Елена Голубева счастлива — добилась всего, о чем мечтала! Она едет вместе со своим шефом и по совместительству женихом — главврачом крупного медицинского центра Виктором Ждановым — на морской курорт! Но насладиться отдыхом в роскошном пятизвездочном отеле они не успевают — происходит теракт, в результате которого Елена надолго остается в местном госпитале, а ее имя по ошибке попадает в список погибших. Когда же после многих испытаний девушка наконец возвращается в родной город, выясняется, что ее никто не ждет — близкие люди оказываются ее злейшими врагами, а вокруг сплетается клубок страшных преступлений. Елена понимает, что ей гораздо выгоднее считаться погибшей, но она привыкла встречать проблемы лицом к лицу и не намерена отступать от своих принципов…
v1.0 Roland — indd
Голубева повернула ключ в замке и вошла внутрь. Специфический больничный запах, который невозможно вывести никакими новомодными ароматизаторами воздуха, неприятно ударил в нос. Елена поморщилась, набрала код, отключила сигнализацию и, не раздеваясь, проследовала в кабинет главного врача. Лечебно-диагностический центр «Первая помощь» располагался в центре города и имел хорошую посещаемость, поэтому Елена открывала Центр на час раньше рабочего времени, чтобы подготовить и привести в действие все необходимое оборудование. Голубева проверила сервер, включила центральный компьютер и, пока он загружался, села на место главного врача. Виктор Сергеевич Жданов приезжал на работу позже, и Голубеву это слегка раздражало, тем более что просыпались они с Виктором в одной постели, а в офисе она появлялась на час раньше. Чтобы как-то скоротать время, Голубева сбросила шубку и сварила себе кофе, а затем включила телевизор. Показывали «Новости», и Елена невольно прислушалась:
— Вчера в супермаркете «Оазис» неизвестный мужчина застрелил восемь человек и тяжело ранил четверых. Причины преступления остаются неясными. Просьба случайных свидетелей позвонить по телефонам, которые вы видите на экране. Место нахождения преступника до сих пор неизвестно.
Голубева вздрогнула и пролила несколько капель кофе на белоснежную блузку.
— Все, день не заладился, — пробормотала она и, мельком взглянув на фоторобот преступника, выключила телевизор. Настроение было безнадежно испорчено.
— Леночка! Ты где? — пришла Ирина, первый лаборант.
— Иришка, да здесь я! — крикнула Голубева в закрытую дверь и включила центральный свет. — Я у Жданова в кабинете.
— Оцени, — Ирина заглянула в кабинет, сняла шапку и тряхнула головой. — Ну как?
— Подкрасилась? — ахнула Голубева и рассмеялась. — Лисонька ты наша!
— Иди ты к черту! — огрызнулась Ирина. — Мне и самой не нравится.
— Да хорошо тебе! — запротестовала Лена. — Только непривычно как-то. Ирина — и рыжая.
— Ага, — Ирина вышла в приемную и забросила шубку в шкаф. — Что-то надоело все. Решила имидж сменить.
— И правильно! — Елена последовала за ней. — Я люблю это дело. Знаешь, говорят, если женщина меняет прическу, значит, она скоро сменит и мужчину.
— Вполне возможно, — туманно проговорила Ирина, застегивая пуговицы белого халата. — А ты не собираешься? — она подмигнула.
— Нет, — Голубева мотнула головой. — Ни за что! Кстати, Иришка, посмотри в соннике.
— Опять снились розы? — Марианна Вильгельмовна отряхивала дубленку возле двери. — Ох, девчонки, мне бы ваши проблемы!
Елена переглянулась с Ириной и молча пожала плечами.
— Почему она нас зовет «девчонками»? — Ирина сделала большие глаза. — Мы с ней, например, вообще ровесницы.
— Да прекрати ты! — не поверила Голубева. — Чего придумываешь?
— Да правду я тебе говорю! — Ирина вышла к Марианне. — Марианна Вильгельмовна, если не секрет, сколько вам лет?
— Тридцать девять, — коммерческий директор пыталась раскрутить шарф, покрывающий ее голову подобно чалме. — А что?
— Ого, — удивилась Елена, — я ей «полтинник» давала, — страшным шепотом пробормотала она Ирине. — Бедная!
— Ничего она не бедная! — махнула рукой Ирина. — У нее и муж, и сын, и дом, и должность не в пример нашим.
— А что? — Марианна улыбнулась и шагнула в кабинет. — Выгляжу моложе? Да знаю я, мне все говорят, что выгляжу я на тридцать лет максимум.
Голубева снова посмотрела на Ирину, и обе неловко промолчали.
— Подкрасилась? — Марианна приблизилась к Ирине. — Хорошо тебе, а я вот не крашу волосы, у меня свой, так сказать, природный цвет.
— Красивый цвет, — подтвердила Елена, совершенно растерявшись. Зачем так лгать, когда весь офис знает, что Марианна Вильгельмовна носит парик по причине полного отсутствия растительности на голове?
— Ну, девочки, пошла я работать. Удачного вам дня, — и Марианна скрылась в своем кабинете.
— Странная она какая-то, — Голубева прыснула в кулак. — Вроде бы неплохая баба, а такая странная…
— Ленусь, — Ирина уже достала из стола журнал регистрации и кучу бланков, — с такой фамилией, как у нее, и ты была бы странной.
— Согласна, — Голубева едва сдержала улыбку. — Фамилия Сучкова ко многому обязывает.
— А в сочетании с именем-отчеством — и подавно, — Ирина не выдержала и рассмеялась.
— Ну, удачного вам путешествия! — Ольга подняла бокал шампанского. — Горько!
— Да ладно вам, — Голубева смутилась, — до свадьбы еще далеко!
— Нет так уж и далеко, — Виктор Сергеевич притянул ее к себе и поцеловал в ухо. — Вот вернемся из Турции и оформим все, так сказать, официально. Я человек уже немолодой, мне нужны гарантии.
— И правильно! — Сучкова тепло улыбнулась. — В Новый год с новой жизнью, а гарантии больше Елене нужны. Вы мужчина хоть куда.
На выпад Марианны Голубева никак не отреагировала, лишь усмехнулась про себя, понимая, что «старая стерва просто завидует».
— Но долго ж вы, однако, нам голову морочили! — Таня взмахнула руками. — Ведь, оказывается, и живут уже вместе, а коллективу — ни слова!
— Таня, — Виктор Сергеевич наполнил бокалы, — мы просто решили не торопиться. — Он как-то судорожно сглотнул слюну и неожиданно выдал: — А сейчас я хочу сказать… — у него от волнения перехватило горло. — Этот Центр — мой дом, вы — моя семья, а Леночка — моя любимая женщина.
Теперь уже Голубева поперхнулась, ну не любила она всего этого пафоса, такое ощущение, словно Виктор Сергеевич подготовил речь и теперь выступает перед телекамерами!
— Ну, я, например, знала, что они встречаются, — Ирина погрозила Лене пальчиком. — Правда, я не думала, что у вас все так серьезно, думала, так, дело житейское!
— Я тоже догадывалась, — Лариса облокотилась одной рукой на стол, в другой она держала ломтик сыра. — И искренне рада за Виктора Сергеевича.
— Вот как? — главврач несколько удивленно обернулся. — Почему, позвольте спросить?
— Ну, насколько я знаю… — Лариса смутилась. — Это ж не секрет? Все знают. Ваши два неудачных брака, развод, проблемы, а Леночка — такое сокровище…
Жданов пробормотал в ответ что-то среднее между «конечно» и «кошмарно», и в воздухе повисла неловкая пауза. Голубева решила не обращать внимания на странную реакцию будущего мужа и просто налила себе еще.
А дальше теплая компания разделилась: Марианна утащила Виктора Сергеевича к себе в кабинет, подписывать какие-то там особо важные документы, а оставшиеся девочки еще раз выпили «по маленькой».
— А что за сон тебе снился? — все-таки вспомнила Ирина, обращаясь к Голубевой. Елена и раньше отмечала, что у Ирины вообще с памятью, не в пример ей, все в порядке. Ирина помнила имена всех своих бывших любовников, мужей и даже свекровей. А вот Елена путала отчество Виктора с именем предыдущего бойфренда.
— Песок, — Елена забралась на стол с ногами. — Знаете, девочки, снится мне, словно иду я по пустыне. Кругом — никого, только барханы и песок, песок, песок. Потом будто бы я оступилась и упала в яму. Пытаюсь выбраться, а руки не слушаются, песок осыпается, и я увязаю все глубже и глубже.
— Господи, гадость какая! — Лариса передернула плечами. — Давайте выпьем, чтобы такое безобразие не воплотилось в жизнь!
— Давайте! — и, не дожидаясь остальных, Голубева сделала глоток. — Ну, что скажешь? К чему сон?
Она посмотрела на Ирину и испуганно замолчала, очень уж та посерьезнела.
— Ленусь, — начала Ирина и прервалась на полуслове. Было такое ощущение, что подруга решает, сказать правду или нет.
— Да говори уж! — горько хмыкнула Елена. — Врага лучше знать в лицо.
— К смерти это, — Ирина мотнула головой, и волосы подобно рыжему облаку взметнулись вверх. — Но ты вроде выживешь…
— Плохой сон, — мрачно подтвердила Лариса. — Там сейчас беспорядки, вон, по телевизору постоянно ужасы показывают. Как-то резко Турция изменилась — то погром, то потасовка… Лен, может, отмените поездку? Хотя вроде на курортах там тихо…
— Девочки, вы с ума сошли! — Голубева фальшиво рассмеялась. — Да ерунда все эти сны!
— Может, ты и права, — неуверенно произнесла Ирина. — Мне пока тридцать не исполнилось, вот как тебе, пока я молодая была, тоже ни во что не верила.
— Да прекратите! — Таня вышла в центр комнаты. — Прекратите девке настроение портить! Ерунда и чушь все эти сны. Бабские предрассудки! А в Турцию сейчас самые дешевые путевки, почти даром. У меня друзья вчера вернулись, все у них спокойно, это журналисты шум разводят. Спокойно там, и отдохнуть можно превосходно!
— Значит, на этом и закончим, — немного устало выдохнула Елена и улыбнулась. Улыбка вышла натянутой и кислой. Лариса хотела сказать что-то еще, но тут дверь отворилась и к ним вышли Виктор Сергеевич и раскрасневшаяся Сучкова. Лицо Марианны горело огнем, глаза пылали, женщина судорожно сжимала и разжимала пальцы рук.
— Чего это с вами? — Таня, как всегда, шла напролом. — Подрались, что ли?
Все дружно рассмеялись, обрадовавшись, что есть возможность сменить тему.
— Да нет, — Сучкова отвела глаза. — Немного поспорили по рабочим вопросам.
— Пора, пора, пора! — перебил ее Виктор Сергеевич и подошел к Елене. — Ласточка, уже пора.
Провожать «молодых» до «Лексуса» главврача высыпала вся контора. Ирина и Ольга жались ближе к двери, переступая с ноги на ногу от холода. Неунывающая Танюшка полезла к ним с поцелуями, а Марианна произнесла что-то длинное и нечленораздельное, что-то вроде напутствия на дальнейшую жизнь.
Наконец Голубева забралась на заднее сиденье, и шофер Толик повез их с Виктором домой. Вернее, в квартиру, которую они уже два месяца снимали для совместного проживания.
— Ты не пожалеешь? — Витя повернул ее лицо к себе. — Еще можно все изменить. Вернуться, сказать, что мы пошутили.
— С ума сошел? — Елена поцеловала его в губы. — Ты же мой самый лучший!
— Да, но… — Витя отодвинулся и посмотрел ей в глаза так, словно пытался прочитать душу. — Я старше тебя на восемнадцать лет.
— Глупости! — Голубева слегка прикусила мочку его уха. — Ерунда! Бред!
— Ты очень красивая, а у меня уже брюшко растет, — продолжал Виктор, однако с уже меньшим энтузиазмом. — У тебя одни только ноги метр десять, а у меня весь рост метр семьдесят, — продолжал Виктор, теперь уже едва скрывая лукавую улыбку. — И вообще, тебе нужен горячий мачо.
— Мексиканский? — поинтересовалась Голубева. — Ты уверен?
— Я уверен, что ты моя половинка, которую я искал всю жизнь.
Голубева промолчала, хотя про себя подумала, что для свадебного путешествия Жданов мог бы купить путевки и подороже, чем грошовый тур в Турцию, куда действительно все боятся ехать, тем более для своей «второй половинки». Но Елена была девушкой мудрой и решила горячку не пороть: «Выйду за него замуж — сама решу, когда и где мне отдыхать». Следующее путешествие будет в Париж, точно.
Они проспали, и теперь Елена металась по квартире в тихой панике.
— Мы успеваем? — Голубева судорожно сбрасывала в дорожную сумку свои вещи. — Черт! Где мой купальник? — она вылетела на середину комнаты. — Витя! Ты не видел мой купальник?
— Не суетись, солнышко, — мужчина бросил ей пакет. — Вот твой купальник.
— Но как мы могли проспать! — Елена заметно нервничала. — Мне еще надо голову помыть, уложить волосы феном, накраситься, я ничего не успею!
— Не суетись, — Витя подошел к растерзанной сумке, из которой то здесь, то там выглядывали разноцветные тряпки. — Иди, мойся, спокойно только, ванну не разнеси. А я здесь сам все соберу.
— Ты у меня просто сокровище! — девушка чмокнула мужчину в щеку и помчалась в ванную.
Вот чего Елена искренне не любила, так это когда у женщины волосы грязные. Еще хуже — если липкие, словно маслом измазанные. И вообще, у нее было правило: если Бог сподобил родиться женщиной, то уж будь добра выглядеть соответственно. Ухоженные ручки-пальчики, подкрашенные глазки, сочные губки и ножка на высоком каблуке. К чему эти мужеподобные тетки без грамма косметики, в джинсах и со звериным оскалом на обветренном лице? Так называемые феминистки, которые сами зарабатывают деньги, сами ремонтируют дома краны, для себя рожают детей, а потом всю жизнь доказывают неизвестно кому, что все мужики сволочи и можно прожить и без них! Голубева считала это полнейшим бредом, потому что мужчин искренне любила. Правда, одних она любила день, других — час, ну а некоторых — по нескольку лет. Такого, чтобы один раз и на всю жизнь, у нее еще не было. Однако Голубева по этому поводу особо не переживала, мужчина, по ее мнению, должен украшать жизнь женщины, а не укорачивать ее, и пока Виктор с этой задачей справлялся, она была рядом. А брак — не брак, неважно: если отношения перестают приносить удовольствие, их пора прекращать.
Голубева нанесла на волосы бальзам и осторожно смыла водой. Ну вот и все. Сейчас только уложить стрижку и можно в путь. Пока волосы, замотанные в полотенце, высыхали, она достала косметичку и накрасила ресницы и губы. Ее дежурный макияж. Глаза у Елены от природы были огромные, синие, как море, а губы пухлые и сексуальные, поэтому и особой «раскраски» ни тем, ни другим не требовалось. Закончив с макияжем, Голубева стянула с головы мокрое полотенце и выбросила его в корзину. Включила фен на самую большую скорость и принялась «делать затылок». Вообще-то у нее сейчас на голове была изумительная стрижка, которую она безумно любила. Длинная челка на один глаз, короткие бачки и «высокий» затылок. Выглядела по-мальчишески задорно и эротично женственно одновременно, такое мало кому удается, а у Голубевой получалось всегда.
— Я готова! — она вышла из ванной в одном полотенце на стройных бедрах. Виктор как раз что-то складывал в сумку, пока он возился, пока застегнул замок, и только после этого поднял на Елену глаза. И замер как вкопанный.
— Вещи собрал? — девушка кошачьей поступью подкралась ближе и уселась верхом на сумку.
— Собрал, — пролепетал мужчина.
— Тогда в путь! — скомандовала она и отправилась в другую комнату за одеждой, секс в ее планы сейчас не входил.
— Похоже, здесь жарковато, — Голубева капризно поморщилась. — Сейчас вспотею и начну пахнуть.
— Я тоже, — Виктор продолжал смеяться. — И ты сразу перестанешь замечать свой запах. Давай уже шубку и садись. Скоро взлетаем.
Еще немного повертевшись для вида, Елена, наконец, опустилась в кресло и «пристегнула ремни», как того настойчиво требовала горящая табличка.
— Внимание! — стюардесса принялась говорить обычную ерунду, а Лена уже нацепила наушники и закрыла глаза.
Спустя пару минут она почувствовала легкое головокружение и тошноту и поняла, что самолет, наконец, взлетает. Ремни она отстегнула, Елена вообще ненавидела все то, что мешает чувствовать себя комфортно. Зато глаза Голубева принципиально не открыла, ну что хорошего можно увидеть в иллюминатор несущегося на дикой скорости самолета? Оставшуюся внизу взлетную полосу да грязный городской аэропорт с серыми деревьями? Внезапно кто-то толкнул ее в спину, да с такой силой, что Голубева, не ожидавшая удара, сильно стукнулась головой о впереди стоящее кресло.
— Черт! — рявкнула она и рванула наушники. — Что за ерунда?
Открыла глаза и замерла. В салоне — крики, визги и даже мат. Самолет упрямо несется вперед, при этом чудовищно западая влево. Какие-то сумки, чемоданы и кульки посыпались на голову, и вот тогда Елена напугалась:
— Витя! Что случилось?
Мужчина сидел неподвижно, белый как смерть:
— Похоже, отлетело одно шасси.
— Пристегните ремни, не вставайте с места! — взвизгнула в микрофон невидимая стюардесса. — Положите голову на колени, уберите все колюще-режущие предметы как можно дальше от себя.
— И засуньте в рот паспорт, чтобы было легче опознать ваш труп! — огрызнулась Голубева, пытаясь дрожащими руками застегнуть ремень безопасности.
Самолет чудовищно болтало из стороны в сторону, какая-то женщина истошно визжала.
— Я люблю тебя, ласточка! — пробормотал Жданов. — Знай это!
— Прекрати! — захрипела Голубева. От волнения у нее внезапно прорезался бас. — Прекрати! Я тоже тебя люблю, все будет хоро…
Их снова затрясло, да с такой силой, что она прикусила язык и замолчала. Самолет болтало и качало в разные стороны; стало трудно дышать. Пот застилал глаза, сердце колотилось где-то в горле, Лена вспомнила свой сон накануне и поняла, что это конец.
И вдруг наступила тишина, такая чудовищная и звенящая, что Голубева напугалась ее даже больше, чем криков и паники. Потом она услышала чей-то громкий вздох и хороший такой, от души такой, трехэтажный мат.
— Ласточка! — Виктор погладил ее по абсолютно мокрой от пота спине. — Мы сели.
Голубева разогнула ноющую во всех местах спину, открыла глаза и уставилась на Виктора:
— На облако? Где твои крылья?
— Успокойся, уже все позади, — Витя расцеловал ее пылающие щеки и обнял за плечи, а Елена от ужаса больше не могла произнести ни слова.
— Напитки за счет компании, — официантка безразлично оглядела их с головы до ног. — Да, видок у вас еще тот, — бесцеремонно прокомментировала девушка.
— Витя, — не отрываясь от маленького зеркала, встроенного в крышечку компактной пудры, прошептала Голубева, — возьми у нее коньяк и попроси заткнуться, у меня нервы не железные.
Виктор смущенно крякнул и похлопал ее по руке:
— Ласточка, все позади.
Голубева, наконец, привела в порядок свое лицо, убрала пудру в сумочку и попыталась бодро улыбнуться, поймав себя на мысли, что со стороны ее улыбка скорее напоминает оскал психически больного человека:
— Давай выпьем, Витя!
Мужчина снова смутился, но быстро взял себя в руки. За это она его и любила. Несмотря на свой возраст, Жданов порой вел себя, как задорный мальчишка:
— Ласточка, за нас!
Голубева неприлично быстро опустошила содержимое пузатого бокала, даже не поморщилась и потянулась за новой порцией.
— У меня есть тост! Давай выпьем за то, чтобы снаряд дважды в одну воронку не падал!
Виктор озадаченно хмыкнул:
— Прости, дорогая, но я не понял. Не могла бы ты мне объяснить более подробно: нас ожидает еще одно падение? У меня от этого еще брюки не высохли!
И тогда они начали смеяться. Как сумасшедшие. Голубева согнулась пополам, слезы потекли по щекам, а остановиться она не могла, хотя чувствовала, что тушь уже предательски щиплет глаза.
— Прекрати, — наконец простонала девушка, вдоволь насмеявшись. — У меня уже нет сил оттирать щеки от туши!
Виктор с трудом, но все-таки успокоился и взял ее за руку:
— Ты знаешь, родная, наверное, только сегодня, в этом гребаном самолете, я понял, насколько я тебя люблю. И неважно, есть ли у нас штампик в паспорте или пока нет, с этой минуты я хочу называть тебя своей женой.
Он поцеловал ее в губы, и Елена подумала, что в такой торжественный момент необходимо сказать что-то очень романтичное, но в голове почему-то крутилось только: «Если бы ты не сэкономил на путевке, мы бы не полетели в Турцию и так бы не перепугались!»
— А ты жадный, — выдала Голубева и пригубила из бокала. — Что за гадость я пью? Что за гадость они нам подсунули?!
— Напитки бесплатно, — Виктор пожал плечами. — Надеюсь, ты не ждала от авиакомпании «Хеннесси»? А почему я жадный?
— Странно, — Елена подозрительно разглядывала на свет мутную жидкость, — а первый бокал так хорошо пошел… Не напрягайся, я пошутила.
— Странные у тебя шутки, — улыбнулся Виктор. — Кстати, ласточка, у нас есть выбор: либо мы ждем здесь до вечера, напиваемся как свиньи и летим в Кемер другим чартерным рейсом, либо нам возвращают деньги, и мы едем домой. Но я думаю, первый вариант нам подходит больше? — мужчина подмигнул ей левым глазом, потому что правый у него дергался сам, скорее всего, на нервной почве.
— Можно я не буду напиваться как свинья? — пьяно икнула Елена и побежала в туалет. От дармового коньяка ее сильно тошнило.
Постоянно бояться невозможно. Это точно. Даже ужас со временем притупляется и ослабевает. Первые полчаса после того, как самолет снова взмыл в воздух, Голубева думала, что сойдет с ума от напряжения. Каждую секунду она ожидала толчка в спину, дикого крика пассажиров и «голову на колени». Но ничего не произошло. Аэроплан плавно набрал высоту, ремни они расстегнули, а стюардессы заботливо выключили верхнее освещение, оставив только периферийное, возле кресел. Салон медленно погружался в дрему, пассажиры мирно похрапывали, заснул и Виктор.
Однако в ее измученную воспоминаниями голову сон не приходил, мало того, ныл желудок, а после эксклюзивного коньяка Голубеву еще и сильно мутило.
Осторожно, чтобы не разбудить Виктора, Елена протиснулась между креслами и отправилась в туалет, где с наслаждением умылась холодной водой и прополоскала рот. И сразу стало значительно лучше.
— Можно мне крепкий-крепкий кофе? — она пробралась к зевающей стюардессе. — И булочку?
— Конечно, — девушка дежурно улыбнулась. — Вы, случайно, не с того самого самолета?
— С того самого, — кивнула Елена. — А почему вы спрашиваете?
— Да все спят, а вы кофе просите. Крепкий. Боитесь?
— Боюсь, — честно призналась Голубева. — Боюсь самолета и боюсь смотреть в зеркало. После всего случившегося у меня еще неделю будет безумный вид.
— Это нормально, — стюардесса улыбнулась. — Я один раз тоже попала в подобную переделку. Так вот, когда все закончилось, меня тошнило, наверное, сутки. Каждый по-своему реагирует на стресс.
— Сутки? — Лена задумчиво забарабанила пальчиками по спинке кресла. — Значит, мне еще как минимум десять часов, да плюс коньяк вашей авиакомпании. Итого, получается неделя. Хорошее свадебное путешествие!
Девушки рассмеялись вместе.
— Ну, идите, — стюардесса махнула рукой. — Ваше место?
— 11 б.
— Я знаю. Сейчас будет кофе.
— И булочка, — Голубева улыбнулась. — Есть хочу со страшной силой, и это несмотря на тошноту. Наверное, стресс.
Проделав обратный путь, она устроилась в своем кресле, и уже через пять минут перед ней на подносе красовались крепчайший кофе, две булочки и коробочка с клубничным джемом.
Голубева, забыв о фигуре, моментально проглотила сдобу, вылизала джем и мелкими глотками начала смаковать кофе. Желудок успокоился, паника отступила, и она, наконец, расслабилась.
— Как кофе? — знакомая стюардесса пришла за пустым подносом.
— Отлично! — Елена кивнула. — Даже лучше, чем отлично. Только немного странный вкус.
— Я туда вам добавила ликера, — девушка улыбнулась. — Хорошего ликера, из запасов для VIP-персон.
— Вот спасибо! — искреннее обрадовалась Лена. — А я думаю, чего это мне так ваш кофе понравился?
И они снова тихонько рассмеялись.
«Какая славная девушка, — подумала Голубева, провожая взглядом уходящую стюардессу. — Бывает же так, видишь человека впервые, и он сразу же становится тебе приятен. А бывает и наоборот, нелюбовь с первого взгляда, что ли». И здесь она почему-то вспомнила Сучкову.
Ее первое знакомство с коммерческим директором состоялось, естественно, при устройстве на работу. Марианна восседала за столом в костюме безумного фиолетового цвета и в парике, возвышающемся над не менее безумным, как показалось Голубевой, лицом. И тем не менее она встретила Елену с улыбкой, хотя ее глаза при этом оставались напряженно-завистливыми. Но Елену это не удивило. Она знала, что ее яркой внешности завидуют многие женщины. Одни из них просто не в состоянии перенести ее длинную, «в пол», норковую шубку, другие не могут пережить ее длинные ноги. И уж почти никто не остается в душевном равновесии, когда смотрит на ее губы. Но обычно спустя несколько дней они становились подругами. Голубева по натуре была девушкой незлобной, первая никогда в ссору не лезла, интригами не занималась, чужих мужей не уводила. Но с Сучковой у нее так и не сложилось, они не переносили друг друга на дух, но внешне старались особо свою антипатию не показывать. С Марианной ругаться было нельзя из-за занимаемой ею должности, а с Еленой — из-за занимаемой ею позы в постели Жданова. Так они и существовали в режиме «холодной войны».
Постепенно Голубеву начала одолевать дрема, перед глазами промчалась Сучкова в шортах, стюардесса с чашкой кофе, какие-то мерзкие клетки, по форме напоминающие мальков, и она, наконец, уснула.
— Как жарко! Невыносимо жарко! — и Голубева снова припала к бутылке с питьевой водой.
— Жарковато, — согласился Виктор. — Так ты ж в Кемере, моя дорогая.
Взятый напрокат белоснежный джип несся на бешеной скорости в сторону одного из пятизвездочных отелей.
— А здесь не так уж плохо! — заметила, наконец, Елена, крутя головой в разные стороны. — И беспорядков пока не видно.
— Накинь что-нибудь на плечи, — Витя покосился на ее открытую маечку, — и ноги спрячь, — добавил он, взглянув на шорты. — При твоей белой коже ты уже через час превратишься в шипящее месиво.
— Шипящее месиво? — Елена передернула плечами. — Не преувеличивай! Я говорю, тихо пока здесь, не страшно, да?
Виктор лишь молча пожал плечами.
Но все-таки Елена полезла на заднее сиденье за сумкой и достала рубашку Виктора с длинным рукавом.
— Пойдет? — она накинула ее сверху.
— Нормально, — одобрил мужчина.
Голубева усмехнулась: ну вот откуда эта мода на мужские рубашки? Она могла достать из сумки свою ветровку, но нет, достала рубашку Жданова. Чтобы показать всем вокруг, что она при муже? Голубева отметила, что впервые подумала о Жданове как о муже, и еще раз ухмыльнулась: «Все, засосало мещанское болото».
Зеленый оазис отеля она заметила первая, и чем ближе они подъезжали, тем больше ей нравилось это райское местечко, даже представить себе было трудно, что где-то недалеко еще недавно громили дома и витрины и звучали выстрелы. Сам отель находился на берегу моря и поражал своей величиной. Десятиэтажное белого цвета здание, словно лестница, опускалось вниз. Разноцветные гранитные горы почти вплотную подступали к морю и создавали почти сюрреалистическую картину. Каменистый пляж и зеленые пальмы, вода и горы — не так уж и плохо для банального отдыха в Турции!
— Отлично! — воскликнула Голубева. — Там есть высокая стена, которая окружает отель, а это значит, что мы…
И тут она осеклась на полуслове. Голубева наткнулась на холодный взгляд Виктора, и это был взгляд чужого, незнакомого человека.
— Ты чего? — на нее словно ушат ледяной воды вылили.
— Я подумал, — Витя отвел глаза, — что мы могли умереть.
— Прекрати, — Елена совсем растерялась, — зачем вспоминать то, что прошло?
К отелю они подъехали молча. Довольно быстро прошли все необходимые формальности и уже через пятнадцать минут оказались у себя в номере.
— А здесь ничего, — пропела Елена, запрыгивая на огромную, в полкомнаты, кровать. — Уютно.
Но настроение почему-то было полностью испорчено.
— Смотри, — Виктор подошел к вмонтированному в стену шкафчику, — это мини-бар, — и нажал невидимую кнопку. Дверцы бара под аккомпанемент бессмертного марша Мендельсона разъехались в стороны. — Только лучше все не выпивать, дорого очень.
— Ничего обещать не могу, — мрачно пробормотала Елена. — Как получится!
— Можно мне в душ первому? — робко попросил Виктор.
— Валяй, — Голубева поднялась с кровати и вышла на балкон. Номер находился на втором этаже, прямо над центральным входом в отель. С такой высоты словно на ладони были видны два бассейна, один обычный, а второй джакузи. «Школа виндсерфинга», — умудрилась прочитать Елена вывеску на русском языке, прикрепленную к бортику одного из бассейнов.
— Обязательно запишусь, — решила она и вернулась в номер. — Ты скоро?
Голубева стянула с себя майку, шорты и легла на постель.
— Уже выхожу! — сквозь шум воды отозвался Виктор. — Пять минут.
— За пять минут умереть можно, — философски заметила Елена, вспоминая самолет, и поднялась на ноги. Она решила не терять времени зря и распаковать свою сумку. Но едва расстегнула молнию, как в голову пришла другая, более интересная идея.
— Витя! — крикнула Голубева, прижавшись носом к двери. — Я выйду на десять минут. Хочу кое-что купить.
— Только осторожно! — отозвался мужчина.
— Хорошо, — согласилась Елена. Она накинула прямо на голое тело коротенький сарафанчик, влезла в шлепки и вылетела из номера.
— Скажите, — на ломаном английском обратилась она к дежурному по этажу, — где здесь можно купить национальный костюм?
— Why? — мужчина развел руками. — Why?
— Национальный костюм… ну маска… юбка… — Голубева беспомощно пожала плечами.
— Why? — повторил мужчина и улыбнулся.
— М-да-а, — протянула Елена, отходя от дежурного. — Или мой английский не настолько хорош, или этот мужчина полный идиот.
Возмущенно шлепая тапками, она спустилась в огромный холл и огляделась по сторонам. Кого спросить? Две скучающие пенсионерки явно иностранного происхождения, молодой человек, всем видом напоминающий хорошо обеспеченного бюргера, да парочка сопливых ребятишек…
— Полно народу, а спросить некого! — Голубева в отчаянии всплеснула руками. Потрясающе задуманный план грозил с треском провалиться.
Еще немного потоптавшись на месте, она развернулась в сторону «lobby bar», справедливо считая, что уж там можно найти хоть кого-то говорящего по-русски.
И точно, едва она переступила порог, как в глаза бросилась молодая пара, сидящая на кожаном диванчике и что-то тянущая из бокалов. Они тихонько переговаривались и беспрерывно смеялись. Голубева явно слышала русскую речь. Девушка на диване была необыкновенно хороша: короткие рыжие волосы, стройная фигурка, ее спутника Елена даже разглядеть толком не успела, так как сразу же ринулась к ребятам.
— Люди! Вы по-русски говорите? — выпалила она, подлетая к парочке. На последнем шагу ее левая нога подвернулась, тапка отлетела в сторону, и Голубева, нелепо взмахнув руками, приземлилась на пятую точку, да так, что проехала на ней еще добрую пару метров.
— Уже нет! — давясь смехом, выдал мужчина. — Но до вашего эффектного падения я точно говорил по-русски!
А рыжая смеялась до слез.
И без того короткий сарафанчик Елены задрался, выставляя на всеобщее обозрение голую попу. Голубева охнула и одернула подол.
— Не надо огорчаться, — парень встал и подал ей руку. — Очень даже интригующе.
— Спасибо, — буркнула Елена, чудовищно смутившись.
— Олег! — представился мужчина, поднимая Голубеву с пола. — А это моя жена Таня.
Рыжая утерла мокрые от слез щеки и тоже встала, улыбаясь во все зубы:
— Очень приятно познакомиться, — ее так и распирало от смеха.
— Лена, — улыбнулась Голубева. — Меня зовут Лена. А вы откуда?
— Мы из Тюмени.
— Не может быть! — Елена всплеснула руками. — Да мы практически земляки.
— За это надо выпить, — решил Олег и махнул рукой официанту. — Еще коктейль для прекрасной землячки.
Таня и Виктор танцевали уже второй танец подряд и оживленно о чем-то шептались, а Елена с Олегом пили коньяк и беседовали.
— Тебе нравится твоя профессия? — Голубева, наконец, задала вопрос, который мучил ее с того самого момента, как она узнала, что Олег — самый настоящий пластический хирург.
— Нормально, — мужчина улыбнулся. — Денежная.
— Ну, это понятно, а для души, нравится?
— Нормально, — снова ответил Олег и закурил.
— Фу, — Елена театрально вытерла лоб рукой. — Я аж взмокла, пока из тебя хоть слово вытянула. Нормально да нормально. А в Тюмени нравится?
— Нормально, а чего трепаться? — Олег подмигнул девушке. — Нормальная работа, не хуже и не лучше, чем у других. Тюмень нравится, но мое сердце принадлежит Питеру. Там центр пластической медицины «От-кутюр», там я работал долго и до сих пор…
— Меняем тему, скучно о работе, — Елена повелительно взмахнула рукой. — Вы с Таней давно женаты?
— Давно, — Олег заметно напрягся. — Четыре года.
— А дети есть? — не унималась Голубева.
— Нет и, скорее всего, уже не будет, — Олег залпом осушил бокал, докурил и аккуратно выбросил окурок в мусорную корзину. — И давай не будем больше об этом. Хорошо?
— Прости, — Елена прикусила язык. — Я сболтнула что-то лишнее?
— Не, все нормально. Это я, — Олег махнул рукой, — с завихом. Хочешь, я для тебя танец станцую?
— Как это? — не поняла Елена.
— А вот так, — Олег поднялся на ноги и потянулся. Они уже часа три как сидели в баре, расположенном прямо возле бассейна. — Я умею.
И мужчина легко запрыгнул на скользкий бортик бассейна, отделанный мозаикой в восточном стиле. За его спиной плескалась до безобразия голубая вода, а чуть левее танцевали пары. Олег красиво изогнул руки и стал медленно снимать с себя летний пиджак.
— Это стриптиз? — ахнула Голубева, захлопав в ладоши. «У Тани шикарный муж», — непроизвольно отметила она, закусив губу. Высокий, сероглазый, с красивыми сильными руками, какие, в принципе, и должны быть у хирурга.
— А я тебе помогу, — Елена вихрем взлетела на бортик и встала рядом, — на счет два… — засмеялась она и начала снимать импровизированные чулки, высоко задрав вечернее платье.
— Эй! Чего это вы тут вытворяете! — крикнул Виктор, заметив движение у бассейна, а Таня стояла чуть поодаль и громко смеялась.
— Больше страсти! — завопила она. — Не верю!
— Ах так?! Олег! Они нам не верят! — голосом вдовствующей королевы произнесла Голубева и одним махом стянула с себя платье.
Олег громко охнул, и ей показалось, что на мгновение он даже закрыл глаза.
— Лена! — взвизгнул Виктор, но тут же рассмеялся, так как у девушки под платьем оказался купальник.
Олег довольно быстро пришел в себя и быстренько освободился от брюк и футболки. Так они и стояли друг против друга — полураздетые и чертовски привлекательные. Возле бассейна уже собрались люди, они громко смеялись, кое-кто даже хлопал в ладоши.
— Не верю! — снова крикнула Таня, делая из бокала с шампанским чудовищные по величине глотки. — Не верю, хоть тресни!
— Ну, держись! — Елена повернулась к Олегу, обняла его за талию и медленно, эротично прогибаясь в спине, присела вниз, а потом так же поднялась вверх. Толпа восторженно загудела. Олег, поддавшись на провокацию, игриво притянул ее к себе за бретельку бюстгальтера. Голубева автоматически отпрянула, бретелька осталась в руках у Олега, а бюстгальтер упал к его ногам под оглушительный рев отдыхающих. Елена покачнулась и, стараясь удержать равновесие, схватила Олега за руку. Олег ухватился за стоящий у бортика навес, который моментально опрокинулся, и все оказались в воде.
Испугавшись, Голубева не сразу поняла, почему в бассейне стало так темно, пока не сообразила, что их с Олегом накрыло навесом, словно палаткой.
— Лена! Ты где? — мокрый, но ужасно довольный, Олег подобрался ближе.
— Я здесь, — отплевываясь, отозвалась Голубева.
И тогда Олег повел себя совершенно неожиданно. Одной рукой он обнял девушку за талию, другой рукой начал ласкать правую грудь, целуя ее губы так, словно он целуется в последний раз в жизни. Голубева сначала растерялась и хотела его, конечно, оттолкнуть, но потом передумала и ответила поцелуем. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы Олег сам от нее не отпрянул и не произнес:
— Прости, но если бы я тебя не поцеловал, то потом никогда бы себе этого не простил.
И куда-то исчез, словно испарился. А спустя минуту подняли навес, Виктор закутал Лену в свою рубашку, и они как ни в чем не бывало, простившись с Таней и Олегом, отправились в свой номер.
Голубева не видела Олега больше суток. Так уж вышло, что вчера ни одна из двух пар не проявила желания провести день вместе. Зато сегодня уже с утра Виктор вместе с Олегом осваивали подводное плавание, а Елена с Таней исследовали местные магазины.
— Может, вот эта? — Таня вертела в руках синюю юбку. — Как думаешь?
— Даже и не знаю, — Голубева улыбнулась. После случая с Олегом она старалась не смотреть ей в глаза. — Давай примерим.
— Неохота, — Таня грустно покачала головой. — И вообще я ничего не хочу, зря только тебя вытащила на этот дурацкий шопинг.
— Да что с тобой? — Голубева неуверенно приобняла девушку за плечи. — Случилось что-то?
— Да вроде нет, — отмахнулась Таня. — Знаешь, Лена, я собираюсь сделать одну вещь, очень плохую вещь, и не уверена, что должна это делать. И не делать не могу.
— А что это за вещь? — глупо улыбнулась Елена.
— Увеличить грудь, — съязвила Таня. — Пойдем в кафе? Ужасно хочется сладкого.
— Конечно, пошли, — Голубева поняла, что Таня не хочет больше откровенничать, — хотя… — и тут ей в голову пришла замечательная мысль. — Танюшка, иди пока одна, займи место и закажи мне кофе и пирожное…
— А ты? — удивилась Таня.
— А я скоро, — пообещала Лена, стремительно удаляясь в сторону одной из лавок, где продавались национальные костюмы.
В магазинчике, как и ожидала Голубева, было пусто. Скучающий черноволосый юноша-продавец заметно оживился, едва девушка переступила порог.
— Мне нужны два женских, очень красивых костюма, — изо всех сил выговаривая английские слова, начала Голубева.
— Ок, — моментально отозвался юноша и кинулся куда-то в угол. Спустя несколько минут перед ней уже лежали два расшитых вручную, роскошных национальных балахона. Один с преобладанием красного цвета, а второй изумрудных оттенков.
— Беру, — даже не поинтересовавшись ценой, кивнула Голубева. — Положите в два отдельных пакета.
К Татьяне Елена подошла уже спустя десять минут, расплываясь в довольной улыбке:
— Я не долго?
— Почти мгновенно, — подозрительно косясь на пакеты в ее руках, ответила девушка. — Что у тебя там?
— Держи, — Лена протянула ей один сверток. — Это тебе от меня в подарок.
— Ой! — Таня мгновенно вывалила содержимое пакета себе на колени. — Боже! Какая красота!
Ей достался балахон изумрудного цвета.
— У меня такой же, только красный, — объяснила Голубева, уплетая пирожное за обе щеки и мысленно проклиная себя за отсутствие силы воли.
— Спасибо тебе, дорогая! — Таня расцеловала Елену. — Какая ты хорошая! Я так рада, что мы с тобой познакомились!
Лена вспомнила Олега, поперхнулась кофе, но взяла себя в руки:
— Я тоже, Танюшка.
— Я так хочу его померить, — Таня крутила балахон со всех сторон.
— Точно, — засмеялась Голубева, — помнишь, когда я тебя с мужем, — она сознательно не назвала Олега по имени, — в баре нашла? Я тогда тоже балахон купить хотела и устроить Вите экзотическое шоу.
— С каким мужем? Ах да, с мужем. Отличная мысль, — глаза у Тани вспыхнули. — Я сегодня попробую воплотить твой план в жизнь.
— Ну вот и славно, — улыбнулась Голубева. — Пойдем к мужьям?
Они спустились к бассейну, Лена села за столик поджидать Виктора, а Таня убежала в номер примерять балахон.
— Привет! — Олег равнодушно скользнул по Голубевой взглядом и сразу же отвернулся к Виктору. — Ну, я пойду. До вечера!
Мужчины пожали друг другу руки, и Олег ушел.
Елена была несколько озадачена, если не сказать больше, таким холодным приемом. Не то чтобы она ожидала от Олега прилюдных поцелуев или жарких объятий, нет. Но и равнодушное «привет» — это уж слишком.
— Ты чем-то расстроена? — Виктор обнял ее за плечи и поцеловал в ухо. — Как шопинг? Что купили?
— Купили национальный балахон, — грустно ответила Лена, выдавливая из себя подобие улыбки.
— Ты голодна? — Виктор опустился на соседний стул. По его голой груди стекла прозрачная капелька воды и упала на стол.
— Скорее да, — машинально провожая капельку взглядом, ответила Голубева, все еще не переварив встречу с Олегом.
— Тогда давай поужинаем, — предложил Виктор. — И выпьем по чуть-чуть?
— Конечно, — Елена так сильно кивнула, словно хотела выбросить из головы грустные мысли.
— Смотри, — Виктор указал в сторону отеля, — похоже, к нам идет Танюшка.
Голубева повернула голову, и действительно, легкой, упругой походкой к ним подошла жена Олега.
— Ленусь! — Таня развела руками. — Тут такая жалость, балахон-то мне маловат.
— Вот те раз! — Лена удивленно присвистнула. — Где?
— Ты не поверишь! — девушка счастливо рассмеялась. — Он мне тесен в груди.
— Ну, такая грудь, — туманно намекнул Виктор, улыбаясь Татьяне. — Просто национальное достояние.
— Да прекрати ты, — отмахнулась девушка. — Ленусь, что делать? Мне так хочется воплотить в реальность твой план.
— Что за план? — Виктор вопросительно взглянул на Голубеву.
— Потом, — она махнула рукой и полезла в сумочку. — Таня, я тебя очень прошу, возьми мое портмоне, иди в магазин и выбери себе другой костюм.
— А портмоне зачем? — Танюшка казалась совершенно сбитой с толку.
— Чтобы доплатить в случае чего. Вдруг ты выберешь немного подороже, — Лена улыбнулась. — Только «немного» подороже, хорошо?
— Нет, мне неудобно, — запротестовала Таня. — Я так не могу.
— Ну, не придумывай, — Голубева насильно засунула портмоне в руку Тане. — Иди и покупай, только будь внимательна, здесь не только деньги, но и все мои документы.
— Хорошо, — согласилась Таня. — Но тогда завтра ты пойдешь с моим бумажником и тоже сделаешь себе подарок.
— Пока вы рядитесь, лавка закроется, — Виктор взглянул на часы. — Танюшка, иди уже.
Как только девушка отошла от столика на пару метров, Виктор наклонился к Елене:
— Ты ей точно доверяешь?
Голубева дернула плечом:
— Конечно, я привыкла доверять людям, пока они не докажут обратное.
— Почему ты такая взъерошенная? — Виктор погладил ее руку. — Устала?
— Ага, — Лена поднялась. — Сейчас схожу в номер, переоденусь к ужину и выйду. И самое главное, приму душ.
— Отличная идея, — хмыкнул Виктор. — Потому что после душа ты всегда выглядишь бодрой и веселой. Как раз такой, какой я тебя люблю.
Лена неспешно направилась к отелю, потом зачем-то оглянулась и посмотрела на Виктора. Вот он, ее будущий муж, в лучах заходящего солнца, на фоне голубого бассейна и розового пластикового столика. Необыкновенная тишина, пение птиц и жужжание насекомых, аромат цветов и специального дезинфицирующего средства для джакузи. Потом детский смех, женские визги и веселые мужские голоса — отдыхающие подтягиваются на ужин. Увиденная картинка казалась сюрреалистичной и нереальной, словно в одном месте пересеклись две параллельные прямые: безмятежная жизнь и то и дело вспыхивающие беспорядки и террористические акты, которые довольно часто показывают в «Новостях». Елена и сама не могла понять, почему ей в голову пришли такие мрачные мысли. А потом легкое наваждение прошло, девушка свободно вздохнула полной грудью и поспешила в номер, чтобы привести себя в порядок. Бросив на постель пакет с национальным балахоном, она стянула шорты и майку и пошла в душ. Внезапно Лена почувствовала, как нахлынула тепловая волна, ужасно удивилась, откуда, посмотрела наверх и тут же инстинктивно закрыла лицо руками — на нее падал потолок и часть стены.
У Голубевой ничего не болело, но почему-то было очень трудно дышать. Она попробовала открыть глаза, с трудом, но ей это удалось. Комната тут же поплыла, цвета перемешались, формы и силуэты спутались, Лена толком не могла различить ни одной фигуры, словно вокруг нее бродили привидения.
Голубева внутренне запаниковала, дернулась и тут же расслабилась. Оказывается, каждый рывок сопровождался дикой болью в руках. Попыталась было открыть рот, но он уже был приоткрыт, мало того, в челюсть была вставлена какая-то мерзкая металлическая спица. Хотела позвать на помощь, но ей не удалось и это. Тогда Голубева снова закрыла глаза и попробовала хоть как-то успокоиться. Она отлично различала человеческую речь, звон и лязганье каких-то инструментов, да еще и этот специфический больничный запах, значит, она живая и в сознании. Голубева глубоко вздохнула и снова открыла глаза, и комната тут же рванула вправо, а затем влево. Прямо перед ней снова появилось белесое привидение, на мгновение остановилось, приблизилось и заговорило.
