса. Резко впечатывает свой кулак ему в челюсть. Вижу кровь на губах Дениса. Роберт хватает его за рубашку, притягивает к себе, что-то кричит ему в лицо. Ничего не слышу из-за нарастающего шума в ушах. Меня словно парализовало. Наблюдаю весь этот ужас и не могу пошевелиться. К нам подлетает, охрана, тоже застывает на месте, видя, что в драке участвует хозяин клуба. В их глазах замешательство. Роберт сам отпускает бедного парня. Резко встает, поворачивается ко мне, награждает презрительным взглядом, от которого просто хочется провалиться сквозь землю.

Ничего не понимающий Денис медленно садится, сплевывает кровь. К нему подлетают два охранника, поднимаю его на ноги. Спрашивают у Роберта, что с ним делать. Роберт приказывает не трогать его, говорит, что где-то здесь его. друзья, нужно передать Дениса им, и больше не пускать его на порог клуба.

Не давая опомниться мужчина хватает меня за запястье, сильно сжимает, тащит за собой через весь к клуб к лестнице. Я ничего не понимаю, просто бегу за ним как в прострации. На лестнице начинаю спотыкаться на каблуках. Роберт останавливается, резко подхватывает меня, забрасывает себе на плечо, продолжая подниматься. Да что он себе позволяет! Кто дал ему такое право! Сначала избил бедного парня. Теперь тащит меня неизвестно куда, как будто я его собственность. Вещь. Я начинаю дергаться у него в руках. Бью его кулаками по спине.

— Отпусти меня!!! — кричу. Роберт резко хлопает меня по заднице.

— Успокойся. Не дергайся. Все равно не отпущу, — зло произносит он, продолжая идти.

Мы доходим до двери его кабинета. Роберт пинком открывает дверь. Заходит. Проходит на середину кабинета. Ставит меня на пол. Отходит от меня. Встает возле своего стола, опираясь на него руками. Смотрит исподлобья. Взгляд тяжелый, прожигающий насквозь. Тяжело дышит. В моей голове вертится только одна мысль. Уходи! Беги отсюда!

Краем глаза замечаю, что мы не одни. Справа от меня, на диване, сидит блондинка, с интересом наблюдая за развернувшейся перед ней картиной. Она самодовольно улыбается, рассматривая меня. Становится так мерзко. Я стою, словно парализованная, лихорадочно соображая, что вообще происходит? Роберт тоже не сразу ее замечает, резко поворачивает голову в ее сторону.

— Яна! Выйди вон! — громко и властно. Яна не торопится. Она медленно поднимается с дивана, окидывает меня презрительным взглядом, проходит мимо, намерено задевая плечом. Вот сука!

— Яна!!! — зло кричит Роберт. Блондинка прибавляет шаг. Выходит из кабинета, громко хлопнув дверью.

Роберт отталкивается от стола, надвигается на меня. Его взгляд пугает. Глаза горят гневом. Я отступаю, пока не оказываюсь прижатой к стене. Роберт обхватывает мою шею, не сжимает, просто удерживает на месте, не позволяя пошевелится. Тишина. Мы оба молчим. Сверлит меня своим пронзительным взглядом, смотрит в самую душу. Я не уступаю, не сдаюсь, пытаюсь выдержать его взгляд. Это борьба. Но стоит ли бороться? Сил больше нет.

Роберт наклоняется, прикасается к моим губам, но не целует, просто дышит мне в губы, продолжая удерживать за шею. Другая его рука сжимает мою талию. Дергает на себя, и вот уже я крепко прижата к нему. Ведет рукой вниз, сжимает мою попу, рука спускается к ноге. Поднимает ее, заставляет обхватить его бедро. Я ощущаю его возбуждение.

— Он трахает тебя без ванили!? — зло шипит прямо в губы. Я отчаянно не понимаю, о чем он говорит.

— Что? — выдыхаю я.

— Ты слышала! Отвечай! — зло рычит он, продолжая удерживать мою ногу на своем бедре, вдавливая меня еще сильнее. Огонь в моем теле разжигается мгновенно. Мои руки впиваются в его рубашку, сильно сжимая ткань.

— Ни кто меня не трахает! Отпусти! — кричу я. Вот она, причина его поведения, он ревнует!

— Хорошо. Правильный ответ, — его голова наклоняется, он проводит носом по моей щеке. Убирает руку с моей шеи., заменяя ее губами, прокладывает дорожку из жарких поцелуев. Прикусывает чувствительную кожу. Возвращается назад к губам.

— Никто, слышишь? Никто! Не имеет права к тебе прикасаться! ТЫ. МОЯ! Только Моя, — властно, с триумфом в голосе говорит в мои губы. — Это тело принадлежит мне! — заявляет он. Его пальцы впиваются в мою ногу.

— С каких это пор я твоя? Я не принадлежу тебе! Я не вещь, — я просто задыхаюсь от его самоуверенности. Я не ЕГО! Я никому не принадлежу!

— Ошибаешься. Ты МОЯ! С тех самых пор, как отдалась мне вот здесь, в этом кабинете. А потом у меня дома на моем столе. И еще несколько раз в моей постели, — сквозь зубы цедит он. Его глаза наполнены гневом и похотью одновременно. В моем воображении тут же всплывает образ блондинки, которую он тянет на себя и целует. И сколько у него таких ЕГО?

— Отпусти! — кричу ему в лицо. Пытаюсь вырваться. — Иди, целуй свою Яну. И рассказывай Ей, что она ТВОЯ! А я не принадлежу тебе, понятно?! — Он не отпускает меня. Выпускает мою ногу. Его руки крепче сжимают мою талию. Долго смотрит мне в глаза. Запрокидывает голову, начинает смеяться, чем злит меня еще больше. Что его так развеселило?

— Ревнуешь? — наконец успокоившись, говорит он, приподнимая свои черные брови.

— Нет. Не ревную. Не обольщайся! — уверено отвечаю я. А сама с ужасом понимаю, что я действительно ревную. Безумно ревную. Черт. Что со мной не так?

— Ревнуешь, — утвердительно говорит он. Роберт как будто видит мое замешательство и смятение. Его лицо становится серьезным. Мое дыхание становится частым. Роберт с силой хватает меня за волосы, наматывает их на кулак. Дергает, запрокидывая мою голову. Смотрит мне в глаза.

— Неужели ты не понимаешь, что со мной делаешь, Лиза? растягивает мое имя. — Хочешь ты этого или нет, ты — моя! — впивается в мои губы, жестко и властно целует, сминая мои губы. Доказывая своим поцелуем, что Я — ЕГО. Спускается ниже, начинает агрессивно целовать мою шею. Прикусывает кожу, тут же зализывая место укуса. Я вся дрожу от похоти и возбуждения. Мои ноги подкашиваются. Роберт крепко держит меня, не давая мне сползти на пол. Выгибаюсь, поддаюсь ближе к нему. Хотя кажется это уже невозможно.

— Ты же сказал, что не возвращаешься, — вспоминаю его слова и возвращаю их ему. Роберт отстраняется, хищно усмехается. Прикасается губами к моему уху и шепчет:

— Я и не возвращался. Ты сама ко мне пришла, — прикусывает мочку, вызывая в моем теле дрожь.

Он останавливается, выпускает из своих объятий. Резко разворачивает меня к стене.

— Положи руки на стену, — командует он.

— Что ты делаешь? — непонимающе спрашиваю я.

Он подходит вплотную ко мне, убирает мои волосы в сторону. Проводит пальцем по моей шее. Находит молнию на платье, медленно тянет ее вниз. Спускает платье с моих плеч. Резко дергает за подол. Платье падает на пол.

— Перешагни! — приказывает он.

Я перешагиваю платье. Роберт поднимает его с пола. Кидает на диван. Расстегивает мой бюстгальтер. Быстро снимает, кидает его на платье. Волна возбуждения проходит по моему телу, вызывая дрожь и слабость в ногах. Слышу шуршание материала. Вижу, как его рубашка тоже летит на диван.

Подходит вплотную ко мне, проводит пальцем по моему позвоночнику. Его горячее дыхание обжигает мне шею. Прикусываю губы, когда он прикасается к моей груди, сжимает набухшие соски. Не могу больше терпеть эту сладостную пытку. Я слишком возбуждена.

Роберт продолжает гладить мою грудь, спускается ниже, к моему животу. Тянет меня на себя, заставляя прогнуться. Я поднимаю руки, хочу прикоснуться к нему.

— Я сказал, руки на стену! — приказывает он.

Я подчиняюсь. Опираюсь руками на стену, еще больше прогибаюсь, подаюсь к нему.

— Молодец. Хорошая девочка, — хвалит он, поглаживая мои бедра. — Сейчас, Елизавета, Я жестко тебя трахну! Без всякой ванили. Все, как ты хотела! — он возвращает мне мои слова, наказывая ими. Немного грубо и пошло, но я же сама так хотела.

— Раздвинь ноги шире, — следует очередной приказ. И я подчиняюсь. Мои ноги дрожат, совсем не держат. Роберт пальцами поддевает мои трусики. Медленно тянет вниз, снимает их, отшвыривает сторону. Запускает пальцы мне между ног, находит чувствительное местечко, медленно его потирает круговыми движениями. Я постанываю в такт его движениям. Я задыхаюсь, плавлюсь. Хочу большего, хочу все и сразу. Не могу больше терпеть.

— Да, Да… Еще, пожалуйста, — прошу я, сама не понимая чего. Роберт останавливается, чем вызывает мой разочарованный стон. Я готова взорваться от желания.

Слышу звук расстегивающейся молнии. В нетерпении подаюсь попкой еще ближе к нему. Хочу почувствовать его. Упираюсь ягодицами в его твердый член, бесстыдно трусь об него. Роберт рычит, хватает меня за бедра. Толчок. Резко входит в меня на всю длину. Не давая передышки, начинает яростно двигаться во мне.

По моему телу разливается жар, наполняя меня. Я вся дрожу. Пульс зашкаливает, из горла рвется крик наслаждения. Упираюсь руками о стену. Роберт обхватывает одной рукой меня за талию, не давая мне упасть. Хочу его больше, глубже. Начинаю сама вращать бедрами, мышцы моего лона сжимаются. Роберт останавливается, со всей силы шлепает меня по заднице. Вскрикиваю от обжигающей боли. Но это — такая приятная боль, которая растекается по всему моему телу, отдавая жаром между ног.

— Угомонись, — шипит он. — Не двигайся. — Полностью выходит из меня. Толчок, и он снова во мне. Шлепает еще раз по тому же самому месту. Я не сдерживаю крик удовольствия. Роберт тянет меня на себя, заставляя встать вплотную к нему. Проходится кончиком языка мо моему уху.

— Нравится боль? — шепчет мне в ухо. — Хочешь еще? — медленно двигается во мне. Я не отвечаю, просто постанываю. Боюсь признать, что да, мне черт побери, это нравится!

— Отвечай! — рычит он.

— Да! ДА! — не выдерживаю я. — Да, мне это нравится!

— Хорошо! — шепчет он в мое ухо. Надавливает мне на спину, заставляя опять прогнуться вперед.

Резким толчком врывается в мое тело до основания. В моих ушах начинает шуметь, я теряю связь с реальностью. Ничего больше не существует, только он и я. Все как в тумане, я ничего не вижу, только чувствую его руки на моих бедрах, его пальцы, которые впиваются в мою кожу до синяков. Его грубые толчки внутри меня. Жар между ног расползается выше по моему телу. Он двигается во мне быстро, жестко. Я уже не кричу, я скулю. Чувства настолько смешаны, что мне хочется взорваться и разлететься на мелкие осколки. Мышцы лоно судорожно сжимают его член. Невыносимо хорошо. С каждым движением мне нужно больше. Слышу тяжелое со свистом дыхание Роберта, которое смешивается с моими гортанными стонами и разлетается эхом по всей комнате.

— Давай, малышка, кончай! — слышу его хриплое рычание. За ним следует очередной обжигающий удар по моей ягодице. И все. Я разлетаюсь на атомы, на мелкие кусочки.

Кто Я? Меня нет. Есть только неземное наслаждение. Я падаю, падаю, плыву по волнам блаженства. Ничего не понимаю, только чувствую его последние грубые, резкие толчки. Его гортанный стон. Ощущаю его удовольствие внутри себя. Прижимается к моей спине, слегка прикусывает кожу на моем плече.

Мои ноги дрожат, я не могу больше стоять. Голова идет кругом. По моему телу расползаются тысячи мурашек. Я начинаю оседать в его руках. Роберт разворачивает меня к себе, подхватывает на руки, несет к дивану, садится вместе со мной. Я обессилено кладу голову на его голую грудь. Слушаю хаотичный ритм его сердца. Я до сих пор немного подрагиваю. Роберт нежно гладит меня по спине, успокаивает, целует меня в волосы. Глубоко вдыхает.

— Ты такая вкусная и сладкая, — шепчет в мои волосы. — Как ты, малышка? Достаточно жестко для тебя? — усмехается он. Ничего не отвечаю, просто нет сил, даже говорить. — Этого ты хотела?

— Да, — наконец выдыхаю я в его грудь. Чувствую, как Роберт замирает, напрягается. Поднимаю голову, смотрю ему в лицо, в его глазах растерянность, замешательство, и даже некий страх. Вопросительно смотрю на него. Я что-то не то сказала?

— Черт, малышка, мы не предохранялись. Я просто потерял с тобой голову, — виновато говорит он. Я облегченно вздыхаю, опять кладу голову ему на грудь.

— Не волнуйся, все нормально, ничего не будет, — тихо говорю я.

— Ты принимаешь таблетки?

— Нет. Но я не забеременею, если ты об этом, — Роберт крепче прижимает меня к себе. Зарывается в мои волосы. Мне тепло, хорошо, комфортно, не хочу двигаться, ничего не хочу. Хочу просто вот так сидеть вместе с ним, слушать ритм его сердца.

Через несколько минут моего блаженства, дверь кабинета резко открывается. Роберт напрягается, рефлекторно прижимает меня к себе, пытая руками прикрыть мое оголенное тело. Поднимаю голову, вижу, как в кабинет влетает моя разъяренная подруга. Черт! Я совсем про нее забыла.

— Какого хрена! — сквозь зубы ругается Роберт. Ксюха растеряно моргает. Ее глаза бегают по моему голому телу. Слава Богу, Роберт сидит в брюках. Подруга быстро отворачивается.

— Вот блин! Извините! — виновато оправдывается она.

— Твоя подруга всегда так врывается в чужие кабинеты? — насмешливым тоном спрашивает Роберт. Быстро берет свою рубашку, лежащую рядом с нами на диване. Натягивает ее на меня. Я хочу встать, но он мне не позволяет, прижимая меня к себе.

— Уже можно повернуться? — спрашивает подруга.

— Да, — говорю я. Ксюша медленно поворачивается, с интересом рассматривает нас с хитрой улыбкой на лице.

— Еще раз извините. Но блин, вы не пробовали закрывать двери? Знаете ли, умные люди придумали замки для таких случаев, — смеется она.

— Умные люди стучат, прежде чем входить в чужое помещение, — парирует ей Роберт, целуя меня в висок. Улыбка Ксюши становится еще шире. Она так увлечена разглядыванием нас, что пропускает намек мимо ушей.

— Слушай, Лиза, я, конечно, все понимаю, — наконец говорит она, указывая на нас, — но если ты в ближайшее время не появишься на глаза Леше, он подаст заявление о твоей пропаже.

Черт, Леша. Мне срочно надо идти к нему и успокоить его. В очередной раз пытаюсь встать, но Роберт не дает мне это сделать.

— Кто такой Леша? — насторожено спрашивает он, смотря на мою подругу. Ксюха закатывает глаза, фыркает.

— Леша — это мой жених, — объясняет она. — Просто сейчас там сидит избитый, я так подозреваю тобой, Денис, — она указывает пальцем на Роберта, — и рассказывает всем, что его неожиданно избил хозяин клуба, и утащил куда-то несчастную Лизу. — Она усмехается на слове «несчастную». — Денис что, к тебе приставал?

— Да, он распускал свои грязные руки! Пусть скажет спасибо, что я ему их не сломал, — грозно рычит Роберт.

— О, даже так, интересно, — в ее голосе слышна ирония. Похоже, она уже сделала для себя какие-то выводы.

— Мне срочно нужно идти туда, — обращаюсь я к Роберту. Надо успокоить Лешу. Сказать, что со мной все в порядке и как-то объяснить всю эту ситуацию. Он смотрит мне в глаза, поднимает руку, тыльной стороной ладони проводит по моей щеке.

— Ты никуда не пойдешь! Я сам во всем разберусь. Подождешь меня здесь, — решительным, не терпящим возражения тоном, говорит он. Пересаживает меня на диван. Встает. Подходит к шкафу возле двери, достает белоснежный джемпер, быстро надевает его.

— Нет! — пытаюсь возразить я, соскакивая с дивана. Я не могу допустить, чтобы Леша узнал о нашей связи с Робертом. Он оборачивается. Смотрит на меня властным взглядом.

— Елизавета, ты остаешься здесь и ждешь меня, — приказным тоном говорит он.

Роберт открывает дверь, жестом приглашает Ксюшу идти за ним. Подруга растерянно моргает, смотрит то на меня, то на Роберта.

— Вот это да! — произносит она, качая головой. Выходит следом за Робертом. Да уж. Вот это да. Что, черт возьми, сейчас произошло?

Я растеряно стою посреди кабинета в одних чулках, рубашке Роберта на голое тело. Мне срочно нужно одеться и идти туда, пока не поздно. Поднимаю с пола свои трусики, кое- как натягиваю их на свое липкое от пота тело. Быстро надеваю бюстгальтер, платье. Пытаюсь, как-то пригладить свои растрепанные волосы. Выбегаю из кабинета. Быстро спускаюсь вниз. В клубе столько народу. Я теряюсь, мои глаза лихорадочно бегают по залу. Пытаюсь уловить хоть одну знакомую фигуру. Минут двадцать метаюсь по залу, но никого не нахожу. В полном отчаянии выхожу в холл, надеваю свое пальто. Покидаю клуб. Останавливаюсь, с ужасом понимая, что у меня нет сумки, она осталась у Ксюши. И как мне теперь добраться домой? Я даже позвонить никому не могу, мой телефон остался в сумке.

Неожиданно меня резко подхватывают сильные руки, разворачивая в свою сторону. Робеет мягко и нежно мне улыбается. Прижимает к своему сильному телу.

— Ты куда-то собралась? Снова решила от меня сбежать?

