Ничего себе! Люк Маккензи.

Соглашаясь временно подработать помощником директора картины, Джесс как-то совсем не рассчитывала, что в этом проекте ей встретятся не только никому не известные актеры, но и сам Люк Маккензи, уже третий год подряд возглавлявший рейтинг самых красивых мужчин планеты, а по совместительству еще и приходившийся любимым актером и сестры, и лучшей подруги, которые по сто раз таскали ее в кино на одни и те же романтические комедии. Хотя сама Джессика всегда предпочитала научную фантастику.

Только вот выглядел он сейчас не слишком довольным.

Так же, как и сидевший у его ног шоколадный лабрадор.

Но ни всемирно известные актеры, ни собаки не входили в список ее прямых обязанностей, в отличие от заждавшейся кипы бумажек, так что Джесс уже хотела пройти мимо, но тут ее окликнула непосредственная начальница, директор фильма Аиша Милан:

— Можно тебя на минутку?

— Конечно.

— Не могла бы ты сегодня присмотреть за собакой мистера Маккензи?

Джесс внутренне напряглась.

Присмотреть за собакой.

Именно поэтому-то она и ушла с любимой работы и стала заниматься исключительно временными проектами. Чтобы ей больше никогда не пришлось присматривать за чужими собаками.

— Я…

— Она не кусается, — улыбнулся Люк. — Просто тащит все подряд, чтобы пожевать. Особенно любит Лабутен.

Дорогие дизайнерские туфли. Тогда понятно, почему он такой несчастный. Несложно догадаться, что хозяйка погрызенных туфель устроила настоящую истерику, а незадачливому владельцу собаки теперь придется возмещать кругленькую сумму.

— Ты боишься собак?

— Нет, — неохотно протянула Джесс. И она их действительно не боялась. Она боялась вновь привязаться лишь для того, чтобы потом снова собирать осколки разбитого сердца. Чтобы прийти в себя и вновь чего-то добиться, ей потребовалось чуть больше года, но если она снова возьмется ухаживать за чужой собакой…

— Тогда не могла бы ты присмотреть за… — Аиша посмотрела на Люка.

— Балу.

— За Балу, — закончила начальница.

Черт.

Должность помощника директора как бы подразумевала, что она должна выполнять любые просьбы, а стоит ей сейчас отказаться, и ее контракт сразу же подойдет к концу. А это не слишком хорошо. Джесс уже почти год работала с агентством по временному трудоустройству, но, если она сейчас лишится места, не продержавшись на нем и часу, ее все равно сочтут ненадежной.

Но если она согласится, снова поставит себя в уязвимое положение. И это ей совершенно не нравилось.

— У меня нет времени дожидаться непонятно чего. Держи. — С этими словами Люк передал ей собачий поводок и ушел, прежде чем она успела хоть как-то отреагировать.

— Разве, кроме меня, этим никто заняться не может? — Джесс повернулась к Аише, стараясь побороть нарастающую панику.

Что угодно, только не это!

Но Аиша лишь развела руками:

— Главная часть нашей работы как раз и заключается в том, чтобы звезды были счастливы. — Начальница вздохнула. — Правда, я ожидала, что трудности будут с Мими, а не с Люком.

— Но зачем он вообще притащил на съемки собаку? Особенно если знает, что она грызет все подряд.

— Не знаю.

— Или почему не взял с собой специальный контейнер, в котором ее никто не тревожил бы, да и она никому не мешала, и… — Поймав на себе взгляд Аишы, Джесс замолчала на полуслове.

— Ты говоришь так, словно разбираешься в собаках.

Наверное, все это из-за диплома по бихевиористике животных и нескольких лет работы дрессировщиком полицейских собак.

— Немного.

— Тогда ты отлично подходишь, чтобы присматривать за Балу.

Нет, для этого она совсем не подходит.

Ну вот почему она просто не сказала, что боится собак? Или что у нее аллергия? Да и этот актер… Еще вопрос, что хуже — его отношение или повадки светских львиц, что повсюду таскают мелких собачек, расценивая их исключительно как модный аксессуар.

— Тем, у кого нет достаточно времени на собак, вообще не следует их заводить. Мне все равно, звезда он или нет, это неправильно. — Джесс нахмурилась. — Моя сестра и одна из подруг буквально его обожают, и я как-то совсем не думала, что в действительности он… такой. — Недовольный и требовательный.

— А раньше он таким не был. Пару лет назад мне уже доводилось с ним работать, и тогда он был само очарование. Постоянно улыбался, обращался к каждому по имени, всегда благодарил даже за самые мелкие услуги, и, мне кажется, тогда в него влюбилась вся женская половина съемочной группы, включая и меня саму. А ведь я уже давно привыкла к очаровательным актерам, но, в отличие от всех остальных, он не просто играл свою роль, а действительно был таким. Но у него выдался тяжелый год, и, видимо, он сильно изменился.

Джесс уже успела наслушаться о громком разводе известного актера. Подобный опыт и так пережить не просто, а когда еще и настырные журналисты норовят каждую секунду залезть в душу… Даже Кэрли и Шеннон, сестра и подруга, признают, что его последний фильм недотягивает до предыдущих… Когда весь мир вокруг разламывается на куски, сложно сосредоточиться на работе. Вот именно поэтому-то сама Джесс решила полностью сменить сферу деятельности.

— Все равно нельзя взять и вот так просто оставить собаку на первого встречного.

И тут собака легонько лизнула Джесс пальцы, как бы радуясь, что хоть кто-то за нее переживает.

Она почувствовала в груди какую-то щемящую боль.

Нет.

Только не это. Она же клялась, что больше никогда не поставит себя в такое уязвимое положение.

— Может, ее лучше передать в отдел по работе с животными?

— Честно говоря, мы зовем этих ребят на съемки, лишь когда в них действительно есть необходимость. — Аиша что-то проверила в телефоне. — Сегодня не их день.

Так у нее совсем нет выбора?

— Джесс, если ты присмотришь за собакой, я буду тебе очень благодарна. Все должно идти четко и гладко, но если мы сейчас вернем ему Балу, репетиция точно сорвется, а до съемок и так всего неделя осталась… Пострадали туфли Мими, и я уже заказала ей новые, но что-то мне подсказывает, что, если Люк снова заявится вместе с собакой, Мими просто развернется и уйдет, и мне потом еще два часа придется перед ней прыгать, уговаривая вернуться. А я и так уже от нее устала.

Джесс сразу вспомнила золотое правило съемочной группы. То, что происходит во время съемок, никогда не должно покидать пределов съемочной площадки. Никаких фотографов, журналистов, мобильников, сплетен.

— А если ты еще и все эти вызывные листы на завтра разберешь, пока нянчишься с собакой, цены тебе не будет, — улыбнулась Аиша.

Что ж, похоже, выбора у нее действительно нет.

— Хорошо.

Джесс неохотно потянула собаку к своему столу. Маккензи не удосужился принести миску для воды и ничего не сказал о режиме питания, так же как и о том, когда собирается ее забрать. Джесс всерьез задумалась, что злит ее больше. Подобное обращение с питомцем или то, что он поставил ее в такое положение. У нее не было ни малейшего желания присматривать за собакой, но и отказаться она не могла. Иначе ей бы пришлось все объяснять и вновь ловить на себе сочувствующие взгляды.

— Ему явно нужно взять пару уроков хороших манер, — объявила она, обращаясь к собаке, — и еще пару десятков о том, как правильно с тобой обращаться. У тебя даже игрушек с собой нет!

Собака придвинулась чуть ближе и положила голову ей на колени, отчего Джесс едва не расплакалась. Как же давно она не работала в обществе теплого пушистого друга… Едва начавшая затягиваться рана у нее в груди закровоточила.

Джесс глубоко вздохнула.

— Ладно, дорогая, давай поищем для тебя что-нибудь подходящее.

Одолжив у снабженцев пластиковую миску, а у реквизиторов теннисный мячик, Джесс улыбнулась:

— Пока негусто, но все же лучше, чем ничего. Не успеет же она привязаться к собаке всего за один день.

Ведь не успеет же?

Начав рабочий день в полседьмого со стандартных поручений, Джесс как-то еще не верила что совсем скоро она действительно встретится с Люком Маккензи.

А еще она так толком и не смогла определиться, кто же он такой на самом деле. Приятный, любезный парень, у которого выдался сложный период, или заносчивый, надменный тип, который лишь притворяется мистером Очарование, чтобы свалить на нее заботу о собаке.

Ладно, наверное, это не так уж и важно, только самой ей явно пора проверить голову. Что за помрачение на нее нашло, когда она соглашалась? Еще один день с собакой — это последнее, что ей сейчас нужно.

Но сегодня она хотя бы знала, что ее ждет, и немного подготовилась. А заодно твердо решила, что обязательно подключит Люка Маккензи к присмотру за собакой.

Ровно в семь двадцать пять пожаловал и сам актер. С собакой на поводке и охапкой сумок.

— Доброе утро, Аиша, Джесс.

— Доброе утро, и тебе привет, Балу.

Стоило собаке только увидеть Джесс, как она бешено замахала хвостом, со всей силы ринулась к ее столу, протащив за собой Люка по всему кабинету, деловито поставила передние лапы ей на колени и старательно облизала лицо.

— Слезь, — улыбнулась Джесс, аккуратно спихивая с себя зверюгу.

Как же ей всего этого не хватало…

Но работа есть работа.

Три дня.

И никаких привязанностей.

— Я как раз закончила со всеми текущими заданиями, могу я час уделить собаке? — спросила она, обращаясь к начальнице.

— Конечно. — Аиша улыбнулась. — Я как раз успею подготовить тебе новые поручения.

— Хорошо.

— Спасибо, что одолжила мне свою помощницу. — Люк вытащил из сумки и протянул Аише дорогую на вид коробку шоколада. — Когда начнется репетиция, она снова будет полностью в твоем распоряжении.

— Темный шоколад, очень мило с твоей стороны, — смущенно улыбнулась Аиша и даже немного покраснела.

— Я же правильно запомнил? — уточнил он.

— Правильно. Обожаю темный шоколад. Спасибо, Люк. А теперь идите, увидимся позже.

Ну и что это? Шикарный жест богатого актера или чистосердечная благодарность человека, который и за два года не забыл, что любит директор картины? Или немного того, немного другого, потому что люди всегда гораздо сложней, чем кажутся на первый взгляд?

— Хорошо. А теперь… Подстилка, миска для воды, миска для еды, собачий обед, не пищащая косточка, мячик, какая-то веревочная штуковина… — Люк по одному вытаскивал из сумки покупки и передавал их Джесс.

— Ты весь зоомагазин скупил? — удивленно спросила она.

— Нет. Я просто прямо с порога попросил продавца выдать мне все необходимое, чтобы шоколадный лабрадор перестал грызть все подряд. А еще я уточнил, что не должно быть ничего пищащего.

Улыбнувшись, Джесс задумчиво разглядывала образовавшуюся на столе горку игрушек.

— Думаю, всего этого ей надолго хватит.

— Надеюсь. — Судя по голосу, он действительно очень на это надеялся. — Так с чего начнем?

— Сначала нам нужно найти какой-нибудь тихий уголок, где нашу мадам ничто не будет отвлекать. — Не удержавшись, она почесала собаку за ухом, и та блаженно прикрыла глаза.

— Так, тихий уголок. — Люк на пару секунд задумался. — Я знаю, что нам подойдет.

Он уверенно повел ее в ту часть киностудии, где Джесс еще не успела побывать, выполняя бесконечные задания.

— Мне кажется, что Балу вообще никто никогда не дрессировал, поэтому предлагаю начать с самых основ, таких как «сидеть» и «стоять». — Она повернулась к собаке. — Балу, сидеть.

Никакой реакции.

Джесс осторожно надавила ей на спину.

— Балу, сидеть.

На этот раз собака села, и Джесс сразу же протянула ей кусочек рубленой печенки. Балу охотно проглотила угощение и благодарно облизала ей руку.