— Вы меня слышите? — произнесло привидение по-английски, и Голубева еще добрых десять минут переводила эту фразу.
Она хотела ответить «Да!», но снова не смогла произнести ни звука. Было такое чувство, словно ее губы стали чужими и отказывались шевелиться, как обычно бывает после укола в кабинете у стоматолога. Попытавшись еще раз произнести хотя бы звук, Елена сдалась и только утвердительно кивнула. Привидение быстро что-то затараторило, но Голубева уловила в этом хороводе фраз только «наркоз» и «теракт».
Слово «наркоз» немного успокоило Голубеву, она начала понимать, что с ней происходило, а вот «теракт» звучало очень страшно. Лена вздрогнула, тяжело вздохнула и снова погрузилась в темноту. Спустя какое-то время появилась и боль. Голова разламывалась так, словно по ней били молотком, руки нестерпимо жгло в районе кистей, челюсть ныла со страшной силой. Голубева открыла глаза и увидела голубую палату, голубую лампу и белую, наглухо закрытую дверь.
«Реанимация!» — наконец сообразила она и осторожно повернула голову. Обычная белая стена, красная кнопка «вызова» в изголовье кровати, длинные лампы по периметру комнаты. Пересиливая тошноту и головокружение, Елена повернула голову в другую сторону. Еще одна кушетка, на которой неподвижно лежит женщина, опутанная всевозможными трубочками и проводами, словно муха в паутине. Лена вздрогнула и присмотрелась к соседке, выглядела та действительно чудовищно. «А что со мной?» Голубева опустила глаза вниз — на себе она обнаружила только две трубочки, идущие от обоих запястий куда-то вверх, за голову.
«Значит, мои дела не так уж и плохи», — немного успокоилась Елена, пытаясь приободриться. Больше всего ее пугало, что она никак не могла вспомнить, что же с ней случилось. Она отлично помнила, как зашла в душ, включила (или нет?) воду, а дальше была пустота. Неужели она поскользнулась на мокром кафеле, да так, что разбила себе голову, лицо и руки?
И где тогда Витя? Почему он не рядом?
«Реанимация! — вспомнила Голубева и облегченно вздохнула. — Его сюда просто не пускают. Наверное, он сидит возле палаты и страшно волнуется. Значит, надо сообщить, что я жива и в сознании». Голубева повернула голову влево и, пересилив подкатившую тошноту, уставилась на красную кнопку. Попыталась дотянуться до нее рукой, но тут же бросила эту затею. Руки ужасно заныли, да к тому же кисти и даже запястья были в гипсе. Тогда она попыталась дотянуться до кнопки носом, но опять безрезультатно, голова оказалась такой тяжелой и неподъемной, будто весила целую тонну.
«Плевать! — зло буркнула Елена про себя. — Подожду».
Ждать ей пришлось долго. Естественно, часов у Голубевой не было, за временем она не следила, но ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем дверь распахнулась и в палату зашла пожилая женщина с какой-то колбой в руках. Она равнодушно взглянула сначала на ее соседку, а потом перевела взгляд на Голубеву.
— Как вы себя чувствуете? — врач подошла к Елене и улыбнулась. Ее английская речь была очень беглая и с каким-то не понятным для Голубевой акцентом. — Молчите, молчите. Вы же все равно не можете говорить.
Голубева не понимала половины слов, ей ужасно хотелось узнать, что случилось, но она не могла произнести ни звука, и это ее страшно раздражало.
Женщина проверила капельницы, подключенные к ее рукам, сначала одну, затем другую, причем все это время она беспрерывно говорила:
— Теракт, жертвы, челюсть, сотрясение мозга, — выловленные Голубевой из общего потока слова хотя бы немного прояснили картину.
«Значит, теракт», — Голубева до последнего не хотела принимать этот факт. Одно дело, когда ты думаешь, что поскользнулась на мокром кафеле, и совсем другое — когда узнаешь, что стала случайной жертвой каких-то отмороженных придурков. «Хорошие путевки, стопроцентная безопасность, — хмыкнула она, — спасибо, Витя».
«А где же Витя? — напряглась Елена, уже начиная понемногу приходить в адекватное состояние. — Жив ли он? Почему меня не ищет?»
Голубева насколько смогла приподняла сломанную руку вверх, чтобы привлечь внимание врача.
— Что? — довольно быстро заметила женщина.
Елена бессмысленно сделала страшные глаза, помычала немного, а потом едва не расплакалась от бессилия.
— Ничего не пойму, — женщина развела руками. — Наверное, вы спрашиваете про кого-то из родных?
Голубева утвердительно кивнула головой и тут же сморщилась от сильной боли в затылке.
— Хотите, я принесу вам списки погибших? — предложила врач, но Лена поняла только «списки погибших» и снова утвердительно кивнула. Женщина тяжело вздохнула, сделала несколько кругов по палате, поправила одеяло на соседке и наконец ушла.
Голубевой показалось, что ее очень долго не было, хотя вполне возможно, что она просто потеряла ориентацию во времени. Когда врач вернулась, Лена уже пребывала на грани истерики.
— Вы хорошо видите? — врач протянула ей два листа с мелко напечатанными фамилиями. — Первый список — убитые, второй — раненые.
Голубева впилась глазами в латинские буквы. Первый список оказался чудовищно длинным, 11 фамилий и имен, а в скобочках страна.
«Олег Вертинский (Россия)», — прочитала Голубева, буквы запрыгали перед глазами, она почувствовала, что ей снова стало нехорошо. Виктора Жданова и Татьяны Вертинской она не нашла ни в одном из списков, их не было ни в убитых, ни в раненых.
— Нам каждый день приносят новые имена, — врач, внимательно наблюдавшая за реакцией пациентки, тяжело вздохнула. — Вы нашли здесь своих родных?
Лена отрицательно покрутила головой.
— И слава богу! — искренне обрадовалась женщина. — Значит, они живы. Я поставлю вам снотворное, вам надо отдохнуть, — объяснила врач и, сделав укол, вышла из палаты.
Голубева уснула.
Как же медленно тянется время, особенно когда нечем заняться, ничего делать нельзя и даже поговорить невозможно! Рыдать все время тоже надоедает, заламывать руки от горя в принципе нереально — руки-то в гипсе, поэтому Голубева уже совершенно устала и измучилась в этом госпитале. Говорить Елена не могла до сих пор, мало того что у нее была сломана челюсть, так, оказывается, еще повреждены голосовые связки и даже выбита пара зубов, на месте которых сейчас и стояла спица. Даже шептать было невозможно, и это именно тогда, когда ей больше всего на свете хотелось спросить о судьбе Виктора. Голубева еще пару раз просила списки пострадавших во время теракта, но фамилии «Жданов» так и не обнаружила. Теперь списки разбили и по половому признаку, на «м» и «ж», а поскольку родных женского пола у нее здесь, к счастью, не было, все последующие дни Лена просила только «мужские» списки.
Елена слезла с подоконника и, тяжело вздохнув, уныло поплелась в сторону отсека санитарной обработки. Она никак не могла привыкнуть к тому, что ей нельзя даже голову помыть, пока с челюсти не снимут этот устрашающий аппарат. В зеркало она на себя почти месяц не смотрела, боялась вдобавок ко всему еще и инфаркт заработать от увиденного. Однако, судя по тому, как болталась одежда, похудела она очень сильно. Вполне логично, потому что практически ничего есть не могла, а та противная каша, которую ей вливали в рот, и на еду-то была не похожа.
Пройдя мимо отсека санитарной обработки, она повернула налево и доплелась до палаты, где сразу же легла на койку, закрывшись с головой пледом. «И все-таки почему Виктор меня не ищет?» Этот вопрос, словно заноза, сидел в ее голове и не давал спокойно ни есть, ни пить, ни лежать. И ответ напрашивался только один — мужчина погиб. С другой стороны, в списках погибших Жданова не было, и здесь Голубеву осенило, да так, что она даже села на кровати: «А неопознанные тела есть?» Только как об этом спросить?
Голубева в отчаянии махнула рукой как раз зашедшему в палату санитару.
— Мисс, — молодой мужчина держал в руках поднос. — Обед.
Голубева отрицательно замотала головой, у нее уже только от одного вида каши начиналась истерика.
— Обед, — настойчиво произнес парень, составил еду с подноса на прикроватную тумбочку и ушел. А Голубева так и не успела задать вопрос о неопознанных телах. Посмотрев на поднос, она передернула плечами, но потом, подумав, выпила кашу и сделала глоток сока. «Чтобы жить, надо есть, хотя бы время от времени». Елена решила, что умирать ей еще пока рано.
После обеда Голубеву вызвали к врачу, который придирчиво осмотрел ее руки и скептически покачал головой.
— Один месяц, — бросил он по-английски, и тогда ей стало совсем плохо. «Сколько? Месяц?! Да я с ума здесь сойду!» Слезы невольно навернулись на глаза, чтобы не расплакаться при враче, Голубева быстро вышла из кабинета и вернулась в палату, там она легла на кровать и уставилась в потолок. Необходимо найти положительные стороны в этой ситуации, иначе еще месяц подобной пытки неизвестностью ей не выдержать.
«Первый и неоспоримый плюс: я жива, — начала Елена, — в противном случае у меня не было бы сейчас шанса рыдать и проклинать судьбу. Второе: я не калека. Спасибо Господу! Челюсть скоро срастется, руки заживут, а в остальном все в порядке. Третье…»
Она глубоко задумалась, так как все плюсы, высосанные из пальца, закончились, и пришлось «копнуть еще глубже». «Ага, значит, третье: я похудела. Это, несомненно, тоже плюс. Были у меня парочка лишних килограммов, в основном на попе, а теперь любая модель позавидует моей фигуре», — Голубева из последних сил настраивала себя на позитив.
«Интересно, а загорать мне можно?» — ей в голову пришла отличная идея. Лена решительно встала с кровати и отправилась в парк при госпитале, который до этого игнорировала по причине полного отсутствия желания видеть хоть кого-либо из людей. По дороге она прихватила парочку газет, решив заодно и выучить, конечно, насколько это будет возможно, английский язык. Какой смысл лежать и реветь, глядя в потолок, если можно сделать хоть что-то полезное для себя любимой?
Голубева вышла на улицу, удобно устроилась на длинной больничной лавке, подставляя под солнечные лучи голые ноги и лицо.
«Значит, так… — она развернула в газету и уставилась на совершенно непонятные слова. — И все-таки почему Жданов меня не ищет?»
Ладони были словно мокрая бумага, белые и сморщенные, да еще и на фоне загорелых рук, и смотрелись, словно хорошие, «натуральной кожи», перчатки. Однако Голубева была безмерно рада даже этому: три дня назад с нее наконец-то сняли гипс, а сегодня сняли с челюсти аппарат.
— Все хорошо! — ее осматривал целый консилиум врачей. — Вот только говорить вам еще парочку недель нельзя, это точно!
Однако эта новость Голубеву ни капли не расстроила. Лена нашла массу преимуществ в безмолвной жизни: нет возможности сболтнуть что-либо лишнее, что она раньше делала постоянно; да и ляпнуть, не подумав, тоже нереально.
— Мисс, — к ней подошла женщина в деловом костюме, — я знаю, что вы до сих пор не можете говорить, но ведь писать вы теперь можете? — она протянула ей карандаш. — Из какой вы страны? Ваша фамилия? Понимаете, — она холодно улыбнулась, — я из комиссии по расследованию теракта. Меня зовут Даяна, — женщина протянула Голубевой руку, которую Елена чрезвычайно осторожно сжала своими голубыми пальцами. — До сих пор ваши лечащие врачи не разрешали мне с вами общаться по причине вашего непростого душевного состояния, — она снова улыбнулась. — Я все понимаю, посттравматический синдром, но тянуть больше некуда.
Елена кивнула, она уже отлично понимала английский язык, осторожно, словно гранату, взяла карандаш в правую руку и несколько коряво написала латинскими буквами «Россия, Елена Викторовна Голубева», а ниже приписала «Жданов Виктор Сергеевич жив?»
Когда Елена протянула бумажку женщине, та буквально впилась в нее глазами:
— Голубева? Вы уверены?
Лена пожала плечами и утвердительно кивнула головой.
— Ок, — Даяна снова протянула Голубевой карандаш. — Если можно, фамилии, адреса и телефоны родственников.
Но Елена отрицательно мотнула головой.
— Почему? — удивилась женщина.
Гораздо увереннее, чем минуту назад, Голубева вывела на бумаге: «У меня никого нет. Обратитесь в Российское консульство, мне необходимы документы и деньги на билет до России. Что со Ждановым? Виктор Сергеевич Жданов мой будущий муж, он жив?»
— Не понимаю, — Даяна пожала плечами. — Ваш английский ужасен, напишите на родном языке, а я дождусь переводчика.
Голубева утвердительно кивнула и, немного подумав, дописала: «Мне нужны теплые вещи. В России сейчас зима».
Голубева вышла из здания аэропорта и со щемящей любовью оглядела близлежащие серые, безликие дома родного города. Затем она подняла лицо к небу и с удовольствием почувствовала, как на щеки падают легкие снежинки. «Как же я скучала!»
— Такси? — бойкий паренек подскочил к Голубевой и улыбнулся. — Руссо туристо?
Девушка молча пожала плечами, говорить Елене было нельзя.
— Немая или иностранка? Какой загар! — восхищенно присвистнул парень и снова улыбнулся. — Поедем, красотка, кататься?
Лена не выдержала и хихикнула, затем протянула пареньку заранее приготовленную бумажку с адресом съемной квартиры, в которой они жили вместе с Виктором. «Красотка!» Елена машинально поправила скромную курточку и темные джинсы, выданные ей для возвращения домой.
После того разговора с Даяной они еще целых две недели проверяли ее скромную персону. Сверяли какие-то данные, сто раз просили подписать различные документы и только сегодня утром выдали справку, заменяющую ей паспорт, и авиабилет до родного города.
Голубева села в старенькую «девятку» и уставилась в окошко. Как же она волновалась! Лихо домчав Елену по указанному адресу, паренек молча взял у нее деньги и, не сказав ни слова на прощание, уехал.
«Обиделся!» — решила Голубева и подошла к подъезду. На ее счастье, железная дверь в подъезд оказалась открытой, а на ручке болталась криво прилепленная записка: «Дверь не закрывать! Ждем врача!» На второй этаж Голубева взлетела почти мгновенно и с замирающим от волнения сердцем нажала на кнопку звонка.
Дзинь! Дзинь! — этот звук просто выматывал ей душу. Еще минута, и казалось, что у Голубевой просто разорвется сердце.
Но за дверью была тишина, и Елена уже разволновалась не на шутку: неужели Виктора еще нет дома? И где он, когда рабочий день уже давно закончился?
Дзинь! Дзинь! Дзинь! — она с остервенением давила на несчастную, ни в чем не повинную кнопку.
У Голубевой задрожали руки, недолго думая она позвонила в дверь соседней квартиры.
— Кто? — баба Клава, премилая старушенция, которой Лена в свое время пару раз помогала донести сумки, замерла у двери.
Голубева нажала на звонок еще раз и из последних сил улыбнулась в «глазок».
— Матерь Божья, — баба Клава распахнула дверь и перекрестилась. — Никак Ленка?
Голубева с облегчением выдохнула и улыбнулась еще раз.
— Точно, Ленка! — словно не веря своим глазам, пожилая женщина дотронулась до нее рукой. — Да как похудела! Волосы отрастила! Ты где была-то?
Голубева развела руками и показала на губы.
— Говорить не можешь? — догадалась баба Клава.
Голубева кивнула.
— Вот беда! — женщина всплеснула руками. — Чего хочешь-то, Леночка?
Голубева указала рукой на дверь и пожала плечами, всем видом как бы спрашивая: «Где Виктор?»
Однако баба Клава поняла ее пантомиму по-своему:
— Ключи, что ли, потеряла? Так у меня ж есть ключи твои, помнишь, ты мне давным-давно оставляла, — женщина провела Елену в маленькую прихожую, а сама тяжелым шагом ушла в комнату. — Твоему я их не отдала, паразит он этакий.
Голубева, привыкшая к тишине и покою, уже устала от такого потока информации. Почему Виктор паразит, она решила не уточнять, а вот тот факт, что она сама ключи бабе Клаве оставила и сама же об этом забыла, ее сильно расстроил. Они тогда только с Виктором это жилье сняли, квартира, конечно, была не ахти какая, двухкомнатная, район не престижный, но в тот момент ничего лучше просто не было, а им не терпелось начать жить вместе. Голубева вспомнила, как Виктор тогда сказал: «Мы здесь ненадолго, потом переберемся в мой скромный домик». Он как раз достраивал двухэтажный коттедж за городом, и Елена, конечно, согласилась. Пару месяцев можно пожить и в съемной квартире. Но стоило им перевезти сюда вещи, как буквально на следующий день «полетела» батарея, залив добрую половину комнаты горячей водой. Вот тогда-то Лена и познакомилась с бабой Клавой, и ключи ей запасные отдала от квартиры, и деньги оставила, и очень попросила разобраться со слесарями и убрать потом комнату. И вообще следить за сантехникой и прочими «бытовыми» удобствами, не хватало еще, чтобы газовая плита на воздух взлетела, пока они с Виктором на работе.
— Вот ключики-то, — баба Клава протянула ей два ключа. — Вот и пригодились они тебе, значит, не зря ты их мне на сохранение оставила.
Голубева измученно улыбнулась и прижала руку к сердцу.
— Да ладно, — баба Клава мялась на месте, словно решала, сказать или не сказать, а потом махнула рукой. — Не буду я тебе ничего говорить, вона ты и так как палка, сама разберешься. Ежели чего, заходи, всегда буду рада.
А затем она практически силой вытолкнула Елену за дверь. Голубева несколько озадаченно пожала плечами, «тонкие» намеки бабы Клавы, типа «паразит твой», «и ничего говорить тебе не буду», «и сама разберешься», окончательно ее расстроили. Из всего вышеизложенного как минимум следовало, что ей есть в чем разбираться.
Голубева вставила ключ в замок и открыла дверь — темная прихожая и тишина, Елена судорожно включила свет. Все, как раньше: вешалка справа на стене, ботинки Виктора посредине прихожей. Лена облегченно выдохнула и прошла в зал: та же мебель, ковер на полу, и даже подушка, как обычно, валяется в кресле. Ничего не изменилось.
Голубева скинула куртку и легла на диван.
«Я дома, дома, дома!» Ей до сих пор не верилось, что все уже позади. Она стянула через голову свитер, сбросила джинсы и пошла в ванную. Лене не терпелось смыть дорожную грязь, натянуть свои вещи, привести себя в порядок и встретить Виктора с работы. Голубева, конечно, очень жалела, что у нее нет сотового телефона, да и номер Жданова она наизусть не помнит, иначе давно бы позвонила. Прямо из госпиталя, где узнала, что Виктор Сергеевич Жданов жив. Да, можно было набрать номер Центра, который Елена помнила наизусть, но Голубева почему-то решила этого не делать. Она только представила себе, какой крик поднимется в Центре, и сразу передумала. «Только бы у него приступ от счастья не случился, — внезапно забеспокоилась Елена, заходя в ванную. — Наверное, мне следовало его предупредить заранее, позвонить по телефону, — снова начала размышлять она и тяжело вздохнула. — Я не могу говорить, какие звонки, о чем я думаю? Похоже, мне предстоит долгий период реабилитации». — Голубева зашла в ванную и зажгла верхний свет.
Он был очень красивый. Небесно голубого цвета, с алой вышивкой по бокам и гламурными полосками на чашечках. Бюстгальтер был, несомненно, хорош, но это был явно не ее бюстгальтер. Небрежно брошенный на стиральную машину-автомат, он смотрелся, словно инопланетный пришелец. Голубева ошарашенно огляделась вокруг и уставилась на зеркало, висящее над раковиной. Вся полочка у зеркала была заставлена всевозможной косметикой, кремами и гелями, скарбами и масками — Елена рассеянно повертела в руках несколько баночек. Несомненно, у новой женщины Виктора хороший вкус.
Голубева опустилась на пуфик, затем снова встала, ее колотила нервная дрожь. Она вылетела из ванной и рванула на себя дверцу шкафа. Так, куча женских тряпок, новых женских тряпок, и ни одной ее вещи.
Она просто застыла посреди комнаты, полуголая, в одних казенных трусиках, вся покрытая «гусиной кожей» от холода и волнения. Наконец, первоначальный шок прошел, она оделась, так и не приняв душ, умылась холодной водой и вышла из квартиры. Немного замешкавшись, Елена снова позвонила в дверь бабе Клаве.
Соседка открыла почти мгновенно, из чего Голубева сделала вывод, что пожилая женщина все это время и не отходила от двери. Скорее всего, она прислушивалась к происходящему в их с Виктором квартире.
— Чего ты хотела, Леночка? — женщина смотрела на нее понимающе — сочувственно.
Елена прижала палец к губам и протянула ей ключи от квартиры.
— Твоему ничего не говорить? — догадалась баба Клава.
Голубева утвердительно кивнула и, поцеловав женщину в сухую, сморщенную щеку, почти бегом кинулась вниз.
До Ларисы она добралась только к ночи.
— Кто там? — подруга скорее всего уже спала.
Голубева тяжело вздохнула и надавила на звонок еще раз.
— Кто там? — к двери подошел ее муж.
Елена тихонечко поцарапала косяк и громко вздохнула. Дверь тут же распахнулась, и заспанная Лариса удивленно вскрикнула:
— Ленуська?!!
Она обняла ее, а Голубева почему-то расплакалась.
— Еще коньяк, — Лариса повернулась к кухонному гарнитуру, а потом сразу же взглянула на Елену. — Да?
Голубева с грустной улыбкой кивнула. На кухне у Ларисы они сидели уже два с половиной часа, и между ними на столе лежал полностью исписанный тетрадный лист.
— Я, когда тебя увидела, — Лариса шумно выдохнула воздух, — чуть не померла. Мы ж все уверены были, что ты… — она кашлянула. — Господи, как я рада, что ты живая!
Елена снова грустно улыбнулась. Она взяла листочек и коряво написала:
«Он хоть переживал?» — и пододвинула лист Ларисе.
Женщина подняла на нее глаза:
— Очень, он так плакал!
Голубева сделала удивленный вид и усмехнулась.
— Серьезно, — Лариса сжала пальцы, — он, когда вернулся из Турции, сразу же в офис поехал. Мы, конечно, кинулись к нему, по телевизору «Новости» смотрели, там про теракт показывали. Мы надеялись, что вы далеко где-то. А когда Виктор Сергеевич приехал, мы к нему бегом. Что? Да как? Где ты? А Виктор Сергеевич как заревет, в голос! Мне до сих пор плохо.
Голубева с интересом разглядывала вилку.
«Давно он с ней встречается?» — она снова придвинула листок к себе, а потом передала его Ларисе.
— Да у него много всяких женщин, — Лариса спохватилась. — Это же все от горя!
«Странно. — Елена продолжала рассматривать вилку с таким неподдельным интересом, словно она была древним сокровищем инков. — Как быстро забывается любовь всей жизни», — размышляла Голубева, вспоминая слова Жданова.
— Он же мужчина, ну, попереживал месяц и снова в бой, кругом полно незамужних и красивых, готовых скрасить быт на практически любых условиях, — Лариса терпеливо объясняла Елене народные истины.
Елена все это понимала, но все равно обидно было до слез.
— Что ты решила? — Лариса подняла пузатый бокал. — Давай выпьем за тебя…
Они, не чокаясь, пригубили.
— Ты решила сообщить ему о том, что ты жива? — Лариса аккуратно отрезала кусочек домашнего пирога.
Голубева отрицательно помотала головой.
— Нет? Но это же жестоко, по меньшей мере! — Лариса возмущенно всплеснула руками. — А вдруг он до сих пор убивается по тебе?
Елена так громко хмыкнула, что обернулся даже кот, сидящий рядом на холодильнике.
— А кто знает? — Лариса тяжело вздохнула.
Голубева вспомнила гламурный бюстгальтер и криво ухмыльнулась: «Ну-ну».
— Я могу девчонкам сказать, что ты жива? — Лариса заметила, что Елена ее не слушает, и сменила тему.
Елена кивнула и снова пододвинула лист к себе.
«Только Марианне не говори», — написала она.
— Конечно, — Лариса раскраснелась. — Тогда лучше вообще никому не говорить, иначе весь офис узнает. Ты решила никогда ему не сообщать о своем воскрешении? — Лариса никак не могла в это поверить.
«Потом», — Голубева махнула рукой, так как писать уже было негде.
— Что? — не поняла подруга. — Напиши, — и она пододвинула ей новый листок бумаги.
«Потом», — написала Елена.
— Понятно, — грустно произнесла Лариса. — Ты знаешь, когда он показал нам официальное извещение о твоей гибели, мы с девчонками чуть с ума не сошли. А оказалось, что твоя сумочка с документами просто была в руках у другой женщины. Татьяна, да? Она, бедняжка, погибла, прижимая твою сумочку к груди, вот все и решили, что Таня Вертинская — это Елена Голубева. И ведь надо же, ты даже не догадалась посмотреть «женские» списки погибших, иначе бы сразу обнаружила себя там. И не пришлось бы всем нам столько времени считать тебя… — она замешкалась, уж очень не хотелось еще раз произносить это страшное слово вслух. — А муж Тани, он тоже погиб?
Лариса пыталась восстановить хронологию произошедшего, всего того, о чем Голубева ей написала еще два часа назад в общей тетради, заполнив почти половину страниц.
«Да, его я увидела в списках первым! — ответила Елена. — Можно я у тебя останусь, уже поздно, а завтра решу, что мне делать дальше? Мне завтра нужно уехать в санаторий, голосовые связки долечить и подумать обо всем. Когда вернусь, сниму квартиру».
— На что ты собираешься ехать? — Лариса проигнорировала вопрос о ночлеге.
«У меня есть сбережения», — написала Елена и громко шмыгнула носом. Предательские слезы стояли в горле, она из последних сил старалась не разреветься прямо сейчас. Елена знала, что лучший способ остановить истерику — это выпить стакан воды. Воды не было, был сок. Не чувствуя вкуса, Голубева пригубила его и попыталась взять себя в руки. После ее возвращения домой вся жизнь пошла кувырком. И предательство Виктора, и в офис теперь, получается, вернуться уже нельзя, потому что Жданова она больше видеть не могла. Выходит, она потеряла не только любимого человека, но и любимую работу, а это уже был удар ниже пояса. Голубева вспомнила, что в последние дни у нее было так тяжело на душе, что и словами не передать. Находясь в госпитале со сломанной челюстью и перебитыми руками, она думала, что все самое страшное уже позади. А оказалось, что все только начинается: ни работы, ни квартиры, даже вещей нет…
«Кстати, — Голубева пододвинула лист и написала, — а где мои вещи, ты не знаешь?»
Лариса прочитала и понимающе кивнула головой:
— Не переживай, все нормально. Виктор все твои вещи держит в офисе, на складе. Там, если я не ошибаюсь, пять твоих сумок и узлов. Он не знал, куда их деть, родни-то у тебя в этом городе нет. Ну и решил пока оставить на складе.
«Что ж они ему так дома-то мешали? — написала Лена и горько хмыкнула. — Пугали новых подружек?»
Лариса отвела глаза:
— Ты извини, но переночевать у меня не получится. У меня муж не любит чужих людей, понимаешь? Дать тебе денег на гостиницу?
«У меня есть», — Голубева встала из-за стола.
— А я тогда перевезу твои вещи к себе, — Лариса запнулась. — Виктору скажу, что объявилась твоя родня, да?
Лена кивнула.
— Ленка! — Лариса подошла к Голубевой и крепко ее обняла. — Мы тебя очень любим, ты не переживай. Ты умница и красавица, и все у тебя будет хорошо.
Голубева снова кивнула и поскорее вырвалась из объятий подруги. Все-таки слезам удалось прорваться наружу, но Елена была уже в подъезде.
Вот уж к чему Голубевой было действительно не привыкать, так это начинать новую жизнь. Интересно, это было ее проклятием или хобби? Она довольно часто меняла обстановку, друзей, а порой даже любимых. За плечами уже были: один неудачный брак и один удачный развод, парочка «романов века», Виктор (который шел отдельной строкой) и незаконченное высшее образование, закончить которое у Елены почему-то постоянно не хватало ни времени, ни денег.
— Значит, делаем мне рыжие волосы, просто огненные, — Голубева пристально рассматривала свое отражение в зеркале салона красоты. — Да, и еще я хочу длинные волосы. Просто до лопаток. Это можно?
— Естественно, — мастер улыбнулась. — Сейчас нарастим сантиметров двадцать — двадцать пять — и делу край.
Впервые за последнюю неделю Голубева искреннее улыбнулась:
— Это замечательно!
Кризис миновал, и хотя у нее на душе до сих пор скребли кошки, да и говорить она начала по собственной инициативе, проигнорировав предупреждения врачей, зато настроение заметно улучшилось. И еще Голубева точно знала, что самое надежное средство начать новую жизнь — это изменить собственную внешность до неузнаваемости. Конечно, можно реветь в подушку — тоже вариант, только жизненный опыт ей подсказывал, что можно уреветься до колик, а все равно ничего не изменится.
В сумочке у нее лежала путевка в приличный санаторий, два чемодана с вещами ожидали в камере хранения. Поезд отходил через четыре часа.
Когда мастер закончила, Голубева даже присвистнула от удивления — она и не знала, что ей так пойдут длинные рыжие волосы.
— Красотища! — восхищенно выдохнула парикмахер и всплеснула руками. — Обалдеть!
— Я тоже так думаю, — созналась Лена и поднялась с кресла.
…А в купе их оказалось трое. Голубева, мужчина «чуть за сорок» и его юная спутница. Слишком юная, если уж быть откровенной до конца. Пигалице было лет 16, она постоянно висла на мужике и целовала его в щеку. Елену передернуло. Все ясно, «богатенький Буратино» и его «зеленая» потаскушка.
— Ой, Дима, смотри какая красивая собачка! — то и дело верещала девочка, тыча пальцем в окно на какую-нибудь облезлую дворнягу, снующую возле железнодорожного полотна. А у Голубевой скулы сводило и от ее визга, и от внешнего вида, и даже от ее запаха. Полная, с дурацким «мышиным» хвостиком на голове, слишком много косметики и мало одежды — так, коротенькая юбочка и обтягивающий (было бы что обтягивать!) топ. И на зубах украшения, Голубева никак не могла вспомнить, как они сейчас называются, а раньше это уродство именовалось «скобы» для выправления зубов.
Елена мрачно уткнулась в детектив, который купила в привокзальном киоске.
— Разрешите?
Дима, или как там его, присел напротив и выставил на столик два стакана и бутылку вина.
Елена безразлично дернула плечом и снова углубилась в чтение. «Сейчас еще мне оргию здесь устроят», — мрачно подумала она, пристально вглядываясь в знакомые буквы. Вот именно, «вглядываясь». Она еще не прочитала ни слова, а в голову снова полезли грустные мысли и рассуждения. «Ну почему мне так не везет? Как Виктор мог забыть меня всего за два месяца! Он не только выкинул из квартиры все мои вещи, но уже водит в нее разных девиц. Как будто меня и не было никогда…»
Голубева шмыгнула носом, поправила прическу и решительно отогнала от себя липкие депрессивные мысли.
Между тем сладкая парочка опрокинула по стаканчику, затем бутылку спрятала и принялась за беседу, видимо, слишком давно не разговаривали. Елена исподтишка разглядывала девчонку и ужасно злилась, как будто эта юная жрица любви виновата в том, что ее не дождался с того света любимый человек и грандиозно быстро нашел ей замену на всех фронтах.
— Давайте знакомиться! — Дмитрий прервал ее печальные размышления и протянул руку. — Меня зовут Дима, это Юля.
— Лена, — Голубева выдавила из себя подобие улыбки. — Очень приятно!
— Нам тоже, — пропищала пигалица. — Все-таки Новый год вместе будем встречать!
А ведь точно! Голубева мысленно стукнула себя кулаком по лбу — ведь им придется вместе встречать Новый год!
— Леночка… — Дмитрий пододвинул к ней открытую коробку конфет. — Можно я буду вас так называть?
«Куда тебе вторая?» — усмехнулась про себя Голубева, но вслух ответила:
— Конечно, Димочка.
Мужчина несколько оторопел, но взял себя в руки:
— Вот и отлично! Что будем пить в новогоднюю ночь?
Эта Юля тоже загалдела, засмеялась, а потом вдруг выдала:
— Лена, а вы очень красивая, правда, Дима?
Теперь уже опешила Голубева. Вот те раз, точно, извращенцы!
— Спасибо, — ответила Елена напряженно.
Дима куда-то сбегал и принес бутылку коньяка и бутылку газировки.
— Мы с Леной — коньяк, ты, — он поцеловал девчонку в шею, — газводу.
Голубева подумала, что девчонка сейчас возмутится, устроит скандал, но вместо этого Юлька просто кивнула. Надо же, пить коньяк мы, оказывается, еще маленькие, а спать с мужиком втрое старше себя — это нормально!
«Прекрати! — одернула саму себя Голубева. — Ворчишь, словно старуха! Да кому-кому, но не тебе читать лекции о морали! У самой сколько мужчин было? Ага. Вот и молчи в тряпочку». Мысленный диалог с совестью был проигран, и Елена, наконец, немного расслабилась.
На закуску у них были только конфеты и гора фруктов. Опять-таки полигамный Дима постарался. Пили они быстро, словно куда-то торопились, и поэтому к заветным двенадцати часам Голубева была сильно «хорошая».
— За Новый год! — Дима поднял очередной бокал.
— За Новый год! Осторожно, Лена! — Юлька придержала ее одной рукой, когда поезд резко рванул вперед, и пьяная Елена чуть было не приложилась лбом о полку.
— Ага, — пробормотала Лена и вышла в коридор.
Дима вышел следом.
— У тебя что-то случилось? — он приобнял Голубеву за плечи и заглянул в глаза.
— А тебе-то что? — зло прошипела Лена, пытаясь удержать «плывущую» голову.
И тогда Дима поцеловал ее в губы. Они довольно долго целовались в тамбуре, потом Дима закурил, а совершенно пьяная Голубева начала рассказывать ему все свои беды.
— Так ты попала в теракт?! — Дима удивленно выпучил глаза. — Да ну! А я думал, там пока спокойно, у меня друзья отдыхали!
— Ага, я тоже думала, что там спокойно, — всхлипнула Елена, на пьяную голову ей было еще обидней за себя. — Грузовик, полный какой-то там дряни, взрывчатки, протаранил ворота отеля и взорвался прямо под нашим номером.
Глотая слезы и размазывая тушь по щекам, Елена выложила ему все. А потом начала реветь, и еще ее сильно затошнило. Дима поволок Голубеву в туалет, умыл ее и уложил на полку спать.
Голубева давно уже проснулась, но до сих пор лежала лицом к стене и прислушивалась к разговорам в купе. Так стыдно ей не было со времен туманной юности, когда в 16 лет ее мама застукала за кое-каким занятием с бойфрендом. Это надо же так напиться! Да еще и разреветься! И наговорить кучу ерунды! И, похоже, она с Димой целовалась!
Голубева мысленно схватилась за голову. Скорее бы уж они вылезли, чтобы не встречаться с ними глазами! Ужасно хотелось пить и писать, но она мужественно терпела.
— Лена! — Юля присела к ней на полку и осторожно коснулась плеча. — С тобой все в порядке?
— Все хорошо! — буркнула Голубева. Ей пришлось подняться, потупив глаза, она вязла пакет с зубной пастой и мылом и вылетела из купе.
«Слава богу, что Диму я больше никогда не увижу», — мысленно поблагодарила Елена, пробираясь к туалету.
— Вот это рожа! — не то восхищенно, не то в ужасе произнесла она, вглядевшись в мутное отражение в зеркале и перекрестившись. От разводов туши ее щеки были серого цвета, глаза опухли, ресницы слиплись, а шикарные волосы спутались в огромное красное гнездо.
Она яростно поплескала на лицо ледяной водой, собрала волосы в хвост, побрызгала на грудь и руки. Почистила зубы. И принялась накладывать макияж, хотя бы тональный крем и губную помаду.
В дверь уже третий раз настойчиво постучали, сложилось такое впечатление, что ее местами даже пробуют на зуб, и потому Голубевой пришлось выйти. Поезд как раз приближался к небольшому городку, до которого, как она слышала утром, и добирались Дима с Юлей. Решив, что лишняя встреча с соседями по купе в ее планы не входит, Елена встала у окна в коридоре и начала излишне внимательно рассматривать зимний пейзаж.
— Как ты? — Дмитрий оказался за ее спиной неожиданно, в одной руке у него была сумка, а в другой он держал дубленку.
— Нормально, — буркнула Елена, не поворачиваясь.
— Лена, — мужчина тяжело вздохнул, — у меня к тебе просто совет: никогда больше так не напивайся в незнакомой компании. Это твое счастье, что я оказался порядочным человеком, а то женщина ты красивая…
И тут, как говориться, «Остапа понесло».
— Это ты-то порядочный человек?! — противно взвизгнула Голубева, заливаясь краской от стыда. — Спишь с девочкой, которая тебе в дочери годится! А туда же, еще советы даешь!
— Эх, Лена-Лена, — Дима так это произнес, что Голубева прикусила язык.
— Пап! Дим! Ты скоро? — Юлька выглянула из купе и уставилась на них. — Лен! Как ты? Папа сказал, что ты вчера отравилась коньяком, бедная. Ничего, это бывает. Знаешь, я прошлой зимой так кефиром отравилась, страшно вспомнить!
Юлька продолжала что-то лепетать, а Елене просто под землю захотелось провалиться. Это же надо такого натворить, так опозориться!
— Всего хорошего, — ледяным голосом произнесла Голубева и поспешила вернуться в купе.
Наконец поезд остановился, а пассажиры высыпали из вагонов. В окно Елена видела, как Дима с дочерью направляются к зданию вокзала, еще мгновение, и они скрылись за дверью и навсегда исчезли из ее жизни. Голубева облегченно выдохнула.
— Что ж, — произнесла она, заметно оживляясь, — значит, придется начать новую жизнь со второго января.
Елена принялась собирать разбросанные по купе вещи, ее станция была ровно через полтора часа.
Не сказать чтобы Голубева ожидала от российского санатория уж слишком много, но то, что она увидела, повергло ее в шок. Нет, и корпуса были хорошие, и номера приличные, и даже холодильник в комнате, а в душе горячая вода, но здесь обитали ТОЛЬКО пенсионеры. Ни одного живого существа моложе шестидесяти лет она пока не встретила.
— Значит, отдохну и телом, и душой, — смирилась Елена и потрогала шею. Надо признать, ей опять стало гораздо хуже, да и говорила она теперь с трудом. Пришлось забросить вещи в номер и сразу же отправиться к дежурному врачу.
— Что же вы, голубушка, — белокурая врач посмотрела на Голубеву с укором, — так горло-то застудили, да еще при ваших травмах? А спиртные напитки вам категорически запрещены, мороженое, чай горячий, кофе вообще нельзя. А холодный воздух! Вы что, пели на улице?
Голубева вспомнила пьяный монолог в холодном тамбуре и промолчала.
— Значит, так, — врач вздохнула. — Я понимаю, что праздники и все такое. Но вот вам направление на уколы, это на физиолечение, и больше ни слова вслух, пока я вам не разрешу. Надеюсь, остаться немой на всю жизнь не входит в ваши планы?
Лена отрицательно помотала головой и, еле волоча ноги, вышла из кабинета.
— Не опоздайте на ужин, деточка, — какая-то пожилая, но жутко энергичная пара обогнала Голубеву в коридоре.
За столиком их было трое: Елена и две тетушки «далеко за пятьдесят». Причем тетушки, как показалось Голубевой, выглядели гораздо жизнерадостней и оптимистичней, чем она.
Елена вернулась в номер и легла на кровать. В дверь постучали. Сначала она хотела крикнуть: «Кто там?», но потом вспомнила предостережения врача и заставила себя сползти с постели. Открыла дверь и вопросительно уставилась на дежурную по этажу.
— Спуститесь вниз. Сейчас там соберутся все отдыхающие, вам объявят правила и распорядок, предлагаемые услуги, а потом, если не захотите остаться на праздничный вечер, вернетесь в номер.
Голубева тяжело вздохнула и кивнула. Когда она спустилась вниз, в фойе уже было много отдыхающих. Нарядно одетые бабушки и дедушки неторопливо прогуливались между кадками с фикусами и оживленно вели светскую беседу. Голубева зашла в актовый зал и села на первое попавшееся место.
Пенсионеры вокруг галдели и веселились, словно подростки. Затем, как в театре, прозвучал третий звонок, народ притих, и на сцену вышла администрация санатория. Обычная приветственная речь плавно перетекла в празднично-поздравительную. В этом месте Голубева решила, что с нее хватит, и, согнувшись в три погибели, поползла к выходу.
На этаже она снова столкнулась с дежурной.
— Уже все? — удивилась настырная тетка.
Голубева только кивнула и прошмыгнула в номер. И снова завалилась перед телевизором. Одна реклама сменяла другую, а Елена внезапно захотела чаю. С малиной. Чай с собой был, именно малиновый «Гринфилд», только не было кипятильника. Но от одной мысли о том, что снова придется спуститься в празднично-восторженную толпу пенсионеров, тусующихся в столовой, захотелось повеситься.
«Поклянчу у соседей, — решила Елена, — старички — они жутко запасливые, быть не может, чтобы ни у кого не нашлось кипятильника!»
Голубева открыла дверь и постучала в соседний номер. Тишина. «Гуляют на празднике», — догадалась девушка и перешла к следующей двери. Результат тот же. И только в конце коридора до нее из-за двери донесся ленивый мужской рык:
— Чего надо?
Она снова постучала.
— Что?
И снова стук в дверь.
— Чего вы тарабаните? — дверь отворилась. — Говорить разучились?
Мужчина прервался на полуслове и до такой степени вытаращил глаза, что Голубева даже испугалась за его душевное здоровье.
— Лена? Что ты здесь делаешь?! — выдохнул мужчина, опираясь на косяк. Он стоял в расстегнутой голубой рубахе, в синих «трениках», а в руке у него была бутылка пива. И это был Дима, ее сосед по купе.
Голубева молча пожала плечами и рассмеялась.
— Только не говори мне, что ты разом онемела, — Дмитрий глотнул еще пива, а Елена молча пожала плечами и потянулась к блокноту. — Помню, в тамбуре ты такая разговорчивая была! — хохотнул он, и она запустила в него подушкой.
— Молчу, молчу. Пиши, — примирительно забормотал Дима, пряча от нее веселые глаза.
«Куда дочку дел?» — нацарапала ручкой Голубева и пихнула блокнот мужчине. Они уже целый час сидели в номере Елены, пили чай и пиво и беспрерывно смеялись.
— Так к матери отвез, — Дима поднял на нее глаза. — То есть к бывшей жене, Юлька у меня в каникулы обычно гостит. Дочу отвез, а сам потом на машине до санатория добрался.
«Здесь одни пенсионеры, — написала Лена и пожала плечами, — ты-то что здесь делаешь?»
Дима прочел и заржал как сумасшедший:
— А я и есть пенсионер! Мне же 44. Деда Дима.
Голубева махнула на него рукой — «прекрати» и показала кулак.
— Да, я знал, что здесь одни старички собираются, — вдоволь отсмеявшись, продолжил мужчина. — Сейчас же путевки самые дешевые, едут льготники, ветераны, после операций бесплатно, и еще парочка придурков вроде нас с тобой. Кто ж еще в Новый год сюда потащится?
«За придурков ответишь», — написала Голубева и кинулась на Диму с кулаками. Он перехватил ее руки и прижал к своей груди.
— Боюсь-боюсь, — засмеялся мужчина, но Лену так и не отпустил, а уложил рядом. Голубева на всякий случай отрицательно мотнула головой, вырвалась и села.
— Понял, — Дима поднял руки вверх, — сдаюсь! Слушай, а почему ты решила, что Юлька моя любовница? — он засмеялся. — Я так хорошо выгляжу?
«Это она выглядит плохо», — чуть не съязвила Лена, но потом передумала — зачем? Девчонка-то хорошая и вовсе не уродина, очень даже ничего.
В ответ Лена лишь пожала плечами и развела руками.
— Если честно, — мужчина глубоко вздохнул, — я-то специально сюда приехал в сезон затишья. Мне надо много о чем подумать, много чего решить. Но вот что ты здесь делаешь? Молодая, безумно красивая…
Голубева сосредоточенно крутила на палец угол простыни. «А он очень даже ничего, — размышляла она, исподтишка разглядывая Диму. — Высокий, живот вон плоский совсем. Глаза выразительные, и целуется вроде неплохо», — совсем некстати вспомнила она и покраснела.
— А тебе правда совсем запретили говорить? — Дмитрий, словно подслушав, о чем она думает, взял ее за руку.
Голубева кивнула — «да».
— Это здорово! — обрадовался Дмитрий, притягивая девушку к себе. — Значит, ты не сможешь позвать на помощь! — засмеялся мужчина и поцеловал ее в плечо. — Да?
Он держал ее так бережно и легко, что она могла в любой момент вырваться и уйти. И он не стал бы удерживать ее силой, она это знала.
Но Голубева никуда не ушла. Ночь они провели вместе.
Наверное, Голубева принадлежала как раз к той категории женщин, которым любовь или хотя бы влюбленность необходимы как воздух. Она просто угасала, когда ей никто не нравился. Как выяснилось, Дима ей понравился. Причем довольно серьезно. Но он сам, после той ночи, к ней больше не подходил, в столовой лишь сухо здоровался, а первой бросаться на шею она не имела привычки.
— Вы сегодня учувствуете в карнавале? — медсестра Марина выключила специальный тубус, по которому в ее горло шли жутко полезные лучи. — Костюм уже выбрали?
Лена искренне удивилась и сделала «большие глаза».
— Вы что, даже не знаете? — изумилась медсестра. — Вечером карнавал, рождественский карнавал по мотивам русских народных сказок. За лучшее выступление — приз. Вроде бы даже телевизор.
Голубева развела руками, всем своим видом показывая, что слышит про это в первый раз.
— Так вы идите к Антонине Андреевне, это третий этаж, 38-й кабинет. Она вас и запишет, и костюм выбрать поможет.