— Нет. Я просто искала вас. Где Леша? Что ты ему сказал? — взволновано спрашиваю, заглядывая в его глаза, пытаясь найти там ответ.

— Да все нормально с твоим Лешей и с Денисом, кстати, тоже, — усмехается он. — Он понял, что был не прав. Больше он к тебе не прикоснется. Поехали домой. Ты устала. — Роберт берет меня за руку и тянет в сторону стоянки.

— Нет. Стой. Что ты сказал Леше? Где он? — не унимаюсь я. Роберт останавливается. Устало потирает лицо руками.

— Елизавета Андреевна. Повторяю еще раз, все в порядке с вашим Лешей. Они уехали домой. Мы поговорили и поняли друг друга. ВСЕ. Пошли, — он опять берет меня за руку, тянет к машине. Черт. Они друг друга поняли! О чем они говорили? Что он наговорил Леше? У меня так много вопросов. На которые он так и не дает мне ответов.

Через полчаса Роберт привозит меня к себе в квартиру. Молча, переодевает меня в свою футболку. Раздевается сам, ложится рядом со мной, прижимает меня к себе.

— Давай поспим, малышка, мы оба сегодня устали. Я отвечу на все твои вопросы завтра, — он гладит меня по волосам, пропускает их сквозь пальцы. И я успокаиваюсь. Сегодня выдался очень нервный, насыщенный день. Я действительно очень устала. Удобнее устраиваюсь у него в руках. Погружаюсь в глубокий сон.

Утром просыпаюсь от прикосновения к своей ноге. Медленно открываю глаза. Вижу Роберта, стоящего возле меня. Он ведет пальцами по моей ноге, подбираясь к бедру.

— Доброе утро, малышка, — игриво говорит он, хлопая меня по попке. Он уже полностью одет в черные джинсы, кожаную куртку и футболку. Угадайте, какого она цвета? Не правильно. Она — Черная! Но с белым рисунком. Какие-то замысловатые белые узоры, больше похожие на непонятные знаки. Но она ЧЕРНАЯ. Первый раз вижу на нем футболку черного цвета. Роберт замечает мое замешательство.

— Что? — удивленно вскидывает брови.

— На тебе черная футболка, — поясняю я.

— Да, правда черная, — усмехается он. — И? С ней что-то не так?

— Нет, просто ты всегда носишь белые футболки. Белые рубашки. Расскажешь, почему?

— Может быть и расскажу, — усмехается он. — Но не сейчас. Я сажусь на кровати. От резкого движения стреляет в голове. В горле все пересохло. Черт, зачем я вчера столько пила? Закрываю глаза, медленно сползая на подушку.

— Ай, ай, ай, Елизавета Андреевна! Похмелье — тяжелая штука, — наигранно ругает меня. — Но, я позаботился о Вас, — он берет с прикроватной тумбочки стакан с апельсиновым соком. И таблетку. Протягивает мне.

— Спасибо, — я выпиваю весь сок, запивая им таблетку. — Ты уходишь?

— Хотел накормить тебя завтраком. Но мой холодильник пуст. Так что я быстро съежу в супермаркет и вернусь к тебе, малышка. Не скучай, — он наклоняется ко мне, проводит языком по моей нижней губе, слегка прикусывает ее. Отстраняется. Берет меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Не нужно никуда ехать. Я не хочу есть. И потом, мне нужно домой. Так что… — он не дает мне договорить.

— Тсс. Сегодня ты останешься здесь. Со мной. На весь день. И не вздумай от меня бежать. Просто оставайся в этой постели, жди меня, — Роберт проводит по моим губам большим пальцем. Быстро целует их. Встает в полный рост. Осматривает мое тело. — У меня сегодня на тебя большие планы. Так что, полноценный завтрак тебе необходим. Тебе понадобится очень много сил, — он разворачивается, подходит к входной двери. Оборачивается.

— И да, душ тоже без меня не принимай, — подмигивает мне и скрывается за дверью.

Я зарываюсь лицом в его подушку. Вдыхаю тяжелый аромат его мускусного парфюма, который разливается по моему телу. Вчера я четко поняла, что не могу сбежать от этого мужчины. Судьба сводит нас. Или имя этой судьбы Ксюша. Меня не покидает ощущение, что она намеренно вчера привела меня именно в этот клуб. Не важно, с ней я разберусь потом. Сегодня я хочу провести этот день с Робертом. И узнать о его больших планах.

Я наверное задремала, потому что меня будит пронзительный звук дверного звонка. Резко соскакиваю с постели, осматриваю комнату, Роберта нет. Кто это может быть? Медленно крадусь к двери. Замечаю на тумбочке связку ключей. Все понятно, Роберт забыл ключи. Иду в одной футболке на голое тело по холодному полу прихожей, Параллельно выдумывая шутку, которую ему скажу. Что-то типа: «Я мальчиков не заказывала» или «Вы кто? Мы Вас не ждали». Открываю замок, резко распахиваю дверь. Улыбка медленно сползает с моего лица. На пороге во всей своей красе стоит… ЕЛЕНА!

Утром просыпаюсь от ощущения пустоты. Открываю глаза, ее нет. Не могла же она сбежать из собственной квартиры? Или могла? Встаю, надеваю джинсы, выхожу из комнаты. Нахожу Елизавету в гостиной. Она сидит на диване спиной ко мне. В моей футболке, ее волосы собраны в небрежный пучок. Солнечные лучи играют в ее волосах, переливаясь разными оттенками. Она божественна. Черт, как я мог так быстро стать зависимым от этой женщины? Медленно подхожу к дивану, обхожу его. Опускаюсь на корточки перед Елизаветой, заглядываю в глаза.

— Доброе утро, малышка. Ты рано встала, — беру ее руки, поочередно целую каждый пальчик.

— Доброе. Мне надо на работу, — немного скованно отвечает она. Пытается вырвать руки, но я не отпускаю. У нее такое переменчивое настроение. Замечаю, что ее волосы слегка влажные.

— Ходила в душ? Без меня?

— Да. Это проблема? — слегка приподнимает брови.

— Это правило. Когда ты вместе со мной, душ мы принимаем вместе.

— Не знала, что у нас есть правила, — слегка улыбается, но улыбка затрагивает лишь ее губы.

— Теперь есть, — уверенно говорю я. Смотрю в ее грустные глазки. Хотел бы я знать ее печаль. — О чем ты думаешь?

— Да так, ни о чем. Мне просто действительно надо на работу, — ушла от ответа. Но я узнаю, позже, но узнаю. — Я приготовила завтрак. Иди в душ, у меня есть еще немного времени, чтобы позавтракать с тобой, — нерешительно поднимает руку, ведет по моей щеке. Кладу свою руку по верх ее нежной и теплой ладошки, крепче прижимаю к своей щеке. Закрываю глаза, просто наслаждаюсь моментом.

— Роберт, у меня действительно мало времени, — тихо говорит она. Подаюсь к ней, нежно целую в губки.

— Хорошо, я в душ, — отпускаю ее. Встаю, помогаю ей подняться. Тяну на себя, обнимаю за талию.

— Мне чертовски нравится, что ты в моей футболке, — шепчу на ушко, шлепаю по попке, и быстро ухожу в ванну.

Завожу мою девочку на работу, в течение получаса не могу выпустить ее из машины. Пересаживаюсь к ней на заднее сидение, целую все доступные мне места. Вдыхаю ее аромат, никак не могу насытится ей. В кармане жужжит телефон. Не выпуская Лизу из своих объятий, необдуманно достаю его. На экране большими буквами высвечивается имя «Елена». Елизавета смотрит на дисплей, на меня. На лице маска полного безразличия.

— Отпусти меня, мне действительно пора, — отпускаю ее. Елизавета незамедлительно открывает дверь, быстро выходит из машины. Не оборачиваясь, торопливо бежит в сторону кафе. Телефон не прекращает вибрировать, что ужасно раздражает. Хочется просто разбить его к чертовой матери. Выхожу на улицу, глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться, прикуриваю сигарету. Звонок прерывается. Сажусь за руль, кидаю телефон на панель, делаю пару глубоких затяжек. Если вам кто-нибудь когда-то скажет, что сигареты успокаивают, не верьте. Ни черта они не успокаивают. Это просто привычка, вредная психологическая привычка. Телефон опять начинает вибрировать. Что ж этой СУКЕ надо от меня? Отвечаю на звонок.

— Да! — пытаюсь держать себя в руках.

— Привет, милый! — слышу приторно слащавый голос Елены.

— Давай ближе к делу. Если ты просто позвонила поздороваться, ты не по адресу.

— А почему это я не могу просто так позвонить любимому мужу и узнать как у него дела? — усмехается она.

— Смешно. Я оценил твою шутку, Елена. И так, что ты хотела? И почему ты не улетела?

— Мне очень лестно, что ты за меня переживаешь, — язвит она. — Моя поездка немного задержалась. Были проблемы с документами. Но, спешу тебя обрадовать, все уже решилось. Я вылетаю сегодня ночью.

— Прекрасно! Счастливого пути. Это все, что ты хотела сказать?

— Нет, не все! Поскольку я задержалась, Илюша может остаться у твоих родителей еще на неделю.

— А вот это — действительно хорошая новость. У тебя все? — с каждой секундой нашего разговора мне все сложней держать себя в руках.

— Да, милый, это все. И передай от меня привет своей новой маленькой шлюшке. Интересно, она знает, какая она у тебя по счету? — сжимаю руль так, что, кажется, мои кости сейчас треснут. Глубоко вдыхаю. Пытаюсь подавить в себе желание просто поехать и придушить эту тварь. Елена пользуется моментом и скидывает звонок. Сука, Сука! Только у нее получается за несколько минут испортить мне настроение на весь день.

Весь оставшийся день работаю. Буквально насильно отправляю Яну на выходной, она последнее время очень навязчива, чем ужасно бесит меня. К вечеру понимаю, что ужасно соскучился по моей малышке. Несколько часов без нее мне кажутся вечностью. Черт, я, похоже, окончательно влип. Эта зависимость до ужаса пугает меня. В десятый раз порываюсь набрать ее номер, но останавливаю себя. А, к черту все. Срываюсь. Сажусь в машину, мчусь к ней. Буквально насильно утаскиваю ее к себе в клуб. Всю дорогу Елизавета хмурится, что-то бурчит себе под нос. Но едет со мной. Поскольку я отправил Яну домой, я не могу оставить клуб. Просто хочу, чтобы Елизавета была со мной рядом. Просто сидела у меня в кабинете. Хочу и все. Да и кто мне сможет запретить?

Сижу за рабочим столом, просматриваю бумаги, иногда просматриваю камеры наблюдения на мониторах, стоящих рядом со мной на столе. Да, я привык все контролировать сам, поэтому изображения с главных камер выводятся не только к охране, но и в мой кабинет. Елизавета сидит на диване, пьет кофе, лениво листает каталог с какой-то косметикой. Вздыхает, поворачивается в мою сторону.

— Напомни мне еще раз. Зачем я здесь нахожусь? — внимательно смотрит на меня.

— Потому что я так хочу, — самоуверенно заявляю я. Но это, черт побери, правда. Другого объяснения у меня по попросту нет.

— Интересный аргумент, — смеется она. Вот и хорошо, она уже злится на меня. Встаю из-за стола, сажусь рядом с моей девочкой. Притягиваю к себе, наклоняюсь к ней, провожу языком по губам. Легонько всасываю нижнюю губу. Слышу, как резко распахивается дверь. Оборачиваюсь. Вижу на пороге Дана, который ухмыляется, с интересом рассматривая мою девочку.

— На моей двери что, висит табличка «Входить без стука»? — Недовольно смотрю на него. Елизавета смущается, пытается отстраниться, но я не отпускаю.

— Ох, извините меня, большой начальник. Я исправлюсь. — смеется этот гад. Проходит в кабинет, садится за мой рабочий стол. — Не познакомишь меня со своей королевой?

— Да, конечно, знакомься. Лиза — это Данил. — Намеренно называю его полное имя, зная, что он этого не любит.

— Можно просто Дан, — его взгляд обещает мне долгую и мучительную смерть. — Лиза, не подскажите, почему Вы мне кажетесь знакомой?

— Может потому, что мы виделись неделю назад? — смеется Елизавета. Интересно, и где это они могли видеться? — Но Вы так были увлечены беседой с моей подругой, что забыли познакомиться со мной.

— Ах, да, вы подруга Дюймовочки, — заметно оживляется он. — Извините меня, Лизочка, но тут я не виноват, ваша подруга настолько меня очаровала, что я никого вокруг не замечаю, — смеется он. — Кстати, передавайте ей большой привет. — Лиза просто кивает в ответ. Слышу тихий стук, дверь медленно приоткрывается, на пороге появляется официантка, на ее подносе две чашки кофе.

— Ты уже и кофе заказал, — прищурившись, смотрю на Дана.

— Конечно, от тебя ведь не дождешься, — смеется он. — А между тем, я пришел не просто так, — он достает из своей сумки черную папку и игриво машет ей. Надеюсь, это то, что я так долго от него ждал. Тогда я должен ему не просто кофе, а целую кофейную плантацию. Внимательно и серьезно смотрю ему в глаза. Дан также серьезно кивает мне в ответ, подтверждая мои догадки.

— Юлечка, задержитесь на минутку, — обращаюсь к официантке. Поворачиваюсь к Елизавете, наклоняюсь, шепчу на ухо:

— Малышка, пожалуйста, подожди меня в зале, я не долго. Очень важный разговор, — целую чувствительное местечко за ушком. — Только, пожалуйста, не сбегай от меня.

— Хорошо, я постараюсь. — на ее лице хитрая улыбка.

— Юлечка, проводите, пожалуйста, Елизавету к моему столику в vip-зоне. И принесите ей кофе и наш фирменный десерт, — официантка кивает в ответ, жестом приглашает Лизу идти за ней. Провожаю ее взглядом. Когда за ними закрывается дверь, Дан с грохотом кидает папку на стол. Встаю с дивана, подхожу к нему, сажусь за стол напротив него.

— Елизавета значит. А она ничего, — ухмыляется этот гад. — Поделишься? — по мне проходит волна гнева. Я на секунду забываю, что он мой друг, и что у него такое чувство юмора. Я просто готов скормить ему его собственный язык за такие слова. Дану ничего не надо объяснять, он все понимает, лишь просто посмотрев мне в глаза.

— Да успокойся ты, я просто пошутил. Согласен, шутка не удачная, — он поднимает руки вверх, как бы показывая, что сдается. — Что, все так серьезно? — игриво подмигивает он.

— Дан, давай ближе к делу.

— Давай, — он толкает папку в мою сторону, ловлю ее.

— Это то, что я думаю?

— Не знаю, смотря о чем ты думаешь, — улыбается.

— Дан, мне не до шуток, — сверлю папку глазами. — Насколько здесь все серьезно?

— Достаточно, чтобы осуществить все, чего ты хочешь, — уже серьезно говорит он. — Только советую тебе все очень хорошо обдумать.

— Думаешь, я не знаю этого? Я последние два года только занимаюсь тем, что думаю.

— Я не сомневаюсь в том что ты думаешь, но и Сокола просто так не подцепишь на крючок, — и это он мне будет рассказывать, каков мой тесть? За шесть лет я довольно хорошо его изучил. — Есть определенные мысли? — с интересом спрашивает он.

— Есть. Скоро важные выборы для Сокола. Сам понимаешь, он должен выглядеть просто ангелом перед лицом избирателей. Да и конкуренты ему на пятки наступают, — прикуриваю сигарету, выпускаю дым в потолок.

— Конкуренты. — заинтересовано произносит Дан, — а это не плохая идея. Кто там его главный оппонент? Ветлитцкий?

— Он самый. Но я пока обдумываю это идею.

— Обдумай, Роберт. Хорошо обдумай. Изучи содержимое папки и еще раз обдумай, стоит ли игра свеч, — предупреждает он. Только я давно решил, что стоит. — Могу помочь, если что.

— Спасибо, Дан. Но ты уже и так достаточно сделал. Не хочу еще больше втягивать тебя во все это дерьмо. Мне и так за всю жизнь перед тобой не рассчитаться.

— Ох, не преувеличивай. Мне будет достаточно пожизненной золотой vip-карты твоего клуба, — усмехается он.

— Я знал, что у тебя свой корыстный интерес, — шучу я.

— Ну а ты как думал. Ни кто ничего просто так не делает, — смеется он. — Ладно, пойду я, у меня еще куча дел. Беги к своей Королеве.

Мы поднимаемся, я прячу папку в сейф, вместе выходим в коридор. Возле лестницы прощаюсь с Даном, который еще раз настойчиво предлагает мне все обдумать. Хлопает меня по плечу и удаляется. Я обдумаю, но не сегодня.

Направляюсь в vip-зону, ищу Елизавету. Натыкаюсь глазами на ошеломительную картину. За моим столиком вместе с Лизой сидит Яна. Твою мать! Яна. Что она вообще здесь делает, ведь я отправил ее домой. Она что-то весело и даже дружелюбно щебечет моей девочке. Со стороны может показаться, что они лучшие подруги. Какого черта она делает? Все мои бывшие женщины решили лично познакомиться с Елизаветой?

Последующие две недели мы видимся с Робертом практически каждый день. Он не звонит и никак не оповещает меня о своих неожиданных визитах. Хотя последние несколько дней они стали вполне ожидаемы. Он просто появляется в любое время дня и ночи на пороге моей квартиры или в моем кафе. Иногда он просто сидит в моем кабинете, пьет кофе и смотрит, как я работаю. Мы часами можем не сказать ни слова. По началу, это сильно раздражало. Попробуйте хоть раз поработать, зная, что за вами пристально наблюдают. Но человек быстро ко всему привыкает. Я привыкла к его молчаливому присутствию. Иногда, когда его не было, я ловила себя на том, что постоянно смотрю на кресло, где он обычно сидел. Он приручал меня. И надо сказать, у него это получалось. Я привыкла. Уже не так нервничала в его присутствии, чувствовала себя более раскованно. Несколько дней назад мы даже поссорились. Этот гад, да именно гад, в тот момент у меня в голове вертелось много «эпитетов» в его адрес, решил указать мне на мои ошибки в работе с персоналом, и организации работы МОЕГО кафе. Наша не долгая, но очень бурная ссора закончилась безумным и неожиданным сексом на моем рабочем столе. После чего Роберт нагло заявил: «Вот она, настоящая Лиза». Он сделал это специально! Роберт спровоцировал ссору, чтобы вывести меня на эмоции! После его заявления мы чуть не поссорились во второй раз, но уже по моей инициативе. Остановила меня только очередная фраза Роберта: «Можешь продолжать в том же духе. В твоем кабинете очень много поверхностей, на которых я хочу тебя взять».

