Приветствую, дорогой читатель и путешественник по иным мирам. Рад, что ты открыл первую страницу этой книги, а значит, перед тобой открылся портал в новый неизведанный ранее мир. Что тебя в нём ждёт? Узнаешь это, лишь переступив порог портала. Отступишь или дерзнёшь? Бросишь ли вместе с героями этой истории вызов испытаниям, что ждут вас впереди? Зависит лишь от тебя.

Сколько прошло времени? Эоны веков? Или всего лишь мгновенье? Здесь — в межмирье — время, как и пространство, не имеет значения. Куда ни глянь — всюду мерцающая туманная пустота. Не важно, висишь ты в пустоте или движешься куда-то — везде одно и то же. Сознанию не за что ухватиться. И вот тебе уже кажется, что ты растворяешься в океане вечности, теряя себя, застыв в одной позе, как удав, сжатый в напряжённую пружину перед броском. Я бы и растворился, если б не одно-единственное желание, за которое я цеплялся, как муха, угодившая в воду, цепляется за веточку, чтобы выбраться, выжить. Только моё желание не связано с выживанием. Я хочу мести! Мести, которая горит во мне всепожирающим огнём. И только это заставляло меня жить… и ждать. Ждать удобного случая, возможности. Рано или поздно Аргал всё равно допустит ошибку, и я обязательно этим воспользуюсь. Времени у меня более чем предостаточно.

Баку — город контрастов. Место, где богатство соседствует с бедностью, роскошь живёт рядом с нищетой, где великолепие и убожество пожимают друг другу руки. И, конечно же, здесь древнее переплетается с современным.

Обычно после работы я иду домой по набережной "Бульвар" под сенью высоких, раскидистых деревьев, наслаждаясь в летний погожий денёк прохладой, которую дарят тень и дующий со стороны Каспийского моря ветер. Именно наслаждаясь. Так как в безветрие город обнимает летний зной, и горе тем, кто не прячется в холодном нутре кондиционируемого офиса. Конечно, я преувеличиваю. Никакого горя тут нет. Просто это весьма неприятно, когда обливаешься потом, и когда одежда мерзко липнет к телу. Бррр! Дома спасает душ и опять же кондиционер, в крайнем случае — вентилятор. Но пока до дома доберёшься…

Так, о чём это я? Вот всегда так! Одна мысль цепочкой вытягивает другую, потом думаешь: с чего вообще всё начиналось? А когда прокручиваешь ленту размышлений назад, то слегка прифигеваешь: о сколь многих вещах я успел подумать!!!

Да, вот… контрасты. В этот раз я решил пройтись до автобусной остановки через Ичери шехер, что означает "Внутренний город" — древняя крепость, которой Баку был когда-то давно. Потом с середины XIX века после нефтяного бума вокруг разрослись пристройки и поглотили старый город. Столица до сих пор продолжает расти и, похоже, останавливаться не собирается. У нас тут новый бум — строительный. Как взорвалось в 2003-ем, так и не утихает: жилые новостройки, бизнес-центры, всякие торговые комплексы, стадионы, кинотеатры и прочее, прочее, прочее — растут, как на дрожжах. Эм, что-то меня опять не в ту степь унесло…

Почему сегодня захотелось пройтись через Внутренний город? Во-первых, так быстрее. Во-вторых… сам не знаю. Потянуло. То ли зов предков, то ли персидская кровь во мне взыграла.

Вот и пара стрельчатых арок ворот в зубчатой крепостной стене с чёрными прямоугольниками бойниц. С двух сторон от входа в древний Баку возвышаются сторожевые башни, напоминающие шахматные ладьи. Стена высокая — на глаз пятнадцать метров. Башни — все двадцать пять. Арки заграждены шлагбаумами, контролируемыми с поста КПП. Сюда разрешён въезд только служебным машинам, ну и тем, кто здесь живёт. Крепость занимает около двухсот двадцати тысяч квадратных метров, так что "да": помимо размещённых здесь всяких отелей, ресторанчиков, музеев, сувенирных магазинов тут живут люди — около тысячи трёхсот семей, если верить интернету.

Я прошёл под аркой, и словно попал в прошлое. Асфальт под ногами сменился каменной кладкой. Исчезли высокие современные здания. По обеим сторонам улицы, притулившись друг к другу, стояли приземистые домики и смотрели на прохожих глазами вытянутых окон — преимущественно арочных. Тут преобладала восточная архитектура и на строениях часто встречалась арабская вязь. Улицы, узкие и ломаные, переплетаясь друг с другом, образовывали лабиринт, в котором легко заблудиться. Завершал картину восточной сказки возвышавшийся над зданиями минарет мечети Мухаммеда. Давным-давно с него возвещали азаном время намаза. Песня муэдзина разливалась над древним Баку, призывая людей к обязательной молитве. Хотя верующие не считают азан пением. Ну, да и Аллах с ними, коли им не хочется признавать наличие "до-ре-ми-фа-соль-ля-си" в азане. Как обстоят дела с призывом на молитву сейчас — мне не ведомо: не живу я здесь, а сидеть тут и ждать, когда с установленных на минарете динамиков (да, да, прогресс — двадцать первый век, как-никак) зазвучит азан, мне не хотелось. Возможно, и нет там никаких динамиков, ибо это исторический памятник, так что могли не разрешить установку. В любом случае, проверять это не стану. Пройду сквозь старый город, доберусь до остановки и поеду домой.

Люди проходили мимо, каждый спешил по делам. Кто-то, как я, просто срезал дорогу. Японские туристы с извечными фотоаппаратами пришли сувенирчик какой приглядеть. Особенно меня удивляют платиновые красотки, решившие прогуляться по старому городу на шпильках-каблуках… аха, как же смешно они идут, боясь застрять этими самыми каблуками между камнями древней брусчатки. Устроившись в тени дома на табуретах, трое дедков резались в нарды и о чём-то переговаривались. Судя по энергичной жестикуляции старика, наблюдавшего за игрой — спорили и, возможно, громко. Я не знал: наушники вынимать не хотелось. Да и зачем? На смартфоне играла песня группы Godsmack "I stand alone" — саундтрэк к фильму "Царь скорпионов" и к игре "Принц Персии: Схватка с Судьбой". Это лишь добавляло восточной мистики в окружающую атмосферу. Захотелось даже обернуться и посмотреть: а не погонится ли за мной демон Дахака? Хотя… с чего бы ему это делать, даже если б он реально существовал? В прошлое я не отправлялся, со временем фокусов не вытворял…

Из-за домиков торчала тройка изогнутых стеклянных зубьев Флэйм Тауэра, который был виден практически из любой точки города. Если б не это, я бы точно чувствовал себя будто в древнем Вавилоне.

Я прошёл по полутёмным, безлюдным в это время улочкам и замер, буквально не дойдя десяти шагов до дворца ширваншахов — прошлых азербайджанских правителей.

Замер, так как ощутил на себе чей-то взгляд. Повернулся налево. Так и есть. Шагах в тридцати, устроившись на скамеечке под деревом, сидел пожилой мужчина и, слегка наклонив голову набок, смотрел на меня. Одет в старомодный чёрный костюм, как оказалось, немного потрёпанный и пропылившийся, когда я подошёл к этому колоритному дедку. На голове красовалась папаха из овчины — под стать цвету костюма. На вид я дал бы деду лет семьдесят. Коротко стриженная седая борода и усы аккуратно обрамляли лицо. Кожа иссохшая, испещрённая сетью морщин. Карие глаза смотрели пронзительно, отчего становилось немного не по себе. Не удивительно, что я ощутил этот взгляд. С некоторым сожалением вынув наушники, я спросил:

— Вам что-то нужно?

Дед усмехнулся, дёрнув уголком губ, и прокряхтел:

— Вообще-то, молодой человек, это ты подошёл ко мне. И разве тебя не учили, что следует представиться, раз уж решил заговорить с пожилым незнакомым человеком?

Я подавил желание развернуться и уйти. Ибо в то же время мне было интересно.

— Шаин, — назвался я.

— О! Сокол! — дед улыбнулся и кивнул. — Ну а я Джахангир. Не хочешь присесть? А то я сижу, а ты…

Ладно. Примем правила игры. Я снял со спины рюкзак, достал смартфон из кармана, выключил музыку и только потом устроился на скамейке.

— Теперь, молодой человек, я тебя слушаю.

Откуда-то пришла уверенность, что со стариком не стоит юлить, что с ним можно говорить открыто.

— Я почувствовал ваш взгляд, Джахангир муаллим. Вот и подошёл.

— Странный ты. И ты так к каждому человеку подходишь, кто на тебя смотрит? — он усмехнулся. — И уж коли ты назвал меня учителем, мой тебе совет: не стоит вот так подходить к первому встречному, кто всего лишь посмотрел на тебя.

Я не в первый раз ощущаю чужой взгляд. Но обычно люди, смотревшие на меня, будто извиняясь, отворачивались, стоило мне взглянуть на них. С Джахангиром иначе…

— Я бы и не подошёл, если б не ваш пронзительный взгляд, — я не преувеличивал, глаза у старика были такими, будто в них поселилась Бездна.

— Взгляд, как взгляд, — дед пожал плечами. — Но ты прав. Я не просто так смотрел на тебя… Думаю, твои таланты мне пригодятся.

Я невольно нахмурился. Что незнакомый человек может знать обо мне и о моих талантах? И, главное, если действительно знает, то откуда? В-третьих, зачем этому дедку может понадобиться сис-админ и программист в одном лице? Других талантов-то у меня нет. Да и таких, как я, в Баку — пруд пруди… выбирай — не хочу. В наше кризисное время, когда вокруг безработица, могут и за низкую зарплату поработать. Так что не вижу причин, по которым старику захотелось бы переманить меня к себе.

— Вижу, думаешь, зачем ты мне сдался, — Джахангир улыбнулся. — Не напрягайся. Всё равно без моих объяснений ничего не поймёшь. Люди часто совершают ошибки, порой смертельные, строя заведомо ложные предположения.

— Я всего лишь пытаюсь рассуждать логически.

— И это правильно, — старик кивнул. — Но логика пасует перед теми вещами, которым нет объяснения. Вот, к примеру, почувствовал ты мой взгляд. Как? Почему? А откуда жертва чувствует, что её держит на прицеле снайпер? Точнее, жертва ничего такого не предполагает, но вот ощущает чей-то недобрый взгляд. Как ты это объяснишь с позиции логики?

— Никак, — поморщившись, ответил я. — Придётся вводить неизвестные и неустойчивые переменные, вроде таких как магия, псионика, аура, душа.

Старик хохотнул. А мне стало не по себе. К чему он ведёт? Зачем вообще говорить о таких вещах? Его же мои таланты интересуют.

С задорным кличем "свииии! свиии!" над нами пронеслась стая ласточек. Их тут полно гнездится в стенах Девичьей башни.

— Ладно, — старик хлопнул ладонью по колену, будто ставя точку в разговоре и возвращая моё внимание к себе. — Хочу предложить тебе работу, Шаин. Высокооплачиваемую. Но! Не прежде, чем ты ответишь на единственный вопрос.

Занятно, однако. Никогда прежде у меня не было подобных собеседований. Так уж и быть. Раз уж работа высокооплачиваемая, можно и потерпеть странности работодателя.

— Хорошо, Джахангир муаллим, — я вздохнул. — Давайте свой вопрос.

— Тебе нравится твоя жизнь? — спросил старик спустя мгновение и обезоруживающе улыбнулся.

Кхм. Что за странный вопрос… явно с подвохом.

— Сложный вопрос? — чуть погодя поинтересовался дед, заметив, что я не спешу с ответом.

— Нет. Не сложный. Просто пытаюсь понять, что вы хотите от меня услышать.

— Правду.

Да он издевается!

— Правда у каждого своя.

— Вот и скажи мне свою правду, — усмехнулся Джахангир. — Смелее. В любом случае ты ничего не теряешь.

— Честно?

Эх! Не в моих правилах жаловаться, но дед сам попросил правду.

— Не особо-то и нравится, — я усмехнулся. — В детстве было по-другому. Жизнь была беззаботной, мир воспринимался иначе: он был большой, необъятный, полный загадок и тайн, только и ждущих, чтобы пришёл кто-то вроде меня и раскрыл их. А сейчас… — я махнул рукой в сторону.

— Хех. Ты так говоришь, будто раскрыл все эти тайны и побывал во всех уголках мира.

— Нет, тайны так и остались нераскрытыми. Просто необъятный мир вдруг съёжился, и в рамках этого узкого мира мне остаётся лишь одно и то же изо дня в день, от воскресенья к воскресенью, девять часов в день: работать, чтобы выживать, и выживать, чтобы работать. И всё ради средненькой зарплаты. Ни на что другое времени практически не хватает. Какой-никакой отдушиной остаются музыка, компьютерные игры и книги, благодаря которым я могу погрузиться в иные миры.

Джахангир кивнул. Судя по выражению лица, кивнул удовлетворённо. Блин. И что такого я сказал?

— Что ж, твоя кандидатура меня полностью устраивает. Осталось лишь выяснить, устроит ли тебя моя работа, — сказал старик и улыбнулся.

— Что за работа? — не вытерпел я.

Джахангир поднялся и, зашагав вперёд, бросил через плечо:

— Идём.

— Куда? — я встал и поспешил за стариком.

— У меня тут небольшой магазинчик антиквариата имеется, — сложив руки за спиной, дед довольно быстро, будто пожилой возраст и не был для него помехой, продвигался в противоположную моему пути сторону. Ну да, в этой части Внутреннего города магазинов не было вообще никаких.

— И что мы там потеряли? — пришлось ускориться, чтобы идти с ним вровень.

Дед хохотнул.

— Я - ничего. Впрочем, и ты тоже. Но там тебя ждёт возможность.

Ах, сколько таинственности! Нет, в самом деле, что за работу он мне готов предложить? И зачем он спрашивал про моё отношение к жизни? Так, Шаин, сейчас лучше потерпеть. Вскоре всё выяснится.

Мы добрались до арок ворот. До них оставалось около сотни шагов, когда старик свернул направо, двинувшись к невзрачному одноэтажному строению, над входом которого висела вывеска. На синем фоне большими, заковыристыми белыми буквами на азербайджанском было написано: "Лавка Ходжи Насреддина. Сувенирный магазин".

Джахангир толкнул деревянную со стеклом дверь. Звякнул колокольчик. Я проследовал в полутёмное нутро магазина. В голову тут же ударил резкий запах жжёной гармалы, или юзерлик по-нашему — обычная степная трава, дым которой по древним поверьям изгоняет злых духов, защищает от сглаза и приносит удачу. Я во всю эту чушь не верю, но с традициями бороться сложно. Да и нужно ли? Мать тоже жжёт дома гармалу. Теперь и её привычкам сопротивляться? Сказать можно много чего, да только бессмысленно. Так что я закрыл глаза на замашки возможного работодателя. Можно и потерпеть, если зарплата действительно окажется высокой.

Убранство магазинчика пестрело азербайджанским колоритом. За стойкой на стене висел роскошный, красочный ковёр, расшитый традиционным орнаментом. Деревянные полки и застеклённые витрины были заставлены всякими национальными безделушками: начиная от простых тряпичных кукол да чёток и заканчивая серебряными подстаканниками, подсвечниками и всякого рода украшениями. Даже небольшой медный самовар и кальян имелись. Несколько наборов для игры в нарды покоились на низком столике. Слева и справа по углам в каменных горшках росли пальмы.

— Ассалам уалейкум, Джахангир муаллим, — поприветствовал хозяина парень лет двадцати, расположившийся за стойкой.

— И тебе мира, Гамид, — дед кивнул. — Будь добр, подай нам чаю. Мы на некоторое время закрыты и посетителей не принимаем.

— Как скажете, Джахангир муаллим.

Надо же. Ради меня магазин закрывают.

— Идём, Шаин.

Я проследовал за дедом в кабинет. Включив свет, хозяин прошёл вперёд и уселся за стол. Я закрыл дверь и по знаку Джахангира устроился на стуле напротив старика. Кабинет, в отличие от предыдущего помещения, был обставлен просто и неброско. Кроме стола и пары стульев, у стены за спиной деда стоял шкаф, полки которого прямо-таки ломились от количества разнообразных книг. Окон тут не было.

Мы молчали. Я не нарушал тишину и ждал, когда Джахангир заговорит первым.

Вскоре в дверь постучали. После короткого "войдите" на пороге возник Гамид с подносом. Подойдя к столу, парень разложил перед нами армуды стаканы[1] на блюдечках. Рядом легли стеклянные розетки с инжировым вареньем. Гамид наполнил стаканы чаем из пузатого фарфорового чайника, поставил на резную деревянную подставку и, поклонившись, вышел.

— Хороший чай, — отпив, произнёс Джахангир, когда дверь в кабинет закрылась. — Попробуй. Перед серьёзным разговором стоит почаёвничать.

Блин. Домой точно поздно приду. Ладно, как закончим, позвоню маме, предупрежу, чтобы не волновалась. Надеюсь, я тут время впустую не потрачу.

Я сделал глоток. Горячий, душистый чай, обжигая пищевод, ухнул в живот и растёкся там приятной, тёплой волной. Судя по вкусу, заваривали из смеси обычного чая, мяты и чабреца. Взяв ложечкой варенье, отправил в рот. Посмаковав на языке сладкий и вязкий инжир, отпил ещё.

— Прекрасный чай и прекрасное варенье, — сказал я. — Благодарю.

Мы допили чай, и я наполнил стаканы вновь, выказывая тем самым уважение гостеприимному хозяину.

— Вот теперь можно и поговорить, — произнёс дед.

Момент истины наступил. Что ж, посмотрим, сумеет ли старик меня удивить.

— Я неспроста спросил тебя о твоём отношении к жизни, — начал Джахангир. — Ты сказал, что через музыку, игры и книги попадаешь в другие миры. Предполагаю, так ты чувствуешь себя другим. Более значимым. Я прав?

Я кивнул. Конечно, прав. Ну, кто я здесь? Обычный офисный сотрудник, которого достают все по делу и без, стоит чьему-то компьютеру начать жить собственной жизнью назло пользователю этого самого компьютера. Иногда такие идиотские проблемы возникают, что не знаешь, плакать или смеяться.

— Что ты скажешь, если я предложу тебе отправиться в другой мир? — спросил старик и улыбнулся.