Голубева кивнула и с благодарностью прижала руку к сердцу. А действительно, почему бы не сходить на карнавал? Тем более, когда у нее созрел такой потрясающий план. Уже через три часа Голубева стояла за кулисами и терпеливо ждала своего выхода. По сцене порхали две снежинки, и Елена искренне боялась, что они рассыплются прямо на глазах у изумленной публики. Одной снежинке было лет шестьдесят, другая, похоже, жила на пару-тройку зим дольше. В коротеньких белых юбочках, с новогодней мишурой в волосах, бабушки «пошли на ура». Сорвав оглушительные аплодисменты, снежинки еще долго кланялись, потом подпрыгнули пару раз на бис и, наконец, утащили свои натруженные тела за кулисы. «Не дай бог дожить до такого», — подумала Елена, в то время как на сцене «давали» танец «Аленушки и братца Иванушки». «Братику и сестричке» на пару было лет 150, но танцевали они действительно хорошо. Голубева начала волноваться — ее выступление было следующим.
Когда утром она поднялась к Антонине Андреевне, единственным костюмом, который еще остался на складе, был костюм Бабы-яги.
— Наши «девочки» категорически отказались его брать, — простодушно развела руками добрейшая завхоз.
А так как выбора у Голубевой уже не было, а план имелся, пришлось без сопротивления унести страшенную маску и лохмотья в свой номер и переодеться.
Лена выглянула на сцену и поняла, что выступление подходит к концу. «Сейчас еще несколько «па» на бис, и пора», — промелькнуло в голове. За ней уже переминались с ноги на ногу два старичка в костюмах не то гномов, не то Дедов Морозов. Гномы взирали на Голубеву с откровенным восхищением. Еще бы! Свет еще не видывал такой Бабы-яги!
Ну, вот и объявили ее номер, и Лена выпрыгнула на сцену. По идее, она должна была прокружиться под детскую песенку, попрыгать на метле, пугая всех выражением «лица» страшной маски. Но Голубева, как обычно, пошла другим путем. Подарив коробку конфет женщине-звукорежиссеру, она договорилась, что во время ее номера будет звучать совершенно другая музыка. И, конечно, Елена выбрала бессмертную композицию начинающих совратительниц, Sam Brown «Stop», услышанную в кинофильме «Горькая Луна». Выданный ей костюм Бабы-яги также был серьезно доработан. В частности, оказалась значительно укороченной лохматая юбка, которая теперь при каждом шаге оголяла ее стройные ножки, ножки были в чулках, чулки на подтяжках. Ее роскошные рыжие волосы были взлохмачены, на блузке застегнутыми оставались лишь две последние пуговки, а бюстгальтер был безумно кружевной и черного цвета. Выйти topless Голубева не решилась. Ведь, кроме Дмитрия, в зале находилось много пожилых людей, а у них, как известно, слабое сердце, только инфарктов здесь ей еще и не хватало.
Итак, музыка зазвучала, Голубева посмотрела в зал и начала танец. Танцевала она с метлой, ее она решила из своего выступления не убирать, а, наоборот, использовать как импровизированный «шест». Что только она с этой метлой не вытворяла, как только не изгибалась, куда только ее не ставила, чем только об нее не терлась! Когда музыка закончилась, в зале стояла оглушительная тишина. Голубева низко поклонилась и легко убежала со сцены. И уже за кулисами услышала, что такое «абсолютный успех». Старички так ей аплодировали, свистели и даже топали ногами, что Елена просто побоялась выйти на поклон еще раз. Все бабушки тотчас окрестили ее «проституткой» и противно поджали губы.
Когда она спустилась со сцены, первым, кто подал ей руку, был Дмитрий.
— Что делает сегодня вечером бесподобная, очаровательная и самая сексуальная Баба-яга на свете? — пропел он голосом ягненка, не сводя глаз с ее ног. «Как все предсказуемо», — улыбнулась про себя Голубева, рассчитывавшая именно на такой эффект. И, мягко погладив мужчину по щеке, типа «подожди, я сейчас», она неспешно ушла к себе в номер переодеваться.
Кстати, уже позже Елена узнала, что главный приз ей так и не дали. Телевизор выиграла бабулька, изображавшая Конька-Горбунка. «Засудили, черти!» — усмехнулась Голубева, переодеваясь на ужин с Димой.
— Ты не знаешь? — она повернулась к Диме. — Кто это сказал: «Все проходит. Пройдет и это»?
— Не знаю, — мужчина улыбнулся и погладил ее по голому плечу. — А что должно пройти?
— Да так, — неопределенно пожала плечами Голубева, ей сейчас не хотелось поднимать глобальные вопросы.
— Ты тоже думаешь о том, что мы расстанемся через две недели? — однако сбить Диму с мысли было не так-то просто. Голова у него работала просто потрясающе.
— Ну, я еще не думала об этом, — безразлично ответила Елена, только об том и думая.
— Наверное, теперь, как порядочный человек, я должен на тебе жениться? — то ли с иронией, то ли с грустью произнес мужчина, и Елена насторожилась. Она не любила и не позволяла такие подколы по отношению к себе.
— Не плачь, — Елена резко встала с постели. — Не ты первый, не ты последний.
— Очень оптимистичная фраза, особенно ее конец, — совершенно серьезно сказал Дима и громко рассмеялся. У него такой чудесный, завораживающий смех, что Голубева тоже не смогла сдержаться и улыбнулась. — Это на кольце царя Соломона написано было, — добавил мужчина. — Кстати, разве тебе уже разрешили говорить? — Дмитрий виртуозно сменил тему.
— Еще вчера, — Голубева засобиралась. — Мне действительно пора.
— Господи, только давай не будем опять на меня обижаться! — Дима закатил глаза к потолку. — Хорошо?
— Договорились, — Елена натянуто улыбнулась и, стараясь не хлопать дверью, хотя ей безумно хотелось именно этого, вышла из Диминого номера. Еще несколько метров по темному коридору, и она уже в своей комнате. Не зажигая свет, Лена повалилась на кровать, пытаясь понять, чего же она действительно хочет от Дмитрия. Ведь однозначно Дима на серьезные отношения ей не нужен, никакие планы она на него не строит, даже несмотря на то что он разведен. Но что-то ее очень задевает в этих отношениях, что? Она повернулась на спину и уставилась в потолок.
— Что? — спросила Голубева вслух и пожала плечами.
Если быть откровенной до конца, то этот санаторий ее уже окончательно достал. Надоели процедуры и уколы, пытливые старушки и бодрые старички.
— А поеду-ка я отсюда к чертям собачьим, — неожиданно решила Елена и начала собирать вещи в сумку. Когда она приняла решение, ей стало намного легче.
Спустя час, с безупречным макияжем, на высоких каблуках и с сумкой в руке, она подошла к номеру Дмитрия, чтобы попрощаться.
«Я ему скажу… — она репетировала речь. — Я ему скажу так: ты очень умный и приятный мужчина, но, увы, наш роман зашел слишком далеко, и пора его прекратить!» — «Роман? — с издевкой переспросила она саму себя. — Просто как в дешевой мыльной опере!»
Дверь соседнего номера неожиданно распахнулась, и Голубевой пришлось срочно постучать к Диме, чтобы избежать очередных вопросов.
— Открыто, — буркнул он откуда-то изнутри, и Лена зашла.
В номере все еще не горел свет, зато ужасно пахло спиртным, хотя они с Дмитрием ничего не пили.
— Дима! — Голубева удивленно остановилась посредине комнаты. — Ты где?
— Я здесь, — Дима сидел на подоконнике, а в руках у него была бутылка водки.
— Ты алкоголик? — не скрывая изумления, спросила Елена, подходя ближе.
— Нет, — Дима рассмеялся, но как-то очень грустно. — Я просто несчастный человек. Вот и ты меня скоро бросишь, — он кивнул на сумку, которую Голубева оставила возле порога. Даже несмотря на его состояние, наблюдательность у Димы не пропала. — Пришла прощаться? — он сделал еще один чудовищный глоток из бутылки.
— Да что случилось-то? — совершенно сбитая с толку, Голубева дотронулась до него рукой.
— А тебе это интересно? — он горько хмыкнул. — Ты же прощаться пришла.
— Прекрати, — Елена неожиданно разозлилась. — Какого черта ты здесь разыгрываешь трагедию? Не хочешь, не говори, хочешь, я вообще уйду — что, за цирк, мать твою!
Голубева громко выматерилась и шагнула к двери. Она ненавидела, когда мужики начинают играть в такие игры.
— Лена, — Дима догнал ее одним прыжком. — Прости. Но мне реально очень плохо.
— Еще утром тебе было очень хорошо, — буркнула Голубева, но все-таки остановилась. — Что случилось?
— Возможно, у меня рак, — Дима произнес эту фразу слишком буднично, наверное, он это сделал специально, но Елену словно током ударило.
— Что?! — она пошатнулась и едва не потеряла равновесие. Почему-то она поверила ему сразу же. И потом, такими вещами не будет шутить ни один нормальный человек.
— Возможно, у меня рак, — повторил Дима. — Моя фирма обанкротилась, денег у меня теперь тоже нет. Осталась квартира да машина.
— Почему «возможно»? — Голубева нащупала в разговоре спасительную ниточку и намертво ухватилась за нее, как утопающий за соломинку. В голове у нее гудело, и мысли метались из стороны в сторону.
— Скоро должны прийти результаты. Опухоль недавно, а вот доброкачественная она или злокачественная, я узнаю завтра.
— Значит, именно поэтому ты здесь, — догадалась Елена.
— Да, — Дима снова сел на подоконник. — Именно поэтому.
— Рак чего? — спросила Лена и тут же отмахнулась — какая в принципе разница?
— Рак гортани, — Дима сидел рядом, несчастный и родной.
— Если захочешь, — она повернулась к нему, — если захочешь, я буду с тобой, — она дотянулась до него и поцеловала в небритую щеку.
— Зачем тебе безнадежно больной, да еще и без денег? — Дима легонько оттолкнул Голубеву.
— Почему ты себя уже хоронишь? — она зло ударила его по плечу, не отвечая на вопрос. — Откуда ты знаешь, что опухоль злокачественная? При чем здесь деньги? Ты же умеешь еще что-то делать? Значит, замутишь новый бизнес, когда тебя вылечат.
— И ты готова со мной пройти через все это? — Дима обхватил ладонями ее лицо и развернул к себе. — Но почему? Я ведь даже не говорил, что люблю тебя. Не плачь, — попросил он, заметив, как по щекам Голубевой побежали слезы.
— Прекрати молоть чушь! — когда ей было страшно, Елена всегда грубила. — Я буду с тобой, если я тебе нужна.
— Ты нужна мне, — ответил Дима и отвернулся.
— Вот и заткнись тогда, — дрожащим голосом попросила Елена.
— Ну что? — Елена бросилась к Диме, распугивая бабушек и дедушек, ожидавших своей очереди. — Что?!
Дима вышел из кабинета главврача санатория, который должен был сообщить ему результат.
— Да не тяни же ты! — ее просто трясло от волнения.
— Рак, — выдохнул он и опустил глаза.
— Рак, — словно эхо, повторила Голубева и тут же взяла себя в руки. — Это ничего! — она принялась горячо, даже излишне горячо его убеждать. — Масса вариантов лечения. Сейчас лечат все: ВИЧ, рак и прочую дрянь. В жизни полно примеров, когда даже безнадежно больные вставали на ноги! Ты только не падай духом!
— Ты все еще со мной? — он продолжал разглядывать квадратики линолеума под ногами.
— Конечно, я с тобой, — Голубева поцеловала Диму куда-то между щекой и ухом. Если честно, ей хотелось сбежать от него как можно быстрее, но как потом с этим жить дальше, она не знала. И поэтому решила остаться. — Я с тобой, — повторила Елена уже гораздо более уверенно.
— Я пошутил, — Дима поднял лицо, и она увидела его цветущую физиономию. — Просто хотел проверить, как ты ко мне относишься.
— Тебе плохо? — Голубева заботливо погладила его по щеке, даже не вникнув в смысл сказанного.
— Я пошутил, — Дима обнял ее крепко-крепко. — Нет у меня никакого рака, это был розыгрыш. Проверка.
— Проверка чего? — Елена совершенно растерялась. — Ты пошутил? Но что тогда ты делал у главврача?
— Забирал свою санаторно-курортную карту, — Дима вытащил из кармана брюк смятую голубую тетрадку. — Прости, я просто хотел тебя проверить.
— Прости? — Голубева размахнулась и с такой силой заехала Дмитрию по физиономии, что стоящая неподалеку пожилая женщина испуганно вскрикнула и перекрестилась. — Пошутил?! — она ударила мужчину по другой щеке. — Иуда! Подлец! Не подходи ко мне больше!
Голубева развернулась и со всех ног бросилась в номер.
— Уеду к чертям собачьим, — она принялась снова собирать вещи, размазывая злые слезы по щекам. — Он пошутил!
Блузка попала в молнию сумки, она нервно рванула ее на себя, раздался треск — блузка порвалась, замок сломался. Голубева всплеснула руками:
— Нет, ну какая сволочь! — Она никак не могла успокоиться, от возмущения у нее даже дыхание перехватило. Кое-как упаковав сумки, она вылетела в коридор и опрометью спустилась вниз. Как ни странно, такси подошло быстро, всего спустя полчаса. Голубева сдержанно поблагодарила администратора и влезла в грязную «Тойоту».
— Куда, красотка? — водитель был пожилой, но чувство прекрасного, видимо, еще не утратил.
— На кудыкину гору, — огрызнулась Елена, громко хлопая задней дверцей. — На вокзал.
— Ок, — водитель удивленно посмотрел в зеркало заднего вида, но, встретившись с Голубевой взглядом, решил промолчать. Они отъехали от крыльца, и, развернувшись, «Тойота» вырулила к воротам санатория.
— Мудак, твою мать! — так неожиданно и громко заорал таксист, что Елена, погруженная в свои мысли, даже вздрогнула. — Придурок! Куда?
«Тойота» резко затормозила, Лена приложилась носом о переднее кресло, а таксист выскочил из машины и принялся кого-то мутузить, оглушительно матерясь.
Ничего не понимая, Голубева вылезла следом. Посредине дороги на коленях стоял Дима, а таксист тряс его за грудки и орал словно резаный.
— Прости, — Дима обратился к Елене, словно переходящего на визг водителя и рядом не было.
— Бог простит, — хихикнула Лена, она совершенно растерялась от увиденной сцены.
— Прости, я больше так не буду! — Дима продолжал мужественно стоять на коленях, несмотря на непрекращающийся град ударов.
— А как будешь? — она подошла ближе и с интересом уставилась на мужчин. — Вы, — она обратилась к таксисту, — по голове его не бейте, это и так у него самое слабое место.
Водитель резко замолчал, опустил руки и повернулся к Голубевой:
— Муж?
— Не, — она неспешно поправила капюшон у шубки. — Вроде любовника.
— Прости, — Дима продолжал стоять на коленях.
— Придурки! — сплюнул таксист и, выбросив сумки Елены на снег, уехал восвояси.
— Вставай уже, — Голубева присела на корточки возле Димы. — Коленки не замерзли?
— Предложение встать можно рассматривать как прощение? — Дима поморщился. — А вообще-то я действительно замерз, этот урод отбил мне все плечи и, похоже, поставил синяк под глазом.
Голубева проявила заботу:
— Под каким глазом?
— Под правым, — Дима указал рукой. — Уже видно?
— Пока нет, но мне бы очень хотелось для симметрии поставить тебе фингал еще и под левым. Вставай уже, — она потянула его за руку.
— Прощен? — Дима, громко охая, поднялся на ноги.
— Вроде того, — буркнула Лена и пошла назад к корпусам. — И возьми мои вещи, пожалуйста, они вон там валяются, куда их водитель выкинул.
— Будет сделано.
— То-то же, — хмыкнула Голубева и улыбнулась.
Они только что вернулись с прогулки и сразу же прошли в столовую на обед. Дима с самого утра был мрачен и раздражен.
— Снова рак? — у Голубевой настроение тоже испортилось, но она делала вид, что все замечательно. — Саркома? Чума? Или, может быть, ты беременный?
— Смешно, — грустно отозвался Дима, перемешивая ложкой борщ. — У тебя отличное чувство юмора.
— О господи! — Елена мысленно перекрестилась. — Что с тобой еще случилось?
— Мы завтра уезжаем, — Дима покосился на двух пожилых соседок, которые уплетали за обе щеки.
— Ты очень догадлив, — Голубева отодвинула тарелку, есть расхотелось. — Если путевка до 25-го, значит, и уезжать надо 25-го числа.
— Может быть, мы поговорим в другом месте? — Дима отхлебнул супа и поморщился.
— В постели, например, — с готовностью согласилась Голубева, а одна из бабушек поперхнулась и закашлялась.
— Пошли, — Дима встал из-за стола и взял Елену за локоть. — Нам надо поговорить.
Лена пожала плечами, нервничая все больше. Какого черта он там еще выдумал?
Дима притащил ее в зимний сад и практически насильно усадил на скамейку, а сам встал напротив.
— Ну? — буркнула она, разглядывая носок его ботинка.
— Ну, ну, в общем, я бы не хотел тебя потерять, — выдавил из себя Дима, не глядя ей в глаза.
— Так, — Голубева скрестила руки на груди. — И что бы это значило?
— Предлагаю жить вместе, — Дима мучительно выдохнул. — Только есть одно «но»!
— О! — рассмеялась Голубева. — Это как обычно! Мужчина говорит «любимая, я готов на тебе жениться, но», а дальше выясняется, что он давно женат и у него восемь детей.
— У меня одна дочь, — Дима нахмурился. — По крайней мере, такова официальная версия.
— Здоровый оптимизм, — буркнула Лена. — Ты просто сокровище: разведен, всего один ребенок, кстати, а ведь я даже не спросила, чем ты занимаешься.
— У меня своя небольшая строительная фирма, — Дима присел рядом.
— Итак, — Лена подняла руки к небу. — И что «но»?
— Я никогда ее не брошу, но и тебя терять не хочу, — выпалил он залпом, покраснел, посинел и опустил глаза.
— Фирму? — Лена непонимающе уставилась на Диму. — А зачем ее бросать? Ты, часом, не заболел? Жара нет? — Голубева покрутила пальцем у виска.
— Лена, — Дима нервно хмыкнул, — фирма действительно здесь ни при чем, — он снова замолчал.
— Ну и? — Лена уже тоже начала терять терпение.
— Ну и… — Дима сплюнул. — Черт, как же все сложно! — он вскочил на ноги. — Я предлагаю тебе снять квартиру, встречаться там, я не хочу тебя терять!
— Кто-то из нас сошел с ума, — Елена потрясла головой. — Я ничего не понимаю!
— Лена, — Дима присел возле нее и взял ее за руки. — Хочешь, я сниму тебе квартиру, буду бывать у тебя каждый день? Ты мне очень дорога.
— Подожди, — перебила Елена. — Ты не хочешь жить вместе со мной?
— Я не могу жить вместе с тобой, — Дима помрачнел еще больше и отпустил ее руки, которые тут же безжизненно повисли.
— Но почему? — Лена была совершенно сбита с толку.
— Потому что я женат, — наконец Дима выдал сакраментальную фразу и смолк.
— Женат? — тупо переспросила Голубева. — Ты же говорил, что с матерью Юли вы в разводе.
— Так и есть, — Дима тяжело выдохнул. — Но я уже два года женат на другой. Второй брак.
— Ааааааа, — протянула Лена и замолчала.
Пауза явно затянулась, а Голубева все думала. «Значит, так, — Лена мысленно загибала пальцы. — Квартиры у меня нет? Нет. Деньги есть? Ну, на первое время хватит, а потом придется туго. Поехали дальше. С работой пока тоже непонятно. Замуж я хочу? — в этот момент ей стало смешно, и она даже тихонечко хмыкнула, но Дима был настолько глубоко поглощен своими мыслями, что не заметил этого. — Конечно, замуж я не хочу, по крайней мере сейчас. Значит, я принимаю его предложение. Пока. Пока не найду кого-то более подходящего мне и, конечно, холостого. Женатики — отрезанный ломоть, так, развлечение на время».
— Дима, — Лена повернулась к нему. — Я…
— Я так и знал, — мужчина горько ухмыльнулся. — Мы расстаемся.
— Наоборот, — Голубева улыбнулась. — Я принимаю твое предложение. Только одно «но».
— Какое? — расцветший было мужчина снова сник. — Только не говори мне о детях, умоляю!
— Мне нужна работа, а не ребенок от тебя, — Голубева ухмыльнулась. — Что за паранойя? С чего ты решил, что я мечтаю родить тебе ребенка?
— Прости, это я так. А про работу — это пустяковое дело. — Дима успокоился буквально на глазах, затем он притянул ее к себе и поцеловал. — Пойдешь в мою фирму секретарем?
Голубева вздрогнула, поразившись такому совпадению, ведь и у Виктора она работала офис-менеджером.
— Пойдешь? — переспросил Дима, заглядывая ей в глаза.
— Пойду, — обреченно выдохнула Лена. — Ты же без меня пропадешь!
— Я сниму тебе квартиру, все будет хорошо! Мы будем часто встречаться! — Дима просто сиял.
— А когда твоя жена будет уезжать в командировку, я буду приходить к тебе в гости? — с сарказмом пошутила Лена.
— Нет, — Дима вздохнул, — у меня в квартире стоят камеры видеонаблюдения, и моя жена нечасто ездит в командировки.
— Ясно, — Лена вздохнула. Хоум-видео я не люблю.
— Давай выпьем за тебя! — Дима поднял бокал. Сегодня сразу же после работы он неожиданно пригласил Голубеву в ресторан. — За такую красивую, умную, удивительную девушку. За девушку, которая не похожа ни на кого другого. За Лену! За девушку, которая скрасила мои последние месяцы!
Елена улыбнулась и сделала глоток вина из высокого пузатого бокала, который небрежно держала в руке.
— Можно тебя пригласить на танец? — Дима взял ее руку и нежно поцеловал запястье.
«Такое ощущение, что он со мной прощается», — мелькнула у Голубевой в голове шальная мысль, и она напряглась.
— Почему «последние» месяцы? — стараясь сохранять спокойствие, поинтересовалась она, легко двигаясь в такт музыке.
— Прости, я неправильно выразился, — Дима рассмеялся. — Я хотел сказать — эти последние месяцы были самыми прекрасными в моей жизни!
— Ааааа, — расслабилась Голубева. — Хоть и врешь, а приятно.
— Лена, а ведь ты на самом деле удивительная девушка! — он нежно погладил ее длинные волосы. — Ты красива, несомненно, умна, проницательна. И у тебя есть то главное, чего нет во многих женщинах, — в тебе есть женственность.
Елена ухмыльнулась, но промолчала.
— Ты гордая, — продолжал Дима. — Ненавязчивая, ты никогда не будешь «бегать» за мужчиной, и это мне тоже в тебе нравится.
— Слушай, — Елена прервала поток этой сладкой «лапши», — кончай, а? Ты словно говоришь это на моих похоронах.
— Почему? — Дима искренне удивился.
— Потому что на похоронах говорят только хорошее, — музыка смолкла, и они снова вернулись за столик.
— Лена, — Дима наполнил ее бокал вином, — а почему ты до сих пор не получила высшее образование? — внезапно спросил он, и Голубева растерялась.
— Не знаю, — она поправила сползшую лямку платья. — А что?
— Ты умная женщина, ты ведь не собираешься всю жизнь работать секретарем?
— Ой, прекрати, — Лена отмахнулась. — Давай только без лекций, хорошо?
— Хорошо, — неожиданно легко согласился Дима. — Давай просто потанцуем. Замуж тебе надо выходить, детей рожать. И запомни, никогда не связывайся с женатыми. От нас никакого толка, только время зря потеряешь. И говорим мы все одно и то же: «Если бы я тебя встретил первой!»
Голубева не знала, что и сказать, поэтому просто решила промолчать. Они снова вернулись в центр зала и еще долго-долго танцевали, нежно прижавшись друг к другу. Все было отлично, но Голубеву не покидало отвратительное «послевкусие» после Диминого душевного стриптиза.
На съемную квартиру они вернулись почти под утро, усталые, но счастливые. Вместе приняли душ, потом занялись любовью, потом Елена уснула, а Дима, как обычно, ушел домой к жене.
Уже сквозь сон она услышала, как хлопнула дверь, и улыбнулась.
Елена проспала. Едва она открыла глаза, как пришлось тут же хвататься за телефон и судорожно набирать Димин прямой номер в офисе. Он страшно не любил, когда сотрудники опаздывают, да и Голубева, по правде говоря, никогда раньше себе такого не позволяла.
Долгие гудки, Лена положила трубку и набрала снова.
— Алло? — Наталья Сергеевна, главный бухгалтер, неожиданно оказалась на Диминой линии.
— Наталья? — Елена опешила. — А Дмитрий Андреевич где?
— Лена?! — бухгалтерша находилась в страшном возбуждении. — Здесь такое творится! Ты где? Приезжай немедленно!
— Да что случилось-то? — Елена вскочила с кровати и принялась как угорелая носиться по комнате. — Пожар?
— Хуже, Лена. Хуже! — Наталья всхлипнула. — Здесь проверка эта. А Дмитрий Андреевич ушел куда-то, дверь закрыл, ничего никому не сказал, не объяснил. И ключ от его кабинета есть только у тебя. А там документы для проверяющих. Они здесь уже такого мне наговорили! — женщина буквально билась в истерике.
— Все поняла. Еду, — лаконично ответила Голубева и повесила трубку. — Вот черт, что за утро!!!
Она почистила зубы, накрасила ресницы и припудрила нос. Влезла в джинсы и свитер и рванула на работу.
Стоило ей переступить порог офиса, как на нее тотчас накинулась вся доблестная бухгалтерия — в слезах, проверяющие — с кулаками и клиенты — с истерическими выкриками. Голубева мысленно послала всех на три буквы, изобразила на лице улыбку Джоконды и открыла дверь Диминого кабинета своим ключом.
— Секундочку, — Елена захлопнула дверь прямо перед носом проверяющих. — Сейчас я вам вынесу все необходимое.
Она быстро окинула взглядом Димин кабинет. Так — стол, куча бумаг, а вот и красная папка. Голубева схватила документы и вынесла их «кровопийцам» — лицензионщикам.
«Группа захвата» еще раз прочла ей лекцию о неумело поставленной работе в офисе и, заметив, что Елене совершенно плевать на замечания, перекинулась на более «благодарную» бухгалтерию:
— А теперь поговорим с вами. — Грозно сдвинув брови и прижав красную папку к груди, они увели перепуганных бухгалтеров в неизвестном направлении.
Голубева быстренько «раскидала» клиентов по отделам и, наконец, опустилась на стул. У нее дрожали руки и кружило голову. Немного придя в себя, она сварила кофе и занесла в Димин кабинет. По ее подсчетам, их доблестный руководитель должен был к этому времени уже вернуться, как всегда, с очередного строящегося объекта после утренней проверки. Однако Димы еще не было. Голубева поставила чашку с горячим кофе на тумбу возле рабочего стола и решила навести на нем порядок. Она терпеть не могла, когда бумаги валялись где попало. Приведя стол в божеский вид, Елена занялась тумбой и полочкой, буквально захламленной всевозможными справочниками. За «Желтыми страницами» она обнаружила припрятанную пустую бутылку из-под коньяка, нахмурилась и выкинула ее в корзину для мусора. Бутылка плавно упала на ворох бумажек, заполнивших корзину с горкой, и, медленно соскользнув, свалилась на пол. Следом за ней упали несколько смятых листочков.
— Черт! — Голубева присела на корточки, чтобы собрать мусор. — Неужели можно так насвинячить за одно утро!
Ведь еще вчера вечером уборщица, как обычно, прибрала Димин кабинет, а было такое ощущение, словно мужчина рвал все, что ему попадалось под руку. Лена побросала бумажки обратно в корзину, подняла последний смятый лист и, подчиняясь какому-то внутреннему импульсу, развернула его.
Это была квитанция на Димино имя об оплате анализа на наличие «вируса приобретенного иммунодефицита в крови». Голубева моментально взмокла, словно ее окатили ледяной водой, и перестала дышать.
«Завтра у меня будет очень важный день, решающий», — вспомнила она вчерашние Димины слова и перевернула смятую квитанцию.
В строке «результат» было написано всего одно слово. И это слово было «положительно». Голубева опустилась на пол и, прижавшись головой к столу, закрыла глаза.
— Так не бывает, потому что просто не может быть, — она все еще сидела на полу, а перед глазами плавали разноцветные огоньки. В ушах шумело, руки налились свинцом, было такое чувство, словно ее закрутили в спираль. — СПИДом болеют наркоманы, геи и прочие сомнительные личности, — бормотала Голубева вслух, пытаясь собраться с силами. — Наверное, это просто ошибка.
Сознание тут же намертво вцепилось в последнее слово, и Лена тяжело поднялась на ноги. В голове гудело так громко, что Голубева никак не могла вспомнить, всегда ли у нее был защищенный секс с Дмитрием или парочку раз все-таки нет.
— Значит, ошибка! — твердо, но дрожащим голосом произнесла Елена и, шатаясь, словно пьяная, вышла из кабинета.
В приемной было пусто, и она опустилась в кресло. Ноги противно дрожали.
«Сейчас Дима вернется, и мы спокойно с ним все обсудим. Я расскажу ему, что случайно узнала о результатах анализа, что, скорее всего, это ошибка. Главное, его успокоить. И успокоиться самой».
— Лена! — бухгалтер по расчетам влетела в приемную, сразу заполнив ее ароматом удушливо-сладких духов. — Дмитрий еще не вернулся?
— Что? — Голубева вышла из оцепенения и повернула голову. — Что ты сказала?
— Тебе плохо? — женщина изобразила на лице сочувствие. — Ты бледная, просто белая вся!
— Все нормально, давление низкое, — отмахнулась Голубева и поднялась. — Так что ты хотела?
— Я хотела спросить, где Дмитрий, потому что он уже полчаса должен быть на заседании в городской архитектуре. Ему уже три раза оттуда позвонили!
— А почему они не позвонили мне? — Голубева моментально уловила суть. — В приемную? Почему они звонят тебе?
— Так в приемной же никого не было, — бухгалтер пожала плечами. — А директорский телефон, похоже, совсем не работает. По крайней мере, наша подстанция переводит все звонки на Наталью или на меня, в бухгалтерию.
Еще ничего толком не сформулировав и не поняв, Елена рванула обратно в Димин кабинет. Так и есть, телефонный кабель вырван с корнем. Память тут же услужливо показала ей парочку «веселых» картинок: пустая бутылка из-под коньяка, разорванные документы (нет, целая корзина разорванных документов!), квитанция на ВИЧ, вырванный с корнем телефонный шнур, «абонент недоступен». Наконец, домыслы, словно пазлы, сложились в одно целое, и возникшая мысль оказалась страшна и реальна до безобразия.
Голубева выбежала в приемную:
— Куда Дима собирался сегодня утром? — она кинулась к Наталье Сергеевне, тоскливо перебиравшей карандаши на рабочем столе.
— А что случилось? — в глазах женщины возникло живое любопытство.
— Отвечай быстрее, это важно! — заорала Елена, надевая шубку. — Ну?
— Если ты спишь с директором, это еще не повод так себя вести, — высокомерно выдала главбух и презрительно поджала губы.
— Сплю? С чего ты это взяла? — Лена неимоверным усилием воли взяла себя в руки.
— Мы вчера видели вас с Дмитрием в ресторане, — Наталья Сергеевна щелкнула пальцами. — Мы с мужем были приглашены на юбилей, его отмечали в том же зале, где вы так чудесно танцевали и целовались. А ты знаешь, что Дмитрий Андреевич женат?
— Очень интересная история, — перебила ее Голубева («Как она не вовремя!»). — Повторяю вопрос: куда собирался сегодня утром Дмитрий?
— В заозерный микрорайон, в третий или в четвертый, я точно не помню. Надо посмотреть, где мы строим танхаус. Туда и собирался, как обычно.
— А у кого это можно узнать? — Голубева сбросила шубку, ей стало ужасно жарко.
— Наверное, у Павлика.
Спустя двадцать минут они нашли Павлика, который со спокойной душой обедал в офисном буфете.
— Довези меня туда, — Елена схватила Павлика за руку. — Скорее!
Парень ничего не стал переспрашивать, просто молча кивнул и выбежал за Еленой в коридор.
Пока новенькая «Тойота Королла» Павлика неслась по хмурому городу, Голубева беспрерывно звонила Диме на сотовый. «Абонент временно недоступен» — все то же, с самого утра.
— Это здесь, — Павлик притормозил возле недостроенного коттеджного поселка. — Пятый дом слева по главной улице. Там еще наша бригада должна быть и электрик.
Лена молча кивнула и открыла дверцу. Сердце у нее колотилось где-то в районе горла.
— Мне пойти с вами? — начал Павлик, но тут же замолчал, не отрываясь глядя на две полицейские машины и карету «Скорой помощи», несущиеся по главной дороге со стороны города.
Голубева вздрогнула, вылетела из «Тойоты», запнулась, упала коленями на снег, быстро вскочила и понеслась вперед. «Скорая» обогнала ее на повороте, после чего, как и полицейские машины, остановилась возле пятого дома.
К недостроенному коттеджу Елена прибежала, совершенно запыхавшись, и тут же ринулась в толпу рабочих, возбужденно месивших грязный снег у забора.
— Что? — ей не хватало воздуха, горло жгло. — Что здесь происходит?
Рабочие молчали, стараясь не встречаться с Голубевой глазами.
— Что?! — она бросилась к здоровенному парню в камуфляже, который пригородил ей дорогу в дом. — Почему вы меня не пускаете? Пропустите!
Женщина в белом халате выбежала из коттеджа и кинулась к машине «Скорой помощи». Затем вытащила из кабины какую-то сумку, понеслась обратно.
— Не мешайте, — парень довольно бесцеремонно оттолкнул Елену. — Здесь люди работают, а не глазеют.
— Я тоже работаю, — Лене наконец-то удалось справиться с дыханием, — я секретарь фирмы, которая строит этот коттедж. Я ищу нашего генерального директора Дмитрия Андреевича, а вы мне мешаете работать, — она сделала ударение на последнем слове.
— Не положено, — совершенно безразлично отмахнулся от нее парень. — Возвращайтесь обратно в офис.
Голубева зло сплюнула под ноги и, в отчаянии громко выругавшись, отошла от забора. Оглядевшись по сторонам, она заметила Павлика, который о чем-то беседовал с одним из рабочих, и поспешила к ним.
— Ты что-нибудь выяснил? — обратилась она к Павлику и уже по его лицу поняла, что ничего хорошего не услышит.
— Лена… — Павлик громко крякнул, прочищая горло. — Лена, по-моему, на чердаке нашли раненого Дмитрия Андреевича.
Ни один мускул не дрогнул на лице Голубевой, она уже знала ответ, когда увидела карету «Скорой помощи» и полицейские машины. Елена молча развернулась и спокойно пошла к калитке. Уже знакомый ей парень лениво курил, облокотившись на забор. Он мельком взглянул на Елену и тут же отвернулся, глубоко вздохнув. А она стремительно подалась вперед и, изо всех сил толкнув детину на снег, кинулась внутрь коттеджа.
— А ну-ка стой! — взревел парень, поднимаясь с земли. — Стой, тебе говорю!
Голубева бежала так, что кровь стучала в висках. В одну секунду она взлетела на третий этаж недостроенного коттеджа и остановилась как вкопанная, заметив мужчину в белом халате, тоже курившего возле открытого окна.
— Как он? — Голубева бросилась к врачу.
— Он? — мужчина посмотрел на нее непонимающе. — Он? Ах да, самоубийца? Он, увы, уже труп. Мы не успели.
Дальше все было словно в замедленной съемке. Лена медленно, очень медленно поднялась на чердак и тут же встретилась лицом к лицу с той самой женщиной, которая бегала за сумкой в карету «Скорой помощи». Она снимала резиновые перчатки и отряхивала колени. Несколько человек в полицейской форме суетились возле тела, накрытого брезентом.
— Что вы здесь делаете? — к Голубевой подошел один из них.
— Держите ее! — наконец-то появился запыхавшийся охранник, которого Елена толкнула в снег.
— Кто это? — Елена ни на кого не обращала внимания, глядя на накрытое брезентом тело.
— А вы кто? — к ним подошла женщина.
— Я? — Лена поперхнулась, резкий кашель согнул ее почти пополам. — Я… Я секретарь фирмы, — начала было объяснять Голубева, но взглянула в их откровенно скучающие лица и замолчала.
— Идите вы отсюда, девушка, — охранник отдышался и цепко схватил ее за локоть.
— Подождите, — Голубева остановилась. — Я ищу Дмитрия Андреевича, это он? — голос ее дрогнул, а по щеке поползла слеза.
Мужчина как-то странно на нее взглянул, но ничего не ответил, а просто отошел в сторону и закурил. Голубева поняла, что ей разрешили подойти.
Эти несколько метров, до накрытого брезентом тела, она шла, кажется, целую вечность. «Только бы это был не Дима, только бы это был не Дима, только бы это…» — словно заклинание, повторяла Голубева одну и ту же фразу, хотя все знала. Это был он. Она подошла к трупу и замешкалась — снять с лица брезент у Лены не хватило духу, и поэтому она отогнула брезент с ног покойного. И сразу же узнала туфли и брюки. И тогда, все еще не веря собственным глазам, откинула брезент с лица. Это был Дима. Серый, с синими губами, все лицо в крови.
— Кто пустил к телу постороннего?! — заорал кто-то, оглушительно сопя. — Марш отсюда!
Голубева совершенно спокойно отошла от Димы, спокойно спустилась вниз и вышла во двор. Миновав забор, она вышла на улицу. У нее был эмоциональный шок.
— Как он? — подбежал к ней Павлик.
— Он умер, — Лена подняла глаза. — Он застрелился.
На похоронах она не была, просто не нашла в себе сил еще раз посмотреть в лицо Диме, да еще встретиться с его законной женой. Последние дни она все время проводила на работе, однако почти ничего не слышала и не видела вокруг. Голубева все время думала о Диме, о его словах, которым раньше не придавала особого значения.
«За девушку, которая скрасила мои последние месяцы» — ведь именно так он и сказал накануне своей смерти. А это значит, что он уже знал результаты анализа, но тогда почему ждал утра?
Голубева многое теперь понимала, поняла, почему Дима порой не мог сдержать свои эмоции, почему так долго и много говорил о возможной жизни «на том свете», почему иной раз замолкал, словно боялся проговориться. Тот дурацкий розыгрыш по поводу рака, в санатории, уже не казался ей таким нелепым. Скорее всего, Дима действительно хотел тогда сказать правду, но почему-то передумал и в последний момент обратил все в шутку. Но почему тогда он подвергал ее опасности заразиться — Елена не понимала. Находясь в ужасном душевном состоянии, она так и не смогла вспомнить, был ли у них незащищенный секс или нет. Ей бы самой сдать анализы, но Елена ужасно боялась увидеть заключение «положительно».
— Примите корреспонденцию, — курьер кинула на стол плотный пакет с письмами и стопку газет. Голубева машинально расписалась и начала медленно перебирать бумажки.
После смерти Димы в офисе царил полный бардак. Сотрудники шатались из кабинета в кабинет, все еще переваривая страшную новость. И даже после похорон многие не могли поверить в происшедшее. Ходили слухи, что со дня на день в офис придет жена Дмитрия, чтобы возглавить компанию мужа. Если честно, Голубеву это интересовало в последнюю очередь, она и так понимала, что придется увольняться и снова искать работу. В этом офисе находиться было невыносимо, все слишком напоминало о Дмитрии.
«Даже записки мне не оставил», — Елена в очередной раз проигрывала в голове их отношения с Димой. Однако она хотя бы знала истинную причину его самоубийства, а все остальные и этого не знали. По офису поползли нелепые слухи, что Дима сильно задолжал бандитам, что его довели кредиторы и прочая ерунда. Голубева слышала сплетни, одна нелепее другой, и продолжала молчать.
«Товстоногову Дмитрию Андреевичу. Лично в руки. Конфиденциально. Проверить целостность штрих-кода». Этот серо-голубой конверт Голубева вертела в руках уже несколько минут. Затем надорвала краешек и вытащила письмо. Вернее, это было не письмо, а официальный бланк Медицинского диагностического центра, правда, из соседнего города. И там черным по белому было написано: «В вашей крови вирус иммунодефицита человека не обнаружен. Рады сообщить вам отличную новость. Обращайтесь к услугам нашей фирмы». Далее шла реклама. Лена взглянула вниз, там красовалась круглая печать. «Симаков Андрей Юрьевич, главврач центра».
— Таак, — произнесла Голубева, сдавливая виски пальцами. Она перечитала письмо три раза, потом четвертый, после чего отложила его в сторону и закрыла глаза.
Как ни крути, но результат отрицательный.
— Стоп! — Елена вскочила на ноги, но потом снова села. «Куда я дела ТУ квитанцию? Ту, которую нашла возле стола Димы? Квитанцию с «положительным» результатом?»
Голубева тряхнула головой, но это не помогло, она абсолютно не могла вспомнить, где оставила тот злосчастный клочок бумаги.
«Наверное, я засунула его в карман джинсов. Какие на мне в тот день были джинсы? — лихорадочно соображала Голубева. — Черные? Нет, они в стирке. Или тогда я именно в них и была? Синие?..» Она зло стукнула кулаком по столу, потом встала со стула и пошла к шкафу за шубкой.
— Наталья Сергеевна, — Голубева заглянула в кабинет, — посиди у меня в приемной полчаса, позвонили из администрации, просят срочно зайти. Что-то там по поводу Дмитрия Андреевича.
— Хорошо, — всем своим видом демонстрируя, что делает одолжение, Наталья поднялась с кресла. — Так уж и быть.
В другое время Голубева непременно бы подколола паразитку, но сейчас ей было не до того. Бережно прижимая к себе сумку, в которой лежал серо-голубой конверт, она вылетела на улицу.
— Стой! Стой! — Елена кинулась на проезжую часть ловить попутку.
Первая же машина подобрала ее, и она, назвав мужчине адрес, снова погрузилась в тяжелые размышления.
«Но почему Дима сделал повторный анализ? Да еще и в другом городе? Значит, он тоже допускал мысль, что первый результат мог быть ошибочным? Но тогда почему он застрелился? Или его кто-то застрелил?» А вот такой поворот был еще хуже, если «еще хуже» в сложившейся ситуации вообще могло быть.
— Только этого мне не хватало! — Елена мысленно перекрестилась. — Пускай уж будет самоубийство.
— Вы что-то сказали? — повернулся к ней водитель.
Голубева мрачно покрутила головой:
— Вам показалось!
Дома Голубева первым делом кинулась в ванную и разыскала в корзине черные джинсы. Дрожащими руками она залезла в карман и вытащила оттуда смятый лист бумаги. Так и есть, это была та самая квитанция об оплате анализа, на оборотной стороне которой стояло это ужасное слово «положительно».
Несмотря на то что бумажка была изрядно измята и даже в нескольких местах надорвана, адрес клиники и фамилия врача, проводившего анализ, сохранились отлично: «Лечебно-диагностический центр «Первая помощь», главврач Жданов Виктор Сергеевич».
И вот тут Голубева впала в такой ступор, что и словами описать невозможно. Словно суслик, попавший в свет фар, она замерла на месте, не в силах даже пошевелиться.
— Витька! — только и выдохнула Елена. — Какой подлец! Неужели это он мне так отомстил?
Голубева прекрасно знала, что некоторые особо важные или особо тяжелые анализы Жданов проводил лично. Был ли это особо важный или особо тяжелый случай, Елена не могла понять, как ни старалась.
Она вскочила и бросилась на кухню.
«Где? Где, черт его дери, у нас с Димой стоит коньяк?!» — Голубева судорожно рылась в шкафу, опрокидывая на пол крупы и муку. Бутылка коньяка оказалась пустой, и Елена в бешенстве запустила ею в стену. Бутылка не разбилась, но зато Елена успокоилась и смогла взять себя в руки. Вместо коньяка пришлось выпить валерьянки, причем лошадиную дозу.
— Значит, так, — вслух рассуждала Елена, усевшись на пол посредине кухни, — успокойся! Витя не знает, что я жива, это раз. Лариса, когда я ей звонила три недели назад, мне так и сказала. Жданов даже не подозревает, что я воскресла, и вовсю встречается со своими многочисленными девушками. Значит, вариант мести мне отпадает. Да и почему мне надо мстить? Из-за чего? Я Виктору ничего плохого не сделала, это он, кобель, меня похоронил и живет припеваючи!
Голубева махнула рукой, меньше всего сейчас ей хотелось вспоминать еще и ту историю.
— Идем дальше, — разговаривая сама с собой, Голубева немного успокоилась и попыталась восстановить картину произошедшего. — То, что Жданов делал анализ, еще ни о чем не говорит, это всего лишь совпадение. Да и куда еще мог обратиться Дмитрий, если в нашем городе всего один центр, проводящий такие исследования? — Елена снова взглянула на смятую бумажку, и тут ей в глаза бросилось слово, которое она до этого не замечала. В самом углу мелкими черными буквами было написано «Повторный».
— Значит, анализ повторный, — выдохнула Голубева, снова начиная нервничать. — Это объясняет, почему Дима не стал дожидаться результатов из другого города. Два анализа подряд подтвердили, что у него ВИЧ.
Голубева размышляла, пытаясь унять дрожь. Она знала Виктора, хорошо его знала, она с ним даже жила и даже собиралась за него замуж. Он мог быть кем угодно, но только не плохим специалистом. А это значит, что у Дмитрия действительно обнаружили в крови этот чертов вирус!
— Получатся, что все-таки самоубийство, — Голубева схватилась за голову, ей казалось, что сейчас мозг просто взорвется. — И вообще, какого лешего Диму понесло проверяться на ВИЧ? Ну не просто же так сидел мужик, сидел, а потом думает: что-то стало скучно, пойду-ка я на СПИД проверюсь. Бред!
Голубева поднялась с пола и взглянула на часы — ее давно ждали в офисе. Лена бережно разгладила смятую квитанцию, вытащила из сумки серо-голубой конверт и все это хорошенько припрятала в ванной.
— Остается верить только в то, что ошиблись в другой клинике, когда не подтвердили наличия вируса, — она прислонилась лбом к стене. — Нет, такого быть не может. Или может?
И что же ей теперь делать? Вариантов было два: либо ехать в другой город и самой все выяснить у главного врача Симакова, однако не факт, что он с ней вообще будет разговаривать. Такие серьезные вопросы не обсуждаются абы с кем. Они не обсуждаются даже с близкими родственниками, при условии, что пациент достиг совершеннолетия. А уж тем более этот врач не станет делиться с Голубевой своими мыслями, так как она Диме официально никто. Так, девочка с улицы. Значит, остается идти другим путем. Идти к Виктору и разговаривать с ним. Елене ужасно не хотелось выходить из «подполья», «оживать» на глазах у изумленной публики, все-таки «померла так померла» ее устраивало гораздо больше. Но что же тогда делать? Что?
И тут Голубева вспомнила, что у нее где-то завалялись ключи от медицинского центра. Да и код для снятия сигнализации она до сих пор помнила наизусть. «Если они его, конечно, не изменили, — ухмыльнулась Елена. — Ну что ж, в любом случае придется рискнуть».
