Высокий мужик в каком-то дурацком маскарадном костюме промелькнул так быстро, что Антон едва смог рассмотреть его. То ли в джедая вырядился, то ли в киборга – весь в каких-то латах из чешуй-сегментов, а на голове шлем, как у Дарта Вейдера.

Увидеть такое чучело в глухом лесу было настолько дико и несообразно, что просто оторопь брала.

Антон как раз хлебнул квасу и от неожиданности чуть не подавился. Кашляя и бранясь, он глянул на заросли.

Почудилось ему, что ли? Да нет, куда там. Вон и следы поперек тропы.

– Что за… – начал Антон и оборвал «дозволенные речи» – зазвонил сотовый. – Где?..

Он был налегке – в трусах и тельняшке, а телефон пиликал в куртке, сброшенной на траву по случаю жаркой погоды.

Выцарапав из кармана верную «Нокиа», Антон глянул на экран – звонил Сулима.

– Товарищ капитан? У меня тут…

– Ломов! – нервно перебил его Сулима. – Можешь подъехать? Ранили меня!

– Кто?!

Капитан засопел.

– Не знаю, лейтенант! – сказал он раздраженно. – Блин… Чужие какие-то! В скафандрах…

Ломов похолодел. Сулима был не из тех, кому мерещится. Здравый смысл заскулил, заметался…

О! А может, это реконструкторы чего затеяли? Или секретные учения? Какой-нибудь… этот… боекостюм испытывают?

– Вы где, товарищ капитан? – спросил Антон на бегу, машинально поправляя берет.

– У озера, где лодка затопленная!

– Еду!

Вскочив на сиденье видавшего виды «уазика», Ломов завел мотор и выжал газ. Гальмуя и подкидывая задком, машинка помчалась по заброшенной лесовозной дороге.

– Порыба-ачили! – брюзжал Антон, крутя баранку. – Отдохну-ули!

В это время донесся гулкий выстрел, сразу за ним другой.

– Ах ты…

Ломов выжал педаль, и двигатель протестующе взвыл. Неожиданно из зарослей показался давешний «джедай». Повернув голову к Антону, он вдруг очень быстро зашагал, ноги его замелькали, будто в ускоренной съемке, а силуэт размазался, пошел бликами, делаясь прозрачным. Было похоже, что ветром через дорогу перенесло большой кусок целлофана – все через него видно, только размыто, искажено, засвечено.

«Джедай» сквозанул перед самым «уазиком». Ломов и не подумал снизить скорость, только зубы сжал. А вот и озеро…

Офигеть!

Лейтенант ударил по тормозам.

Озеро было небольшим, со всех сторон окаймленным елями. Вдоль берега врастали в землю валуны, об их покатые бока шлепала мелкая волнишка, шуршали камыши, из воды выглядывал нос старой, затопленной лодки. Песок у самого берега был изрыт, брошенная удочка дергалась как живая – клевало, рядом валялась погнутая, изломанная «Сайга», а напротив…

А напротив, просто так вися в воздухе, пласталась самая настоящая «летающая тарелка» – двояковыпуклый диск метров… Ну, здоровая фура точно в его тени укроется. Даже две впишутся. Возле «тарелки» суетилась парочка в «зеркально-прозрачном» камуфляже, затаскивая в люк капитана Сулиму – босого, в одних форменных штанах, зато в кепке с кокардой.

Капитан был без движения и находился в чем-то вроде прозрачного кокона.

– А ну, стой! – заревел Антон, выхватывая отцовский «ТТ» из бардачка.

Выпрыгнув из машины, он сделал три огромных скачка, на четвертом зацепился за корень, выступавший из песка, и полетел кувырком. Переворачиваясь, Ломов вскинул «тэтэшник» и дважды выстрелил по «джедаям». Целился он в ноги, а то вдруг свои?

Первая пуля угодила в круглый коленный шарнир и с визгом рикошетировала, зато вторая впилась в рифленый набедренник – убойная сила развернула неизвестного.

И тогда «проявился» третий. Наверное, тот самый, что перебежал дорогу «уазику» – смутные очертания фигуры, преломлявшие воздух, вдруг обрели плоть. Рука в броне вскинула непонятное оружие, вроде пистолета с толстым стволом и игольчатым дулом – в Антона прыснул бледный голубоватый лучик.

Ломов хотел нажать на спуск, но ощутил, как отнялись руки. Ноги тоже обездвижели.

– С-суки!

«Джедаи» разделились – один поволок Сулиму, а двое других закатили парализованного лейтенанта в прозрачный пузырь, как огурец в банку, и потащили следом. Ломов даже застонал от унижения.

Ноги и руки были как чужие, в поле зрения попадал то блестящий трап, то «штурмовик», то верхушки сосен.

Чужие загрюкали по настилу, и Ломов оказался внутри «летающей тарелки».

В эти мгновенья он ни о чем не думал, не удивлялся даже – лейтенант страдал от беспомощности, а бешенство просто душило его.

Шея работала, Антон усиленно вертел головой. Его пронесли в узкий, как пенал, отсек, где находились три кресла в ряд – вполне себе человеческие седалища, только опрокинутые, как у космонавтов в «Союзе». Так это что, пришельцы из космоса?

«Дошло, наконец!» – подумал Ломов со злостью.

Его кокон довольно небрежно уложили за кресла, прямо поверх того, в котором лежал Сулима.

Антон вывернул голову.

Стену, вернее, переборку напротив усеивали непонятные круглые экранчики и приборы, плотно так усеивали, как кафель в ванной.

Троица в скафандрах устроилась перед пультами и словно отдыхала. «Джедаи» сидели как истуканы – не вертели головами, не водили руками, не жали на кнопки. Хотя мельтешение индикаторов резко усилилось.

Сбоку виднелся большой овальный иллюминатор… Тут по «иллюминатору» прошли полосы, изображение мелькнуло и поменялось. Телевизор. Или как он тут называется…

В экране было видно озеро и брошенный «УАЗ». Потом картинка дрогнула, опрокинулась и стала уходить вниз.

Чего это? Старт? Взлет?!

Рева двигателей не доносилось, лишь сдержанный гул поднимался откуда-то снизу. Именно, что откуда-то. Точно сказать, где верх, а где низ, Ломов затруднялся – никакой перегрузки он не испытывал.