— Вкусности для собак? — уточнил Люк.

— Кусочки вареной печенки.

— И ты просто так таскаешь ее в кармане? — ужаснулся он.

— В специальном пакетике. А разве у меня есть выбор? Если оставить такую вкуснятину там, где Балу сможет до нее добраться, она сразу же все съест, и выполнять команды ей будет уже неинтересно, да и поощрять ее мне уже будет нечем.

Люк пристально на нее посмотрел:

— Раньше ты уже дрессировала собак?

Глупо врать.

— Да.

— Но если ты умеешь обращаться с собаками, почему ты работаешь временным ассистентом?

Потому что со старой работой она больше не справлялась.

— Это всего лишь работа. А теперь твоя очередь, — объявила она, чтобы остановить расспросы.

С третьей попытки Люку все же удалось уговорить Балу сесть.

— Не забудь про угощение. — Она протянула ему пакетик с печенкой, гадая, как он отреагирует. Возмутится и брезгливо откажется пачкать свои актерские пальчики?

Но вместо этого Люк спокойно ухватил один кусочек печенки и протянул собаке.

Что ж, неплохо для начала. Похоже, они все-таки сумеют сработаться.

— А теперь будем учить ее стоять. — Для начала Джесс усадила собаку, а потом велела: — Стоять, — и отошла на пару шагов.

Явно испугавшись, что она совсем уйдет, Балу вскочила и бросилась за Джесс.

— Успокойся, дорогая, я никуда не уйду, но мне нужно, чтобы ты выполняла команды. — Она отвела собаку на место и попробовала еще раз. Понадобилось четыре попытки, чтобы собака наконец поняла, что от нее требуется. — Умница. — Джесс приласкала зверушку и выдала очередной кусочек печенки, а потом повернулась к Люку: — Твоя очередь.

Ему снова потребовалось несколько попыток, прежде чем собака начала его слушаться.

— Умница, — улыбнулся Люк, лаская собаку и выдавая ей новую порцию угощения.

Сегодня он казался гораздо спокойней и расслабленней, чем вчера, да и с собакой вполне охотно общался, вместо того чтобы спихнуть ее на руки первому встречному. Интересно, это потому, что репетиция еще не началась и звездная напарница не успела его разозлить, или это общество Балу на него так благотворно действует?

Джесс очень надеялась, что все дело действительно в собаке.

Они продолжали закреплять команды, когда прибежал помощник режиссера:

— Мистер Маккензи, у нас все готово.

— Хорошо, — улыбнулся Люк. — Уже иду. Спасибо, Джесс. Уверена, что Балу не будет тебе мешать?

Мешать-то она не будет, но если бы все сводилось только к этому…

— Аиша разрешила.

Люк вытащил из заднего кармана джинсов несколько мятых бумажек, оторвал от одной уголок и быстро что-то на нем написал.

— Это мой номер, если понадобится, сразу же звони.

Люк Маккензи вот так запросто дает ей свой номер телефона?

Просто фантастика.

И как же все это не вяжется с ее прежней жизнью…

Джесс резко себя оборвала. Прошлое осталось в прошлом, его все равно уже не изменить, и хватит об этом. Она и так целый год только и делала, что мечтала о том, как бы все могло сложиться иначе, но что дали ей эти пустые фантазии? Разве что-то изменилось? Разве не прозвучал тот выстрел? Разве наркоторговцы не оказались в тюрьме? Разве Мэтт с Кометой навечно не упокоились под цветочным ковром? Разве у нее самой осталось что-то, кроме воспоминаний и мечтаний о несбыточном?

— Не думаю, что мне стоит звонить тебе прямо посреди репетиции, я испорчу всю сцену.

— Тогда я выключу звук, а ты пиши мне сообщения.

— Хорошо.

Когда она вернулась в офис, ее уже ждал обещанный список заданий, и следующие несколько часов Джесс самозабвенно исполняла свои прямые обязанности, а Балу мирно дремала у ее ног, пока она работала за столом, или преданно сопровождала по всей съемочной площадке, когда Джесс приходилось бегать по поручениям и разносить сценарии.

— И как же тебе удалось вновь превратить Люка Маккензи в нормального человека? — спросила Аиша, когда Джесс снова вернулась в офис.

— Я просто прямо сказала все, что о нем думаю, — призналась она честно. — Извини.

— Весьма рискованная тактика. Если бы ты напрямую все высказала другой нашей знаменитости, той, чье имя нельзя называть, тебе пришлось бы долго и упорно извиняться, а потом мне бы все равно пришлось тебя уволить, — вздохнула Аиша, тиская собаку. — Но я рада, что ты одернула Люка, и он снова стал самим собой. — Начальница почесала Балу за ухом. — Ну разве она не прелесть? И Люку отлично подходит. Сексуальный герой кино с милой собакой. Разве сможет хоть одна женщина устоять перед таким сочетанием?

Отличный вопрос. Но ей-то уж точно нужно устоять, иначе ничем хорошим все это не закончится. Новые отношения ей сейчас совершенно не нужны Да и в любом случае она отлично понимает, что никогда не станет частью того мира, в котором живет Люк Маккензи.

— Ладно, как бы там ни было, тебе пора обедать, только возьми с собой собаку.

— Конечно, — улыбнулась Джесс и продолжила, обращаясь уже к Балу: — Как насчет пробежки в парке?

Собака глянула на нее так, словно она заговорила на марсианском.

— Твои хозяева никогда не бегали с тобой в парке? — вздохнула Джесс. — Ну ладно, а как насчет прогулки?

Балу явно все еще ничего не понимала.

Джесс еще раз вздохнула и приласкала собаку.

— Ничего, дорогая, я обещаю: тебе обязательно понравится. Но на всякий случай я все же предупрежу Люка, куда мы направляемся.

Не желая срывать репетицию, она просто набрала сообщение, положила миску в сумку и направилась к парку, только сейчас осознав, как сильно ей всего этого не хватало.

Разве можно сравнить беговую дорожку в безликом зале с настоящей пробежкой на свежем воздухе, когда под ногами густая трава, а вокруг шумят деревья, источая аромат цветущей весны? А уж когда рядом с тобой бежит собака… Джесс сглотнула и резко остановилась.

Вытащив из сумки миску и бутылку с водой, она напоила собаку, а потом в ближайшем киоске купила себе куриный ролл и минералку и устроилась на лавочке.

— Думаешь, я стану с тобой делиться? — спросила она у смотревшей на нее преданными глазами Балу.

Собачьи глаза были столь выразительны, что тут и без слов все было ясно.

— Ну ладно, уж так и быть, угощу тебя кусочком, но сперва тебе придется его заработать. Балу, дай лапу.

К удивлению Джесс, собака очень быстро поняла, что от нее требуется. Жаль, что прошлые хозяева совсем не уделяли времени ее дрессировке, и жаль, что Балу осталось жить с Люком Маккензи всего пару дней.

Возможно, она сама могла бы…

Нет. Джесс резко себя одернула.

Она же специально сняла квартиру, владельцы которой строго-настрого запрещали содержание каких-либо животных, чтобы удержаться от минутной слабости, когда ей вновь захочется впустить в свою жизнь новую собаку. Собаку, которую она рано или поздно потеряет, как потеряла Комету. Она и так целый год по кусочкам склеивала свою жизнь, и теперь, когда все наконец-то начало налаживаться, она просто не может вновь рисковать. И нельзя ни на секунду об этом забывать. Как бы ей ни хотелось взять к себе Балу, этому никогда не бывать.

Проверяя телефон во время перерыва, Люк обнаружил сообщение с неизвестного номера и сразу же решил, что оно от Джесс.

Она отправилась с собакой в парк? Сам бы он точно не стал просить ни о чем подобном, да и вообще все еще чувствовал себя виноватым за то, что вот так просто переложил на практически незнакомого человека все заботы о собаке, но разве у него был выбор? Не мог же он оставить Балу дома, где она не только разнесла бы все в пух и прах, но и сама могла при этом пораниться! Репетиции нельзя было перенести, не подводя всю съемочную группу, да и взять собаку на съемки после скандала с Мими он уже тоже не мог.

А тут как раз появилась Джесс, не побоявшаяся прямо высказать ему все, что она думает и о нем самом, и о его обращении с Балу, хотя наверняка отлично понимала, что за подобные слова ее запросто могут уволить.

Было в этой едва знакомой девушке что-то необычное и невероятно притягательное.

Только что это с ним? Новые отношения ему сейчас совершенно не нужны, да и в любом случае у нее наверняка есть любимый муж или хотя бы парень. Да даже если и нет… Кто захочет связываться с человеком, за которым неотрывно следуют журналисты, а потом читать о себе грязные сплетни? Стоит лишь дружкам Флер узнать, что он завел себе новую девушку, как они сразу же набросятся на нее всей толпой и порвут в клочья. Но он этого никогда не допустит, а значит, ему и Джесс нельзя поддаваться притяжению и сближаться.

Люк набрал ответное сообщение: «Удачной прогулки. Репетиция закончится часов в пять. Если что-то потребуется, сразу же пиши. Спасибо тебе».

Через пару секунд пришел ответ: «Все в порядке. Балу обожает курицу».

Ну вот. Собака уже успела стащить у нее сэндвич, а значит, ему снова придется возмещать убытки.

Он снова взялся за телефон: «Извини. Я обязательно заплачу за все, что Балу утащит или испортит». — «Не нужно, я продолжаю дрессировку».

— Люк, мы готовы продолжать, — окликнул его режиссер.

«Меня зовет режиссер, потом поговорим».

За Балу он пришел только в пятнадцать минут шестого.

— Извини, что задержался, репетиция немного затянулась.

— Не страшно, — улыбнулась Джесс, отрываясь от компьютера.

Стоило Люку только заговорить, как Балу сразу же вскочила с подстилки и со всех ног бросилась ему навстречу.

— Похоже, кое-кто успел по тебе соскучиться, — заметила Аиша.

— Только не говорите, что она успела в очередной раз опозориться.

— Ну что ты, она отлично себя вела, — возразила Джесс. — И даже успела кое-чему научиться. Встань перед ней и слегка нагнись. Балу, дай лапу.

Собака послушно дала Люку лапу.

— Надо же, не знал, что она это умеет.

— Теперь умеет, она вообще все схватывает на лету. Лабрадоры отлично поддаются дрессировке, и мне даже кажется, что при желании из нее вполне можно сделать настоящую кинозвезду.

Люк рассмеялся.

— Знаешь, если бы я чуть хуже знал тетю, обязательно бы решил, что она втянула тебя в свой заговор, и теперь вы совместными усилиями пытаетесь уговорить меня завести собаку.

— Она тебя обожает.

— А разве может быть иначе? Я ее любимый племянник.

— Я хотела сказать, что собака тебя обожает. — Не удержавшись, Джесс рассмеялась. — Неужели ты настолько привык, что все тебя обожают?

— Я привык, что меня обожает тетя.

Забавно. Он постоянно говорит о тете, а не о родителях или дедушках с бабушками. Неужели она ему настолько ближе остальных родственников? Может, они умерли, когда он был еще совсем маленьким?

Только ей-то какое до всего этого дело? Она согласилась три дня присматривать за собакой и вовсе не собирается становиться ему лучшей подругой, да и вообще сближаться с ним не намерена. И нужно прямо сейчас четко провести границу.

— Что ж, вы с Балу можете идти. Увидимся завтра.

— Хорошо. Налить тебе на прощание чаю?

От такого предложения Аиша даже поперхнулась.

— Джесс, когда ты успела превратить его в своего личного официанта?

— Аиша, если память мне не изменяет, — усмехнулся Люк, — ты ненавидишь чай и любишь исключительно эспрессо, да такой крепкий, что никто, кроме тебя, его и пить не станет. Даже итальянцы.

— Ну конечно, актерская память, — усмехнулась Аиша, — мне порой даже кажется, что у вас в генах есть что-то от слонов.