Она и сама еще толком не понимала, зачем собирается в центр, что хочет там найти, какие подтверждения или улики, просто она чувствовала, что ей туда надо. Именно так.
— Хотя бы проверю результат, занесенный в картотеку, — пробормотала Голубева, вытирая со лба холодный пот. Чувствовала она себя хуже некуда, и конечно же сразу пришли мысли о возможном заражении ВИЧ-инфекцией. «Витька сам делал анализ, потому что его проводили повторно, а первый результат был положительный!» — догадалась Елена, и ей стало совсем плохо. Значит, это был особо важный случай.
Голубева вернулась в офис выжатая как лимон, еле-еле передвигая ноги, она медленно зашла в приемную и опустилась в кресло.
— Ленусь, — в приемную заглянула менеджер Оля. — Всех собирают в актовом зале, жена Дмитрия приехала.
— А мне-то что до нее? — буркнула Елена, раскладывая на столе документы.
— Так она всем без исключения велела явиться, — Оля залетела в комнату. — Пошли-пошли. На кой тебе неприятности? Тем более что она обещала пролить свет на загадочную смерть шефа. Неужели тебе не интересно, из-за чего застрелился Дмитрий Андреевич?
«Я уже знаю», — мысленно вздохнула Голубева.
— Очень интересно, — произнесла она вслух и вышла из-за стола. — Пойдем. Хотя бы выслушаем официальную версию. «И очень любопытно, совпадет ли эта версия с правдой», — последнюю фразу она произнесла уже про себя.
Голубева вместе с Олей вышли из приемной. Лена закрыла кабинет на ключ, и, поднявшись на второй этаж, они шагнули в гостеприимно распахнутые двери актового зала, прямо как на новогоднюю елку, только с той разницей, что вместо Деда Мороза будет жена недавно покончившего с собой директора. Сотрудники забились на задние ряды и с кислыми лицами следили за входящими. Голубева всем кивнула и села на первое подвернувшееся место.
В зале стоял ровный гул, сотрудники переговаривались вполголоса. В воздухе висело напряжение, все ждали чего-то плохого, потому что в офисе последние дни ходили упорные слухи о «сокращении». Типа, заявится жена Димы и пошлет всех на три буквы.
Прошло еще полчаса, и напряжение достигло пика. То там, то тут слышался нервный смех, охи и недовольный гул. Однако критиковать поведение нового босса громко никто не решился. Наконец в открытую дверь уверенной, размашистой походкой вошла высокая, статная женщина.
— Простите меня за опоздание, — неожиданно низким голосом произнесла она и небрежно бросила соболью шубку на первый ряд. — Я Людмила, жена Дмитрия Андреевича и ваш новый директор.
Сотрудники замерли, пожирая ее глазами. Однако женщина нисколько не смутилась, она сдержанно улыбнулась и присела на спинку кресла, стоящего во втором ряду:
— Очень приятно с вами всеми познакомиться, надеюсь, что…
Она говорила самые обычные слова, те, которые принято произносить в подобных ситуациях. Голубева ее не слушала, она рассматривала Людмилу, цепляясь за любые мелочи.
«Как ни крути, а она красива, — почему-то с досадой констатировала Елена, — только уж очень у нее своеобразная внешность».
Людмила была довольно крупная женщина, Голубева не поленилась и заглянула под кресло, чтобы посмотреть на ее ноги — туфли она носила без каблуков. И несмотря на это, ее рост явно переваливал за метр восемьдесят. Фигура безупречная, при всем желании придраться не к чему. Высокая, просто модельного вида грудь, плоский живот и безупречные ноги. Очень длинные, безупречные ноги…
Елена громко хмыкнула: «А у Димы, оказывается, был неплохой вкус».
Чем больше она рассматривала Людмилу, тем сильнее у нее портилось настроение. Удивительно, но это была первая женщина в ее жизни, рядом с которой Голубева чувствовала себя неуверенно.
Даже лицо у Людмилы было какое-то особенное, и такое выхоленное, словно она только что сошла с обложки модного журнала. Высокие скулы, немного тяжеловатый подбородок, точеный носик, приятные губы и фиалкового цвета глаза.
«Скорее всего, линзы, — почему-то со злорадством подумала Голубева, пристально всматриваясь в ее зрачки. — Да, точно линзы, ишь ты, Элизабет Тейлор нашлась!»
Да, и, естественно, Людмила была блондинкой с длинными, распущенными ниже плеч волосами.
«Волосы крашеные и искусственно наращенные, — с раздражением отметила про себя Елена. — Интересно, сколько ей лет?»
Если судить по внешнему виду, возраст ее колебался где-то в районе 27–30. Но стоило заглянуть ей в глаза, услышать ее властный и спокойный голос, проследить за ее манерами, и впечатление менялось полностью. Так уверенно, спокойно, даже нагло может себя вести только женщина «далеко за 30», полная житейского опыта и мудрости.
«Загадка, твою мать», — Голубеву уже душила откровенная ненависть к этой ухоженной красотке. И что стало причиной внезапной антипатии, она не могла понять: то ли ревность, то ли зависть, то ли «седьмое» чувство. Но, как ни крути, а чем больше Елена смотрела на Людмилу, тем сильнее ее ненавидела. Между тем новоявленный босс смолкла, потом опустила глаза и выдала:
— Я думаю, будет правильно, если я расскажу вам о причине, побудившей Дмитрия Андреевича совершить этот ужасный поступок.
Голубева злорадно ухмыльнулась: «Сейчас пустит слезу». Однако Людмила и не думала плакать, просто ее и без того глухой голос стал звучать еще глуше:
— Я знаю, что по офису ходят самые нелепые слухи относительно гибели Дмитрия. Мне бы очень не хотелось, чтобы после смерти об этом удивительном, порядочном и честном человеке говорили плохо. Или даже думали.
Людмила разволновалась («Или сделала вид, что волнуется», — зло отметила про себя Голубева) и до хруста сжала пальцы.
— Мы с Димой женаты не так давно, но все равно это довольно приличный срок, чтобы… — голос ее дрогнул. — Чтобы мы могли завести детей.
В зале стояла полнейшая тишина, похоже, весь коллектив замер в ожидании развязки.
— Мы очень хотели детей, — повторила Людмила, а Голубева непроизвольно скрипнула зубами. — Но ничего не получалось. Тогда я прошла все обследования, и меня признали совершенно здоровой. Дмитрию Андреевичу тоже предстояло пройти эти обследования. Он сдал много анализов, слишком много, и вот один из них выявил в крови Димы вирус ВИЧ.
Зал в едином порыве охнул и шумно выдохнул.
Людмила насладилась произведенным эффектом и, неожиданно подняв глаза, продолжила свой монолог:
— К моему огромному счастью, уж и не знаю, по какой причине мне так помог Господь, я не заразилась этой ужасной болезнью. А вот Дима — увы. Он даже не мог понять, откуда у него ВИЧ. Мы договорились с ним, что все останется по-прежнему, с одной лишь разницей — что больше не будем пытаться завести детей. Мне казалось, что Дима сумел справиться с депрессией, которая, естественно, охватила его после повторного подтверждения диагноза. Он съездил в санаторий, побыл там один, многое обдумал. Домой Дима вернулся совершенно другим человеком, и я надеялась, что беда миновала нашу семью. Он же знал, что этот вирус может десятилетиями жить в крови человека, не проявляя себя и практически не беспокоя. Сейчас разрабатывают новые препараты от болезней, которые раньше считались неизлечимыми, и не сегодня завтра могли создать лекарство и от СПИДа. Я думала, что Дима сможет пережить это, но он не смог.
Речь нового директора, по мнению Голубевой, слишком уж напоминала хорошо отрепетированный театральный номер. Хотя, если судить по реакции других людей, ее сослуживцев, госпоже Товстоноговой поверили безоговорочно. Многие сотрудники были настолько ошеломлены таким поворотом, что теперь сидели с открытыми ртами, как фарфоровые куклы.
— Я вас прошу, — обратилась Людмила к залу, — сейчас спросить у меня все, что вы хотите узнать. Или вы спросите это сейчас, или никогда. Если я узнаю, что кто-то распространяет по офису слухи, домыслы или сплетни, я уволю этого человека в тот же день. Надеюсь, вы понимаете, что я сейчас выворачиваю перед вами душу не для собственного удовольствия. Согласитесь, малоприятно сообщить всему офису о том, что я не могла забеременеть, а мой муж застрелился из-за того, что был заражен ВИЧ. Все это я затеяла лишь с одной целью: я хочу прекратить все разговоры за спиной. Хочу, чтобы эта тема была закрыта раз и навсегда. Сейчас мы обсуждаем случившееся в последний раз. Потом мы все вместе выходим из зала и начинаем работать. Работать! И если кому-то захочется еще раз пройтись по моей судьбе или судьбе Дмитрия Андреевича, то предполагаю, нет, я даже уверена, что с этим человеком мы не сработаемся.
Сотрудники молчали, похоже, ни у кого не возникло желания задавать вопросы. Голубева тоже хмуро молчала. «Стерва, отрепетировала речь, играет под порядочную!» — размышляла она, сопоставляя известные ей факты и откровения жены Дмитрия.
— Простите, — Андрей, сетевой администратор, поднял руку. Все моментально обернулись и уставились на него во все глаза. — Простите, — немного смутился парень, — но это несколько странно: Дмитрий Андреевич был болен, — он запнулся, — был заражен ВИЧ, а вы нет. Как такое возможно?
— Я поняла суть вопроса, — перебила его Людмила. Лицо ее оставалось непроницаемым. — Вы боитесь заразиться от меня в быту? Это исключено. Во-первых, потому что ВИЧ не передается бытовым путем, и все об этом знают. А во-вторых, я уже сделала серию анализов, и все они подтвердили, что в моей крови вируса нет. Специалисты объясняют это тем, что, видимо, Дмитрий заразился ВИЧ недавно, совсем недавно. Могу даже предположить когда: в прошлом году ему удаляли аппендицит, и вы все это хорошо помните. Конечно, сейчас уже ничего не доказать, но я считаю, что именно тогда ему и занесли этот вирус. Еще вопросы?
Зал хранил безмолвие.
— Считаю наше собрание закрытым, — Людмила холодно улыбнулась и вышла из зала. А Голубева еще раз поразилась, насколько эта женщина своеобразна: при наличии прекрасного вкуса и стиля она умудрялась двигаться угловато, резко, словно гренадер, а не красивая дама.
Чем больше Голубева думала о Диме, Людмиле и себе самой, тем меньше эта история ей нравилась. Слишком уж все это походило на правду. Но Елена сомневалась в том, что такая продуманная дама, как Людмила Товстоногова, принялась бы просто так изливать душу чужим людям, сообщая чудовищные подробности интимной жизни, которые и друзьям-то не расскажешь. Другое дело, если бы ей была выгодна огласка, тогда все понятно, и получается, что, скорее всего, это хорошо отработанный сценарий, выдаваемый за правду. И еще Голубеву безумно смущала бумажка от «доктора Симакова», которая сообщала, что Дмитрий здоров. Но еще больше ее волновали результаты анализа, которые подписал Виктор Сергеевич Жданов.
«Придется идти в Центр, — выдохнула Голубева и поднялась с дивана. — Куй железо, пока горячо», — еще раз вздохнула она, готовясь к ночному походу.
Одеться Голубева решила по возможности скромно, неброско и естественно, чтобы в первую очередь было удобно. Ведь еще неизвестно, может, придется спасаться бегством от охраны, не дай бог, конечно. Елена представила, как убегает, петляя по ночным улицам города, и передернула плечами. Она снова тяжело вздохнула, меньше всего ей хотелось возвращаться в Центр вот таким образом, как ночной воришка.
Лена заплела волосы в косу, потом натянула черную шапочку, влезла в Димину куртку (ничего своего темного цвета не нашлось). Куртка доходила Голубевой почти до колена, меняя ее фигуру до неузнаваемости. Елена надела теплые носки и кроссовки, взяла фонарик, зачем-то прихватила с кухни нож для мяса и, еще раз тяжело вздохнув, вышла на площадку.
— Ну, с богом! — она перекрестилась и, стараясь больше ни о чем не думать, побежала по ступенькам вниз.
До Центра Голубева добралась быстро, без приключений и препятствий. Это вселяло некоторый оптимизм, словно судьба была на ее стороне. Подойдя к знакомому зданию, Лена, как и ожидала, обнаружила, что все сотрудники уже разошлись, в окнах нет света, а административная стоянка пуста. Оглядевшись по сторонам, Голубева поднялась на крыльцо и сняла перчатки. Потом вспомнила фильмы про шпионов и, ругая себя за тупость, снова их надела. Руки дрожали так, что она едва не выронила ключ.
— Черт! Я тупица! Сначала нужно отключить сигнализацию, идиотка!
Все эти действия еще несколько месяцев назад были доведены у нее до автоматизма, но сейчас Голубева страшно волновалась.
— Господи, прекрати трястись! — заорала Елена вслух. — Чтобы отключить сигнализацию, нужно сначала дверь открыть!
Елена вставила ключ, так некстати подумав, что уже сто раз могли сменить замок, и она теперь будет торчать здесь как дура. Но, к счастью, дверь сразу открылась, Голубева влетела в темный коридор и прислонилась к стене. Сердце было готово выпрыгнуть из груди, надо было перевести дух. Елена и представить себе не могла, что так страшно взламывать чужие двери. Немного успокоившись, она подошла к щитку сигнализации и, перестав дышать, набрала знакомую комбинацию из цифр и букв. Красная лампочка тут же погасла, и загорелась зеленая.
— Все, — Голубева вытерла совершенно мокрый лоб, стянула шапочку, потом подумала, что в здании могли установить видеокамеры, и снова натянула шапочку почти до носа. Однако куртку она все-таки сбросила, так как жара стояла невыносимая. В кабинет главного врача она проникла без проблем и остановилась, размышляя. «Как давно я здесь не была!» — Голубева растерянно смотрела на огромный блестящий стол. Сердце тут же сдавила такая тоска, что Елена едва не застонала. Как, оказывается, больно возвращаться в свое прошлое, особенно если пытаешься его забыть! Пока Елена размышляла о несправедливости судьбы, с улицы раздался какой-то шум, скорее всего, к Центру подъехала машина. Голубева явно расслышала скрип колес о заледенелый асфальт и бросилась к окну. Автомобиль Жданова она не узнать не могла. Виктор остановился на пустой стоянке, а Елена в ужасе бросилась в коридор.
«Господи, я не успею убежать! — мысли вихрем проносились в ее голове. — Неужели ему кто-то сообщил, что я в здании?» Однако, несмотря на крайнюю степень возбуждения, у Голубевой включился автопилот на выживание. Она подлетела к щитку сигнализации и, введя код, включила красную лампу. В этот момент дверь в коридоре открылась, и Виктор громко чертыхнулся:
— Надо повесить здесь лампочку, а то я постоянно рискую расквасить нос!
Согнувшись в три погибели, Голубева пробралась в приемную и спряталась под столиком, на котором стоял факс.
«Витька начал разговаривать сам с собой?» — поразилась было она, но тут же услышала и женский голос.
— Ты прав, Витя, здесь темно.
Голос показался Елене удивительно знакомым, она точно знала эту женщину, но сейчас, находясь в крайнем возбуждении, не могла ее вспомнить.
Виктор и таинственная незнакомка быстро миновали приемную, зашли в кабинет главврача и зажгли там свет, оставив дверь приоткрытой.
— Я так хочу тебя, — промурлыкала женщина, а Голубева мысленно взвыла: «Что?! Неужели он занимается сексом со своими девушками на работе? Им что, квартиры мало?!!»
— Подожди, не сейчас, — Виктору, судя по голосу, было не до любви.
— Но я так давно не ощущала тебя в себе… — женщина продолжала натиск.
«Боже, какая пошлость! — Елена поморщилась. — Витя перешел на дешевых потаскух?»
— Марианна, ты меня просто поражаешь, — сказал Виктор, и Голубева едва не вскрикнула: «Марианна! Сучкова!»
— Но ты же знаешь, как я к тебе отношусь, — простонала Марианна Вильгельмовна.
— Не надо бросаться такими громкими фразами, — голос мужчины был напряжен. — Нам было хорошо вместе, но пора все это прекращать.
— Почему?! — воскликнула Сучкова на грани истерики.
— Мне не нужны неприятности.
— Но никто ведь ничего не узнает! — горячо зашептала Марианна. — Раньше была Лена, и она ни о чем не догадалась. Теперь другая, ты всегда меняешь своих баб как перчатки, но я-то всегда остаюсь рядом с тобой!
Голубева удивилась до такой степени, что едва не выпала из своего укрытия. «Господи, оказывается, Виктор параллельно со мной еще и с Сучковой встречался! — поняла она и только пожала плечами в темноте: — Зачем?»
— Ну, прости, — Витя решил исправить ситуацию. — Мне сейчас просто не до этого, пойми.
— Значит, добром ты не хочешь? — неожиданно голос у Сучковой приобрел угрожающие нотки. — Тогда тебе придется это делать!
— Придется? — повысил голос Витя. — Придется?! Ты хочешь сказать, что принудишь меня заниматься с тобой сексом? Ты умом тронулась?!
— Я? Я нет, — Марианна впала в свою коронную истерику, — а вот если все узнают, чем ты тут занимаешься?! Как тебе это?! А что, если этот самый Евгенов, которого ты так боишься, узнает истинный результат по идентификации того парня? А? По-моему, ему не очень захочется узнать правду и то, что он выложил столько сотен у. е. за липу!
— Прекрати, не ори, — голос Виктора резко охрип. — Да ты сама по уши в этом дерьме. Ты не меньше меня должна бояться огласки!
— А ты докажи, — Марианна откровенно издевалась. — А ты докажи! Нет, солнышко, кто из нас в дерьме, так это ты! Парочка положительных результатов на ВИЧ, липовое отцовство, а тот случай с наследством? Ты, конечно, его помнишь? Когда внучка оказалась не внучкой, хотя на самом деле ею была. И какие деньги мы взяли у отчима этой несчастной!
Голубева замерла и ловила каждое слово. «Ушам своим не верю! — она схватилась за голову. — Да что они здесь творят?»
— Тебя убьют, — мрачно выдохнул Виктор. — Я позвоню кому надо, и тебя просто уберут. Ты стала опасна.
— Ой, не пугай меня, прошу! — Марианна продолжала орать. — До того как меня убьют, я расскажу истинные результаты парочке твоих клиентов, из крутых. И кому после этого раньше оторвут башку?
— Заткнись! Заткнись! Заткнись! — Виктор тоже перешел на крик. Шум, возня, что-то полетело на пол и с оглушительным звоном разбилось.
Внезапно Сучкова взвыла и вылетела в приемную. Из убежища Голубевой были отлично видны ее отекшие кривые ноги в итальянских полусапожках. Марианна продолжала громко визжать, кружась по кабинету, словно волчок.
— Заткнись! — резанул уже охрипшим голосом Витя и подлетел к Марианне. Сучкова метнулась к столу и схватила со стола факс.
— Не подходи! — завопила она. — А то я тебя убью!
Голубева вжалась в пол и даже зачем-то закрыла глаза. Прямо над ее головой происходила борьба, на пол полетел телефон, дырокол и, наконец, факс. Все это упало прямо у ног Елены, и она испуганно охнула. Витя давил Марианну своим весом, похоже, зажав ей одной рукой рот. Марианна хрипела.
«Он сейчас ее задушит! — поняла Голубева. — Надо что-то делать!»
Неожиданно характер возни изменился, стол стал шататься ритмично и в такт, а Сучкова застонала. «Они занимаются сексом», — сообразила Елена и даже зажмурилась от омерзения. Стараясь вести себя как можно тише, Елена выползла из своего укрытия и скрылась в коридоре. Когда Голубева оказалась на улице, она сразу бросилась наутек.
И лишь когда Центр скрылся из виду, перевела дух. «Я отлично сходила! — Голубеву все еще трясло. — Я узнала, что Жданов не просто подлец и предатель, но еще и преступник. И что мне теперь с этим делать?»
Сделав над собой титаническое усилие, выпив литр кофе и густо наложив на лицо слой тонального крема, Голубева пришла на работу вовремя. Но все равно Людмила Владимировна явилась раньше, и когда Елена прошла в приемную, громко шмыгая носом (ночная прогулка в кроссовках по снегу не прошла даром), из Диминого кабинета уже доносилась ее бодрая речь.
«Стерва, раскомандовалась», — Елена с омерзением передернула плечами. После бессонной ночи голова соображала плохо, но выругалась она с огромным удовольствием.
— Доброе утро, Людмила Владимировна! — нацепив свою самую сладкую улыбочку, Голубева заглянула в кабинет к боссу.
— Здравствуй, Лена! — не отрываясь от компьютера, бросила Людмила, но потом все-таки соизволила поднять на нее глаза. Свои прекрасные фиалковые глаза. — Что-то ты неважно выглядишь сегодня. Простудилась?
«Сука!» Собрав всю волю в кулак, Голубева ответила:
— Да, что-то вроде того. А вот вы выглядите просто потрясающе.
— Лена, — Людмила посмотрела на нее с нескрываемой издевкой, — не надо ко мне подлизываться, я знаю, что сегодня тоже выгляжу отвратительно. Вчера я поздно легла спать, и теперь все это видно на лице.
Голубева растерянно улыбнулась.
— И еще, — продолжила ненавистная директриса. — Ты слишком умная женщина, чтобы не видеть того, чего не замечают другие. Иди работай.
Видимо, разговор можно было считать законченным. Голубева еще раз глупо улыбнулась, пожала плечами и захлопнула дверь.
«Что она имела в виду? — Лена переваривала ее фразу. — Ты слишком умная женщина, чтобы не видеть того, чего не замечают другие…»
— Что, мать ее, она хотела этим сказать? — Елена стояла посреди приемной, руки в боки. — Что за загадки?
На столе затренькал телефон, и Голубева автоматически подняла трубку:
— Алло?
— Лена, принеси мне зеленый чай без сахара. Пожалуйста, — Людмила была невозмутима, как всегда.
— Сию минуту, — выдала Елена наиглупейшую фразу начинающего придворного лакея и бросила трубку с такой силой, что едва не расколола телефон пополам.
— И не надо так нервничать, — Людмила открыла дверь своего кабинета и улыбнулась, — я могу подождать и пять минут, — и снова закрыла дверь.
— Я убью ее! — прошептала Голубева, сжимая кулаки. — Просто убью!
Как она выдержит нового босса весь рабочий день, Елена не представляла.
Едва дожив до обеденного перерыва, она накинула куртку и поплелась в ближайшее кафе, сознательно проигнорировав кафетерий компании. Меньше всего ей хотелось сейчас встретить кого-нибудь из сотрудников или, не дай бог, саму Людмилу Владимировну. За полдня новоиспеченная директриса выжала из нее все соки и просто доконала — и морально, и физически. Людмиле постоянно требовались какие-то документы, приказы, копии документов и копии приказов. Она вызывала Голубеву к себе каждые десять минут, давая новые и новые поручения. И при этом оставалась холодно вежливой и повелительно требовательной.
Заказав на обед два стакана кофе и тарелку рисовой каши, Елена обхватила голову руками и закрыла глаза. Каша медленно, но верно остывала, а кофе уже превратился в бурду, но заставить себя есть или пить все это она не могла.
«Это она, точно она! — Елена растирала виски холодными пальцами. — Диму заказала его прекрасная супружница, несравненная мадам блонди… Муж в могиле, а ей — вся фирма. А может, у Людмилы и любовник есть? Тогда вообще все встает на свои места. Зачем ей развод, при котором она могла бы многое потерять? Ведь гораздо лучше просто убрать с дороги ненужного человека, заплатив Жданову за липовый диагноз».
Теперь дело оставалось за малым: доказать, что Дмитрию поставили неправильный диагноз намеренно и что именно этот диагноз стал причиной его самоубийства. Но для того, чтобы сделать повторный анализ, была необходима эксгумация, а разрешение на нее могла дать либо Людмила, либо судебные органы. Но с чем туда идти? Что она может предъявить суду? Вот если бы ей удалось доказать хотя бы наличие у Людмилы любовника. Но как?
Лена с трудом открыла глаза и взглянула на часы.
— Твою мать! — она с грохотом отодвинула стул в сторону и кинулась к выходу. Задумавшись, Голубева совершенно забыла о времени и теперь опаздывала на четыре минуты.
В офис она влетела с десятиминутным опозданием, мокрая как мышь, почти задохнувшаяся, и сразу же наткнулась на Людмилу Владимировну, которая прогуливалась по приемной.
— Что с тобой происходит, Лена? — женщина смотрела на Голубеву отчужденно и пренебрежительно. — Ты постоянно опаздываешь, нервная, с работой не справляешься. У тебя проблемы или это твой стиль работы? Боюсь, что если ты так работаешь всегда, то нам придется очень скоро расстаться.
Людмила спокойно развернулась и ушла к себе в кабинет, на прощание потребовав от Елены отчет о затратах на канцтовары в офисе за последний месяц.
Голубева выдохнула и села в кресло. Надо было срочно что-то решать, иначе все могло кончиться очень плохо. Спустя пять минут она поднялась, взяла в руки отчет и постучала в дверь босса.
— Да-да, — Людмила Владимировна, сама любезность, ответила мгновенно. — Можно.
Елена вошла в кабинет и, стараясь не встречаться с директором взглядом, положила отчет на стол:
— Вот отчет. Людмила Владимировна, мне нужно пять дней, у меня действительно, вы правы, крупные неприятности.
— Я не совсем тебя поняла, — Людмила крутила в руках папку. — Неделя отпуска? А что, если это, конечно, не секрет, с тобой случилось?
— У меня недавно погиб мужчина, который был мне очень дорог, — ответила Голубева чистую правду.
— О господи! — неожиданно для Елены, Товстоногова проявила заботу, в ней даже проснулись человеческие эмоции. — Как я тебя понимаю!
«Еще бы, дрянь! — Лена сжала кулаки. — Только вот, в отличие от тебя, я непричастна к смерти Димы».
— А что с ним случилось? — Людмила проявляла чудеса бестактности. «Ладно, я выдержу и это», — решила Голубева и ответила как можно спокойнее:
— Он погиб. Упал с крыши коттеджа, когда устанавливал антенну.
— Конечно, Лена, бери отпуск, — Людмила покровительственно улыбнулась. — И постарайся за это время прийти в себя. Сама понимаешь, что больше я тебе дать не могу. Работа, бизнес сейчас и так в ужасном состоянии. Смерть Димы, похороны… Сама понимаешь.
Людмила говорила совершенно спокойно, словно отличница на уроке. Фиалковые глаза оставались бесстрастны и холодны, и вообще Товстоногова напоминала Елене Снежную королеву.
— Спасибо, — выдавила Голубева и поскорее вышла из кабинета.
Из офиса Елена прямиком отправилась в салон красоты.
В «Афродите», как всегда, играла приятная музыка, и мастер Елены, как на удачу, оказалась свободна.
— Что делаем? — Таня улыбнулась, глядя на нее в зеркало. Но, поймав грустный взгляд Голубевой, притихла. — Что-то не так?
— Все нормально, — улыбнулась Лена. — Давайте уберем всю эту рыжую гриву к черту, сделаем мне самую короткую стрижку, которую только можно, и покрасим в черный цвет.
— Прямо в черный? — ахнула Таня. — Может, для начала в темно-коричневый?
— Можно и в темно-коричневый, — согласилась Елена. — Все что угодно, только уберите эти рыжие патлы.
Старый образ теперь намертво ассоциировался у нее с Димой и всей этой историей с ВИЧ и Виктором Ждановым. Голубева искренне верила, что, сменив имидж, она сможет хотя бы частично изменить и свою жизнь.
Из салона красоты она вышла уже более уверенной в своем предстоящем предприятии. Высокая брюнетка с узкими скулами, огромными глазищами и лихой мальчишечьей стрижкой, которая скостила ей еще пару лет. Студентка, да и только! Если в глаза не смотреть, конечно.
Солнце грело уже совсем по-весеннему, и хотя порывистый ветер все еще оставался ледяным и зимним, наступление весны чувствовалось практически во всем. И в первых сосульках, и в небольших лужицах посреди дороги, даже птицы пели по-особенному. Вернее, начали петь, зимой Елена их не слышала. Голубева брела по улице и улыбалась. Как она могла не видеть всего этого? В последние дни Елена была настолько загружена неприятностями, которые валились на нее словно из рога изобилия, что ничего не замечала. Теперь отпустило и стало легче, это потому что она приняла решение. Это всегда так: пока сомневаешься и мечешься из стороны в сторону, на душе тошно и неспокойно.
Лена обошла открытый канализационный люк, чисто автоматически обматерив про себя коммунальные службы города, как вдруг встала посреди улицы, словно застывшее изваяние.
«А что, если разыскать дочь Димы Юлю? Потом договориться с ее мамой и попросить их написать заявление на эксгумацию?»
Идея умерла так же быстро, как и возникла. Во-первых, Голубева даже города не знала, где живет Юля. Конечно, можно попытаться вычислить населенный пункт по остановке поезда, но это займет уйму времени. И потом, даже если она найдет город, то как выйдет на саму Юлю? В сериале этот план, может быть, и сработал бы, а вот в реальной жизни — вряд ли. А во-вторых, если предположить невозможное и представить, что Юлю она все-таки разыскала, что тогда Голубева скажет ее матери? Кто она такая? Почему просит их вытащить из земли родного человека? Пережить весь этот ужас еще раз? Да они, скорее всего, пошлют ее куда подальше и будут по-своему правы.
Елена тяжело вздохнула. «Нет, придется придумать что-то другое».
— Катя, — Голубева набрала номер школьной подруги, — можно я вечером к вам загляну?
— Конечно, — Катя прыснула в трубку. — Неужели ты по мне соскучилась?
— Соскучилась, — Елена тяжело вздохнула. Как трудно врать, тем более если ты последний раз звонила подруге год назад. — Кать, мне помощь нужна.
— Моя или Славы?
— Твоего мужа, — Голубева снова вздохнула. — Я тут в такую переделку попала, мне бы кое-что выяснить об одной персоне.
— Заходи, — Катя хмыкнула. — Только не знаю, согласится ли Слава тебе помочь. Он в последнее время такой нервный стал, у них в прокуратуре какие-то там перестановки.
— Так, значит, я зайду?
— Жду. Адрес помнишь?
— Конечно. Спасибо, — Голубева повесила трубку и задумалась.
А действительно, почему она так долго не звонила Кате? Знакома Елена с ней тысячу лет, одно время они были неразлейвода, а потом общение как-то само собой сошло на нет. Катя вышла замуж, а Слава — мужчина серьезный и взрослый. Он старше их на семнадцать лет и уже тогда пост занимал ответственный. Жену одну по вечерам, естественно, никуда не отпускал, пьянки-гулянки на дому тоже не приветствовал. Постепенно Катя превратилась в образцовую жену, а Голубева после развода — в образцовую противницу браков.
Вот так и стали они общаться все реже и реже, пока не перешли на разовые звонки в Новый год и в день рождения.
Справедливо рассудив, что лишние эмоции никому не нужны, одеться Елена решила скромно и простенько. Чуть губы накрасила да нос припудрила. По пути заглянула в «Гастроном» и купила бутылку мартини и коробку конфет.
Семейство как раз ужинать садилось, Катя Елену к столу пригласила, но Слава сделал вид, что приглашения не расслышал. Поэтому Голубева вежливо отказалась:
— Я вас здесь подожду. Есть совершенно не хочется, — ответила она, сглотнув слюну.
Катя тут же умчалась к мужу, а Елена замерла перед телевизором, делая лицо «добрее и приветливее». «Откуда берутся такие неприятные типы, как Слава? — размышляла она, не всматриваясь в экран. — Что я ему, противна как личность, или он просто боится, что его ненаглядная женушка снова со мной дружить начнет? Неужели у меня такая плохая репутация, что приличных женщин ко мне нельзя подпускать на пушечный выстрел?»
Закончилась одна передача, началась вторая. О Елене все забыли, и она мрачнела все больше и больше: «Почему, в конце-то концов, я должна терпеть такое унижение? Я же ничего плохого не сделала, просто обратилась к друзьям за помощью!»
Елена встала, тихо прошла в коридор и оделась. Потом открыла дверь и, не прощаясь, вышла на площадку. По лестнице она спускалась долго и медленно, глотая слезы обиды.
— Лена! Ты куда? — Катя вылетела из квартиры, когда Голубева уже спустилась на первый этаж.
— Мне домой пора, — крикнула она снизу. — Пока!
— Подожди! — Катя, в домашнем халате и мужниных ботинках на босу ногу, ковыляла следом. — Подожди, пошли в квартиру.
— Кать! — Елена едва сдерживала прорывающийся наружу гнев. — Мне пора. Да, а если я вам настолько противна, то нечего было по телефону со мной любезничать. Сказала бы сразу — «нет», и делу край.
— Обиделась! — почему-то с удовольствием произнесла Катя. — Вот ты обиделась, а мне, как думаешь, не обидно? Ты годами мне не звонишь, совсем про меня забыла. Позвонила вот утром, я обрадовалась, думала, хоть вспомнила подругу. А ты, оказывается, только ради дела зашла.
Голубева открыла рот, чтобы ответить что-нибудь колкое и неприятное, но потом подумала, что, Катя, скорее всего, права.
— Прости, — она поднялась наверх и обняла девушку. — У меня в последнее время не жизнь, а сплошной фильм ужасов.
— Ладно, проехали, — Катя чмокнула Елену в щеку. — Пошли наверх, Слава уже мартини открыл, фрукты порезал и сыр. Он нас ждет.
— Так, значит, ты говоришь, — Слава развалился в кресле, в одной руке он держал кусочек сыра, а в другой бокал. — Людмила Владимировна?
— Да, — Голубева кивнула. — Товстоногова ее фамилия. Ей чуть больше тридцати, скорее всего. Точнее возраст я узнать не могла, похоже, она его тщательно скрывает.
— А прописка в нашем городе? — Слава дотянулся до блокнота и сделал несколько записей.
— Да, — Елена продиктовала адрес. — Слава, если это возможно, мне надо узнать, откуда она родом, где жила, чем занималась, была ли замужем еще, — она развела руками. — Ну, не знаю, что еще. Меня интересует про нее все.
— Заметь, — Слава рассмеялся, — я даже не спрашиваю, зачем тебе вся эта информация.
— Спасибо, — Елена искренне его поблагодарила. — Иначе мне пришлось бы тебе наврать с три короба.
— Ну, давайте еще раз «за встречу»! — Катя разлила остатки мартини, они пригубили, и Елена начала собираться.
— Спасибо за все, я пошла.
Катя с мужем вышли ее провожать в коридор:
— Я завтра к вечеру тебе позвоню, расскажу, что удалось выяснить по таинственной Людмиле, — Слава нахмурил брови. — Хотя не люблю такую работу, потом обязательно поинтересуются, для чего я собирал информацию.
— А ты им ответь… — Катя прижалась к мужу. — А ты им ответь, — повторила она, — что собрался жениться во второй раз и проверяешь благонадежность будущей жены.
— Вот балаболка! — Слава нахмурился. — Чего придумала!
— Спокойной ночи! — Голубева помахала ребятам на прощание и вышла.
Весь день Елена провалялась дома, лежа на диване с журналом в обнимку. Правда, иногда она выходила на кухню, чтобы выпить крепкого кофе и съесть кусочек сыра. Однако уже к вечеру ее безмятежное настроение сменилось на диаметрально противоположное. Елена начала нервничать, дергаться, даже несколько раз подходила к телефону и слушала длинные гудки. Слава не звонил, а сама Голубева снова звонить Кате не хотела. К десяти вечера Елена не могла найти себе места, сновала по комнате туда-сюда, то включая телевизор, то выключая. Откровенно бесили передачи, предлагаемые «усталым труженикам» для отдыха: кроме криминала, программы о маньяках и передачи о тяжелой доле дорожных жриц любви, ничего не было.
И хотя Голубева все это время ждала телефонного звонка, когда телефон зазвонил, она вздрогнула всем телом.
— Алло! — ее голос противно дрожал, ладони взмокли. — Алло?
— Лена, это Слава, — Катин муж усмехнулся. — Надеюсь, я тебя не разбудил?
— Конечно, нет, — Елена смогла справиться с волнением и теперь отвечала довольно спокойно. — Я ждала твоего звонка.
— А я только что с работы пришел, — Слава как будто нарочно тянул время. — Погода просто отвратительная. Знаешь, с утра все растаяло на солнце, а теперь подмерзло. Просто каток, я чуть не упал, причем не один раз.
— Надо быть осторожнее, — выдала Елена ничего не значащую фразу и снова замолчала.
— Лен, я тут у ребят узнал кое-что для тебя, — Слава сделал паузу, покашлял, посипел и даже, кажется, хрюкнул. — В общем, негусто, если быть откровенным. Твоя Товстоногова Людмила Владимировна живет в нашем городе чуть больше двух лет. До недавнего времени была замужем за Товстоноговым Дмитрием Андреевичем. До замужества носила фамилию Егорова. Откуда она приехала и чем занималась раньше, я выяснить не смог. На нее нет больше информации, так как она ни в чем не замешана и никогда не привлекалась.
— Нда-а, — протянула Голубева таким тоном, что Слава на другом конце провода тоже тяжело вздохнул:
— Лен, это все, что я смог узнать.
— Спасибо, Слава, за все. Спокойной ночи, — Голубева так расстроилась, что и не передать.
— Все понял. Пока! — Слава еще раз зевнул и повесил трубку.
А Елена продолжала сидеть все в той же позе. Телефонная трубка лежала на коленях и противно пищала — «пи-пи-пи-пи-пи», а у нее даже не было сил нажать на кнопку «отбоя».
«Что я на сегодняшний момент знаю о Людмиле? Да практически ничего. Что она была женой Дмитрия, что обратилась за помощью к Жданову. Чуть больше двух лет назад приехала сюда из Тюмени. Замужем за Димой была два года. Если рассудить логически, то получается, что именно Дима и привез ее сюда».
Голубева облокотилась на стол и опустила подбородок на руки:
— Эх, Дима, Дима…
В последнее время она сознательно гнала от себя грустные мысли, но они нет-нет да и являлись в ее измученную голову. Диму было жаль. Очень. И поэтому еще больше хотелось наказать Людмилу и Виктора, всю эту теплую компанию негодяев. Но она ничего не могла сделать, и от этого было обидней всего!
Лена лениво поднялась с пуфика и пошла в комнату, где тут же повалилась на диван.
«Получается, что я ничего не могу узнать, если уж Слава не смог. Каким образом я соберу на нее информацию?»
Когда снова зазвонил телефон, Голубева страшно удивилась. «Кто бы это мог быть в такое время?» А на душе почему-то стало неспокойно.
— Да? — сказала она звенящим от страха голоском.
— Я знаю, что вас очень интересует одна персона, — незнакомый мужской голос заставил Голубеву съежиться. — У меня есть информация, которая вам нужна.
Елена была так удивлена, ошарашена и напугана одновременно, что сболтнула первое, что пришло в голову:
— Это вам Слава рассказал?
— Конечно, он, — несколько поспешнее, чем следовало бы, согласился таинственный собеседник.
— И чего вы хотите? Чччего? — внезапно она начала заикаться.
— Вы должны приехать прямо сейчас в «Мариинскую впадину», знаете такой ночной клуб?
— Знаю, — пролепетала Елена. — Сейчас? Но сейчас же ночь! Почему именно сейчас?
— А вы приезжайте и сами поймете. Если вам, конечно, нужна информация, — добавил мужчина уже недовольным тоном. — Мне Слава рассказал, что вы очень интересуетесь объектом, а вас, оказывается, еще и уговаривать нужно. Ну, как хотите.
— Постойте, — Елена приняла решение. — Я сейчас приеду, возьму такси и приеду. Но как я вас найду?
— А меня не надо искать, — мужчина рассмеялся, и его смех почему-то напомнил Елене скрежет ржавых петель. — Я сам вас найду. Мне Слава показал ваше фото.
И этот урод повесил трубку.
— Так, — Елена вскочила с дивана. — Спокойствие, только спокойствие. Раз Слава про это знает, значит, это его человек. А это значит, что со мной ничего плохого случиться не может, а информаторы по определению не могут быть приятными людьми.
Голубева натянула черную водолазку и джинсы, схватила сумку и вылетела в коридор. Уже натягивая куртку и ботинки, она вспомнила, что забыла вызвать такси.
— Такси? Можно мне машину прямо сейчас. Поедем до клуба «Марианская впадина», — пробормотала Елена, бросила трубку, захлопнула дверь и, прыгая через две ступеньки, побежала вниз. Возле почтовых ящиков в угол подъезда метнулась какая-то черная мужская фигура, и Елена испуганно вскрикнула, едва не упав. Бомж прогудел что-то нечленораздельное и, повернувшись к ней спиной, преспокойно улегся досыпать дальше. А у Голубевой чуть ноги не отнялись от страха, настолько она была напряжена и взвинчена недавним разговором с незнакомцем.
Голубева вышла из подъезда, захлопнула за собой железную дверь, подняла глаза к небу и увидела россыпи звезд.
— Все, успокойся, ничего страшного уже не случится, — пробормотала она и, наконец, расслабилась. Такси подкатило минут через десять, когда Елена уже окончательно пришла в себя.
Добралась она быстро, возле «Марианской впадины» было многолюдно, и Голубева, расплатившись с таксистом, растерялась. Повертев головой в разные стороны, она вошла в клуб.
— А у нас мест нет, — безразлично оглядев ее с головы до ног, бросила девушка-менеджер.
— Как? — Голубева снова растерялась. Вообще она чувствовала себя здесь не в своей тарелке.
— Лена? — к ней подошел невысокий худенький парнишка. — Пойдемте со мной.
Паренек был настолько худ и молод, что Елена сразу же расслабилась — от такого заморыша не могла исходить угроза.
— А куда мы? — она покорно вышла из клуба и направилась следом за пареньком.
— А мы войдем в клуб с другого входа, — парень хмуро на нее глянул. — Ты не против?
— Я? — Елена почему-то смутилась от его взгляда. — Нет.
Они обошли здание клуба и нырнули в темный двор. Помойка, полупустая стоянка для служебного транспорта и коричневая железная дверь с надписью: «Вход воспрещен». Парень кулаком постучал, а Голубева удивленно пожала плечами — зачем стучать, когда справа от двери есть большая красная кнопка?
— Кто?
— Косой, — ответил парень, в его голосе было что-то очень неприятное. Голубева снова поежилась и еще подумала: «Может, развернуться и удрать?»
— Проходите, — дверь бесшумно открылась, и теперь отступать уже было поздно.
Паренек пропустил ее вперед, и Елена, пересиливая внезапно подступивший страх, шагнула внутрь.
В темном коридоре, освещаемом одной красной лампой, стоял высокий коренастый мужчина и откровенно ее рассматривал.
— Ты Лена? — он бесцеремонно схватил Голубеву за руку.
— Я, — пискнула Елена, едва не отдав богу душу. Вся эта затея с каждой минутой нравилась ей все меньше и меньше. Зачем она влезла во весь этот цирк? Что хотела доказать? Кому?
— Тогда пошли, — так и не отпустив ее руки, он двинулся в глубь коридора, Голубева, словно привязанная, плелась следом. Паренек, который ее сюда привел, бесследно исчез, словно испарился в воздухе, а от этого амбала можно было ожидать чего угодно.
— Подожди здесь, — коренастый завел девушку в крохотную комнату, напоминающую подсобное помещение, и указал на стул. — Сейчас к тебе придут.
И вышел, однако оставил дверь в подсобку открытой. Голубева этот факт отметила, опустилась на стул и огляделась по сторонам. Темная комната, тусклая лампа под самым потолком, окно зарешечено, штор нет. Какие-то стеллажи, непонятные железяки, сломанная мебель и ведра.
«Вот видишь, — Елена снова начала успокаивать саму себя, — если бы он хотел тебя задержать, то наверняка закрыл бы дверь. А так ты можешь спокойно выйти отсюда, когда захочешь». От страха она даже начала обращаться к себе «от третьего лица».
Коренастого что-то долго не было, Голубева взглянула на часы: почти час ночи. Внезапная догадка буквально повергла ее в ужас. Дрожащими руками Елена вытащила из сумки мобильный телефон и, поражаясь самой себе, набрала номер Кати. Сотовый Славы она просто не знала.
— Пускай она меня обматерит, — бормотала Елена, прижимая телефон к уху. — Все что угодно, но только возьми трубку!
«Абонент временно недоступен», — Елена едва не разревелась. А в это время в коридоре послышались быстрые шаги, и Голубева вскочила на ноги.
«Интересно, какую фотографию показал им Слава? — неожиданно подумала Елена, вспомнив слова паренька «Я сам тебя узнаю, твою фотографию нам показал Слава». У Голубевой похолодело внутри, и она покосилась на коренастого, который только что зашел в комнату. «У Славы нет ни одной твоей фотографии старше 13 лет, — услужливо подсказала ей память, — потому что у Кати нет ни одной твоей фотографии старше 13 лет. Потому что вы с ней просто не фотографировались потом вместе. А в 13 лет ты была толстой, и узнать тебя по тем фоткам невозможно».
— Господи, — прошептала Елена, покрываясь холодным потом. — О чем я думала?
Тем временем в комнате появился еще один мужчина, а в руках у него была веревка.
— Ребята, вы чего? — онемевшими от ужаса губами произнесла Елена. — Ребята!
Коренастый только усмехнулся, он подошел к Голубевой и схватил ее за руки. В это время к ним приблизился второй мужчина и крепко-накрепко связал запястья Голубевой.
— Не вздумай орать, — предупредил ее коренастый, — иначе я заткну тебе рот тряпкой и порву тебе губы. А там, куда мы собираемся, тебя ждут семь крепких мужиков, и твой рот должен быть в полной боевой готовности.
Голубева онемела от ужаса, обмякла, словно куль с мукой, и даже не шевелилась. Коренастый взвалил ее себе на плечо, и в сопровождении второго мужчины они покинули комнату. И снова — темный коридор и железная дверь. Когда Голубеву вынесли на улицу, она очнулась и резко дернулась. От неожиданности коренастый пошатнулся, и Елена упала на снег, больно ударившись животом о ледяную глыбу.
— Всем стоять! — из-за мусорного бака выскочил мужчина и выстрелил в коренастого. Голубева видела, как тот дернулся и упал будто подкошенный, второй мужик кинулся обратно в клуб. Лена уже совершенно ничего не соображала, от боли у нее то и дело темнело в глазах, и когда к ней подбежал парень с пистолетом, она даже не попыталась сопротивляться.
— Давай руки! — рявкнул незнакомец и перерезал веревки. — Встать сама сможешь?
Голубева только отрицательно покачала головой и снова сжалась на снегу. На незнакомце была черная шапочка и темные очки, но Елена уже ничему не удивлялась.