Это рождало недоверие – какой еще, на хрен, полет? Облака на экране мелькали с такой скоростью, что организм давно бы раздавило ускорением – тут 10–12 «же» как минимум!

В том-то и дело, что на экране. Там что угодно крутить можно…

Вот и Земля округлилась. Якобы на орбиту выходим…

Э, нет, дальше прем в мировое пространство. Якобы.

Голубая планета прокатилась по экрану и стала удаляться с невероятной скоростью. Вот уже колоссальный земной шар вписался в рамку монитора, голубея и белея, и продолжил ужиматься, мельчать…

«Господи, – подумал Антон, – я же, наверное, никогда ее больше не увижу…»

Подумал как-то отстраненно, будто вчуже.

Земля, Россия, Питер…

Тхан Кох был доволен результатами экспедиции, хотя Цхен Бокх и выражал неодобрение. Ну, ему простительно – Цхен молод и не понимает, почему командир удовлетворился малым. Дай Бокху волю, он бы еще месяц исследовал Третью планету, собирал бы материал, а зачем?

Трех особей вполне достаточно для того, чтобы изучить разумную расу и привнести в общий анализ интересные детали. Цивилизацию Третьей планеты можно было назвать среднестатистической по уровню варварства – овладев ядерной энергией, этот вид разумных животных, сам себя называющий «гомо сапиенс», не придумал ничего лучшего, как копить тысячи ядерных и термоядерных зарядов. В то же время медицина у гомо находится на чрезвычайно низком уровне. Впрочем, есть и отрадная информация – гомо уже рвут связи с животным миром, стирая различия между полами. До подлинной андрогинности им еще далеко, но они уверенно двигаются по пути разрушения семьи, любви и прочих атавизмов.

Тхан Кох повернул голову и посмотрел за спину, где в обычных медицинских коконах лежали две особи с Третьей планеты.

Конечно, решать не ему, но он бы не стал возиться с цивилизацией гомо, обращая их в расу-сателлита империи Анг. Это займет много времени и потребует больших трат. А чего для?

Кох искривил губы. Многие выходцы из его клана, в том числе и он сам, являются приближенными Его Императорского Величества, поэтому судить о том, что важно для Анга, а что не очень, Тхан имел право. Дело даже не в самой Третьей планете, не в гомо, хотя уровень своеволия и агрессивности у них и зашкаливает.

Кох хоть и скрывал это, но все же втайне гордился, что именно ему доверили командовать рейдером сверхдальнего действия. Больше тысячи двухсот световых циклов отделяет Третью планету от Анга. В окрестностях империи расстояния между планетными системами не превышают одного светового цикла, а чаще еще меньше. А тут – тысяча двести! Полторы декады в гиперпространстве!

Что в такой дали может заинтересовать императора? И зачем тогда форматировать цивилизацию гомо, обращая ее в сателлита – прямо скажем, в вассала Анга? Даже если Третья планета станет верным сателлитом империи, кому и для чего нужна будет верность и преданность гомо?

Ну, да ладно, эти вопросы не в его компетенции…

«Гичи, – почтительно обратился к нему штурман, – «На-лиу» пробросил финишный коридор».

«Дальность?» – спросил Тхан Кох.

«Два миллиона шагов, гичи».

«Идем на сближение».

Кох кивнул – не словам, переданным по нейроинтерфейсу, а своим мыслям. Экспедиция закончена, скоро им в обратный путь.

Император наверняка назначит ему аудиенцию, чтобы первым узнать о результатах миссии, о перспективах. Скорей всего дело дойдет до воздания почестей.

Кох зажмурился. Если его имя будет выбито на Камне Достоинства, то предки могут быть довольны…

Родная планета уходила все дальше в черноту космоса. И десяти минут не прошло, как серо-жемчужная Луна, испещренная кратерами, тоже отдалилась, укатилась шаром для боулинга. Страйк…

Земной шарик плавно ушел из экрана, и тот словно потемнел – впереди открылась темная, обрызганная звездами бездна.

«Развернулись, что ли?»

Антон беспокойно задвигался. Ага! Пальцы вроде шевелятся. Отходят. Это хорошо.

Надо выбираться, однако. И брать за горло здешних звездолетчиков. Или это все кино? Графика и виртуальная реальность? Ну, тогда за горло он возьмет здешних шутников…

Ласково так, за шейку… И втолкует насчет чувства юмора.

Доходчиво так втолкует… Кому-то аж тошно станет!

Глянув на экран, Ломов присвистнул – из темноты медленно надвигался другой корабль, похожий на сверкавшее яйцо.

Неожиданно все будто стронулось с места, и Антон почувствовал, как его внутренности поднялись к самому горлу. Дернувшись, он всплыл в своем коконе, нелепо задирая ноги. Невесомость!

Это открытие родило сразу два чувства. Какого-то детского радостного облегчения – все-таки не кино, не графика, все по правде! – и обреченности. Вполне взрослой.

Так он рад или как? Что – как?

Чему тут радоваться, товарищ лейтенант? В космос угодил? Сбылась мальчишечья мечта…

А ничего, что ты в плену? Или это не плен? Может, они тут из тебя всю кровь выдоят, как уэллсовские марсиане? Вариант: сделают чучела из него и капитана и выставят в здешней кают-компании…

Ломов тряхнул головой, прогоняя мысли. Рано пока анализировать, ничего же не известно. Вопросов – масса, ответов – ноль целых, хрен десятых…

А корабль на экране все рос и рос. Ого! Ничего себе яичко…

«Летающая тарелка» проскользила совсем рядом с бортом. Ломов только головой покачал.

Металлический овал корабля вытягивался в длину чуть ли не на полкилометра! Если это вообще металл…

Необъятный борт наплывал, освещенный Солнцем, и Антон разглядел на его поверхности аккуратный рядок чечевичек. Не сразу, но Ломов уразумел, что «чечевички» – это такие же корабли-боты, как и тот, на котором он сейчас находится. Тогда…

Лейтенант прикинул, что звездолет растягивался на километр.

«Вот это бандура…»

Было совершенно тихо, и вдруг где-то пискнул сигнал. Антон ощутил, как его притянуло к полу – слабо, мягко, но настойчиво.