— Ну, должна же быть какая-то польза от бесконечного заучивания диалогов, — подмигнул Люк.

— Ладно, Джесс, ты можешь идти, я сама со всем закончу.

— Уверена?

— Уверена.

И каким-то непостижимым образом Джесс покинула киностудию вместе с Люком Маккензи.

— Могу я в качестве благодарности предложить тебе выпить?

Вот теперь это точно обычная вежливость.

А на вежливость нужно отвечать исключительно вежливостью.

— Спасибо, но нет. По вторникам вечером я стандартно хожу на свидание.

— Понятно.

— С сестрой и лучшей подругой. — Ну и зачем она пустилась в объяснения? Какое ему дело до ее свиданий? Он — известный актер, а не нормальный парень, которого интересуют такие подробности.

— Удачного вечера, тогда, надеюсь, мне удастся отблагодарить тебя как-нибудь в другой раз.

— Конечно. — Разумеется, в следующий раз она тоже найдет какой-нибудь предлог отказаться.

— Договорились. Мы с Балу у тебя в долгу.

Тут ей в голову пришла безумная идея.

— Если ты действительно хочешь меня отблагодарить, подпиши мне две свои фотографии.

— Сразу две?

Неужели он решил, что она собирается ими торговать?

— Для сестры и лучшей подруги, — пояснила Джесс. — Они будут на седьмом небе от счастья, а так пока что просто таскают меня в кино на все твои фильмы.

— В принудительном порядке?

— Извини, грубо получилось. Мне твои фильмы тоже нравятся.

— Но романтические комедии — это не твое.

— Да не в этом дело. — Джесс изо всех сил старалась быть вежливой.

— А в чем же тогда?

— В том, что я предпочитаю что-нибудь более динамичное. Лучше всего научную фантастику. Извини, я не хотела грубить.

Но Люк лишь рассмеялся.

— Ты просто не представляешь, как приятно слышать, когда люди честно признаются в своих вкусах, вместо того чтобы без конца повторять, что по двадцать раз смотрели все мои фильмы и считают меня лучшим в мире актером. Я-то отлично знаю, что это не так. Разумеется, я подпишу фотографии твоей сестре и подруге, это меньшее, что я могу для тебя сделать. Пойдем тогда обратно к моему трейлеру, у меня там есть целая пачка фотографий.

— У тебя есть собственный трейлер? Да еще и именное кресло? — С этим человеком было так просто общаться, что она совсем забыла, что он не только временный хозяин Балу, но и мировая знаменитость.

Люк снова рассмеялся.

— Только не надейся увидеть дворец с золотой крышей или еще что-нибудь в этом роде. Это самый обычный трейлер, но в нем я, по крайней мере, могу ото всех спрятаться и немного побыть наедине с самим собой. — Он потрепал собаку по загривку. — Вот только если я впущу туда эту Мадам, она мигом там все перевернет и съест очередной сценарий.

Балу довольно потерлась об его ноги.

Они пошли к трейлеру, в котором, как он и предупреждал, не было ничего особенного, зато царил идеальный порядок. Что ж, видимо, или он повернут на порядке, или у него есть целая армия прислуги, преданно все тут вылизывающая три раза в день.

— Так, фотографии. — Люк быстро вытащил две карточки и конверты из тумбочки. — Кому подписывать?

— Кэрли и Шеннон, пожалуйста.

Написав имена, Люк размашисто подписался и аккуратно положил фотографии в конверты.

— Спасибо, ты наверняка услышишь, как они вопят от радости, когда я вручу им подарки.

— Рад за них. — Люк почесал собаку за ухом. — А вам, Мадам, пора домой ужинать, и надеюсь, сегодня ты не будешь так храпеть и дашь мне хоть немного поспать. — Он закатил глаза. — Знаешь, я раньше как-то даже и не подозревал, что собаки храпят.

— А что в этом такого удивительного? К тому же они не только храпят, но и при малейшей возможности лезут между вами на кровать, когда знают, что ничего им за это не будет.

Джесс поняла, что сказала лишнее, лишь когда Люк пристально посмотрел на ее левую руку, и она сразу же зажалась и начала прощаться.

Похоже, у Джесс Гринэйкр когда-то была собака, А теперь ее уже больше нет. А еще у нее явно были серьезные отношения, но кольца она не носит.

Так что же с ней произошло?

Тяжелый разрыв, после которого собака осталась у бывшего партнера? И связываться с Балу она не хотела именно потому, что жизнерадостная зверюга неустанно напоминает о потерянном, но так и не забытом питомце?

Стоило ей случайно упомянуть о прошлом, как в зеленых глазах потухли смешливые искорки, и Люк вдруг поймал себя на мысли, что ему безумно хочется, чтобы она снова улыбнулась. А значит, не стоит ее ни о чем расспрашивать.

Да только что это с ним? Он же не собирается начинать новые отношения. Ни сейчас, ни потом. Флер раз и навсегда отбила у него всякую охоту с кем-либо встречаться. Разрыв сам по себе был непрост, но переживать все это под неустанным прицелом телекамер… Такого никому не пожелаешь.

Но и просто так оставить все нельзя. Слишком уж неуклюже закончился их разговор.

— А еще она совершила набег на мои обувные полки и едва ли не половину перетащила себе в постель. Верно я говорю, Мадам?

Поняв, что речь идет о ней, Балу посмотрела на Люка.

— Тогда понятно. — Джесс почесала зверушку за ухом.

— И что же?

— Теперь я могу представить, как сложилась ее жизнь. Прежние хозяева часто оставляли ее дома одну, не умели обращаться с собаками и не могли или не хотели ее дрессировать. — В ее голосе явно звучало неодобрение этими неведомыми людьми. — Если бы они удосужились заглянуть в Интернет, то нашли бы множество советов, как скрасить ей одиночество. Например, уходя, можно включать радио, или класть ей в постель старое полотенце, которое всю ночь пролежало в корзине с грязными рубашками, или выдавать ей специальные игрушки.

Сам Люк ни до чего подобного не додумался.

— И скорее всего, снедаемая смесью тоски и беспокойства, она погрызла в их доме все, до чего сумела дотянуться. — Джесс вздохнула. — Некоторым людям просто противопоказано заводить собак.

В том числе и ему самому.

— А теперь она просто не в состоянии нормально переносить одиночество и ее нужно к нему специально приучать.

— А это сложно? — Дурацкий вопрос. Наверняка она теперь решит, что он хочет узнать все подробности, чтобы оставить собаку себе. А он этого совершенно не хочет.

— Не очень, но на это потребуется много времени.

— Которого у меня нет. — Люк скривился. — Ты просто не представляешь, как ты нам помогла, и я не знаю, что бы мы без тебя делали. К тому же так приятно, когда есть хоть кто-то, кто на нее все время не жалуется.

— Мои туфли еще не пострадали от этих прекрасных зубок, так что все еще впереди, — улыбнулась Джесс.

— Что-то мне подсказывает, что Мими расстроилась не столько из-за этих дурацких туфель, сколько из-за того, что не смогла побыть со мной наедине.

Джесс покраснела.

— Извини, я не хотела мешать вашему свиданию.

— Поверь, у меня и в мыслях никогда не было ходить с ней на свидания. Да и желания такого нет.

— Она настолько невыносима?

Судя по удивленному виду, этот вопрос вырвался у нее против воли.

— Да. А сейчас лишние сложности мне точно ни к чему. — Последние слова он специально добавил, а то мало ли, вдруг еще вообразит, что он решил за ней приударить.

— Как бы так сказать… Я не хочу лезть не в свое дело, но газеты я читаю, и…

А есть вообще хоть кто-то, кто не следил бы за всем этим цирком, что устроила вокруг их развода Флер?

— Я поняла, на что ты намекаешь. Поверь, я не собираюсь превращаться в твою Фанатку Номер Один, а потом преследовать, или еще что-нибудь в этом роде, — закончила Джесс.

— Я знаю. Иначе напустил бы собаку на твой обувной шкаф.

— Обувной шкаф? — удивленно переспросила она.

— Мне кажется, у всех женщин он есть. — Во всяком случае, у Флер была целая гардеробная, где она аккуратно расставляла бесконечные туфли по цвету и высоте каблука. А еще у нее было целых десять пар черных туфель-лодочек, разницы между которыми он вообще не видел.

— У меня всего три пары обуви. Или нет, четыре, если считать еще и беговые.

— Ты мне определенно нравишься, — усмехнулся Люк. — И как же ты не похожа на всех, с кем мне обычно приходится общаться!

— Спасибо. Наверное. — Джесс улыбнулась, и Люк почувствовал, как по спине пробежала волна сладостной дрожи. Но что же это с ним? Они же едва знакомы, почему он так странно на все реагирует? — Так, просто для справки, кажется, ты мне тоже нравишься. — На секунду замолчав, она поморщилась. — Извини, наверное, ты уже устал слушать, как все кругом тебя любят.

— Конечно, мне частенько такое говорят, но я достаточно умен, чтобы понимать, что это всего лишь пустые слова, за которыми ничего нет. Меня настоящего они не знают, а значит, не могут и любить. Просто путают меня реального и сыгранных мной персонажей. — В этом-то и заключалась половина их проблем с Флер. Она любила придуманный образ, а не его настоящего. Остальное заключалось в том, что он не мог дать ей того, чего она хотела.

— Да, кажется, я тебя понимаю. Встретив на улице актеров из сериалов, которым достались отрицательные роли, фанаты часто начинают на них орать, забывая, что на самом деле они могут быть весьма и весьма достойными и хорошими людьми, — задумчиво произнесла Джесс. — Так ты не красивый, очаровательный, шикарный англичанин с небрежной прической, который не слишком хорошо говорит о своих чувствах?

— И как ты только догадалась? — усмехнулся Люк, но при этом он прекрасно понимал, что на самом деле это описание не так уж и далеко от истины. В конце концов, не просто же так его постоянно звали на подобные роли. — Ладно, наверное, мне уже пора тебя отпустить. Отличного тебе вечера с сестрой и подругой.

— Да, я правда лучше пойду. И спасибо еще раз за фотографии. Надеюсь, ты тоже сегодня хорошо отдохнешь. — Напоследок она еще раз приласкала собаку. — А ты будь хорошей девочкой, завтра мы с тобой еще позанимаемся и снова побегаем. — Она подняла глаза на Люка. — Кстати, она обожает бегать, а на свете нет ничего лучше пробежки вместе с собакой.

— Если ты считаешь это тонким намеком, то каким тогда уж будет толстый…

— Могу подсказать, — усмехнулась Джесс. — Если тебе нужно весь день вежливо общаться с людьми, когда так и хочется взять их за шкирку и трясти, пока не посыпятся зубы… Тогда просто пробегись вместе с собакой, и все снова станет на свои места, а жизнь обретет смысл. Даже если тебе придется прятаться от людей за темными очками и дурацкой шляпой.

— Я не ношу темные очки и дурацкие шляпы.

— Ну конечно. — Джесс скрестила руки на груди. — Сестра скупает все журналы с твоими фотографиями, так что не пытайся мне врать. У тебя есть дурацкая круглая шляпа без полей. Я видела.

— Попался, — рассмеялся Люк. Когда он вообще последний раз встречал человека, с которым можно было бы вот так запросто шутить и болтать о глупостях?

— Балу, дорогая, прошу тебя, стащи эту шляпу и хорошенько ее погрызи. Тогда ему придется сходить в магазин и купить себе что-нибудь нормальное.

— А что входит в твои представления о нормальности? Войлочная шляпа? Феска? Цилиндр?

— Но ты же не Шерлок Холмс, Доктор Кто или Фред Астер!

— Но я актер. Так что вполне мог бы. Если захочешь. — Он отбил пару ритмов чечетки. — Ну чем не Фред?

— Это вызов?

— А почему бы и нет? — усмехнулся Люк, желая лишь об одном. Чтобы она бросила ему вызов и предложила себя поцеловать. Потому что сейчас ему безумно хотелось именно этого.