Мне казалось, будто я попал в другую реальность. Вокруг меня разворачиваются нереальные, не поддающиеся объяснению события, значение которых я не могу понять. Я не мог пошевелиться, смотрел на Елизавету, не отводя глаз. Я был готов разгадать секрет бытия лишь для того, чтобы понять что происходит! В голове крутилась тысяча вопросов, и с каждой минутой их становилось все больше и больше. Дернулся вперед, желая подойти к ней, посмотреть ей в глаза и прочесть там ответы. Она все та же, но в тоже время — другая. Чужая, не моя. Я не узнавал женщину, стоящую рядом со мной. Она здесь, она радом со мной, стоит протянуть руку, и я смогу заключить ее в свои объятия. Но невидимые стальные оковы сковывали мое тело. Елизавета узнала Ксению. Но не узнавала меня! Когда она спросила, с кем пришла ее подруга, у меня внутри что-то оборвалось. Казалось еще чуть-чуть, и я сорвусь, закричу.

Она утверждала что там, наверху, у нее спит дочь. И скоро должен прийти ее муж! Муж, мать вашу! Ксения утверждала, что их нет, они ушли. Меня разрывало изнутри. Тупая боль била в виски. А потом начался полный хаос. Елизавета в панике помчалось на второй этаж, доказывать, что ее дочь там. Я спросил у Ксении, где на самом деле ее дочь и где этот чертов муж. Она лишь только покачала головой и обреченно посмотрела наверх. Я ясно понимал, что их нет в этом доме. Мой мозг отказывался работать, пока мои глаза не наткнулись на композицию из фотографий, висящих на стене. В центре — большое фото, на нем Моя Елизавета в прекрасном свадебном платье, вся в солнечных лучах, кажется, она и есть само солнце. Рядом с ней — высокий светловолосый мужчина. Лиза улыбается ему такой лучезарной улыбкой, которую я никогда не видел. Она яркая, живая. По кругу центральной фотографии висит много совместных фото. Я цепляюсь взглядом за одну. Моя девочка беременна, у нее большой круглый животик. Она прекрасна! Руки ее мужа лежат на ее животе, словно они — одно целое. Она счастливая, она — само счастье. Я с трудом собираю все воедино. Судя по запустевшему дому, здесь явно давно никто не живет. Елизавета точно живет одна. Не ездит на передних сидениях в автомобиле. На ее животе большой продольный шрам. В ее глазах часто проскальзывают боль, печаль, тоска. Ей снятся кошмары. Она с трудом принимает заботу и ласку. Что-то щелкает в моей голове, и вся картинка собирается в единое целое. Мое сердце замирает в болезненном понимании.

Надрывный крик Елизаветы приводит меня в себя, я слышу, как она требует от Ксении сказать, где ее дочь. Выхожу из ступора, срываюсь с места, бегу наверх, сталкиваюсь со своей девочкой. Ловлю ее, притягиваю к себе. Она такая холодная. Хочу согреть ее, успокоить. Она отталкивает, вырывается, кричит, чтобы отпустил. Обхватываю лицо. Хочу, чтобы посмотрела на меня, узнала. Она не смотрит. Не узнает. Отпускаю, боясь, что сделаю еще хуже. Сажусь на лестнице. Черт, первый раз в жизни не знаю, что делать. Не нахожу выхода! Безысходность разрывает на куски. Не хочу осмысливать жесткую правду. Реальность, сука, жестокая! Мимо меня проносится Ксения. Ее саму трясет. Она почти рыдает. Слышу, как она пытается убедить Елизавету сделать укол. Моя малышка сопротивляется. Как мышка забивается в угол. Ее трясет. Она рыдает, из ее прекрасных глазок катятся слезы. Ей страшно. Ее губки синеют. Не могу больше этого выносить. Вижу, что все попытки Ксении тщетны. Ни хрена у нее не выходит! Я обязан все это прекратить. Я должен помочь своей маленькой потерянной девочке.

Подхожу к ним, отодвигаю Ксению в сторону. Приказываю, чтобы не трогала ее. Неужели она не видит, как ей страшно. Медленно подхожу к Елизавете. Сердце начинает отбивать грудную клетку. Она сжимается, зажмуривается. Боже! Почему она так меня боится? Обхватываю лицо руками, мягко прошу посмотреть на меня. Посмотреть в мои глаза. Она вся дрожит. Ее дрожь передается мне. Боюсь, что она оттолкнет меня. Молюсь про себя, чтобы послушала, чтобы откликнулась, отреагировала на меня. Ее голова опущена, она боится посмотреть на меня, но все же медленно поднимет голову. Смотрю в ее прекрасные карие глаза, которые сейчас наполнены слезами. В них отчаяние и безнадежность. Прошу смотреть мне в глаза, не отпускать мой взгляд. И она смотрит. Реагирует. Боже, да! Она смотрит мне в глаза. Ее истерика прекращается. Я вижу в них узнавание. Она говорит, что ей очень холодно. Тяну ее к себе, обнимаю, прижимаю к себе. Она такая холодная. Ледяная. Елизавета не вырывается, не сопротивляется. Она уже не плачет. Лишь изредка всхлипывает. Я испытываю неимоверное облегчение. Наконец она в моих объятиях. Моя девочка чувствует меня. Целую в висок. Глажу по спине. Тихие всхлипы в районе груди становятся реже. Краем глаза вижу, как Ксения подходит к нам, вытягивает ее руку, обрабатывая спиртом, и делает этот злосчастный укол. Лиза не сопротивляется, лишь немного вздрагивает. Ее грудь вздымается от частого тяжелого дыхания. Чувствую, как бешено колотится ее сердце. Или это мое сердце? Подхватываю ее на руки. Ее руки крепко обнимают мою шею. Она прижимается ко мне, как будто боится, что я ее отпущу. Сажусь вместе с ней на диван. Крепче прижимаю ее к себе. Меня колотит не меньше ее.

— Ксения! Принеси теплое одеяло, — прошу ее. Мою девочку надо согреть. Ксения тут же реагирует, срывается с места, бежит наверх. Лиза склоняет голову мне на грудь. Чувствую, как ее хватка ослабевает. Видимо, действует препарат. Господи Боже, что она ей вколола? Я не знаю, что мне делать, чем ей помочь. И это убивает меня. К нам подбегает Ксения, накрывает Лизу плотным белым одеялом. Мне приходится потревожить мою девочку, чтобы поплотней укутать ее. Чуть отстраняю ее от себя, Елизавета не держится. Она как не живая, как кукла, ее руки падают, голова откидывается назад. Кажется, что она в полной отключке.

— Твою мать! Ксения, что ты ей вколола?! — раздражительно спрашиваю я.

— Все нормально. Она просто спит. Это нейролептик.

— Что?! — ни хрена не понимаю.

— Мощный транквилизатор, — объясняет она. — Не волнуйся. С ней все будет в порядке.

— Откуда у нее дома такие препараты?

— Откуда, откуда. От врача! — мне кажется, что мой мозг сейчас взорвется от переполняющей его информации и вопросов, на которые я хочу немедленно получить ответ. Ксения достает телефон, набирает чей-то номер. Долго ждет ответа. Сбрасывает звонок.

— Кому ты звонишь?

— Доктору Новицкому. Это ее врач, — набирает еще раз. Разговаривает уже с какой-то женщиной. Как я понимаю из разговора, ее доктора нет в городе. Поднимаюсь на ноги, прижимаю к себе мою спящую принцессу. Надо отвезти ее домой.

— Ксения, возьми мою куртку, там, в кармане, ключи от машины, сядешь за руль. — Просто ни на минуту не могу отпустить свою девочку. Девушка тут же слушается. Кивает. Достает ключи, собирает верхнюю одежду Елизаветы. Подбегает к двери раскрывает ее, чтобы мы могли выйти. Добираюсь до машины. Сажусь с Елизаветой на руках, на заднее сидение. Ксения запирает ворота дома. Молча садится за руль. Растеряно осматривает салон.

— Только не говори, что ты не можешь водить на механике?! — вопросительно смотрю на нее.

— Не кричи! Все я могу! Не один ты здесь на нервах.

— Тогда в чем проблема, поехали. — Ксения пристегивается, еще раз оценивает салон. И мы, наконец, трогаемся с места. Прижимаю Елизавету к себе. Она подрагивает во сне. Ее дыхание ровное. Ее глазки опухли от слез. Она такая бледная. Провожу рукой по ее лицу. Прижимаюсь губами к ее виску. Тихонько целую, вдыхаю ее чистый аромат. Что же с тобой произошло, моя маленькая, любимая девочка? Как мне тебя спасти? Как забрать твою боль? Мое сердце сжимается от нестерпимой боли за нее.

Доезжаем до квартиры Елизаветы. Заношу мою спящую девочку домой. Аккуратно укладываю на кровать. Переодеваю ее в пижаму. Ложусь рядом с ней. Глажу по волосам. Подношу прядь волос к лицу, вдыхаю. Прижимаюсь к ней всем телом. Хочу отдать хотя бы частичку своего тепла. Слышу, как Ксения ходит по квартире. Убирает бардак в ванной. Я должен немедленно все узнать. Укутываю Лизу плотнее одеялом, встаю с кровати. Иду в гостиную, оставляю дверь спальни приоткрытой, чтобы видеть свою малышку. Ксения сидит на диване, смотрит в одну точку в стене. В ее руках открытая бутылка виски. Подхожу к ней, сажусь в кресло напротив. Девушка молча протягивает мне бутылку. Беру, делаю несколько глотков. Мне действительно нужна анестезия. Иначе меня разорвет от душевной боли. Ксения забирает у меня бутылку, тоже отпивает. Так мы и сидим: каждый думает о своем, хотя, наверное, мы думаем об одном и том же. Только у нее гораздо больше информации для размышлений.

— Долго она еще проспит?

— Несколько часов. Возможно до утра, — Ксения смотрит в сторону спальни. Устало закрывает глаза. Отпивает виски. Первый раз вижу, чтобы женщина вот так хлестала виски.

— Рассказывай, — без предисловий кидаю я.

— Что? — она приподнимет брови. Забираю у нее бутылку, делаю еще пару глотков. Отдаю ей.

— Все! — пристально смотрю на нее. Даю понять, что я не шучу. — Я хочу знать все, через что прошла моя девочка.

— А не много ли ты хочешь, Ромео, а? — язвит она. — Да я и права такого не имею, рассказывать тебе.

— Ксения, я уже достаточно увидел. Просто помоги мне собрать все воедино. Пожалуйста! — Ксения долго смотрит мне в глаза.

— Ты действительно ее любишь? — задает встречный вопрос.

— Да, — киваю головой.

— Вот скажи мне, Роберт, как женатый мужик, можно ли за такое короткое время влюбиться в женщину, даже толком не зная ее?

— То, что я женат — это досадная ошибка моей жизни, — горько усмехаюсь. — А разве есть разница, сколько я ее знаю, и что я про нее знаю. Ты просто в один момент понимаешь, что любишь, и все.

— Ошибка, — ухмыляется она. — И что же ты не расстанешься со своей ошибкой?

— Не думаю, что я должен перед тобой отчитываться. Но поверь, все намного сложнее, чем кажется, — она ничего не отвечает, только цокает в ответ. Отпивает еще немного виски.

— У тебя есть сигареты? — Ксения встает, направляется на кухню. Встаю, иду за ней, достаю сигареты, протягиваю ей. Она вытаскивает две, отдает одну мне. Подношу девушке зажигалку. Прикуриваю сам, глубоко затягиваюсь горьким дымом.

Ксения садится на подоконник, приоткрывает окно. Встаю рядом, прислоняюсь к стене. Девушка долго смотрит в окно. Медленно курит.

— С Лизкой мы знакомы с детства, — неожиданно начинает она. — Жили в одном дворе, учились в одном классе. До шестого класса особо не дружили. Я была немного пацанкой, а она — хорошей, примерной девочкой, отличницей. Как понимаешь, никаких совместных интересов, — усмехается Ксения. Я внимательно ее слушаю. Не знаю, что подтолкнуло ее на откровения. Видимо виски. Если так, я готов споить ее, лишь бы она все рассказала о Елизавете. Мне важна каждая деталь, даже детство. Мне важно понять всю ее жизнь.

— Но однажды я стала замечать, что ее обижают другие девочки из нашего класса. Лиза была тихой, скромной, ранимой девочкой. Даже, скажем так, ботаником. Она не могла за себя постоять. В один прекрасный день я заступилась за нее, ставя этих малолетних стерв на место. С тех пор мы как-то сдружились. У нас не было ничего общего. Но, как говорится, противоположности притягиваются. Отца у нее не было, он погиб еще до ее рождения. Мать так больше и не вышла замуж, отдавая всю себя ребенку. Мы практически никогда не расставались. Я учила ее, как постоять за себя. Она пыталась вдалбливать в меня гранит науки. — На лице Ксении расплывается улыбка. Она рассказывает мне, но кажется, что она полностью погружена в воспоминания. — Мы даже поступили в один университет. Там я отрывалась, конечно, по полной. Наслаждалась, так сказать, студенческой жизнью. Если б не Лизка, которая вовремя меня тормозила, не знаю, куда бы меня занесло. И вот, на втором курсе, она познакомилась с Марком. Он учился на последнем курсе. Парень был просто мечта всех девушек: высокий синеглазый блондин. Прямо принц. Только на белой тойоте вместо коня. Немного не в моем вкусе, я любила плохих парней, но для ванильной Елизаветы в самый раз. С того момента они не расставались. До Лизы, кончено, было трудно достучатся, она была еще невинной девочкой. Так смешно было смотреть, как она смущалась и краснела от его слов и невинных прикосновений. Марк добивался ее долго. Год они просто ходили за ручку, гуляли по паркам, кино, невинно целовались в щечку. После окончания университета, он уехал на стажировку в Лондон. Сколько слез она тогда пролила в подушку. Но преданно его ждала. Это было так романтично. Несмотря на расстояние, Елизавете каждую субботу курьер приносил цветы и ее любимый шоколад. После того, как он вернулся, все изменилось. Их невинные поцелуйчики превратились в настоящие. Лиза поменялась, стала настоящей женщиной. Они больше не расставались. Еще через полгода она переехала жить к нему. Когда Лиза была на последнем курсе, у ее мамы обнаружили рак на последней стадии. Она быстро угасла. Никакое лечение уже не помогало. — Я невольно напрягаюсь. Зная, что будет дальше. Машинально тянусь за еще одной сигаретой. Ксения останавливается, отпивает еще немного виски. — Как ты понимаешь, — продолжает она, — ее мама умерла. Если бы не Марк, Лиза бы, наверное, долго не выходила из депрессии. Ведь мать для нее была единственным родным человеком. В конце пятого курса Марк сделал ей предложение. Родители Марка — это отдельная история. Он был из состоятельной семьи. У них был даже дворянский титул. Вот ты мне скажи, кому в наше время нужны титулы? — Ксения разводит руками.

— Какая сейчас разница, кто ты, граф или князь? Но для них это имело большое значение. Они причисляли себя к высшему обществу и, кончено, пророчили для Марка большое будущее. Они хотели, чтобы он остался в Лондоне, продолжил свою карьеру там. Но Марк, как говорится, был бунтарем, — девушка начинает смеяться. — Его родители были категорически против их брака. Его мамаша даже предлагала нашей Лизочке деньги, полагая, что она хочет выйти за него ради денег. Марк тогда очень разозлился. Прекратил все общение со своей родней. Те, в свою очередь, угрожали, как это принято в высшем обществе, лишить его наследства.

Поженились они через месяц после предложения. Свадьба была скромной, только для своих. Его родители так и не явились, хотя Марк их приглашал. Сразу после свадьбы наша Лизка забеременела. Я, конечно, видела счастливых беременных женщин. Но так, как она, не радовался этому никто. Она просто светилась от счастья. Марк оберегал ее от всего, порой мне казалась что это как-то даже через чур. Он ни куда не отпускал ее одну. Всегда вместе. Тогда-то они открыли свое кафе. Как говорил Марк, семейный бизнес. Когда его родители узнали, что у них будет внучка, они изменили свое мнение по поводу их брака. Ведь Марк был их единственным сыном. Они-то и подарили им этот дом. Марк сначала долго сопротивлялся, не хотел принимать от них такого подарка, в нем играла обида. Уж не знаю, как они его убедили, но в итоге наша парочка стала потихоньку обживать свое семейное гнездышко, — тут Ксения замолкает. Улыбка медленно сползает с ее лица. Я тянусь за очередной сигаретой. Девушка допивает остатки виски. Забирает у меня сигарету, глубоко затягивается. Долго смотрит в окно.

— Знаешь, раньше я никогда не задумывалась о жизни. Просто жила. Плыла по течению. Но никто не знает, какой подарок преподнесет нам судьба. Ты когда-нибудь думал, что в один прекрасный момент проснешься и потеряешь все? Вот и я не думала, — Ксения опять замолкает. Закрывает глаза, трет руками лицо. Смотрю на нее. Я знаю, что будет дальше. Может и не стоит дальше слушать ее. Все и так понятно, к чему эти подробности. Но нет, я — чертов мазохист. Хочу, чтобы она продолжала. Хочу знать правду, какой бы жестокой она не была.

— Когда Лиза была на девятом месяце, вечером, они ехали из своего кафе домой. На светофоре в них влетела огромная фура. Водитель не был пьян. Банально отказали тормоза. Весь удар пришелся на сторону Марка. Их машину далеко тогда откинуло. Марк умер мгновенно. Лизочка все это время была в сознании. Она видела его смерть. Но даже пошевелиться не могла. Ее зажало между сиденьями. Говорят, она так кричала. В салоне было столько крови. Она кричала до хрипоты. Пока не отключилась совсем. Когда приехали спасатели, она была уже без сознания. — Боль нарастает внутри меня с неимоверной силой. Ее слова убивают меня, они становятся моим адом. Но Ксения не видит моей реакции, она смотрит в окно, продолжая говорить.

— Когда ее вытащили из машины, она была вся в крови. У нее открылось кровотечение. Как выяснилось потом в больнице, их маленькая принцесса, как они ее называли, тоже умерла, так и не родившись, удар пришелся и на живот. Принцесса так и не увидела этот мир… — Я вижу, как по щекам Ксении катятся беззвучные слезы. А мне хочется кричать от бессилия. Ну за что? Господи, за что моей чистой девочке досталась такая судьба?!