А на экране плавно наплывал борт, и чем ближе он оказывался, тем больше деталей проступало на нем.

Антенны какие-то… Движки… Наверное, коррекции или маневрирования. А это что еще за «впадина»? Стартовый паз?

Корабль-бот приблизился вплотную, качнулся, словно примериваясь к вогнутому «ложу». Вписался, вошел, как камешек в оправу – и все замерло, обретая окончательное положение в пространстве.

В ту же минуту трое инопланетян встали – разом, как по команде. Ухватились за коконы с землянами и понесли их.

«Добытчики» миновали шлюз корабля-матки и зашагали радиальным коридором, в покатых стенах которого зияли большие круглые люки. За ними открывались коридоры кольцевые.

По очереди переступив высокий комингс, «джедаи» шагнули в четвертый по счету проход, в два ряда заставленный прозрачными камерами.

В камере слева ворочалась зверюга, смахивавшая на хамелеона, только с «жигуль» величиной. Поведя бронированной башкой, плавно переходившей в спаренный бивень, зверюга затрясла ею, увидев инопланетян. Бледные, желто-зеленые покровы бестии покрылись коричневыми пятнами, надо полагать, от злости, а оба наружных легких надулись, растягивая кровяную сеточку на белесых пузырях.

«Мы одной крови…» – подумал Ломов с сомнением.

А напротив, в прозрачный лист чего-то прозрачного, как стекло, плющилась страхолюдная морда, сверкая многогранниками фасеток и взблескивая лезвиями роговых челюстей. Животина сидела на двух лапах, помахивая двумя парами других, сухих и когтистых. Но поражало не это – мало того, что у твари наблюдался внешний скелет, как у земного насекомого, так он еще и дырявым был. Два отверстия зияли в шее-груди, еще два в области таза, даже голова и та была дырява.

«Босха на тебя нет…»

В третьей по счету камере висел туман, и капли конденсата стекали, как будто по дверцам душевой. А внутри колыхался большой пузырь, размерами с упитанную корову. С него свисала колеблющаяся полупрозрачная бахрома, волосатые жилки-щупальца то сворачивались, касаясь дна камеры, то раскручивались снова. Еще несколько лохматых шнурков уходило от пузыря в стороны и вверх, ритмично подтягивая и снова отпуская три «воздушных шарика» – потомство, что ли, отпочковывалось? «Шарики» будто дышали, становясь дряблыми, надуваясь снова, и вяло распускали пучки белесых нитей.

Такая вот форма жизни. Наверное, обитает в плотной атмосфере…

Ломов тут же рассердился на себя: ты что, посетитель космического зоопарка?

Их с капитаном занесли в пустую камеру и безо всяких церемоний вытряхнули из коконов. Сулима шмякнулся боком и перекатился на спину.

Антон вывалился, падая на четвереньки. Пол был мягкий, пружинистый и теплый.

Прозрачная стенка-штора опустилась. Детки в клетке.

Кряхтя от натуги, Ломов подтянулся, пытаясь усадить непослушное тело. Со второй попытки ему это удалось, и Антон сразу разглядел третьего – парня в камуфляже с лычками сержанта. Типичный русак – голубоглаз, курнос, скуласт.

Вытаращив глаза, он так смотрел на Ломова, словно увидел привидение, а потом его губы растянулись в счастливой улыбке.

– Наши!

– Типа того, – с усилием выговорил Антон. – Давно тут?

– Позавчера словили, гады, – с готовностью откликнулся сержант.

– Как попал-то?

– Да как… По дурости. В увольнительной был, потащили меня на природу, на шашлыки. Пошел я сухих веток наломать для мангала, а тут эти – хвать! – и сюда. Я со злости даже в стенку колотился, как дурак! А вчера, тоже не от большого ума, решил роботов использовать – они тут убирают, кормежку носят, воду меняют… А хрен там! Чтобы киберами командовать, нейрошунт надо иметь – имплантат такой, вот сюда, – сержант показал себе на висок.

– Все-то ты знаешь, – прищурился Ломов.

– Да куда там… – вздохнул его визави. – Видел просто. Я гляжу, вы из ВДВ? А звание?

– Я лейтенант, а он – капитан. Ага, очухался, вроде… Товарищ капитан! – Антон кое-как встал на колени и стал тормошить Сулиму. – Вы как?

– Херово… – простонал капитан.

Вдвоем с сержантом Антон усадил Сулиму, и тот обессиленно прислонился к прозрачной переборке.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – осклабился Ломов.

Сулима расплылся в слабой улыбке.

– Иногда ты бываешь просто невыносим, – сказал он, шепелявя так, будто рот ему «заморозили» уколом лидокаина, – так и хочется на «губу» отправить! Но порой я очень рад тебя видеть. А это кто? Тоже рыбак?

– Никак нет! – по-строевому ответил сержант. – Максим Чернов! Я в Самарской области по контракту служил, на аэродроме. Хотел в летчики, но не взяли – у меня со зрением проблемы. Пошел в техники…

– Ничего, – утешил его Сулима, – зато попал в космонавты!

Тхан Кох прошагал сразу в свои апартаменты, не заглядывая в рубку. Зачем? Все уже было известно, обратная пульсация просчитана, оборудование работает в штатном режиме.

Зайдя к себе, Кох переоделся. Подумав, растер немного травки забвения, пальцем сгреб труху в маленькую кучку, и поджег электрозажигалкой. Вообще-то, огонь полагалось высекать кресалом, освященным в Небесном храме, но Тхан относился к древним ритуалам с небрежностью аристократа – это, дескать, для черни обязаловка, а знать обойдется без «накачки» религиозных, верноподданнических и прочих чувств.

Во всех этих церемониях, за которые еще цепляется старичье, сокрыто множество ошибок и откровенных глупостей. Какая разница, чем добывать огонь? Лишь бы этот бурый травяной порошок тлел потихоньку, лишь бы вился ароматный дымок – втягиваешь его ноздрями, и мысли уходят, голова пустеет, как во младенчестве. Ни тревог, ни волнений, ни даже желаний.

Вообще-то, травка – и не травка вовсе, а водоросли. Толкуют, что они чрезвычайно редкие и растут лишь на мелководье у северных берегов Экваториального континента, но и к этому Кох относился скептически. Набивают цену торгаши, вот и все.