— Это шутка, Джахангир муаллим? — спросил я спустя три секунды молчания.

Ну и фигня! Я ожидал серьёзной работы, а мне тут ерунду какую-то предлагают.

— Не шутка, Шаин, — улыбка исчезла с его лица. — Я бы не стал предлагать тебе это, если б не просканировал твою ауру. Твои скрытые таланты нам подходят.

Просканировал? Ауру? Ну-ну. Теперь ещё и лапшу вешает на уши. И кому это "нам"? Это он о ком? Может, дед главарь банды приколистов? Задурит мне голову, потом выложит ролик на ютуб. Хотя с какого хрена ему это делать? Ну, может развлеченьице такое себе нашёл на старости лет. Я стал осматриваться по сторонам в поисках скрытой камеры.

— Что-то не верится, Джахангир муаллим, — наконец произнёс я, так и не найдя заветного зрачка объектива. Хитро, видать, спрятали.

— А зря. Ладно, давай тогда сыграем в игру. Всего лишь на миг предположим, что я не лгу, что тогда ты ответишь на моё предложение? Захотел бы ты оказаться в другом мире?

Он что — серьёзно? Хорошо. Пусть будет игра.

— Захотел бы, — ответил я и спустя миг добавил. — Но тут есть некоторые факторы, которые удержат меня от подобного путешествия.

— Какие?

— Семья. Отец и мать не работают. Оба получают жалкую пенсию. И зависят от моего заработка. Оставить их и отправиться в иной мир только потому, что мне, видите ли, на Земле скучно, было бы свинством и неблагодарностью с моей стороны.

— Это решаемо. Двадцать тысяч манат в месяц устроят тебя?

Сколько?! От подобной перспективы захватило дух. Я всего-то зарабатываю тысячу триста манат в месяц! А тут…

— Двадцать пять тысяч, — расценив по-своему моё молчание, произнёс старик.

Решил меня купить? Стоп, стоп! Мы же только в игру играем…

— Тридцать…

— Откуда у владельца старенького магазинчика могут быть такие деньги?! — ляпнул я.

— Не всё ли равно? — дед пожал плечами.

— Нет, не всё равно! Вдруг вы промышляете чем-то незаконным, а мне потом проблемы не нужны.

Старик усмехнулся и произнёс:

— Предположим, что и с законом нет никаких проблем. Твой ответ?

Вот же блин! Не старик, а демон-искуситель какой-то! Даже если это игра, воображение всё равно рисует красочные перспективы.

— Устраивает, — поспешил ответить я.

— Ну вот и хорошо.

Старик улыбнулся, затем нагнулся, открывая дверцу ящика стола. Запиликали кнопки сейфа, звякнул замок, и через десять секунд Джахангир извлёк на свет четыре толстые пачки сотенных купюр.

— Тут двадцать тысяч манат. Авансом, так сказать.

Я весь внутренне замер. Нет! Это точно прикол. Меня сейчас разыграют. Быть такого не может, чтобы мне (МНЕ!) предлагали такие деньги.

— Это… это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — выдохнул я.

Старик пожал плечами и подтолкнул пачки тёмно-зелёных купюр в мою сторону. "Бойтесь данайцев, дары приносящих!" — некстати (или кстати!) вспомнил я, отчего моя паранойя внутри меня взорвалась вулканом.

— Тут какой-то подвох? — выпалил я.

Джахангир тяжело вздохнул и безнадёжно покачал головой.

— А вы бы на моём месте вот так сразу бы и доверились странному работодателю, Джахангир муаллим?

— Пожалуй, что не доверился бы, — старик усмехнулся и отхлебнул чаю.

Я последовал его примеру, слегка подрагивающей рукой поднеся стакан к губам. Чай помог частично успокоить нервы: страх не ушёл, но заметно сдал позиции.

Дед вновь нагнулся к сейфу и выудил на стол лист формата А4, заполненный печатным текстом. Следом передо мной лёг удивительной работы кинжал с кривым, односторонне заточенным лезвием и с резной рукоятью из слоновой кости, которую венчал стальной набалдашник в форме головы орла.

— Это контракт. Ознакомься.

Я подтянул к себе лист, стараясь не думать о кинжале, и принялся читать.

Домой я вернулся только к десяти вечера.

Живу я в посёлке городского типа под названием Лок-Батан, расположившийся у подножия горы. Если ехать на такси, добраться сюда от Баку можно за полчаса при условии отсутствия пробок на дорогах. Название посёлка означает "утонувший верблюд". Мол, по поверьям, здесь раньше проходил караван верблюдов, двигавшийся в столицу, но утонул в болоте. И после этого тут поселились люди. Если логически подумать, с хрена бы им селиться в болотистой, опасной для жизни местности? Ведь сравнительно недавно, лет двадцать — тридцать назад, здесь всё ещё прям в самом посёлке, в необжитых тогда ещё местах встречались болота, изобилующие камышом и лягушками. Я до сих пор помню их многоголосый квакающий галдёж, когда я с матерью шёл то ли домой, то ли в гости к родственникам. Мне тогда было от силы три или четыре года.

Предполагаю, всё дело опять в чёрном золоте, из-за которого люди тут и поселились. Вокруг посёлка раньше немало нефтекачалок работало.

А какие тут у нас сучные комары — летом от них спасу нет! От болот к этому времени в посёлке и следа не осталось. Это вроде должно было уменьшить количество ночных звенящих засранцев, так как водоёмы со стоячей водой — естественная среда обитания, где они откладывают яйца. Так нет! Кровососы до сих пор живут, здравствуют и мешают спать по ночам! Ну, слава химии, есть средства против зловредных насекомых. А так, раньше спасали лишь антимоскитные сетки на окнах да дверях. И ещё ветер…

Хазри — ветер, дующий с гор, и Гилавар — морской ветер. Первый приносит прохладу в летнюю жару. Второй — смягчает зимние холода. Без них никак. Хотя, бывает и наоборот, чего уж тут. Просто наш народ любит создавать и романтизировать образы. Баку — город ветров, Азербайджан — страна огней. Всё это идёт со времён языческого прошлого, когда верой моих предков был зороастризм, а священной книгой считалась Авеста. Впрочем, как бы там арабы ни насаждали ислам в нашей стране, а убить традиции они не сумели. Поклонение огню у большинства азербайджанцев программным кодом прописано в генах. До сих пор в нашей стране каждый год в день весеннего равноденствия отмечают Новруз — языческий праздник весны. Так как именно это время считалось временем прихода нового года, когда природа оживала и обновлялась после зимней спячки.

Пока ехал на автобусе, всё размышлял над словами Джахангира. Взвешивал все "за" и "против" авантюры отправки в другой мир. Честно говоря, я сомневался, что портал откроется. Думал, что кинжал не сработает. Но с другой стороны, старик так легко отказался от денег… Неспроста всё это. Ох, неспроста!

Деньги покоились у меня в рюкзаке вместе с кинжалом. И наличие первых держало меня в возбуждённом состоянии. Двадцать тысяч! Целых двадцать кусков! Внешне я сохранял спокойствие, натянув на лицо маску равнодушия, но внутри — весь ликовал. Держать на лице безразличие стоило огромных усилий, губы то и дело норовили расплыться в придурковатой улыбке. Ведь я сроду столько денег в руках не держал!

Я сошёл на остановке. Дождался, когда автобус отъедет, чтобы воцарились тишина с относительной темнотой, и только потом взглянул на звёзды. Я всегда смотрю на них — никогда не уставал любоваться ими. А ещё это прекрасный способ проверить зрение человеку, который изо дня в день большую часть времени просиживает перед экраном дисплея, набирая строчки программного кода. Я посмотрел на Большую медведицу, сосредоточил взгляд на второй звезде в ручке ковша созвездия и разглядел рядом с ней крохотную мерцающую точку — звезду шестой величины. Вижу — значит, со зрением порядок. Удовлетворившись проверкой, я улыбнулся и зашагал вперёд.

Перейдя через дорогу, прошёл между двумя пятиэтажками и оказался во дворе. Здешние дома из железобетонных панелей строились ещё во времена Советского Союза. Крайняя часть посёлка состояла из пяти десятков (или чуть более — считать не приходилось) подобных пятиэтажек, облицованных известняковой плиткой. При желании из того же известняка вырезались различные архитектурные украшения для декорирования более сложных фасадов. Ну а наши дома выглядели просто и неброско — как обычные вытянутые коробки, имевшие от двух до пяти парадных подъездов, в народе именуемых блоками.

Ветер шумел в листве деревьев, ему подпевали сверчки. Под лампами фонарных столбов, освещавших двор, то и дело мелькали белыми точками насекомые. Рыжий полосатый кот гордой походкой перешёл мне дорогу и скрылся в темноте среди деревьев. Наверняка пошёл крыс ловить…

Я свернул направо, добравшись до своего подъезда — блока номер четыре. На ступеньках перед входом сидела, курила и таращилась в экраны смартфонов четвёрка молодых ребят. Каждый был лет на шесть — семь моложе меня. От запаха табачного дыма я поморщился. Не понимаю, зачем люди травят себя этой дрянью!

На подходе к ним я снял наушники, чтобы услышать дежурные фразы: "Доброй ночи, Шаин" и "Как дела?". Хотя, скорее всего, им плевать, как у меня дела. Спрашивают из вежливости — по привычке. А мне вот действительно плевать на дела моих соседей, поэтому я лишь обменялся с ними рукопожатиями без всяких дежурных фраз. Вообще, я и соседи — как бы существа из разных миров. Они любят захаживать друг к другу в гости, ошиваются по вечерам во дворе после работы, разговаривают о том, о сём, обмениваются новостями. А я просто прихожу домой… и всё. Мне всегда есть чем заняться, сидя за компом. Ну а сегодня, после разговора с Джахангиром — тем более. Нужно поговорить с родителями обо всём этом, конечно, не рассказывая про путешествие в иные миры. Матери точно захочется узнать, откуда у меня столько денег. Отец, скорее всего, просто одобрительно кивнёт и не станет ничего спрашивать: мол, сын и так всё сам расскажет.

Бодро взбежав по ступенькам на четвёртый этаж, я остановился перед дверью слева. Нажал на кнопку звонка, в квартире пропел соловей. Вскоре над дверью вспыхнула неоновая лампа: надо же посмотреть в глазок, кто там пришёл. Спустя миг щёлкнул стальной засов, и дверь с еле слышным скрипом отворилась наружу. Как всегда, меня встречала мама. Я быстро юркнул в проход и затворил за собой дверь. Чем быстрее, тем меньше комаров проскочит в квартиру.

— Что-то ты припозднился сегодня, сынок.

— Да… дела были, — я поцеловал её в щёку и принялся разуваться.

— Что за дела?

— После ужина расскажу.

Мать кивнула и молча проследовала на кухню.

Поставив кроссовки на полку для обуви, я отправился к себе в комнату. Бросил рюкзак в кресло перед компом, затем принялся стягивать футболку и джинсы. Подготовив сменное бельё и захватив полотенце, отправился в ванную принимать душ. Сполоснувшись и смыв пот вместе с остатками усталости, я почувствовал себя лучше. Я то и дело возвращался в мыслях к разговору с Джахангиром. В принципе, я уже всё для себя решил. Но как воспримут моё отбытие родители? Говорить придётся осторожно, тщательно взвешивая каждое слово.

После душа я переоделся во всё простое, надев шорты, достигавшие колен, и майку. Когда снаружи было ветрено, мы не включали кондиционер, а просто открывали окна, позволяя сквозняку гулять по квартире. Так что я не рисковал простудиться, расхаживая дома налегке. Хотя уличный ветер тоже доставлял некоторые неудобства — набивал в квартиру пыль. Не критично, но всё же неприятно. Матери потом приходилось полы мыть да мебель протирать.

Я зашёл в гостиную. Развалившись в кресле, отец смотрел телевизор: шла передача о подводном мире по каналу Дискавери.

— С лёгким паром, — произнёс отец, оторвав взгляд от зомбо-ящика.

— Спасибо, — я подошёл и поцеловал его в небритую щёку, заросшую, судя по всему, трёхдневной щетиной.

— Как работа?

— Всё так же.

— Это хорошо, — отец возвратился к созерцанию кораллов и мелькавших меж их ветвями разноцветных рыб на экране.

— У меня к вам будет серьёзный разговор.

Он кивнул и ответил:

— Ну, тогда иди, ужинай. Позже поговорим.

Вот такой у меня отец: спокойный, рассудительный и терпеливый.

Я прошёл на кухню. Она у нас маленькая: всего три на четыре метра. Стены покрывала керамическая плитка двух цветов: от пола на метр поднималась бирюзовая, дальше до ламбированного потолка — белая. Освещали помещение четыре круглых светильника, встроенных в потолок. Окно и подоконник, на котором стояла парочка кактусов, занавешивал полупрозрачный, не достигавший пола, бежевый тюль. У стены напротив кухонной мебели стоял белый деревянный стол и три стула.

На газовой плите исходила паром большая блестящая сковорода, накрытая стеклянным колпаком. Приятный аромат щекотал ноздри.

— Садись, — произнесла мама.

Я сел. В голове без конца крутились мысли о предстоящем разговоре, поэтому, как ни хотелось расслабиться, всё равно не получалось.

Мать поставила передо мной тарелку с голубцами по-азербайджански — вместо привычного капустного листа использовались баклажаны, помидоры и болгарский перец с мясной начинкой — долма со странным названием "три сестры". Баклажаны я не любил, поэтому на тарелке лежало два перца и помидор. После на столе появился овощной салат с тонко нарезанным луком и с листьями базилика, а также плетёная корзинка с ломтиками белого хлеба. Судя по ароматному запаху — свежий.

Я ел молча. Интересно, поверят ли мне родители? А с другой стороны, чего я себя накручиваю? Вот поговорим, и всё выяснится. И вроде понимаю это, но судя по тому, что продолжаю себя накручивать, ни хрена не понимаю. Иначе б уже расслабился и наслаждался ужином, с любовью приготовленным мамой.

Снаружи застучали колёса поезда. Железная дорога пролегала рядом с посёлком, так что эхо от грохота движущегося состава разносилось над всем Лок-Батаном. Обычно я не обращаю на это никакого внимания. С детства привык уже к этому звуку и для подавляющего большинства жителей посёлка — это естественное и непримечательное явление, если они, конечно, не застряли перед шлагбаумом, дожидаясь, когда же этот долбаный поезд проедет… И почему-то он проезжал именно тогда, когда вы собирались попасть в посёлок. Благо, проездов в Лок-Батан два: второй как раз пролегает под железной дорогой, так что не все из нас устало вздыхают или скрипят зубами в ожидании подъёма шлагбаума.

И вот сейчас я обратил внимание на этот звук. Ещё немного, и я начну скучать по этим местам, хоть они мне и изрядно осточертели. Ну как же? Любой живущий в Лок-Батане неизбежно ассоциирует его с серостью, пылью, вездесущей глиной, раздолбанными дорогами, грязью и слякотью во время дождей. Нет, тут, разумеется, есть и хорошее. Много добрых и приятных воспоминаний из детства и школьных лет. Но они смазываются и меркнут на фоне негатива. Уж так устроен человек: отрицательное врезается в память и надолго в ней застревает. И потом, даже спустя десять, двадцать (тридцать!) лет, он всё равно возвращается к тому, что его не устраивало, что ему не понравилось, что он мог сделать лучше, но не сделал. Уже не говоря о постоянной прокрутке в уме старых обид и неловких ситуаций. А к хорошему привыкаешь… Сначала это восторг, потом приятно, а затем — никак: ты всё это уже видел и переживал сотни раз. Что-то я не припомню, чтобы я ржал как лошадь после повторного просмотра какой-либо комедии. А возмущаться по поводу чего-либо я всегда умел от души — со смаком…

Мы собрались в гостиной. Отец выключил телевизор, тем самым показывая, что серьёзно настроен к предстоящему разговору с сыном. Я зашёл в комнату с рюкзаком, и это не прошло незамеченным: папа нахмурился, о чём-то размышляя, а мама слегка приподняла бровь в удивлении.

Прожужжала молния, раскрывая рюкзак. Я на мгновение посмотрел на родителей (таинственная пауза! барабанная дробь! тадам!), потом вытащил по очереди и положил на стол заветные пачки сотенных купюр. О! Такого изумлённого лица у мамы я никогда не видел. Отец же, наоборот, воспринял всё спокойно. Не зря ж его зовут Сакит, что означает спокойный, тихий. А мать Наира — сияние огня.

— Ну, рассказывай, сынок, — наконец нарушил тишину отец. — Кого ты на этот раз ограбил?

— На этот раз?! О, Аллах! — воскликнула мать, а её глаза, если б могли, выскочили бы из орбит. — Шаин, скажи, что ты это не украл!

Я поморщился, но промолчал. Блин! Она из-за слов отца сейчас точно думает, что муж всё знал и давно со мной в преступном сговоре. Так. Надо дать первой волне эмоций схлынуть. Не исключено, что будет и вторая. Надеюсь, не такая бурная… Так как отчасти я скажу правду, а во всём остальном придётся нагло врать.

— Успокойся, жена, — отец хохотнул. — Я всего лишь пошутил.

В папу полетела схваченная с кресла подушка, которую он небрежным движением поймал. В подобных сценах родители походили на пару подростков, отчего я всегда переживал смесь противоречивых чувств: радости и замешательства. Ну… приятно, что им весело и что они не теряют бодрости, невзирая на года (отцу пятьдесят шесть лет, матери — пятьдесят два), но при этом ещё и некий диссонанс ощущается — вроде взрослые люди, а иногда ведут себя, как дети малые!

— Ладно, Шаин, — мать показательно вздохнула, будто устала от выходок отца. — Рассказывай.

— Тут двадцать тысяч, — сказал я, и отец, услышав это, лишь присвистнул.

— Не слабо ты кого-то грабанул, — произнёс он, но натолкнувшись на гневный мамин взгляд, примирительно показал ладони и добавил: — Всё, всё. Молчу.

— Это аванс. Ещё десять тысяч переведут на мой банковский счёт.

Родители молчали, ожидая продолжения.

— В общем, если коротко, то меня пригласили работать в Штаты. Я согласился и уже подписал контракт. Завтра уезжаю.

— Вот так просто? Взял и подписал? — отец усмехнулся.

— Мог бы с нами посоветоваться, — обиделась мать.

— А что тут советоваться? — возмутился я. — Хорошая работа, хорошая зарплата, наконец-то я смогу реализоваться, как специалист в своём деле.