Но, похоже, именно в эту секунду Джесс осознала, что их безобидный флирт зашел слишком далеко, и в ее глазах вспыхнула паника.

— Ладно, я все-таки пойду, меня уже ждут. До завтра, прощай, солнышко.

Она еще раз погладила собаку, как бы поясняя, что «солнышко» — это не он, а лабрадор.

А жалко.

Его определенно тянуло к этой женщине, и, судя по всему, чувство было взаимным. Но поддаться этому притяжению было бы слишком большой глупостью. Для них обоих. Они живут в совершенно разных мирах, а если еще окажется, что она, как и Флер, хочет того, чего он никогда не сможет ей дать…

Того, что нельзя закончить, лучше вообще не начинать.

Ровно в полвосьмого раздался звонок.

— Пицца! — объявила Шеннон, стоило Джесс только открыть дверь.

— Вино, клубника и мороженое, — добавила Кэрли, гордо демонстрируя десерт. — И мы хотим знать все подробности.

— Сперва поедим, — возразила Джесс, провожая гостей на кухню, где их уже ждал накрытый стол, и убрала клубнику в холодильник, а мороженое в морозилку.

— Так как все прошло? — настаивала Кэрли, разливая вино.

— Хорошо.

— Это ты храбришься или все действительно было хорошо?

— Действительно хорошо, — улыбнулась Джесс.

— Тогда рассказывай. Как это — работать на съемках? Знаменитостей видела?

— У нас строгие правила о конфиденциальности, так что я мало что могу вам сказать.

— Ну конечно, — нахмурилась Шеннон. — Конфиденциальность. Как и на твоей старой работе.

Нет. На этот раз все совершенно иначе. Потому что она не станет ни с кем заводить личных отношений. И никому потом не будет больно и плохо. Работа на съемках ничем не похожа на работу офицера полиции. Кроме конфиденциальности. Например, теперь никто не приставлял к ее лицу заряженный пистолет и от ее действий не зависела жизнь и смерть.

— Не совсем. Теперь я сталкиваюсь лишь с вполне приятными людьми.

При всем желании всего сестре с подругой не расскажешь. Стоит только упомянуть о Балу, как они сразу же начнут уговаривать ее перебраться в другую квартиру, чьи хозяева не станут возражать против животных, и забрать собаку себе. Но кое-что сказать все-таки можно.

— А насчет знаменитостей… Все должно остаться строго между нами, хорошо?

— Обещаем!

— Хорошо. Это вам. — Она вытащила заветные конверты и пристально наблюдала, как удивление сменяется недоверием, которое в свою очередь уступает место восторгу.

А потом эта парочка едва не задушила ее объятиями.

— Бог ты мой, ты видела Люка Маккензи! Просто не верится, что моя сестренка вживую встретила лучшего в мире человека. Какой он?

— Сложный. Когда я впервые его увидела, он вел себя как настоящий мистер Зазнавшаяся Знаменитость.

— Но его интервью всегда такие вежливые и милые, — расстроилась Шеннон.

— Но потом он малость изменил свое поведение.

— Наверное, утро ему тяжело дается и человеком он становится лишь после десятой чашки кофе, — пожала плечами Кэрли. — Но я все равно не могу поверить, что ты действительно с ним встретилась.

— А в жизни он так же красив, как и на экране? — допытывалась Шеннон.

Еще красивей, но сознаваться в этом точно нельзя. Не хватало еще, чтобы все решили, что она в него влюбилась. Она же самый младший и незначительный участник съемок, а он — главная кинозвезда.

— Вы бы не разочаровались.

— Так ты действительно с ним работаешь? — Шеннон покачала головой. — Уму непостижимо.

— Он там не единственный актер, — улыбнулась Джесс.

— Но ты же с нами разговариваешь, — рассмеялась Кэрли. — Так что сейчас он именно что единственный актер.

— Ладно, давайте все-таки поедим, пока пицца не остыла, и я расскажу все, что могу.

А когда вечер уже подошел к концу, Кэрли обняла ее и сказала:

— Я рада, что ты снова улыбаешься. У тебя выдался непростой год, и мне было невыносимо смотреть на тебя, понимая, что я ничем не могу помочь. Я бы все сделала, чтобы получить волшебную палочку и вернуть Мэтта с Кометой, а еще лучше с самого начала избавила бы их от опасности.

— Ты всегда была рядом. И мне было намного легче просто от одной мысли, что я могу позвонить тебе в любое время, — заверила сестру Джесс.

— Но ты же никогда не звонила. Потому что слишком упрямая.

— Наверное, мне нужно было самой во всем разобраться. Я никогда не забуду Мэтта и Комету, но, похоже, я потихоньку учусь заново радоваться жизни.

— А я бы просто хотела, чтобы ты снова работала с собаками, — вставила Шеннон. — Ты же так их любишь! Пусть ты сегодня и встретилась с лучшим человеком на земле, временная занятость — это ничто по сравнению с настоящим делом.

— Со мной все в порядке. — Они уже не раз все это обсуждали, но она еще не готова вернуться к своей главной профессии. И возможно, никогда не будет готова. Работая же временным сотрудником, она была слишком занята, чтобы по сто раз обдумывать прошлое, и именно это ей сейчас и нужно. — До встречи, напишите, когда благополучно дойдете домой.

— Конечно, как же без этого.

Джесс уже больше не добавляла, что она офицер полиции, и ей по долгу службы положено знать, где и что происходит. Просто она хотела знать, что с ними все в порядке.

— Перестань за нас волноваться, дорогая, — обняла ее Шеннон. — Все будет хорошо.

Назойливый шум стал совсем нестерпимым, и лишь тогда полупроснувшийся Люк понял, что это звонит телефон.

Посреди ночи.

Но кто станет звонить в такой час? Что-то случилось?

Впотьмах он судорожно схватил трубку:

— Да?

— Люк, это я.

Моника. Но почему у нее такой голос? Она плачет?

— Что случилось? С тобой все в порядке?

Устроившаяся у него в ногах Балу тихонько гавкнула. Устав выгонять ее на кухню, Люк сдался и позволил собаке самой выбирать, где ей больше нравится спать. И она выбрала.

— Не совсем. Просто не верится, что я по глупости сломала ногу. Сразу в двух местах.

— Где ты?

— В больнице, со мной Лаура. — Она на несколько секунд замолчала. — Я тебя разбудила? Я перепутала разницу во времени. Извини.

Похоже, еще немного — и она расплачется.

— Ничего страшного, Мон, — заверил он. — Ты же знаешь, что всегда можешь звонить мне в любое время дня и ночи. Иначе для чего тогда вообще нужна семья?

— Спасибо, дорогой. — Она тихонько всхлипнула. — Но они не пускают меня на самолет, а я же обещала вернуться и забрать собаку.

Балу снова тихонько гавкнула.

— Это же она? Мне не показалось?

— Да, она. Собачка отлично открывает все двери, и я уже даже перестал пытаться выгонять ее на кухню.

Моника коротко рассмеялась.

— Знаешь, сейчас я впервые улыбнулась. У меня выдался ужасный день.

— Что случилось?

— Мы решили устроить небольшой поход и отправились к водопадам. А я поскользнулась и неловко упала.

— И заработала двойной перелом. — Чтобы так упасть, нужно постараться. Но если они уехали за город… — Как ты попала в больницу?

— С помощью горных спасателей и скорой. К счастью, я не забыла купить хорошую страховку и отличное обезболивающее.

А ведь она, даже когда голова болит, парацетамол не ест.

— Сколько ты еще пролежишь в больнице?

— Врачи хотят убедиться, что нет никаких осложнений, а гипс должен затвердеть. Так что я не знаю, когда смогу вернуться. Люк, дорогой, я так тебя подвела. Я же должна была бы уже лететь в Лондон, а не сидеть в этом дурацком Портленде. — В ее голосе слышалось непритворное горе. — Ты не против присматривать за Балу, пока я не вернусь?

Не против ли он присматривать за собакой еще несколько дней, а может, и недель?

Еще как против. У него съемки. Они договаривались, что он приютит зверушку только на время репетиций. До вечера четверга. До сегодняшнего вечера.

Но тетя и так ужасно себя чувствует и расстроена, не хватало еще, чтобы теперь она и перед ним чувствовала себя виноватой.

— Не против, — соврал он, надеясь, что и дальше сможет рассчитывать на помощь Джесс. Но на сколько она подписала контракт? На неделю? На месяц? До конца съемок? Ладно, будем надеяться, что если она сама не сможет заниматься собакой, то поможет найти ему подходящего человека. Раз уж она работала дрессировщиком, наверняка подскажет, к кому обратиться.

— А Лаура все еще с тобой? — Пусть только не говорит, что ей пришлось пережить все это в одиночку.

— Да, она сдала билеты, решив оставаться рядом, пока не убедится, что нет никаких осложнений.

— Хорошо. — Он бы предпочел сам оказаться рядом с тетей, но лучше уж пусть с ней будет близкая подруга, чем вообще никого. Но связь с подругой никогда не заменит чувства, какие испытываешь лишь к родственникам. Он отлично понимал, что Моника считала его чуть ли не своим ребенком, да и сама она ему была намного ближе родителей. — Слушай, а давай я все-таки сам к тебе приеду. В какой ты больнице?

— Не надо, дорогой, не забывай про съемки. У тебя нет времени.

Верно. Но семья важнее всего, наверняка Джорджа можно уговорить начать со сцен без его участия. Полдня он точно сможет выкроить.

— Для тебя у меня всегда найдется время.

— Перестань. Или я заплачу. — Моника едва слышно всхлипнула. — Лучше спи дальше, а то завтра у тебя будут синяки под глазами, и твой режиссер захочет меня придушить.

— Не переживай, у нас отличная команда гримеров, — улыбнулся Люк. — На мобильник тебе можно дозвониться?

— Меня попросили его выключить. Но тут есть телефон. — Люк быстро записал продиктованный номер на тыльной стороне ладони. — Еще раз извини, что разбудила.

— Ничего страшного. Вечером я сам тебе позвоню. Точнее, моим вечером, у тебя это уже будет утро.

— Спасибо, Люк, я люблю тебя.

— И я тебя люблю и готов ради тебя на все. А теперь отдыхай.

Он повесил трубку.

«Я тебя люблю».

Моника — единственный человек, для которого это были не пустые слова, и она действительно любила его всем сердцем. Только с чего он вдруг снова себя жалеет? Сколько ему лет? Пять или тридцать пять?

— Соберись, Маккензи, — приказал он себе строго. — У тебя все чудесно. Замечательная работа, куча друзей, удобный дом. А больше тебе ничего и не нужно.

Пока он разговаривал с Моникой, Балу успела незаметно перебраться с самого дальнего угла кровати поближе к его коленям.

— Похоже, тебе придется погостить у меня еще немного, — объявил он, потрепав собаку по ушам.

Она благодарно лизнула ему руку.

— Но не забывай, что все это лишь временно, — предупредил он. — Только пока Моника не поправится, а потом она подыщет тебе настоящий дом.

Балу снова лизнула ему руку.

— Надеюсь, Джесс сможет нам помочь. Иначе все это время придется подлизываться к Мими, а меня и так уже тошнит ото всех этих разговоров о цветочках и шоколадках в форме туфелек.

Балу отвела глаза и прикрыла нос лапой.

— Что ж, похоже, Джесс все-таки права, из тебя получилась бы отличная актриса, — усмехнулся Люк, гладя собаку. — Но я не могу тебя оставить. Это нечестно по отношению к нам обоим.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не могу.

Люк старался не думать, как сильно привязался к собаке за последние дни, особенно после того, как Джесс начала ее дрессировать, и как сильно наслаждался тем, что дома снова есть кто-то, кроме него, и об этом ком-то можно заботиться.

Забирая собаку после съемок в пятницу вечером, Люк предложил:

— Джесс, я понимаю, что ты и так, наверное, от нас устала, но не хочешь ли ты, случайно, сегодня с нами поужинать?