Неожиданно дверь открылась, и вошел Анха Гхоти – многие считали его самым привлекательным из пассивных партнеров на корабле. Анха улыбнулся, подошел, покачивая бедрами, и стянул комбез.

Никакие ухищрения генетиков не помогали, нередко природа оказывалась сильнее. Вот и у Анха его пассивность выдавало не только влагалище, но и заметно круглившиеся груди.

«Гичи, давайте займемся сексом», – передал Гхоти на нейрошунт Тхана.

Кох поморщился – он не любил, когда его отрывали от одного дела, предлагая иное, но и показаться невежливым тоже было нельзя.

Он разделся, совокупился, и Анха, одеваясь, спросил:

«Что делать с гомо, гичи? Стоит ли им имплантировать нейрошунты?»

«Не стоит, – покачал головой Тхан. – Обучите их языку, только не ангианскому, а линкосу, чтобы они понимали, чего от них хотят. Полагаю, этого будет достаточно».

«Будет исполнено, гичи».

Гхоти ушел, а Кох вернулся к столу, хмурясь недовольно, – травка истлела чуть ли не наполовину.

Хорошо быть командиром корабля – это честь и слава. Но не покой!

С другой стороны, врачи не зря пропагандируют секс, вслух проговаривая это ругательное слово, в себе самом несущее указание на различие полов, на биологический раскол расы.

И это не просто мода или эпатаж, секс действительно полезен для здоровья, хотя бы как кардиотренировка.

Приведя себя в равновесие, Тхан склонился над курившейся струйкой и медленно втянул дымок, наполняя легкие дурманом, вытесняя из головы мысли. Хорошо…

Антон поднатужился, перебарывая слабость, и поднялся на одно колено. Отдышался и медленно, с усилием, встал, перебирая ладонями по прозрачной переборке для пущего равновесия.

Ноги дрожали от напряжения. Так с ним уже бывало, когда валялся в госпитале.

Вспомнив пистолет-парализатор в лапе чертова гуманоида, Ломов непримиримо сжал губы. «Я вам это еще припомню».

Чернов за спиной произнес негромко:

– Может, бот захватить – и свалить? Одному никак, а вот втроем…

– Это с парусного фрегата можно было незаметно шлюпку спустить, – проворчал Сулима. – Да и то, смотря кто вахту стоял. Бабахнут из пушчонки, развалят твою шлюпку ядром напополам, и плавай потом с акулами наперегонки. А эти… гуманоиды хреновы шмальнут из какого-нибудь аннигилятора, и даже горсти атомов от тебя не останется, весь перейдешь в излучение.

– Корабль захватить надо! – резко сказал Антон. – Весь этот сраный звездолет!

– Смело! – оценил капитан. – Может, скажешь как?

– Подумаю еще, – буркнул Ломов.

– Понял, сержант? Поду-умать!

Настроение у Антона было паршивое, так что он едва удержался от грубости.

Тут в стороне мелькнула тень, и лейтенант не без труда повернул голову. По коридору двигались двое – обычные люди, такие же… Хотя не совсем – носы у обоих начинались не у переносицы, как у гомо сапиенс, а с середины лба. Впрочем, это не казалось уродством, скорее странностью, причудой эволюции.

Гуманоиды были затянуты в черные комбинезоны, блестящие и обтягивающие. Один нес какой-то ящичек, у другого руки были свободны.

Остановившись у камеры с людьми, тот носолобый, что не был нагружен, приложил ладонь к овальному пятну на раздвижной стенке, и на потолке заработал сканер, пуская зигзагом знакомый голубоватый лучик.

– Чтоб вам всем попередохнуть! – выразился Антон, рывком опускаясь на пол.

Вовремя – парализующий луч сковал тело полностью, даже глазные яблоки не могли шевельнуться.

Войдя в камеру, носолобые поставили на пол ящичек, доставая оттуда неизвестный аппарат, а потом надели Ломову на голову блестящий полукруглый шлем, похожий на большую автомобильную фару. Кольчатый шнур соединял его с прибором, на панели которого мельтешили зеленые и синие огонечки. А вот и красненькие засветились, желтые замигали… Цветомузыка.

Видеть Антон мог лишь полупрозрачный потолок, но если верить ушам, такие же каски, как на нем, «братья по разуму» напялили и на друзей. Напялили и ушли, даже стенку не задвинули. А зачем?

Глаза у Ломова заслезились, и веки опустились сами. И то хлеб.

А голова-то… Побаливает.

Что им тут, мозги промывают? Или выкачивают инфу? Сольют себе все, что у них в извилинах, и – ага. В расход…

Возвращение носолобых Антон ощутил даже не слухом, а задним местом – палуба едва ощутимо вздрагивала под ногами «представителей внеземной цивилизации».

Ломов открыл глаза. Лицо человека, склонившегося над ним, было совершенно лишено эмоций, не выражая даже скуку. Носолобый стянул с Антона шлем, сложил, судя по звукам, всю матчасть в контейнер и покинул камеру.

Вверху загорелся зеленый светлячок, вытянулся в линию, заткал весь потолок изумрудным сиянием и потух.

Ломов пошевелился, чувствуя, что силы вернулись к нему, лишь в мышцах еще сохранялась ломота. Но это было даже приятно.

Он подтянулся и сел.

Второй из инопланетян по-прежнему стоял на пороге камеры. Рядом с ним, слегка покачиваясь и приседая, находился робот. Или кибер – этакое полушарие на восьми тонких коленчатых ногах. В его куполе открылась пара окошек, похожих на дверные глазки, – они подозрительно светились знакомой голубизной.

«Понятно, овчарка…»

Гуманоид внимательно оглядел землян и сказал:

– Все понимают, что я говорю?

Антон прекрасно слышал, как носолобый произнес: «Виу сагали-нэ до со убари-но?» – но разумел сказанное не хуже, чем родную речь.

– Виу ло, – буркнул он.

– Вас обучили космолингве, или линкосу, что одно и то же, – продолжил инопланетянин. – Это стандартная процедура для представителей рас – сателлитов империи Анг.

Капитан набычился, исподлобья взглядывая на имперца.

– А с чего бы это земляне стали вашими вассалами? – спросил он с вызовом.