— Но самое страшное было впереди, — продолжает Ксения. Мне хочется зажать уши руками и не слушать этого. Это бессилие перед самим собой. Я слушал ее как в тумане, сползая на пол, зажимая голову руками. — Лиза долго была в реанимации. Она как будто не хотела возвращаться в реальность. Все жизненные показатели были в норме. Но она не просыпалась. Родители Марка приняли решение похоронить его и их маленькую девочку, не дожидаясь, когда она очнется. Я была с ними согласна. Зачем, скажи, зачем ей видеть все это?! На похоронах его мать обезумела от горя. Она была не в себе. Кидалась на меня, кричала, обвиняя во всем Лизу, их брак. Говорила, что если бы ее сын не женился тогда на Елизавете, ничего бы не было. Как мать, я могу понять ее боль. Но причем, скажи, здесь Лиза?

Тогда-то я и познакомилась с Лешей. Он буквально оттащил от меня обезумевшую мать. Когда Лизочка наконец очнулась, она сразу все поняла. Она не плакала и не кричала. Она просто молчала. Не произносила ни слова. Она не билась в истерике. Она словно умерла вместе с ними. Не сопротивлялась врачам, принимала все медикаменты. Ее тело быстро приходило в норму. Она сидела на больничной кровати, смотрела в окно, раскачивалась из стороны сторону, никого не слышала, ни с кем не разговаривала. Мы с Лешей были с ней каждый день. Он единственный из семьи Марка, кто навещал ее. Все остальные просто игнорировали ее существование. Они оставили ей дом и кафе. И просто укатили жить в другой город.

Лиза смотрела на всех пустыми ледяными глазами, в них была безысходность и обреченность. Когда ее организм пришел в норму, ее выписали домой. Мы с Лешей привезли ее ко мне. Врач сказал, что может быть домашняя обстановка, забота близких, вернет ее к жизни. Но ничего не изменилось. Она неделями просиживала в комнате, смотря в потолок. Она превращалась в тень. Угасала с каждой секундой. Я училась на психолога. Но знаешь, в те дни я поняла, что психолог из меня хреновый. Я ничем не могла ей помочь. Тогда я четко поняла, что никогда в жизни не буду работать психологом. Я просто не смогу выдержать людской боли.

Спустя месяц, я проснулась от нечеловеческого крика в соседней комнате. Когда я прибежала к ней, она кричала, билась в истерике, вгрызалась зубами в подушку. Как потом выяснилось, ей в первый раз приснился сон, который по сей день преследует ее. Один и то же страшный сон. Тогда ее психотерапевт выписал эти чертовы таблетки. Они должны были помочь. Но еще через неделю после очередного кошмара она просто закрылась в ванной и выпила всю упаковку. Хорошо, что Леха был дома, он выбил дверь в ванну и вовремя вызвал скорую. Все обошлось. Как потом рассказывала Лиза, она не хотела покончить с жизнью. Она говорила, что просто хотела, чтобы боль ушла. После этого случая Леша закрылся с ней на кухне и очень долго разговаривал. Я не знаю, что он ей говорил. Они не рассказывали мне об этом. Но она изменилась, начала разговаривать, нормально ела, пила. Пусть в ее глазах была обреченность и пустота, но это был хоть какой-то сдвиг. Ещё через месяц она занялась работой в кафе. Сняла вот эту квартиру. О возвращении в их дом даже речи не шло. Мы все ее понимали, уговаривали его продать. Но она не соглашалась. Он просто одиноко стоял. Мы с Лехой иногда приезжали туда. Ты знаешь, я боюсь этот дом, он такой же мертвый и пустой. Там так тихо. И всегда очень холодно, даже летом.

Все вроде налаживалось, пусть она не светилась от счастья, но работала, общалась с людьми. На кладбище она ни разу не была, объясняя это тем, что там их нет. Там чужие мертвые тела. Она их не знает. Она как будто отрицала саму смерть.

Так прошло несколько месяцев. Однажды она вот так просто пропала. Ее не было ни дома, ни на работе. На телефонные звонки не отвечала. Мы с Лешей сбились с ног: где только мы ее не искали. Нам даже и в голову не приходило, что она могла быть в своем доме. Когда мы туда приехали, дом сиял чистотой. Обнаружили мы ее в детской. Она сидела возле кроватки, что-то тихо напевала, поглаживая детское одеяльце. Все было почти так же, как сегодня. Неимоверная истерика, полное отрицание реальности. Нам пришлось вызвать скорую, мы ничего не могли с ней сделать. Она также забилась в угол, ужасно боялась нас, пока не приехали медики и не сделали ей этот чертов укол. На следующий день Елизавета ничего не помнила. Леша нашел ей хорошего психолога. Новицкий очень рекомендовал нам положить ее к нему в клинику. Мы боялись ее реакции, никак не могли ей это предложить. Но как ни странно, она согласилась. Вот так просто, без вопросов и споров. Собрала свои вещи и легла в клинику. Пробыла она там почти два месяца. Посещения были разрешены только два раза в неделю. Я уж не знаю, что там с ней делали, но, должна признать, Евгений Иванович — врач от Бога. Вышла Лиза оттуда совсем другим человеком. Вот такой, какой была до этого дня. Хотя дом она до сих пор отказывается продавать. На кладбище не ходила. Но, по сравнению с тем, что было, это — такие мелочи. Она отдалась работе, практически не вылезала из своего кафе. У нее была цель. Она продолжала их семейный бизнес. И знаешь, у нее все получалось: из маленького ничем не примечательного кафе выросло то, что есть сейчас.

Мужчин она вообще не замечала, их как будто не существовало. Все бесполые существа. Хотя поклонников было море: начиная от первого администратора кафе, которого она тут же уволила, как только он начал подкатывать к ней, заканчивая серьезными мужчинами. Один раз за ней таскался налоговый инспектор. Он специально устраивал ей разные проверки, лишь бы в очередной раз попускать свои слюни. — Ксения смеется сквозь слезы. — И знаешь, в один прекрасный день она не выдержала, открытым текстом послала его далеко и надолго. Ох, сколько тогда налоговых проблем перенесло ее кафе. Но к Елизавете не подкопаешься — у нее все чисто.

И вот однажды, не так давно, — девушка, наконец, отрывается от окна, пристально смотрит на меня. — Я потащила ее в твой клуб. Хотя тогда мы не знали, что он — твой. Случилось чудо. Она впервые за три года отреагировала на мужчину. И как отреагировала! Я просто была поражена. Ты должен мне сказать спасибо. Это ведь я посоветовала ей связаться с тобой. Я такая дура. Если бы я знала, чем это обернется…. — Ксения замолкает. Смотрит мне в глаза. — Но, сегодня, не смотря на то, что она тебя не узнала, ты смог ее успокоить. Поверь, до этого такое было под силу только транквилизаторам или ее доктору. Может еще есть маленькая надежда, что она когда-нибудь отпустит до конца свое прошлое и заживет настоящим. — Я отворачиваюсь от девушки. Запрокидываю голову. Закрываю глаза. Я не достоин ее будущего. Ей нужен кто-то надежный, честный. Человек, который не принесет в ее жизнь еще большей боли. И это, мать вашу, не Я! В этот момент мое сердце останавливается, а душа умирает. Сердце истекает кровью. Я чувствую каждую каплю боли моей девочки. Судьба та еще сука. Почему она так не справедлива к ней? Я просто не имею права находиться рядом, еще больше терзая ее душу. Но я — чертов эгоист. Я не могу ее отпустить. Она мой свет, моя душа. Я одержимо ее люблю. Ну за что ей это все?! За что?!

— И, если ты посмеешь ее обидеть и заставишь страдать, я сама лично отрежу твои похотливые яйца и заставлю тебя их съесть! — неожиданно заявляет Ксения. Начинаю нервно смеяться. Черт, а мне нравится, что у Лизы есть такая подруга, которая не боится сказать мужику больше ее в два раза, что отрежет ему яйца. Ничего ей не отвечаю. Поднимаюсь на ноги. Мне нужно к моей девочке. Испытываю непреодолимую нужду обнять ее, почувствовать, отгородить от всего мира.

Следующие два дня мы с Робертом не видимся. Хотя, по-моему, я знаю, как он провел почти каждый час. Мне на телефон приходит фото отчет с очередным приглашением присоединиться к ним. Естественно я отказываюсь, ссылаясь на работу и очень важные дела. Но сегодня с утра как ни странно, я не получила ни одного сообщения. Может Роберт тоже, наконец, решил заняться делами?

Передо мной сидит пожилая пара. Мы обсуждаем проведение юбилея одного из супругов. Мой телефон оживает у меня в кармане. Поспешно его достаю, хочу скинуть звонок, но высветившееся имя на экране просто не позволяет мне этого сделать. Извиняюсь перед супругами, поднимаю трубку. Встаю из-за стола, подхожу к окну.

— Алло, — почти шепотом говорю я.

— Привет, сладкая, — слышу такой же шепот в ответ. — Почему мы шепчемся?

— Потому что в данный момент я с клиентами обсуждаю мероприятие. Ты бы не мог перезвонить чуть позже?

— Нет, Малышка. Я хочу, чтобы ты сейчас извинилась перед клиентами, пошла в туалет и прислала мне фото своей обнаженной груди, — по моему телу проходит жар. Он что, действительно думает, что я сейчас все брошу и побегу в туалет фотографировать свою грудь?

— Ты серьезно? Это не смешно.

— А кто сказал, что я шучу? У тебя десять минут. Время пошло, — приказным тоном говорит он и сбрасывает звонок. Я растеряно смотрю на телефон. Твердо решаю, что не буду этого делать. Оборачиваюсь к клиентам. Пытаюсь продолжить с ними разговор. Но навязчивая мысль не дает мне покоя. И что вы думаете, я сделала в следующую минуту? Правильно! Я извинилась и умчалась в туалет. Закрываюсь в кабинке, смотрю на себя в зеркало: мои щеки горят. По телу проходит дрожь. Спешно расстегиваю пуговицы на кремовой блузке. Отодвигаю чашечки лифчика вниз, трясущимися руками фотографирую себя в зеркало. Быстро отправляю фото Роберту. Зажмуриваю глаза. Что я творю? Такие игры не для меня. Но я все же это делаю. Вот как у него получается так ловко мной манипулировать? Ведь я просто могла ему отказать. Могла ли? Ответ очевиден. Нет. Вся власть в его руках. Мое тело рефлекторно подчиняется ему. Быстро поправляюсь, застегиваю блузку, кидаю взгляд на себя в зеркало, мои глаза горят незнакомым мне блеском. Я даже не могу понять, хорошо это или плохо? Открываю дверь, тороплюсь назад к ожидающим меня людям. Резко налетаю на большое теплое тело. Мне даже не надо поднимать голову, запах парфюма и тепло говорят сами за себя. Сильные руки подхватывают меня, заталкивают назад в туалет. Роберт быстро закрывает дверь. Надвигается на меня, прижимая меня к кафельной стене. Его глаза так же горят огнем. Черным пламенем. Он ставит руки на стену, заключая меня в ловушку.

— Умница. Фото просто шикарное. Но я хочу посмотреть на оригинал, — не давая мне опомниться и возразить, впивается голодным поцелуем в мои губы, попутно растеривая мою блузку. И вот мой бюстгальтер опять сдвинут вниз. Он отрывается от моих губ, пожирает взглядом мою грудь, от чего мои соски тут же каменеют.

— Ох, я ошибся. Фото — полная хрень. Оригинал в тысячу раз лучше, — хриплым от возбуждения голосом почти рычит Роберт. Быстрыми поцелуями спускается вниз, всасывает мой сосок. Оттягивает его зубами. Проделывает тоже самое с второй грудью. Возбуждение горячей волной проносится по моему телу. Я до боли прикусываю губы, чтобы не закричать от переполняющих меня эмоций. Цепляюсь за его плечи, пытаюсь оттолкнуть, но прижимаюсь еще больше, прогибаюсь в его руках.

— Роберт… Пожалууу… Ааа… — вскрикиваю, когда его рука резко задирает мою юбку. Его пальцы впиваются в мои бедра. Запрокидываю голову, бьюсь о кафель, пока Роберт терзает мою грудь. Кажется еще не много, и я кончу просто от того, что он ласкает мою грудь. Но, видимо, мой разум еще не полностью отключился, напоминая мне, что в моем кабинете меня ждут люди.

— Роберт, пожалуйста, отпусти меня. Меня ждут клиенты, — хватая ртом воздух выдаю я.

— Подождут! — рычит мне в ответ.

— Нет. Пожалуйста, — молю я.

— Малышка. Забудь. Ты тоже безумно этого хочешь, — он возвращается к моим губам, прикусывает их.

— Нет. Не сейчас, — нагло вру я. Роберт усмехается мне в губы. Отодвигает давно промокшие трусики, проводит пальцем по складочкам.

— Врушка. Твое тело говорит об обратном.

— Ну пожалуйста, я так не могу, — делаю последнюю попытку. Хотя внутренний голос кричит, чтобы он не останавливался. Но черт, он останавливается, тяжело дышит, сдвигает мои трусики на место. Подносит пальцы, которые только что ласкали мои складочки, к губам, облизывает их.

— Ты такая вкусная, терпкая, — целует мои губы. Отстраняется, поправляет мой бюстгальтер. Медленно застегивает мою блузку. Достает сигарету, прикуривает ее. Глубоко затягивается, выпуская дым мне в лицо.

— Здесь нельзя курить, — зачем-то говорю я. Роберт хищно улыбается, демонстративно затягивается еще раз.

— Так оштрафуйте меня, Елизавета Андреевна, — я поправляю юбку, разглаживаю ее. Нагло выхватываю у него сигарету, глубоко затягиваюсь, отдаю ее назад. Так же нагло улыбаюсь ему в ответ.

— Ох, а она еще и дерзкая. Бегите, Елизавета Андреевна, пока я не наказал Ваш дерзкий ротик. Бегите, — я подхожу к двери, открываю ее, взвизгиваю, когда Роберт шлепает меня по заднице и убегаю к себе в кабинет.

Когда я возвращаюсь, нет, не так. Когда я влетаю в кабинет, пытаюсь выглядеть максимально собранной. Милая пожилая пара как-то странно на меня смотрит и загадочно улыбается. Смотрю на себя в зеркало и с ужасом понимаю, что моя помада размазана. Черт. И этот гад мне ничего не сказал! Быстро вытираю помаду. Пытаюсь продолжить наш разговор. Облегченно вздыхаю, когда все же довольная пара покидает мой кабинет. Но, не тут то было. Следом за ними в дверь врывается Роберт. Со словами «вот ты и попалась», подходит ко мне, резко разворачивает к себе спиной, заводит мои руки за спину, удерживает их одной рукой, другой надавливает на спину, заставляя меня лечь на стол.

— Что ты делаешь?! — возмущенно кричу я. О, боже, это похоже на захват заложников, а не секс. Но Роберт пленных не берет. Он убивает, быстро, резко и на повал. Он наваливается на меня сверху, убирает мои волосы в сторону, прикусывает мою шею. Подбирается к уху, прикусывает мочку.

— Я наказываю Вас, Елизавета Андреевна, — шепчет мне в ухо. — Это еще одно правило. Если Вы мне отказываете, дерзите, будьте готовы принять наказание, — я хочу что-нибудь ответить, возразить, что это так не правильно, грубо, мне даже немного больно. Но с ужасам понимаю, что мне это нравится, это возбуждает, обжигает, заставляя мое тело пылать. Черт, похоже, я — извращенка, меня заводят грубость и боль.

— Руки на стол! — следует очередной приказ, и я подчиняюсь.

— Молодец. Умница, — его голос становится бархатистым, вибрирующим. Я четко ощущаю что это — то, что ему нравится. Ему нравится управлять, доминировать, держать все в своих руках.

— Ну, вашу же мать! Вы когда-нибудь научитесь закрывать дверь! — слышу бодрый, но возмущенный голос подруги. — Или вас заводят зрители?! — я чувствую, как напрягается Роберт. Его рука, которая лежит на столе перед моим лицом, сжимается в кулак. И не удивительно, второй облом за последний час. Мне и самой хочется ее убить.

— Твоя подруга когда-нибудь научится стучать?! — спрашивает он меня, но говорит это очень громко.

— Научусь, когда вы научитесь запираться, — язвит подруга. Роберт медленно поднимается с меня. На меня вдруг нападает нервный смех. Ну это действительно смешно. Я лежу лицом на столе и смеюсь. Ну вы уже знаете, что я не нормальная, так что это не должно вас удивить. Слышу, как Ксюша тоже начинает хихикать.

— Рад, что вас это все забавляет! — недовольно шипит Роберт. — Поднимает меня со стола, разворачивается и быстро подходит к двери.

— Ты куда?! — Кричу ему вслед, бросая на подругу гневный взгляд.

— На свежий воздух, Елизавета Андреевна, — бросает он недовольно мне.

— Похоже, кому-то надо остыть, — смеясь, говорит Ксюха. Роберт покидает мой кабинет, громко хлопнув дверью. Ксюха виновато смотрит на меня.

— Прости, — тихо говорит подруга. Я ничего не отвечаю, лишь киваю ей в ответ.

— Ох, похоже, тебе тоже надо на свежий воздух. Судя по вашей позе, завелись вы не на шутку, — смеется она. — Но Лиза, научитесь, в конце концов, закрываться. Это хорошо, что зашла я, а если это были бы твои сотрудники или клиенты?

— Прекрати меня отчитывать. Все я понимаю. Просто с ним я теряю голову, — подруга загадочно улыбается. Садится на диван, внимательно смотрит на меня. Стоит сказать, что после моего приступа мы с ней больше не виделись.

— Ты больше на меня не злишься? — виновато говорит она. Подхожу к ней, сажусь в кресло напротив.

— Нет, уже нет. Возможно это и к лучшему, что ты объяснила все Роберту. Я просто не смогла бы этого сделать. Но ты могла бы не рассказывать ему это так подробно.

— Могла, — тихо говорит она. — Прости меня, пожалуйста. Я просто хотела, чтобы он понял, что с тобой происходит. И больше не делал каких либо ошибок.

— Да ладно тебе, все нормально, — говорю я.

— Вот и хорошо, — расцветает Ксюша. — Дверь моего кабинета распахивается. Роберт молча проходит. Подходит ко мне. Протягивает руку, я не понимаю чего он хочет, вкладываю свою руку в его. Он тянет меня на себя. Поднимает на ноги. Сам садится в кресло, дергает меня на себя, вынуждая сесть ему на колени. Зарывается в мои волосы, глубоко вдыхает. Его тяжелый парфюм смешан с горьким запахом табака. Похоже, кто-то успокаивал нервы.