Еще один заказанный ужин в трейлере?

— Тогда я плачу. — Не хватало еще, чтобы Люк решил, что она считает, будто может неограниченно пользоваться его любезностью и деньгами. Разумеется, он богат, но это еще не значит, что он всегда обязан за нее платить.

— Вообще-то я хотел сам что-нибудь приготовить.

— Ты умеешь готовить?

Люк напоказ вздернул подбородок, старательно изображая возмущение:

— Разумеется, я умею готовить!

— Так неожиданно, особенно если учесть, что с самой первой встречи мы всегда покупали только что-нибудь готовое. Даже сэндвичи.

— На работе так проще, я же никогда точно не знаю, когда закончатся съемки и репетиции. Но когда у меня есть свободное время, я всегда предпочитаю готовить сам. Мне так проще расслабиться. Так поужинаешь с нами?

Похоже, он не просто старается быть вежливым, но приглашает ее от чистого сердца. И, учитывая вчерашние слова, предлагает он ей лишь дружбу.

— Хорошо.

Они закончили с последними делами и поехали к Люку.

— У тебя даже контейнер для перевозки собаки в машине есть! Не ожидала.

— Это Моника посоветовала. Лучше уж так, чем каждый день дважды загонять несчастную зверушку в метро.

Когда они въехали в Бермондси, Джесс внезапно поняла, что они едут к Темзе. Неужели он живет в настоящем дворце с видом на реку?

Еще через пару минут они подъехали к небольшой улочке, застроенной современными трехэтажными ломами из желтого кирпича, с красными полосами над изящными окнами и выбеленным первым этажом, оконными рамами и входной дверью. Судя по всему, чтобы содержать такой домик, нужно иметь весьма и весьма приличную зарплату.

— Неплохо, — улыбнулась Джесс, пока он загонял машину в гараж. — У меня можно парковаться только на улице.

— Здесь слишком узенькая улочка, чтобы просто так загораживать ее машинами, и гараж просто необходим.

— Думаю, нужно устроить тебе небольшую экскурсию, — объявил Люк, когда они вошли в дом. — Это ванная и подсобное помещение, — он кивнул на две двери, — а здесь должна была быть спальня, но тут такой роскошный вид из окна, что я использую ее в качестве кабинета.

Все вокруг было необычайно чистым и аккуратным. Простой стеклянный стол, модный компьютер, шкафчик с ящиками для документов, небольшой диван, книжные полки… Джесс сразу же захотелось посмотреть, что за книги он читает, но она постеснялась, не желая казаться грубой и навязчивой.

— Посмотри, какой вид. — Он махнул на огромное окно во всю стену.

За окном раскинулся роскошный сад и текла Темза.

— Надо же! Даже Тауэрский мост видно!

— А еще небоскребы Сити. Правда, со второго и третьего этажа их лучше видно. А если рассматривать все с точки зрения Балу, то самое важное здесь — это сад.

Так же как и в кабинете, в саду все было опрятно и лаконично. Дорожки из желтых булыжников, цветущие кусты в терракотовых горшках…

— Из меня садовник так и не получился, а вот мама моя в растениях буквально души не чает. Это ее главная радость.

Впервые на ее памяти Люк заговорил о матери, и, судя по всему, отношения у них были сложные. А вот о тете он часто вспоминал и явно искренне ее любил.

Балу побежала наверх, и они послушно пошли за ней на второй этаж.

— Здесь кухня, а наверху спальня и ванная.

Они вошли в огромную кухонную зону, в два раза больше ее собственной скромной кухоньки. Светлосерые шкафчики, блестящая черная столешница, синевато-серый пол… Примерно такие кухни и бывают на обложках модных журналов про интерьер и дизайн. Вот только окна выходили не на Темзу, а на улицу.

И опять кругом все было аккуратно прибрано. На столешнице стояли лишь чайник и дорогая итальянская кофеварка, и даже на холодильнике не было ни одного магнита, фотографии или записки. Словно это не настоящий дом, а лишь место обитания.

Но кто бы говорил… Почти за год жизни в новом доме она так и не повесила на стену ни одной фотографии.

К кухне примыкала не менее просторная гостиная с кожаным диваном и креслами, огромным телевизором, аудиосистемой и картинами. Наборный паркет, тканые ковры ручной работы, большой обеденный стол на восемь человек… Судя по всему, Люк знал, чем занять своих гостей.

В гостиной тоже были стеклянные двери, и, выйдя на балкончик с кованым столиком, Джесс снова залюбовалась Темзой и Тауэрским мостом, за которым на этот раз ясно читались очертания всех небоскребов. Огурец Мэри-Экс и «Осколок» при всем желании сложно с чем-либо спутать.

— Поразительно, теперь я понимаю, почему ты поселился именно здесь. Ты можешь просто сидеть на балконе с чашкой чаю и смотреть, как мир течет у твоих ног.

— А еще здесь отличные закаты, а по ночам живописная подсветка.

— Да, могу себе представить, — задумчиво протянула Джесс, чувствуя себя так, словно оказалась в каком-то ином измерении, ничем не похожем на ее собственную простую каждодневную жизнь.

— Я всегда хотел жить у реки, но не в квартире, а в настоящем доме, и мне очень повезло, когда здесь решили построить этот жилищный комплекс. Кстати, ты знаешь, что частично фильмы о Джеймсе Бонде снимали именно в этом районе? Так же как и Бриджит Джонс и Оливера. — Люк развел руками и обезоруживающе улыбнулся. — Я часами могу надоедать разговорами о Диккенсе, так что лучше сразу меня обрывай.

При всем желании Джесс не могла представить, что Люк Маккензи может кому-то надоесть. С таким голосом не наскучит слушать даже телефонный справочник, но он явно хочет, чтобы она сменила тему разговора.

— А это знаменитая тропа вдоль Темзы, верно? — Она показала рукой на дорожку. — Я всегда хотела по ней пройтись, разумеется, не все двести километров, а просто погулять, но как-то времени никогда не было. — А еще прогулки без Мэтта и собаки превратились во что-то совсем грустное и печальное.

— Думаю, ты вполне можешь пройтись там как-нибудь со мной и Балу.

Разумеется, он предложил. Иначе было бы просто невежливо.

— Извини, я не хотела напрашиваться.

— Я знаю, но я и сам хотел там погулять. А с тобой прохожие не станут оборачиваться мне вслед, принимая за психа, просто потому, что я разговариваю с собакой.

— Думаю, что, разговаривая с собственными собаками, они вообще не обратят на тебя внимания, — рассмеялась Джесс. — К тому же что-то мне подсказывает, что люди оборачиваются тебе вслед, мечтая об автографах, но стесняются попросить.

Люк лишь пожал плечами:

— Возможно. В общем, решай сама. Мы с Балу будем рады твоей компании, но мы и так отняли у тебя много времени, так что не станем настаивать.

Как приятно, когда для разнообразия на тебя не пытаются давить.

— Выходные у меня уже заняты, но я бы с удовольствием с вами как-нибудь погуляла. Я совсем плохо знаю эту часть Лондона.

— А я за последние пять лет успел неплохо ее изучить. Правда, в этот дом я переехал лишь после развода. В прошлом осталось слишком много воспоминаний.

Сама она переехала через месяц после смерти Мэтта, хотя все вокруг твердили, что она должна подождать хотя бы три месяца, прежде чем решаться на какие-то серьезные шаги. Но каждый раз, заходя в гостиную, она подсознательно ждала, что увидит там мужа и Комету, и каждый раз ей приходилось заново переживать свою потерю.

— Да, мне это тоже знакомо.

— Ладно, хватит об этом, — поморщился Люк. — Давай ужинать. Сегодня отличный вечер, как насчет того, чтобы расположиться на балконе?

— С удовольствием. Тебе чем-нибудь помочь?

— Да не стоит. Разве что Балу покорми. — Он показал, где лежит собачья еда, и Джесс послушно насыпала ее в миску. — Ну а теперь пора и о нас позаботиться. — С этими словами Люк вытащил поварской колпак.

— Только не говори, что все время в нем готовишь, — рассмеялась Джесс.

— А что тебя не устраивает?

— Так у тебя целая коллекция дурацких шляп?

— Попался, — улыбнулся Люк. — Правда, конкретно эту я сегодня позаимствовал у костюмеров, и они сильно расстроятся, если она испачкается. — Сняв колпак, он отложил его подальше, и Джесс с интересом наблюдала, как он достает контейнер с нарезанными овощами, второй с нашинкованной курицей и пакетик с готовым соусом.

— Кажется, ты говорил, что собираешься сам готовить? — не удержалась она.

— А что я, по-твоему, делаю?

— Обжариваешь вместе уже готовые продукты? Это как бы не совсем самостоятельная готовка.

— Это всего лишь быстрый ужин, — рассмеялся Люк. — А сама ты предпочитаешь готовить изысканные блюда?

— Мне нравится экспериментировать. — Правда, после гибели Мэтта она этим почти не занималась. К чему тратить время и что-то старательно готовить, когда все равно не чувствуешь вкуса?

— Хотел бы я на это посмотреть.

Это он дразнится или серьезно?

— Отлично. Я готовлю в следующие выходные. — Она резко себя одернула. — Разумеется, если ты не занят.

— То есть если меня не ждет какая-нибудь мегакрутая гламурная вечеринка? — Люк закатил глаза. — Поверь, они бывают не так уж и часто, да и в любом случае на них можно умереть от скуки. В следующие выходные мы с Балу свободны и с радостью принимаем твое приглашение.

Черт, он все-таки говорил серьезно.

— Тогда есть небольшая проблема. Мой договор аренды строго-настрого запрещает всяких животных, а мой сосед… как бы это сказать помягче… Думаю, ему одиноко, поэтому он излишне пристально следит, чем занимаются остальные люди.

— И с удовольствием пожалуется хозяину, что к тебе в гости заходила собачка, и у тебя будет куча неприятностей.

— Верно, — кивнула Джесс, — но и оставить ее здесь ты просто так не можешь.

— Тогда ничего не получится…

Он действительно расстроился или она просто видит то, что хочет увидеть?

— Правда, если бы ты одолжил мне свою кухню… Или это слишком нагло?

— Совсем не нагло, к тому же ты нашла отличный выход из положения. Но тогда готовься к тому, что у тебя будут зрители, и мы оба захотим вкусностей за хорошее поведение.

— Вкусностей, говоришь? — улыбнулась Джесс и потрепала Балу по голове. — Кстати, мы тут кое-чему научились, хочешь после ужина посмотреть?

«Способен ли Люк?..»

Стоило Люку только прочитать заголовок субботнего журнала, как он сразу же напрягся. Неужели Флер и об этом журналистам рассказала?

Сглотнув, он принялся читать и сразу же расслабился. Дурацкая статья, в которой журналисты гадали, способен ли он добиться каких-либо новых высот, или звездная часть его карьеры осталась позади. И это притом, что за десять лет только последний фильм не принес ему никаких наград и номинаций. Статья же ненавязчиво намекала, что текущий фильм — его последняя возможность хоть что-то изменить, но он и не думает ею воспользоваться.

Ну конечно. У каждого актера и режиссера есть как минимум один не слишком удачный фильм, не нашедший отклика зрителей. Нельзя всегда и всюду оставаться на высоте. Так не бывает.

Дурацкая статья. Интересно, это приятели Флер постарались или, может, Мими таким образом мстит за то, что он не захотел идти с ней на свидание?

Но лучше уж читать эти глупости, чем однажды открыть пестрый журнальчик и прочесть о том, что он так старательно пытался скрыть. Флер обещала не выдавать его тайну, но это было еще до того, как в ней взыграло чувство вины и она начала поливать его грязью, пытаясь почувствовать себя хоть немного лучше и забыть, что это именно она завела роман на стороне.

Способен ли он?

Нет, он так и не смог дать жене ребенка, о котором она мечтала.