— Тогда опирайся на меня! — незнакомец приподнял Голубеву, и девушка застонала. — Пошли, здесь нельзя оставаться.
Лена поднялась на ноги, и в глазах у нее потемнело.
В себя она пришла довольно быстро, наверное, не прошло и пяти минут. Мужчина гнал автомобиль по темным улицам города, то и дело бросая на нее тревожные взгляды.
— Очнулась? — он взволнованно выдохнул. — Возьми воду, только не пей, а прополоскай рот! — он протянул ей литровую пластиковую бутылку.
Лена открутила крышку и набрала воды в рот. Звон в ушах прошел, тошнота отступила, и она даже смогла пошевелить головой. Голубева открыла окно, выплюнула воду и снова подняла стекло.
— Куда мы едем? — тихо спросила Елена, стараясь не смотреть на незнакомца за рулем.
— В больницу, — отозвался мужчина.
— Зачем? — тупо переспросила Голубева.
— Чтобы проверили твой живот. Я видел, как ты ударилась. Я же хирург, знаю, что такие удары очень опасны, — мужчина снял шапку и очки, и Елена с изумлением увидела перед собой Олега Вертинского.
— Господи! — она перекрестилась. — Господи! Ты же погиб!
— Ты тоже, — буркнул мужчина, не отрывая глаз от дороги, — я сам списки видел.
Голубева находилась в таком эмоциональном состоянии, что уже не понимала, что вообще происходит.
— А как ты меня нашел? — в голове у нее была сплошная каша, Голубева даже ничего приблизительно похожего на реальность придумать не могла, чтобы понять, откуда взялся Олег.
— А я тебя и не терял, — Олег хмыкнул. — Я в подъезде, когда тебя увидел, понял, что ты спешишь куда— то. У тебя такое перепуганное и взволнованное лицо было, что я решил сразу же не хватать тебя за руки в темном помещении. Думаю, посмотрю, куда это Лена на ночь глядя собралась, выясню. Где Жданов, почему он не с тобой?
— Олег! — взмолилась Голубева. — Сейчас я понимаю даже меньше, чем полчаса назад. В каком подъезде? И вообще, ты же погиб, я твою фамилию в списках видела, еще там, в госпитале!
— И с чего начать? — усмехнулся Олег. — Вставай, приехали, — он затормозил, и Елена выглянула в окно.
«Приемное отделение первой городской больницы» — прочитала она на светящемся табло и охнула:
— Неее, я не пойду.
— Пойдешь, — Олег осторожно взял ее за руку. — При таких ударах в живот необходимо медицинское обследование. Это я тебе как хирург говорю.
— Мне уже не больно, — заканючила Голубева.
— Пошли, — Олег распахнул дверь, — у тебя шок, ты ничего не помнишь и боли не чувствуешь. Сидишь вон как кукла ватная.
В приемном отделении было пусто, и Голубеву почти сразу же осмотрел дежурный хирург.
— Ничего страшного я не вижу, ушиб мягких тканей. У девушки отличный пресс, поэтому внутренние органы не пострадали.
Елена мысленно перекрестилась и прошептала про себя спасибо всем святым.
— Но лучше всего сделать УЗИ брюшной полости, — хирург посмотрел на Олега. — Заплатите вон в то окошечко, а девушка пускай подойдет к первому кабинету. Я сейчас туда подойду.
Лене намазали живот гелем, и хирург повозил по нему странного вида коробочкой.
— Все в порядке, — наконец заключил он. — Спите спокойно и больше не падайте на живот, — закончил хирург.
Они вернулись в машину, Олег, ни слова не говоря, поехал к дому Елены. Машину они оставили во дворе, а сами поднялись на второй этаж. Едва Голубева вошла в квартиру, ей стало так плохо, что она качнулась и ухватилась рукой за стену.
Олег молча поднял Лену на руки и отнес в комнату. Он быстро раздел девушку до футболки и трусиков, накрыл одеялом и пошел на кухню:
— У тебя валерьянка есть? — прокричал он оттуда, гремя посудой.
— В холодильнике, — пискнула Елена.
Олег вернулся в комнату, в одной руке у него был стакан с водой, в другой — пузырек с настойкой валерианы.
— Сорок капель, — он накапал в стакан и протянул его Лене. — Выпей залпом и спи. Поговорим обо всем, когда проснешься.
Елена послушно пригубила.
— А ты не уйдешь? — борясь со сном, спросила она и отчаянно зевнула.
— Нет, — Олег погладил ее по голове. — Нам надо о многом поговорить.
— А ты… — Голубева замешкалась — Ты… не… привидение?
Олег грустно улыбнулся, покачал головой и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. А Елена тут же провалилась в сон.
Голубева проснулась, потому что страшно хотела пить и писать. Едва разлепив глаза, она кинулась в туалет, отметив по дороге, что за окном еще едва светает.
Потом Лена зашла в ванную и, включив свет, уставилась в зеркало. Такого ужаса она еще не видела. Опухшее лицо, отекшие глаза, серая кожа, а изо рта запах как из помойки. Слипшиеся волосы на голове скатались в ком, на шее — пятна грязи. Елена с омерзением скинула футболку и увидела огромный синяк на животе. И тогда она все вспомнила.
— Олег! — девушка вылетела в коридор в одних трусиках. — Олег!!!
— Что? Что? — мужчина, сонно щуря глаза, стоял в дверях кухни. — Что случилось?
— Ничего, наверное, — она поежилась от холода и только сейчас заметила, что стоит перед Олегом практически голая. — Ой… — пискнула Елена и улетела обратно в ванную.
— С тобой все в норме? — Олег поцарапал дверь. — Завтракать будешь?
— Буду. — Елена включила воду и залезла под душ. — Спасибо.
— Не за что, — буркнул Олег и ушел. — Я пока раскладушку соберу.
Елена долго отмывала с себя грязь, потом долго стояла под душем, меняя температуру воды от кипятка до ледяной. И лишь когда отек с лица практически сошел, а кости перестало ломить, вылезла из ванны. Уложив волосы феном и сделав качественный макияж (с добавлением на зеленое лицо большого количества румян), Елена завернулась в махровый халат и, наконец, вышла в коридор.
— Ну, слава богу! — Олег сидел за столом. — А то я уж думал, что тебя снова пора спасать. Думаю, утонула девушка… — он оглядел ее с головы до ног. — А ты прекрасно выглядишь. Вот только синяк на животе. Кстати, ничего не болит?
Голубева удивленно посмотрела на свой халат:
— Откуда ты знаешь, что у меня синяк?
— Когда ты спросонья орала как резаная, успел рассмотреть. Ну, садись, что-ли, завтракать.
Лена послушно присела на табуретку и оглядела стол. Колбаса, сыр и чашка кофе.
Есть хотелось очень-очень. Но еще больше хотелось узнать, откуда Олег свалился на ее голову. Справедливо рассудив, что если он уже никуда не ушел, то, значит, пока никуда не собирается, она принялась есть. И только допив последнюю каплю кофе, подняла на него глаза.
— Сейчас ты устроишь мне допрос, — Олег рассмеялся. — Угадал?
— Конечно, — Елена окончательно пришла в себя. — Первое — как ты меня нашел в клубе? Нет, не то. Как ты оказался живым, хотя я собственными глазами видела твою фамилию в списке погибших?
— Солнце мое! — Олег улыбнулся. — Я тоже собственными глазами видел твою фамилию в списках погибших.
— Ну, то я, — она неопределенно мотнула головой.
— Пойдем в комнату, и я расскажу тебе все по порядку, — Олег встал из-за стола.
Они вышли из кухни, но в дверях мужчина внезапно остановился:
— Ты помнишь, что спросила у меня почти сутки назад?
— Сутки? — Елена тупо уставилась сначала на Олега, а потом зачем-то на настенные часы в кухне. — Какие сутки?
— Перед тем как уснуть, ты меня кое о чем спросила, — Олег разговаривал с девушкой, как с тяжело душевнобольным человеком. Причем как с опасным душевнобольным. — Помнишь?
— Я что, сутки проспала?! — до глубины души поразилась Голубева.
— Сутки, — Олег кивнул. — Но после такого стресса это вполне нормально.
— И что я у тебя спросила? — она наморщила лоб. — Ах да, я спросила, не привидение ли ты, — вспомнила Голубева, чему несказанно обрадовалась. Значит, способность здраво мыслить и рассуждать к ней все-таки вернулась.
— И как ты сейчас считаешь, привидение я или нет? — Олег оперся о косяк.
Лена дотронулась до его руки и улыбнулась:
— Думаю, что нет.
— Вот это здорово, — Олег искреннее обрадовался. — А то я уже переживал, что у тебя от волнений крыша поехала.
— Смотри сам не сдвинься, — огрызнулась Елена и, протиснувшись между дверным проемом и Олегом, прошла в комнату. Она опустилась в кресло и поджала под себя ноги. Олег зачем-то вернулся на кухню, а потом вошел в комнату с двумя стаканами.
— Это зеленый чай, очень хорошо тонизирует, — он протянул ей кружку.
— Я ненавижу зеленый чай, — наморщила нос девушка, но тем не менее пригубила.
— Мало ли кто чего ненавидит? — глубокомысленно произнес Олег и начал рассказывать: — Тогда, пять месяцев назад, я вообще мало что понимал, — Олег сцепил руки и уставился куда-то в стену. — Когда этот дурацкий грузовик с взрывчаткой въехал в ворота, я был в баре. Ну, в том, помнишь, где мы встретились в первый раз. Ты тогда еще почему-то была без нижнего белья.
Лена кивнула:
— Конечно, помню, как я могла это забыть.
— Ну вот, — продолжил рассказ мужчина, — я тогда был в этом самом баре. Вдруг слышу — грохот, шум, а потом крики и пылища такая. Я даже не понял ничего, вылетел из бара и к себе в номер. А номера-то и нет. На месте нашего бокса — только груда камней да арматура. И тут еще пожар начался. Я знал, что Тани в номере быть не должно, поэтому не сильно сначала напугался. Просто побежал ее искать к бассейну, думал, что она все еще там. Едва выбежал на улицу, меня тут же и повязали. Руки за спину и головой вниз. Это мне уже потом объяснили, что в панике меня приняли за террориста. Какая-то баба с перепугу указала на меня охране, мол, видела его за рулем того самого грузовика, за секунду до взрыва. Я пытался что-то объяснить, сказать, но кто меня тогда слушал? Кругом огонь, вопли, словно в аду. Затолкали меня в полицейскую машину, как раз уже и полиция подоспела, и увезли черт-те куда. Продержали двое суток в камере, спасибо хоть не били и еду давали. Потом, конечно, когда все выяснили, отпустили и даже извинились. Но мне-то что от их извинений? Я двое суток места себе не мог найти, все думал, как Таня? Как ты? Живы ли?
Олег тяжело вздохнул, было видно, что эти воспоминания до сих пор вызывают в нем боль.
— Потом привезли меня в Российское консульство и показали списки погибших. Тебя я сразу же увидел, поверишь, нет, я даже прослезился. Читаю дальше, смотрю, моя фамилия в самом верху. Как так, спрашиваю? Вот он я, живой-невредимый. А они — докажи, говорят, что ты — это ты. Мол, номер этой семейной пары сгорел до основания, даже тел их не нашли, а горничная утверждает, что в момент взрыва оба супруга были в номере.
— А зачем горничная так сказала? — спросила Лена. — Ведь вас там не было.
— Может, с перепугу напутала чего, — Олег развел руками. — Я не знаю. Только меня уверили в том, что мы с Таней давно погибли. Знаешь, сколько они мне крови выпили, пока я им доказал, что я — это я?
Голубева вспомнила свои мытарства в консульстве и кивнула:
— Представляю себе.
— Ну вот, — Олег снова вздохнул. — Потом уже я узнал, что тебя опознали только по документам, которые лежали в сумочке. Труп женщины настолько обгорел, что, — он махнул рукой, — не буду подробности. Я тогда решил, что все погибли, кроме меня. И ты, и Таня, и Витя. Меня потом отправили домой, я просто был как во сне. Знаешь, ведь меня этот взрыв вообще никак не задел, я просто понять не мог, все погибли, а я живой, даже царапинки нет! Представляешь, а спустя два месяца мне официальное письмо пришло, где меня уведомили о том, что благодаря современным методам идентификации людей по ДНК разыскали останки моей Тани. Я снова полетел туда. И уже там все-все понял. Что Таню перепутали с тобой, и значит, ты жива. И в консульстве мне подтвердили, что, мол, да, жива. Улетела в Россию, отвалявшись месяц в госпитале.
Олег перевел дух, а Голубева молча разглядывала пустую кружку. Не самые приятные воспоминая, что и говорить.
— А у меня тогда в голове идея фикс появилась — разыскать тебя. Даже не знаю зачем. Просто я думал, что тебе одной так же плохо, как и мне. Хотел поговорить с тобой, но чего-то боялся. Здесь ехать-то пять часов на машине, города ведь рядом. Думал, может, вместе посидим, и все, — он пожал плечами. — Ну, не знаю, просто не мог тебя забыть.
— Я все понимаю, но где ты взял мой адрес? Вот этого я понять не могу.
— Какой? — Олег уставился на нее. — Этот? Или тот?
— И тот, и этот, — она пожала плечами. — Как в кино.
— Да никакого кино и в помине нет. Все просто. Старый адрес мне дали в консульстве, ты сама им его оставила на случай, если им понадобится с тобой связаться.
— Да, — Лена кивнула. — Точно. Но этот-то откуда? Я здесь живу около двух месяцев.
— Так ты же сама этот адрес соседке своей оставила, бабка такая говорливая.
— Да! — она, кажется, начала все понимать.
— Ну конечно, баба Клава. Приятная такая старушенция. Я ведь сначала к тебе приехал на ту квартиру. Звоню в дверь, не открывает никто. Я около твоей двери постоял, позвонил, потом думаю, чего время зря терять? Может, ты уехала уже или еще чего. Позвонил соседке, разузнать. А мне баба Клава сначала ничего говорить не хотела, молчит, а я по глазам вижу, знает что-то. Потом я ей сказал, что влюблен в тебя и что мы вместе едва не погибли несколько месяцев назад. Тогда она мне сразу же адрес твой и вынесла. На бумажке. И еще добавила, чтобы я тебя не обижал, мол, такая хорошая девочка, а не везет.
— И о Жданове все рассказала? — Голубева поморщилась. — Ты же знаешь, что он живой?
— Узнал, когда на идентификацию моей Тани прилетел. Там окончательные списки висели, Жданов живой-здоровый, и ты после госпиталя.
— Удивился?
— Не то слово! — Олег хмыкнул. — Он что, тебя даже не искал?
— Нет, — Голубева чувствовала себя крайне неприятно, — Виктор меня не искал, мало того, он даже не знает, что я жива.
— Ну, я в машину и к тебе. А поздно уже. Подъехал к подъезду, покрутился туда-сюда. Пока думал-решал, смотрю, ты вниз несешься, собственной персоной. Глаза испуганные, лицо зеленое.
— Как ты мое лицо разглядеть умудрился, когда в подъезде темнота была?
— Ну, так, — Олег неопределенно пожал плечами. — Я решил, что к тебе в подъезде лучше не подходить. Во-первых, у тебя и так видок был сумасшедший, а во-вторых, меня просто любопытство взяло, куда это девушка может на ночь глядя так спешить. Я подождал, пока ты из подъезда выйдешь, к окну встал. Смотрю, крутишься на улице, ждешь кого-то. Честно говоря, я думал, что ты мужика ждешь. Да и потом, если бы я к тебе ночью в подъезде подошел, у тебя бы инфаркт случился.
— Скорее всего, — согласилась Лена. — А что касается мужчины… Хорош мужик, — она даже рассмеялась, — если его надо ночью у подъезда встречать!
— Ну, может, он лорд английский, — неопределенно проговорил Олег. — Нет, смотрю, такси подошло. Я вылетел из подъезда, сел в свою машину — и за вами. Когда ты к клубу подъехала, я удивился страшно. Ну не похоже было, что ты развлекаться собралась.
— Да уж, — Елена усмехнулась. — Так развлеклась!
— Потом тебя какой-то пацан подобрал, вы с ним во двор потянулись. Пока я бегал, выглядывал да прятался за мусорными баками, вы внутрь вошли. И так долго тебя не было, что я уже было решил уехать. Подумал, что ты действительно развлекаться сюда явилась. Прошла с черного хода в клуб, и все. Только в машину сел, смотрю — ты вылетаешь и урод какой-то здоровый. А лицо у тебя, Лена, белое, как бумага. Даже в темноте светилось. Я сразу понял, что ты влипла в какое-то дерьмо.
— Да, — только и смогла вымолвить Елена, дослушав всю историю до конца. «Да, только зачем взрослому и умному мужчине, как ты, шпионить за мной и караулить за мусорными баками? Ты сам понимаешь, что это бред?» — Зачем? — вслух произнесла Голубева и посмотрела мужчине в глаза. — Зачем тебе все это?
— Что именно? — Олег заметно занервничал. — Тебя спасать?
— Ну да! — Лена посмотрела Олегу в глаза. — И откуда у тебя оружие? Ты же его убил, да?
— Я увлекся тобой, — Вертинский улыбнулся, — не мог тебя забыть, понимаешь? Оружие у меня всегда с собой, оно просто травматическое, из него не убьешь. А урода того я просто напугал, он живой.
— Приехал зачем? — снова спросила Голубева.
— Я узнал, что Виктор тебя не искал, и понял, что вы расстались. Таня погибла, мне плохо одному, ясно?
— Ясно.
— Ну, а теперь твоя очередь, объясни мне, какого черта ты связалась с этими уродами? — Олег нахмурился. — Даже подумать страшно, что бы они с тобой сделали, не окажись я там в нужный момент. Мне кажется, я имею право спросить тебя об этом, потому что реально спас твою личность от смерти.
— Получается, что моя очередь рассказывать? — Елена кисло улыбнулась. — Ну, тогда слушай, потому что именно благодаря Виктору я оказалась в таком переплете. Жданов занимается тем, что подделывает анализы и берет за это скотство огромные деньги! Таким образом он убил хорошего человека, и я даже знаю, кто его заказал. Но я не могу доказать ее вину!
И она принялась пересказывать Олегу все события своей жизни за последние пять месяцев.
— Я даже и не знаю, что тебе сказать. — Олег отложил меню в сторону. — Ты уже себе выбрала?
Они сидели в кафе.
— Выбрала. — Елена тоже отложила толстую папку в сторону. — Вот и я не знаю.
— Кто такой Слава? Парень, который тебя втянул во всю эту историю, ведь назвался этим именем?
— Слава — это муж подруги, — Елена тяжело вздохнула. — Понимаешь, Олег, я сейчас даже не уверена в том, что парень по телефону сам на Славу сослался. По-моему, так я ему сболтнула про него, а он просто ухватился за эту фразу.
— Подружкин муж мог тебя подставить?
— Думаю, нет. Не вижу смысла, да и потом, если бы он решил меня убрать, то для этого нужна как минимум мотивация. И не так глупо.
— Согласен, — Олег нахмурился. — Тогда получается, что это либо Людмила, либо Виктор.
— Витька? — Голубева удивленно присвистнула. — Он-то здесь при чем? Он даже не знает, что я жива.
— Лариса могла проболтаться!
— Ну, предположим, она проболталась, — Елена усмехнулась. — И что с того? Чем я ему мешаю? Он спит с девушками, спит с Сучковой, занимается криминалом, ему не до меня.
— Ты никому не рассказывала, что знаешь о махинациях Жданова? — уточнил Олег.
— Конечно, нет! Что я, дура, что ли!
— Значит, это Людмила! — Олег закурил. — Больше вариантов нет. Она как-то поняла, что ты под нее копаешь, а так как боится огласки, то и решила тебя убрать.
— Да, — Голубева тяжело вздохнула. — Похоже, я вообще наделала таких глупостей за последнее время!
— Похоже на то, — согласился Олег и задумался. — Чем собираешься заняться?
— Я не знаю, — честно ответила Лена. — Хочу доказать вину Жданова и отдать его под суд. И доказать вину Людмилы и отдать ее под суд.
— Зачем? — Олег посмотрел ей в глаза. — Ты спала с Дмитрием?
— Да, я была его любовницей, — ответила Голубева спокойно, — но дело даже не в этом. Зло должно быть наказано, понимаешь?
— А ты Жданова точно после Турции не видела? — спросил Олег.
— Конечно, не видела. А что?
— Ничего, — Вертинский махнул рукой. — Давай попробуем как-то доказать вину Людмилы и заставим ее во всем признаться. Или заставим признаться Жданова. Что в принципе одно и то же.
— Зачем тебе все это? — Голубева пригубила кофе.
— Я тут подумал на досуге, если все, что ты рассказала мне о Викторе, правда, значит, по нему как минимум тюрьма плачет. И…
— И? — повторила Елена.
— И это значит, что Центру будет нужен новый управляющий. Моей квалификации вполне хватит, чтобы сменить Виктора на его бессменном посту, — каламбуром закончил Олег.
— Но если Виктора и посадят, не факт, что на его место поставят именно тебя, — заметила Голубева. Такой поворот событий не приходил ей в голову. — Прости, конечно, но у нас в городе полно врачей с подобной квалификацией, и почему ты хочешь сменить место жительства?
Олег ничего не ответил, он начал есть котлеты, которые только что принесли.
— Поясни, — Голубева жутко нервничала.
— Я получаю должность Жданова, и меня никто здесь не будет искать, а ты доказываешь, что Людмила, господи, ненавижу это имя, заказала своего мужа, и ее посадят. Виктора тоже посадят, и так ты ему отомстишь за то, что он на удивление недолго скорбил по твоей кончине. Я правильно все сформулировал? А я обрету покой, и меня никто больше не будет расспрашивать о теракте и сочувственно качать головой.
— Ясно, но как это сделать?
— У меня есть план, — улыбнулся Олег, — но давай сначала спокойно поедим!
— Ну, то, что твой Витя давно и прочно связан с криминалом, — это уже точно, — Олег ухмыльнулся. — Быть мне управляющим Центра.
Он только что вернулся домой и теперь шумел на кухне, заваривая себе кофе. Голубева мрачно сидела на диване и бессмысленно переключала телевизионные каналы, она провела весь день дома, дожидаясь, пока Олег вернется со свидания с Марианной. Грандиозный план Олега состоял в том, чтобы «случайно» познакомиться с Сучковой и завести с ней интрижку.
— Но вот что и Марианна увязла по самые уши — этого я не предполагал. Марианна после второй бутылки вина начала жаловаться на непонимание людей, после третей — на отсутствие в ее жизни секса, а после коньяка рассказала мне, что у нее очень много денег. Так и сказала: «Олег, у меня очень много денег». Представляешь?
— Честно говоря, не очень, — Лена пожала плечами. — А зачем? Купить тебя, что-ли, хотела?
— Наверное, — Олег хмыкнул и сел на диван рядом. — Мне даже ее жаль, серьезно.
— Жалко? Эту?! — Голубева удивленно уставилась на него. — Дай ей власть, так она любого утопит! У нее же принципов — ноль целых, ноль десятых. Такие в войну в концлагерях работали, на немцев.
— О! Вот это разговоры! — Олег покрутил пальцем у виска. — Ленка, ты с ума-то не сходи. Какие немцы? Какие концлагеря? Ты чего? Обычная баба, которая живет, как умеет, ищет свое счастье.
— Обычная?!! — негодование накрыло Голубеву волной. — Значит, ты считаешь, что большинство женщин такие? Продажные и лицемерные?
— Слушай, — Олег тяжело вздохнул, — чего ты завелась? Я вовсе не считаю женщин продажными и лицемерными. Но и Марианна не показалась мне дьяволом во плоти, ты уж извини.
Олег посмотрел на нее, как на идиотку, и замолчал.
— Ну, а дальше что? — после затянувшейся паузы первой не выдержала Елена.
— Значит, так, — Олег потер руки. — Есть у вас в городе некий предприниматель Ворошилов. Марианна намекнула, что у него здесь свой бизнес, связанный с покупкой-продажей цветного металла. Сам господин предприниматель довольно молодой, насколько я понял. А в Центр он привез своего отца, чтобы ему сделали анализы, и они показали плохие результаты.
— Ничего не понимаю, — Елена передернула плечами. — Да Марианна была скорее всего пьяна в стельку, здесь же нет ни слова правды! Совершенно глупая, дурацкая история. Одни вопросы.
— Какие, например?
— Зачем привозить отца и делать плохие анализы?
— Завещание.
— А кто отец? — Голубева подумала, что в этой истории все-таки есть рациональное зерно.
— Голубев.
— Это «тот самый Голубев»? Мой тезка? — Елена даже поперхнулась. — Но как он не побоялся… твой Ворошилов? Ведь если Голубев узнает правду, он прибьет всех — и сынка, и Жданова, и Сучкову!
— А вот это мы и спросим у самого господина Ворошилова.
— Зачем?
— Я нашел адрес конторы господина Ворошилова. Это было очень легко, в вашем городе его знает практически каждая собака. Только ты, видимо, не в курсе событий.
— И что? Я спать хочу, — Елена пропустила колкость мимо ушей.
— Я его сам, правда, еще не видел. — Олег тоже выглядел усталым и осунувшимся. — Но в его конторе я уже был, с секретаршей познакомился, — он улыбнулся. — Симпатичная девушка.
— Поздравляю, — несколько резче, чем следовало, ответила Елена. — У него, оказывается, и секретарша есть?
— Есть, — Олег снова вздохнул. — Пришлось приглашать ее на обед, она мне рассказала, что ее босс любит молодых красивых женщин.
— Ну, для того, чтобы это узнать, можно было и не кормить секретаршу обедом, — рассмеялась Елена. — Вы все любите молодых и красивых женщин…
— Не все, — Олег ухмыльнулся. — Я не люблю. Тебе придется лично познакомиться с господином Ворошиловым, потому что молодых и красивых мужчин он не любит. А это значит, что я ему не подхожу. Собирайся!
— Ночью? — нахмурилась Голубева.
— Собирайся, я тебе говорю! — Вертинский потянул ее за руку, и Елена подчинилась. «В конце концов, он спас мне жизнь и помогает сейчас». — Голубева послушно оделась и вышла из квартиры.
— Сейчас мы едем за предлогом, — улыбнулся Олег.
— Что? — Голубева удивленно уставилась на него.
— За предлогом, — спокойно повторил Олег. — Для того чтобы завтра утром ты смогла прийти к Ворошилову в офис, сегодня вечером надо изобрести предлог. И я его уже придумал.
Олег свернул налево и, проехав немного вперед, остановился возле кучи мусора.
— И что это, свалка? — Голубева ошарашенно огляделась. — Зачем мы здесь?
— Сейчас увидишь, — подождав пару минут, Олег посигналил. К автомобилю подошел ужасного вида бомж, и Олег тут же вылез наружу.
Мужчины о чем-то недолго поговорили, а потом Олег взял из рук бомжа мешок и потащил его, волоком, к багажнику.
— Что это? — Голубева съежилась и указала рукой на уходящего бомжа. — Ты дал ему деньги?
— Да, — Олег осторожно выруливал на освещенную дорогу. — Я его еще утром просил насобирать алюминиевых банок. Деловой оказался мужик, не подвел, а то я волновался. Думал, что нам с тобой придется эти банки по помойкам искать. Самим.
— Да, — только и смогла произнести Елена. — А сейчас на пункт приема цветмета?
— Совершенно точно, — машина набирала скорость. — И устроим там маленький скандальчик.
— Из-за чего? — спросила Елена, вглядываясь в лицо Олегу. — Да ты прирожденный авантюрист, я тебя явно недооценила!
— А какая разница, из-за чего? — отмахнулся Олег. — Главное, чтобы ты завтра смогла пересказать этот конфликт Ворошилову. Ты же придешь к нему жаловаться.
— Понятно, — кивнула Елена.
Контора загадочного господина Ворошилова не отличалась ничем особенным: две совмещенные комнаты, приемная и кабинет босса, справа по коридору — еще парочка комнат для сотрудников. Название она имела чересчур замысловатое, что-то вроде «Цветметпрограмма», Голубева даже напрягаться не стала, чтобы запомнить. В приемную она вошла в начале десятого и обратилась к секретарше:
— Мне бы поговорить с Ворошиловым. — Елена сделала суровое лицо.
— По какому вопросу? — действительно симпатичная брюнетка вскинула безупречные брови.
— По производственному, — Голубева была сама серьезность.
— А как вас представить? — не унималась секретарша.
— Представьте как… А никак не представляйте, — Елена махнула рукой. — Я сама все ему расскажу.
— Но так нельзя! — запротестовала брюнетка. — Тогда хотя бы скажите, по какому вопросу вы пришли. Тем более что сейчас идет планерка.
Голубева опустилась на стул, закинула ногу на ногу и принялась нервно перелистывать журнал «Твое здоровье» за апрель прошлого года, щедро выложенный на столик. Прочитав про грыжу, гайморит и селезенку, она вздрогнула и отложила увлекательный журнал куда подальше.
«Почему так долго?» — она волновалась. Серьезно. Впервые в жизни Голубева не была уверена, что понравится мужчине, которому надо было понравиться обязательно.
Оделась Елена слегка экстравагантно, что и говорить. Красное вязаное пальто до колен, алый свитер «под горлышко», черные сапожки и умопомрачительная черная сумка.
Наконец дверь открылась, из кабинета вышли мужчина и полная женщина.
— А я вам говорю, что так делать нельзя! — громко возмущалась крашеная блондинка, напирая роскошными формами на мужчину. — Я такое подписывать не буду.
— Анна Анатольевна, пойдемте, поговорим у вас, — испуганно пискнул мужчина, тем не менее скользнув по Елене липким взглядом.
— Проходите, — секретарша указала рукой на дверь.
Голубева встала со стула, зачем-то поправила ворот свитера и твердой походкой вошла в распахнутую дверь.
— Можно?
— Чего вы хотели? — отозвался откуда-то снизу ужасно недовольный господин Ворошилов. Голубева огляделась и увидела его стриженый затылок. Ворошилов искал что-то под столом.
— Я? — Елена растерялась.
— Вы! — рявкнул Ворошилов и вылез из-под стола.
Елена качнулась, земля поплыла под ее ногами, и ей даже пришлось опуститься в кресло.
— Как ты меня нашла? — Андрей пришел в себя первым, но, судя по его бледному лицу, он был удивлен, если не сказать ошарашен, не меньше Голубевой.
— Я? — тупо переспросила Елена, пытаясь справиться с волнением. Ну кто мог подумать, что Андрей, «ее мимолетный недельный роман» трехлетней давности, и таинственный господин Ворошилов — это одно и то же лицо? Когда Андрей бесследно исчез из ее жизни, он носил фамилию «Голубев», они еще смеялись, что их фамилии совпали.
— Лена, что-то случилось? — Андрей снова превратился в того Андрея, которого она знала три года назад.
— Нет, — Голубевой, наконец, удалось улыбнуться. — Как ты сменил фамилию? — дальше она не знала, что говорить. Ну не рассказывать же ему заготовленную историю про алюминиевые банки?
Телефон на столе Андрея надрывался уже пару минут, пауза в разговоре затянулась, и мужчина все-таки поднял трубку.
— Да? Алло! — раздраженно начал он, но тут же сменил интонацию. — Хорошо, хорошо, все куплю, да, да, конечно.
«Наверное, жена», — догадалась Елена, вспомнив, что мать Андрея давно умерла.
— Взял фамилию жены, чтобы не ассоциироваться с папой, — Андрей несколько пришел в себя. — Я даже рад, что ты меня нашла. Вот так сюрприз! Давай пообедаем вместе. А ты шикарно выглядишь, так бы и съел тебя прямо сейчас. Ты чего такая скованная? Да что с тобой?
— А? — со стороны она, наверное, выглядела, словно контуженная. — Конечно, давай. А кто у нас папа? — Лена была совершенно сбита с толку. — Так это твой папа? — ахнула она, связав воедино все ниточки.
— Ну да, это он! Тогда пошли обедать, — Андрей потянул ее за рукав пальто.
— Прямо сейчас? В пол-одиннадцатого утра? — Голубева взглянула на часы.
— А сейчас еще пол-одиннадцатого? — удивился Андрей. — Ну, тогда пошли на второй завтрак или на первый, ты утром уже ела?
Елена тупо молчала, и он легонько подтолкнул ее к выходу:
— Пошли-пошли.
Они под изумленным взглядом секретарши миновали приемную и вышли на улицу.
Андрей уверенным шагом направился к новенькому «БМВ», припаркованному прямо у конторы.
— Прошу, — он распахнул переднюю дверцу.
— Спасибо, — Лена грациозно закинула ножку в салон автомобиля, но в последний момент оглянулась и посмотрела на автомобиль Вертинского, припаркованный рядом. Олег выглядел хмурым и сбитым с толку.
Голубева думала, что Олег потихоньку двинется за ними следом, но его автомобиль, разбрызгивая в разные стороны грязный мокрый снег, рванул вперед. Мгновение, и машина скрылась из виду.
— Больной! — прокомментировал Андрей и не спеша опустился на водительское место. А на душе у Голубевой стало очень плохо и с каждой минутой становилось все хуже и хуже.
«Почему Олег не поехал за нами?» — Елена понимала, что-то случилось, но что именно?
Они отъехали от офиса совсем немного, и Андрей остановился возле ресторана «У Леи».
— Пойдем? — Ворошилов вышел из машины и открыл дверцу. Голубева выбралась наружу, хмуро оглядываясь вокруг. Олега нигде не было видно.
В зале ресторана было пусто, играла тихая музыка, и солнечный свет пробивался сквозь тонкие занавески. Они сели за столик и заказали кофе.
— Андрей, — Елена улыбнулась. — Вообще-то я пришла к тебе по делу, там неувязочка одна вышла.
— Вот как? — он моментально нахмурился и стал серьезным, а Елена уже пожалела, что вообще завела этот разговор. Наверное, лучше было пойти «окольными» путями, но у нее на эти маневры уже не было ни сил, ни времени.
— Я хочу посадить Виктора, — начала Голубева, даже не придумав, чем она закончит эту фразу.
— Виктора? — взгляд Андрея стал колючим и цепким. — Какого Виктора?
— Андрей, хватит, прошу! — она на самом деле устала. — Виктор Жданов, тот, которому ты заплатил деньги за липовые результаты анализов для отца.
— Вот как? — Андрей смотрел на нее так, что у Голубевой мурашки побежали по коже. — И откуда ты это знаешь?
— Я бывшая жена Виктора, мы развелись в этом году, — Елене все-таки пришлось выдумать легенду. — Недавно он пришел ко мне в гости, по старой памяти, и случайно обнаружил в моем альбоме твое фото. Ну, то, трехлетней давности, где мы у фонтана. Виктор спросил меня: «Кто этот парень?» Я сказала, что это не его дело. Тогда Виктор начал кричать, что я сама не знаю, с кем связалась. А потом рассказал мне эту жуткую историю. А я подумала, что, посадив Виктора, я смогу получить его квартиру и…
— Нда… — на Андрея было больно смотреть. Он побледнел, ладони сжались в кулаки. — Вот это подарок.
Он взял сотовый и набрал чей-то номер.
— Кому ты звонишь? — встревоженно спросила Елена, даже привстав с места.
— Сиди и не дергайся, — ледяным тоном ответил Андрей. — Виктор Сергеевич?
Голубева замерла, она никак не предполагала, что Андрей тут же позвонит Жданову.
— Некрасивая история тут вышла. Да. Какая? Да с вашей бывшей женой. Как с какой? Вот она, сидит напротив меня. Да. Зачем вы рассказали ей про Голубева? Эх, ребята-ребята! — Андрей ухмыльнулся. — Некрасиво, Виктор Сергеевич, ох как некрасиво! Я думал, вы серьезный бизнесмен, а вы, батенька, стукач и трепло. Говорите, что уладите это дело? Очень на это надеюсь.
Андрей отключил мобильник и уставился на Елену.
— А казачок-то оказался засланным, — он грустно улыбнулся. — Да, Лена, не ожидал я от тебя такого. И чего ты хочешь?
— Андрей, я сама не знала, что так получится, — пролепетала Голубева, чувствуя, что ситуация полностью вышла из-под контроля. — Я хотела, чтобы ты написал на Жданова заявление, где подтвердил, что он подделал анализы твоего отца. А ты якобы это узнал случайно, когда вы прошли повторное обследование.
— А если я этого не сделаю?
— То я скажу, что это ты сам заказал плохие анализы, потому что тебе необходимо завещание и часть бизнеса, которым больной старик уже заниматься сам не может!
Когда Елена произнесла это вслух, она поняла, какую чушь сморозила. Но Олег, который все это придумал, утверждал, что это гениальная идея и что Ворошилов испугается мести отца и все подпишет. Вертинский обещал, что он будет рядом!
— Прекрати, — раздраженно сказал Андрей. — Я же не идиот.
Голубева молчала.
— Лена, — Андрей заплатил за кофе и поднялся из-за стола. — Я думаю, излишне говорить, чтобы ты впредь со мной встреч не искала и… — он сматерился и махнул рукой. — В общем, все. А мой отец реально болен, и это подтвердит любая клиника мира. Жданову привет!
— Когда я его увижу, обязательно передам, — Лена тоже поднялась из-за стола.
— Так вон он, — Андрей показал рукой в окно. — Он приехал за тобой улаживать это дело.
У Голубевой подкосились ноги, и она снова опустилась на стул. Виктор влетел в зал ресторана и тут же бросился к Андрею:
— Что за чудовищную новость вы мне сообщили?
— Вот ваша жена, — Андрей брезгливо передернул плечами. — Сами с ней и разбирайтесь, но запомните, не дай бог, эта информация просочится еще куда-нибудь!
— Что вы, что вы, — залепетал Виктор. — Где она?
Голубева пряталась за спиной у Андрея, но когда взбешенный Ворошилов выбежал вон, она с Виктором встретилась глазами.
— Ты?! — Жданов замер как вкопанный. — Но как?!!
— Я, — ответила Голубева. — И нам надо с тобой поговорить, Витя.
— Я тоже так думаю, — Виктор довольно сильно сжал ее локоть. — Пошли.
— Руки убери, — она зло отпихнула его от себя. — Тебе сейчас не стоит со мной ссориться.
Голубева снова сидела в автомобиле Виктора, как и несколько месяцев назад. Она так некстати вспомнила, как тогда, в октябре, они, счастливые и пьяные, возвращались домой после помолвки, которую отпраздновали с коллегами в офисе. Тогда впереди были и путешествие в Кемер, и свадьба, и счастливая семейная жизнь. Казалось, что судьба приготовила Елене вечный праздник. Лена судорожно вздохнула, сердце предательски сдавило, она ведь действительно думала, что они с Виктором навсегда, ну или хотя бы надолго.
Голубевой стало так грустно, что и словами не передать. Она взглянула на Виктора — с перекошенным от злости лицом он смотрел на дорогу.
— Виктор, ты сам во всем виноват, — начала она. — Пойми, лично к тебе у меня претензий нет. Просто мне нужно, чтобы ты засвидетельствовал факт обращения к тебе за липовым результатом анализа на ВИЧ Товстоноговой Людмилы Владимировны.
— Только и всего? — Жданов рассмеялся. Его смех был визгливым и нервным. — А больше тебе ничего не надо?
— Нет, — Елена покачала головой. — Просто Дмитрий, ее муж, из-за этого… В общем, это уже не важно, — она отвернулась, чтобы не расплакаться. — Просто так делать нельзя!
— А как можно?! — Жданов заорал словно помешанный, Елена даже вздрогнула. — Как можно?!! Ты просишь меня, чтобы я собственноручно подписал себе приговор? Ты что, сдурела?!
— Витя, — Елена была удивлена, что Жданов так себя ведет, ей всегда казалось, что у него железная выдержка. — Витя, хорошо. Но хотя бы подтверди мне факт обращения к тебе Людмилы. Ведь это она заказала тебе мужа? Она? Да?
— Нет! Нет! Не она! Как ты мне надоела! — снова перешел на крик Виктор. — Его вообще никто не заказывал! Он сам сдох! Сам! Так и запомни!
— Не ори на меня! — заорала в ответ Голубева. — Ты совершенно не имеешь права на меня кричать! Мало того, что ты предал меня, когда я была в госпитале, так ты еще и врешь постоянно!
— Заткнись! — Виктор перешел на визг. — Заткнись!!!
Он остановился возле дачи.
— Выходи из машины, — Виктор силком вытащил Голубеву на улицу. — Иди в дом, там и поговорим.
— Я не пойду в дом, — возмутилась Елена. — И вообще, зачем ты меня сюда привез?
— Сейчас ты все поймешь, — Виктор схватил девушку за шею и толкнул в дом. — Быстро!
Голубева запнулась о порог и растянулась в коридоре.
— Ты что, чокнулся? — Она лежала на деревянном полу и смотрела, как Виктор закрывает двери на ключ.
— Вставай! — Он схватил Елену за локоть и потащил наверх. — Хватит валяться!
Голубева упиралась и визжала, страшно ей не было, просто она была в бешенстве, но Виктор все-таки затолкал ее в комнату на втором этаже и закрыл дверь.
— Ну, а вот теперь, действительно, давай поговорим. — Мужчина бросил девушку на кровать, а сам опустился в кресло напротив.
Голубева хорошо знала эту дачу, они несколько раз приезжала сюда с Виктором заниматься любовью. Конечно, все это было «в той жизни», когда они были влюбленными, а не врагами, как сейчас.
— Как ты вышла на Ворошилова? — Виктора колотила нервная дрожь.
— Случайно, — Голубева ухмыльнулась. — Совершенно случайно.
— Не ври мне! — заорал Витя и ударил ее по лицу. Наотмашь.
Елена ойкнула и удивленно замерла на месте, закрыв горящую щеку руками.
— Повторяю вопрос: как ты вышла на Ворошилова? Хотя плевать, сейчас это уже неважно. — Виктор вскочил с места. — Что ты ему рассказала? Откуда ты вообще это знаешь? Как ты оказалась живой, стерва?! Я же видел бумаги, подтверждающие твою смерть!
Елена продолжала сидеть неподвижно, напряженно следя за движениями мужчины.
— Я жду!
Голубева продолжала молчать.
— Решила поиграть в молчанку? — Виктор сорвался с места и подбежал к встроенному шкафу. Елена знала, что там хранится охотничье ружье. «Неужели он станет мне угрожать оружием?» Елена никогда раньше не боялась Виктора, не боялась она его и сейчас.
— Прекрати, — Лена убрала руку от щеки. — Ты просто не в себе.
«Он не может меня убить, — она ухмыльнулась, — он любит меня, мы же едва не поженились!»
— Это ты не в себе, девонька! — Виктор действительно взял ружье в руки и, щелкнув затвором, направил его на Голубеву. — Ты не понимаешь, что единственный выход для меня сейчас — это убрать тебя.
Елена улыбнулась, ей все еще казалось, что Виктор просто шутит.
— Ты не сделаешь этого, — она пожала плечами.
— Один раз я чуть это не сделал, так почему бы мне не сделать это сейчас? — Виктор был бледный и взлохмаченный. Под глазами у него залегли темные круги, по лицу струился пот.
— Один раз? — переспросила Голубева. — Но когда?
— Господи, какая же ты дура! — Виктор рассмеялся. — Марианна права, ты непроходимая тупица! Неужели ты действительно думала, что я хочу на тебе жениться? Ха… — он визгливо рассмеялся. — Да никогда! Просто я сначала оттрахал тебя пару раз, потом еще раз, потом вошел во вкус. А потом ты стала лезть куда не следует, задавать много лишних вопросов. А потом ты пронюхала о моей, так скажем, неофициальной части работы и стала мешать.
— Я ничего не знала, — огорошенная новыми фактами, произнесла Елена. — Я ничего не знала. Я не знала, что ты делаешь липовые анализы, я не знала, что ты по уши в дерьме. Я ничего этого не знала до тех пор, пока…
Елена замолчала, понимая, что оправдаться не получится.
— Глупо врать так неумело, — Виктор все еще держал ее под прицелом. — Только на кого ты работаешь? На кого ты тогда работала? Меня Марианна предупреждала, что ты и на «стволовые клетки» копаешь.
— Я ни на кого не работаю, — Елена растерялась. — Ты чего?
— Лена, — Виктор вытер вспотевшую руку о штанину и снова направил на девушку ружье. — Я давно понял, что ты собираешь на меня информацию. Сначала мне об этом сказала Марианна, она баба умная, сразу тебя раскусила. Потом я и сам убедился. Еще до Турции я знал, что ты в курсе всей моей «черной» работы.
— Нет, — выдохнула Голубева. — Я даже ни о чем не догадывалась!
— Не ври, — Витя тяжело вздохнул. Похоже, он начал приходить в себя. — Не ври. Я хотел тебя убрать еще тогда, и жаль, что у меня ничего не получилось. Тогда бы ты не смогла так подставить меня перед Ворошиловым. А ведь он такие ляпы не прощает. Не прощает! Ты хоть знаешь, идиотка, сколько мне надо было работать, чтобы выполнить его заказ?! Мне надо было заразить самого Голубева неизлечимой формой рассеянного скобиоплазмоза, чтобы убедить его в том, что его дни сочтены. Ты понимаешь, сколько мне за это заплатил Ворошилов?!!
Елена слушала, затаив дыхание и холодея все больше и больше.
— Лена, я ведь вез тебя в Турцию, чтобы убить, — Виктор рассмеялся. — Да-да! Знаешь, несчастный случай на пляже. Солнечный удар. Оступилась и утонула в море. Отравление морской рыбой с летальным исходом. Куча, масса вариантов, дикая страна, комендантский час. Но домой бы ты все равно не вернулась!
— Не верю, — Елена вцепилась в спинку кровати. — Витя, зачем ты врешь?
— А ведь это правда, — Виктор улыбнулся. — Чистая правда. И этот теракт был для меня просто подарком Бога. Ты даже себе представить не можешь, как я благодарил судьбу за этот взрыв!
Голубева закрыла уши руками:
— Я не верю тебе! Ты все врешь!
— Но ты оказалась живая и, значит, сама подписала себе смертный приговор, — Витя прицелился и выстрелил.
Елена автоматически дернулась в сторону, тем самым избежав мгновенной смерти, но пуля обожгла ей плечо, и девушка громко вскрикнула. Горячая кровь потекла по рукаву, делая красный цвет пальто еще более насыщенным.
— Прости меня, Лена, но ты сама виновата, — проговорил Виктор и выстрелил еще раз.
Голубева прислонилась спиной к стене и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. В груди жгло, словно огнем, а во рту стоял отвратительный привкус крови. Чудовищный грохот внизу заставил Жданова вздрогнуть и отвести ружье в сторону.
— Открой дверь! Немедленно открой дверь, кобель! — истошно вопила какая-то женщина. — Я знаю, что ты сейчас с ней!