— Вообще-то, у нас здесь женский разговор! — возмущается Ксюха.

— Ксюша! — одергиваю я ее.

— Можете продолжать свой разговор, — любезно «разрешает» нам Роберт. — Ксюха закатывает глаза.

— Как ты его терпишь? — ничего ей не отвечаю. Просто посылаю в ее сторону вопросительный взгляд.

— Итак, — продолжает подруга. — Сегодня у нас девичник.

— Как сегодня? Почему сегодня?!

— Потому что мы с Лехой решила провести девичник и мальчишник в один день. За неделю до свадьбы. Ну Лиза. Просто я тут сегодня с утра подумала: как можно проводить девичник за день до свадьбы? Я-то планирую оторваться на нем по полной программе. Ты представляешь, как мы будем себя чувствовать в день свадьбы? Не хочу выходить замуж с похмелья.

— Понятно. Возможно ты и права. И где будет твой девичник?

— Вообще-то, я еще окончательно не определилась. Катюха предлагает поехать к ней на дачу — там баня, свежий воздух, шашлыки и все такое. Предложение, конечно, заманчивое. Но я больше склоняюсь к клубу. Я хочу потанцевать и мужской стриптиз, — подмигивает мне она. Чувствую, как Роберт напрягается, но молчит, сильнее прижимая меня к себе.

— Похоже, ты точно решила оторваться по полной. А Леша в курсе твоих желаний? — игриво спрашиваю я.

— Леша, Леша. Причем здесь Леша? Это мой девичник, последняя, так сказать, холостяцкая вечеринка. Я же не лезу в его мальчишник. Думаешь, там не будет девочек? — подозрительно спрашивает она.

— Я думаю, что не будет. Леша не такой, — отвечаю я. Я знаю, как сильно он любит Ксюшу.

— Ох, Лиза. Ты такая наивная. Вот скажи мне, Роберт, как мужик. Разве бывают мальчишники без девочек? — При слове «девочек» — она показывает пальцами кавычки.

— Наверное, бывают, — отвечает Роберт. — Но я на таких не бывал.

— Вот! Так что решено, отрываемся в клубе. Есть у меня на примете парочка, в которых сегодня мужской стриптиз, — загадочно улыбаясь, говорит она.

— Есть предложение, — заявляет Роберт. — Проводите девичник у меня в клубе. Стриптиз обещаю вне сегодняшней программы. Специально для невесты.

— Ну, нет, — возражает подруга. — Хочешь контролировать Елизавету? Боишься, что какой-нибудь мускулистый стриптизер уведет ее у тебя? Даже не думай. Сегодня мы отрываемся без надзора мальчиков, — на ее лице лукавая улыбка.

— Не спеши отказываться, до конца не выслушав предложение.

— И каково твое предложение? — заинтересовано поднимает брови Ксюша.

— Предлагаю всю vip-зону в ваше распоряжение. Отдельную шоу программу, специально для вас. Эротический шоу балет. И личного горячего темнокожего мулата-стриптизера специально для невесты. Напитки, закуски — все за счет заведения. Так сказать, мой свадебный подарок. Клятвенно обещаю не попадаться вам на глаза весь вечер, — усмехается он. — Соглашайся, такие продолжения я два раза не делаю, — я вижу, как вспыхивают глаза подруги.

— Ну хорошо, уговорил, — небрежно кидает она. — Мы с девочками будем к восьми. И я надеюсь, ты держишь свое слово?

— Обижаете, Ксения.

На часах полночь. Ни черта не могу сконцентрироваться на работе. Мысли о моей девочке постоянно отвлекают. Три раза звонил няне моего сына, Елена так и не появилась дома. Раз пять под разными предлогами созванивался с Елизаветой. Сейчас она дома в своей постели. Ужасно хочется оказаться там с ней. Просто прижать ее к себе. Только это в данный момент может меня успокоить. Я не могу ей больше позвонить, она уже спит. Через час моих душевных метаний, и очередных попыток, наконец, взять себя в руки и заняться работой, мне звонит Дан.

— Что произошло?! — нервно спрашиваю его.

— Да успокойся ты. Ничего такого не произошло. Просто мои ребята говорят, что твоя королева вылетела из дома, села в такси и направляется в сторону центра.

— Черт! Где она? Два часа назад она сказала, что ляжет спать, — соскакиваю со своего места, слышу, как Дан переговаривается со своими парнями по рабочему телефону.

— Она у тебя, — через минуту отвечает он.

— Что значит у меня? — не хрена не понимаю.

— Это значит, что она вышла из такси и стоит возле входа в твой клуб и, похоже, охрана ее не пропускает, — ничего не отвечаю, скидываю звонок. Мчусь вниз ко входу. Расталкиваю толпу на входе, подбегаю к фейс-контролю. Вижу мою растерянную девочку. На улице собачий холод, а на ней легкое пальто. На голове нет шапки. Ее глазки красные, воспаленные, взволнованные и растерянные. Бледная, ее губы подрагивают. Отталкиваю ошарашенного охранника, который не пускает мою девочку. Завтра же уволю его к чертовой матери! Лиза замечает меня, бросается ко мне, крепкой хваткой цепляется за меня, прижимаясь дрожащим телом. Подхватываю ее на руки. Заношу в клуб. Она прижимается ко мне еще сильнее, вся дрожит. Мне так знакомо ее состояние. Быстро заношу ее в коридор для персонала, не хочу тащить ее через шумный клуб. Быстро поднимаюсь на второй этаж, вношу в свой кабинет.

— Что случилось малышка? — спрашиваю ее, целуя в висок. Сажусь с ней на диван.

— Мне так холодно, — дрожащим голосом шепчет она. — А ты такой теплый, — прижимается щекой к моей груди. Слегка отстраняю ее от себя.

— Подожди малышка, у меня есть плед, — пересаживаю ее на диван, быстро достаю плед, возвращаюсь к ней. Снимаю ее пальто, укутываю в плед, снова сажаю себе на колени. Лиза опять прижимается к моей груди. Обнимаю ее, слегка покачиваю.

— Поговори со мной, маленькая, — прошу, вдыхая ее чистый запах.

— Мне приснился сон. Мой собственный персональный кошмар. Мне было так холодно. Я не хотела пить таблетки, я просто ненавижу их. Но и оставаться одна в давящих на меня четырех стенах тоже не хотела. Извини, я, наверное, не должна была приезжать сюда посреди ночи. Я сама не знаю, что на меня нашло. Я сейчас уеду домой, приму снотворное и мне станет легче, — она отстраняется от меня, пытается встать. Резко дергаю ее к себе, не позволяя это сделать.

— Ну что ты несешь! Ты должна была мне позвонить. Я бы все тут бросил и приехал к тебе. Почему ты не позвонила, малышка? — обхватываю ее холодные щечки, тяну к себе, целую ее дрожащие губы, пытаясь их согреть.

— Я не знаю, — растеряно говорит она. — Я просто хотела к тебе, — прижимается губами к моей шее. Глубоко вдыхает. Я чувствую ее теплое дыхание. — Я не могла больше там находиться одна, — каждое ее слово в мою шею — как маленький поцелуй. Я просто счастлив. Черт. Ей плохо, а я счастлив! Счастлив, потому что она пришла ко мне, пришла искать во мне успокоение, жмется ко мне, как маленький замерзший котенок. Она — моя маленькая любимая девочка. И я понимаю, что уже никогда в жизни не смогу ее отпустить. Стягиваю резинку с ее волос, запускаю руку в ее шелковистые волосы, поглаживаю их, целую. Елизавета успокаивается. Она уже не дрожит, ее дыхание ровное, размеренное. Пересаживаю свою девочку на диван, встаю, подхожу к рабочему телефону, звоню на кухню, прошу принести горячий чай со сливками, кофе для себя. Когда приносят кофе и чай, сажусь рядом с ней, прижимаю за плечи к себе, наблюдая, как она пьет чай. Она кажется такой маленькой, испуганной девочкой. Моей нежной и сладкой девочкой. Я просто должен сделать ее счастливой, хочу видеть ее лучезарную улыбку как на тех фото в ее доме.

— В субботу свадьба Ксении и Леши, — говорит Елизавета, нарушая тишину. — Ты пойдешь со мной?

— А ты этого хочешь?!

— Да, — тихо говорит она, опуская глазки.

— Конечно, пойду, — обхватываю ее подбородок, тяну на себя, нежно целую, наслаждаясь ее вкусом. — Мне надо ненадолго выйти в зал.

— Конечно, иди. Извини, я отвлекаю тебя от работы, — виновато произносит она.

— Елизавета! Прекрати извиняться! — ты виновата только в том, что ехала одна ночью ко мне. Ты должна была мне позвонить, я бы забрал тебя, если ты не хотела оставаться там, — целую ее в носик. Встаю с дивана.

— Я ненадолго. Пей чай.

Через полчаса возвращаюсь в кабинет, моя девочка свернулась на диване и сладко спит. Улыбаюсь этой картине. Тихонько подхожу к ней, укрываю пледом. Сажусь за рабочий стол, посматриваю в мониторы, но мой взгляд постоянно возвращается к ней. К черту работу! Мне надо отвезти малышку домой в теплую кроватку. Встаю из-за стола. Подхожу к ней, она так сладко спит: ее прекрасные губы чуть приоткрыты, ресницы немного подрагивают во сне. Она хмурит бровки, что-то бормочет. Прислушиваюсь, пытаясь разобрать ее слова. Улавливаю только слово «люблю», потом опять что-то невнятное. И вдруг она резко и громко произносит имя Марк.

Зажмуриваю глаза, трясу головой. Чувствую себя так, как будто на меня вылили ушат ледяной воды, и одновременно всадили нож в грудь. Рана начинает кровоточить. Сжимаю кулаки, возвращаюсь назад к столу. Сажусь в кресло, прикуриваю сигарету. Смотрю на Елизавету, которая продолжает сладко спать, ничего не подозревая о моих душевных муках. Хочется кричать и разнести в этом кабинете все к чертовой матери! Это и есть бессилие перед самим собой. Мысли путаются в голове, я не могу прийти в себя. Ее слова во сне становятся моим адом. Я знал! Она сама сказала, что не сможет полюбить меня. Она любит своего мертвого мужа. С кем я пытаюсь бороться, с мертвецом, который живее всех живых, потому что живет в ее душе. Я даже морду не могу ему набить. Вырвать, забрать у него мою девочку! И это самый сильный соперник — он просто недосягаем. Если бы я мог, оживил бы его лишь для того, чтобы доказать ему что она моя. Моя! Моя, черт побери! И меня рвет на части от бессилия. В моей душе бушует буря, ураган эмоций. Я добиваю себя своими же мыслями. Марк, вашу мать! Призрак из прошлого моей Елизаветы. МОЕЙ! Хочется кричать во всю глотку, чтобы он услышал меня.

Раньше я хотел просто ее тело, и я его без труда получил. Потом я хотел, чтобы она просто позволила себя любить и не отталкивала меня. Она позволила. Но теперь мне этого мало. Я хочу все. Всю ее, до последней капли! Хочу ее душу! Ее безграничную, преданную любовь! Хочется подойти к ней, встряхнуть, заставить смотреть мне в глаза и кричать. «Очнись! Проснись, живи настоящим! Отпусти своего призрака! Его больше нет! А я есть! Я буду любить тебя! Буду ЛЮБИТЬ больше, чем он. Ты МОЯ! Осознай это!». Но моя ли она? Похоже, это только мой вымысел, моя фантазия, в которой я сам себя убедил и сам себе поверил.

Сегодня двадцать восьмое декабря, а это значит, что сегодня я стала на год старше. Я на работе. Последние несколько лет я не праздную свой день рождения. Это просто еще один ничем не примечательный день. Да и мало кто знает, что у меня сегодня праздник. Поэтому никто не надоедает мне ненужными поздравлениями. С Ксюхой я больше не разговаривала. Я не знаю, где она и что делает. Леша улетел в Испанию. В их так и несостоявшееся свадебное путешествие. Он сказал, что ему необходимо побыть наедине с собой. Я не знаю, как прошел их разговор. Леша особо не распространялся, а сама я боялась его об этом спросить. Он лишь сказал, что Ксения съехала с их квартиры. Все это он говорил холодным, ничего не выражающим тоном и спешно сменил тему, переключаясь на меня и мои отношения с Робертом. Леша долго допытывал меня, что я чувствую к Роберту, в каких мы отношениях. А что я могла ответить? Я сама не знала ответов на эти вопросы.

Я не знаю, что я чувствую, и уж тем-более в каких мы отношениях. Я просто плыву по этому течению, смотрю на себя со стороны и жду, куда меня занесет. Возможно, я утону, захлебнусь. Я вообще старалась не думать о том, что чувствую. Нет. Но я чувствовала, как этот мужчина впитывается в меня, проникая под кожу, ускоряя мой пульс и сердцебиение. И мои стены рушатся, камень за камнем. Я уже не могу отгородиться от него. Он просто ворвался в мою жизнь, сметая все на своем пути, выбивая почву из-под моих ног.

Слышу тихий стук в дверь. Говорю, чтобы вошли. Дверь тихо открывается и первое, что я вижу — пионы! Бледно-розовые и бордовые пионы! Большую корзину пионов! Следом заходит Роберт, на его лице играет загадочная улыбка. Он медленно проходит в кабинет, закрывая за собой дверь. Одет он как всегда в белую футболку с длинными рукавами, до неприличия обтягивающую его сильную грудь. Встаю со своего кресла, подхожу к нему, он ставит корзину на пол у моих ног.

— Пионы! — восторгаюсь я. — Где ты нашел пионы зимой?

— Поверьте, Елизавета Андреевна, в наше время нет ничего невозможного. Если моя любимая женщина любит пионы, я достану для нее их в любое время года, — Роберт замолкает, застывает как всегда, когда произносит слова о любви. Ждет моей реакции, смотрит в глаза. Я не знаю, как на них реагировать, меня уже не парализует от страха и неприятия, но и ответить ему я тоже не могу. Также как он застываю, смотрю ему в глаза, в которых я уже не тону. Я давно в них утонула, захлебнулась, потерялась.

— Спасибо! — опускаюсь к цветам, нежно провожу пальцами по лепесткам. Роберт поднимает меня, ставит корзину на стол. Тянет меня на себя. Целует.

— С днем рождения, малышка, — нежно шепчет мне в губы. Медленно ведет руками по моим плечам, спускается ниже, проводит по талии. — Закрой глаза, — так же тихо, бархатным голосом говорит он. Я закрываю глаза, он хватает меня за талию, разворачивает спиной к себе. — Не открывай глаза, пока я не скажу, — я не открываю, мое дыхание учащается, я не знаю, что он задумал и что меня ждет. Но спрашивать бесполезно, он все равно не ответит. Чувствую, как он ведет теплым шершавым пальцем по моей шее, целует там, где прошелся его палец. Вдруг мою шею обжигает что-то холодное.

— Можешь открыть глаза, — шепчет на ухо, прикусывая мою мочку. Открываю глаза, подношу руку к шее, трогаю холодный метал. Веду пальцем ниже, спускаюсь к груди. Покручиваю между пальцев. Роберт отпускает меня, подхожу к зеркалу. На мне — цепочка из белого золота, довольно длинная, она спускается с шеи, ложится между грудей. На ней кулон в виде необычного креста. Это не классический крестик, без знаков веры. Из белого золота, закругленный, без острых углов. Его обвивает лента из желтого золота с россыпью мелких розовых камушков. Я не знаю, что это за камни, никогда не разбиралась в драгоценностях. Всю свою жизнь я была к ним равнодушна, меня никогда не интересовали побрякушки, насколько бы дорогие они не были. Никогда не понимала женщин, падких на драгоценности. Я ношу только кольцо на указательном пальце, которое мне дорого.

— Нравится? — спрашивает Роберт, подходя ко мне, обнимает сзади за талию, смотрит на меня через зеркало.

— Да. Спасибо, но не стоило.

— Еще как стоило, — он поворачивает меня к себе лицом. Медленно расстегивает три верхние пуговицы на моей блузке. Помещает кулон в ложбинку между грудей.

— Вот здесь он смотрится гораздо лучше, — улыбается он, рассматривая кулон или мою грудь. — Хочу сегодня вечером видеть тебя только в нем, — хищно улыбаясь, заявляет он. Проводит пальцем по моим губам, наклоняется, целует, нежно посасывая мои губы.

— Итак, как бы ты хотела провести сегодняшний день? — отрываясь от моих губ, спрашивает он.

— Никак, сегодня обычный день, — застегиваю блузку, отхожу к столу. — У меня работа, — говорю я, садясь за стол. Роберт подходит ко мне, облокачивается на мой стол.

— Елизавета Андреевна, я — не романтик. Поэтому и спрашиваю, как ты хочешь провести сегодняшний день? Если ты будешь упрямиться, я скуплю все воздушные розовые шарики с сердечками, закажу розовый лимузин с шампанским и клубникой, и буду катать Вас всю ночь по городу, — усмехается. — Подумай хорошо, тебе это надо?

— О, Боже, нет!

— Вот и хорошо. Так что я жду ответа.

— Ты сделаешь все, что я захочу?

— Все, что Вы захотите, — игриво говорит он.

— Тогда я хочу фисташковое мороженое. Много фисташкового мороженого и мартини. Хочу поехать домой.

— Ну, Елизавета, я обещаю исполнить сегодня все твои желания. Подумай лучше.

— Разве этого мало? Я просто хочу свое любимое мороженое, мартини и тебя в одной квартире со мной на весь оставшийся день, — посылаю ему хитрую улыбку, подмигивая.

— Мне уже начинают нравиться твои желания. Тогда быстрее поехали. Не хочу терять ни минуты от оставшегося дня.

По дороге домой Роберт покупает много моего любимого мороженого, мартини, горький шоколад и все-таки клубнику.

— И что дальше? — спрашивает Роберт, как только мы пересекаем порог моей квартиры.

— А что дальше? — не понимаю я.

— Ну, это твой день рождения, поэтому сегодня мы делаем то, что ты хочешь.

— По-моему, я уже озвучила свои желания.

— Да, но мне нужны подробности, — с этими словами он уходит на кухню. Я остаюсь в гостиной, думая о том, что же делать дальше. Я привыкла, что все решает он. Роберт возвращается с двумя бокалами мартини со льдом. Передает один мне, чокается.

— С днем рождения, Елизавета Андреевна, — отпивает немного.

— Ты же не пьешь мартини.