Бесплодие не всегда становится приговором, и люди учатся как-то с ним жить, ходят на консультации, делают ЭКО, думают о различных вариантах создания семьи…

Но Флер ничего этого не хотела. Она хотела собственного ребенка без всяких изнурительных терапий и эмоциональных стрессов. Вот и нашла себе мужчину, который дал ей то, на что не был способен муж.

Балу потихоньку перебралась к нему на колени и старательно вылизала лицо.

— Пытаешься меня подбодрить? — Он потрепал собаку по ушам. — Ты права, хватит уже себя жалеть, давно пора заняться чем-то полезным, например тебя выгулять.

Что там Джесс говорила? В мире нет ничего лучше пробежки с собакой?

И действительно, стоило ему пробежать совсем немного, как он почти полностью забыл о дурацкой статье, наслаждаясь работой мышц, ветром в лицо, обществом собаки и улыбками встречных собачников, которые улыбались ему не как знаменитому и неподражаемому Люку Маккензи, а как обычному собрату-собаковладельцу.

Вернувшись домой, он чувствовал себя уже гораздо лучше и, поддавшись внезапному порыву, вытащил телефон и написал сообщение: «Ты была права насчет пробежки с собакой».

И замер. Зачем ей это отправлять? Джесс сказала, что на выходных занята, так к чему обременять ее своим плохим настроением? Она же сразу поймет, что ему грустно и одиноко.

А он как-нибудь в состоянии и сам справиться со своими чувствами и переживаниями. Так же, как справлялся с ними весь этот год после развода.

Поморщившись, Люк удалил набранный текст.

Поглощенная работой и дрессировкой, Джесс не замечала, как летят дни, а ежедневные прогулки в парке уже стали традицией. В пятницу она, как обычно, отправилась туда вместе с Балу, но не успела еще даже купить себе сэндвич, как вдруг почувствовала, что ее резко тянут за плечо, и инстинктивно ухватилась за сумочку.

Обернувшись, она увидела, что молодой парень в толстовке с капюшоном крепко вцепился в ее сумку. Неужели он серьезно думает, что она так просто позволит обокрасть себя среди бела дня в людном парке?

— Отпусти! — крикнула она, рассчитывая, что воришка испугается и убежит.

Но вместо этого он лишь вытащил нож.

— Давай сюда сумку, — потребовал он.

Джесс сразу же напряглась, понимая, что так просто его не спугнешь. Да и судя по голосу, он еще находится под действием каких-то наркотиков и наверняка считает себя неуязвимым… А значит, не задумываясь располосует ее ножом…

Разумнее всего просто отдать ему сумочку.

Но в сумочке телефон. С фотографиями Мэтта и Кометы. И сообщениями, которые она так и не нашла в себе сил удалить…

Она не готова так просто их отдать. Тем более сегодня.

— Я сказал, дай сюда сумку.

Балу громко гавкнула и зарычала, но парень с размаху ударил ее по ребрам, и собака с визгом повалилась на землю.

Это стало последней каплей. Мгновенно вспомнив все, чему ее учили в полиции, Джесс рефлекторно повалила неудавшегося грабителя на землю, скрутив ему руки за спиной.

— Молись, чтоб с моей собакой все было в порядке, — выдохнула она. — А если ты ей что-то сломал…

Как же легко было бы сейчас чуть повернуть руку, чувствуя, как под обманчиво хрупкими на вид пальцами хрустят кости и рвутся связки… А потом ухватить его за волосы и до исступления бить лицом о землю, тем самым как бы стараясь отомстить всем подобным тварям, что калечат чужие жизни, вроде тех, что до смерти избили Комету с Мэттом…

Как же это было бы сейчас просто.

Но при этом неправильно.

— Кто-нибудь, позвоните в полицию! — крикнула она, стараясь понять, все ли в порядке с медленно отряхивающейся Балу. — Все хорошо, дорогая. — Пожалуйста, пусть с ней все будет в порядке. Пожалуйста, пусть все обойдется без сломанных ребер и внутренних кровотечений.

И снова ей захотелось сломать негодяю пару костей и хорошенько приложить лицом о землю.

Вокруг них уже собралась толпа, и многие мужчины предлагали помочь, но, боясь, как бы мерзавец не убежал, она крепко прижимала его к земле, не ослабляя хватку.

— Это его? — спросил один из собравшихся, указывая на нож.

— Да, но не трогай. Это улика, и я не хочу, чтобы его отпечатки пальцев смазались.

— Так ты коп? — выдохнул неудавшийся грабитель.

Нет. Уже нет. Но это не так уж и важно, тем более что она все равно не собирается ничего с ним обсуждать. По крайней мере, до того, как его по всей форме не арестуют и не зачитают права.

Услышав знакомый вой сирены, Джесс немного расслабилась, а через пару минут к ним подбежала пара полицейских.

— Что здесь происходит? А, Джесс! — удивленно воскликнул один из них.

Она сразу же узнала двух бывших сослуживцев.

— Майк, Рей, этот парень пытался украсть у меня сумочку, вытащил нож, — она указала на валяющееся на земле оружие, — пнул собаку. Я с радостью дам показания и прослежу, чтобы в обвинение обязательно было включено жестокое обращение с животными.

— Ты повредила мне руку, а собака пыталась меня укусить.

— Это называется самооборона. И собака не пыталась тебя укусить. Она только зарычала, когда ты начал угрожать мне ножом. И тогда, ублюдок, ты ее пнул. — Чувствуя, как напрягается все тело, в эту секунду она мечтала лишь сделать ему больно. Очень-очень больно. Но, глубоко вздохнув, она немного расслабилась и сдержалась.

— Понятно. Джесс, нам нужно записать твои показания, — напомнил Майк.

Неохотно отпустив мерзавца, Джесс принялась обследовать Балу, пока бывшие коллеги заковывали гада в наручники и зачитывали ему права.

Когда она осторожно ощупывала собаке ребра, та легонько заскулила, но Джесс надеялась, что Балу плачет лишь от боли и страха, а не из-за серьезных внутренних повреждений. Старательно отгоняя мысли от постигшей Комету судьбы, она почувствовала, как ее начинает трясти.

— Джесс, ты готова дать показания? Или сперва выпьешь горячего сладкого чая и немного придешь в себя?

— Со мной все в порядке. — Усевшись на земле, Джесс позволила собаке устроиться у себя на коленях. Ну и что, что лабрадоры малость для этого великоваты? Главное, Балу сейчас нужна поддержка и утешение. Все остальное не так уж и важно.

Осторожно прижимая к себе собаку, Джесс гладила теплую шерсть, подробно описывая происшествие.

— Ты готова выступать перед судом? — спросил Рей, когда она подписала свои показания.

— Конечно.

— Хорошо. Тогда мы с тобой свяжемся. Рад был снова повидаться, ты же знаешь, как нам тебя не хватает.

— Да, мне тоже вас не хватает, но после всего случившегося…

— Да, мы понимаем… Нелегко тебе пришлось…

Мужественно выдержав неурочную прогулку в парке, Джесс вернулась к текущим заданиям, а в конце рабочего дня Люк пришел за Балу и, невзирая на все протесты, уговорил Джесс вместе поужинать. И на этот раз они для разнообразия отправились не к нему, а к ней домой, понадеявшись, что собаку никто не заметит.

Дорога заняла совсем немного времени, и, открывая дверь, Джесс вдруг необычайно остро ощутила скромные размеры своего жилища.

— Извини, у меня нет дорогой кофеварки, зато есть неплохой кофе, — объявила она, проводив гостя на кухню.

Проплакав полночи, Джесс проснулась с больной головой, умылась, выпила две таблетки парацетамола и задумчиво посмотрела на коробку с фотографиями.

Неужели она действительно хочет, чтобы ее прошлое пылилось в дальнем углу? Люк прав: это часть ее жизни. Часть ее самой. Доставая по одной фотографии, она начала расставлять их на каминной полке. Комета. Мэтт. Их свадьба. Окончание университета. Свадьба сестры. Свадьба Шеннон.

Сколько же на этих снимках любви…

Она просто не имеет права запирать все эти чувства в коробку.

Приняв душ, она купила цветы и отправилась на кладбище, где покоились Мэтт с Кометой.

— Привет, Мэтт, — начала она, кладя цветы на могилу. — Я снова расставила фотографии. — Эти снимки все еще причиняли ей боль, ежесекундно напоминая о потере, но она решила, что теперь станет смотреть на них лишь как на часть своего прошлого, без которой не было бы ее настоящей. — Я горевала по тебе целый год, и, возможно, мне пришла пора двинуться дальше и вновь зажить полной жизнью, вместо того чтобы сутками напролет утопать в слезах. — Она сглотнула. — Я всегда думала, что у нас будут дети и мы вместе состаримся. Из тебя бы получился замечательный отец. — К горлу вновь подступили слезы. — Мне так жаль, что я не сумела родить нашего ребенка, и у твоих родителей совсем никого не осталось. — Она немного помолчала. — Но если бы убили меня, я бы хотела, чтобы ты жил дальше и нашел новую любовь. — Но убили не ее, и она чувствовала себя виноватой. — Знаешь, я кое-кого встретила, правда, он совсем не из нашего привычного окружения. Кто бы мог подумать, что всемирно известный актер заинтересуется обычной женщиной вроде меня? Но у него выдался нелегкий период, он потерял любимую, и, возможно, краткий роман сможет помочь нам обоим снова зажить настоящей жизнью. — Она осторожно поправила цветы. — Мэтт, я всегда буду тебя любить. И ты, и Комета навсегда останетесь частью меня. Но я… Как бы я хотела, чтобы все сложилось иначе, но прошлого не исправишь, надеюсь, ты сможешь меня понять.

От легкого порыва ветра ветки зашуршали, словно кто-то едва уловимо шепнул «да»…

С каких это пор она стала такой впечатлительной?

Но, как бы там ни было, возвращаясь домой, она уже чувствовала себя значительно лучше. Словно с окна впервые за долгое-долгое время сорвали ставни, и в него вновь льется солнечный свет.

Неужели сегодня ее жизнь наконец-то изменится?

Забежав в магазин, Джесс купила все необходимое для обещанного ужина и, подпевая игравшей по радио песне, принялась готовить. Когда же в последний раз у нее было так легко на сердце? Давно. Очень давно. И что-то ей подсказывало, что все это только благодаря обществу Люка и Балу.

Упаковав свои труды в контейнер, Джесс положила его в сумку вместе с вином и остальными покупками и поехала к Люку. Выйдя из метро, она пошла к уже знакомому дому, с каждым шагом чувствуя, как в кровь поступает новая порция адреналина. Когда она звонила в дверь, ей уже казалось, что стук ее сердца слышно по всей улице.

И стоило ей только увидеть открывшего дверь Люка в полинялых джинсах и белой рубашке, как она мигом залилась краской, молясь, чтобы он каким-то чудом не заметил, как она буквально на глазах превращается в его ярую поклонницу.

Разумеется, у его ног вертелась Балу, бешено виляя хвостом, и Джесс сразу же нагнулась приласкать собаку, радуясь, что может хотя бы на пару секунд спрятать лицо.

— Привет, — улыбнулся Люк.

— Тайский зеленый карри с курицей, — объявила Джесс вместо приветствия. — Готовила я утром, так что, пока мы погуляем, курица как раз успеет окончательно пропитаться. — Она вручила ему сумку с продуктами. — А когда мы вернемся, я приготовлю овощи и рис. — Она протянула ему вторую сумку.

— Что это?

— Жасминовый рис, кориандр, кешью, лайм и брокколи. И вино. — Черт, она же сейчас тараторит, как идиотка. Нужно срочно замолчать.

Люк заглянул в сумку.

— Шабли. Отлично.

— Легкое вино с богатым букетом. Оно отлично подходит к карри. — Мэтт был настоящим ценителем вина, и за годы совместной жизни она успела многому у него научиться.

— Хорошо, заходи. Я быстро положу все это в холодильник и соберу Балу.