Отец хмыкнул и улыбнулся уголком губ. По глазам вижу — не верит! Мать сомневается, но вроде бы готова поверить. Уж лучше такая версия, чем воровство и/или грабёж. Да и деньги немалые. Уже этих двадцати тысяч хватит, чтобы решить часть наших проблем: кредиты гасить надо, да и квартиру в ближайшем времени ожидает ремонт.

— Шаин, а ты о свадьбе подумал? — спросила мама.

Ох! Опять закрутилась старая шарманка. Не хочу я сейчас жениться! Нет для этого подходящих кандидаток. Точнее, есть, но они явно не обитают рядом со мной.

— Мам, ты опять об этом. Ну не нужна мне жена. А теперь, когда собираюсь уезжать — тем более!

— Тебе зимой исполнится двадцать восемь, — сказала мать. — А нам с отцом хочется внуков понянчить.

Отец на эти слова кивнул.

— У твоей тётушки Фахрии выросла прекрасная дочь, — продолжила она. — Тебе стоит приглядеться к юной Гюнай.

Блин! Тут на столе целых двадцать кусков лежит, я им про работу в штатах рассказываю (ну, ладно, ладно — заливаю!), а они о свадьбе, будто сейчас нет ничего важнее!

Кроме того, зачем эти близкородственные связи? Опять традиции! И многие азербайджанцы, особенно те, кто родились в деревенских районах, а в столицу приехали уже повзрослев, следуют этим традициям. И согласно им мою двоюродную сестру должны отдать замуж за меня, даже не спросив об этом её мнения. Нравится ей навязанный жених или нет — не имеет значения. Мол, поженятся и привыкнут друг к другу. У отца с матерью (как и у многих других пар в нашей стране) история женитьбы та же. Моим, по крайней мере, повезло — они действительно сошлись. А сколько тех, кто просто вынуждены терпеть друг друга по жизни ради детей? И ведь есть те, кто не вытерпел и развёлся.

Лично я рисковать не хочу. Не спорю, Гюнай действительно красивая. Но мне нужна такая спутница жизни, чтобы понимала меня, а не просто стала у нас домработницей. В деревенских районах образование оставляет желать лучшего. К тому же двоюродная сестра не знает русского языка, не читала книг (или читала мало) из-за того, что ей, как и её сёстрам и братьям, приходилось помогать родителям — работать по хозяйству. Нет, пусть уж лучше её возьмёт в жёны такой же деревенский парень. Опять не о том думаешь, Шаин!

— Давайте оставим эти разговоры о женитьбе, так как я уже завтра уезжаю.

— Как завтра? — мать всплеснула руками.

— Ох, темнишь ты, сынок, — отец покачал головой. — Документы надо подготовить, визу и до кучи всего.

— Ну… так всё уже готово, — настаивал я: врать, так врать по полной! — Начальство меня по прибытии всем обеспечит.

— Интересно, чем? Шприцом снотворного, операционным столом с ремнями и скальпелем, дабы разделать тебя на органы?

После подобного изречения мать охнула. Она точно воображает, как некие злобные дядьки с ехидными ухмылками режут меня на запчасти. Всё, сейчас начнётся истерика…

— Никаких Штатов, Шаин! — мать перешла на крик. — К дьяволу эти деньги! Уж лучше оставайся тут, но живой!

Так… если продолжу лить свою песню и упрусь рогом, то и до слёз могу довести. Чего-чего, а не люблю, когда мама плачет. Ну, а кто любит-то? Это ж бесчувственным засранцем надо быть. Но с учётом того, что я по-прежнему хочу отправиться в Дархасан, зная, что мать будет переживать и плакать… Блин!!! Поверили бы, что я действительно отправляюсь в штаты, и не было бы никаких переживаний.

Я тяжело вздохнул. Придётся уступить.

— Хорошо, мам. Никаких Штатов, — и тут совесть моя была чиста. Ведь я действительно не собираюсь туда ехать.

— Что-то подозрительно легко ты сдался, — произнёс отец. — Опять темнишь, Шаин.

— А что мне ещё остаётся, как не сдаваться? — я пожал плечами. — Спорить с вами?

— Ладно, — мать кивнула. — Тогда завтра же вернёшь деньги.

— Зачем, милая? — фальшиво удивился отец. — Нам они пригодятся.

— Это грех, Сакит! Нельзя брать чужое! Аллах наказывает за такие поступки!

Ну да, ну да… наказывает… виллами, квартирами, роскошными машинами. По-моему, либо не существует никакого Аллаха, либо ему глубоко наплевать, кто у кого и сколько украл. Но родителям я об этом говорить не стал. Они знают о моих атеистических взглядах, но религиозных тем мы стараемся не касаться. Каждому своё.

— Правильно, грех. Только на всё воля Господня, — с лёгкой усмешкой продолжил отец… сейчас начнёт трактовать религиозные тексты по-своему. — И вот поэтому эти деньги тут, у нас дома.

— Господь тебя испытывает! — наставительно покачав пальцем, сказала мать.

Угум-с… как же… испытывает. Всезнающий бог, решивший провести испытание, смахивает на стеклодува, который создаёт бокал только с одной целью: бросить его об пол и посмотреть, разобьётся ли он или нет, будто не знает о свойствах стекла. Но… я приготовился к тому, что отец сейчас должен выкинуть какое-нибудь веское словечко, которое поставит точку в теологическом поединке.

— Конечно испытывает! — отец покивал головой для пущей убедительности. — Но ведь на всё воля Бога! Аллах не станет меня наказывать, ведь я оставлю деньги у себя по Его воле. Или на мои решения Его воля не распространяется?

Воля гипотетического Создателя, его всезнание и божественные испытания — одни из самых скользких тем в религии. Браво, папа! Аж захотелось встать и зааплодировать. Но нельзя. Обижу маму.

— Всё равно! Пусть возвращает! — эмоции и напор мама пускает в ход, когда гнилые зубы религиозных доводов ломаются, так и не сумев прокусить непрошибаемую стену железной логики. И тут отец предпочитает уступить, невзирая на то, что он всё же прав. Нервы жены для него важнее собственной правоты. Впрочем, так он и о своих нервах заботится.

— Хорошо, хорошо, — папа улыбнулся. — Будь по-твоему. Пусть возвращает.

— Ну… раз уж мы достигли единогласия… — произнёс я и с напускным сожалением стал убирать деньги в рюкзак. А ведь вижу по глазам мамы, что она тоже сожалеет. Но против религиозных правил не пойдёт. Что ж, обмануть не получилось, придётся сказать правду. Но так, чтобы они в неё поверили. Хотя чего это я? Ведь и сам ещё не до конца верю Джахангиру. Вот завтра и проверим, вешал ли старик мне лапшу на уши или нет…

Вот же жесть! Как холодно!

Стоило шагнуть в портал, как со всех сторон ко мне рванул лютый мороз и объял гигантскими ледяными руками! Я почувствовал, как на меня посмотрело тёмное нечто. Горящий, полный ненависти взгляд, зловещая ухмылка. Блин! Неужели ловушка?! Тело оцепенело от страха, а потом… всё резко прекратилось — в одно-единственное мгновение.

— Ни хрена ж… — только и вымолвил я.

Все ощущения страха и нестерпимого холода вмиг улетучились.

Вокруг царила ночь. Было тепло. Задрав голову, я стоял с открытым ртом и как пришибленный смотрел на гигантскую башню из моих снов, тянувшуюся, казалось, до самых звёзд. Звёзд, закрученных в величественную сияющую спираль, занимавшую собой значительную часть неба. Галактика! Не знаю, сколь долго я простоял бы так, загипнотизированный космической красотой, но из оцепенения меня вывел знакомый голос.

— Рад, что ты прибыл, — прокряхтел старик и положил ладонь мне на плечо. Тяжёлая у него, однако, рука!

— Джахангир муаллим?

— Чего ты удивляешься? — он усмехнулся. — Я же говорил, что встречу тебя на месте. И да. Тут меня зовут Даир. И давай без этих муаллимов.

Я кивнул, а потом выдохнул:

— Прекрасное у вас тут небо!

— Небо как небо, — он хмыкнул и тоже посмотрел вверх. — Но ты прав. Млечный Путь — красив.

— Млечный Путь? — я непонимающе уставился на старика.

— Ну да. Мы с тобой сейчас внутри Большого Магелланова Облака — спутника Млечного Пути.

— Охр… обалдеть!

— Ну да, есть немного, — старик похлопал меня по плечу, приводя в чувство. — Идём. Время не ждёт.

Даир зашагал влево вдоль стены башни, так похожей по архитектуре на Вавилонскую — ну прям точь-в-точь как на иллюстрации обложки одного из альбомов группы Melechesh. Я поспешил за стариком.

— К чему спешка? — я поправил лямки рюкзака.

— Время — золото, — ответил Даир. — Так у вас на Земле говорят.

Я замолчал, решив больше не теребить деда вопросами. Рано или поздно всё станет ясно.

Вокруг башни, размеры которой было трудно представить, пустовала площадь, вымощенная каменной кладкой и ограждённая кольцом крепостной стены. По ней то и дело двигались туда-сюда огни факелов — стража.

— Заранее предупреждаю, — заговорил Даир. — Не болтай тут о Млечном Пути и уж точно не говори, что ты прибыл оттуда, если не хочешь, чтобы тебя посадили на кол, как еретика и святотатца.

— Хорошо. Не буду, — я сразу внял серьёзности такого предупреждения. — А почему?

— Для многих непосвящённых жителей этого мира — Млечный Путь — это глаз Создателя. Для них по определению никто там жить не может. Понял?

Я кивнул, потом спохватился, так как Даир не мог этого видеть, быстро ответил:

— Да, понял.

Ну и хрень! И тут дурацкие предрассудки! Ладно. Будем осторожнее в высказываниях. Это дома я мог "нести" свет науки и знания в массы, не боясь, что меня за это могут убить. Блин! Напряжно всё это…

Чувствовал я себя странно. От этого места веяло древним шумерским мистицизмом. И стоило об этом подумать… впереди, из-за стены, постепенно выныривали гигантские статуи крылатых львов с человеческими головами! Каждая достигала в высоту метров двадцати. У пары каменных существ, стерегущих высокий прямоугольный вход, было по шесть ног. Точнее, это видно лишь под углом. Но если смотреть ровно сбоку — видно только четыре, а спереди — две. Казалось, что львы стоят и неустанным взглядом следят за тобой. Но стоило пройти между ними, как взору представлялась скрытая за передними пара ног, отчего возникало жуткое ощущение, что статуя отшагнула назад вслед за тобой. Одно дело читать об этом в учебнике по истории, и совсем другое — самому оказаться в подобной ситуации. Тем более в чужом мире.

— Не бойся, — прокряхтел старик, исчезая в кромешной черноте провала прохода. — Это всего лишь камни.

— Вам легко говорить, — я помотал головой, чтобы отогнать ощущение жути, и шагнул во тьму вслед за провожатым.

— Ничего, привыкнешь.

Без каких-либо на то причин вспыхнули факелы на стенах, осветив небольшое круглое помещение, полностью сделанное из камня. Стены украшали барельефы с различными непонятными изображениями. В смысле, образы на них были ясны: человек, воздевший руки к небу; воин с копьём на колеснице; солнце, осеняющее светом реку, по которой плыла длинная лодка. А вот о чём повествовали эти образы и для чего их изобразили — непонятно. Под каждым из них висела табличка с клинописью — видимо, пояснения.

— Факелы загорелись с помощью магии? — я ухмыльнулся, ожидая иного ответа… хотя, хрен его знает… кинжал, открывающий портал в другой мир с помощью крови, что-то да значит. И значит как раз то, что я не понимаю.

— Да, — Даир развернулся ко мне и протянул на открытой ладони кольцо. — Бери.

Кольцо блестело золотом в дрожащем свете факелов, но само явно было отлито из серебра. В квадратной оправе мерцал кристалл насыщенного кровавого цвета. Похоже, рубин. Но я ни разу не ювелир, так что могу ошибаться. Может, это вообще какой-то иной камень, неизвестный на Земле?

— Женить меня собрались? — я взял украшение, однако не торопился надевать.

— Шаин, чувство юмора — это хорошо, но вскоре ты поймёшь, что в некоторых случаях лучше промолчать.

Старик произнёс всё это, глядя на меня с хмурым лицом. Я некоторое время смотрел на него, но, так и не решившись что-либо сказать, надел кольцо на средний палец левой руки. Хрена-с два надену его на безымянный!

— Красный — не мой цвет, — заявил я, рассматривая украшение, — но смотрится неплохо.

Даир вновь принял безразличное выражение лица, развернулся обратно и произнёс.

— Здесь начинается твой путь. Каков он будет — зависит от тебя. Выбери, какой из образов тебе больше подходит.

— Откуда мне знать?

— Почувствуй. Кольцо поможет.

Легко сказать "почувствуй"! Эти образы для меня ничего не значат.

Вздохнув, я зашагал вперёд. И двинулся слева направо вдоль образов: крепость в горах, затем парящий орёл, давешний человек с воздетыми к небу руками… и как тут что-то определить и понять? Я разглядывал образы, мысленно сосредоточившись на кольце, надеясь, что оно подаст мне хоть какой-то знак. Образ льва, приникшего к земле, воин на колеснице.

"Стой!" — прозвучало у меня в голове, но мне показалось, что это сказал старик. Я остановился и повернулся к нему.

— Вы что-то сказали, почтенный Даир?

— Я ничего не говорил, — на его лице появилась заинтересованность. — Почему ты остановился у этого образа?

Это был барельеф с изображением вихря, поглощающего звёзды. Или просто вихрь среди звёзд. Но я склонялся больше к первому впечатлению. Кольцо на пальце по-прежнему "молчало". А что ему ещё делать? Песенки распевать?

— Не знаю, — я пожал плечами, решив умолчать насчёт голоса… не хотелось походить на шизофреника. — Что означает этот образ?

— Пустоту, тьму, чёрную бездну, пожирающую звёзды. Ты хочешь выбрать этот образ?

Я передёрнул плечами. Нет. Уж лучше доверюсь кольцу, чем какому-то голосу. Я зашагал дальше.

"Дурак!" — вновь прозвучал в голове голос.

Я опять замер в нерешительности. В этот раз кольцо обожгло палец: всего на миг, оно раскалилось и вновь стало холодным — я даже вскрикнуть не успел, только встряхнул рукой, будто укололся или порезался. Камень в оправе сменил цвет на белый и засиял. Я стоял перед образом восьмилучевой звезды.

— Выбор очевиден, — произнёс Даир, глядя на мой перстень, исходящий белым светом, как неоновая лампа.

— Не совсем, — произнёс я. — Могу я выбрать два образа?

Не люблю, когда меня обзывают дураком, особенно когда я действительно чего-то не понимаю. Даже если это всего лишь непонятный голос в моей голове. Но тут есть ещё одно… мои цветовые предпочтения. Кольцо сияло белым, противоположным моему любимому чёрному.

— Такого раньше не происходило, — покачал головой Даир, — чтобы кто-то выбрал два образа. Почему ты хочешь выбрать два? И каков второй? Неужели образ чёрной бездны?

Я кивнул.

— Я доверяю кольцу, раз уж оно добралось до глубин моей души и выбрало белый. Но при всём при этом я люблю чёрный цвет.

Старик раздумывал некоторое время, стоя с закрытыми глазами, потом пожал плечами и сказал:

— Это против правил, но госпожа Таргин не против. Можешь попробовать.

— А чем я рискую?

— Жизнью, конечно. Или потерей разума. Даже не знаю, что хуже. И знать не хочу.

Я сглотнул подступивший к горлу ком. Только прибыл, а меня уже испытывают чем-то смертельно опасным… или на слабо берут?

— И как мне выбрать?

— Положить ладонь на образ.

Хм. И что произойдёт? По канонам всяких фэнтези романов и компьютерных игр в жанре РПГ образы должны наделить меня силой или пробудить её. Или что-то ещё? Но то с героями книг и игр происходило, а со мной как будет?

Я потянулся ладонями к барельефам и замер, услышав голос старика:

— Отрывать руки нельзя, пока не закончится слияние. Иначе смерть.

Что за слияние? Блин! И тут засада! Но обратной дороги нет. Я напомнил себе об обещании, данном родителям, и приложил ладони к рельефным полированным поверхностям образов.

Тут же правый барельеф покрылся сетью ломанных белых линий, а левый — множеством чёрных дуг и спиралей. В мгновение ока узоры устремились к моим ладоням и впились сотнями огненных змей. Я закричал. Руки от кончиков пальцев до локтей объяла адская боль! Колени подогнулись и затряслись. Захотелось оторвать ладони от барельефов, которые каждую секунду одаривали меня всё новой и новой порцией боли. Но из последних сил я сдерживал себя, помня о наставлении старика. В глазах потемнело, рассудок готов был лопнуть из-за переполнявшего его осознания боли. Узоры всё впивались мне в кожу, а я всё кричал, не в силах замолчать.

Я почти охрип, когда барельефы прекратили меня пытать. Рухнув на каменный пол, я прижимал к себе нывшие от боли руки, испещрённые узорами. Рукава ветровки превратились в изорванные лохмотья. Я судорожно дышал ртом, зрение никак не могло сфокусироваться. Боль, словно шипы колючей проволоки, обмотанной вокруг моих рук, всё не отпускала, но по сравнению с тем, что было раньше — уже легче.

— Поразительно! — как сквозь туман услышал я голос Даира. — Считается, что рассудок обычного человека не способен вынести испытания двойного предназначения. Ты первый на моей памяти, кто пережил прикосновение двух судеб, причём противоположных!

Да шёл бы ты в задницу со своими испытаниями! Я бы это обязательно прокричал, если б мог! Всё, на что сейчас меня хватало, так это на стоны и мычание. Я старался не двигать руками, любое прикосновение к ним вызывало новый взрыв мучительной боли.

— Ты сам виноват, — продолжил старик. — С одним образом боли было бы меньше, да и пострадала бы только одна рука. Вставай. Ни у меня, ни у тебя нет времени возиться сейчас с твоими проблемами. А я не целитель. Поднимайся!

Попробуй тут подняться, когда руками хрен что сделаешь! Извиваясь ужом, я кое-как, опершись головой о стену, умудрился подняться, но ужасно мешал рюкзак за спиной. Однако и бросить его было нельзя. Кроме того, лямки, как наждак, неизбежно прошлись бы по рукам, если б попытался его снять.