— Сегодня пью, — загадочно отвечает он. — Итак, что дальше.

— Я хочу в душ, — вижу, как в глазах Роберта загорается черный огонь. — Но! Только для того, чтобы помыться, — уточняю я.

— Конечно, а зачем же еще, — усмехается он. Берет за руку, ведет в ванну. В душе все идет по давно установленным им правилам. Роберт сам раздевает меня, сам моет, не позволяя ничего делать самой. И, как ни странно, мы только моемся. Иногда он все же дразнит, прикасается губами к шее, невзначай задевает мои затвердевшие соски.

— Значит, ты будешь выполнять все мои желания? — спрашиваю я, когда мы выходим из душа. Роберт молча кивает головой. Я беру его футболку, надеваю на голое тело, вижу, что Роберту безумно это нравится. Закатываю длинные для меня рукава, пытаюсь оттянуть ее ниже, потому что она еле прикрывает мои бедра. Роберт отдергивает мою руку.

— Так вполне хорошо, прекрати ее поправлять, — говорит он, запуская руку под футболку, поглаживает мою попку, чуть сжимая.

— Вот так мы поделили твою одежду, — усмехаюсь я. — Мне футболку, тебе джинсы.

— Мне нравится, — смеется он в ответ. Я прохожу в спальню, расправляю кровать. Убираю одеяло, оставляя только белую простынь и подушки. Роберт стоит на пороге комнаты, с интересом наблюдая за моими действиями. Забираюсь на кровать. сажусь в позу лотоса.

— А теперь я хочу свое мороженое, мартини, шоколад и клубнику прямо сюда, — командую я, хлопая по месту перед собой. Роберт удивленно приподнимает брови, кривовато улыбается.

— Слушаюсь, Елизавета Андреевна, — отвечает он и уходит на кухню. А этот день рождения начинает мне нравиться. Роберт возвращается с подносом, на котором стоит все, что я просила. Ставит его передо мной, садится рядом, облокачиваясь на подушки, наливает нам еще мартини, кидает лед.

— Можно внести кое-какие коррективы? — спрашивает он. передавая мне бокал.

— Смотря какие, — хихикаю я.

— Пьешь ты сама. Но ешь только из моих рук.

— Пожалуй, я соглашусь, — чокаюсь с ним бокалом, чуть отпиваю. Роберт тут же подносит к моим губам клубнику, съедаю ее, намеренно облизывая его пальцы. Роберт тут же целует меня.

— Вкусная клубника, — говорит он, отрываясь от моих губ.

— Да, но я хочу мороженое, — наигранно надуваю губы. Возле них тут же появляется ложечка с мороженым. Он кормит меня мороженным, не забывая после каждой ложки целовать меня. Сам он ничего не ест, слизывает все с моих губ. Временами подливает нам еще мартини.

— Помнишь, ты задавал мне вот здесь кучу вопросов, про меня? — говорю я.

— Конечно помню, на тебе тогда был очень соблазнительный халатик, под который я запускал руки, а ты терялась с ответами, — говорит он, протягивая мне очередную клубнику.

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — беру клубнику, подношу к его губам. Роберт захватывает ее губами, слегка прикусывая мой палец.

— Ну попробуйте, Елизавета Андреевна. Что именно Вас интересует?

— Ну, например, когда твой день рождения?

— Еще не скоро, — говорит он, подливая мне еще немного мартини.

— Когда? — настаиваю я.

— Весной.

— Какого числа?

— Восьмого, — я хмурю брови. Роберт усмехается, целует меня в щеку. — Восьмого мая, — шепчет мне на ухо.

— Хорошо. Почему ты носишь только белые рубашки, футболки, и так далее?

— Почему? Наверное, потому, что мне нравится белый цвет.

— Это не ответ, — говорю я. — Мне, например, нравится темно-синий цвет. Но я же не ношу постоянно одежду только этого цвета.

— Не знаю, малышка. Это привычка. Может потому, что белый цвет холодный, но, несмотря на это, олицетворяет чистоту. Чистоту, которой так не хватает в моей жизни. Я не знаю, я давно уже ношу только белый верх, хотя бывают и исключения.

— Мне кажется, ты чего-то не договариваешь, и за этим цветом кроется что-то еще.

— Возможно, ты права. Но я не хочу сейчас об этом говорить, — уже серьезно, ледяным тоном говорит он. Я понимаю, что эта тема ему не приятна, но никак не могу уловить, причем здесь белый цвет.

Роберт забирает из моих рук бокал, ставит его на поднос, берет очередную ложечку уже подтаявшего мороженого, подносит к моим губам. Он кормит меня мороженым, намеренно пачкая мои губы, впиваясь в них уже не нежным поцелуем, поглощая меня.

— Нет, стоп. Остановись, — отрываюсь от его губ. — Ты сказал, что сегодня хочешь видеть меня только в своем подарке, — говорю я, снимая его футболку, швыряя ее на пол.

— Да, — вибрирующим, почти рычащим голосом отвечает он. — В нем ты просто прекрасна. — Он берет поднос, ставит его на прикроватную тумбу. Удобнее устраивается на кровати, откидываясь на подушки.

— Сегодня Ваш день рождения, так что можете делать со мной что хотите, — хищно улыбается.

— Все, все? Ты действительно отдаешь себя в мои руки?

— Все давно в Ваших руках, Елизавета, только Вы это не осознаете, — прикусываю губы, смотрю на его красивое тело. — Давай, малышка, сделай это, я весь твой, — закидывает руки за голову, ждет моих действий. Пододвигаюсь ближе к нему, расстегиваю ширинку на его джинсах, пытаюсь их снять. Роберт помогает мне, скидывает джинсы на пол, под джинсами он абсолютно голый и уже готовый. Не осознано облизываю губы. Роберт ничего не делает, просто наблюдает за мной. Забираюсь на него сверху, наклоняюсь, прикасаясь к губам. Мои волосы падают ему на лицо. Роберт собирает их, удерживает одной рукой, другую кладет мне на спину, прижимая к себе. Прохожусь языком по его губам, слегка втягиваю его нижнюю губу. Целую его сама, он лишь слегка прикусывает мои губы. Спускаюсь ниже, целую его шею, грудь, слегка всасывая кожу. Роберт отпускает мои волосы, перемещает руки на талию, бедра, поглаживает попку. Сползаю вниз, подбираясь к его паху, провожу языком по всей длине его члена, от чего он дергается. Слышу, как Роберт резко втягивает воздух. Я помню, как делала это в прошлый раз, помню, как ему это понравилось, его реакцию, черные глаза, которые становились еще темнее, насыщеннее. Поднимаю глаза и сталкиваюсь с таким же взглядом. Роберт наблюдает за каждым моим действием, глубоко дышит. Опять собирает мои волосы, удерживая их. Целую головку, провожу по ней языком, слегка всасываю, обхватываю член рукой, сжимаю, втягиваю его глубже, помогая себе рукой, заигрываю с ним языком: вверх-вниз.

— Елизавета, — мужчина хрипло, протяжно произносит мое имя. От его вибрирующего голоса по моему телу проходит волна дрожи и жара. Продолжаю дразнить его, жадно всасывая, ласкать языком. Слегка царапаю кожу на его бедрах. Роберт тянет меня за волосы, заставляя остановиться. Впивается в мои губы. Целует страстно, порывисто.

— Хочу видеть тебя на себе, — выдыхает мне в рот. Отстраняюсь от него, чуть приподнимаюсь, опускаюсь на его член, до самого основания. Прогибаю спину назад, в глазах темнеет. Это так хорошо, так глубоко. Роберт хватает меня за бедра, вынуждая начать двигаться, слегка приподнимая и опуская меня на себя. Становится жарко, очень жарко. Невыносимо хорошо, не могу сдержать стон удовольствия. Закатываю глаза, откидываю голову назад. Роберт резко поднимается, садится лицом ко мне.

— Не останавливайся, продолжай двигаться, — шепчет мне в губы, целуя, кусая их. Спускается ниже, захватывает мой сосок, терзая его. Я вроде бы сверху, но вся власть над моим телом у него. Я начинаю теряться в этих ощущениях, пылать. С каждой секундой мой разум все больше покидает меня. Я уже не контролирую себя, просто отдаюсь этому безумию, двигаясь вперед, к наслаждению. Выгибаюсь в его руках. Его руки ласкают мое тело, губы терзают чувствительные соски, больно прикусывая их, даря невероятное наслаждение, заставляя мое лоно сжиматься.

— Ты невыносимо прекрасна, — сквозь шум, нарастающий в ушах, слышу его хриплый голос. Роберт впивается в мои бедра, резче насаживая на себя. Подается вперед глубоко, очень глубоко. Толчки становятся хаотичными, его пальцы сжимают мои бедра. Сама впиваюсь в его губы лихорадочным поцелуем. Целую со всей страстью, от которой меня разрывает изнутри. Роберт со стоном отзывается на мой поцелуй, не прекращая все быстрее и быстрее двигаться во мне. Толчки становятся быстрыми, сильными, безжалостно подводят меня к грани.

— Открой глаза, смотри мне в глаза! — это уже приказ, которому я тут же подчиняюсь. Смотрю в его глаза и вижу в них себя. Он растягивает меня, заполняет, дарит безумное наслаждение, от которого хочется кричать во весь голос. И я кричу ему в губы, а он жадно поглощает мои стоны, забирая их себе. Мое тело изгибается в судорогах подступающего оргазма, я кончаю, рассыпаясь на мелкие осколки, атомы, меня больше нет. Я утонула и растворилась в нем. Роберт делает последний сокрушительный толчок, с рычанием прикусывает мою шею, изливаясь во мне. Тянет меня на себя, вынуждая лечь на его грудь. Запускает руку в мои волосы, нежно перебирает их пальцами.

Мы лежим молча, в полной тишине, но слов не нужно: мы все уже сказали друг другу несколько минут назад. Я слушаю его дыхание, ритм сердца. Вдыхаю его запах — он как всегда пахнет мускусом, сандалом и сексом. Внезапно на меня накатывает неопределенное сильное чувство, оно проходит волной по всему моему телу, разливается, впитывается в меня, проникает в кровь, принося за собой тревогу и страх. Я глубоко вдыхаю, стараясь спрятать, отогнать от себя эти эмоции. Чувствую, как Роберт целует мои волосы, глубоко вдыхает мой запах, но молчит. Обычно после секса он что-то говорит, спрашивает, как я себя чувствую, шепчет мне что ласковое. Поднимаю голову, смотрю на него, он задумчив, сосредоточен.

— Можно вопрос? — тихо спрашиваю я, заглядывая ему в глаза.

— Тебе все можно, малышка, — проводит пальцем по моим губам.

— Ты говорил, что никогда не любил Елену. Зачем ты тогда женился? — тихо спрашиваю я, опять ложась на его грудь, боясь его реакции на свой вопрос. Я не знаю, что на меня нашло, но мне вдруг становится жизненно необходимо понять его. Роберт долго молчит, резко переворачивается, подминая меня под себя, заглядывает мне в глаза, как будто хочет что-то там отыскать, но молчит. Скатывается с меня, встает, абсолютно голый выходит из комнаты. Ничего не понимаю, в растерянности смотрю ему вслед. Зачем я задала этот вопрос? Не успеваю я полностью осознать случившееся, как Роберт возвращается назад с сигаретой и пепельницей. Садится на кровать, откидывается на подушки, тянет меня к себе под бок. Прикуривает сигарету, глубоко затягивается, выпуская дым в потолок. Я тянусь за его сигаретой, он не отдает, сам подносит ее к моим губам. Я затягиваюсь, он тут же отнимает ее. Так он делает еще пару раз, тушит сигарету в рядом стоящей пепельнице. И когда я уже не надеюсь на ответ, Роберт начинает говорить, поглаживая мою спину.

— Моя жизнь похожа на подъем в гору, на снежную вершину, большую, недосягаемую, и от этого цель становится все желаннее. И ты не успокоишься, пока не добьешься своего, любыми путями, средствами. Вот идешь к своей цели, забираешься на вершину, сметая всех на своем пути, не думая ни о ком, только о себе. Ты считаешь, что все делаешь правильно. Считаешь себя самым лучшим, удачливым, неважно, что и кого ты теряешь на своем пути. Самое главное — цель. Вершина. И вот, ты добился своего. Достиг цели. Находишься в полной эйфории. Гордишься собой. Ты это сделал. Достиг своего пика. Забрался на свою вершину. А дальше что? — он замолкает.

— Что дальше? — нерешительно спрашиваю я.

— А дальше, Елизавета, спуск вниз. И он гораздо быстрее, чем подъем, — горько усмехаясь, говорит он. Я просто молчу, не знаю, что сказать. Если это ответ на мой вопрос, то он какой-то неоднозначный. Я слышу в его словах какую-то горечь, сожаление. Но вопросов больше не задаю. Он молчит, но его молчаливый взгляд говорит о многом.

— Но судьба расставляет все на свои места, — нарушая тишину, говорит он, ведет пальцами по моему телу, вызывая в моем теле тысячи мурашек.

— Тебе не кажется, что судьба — очень страшное слово? — спрашиваю я, встаю с кровати, опять надеваю его футболку, на что получаю одобрительную улыбку.

— Мне кажется, что мы сами делаем свою судьбу, — задумчиво отвечает он. Подхожу к зеркалу, собираю волосы в высокий пучок.

— Что ты хочешь на ужин? — спрашиваю я, смотря на него через зеркало.

— Все, что Вы мне приготовите, — отвечает Роберт. Встает с кровати, ловит мой взгляд на свое обнаженное тело.

— Елизавета Андреевна, если Вы будете так на меня смотреть, я поужинаю Вами, — говорит он, надвигаясь на меня. Я отступаю, выбегаю на кухню.

Ужин почти готов. Готовлю я его под пристальным наблюдением Роберта, к которому я уже привыкла, и это даже почти перестало меня смущать. Неожиданно раздается звонок в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — приподнимая брови, спрашивает Роберт.

— Нет, — я действительно никого не жду. Поэтому и не спешу открывать дверь, в которую продолжают настойчиво звонить. Роберт открывает сам, о чем-то говорит с неожиданным гостем. Через минуту зовет меня. На пороге стоит курьер, в руках у него букет кроваво красных роз, перевязанных черной лентой. И черная коробка с красным бантиком. Курьер просит расписаться, говоря о том, что заказчик просил передать подарок лично в руки. Кто заказчик он не знает. Я расписываюсь, забираю у него цветы и коробку.

— От кого подарок? — с подозрением спрашивает Роберт, как только курьер уходит.

— Я не знаю, здесь нет карточки. Но могу сказать, что отправитель плохо меня знает. Потому что я ненавижу кроваво-красные розы.

— Интересно, — прищуривает глаза Роберт. — Давай откроем подарок, может тогда станет ясно, от кого он.

— Ревнуешь?

— Безумно! Открывай! — говорит он, указывая на коробку.

Я медлю, сажусь на диван. Мне очень не нравится этот подарок и эти черно-кровавые цвета меня пугают. Нерешительно снимаю бант, открываю коробку. В коробке белый конверт, достаю его — там фотографии. Не сразу понимаю, что на них. Темное небо, снег, заснеженные деревья, ограда. Мраморная плита, рядом статуэтка ангелочка, надписи красивыми буквами на плите. Я еще не понимаю что это, не могу собрать картинки воедино. Но мое сердце начинает ныть, скулить, замедляя стук, кажется, оно и вовсе перестает биться. Мои глаза бегают от снимка к снимку, на них одно и то же место, но снятое с разных ракурсов, издали, вблизи. В горле застревает ком, который я не могу сглотнуть. В ушах нарастает шум, зрение затуманивается от подступающих слез. Начинаю жадно глотать воздух, потому что не могу сглотнуть. Боль начинает разрывать грудную клетку, потому что ко мне приходит осознание, того, что запечатлено на этих фото. Хаотично вожу пальцем по родному лицу, которое высечено на камне. Пытаюсь прочитать красивые буквы надписи внизу, не могу сложить буквы в слова, слезы которые не произвольно текут из глаз, застилают глаза, понимаю только отдельные слова: «память», «любовь», «маленький ангел». Даты рождения и дата….

Кидаю фото на пол, зажимаю уши руками, чтобы избавится от оглушающего шума в ушах. Тело тут же сковывает ледяной холод, меня начинает трясти. Хочется сползти на пол и выть от раздирающей боли. Ко мне подлетает Роберт, что-то говорит, потом кричит, но я не слышу его. Он поднимает фото с пола, несколько минут рассматривает их, что-то говорит, говорит, я не слышу. Хочу сказать ему, что не слышу, но не могу — просто шевелю губами, не могу произнести ни слова. Меня трясет о холода. Нет! Нет! Не может быть! Там не он. Это Марк.

Роберт выхватывает из моих рук одно из фото, которое я так и держу в руках, собирает остальные с пола, берет цветы. Несет все это в прихожую, слышу звук хлопающей входной двери. Я не могу дышать, пытаюсь вдохнуть и не могу. Чувствую, как кружится голова, в глазах мутнеет, пытаюсь встать с дивана, пошатываюсь. Мне нужны мои таблетки …. А дальше меня накрывает спасительная темнота.

Резко открываю глаза от обжигающего хлесткого удара по щеке. Ничего не понимаю, мозг отказывается работать. Пытаюсь сфокусировать взгляд, вижу Роберта, его черные, полные волнения глаза. Подношу руку к пылающей от удара щеке.

— Прости меня, малышка, — тихо и нежно говорит он, целуя мою щеку, прижимая к себе. — Ты просто никак не хотела приходить в себя, — оглядываюсь по сторонам, понимаю, что я дома. Мы на моем диване, Роберт держит меня на руках, как маленького ребенка.

— Что произошло? — спрашиваю его, не узнавая свой голос.

— Ты ничего не помнишь? — смотрит в глаза. Гладит тыльной стороной ладони по моей щеке. Начинаю лихорадочно соображать, что же произошло, напрягая, заставляя работать свой мозг. В моей голове начинают мелькать картинки, одна за другой. Картинки моего ада. Они так ясно вспыхивают, гаснут, выдавая мне все новую и новую фотографию. Из глаз начинают катиться слезы. Боже, откуда у меня столько слез? Они катятся сами по себе, беззвучно скатываясь с моего лица. Я зажмуриваю глаза, пытаюсь их остановить, но ничего не выходит. Роберт вытирает мои слезы, собирает их губами, крепче прижимает меня к себе, укачивает на руках. Прижимаюсь к его груди, заливая ее слезами.