— Дура! — побледнел Жданов и, бросив на истекающую кровью Голубеву быстрый взгляд, побежал к двери. Елена слышала, как Виктор открывает замки, потом как бежит вниз по лестнице. Голубева понимала, что это единственный шанс остаться живой. Она сползла с кровати, больно ударившись рукой об пол, и огляделась — комната плыла перед глазами. Слабо соображая, что она собирается делать, Голубева поползла в сторону окна, которое выходило на задний двор.
— Ты с Голубевой? Подлец! Ты же мне сказал, что она мертва! — даже сквозь непрекращающийся гул в ушах Елена слышала, как кричит Марианна, которую Виктор пустил внутрь. — Ты обещал мне убить ее, а сам скрывал от меня?!
— Заткнись, идиотка! — Виктор кашлял от злости. — Я сам ничего не знал! Как ты меня нашла?
— А это неважно! — Марианна вопила так, что было слышно за километр. — Ты меня снова предал! Ты…
Звук пощечины Елена расслышала очень отчетливо, после этого наступила тишина. Голубева открыла окно и скорее выпала из него, чем выбралась наружу. Она упала в огромный сугроб, наполовину уже растаявший, и просто ушла в него с головой.
— Где она?! — Жданов обнаружил пропажу пленницы. Марианна еще раз вскрикнула, а затем раздались два глухих выстрела, и наступила тишина.
Когда Елене удалось выбраться из сугроба, она увидела, что из окна второго этажа дачи вырывается пламя, огонь поглотил уже почти всю крышу и теперь опускался ниже. Голубева, шатаясь, пошла прочь, так она добралась до дороги, где ее, всю в крови, и подобрала первая же проезжающая машина.
Елена прекрасно провела день. Она отправилась в солярий, естественно, вертикальный, сделала маникюр и педикюр и даже отважилась на лазерную эпиляцию. Обновила стрижку и прикупила три комплекта нового сумашедше сексуального белья. А сейчас Голубева валялась перед телевизором и лениво переключала каналы. Она остановилась на легкой музыкальной программе, но уже спустя пару минут у нее свело зубы от той ерунды, что предлагали непривередливому зрителю.
Голубева уже хотела выключить телевизор, когда краем глаза заметила в бегущей строке свою фамилию и номер телефона.
— Померещилось, что ли? — Елена так и подпрыгнула на месте, сердце тревожно забилось где-то в районе горла. Голубева впилась глазами в бегущую строку: «Срочно продам однокомнатную квартиру, телефон», «Ведущей интернет-компании требуется менеджер», «Отдам в хорошие руки двух котят», «Голубева Елена Викторовна, срочно позвоните по указанному телефону, нотариус Ефимова».
— Нотариус Ефимова, — бормотала Елена, кружась по комнате в поисках карандаша или ручки.
Хлопнула входная дверь, с работы вернулся Олег, но Елена не обратила на это никакого внимания. Она была настолько заинтересована и удивлена этим объявлением, что, едва кивнув мужчине, пронеслась мимо него на кухню — на холодильнике валялся маркер.
— Отлично выглядишь, — Олег стоял в дверях и даже причмокнул, глядя на подругу.
— А? — Голубева старательно выводила на клочке газеты телефон и фамилию нотариуса. Легкий шелковый халатик распахнулся, выставляя на всеобщее обозрение чернильного цвета трусики. Бюстгальтера не было.
— Говорю, выглядишь отлично, — Олег сбросил в коридоре куртку и подошел ближе. — Ты не меня ждала?
Лена оглянулась и посмотрела ему в глаза. Кажется, Олег как раз сейчас был настроен «немного пошалить», но зато у нее, как назло, пропало всякое желание.
— Нет, — ответила Голубева и запахнула халат. — Не тебя. Кстати, как прошел первый рабочий день?
— Отлично, — несколько разочарованно ответил Олег и ушел в ванную комнату.
А Голубева рванула к телефону и набрала заветный номер:
— Ефимова? Вас беспокоит Голубева Елена, я увидела объявление в бегущей строке!
— Да-да, — приятный женский голос ее несколько успокоил. — Что же вы так долго не звонили? Объявление уже неделю в эфире. Я, честно говоря, уже отчаялась вас найти.
— Но я его увидела только сегодня, минуту назад, и сразу же вам позвонила. А что такое?
— Я не могу вам это сказать по телефону, — хмыкнула Ефимова в трубку. — Вы и сами должны понимать. Приходите завтра к девяти утра по адресу: проспект Машиностроителей, дом 45, офис 8. К девяти утра. И обязательно имейте при себе паспорт.
— Я обязательно подойду, — Голубева тяжело вздохнула. — Но может быть, вы хотя бы намекнете, зачем вы меня разыскиваете?
— Не могу. Поймите меня тоже, — спокойно ответила женщина. — До завтра.
— До завтра, — Голубева повесила трубку и задумалась.
«Кто мог меня разыскивать? Для чего?» — на душе скребли кошки.
— Как прошел день? — Олег появился из душа чистый и благоухающий. — Чем занимался мой котенок?
— Твой котенок весь день бездельничал, — Голубева улыбнулась. — Олег, я последние четыре месяца занимаюсь только одним делом — бездельничаю. Сначала в больнице два месяца, теперь дома два месяца, и, честно говоря, я уже устала от безделья!
— Котенок, — Олег направился на кухню и загремел сковородками, — что у нас на ужин? Я жутко голодный!
— Рыба и спаржа! — Голубева посадила мужчину за стол и достала тарелки. — Сейчас все разогрею. Как первый рабочий день в Центре? Не зря ты стремился на место Жданова? Еще не пожалел?
— Нет, не пожалел! — Олег за обе щеки уплетал горбушу под соусом. — Так долго шло это расследование, так долго все, просто капец!
— Ну, зато все уже в прошлом! — Елена села напротив. — Знаешь, я часто думаю, правильно ли я поступила, так и не рассказав следователю всю правду о деятельности Жданова и Сучковой? Ведь мы с тобой придерживались версии любовного треугольника, и нам поверили.
— Лена, тебе не надоело? — вяло огрызнулся Олег. — Ну чего бы ты добилась своей правдой? Во-первых, Жданов и Сучкова уже мертвы, мало того, они дважды мертвы, так как Марианна сначала застрелила Виктора, а потом застрелилась сама. Так их тела еще и сгорели от пожара, который возник вообще непонятно откуда, следствие склоняется к искре от выстрелов и опрокинутой канистре с бензином. Во-вторых, если бы ты сказала правду, то Ворошилов не дал бы тебе выйти из больницы живой, пойми, такие вещи уносят с собой в могилу! В-третьих, все вполне логично, ведь Марианна действительно тебя приревновала и…
— Олег, ты сам-то веришь в эту чушь? Зачем Марианне было стрелять в Виктора, а уж тем более потом убивать себя? И откуда на даче у Виктора взялась канистра с бензином? Отродясь он там бензин не хранил.
— Ты хочешь поделиться своими сомнениями со следователями? И снова попасть в ад допросов? Тебе мало досталось? — Олег хмуро закурил.
— Но ты же тоже понимаешь, что версия с самоубийством Марианны и убийством Виктора — это ерунда! Я больше чем уверена, что их убили. И даже знаю кто.
— Кто? — Олег подавился сигаретным дымом и теперь кашлял.
— Ворошилов, — ответила Голубева. — Когда Виктор меня увез от него, он проследил за нами, увидел, что Жданов повез меня на дачу, и потом позвонил Марианне. Ведь Сучкова откуда-то узнала, что я с Виктором нахожусь на даче? Откуда? Сам подумай! Ворошилов позвонил Марианне, она примчалась, и клетка захлопнулась. Все три человека, которые знали про Голубева, оказались в одном месте. И я уверена, что если бы я не выпала из окна, то и меня ожидала бы та же участь, что и Виктора с Марианной. Люди Ворошилова следом за Марианной вошли на дачу, хладнокровно застрелили сначала Виктора, потом Марианну, затем выбросили оружие и подожгли дачу. Все выглядит вполне логично, главное, Андрей был уверен, что я буду молчать о своих догадках!
— Почему? — спросил Вертинский.
— Потому что я хочу жить, и потому что мне одной никто не поверит. Тем более что Голубев действительно заражен тем вирусом, который ему диагностировали.
— Тогда успокойся и живи, — Олег улыбнулся, — враги получили свое, тебя все оставили в покое. Почему ты не рада?
— Потому что Людмила Товстоногова живет спокойно и счастливо!
— Прекрати, — Вертинский нахмурился, — я получил долгожданную работу, следствие завершили, дело закрыли, Жданова и Сучковой больше нет, и никто не подделывает анализы. Я не хочу больше ничего искать и разбираться. И тебе не советую! — уже зло бросил Олег и ушел в комнату.
Голубева взяла со стола сигареты Вертинского и закурила:
— Поживем — увидим.
О странном звонке нотариусу Лена решила Олегу пока ничего не говорить.
— Так значит, Голубева — это вы? — нотариус вертела в руках ее паспорт.
— Да! — Лена сидела напротив в кресле и заметно нервничала. — А что такое?
— Сейчас, — Ефимова просто тянула из нее жилы. Маленькая и сухонькая, она производила впечатление угловатого подростка, это если не смотреть на ее лицо, но, к сожалению, морщины и сухая кожа выдавали женщину «за пятьдесят».
Ефимова медленно поднялась с места, медленно обогнула небольшой стол, за которым сидела, медленно подошла к сейфу. Неспеша достала ключ и вставила в замок. Потом зачем-то поправила прическу.
Неимоверным усилием воли Голубева заставила себя не дергаться, не кричать и не бросать в нотариуса тяжелые предметы. Эта неторопливость просто выводила Елену из себя!
— Вот, возьмите, — наконец Ефимова достала из сейфа документы и передала их девушке.
— Что это? — автоматически спросила Голубева, вертя в руках прозрачный файл с бумагами.
— Откройте и прочтите, теперь это ваше, — Ефимова улыбнулась, и даже улыбка у нее была медленная.
Стараясь не выдать чудовищного волнения, поглотившего ее с головой, Елена распечатала файл.
«Завещание», — прочитала Голубева первую строчку и едва не выронила документы из рук. Она безумно испугалась, что что-то случилось с родителями.
«Завещание. Я, Товстоногов Дмитрий Андреевич, находясь в здравом уме и твердой памяти, завещаю Голубевой Елене Викторовне торговую фирму «Аквариус» стоимостью…» Дальше шли цифры, сметы и баланс… Елена мотнула головой, словно пытаясь отогнать от себя наваждение.
— Что это? — она подняла глаза на Ефимову.
— Вам передают по завещанию фирму, — женщина пожала плечами. — Вы разве этого не знали?
— Конечно, нет, — Голубева была, мягко говоря, в шоке.
— Поздравляю вас, — Ефимова улыбнулась. — Вы рады?
— Даже не знаю, — Голубева действительно не ожидала такого щедрого подарка от Дмитрия.
Потом Елена расписалась во всех документах, которые кучей выложила перед ней на стол Ефимова, и спустя полчаса вышла на улицу, прижимая к себе файл с завещанием. Она стояла посредине улицы, рассеянно оглядывая прохожих. Яркое весенние солнце слепило глаза, пели птицы, а Голубевой хотелось плакать.
«Так вот почему Дима устраивал мне в санатории эти глупые проверки на вшивость! Скорее всего, он уже тогда знал, что жить ему осталось недолго. Видимо, он планировал самоубийство заранее или, по крайней мере, не исключал такой вариант. Он даже обо мне подумал!» — эмоции нахлынули, слезы потекли по ее щекам, и Голубева надела темные очки.
Елена опустилась на первую попавшуюся лавочку и просто заставила себя расслабиться. Все. Теперь надо успокоиться. Взять себя в руки. И решить, как жить дальше.
Мимо нее пробежал смешной карапуз лет трех. Мальчишка звонко смеялся и увертывался от мамы, которая неслась следом, вопя на всю улицу:
— Данил! Не ступай в лужи!
А ребенок с наслаждением зачерпывал ботиночками воду, нарочно выбирая, где поглубже.
Голубева улыбнулась: «Какие эти ребятишки все-таки шкодливые!»
Женщине наконец удалось отловить карапуза, и, отчитывая его на всю улицу, она повела мальчишку за руку.
А Лена поднялась с лавочки и неторопливой походкой, наслаждаясь весной и солнцем, пошла домой. Ей еще предстояло привыкнуть к тому, что она теперь — хозяйка торговой фирмы, и решить, сообщать ли об этом Вертинскому.
— Лариса, выручай! — Голубева разложила кучу документов на полу и умоляюще взглянула на подругу. — Без тебя я просто пропаду!
Вчера Елена заехала в свою фирму, познакомилась с временным управляющим, который, оказывается, был в курсе происходящего и ждал ее.
— Дмитрий Андреевич предупредил меня полгода назад, — Матвей, мужчина около тридцати, деловито пожал ей руку. — Однако я думал, что вы придете гораздо раньше!
— Так получилось, — Голубева улыбнулась. — Дела, я смогла найти время только сейчас!
— Пойдемте, я покажу ваш кабинет. Правда, пока в нем сижу я, — несколько натянуто предложил Матвей, и Голубева молча кивнула.
Кабинет оказался небольшим, но очень уютным.
— Хотите кофе? — Матвей остановился около кофеварки. — Любите капучино?
— Люблю, но не сейчас, — Елена прошла за директорский стол и опустилась в кресло. Матвей с раздражением зыркнул в ее сторону, но быстро справился с эмоциями и сладко произнес:
— Что тогда?
— Рабочие документы, — Голубева принялась перебирать бумаги на столе. — Кадровые приказы, да, список сотрудников. Бухгалтерский баланс. Официальный и неофициальный. Налоговые отчеты, результаты проверок. В общем, несите все за последний год.
— Все? — Матвей пожал плечами. — Конечно, но…
— Матвей, — Голубева подняла на него глаза. — Вы мне понравились, надеюсь, что я вам тоже. Потому что нам придется работать вместе, — и тут она вспомнила Людмилу и добавила, выдержав приличную паузу: — Хотя бы первое время.
Матвей тут же пулей вылетел из кабинета, а Голубева перевела дух и утерла пот со лба.
«А ведь я сейчас копировала Людмилу, — с раздражением подумала она и ухмыльнулась. — Кто бы мог подумать!»
Матвей вернулся быстро, в руках он держал несколько пухлых папок, а за ним следовала миловидная седовласая женщина, которая представилась главным бухгалтером.
— Вот баланс и отчеты, — она положила документы на стол. — Звать меня Наталья, если я вам буду нужна, вызовите меня, и я все объясню.
Голубева сдержанно поблагодарила коллег и закрылась в своем кабинете. Словно баран на новые ворота, она взирала на странные столбцы и цифры, не понимая ни строчки. Однако звать Наталью на помощь Елена не спешила — не хотелось в первый же день прослыть круглой дурой. Тогда Голубева просто вызвала такси, загрузила все документы в салон и поехала домой, пообещав сотрудникам «обязательно вернуться».
— Лариса, выручай! — и вот теперь они с подругой расположились на полу, и Елена пожаловалась ей на тяжелую долю:
— Я ни черта в этом не смыслю. Помоги! — взмолилась Голубева, подсовывая ей годовой баланс предприятия. — Хотя бы расскажи: как у фирмы обстоят дела? А то, может быть, Дмитрий оставил мне одни долги?
— Дай мне время, — Лариса углубилась в документы, а Елена пошла на кухню варить кофе.
— Что за переполох? — Олег ужинал. — Что за макулатуру ты притащила домой?
Голубева ведь ему до сих пор ничего не рассказала о завещании Дмитрия.
— Мы теперь с тобой, как бы это правильно выразиться, коллеги? — она улыбнулась, — Нет, не коллеги, а… — Лена окончательно запуталась и махнула рукой. — В общем, у меня теперь тоже есть своя фирма.
— И какая, если это не военная тайна? — Олег был крайне удивлен. — Чем ты занимаешься? Только умоляю, не говори, что ты открыла сыскное бюро или занялась сетевым маркетингом!
Голубева села за стол и кратко пересказала ему все события последних дней.
— Значит, «Аквариус»? — Олег был настолько ошарашен этой новостью, что даже перестал жевать. — Ты, конечно, фирму продашь? — полным уверенности голосом произнес он, не сводя с девушки серых глаз.
— Продам? — такой вариант Голубевой даже в голову не приходил. — Конечно, нет!
— Но что ты с ней станешь делать? — Олег ухмыльнулся. — Это ведь не бумажки печатать.
— Спасибо, — Лена поднялась из-за стола. — Я, конечно, знала, что ты хам, но не думала, что настолько. Ты считаешь меня полной дурой, да? Дурой, не способной руководить такой фирмой?
— Я этого не говорил! — возмутился Олег. — Откуда у вас, женщин, такая привычка — сами наговорите черт-те чего, а потом в этом мужчин обвиняете! Я просто хотел сказать, что для того, чтобы руководить фирмой, нужны знания и опыт.
— Опыт придет со временем, — Голубева была ужасно зла. — А знания можно получить.
— Как? — ехидненько поинтересовался Олег. — Скажешь «по щучьему велению, по моему хотению»? Или почитаешь советы в журнале «Космо»?
— А вот увидишь, — хмуро пообещала Елена и вернулась в комнату.
— А где кофе? — Лариса уставилась на ее пустые руки.
— Кофе? Ах да, кофе, — Елена хмыкнула. — Я и забыла совсем. Там Олег ужинает, он мне все настроение испортил. Говорит, что у меня не получится руководить такой серьезной фирмой. А фирма-то хоть серьезная? — она с надеждой уставилась на Ларису.
— Ну, если верить этим бумагам, — та тряхнула стопкой листков, — то да. Конечно, есть некоторые сложности, но они существуют у всех без исключения компаний.
— И что мне теперь делать? — Голубева растерянно опустилась среди папок и документов, едва не плача. — Олег прав, я ничего не знаю и не понимаю.
— А тебе это надо? — Лариса была совершенно серьезна. — Может, действительно продать твой «Аквариус»?
— Нет! — Лена категорично мотнула головой. — Ни за что!
— Ну, тогда только учиться, — Лариса потянулась за своей сумкой и вытащила органайзер. — Вот тебе телефон ускоренных бухгалтерских курсов на первое время. Потом решишь сама — в институт или еще куда. Ну, а пока рассчитывай на меня.
— Спасибо! — Голубева кинулась к подруге и расцеловала ее милое лицо. — Как хорошо, что ты у меня есть!
До глубокой ночи Лариса пыталась вдолбить в ее звенящую от избытка информации голову хотя бы начальные бухгалтерские знания, но в половине двенадцатого Голубева взмолилась:
— Все! Иначе я сойду с ума!
Лена вызывала такси и, проводив Ларису до машины, вернулась домой. Голова была ужасно тяжелой, оставаясь при этом на удивление пустой.
— Ну как? — едва Елена закрыла входную дверь, в коридоре нарисовался Олег. — Как продвигаются дела?
— Отлично, — девушка улыбнулась. — Просто замечательно. Пойду полистаю свежий номер «Космо»!
И захлопнула дверь в спальню прямо перед его носом.
Голубева настолько погрязла в учебе на курсах и в заботах о своей фирме, что ни на что другое у нее больше не оставалось ни сил, ни времени. С утра до позднего вечера она пропадала в офисе, а потом еще мчалась на зубрежку «дебитов-кредитов». Домой Голубева приходила выжатая до последней капли и тут же ложилась спать. Хорошо, если ей удавалось перекинуться парой фраз с Олегом, который постоянно крутился у нее под ногами и даже перестал посмеиваться.
Сегодня был выходной. Голубева встала рано и уже хотела кинуться на фирму, чтобы поработать там, в тишине, но потом ее словно что-то кольнуло: еще немного, и она превратится в измученную, поблекшую женщину, которая грызет ногти и вспоминает о сексе лишь тогда, когда видит по телевизору эротические сцены.
— Хватит! — Елена решительно отбросила в сторону деловой брючный костюм и влезла в джинсы и футболку. — Пора подумать и о себе.
— Снова на работу? — грустно поинтересовался Олег, когда Елена выпорхнула на кухню, «легкая и к поцелуям зовущая». — По-моему, нет! — он удивленно посмотрел на девушку.
— Нет! — она подошла к нему вплотную. — Сегодня никаких фирм! И никаких «проводок»!
Олег притянул ее к себе и, усадив на колени, поцеловал в губы. Они снова целовались как одержимые, а потом Олег поднял Голубеву на руки.
— До спальни дойдем? — спросил мужчина.
— Не надо, — Лена стянула с него футболку и притянула мужчину к себе.
Когда они все-таки добрались до кровати, был уже полдень.
— Ну так вот, — Олег спокойно обнял Лену и прижал к себе. — Я все хочу тебя спросить. Ответишь честно?
Возникла пауза, Голубева напряглась.
— Ты, надеюсь, закончила с этой историей с Людмилой? — наконец произнес Вертинский.
— То есть? — она разочарованно вздохнула. Голубева уже представляла себе этот цирк, если бы он спросил ее «о количестве мужчин», но, как всегда, Олег оказался умнее.
— Ты больше не собираешь на нее компромат? — Олег прижал девушку к себе и поцеловал в ухо.
— Нет, — Голубева недовольно пожала плечами. — Не хочу. Да и некогда мне теперь.
— И правильно, — он повеселел. — Ты все уже знаешь, ведь правда?
— Ну, что-то вроде того, — Елене так не нравился этот разговор, что и передать невозможно. — И давай больше не будем на эту тему!
— Конечно, — Олег взъерошил ей волосы на макушке. — Конечно. Кстати, я хочу сделать тебе небольшой подарок. — Он, словно фокусник, вытащил неизвестно откуда небольшой, красочно оформленный буклет, очень похожий на открытку «С Восьмым марта».
— Что это? — Лена удивленно вскинула брови.
— Это абонемент в спа-салон, на программу «антистресс».
— А что, по мне уже видно, что пора? — Лене подарок понравился, но разговор о Людмиле вывел ее из равновесия.
— Нет, — Олег рассмеялся. — Но я думаю, лучше предугадать события. Вы, леди босс, слишком много работаете в последнее время.
Голубева неопределенно хмыкнула, но потом все-таки вежливо поблагодарила Олега и даже поцеловала в щечку.
Олег довез ее прямо до входа в салон «Релакс», и она легко выпорхнула из машины, на прощание помахав ему рукой.
Едва Елена вошла в помещение, как уловила легкий аромат мяты и еще какой-то травы, названия которой, увы, не помнила.
— Вы на процедуру? — жутко вежливая и чересчур улыбчивая менеджер приняла ее сумку и куртку. И, едва взглянув на абонемент, расплылась в еще более сладкой улыбочке.
— О! У вас VIP-абонемент, очень хорошо! — девушка подвела Голубеву к двери и пропустила вперед. — Прошу!
Огромная гидромассажная ванна и светло-зеленая вода в ней. Елена разделась до купальника и спустилась по двум скользким ступенькам вниз. Сильные струи приятно массировали тело, она расслабилась и закрыла глаза. Спустя какое-то время Елену попросили выйти из ванны и проводили в массажный зал.
В мягком пушистом халате она вошла в светлое помещение и легла на кушетку. Голубеву обмазали водорослями с головы до ног, в прямом смысле этого слова, на лицо положили маску странного, почти черного цвета, а половину тела завернули в простыню. Елена почти задремала, когда массажистка принялась растирать ее тело.
— А вы знаете… — уловила Голубева до боли знакомый глухой голос и открыла глаза. К соседней кушетке подошла Людмила Товстоногова в ярком желтом халате и облокотилась на нее. — А вы знаете, — продолжила она, обращаясь к другой массажистке, — я очень люблю здесь бывать.
Сонное состояние Голубевой как рукой сняло. Она напряглась и теперь вслушивалась в каждое слово.
— Я так устаю! — Людмилу как назло уложили почти рядом с Голубевой. — Все-таки большой бизнес для хрупкой женщины — это тяжело.
— Ну, тогда, может, стоить его оставить? — поинтересовалась массажистка, не прекращая разминать руками обмазанное водорослями тело Людмилы.
— Что вы! — та едва не вскрикнула от возмущения. — Я столько лет шла к нему, я сама, все сделала сама и теперь уже никогда не брошу!
Елене возмущенно хмыкнула: «Сама! Во врет!»
— Неужели вам никто не помогал? Муж, например?
— Муж? — Людмила грустно рассмеялась. — Да что вы! Он был хорошим человеком, только совершенно бесхарактерным и ни на что не способным. Царство ему небесное.
«Вот дрянь!» — Голубева так дернулась на кушетке, что массирующая ее девушка наклонилась:
— Простите, я сделала вам больно?
Боясь выдать себя голосом, Елена отрицательно помотала головой. Людмила тоже замолчала и, похоже, задремала. Но зато Голубева никак не могла успокоиться, вулкан проснулся — и понеслось!
«Выскочка! Дешевка! А еще жена называется!» — Елена просто с ума сходила от ненависти. Расслабиться она больше не могла. Не помогли ей ни новая гидромассажная ванна, ни кондиционер, которым напоследок щедро смазали ее кожу. Даже погружаясь в ароматы чабреца и мяты, она продолжала думать о Людмиле Товстоноговой.
— Я все равно ее достану! — решила Голубева, выходя из спа-салона в десять раз взволнованнее, чем пару часов назад, до программы «антистресс».
Олег уже поджидал ее возле входа.
— Ну как? — он наклонился и поцеловал Елену в щеку. — Понравилось?
— Ужасно! — рявкнула Голубева и так хлопнула дверцей, что Олег даже подпрыгнул на месте.
— Тебя там, часом, крапивой не хлестали? — он удивленно поднял брови. — Или, может быть, белену заваривали вместо чая?
— Ха-ха-ха, — отчеканила девушка металлическим голосом и с мрачным лицом уставилась на мелькающую за окошком дорогу.
— Лена, господи, что с тобой?!
Вертинский притормозил возле супермаркета и закурил.
— Я случайно встретила в салоне Людмилу Товстоногову! — Елену просто трясло от возмущения. — Мало того что она цветет и пахнет, так еще и доброе имя своего мертвого мужа полоскает! И это при том, что он ей все дал, понимаешь? Без него она вообще ноль!
— Остановись, — Олег сидел мрачнее тучи. — Ты можешь меня понять, я не могу больше слушать о твоем Дмитрии! Он дарит тебе фирмы, ты ненавидишь его жену — да у вас любовь, твою мать!
— Он умер! — взвыла Голубева. — Ты что, идиот — ревновать к покойнику?
— Это еще хуже, — Вертинский усмехнулся, — мертвому человеку нельзя набить морду и попросить, чтобы он оставил тебя в покое. Лена, я не вынесу еще даже пары слов о Людмиле и Дмитрии!
— Я не могу оставить ее безнаказанной, понимаешь? — Голубева походила на одержимую. — Этот человек дал мне все: работу, чувства, а она все отняла и ходит по салонам!
— Убирайся! — Олег открыл дверцу. — Выметайся из машины!
Лена остолбенела:
— Что?
— Убирайся вон! — у Вертинского дрожали руки. — Если он дал тебе все, то на какой черт я рядом?
Голубева вышла из машины и с наслаждением хлопнула дверцей.
— Идиот! Еще приползешь с извинениями! — в ярости крикнула она, уже вслед удаляющейся машине Вертинского.
— И вы всю неделю так и не разговариваете? — Лариса удивленно подняла на Голубеву глаза. — Так никто первый и не подошел?
Лена дернула плечом:
— Ну, не я же должна подходить первой!
— Мне кажется, — Лариса отодвинула от себя очередную кипу бухгалтерских документов, — что в данном случае ты поступила некрасиво. Очень некрасиво! Ты только представь, если бы Олег смаковал, какая у него Таня была замечательная! Как бы ты отреагировала?
— Я не восторгалась! — искренне возмутилась Голубева, стуча карандашом о стол. — Я просто сказала, что Дмитрий дал мне все!
— И ты считаешь это нормальным?
— Все! — Голубева уже начала злиться. — Давай больше не будем!
— Знаешь, — Лариса усмехнулась, — был у меня один ненормальный знакомый, так он при любовнице свою жену старшеньким ребенком называл. А потом еще удивился, что любовница обозвала его идиотом и ушла!
— Идиот, — помрачнела Голубева, — но давай больше не будем об этом!
— Давай, — согласилась Лариса. — И что ты теперь собираешься делать с Людмилой?
— Попробую с ней подружиться, — Лена взяла график поступления финансовых потоков. — Может, лучше поговорим об экономике?
— Нет, — Лариса поднялась из-за стола. — Я думаю, что на сегодня вполне достаточно. Мне домой пора.
— Ты обиделась, что ли? — Лена удивленно взглянула на подругу.
— Нет, — Лариса направилась к двери. — Но твоя мания преследования жены Дмитрия и меня напрягает. В общем, со стороны ты напоминаешь слегка сдвинутую особу. Как Марианна, например, земля ей пухом.
Голубева мрачно промолчала, потому что просто не знала, что ответить.
— Пока, — Лариса чмокнула ее в щеку. — И помирись с Олегом — ты была неправа!
Едва Елена захлопнула дверь за подругой, как Олег вышел в коридор и проследовал мимо нее на кухню, даже не взглянув в ее сторону.
— Ну и не надо, — еще раз обиделась Голубева. — И не надо, — повторила она, обиженно шмыгая носом. — А Людмилу я все равно в покое не оставлю!
Голубева зашла в приемную и огляделась: за ее бывшим столом сидела пожилая женщина с розовыми волосами.
— Вы к кому? — стараясь быть приветливой, она подняла на Лену глаза.
— Мне к Людмиле Владимировне, по личному вопросу! — Голубева присела на стул и огляделась вокруг. Ничего не изменилось, с тех пор как она отсюда уволилась. Тот же шкаф с отломанной ручкой, зеркало на стене, трещина на линолеуме.
— Надо же! — Елена удивленно присвистнула. — А он вырос!
— Кто? — секретарь повернулась к ней лицом. — О ком вы говорите?
— О цветке, — Голубева поднялась и подошла к окну. — Вы видели?
— Видела! — фыркнула женщина. — Да я за ним столько ухаживала, чтобы он наконец-то отошел! Предыдущая секретарша была такая неряха! Совсем цветок не поливала, он весь засох.
Голубева хмыкнула, раздумывая, рассказать ей, кто она, или нет.
Но тут из кабинета Людмилы вышел парень, и Голубева отложила разборки с новой секретаршей до лучших времен.
— Здравствуйте! — ослепительно улыбаясь, она шагнула в кабинет к Людмиле.
— Лена! — было ощущение, что та искренне обрадовалась. — Какими судьбами?
Людмила выбежала к ней навстречу. Как всегда, госпожа Товстоногова выглядела восхитительно. Фиалкового цвета деловой костюм с серебряными пуговицами, изящные туфли в тон и экстравагантные бусы на ухоженной шее. И даже духи у нее были изысканными.
— А я к вам, — Голубева протянула к ней руки. — И тоже очень рада вас видеть!
— Лена, — Людмила взяла ее за локоть и проводила до стола, — давай на «ты»? Мы почти ровесницы, я больше не твой руководитель. К чему эти формальности?
— Давай, — охотно согласилась Голубева, изо всех сил делая «приветливое» лицо. — Людмила, а у меня к тебе просьба.
— Просьба? — Людмила тепло улыбнулась. Она села на стул рядом с Голубевой, видимо, сознательно избежав «хозяйского» кресла. — Если я смогу, то, конечно, помогу.
— У меня теперь есть своя фирма, — Лена едва дух перевела, так волновалась. — А мне совершенно не хватает навыков руководства, так сказать. Я не знаю, как вести себя с сотрудниками.
— Лена-Лена, — Людмила перебила ее и улыбнулась. — Зачем ты обманываешь? Я знаю, что проблемы общения с людьми у тебя нет. Я, серьезно, рада, что ты организовала фирму. Но скажи лучше честно, чем я могу тебе помочь?
За все время, пока она говорила, Голубева не сводила взгляда с ее фиалковых глаз и так и не заметила притворства. Похоже, Людмила действительно ничего не знает о посмертном подарке супруга.
«Молодец, Дима! — мысленно поблагодарила Голубева бывшего любовника. — Умел ты концы прятать».
— Ну и? — Людмила встала и подошла к маленькому столику. — Чай будешь?
— Угу, — Лена кивнула. — Зеленый.
— У меня только «зеленый с жасмином». Пойдет?
— Даже лучше, — Голубева лихорадочно выдумывала новую версию своего посещения.
Через пару минут Людмила присела рядом, держа в каждой руке по чашке чая.
— Людмила, ну я… — Голубева запнулась. — Я хочу походить на тебя. Только не смейся. Хочу многого в жизни добиться, как ты, хочу так же владеть собой…
— Понятно, — Людмила усмехнулась. — Я даже не знаю, чем тебе и помочь. Лена, не надо на меня походить, — она грустно отвела глаза. — Поверь мне, моя жизнь очень далека от идеала.
Они неловко помолчали, и Голубева собралась прощаться.
— Ну, Людмила, я, пожалуй, пойду, — Елена поднялась на ноги. — У тебя работа, у меня работа. Нас ждут.
Людмила как-то по-мужски протянула ей руку, потом почему-то смутилась и, улыбнувшись, сказала:
— Завтра суббота. Как ты планируешь провести выходной?
Голубева пожала плечами:
— Наверное, в свой офис пойду.
— А поехали вместе на шашлыки? — внезапно предложила Людмила и, увидев, как удивилась Елена, быстро добавила: — Да меня пригласили к нужным людям, а одной жуть как ехать неохота. Они такие зануды, будут весь вечер курс евро обсуждать. И я буду помирать от скуки, а вдвоем помирать все-таки интересней. Ну что, согласна?
Голубева замялась, но потом решила:
— Поехали.
— Вот и здорово! — искренне обрадовалась Людмила. — Я за тобой заеду в восемь утра. Диктуй адрес.
— Во-во, а я что тебе говорила?! — шепотом пробурчала Людмила, незаметно наклоняясь к Голубевой. — Зануда, он и есть зануда.
«Нужного» человека Елена узнала сразу же — это был хозяин дачи, мужчина «слегка за сорок». Его фотографии так часто мелькали в последнее время в газетах и на обложках местных журналов, что не узнать его было практически невозможно. Александр Рос баллотировался на пост мэра города, но (официальная версия) недобрал пару процентов. Конечно, «глянцевый», плакатный вариант был гораздо лучше — это в смысле внешнего вида. Видимо, стилист, парикмахер, визажист и фотограф поработали на славу. С агитационных картинок на избирателей смотрел умудренный жизненным опытом, выхоленный и даже местами лощеный мужчина с добрыми глазами, чистыми ногтями и в дорогом костюме.
А в реальной жизни, едва Людмила заехала во дворик, к ним навстречу выбежал рыхлый мужичок с огромным животом и в канапушках на распаренном красном лице.
— Как я рад, Люда, что ты все-таки приехала! — хозяин сначала открыл дверцу со стороны Людмилы. — Еще раз выражаю соболезнование по поводу Дмитрия. Замечательный был человек, я пару раз с ним по бизнесу сталкивался.
— Да, спасибо, — Людмила сделала грустное лицо и грациозно выпорхнула из машины.
— А ты кто такая? — мужчина, смешно семеня, приблизился к Голубевой. Она уже вышла из машины самостоятельно и теперь приветливо улыбалась. — Кто эта красивая девушка?
— Это… — Людмила специально сделала паузу, потом встретилась с Леной взглядом и выдала: — Это моя подруга Лена. Тоже, кстати, бизнес-леди.
— Александр! — представился толстячок и сжал теплую ладошку Голубевой. — Очень приятно. А какой у тебя бизнес? Трусы шьешь?
Голубевой он не понравился с первого взгляда. Крохотные бегающие глазки, блестящее от пота лицо, коротенькие ножки и кудрявые волосы, налипшие на лоб.
— «Аквариус», — выдохнула Елена и подмигнула Людмиле. — Знаете такую фирму?
Но Людмила никак не отреагировала, а лишь обогнула припаркованный автомобиль и подошла к мангалу.
— И где же шашлыки? — рассмеялась она. — Или, может быть, вы сначала пошлете нас на охоту? За свежим мясом?
— Людмилочка! — из огромного двухэтажного дома, которого и дачей-то назвать язык не поворачивался, выбежала худая женщина и кинулась тискать Товстоногову. — Как я рада!
— Я тоже, Кира, — Людмила приветливо улыбнулась, но тем не менее вежливо отстранила женщину от себя. — Как дела?
— Ой, я так устала, так устала! — Кира вскользь кивнула Голубевой и принялась тарахтеть: — Мы с Сашкой еще один коттедж строим, ох и намаялась же я! То с рабочими связаться, то материалы закупить. И всех же надо контролировать. Все же норовят украсть, это быдло, эта голь перекатная! Как жить, Людмилочка? Тарифы растут, денег не хватает! Прислуга ворует! Боже, а эти рабочие! Людмилочка, я так устала, что хочу умереть!
Голубева передернула плечами и, чтобы не выдать, как ей противно, отправилась в сторону ближайшего леса.
— Ты куда? — Людмила догнала ее уже за пределами дачи.
— Как ты думаешь, цветы здесь есть? — Лена осторожно переступила поваленное дерево.
— Не знаю, — Людмила пожала плечами. — Мне давно никто не дарил цветов, а уж тем более не собирал их для меня.
— Я подарю, — пообещала Голубева. — Если найду, то обязательно подарю.
Людмила рассмеялась и взяла ее за руку:
— Хорошо, только далеко в лес не заходи, мало ли чего. А я пойду к занудам, — она снова рассмеялась. — Сейчас только сделаю приветливое лицо.
И ушла назад, а Голубева села на пенек, как в той сказке. Только вот пирожков у нее с собой не было. Удивительно, но Людмила ее почему-то уже не раздражала и не бесила. На смену негативу даже пришла симпатия. Этим переменам Голубева поразилась до глубины души. Решив не раскисать и взять себя в руки, Лена напомнила себе, что ненавидит Людмилу и должна вывести ее на чистую воду.
За время отсутствия Елены во дворе появилось еще два автомобиля, и, судя по их крутизне, гости подъехали еще те.
— Знакомьтесь! — Александр обнял Голубеву за плечи влажной и местами даже липкой рукой. Елена надеялась, что в лучшем случае его рука измазана рассолом для шашлыка, а не тем, о чем она было подумала. — Это Лена, подруга Людмилы, она шьет трусы. А это люди! — и он начал перечислять снующих по двору гостей.
Были представлены два мужчины приятной наружности, один сморщенный старичок, толстые тетки и симпатичная девушка, которая подмигнула Голубевой левым глазом.
— Пикник начинается! — Людмила подошла к Лене и продолжила уже шепотом на ухо: — Будь осторожна, здесь одни пираньи.
— Конечно, — Лена кивнула головой. — Только вот кусать меня лучше не надо, я очень ядовитая.
Людмила громко хмыкнула и поспешила к двум толстым теткам, что-то живо обсуждающим в стороне. Из обрывочных фраз, типа «ах, евро теперь», «та кофточка» и «второй этаж мы еще не достроили», Лена поняла, что на ближайшие несколько часов тоска смертная ей обеспечена.
Чтобы хоть как-то убить время, Голубева подошла к мужчинам, режущим на куски мясо.
— Вам помочь?
— Спасибо, — улыбнулся довольно симпатичный брюнет. — Вот порежьте помидоры.
Лена взяла нож и приступила к работе.
— Лена, вас ведь Лена зовут? — брюнет улыбнулся. — А я Сергей. Очень приятно. Как вы находите, Лена, погода нынче хорошая?
— Нормальная погода, — ухмыльнулась Голубева. — Сережа, скажите, а где можно купить приличный сейф и недорого? Мне для офиса нужно.
Брюнет взглянул на Елену с удивлением, но тему поддержал.
Через час гости, наконец, разместились за столом, который был предусмотрительно вынесен во двор.
— Шашлык! — гордо пропищал Александр и положил первую порцию на тарелку собственной жены. Худая Кира фальшиво рассмеялась и принялась жадно поглощать огромные куски мяса.
Людмила сидела рядом с Голубевой и невозмутимо потягивала из большого бокала сок.
— Лена, — толстяк тянулся с другого конца стола. — Лена! Давай выпьем за знакомство!
Он положил на столик три шампура с пережаренным мясом и лихо разлил по стаканам водку.
Голубева поморщилась, а Людмила отрицательно качнула головой, кивнув на припаркованную рядом машину:
— Я за рулем.
— Ой, брось ты, Люда! — по-бабьи тонко взвыл Александр. — Ну, задавишь парочку из трудового народа, что с того? — и засмеялся, довольный своей шуткой.
Сам он с удовольствием выпил водки и расслабился окончательно. И без того красное лицо его теперь приобрело бордовый оттенок.
— Лена, а ты замужем? — он смотрел на нее мутными желтыми глазами.
— Да, — нехотя ответила Голубева, поднимаясь из-за стола. — Я на минуточку.
На самом деле она просто сбежала от этого Александра и его противных вопросов.
Голубева уселась на скамейку в дальнем конце дворика и закрыла глаза. Хотелось просто побыть одной и даже никого не видеть.
— Что, скучно? — Сергей присел рядом. — Я вас понимаю.
Голубева удивилась:
— Но тогда зачем вы здесь, если вам скучно?
— А вы, Лена, всегда так откровенны? — Сергей достал из кармана пачку сигарет. — Хотите?
— Я не курю.
— Удивительно, — Сергей затянулся. — Сейчас курят все девушки. Так на чем мы остановились? Ах да. Зачем я здесь? А вы зачем? Позвольте спросить.
— Я с подругой. Она меня попросила составить компанию. Я даже не знала, кто здесь будет и что.
— Понятно, значит, Людмила ваша подруга. И как давно вы ее знаете?
— А что? — Голубева напряглась. Случайно затронутая тема волновала ее куда больше, чем обсуждение пьяного Александра.
— Вы не ответили, — улыбнулся Сергей.
— Около полугода. — А вы?
— Два года, — брюнет ухмыльнулся. — Людмила вообще фантастическая женщина.
— Как это? — Голубева почувствовала ощутимый укол зависти. — В чем фантастика?
— Когда Дима, это ее муж, — пояснил Сергей, — познакомил нас два года назад, он мне сказал: «Она самая прекрасная женщина из всех, кого я когда-либо знал». Ну, или что-то в этом роде. И сейчас я его прекрасно понимаю.
— Почему? — Елене стало нехорошо.
— Ну, Люда правда хорошая, добрая, умная, красивая.
— Хватит! — буркнула Голубева. — А почему от таких жен мужья гуляют, не знаете?
— Дмитрий гулял? — искренне удивился Сергей. — Мне казалось, у них идеальный брак!
— Гулял, — Елена нахмурилась, — с одной там… Но Люда не знает, молчите.
— Я и сам не сказал бы, — он докурил и бросил окурок в сторону. — Гуляют, потому что жен любят, — ухмыльнулся Сережа. — Как бы объяснить? Жена — это дом, дети, семья, святое, коллекционный фарфор, а любовница — это как одноразовая посуда: попользовался и выбросил.
— Не знаю, — разговор стал Голубеву напрягать. — Мне все равно, но звучит чудовищно. Я, пожалуй, пойду.
Настроение у нее испортилось окончательно. Но едва она поравнялась с каким-то сараем, дорогу ей преградил пьяный Александр.
— Лена! — взвыл он, хватая девушку за талию. — Лена…
Он прислонил Голубеву к стене и попытался поцеловать. От омерзения и брезгливости Елена даже дар речи потеряла, а толстячок не терялся, он уже проворно залез к ней под кофточку и теперь щупал грудь.
— Отвали! — рявкнула Голубева, как только к ней вернулся дар речи. — Отвали, я сказала!
Но, похоже, он уже ничего не соображал, только тискал ее и стонал:
— Лена, Лена, ну, Лена же, — и продолжал залезать во все места.
Голубева с силой оттолкнула пьяного мужчину, и Александр, громко крякнув, свалился на пятую точку.
— Что здесь происходит? — Людмила, словно почувствовав недоброе, выскочила из-за угла и остановилась. Она переводила хмурый взгляд с Елены на Александра и обратно.
— Он что, приставал к тебе? — Людмила сделала шаг вперед.
— Ну, если это можно так назвать, — Лена поправила расстегнутую кофту и джинсы. — Тискал.
Людмила побледнела, она подлетела к сидящему на заднице Александру и заехала ему по лицу:
— Паршивец, ты что себе позволяешь?!
Вот чего Голубева ожидала меньше всего, так это подобной реакции со стороны Людмилы. Тем более помня разговор «о нужных людях». Теперь настала очередь Елены застыть на месте, ошарашенно переводя взгляд с Людмилы на Александра.
Людмила еще раз занесла руку, но, видимо, вовремя справилась с эмоциями, и второго удара по физиономии толстяк избежал.
— Пошли отсюда, — она схватила Елену за руку и потянула за собой. — А то я за себя не отвечаю.
Они вышли во двор, Людмила сдержанно со всеми попрощалась и, ничего не объясняя, села в свою машину.
— Может, не надо было тебе бить ему морду? — осторожно спросила Голубева, забираясь на пассажирское место.
— Скорее всего, — Людмила грустно вздохнула. — Но меня просто захлестнула ненависть. Какого черта он распускает руки?!
Голубева озадаченно молчала, было видно, что Людмила по-настоящему разозлилась. Елену не покидало ощущение, что она ездила на пикник с мужем, а не с подругой.
— И что теперь? — наконец вымолвила Елена, немного приходя в себя. — Что ты будешь делать дальше? Вернешься и сделаешь контрольный выстрел?
— Не знаю, — Людмила беззаботно пожала плечами. — Может, помиримся, а может, буду искать другую «крышу».
Лене стало неудобно.
— Люда, — она виновато опустила глаза, — я не виновата, серьезно. Он сам ко мне пристал, скотина…
— Да знаю я, — выдохнула женщина. — Ты жену его видела? А он любит красивых женщин. Хотя, — она рассмеялась как-то по-мужски, — а кто их не любит?
Голубева неопределенно пожала плечами и произнесла:
— Ну, в общем, я не хотела.
— Забудь, — отмахнулась Людмила. — В городе еще много таких александров, и, в конце концов, ты не с мужем моим тискалась.
Голубева позеленела и отвернулась.
— Как шашлыки? — Олег стоял с бутылкой пива, прислонясь к стене в коридоре.
— Отлично, — Лена сбросила кроссовки и устало зевнула. — А ты чего не спишь?
— Тебя жду, — Олег продолжал стоять в той же позе.
— Можно спросить, зачем? — Голубева улыбнулась. «Наверное, он хочет помириться», — подумала Лена и обрадовалась. Ей и самой уже надоела эта «холодная война».
— Завтра я уезжаю, — Олег шагнул на кухню. Голубева направилась следом:
— Надолго?
— Навсегда.
Внутри у Елены все оборвалось, она не знала, что теперь и сказать. С одной стороны, никто из них не клялся другому в вечной любви, а с другой — они пять месяцев жили вместе.