– Еще не стали, – невозмутимо ответил гуманоид. – Обрести почетное звание сателлита весьма непросто, это очень долгий процесс, иногда он занимает время существования двух-трех поколений. Впрочем, консультации в области астрополитики не входят в мои обязанности. Задавайте вопросы, относящиеся к сути дела.

– Ваше имя и звание?

– Тхан Кох, командир рейдера «На-лиу».

– Куда нас везут?

– Рейдер следует в метрополию, на материнскую планету Анг. До нее отсюда одна тысяча двести тридцать световых лет. Если сделать приблизительную привязку к данным земной астрономии, то мой рейдер летит в направлении туманности Ориона. В настоящее время корабль разгоняется, а через девятнадцать земных минут выйдет в гиперпространство, где пробудет тринадцать ваших суток, после чего финиширует.

– Мы считаем, что империя – отжившая структура, – прищурился Антон. – А вы?

Кох не оскорбился ничуть.

– А мы убеждены, – сказал он, – что империя – единственно возможная форма устройства государства, если целью общества является стабильность.

– То есть застой? – подсказал Ломов.

– А что вы вкладываете в это определение?

– Торможение прогресса, отсутствие развития… Достаточно?

– Вполне. А вам не кажется, гомо, что так называемый прогресс во многих областях важно и нужно именно тормозить? Ваша цивилизация уже десятки лет с трудом удерживает баланс между миром и ядерной войной. Что, слава прогрессу? Кораблю нельзя лишь разгоняться, торможение ему нужно тоже, иначе он никогда не достигнет пункта назначения. Так что я, мы все, остаемся при прежнем мнении – развитием нужно управлять. Где-то ускорить, где-то замедлить или вовсе прекратить, чтобы негативные тенденции не множились. Не воспринимайте мои слова как критику, – снисходительно сказал Тхан, – просто ваша цивилизация находится на таком низком уровне развития, когда развитие обязательно воспринимается как неудержимое и никак по-другому. Анг – цивилизация зрелая, и мы судим иначе, уже не как взбалмошные дети, а с позиции опытных взрослых. И понимаем, что если процесс не контролируется, то становится деструктивным. Либо приводит к непредсказуемым последствиям, что еще хуже и недопустимо вовсе. Цивилизация, которая не способна предвидеть итоги своих действий, несет в себе опасность самоуничтожения. И это не слова. По крайней мере, одна из разумных рас не успела стать сателлитом Анга – когда мы прибыли на планету Сар, там за два года до нашего прилета произошла глобальная война с применением термоядерного оружия. Целые континенты были превращены в радиоактивные пустыни, а над половиной Сара висели непроглядные тучи сажи и пепла, из-за чего на поверхности царили полумрак и холод.

– Ядерная ночь, – со знанием дела сказал Чернов, – и ядерная зима.

Кох подумал и кивнул.

– Образные, но точные определения.

Максим, осмелев, поднял руку:

– Я заметил, что вы очень редко разговариваете друг с другом. Это что, телепатия?

– Это нейроинтерфейс. – Кох небрежно сдвинул прядь волос над виском, открывая металлический с виду кругляш, размером с двухрублевую монету. – В мой мозг имплантирован нейрошунт, или, как его еще называют, нейросеть. Имплант напрямую взаимодействует с моим серым веществом, убыстряя мышление, увеличивая объем памяти, ускоряя восприятие, позволяя напрямую управлять машинами и аппаратами. Два человека с нейрошунтами могут обмениваться сообщениями, и на это уходит меньше времени, чем на разговор. Вы получили достаточно информации?

– Последний вопрос, – холодно проговорил Ломов. – Вы считаете, это нормально – держать разумных существ в камере для животных?

– Вы – биоматериал для исследований, – ответствовал Тхан.

Сказал, как припечатал. Антон шагнул навстречу, качнувшись влево, чтобы уйти с линии огня. Робот всполошился, присел, сгибая ноги сразу в двух суставах, но ангианин был еще быстрее – отшагнул. И прозрачная стенка упала, как гильотина, отсекая камеру от коридора, а землян от имперца.

Тхан оставался бесстрастным, он не выразил ни страха, ни гнева, ни злорадства, вообще ничего. Повернулся и ушел.

– Спокуха, Антон, – процедил Сулима, – спокуха. Будет и на нашей улице праздник…

– …Когда перевернется «КамАЗ» с печеньем! – с воодушевлением заключил Чернов.

Гиперпереход Ломов прозевал, так и не ощутив, каково это – исчезать из «нормального» пространства.

Еще через полчаса явился член экипажа рейдера, принес три плошки с чем-то похожим на размякший розовый сыр. Но пахло приятно – слюноотделение пошло.

Отвлекшись от кулинарных восторгов, Антон разглядел ангианина. На Тхана Коха со товарищи он походил мало – коренастый, с жесткими черными волосами, с обычным носом, инопланетник был хмур. Раздражение то и дело пробивалось у него на лице – обслуживать «всяких там» ему было неприятно.

Насмотревшись на постную морду Коха, не ведавшую, казалось, не только эмоций, но даже мимики, Антон просто отдыхал, глядя на раздатчика.

– Привет! – сказал он.

Коренастый лишь покосился на него.

– Я с тобой, кажется, поздоровался, – терпеливо проговорил Ломов.

– И что? – кисло осведомился раздатчик. – Мне теперь от счастья прыгать?

– Ну, можно и попрыгать, – пожал плечами Антон. – Или просто ответить, как вежливый человек. А-а, я понял… Ты не ангианин, ты раб!

Коренастый взвился, лицо его покраснело от гнева.

– Как смеешь ты, ничтожный, – прошипел он, – называть рабом меня?! Я свободный тавассианин! Да будет тебе известно, ничтожный, что Тавасса стала первым сателлитом Анга много циклов тому назад!

– И ты этим очень гордишься, – подхватил Ломов. – А то как же! Ведь хозяева бросают вам лучшие объедки! А когда гладят вас по головке, вы умильно щурите глазки и тихонько повизгиваете от удовольствия… Я все правильно описал?

Тавассианин выпрямился, его бледное лицо застыло, как маска.

– Меня зовут Китеш Ширра, – выговорил он, – и я объявляю тебя, ничтожный, своим личным врагом.