— Не надо, малышка, пожалуйста, не плачь, — говорит он в мои волосы, хаотично целуя их. — Я найду эту тварь, которая послала тебе этот подарок, и убью ее! Слышишь меня, маленькая? Только не плачь. Ты разрываешь мне сердце своими слезами.

— Я больше не буду. Все, я не плачу, — всхлипывая, говорю я, продолжая плакать. — Мне нужны мои таблетки, они там, в ванной, мне нужно их выпить, я усну, и все будет нормально.

— Нет, малышка! Тебе не нужны никакие таблетки. Ты справишься и без них. Ты у меня сильная девочка, — поднимает меня на руки, несет в спальню, укладывает на кровать, накрывает нас теплым одеялом. Обнимает меня, обвивает руками и ногами, как будто боится, что я убегу.

— Закрой глазки и попытайся уснуть.

— Я не могу. Я боюсь.

— Чего ты боишься, маленькая?

— Боюсь, что завтра проснусь и все опять забуду. Опять уйду туда, — я не могу произнести слово «дом».

— Не бойся, я закрою все двери на замки и выкину ключи.

— А если я не вспомню тебя? Буду кричать и требовать, чтобы ты меня отпустил?

— Я успокою тебя. Заставлю вспомнить меня. И ты вспомнишь.

— Обещаешь?

— Обещаю, маленькая. Спи, — он целует меня в висок. Зарывается в мои волосы, нежно перебирает их, поглаживая по голове. Окутывает своим теплом. И как не странно, я засыпаю.

Утром Роберт уехал за своей машиной. Он сказал, что у него есть кое-какие дела, но он вернется после обеда. Велел быть готовой. Сказал, что обещанный сюрприз не отменяется, он просто откладывается до сегодняшнего вечера. Я не смела возражать ему. Его клуб сгорел, он был немногословен, молчалив, но так спокоен, как будто и не случилось ничего. Мне кажется, я переживала больше, чем он. Это было довольно раскрученное и популярное место, говорящее о том, что в него вложили очень много сил и денег. И тут я понимаю, что совершенно не знаю его характер, не могу определить его реакцию на то или иное событие. Может, его молчаливость и спокойствие говорит о том, что он сильно переживает? Я ждала его весь вечер, звонила, телефон был не доступен. В какой-то момент я даже злилась на него. В конце, когда я совсем отчаялась и пришла к выводу что, мы, в конце концов, ничего друг другу не должны, мне позвонила Ксюша и сообщила, что «Чикаго» горит. В этот момент мое сердце остановилось. Он был в клубе, он звонил мне оттуда, а потом его телефон стал недоступен. Невозможно передать словами мои ощущения в тот момент. Страх, панический ужас овладел мной. Моментально выступил холодный липкий пот, земля уходила из-под ног, я впала оцепенение, в ступор. Ксения что-то кричала мне в трубку, но я ее не слышала, я боялась за НЕГО. Я сорвалась с места, накинув первое попавшееся пальто. Слава Богу, моя подруга очень хорошо меня знала, она поймала меня по дороге, потому что я бежала по обочине, никак могла поймать ни одного такси. Я отчаянно не понимала, почему на дороге так мало машин. Это сейчас, когда я анализирую произошедшее, я понимаю, что в это время наступил Новый Год. Когда я увидела его и убедилась, что с ним все в порядке, у меня подкосились ноги от облегчения. В голове пульсировала только одна мысль — с ним все хорошо. Все хорошо. От моих мыслей меня отвлекает звонок в дверь. Заглядываю в глазок, вижу пожилую женщину. Открываю ей дверь, краем глаза замечаю мужчину в черном, но тут же чувствую резкую боль в голове и проваливаюсь в темноту. Мне кажется, я лечу в пропасть…

Резкий визг тормозов заставляет меня подскочить на месте. Смотрю в лобовое стекло и вижу огромную грузовую фуру, летящую на нас. Все как будто замедляется. Я смотрю на Марка. Но это не он, на его месте сидит Роберт. Его лицо бледнеет, на белой рубашке расплывается ярко алое пятно крови. Смотрю на свои руки — они тоже все в крови. Тянусь к Роберту, хочу прикоснуться к нему, но чем ближе мои руки приближаются к нему, тем дальше он от меня. Оглядываюсь по сторонам: я уже не в машине, не знаю где я, в полной темноте, ничего не видно. Вокруг тишина.

— Роберт! — кричу я, но слышу только собственное звенящее эхо. Где-то вдалеке вспыхивает свет, вижу приоткрытую дверь, из которой льется солнечный свет. Медленно иду в сторону двери.

— Лиза, — слышу голос. Голос, от которого хочется кричать. Кричать от захлестывающей меня радости.

— Лиза, иди сюда, — о, Боже, это Марк. Мой Марк. Я так давно не слышала его голос. Срываюсь на бег, чтобы быстрее добраться до двери. Спотыкаясь, добегаю до двери, резко распахиваю ее, переступаю порог, и понимаю, что нахожусь в нашем доме. В гостиной много белого света. Тут как раньше тепло и уютно. На душе сразу становится хорошо. По телу разливается теплота. Ищу глазами Марка, нахожу его возле открытого окна. Он стоит спиной ко мне. В его светлых волосах играет солнечный свет. Медленно иду к нему, еще несколько шагов и я смогу дотронуться до него. Застываю в паре метров, не могу пошевелиться. Меня словно парализовало. Хочу протянуть к нему руку, дотронуться до него, но не могу дотянуться.

— Марк, я не могу пошевелиться, помоги мне. Повернись, подойди ко мне, — он не реагирует, продолжая смотреть в окно. — Марк, пожалуйста, повернись. Я хочу тебя обнять.

— Нет, Лиза. Тебе нельзя до меня дотрагиваться. Тебе нельзя ко мне, — тихо говорит он.

— Но почему?! — не понимаю я. — Я так давно тебя не видела. Вы ушли от меня. Вы меня оставили одну. Почему вы не взяли меня с собой? Почему?! Просто повернись, посмотри на меня.

— Лизочка, я не могу. Просто послушай меня. Ты должна уйти, ты должна отпустить меня. Отпусти меня, девочка. Я хочу уйти. Ты не отпускаешь меня.

— Но почему? Почему? Возьми меня с собой, — почему он не понимает меня? — Я так истосковалась по тебе, я хочу с тобой.

— Нет! — резко говорит он. — Со мной нельзя. Ты должна остаться. Остаться, а меня отпустить. У тебя впереди долгая жизнь. Ты будешь с ним счастлива. Он любит тебя. А ты любишь его. Теперь все будет хорошо. Он нуждается сейчас в тебе. Он борется за жизнь из-за тебя. Ты должна помочь ему, дать силы. Он будет оберегать тебя. Но ты должна отпустить меня. Я хочу спокойно уйти. Перестань плакать и страдать, перестань звать меня. Отпусти меня. Я устал. Разорви эти нити, — его голос наполнен теплой грустью.

И я понимаю, что он прав. Я держу его. Мне действительно нужно отпустить его. Если ему плохо, я должна отпустить. Меня охватывает дикое волнение. Роберт. Я нужна ему. Мне кажется, что падаю в бездну собственного сумасшествия. Я хочу кричать, кричать от понимания того, что в данный момент я хочу не к Марку. Я хочу видеть Роберта. Хочу почувствовать его. Боль безжалостно разрывает грудь. Вскрикиваю, и не могу вздохнуть. Закрываю глаза и вижу перед собой черные, невыносимо черные глаза Роберта. Я вижу в них целую вечность, мою жизнь, любовь. Меня резко захватывает вина. Вина перед Марком.

— Прости меня. Я предала тебя. Я люблю тебя. Но.… Но эта другая любовь. Теперь, мне кажется, она призрачная, иллюзорная. А он — мое настоящие. Я люблю его по-другому, дико, безумно. Мне кажется, я больше не смогу без него. Я должна идти к нему. Я должна ему это сказать. Доказать. Он должен это почувствовать. Прости меня, я отпускаю тебя, — замираю в ожидании ответа. Марк долго молчит.

— Вот и хорошо, ты все поняла. Иди, он ждет тебя. Иди. Спасибо, что отпускаешь меня. Ты будешь счастлива с ним. Тебе надо только успеть к нему. Это судьба, Лиза. Он — твоя судьба. Иди.

— Где он? Где Роберт? Что с ним?!

— Он пока там. Ты нужна ему. Он ждет, — я срываюсь с места, не зная, в какую сторону бежать. Двери уже нет, я не нахожу выход. В голове пульсирует мысль, что мне нужно успеть. Бегаю по комнате в поисках выхода. Мне нужно успеть к нему. Я не могу опоздать.

Все звуки исчезли, вокруг меня воцарилась звенящая тишина. Я слышу, как бьется мое сердце. Очень сильно бьется, причиняя боль.

— Лиза. Лиза. Ты меня слышишь? — в тишину врывается женский голос. Резко распахиваю глаза, одновременно вдыхая от нехватки кислорода. Сажусь на кровати, осматриваю комнату — все белое, стерильно белое. От солнечного света, заливающего больничную палату, слепит глаза. Ненавижу больницы. От едкого запаха лекарств начинает тошнить. Все тело словно онемевшее. Ксения кидается мне в объятья, плачет.

— Как ты? Как ты себя чувствуешь? Я так испугалась, — она надавливает мне на плечи, заставляя лечь.

— Где он!? — перехватывая ее руки, спрашиваю. Подруга молчит. — Где он? Где Роберт, почему ты молчишь?! Что с ним?! Отвечай! Он… Он..

— Лиза, он здесь! Он жив. Слышишь, жив! — ОН ЖИВ! ОН ЖИВОЙ! Меня захлестывает волной облегчения.

— Сколько я спала? Сколько сейчас времени? — пытаюсь встать с кровати.

— Уже полдень, я не хотела тебя будить. Но ты так металась во сне. Лиза, не вставай. Тебе нужно отдохнуть, — не слушаю ее, поднимаюсь с кровати. Голова начинает кружиться, накатывает усталость, пытаюсь сделать шаг, меня качает в сторону. Подруга подхватывает меня.

— Лиза, куда ты собралась? Врач сказал, что тебе нужен отдых, — она опускает взгляд на мои руки, слегка хмурится, слежу за ее взглядом, на моих запястьях багровые кровоподтеки от веревки.

— Все хорошо, я не больна. Мне нужно к нему. Я хочу его видеть. Я нужна ему. Ты меня не остановишь, — хватаюсь за спинку кровати, пытаясь идти дальше. Ксюша поддерживает меня за руку.

— Лиза, к нему нельзя. Туда ни кого не пускают.

— Куда туда?

— В реанимацию. Ему всю ночь делали операцию, повреждена брюшная полость. Ох, я не хирург, точно не скажу. Он потерял много крови. Нам остается только ждать, — в голове сразу вспыхивает его белая рубашка, залитая кровью. Зажмуриваю глаза, дергаюсь вперед.

— Мне нужно к нему. Отпусти меня! — кричу ей, когда она пытается усадить меня на кровать.

— И что здесь происходит? — в палату входит Дан с двумя стаканчиками кофе.

— Она рвется к нему. Я объясняю ей, что к нему не пускают, но она меня не слушает, — говорит Ксения, забирая у него кофе. Дан долго смотрит на меня. Молчит.

— Пошли, — говорит он, протягивая мне руку. — Я попробую договориться. Дюймовочка, отдай ей свой белый халат. — Ксюха хмурится, снимает халат, накидывая мне на плечи. Дан поддерживает меня за руку, когда мы выходим из палаты. Медленно доходим до больничного лифта. Поднимаемся на этаж выше. Выходим. Дан сажает меня на стул напротив двери, напоминающей бокс. Оттуда слышится писк приборов. Кажется, мое сердце бьется в унисон с этим звуком. Дан велит ждать, и скрывается за дверью рядом. Сжимаю руки, пытаясь унять волнение. Руки не слушаются, начинают трястись. Дан выходит с высоким пожилым мужчиной в белом халате, который внимательно осматривает меня.

— Десять минут, — говорит мужчина. Нажимает на кнопку возле двери. Оттуда появляется молодая медсестра. Дан помогает мне подняться.

— Справишься? — спрашивает меня, сжимая руку.

— Да, спасибо, — отвечаю я.

Захожу в палату, мое сердце замирает. В нос бьет острый резкий запах медикаментов. Писк приборов. Роберт весь окутан трубками и проводками. Мое сердце несется вскачь и снова замирает. Подхожу ближе. Он весь бледный. Подношу дрожащую руку к его щеке. На глаза наворачиваются слезы. Глажу его колючую от щетины щеку. Наклоняюсь, легонько целую его щеки. Начинаю тихо плакать.

— Привет, — тихо говорю ему. — Ты меня, наверное, не слышишь, а я так много хочу тебе сказать, — глажу его по руке, она еле теплая. Он всегда был такой горячий, он согревал меня, отдавал свое тепло. — Пожалуйста, вернись ко мне. Мне тяжело без тебя. Ты так мне нужен. Пожалуйста. Без тебя моя жизнь не имеет смысла. Ты вернул меня к жизни. Не забирай ее у меня, — вытираю беззвучные слезы. Целую его холодную щеку, прижимаясь к ней. Меня трясет, из меня как будто высосали все силы. В палату входит медсестра. Она даже не смотрит на меня, проверяя показатели на приборах. Меняет капельницу.

— Как он? Он скоро очнется? — она как то странно смотрит на меня.

— Вы не разговаривали с врачом? — с удивлением спрашивает она.

— Нет.

— Ну как супруге я, наверное, могу Вам сказать, — не смею ей возражать, не известно, что там наговорил, Дан чтобы меня пропустили. — Операция, в принципе, была не очень сложная. Но он потерял много крови, давление падало почти до нуля. Ну, он у Вас крепкий мужчина, он боролся. Так что сегодня его второй день рождения. Все могло закончиться очень плачевно, — наверное, я резко бледнею, мне кажется, что мое давление тоже резко падает, в глазах темнеет. Девушка придерживает меня, чтобы я не упала.

— Ох, наверное, я не должна была Вам всего этого говорить. Не переживайте так. Он выберется. Молитесь. Молитвы — они помогают, и он обязательно вернется к вам. Его состояние — стабильно тяжелое, — «Стабильно тяжелое» пульсирует в моей голове. Это плохо. Меня пугает слово «тяжелое».

— Когда он придет в себя? — спрашиваю я, хватаясь за ее руку.

— Это никому не известно. Возможно завтра, а возможно и через несколько недель. Все зависит от динамики. Но еще раз повторяю, он у вас молодой и сильный. Ухудшений нет, и это уже не плохо, — начинаю реветь в полный голос. Сглатываю, набираю побольше воздуха, чтобы прекратить истерику.

— Что вы, тише, тише. Вот так, дышите, глубже. У вас осталось несколько минут, — она сжимает мою руку и выходит из палаты.

— Пожалуйста, пожалуйста, вернись ко мне, — я начинаю задыхаться, глотая воздух, — я так люблю тебя. Вернись ко мне, пожалуйста. Ты так мне нужен. Я не сильная, я не могу без тебя, — целую его холодные руки, прижимаюсь щекой к его руке. Проходит минута, в палату опять заходит медсестра, и я понимаю, что мое время вышло.

— Можно еще несколько минут, — прошу ее, она смотрит на меня с сожалением.

— Нет. Девушка, поймите и нас тоже. Мы и так нарушаем все правила, пуская Вас сюда. Может позже доктор разрешит Вам еще раз навестить его, — легонько сжимаю его руку. Хочется тоже уйти из сознания, чтобы не видеть его таким, чтобы не чувствовать пустоты.

Медленно выхожу из палаты. Мне кажется, что я сейчас упаду. Ноги подкашиваются, все кружится, перед глазами мутно. Сквозь пелену слез вижу женщину, стоящую радом с Даном и врачом. Узнаю в ней маму Роберта. На ней нет лица, она что-то кричит врачу, требуя пустить к нему. Облокачиваюсь на стену, чтобы не упасть. Врач объясняет ей, что к нему нельзя и что он и так нарушил правило, пустив его жену, при этом он указывает на меня. Мать Роберта резко оборачивается в мою сторону, осматривает меня беглым взглядом, я вижу в ее глазах слезы. Чувствую себя виноватой, ведь если бы не я, его мать бы пропустили к нему. В глазах резко темнеет. Медленно оседаю на пол, сползая по стене. Звон в ушах нарастает. Меня накрывает темнота…

Прихожу в себя от резкого едкого запаха. Оглядываюсь по сторонам — я в комнате, которая похожа на процедурную.

— Вот так, приходим в себя, глубоко размеренно дышим, — вижу склонившегося надо мной все того же врача. Сзади него стоит взволнованный Дан.

— Что произошло? — тихо спрашиваю я. Сознание возвращается, но я чувствую неимоверную слабость и усталость.

— Нервное истощение произошло, переутомление. Так нельзя, Вам срочно нужен отдых и хорошее питание. Думаю, когда ваш муж очнется, он не оценит ваше состояние.

— Доктор, скажите, с ним же все будет хорошо? Он скоро очнется? — с надеждой спрашиваю я.

— Очнется. И не таких на ноги ставили. Да и как он может не очнуться, когда его ждет такая красавица-жена. Так что сейчас перевезем Вас в вашу палату, Вы постараетесь поесть и отдохнуть, если не можете — дадим снотворное. А за это я Вам обещаю еще раз пустить к мужу. Ну что, договорились? — подмигивает мне седой бровью.

— Да, хорошо, спасибо.

— Ну вот и прекрасно.

Ужин с Лехой проходит в непринужденной обстановке. С Робертом он общается, как будто очень давно его знает. Они шутят, обсуждают темы, не касающиеся работы. Леша рассказывает о поездке в Испанию, о погоде, пейзажах. Роберт вспоминает свой визит в эту страну. Леха намекает Роберту, что я никогда не была за границей. Я действительно нигде не была, у меня нет отца, мама тянула меня, как могла, работая на двух работах, естественно такие поездки были нам не по карману. После свадьбы мы с Марком хотели поехать куда-нибудь в свадебное путешествие, но я узнала, что жду ребенка, и мой врач сказал мне забыть о поездках и долгих перелетах.

Роберт игривым тоном обещает показать мне весь мир. А дальше наша непринужденная беседа заканчивается. Мужчины начинают обсуждать дела. Я честно стараюсь проявить интерес к их разговору, вникнуть в суть дела. Но когда начинается обсуждение проекта, сметы и прочих непонятных для меня вещей, вообще теряю нить разговора, в какой-то момент я даже зеваю. Леха издает смешок.