— Я уеду на семинар, — Олег смотрел на Голубеву, и она не видела даже капли грусти в его глазах. — А когда вернусь, начну поиск квартиры. В любом случае, пока ты будешь здесь жить одна, квартиру я оплатил.
— Отлично, — Лена проглотила внезапно подступившие слезы. — Всего хорошего и удачной поездки.
Она вышла в коридор, потом вернулась на кухню, взяла сигареты Олега и отправилась на балкон. Голубева закурила, ей казалось, что сердце прямо сейчас разорвется от невыносимой боли. «Почему?» — Голубева не понимала, что произошло.
— Почему? — крикнула она с балкона. Олег, который все еще стоял посреди кухни, ее услышал.
— Пришло время, просто пора, — ответил он и ушел. Хлопнула входная дверь, и Голубева расплакалась.
Разыскать «рокового брюнета» Сергея, с которым она познакомилась на пикнике у Александра, не составило для Голубевой большого труда. Тогда, в процессе совместного приготовления шашлыков, Сергей пару раз обмолвился, что работает в коммерческом банке «Надежность и гарантия» директором по персоналу. «Хлебная должность», — сразу же подумала Елена и поэтому отлично запомнила не только название банка, но и все регалии Сергея.
Однако в офисную часть банка, чего и следовало ожидать, Голубеву не пустили. При входе ее остановили два секьюрити и попросили предъявить пропуск.
— А у меня его нет, — высокомерно заявила Елена, пытаясь найти лазейку между двумя широченными мужчинами, которые напирали на нее с двух сторон.
— Тогда звоните тому, к кому вы пришли. А к кому вы пришли? — и они посмотрели на Голубеву с едва скрытой угрозой.
— К Сергею, — ответила Елена и сразу же почувствовала себя круглой дурой.
— К кому? — охрана продолжала напирать, и Голубева уже почти оказалась на улице.
— К директору по персоналу! — вконец разозлившись, рявкнула Елена.
— А по какому вопросу? — не унимался секьюрити-блондин.
— По личному! — Голубева страшно разозлилась. — Я его любовница. Еще вопросы есть?
Мужчины растерялись и замолчали, видимо, решая, что делать дальше.
— Ну, тогда звоните, — сально улыбаясь, один из них и протянул Голубевой телефон на длинном шнуре, — 004 надо набирать.
— Без вас знаю, — огрызнулась Елена, естественно, услышав этот номер в первый раз.
— Сергей? — она прижала трубку к уху, — Здравствуйте… — И тут же вспомнила свою легенду и поперхнулась. — Привет, Сережа.
— Вы кто? — судя по голосу, мужчина не на шутку удивился.
— Лена, ты меня не узнал? — продолжала щебетать Голубева, косясь на охрану. — Ну, Лена, с которой ты шашлыки жарил.
— Какая Лена?
Или Сергей был тупым от рождения, или сегодня был не его день.
— Подруга Людмилы, — окончательно озверев, заорала Голубева. — Лена, подруга Людмилы! Вспомнил?!
— Ах, Лена, — выдохнул мужчина. — Как же, как же. Помню, помню. А что ты здесь делаешь?
«Он больной! — с тоской подумала Елена. — Тупой придурок».
— Я пришла к тебе. У меня очень важный разговор. Уверена, что и тебе он будет интересен, — выпалила Голубева и испуганно притихла. Сейчас многое зависело от того, как поступит Сергей.
— Хорошо. Жди меня внизу, — Сергей положил трубку, и Голубева на мгновение перевела дыхание.
«Первый шаг сделан. Теперь еще надо придумать правдоподобную историю, которая могла бы заинтересовать его».
Голубева отдала телефон охране и прислонилась спиной к стене. Выйти на улицу она не решилась.
Сергея Голубева узнала сразу же, едва он спустился вниз, и первая сделала шаг ему навстречу.
— Добрый день! — она протянула руку. — Прошу прощения за небольшой спектакль.
Сергей быстро окинул девушку оценивающим взглядом и, похоже, остался доволен увиденным, так как далее разговор перешел в более приятное русло:
— Очень рад вас видеть. Что-то случилось? — Сергей взял Голубеву за локоть и под ехидные взгляды охраны вывел на улицу.
— Да, — девушка тяжело вздохнула. — Вы же друг Дмитрия. Я права?
— Да, мы с ним довольно долго дружили, — при упоминании о Дмитрии Сергей сразу погрустнел. — Он был хорошим человеком. Я до сих пор не верю, что его больше нет.
— Я тоже, — Голубева опустила глаза. — Мы с Димой были очень близки. Очень! — повторила она, делая ударение на последнем слове. — Вы понимаете?
Сергей изумленно поднял брови:
— Да? Вот бы не подумал! Дмитрий мне казался таким открытым, неспособным на двойную жизнь! — мужчина задумался. — Позвольте, но ведь вы представились подругой Людмилы. Да и на пикнике вы были вместе с ней…
Голубева молча развела руками.
— Неужели она ничего не знает? — Сергей выглядел по-настоящему удивленным.
— Не знает, — Голубева пожала плечами. — Или делает вид.
— Странно, — повторил Сергей еще раз. — Позволите? — он вытащил сигарету и прикурил. — Дмитрий мне много рассказывал. Обо всем. О бизнесе, о жене, но вас он хранил в тайне.
Голубева поняла, что Сергей ей не верит, и тогда открыла сумочку и достала белый конверт:
— Посмотрите.
— Что это? — Сергей повертел конверт в руках.
— Это завещание Дмитрия на мое имя. Завещание на «Аквариус». Мне кажется, вы до сих пор не верите в наши отношения с Димой.
Сергей быстро вытащил из конверта документы и бегло их прочитал.
— Кто бы мог подумать! — он рассеянно улыбнулся. — А я-то все голову ломаю, куда девалась его торговая фирма. Простите меня за тот разговор.
— Какой разговор?
— Ну, о сервизе и одноразовых стаканчиках, — Сергей смутился, — я же не знал, что вы…
— Проехали. А как вы думаете, Людмила что-то знала об «Аквариусе»? — осторожно, чтобы не спугнуть Сергея, спросила Елена.
— Нет. Конечно, нет! — Сергей энергично помотал головой. — Это с самого начала была фирма Дмитрия. Его единственная фирма. На момент регистрации их брака с Людой «Аквариус» окончательно обанкротился, и Дмитрий скрыл сам факт его существования.
— Но почему? — удивленно спросила Елена.
— Ну, наверное, не хотел выглядеть в глазах будущей жены неудачником. Да и потом, Людмила была так богата, у нее было несколько предприятий, какой смысл тащить в семью еще одно, но убыточное?
— Подождите, — Голубева лихорадочно искала слова, чтобы выразить свои мысли. — Так, значит, и строительная фирма, и прочие предприятия принадлежат Людмиле?
— А вы разве не знали? — в свою очередь, удивился Сергей. — Это Людмила подарила Дмитрию строительную фирму, и он взял ее в свои руки. Кстати, ему удалось спустя год воскресить и «Аквариус», и, насколько я был в курсе, торговая фирма вышла из кризиса.
— Вышла-вышла, — машинально подтвердила Лена и скрипнула от досады зубами. Ее идеальная теория, которая казалась правдой от начала до конца, рассыпалась в прах. Дима был гол как сокол, и версия о «черной вдове» и «заказном убийстве ради наживы» теперь казалась верхом абсурда. Людмила не выходила замуж за Дмитрия из-за денег, чтобы потом остаться богатой вдовой, теперь это стало очевидно.
— Но тогда кто? — Голубева в отчаянии сжала руки. — Я сойду с ума!
— Что? Лена, о чем вы? — Сергей аккуратно выбросил окурок в урну и повернулся к ней. — Кстати, а что такое важное вы хотели мне поведать?
— Простите, — Голубева слабо улыбнулась. — Но это теперь уже не имеет никакого значения. Я надеюсь, что этот разговор останется между нами. Прощайте.
И она быстро пошла по тротуару прочь.
— Лена! — окликнул ее Сергей. Он стоял около входа в банк, растерянный и удивленный. — Но что вы хотели? Я не понимаю!
— Прощайте! — повторила Голубева и ускорила шаг. Ну не объяснять же ему, что она хотела прощупать почву, был ли у Людмилы любовник! И вообще, вдруг бы Сергей сказал, что они с Димой были на грани развода? Любой негатив мог пойти Елене на руку, чтобы доказать, что Людмила заказала Жданову Дмитрия. А теперь и эта теория полетела к черту!
«Значит, Людмила не имела никакой выгоды от смерти Димы. И судя по тому, что рассказал мне Сергей, она Дмитрия любила по-настоящему. Иначе зачем молодой, красивой, очень обеспеченной женщине выходить замуж за нищего принца?»
«Но тогда кто заказал Дмитрия?!» — Голубева совершенно запуталась.
Домой она не вернулась, а сразу же поехала на фирму. «Работа — лучший лекарь», — решила Елена и с наслаждением окунулась в безумные офисные баталии.
И снова работа — курсы — дом — работа. Отточенный до миллиметра механизм не давал сбоя.
— Какая жарища! — Голубева настежь распахнула окно в комнате, и все-таки духота не давала ей покоя. Пришлось раздеться до майки и трусиков.
Скрежет ключа в замке она услышала, будучи на кухне и пытаясь приготовить себе бутерброд.
— Олег! — сама не своя от радости, Елена вылетела в коридор и бросилась к двери.
— Проходи-проходи, она, наверное, еще спит, — сначала в прихожей появилась смуглая брюнетка с «конским» хвостом на голове. Молочного цвета шорты и майка-безрукавка выгодно оттеняли ее загар, явно иноземного происхождения. Лена уставилась на непрошеную гостью во все глаза.
— Здравствуйте! — незнакомка тепло улыбнулась. — Олег, а твоя бывшая уже не спит.
— Привет, — через секунду в проеме двери появилась довольная физиономия Олега. — Это Света. Света, познакомься, это Лена.
Тяжело дыша, Олег втащил в коридор огромный чемодан и, вытирая струящийся по лицу пот, вздохнул:
— Еще только утро, а уже такое пекло! Что же будет днем?
Кому был адресован этот вопрос, Голубева не поняла. Она стояла, как пень, посреди квартиры и хлопала глазами.
— Как дела? — как ни в чем не бывало спросил Олег и подтолкнул Свету вперед. — Иди, кухня там.
Девушка пошла на кухню, а он наконец-то повернулся к Голубевой.
— Как дела, говорю? — он посмотрел в ее вытянувшееся от обиды лицо и, конечно, понял, что Лене сейчас больно. Именно этот факт собственной беспомощности и уязвимости добил Голубеву окончательно.
— Все прекрасно, — прошептала она, глотая слезы. И тут же ушла к себе в комнату.
А за спиной у нее раздался звонкий смех Светланы и довольное бормотание Олега:
— Да подожди же ты, надо собрать вещи!
Такого оглушительного провала Голубева, конечно, не ожидала. Она села на диван и разревелась. Слезы текли по лицу, оставляя мокрые дорожки на щеках. Лена жалобно всхлипывала и продолжала рыдать и рыдать. И, наконец, ей это надоело.
— Плевать! — она поднялась на ноги. — Олег не последний мужчина на земле.
Неимоверным усилием воли она заставила себя прекратить эту безобразную истерику, пойти умыться и привести себя в порядок.
Когда она докрашивала ресницы, в дверь комнаты осторожно постучали:
— Можно?
— Конечно, — она быстро убрала тушь и встала с дивана. В легких кружевных стрингах и коротком желтом топе Лена открыла дверь.
— Ах это ты, Олег! — она сделала удивленное лицо. — Что случилось?
— Где мои ботинки?
С удовольствием наблюдая, как вытянулось лицо мужчины, Голубева пожала плечами:
— Я не знаю, Вертинский, ищи сам!
И закрыла перед его лицом дверь. А потом оделась и совсем ушла из квартиры на целый день, благо был выходной. Хотела дать Олегу время обо всем подумать.
«Его так тянет ко мне, что, может быть, еще все возможно», — мечтать дальше она себе не позволила.
Сегодня они с Катей весь день катались на катамаранах. Брызги, яркое солнце, великолепная погода сделали свое дело — настроение у Голубевой поднялось, и слезы уже не стояли в глазах, как утром. Домой она возвращалась загорелая и бодрая, словно после хорошо проведенного отпуска на море.
Еще в коридоре Голубеву смутила тишина, царящая в квартире, и, не снимая обуви, она прошла прямо на кухню. Холодильник, стол и два стула. Все как обычно, и только включив верхнее освещение, Лена заметила лист, прилепленный к двери холодильника ягодкой-магнитом.
«Лена, я с квартиры съехал. Живи на здоровье. Олег».
Вот так кратко и лаконично закончились их отношения. Никаких истерик, никакой драмы, и не было «прощай, я буду любить тебе вечно!». Вообще ничего не было — холодильник и еще более ледяная записка на клочке бумаги неопределенного происхождения.
Голубева сорвала записку и прочитала еще раз, потом еще и еще.
— Финита ля комедия, — пробормотала девушка и порвала записку на мелкие кусочки. Затем вернулась в коридор за пляжной сумкой, которую бросила у двери.
Она взяла сумку и зашла в комнату, по привычке закрыв за собой дверь. И только после этого вспомнила, что теперь она в этой квартире ОДНА. Стараясь не волноваться, Лена вытряхнула все содержимое сумочки на кровать и подняла сотовый. Номер Олега она нашла быстро и, на секунду задумавшись, все-таки нажала на кнопку «стереть». «Вы действительно хотите удалить этот номер?» — запрограммированно переспросил мобильник, и Голубева рявкнула вслух:
— Да! Да! Да, черт бы его побрал!
И навсегда стерла номер из телефона, а Олега из жизни.
Руки дрожали так, словно она три дня подряд пила или сильно-сильно замерзла. Ей было на самом деле очень плохо, и единственным человеком, кроме Олега, который мог бы ей сейчас помочь, была…
— Людмила? — Голубева всхлипнула в трубку. — Как твои дела?
— Что случилось, Леночка? Что с тобой?
И едва Лене стоило услышать этот голос, как плотину прорвало, и водопад слез выплеснулся наружу.
— Я сама во всем виновата! — разревелась она прямо в трубку.
— Я ничего не поняла, — Люда говорила быстро и отрывисто. — Сейчас я к тебе приеду.
— Жду, — Голубева бросила сотовый и упала лицом на подушку.
Людмила приехала через час и с порога прижала Голубеву к себе.
— Моя маленькая, глупенькая девочка! — она гладила ее по голове, словно ребенка. — Ну, что ты еще натворила?
И, размазывая тушь по щекам, сбиваясь и проглатывая буквы, Лена рассказала ей про Олега.
— Успокойся, — Людмила обняла ее и повела на кухню. — Во-первых, он не стоит твоих слез, а во-вторых, значит, Олег — просто не твоя судьба.
Людмила достала из принесенного пакета дорогущий коньяк, фрукты, продукты и конфеты.
— Выпей! — она до краев наполнила бокал. — И успокойся.
Голубева сделала глоток, потом еще, и ей в самом деле стало легче.
— Запомни, моя дорогая, — Людмила обняла ее и поцеловала в щеку. От нее удивительно пахло жасмином и свежестью. — Ни один мужчина в мире не стоит твоих слез. Да и моих тоже, — задумчиво добавила она, наливая и себе коньяку.
— Спасибо! — икнула Голубева и, наконец, улыбнулась.
— Не за что! И еще запомни, — Людмила задумчиво жевала сыр, ею же привезенный, — ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Всегда! Запомнила?
— Да! — уже пьяно улыбнулась Голубева. — Какой все-таки Олег кобель!
— Они все кобели, моя дорогая!
— Проснулась? — Людмила, в домашнем халате, ненакрашенная и с «култышкой» из волос на макушке, принесла Лене кофе и булочку. Голубева, все еще валяясь в постели, грустно улыбнулась:
— Ага. Вставать неохота — жуть!
— Так и не вставай, — Людмила легла рядом. — Давай попьем кофе в постели, как аристократы.
Елена засмеялась:
— Тогда уж шампанское.
— Я думаю, что после вчерашней порции коньяка шампанское уже будет лишним.
Голубева только хмыкнула в ответ и покосилась на подругу. Первый раз в жизни она видела Людмилу не «при параде». Обычную Людмилу, домашнюю, уютную и родную до боли. «А Дима-то идиот был, — внезапно решила Голубева, — от такой жены может гулять только идиот!»
— Пошли в зоопарк? — внезапно предложила Людмила.
— Куда?! — Лена ожидала чего угодно: «пошли в бар, в ресторан, в боулинг, на мужской стриптиз», но только не этого.
— В зоопарк, — Люда весело рассмеялась. — Когда я разошлась с первым мужем, мне было очень тяжело. И пришла я в себя только потому, что каждый день ходила в зоопарк и смотрела на обезьян.
— Ты была два раза замужем? — Лена не смогла-таки унять свое любопытство.
— Ну, вроде того. Первого звали Тимофей, мы с ним расстались очень давно. А второго ты знаешь, — она улыбнулась. — Второго звали Дима. Мне, как видишь, тоже с мужчинами не слишком везет.
— А почему именно в зоопарк? — Голубева неловко уселась на кровати, расплескав кофе на простыне.
— Почему? — Людмила задумалась. — Даже и не знаю. Наверное, мне было приятно осознавать, что я не сижу в клетке, как эти бедные животные, а могу сама строить свою жизнь. Что больше ни от кого не завишу. Ну, и все такое.
— Люда… — Голубева замешкалась. — Я давно хотела спросить. Ты любила Дмитрия?
— Скорее да, чем нет, — Людмила пожала плечами. — Сначала я его сильно любила, потом чуть меньше. У него есть взрослая дочь от первого брака — Юля…
«Я знаю!» — едва не проговорилась Лена, но вовремя прикусила язык.
— Так вот, он очень ее любил, — продолжила Людмила. — Он хорошо относился к первой жене, у Димы была любовница.
Голубева съежилась, опустила глаза и перестала дышать.
— Правда, я ее никогда не видела, но знаю, что Дима любил и ее тоже, — Людмила тяжело вздохнула. — Он любил слишком многих людей, и его любили слишком многие, и поэтому он не заметил, что я его почти разлюбила.
— Прости… — у Голубевой все еще пылали щеки. — Но почему тогда ты не ушла от него? Ты же умная, красивая, ты просто супер!
— Спасибо за комплимент, — Люда встала с постели. — Я его уважала, понимаешь? А любовь — это дело проходящее. Хотя… Все это очень сложно, чтобы объяснить в двух словах!
— Я понимаю, — Голубева вздохнула. — Понимаю.
— А глаза у тебя все равно грустные, — заметила Людмила и ушла в душ.
— Ничего, скоро повеселеют, — пообещала Лена — то ли ей, то ли самой себе.
— Режь помидоры, — Людмила выложила на стол четыре крупных помидора. — И лук.
— Фигу! — возмутилась Голубева. — Лук сама режь, у меня глаза накрашены!
— Ты пиццу хочешь? — Людмила ехидненько ухмыльнулась. — Или нет?
— Садистка! — Лена погрозила подруге пальцем. — Тогда пополам. Одну луковицу ты, другую я.
— Отлично, — Людмила резала колбасу. — А терка у тебя есть?
— Вроде была, — Голубева помчалась в комнату и, пробегая мимо входной двери, уловила какой-то посторонний шум.
— Кто там? — она подошла к «глазку».
— Это я, Олег, — мужчина переминался с ноги на ногу. — Я пришел за книгой. В ванной оставил!
— Какая книга? — Голубева распахнула дверь. — Чего ты придумываешь?
— Я сначала хотел своим ключом открыть, но потом подумал, что ты можешь быть не одна, — Олег вошел в коридор. — И решил постучать. А ты одна?
— Конечно, нет, — стараясь выглядеть как можно непринужденнее, Лена пожала плечами. — А где Света?
— У подъезда ждет, — Олег нахмурился. — Не любит по лестницам подниматься.
— Это зря, — Елена ухмыльнулась. — Может и целлюлит появиться он сидячего образа жизни.
— Нет у нее целлюлита, — огрызнулся Олег. — Ну, я могу пройти?
— Конечно, конечно! А что за книга? Камасутра? Вы со Светочкой новые позы осваиваете?
— Лен, кто там? — Людмила услышала голоса и вышла из кухни. — О…
Она удивленно уставилась на Олега, а он на нее.
— Это Олег! — Елена нехотя представила их друг другу. — Пришел за книгой. А это Людмила.
— Привет! — буркнул Олег и промчался в ванную.
— Нашел? — Голубева направилась следом и прижалась лбом к косяку. Ей так хотелось, чтобы Олег сейчас повернулся и сказал, что книга — это всего лишь предлог! Что он пришел ради нее, что…
— Вот она! — он достал из-под ванны зеленую книгу. — Это медицинская книга, она мне необходима для работы.
Он вылетел из ванной и рванул по коридору.
— Всего хорошего! — Олег заглянул на кухню и попрощался с Людмилой. — Пока! — небрежно бросил он Елене и захлопнул за собой дверь.
Голубева тут же кинулась к окну на кухне — именно это окно выходило во двор.
— Он ушел? — Людмила подошла сзади и обняла ее за плечи.
Лена молча кивнула. В это время Олег и Света, взявшись за руки, шли по двору.
— Это его новая девушка? — даже спиной Елена чувствовала, как Люда сморщила нос. — Какая уродина!
Внезапно Олег обернулся и, подняв глаза, помахал им рукой.
— Ой! — пискнула Голубева и присела на корточки.
— Ты ведешь себя как ребенок, — Людмила покачала головой. — Что ты в нем нашла?
— Не знаю, — Лена на четвереньках отползла от окна на безопасное расстояние и только тогда выпрямилась. — Я его уже забыла.
— Заметно, — Людмила ухмыльнулась и повернулась к окну спиной. — Так на чем мы остановились?
— Я отправилась искать терку для сыра.
— Так иди и ищи.
— Иду и ищу! — Голубева уже отправилась на поиски терки, когда зазвонил сотовый телефон.
— Это Олег…
— Кто? — Елена поперхнулась и раскашлялась.
— Олег… Ты что, занята? — раздался его голос в трубке.
— Да, говори быстро!
— Лена, — Олег был страшно серьезен. — Я сейчас понял, что…
«Ура! — мысленно возликовала Голубева. — Он понял, что любит меня!»
— Я понял… — Олег запнулся. — Вернее, я думаю, что понял. Твоя новая подруга, которую я видел сейчас на кухне, уж очень мне напоминает одного человека…
— К-какого? — Лена настолько не ожидала подобного поворота, что даже начала заикаться. — Какого человека?
— Очень плохого и опасного, — Олег тяжело вздохнул. — Кто она?
— Это жена Дмитрия, — только и смогла вымолвить Елена и тут же страшно разозлилась. — Чего ты придумываешь?!
— Я запомнил ее глаза! — произнес Олег, и Голубева похолодела. — И думаю, что не ошибся. Ты когда-нибудь оставишь ее в покое? Или она прикончит тебя первой!
— Я не хочу ничего знать! — рявкнула Голубева. — Ты просто ревнуешь…
— Дура! — разозлился Олег. — Если ты почувствуешь, что хоть что-то не так… Прошу… позвони мне.
У Голубевой дрожали руки.
— Лена! — к ней подошла Людмила. — Что случилось?
— Олег говорит, что ты смертельно опасна для меня… — пробормотала Лена.
— Я? — Людмила искренне удивилась. — Я что-то о тебе не знаю?
— Все знаешь, — Голубева попятилась от Людмилы. — А вот ты, ты, ты…
— Что я? — Людмила была явно ошарашена. — Да что с тобой?
— Не знаю, почему Олег так сказал, — Голубева бросилась на кухню. — Но мне стало страшно.
— Идиот твой Олег, — усмехнулась Людмила и больше на эту тему разговора не заводила.
Людмила ушла, а Голубева не могла уснуть. Она понимала, что Олег всеми правдами и неправдами хочет сделать так, чтобы она не общалась с Людмилой, и не могла понять, почему. Голубева вспомнила, что любой разговор о Товстоноговой вызывал у Вертинского приступ злости, причем неважно, хорошо или плохо Лена о ней отзывалась. Голубева решила поговорить с Олегом откровенно, в конце концов, Людмилу она знала недавно, а он спас ее тогда возле ночного клуба от смерти. Лена взяла сотовый телефон и вспомнила, что сама же удалила номер Олега из памяти.
— Вот дура! Придется к нему идти!
Голубева быстро оделась и только на свежем воздухе, так сказать, поняла, что идти ей некуда. Ведь адреса новой квартиры Олега она не знала. «Придется ехать на работу!» — Лена совсем приуныла, теперь она ненавидела Центр каждой клеточкой своей души. До лечебно-диагностического центра «Первая помощь» она добралась за десять минут, удачно поймав попутную машину.
До боли знакомое здание утопало в зелени, искусно подстриженные кусты и аккуратный газон радовали глаз.
— Олег, что ли, взялся за внешний вид? — удивленно присвистнула Голубева, подходя к крыльцу. — Во времена Виктора такой роскоши не было.
Голубева взялась за ручку и потянула дверь на себя, но в это мгновение кто-то рывком толкнул дверь изнутри, и ее ощутимо ударило дверью по лбу.
— Ой! — вскрикнула Елена, потирая ушибленную голову.
— Лена? — Олег буквально поймал девушку за руку. Еще немного, и она свалилась бы по ступенькам вниз. — Ты что тут делаешь?
— Я к тебе приехала, — выпалила Лена и тут же прикусила язык. Следом за Олегом выплыла уже знакомая ей Света.
— Привет! — довольно дружелюбно улыбнулась девушка. — А мы только закончили работу.
Голубева жутко растерялась, она никак не ожидала встретиться здесь с новой подругой Олега.
— А ты что, — Лена удивленно подняла брови, — здесь работаешь?
— Ага, — радостно закивала Света. — Первый месяц, лаборанткой!
Олег стоял немного в стороне, сконфуженный и недовольный.
— Понятно, — прохрипела Голубева. «А ведь Лариса ни слова не сказала мне о Свете. Наверное, не хотела меня расстраивать», — решила она и тут же расстроилась.
— Так что ты хотела? — Олег спустился вниз.
— Ничего, я так, — Голубева не представляла себе дальнейшую беседу «по душам». — Я вообще-то к Ларисе приехала!
— Лариса уже ушла, а ты хотела со мной о чем-то поговорить! — настаивал Вертинский.
— Я передумала! — Голубева совершенно растерялась.
— Мне некогда сейчас с тобой спорить, — Олег повернулся к Голубевой спиной. — Пошли, мы тебя подбросим до дома!
«Мы»! Это слово так резануло ее слух, что Голубева огрызнулась:
— Спасибо, не надо. Я сама.
— Садись, я тебе сказал! — Вертинский силой запихнул Лену в машину и закрыл дверцу.
Ехали молча, не доезжая до съемной квартиры Голубевой, Света попросила остановиться:
— Я пойду домой, ты проводи Лену и возвращайся! — она поцеловала Вертинского и помахала рукой Лене. — Пока!
— Ты теперь здесь живешь? — Голубева невольно проводила Светлану взглядом до подъезда.
— Да, — буркнул Вертинский. — Ты порвала с Людмилой?
Голубева промолчала.
— Мы со Светой уезжаем сегодня на все выходные, а когда я вернусь, нам надо серьезно поговорить! — мужчина нахмурился. — Ты меня поняла?
— Да кто ты такой? — Голубева не на шутку удивилась. — Ты мне чужой человек, вали куда хочешь!
— Я приеду, и мы поговорим! — Вертинской остановил машину во дворе Лены и, высадив девушку у подъезда, быстро уехал.
Лена решила наведаться в гости к Вертинскому, пока его и Светы нет в городе. Голубева не понимала, зачем ей рыться в личных вещах этой парочки, но настойчивое желание Вертинского оградить ее от любых контактов с Людмилой настораживало.
«Может быть, я смогу найти что-то, что позволит мне понять, какая связь существует между Людмилой Товстоноговой и Олегом Вертинским?»
Поздно вечером Голубева по памяти нашла дом, в который тогда ушла Светлана. Он располагался в самом обычном дворике: два дома стояли вплотную, между ними была арка и новостройка с котлами, кранами и разбросанной повсюду арматурой.
Несмотря на поздний вечер, народу во дворе было много: бабульки сидели на поваленном дереве, как на лавочке, кучка подростков тусовалась в стороне, то и дело взрывая сумерки оглушительным хохотом.
Появление Голубевой сразу же привлекло всеобщее внимание. Старушки перестали сплетничать и как по команде уставились на девушку.
Она подошла к подъезду и под пристальным вниманием старушек быстро набрала первую попавшуюся комбинацию на кодовом замке железной двери, надежно закрывающей вход в подъезд.
— Там открыто! — подсказала одна из старушек. — Слесаря ждем!
— Спасибо! — пробормотала Голубева и скрылась в подъезде. «И как я теперь найду квартиру, где живет Олег? А если найду, то как открою замки?» Лена опустилась на ступеньки и обхватила руками голову. «Одной мне не справиться! Позвонить Катерине и Славе?» Голубева представила, как прокурор бросает все свои дела и мчится помогать ей взламывать замки в съемной квартире, и усмехнулась. «Лариса?» Елена улыбнулась, ее подруга-домоседка была максимум на что способна, так это погрозить кулаком уличному хулигану. «Позвоню Олегу», — решила Голубева и рассмеялась. «Олег, помоги мне взломать твою дверь, стервец!» «Запомни, ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью», — Елена вспомнила Людмилу и подумала, что это ирония судьбы, но, похоже, обратиться за помощью ей больше не к кому.
Голубева достала сотовый телефон и позвонила Людмиле:
— Люда, мне нужна твоя помощь! Я сижу в подъезде у Вертинского и собираюсь взломать его квартиру, но не знаю, где у него квартира и как это сделать!
— Прикольно, — Людмила помолчала. — Диктуй адрес, есть у меня один знакомый взломщик.
Голубева продиктовала Людмиле адрес и вышла ждать ее на улицу. Примостившись на поваленном дереве рядом с бабушками, Елена притихла. Когда автомобиль Людмилы въехал во двор, Голубева побежала навстречу. Людмила аккуратно припарковалась, вышла из машины, следом за ней вылез темный сухонький мужчина неопределенного возраста.
— Где квартира? — Товстоногова подошла к Лене и похлопала ее по плечу. — Надеюсь, ты понимаешь, что мы совершаем противозаконное дело, и твоя попытка влезть в личную жизнь Вертинского имеет действительно серьезный мотив?
— Он ненавидит тебя, — Голубева усмехнулась. — Он уверен, что ты сам дьявол, который хочет моей смерти.
— Вот как? — Людмила задумалась. — Ну, тогда и мне интересно узнать, с чего это он сделал такие выводы. Кстати, а где он вообще работает?
Настал момент истины. Голубева похолодела, но все-таки ответила:
— Олег работает главным врачом в центре «Первая помощь».
— Это в том центре, где коммерческий директор убила главного врача из ревности? — охнула Людмила. Городок-то небольшой, все новости, а тем более такие, у всех на слуху.
— Да, Олег теперь на месте Жданова.
— Жданова? Какого Жданова? — Людмила пошатнулась и даже оперлась рукой на свою машину, чтобы не упасть. — Это тот самый Жданов, который лично делал обследование для моего мужа?
Голубева молчала. Она до сих пор так и не рассказала Людмиле ни о том, что Дмитрий не был заражен вирусом ВИЧ, ни о том, что она крутила роман со Ждановым, ни, конечно, о том, что была любовницей ее мужа.
Наконец, Лена кивнула.
— Так, вечер перестает быть томным! — Людмила отошла от машины. — Теперь и мне уже интересно, откуда меня знает твой Вертинский. И почему постоянно из этого проклятого Центра мне приходят чудовищные новости.
Лена продолжала молчать.
— Вася, пошли с нами! — Людмила махнула рукой темному мужичку, все это время курившему неподалеку. — Лена, где его подъезд?
Голубева показала.
— Вася, узнай, в какой квартире живет молодой мужчина и такая яркая девушка, и скажи, что ты слесарь.
Василий кивнул и отправился к старушкам. Поговорив с ними минут пять и отдав за информацию по сто рублей каждой, мужчина подошел к Людмиле:
— С вас 700 рублей. 89-я квартира.
— Расчет после работы, — буркнула Людмила и направилась в подъезд. Голубева и «слесарь» поспешили за ней.
Голубева ужасно боялась и тряслась от каждого шороха. Она прямо-таки кожей чувствовала, как сейчас завоет сирена и крепкие ребята скрутят им руки за спиной. Людмила же, наоборот, была совершенно спокойна.
«Слесарь» уже восемь минут ковырялся в замках и шепотом давал благоприятные прогнозы.
— Все, — выдохнул он, и дверь открылась.
Лена глазам своим не поверила, едва не вскрикнув от радости.
— Вот 2000 рублей, и иди домой, — Людмила моментально рассчитала Василия, и мужчина быстро ушел.
Девушки осторожно пробрались внутрь квартиры и закрыли за собой дверь на задвижку.
Темный коридор, Голубева почти сразу же запнулась обо что-то тяжелое и, пролетев метр, упала на пол.
Людмила обернулась и подала ей руку.
— Смотри под ноги! — недовольно прошептала она.
— Куда смотреть-то? — огрызнулась Голубева. — Темнота кругом…
Они вошли в комнату, и Людмила шагнула к стене, на которой был выключатель. Она уже подняла руку, но потом со вздохом опустила:
— Нельзя, фонарик бы…
Голубева торжествующе воскликнула:
— Держи! — она протянула Людмиле зажигалку. — Там с обратной стороны фонарик.
— Куришь? — удивилась Людмила.
— Немного.
Людмила удивленно взглянула на нее, но комментировать не стала.
Дрожащий круг света метался по комнате, Людмила что-то выискивала.
— Туда! — она жестом позвала Голубеву за собой. Лена послушно засеменила, высоко поднимая ноги. Бардак в квартире был страшный: вытащенные из шкафа вещи валялись то здесь, то там, какие-то тетради, листки с записями.
— У него всегда такой бардак? — спросила Людмила.
— Он был жутко чистоплотный, — Лена нахмурилась.
— Странно все это! — Людмила подошла к шкафу и открыла двери. Голубева тоже подошла и начала перебирать одежду на полках. Брюки, носки, женская футболка, футболка Олега.
— Я нашла его паспорт! — Людмила крутила в руках одетую в кожаный переплет книжку. — Вертинский Олег Вячеславович, — прочитала она.
— Что там может быть интересного? — буркнула Лена, продолжая поиски неизвестно чего.
— Прописан в Тюмени, женат не был, — Людмила продолжала перелистывать паспорт Олега. — Завидный холостяк, мать его!
— Как не был женат? — Голубева нахмурилась. — Посмотри там внимательно. У него была жена, Таней звали. Ну-ка, дай мне паспорт!
Голубева взяла паспорт Олега и посмотрела на страницу «семейное положение», действительно, штампа там не было.
— Может, гражданский брак? — предположила Людмила. — Вот это возьмем с собой!
Людмила держала в руках ноутбук.
— Если и есть какая-то информация, то она может быть именно здесь! — Людмила положила ноутбук в сумку.
— Уходим, — она внезапно выключила фонарик. — Пошли отсюда…
— А что? — прошептала Лена охрипшим от страха голосом.
— Тихо! — Людмила прижала палец к губам. — Там кто-то есть…
И без того взвинченная до предела, Голубева громко охнула.
— Тише! — зашипела Людмила и подошла к дверному «глазку». — Там двое… на площадке… смотрят на дверь…
Она бросились назад в комнату, Лена подскочила к окну и распахнула рамы.
— Придется вылезать через окно, — Людмила залезла на подоконник. — На площадке двое мужиков, по-моему, они тоже пытаются проникнуть в квартиру. Через пару минут они поймут, что замки взломаны.
Дальше Голубева слушать не стала и вскарабкалась на подоконник следом за Людмилой.
Людмила вытянула руки и спокойно дотянулась до «стрелы» крана, которая упиралась прямо в окно, потом она сгруппировалась и залезла наверх стальной конструкции. Сумка с ноутбуком, перекинутая через плечо, била ее по боку.
От ужаса Голубева закрыла глаза и отшатнулась:
— Я не могу!
— Руку давай! — Людмила крепко держалась одной рукой за «стрелу», ноги для надежности засунула за металлические брусья, образующие ее поверхность.
Лена отпрянула от окна и покачала головой:
— Никогда…
— Хорошо, — Людмила повернулась к ней спиной. — Оставайся одна.
И тут Голубева услышала отчетливый шум в коридоре, похоже, еще минута, и эти двое ворвутся в квартиру!
— Люда! — Лена протянула ей руку и, стараясь не смотреть вниз, вцепилась в «стрелу».
Людмила схватила ее за талию и подтянула к себе.
— Все, — тяжело дыша, она осторожно развернулась на «стреле», чтобы ползти вперед. — Главное — не смотри вниз, как только доберемся до кабинки, считай, что все уже позади.
Омертвев от страха, Голубева просто ползла за Людмилой, ничего не чувствуя. Люда уже добралась до кабинки и теперь стояла на платформе, подбадривающе ей улыбаясь.
— Молодец! — Люда втащила Голубеву на платформу и тут же сама осела на пол. — Теперь вниз, но это уже легко, здесь есть лестница.
И они начали спуск. Ветер обдувал разгоряченное лицо Лены и даже пробирался под выбившуюся из джинсов футболку. Она то и дело попадала кроссовкой по руке Людмилы, которая специально спускалась медленно, чтобы подстраховать ее в случае необходимости. Девушки спрыгнули на землю и еще пару минут стояли неподвижно, с ужасом вглядываясь в перекошенные лица друг друга.
— А ты реально крута! — Голубева тяжело дышала. — Людмила, ну ты даешь!
— Ерунда, — Людмила махнула рукой и прихрамывая пошла к своей машине. Елена поспешила следом, искренне восхищаясь смелостью подруги.
Людмила уехала домой, а Голубева сварила себе кофе и включила ноутбук Олега. Пока он грузился, Лена нервно выкурила сигарету и еще раз поразилась, с каким бесстрашием и даже отвагой Людмила ползала сегодня ночью по «стреле» строительного крана.
— Я бы так точно не смогла! — Лена подключила к ноутбуку беспроводную мышь и принялась рыться в папках. Конечно, она могла сделать это и раньше, когда они с Олегом жили вместе, но в тот период у Елены и в мыслях не было проверять его. А вот сейчас все очень изменилось.
Лена обратила внимание, что это не тот ноутбук, который Олег привозил с собой, когда они были вместе. «Скорее всего, этот — рабочий», — решила она и, чувствуя себя последней дрянью, начала просматривать папки, расположенные на рабочем столе.
Кроме документов, каких-то специфических медицинских справок и вообще непонятных графиков, Лена ничего даже отдаленно подозрительного не нашла. Порывшись в ноутбуке еще пару часов, Голубева бессильно опустила руки — Вертинский был чист.
Уже светало, Лене надо было решить, куда спрятать ноутбук на случай, если Вертинский по своему обыкновению заявится к ней без предупреждения. После всего случившегося этой ночью было совершенно понятно, что вернуть ноут назад не удастся. Голубева лениво водила мышкой по экрану. Папки, папки, музыка, фотографии…
Лена открыла папку с фотографиями и равнодушно заскользила глазами по изображениям. Олег и люди в белых халатах. Олег и девушки в белых халатах. Олег и какая-то девица в купальнике на фоне лодки летом. Олег на вечеринке с пивом и воблой. Олег с брюнеткой. Олег с блондинкой. Олег с брюнеткой и блондинкой…
«Странно, почему нет ни одной фотографии с Татьяной?» Голубева вспомнила, что у Вертинского нет штампика о браке, хотя в Турции они с Таней утверждали, что женаты.
Голубева еще раз пожала плечами: «Может, ему больно вспоминать о Тане, и он просто удалил все ее фотографии?»
Лена смотрела изображения дальше. Олег и его машина. Олег и его собака.
«Оказывается, у Олега была собака», — удивилась Елена, рассматривая фотографию, на которой Олег гладил лохматого пса.
Олег и еще одна девица. Олег и Жданов. Олег за столом в своем кабинете.
— Что?!! — Лена дернулась и на мгновение даже закрыла глаза. Когда она их открыла и «отмотала» на фотографию назад, то просто обомлела. Олег Вертинский и Виктор Жданов сидели за столом и пили, похоже, водку.
Голубева дрожащими руками подвела к фотографии курсор, чтобы посмотреть ее дату. Снимок был сделан за четыре года до предполагаемой первой встречи Жданова и Вертинского в Турции!
Лене стало реально плохо, ей показалось, что она сошла с ума. Такого просто не могло быть! Ведь Елена первая познакомилась в Турции с Олегом Вертинским и его женой Татьяной, а уж потом познакомила их с Виктором. Или нет?
Голубева вышла на балкон и закурила, пальцы дрожали.
«Получается, что Олег и Виктор были знакомы задолго до этой встречи в Кемере», — Лена не могла поверить этому. Она вернулась в комнату и еще раз посмотрела на фотографию — сомнений не было, Олег и Виктор вместе пили водку. В баре. Четыре с лишним года назад.
— Так, — Голубева понимала, что нашла что-то очень важное, но дальше ее мозг пробуксовывал.
«Виктор Жданов занимался тем, что вместе с Марианной подделывал результаты анализов. Они также заражали людей смертельными вирусами, если им приходил такой заказ. За это они брали деньги. Большие деньги», — Лена пыталась разложить всю информацию по полочкам и понять, каким образом Олег был связан с Виктором Ждановым и почему ни тот, ни другой ей ничего об этом не сказали.
«Жданов привез меня в Турцию, чтобы убить, так он мне сам сказал. Он хотел от меня избавиться, потому что был уверен, что я в курсе его преступных махинаций. В то же самое время у него в Турции была назначена встреча с Олегом Вертинским. Зачем?»
Голубева сжалась и обхватила руками колени:
— Неужели Вертинский — киллер, и Виктор хотел меня ему заказать?
Лена ничего уже не понимала, она взяла сотовый телефон и позвонила Людмиле:
— Приезжай, я что-то нашла!
Людмила приехала быстро, Лена усадила ее на диван:
— Мне надо тебе много рассказать, пожалуйста, не перебивай меня и выслушай до конца.
Людмила кивнула.
Лена тяжело вздохнула и начала рассказывать. Она рассказала Люде почти все: и о помолвке со Ждановым, и о знакомстве с Вертинским в Турции, и о теракте, и о предательстве Жданова. Рассказала обо всем, кроме романа с Дмитрием Товстоноговым, она просто не знала, как про это можно рассказать Людмиле! «Прости, дорогая, я спала с твоим мужем, и он подарил мне фирму. Надеюсь, ты не обижаешься?»
— А как ты узнала, что Жданов и Сучкова занимаются тем, что подделывают результаты анализов? — Людмила была потрясена не меньше Елены.
— Я случайно увидела два разных результата одного анализа, — Голубева похолодела, — одного моего знакомого. На положительном результате стояла подпись Жданова. Я проследила за Виктором, услышала их разговор с Марианной Сучковой. Поняла, чем они занимаются.
— А мой муж? — Людмила схватилась за голову. — Ты не знаешь, он действительно болел ВИЧ или его тоже кто-то заказал?
— Кто? — переспросила Елена. — Я не знаю, Люда.
В комнате повисла напряженная тишина. Людмила ходила от стены к стене и курила как паровоз.
— Можно я сама посмотрю фотографии? — обратилась она к Елене.
— Конечно, смотри что угодно, — Голубева пододвинула ей ноут, — я ничего не могу понять.
Людмила села за ноутбук, и на некоторое время в комнате повисла напряженная тишина.
— Смотри! — Людмила подозвала Елену. — Где это он?
Голубева подошла к ноутбуку и увидела фотографию, на которой улыбающийся Вертинский находился в самом красивом городе мира — в Санкт-Петербурге.
— Он там долго работал пластическим хирургом, в центре эстетической хирургии «От-кутюр», если не ошибаюсь, — пробормотала она. — Он мне сам рассказывал.
— А это?
На следующей фотографии Вертинский был в компании каких-то отморозков, мужики весело скалили зубы.
— Не знаю, — отмахнулась было Голубева, но внезапно одно лицо показалось ей странно знакомым. Лена вернулась и посмотрела очень внимательно.
— Боги! — она отшатнулась, и Людмила схватила ее за руку.
— Что?!
Голубева со все возрастающим ужасом разглядывала на одной из фотографий Вертинского и того самого коренастого ублюдка, который связал ее тогда в ночном клубе. Его наглую морду Елена не забудет никогда в жизни!
— Значит, то мое похищение было делом рук Олега! — Голубева не находила слов. — Это он сам меня похитил и сам инсценировал мое освобождение!
— Зачем? — Людмила сверлила ее взглядом.
— Чтобы я ему поверила! — Голубева без сил опустилась на стул. — И я ему поверила!
— О чем он тебя спрашивал? — Людмила присела рядом.
— В основном про Жданова, — вспоминала Елена, — Олег все время интересовался Ждановым, спрашивал, видела ли я его после теракта, что я знаю о его незаконной деятельности.
— И?
— Я не видела Жданова после теракта! — Лена глупо хихикнула. — Я ничего не понимаю, Люда!
— А что здесь непонятного? — Людмила пожала плечами. — Твой Вертинский и твой Жданов работали вместе, одна шайка-лейка, именно поэтому Вертинский сейчас и возглавляет Центр, чтобы не потерять наработанные связи. Сама подумай, какого черта он притащился бы сюда из Тюмени?
— Жданов хотел меня убить, потому что только подозревал, что я все о нем знаю, — задумчиво проговорила Голубева, — а Вертинский точно знает, что я все знаю, и я до сих пор жива. Где логика?
— Лена, — Людмила вздохнула, — Олег уверен, что ты ничего не знаешь про него. А Жданов и Марианна мертвы, и я думаю, что убил их он.
— Но зачем? — Голубева не понимала, что происходит.
— Я не знаю, я не бог! — грустно ответила Людмила. — И я понятия не имею, почему он так хочет, чтобы ты перестала со мной общаться! Я вообще не понимаю, где мы с тобой могли пересекаться, кроме того, что ты работала секретарем у моего мужа.
Пока Людмила вслух рассуждала о превратностях судьбы, Голубева боялась поднять на подругу глаза. Наконец Елене удалось справиться с эмоциями, и она пробормотала:
— Я думаю, мне придется слетать в Питер, побывать в этом загадочном центре «От-кутюр» и посмотреть, чем там занимался Вертинский.
— Я полечу с тобой, — быстро приняла решение Людмила, — я тебя одну не отпущу. Ты понимаешь, Лена, выбор у нас с тобой теперь небольшой. Либо мы Вертинского, либо он нас. Причем судя по тому, чем он занимается, второй вариант более реален. А почему, кстати, Питер? Почему не Тюмень?
— Потому что Тюмень слишком близко, и окажись я там с расспросами о Вертинском, он узнает про это уже через два часа. В Питере хотя бы есть время, чтобы порыться в его прошлом.