– Весьма польщен, Ширра, – глумливо усмехнулся лейтенант. – Меня зовут Антон Ломов.

– Мы еще встретимся… – мрачно сказал тавассианин. – Ант… Ломо.

– В любое время.

Раздатчик опустил прозрачную штору и удалился.

– Врагов наживаем? – хмыкнул капитан, недоверчиво принюхиваясь к инопланетному яству.

– Да ну его, – проворчал Ломов. – Корчит тут из себя…

– М-м-м… Вкусно!

– На что похоже?

– Ни на что не похоже!

Антон храбро откусил от розовой массы.

Хм. Действительно вкусно.

Сырая мякоть жевалась легко, а рыхлые шарики, раздавленные языком, сочились, отдаленно напоминая икринки, вот только икры не красной, а скорее «заморской» – баклажанной.

Но и это сравнение было неуместным. Вкуснятина, короче.

– Что делать будем? – бодро спросил Сулима, доедая свою порцию. – А, биоматериалы?

Ломов улыбнулся – капитан пришел в себя. Вон и глазки загорелись… А чего ему? Ни жены, ни детей. Горевать некому.

А тут – космос!

Ломов про себя все твердо решил – на Землю он, конечно, вернется, но не раньше чем вдоволь пошляется по Галактике.

Уж коли ему даден небывалый, по-настоящему фантастический шанс, то он его не упустит. А всякие там имперцы…

Прорвемся!

Антон покачал головой. Всего несколько часов назад он размышлял, сходить ли ему по грибы! Галактика…

Губу-то подкатай, лейтенант. Сам подумай – кто ты для ангиан? Мозговитая тварь. Особь из недоразвитой цивилизации, чьи представители носятся с термоядерной бомбой, как дураки с писаной торбой.

Вопрос: если люди считают нормальным охотиться на братьев своих меньших, то почему бы существам, настолько же превосходящим гомо сапиенс, насколько те сами развитей дельфинов или слонов, не украшать свои гостиные чучелами Иванов или Джонов?

Ломов вздохнул и покачал головой. Ничего не понятно, не известно, не ясно. Как он однажды вирши сочинил:

Антона поражало отношение капитана, да и свое собственное к происходившему – никакого шока, никаких открытых ртов и подгибавшихся коленей. Любопытство было, интерес был.

Да и что такого сверхизумительного случилось? Звездолет прилетел? Ну, и что теперь? Подумаешь, звездолет…

Прогресс отучил людей удивляться, притупилась сама способность поражаться увиденному.

– Максим! Забыл спросить… Ты женат?

– Не сподобился, – хмыкнул сержант.

– Это хорошо… Я вот тоже бегал на воле, от ЗАГСа увиливал. Правда, я был очень честный и никогда не обманывал девушек. Чтобы там в любви клясться или обещать непременно жениться – этого я себе не позволял.

– Хороший принцип.

– Да чего хорошего! Себе же во вред! Соврал бы – и все утряслось, и в постельку. Ведь иной девчонке только слово и нужно, чтобы из платья выпрыгнуть, и слово это – ЗАГС! А я ей суровую правду…

– Зато теперь ни за кого переживать не нужно. А если бы дети остались?

– Да кошмар…

Антон обошел камеру. За стеклопластом слева росло кряжистое дерево с пористой, пульсирующей корой. На его плакучих ветвях шевелились удивительные листья, похожие на грозди винограда, только красного колера. Ветки и сами были подвижны, а потом из грунта стал вытягиваться корень. Высунулся весь, потыкался в почву и начал закапываться.

Камера справа была пуста, за задней стенкой стояла темнота.

Ломов надавил на холодную гладкую стенку. Толстенькая, однако. Пятки у него закаленные, конечно, доску перешибут, а вот стеклопласт этот… Вряд ли.

– Ломо!

Антон удивленно обернулся. За прозрачной шторой собралась целая толпа коренастых, широких в кости, накачанных однопланетников Китеша. Надо полагать, на Тавассе притяжение сильнее земного. Хочешь не хочешь, а качком станешь.

Стенка с шелестом поднялась, и один из здоровяков указал на лейтенанта растопыренными пальцами:

– Вот он, почтенный Кепеш.

Вперед шагнул седой качок. Бесцеремонно оглядев Ломова, он сказал:

– Мое имя – Кепеш. На этом корабле я – старший в клане Ширра. Ты, Ант Ломо, нанес оскорбление Китешу, сыну Нгоша. Стало быть, и всему клану Ширра. Оскорбление смывается кровью. Ты будешь биться, Ант Ломо?

– Почтенный Кепеш, – серьезно ответил лейтенант, – я вовсе не хотел оскорбить сына Нгоша. Просто Китеш был груб, а я – воин, для меня честь много значит. Если Китеш принесет мне свои извинения, я прощу его. Если же он хочет биться… Ладно, я согласен.

Кепеш кивнул.

– Выбор оружия за тобой, Ломо.

Тут вышли двое молодых, они держали в руках ножи, большие и не слишком, прямые, схожие с кавказскими кинжалами, и кривые. Третий молодчик предлагал шипастые кастеты и кольчужные перчатки – как врежешь, челюсть своротишь.

– Почтенный Кепеш, я предпочитаю биться без оружия.

Седой одобрительно кивнул.

– Китеш молод и неопытен, чтобы защитить достоинство клана, – сказал он, – поэтому я выставляю другого бойца. Раш Ширра!

Из строя вышел молодой тавассианин с обритой налысо головой. Он был в одних коротких штанах и босиком.

Кепеш вопросительно глянул на Ломова. Антон кивнул: годится.

Сулима с Черновым подошли поближе.

– А биться как, – поинтересовался капитан, – до смерти или до первой крови?

Седой аж языком прищелкнул от удовольствия, до того ему понравилась формулировка.

– До первой крови! – с чувством сказал он и сделал жест: разойдись.

Тавассиане отошли в обе стороны, освобождая квадрат в ширину коридора, где-то четыре метра на четыре. Вполне себе ринг.

Антон стянул берет и тельняшку, скинул сланцы. Размялся малость.

– Готовы? – возвысил голос Кепеш. – Начали!