Всё это время Даир просто наблюдал за моими мучениями с невозмутимым лицом. Даже не попытался помочь, старый засранец!

Удовлетворившись результатом моих потуг, он кивнул, потом махнул рукой. Стена с барельефами, грохоча, стала расходиться, открыв за собой проход трапециевидной формы в тёмный коридор. Жёлтые стены были сделаны из плотно пригнанных друг к другу крупных каменных блоков.

— Идём, не отставай, — он двинулся вперёд, и тут же путь озарился светом факелов, а те, что горели в зале предназначения — погасли.

Я поспешил за стариком, боясь остаться в кромешной темноте. И спустя несколько секунд услышал, как створки стен за нами с грохотом сомкнулись, окончательно отрезав меня от внешнего мира. Хорошо, что не страдаю клаустрофобией!

По мере нашего продвижения факелы впереди загорались, а позади — гасли. Угрюмый и хмурый, я шёл молча. Руки продолжали ныть. Сейчас бы обезболивающего!

— С завтрашнего утра у тебя начинается новая жизнь, — заговорил Даир. — Сейчас я познакомлю тебя с твоими будущими соратниками. Только предупрежу, будь с ними осторожен.

— Мне стоит их опасаться? — я наконец обрёл дар речи, боль постепенно отступала и уже не мешала думать, глаза видели лучше, слух тоже постепенно возвращался в норму.

— Да.

— Тогда, может, стоит их назвать врагами, а не союзниками?

— Возможно. Видишь ли, они тоже прошли через адскую боль, но в отличие тебя — прошли её раньше, и у них пострадала только одна рука. То есть сейчас ты для них слаб и уязвим. Не исключено, что кто-то из них захочет воспользоваться этим.

— Но почему? Зачем им это?

— Каждому из них хочется стать фаворитом госпожи Таргин.

Я мысленно выругался. И здесь нарвался на лизоблюдов!

Утром нас разбудил какой-то мужик в чёрном балахоне. Ну, в помещении без окон было трудно судить о времени, но после насыщенного завтрака нас вывели наружу и построили в одну шеренгу перед входом в башню. Солнце только-только поднималось над крепостной стеной, так что земля ещё не успела основательно прогреться. Хотелось зевать. Всё это напоминало мне мою армейскую службу на Земле.

Сон, пусть и короткий, оказался как нельзя кстати, так как пока я спал, боль почти утихомирилась, однако всё ещё давала о себе знать небольшими толчками. Блин! Такое впечатление, что её кто-то время от времени пьёт маленькими глотками.

После разборок с Гехиром Алая предложила мне занять пустующую койку. И конечно, мне не позволили это сделать, посоветовав спать на столе. И опять выручила Алая, разрешив занять нижнюю койку под её собственной. Поблагодарив её, я положил на предложенное место рюкзак и лёг прямо в кроссовках, намереваясь заснуть как можно скорее. Хотя некоторое время сон всё никак не приходил. С закрытыми глазами я всё ожидал, что кто-то решит поиздеваться надо мной. Но ко мне никто так и не полез. Видимо, побоялись Алаи. Ну не меня же! Блин… И что за таланты разглядел во мне Даир? Поскорее бы их пробудить. Не хотелось становиться зависимым от Алаи. Она наверняка прекрасно владеет мечом. Не для красоты ж его носит. А я чем владею? Клавиатурой?

Вскоре появился Даир. Облачённый в чёрный балахон, расшитым серебряными узорами по краю рукавов, старик держал ужасный резной посох с человеческим черепом в качестве набалдашника. На шее висело ожерелье с восьмиконечной звёздой — символ Таргин. Как он переменился! Совсем не узнать прежнего Даира. Позади него шли трое в таких же балахонах, только без каких-либо украшений. Каждый нёс небольшой деревянный ларец. Встав перед нами, троица подняла крышки, являя на свет содержимое ларцов.

— Каждый из вас может взять один кошель, — громко произнёс Даир. — Только один!

Я взял кошель, сделанный из чёрной кожи, но не торопился развязывать шнурки на горловине. Мешочек оказался увесистым, в нём приятно позвякивали обещанные по контракту деньги. Не знаю, правда, на сколько их хватит, но лучше так, чем вообще без них.

После того, как раздача стартового "капитала" завершилась, Даир принялся объяснять, что нам предстоит.

— Сейчас мы откроем портал, в который вы все войдёте. Вас разбросает по уголкам Дархасана за несколько лиг от башни госпожи Таргин. Ваша цель — вернуться обратно. Чем быстрее, тем лучше. Но предельный срок на исполнение задания — сорок дней. Не думайте, что это будет легко. Не успеете к сроку — кольцо вас убьёт.

Жесть, однако! Я попробовал (и не только я) снять кольцо с пальца. Хрен там! Будто в кожу вросло. И когда успело? Наверно, пока спал. Ну, хоть не болит.

— Это ещё не всё, — продолжал Даир. — Дархасан огромен. Его не зря называют Городом Тысячи Граней. Всегда есть вероятность нарваться в нём на что-нибудь новое и опасное.

— Например? — подал голос из строя коротышка, держащий на плече булаву.

— Например, на древнего кровососа или обезумевшего мага, — Даир пожал плечами. — Кто знает.

Что, реально? Кровососы?! Час от часу не легче. Мои "соратнички" начали переговариваться, но вскоре смолкли, стоило Даиру продолжить.

— Это ещё не всё! Помните, вы находитесь в подчинении госпожи Таргин. А это значит, что люди других ядаров постараются вас убить. Как поступать в этом случае — всецело решать вам. Ну и немного хорошего. Любой житель Дархасана узнает вас по кольцу и узорам на предплечьях. Не исключено, что вас попросят оказать услугу. Принять просьбу или отказать — решать тоже вам. Оказав помощь, вы получите медные жетоны гладиатора. Они есть у каждого жителя. Чем больше жетонов соберёте, тем более ценную награду получите здесь — в башне. Однако и о времени не забывайте. Вне зависимости от количества оказанных услуг кольцо всё равно убьёт вас, если не успеете вовремя вернуться. Первого вернувшегося ожидает особая награда от самой госпожи Таргин. На этом всё.

Даир стукнул посохом об пол, и тут же пространство перед нами покрылось рябью, а затем разорвалось сияющим овалом портала. Далее каждый в полном молчании прошёл через магические врата. Я проводил взглядом Алаю: она лишь крепче сжала рукоять меча, висящего на поясе, и исчезла в круге света. И меня, конечно, "соратники" пропустили последним. Единственное, о чём я сожалел сейчас — это об отсутствии оружия. Каждый прошедший через портал был вооружён. Ну а у меня в кармане брюк покоился небольшой складной нож. Так себе оружие. Хотя уверен, в руках умельца — весьма грозное приспособление. Проблема в том, что я не умелец. Поэтому не будем "светить" клинок. В качестве неожиданного сюрприза может и сработать против ничего не подозревающего врага.

Я вздохнул и шагнул в сияющий овал…

Звёзды одна за другой загорались в небе. Пора было Алае озаботиться ночлегом.

Глаз Ану, как здесь называли сияющий ночной вихрь, медленно выплывал из-за горизонта. Алая никогда прежде не видела подобной красоты, поэтому вновь и вновь останавливалась, дабы полюбоваться невероятным зрелищем. Она хоть и прибыла сюда из другого мира, тоже верила, что это Око Создателя. А чем ещё может быть такая красота?

Эх! Придётся искать место для ночёвки. Денег нет, иначе можно было бы остановиться на постоялом дворе. Продвигаясь по улицам, Алая внимательно глядела по сторонам, надеясь присмотреть место для сна. Но таковых не находилось. Неужели придётся спать на крыше какого-нибудь дома? Как бродяжка! Алая тяжело вздохнула.

Но вскоре продвижение затруднилось, а потом и вовсе застопорилось. Алая упёрлась в толпу людей, стеной стоявших вокруг широкой площади. Оттуда доносились звуки развесёлой музыки, пения, запах дыма и жареного мяса. При таком количестве народа разговоры, смех и бубнёж, смешиваясь друг с другом, превращались в малопонятный гомон. На стенах домов играли отсветы костров, языки пламени которых время от времени являли себя из-за голов обступивших их людей. Иногда в небо взметались жёлтые икры и гасли, подхваченные ночным ветром.

И чего это тут все встали? Что за празднество? Только пройти мешают. Делать нечего, придётся обходить.

Алая шла вдоль живой стены, через каждые десять шагов она натыкалась на стражников с копьями. Они явно здесь, чтобы следить за порядком. Решившись, девушка подошла к одному из них.

— Простите, уважаемый.

— А? Чего тебе, девочка? — стражник был старше Алаи на десяток лет, если не больше. По крайней мере, ей так показалось — в темноте трудно было судить. А ещё тени делали черты лица воина более глубокими, отчего он казался ещё старше. Да и будь иначе, он бы не назвал её девочкой.

— Скажите, что тут за праздник?

— Ты не знаешь? — стражник удивлённо покосился на неё, будто только сейчас увидел, и тут заметил волнистый узор на правой руке Алаи. — Так ты гладиатор. Я должен был понять, что ты не местная.

Алая улыбнулась и пожала плечами.

— Один из ваших недавно выбрался из чёрного квартала, — сказал стражник и, видя, что девушка терпеливо молчит, ожидая подробностей, продолжил: — Квартал назвали чёрным, потому что в нём лет десять назад поселилась какая-то тварь. Наши маги оградили его охранными письменами, чтобы тварь не могла выбраться.

— А разве вы не пытались её убить?

— Пытались. Каждый год находился смельчак, да только все там и сгинули. Никто не вернулся. А сегодня один из патрулей, снаряжённый охранять чёрный квартал, чтобы туда случайно кто-то не забрёл, обнаружил гладиатора, судя по узорам на его руках, выходившего оттуда, как ни в чём не бывало!

Узоры на руках? Алая внутренне замерла. Неужели Шаин?

— Скажите, а вы видели, какого цвета узоры на руках гладиатора?

— Нет, — стражник покачал головой. — Наш патруль прибыл позже, когда празднество уже началось. Нам стало не до героя. Начальник стражи с ним говорил, а сейчас и маги, наверно, общаются с гладиатором.

— А меня пропустят к начальнику стражи?

— Вряд ли. Но ты можешь попытаться. Вдруг примет, — воин пожал плечами и перехватил копьё поудобнее. — Иди дальше, пока не доберёшься до постоялого двора, который охраняют двое стражей.

— Спасибо, — Алая улыбнулась и решила всё же встретиться с начальником стражи.

— Не за что.

Искомый постоялый двор нашёлся скоро. Как и было сказано, солдаты стерегли вход двухэтажного строения, первый этаж которого был сделан из камня, второй — из дерева.

— Кто такая? — хмурые стражники перегородили Алае путь, скрестив копья и рассматривая незнакомку холодным взглядом.

— Гладиатор, — она показала узор на правой руке и, видя по их лицам, что они ожидают чего-то ещё, вздохнула. — Мне нужно повидаться с начальником стражи.

— У него уже есть парочка девок для развлечения, поэтому повернись и топай отседова.

Алая стиснула пальцы на рукояти меча и злобно сверкнула глазами на стражников.

— Ты смотри-ка, Магаф, — хохотнул солдат. — Да она сердится. Того и гляди сейчас покраснеет…

— С её-то кожей, скорее, побелеет, — поддакнул второй.

Оба стражника рассмеялись…

— Алая, Шаин, сюда!

Гехир?

Мы юркнули в тёмный переулок, откуда доносился голос проныры, и скрылись за грудой наваленных друг на друга ящиков, где и ныкался Гехир.

— Я думал, ты ушёл, — отдышавшись, произнёс я.

— Было такое желание, — он слегка поморщился. — Но я решил посмотреть, как ты выкрутишься. Признаюсь… ты меня удивил.

Стража протопала дальше по основной улице. Алая осторожно выглянула из-за ящиков.

— Никого, — сказала она, вздохнув. — Вроде пронесло.

— Рано радуетесь, — Гехир покачал головой. — Если я всё правильно понял, Шаин здорово насолил магу. Очень опасному магу. Он станет нас искать и, можете мне поверить, обязательно найдёт. Маги — прекрасные ищейки, способные видеть то, что уже произошло.

— Откуда ты это знаешь? — спросил я.

Гехир удивлённо уставился на меня.

— Ты что, никогда с магами дел не имел?

— С чего бы мне с ними иметь дела? В моём мире магии вообще не существует!

Теперь и Алая удивилась.

— И как же вы там живёте… без магии-то? — спросила она.

Я хотел было ответить, но вмешался Гехир:

— Успеем ещё поговорить! Если выживем. Надо уходить.

— Куда? — бросил я ему вслед и, пригибаясь, последовал за ним.

— Увидишь…

Алая на мой немой вопрос лишь пожала плечами.

— Поверь, чем дальше мы уйдём, тем больше у нас шансов выжить. Маг от нас не отстанет, — ступая быстро и мягко, как кот, произнёс Гехир.

— Ему не обязательно нас преследовать, — возразила Алая. — Тут почти каждый знает о гладиаторах. Уверена, этот маг знает ещё больше, и ему известно, куда мы направляемся.

Гехир кивнул.

— Да, ты права. Им достаточно перекрыть все подступы к башне госпожи Таргин. Я думал об этом. Но до неё надо ещё добраться. И нам, и им. Хотя они наверняка успеют раньше нас. Но это не значит, что нужно отсиживаться на месте и ждать, когда маг за нами явится.

— Верно, — согласился я. — У нас ещё есть в запасе тридцать с лишним дней. Но я предпочту вернуться в башню пораньше и не ждать, когда нас убьют. Маг, стража или кольцо — без разницы.

— Да, — Гехир ускорился, заставив и нас поспешить. Продвигаясь вперёд, проныра постоянно смотрел по сторонам. — Поэтому нужно срезать путь.

Дальше мы шли в полном молчании.

Солнце поднималось всё выше, оставив раннее утро далеко позади. Его лучи постепенно нагревали землю, стены и крыши домов, отчего становилось всё жарче и жарче. Снующие туда-сюда люди встречались всё чаще. А теперь ещё и повозки, гружённые всяким добром, стали попадаться. И чем дальше мы продвигались, тем больше их становилось.

Прежде чем пересечь очередную широкую улицу, Гехир замирал и осматривался в поисках возможного патруля. Мы с Алаей в это время скрывались в тени, прижимаясь друг к другу, будто влюблённая парочка. Пусть это и была игра на публику, но мне было не по себе от подобной близости. Держать в объятиях, смотреть в глаза, вдыхать её ни с чем несравнимый аромат было превыше моих сил. Сердце билось сильнее, и в жилах вскипала кровь против моей воли. Но я сдерживался, как мог, напоминая себе, что это игра. Всего лишь игра…

— Прости, — произнёс я… хотелось сказать что-то ещё… что-то хорошее и приятное, но я ляпнул именно дурацкое "прости" — лучше б уж молчал.

— За что?

— За то, что обнимаю тебя грязными руками.

— Уже в третий раз, — Алая лукаво усмехнулась. — И ты только сейчас об этом вспомнил?

Блин! Захотелось провалиться сквозь землю.

— Ну… — она слегка улыбнулась, — главное, что ты их не распускаешь.

— А мне бы хотелось… — выдавил я из себя признание.

— Знаю. Все вы, мужчины, одинаковые… почти, — Алая шутливо прищурила глаза. — Но ты хотя бы сдерживаешься.

— Ты не представляешь, каких сил мне это стоит!

— У-у-у! Бедный, Шаин, — она покачала головой. — И ты прости меня, что заставляю тебя держать такой неподъёмный груз.

Я заткнулся. Вот и поговорили. Ни о чём.

— Эй, голубки, — Гехир появился неожиданно, вынырнув из-за угла дома. — Патрулей не видно. Можем идти.

Я с некоторой долей сожаления отпустил Алаю. Всё же это только игра… Сейчас главное — выжить!

Мы вышли на широкую оживлённую улицу. Люди, верблюды, кони, повозки двигались в обе стороны нескончаемым потоком, в который мы и влились, затерявшись в толпе.

— Не теряйте меня из виду, — произнёс Гехир. — Если отстанете, возвращаться и искать вас не буду.

— Иного от тебя и не ожидал, — пробурчал я.

Из-за огромного количества людей, тягловых животных и средневекового транспорта над улицей висело облако пыли, отчего небо окрашивалось в рыжие тона. Нам пришлось натянуть на лица маски, чтобы дышалось легче.

— Это одна из множества основных жил Дархасана, — сквозь тряпьё, натянутое на рот и нос, голос Гехира звучал приглушённо. — Но самое интересное ещё впереди.

— Мне интересно другое. Будет ли где-нибудь впереди возможность хотя бы немного отдохнуть, привести себя в порядок и поесть? — спросил я.

Наш проводник кивнул. Проводник, блин! И когда он успел разобраться в обустройстве города?

— Да, будет. Там, куда мы направляемся, не может не быть.

Дальше мы продвигались в полном молчании. Шли долго. За это время пыль, запах кислого пота, жара и окружающий нас многоголосый гомон успели надоесть до зубовного скрежета. Я и дома-то сторонился скопищ людей, а тут…

Через пару часов подобной прогулки мы вышли на огромную круглую площадь, в центре которой возвышалась гигантская каменная арка. Её полость клубилась в тумане сияющими голубыми всполохами. Портал! Из него постоянно появлялись всё новые и новые люди, тягловые животные, обозы с грузом. И в то же время в провале арки исчезали караваны, отправлявшиеся за очередной партией товара.

— Ты предлагаешь нам отправиться туда? — спросил я, когда мы выбрались из нескончаемого потока.

— Нет, — Гехир стянул маску, так как тут, на открытом пространстве, пыль изрядно поубавилась. — Портал выкинет нас за пределы города… очень и очень далеко, учитывая сколь огромен Дархасан. К тому же путешествовать через портал — дорогое удовольствие для обычных людей. А всяким караванщикам, торговцам — проход бесплатный. Почти…

И так ясно, что они платят какой-то налог в казну… собственно, в чью казну? Ладно, это тоже сейчас не важно.

— И куда мы пойдём? — спросила Алая.

— Сначала туда, — Гехир указал пальцем в сторону одного из стоящих вокруг площади трёхэтажных зданий. Ясно. Постоялый двор. — Только задерживаться мы там не будем. Отдохнём, поедим и в путь.