— Не засыпай, солнце, мы уже почти закончили, — говорит мне друг. Рука Роберта, которая лежит у меня на колене, сжимается. Сколько бы я ему не говорила, что Леша мне как брат, он все равно ревнует меня. Ему не нравится, что Леша называет меня солнцем. Роберт поворачивается ко мне, демонстративно целует в губы, заявляя на меня свои права. На что я закатываю глаза. Они продолжают разговор, и тут я чувствую, как рука Роберта ползет выше по моей ноге, забираясь мне под платье с пышной юбкой. Я выполнила его приказ и не надела трусики. И, кажется, он хочет это проверить, именно сейчас. Он подбирается к резинке чулок, обводит ее пальцами, подбирается выше, поглаживает голую кожу на внутренней стороне бедра, при этом не прекращая обсуждать с Лешей дела, даже не смотря в мою сторону. Мне становится неловко и неудобно. Я понимаю, что Леша даже не подозревает, что вытворяет Роберт под столом. Это заставляет меня перехватить наглую руку, которая уже добралась до моей киски. Сжимаю его запястье, хочу оторвать от себя. Роберт впивается пальцами в мою ногу, предупреждая, что не остановится. Шумно сглатываю, отпускаю его руку. Боже, что он творит? Он ненормальный, мы же в общественном месте! Его пальцы медленно поглаживают мои складочки. Мое дыхание учащается, отпиваю немного сока из бокала, пытаясь выровнять дыхание. Чувствую знакомую пульсацию между ног, давлюсь соком, когда Роберт резко вводит в меня сразу два пальца.

— Малышка, с тобой все в порядке? — Как ни в чем не бывало, заботливым голосом спрашивает он меня.

— Да. Все хорошо, — пытаюсь говорить спокойно. Леша с интересом за нами наблюдает. Роберт отворачивается от меня, продолжая разговор. Его пальцы начинают движение медленно, мучительно медленно, поглаживая стенки моего влагалища, растягивая его. Я пытаюсь отвернуться, смотреть в окно, только чтобы Леша не увидел моей реакции. Но Роберту все равно, он обсуждает смету, продолжая трахать меня пальцами. Не выдерживаю, сжимаю ноги. Роберт вынимает пальцы. Не церемонясь, грубо раздвигает мои ноги, поглаживает влажными пальцами мой клитор. Закусываю губы от рвущегося из груди стона. Я уже на грани, еще пару движений и кончу вот так.

— Солнце, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спрашивает меня Леша. — Ты покраснела, и у тебя выступил пот.

— Да, мне что-то не очень хорошо. Здесь душно. Мне нужно на воздух, — мой голос дрожит, потому что Роберт и не думает отступать, он продолжает ласкать мой клитор. Поворачивается ко мне, внимательно смотрит мне в глаза. И когда мой оргазм уже неизбежен, он останавливается, убирает руку, расправляет мою юбку. Берет со стола салфетку. Вытирает пот с моего лба. Леша говорит о том, что они в принципе уже закончили и остальное могут обсудить на следующей неделе. Роберт просит счет. У Леши звонит телефон, он встает, немного отходит. Роберт наклоняется ко мне.

— Сегодня я буду безжалостно трахать тебя всю ночь, — шепчет мне на ухо, прикусывая мочку. — Ты доигралась, малышка. — Я ничего не могу ответить, меня трясет, возбуждение захватывает меня, кажется, что сердце бьется в висках. Я тяжело дышу, сжимаю руки, комкая салфетку на столе. Между ног все пульсирует, требуя немедленной разрядки. Роберт внимательно осматривает меня. Проводит пальцами, которые недавно были во мне, по моим губам, я ловлю его палец и сильно его прикусываю, злясь на него.

— Кажется, тебе и правда нужно на свежий воздух, — нагло ухмыляется он. Вытаскивает ключи из кармана, протягивает мне.

— Иди, подожди меня в машине. Я скоро, — я молча встаю и быстро удаляюсь, даже не прощаясь с Лешей. Выхожу на улицу, глубоко вдыхаю холодный воздух. Меня накрывает и трясет как в лихорадке. Никогда не испытывала такой бешеной потребности в сексе. Я хочу его до боли, сейчас, немедленно и мне уже плевать, где мы находимся. Сажусь в машину, откидываюсь на спинку, закрываю глаза, пытаюсь расслабиться. Глубоко дышу. Ничего не помогает. Слышу, как Роберт садится в машину. Тишина. Я кожей чувствую, что он смотрит на меня. Не реагирую, продолжая глубоко дышать с закрытыми глазами. Я даже немного зла на него за то что он довел меня до того бешеного состояния. Роберт заводит двигатель, мы трогаемся. Рука Роберта опять оказывается на моей ноге, бесцеремонно поднимая мою юбку. Хочу поднять голову, посмотреть на него.

— Не поднимайся, откинься на спинку, раздвинь ноги шире, и не открывай глаза, — приказным тоном говорит он. Я сглатываю, делаю так, как он сказал. Мы продолжаем ехать, его рука продолжает путешествие по моей ноге. Он осторожно касается пальцами моих складочек, нежно поглаживает. Мое тело покрывается мурашками, пульс подскакивает за доли секунды. Я уже не сдерживаюсь, бесстыдно постанываю. Его пальцы поглаживают круговыми движениями мой клитор, а меня трясет. Если он не даст мне кончить в этот раз, меня разорвет на части. Но Роберт как всегда чувствует мое состояние, его пальцы ускоряют темп, усиливая нажим. Я теряю связь с реальностью, забываю где я, не чувствую дороги, не слышу шум. Ничего. Все мои чувства и ощущения сосредоточены только на движениях пальцев. Я на грани, и вот-вот кончу. Его пальцы замирают, он останавливается. НЕТ.

— Нет! Пожалуйста! — кричу ему в изнеможении. — Пожалуйста, не останавливайся, — жалобно хныкаю я. Машина останавливается. Роберт глушит двигатель и опять тишина. Черт, ему что, доставляет удовольствие изводить меня и наблюдать за этим. Поднимаю голову, открываю глаза. Смотрю в окно, мы стоим возле дома. Поворачиваюсь к Роберту. Этот гад откинулся на спинку, вид у него вполне спокойный и расслабленный, на лице играет хищная ухмылка, которая начинает меня злить. Сверлю его злым взглядом. А ему все равно, он продолжает смотреть на меня и ухмыляться. Это все действительно его забавляет!

— Малышка, ты в курсе, что все это время ехала на переднем сидении? — приподнимая бровь, насмешливым тоном спрашивает он. Оглядываясь по сторонам, я действительно сижу на переднем сидении рядом с Робертом. Меня настолько захватило возбуждение, что я даже не заметила как сама села сюда, и когда он ласкал меня пальцами и одновременно вел машину, я этого тоже не поняла. Вот почему он приказал мне не поднимать голову и не открывать глаза. Хочу что-то сказать, открываю рот, но слова исчезают. Я не чувствую страха, ужаса. Да мне даже плевать на все в данный момент.

— Иди к черту! Я с тобой не разговариваю. Ты весь вечер издеваешься надо мной. Скажи честно, тебе доставляет это удовольствие?! — зло шиплю ему в ответ.

— Что такое? Моя девочка не кончила? Злая неудовлетворенная женщина? — опять усмехается он. Ничего не отвечаю, выхожу из машины, громко хлопнув дверью. Почти бегом поднимаюсь на нужный этаж. Подхожу к двери и понимаю, что ключей от квартиры у меня нет, я забыла сумку в машине. Просто прекрасно! Между ног до сих пор не утихает пульсация, я настолько влажная, что, кажется, эта влага уже течет по моим ногам. Внизу живота все скручивает почти до боли от неудовлетворенного желания. Облокачиваюсь на двери, скрестив руки на груди, жду Роберта. А он, похоже, не торопится. Проходит минут пять, он, наконец, появляется. Медленно, не спеша, подходит к двери. В одной руке держит мою сумку, в другой покручивает ключи.

— Елизавета Андреевна, прежде чем убегать, убедитесь, что Вам есть куда бежать, — подходит ко мне, слегка отодвигает в сторону, открывает двери, легким жестом приглашая меня войти. Я прохожу, он заходит следом за мной, закрывает двери. Я делаю вид, что обижена, не смотрю на него, снимаю обувь, верхнюю одежду. Не успеваю дойти до дивана, на меня сзади буквально налетает Роберт. Слегка подталкивает к спинке дивана. Упираюсь в нее руками, он прижимается к моей спине.

— Ты… — пытаюсь сказать ему, что мне надоели его игры, и я уже ничего не хочу. Но Роберт не дает мне этого сделать, зажимает рот рукой.

— Тсс, малышка. Ты забыла, что ты со мной не разговариваешь. Молчи, — распускает мне волосы, вытаскивая все шпильки. Прижимается пахом к моей попке. Я чувствую, как он хочет меня, как его трясет от голода. Дикого голода по мне. Сжимает мою грудь, поглаживает затвердевшие соски через платье. Выгибаю поясницу, подаюсь к нему, бесстыдно трусь об его член. Роберт быстро расстегивает молнию на платье, спускает его с моих плеч. Ласкает мою грудь, сильно сжимает соски. Сладкая судорога боли пронзает мое тело. Кусает мочку уха, рычит сквозь зубы, продолжая терзать мою грудь то нежно лаская, то сильно сжимая. Убирает мои волосы в сторону, кусает чувствительную кожу на шее. Хватает меня за волосы, оттягивая их, заставляя запрокинуть голову назад, смотрит в глаза. В его взгляде голод, дикое желание. Он дышит сквозь зубы. Отпускает волосы. Надавливает на спину, заставляя перегнуться через спинку дивана. Резко задирает мою пышную юбку. Дарит чуть-чуть нежности, поглаживая бедра.

— Раздвинь ноги шире! — его бархатный голос вибрирует от напряжения. Выполняю его приказ, раздвигаю ноги. Слышу звук расстегивающейся ширинки. Проходят секунды, и он врывается в меня резко, грубо, одним толчком до упора. Громко вскрикиваю, хватаю воздух. Роберт замирает на секунду, а потом срывается, хватает меня за бедра, впивается в них пальцами до синяков. Натягивает на себя, трахает меня, да именно трахает. В его движениях нет ни капли ласки, нежности. Только жесткость, грубость.

Я начинаю кричать, срывая голос, чувствую, как капельки пота скатываются по моей спине. Роберт безжалостен, не щадит, не останавливается ни на секунду, наполняет меня собой на полной скорости, заставляя меня срывать горло от криков. С каждым толчком меня пронзает удовольствие, которое сосредоточивается в одной точке и растекается мощными волнами по всему телу. Роберт склоняется ко мне, обхватывает мою шею одной рукой. Я прогибаюсь, запрокидываю голову. Его ладонь сжимается на моем горле, становится трудно дышать. Он не прекращает двигаться. Сама не верю, что меня накрывает оргазм, когда его рука перекрывает мне кислород. Замираю в немом крике, мое тело подкидывает в судороге бешеного экстаза. Он медленно разжимает руку, перехватывая ей волосы, тянет на себя, продолжая безжалостно в меня вбиваться. Я слышу собственный громкий крик, смешанный с его тяжелым дыханием. Из глаз катятся слезы от переполняющих меня эмоций. И я улетаю в космос, который только он дарит мне. До самого края, до дна. Сотрясаясь всем телом. Ощущаю его последние сокрушительные толчки, чувствую, как его самого трясет, его рука еще сильнее натягивает мои волосы, он с рычанием изливается в меня. Тянет меня на себя, заставляя встать к нему вплотную. Впивает в губы, сильно прикусывая, тут же проводит языком по месту укуса. Я вся дрожу, ослабленная. Роберт зарывается мне в волосы, целует их, вдыхая мой запах. Мы ничего не говорим. В эту ночь все слова заменяют стоны, прикосновения, оргазмы. Он, как и обещал, брал меня долго, много, в душе, в кровати. Он целовал каждый сантиметр моего тела. Ласкал то нежно, невесомо, то грубо, порабощая, заставляя подчиниться. Мы признавались друг другу в любви без слов, наши тела заменяли буквы.

На улице ночь. Комнату освещает лишь тусклый свет ночника. Я не знаю, сколько сейчас времени, да и мне все равно. Моя голова покоится на груди Роберта. Я как всегда слушаю его сердце. Самое дорогое для меня сердце. Роберт курит прямо в кровати, медленно выпуская дым в потолок, поглаживая меня по спине, накручивает на пальцы пряди моих растрепанных волос.

— Как ты, маленькая? Я не сильно тебя замучил?

— Я не знаю, как я. Я вообще не чувствую собственного тела, — издаю смешок ему в грудь. — Но мне так хорошо, — Роберт чуть приподнимается, тушит окурок в пепельнице. Откидывается назад на подушку. Медленно водит пальцами по моему телу. Молчит, долго молчит, как будто что-то обдумывает. Через какое-то время тянет руку к прикроватной тумбе, открывает ящик, не вставая с кровати. Мне становится интересно, что же он там ищет, приподнимаюсь на локтях, вижу в его руках темно синюю бархатную коробочку. Он кладет ее себе на грудь перед моим лицом.

— Что это?

— Открой и посмотри, — с мягкой и нежной улыбкой произносит он. Я еще не знаю что там, но мои руки уже непроизвольно начинаю дрожать, сердце ускоряет свой ритм. Сажусь на колени рядом с ним, беру коробочку, кручу в руках, не решаясь открыть.

— Ну же, малышка, смелее, открой ее, — усмехается он. Медленно ее открываю, замираю, прикусывая губы. Это кольцо, из белого золота с большим сапфиром и мелкими бриллиантами вокруг. Я не знаю, что сказать. Пробегаюсь пальцами по темно-синему камню, поглаживаю его. Роберт поднимается, так же как и я садится на колени напротив меня. Смотрит мне в глаза. Осторожно вынимаю кольцо, покручивая, исследуя пальцами. Замечаю на нем гравировку, присматриваюсь, читаю красивые буквы, которые соединяются в слова: «Моя навсегда». Роберт забирает из моих рук кольцо.

— Я хотел это сделать на выходных, даже готовил сюрприз, ужин, цветы и всю прочую романтическую чушь. Но я не могу больше ждать ни минуты, — он останавливается, глубоко вдыхает. — Елизавета, малышка, моя любимая девочка. Я безумно сильно тебя люблю. Мне кажется, я полюбил тебя с первого взгляда. Я благодарен судьбе, Богу, ну или кто там нас свел. Спасибо, что дала мне шанс на наши отношения, позволила себя любить, не оттолкнула, не смотря ни на что. А ведь я далеко не идеален. Наверное, я не достоин тебя. Но любовь — коварная штука, она не оставляет нам выбора. Прошу тебя, позволь мне одеть это кольцо на твой красивый пальчик. Сделать тебя моей до конца. На всю жизнь. Я постараюсь наполнить твой мир радостью, счастьем. Сделаю все, что ты хочешь. Я буду любить тебя вечно, — он замирает, продолжая следить за моей реакцией. Я вижу, как он сильно волнуется, смотрит то на меня, то на кольцо у него в руках. Боже. Он раскрыл передо мной душу и сделал мне предложение! Руки начинают подрагивать, внутри все трепещет. В моей голове нет никаких сомнений. Да, я хочу этого! Я хочу быть его навсегда, как написано на кольце. Медленно протягиваю руку к кольцу. Роберт широко улыбается. Надевает кольцо мне на палец. Подносит руку с кольцом к губам, целует мои пальцы. Тянет на себя, обнимает, прижимая меня к своей груди.

— Ах да, по-моему, я забыл задать тебе самый главный вопрос, — усмехается он. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — шепчу ему в грудь.

— Что, я не слышу? — смеется он. Я отрываюсь от его груди, целую его.

— Я тоже безумно тебя люблю и хочу быть твоей навсегда. И, мне кажется, я стала твоей, как только впервые посмотрела в твои глаза, — я прижимаюсь к нему всем телом, хаотично целуя его лицо, скулы, щеки, губы. Это мое место, быть всегда рядом с ним. Он подарил мне новую жизнь и новое счастье. — ДА, Я ВЫЙДУ ЗА ТЕБЯ ЗАМУЖ, — шепчу в его губы.

Кто-то считает, что судьба существует и ее не избежать. Вопрос в том, что мы под этим понимаем. Может ли человек управлять своей судьбой? Я думаю, что нет. Судьба не поддается влиянию и изменению. Судьба не спрашивает нас, как распорядиться нашей жизнью, и чего мы хотим. Судьба — это сложившейся факт, о котором мы узнаем только в конце нашей жизни!

Существует древний китайский миф о Красной Нити судьбы.

Он гласит, что Боги повязали вокруг щиколоток каждого красную нить и связали с теми, с кем мы должны соприкоснуться. Нить может растянуться или запутаться, но она никогда не порвется. Если двум точкам суждено соединиться, вселенная всегда найдет способ их связать. Это означает, что люди, которые предназначены друг другу судьбой, связаны вместе невидимой красной нитью. Невидимая красная нить соединяет тех, кому суждено встретиться, независимо от времени, места и обстоятельств.

Однажды одна встреча может изменить всю вашу жизнь, и предопределить судьбу. Эта встреча обернется Любовью. Верьте в любовь. Она сильнее всего. Любовь сильнее судьбы. Любовь — это и есть судьба. Если Вы еще не нашли свою настоящую любовь — Ваша судьба еще не состоялась. Ищите любовь, не отрицайте ее, не проходите мимо. Ищите свою судьбу.

Дорогие! Любимые, мои читатели! Вот и подошел к концу мой первый роман. Очень волновалась, когда все-таки решилась его предоставить на ваш суд. Всем огромное СПАСИБО за отзывы, за добрые слова!!! Очень рада, что вам понравилось! Ужасно переживала за каждую главу, не покидало ощущение, что пишу полный бред, и это не мое!))) Отдельное спасибо моей дорогой Бете Евгении!!! Те, кто был со мной вначале наверно помнят все мои ужасные ошибки! Так что без Женечки я не куда!

Дорогие мои, огромная просьба всем желающим отписаться не только по поводу Эпилога, но обо всем романе в целом! Поделитесь своим мнением о моей первой писанине!

Заранее благодарю!!!

(По-прежнему можно кидать тапками!!!)

Ну и всех желающих, как и обещала приглашаю в следующую историю про Дана и Ксению. Для тех, кто до сих пор не может расстаться с героями «Судьбы», в новом романе Вас ожидают маленькие кусочки из жизни Роберта и Елизаветы, глазами Дана и Ксении.

И так, добро пожаловать в мой новый роман

«МОЕ ПАДЕНИЕ».