Сбегав на кухню, он вернулся, взял собаку на поводок и подхватил сумку.

— У меня тут ее миска, бутылка с водой, запас пакетов, — пояснил он. — Пошли, мне уже не терпится поиграть в экскурсовода, — улыбнулся Люк. — К тому же сегодня отличная погода, и мы вполне можем где-нибудь остановиться и поесть мороженого.

— Отлично. — Ну когда же включится разум, и она перестанет мечтать об объятиях и поцелуях? — А как же дурацкая шляпа и темные очки?

Улыбнувшись, Люк достал феску:

— Эта подойдет? Специально для тебя выбирал.

— Ни за что, — рассмеялась Джесс, чувствуя, что напряжение мигом исчезло. — Раз уж сегодня так ярко светит солнце, очки еще можешь надеть, но шляпу оставь дома.

— Ну вот, зачем вообще куда-то идти, если даже шляпу выгулять не получится? — недовольно нахмурился Люк, но в глазах его плясали веселые искорки. — Готова? — Он обернулся на собаку, которая охотно гавкнула и махнула хвостом.

Заперев дверь, Люк уверенно повел ее в сторону реки, проведя мимо каких-то ветхих развалин, оказавшихся, по его словам, остатками главного дома поместья Эдуарда III. Они успели пройти совсем немного, как к ним тут же нерешительно подошли две женщины.

— Извините, — выдохнула одна. — Вы мистер Маккензи?

— Можно просто Люк.

— Вы не против, — одна из них густо покраснела, — вы не против, если я с вами сфотографируюсь?

— Фотографируйтесь, мне не жалко. Как вас зовут?

— Диана.

— Приятно с вами познакомиться, Диана.

Она покраснела еще гуще.

— Вы так здорово играете в «Вечной любви».

— Спасибо.

— А можно моя подруга тоже с нами сфотографируется?

Люк оглянулся на Джесс.

— Давайте я вас сфотографирую, — предложила она. — Куда тут нажимать?

Для надежности щелкнув камерой пару раз, Джесс вернула фотоаппарат Диане, а Люк подписал обеим женщинам протянутые бумажки и на прощание поцеловал их в щеки.

— Собака уже устала нас ждать, так что извините, — улыбнулся он. — Приятного вам вечера.

— И часто у тебя так просят автографы с фотографиями? — уточнила Джесс, когда они двинулись дальше.

— Достаточно, но это даже хорошо. Если бы люди не ходили на мои фильмы, мне не на что было бы жить.

Джесс нравилось, что он так скромно признает свою зависимость от поклонников.

— А как насчет папарацци?

— Обычно они охотятся лишь за теми, вокруг кого происходят какие-то громкие скандалы, а меня обычно не трогают. Я слишком скучен.

— Ну конечно, — рассмеялась Джесс. — По мне, так ты весьма интересный рассказчик, и я хочу побольше узнать об истории Лондона.

Приподняв темные очки, он пристально на нее посмотрел.

— Если хочешь знать, я смертельно оскорблен, — объявил он, прижимая руку к груди. — Я старательно рассказываю тебе скучные истории, а тебе не скучно. Я этого не вынесу.

— Ладно, обещаю исправиться, но только если вы и дальше продолжите играть в экскурсовода, мистер Маккензи.

— Тогда не забывай, что ты сама напросилась. Итак, продолжим. Здесь у нас паб «Энджел», прошу обратить внимание, что паб стоит на этом месте уже более пяти сотен лет. Считается, что именно здесь капитан «Мейфлауэра» набирал себе команду, а капитан Кук продумывал путешествие в Австралию.

Дальше дорога вела к пабу «Мейфлауэр».

— Видимо, его назвали в честь корабля?

— Верно. К тому же его построили пилигримы, и это единственное в Англии место, где официально продаются американские марки.

— Серьезно?

— Серьезно.

— Откуда ты все это знаешь?

Люк поморщился:

— Тебе честно сказать?

Она кивнула.

— За прожитые здесь годы я успел сходить на пару экскурсий, при этом у меня довольно хорошая память, вот я кое-что и запомнил.

— Ну конечно, тебе же постоянно приходится заучивать диалоги.

Наслаждаясь прогулкой, они шли все дальше, и Люк продолжал показывать ей местные достопримечательности.

— Знаешь, если тебе когда-нибудь надоест сниматься в кино, из тебя мог бы получиться отличный экскурсовод.

— Спасибо, — улыбнулся Люк.

Пока они шли, их руки пару раз случайно соприкасались, и каждый раз Джесс ощущала эти прикосновения с такой силой, словно хваталась за оголенные провода, а от пальцев по всему телу разбегались теплые огоньки.

А потом вдруг его пальцы переплелись с ее, и Джесс растворилась в чудесных ощущениях.

Ни один из них не сказал ни слова, а солнце светило все так же ярко над головой, но Джесс теперь шла держась за руку с одним из самых красивых мужчин в мире.

Люк выпустил ее руку, только когда они добрались до парка, да и то лишь затем, чтобы напоить Балу. Сама же Джесс решила воспользоваться возможностью и купила им обоим по мороженому.

— Разве может быть что-нибудь лучше раннего английского лета, когда кругом цветут цветы и сонно жужжат пчелы?

Это цитата? Не желая показывать свое невежество, она не стала уточнять.

Они неторопливо съели мороженое, а потом Люк потянулся и объявил:

— Думаю, нам пора возвращаться.

Он уверенно взял ее за руку.

Черт.

Ну и что она теперь скажет Кэрли с Шеннон? Что она вот так запросто прогуливалась за ручку вдоль Темзы с актером, по которому они годами сходили с ума? Да сестра с подругой — это еще полбеды, как все это объяснить самой себе?

У них же нет будущего! Слишком разная у них жизнь.

Но, может, не стоит лишний раз задумываться и строить какие-то далекоидущие планы? Не лучше ли просто наслаждаться близостью, по которой они оба успели соскучиться?

Вернувшись к Люку, они устроились на балконе с чаем.

— Мы отлично погуляли, — улыбнулась Джесс. — Спасибо тебе за экскурсию.

— Всегда пожалуйста. — Люк официально признан одним из красивейших людей планеты, но при этом ведет себя так, словно и не знает об этом. И с ним действительно интересно.

Как только Флер могла променять его на кого-то другого?

Но спрашивать Джесс, конечно, не станет.

— Ладно, мне нужно доделать ужин.

Балу согласно гавкнула, и они с Люком рассмеялись.

— Извини, дорогая, карри не для лабрадоров, — улыбнулась Джесс, гладя собаку. — Но тебе я тоже кое-что принесла. — Она вытащила из кармана собачий бисквит.

— Похоже, ты всегда наготове.

— Конечно. Как и ты. Просто угощения для собак осязаемы, а вот если ты не скажешь, то никто и не заметит, что у тебя в голове промелькнули строчки Шекспира.

— Наверное. — Люк развел руками. — Но я полжизни провел на сцене и не могу иначе.

— А что тебе больше всего нравится у Шекспира?

— «Много шума из ничего», что и неудивительно, ведь именно эта пьеса принесла мне успех. А еще «Макбет». Когда я вспоминаю про «завтра, завтра, завтра», у меня каждый раз заново сжимается сердце. Шекспир столько всего потерял… Ну а ты что предпочитаешь?

— «Много шума из ничего» мне нравится. Как и всем, в общем-то, наверное, это из-за счастливой развязки. Моя сестра — учитель английского, и обычно хотя бы раз в год мы с ней ходим на «Двенадцатую ночь», особенно когда ее дают ближе к Рождеству. Мне всегда кажется, что с Мальволио все слишком плохо обращаются, но начало хорошее.

Прикрыв глаза, Джесс наслаждалась красивым голосом.

— Ты отлично декламируешь, — улыбнулась она, когда Люк закончил. — А Орсино ты играл?

— Один раз, но… не мой это персонаж, я бы предпочел сыграть Фесте. Он самый интересный шут в творчестве Шекспира.

Во всем этом разговоре было что-то нереальное.

— Знаешь, мне просто не верится, что я обсуждаю Шекспира со всемирно известным актером. Особенно если учитывать, что из нас двоих только ты во всем этом разбираешься.

— Ну, вообще-то твоя точка зрения ничуть не хуже моей. Шекспир писал для всех.

— Но ты изучал его работы и представляешь, что стоит за его персонажами. Кто они такие и с чем их едят. — Наверняка они с Кэрли нашли бы общий язык и отлично побеседовали бы. Может, даже немного поспорили…

— Это часть моей работы, а вот как подступиться к твоей, я даже и не знал. Для меня Балу и двух минут спокойно посидеть не хотела, а для тебя сразу начала танцевать.

— Но в итоге она и для тебя станцевала, — напомнила Джесс. — Но я все-таки предлагаю поужинать.

— Как скажешь. Доверишь мне приготовление соуса?

Оскароносный актер просит разрешения исполнять обязанности младшего повара?

Джесс взялась за рис с брокколи, а Люк принялся старательно нарезать кориандр и мельчить орешки кешью. Как же давно она ни с кем не готовила бок о бок… Она сразу же вспомнила, как они по вечерам вместе с Мэттом трудились на кухне.

— Воспоминания в голову лезут? — мягко спросил Люк.

— Да, — тихо признала Джесс. — Я уже и забыла, как мне нравится готовить с кем-нибудь вместе. А тебе?

— Флер никогда не любила вертеться на кухне. Обычно мы куда-нибудь ходили или готовил я. — Люк улыбнулся. — Поверь, я не только нарезанные овощи могу поджарить, я действительно хорошо готовлю.

— Да верю я тебе, верю, — рассмеялась Джесс, радуясь, что он так легко разрядил атмосферу.

Когда все было готово, Люк разлил вино по бокалам, и они снова устроились на балконе.

— И чем же ты собралась меня кормить?

— Ты гурман и тебе действительно интересно? Тогда попробуй сам угадать.

— Ладно. — Люк осторожно попробовал. — Кокосовое молоко, зеленый стручковый перец, чеснок, листья и сок лайма, кориандр. — Он на пару секунд задумался. — Рыбный соус.

— А еще?

Люк покачал головой:

— Сдаюсь.

— Лимонное сорго и калган.

— То есть ты все-таки тоже смухлевала и взялась за готовые продукты из баночек?

— Нет, — рассмеялась Джесс. — Мне слишком нравится аромат настоящих трав и специй, чтобы заменять их полуфабрикатами.

— Тогда нам нужно было гулять в другую сторону. Там когда-то были склады специй, которые теперь переделали под роскошные квартиры, но старые кирпичи и таблички, указывающие, где что хранилось, все еще живы. Предание гласит, что первые жильцы, поселившиеся в тех квартирах, наслаждались ароматами хранившихся там сотню лет назад товаров.

— Отличная история, но, чтобы там поселиться, нужно было или очень сильно любить доставшуюся тебе специю, или всю жизнь страдать от невыносимой вони, если запах пришелся тебе не по вкусу.

Покончив с курицей и карри, они перешли к купленному Люком торту со взбитыми сливками и фруктами, а потом он милостиво позволил ей помочь отнести посуду на кухню, но строго-настрого запретил ее мыть, объявив, что для этого есть посудомоечная машина.

Сварив итальянский кофе из поджаренных зерен, они снова вернулись на балкон, наблюдая, как по Темзе плывут прогулочные лодки, а в домах по соседству постепенно загораются окна. Устав сидеть, Джесс облокотилась на перила. Люк устроился рядом и обнял ее за плечи, а дальше кто-то из них слегка повернулся. Она даже не поняла, кто именно, и через секунду он снова крепко держал ее в объятиях и целовал.

Она отлично понимала, что нужно отстраниться, разом положив всему конец, сказать, что у них чисто дружеские отношения…

Но как же давно она не целовалась, раз успела позабыть, насколько ей нравится этот процесс… Короткие игривые поцелуи, от которых по позвоночнику бегут огоньки желания, или долгие и сладкие, от которых внутри тебя все так и застывает в предвкушении нового и неизвестного… Ну и как тут устоять?