— Идёт, — сказал я.

Сейчас меня волновала лишь возможность набить желудок и расслабить уставшие ноги. М-да… если так продолжится, то кроссовки в ближайшем будущем накроются медным тазом. Так что вскоре придётся решать вопрос со сменой обуви, да и одежды тоже.

— Только вот я остался без денег. Маги постарались.

— Твои проблемы, — Гехир хмыкнул. — Платить за тебя не буду.

— Ничего. Я заплачу, — Алая улыбнулась и добавила. — Будешь должен мне ещё одну услугу.

— Ещё одну? — удивился я. — Я же вырвал тебя из цепких лап Фагара!

— В которых я оказалась по твоей вине.

— Почему это я виноват?

— Потому что я так решила. И не спорь! — покачивая бёдрами, Алая зашагала вперёд.

— Женщины, — Гехир пожал плечами и ухмыльнулся. — Идём.

Поднявшись по пыльным каменным ступенькам, Алая отворила дверь, и мы прошли в просторное нутро постоялого двора. В нос тут же ударил резкий запах кальяна и вкусной разнообразной еды, к которым тонко примешивался аромат гвоздики. Или близкий ему. В этом мире приходится во многом сомневаться, в чём раньше был непоколебимо уверен.

Сквозь перекрытые декоративной решёткой стрельчатые окна в помещение пробивались солнечные лучи, роняя на дощатый пол геометрические светотеневые узоры из множества звёзд и крестов.

Столов и стульев не было. Посетители сидели на коврах, устроившись на подушках, дымили кальяном, пили, ели, говорили… некоторые громко смеялись.

В середине зала хозяева заведения оборудовали круглую сцену. На ней, медленно извиваясь подобно змее, под рваный ритм дарбуки и тягучую мелодию кяманчи полуобнажённая девушка исполняла танец, так похожий на наш земной танец живота. Браслеты с бубенцами на её запястьях и лодыжках играли свою мелодию в такт движениям танцовщицы. Я невольно залюбовался её плавными движениями. Она заметила это и чарующе улыбнулась мне.

— Идём, — Алая дёрнула меня за руку, и я словно вынырнул из мутных вод. Так-с, ставим зарубку в голове: на танцовщиц не засматриваться… ну, разве что поглядывать мельком… иногда.

Мы последовали за Гехиром в левый угол, где ещё были свободные места, и расселись на подушках. Позади нас возвышалось окно. В лучах света, падавших на наш ковёр, весело клубился дым. Что ж, теперь и отдохнуть можно. Жаль, кроссовки снимать нельзя. Очень хотелось размять пальцы. Хотя это и к лучшему, что нельзя… Незачем беспокоить людей запахом пропотевших ног. Блин! Сейчас бы под душ!

Вскоре к нам подошла девушка, облачённая в длинное красное платье, украшенное жёлтыми и синими завитушками узоров. В первую же очередь я узнал у неё, где можно помыть руки и привести себя в порядок (или в его подобие). Затем отправился в комнату для омовения, оставив соратников заказывать еду.

Посвежевший после умывания, я вернулся спустя три минуты и устало плюхнулся на подушки.

— Надеюсь, нам не придётся ждать слишком долго, — произнёс я. — Времени у нас в обрез.

— Не волнуйся, — сказала Алая.

— А Шаин-то у нас чистоплюй, — усмехнулся Гехир.

И что ему сказать? Объяснять про микробов и опасные заболевания, которые могли быть в крови магов? Я тяжело вздохнул и промолчал.

— Я в таких переделках бывал… — закрыв глаза, продолжил проныра. — Даже в грязи приходилось жрать.

— Если есть возможность вымыть руки перед едой, я это делаю, — произнёс я, пожав плечами.

Девушка вернулась с подносом, на котором стояли исходящие горячим паром кубки с мятным чаем, который здесь, похоже, был весьма в ходу. В плетеной корзинке лежали круглые лепёшки, на глиняных тарелках — сыр и масло.

Поблагодарив разносчицу и заплатив за еду одним гилом и десятком мисов, мы принялись завтракать. Ели второпях, глотая непрожёванные куски, запивая чаем. Нам сейчас не до наслаждений. Побыстрее набить живот и в путь. Но всё равно было вкусно.

Покончив с трапезой, мы встали и быстрым шагом направились к выходу. Гехир шёл впереди, продолжая играть роль проводника. Открыв дверь, он вышел первым, но через секунду вернулся.

— Маги тут, — процедил проныра. — Уже на площади. Направляются сюда по нашему следу.

— Что будем делать? Дадим бой? — предложила Алая.

— С ума сошла? — Гехир зыркнул на неё огненным взглядом.

— Может, они не по нашу душу? — спросил я.

— Может… — проныра двинулся вглубь помещения.

Мы последовали за ним мимо стойки, за которой стоял среднего роста полноватый хозяин заведения, прямо на кухню, чем заставили мужичка напрячься. Бабки, что орудовали там в качестве поварих, уставились на нас недоумёнными глазами.

— Эй! Туда нельзя! — прозвучал за нашими спинами голос хозяина.

Гехир потопал вперёд (мы следом), наплевав на запреты, отчего здешние работницы тупо захлопали глазами от неслыханной наглости посетителей. Ну а как? Вели мы себя чересчур самоуверенно!

— Я же сказал! Нельзя!

Быстрее, к чёрному входу, пока местные не пришли в себя. Последние шаги до двери мы пронеслись бегом. Створка распахнулась наружу, грохнула об стену, и мы оказались в небольшом дворе, обнесённом каменной стеной высотой в три или четыре метра. Тут же располагались хлев, курятник и приземистое строение — похоже, амбар.

Пока я осматривался, Гехир пробежал через двор. Прыжок! Толчок! И вот он уже висит на стене, держась руками. Ещё две секунды, и вскарабкался наверх. Ловкий, однако! Я хрен такой трюк проверну! Но надо попытаться…

Алая оказалась на стене второй. Я прыгнул, стараясь повторить действия Гехира. Оттолкнулся ногой… и соскользнул вниз, больно ободрав пальцы об камень. Твою мать! Чуть-чуть не дотянувлся!

— Давай, Шаин! — свесившись, Алая протянула руку.

Прыжок! Есть контакт! Гехир помог ей втянуть меня на стену, затем мы спрыгнули, мягко приземлившись на корточки с другой стороны.

— Будешь мне должен, — произнесла Алая.

Пфф. Будто я не знаю! Надоела уже! Сначала надо оторваться от магов! Нашла о чём думать!

— За мной, — Гехир рванул вперёд по улочке. Мы следом, стараясь не отставать. И вовремя! Спустя секунд пять сзади что-то оглушительно жахнуло. Мы не стали оборачиваться, наоборот — ускорились. Похоже, джадугяры не стали церемониться да тренироваться в паркуре и долбанули магией по стене. Мы ускорились. Уже через минуту я начал выдыхаться.

— Давай руку! — Алая схватила меня за запястье и потянула за собой. Мне лишь оставалось беспомощно перебирать ногами да стараться не упасть. — Будешь мне должен!

— Знаю!!! — забери тебя дьявол, расчётливая стерва! Нет, однозначно займусь физ. подготовкой, когда вернёмся в башню!

Улочки, люди, дома… всё превратилось в размытую картинку, мелькавшую на периферии зрения. Ноги устали, лёгкие горели от нагрузки, сердце колотилось в сумасшедшем ритме, всё тело обливалось потом. Ещё и жара достала! Блин! А ведь только-только привёл себя в порядок и стал походить на человека…

Очередная улочка, хрен его знает уже которая по счёту, закончилась, и Гехир остановился. Наконец-то! Ноги меня больше не держали. Я рухнул на колени, судорожно ловя ртом воздух. Алая и Гехир, хоть и тоже тяжело дышали, были в куда лучшей форме.

— Немного времени у нас есть, — отдышавшись, произнёс проныра. — Пока маги поймают след, может, успеем оторваться. И скрыться, если повезёт…

— Никогда в жизни так не бегал! — выдохнул я.

— Как же ты выжил в своём мире? — усмехнулся Гехир.

— У меня дома нет нужды бегать от долбаных магов! — выпалил я. — Вообще нет особой нужды убегать от кого-либо!

— Странный у вас мир, — Алая покачала головой.

— Не странный, а продвинутый… А-а-а! — злобно выдохнул я и бессильно махнул рукой. — Ну вас, всё равно не поймёте!

— Ладно, — Гехир кивнул. — Отдохнули и хватит. Не надо облегчать магам жизнь.

— Блин! — вырвалось из меня, когда я встал… ступни горели от напряжения. Мне бы сейчас полежать час-другой.

— За мной.

Проныра вновь задал быстрый темп. Хорошо, хоть не бежали в этот раз. Я еле поспевал за ними, так что Алае вновь пришлось взять меня за руку.

— Будешь…

— Знаю!!! — огрызнулся я, но потом добавил. — Спасибо.

Она улыбнулась в ответ. Дальше мы продвигались в полном молчании.

Куда мы вообще идём?! Но спрашивать я не стал. Узнаю рано или поздно, судя по тому, как уверенно шёл Гехир.

Улицы и дворы сменялись один за другим. Мы ни на что не обращали внимания, даже на лающих псов, охраняющих владения хозяев.

Насколько я мог судить, мы шли широкой дугой, огибая площадь с портальной аркой. Гехир молчаливым кивком подтвердил мою догадку, когда я заговорил об этом. Что ж, хоть какая-то определённость. Только не понятно, для чего идём таким путём.

— Скоро будем на месте, — проговорил проныра, не сбавляя темпа.

Как же я устал! Хотелось лечь в тени и не двигаться, но неугомонные соратники и не собирались останавливаться. Алая всё так же держала меня за руку и тащила за собой, заставляя меня через "не хочу" перебирать ногами.

— За площадью с аркой-телепортом есть площадь поменьше со спуском в подземный город, — продолжил Гехир. — Как я понял из расспросов местных, телепорты и входы под землю разбросаны по всему Дархасану.

Подземный город! Такой же огромный?! Если да, то Дархасан воистину Город Тысячи Граней.

Вскоре мы вышли на широкую улицу, подобную той, по которой добрались до арки-портала. Здесь было так же многолюдно и пыльно. Пришлось вновь натягивать маски на лица. Мы свернули направо, влившись в живой поток. Чем-то организация улиц города напоминала кровеносную систему человека. Сейчас мы продвигались по оживлённой артерии. До заветной площади с входом в подземный город мы добрались минут через десять. Большая часть людей, повозок и караванов двигалась дальше — к портальной площади или от неё. Редкие путешественники, отделившись от основного потока, шли в сторону ступенчатой усечённой пирамиды. Строение достигало в высоту на взгляд тридцати метров и стояло прямо над входом под землю, который стерегли знакомые крылатые львы с человеческими головами.

Мы вышли из потока и зашагали к пирамиде.

— Думаешь, маги от нас тут отстанут? — спросила Алая, внимательно смотря по сторонам.

— Сомневаюсь, — Гехир покачал головой.

— Тогда зачем лезть под землю? — спросил я, задрав голову и разглядывая верхушку пирамиды.

— Там у нас будет возможность оторваться, — он поморщился и привычно почесал шрам на носу. — Надеюсь, денег нам хватит. Иначе нам задница…

Спуск под пирамиду вызвал у меня неприятные ощущения. Каждая ступенька широкой каменной лестницы гулко отзывалась под сапогами Гехира и Алаи. Казалось, что, добравшись до последней, путь назад для нас будет отрезан, и я больше никогда не увижу неба над головой, сияния солнца, свежего ветра, белоснежных облаков… Но иначе было нельзя. Никто из нас не хотел попасть в лапы магов.

Лестница кончилась. Ступеньки я не считал, но штук сорок, если не больше — судя по глубине спуска, будет точно. Дальше под небольшим уклоном под землю вёл прямой тёмный коридор, однако в конце его нечто светилось. Свет в конце туннеля — м-да, как символично! Тем более под гигантской пирамидой — строением, которое, по одной из легенд, служило не только склепом, но и проводником в царство Озириса. Души египетских фараонов, мумии которых лежали в саркофагах под пирамидами, каждую ночь совершали путешествие в царство мёртвых, а днём — возвращались. Что они там делали — без понятия. Бред, конечно, но мне казалось, что нам, идущим по коридору всё ближе и ближе к свету, сейчас представится возможность это выяснить. Бррр! Мои спутники, судя по их напряжённым лицам, думали: "Когда же закончится этот треклятый коридор!"

Мы спешили. Свет становился всё ближе. Вскоре удалось разглядеть, что бледно-голубоватое сияние исходило от очередной арки портала.

— Проход закрыт! — прогремел зычный мужской голос, стоило нам оказаться перед вратами.

Портал налился предупреждающим красным светом, а из него шагнула высокая, на две головы выше Гехира (самого высокого среди нас), фигура, укутанная в рваный чёрный плащ. В правой руке существо держало двухклинковый с широкими лезвиями меч — глефу. Судя по движениям, хозяин подобного оружия прекрасно с ним справлялся, а плащ, который вроде должен был сделать его неуклюжим, лишь создавал обманчивое впечатление. С ним лучше не шутить да не делать резких движений. И желательно не сталкиваться в поединке… Зарубит, не моргнув и глазом!

— Нам нужно пройти, Привратник, — заговорил Гехир.

— Серебряная монета с каждого за проход.

— А если денег нет? — поинтересовался я на всякий случай: такие вещи лучше знать — на будущее может оказаться полезным.

Привратник слегка качнул глефой… угрожающе так качнул, а затем ткнул пальцем в сторону лестницы сбоку от портала.

— Можете спускаться сами.

Так, понятно. Спуск явно должен быть долгим! А времени у нас нет. Джадугяры почти дышат нам в спину. Портал — быстрее, но стоит денег. Что ж, разумно…

— Есть у нас деньги, — Алая решила не мелочиться, и достала золотую монету. — Её должно хватить на нас троих!

По логике — должно, если у Привратника нет иных мыслей на этот счёт. Ведь один танал стоил десятка гиларов. То есть с одной золотой монетой через портал могут пройти десять человек. Но нас всего трое. Даст ли Привратник сдачу?

В ответ на слова Алаи сияние портала сменило цвет на прежний. Путь свободен!

— Я запомню вас! — произнёс Привратник и стукнул кончиком глефы об пол. — Вам троим, в общем числе, разрешено пользоваться порталом подземного города ещё семь раз!

Привратник посторонился, освобождая проход. Какое-то время мы стояли в нерешительности, но отбросили все сомнения и ринулись в сияющую арку — в коридоре послышался топот бегущих ног. Как же надоели эти преследователи!

Вспышка света ударила в глаза, и вот спустя миг мы оказались в другом месте. Ещё один полутёмный коридор. Не сговариваясь, мы рванули вперёд. Надеюсь, Привратник задержит преследователей точно так же, как и нас. Хоть чуть-чуть, но время выиграем!

Никогда мне не приходилось столько бегать. Армия не в счёт — тело уже давно забыло, каково это преодолевать марш-бросок на три километра в полной экипировке! Грудь болела, ноги налились свинцом. Если бы не Алая… она вновь взяла меня за руку. Спасибо, что хоть в этот раз без напоминаний об услуге. Позор мне и стыд! Девчонка выносливее меня! Уже в который раз с начала идиотского приключения обещаю себе заняться физическими тренировками! Вот только выберусь из этой заварушки живым и здоровым!

Коридор закончился, и против нашей воли мы замерли на широкой площадке… но всего лишь на миг — джадугяры не позволят нам в полной мере насладиться красотой открывшегося вида. Мы ринулись прочь с этого места вниз по дороге, идущей вдоль стены гигантской пещеры. Потом, всё потом! Сначала надо выжить!

Отдых. Сон. Как же приятно просто лежать на койке, пусть даже и жёсткой, уйти в мир сновидений, ничего не делать. Как приятно, когда не надо от кого-то убегать, мышцы расслаблены, а лёгкие не работают на пределе, готовые вот-вот взорваться. И плевать, что, проснувшись, всё тело будет ныть после диких перегрузок. Такая боль в чём-то даже приятна… особенно, если кто-то массирует твои напряженные мышцы. Кто-то… массирует… кто-то массирует?!

Сон как рукой сняло!

Открыв глаза, я дёрнулся, попытался встать. Не тут-то было. Этот кто-то вдавил меня в матрас, удерживая сильными руками и ногами. В таком нелепом положении я даже посмотреть не мог на загадочного массажиста. Это точно не Гехир. Проныра не опустился бы до подобного. Да и не было его в комнате: ещё ночью свалил куда-то — на разведку, по его словам. Проклятье! Неужели кто-то взломал замок (ага, запертой на засов двери!), и незаметно проскользнул сюда? Угум-с. Сам себе не веришь? Взломал, и ещё как. Иначе сейчас на твоей спине не восседали бы, как на ишаке. Но блин… как же приятно, когда чужие сильные пальцы перебирают твои уставшие мышцы. Я аж застонал от удовольствия.

Она нагнулась надо мной. Да, вне сомнений, это была она. Её длинные шелковистые волосы легли мне на плечи и шею. Горячее дыхание обожгло щёку, знакомый дурманящий аромат защекотал ноздри — аромат смерти! Спина мгновенно покрылась мурашками.

— Я рада, что вам приятно, мой господин, — прозвучал чарующий голос.

Голос, от которого внутри у меня всё заледенело от ужаса! Волосы на голове встали дыбом! Сердце бешено заколотилось от адреналиновой дозы… Хоть меня и прижали, кое-как я исхитрился приподнять голову и разглядеть левое предплечье. Проклятье! Татуировка змеи исчезла!

— Я чувствую, моему господину страшно, — промурлыкала на ухо викара, продолжая массировать шею и плечи. — Но бояться нечего.

— В самом деле? — со стоном выдавил я из себя. — Ты хотела меня сожрать.

— И сейчас хочу, — она хихикнула, а меня от её самодовольного язвительного смешка объял первобытный ужас. — Но я повторю: моему господину бояться нечего. Ведь я его орудие.

— Ты про кнут? — спросил я через некоторое время, совладав со страхом.

Она вновь хихикнула, оставив вопрос без ответа.

— Кстати, раз уж ты всё это время обитала на моей руке в качестве татуировки, то почему показалась только сейчас?