Присев, Раш Ширра выставил мускулистые руки, пошевелил короткими толстыми пальцами. «Штангу тебе тягать, – подумал Ломов, – а не по татами прыгать».

Пол под ногами был в меру упруг, самое то для восточных единоборств.

Легким танцующим шагом Антон приблизился к Рашу. Тот метнулся навстречу, с целью облапить как медведь, но Ломов отступил и провел красивый двойной удар – большим пальцем ноги в висок, разворот спиной и обратный мах ногой.

От жесткого удара Раш увернулся, а вот обратный пропустил – и покатился по полу, как сбитая кегля. Тавассиане зашумели.

Тут же вскочив, Раш кинулся в атаку, молотя кулаками. «Ах, так ты и боксировать умеешь? Ну-ну…»

Антон улыбнулся, припомнив, сколько раз за свою не столь долгую жизнь он благодарил старшину Макарыча за то, что тот гонял салабона Ломова, вколачивая в него науку побеждать.

Макарыч не выступал на чемпионатах и не снимался в кино, хотя того же Брюса Ли уделал бы минуты за две. Конечно, ценители «строгого» кун-фу или карате мигом возмутились бы подходом Макарыча, а тому было плевать на мнение знатоков – старшина отбирал самые эффективные приемы, цеплял их в связки и повторял, повторял, повторял… До автоматизма, до рефлекса.

Однажды в Хасавюрте, когда перед Антоном возник бородатый бандос с «калашом», руки сделали все сами: отвели ствол и разбили чечену горло. Мгновение – и победа. И жизнь…

В следующую секунду Ломов поплатился за невнимательность – кулак Раша разбил ему губу. Первая кровь!

– Пре-кра-тить! – раздался скучный монотонный голос, и тавассиане мигом прижухли, суетливо расступились, освобождая дорогу Тхану Коху.

Раш тоже вздрогнул и опустил руки, а вот Ломов плевать хотел на всяких там ангиан и прочих истинных арийцев.

– Ки-йя-я!

Подпрыгнув, Антон приложил Ширру ребром стопы, и тот полетел на пол, едва не уйдя в кувырок назад.

Встряхнув руками, чтобы снять напряжение, Ломов повернулся к Коху. Кепеш в это время что-то торопливо лопотал, то ли на ангианском, то ли на тавассианском, помогая себе руками. Командир рейдера милостиво слушал его, внимательно разглядывая Антона.

Отпустив всех, кроме землян, Тхан приблизился к лейтенанту.

– Ты хорошо дерешься, гомо, – сказал он.

– Дерутся коты, – усмехнулся Ломов, – а я бьюсь. Врукопашную. Может, с тобой сойдемся? Давно хочу набить твою холеную, постную морду!

Кох отрицательно покачал головой.

– Это исключено. Но ты можешь сходиться с теми членами экипажа рейдера, которые принадлежат к расам-сателлитам. С тавассианами, лхаллами или риитянами. Переход в гиперпространстве длится долго, и зрелище развлечет граждан империи.

– Позвольте спросить, – вежливо поинтересовался Антон, – а на хрена мне это надо?

– Логично, – согласился Тхан. – Я переведу тебя и остальных землежителей в каюту, а также сменю статус «ничтожных» на «низших». Это будет достаточной мотивацией?

– Вполне.

– И последнее, гомо. Адресуя свою речь ангианину, следует употреблять слова почтения. Мое личное положение дает право на обращение «гичи». Понятно?

– Да, гичи, – смиренно ответил Ломов.

Командир рейдера поднял голову и подозвал Кепеша, маячившего в радиальном коридоре.

– Ты все слышал?

– Да, гичи, – поклонился седой.

– Отведи и устрой. Бой проведем завтра вечером, в отсеке номер шесть.

Тхан Кох развернулся и ушел, а Кепеш поманил землян за собой.

– Для вас все очень хорошо устроилось, – проговорил он возбужденно. – Гичи был на удивление милостив.

– А что такое «гичи»? – поинтересовался Максим.

– Это слово из древнего языка, а означает оно – «великий».

– Скромненько, – хмыкнул Сулима. – Ну, а с Антоном-то как? Все решили?

– Раш Ширра пролил первую кровь, – торжественно сказал тавассианин. – Оскорбление смыто, хотя ты и победил Раша.

– Один-ноль в нашу пользу! – ухмыльнулся капитан.

Кепеш провел землян радиальным коридором, затем они поднялись по пандусу на верхнюю палубу, где располагались каюты младшего офицерского состава.

– А сколько вас тут вообще? – поинтересовался Ломов.

– Тридцать четыре ангианина, – стал перечислять Ширра, – семнадцать риитян, шестеро лхалл…

– Я говорю, – перебил его Антон, – всего сколько вас?

Кепеш замешкался с ответом – у него не укладывалось в голове, как можно считать имперцев вместе с сателлитами.

– Сто семь… – сказал он с запинкой. – Нет, сто восемь. Но мы никогда не выводим общую численность, это крайне неуважительно к гражданам империи!

– А вы, значит, неграждане?

– Гражданство следует заслужить!

– Тоже верно, – примирительно сказал Сулима.

Кепеш подошел к ближайшей каюте и приложил ладонь к изображению пятерни – сегментная перепонка разъехалась, уходя в межпереборочные пазы.

Помещение было небольшим, примерно три на пять.

Выдвижные койки с широкими эластичными ремнями. Откидной столик. Терминал. Обзорный экран в качестве иллюминатора. Ниша с полками. Стенные шкафчики.

Самые обыкновенные шкафчики, как где-нибудь в земном спортзале. Все было очень по-людски, Ломов не ощутил какого-то отторжения, впечатления чуждости тоже не было.

Он отворил один из шкафчиков. Вон даже плакатик какой-то приклеен изнутри.

Ну, разумеется, девушка. Разумеется, топлес. И очень даже ничегё…

Встретишь такую на пляже в Сочи, ни за что не догадаешься, что она с иной планеты.

– Кепеш, а кто тут жил до нас?

– Пилоты Внешнего флота Содружества Лоа.

– Сателлиты?

– Н-нет. Вероятный противник. Империя уже как-то сталкивалась с лоанитами, примерно пятьдесят циклов тому назад. Мы с ними воевали за систему звезды Таоэ, вокруг которой обращается шесть планет, две из которых подходили для колонизации без ограничений.