— Ну, честно говоря, я не слишком верю в успех, но давай попробуем, — Людмила вздохнула. — Чем черт не шутит! И все-таки — как я-то замешана в этой истории? Не понимаю!
— Вот анкета, заполните ее, пожалуйста, — вышколенная, улыбчивая менеджер с внешностью Мэрилин Монро протянула Голубевой бланки, — вон там вам будет гораздо удобнее, — она приветливо указала на мягкое кресло, возле которого стоял невысокий стеклянный столик.
— Спасибо, — Елена улыбнулась в ответ.
Судя по тому, каким взглядом окинула ее «Мэрилин», джинсы и майка Голубевой не произвели на нее особого впечатления. Видимо, приняв Елену за не слишком обеспеченную особу, женщина решила не тратить много времени на простую клиентку. И тут же переключилась на высокую, статную даму, звенящую бижутерией «от Сваровски». Дама уселась в соседнее кресло, и «Монро» быстренько принесла ей стакан сока.
Голубева только улыбнулась, глядя, как «Мэрилин» мечется перед «новогодней елкой».
Неспеша заполнив все бланки, Елена подняла глаза и встретилась взглядом с «Монро».
— Вы уже закончили? — безразлично улыбнулась женщина. — Вы уверены, что ответили на все вопросы?
— Уверена, — спокойно произнесла Голубева, подходя к ней и протягивая бланки. — Прошу.
Елена отошла в сторону и позвонила Людмиле.
— Я в клинике, заполняю анкеты.
— Здорово! Звони.
— Девушка, сейчас к вам спустится специалист, и вы вместе пройдете в кабинет, — менеджер недовольно покосилась на сотовый телефон в руках Голубевой. — И, пожалуйста, уберите телефон, у нас нельзя разговаривать по сотовому.
— Почему? — Елену уже начала раздражать вся эта возня.
— Такие правила, — туманно ответила «Мэрилин» и ушла к себе на ресепшен. Ни сока, ни кофе она Елене не предложила. Минут через пятнадцать за Голубевой спустился молодой мужчина в белом халате и равнодушно предложил следовать за ним. Они вышли из холла с фонтанами и цветной лепниной на потолке и, миновав длинный коридор, оказались возле лифта. «Дорогая клиника, — подумала Голубева. — Людмила кучу денег только за первичный прием и анализы выложила, это сколько же здесь стоят операции?» Пока Елена размышляла о несправедливости жизни, молодой врач вошел в лифт и жестом пригласил ее следовать за ним. Голубева послушно вошла в прозрачную кабину, и лифт поднялся на 3-й этаж. До кабинета они также шли молча, Голубева обратила внимание, что мебель в Центре дорогая, а вот персонал невоспитанный. Но, возможно, это она сама виновата, надо было прийти на прием не в джинсах и футболке, а в соболях и бриллиантах. Или с дохлой собачкой под мышкой.
— Итак, добрый день! — мужчина удобно устроился за своим столом и наконец-то посмотрел на Елену. — Зовут меня Николай Александрович! Что вас привело к нам?
— Добрый, — неохотно ответила Голубева. Ее раздражало в этом Центре все, начиная с «Мэрилин Монро» и заканчивая этим высокомерным сосунком-доктором. — У меня уши немного оттопырены, — она хмыкнула. — Видите? Некрасиво!
Николай тут же профессиональным взглядом посмотрел на ее уши.
— Отопластика. Ерунда, — спустя мгновение махнул он рукой. — Пролежите у нас три дня, и все будет в порядке.
— Спасибо, — Елена улыбнулась. — Честно говоря, я не собиралась задерживаться у вас дольше чем на три дня.
— Понятно, — Николай ухмыльнулся. — Тогда давайте не будем терять время! Сейчас я осмотрю вас, дам направления на все необходимые анализы, а завтра в восемь утра вы уже придете к нам на отопластику.
Голубева рассмеялась:
— Так быстро? Словно я пришла зубы делать.
— Ну, завтра самой операции еще не будет, у вас возьмут дополнительные анализы, будут готовы результаты сегодняшнего обследования. Вам на компьютере покажут результат, который вы можете ожидать после операции. День вы проведете в клинике под наблюдением, а на следующее утро, при условии, что все пойдет хорошо, я вам сделаю отопластику.
— А если не хорошо? Деньги мне вернут?
Николай ничего не ответил, он подошел к Елене, включил огромную настольную лампу с каким-то там специальным абажуром и принялся тщательно изучать ее уши. Затем он сел за стол и минут десять выписывал направления на всевозможные анализы.
— Сейчас спуститесь на 2-й этаж, там у нас лаборатория. На каждом направлении написан кабинет, сдадите все анализы, вы же оплатили первоначальный прием?
— Конечно! — Елена кивнула.
— Ну вот, когда закончите, подойдите в регистратуру, вам скажут, сколько денег у вас осталось и сколько необходимо принести с собой. Завтра приходите в восемь утра, с вещами, в 112-й кабинет.
— Спасибо, — Голубева вздохнула.
— До завтра! Да, у вас, кстати, нос немного искривлен и левое веко слегка провисает. Может, обсудим дополнительные процедуры? — доктор быстро нашел повод высосать из Елены еще парочку сотен у. е.
— Нет, спасибо, меня беспокоят только уши, — ответила Елена и, чувствуя себя сестрой-близнецом Квазимодо, вышла из кабинета.
— Опиши мне, как он выглядит, — Людмила не отрываясь смотрела на волны, бьющиеся о корму катера. Она вытащила Голубеву на прогулку по Неве.
— Кто — он? — Голубева непонимающе подняла на нее глаза.
— Тьфу, она, твоя эта клиника, — Людмила казалась грустной и измученной.
— Венецианская штукатурка, позолоченная лепнина на потолке, мрамор и фонтаны. Три этажа сплошного пафоса.
— Понятно, — кивнула Людмила. — Значит, тебе придется рыться в компьютерных файлах. Хотя бы подскажи мне, как ты собираешься это сделать.
— Не знаю, — честно призналась Елена.
— Вот и я не знаю, — Людмила дернулась. — Можно поискать еще какой-нибудь выход. Другой. Но зачем же ложиться под нож?
— Я не собираюсь ложиться под нож, — Голубева улыбнулась. — Надеюсь завершить это дело до операции.
— Не знаю, — Людмила недовольно поморщилась. — Мне вся эта затея не по душе…
— Но ведь другого выхода нет! — Голубева махнула рукой. — Не дрейфь, прорвемся. Вот только посоветуй мне, на каком компьютере может храниться эта база данных?
— База данных клиентов клиники? — переспросила Людмила. — А что ты там хочешь найти?
— Хочу скопировать базу данных на флешку, а потом просто спокойно просмотреть ее дома. Вполне возможно, что среди клиентов Вертинского — Жданова окажутся знакомые люди, хотя с какой стати они там должны оказаться? Но если отбросить страх, а меня просто трясет от страха, то есть реальный шанс просто найти файлы с клиентами и их адресами и… познакомиться с ними лично.
— А дальше?
— А дальше мы пойдем к ним и скажем, что результаты их анализов поддельные. Или не поддельные, и чтобы они все проверили еще раз и в другом месте.
— А потом тебя застрелят прямо у дома, — хмуро подытожила Людмила. — Это не вариант, Лена. Это самоубийство.
— Тогда я эту картотеку отдам в Следственный комитет, — решила Голубева, — причем анонимно. Пусть сами разбираются, сил моих больше нет!
— Картотеку надо оставить у себя, — улыбнулась Людмила, — на случай, если Вертинский станет тебе угрожать, а вот копию можно и в Следственный комитет. А я напишу заявление на эксгумацию, потому что я уже не уверена, что Дима был действительно болен. И почему бы нам не скопировать картотеку в центре «Первая помощь»? Вдруг и там окажутся интересные факты?
— Да Вертинский меня туда и на пушечный выстрел не подпустит! — Лена ухмыльнулась. — Я сама ему рассказала, как проникла туда ночью, открыв дверь по старому коду. Олег умный, он давно уже сменил все пароли и сказал охране, чтобы меня ни под каким предлогом в Центр не пускали.
— Ну, тогда «От-кутюр» — действительно единственный шанс, — Людмила нагнулась и зачерпнула рукой воду. — Вот только…
— Давай хотя бы попробуем! — предложила Елена.
— Я думаю, что все данные хранятся на лазерном диске, а диск, скорее всего, в надежном месте. Может быть, в сейфе? — Людмила сделала паузу. — Тогда твои шансы добыть информацию вообще равны нулю.
— Нет, — уверенно возразила Голубева, — я не думаю, что диски хранятся в сейфе. В каком-нибудь шкафу — в самый раз. А где может находиться шкаф? Людмила, ты же светлая голова, подумай, в каком шкафу может храниться картотека?
— Не знаю! Мне кажется, ты просто потеряешь время… — Людмила отвернулась. — Напрасно все это… Давай вернемся домой, я напишу заявление на эксгумацию.
— Ну, тогда давай дождемся, когда Следственный комитет начнет разбираться с твоим заявлением, а я вдруг бесследно пропаду… — Лена хмыкнула. — Вертинский не идиот, он уже меня ищет, я уверена!
— Лена, а я поняла, почему Вертинский так не хотел, чтобы мы с тобой общались! — проговорила Людмила.
— Почему? — у Голубевой не было ни единого варианта.
— Потому что он знает, кто заказал моего мужа, и боится, что, начав общаться, мы сопоставим всю информацию и вместе докопаемся до истины, — Людмила обняла подругу. — Лена, твой Вертинской допустил ошибку.
— Какую? — Голубева напряглась, словно зная, что сейчас скажет Людмила.
— Он оставил тебя живой.
Голубева прикусила язык и отвернулась. Вода тихо журчала за бортом, они уже подплывали к пристани. Путешествие закончилось, а они за выяснением отношений так ничего и не увидели.
Голубева сдала все необходимые документы, заплатила аванс, и ее повели по длинному светлому коридору в палату.
— Доброе утро! — кроме Елены в палате находилась еще худая женщина неопределенного возраста. — Будем соседками! — Голубева приветливо улыбнулась.
— Здрасте, — буркнула худая женщина и отвернулась.
«Да, на контакт не пошла!» — отметила Лена и легла на свою кровать. Клиника, хотя она и была пластической, насквозь пропахла самой обычной больницей. В коридорах разливался аромат дезинфицирующих средств, и Голубевой даже показалось, что хлорки. Так же туда-сюда сновал персонал в белых халатах и скрипели колеса у больничных тележек с лекарствами. «Только бы дождаться ночи, — Лена повернулась к стене, — только бы мне повезло!»
Пройдя все обязательные процедуры, сдав еще раз кровь из вены и пальца, мочу и прочие продукты жизнедеятельности организма, Елена вышла в коридор и некоторое время бессмысленно болталась между палатами. «Зачем столько анализов для обычной подтяжки ушей? — справедливо возмутилась она. — Не иначе они просто деньги из клиентов выжимают!» Пока она бесцельно бродила по коридору, ее позвали в кабинет, оснащенный по последнему слову техники.
— Сейчас мы сделаем предварительное компьютерное моделирование, — приятная женщина в белом халате жестом пригласила Голубеву сесть на кушетку. — И вы сами увидите, какой результат можете ожидать после операции.
Елена рассеянно кивнула, пожирая взглядом аппаратуру.
— Много их у вас, — она непринужденно рассмеялась. — Неужели они в каждом кабинете?
— Вы про компьютеры? — уточнила женщина. — Конечно, сейчас без этого никуда… Мы же работаем по европейскому стандарту, — гордо добавила она.
— А я вот бухгалтером работаю, — на ходу придумывала Голубева, опуская глаза. — Так и в нашей профессии без них никуда, особенно если нужно хранить данные за предыдущие годы работы.
— Да, я вас понимаю, — женщина с легкостью включилась в беседу. — У нас на третьем этаже тоже целый кабинет под архив выделили. Там такой мощный компьютер стоит, что он в себя всю информацию за последние десять лет собрал.
— За десять лет? — «удивилась» Елена, пытаясь вытянуть из женщины хоть что-нибудь еще.
— Ну, что-то вроде того, — женщина отмахнулась. — А что?
— Но это же, наверное, тысячи пациентов, истории их болезней. Просто я представила себе, сколько бумаг соберется за десять лет работы бухгалтерии… — Голубева рассмеялась. — Наверное, целая гора…
Потом они еще мило побеседовали на разные темы, и женщина приступила, наконец, к своей непосредственной работе. Через полчаса Голубева увидела, как будут выглядеть ее новые уши, и только тяжело вздохнула — ей ужасно не хотелось расставаться со «старыми».
— Очень симпатичные, — промямлила Елена, пряча глаза. — Я могу идти?
— Конечно. Если у вас нет вопросов.
— У меня нет вопросов, — Голубева попрощалась и пошла к себе в палату.
Она открыла дверь в палату, и у нее, как и утром, закружилась голова от обилия белого цвета. Белые стены и жалюзи, белый потолок и кресло в белом чехле, белый стол и даже белые прикроватные тумбочки. Говорят, что Дженнифер Лопес требует для себя гостиничные номера, в которых все убранство белого цвета. И даже былые цветы в белых вазах. Наверное, она осталась бы довольна палатой Голубевой.
— Как в сугробе, — буркнула Лена и легла на кровать.
«Скорее бы все это закончилось», — взмолилась про себя Голубева, борясь с желанием вскочить и убраться отсюда восвояси.
После ужина она потихоньку отстала от дружной кучки пациентов и направилась к лифту. Нажав на кнопку третьего этажа, Лена пошла «на разведку».
— Вы куда? — едва открылись двери лифта, дорогу ей преградил молодой человек в строгом костюме.
«Охрана!» — догадалась Голубева и улыбнулась:
— Мне надо в кабинет. Не помню номер, но помню его расположение.
— Вы, наверное, ошиблись, — взглянув на нее, возразил мужчина. — Это административный этаж, здесь пациентам находиться нельзя. Простите.
И настойчиво, с дружелюбной улыбкой, он буквально затолкал Голубеву обратно в лифт.
«Ничего! — подбодрила она саму себя. — Значит, доберемся по лестнице».
Елена вышла из лифта на первом этаже и, стараясь особо никому на глаза не попадаться, отправилась на поиски черной лестницы. Побродив минут двадцать кругами и так ничего и не обнаружив, она была вынуждена признать, что осуществить ее план гораздо труднее, чем она предполагала. И, скорее всего, Людмила окажется права, и она просто потеряет здесь время.
Пришлось вернуться обратно в палату, тем более что Голубева боялась, что ее долгое отсутствие заметят.
— Ты где так долго была? — едва она открыла дверь, вопросила ее «дружелюбная» соседка. — Тебя искали.
— Кто?
— Старшая медсестра.
— А зачем, она не сказала?
— Конечно, нет, — буркнула соседка и отвернулась.
А Елена отправилась на поиски старшей медсестры.
— Вы хотели меня видеть? — она заглянула в кабинет с надписью «Ст. медсестра».
— Вы Голубева? — подтянутая холеная женщина выдавила из себя улыбку. — Я вас искала, где вы были?
— Я была в туалете, — рявкнула Голубева, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить.
— Проблемы со стулом?
— Точно.
— Я выпишу вам слабительное, — пообещала старшая медсестра. — А искала я вас вот по какому поводу. У вас завтра на десять утра назначена операция. Ваши анализы уже готовы, анализы хорошие, нет смысла затягивать ваше пребывание в стационаре.
— Спасибо, — растерянно поблагодарила Голубева и вышла в коридор.
Для осуществления ее плана оставалась всего одна ночь. И мозг Голубевой начал работать в «аварийном» режиме. Первым делом она отправилась искать «План эвакуации при пожаре», сообразив, что подобная табличка в обязательном порядке должна висеть на каждом этаже. Нашла ее Елена у мужского туалета, в самом конце коридора.
Как Голубева и предполагала, черная лестница была, и даже не одна. Дверь на левую черную лестницу, согласно плану эвакуации, располагалась на втором этаже, возле кабинета физиотерапии, а правая была обозначена пунктиром по центру коридора и носила туманное название «для специального пользования». Голубева тяжело вздохнула, подумав, что если при пожаре кто-то вздумает изучить этот план, то в живых ему отсюда уже точно не выбраться.
Медленным шагом, как бы прогуливаясь, она отправилась на поиски кабинета физиотерапии, который появился перед ней через каких-нибудь десять метров. И действительно, за кабинетом имелась дверь с табличкой «Выход». Голубева толкнула ее и оказалась на лестнице, освещенной длинными голубыми лампами. Оглядевшись по сторонам, она отправилась на третий этаж, напряженно прислушиваясь к каждому шороху.
Остановившись напротив цифры «3», Голубева осторожно толкнула дверь и выглянула в коридор. Полумрак и тишина.
«Замечательно!» — Елена воспарила духом и бесшумно закрыла дверь.
«Вернусь сюда ночью», — решила она и отправилась в палату.
Голубева так боялась заснуть, что смотрела на часы каждые пять минут. Она хотела дождаться двух ночи и только потом отправиться на поиски заветного компьютера. Елена сознательно гнала от себя мысль, что будет, если дверь архива закрыта, а ключ от нее она не сможет найти.
Она повернулась на спину и тяжело вздохнула.
«Еще пять минут, и я сойду с ума!» Справедливо решив, что полчаса «погоды не делают», Голубева осторожно поднялась с кровати и взглянула на соседку. Женщина лежала к ней спиной и громко посапывала. Лена спустила ноги на пол и надела тапочки.
«Э, так дело не пойдет, — она посмотрела на свои ноги. — Если придется уносить ноги, то тапки — не лучший помощник для быстрого бега». Голубева прокралась к шкафу для вещей и вытащила кроссовки.
«Халат мне тоже не нужен», — Лена сняла пижаму и натянула джинсы и темную футболку. Потом, решив, что белые руки будут здорово привлекать внимание в полумраке, накинула сверху черную рубашку с длинными рукавами. Положив на подушку свою сумку, а на простыни — плащ и оставшиеся вещи, она накрыла все это одеялом, вспомнив, как умные дети обманывают глупых взрослых в «Ералаше». Лена замешкалась, она не снималась в детском киножурнале, но все-таки считала себя достаточно сообразительной, поэтому в последний раз взглянула на свою постель, на палату, тонущую в полумраке единственного синего ночника под самым потолком, и решительно толкнула дверь.
В коридоре было темно, и только рассеянный свет ночника «на посту» дежурной сестры озарял чистенькие светло-зеленые стены.
«Будь что будет», — наконец решила она и перестала стучать зубами от ужаса.
Лена вздохнула и решительно пошла вперед. Возле кабинета физиотерапии она на мгновение остановилась, потом мысленно перекрестилась и сделала шаг вперед. Дверь с табличкой «Выход» громко скрипнула, и Голубева подпрыгнула на месте.
— Черт! Черт! Черт! Заткнись! — она посмотрела по сторонам и вылетела на лестницу. Ночью ступеньки освещала всего одна лампа на каждом лестничном пролете, и поэтому здесь царил полумрак.
Голубева побежала наверх и, увидев уже знакомую цифру «3», намалеванную красной краской на стене, толкнула дверь.
Оглядываясь, словно воришка, она выбралась на этаж и перевела дыхание. Сердце в груди колотилось так, что казалось, его стук был слышен по всей клинике. Лена присела на корточки возле стены и на мгновение закрыла глаза. Так прошло несколько минут, Голубева подумала, что явно переоценила свои возможности и устойчивость нервной системы.
«Вперед!» — скомандовала она себе и, ступая бесшумно, словно кошка, короткими перебежками двинулась от одного кабинета к другому. Увидев на очередной двери табличку «Архив», она вздрогнула и остановилась. Естественно, дверь была закрыта на ключ.
— И что дальше? — Голубева тяжело дышала. — Думай!
«Где-то должны быть запасные ключи от всех дверей по правилам пожарной безопасности, точно! — выдал информацию измученный мозг. — Надо найти вахту, или как тут у них называется подобное место».
Голубева снова отправилась на поиски «Плана эвакуации при пожаре», проклиная себя последними словами за то, что не догадалась посмотреть месторасположение вахты раньше. Разыскав план, Лена впилась в него глазами, щурясь от недостатка света. Согласно плану, вахта располагалась в конце коридора. И действительно, там горел яркий свет и явно «пахло жизнью». Голубева повернула налево и увидела метрах в пяти от себя высокую перегородку и мерцающий экран телевизора.
Лена опустилась на четвереньки и подползла поближе. Заглянуть за перегородку, которая возвышалась от пола метра на полтора, сверху она не решилась и, вытянув шею, посмотрела сбоку. Пожилой мужчина, не обращая внимания на включенный телевизор, крепко спал, положив голову и руки на стол. Прямо перед ним, в своеобразной нише, образуемой перегородкой у стола, мерцали несколько мониторов, внизу каждого была приделана табличка: «1-й этаж, левое крыло», «2-й этаж, левое крыло» и так далее.
Лена, стараясь производить как можно меньше шума, выпрямилась во весь рост.
«И где у него могут храниться ключи?» — она внимательно огляделась. Удивительно, но даже в самых современных центрах пластической хирургии ключи от всех кабинетов до сих пор хранятся у дежурного на посту. Шкаф с ключами был без замка, и это Голубеву несказанно обрадовало.
Она снова опустилась на корточки и спряталась за перегородку. Нужно было собраться с духом, чтобы в самый ответственный момент не затряслись руки или не сдали нервы.
Елена мысленно начала считать от единицы до десяти и обратно, потом резко выпрямилась и, сделав два шага вперед, нагнулась к шкафу. Она была так близко от спящего мужчины, что даже чувствовала на своем лице его дыхание. Голубева протянула руку и открыла шкаф. «3-й этаж. каб. 306, архив» — прочитала она и взяла ключ. Осторожно, на дрожащих ногах, она вышла на черную лестницу и перевела дух.
И снова, уже в который раз за эту бесконечную ночь, Елена понеслась наверх и осторожно выбралась на третий этаж. Соблюдая все меры предосторожности, она прокралась к архиву и вставила ключ в замочную скважину.
Еще мгновение и…
— Черт! — пробормотала она, дергая дверь. Ключ застрял, а замок не открывался.
— Не может быть! — Елена едва не расплакалась от отчаяния. — Неужели я в панике схватила не тот ключ?
Такого провала она не ожидала. Лена опустила руки и прижалась головой к холодной стене.
«Успокойся и попробуй еще раз! — уговаривала она саму себя. Просто попробуй, и все. Ты же ничего не теряешь!» Руки были влажные и скользили. Она вытерла ладони о джинсы и бережно вытащила ключ из скважины. Потом повернула его на 180 градусов и снова вставила обратно.
Ключ легко повернулся, замок щелкнул, и дверь бесшумно открылась. Не веря неожиданной удаче, Голубева вошла в комнату и огляделась.
Кромешная темнота, лишь свет луны из двух огромный окон. Вдоль стен возвышаются огромные стеллажи с аккуратно расставленными пластмассовыми папками.
Два компьютера, один прямо напротив двери, а другой в самом углу.
— Вот те раз, — растерялась Елена, — а почему их два? Ведь врач обещала мне только один компьютер с базой данных.
Теперь Голубевой еще необходимо было сделать выбор между этими бездушными машинами. Она подумала и решила, что начнет с компьютера, который «прятался» в самом углу. Лена подошла и включила «пилот», блок питания и, наконец, монитор. Компьютер загудел, на экране «поплыли» значки, буквы и, наконец, возникла табличка: «Введите пароль».
А вот такого поворота она не предусмотрела. Голубева села в кресло и, пытаясь поглотить подступающую панику, начала лихорадочно соображать.
«Сначала реши, какими буквами — латинскими или русскими, — приказала себе она, закусив губу. — Клиника усиленно косит под Европу, значит… попробуем латинские». Голубева переключила клавиатуру на английский язык. «Здесь можно провести всю жизнь, подбирая комбинации из цифр и букв, даже если буквы и были латинскими», — уныло подумала Елена, но все-таки решила не сдаваться.
«От-кутюр», набрала она, решив попробовать самое легкое.
«Пароль неверный!»
Лена тяжело вздохнула и взглянула на часы.
4 утра 12 минут.
— Не нервничай! — произнесла вслух Голубева и набрала следующий вариант: «Архив».
«Пароль неверный!»
— Нет, это конец! — она закрыла глаза и вздохнула. — Это нереально. Мне никогда не угадать нужную комбинацию.
Лена попыталась успокоиться и неожиданно вспомнила, что, когда она сама работала в подобном Центре, Лариса никак не могла запомнить пароль администратора для входа в компьютер. После нескольких неудачных попыток она просто записала пароль на мониторе, сбоку, карандашом. Если не знать, что там нужно смотреть, и не увидишь никогда.
— В архивах обычно работают женщины, — Голубева нервно вздохнула. — А у женщин, как правило, плохо с памятью. Попробую поискать.
Для начала Голубева решила проверить поверхность самого монитора, но в комнате было очень темно, и ей приходилось буквально носом водить по компьютеру.
— Ничего, — она вернулась в кресло. Или женщина, работающая здесь, отличалась превосходной памятью, или у нее были свои «приколы», и она записала пароль в самом неожиданном месте.
Голубева поняла, что проиграла и пора уходить, когда заметила прикрепленного к верхней панели монитора лохматого человечка. В руке он держал длинную тряпочку с надписью: «Я тебя люблю». Елена зачем-то сдернула человечка с компьютера и сжала в кулаке. А когда она положила человечка на стол, то заметила на обратной стороне любовного послания надпись, сделанную шариковой ручкой:
«Moons arcs 1589».
«Пароль!» — догадалась Елена и ввела эту комбинацию из букв и цифр в табличку. Экран дрогнул и выдал рабочий стол.
— Получилось! — не веря своим глазам, прошептала Голубева, облизывая губы. — Только при чем здесь 1589? — бормотала она, роясь в базе данных.
— Ну, с богом! — она открыла папку, и перед ней замелькали фамилии пациентов. Каждый пациент имел свою папку, содержащую в себе всю необходимую информацию. Голубева так волновалась, что даже перекинуть всю базу на флешку получилось не с первого раза. Архив был огромным и копирование заняло довольно много времени. Елена металась по кабинету, то и дело подходя к компьютеру и проверяя, не закончилась ли операция. Когда за окном начало светать, копирование было завершено. Голубева взяла флешку, выключила компьютер, закрыла за собой архив на ключ и спустилась в свою палату. Подбросить ключи обратно на пост охраны у нее уже не хватило сил, она была настолько измучена всем произошедшим, что просто повалилась на свою кровать, слыша, как где-то в горле у нее гулко бьется сердце.
Утром, сославшись на плохое самочувствие, Голубева отказалась от операции и ушла из клиники. Ключ от архива она оставила в дамской комнате на раковине, решив, что дальнейшую ответственность за него она нести не обязана.
Людмила встретила ее возле Центра.
— Ну как? Получилось? — одними губами спросила она.
Елена только кивнула головой.
— Ну ты реально крута! — улыбнулась Людмила. — Так ты мне говорила тогда?
Голубева только махнула рукой, она хотела как можно быстрее улететь из этого прекрасного города в свой провинциальный мирок, чтобы посмотреть сворованную картотеку и понять, что же делать дальше.
Голубева закрылась у себя в кабинете и уже в десятый раз подряд просматривала архив из центра «От-кутюр». Лица, истории болезни, даты операций, клиническая картина — все это могло заинтересовать или профессиональных пластических хирургов, или желтую прессу, но найти то, что хотя бы немного приблизит ее к деятельности Вертинского, Елена так и не смогла. Незнакомые лица мужчин, обвисшие груди женщин, толстые животы, узкие губы, послеожоговые рубцы — Лена бессмысленно скользила глазами по фотографиям и историям болезни. Ничего даже отдаленно напоминающего преступную детальность Вертинского она не нашла, да и что она хотела увидеть? Фотографии заказчиков? Список тех, кто решил отправить своих близких и знакомых на тот свет при помощи методов Жданова?
Голубева выдохлась и закрыла ноутбук Олега.
— Я проиграла, — наконец призналась себе она и решила плюнуть на всю эту историю. В принципе она узнала то, что хотела: Людмила Товстоногова непричастна к смерти своего мужа, а все остальное выяснить, видимо, нереально. Голубева заварила себе кофе и включила телевизор.
Показывали новомодную программу «Битва провидцев», и Елена невольно прислушалась:
— Не так давно в супермаркете «Оазис» неизвестный мужчина застрелил восемь человек и тяжело ранил четверых. Трое пострадавших скончались, не приходя в сознание, один пострадавший выписан из больницы. Причины преступления до сих пор остаются невыясненными. А теперь давайте спросим наших участников, что они могут сказать по этому поводу? Для этого мы пригласили в студию Михаила, это единственный человек, которому удалось выжить после той ужасной трагедии. А это фоторобот претупника, которого так и не нашли.
Трое «провидцев», финалистов битвы этого сезона, мутными глазами смотрели на фоторобот преступника, показали его и телезрителям.
Голубева мельком взглянула на фоторобот и вспомнила, что несколько месяцев назад уже где-то слышала что-то подобное. Лицо у преступника было самое обыкновенное: длинный нос, тяжелый подбородок — таких мужчин миллионы, как в этой карикатуре можно узнать реального человека?
— Обратите внимание, рядом с предполагаемым преступником могла оказаться женщина, которая, возможно, тоже имеет отношение к данному преступлению, — Голубева подняла глаза в тот момент, когда по телевизору показали фоторобот «предполагаемой сообщницы». Девушка была необыкновенно хороша: короткие волосы, выразительные глаза и великолепный бюст, который не поленился нарисовать не известный Елене художник-криминалист.
— И зачем только такие красотки… — начала было Голубева и остолбенела: прямо на нее с экрана телевизора смотрела… Таня Вертинская, погибшая жена Олега!
Пока Елена приходила в себя, пока она дрожащими руками прикуривала тонкую сигарету, «Битва провидцев» закончились. Голубева даже не уловила, что там вещали «провидцы», на смену им пришла очередная реклама, и Елена выключила телевизор.
Голубева закурила, стараясь успокоиться, она понимала, что теперь знает почти все, но это «все» никак не складывалось в адекватную картину произошедшего. Это вообще ни в какую картину не складывалось, какие-то безумные факты, один страшнее другого, не имеющие ничего общего между собой.
— Люда, — Елена позвонила подруге, но наткнулась на ее автоответчик, — сейчас я к тебе приеду, нам надо поговорить. Я только что узнала новые факты, она касаются Олега, и они повергли меня в ужас. Через час буду, жди.
Голубева еще некоторое время пыталась собраться с мыслями, слоняясь по кабинету, затем вышла в приемную, кивнула коллегам и, пообещав вернуться к вечеру, открыла дверь на улицу.
Не успела она пройти и пары метров, как к ней подскочил Олег.
— Нам надо поговорить! — Вертинский схватил ее за руку и потащил к своей машине.
— Откуда ты здесь? — спокойно спросила Голубева, она почти не удивилась этой встрече. Елена понимала, что разговора с Олегом было не избежать, как только он заметит пропажу ноутбука. А быть может, ему уже позвонили из Питера и сказали, что камеры видеонаблюдения записали странную девушку, которая металась по центру пластической хирургии и проникла в архив.
— Ты украла мой ноут? — без предисловий спросил Вертинский, толкнув Елену в иномарку. — Садись!
Голубева послушно села в машину, ей и самой уже надоело прятаться и бояться.
— Куда мы едем? — тихо спросила она у Олега.
— Не знаю, — Вертинский проехал пару метров и остановился. — Лена, зачем? Я оставил тебя в покое, у тебя есть где жить, есть своя фирма, почему ты не можешь угомониться?
— Олег, — Голубева смотрела на профиль мужчины, — скажи мне, пожалуйста, кто такая Таня, которую ты представил мне тогда как свою жену?
Вертинский нахмурился:
— Что?
— Я знаю, что она не твоя жена, и знаю, что она имеет какое-то отношение к убийству в супермаркете «Оазис» в прошлом году.
— Откуда ты это знаешь? — ей удалось застать Вертинского врасплох.
— По телевизору только что показали ее фоторобот, ты не поверишь, в рамках передачи «Битва провидцев». А я была уверена, что все истории там пишут сценаристы. Ошиблась, однако. А еще я знаю, что вы с Виктором были знакомы давно, задолго до нашего знакомства в Турции. Вы с ним партнеры? Потому ты приехал в Центр?
Олег молчал, он закурил, открыл окошко и стал внимательно наблюдать за тем, как голуби купаются в огромной луже.
— Лена, я не знаю, что мне делать, — наконец заговорил он, — ты не оставила мне выбора. Я не могу тебя убить, наверное, я к тебе привык или, быть может, влюблен, я не знаю, но ты не оставила мне выбора.
Голубева спокойно положила ему руку на колено:
— Сейчас пристрелишь или за город повезешь? Кстати, можно попросить прикончить меня тех отморозков, которые тогда инсценировали мое похищение возле «Мариинской впадины».
— Ты и это знаешь? — уже не удивился Вертинский.
— Ну да, знаю. — Елена усмехнулась. — Ты таким образом хотел втереться мне в доверие? Зачем? Почему было сразу не поехать к Виктору, раз вы с ним в одном деле?
— Татьяна действительно не моя жена и никогда ею не была, — Вертинский отвернулся к окошку, — теперь ты знаешь, что она соучастница того самого преступления, о котором до сих пор столько разговоров. Она прилетела в Турцию, чтобы я смог организовать ей встречу со Ждановым.
— Не понимаю, — Елена пожала плечами. — Зачем ей поддельные результаты анализов?
— Тогда я должен рассказать тебе все, а имеет ли это смысл? — Олег был задумчив и снова закурил. — Хотя ты же все равно хочешь узнать всю правду?
Голубева кивнула.
— Жданов и я много лет работали вместе, поддельные результаты анализов, заражение клиентов смертельными болезнями — это только верхушка айсберга. Иногда я делал то, за что получал огромные деньги. Кстати, Лена, у меня недвижимость за границей, и я думаю, что мне пора уезжать и жить спокойно.
— Так что ты делал?
— Я делал пластические операции преступникам, чтобы изменить их внешность. Это совсем не ноу-хау, уже много десятилетий великие мира сего имеют собственных клонов, чтобы обеспечить себе безопасность. И многие преступники готовы заплатить колоссальные деньги, чтобы изменить свое лицо. Лицо смерти, понимаешь?
— Да, — кивнула Елена. — Теперь понимаю. Но Виктор здесь при чем? Он же не пластический хирург.
— Таня, давай будем называть ее этим именем, тайно встретилась с Виктором в Турции, — Вертинский усмехнулся. — После того как я прооперировал ее, скажем так, соучастника и сделал ему новое лицо, она очень боялась. Она боялась за свою жизнь, и даже если бы я и ей сделал новое лицо, она все равно осталась бы соучастницей того самого преступления. Она привезла Жданову банковскую карту, на которой была крупная сумма денег, чтобы он заразил моего клиента и ее знакомого неизлечимой болезнью.
— А сам ты не мог этого сделать? — удивилась Елена. — И вообще, зачем Тане и этому идиоту расстреливать людей?
— Про ИГИЛ слышала? — спросил Олег глухо. — Думаю, они их завербовали, но это только мое предположение, я в такой беспредел не лезу.
Лену передернуло.
— Нет, я ничего не хочу слышать, даже намеков! — охнула она. — Тогда я повторю свой вопрос: неужели ты сам не мог заразить клиента, чтобы не отправлять его к Жданову?
— Конечно, нет, — хмыкнул Вертинский, — штаммы вирусов были только у Жданова, и он их серьезно прятал. В том числе и от меня. На самом деле мы несколько раз делали что-то подобное. Прооперированный клиент уезжал в наш провинциальный городишко, где никому и в голову не придет его искать. Спокойно проходил реабилитационный период у Жданова и, если на него не поступал заказ на заражение, скажем так, уезжал в неизвестном направлении. Дальнейшую судьбу прооперированных я не отслеживал.
— И все-таки, почему ты после теракта приехал ко мне, а не отправился прямо к Виктору?
— Лена, все не так просто. Во-первых, ты действительно умудрилась убедить всех, что погибла, и Жданов расслабился. Я, конечно, знал, что Виктор привез тебя, чтобы убить, и мне, если честно, стало тебя очень жалко. Наверное, поэтому я и поцеловал тебя тогда, в бассейне. Потом этот теракт, и все пошло наперекосяк. Виктор убеждал меня, что Таня погибла, не успев передать ему банковскую карту и код к ней, а я был уверен, что Жданов решил эти деньги присвоить. Вот поэтому, когда я узнал, что ты жива, я и приехал к тебе, чтобы выяснить, действительно ли дело обстоит так, как говорил мне Жданов. Ну, а та сценка у клуба, прости, ты должна была видеть во мне спасителя, чтобы довериться.
— Когда ты понял, что я действительно ничего не знаю о банковской карте, но уже знаю о деятельности Жданова и Сучковой, ты решил убрать их моими руками? Поэтому ты отправил меня к Ворошилову? Ты знал, что он не оставляет свидетелей живыми?
— Да, ты права, — Олег снова закурил. — Пока ты разбиралась со своим мертвым любовником и его женой, я узнал, что Жданов действительно получил и карту, и код у Татьяны и даже успел снять деньги, которые мы должны были поделить поровну. Я понял, что Жданов как партнер себя исчерпал, и принял решение его убрать.
— Вместе с Марианной?
— Конечно, хотя Сучкова ничего обо мне не знала, она даже никогда не видела меня, тем не менее она знала почти все о деятельности Виктора.
— А как же то свидание с Марианной? — Лена удивилась.
— Его не было, Лена, ты веришь всему, что тебе говорят, — Олег погладил Голубеву по щеке, — я все знал о Ворошилове сам.
— Ты их убил? Виктора и Марианну? Почему тогда не убил меня?
— Конечно, не я, — Олег усмехнулся, — я не занимаюсь такими делами или занимаюсь, но крайне редко. Их убрал Ворошилов, не без моей помощи, конечно. Мы с Андреем давно знаем друг друга.
— Почему ты не убил меня?
— Я попросил Ворошилова тебя не трогать, да и потом, ты сама себя спасла. Лена, я жил с тобой четыре месяца, ты все время была рядом, думал, что смогу тебя контролировать и ты оставишь свои мысли о мести. Но потом я понял, что это невозможно, да если честно, мне просто пора уезжать из страны. Все, что хотел, в Центре я доделал, все улики уничтожил.
— Олег, — Лена не могла понять, чего хочет Вертинский — убить ее или взять с собой?
— Да?
— Кто заказал Дмитрия Товстоногова?
— Его первая жена, — Вертинский усмехнулся. — Иногда самые запутанные истории имеют самое простое решение. Она оплатила поддельные результаты анализов Жданову.
— Но разве мог взрослый самодостаточный мужчина застрелиться только из-за того, что он болеет ВИЧ?
— Ну, это смотря как преподнести! Хотя первая жена Товстоногова денег заплатила немного, и на самом деле Дмитрий ничем не болел.
— А если бы Дмитрий не застрелился? А если бы он дождался результатов анализа из другой клиники?
— Ну и ладно, — усмехнулся Олег, — ошибка диагностики, с кем не бывает? Уволили бы первого лаборанта в Центре и принесли свои извинения. Бывшая жена Товстоногова хотела просто помотать ему нервы, да и его новой молодой жене заодно. Я думаю, что на самоубийство она даже не рассчитывала. Так, женская месть.
— Ничего себе месть! — Лена не находила слов, она замолчала, не зная, что сказать.
Вертинский тоже молчал.
— Олег…
— Да?
— Что теперь?
— Лена, зачем ты моталась в Питер и устроила это шоу?
— Ты уже знаешь?
— Мне сегодня позвонили, ты же зарегистрировалась в клинике по своему паспорту, найти тебя несложно. Ты официально работала в центре «Первая помощь», туда и позвонили. Они подозревают тебя в промышленном шпионаже, бред! Зачем ты вообще туда полезла?
— Я решила, что смогу накопать на тебя компромат, — призналась Голубева.
— Накопала? — усмехнулся Олег.
— Нет.
— Ну и правильно, этот Центр вообще не имеет никакого отношения к моей, скажем так, неофициальной деятельности. Надеюсь, ты не думаешь, что я делал пластические операции для преступников в самом центре Питера?
— Нет?
— Конечно, нет! — Вертинский хмыкнул. — У меня в Центре есть свои люди, но они лишь служат для передачи данных, так сказать. Поэтому и о тебе я узнал очень быстро, в том числе и от них.
— Меня теперь посадят? — тихо спросила Голубева.
— Я уезжаю из страны, Лена, — Олег решительно повернул ключ в замке зажигания и тронулся с места, — я не могу оставить тебя вот так, понимаешь?
Голубева молчала, автомобиль петлял по улицам и, наконец, остановился возле какого-то подъезда.
— Достань из бардачка зажигалку, пожалуйста, — попросил Вертинский. Елена открыла бардачок, взяла в руки зажигалку в форме пистолета и протянула ее Олегу:
— Возьми!
— Я передумал, — Вертинский выкинул незажженную сигарету в открытое окошко. — Положи обратно, только аккуратно.
Голубева послушно убрала зажигалку обратно.
— Тяжелая.
— Ты собиралась к Людмиле? — Олег усмехнулся.
Лена огляделась по сторонам:
— Судя по адресу, она именно здесь и живет. Но ты-то откуда это знаешь? — Голубева почувствовала, что ее охватывает паника.
— Я только что был у нее, — усмехнулся Олег, — ты наговорила ей кучу всего на автоответчик. Недаром я был против вашего общения, я знал, что вместе вы можете узнать много лишнего. Знаешь, но я не предполагал, что жена и любовница одного мужчины могут подружиться. Вот уж действительно, непредсказуемая женская логика!
Голубева рванула дверцу и вылетела из автомобиля. Она была уверена, что Вертинский ее остановит, схватит в последний момент за руку, но этого не произошло. Лена забежала в подъезд и, перепрыгивая через две ступеньки, поднялась к квартире Людмилы.
Запыхавшись, она нажала на дверной звонок, но заметила, что дверь в квартиру приоткрыта, Елена отпрянула и застыла на месте. Ужас сковал ее по рукам и ногам. «Я только что был у нее, — эхом отозвались в голове слова Вертинского. — Ты наговорила ей кучу всего на автоответчик». Голубева толкнула дверь и осторожно вошла в квартиру.
— Люда! — прерывающимся голосом позвала девушка, дрожа всем телом. — Люда!
В квартире было очень тихо, Голубева прошла по коридору и остановилась у спальни. Дверь в комнату была закрыта, и Елена осторожно толкнула ее. Тихонько скрипнув, дверь открылась.
Людмила сидела в кресле, глаза ее были открыты, а на груди расползлось огромное кровавое пятно. Ее длинные белоснежные волосы были в каплях крови, а прекрасные фиалковые глаза неподвижно застыли. Лена закрыла рот руками и попятилась — Людмила была мертва. Когда зазвонил сотовый, Голубева едва не закричала в голос, но, увидев незнакомый номер, автоматически поднесла трубку к уху.
— Нашла ее? — это был Вертинский. Голубева молчала, не в силах произнести ни слова.
— Она мертва. На оружии, из которого она была убита, твои отпечатки пальцев. Теперь поворачивайся и быстрее уходи, потому что если тебя обнаружат возле трупа, то мотив преступления будет очевиден. Любовница убила жену.
— Зачем? — дрожащим голосом прошептала Елена, пятясь к выходу.
— Она все знала, а ты теперь будешь молчать. Автоответчик я забрал, не ищи его.
Вертинский отключил телефон, а Голубева, не помня себя от ужаса, подошла к Людмиле и наклонилась над ее лицом. Немного поколебавшись, Елена закрыла ей глаза ладонью и опустилась рядом с креслом. Несмотря на весь ужас ситуации, она все же держала себя в руках, хотя, наверное, ее спокойствие объяснялось шоком.
Елена даже огляделась: красивая спальня, в изголовье кровати фотография в рамке — Дмитрий и Людмила обнимаются и выглядят до неприличия счастливыми.
«Оба мертвы, — Лена размышляла лениво и медленно, словно ее мозг расплавился и теперь напоминал пригоревшую кашу. — Оба мертвы, моя подруга и мой любовник».
Лена прислонилась к креслу спиной, стараясь, чтобы ледяная рука Людмилы ни в коем случае ее не коснулась.
— Красиво здесь, — в крайнем оцепенении Елена начала говорить вслух, чтобы не сойти с ума. Она сидела рядом с телом своей подруги в квартире своего бывшего любовника и не знала, что делать дальше.
— Красиво у тебя дома, Люда, — Елена судорожно вздохнула, — а ты меня никогда в гости к себе не приглашала. И Дмитрий твой меня домой не приводил, наверное, потому что в спальне стоит ваша фотография, на которой вы так счастливы. Вместе.
«Или потому что в доме есть камера видеонаблюдения», — Лена вспомнила свою мрачную шутку про хоум-видео, когда Дима ей терпеливо объяснял, почему нехорошо приводить любовницу в супружескую постель.
— Олег, как же ты оказался прав! — если бы могла, Лена бы сейчас улыбнулась. — Иногда самые запутанные истории имеют самое простое решение. В квартире, где ты совершил убийство, ведется видеонаблюдение, а ты даже об этом и не подумал.
Голубева медленно поднялась на ноги и огляделась по сторонам, камеры видеонаблюдения видно не было, но Лена точно знала, что она где-то здесь. Она подошла к большому стеклянному панно, которое висело на стене как раз напротив кресла, и принялась внимательно изучать каждый его завиток. Глазок камеры она нашла минуты через три, он располагался как раз по центру комнаты.
Лена подошла к изголовью кровати, на котором стояла фотография Дмитрия и Людмилы, и, стараясь не смотреть на их счастливые лица, все-таки на всю жизнь запомнила каждую черточку на этом снимке. Голубева взяла сотовый телефон Людмилы, который лежал рядом с семейным снимком, и набрала 112.
— Произошло убийство, — Лена спокойно продиктовала адрес, — в квартире установлено видеонаблюдение, и я как раз та самая девушка, которую вы потом увидите сами. Я не убивала, но и общаться с вами я тоже не хочу.
Голубева уже не слушала, что кричит ей оператор службы спасения, она положила телефон и вышла из квартиры, оставив дверь открытой.
Вот уж к чему Голубевой было действительно не привыкать, так это начинать новую жизнь. Интересно, это было ее проклятием или хобби? Она довольно часто меняла обстановку, друзей, а порой даже любимых. За плечами уже были: один неудачный брак и один удачный развод, парочка «романов века», криминальная история в родном городе и убитая подруга, которая была женой ее бывшего любовника. Елена продала «Аквариус» Матвею и уехала в далекий южный город, чтобы начать все сначала. Голубева никогда ни о чем не жалела, разве только о том, что не успела сказать Людмиле, как сильно ее любит, и попросить у нее прощения.