— Мой господин был занят… старался выжить. Было бы глупо отвлекать его от столь важного дела. А сейчас я показалась, потому что ночью мне захотелось погреться. Змеи холоднокровные существа, а тело господина источало приятное тепло.

— Ты хочешь сказать, что всю ночь проспала, прижавшись ко мне?!

Снова последовал задорный смешок без ответа.

Неужели я спал как убитый и не почувствовал её? После такой беготни — не удивительно. Если она хотела бы меня убить, давно бы это сделала. Такая мысль успокоила. Страх отступил, а я, вздохнув с облегчением, расслабился. А всё же, умеет она делать массаж!

— Я чувствую твои ноги. У тебя же их не было, — произнёс я, вспомнив её змеиное туловище.

— Я могу превратиться в змею в любое время… впрочем, пора обратно… сюда идёт ваша союзница.

Неожиданно её вес, удерживающий меня лёжа на животе, исчез, и я почувствовал, как по спине, извиваясь, поползло нечто прохладное. Весьма неприятное ощущение! Я еле удержался, чтобы не закричать. Чёрная змея двинулась дальше по моей руке и вскоре обвилась вокруг левого предплечья.

Когда раздался громкий стук в дверь, татуировка уже была на прежнем месте.

— Шаин, хватит спать! — прозвучал голос Алаи с той стороны. — Вставай. Гехир вернулся с новостями.

— Сейчас буду!

Зазвучали удаляющиеся шаги.

Я вздохнул. Полежав на койке ещё десять секунд в расслабленном состоянии, встал и принялся одеваться. Значит, мой кнут может пробуждаться до вполне разумной формы жизни… Что ж, в опасной ситуации это может оказаться неприятным сюрпризом для врага. И весьма полезным для меня.

Заправив постель, я подошёл к окну и, не высовываясь, посмотрел во двор. Снаружи всё тихо. Ночью свет кристалла тускнел, чтобы у живущих тут людей не притуплялось чувство дня и ночи. Но сейчас он изливался с прежней силой, освещая крыши, улочки и башни подземного Дархасана. В небе парили гигантские птицы света. Наблюдая за их полётом, я невольно восхищался их красотой: аж дух захватывало — столь величественно прекрасны были эти существа.

Ладно, Шаин. Хватит созерцать птичек. Гехир с Алаей ждут.

Постоялый двор назывался "Вино и девы", как выяснилось со слов обслуги. Кольцо переводило речь, но не помогало понять клинописные закорючки. Ума не приложу, как местные читают эту хрень! Ну, по меньшей мере, название соответствовало действительности: когда вчера вечером мы прибыли сюда, в гостевом зале было полно пьяных. С вином проблем заведение не имело. Насчёт дев — не знаю. Может, они ночью ублажали постояльцев, оплативших эту услугу. Но сейчас, утром, когда я спустился на первый этаж, тут царили тишина и чистота. Даже следов блевотины на полу не осталось, не говоря уже о запахе. Помещение явно проветривали каждое утро. Ковры и подушки аккуратно лежали на своих местах, а не как вчера — валялись где попало, залитые вином.

Мои спутники расположились в дальнем углу, подальше от окон. И правильно. Вдруг кто из джадугяров заметит? Нам такое счастье ни к чему.

Пройдя мимо стойки и кивком поздоровавшись с хозяином — высоким бородатым мужиком, одетым в традиционный для местных балахон, я направился к Алае и Гехиру. Поприветствовал, показав ладонь, и опустился на подушки.

— Ну, чем порадуете? — спросил я, потянувшись рукой к лепёшке и сыру.

— Ничем, — ответил Гехир. — Все три стоянки мерварха заполонили солдаты и маги. Как я и говорил, нам нужно переждать, пока всё не уляжется и не успокоится.

— Теряем время, — жуя, произнёс я.

— А что делать? — Алая пожала плечами. — Сейчас нам не пройти незамеченными.

— Так что будем ждать, — Гехир кивнул.

— Вам можно и не ждать, если уйдёте без меня.

Алая и Гехир переглянулись. Он пожал плечами, она покачала головой.

— Вместе здесь оказались, вместе и уйдём, — закончила она.

— Угум-с, иначе как ты сможешь содрать с меня долги?

— Верно мыслишь, — она кивнула и улыбнулась. — Так что больше не будем об этом.

— Хорошо. Как скажешь.

После завтрака мы разошлись по комнатам…

Я открыл глаза. Так… похоже, я всё-таки проиграл битву с демоном, умер и попал в рай. Ибо иначе это описать нельзя. Помню, что был на поле боя, затем разум затуманился, последовал провал в черноту… и всё. Дальше ничего не помню. Я не мог очутиться здесь — в благоухающей цветами белоснежной спальне, лёжа на огромной, безумно мягкой кровати, совершенно обнажённый и укрытый дорогой, шёлковой простынёй. И это точно не сон — ощущения слишком уж реальные.

— И куда меня занесло в этот раз?

— Вы во дворце наместника, молодой господин, — прозвучал женский голос из-за полупрозрачных белых штор, висящих вокруг кровати. — Рада, что с вами всё в порядке. Вы два дня и две ночи не приходили в себя.

— Сколько?! — тут мой живот заурчал, напомнив, что хорошо бы чего-нибудь пожрать.

— Вы голодны, молодой господин?

— Спрашиваешь…

— Сейчас всё будет, — послышались удаляющиеся шаги.

Я тяжело вздохнул.

Интересно, куда дели мою одежду? А рюкзак? Мало того, что я голый, так ещё и чистый! Кто-то меня помыл, пока я пребывал в беспамятстве. Хорошо, когда чувствуешь себя свежим, отдохнувшим, бритым и… голодным! Как же жрать охота!

К счастью, завтрак (или обед? аааарррх! не важно!) не заставил себя долго ждать. Уже через пять минут послышались шаги, сквозь занавес проступил силуэт женщины с подносом, и всё тот же милый голос прозвучал:

— Вы позволите отодвинуть штору, господин?

— Да к чему все эти церемонии и любезности? — проворчал я, учуяв ароматный запах жаркого. — Просто дай мне поесть.

— Как прикажете.

Занавес отъехал в сторону, и взору предстал… поднос с едой! Я набросился на жареное мясо и плов, как оголодавший волк на барана. Миловидную ухмылявшуюся (судя по бесенятам в карих глазах, ибо нос и рот закрывала вуаль) девушку я разглядывал уже с набитым ртом. Одета в полупрозрачный белый шёлк: туника, оставлявшая открытым живот и с откровенным разрезом на груди, накидка на плечах и просторные шаровары. Каштановые волосы достигали плеч и обрамляли аккуратный овал лица. Она присела на кровать, поджав под себя босые ноги.

— Как тебя зовут? — спросил я, прожевав и проглотив сочный кусок баранины.

— Эрмина, господин, — она слегка склонила голову.

— Я же просил, без всех этих любезностей, — произнёс я, не забывая орудовать ложкой. — Никакой я не господин. Меня зовут Шаин. Просто Шаин.

Она повела плечом.

— Приказы господина Эгдера не обсуждаются. Он ясно дал понять, что я должна внимать любому ваше… твоему слову.

— Эгдера?

— Советник наместника и придворный маг. Именно он доставил тебя во дворец… без сознания.

— И все эти… два дня ты заботилась обо мне? Спасибо.

— Для нас было большой честью заботиться о герое, победившем ужасного демона.

— Нас?

— Да, мы с сестрой ухаживали за тобой, — она игриво хихикнула.

Так я всё-таки победил? Ничего не помню. Меня словно затянуло во тьму, когда я позволил ненависти вырваться наружу. А что случилось с Найрин? И только сейчас я заметил на правом предплечье татуировку в форме летящего каргана.

— Вот чёрт! — воскликнул я, уронив ложку.

— Чёрт? — Эрмина непонимающе посмотрела на меня, проследила за моим взглядом и улыбнулась. Пододвинулась и кончиками пальцев провела по силуэту расправившей крылья птицы. От девушки веяло тонким ароматом жасмина. К счастью, ненавязчивым… голову не вскружило. — Печать светлого защитника, — продолжила она. — Тебе благоволит сам великий Мардук.

— А это тогда что? — я показал змею на левом предплечье и усмехнулся. — Проклятье? Кто там по вашей вере противостоит Мардуку?

— Не шути так! — Эрмина отдёрнула пальцы и округлила глаза.

Ясно. Затронул запретную тему. С этим лучше не перегибать… Мардук — божество шумеро-аккадских мифов. Но это там — у нас, на Земле. А в Дархасане его почему-то почитают. Неужели наши миры как-то связаны? И всё же… кто был антагонистом Мардука в мифах шумеров и аккадцев? Что-то смутно помню про семиглавую гидру. Ещё припоминаю легенду, якобы связывающую врага Мардука с планетой Фаэтон, которая превратилась в кольцо астероидов между Марсом и Юпитером. Хотя была ли та планета? А вот имя этой самой гидры я забыл. И оно здесь, похоже, под запретом. Ладно, табу так табу. Не будем совать нос, куда не следует.

— Прости. Просто… я из другого мира, — попытался я оправдаться с сожалением в голосе, — и многого не знаю о Дархасане.

— Знаю, — её глаза снова улыбались. — Многие гладиаторы из других миров.

Кажется, это ни для кого не секрет. Я кивнул и вернулся к трапезе.

— Вина? — предложила Эрмина. На кровати уже лежал второй поднос с бокалом и кувшином. И когда успела?

— Нет, — я мотнул головой. Она мне сейчас нужна ясная и трезвая. Один бокал, конечно, не повредит, но я себя знаю: за первым, обычно, следует второй и так далее. Тем более в присутствии красавицы могу окончательно потерять голову (хорошо, если не физически). Кто знает, к каким неприятным последствиям меня это приведёт.

— Жаль, — Эрмина с явным сожалением во взгляде убрала поднос.

— Но от чая не откажусь.

— Чая?

— Травяной мятный завар, — я улыбнулся.

— А, натис. Сейчас будет.

Она не позвонила в колокольчик, не хлопнула в ладоши. Всего лишь приложила указательный и средний пальцы правой руки к виску, закрыла глаза и секунд через пять вновь посмотрела на меня. Что это было? Мысленный приказ? Кому? Опять магия… Или псионика? Телепатия всё же относится к способностям мозга. А магия? Существует множество теорий, но все они почерпнуты из фэнтези романов. Так что если хочешь разобраться, Шаин, придётся на личном опыте изучать это явление.

Дверь в спальню отворилась, и внутрь вошла девушка. В руках она держала поднос с чаем… точнее, натисом. Нужно привыкать к здешним реалиям и названиям.

Устроившись с другой стороны кровати, она поставила передо мной поднос с напитком. Девушка походила на Эрмину как две капли воды. Сестра-близнец. Ну, судя по видимым чертам лица, ибо даже одеяния у них были одинаковые. Только волосы второй были чёрные, словно смоль.

— Это Наяда — моя сестра, — произнесла Эрмина. Вторая близняшка склонила голову в коротком поклоне. — Она молчунья. Говорит очень редко.

— Молчание — золото, — глубокомысленно произнёс я и заметил согласие в глазах Наяды. — Так говорят в нашем мире.

Я с удовольствием отпил мятного чая. Сделав несколько глотков, решил затронуть беспокоившую меня тему.

— У меня был рюк… был походный мешок и… — я смутился, подумав, что близняшки меня раздевали, — и одежда. Могу я их получить обратно?

— Мешок и твои вещи в сохранности. Но от одежды пришлось избавиться, — закрыв глаза, Эрмина покачала головой. — Она ужасно воняла, да и превратилась в рваньё. Герою же не пристало ходить в лохмотьях. Но беспокоиться не о чем. Мы с сестрой сняли с тебя мерки, и новая одежда уже готова.

Я вспомнил футболку с эмблемой группы Godsmack. Эх! Прощай фанатский раритет. Я тяжело вздохнул и произнёс:

— А ещё вы меня искупали. Что вы ещё успели со мной сделать, пока, беззащитный, я был в вашей власти?

Наяда хихикнула.

— Нам понравилось, — Эрмина заговорщицки мне подмигнула.

Ясно. Две красотки меня попользовали, а я ничего не почувствовал. Грустно даже как-то.

— Мы можем повторить, — подала голос Наяда.

— Уверены?

— Приказ господина Эгдера был однозначен: ухаживать за тобой и всячески заботиться о тебе, — сестры на четвереньках двинулись ко мне, будто две пантеры. В их глазах читалась неотвратимость грядущего. Сопротивляться бессмысленно.

— Всего лишь приказ? — приняв правила игры, обиженно спросил я.

— Нам понравилось, — повторила вслед за сестрой Наяда.

Алая лежала на койке, повернувшись на бок, и безразличным взглядом смотрела в испещрённую узорами стену. Она скучала от безделья. Не то чтобы заняться было нечем. Алая каждый день упражнялась с мечом. Но с тех пор, как вернулась в башню, дни протекали однообразно.

Разве что ей предложили обменять заработанные в походе жетоны. Десятка оказалось маловато для приобретения чего-то действительно полезного. Однако даже в этом случае выбирать из огромного списка наград было сложно.

Стоило Алае оказаться в обменной лавке башни, её взгляд тут же приковался к хозяину этого места. Мастер Дзварг — так звали белое пушистое существо из расы квергов, который заведовал лавкой, произвёл на Алаю неизгладимое впечатление. В родном мире она никогда не сталкивалась с такими странными существами.

Дзварг сказал, что самый дешёвый меч обойдётся ей в пятьдесят жетонов. О клинках дороже пяти сотен даже и мечтать не приходилось. Золото, серебро и медь тут не принимали. Деньги работали исключительно за стенами башни. Впрочем, Алая на собственный меч не жаловалась, так что высокие цены на оружие особо не расстроили. Но мечи — её страсть. Не залюбоваться красивым, качественным клинком было невозможно.

Цены на более прочую экипировку тоже радости не прибавляли. Это ж сколько заданий нужно выполнить, чтобы купить нечто достойное?! При таком раскладе Алая задумалась: а не продешевила ли она, убив демона и согласившись на подобное вознаграждение? Но… что сделано, то сделано.

Гехиру так вообще не повезло в этом плане — он ни одного жетона не заработал. Собирался вернуться первым и получить награду. Не сложилось и это. Со всей этой погоней, отсидкой в подземном Дархасане они потеряли драгоценное время. Так что добрались до башни лишь одиннадцатыми.

Здраво рассудив, Алая обменяла все жетоны на пять стальных дротиков. Маленькое метательное оружие, свободно умещавшееся в ладони, тоже может пригодиться. Девушка вспомнила начальника стражи. Да, будь у неё дротик, она б точно достала этого вонючего жирдяя! Гасиф не успел бы заблокировать подобный удар…

Собственно, после обмена жетонов началось скучное ожидание непонятно чего. Даир не появлялся, а он единственный мог дать ответ, чего гладиаторам ждать дальше. Помощники мага на любые вопросы отвечали одинаково: "Ждите следующего этапа. Текущий пока не завершён". До конца отпущенного времени оставалось ещё девять дней. Из восемнадцати гладиаторов в башню вернулось пока двенадцать. И Алая с грустью напоминала себе: один не вернётся точно. Но…

— Алая! — ворвавшийся в комнату отдыха гладиаторов Гехир тяжело дышал. Запыхался? С чего бы ему так торопиться?

— Чего кричишь? — девушка поднялась с койки и потянулась, притворяясь, что ей неинтересно возбуждённое состояние соратника. Удивительно. Ведь всё это время он пребывал в унынии! Что же его так расшевелило?

— Шаин вернулся! — отдышавшись, выпалил проныра.

— Что?! — у неё отвисла челюсть.

Вернулся? Но как? Гехир был уверен, что Шаин не выжил. Да и она тоже смирилась с его потерей. И тут…

Присутствующие в комнате отдыха гладиаторы собрались вокруг Гехира. Ведь все знали историю приключений этой троицы. Они не могли не рассказать, с чем им пришлось столкнуться… и как погиб Шаин. А оказалось, что "задохлик" жив! Выбрался из передряги, в которой был замешан огромный демон!

— Где он? — у Алаи предательски задрожали руки, сердце застучало сильнее. — Почему не с тобой?

— Даир забрал его.

— Как? Зачем? — это было странно. Маг ни за кем из вернувшихся не являлся. Если не считать Орилу, которая и прибыла в башню первой. Даир забрал её с собой к госпоже Таргин за особым вознаграждением, как рассказала сама Орила — гибкая и ловкая девушка, мастерски владеющая парой кривых кинжалов.

— А я знаю?! — огрызнулся Гехир.

— Тогда расскажи, что знаешь, — не вытерпел Хоно — невысокий широкоплечий крепыш, умело обращающийся с булавой.

Гехир оглядел обступивших его гладиаторов и увидел по глазам — не отстанут. Он вздохнул и заговорил:

— Сначала я его не узнал. Заявился во внутренний двор башни. Весь такой в новенькой одежде, как у местных. Я и подумал, что это кто-то другой. Но он издали начал махать мне рукой. Тут я и удивился, признав в нём Шаина. Хотел двинуться к нему навстречу, но возникший из ниоткуда Даир меня опередил. Забрал его и повёл в башню.

— Похоже, ты всё же сможешь содрать с него должок, — Орила ткнула Алаю локтём в бок и подмигнула ей.

Алая же в ответ лишь коротко кивнула, но долги соратника её интересовали сейчас меньше всего. Девушке хотелось увидеть Шаина как можно скорее.

Тень бесшумно скользила по коридорам давно забытых катакомб, куда уже тысячу лет не ступала нога человека. Пол и каменные саркофаги, покоившиеся в стенных нишах, покрывала многовековая пыль. Стены давно облюбовали светящиеся подземные грибы. Плотными занавесями с потолка свисали лоскуты паутины, способные задержать и опутать любого, кто посмел бы сюда сунуться. Но скользящая за изнанкой эфира тень не обращала внимания на подобные преграды. Вытянутой кляксой, которая казалась чернее самой тьмы, царившей в затхлых подземельях, она, как призрак, стремительно неслась к цели.

Коридоры сменялись залами, те — снова коридорами. Тень нигде не останавливалась. Да и что тут может быть интересного? Она посещала треклятые катакомбы уже в который раз! Нет, всё самое интересное происходило на поверхности. К тому же… там можно питаться кровью беспечных людишек. А что тут? Запустенье и забвенье. Но противиться воле владычицы проклятых душ она не могла. Хозяйка ждала новостей. Важных новостей.