Приоткрыв рот, она впустила его чуть глубже, и крохотные огоньки сразу же сменились бешеным пламенем.

Когда Люк наконец-то от нее оторвался, Джесс увидела, что его зрачки расширены, губы покраснели и припухли, а щеки слегка зарумянились. Наверное, сама она сейчас выглядит точно так же.

— Ну, я на это не рассчитывал, — осторожно заметил он.

— Нужно быть разумными, — согласилась Джесс.

Он легонько погладил ее по лицу.

— С тобой я не могу думать разумно.

— Я тоже. — Подавшись вперед, она еще раз его поцеловала.

— Останешься у меня ночевать?

Остаться.

Провести с ним ночь.

Заняться любовью и вновь открыть ту часть себя, что так долго была под замком.

Заманчиво. Очень заманчиво.

Но слишком быстро. Они едва друг друга знают и живут в совершенно разных мирах. Люк — не просто человек, с которым она познакомилась на работе, а актер мирового уровня. Талантливый, сногсшибательно красивый и всемирно известный.

— Я…

Он еще раз легонько ее поцеловал.

— Я понимаю, все слишком быстро. Да и в любом случае… — Оборвав себя на полуслове, он не договорил.

— Что? — Она впервые видела, что он нервничал.

— Джесс, ты мне нравишься, и мне кажется, что я нравлюсь тебе.

Осторожно кивнув, Джесс ждала продолжения.

— Мы познакомились совсем недавно.

Верно.

— И еще слишком рано для такого разговора.

— Какого такого? — уточнила она.

Он вздохнул.

— С моей стороны нечестно продолжать такие отношения, умолчав о кое-чем важном. Помнишь про конфиденциальность?

Она кивнула.

Джесс все тщательно обдумала.

Люк полностью открылся и был абсолютно честен.

Если она решит пойти с ним по одной дороге и посмотреть, куда та их приведет, ее жизнь полностью изменится. Они станут встречаться под бдительным прицелом объективов журналистов, а каждый шаг получит не только публичную огласку, но и множество интерпретаций, не имеющих никакого отношения к их истинным чувствам. А они все равно не смогут ничего с этим поделать и будут просто закрывать глаза на глупые статьи в дурацких журналах…

А если они действительно захотят завести ребенка, тогда им еще придется обращаться в медицинский центр или в агентство по усыновлению… Глупо себе врать, она хочет детей и рано или поздно обязательно их заведет.

Но все эти минусы перевешивал один большой-пребольшой плюс. Сам Люк, который вновь научил ее улыбаться и заставил снова поверить в себя. Он увлеченно слушал и принимал ее чувства во внимание, не считая, что она обязана целиком и полностью под него подстраиваться. А еще рядом с ним ее сердце начинало биться чуточку быстрее, не потому, что она находилась в обществе невероятно красивого и харизматичного актера, а потому, что встретила человека, рядом с которым ей действительно хорошо.

Так стоит ли соглашаться и вновь всем рисковать?

Или раз и навсегда перестраховаться и отказаться от нежданного подарка судьбы?

Так ничего и не решив, Джесс уснула и проснулась с улыбкой на губах и мыслями о Люке.

Ну и о чем тут тогда раздумывать?

Схватив телефон, она написала: «Я приняла решение».

Через пять минут он перезвонил.

— Привет, как спала?

— На удивление хорошо, а ты?

— Без комментариев. Так ты все обдумала?

— Да.

— И?..

— Ты все еще уверен, что хочешь продолжения? — Сперва Джесс решила убедиться, что для него ничего не изменилось.

— Конечно, а ты?

— Я понимаю, что никаких гарантий не будет, но не хочу сидеть через тридцать лет и гадать, что было бы, скажи я да.

— Это такой невероятно сложный способ сказать да, мисс Гринэйкр?

— Дай подумаю, видимо, это значит… — Она старательно выдержала паузу, заставив Люка застонать от нетерпения. — Да.

— Можем мы с Балу сейчас к тебе приехать?

— Да.

— Хорошо, тогда собирайся, сходим куда-нибудь пообедать.

Настоящее свидание.

Первое настоящее свидание только что сложившейся пары.

— Тогда до скорого.

Положив трубку, Джесс быстро помылась и замерла в нерешительности. Что же надеть? Придирчиво осмотрев гардероб, она резко себя одернула. Что это на нее вдруг нашло? Если бы Люка заботили платья, он мог выбрать себе какую-нибудь стильную актрису с отличным вкусом, но вместо этого выбрал ее. Так не все ли равно, что она наденет?

Остановив свой выбор на темных брюках и летнем топике, она в спешке переоделась, как раздался звонок, и, открыв дверь, она обнаружила Люка с огромным букетом летних цветов. Розовые гермины, лиловые агапантусы, белые розы и маленькие хризантемы.

Любуясь огромным букетом, Джесс невольно улыбнулась:

— Красота какая! Спасибо тебе, пойду поставлю их в воду. Кофе налить?

— Вообще-то я думал, что мы погуляем. Теперь твоя очередь играть в экскурсовода.

— Тогда тебе остается лишь посочувствовать, я совсем не знаю эту часть Лондона.

— Не страшно. Мы немножко смухлюем и обратимся за помощью к Интернету. — Он вытащил из кармана телефон.

— Ты на все можешь найти ответ?

Люк развел руками:

— Стараюсь по мере сил.

Посмотрев карту, они отправились в ближайший парк, где Джесс с удовольствием развалилась на траве, тиская собаку, а потом отыскали паб со столиками во дворе и отлично перекусили, пока Балу дремала у их ног.

Но стоило им вернуться к дому Джесс, как ее сразу же окликнули:

— Мисс Гринэйкр, вы помните, что согласно договору аренды вам нельзя заводить собак?

Черт. Сосед все-таки успел на них пожаловаться.

— Извините, мистер Брайт.

— Вообще-то это я виноват, — вмешался Люк. — Я присматриваю за Балу и не могу оставить ее дома одну. Надеюсь, правила разрешают заходить в гости с собаками?

— Я вас знаю? — нахмурился домовладелец.

— Люк, это мистер Брайт, мой домовладелец. Мистер Брайт, это мой друг, Люк Маккензи.

— Так и знал, что я вас уже видел! Моя жена обожает ваши фильмы, подарите ей автограф?

— С удовольствием. Если хотите, я могу завтра через Джесс передать подписанную фотографию.

— Вы ее очень обрадуете.

Что ж, похоже, в знаменитости есть свои плюсы, во всяком случае, мистер Брайт сразу подобрел.

— Как ее зовут?

— Мэри.

— Хорошо, я завтра обязательно передам для нее через Джесс подписанную фотографию, — кивнул Люк.

— Спасибо. Мисс Гринэйкр, не забывайте, что договор аренды запрещает вам держать собак, но, думаю, конкретно эта собака вполне может ходить к вам в гости. Ненадолго. Только следите, чтобы она ничего не грызла и не портила.

— Я обязательно за этим прослежу, — пообещал Люк.

— Хорошо, удачного вам дня.

Как только они вошли в квартиру Джесс и посмотрели друг на друга, не сговариваясь, рассмеялись.

— Извини.

— Ничего, к тому же это я привел Балу, мне и разбираться с хозяевами.

— Ладно, в любом случае Балу теперь может официально ходить ко мне в гости. — Джесс приласкала собаку. — Хорошо, когда все хорошо. Пойду включу чайник и налью ей воды, а ты пока располагайся.

Пока она ходила на кухню, Люк огляделся по сторонам. Что ж, похоже, она все-таки прислушалась к его словам, раз на каминной полке появились фотографии. И когда Джесс вернулась с двумя чашками кофе и путавшейся под ногами собакой, Люк крепко ее обнял. Просто так.

Хорошо выспавшись после субботнего вечера в приятном обществе Джесс, ее друзей, родственников и Моники, Люк неторопливо занимался домашними делами, когда в дверь позвонили. Не ожидая никакого подвоха, он открыл, рассчитывая увидеть почтальона.

Но вместо этого на него набросились сразу десяток репортеров, слепя глаза вспышками камер.

— Так это правда? — наперебой орали они, тыча в него микрофонами.

Правда? О чем? Флер придумала очередную порцию небылиц? Главное, чтобы Джесс не облили никакими помоями.

— Без комментариев.

Захлопнув дверь, он взялся за телефон, рассчитывая отыскать в Интернете свежие сплетни. И нашел. О Джесс там не было ни слова, но вот о нем самом… Его самая страшная тайна все-таки стала достоянием общественности.

«Бесплодный Люк», «Мужчина или нет?». Журналы так и пестрели подобными заголовками статей, в которых беспринципные журналисты наперебой обсуждали, можно ли его вообще считать мужчиной, раз он не способен иметь детей.

И чем дальше Люк читал, тем сильнее злился, вот только никак не мог решить, что его больше злит. Бесцеремонное вторжение в личную жизнь или выведенная связь между его неспособностью стать отцом и провалом прошлого фильма, где он играл отца, но, если верить журналистам, так и не смог до конца вжиться в образ, потому что не в силах испытать настоящих отцовских чувств. А ведь где-то глубоко внутри он и сам боялся, что все дело именно в этом… Разумеется, тогда он старательно готовился, но все равно… Одно дело понимать что-то умом и совсем другое — прочувствовать на собственном опыте…

И теперь все снова начнут его обсуждать, жалеть, вспоминать о Флер и жалеть еще больше…

Как же он все это ненавидел!

Да и поджидавшие за порогом журналисты…

Словно почувствовав его настроение, Балу тихонько заскулила и положила голову ему на колени.

— Моя хорошая, ты ни в чем не виновата, — шепнул он, гладя теплые уши.

С собакой в метро сейчас соваться не стоит, значит, о бегстве через заднюю дверь не может быть и речи. Нужно садиться в машину и ехать на съемки. Хорошо хоть, он всегда разворачивается, а не просто заезжает в гараж, иначе бы он сейчас вообще не смог выбраться.

Слегка опустив окно, он медленно поехал вперед, вежливо попросив расступиться и пригрозив вызвать полицию, но, услышав пару едких комментариев, не выдержал и добавил:

— Хотя проще было бы просто по вам проехаться.

Когда он следующий раз проверял телефон, его уже ждала статья про «недоброго непапочку».

Люк чуть зубами от досады не заскрипел. Ну вот откуда берутся такие люди? Неужели они совсем не понимают, что за их громкими историями стоят реальные люди, у которых тоже есть чувства?

Когда он наконец добрался до съемочной площадки, все сразу же к нему повернулись. Отлично, сразу видно, что статьи уже обсудили. Вздохнув, он отправился в офис, но на этот раз даже Джесс не знала, как себя с ним вести, и нервничала.

Ну вот. А он-то надеялся, что хотя бы она не станет его жалеть…

— Ты в порядке?

— Нет! — сорвался он. — Меня в очередной раз облили помоями и выставили мою личную жизнь напоказ. Как я могу быть в порядке?

Она резко побелела и вздернула подбородок:

— А ты не думал, что я могу за тебя переживать?

Люк отлично понимал, что не прав, но уже не мог остановиться.

— А мне не нужно, чтобы ты за меня переживала. Я этого не хочу, да и вообще ничего не хочу. Наверное, мне лучше быть одному. Без тебя.

Джесс отшатнулась, словно он ее ударил.

— Ну, если ты этого действительно хочешь. — Она повернулась к Аише: — Извини, но я не в состоянии сегодня работать.

С этими словами она взяла свои вещи и просто ушла.

Балу отчаянно рванулась, пытаясь ее догнать, но Люк лишь натянул поводок и остался на месте.

Что ж, похоже, с сегодняшнего дня тете придется кому-то платить за уход за собакой, пока она не подыщет ей новый дом. Самому ему никто не нужен.

Одному лучше.

А Балу пусть пока посидит с Аишей.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.