На поверхности тень несколько дней следила за Шаином. Следила издали. Изучала. Она не была уверена, что ханира, прислуживающая гладиатору, не почувствует её даже за изнанкой эфира. Поэтому и не рисковала приближаться к цели. Странным было то, что Шаину подчинялась ещё и викара. Как такое возможно? Чтобы кому-то подчинялись и демон, и ангел?!

Однако слежку пришлось оставить, как только гладиатор оказался за крепостной стеной башни. Тень ещё не растеряла разум, чтобы лезть в пасть чудовища. Ядары не вмешивались в дела смертных и даже закрывали глаза на то, что кто-то из викар убивал людей. Но посягательства на собственные обители повелители Дархасана не терпели. Немало глупых и самонадеянных демонов в своё время сломали зубы о защиту пяти башен.

Как бы там ни было, пришлось возвращаться — хозяйка не любила, когда кто-то из подчинённых опаздывал. В дурном настроении могла и жестоко наказать провинившегося демона. Конечно, телепорт решил бы все проблемы — не пришлось бы нестись через катакомбы, как угорелой. Однако владычица проклятых душ изолировала своё гнездо защитными заклинаниями, блокирующими любую возможность телепортации. К тому же эти заклинания скрывали хозяйку от глаз ядаров. Ещё бы! Ведь стоит этим поборникам порядка почувствовать великую Нунарти — одну из семи голов Тиамат — так тут такое начнётся!!! Нет, повоевать против ядаров было бы неплохо. Возможно, удалось бы даже кого-нибудь из них убить, но, с другой стороны, зачем нужна эта бесконечная война? Тень и так всё устраивало. Ведь у неё была возможность жить на поверхности и время от времени наслаждаться вкусом крови молоденьких юнцов, по наивности попадавших в её сети.

Она замерла перед входом в очередной зал. Наконец прибыла. Но остановиться пришлось из-за плотной завесы магии хаоса, которая задерживала всех даже за изнанкой эфира — столь сильным и всепронизывающим было колдовство Нунарти.

— Ваша смиренная служанка прибыла, моя госпожа, — еле слышно прошелестел голос тени.

Всего на мгновение в завесе образовалась щель, но и этого оказалось достаточно, чтобы посетительница юркой стрелой проскользнула внутрь обители Нунарти.

Гостья оказалась в просторной зале, когда-то давно служившей усыпальницей наместников Дархасана. Правда, с приходом владычицы проклятых душ, в этом месте не осталось каких-либо свидетельств о его забытом прошлом: Нунарти избавилась от всех саркофагов, уничтожила все статуи богов и свила здесь гнездо. Ведь помимо всего прочего госпожу называли змеиной шеду — и называли так отнюдь не за красивые глаза. Любой человек, на ком задерживался её взгляд, оказывался в полной власти Нунарти. Тень видела, как госпожа кормила своего питомца пленными людьми, которые, лишившись воли, бездумно шли в пасть гигантской змеи. Жутковатое зрелище. Среди викар ходили слухи, что желудок любимца госпожи связан с межмирьем. Душа любой жертвы, которой не повезёт оказаться переваренной, будет проклята и заточена в бездне. А ведь бывали случаи, когда змея проглатывала и провинившихся демонов!

Нунарти сидела на каменном троне, закинув ногу на ногу. Её обнажённое тело покрывала змеиная чешуя. Десять растущих из головы рогов, переплетаясь меж собой, образовывали причудливую живую корону. В основании каждого рога красовался каплеобразный рубин. На чёрных, пропитанных ядом, губах играла лёгкая улыбка. Свившаяся в кольца вокруг трона, змея положила на бёдра хозяйки массивную ромбообразную голову, которую Нунарти время от времени поглаживала.

— С чем пожаловала, Фахиса? — произнесла владычица проклятых душ. — Что там творится на поверхности?

— Всё по-прежнему, моя госпожа, — тень вышла из-за изнанки эфира, представ перед хозяйкой в образе прекрасной и юной девушки, из-за которой мужчины Дархасана теряли голову — многие из них буквально. — Ядары готовятся к предстоящему турниру.

Фахиса была облачена в просторное чёрное платье. Волосы викары струились, ниспадая волнистым каскадом до талии. В красных глазах любой человек заметил бы неутолимую жажду крови, если бы не попадал под чары Фахисы.

— И ради этого ты прибыла ко мне? — в ранее густом и мягком голосе Нунарти прорезалась сталь.

— Вахираз в Дархасане, — ответила викара.

— Надо же, — Нунарти усмехнулась. — Он поражает своим упрямством и настойчивостью. В стремлении отомстить Аргалу снова прорвался сквозь его защитные барьеры. Он уже устроил в городе резню?

Королева змей вспомнила, как семьсот лет назад одержимый жаждой мести Вахираз принялся сеять смерть в Дархасане. Да, много человеческих душ тогда загубил обезумевший демон. Но только благодаря тем беспорядкам, что устроил Вахираз… только благодаря тому, что отвлёк на себя внимание всех ядаров, Нунарти смогла тихо и незаметно пробраться в мир людей и обустроить здесь, пусть и под землёй, гнездо.

— Нет, моя госпожа. На поверхности всё тихо.

— Странно. На него совсем не похоже. Ты так не считаешь, Ниргун?

Змея оторвалась от ног хозяйки и, посмотрев в глаза госпожи, лишь на мгновение высунула дрожащий язык. И снова опустила голову на бёдра Нунарти.

— Да, Ниргун. Я тоже так считаю, — произнесла владычица проклятых душ. — Очень странно. Что ещё, Фахиса?

— Вы правы, моя госпожа. Всё это очень странно. Я бы никогда не обнаружила Вахираза, если бы за ним не увязался карган. Это и привлекло моё внимание. Я следила за Вахиразом.

— И даже не пыталась с ним заговорить?

— Страшно, моя госпожа. Вахираз какой-то другой. Ему прислуживает одна из нас, я почувствовала её ауру. Но ему служит и карган!

— Невозможно, — Нунарти лениво провела пальцами по голове змеи. — Ты знаешь, чем может закончиться твоё желание надо мной пошутить, Фахиса?

— Но я не шучу, моя госпожа! — викара чуть повысила голос, дабы хоть так прибавить веса своим словам, однако её колени предательски дрожали. — Именно из-за ауры каргана я не посмела приблизиться к Вахиразу. Мало того, у него на руках метки гладиатора. Он спокойно вошёл в башню Таргин!

Нунарти оторвала взгляд от чешуйчатого узора, покрывавшего кожу змеи, и взглянула на викару.

— Фахиса, ты знаешь. Карганы служат только Мардуку. Может, это не Вахираз? Ты ничего не путаешь?

— Спутать запах его ауры? Нет, моя госпожа. Я не ошибаюсь. Вахираз либо предатель, либо ведёт какую-то свою игру.

Нунарти некоторое время молча раздумывала, поглаживая чешую любимого питомца, потом вновь посмотрела на Фахису.

— Хорошо. Возвращайся обратно и продолжи слежку. Посмотрим, что у моего потомка на уме.

— Как прикажете, моя госпожа.

Стоило нам выйти из портала, как Орила тут же выдернула свою ладонь из моей и, отойдя в сторону, уселась на одном из ящиков какого-то склада. Вечно меня заносит куда-то не туда… Алая продолжала держать меня за руку.

Темно. Косой луч света падал внутрь через единственное прямоугольное окошко, зарешеченное снаружи и расположенное почти у потолка. Помимо ящиков на полу, на многочисленных полках лежали мотки канатов, рулоны ткани — кажется, парусины; на стене висели сети. Пахло рыбой и йодом.

— Похоже, мы в портовом складе, — прошептала Алая.

— А без тебя никто бы и не догадался, — съязвила Орила.

— Так! — надо прямо сейчас расставить точки над "и" в наших взаимоотношениях. — Мы либо команда, либо три будущих мертвеца! Тебя устраивает такая перспектива?

Положив ногу на ногу и скрестив на груди руки, стерва смотрела в сторону, не обращая на меня внимания. Я резко подошёл к ней и, схватив за плечи, тряхнул.

— Ты не слышишь?!

В горло мне уперлось лезвие кинжала.

— Убери руки, придурок!

Ну ладно, тварь, сама напросилась!

Я не успел ничего сделать, как меч Алаи оказался приставленным к шее Орилы.

— Ну что? Поубиваем друг друга? — Алая хмыкнула. — А рыбаки обнаружат на складе три трупа.

— Два, — уточнила Орила. — Твой дружок-то воскреснет.

— О чём это она? — Алая покосилась на меня.

— Я солгал, — я сглотнул подступивший к горлу ком. — Я не получал от госпожи никаких даров, которые могли бы отключить боль от использования способностей или воскрешать после смерти.

— Врёшь!

Я ехидно ухмыльнулся.

— Я просто хотел узнать, что получила в дар ты. А мне госпожа отдала два жетона, которые я подарил Алае и Гехиру. Жетоны я получил за убийство демона.

— Отключить боль или получить вторую жизнь? — Алая смотрела то на меня, то на Орилу. — Значит, Орила больше не чувствует боль? Интересно.

— Сама выдала свой секрет, — я усмехнулся.

Отведя взгляд, Орила поморщилась и прикусила губу. Однако кинжал по-прежнему держала у моего горла. Она посмотрела на меня недоверчивым взглядом.

— Так ты на самом деле убил демона?

— Двух.

Тут и Алая уставилась на меня удивлёнными глазами.

— Когда второго успел?!

— Точнее, первого. Тот здоровяк был вторым.

— Чёрный квартал, — вспомнила Алая. — Мне Гасиф сказал, что ты убил какую-то тварь. Не знала, что это был демон.

— Всё верно, — я улыбнулся, стараясь не делать резких движений. — Орила, может, уберёшь кинжал? Неудобно разговаривать, знаешь ли.

— Я думала, что ты всё наврал, — она убрала клинок, Алая вложила в ножны меч, а я отпустил плечи Орилы. — Если ты действительно убил демона, мне с тобой не тягаться.

Ну, я бы не сказал. Всё-таки использовать способности предназначения и не корчиться от боли — большой плюс. Но ни к чему её вдохновлять. Пусть думает, что я сильнее… или пусть думает, что ей удалось меня обмануть.

— Итак, мы команда? — я с вызовом посмотрел ей в глаза.

— Да… — насупившись, Орила отвела взгляд.

— Давайте выбираться отсюда, — предложила Алая. — Мы не в том положении, чтобы тратить время на грызню друг с другом.

Я подошёл к двери. Дёрнул ручку, толкнул. Заперто.

— Придётся ждать, пока нас не вызволят хозяева склада.

— Хм. И потом будут рассказывать, что у них воры завелись — три огромные крысы, ростом с человека, — сказала Алая. — Нет у нас времени ждать.

— Согласна, — Орила поднялась с насиженного ящика и, подойдя к двери, растворилась в тени.

Алая посмотрела на меня, вопросительно приподняв бровь. Я улыбнулся и пожал плечами. Секунд через пять снаружи скрежетнуло, потом послышалось, как что-то глухо брякнулось, и дверь с противным скрипом отворилась наружу.

— Выходите, — произнесла Орила. — Чего встали?

Мы вышли в коридор. На полу валялся тяжёлый навесной замок с переломанной дужкой.

— И чем ты его сломала? — спросил я, кивнув в сторону чугунного покойника.

— Кинжалом, — Орила пожала плечами. — Замок ржавый оказался.

— И чего это хозяева нормальный замок не поставили? — Алая положила ладонь на рукоять меча.

— Снаружи охранник, — предупредила Орила. — Кончаем его?

— Никого без нужды убивать не будем, — я покачал головой.

— Но… в том-то и дело. Его надо убить, — возразила стерва, обнажая второй кинжал.

— Ты думай хотя бы! — вспылил я. — Снаружи больше никого нет? Заметят ведь, как ты его убиваешь! Потом бегай от стражи. А мне надоело бегать!

Алая прыснула в кулак. Угу. Весело ей. Только я этой беготни наелся по самое "не хочу"!

— Если я его прикончу, люди испугаются. Увидят, как человека сожрала тень, — Орила усмехнулась, а мне стало не по себе.

— Нет. Не надо нам этого. Сам с этим разберусь, — я зашагал вперёд; дощатый пол под ногами жалобно заскрипел. Здесь однозначно нужен ремонт.

— И как же? — не удержалась стерва.

— Просто поговорю с ним.

Орила презрительно фыркнула. Думает, у меня ничего не получится? Посмотрим, посмотрим.

Пройдя по довольно длинному коридору и игнорируя боковые двери, я добрался до ведущих вверх каменных ступенек. Всего десять. Сквозь щели между проёмом и деревянной дверью внутрь проникали лучи света, в которых безумными светляками плясали пылинки.

Поднявшись по ступенькам, я сначала попытался открыть дверь. Закрыто, как и ожидалось. Представляя удивлённую рожу охранника, я постучал в дверь.

— Что? Какого демона тут происходит? — прозвучал с той стороны грубый подхрипловатый голос, затем заскрежетал ключ в замке, и прогремел тяжёлый засов.

Дверь со скрипом отворилась наружу, и взору предстал портовый охранник — довольно здоровый. Широко расставив ноги, он заграждал проход. В одной руке верзила держал бутылку, в другой — тесак. Ступни охватывали рваные, доживавшие последние дни сандалии. Штанины шаровар были закатаны и достигали середины голени, обнажая волосатые ноги. Когда-то белая, а ныне вся в пятнах и грязи, рубаха надета навыпуск. Пуговицы, если и существовали в лучшие времена, отсутствовали, отчего широкая, покрытая шерстью (волосами это назвать язык не поворачивался) грудь была подставлена всем ветрам и знойному солнцу. Особый колорит верзиле добавляли встопорщенные длинные усы и всклокоченная борода. Голову охранника покрывал зелёный платок, завязанный на манер банданы. Левую щёку рассекал рваный шрам.

— Ты кто, твою мать? Откуда взялся? Как проник на склад? — посыпались на меня вопросы, от верзилы несло кислым вином.

Он угрожающе качнул тесаком, и я поспешил показать открытые ладони.

— Спокойнее, приятель. Я гладиатор. Видишь узоры на моих руках?

— Какой на хрен гладиатор? — охранник зарычал.

— Ядары. Госпожа Таргин Сайдаран. Турнир Пяти Башен. Гладиатор, — каждое слово я старался произнести выразительно, всё так же держа перед собой открытые ладони.

— А? Ядары, говоришь? Турнир? — похоже, до пьяницы начало доходить, осоловелый взгляд чуть прояснился.

— Всё верно. Я прошёл через портал и оказался на складе. Теперь хочу просто тихо и спокойно уйти, — я достал из кошеля серебряную монету: два тана я ещё в башне благоразумно разменял на гилы. — Мы можем договориться. Гилар твой, если пропустишь меня и моих спутниц.

Охранник алчными глазами уставился на монету.

— Мало, — он цыкнул и покачал головой. — Если ты не один, тогда плати больше.

Жадный. Но я не собираюсь торговаться. Для этого оборванца и один гил — уже богатство.

— Нет, — я ухмыльнулся. — Хочешь позвать стражу? Зови. Тогда ты останешься без монеты.

Он некоторое время смотрел на меня из-под нахмуренных кустистых бровей.

— Мы договорились?

— А вдруг вы что-то украли? — верзила сощурил глаза и похлопал тесаком по бедру. — Хозяин меня по голове не погладит.

— И что мы тут могли украсть? Канаты? Рыбу? На кой хрен они нам сдались? За сломанный ржавый замок лишь добавлю пару медяков. Больше не проси. Или зови стражу.

— Хм… ладно. Договорились.

Я позвал Алаю и Орилу. Мои спутницы появились на ступеньках через десять секунд и с безразличным видом прошли мимо охранника. Верзила лишь жадно посмотрел им вслед.

— Не отвлекайся, — усмехаясь, я положил в мозолистую ладонь обещанные деньги. — Птицы не твоего полёта.

— Э? Ну… да, — он зажал монеты в кулаке.

— Бывай, — я со вздохом облегчения отошёл от здоровяка и двинулся к стоявшим в отдалении спутницам.

Алая сдержанно улыбалась, Орила хмурила брови.

— Ну вот, — подойдя к ним, сказал я. — А ты убить хотела.

— Надеюсь, и дальше не придётся никого убивать, — Орила скривила губы, всем своим видом показывая, что не питает на это надежд.

Мы двинулись вдоль портовых складов. В небе ярко сияло утреннее солнце, кричали чайки, ветер доносил запах моря и всплески волн. Переносившие ящики грузчики и иногда попадавшиеся на глаза стражники с подозрением смотрели на нас, но, к счастью, не приставали. Похоже, люди теряют к нам интерес из-за узоров гладиатора на предплечьях. Скорее всего, наш собрат часто оказывался в местах, в которые он при обычных обстоятельствах не полез бы. Не удивлюсь, если портал перекинул кого-то из нас во дворец наместника.

Покинув складскую зону, мы вышли к причалу.

Вплоть до горизонта простиралось море. У пирсов на его лоне покоились величественные галеры, покачивались на волнах рыболовецкие одномачтовые лодки. Левее, на скальном возвышении, стояла башня маяка. Сновали туда-сюда моряки и грузчики. Грохоча колёсами, ползли по мощёной дороге запряжённые быками телеги с товаром. Возле двухэтажных деревянных административных зданий дежурила стража.

Я посмотрел по сторонам, но, к сожалению, так и не увидел колосса башни госпожи Таргин.

— М-да, — я почесал в затылке. — Похоже, нас закинуло очень далеко. И куда двигаться — неизвестно.

— Спросим у местных, — Алая пожала плечами и направилась к ближайшему из стражников.

Орила промолчала, продолжая хмуриться и недоверчиво поглядывать по сторонам. Похоже, эта привычка в неё давно въелась. Ладно, пусть. Хоть кто-то из нас должен бдеть. Я не против, если это будет Орила.

Вскоре вернулась Алая. Выяснилось несколько печальных вещей. Нас закинуло на самый край владений Таргин. Вернуться в башню за шестьдесят дней хоть пешком, хоть на транспорте нет никакой возможности. Путешествие на мервархе невозможно — в округе нет ни единого портала в подземный Дархасан. Ближайшая пирамида, обозначающая спуск в нижний город, стоит на расстоянии пятидесяти дней пути на лошадях. И даже в этом случае мы сильно опоздаем.

— Скверно. Мы трупы, — заключила Орила.

— Если бы не Пустошь Демона, мы бы успели вернуться за сорок дней, — продолжила Алая. — Но её придётся огибать…

— Постой, постой, — вклинился я. — Что за Пустошь Демона?

Алая пожала плечами.

— Я не вдавалась в подробности. Стражник заявил, что там ничего не растёт и никто не выживает. Просто пустошь, — она замолчала на миг и добавила: — Проклятая.

Так. Похоже, я знаю, что это за место такое, и почему оно проклятое.

— А если мы пересечём эту самую пустошь, тогда успеем.

— Я туда не полезу! — вспылила Орила. — Хотите там сгинуть?

— Мы всё равно трупы, как ты выразилась, — я покачал головой. — Если рискнём, может, и выживем. А если нет — точно погибнем.

— Согласна, — сказала Алая.

— Сумасшедшие! — огрызнулась Орила и спустя миг тяжело вздохнула. — Тогда стоит купить лошадей. Может, верхом у нас будет больше шансов.

— Так и сделаем, — я кивнул. — А пока что надо наведаться в лавки и купить припасов в дорогу. Уверен, в пустоши ни еды, ни питья не раздобыть. И надо разузнать как можно больше об этой пустоши.

К полудню мы почти добрались до промежуточной цели. Вдали за домами высились огромные лиственные деревья — лес миргинов, растущий прямо посреди города. Кто такие миргины и почему лес называется именно так — мы не знали. А вот то, что эти самые миргины продают лучших ездовых животных, выяснили, расспросив местных о том, где можно приобрести более сносный да желательно качественный транспорт. Вот нам и посоветовали обратиться к миргинам. На вопросы относительно происхождения этих существ люди загадочно улыбались. После пятого опрошенного мы потеряли надежду получить ответ. В любом случае придётся наведаться к ним в гости, если мы собираемся купить лошадей получше. Вот и выясним на месте, что это за "звери".

Запахи чащи уже доносились до нас. Они обещали свежесть и желанную прохладу. И это радовало, так как ехать по пропыленным улицам Дархасана, не имея возможности скрыться от палящего солнца — то ещё удовольствие.

Лес был окружён метровым каменным забором — так себе препятствие. Но, как выяснилось, ограда носила чисто символический характер. Об этом нам поведали стражники, стоявшие с двух сторон проёма высокой стрельчатой арки. Как раз к ней и вела главная улица, связывающая обычную часть города и лесную. Да, Лес Миргинов был ещё одним своеобразным кварталом Дархасана. Поэтому здешние деревья запрещалось вырубать.

— Езжайте по тропе, никуда не сворачивая, — скучающим тоном пояснил стражник. — Пока вы на ней — вы в безопасности. Лесные звери вас не тронут.

— Спасибо за предупреждение, — я кивнул, и мы направили лошадей сквозь арку.

Сразу же за ней каменная мостовая заканчивалась, и начиналась протоптанная в высокой траве тропа, ведущая вглубь леса. Деревья стояли в ста метрах впереди, возвышаясь сплошной тёмной стеной. И только над тропой их широкие кроны нависали, образуя живой, погружённый в полумрак, коридор.

С каждым пройденным метром лесные ароматы усиливались, заставляя забыть запах пыли, которой благоухал Дархасан. Многоголосая птичья трель постепенно заполняла собой округу. Стоило нам въехать под сень древесных великанов — возникло ощущение, будто попал совсем в другой мир. Лес нас буквально проглотил, окружив ароматом прелых листьев, трескотнёй насекомых, скрипом могучих стволов и шелестом раскидистых крон. А ещё полутьмой — мягкой и ненавязчивой — сквозь редкие, постоянно меняющиеся из-за ветра просветы в изумрудном море лился солнечный свет, в лучах которого то и дело вилась мошкара. Вот если б не она, то путешествие через живой коридор можно было бы назвать приятным. А так нам время от времени приходилось отмахиваться от звенящего под ухом гнуса. Засранцы они — кем бы ни были те, кто колдовал над безопасностью пути. От зверья тропу защитили, а от насекомых — нет!

Путь вёл в сердце чащобы. Несколько раз нам попадались гружённые товаром обозы с возвращающимися в город людьми, сопровождаемые наёмниками. Ну да… защитить человека от человека магия леса точно не сможет. Так что наличие охраны, даже в этом умиротворённом месте, вполне разумное решение.

Единожды на дорогу забрела здоровенная серая, покрытая чёрными пятнами кошка. Здоровенная — это размером с наших лошадей, которые даже без команды остановились, не решаясь двигаться дальше. Я невольно потянулся к висевшему за спиной арбалету. Котозавр замер посреди дороги и смотрел некоторое время на нас жёлтыми глазами, затем зевнул, показав внушительных размеров клыки, и побрёл себе дальше.

— Ну и кошак! — выдохнул я.

— Испугался? — усмехнулась Орила. — А ещё демон — великий Вахираз.

— Язва, ты видишь у меня рога, клыки, хвост? Нет?

— Вырастут, — серьёзно кивнув, добавила Алая.

— Два сапога пара — вы нашли друг друга, — я покачал головой и, ткнув пятками в бока лошади, продолжил путь.

Казалось, что лес никогда не кончится. Тропа иногда сворачивала, извивалась между редких громадных валунов, появившихся тут непонятно откуда. Трижды путь пересекался с речками, через которые вели деревянные мостики из грубо сколоченных брёвен. Единожды мы останавливались у третьей переправы, чтобы накормить и напоить уставших, непривыкшим к подобным переходам старых лошадей.

Было приятно сидеть на берегу, слушая, как журчит вода, омывая торчащие из неё камни. Но и тут все впечатления портили надоедливые комары — штук двадцать я за время отдыха успел на себе прихлопнуть.

Тропа постепенно уходила вниз, так что вскоре мы уже двигались по дну оврага, из почти отвесных стен которого торчали массивные, будто скрюченные в судороге пальцы великанов, древесные корни. Позже овраг превратился в нависавшие с двух сторон скалы. Под копытами лошадей то и дело похрустывали мелкие камни. Среди деревьев стали попадаться гигантские сосны, нередко растущие прямо на горной породе. Тут было значительно темнее — видимая сквозь узкий просвет в кронах деревьев голубая полоска неба казалась сияющей рекой, каким-то чудом оказавшейся высоко над головой.

Ближе к вечеру овраг стал расширяться. Когда мне уже казалось, что я мозоль натру на заднице от чрезмерного сидения в седле, откуда-то справа из-за скал послышался шорох.

— Стоять! — пролаял чей-то писклявый голос оттуда же.

Именно пролаял, кольца прекрасно передали смысл нечеловеческой речи.

Мы остановили лошадей и переглянулись.

— Стоим! — крикнул я.

Из-за покрытого мхом валуна вышел… лисёнок! На двух задних лапах вышел, как человек. В передних зверёк держал натянутую рогатку, из которой целился в нас, возбуждённо дёргая из стороны в сторону рыжим пушистым хвостом. Помимо всего прочего он был облачён в одежды из коричневой кожи: брюки, курточка — всё как у людей. Только обуви лисёнок не носил.

— У меня тут ядовитый дротик, — протявкал зверёк. — Либо платите за проезд, либо возвращайтесь!

— Милаха, но опасный, — усмехнувшись, заметила Орила.

— А тебе родители не всыпят за то, что мешаешь честным гладиаторам? — добавила Алая. — Мы же к вам приехали деньги потратить.

Это и есть один из миргинов? Алая предположила или положилась на чутьё?

— Ездовых новых хотите? — заметил лисёнок, не опуская рогатки. — Это вы правильно решились заглянуть к нам. В какой дыре вы выкопали этих полудохлых кляч?!

— А ты, похоже, знаток, — заговорил я. — Может, покажешь, у кого можно приобрести лошадей?

— Лошадей у людей будешь покупать! У нас только трагуги продаются. Но за проезд всё равно придётся платить! Заплатишь, и проведу к продавцу.

— Ладно, рыжий вымогатель! И сколько за проезд?

— Шаин, ты серьёзно? — спросила Алая. — Будешь потворствовать мелкому разбойнику?

— Да хрен с ним, Алая. Пусть ребёнок порадуется.

— Я не ребёнок, а воин! Шесть мисанов плати! За каждого один мис.

И лошадей посчитал, маленький засранец! Ну хоть золота не потребовал.

— Хорошо, воин с рогаткой, — я достал из кошеля шесть медяков, сложил их стопкой и протянул на открытой ладони. — Подойди и возьми.

— Хитренький! А ты меня сразу за лапу цап! Не-не-не! Слезай с лошади и ставь деньги вот на тот камень, — не сводя с нас глаз, миргинёныш хвостом указал, на какой из "алтарей" я должен возложить "жертву".

Что ж, попытаться обхитрить — стоило. Я усмехнулся и, спустившись с седла, зашагал к приплюснутому валуну, лежавшему в траве в десяти шагах правее лисёнка. А мелкий вымогатель предусмотрительно отошёл подальше, чтобы держать нас всех в поле зрения.

Наклонившись, я положил деньги на камень.

— А теперь езжайте, — сказал лисёнок. — Вы почти прибыли. Утром я вас встречу в деревне.

— Зовут-то тебя как, воин? — спросил я, возвращаясь к лошади. — Чтоб знать, кому уши выворачивать, если обманешь.

— Ллали, — тявкнул рыжий. — Миргины не обманывают. Никогда!

Зверёк забрал деньги с валуна и скакнул на ствол сосны. Секунда, и вот он уже в длинном прыжке перемахнул на соседнее дерево. Махнул на прощание хвостом и исчез среди густых крон.

— Ловкий гад, — произнёс я и присвистнул. — Лисобелка какая-то!

— Великого Вахираза уел ребёнок, — ухмыляясь, съязвила Орила.

— Меня зовут Шаин, — голос выдал моё раздражение. Конечно, я и Вахираз, но к имени, данному мне родителями, я привык и менять его не собирался.

— Стоило ли платить этой мелюзге? — Алая покачала головой. — Вдруг обманет?

— Миргины не обманывают, — я пожал плечами.

— И ты поверил? — Орила усмехнулась.

— Нет, но утром мы узнаем, лгут ли миргины.

Барханы чёрного песка. Везде. Куда ни глянь. И чёрные скалы, торчащие то тут, то там, будто гребни мифических животных. Пустошь Демона непрерывной тёмной кляксой тянется до самого горизонта, сливаясь с небом. Пустошь, исходящая неимоверным жаром. Ибо знойное солнце щедро разливает свет, а чёрный песок с жадностью его поглощает.

С тех пор, как мы покинули лес миргинов, прошло пять дней. Чем ближе мы были к цели, тем меньше народа встречалось на улицах Дархасана. А вот стражников становилось всё больше. И не удивительно. В кварталах, граничащих с Пустошью, часто промышляли разбойники и воры. Помимо всего прочего, стража отгоняла всяких любопытных, которым на заднице ровно не сиделось и которым просто желалось острых ощущений. И всё это невзирая на дурную славу Пустоши. А нас стража пропустила — гладиаторам вообще многое разрешалось. Особенно это касалось посещения запретных смертельно опасных мест. Хочет какой-нибудь сорвиголова из нашей братии отправиться в Пустошь? Да не вопрос! Значит, ему так надо. А умрёт он или выживет — дело последнее. Ибо если гладиатор, вопреки всем предостережениям, суёт башку в пасть льва… ну дык, в мире полно всяких сумасшедших.

Сидя верхом на трагугах, мы находились у границы Пустоши, обозначенной плавным переходом от поросшей жухлой травой земли к чёрному, будто зола, песку. Головы и лица мы обмотали белой тканью на манер куфии, дабы защититься от солнца, ветра и песка.

— Удручающая картина, — сказала Алая.

Приставив ладонь к бровям на манер козырька, она вглядывалась в даль.

— И не говори, — Орила вздохнула. — Сколько дней мы будем пересекать эту чёрную пустыню?

— Хорошо, что едой и водой запаслись впрок, — я разглядывал унылый пейзаж, и по телу против воли бегали мурашки от осознания, что всё это — моих рук творение.

"Вообще-то, не совсем твоих, — подал голос Вахираз, — если учесть, что ты уже был отделён от меня, когда я начал сеять тут смерть и хаос".

Странный ты. То упорно настаиваешь, что я и ты — одна и та же личность, то… я не понимаю тебя.

"Мы всё ещё разделены и не слились в одно. Я просто тебя успокаиваю. Не нужно чувствовать вину за то, что лично ты не совершал. Но в то же время это не отменяет того, что ты — частица меня".

Я грустно усмехнулся, вспоминая слова из песни группы Siberius "Две стороны".

Второе испытание завершилось три дня назад. Если не считать Алаи и Орилы, в башню к указанному сроку не вернулось ещё двое. Теперь в команде Таргин было одиннадцать гладиаторов. К моей радости, Гехир вместе с напарником выжили. Ряды мёртвых пополнили другие — да собственно мне было плевать на них. Я даже их имён не знал.

Когда оставшиеся в живых гладиаторы собрались после испытания, чтобы обменяться впечатлениями и вспомнить погибших, я не стал к ним присоединяться, хоть они и упрашивали меня — Пустошь Демона всё же интересное место. Ещё интереснее было то, что я, невзирая ни на какие магические ограничения, остался в живых. А не присутствовал я на сходке из-за того, что не хотел рассказывать и слушать об Алае и Ориле так, будто они погибли. Только не для меня. Я обязательно их спасу — вырву из лап Владычицы проклятых душ!

Третье испытание началось через день после окончания второго. Копируя Даирову манеру говорить да двигаться, Рихад расхаживал перед строем гладиаторов и объяснял суть испытания.

В этот раз всё было проще. И сложнее. По времени столь жёстко нас более не ограничивали — вернуться в башню, дабы не умереть, теперь не являлось условием выживания. Нам всем предстояло найти себе учителей, которые подготовили бы нас к Турниру Пяти Башен. Рихад поставил единственное условие: будущий наставник должен быть одним из гладиаторов, участвовавших в ранее проводившихся турнирах. На всё про всё нам дали двести восемьдесят дней — как раз столько, сколько оставалось до начала нового турнира.

Я знал одного гладиатора, к тому же чемпиона прошлого турнира — Гасифа. Где он живёт, любезно указали стражники.

— Ну, стучи же, — произнёс Гехир, когда я замер в нерешительности перед дверью, сколоченной из толстых, обитых железом досок.

Я вздохнул и трижды стукнул в бронзовую колотушку. Через минуту с той стороны послышались шаги. Звякнула щеколда, и дверь отворилась в нашу сторону.

На пороге стояла женщина, державшая на руках маленькую девочку. Женщина была одета в традиционное дархасанское платье зелёного цвета, скрывавшее её тело от шеи до ступней. Волосы на голове были перевязаны пёстрым платком. Она оглядела нас придирчивым взглядом карих глаз.

— Что нужно почтенным гладиаторам?

— Мы хотим видеть Гасифа.

— Вы тоже хотите у него учиться? — женщина вздохнула. — Он уже отказал пятерым. Хотите попытаться?

— Да, — я кивнул.

— Что ж, проходите.

Мы с Гехиром переступили порог, оказавшись во дворе простенького одноэтажного дома. Двор, занимавший большую часть отведённой под жилище Гасифа земли, был чист и приятно ухожен. Дорожку, по обеим сторонам которой росли небольшие деревца, покрывал хрустящий под сапогами мелкий гравий.

— Вот так, Асим. Молодец. Нет, нет, выше клинок. Ровнее. Следи за центром тяжести!

Увлечённый занятиями с мальчиком — на вид лет десяти — Гасиф не сразу заметил нас, стоявших в отдалении и наблюдавших за тренировкой.

— Так, Асим. Иди в дом. Отдохни, — Гасиф покосился в нашу сторону.

— Пап, я ещё не устал, — мальчик взмахнул деревянным мечом.

— Иди, я сказал. Потом продолжим.

— Хорошо, — понурив голову, юный воин побрёл к дому.

— Так, так, — Гасиф упёр массивный кулак в бок. — Надо же. Сам герой Найвы пожаловал ко мне в гости. Чем могу помочь, Шаин? Прости, твоего друга ещё не знаю.

— Это Гехир. Тебя, Гасиф, он уже знает.

Чемпион турнира кивнул.

— Так зачем пожаловали?

— Хотим, чтобы ты взялся за наше обучение.

— Это хорошо, что хотите учиться. Только вот я никого не обучаю.

— Гасиф, прошу…

— Ты победил меня в честном поединке! Мне нечему тебя учить.

— Я уверен, что ты мне поддался. Не мог такой слабак, как я, так легко одолеть чемпиона турнира.

— Не мог, — Гасиф вновь кивнул. — Но это если б у меня был Сарис — мой двуручный меч. Но… его не было, так что ты победил. Поэтому забирай своего дружка и проваливайте. Я буду обучать только девчонку с огненным мечом, которая была с тобой.

Я вздрогнул.

— Алая…

— Да, именно её.

— Гасиф, ты не сможешь её обучить. Алая в плену, — Гехиру я уже раскрыл свою тайну, так что мог свободно говорить в его присутствии. До сих пор он был единственным, кому я доверился.

"Продолжай", - говорил мне взгляд Гасифа.

— Тогда Алая пришла мне на помощь, — а вот о любви к ней я лучше промолчу. Гехир знает — этого достаточно. — Я не могу бросить её и оставить в плену. Но и вытащить, если останусь слаб, не смогу.

— Всё так серьёзно? — он потёр щетинистый подбородок.

— Гораздо серьёзнее.

— То есть вы пришли ко мне не ради турнира?

— Да, — мы одновременно кивнули.

Некоторое время он разглядывал нас, о чём-то думая.

— Хорошо. Я буду вас обучать, но с одним условием.

Мы молчали, ожидая продолжения.

— Вы безоговорочно будете делать всё, что я вам скажу.

Мы с Гехиром переглянулись. По его глазам я понял, он не собирается отступать.

— Хорошо, мы согласны.

— Тогда добро пожаловать, ученики.

А

Армуды стакан - Армуд (груша). Грушевидной формы стакан с расширенной горловиной. Традиционный стакан для чаепития.

Карадаг - "Чёрная гора".

Найва — бывшее название "Чёрного квартала".

Гарсахт — название игры, похожей на шахматы.