– И кто победил?

Кепеш нахмурился.

– Миры Таоэ вошли в состав Содружества, – молвил он неохотно, – стали его Периферией.

Антон коснулся плакатика на дверце и тут же отдернул руку – изображение задвигалось. Девушка томно улыбнулась, завела руки за шею, прогнулась, покрутилась влево, покрутилась вправо… Круглые груди упруго качались в стороны…

И картинка опять замерла. Здорово.

Отведя глаза от инопланетянки, Ломов пощупал висевший в шкафчике комбинезон. Синий, мягкий, но не из ткани.

– Надевайте, – сказал Кепеш за спиною, – они стерильные. И утягиваются точно по размеру.

– Примерю! – решительно заявил лейтенант.

Шляться в трусах и тельняшке – это не комильфо.

Ломов натянул комбез. Он был ему велик, но стоило застегнуться, как одеяние стало помаленьку облегать Антона, в плечах растягиваясь, на талии сбираясь.

– Главное, чтобы костюмчик сидел! – подал голос капитан.

Антон хмыкнул только и обул сапоги того же синего цвета. Обувка словно обняла, облепила ноги, стало приятно и комфортно. Ну, сапоги – это по старой памяти. То, что на нем обуто, мягче и удобнее кроссовок. И легче.

– А что? Нормально, – оценил Ломов. – Чувствуешь себя человеком.

– Кепеш, а вот эти лоанцы… – начал Сулима. – Или, как ты там сказал? Лоаниты? У них как, тоже есть знать и чернь, «великие» и «ничтожные»? Или свобода, равенство и братство?

Тавассианин поморщился.

– А, у них все не как у людей. Равенства на мирах Лоа точно нет – все общество разделено на четыре ранга – А, Б, В и Г, если употреблять первые четыре буквы космолингвы. В каждом ранге по десять классов…

– Примитив, – оценил Ломов. – Я о таком у Азимова читал.

– Слушай, ты, любитель фантастики! – рассердился Сулима – он терпеть не мог, когда перебивали. – Ты можешь хоть минутку помолчать? Читал он… Тут же не книжка, тут жизнь! Рассказывай, Кепеш.

– А что рассказывать? – пожал седой плечами. – Так и живут. Самый нижний ранг – «Г-1», самый высший – «А-10». Каждый ранг дает свои привилегии. Класс «Г» ходит в синих комбинезонах, «В» – в серебристых, «Б» – в черных, «А» – в белых. Основная масса – это «Г» и «В».

– А если бы мы попали к лоанитам? – несмело спросил Максим. – Мы бы тоже какой-то ранг получили?

– «Какой-то»! – фыркнул Кепеш. – У вас вот тут, – тавассианин постучал по виску, – нет нейрошунтов. Стало быть, будете относиться к самому низшему классу – «Г-1».

– А «Г» оно и есть «Г», – вывел лейтенант.

– Ничего, доросли бы, – пробурчал капитан.

– Ладно, пошел я, – в тон ему сказал тавассианин. – А ты, Ломо, не забудь про поединок.

– Лишь бы вы, почтенный Кепеш, не забыли нас покормить, – пропел Антон.

– Китеш явится вовремя, – насупился тавассианин.

– Ждем с нетерпением!

Седой ушел, и земляне стали устраиваться. «Забив» койку, лейтенант подсел к терминалу, но тот был заблокирован.

– Куды ж нам, отсталым, без дырки в голове, – пробормотал Ломов.

– Какой дырки? – не понял Максим, устраивавшийся на верхней полке.

– С нейрошунтом.

– А-а… А чего это за экран?

– Обзорный. Фантастику надо читать!

Присмотревшись к маленькой панели сбоку от обзорника, лейтенант разобрал надпись «Вкл.».

Ну, «вкл.», он и на Анге «вкл.». Ломов утопил клавишу.

Обзорник тут же заработал, передавая вид за бортом. Никаких тебе звездных россыпей – однообразное серое Ничто. Гипер.

Антон, бесшумно ступая по мягкому покрытию пола, обошел всю каюту, поднялся на цыпочки и заглянул на верхнюю полку ниши. Ага, что-то есть!

Ломов осторожно взял сложенный вдвое белый листок. Не бумаги, а чего-то гладкого, белого и прочного. Какого-нибудь… этого… пласт-папира. Да хоть как назови, все равно письмо!

Буквы были выведены аккуратным, разборчивым почерком – так пишут прилежные ученики. Или ученицы.

Немного стыдясь, Ломов взял в руки листок и прочел:

Провалявшись до обеда, Ломов подкрепился. Подергал двери каюты – заперто. Ну, еще бы…

За бортом сплошная серость. Пасмурно в гиперпространстве.

Намаявшись вдосталь, Антон сделал зарядку и стал готовиться к «потешным боям». Разминка, растяжка, спарринг с Сулимой.

– Вы, товарищ капитан, – проговорил Ломов одышливо, – сильнее бейте…

– Так, стоп, лейтенант! – решительно сказал капитан. – Хватит меня по званию величать да выкать! Мы не на Земле, понял? Тут ты Антон, а я – Иван. Понятно?

– Так точно! То есть… Ага!

– То-то…

– Почтение не позволит, товарищ капитан, по имени-то! Михалыч – еще куда ни шло.

Сулима возвел очи горе и покачал головой. Но спорить не стал…

…К вечеру «Ант Ломо» был в форме.

За ним пришел незнакомый ангианин, представившийся Хметом Сохом, и незаменимый Кепеш.

Хмет Сох молчал, важно шествуя впереди, а тавассианин семенил следом.

– Мы посоветовались, и выставили Каша Ширру, – говорил он. – Каш молод, но уже неплохо освоил ритуальный бой, который исполняется на тризнах, а также бой-приветствие и бой-прощание…

– Каш так Каш, – флегматично заметил Ломов. – Разучим с ним бой-размышление…

Кепеш с уважением поглядел на землянина.

Отсек номер шесть представлял из себя огромное пустое помещение, где в ряд стояли обтекаемые машины хищных очертаний. Они были здоровенными, вроде «Су-27» или «МиГ-31», и такая ассоциация вовсе не зря пришла Ломову на ум – машины являлись космоатмосферными истребителями.

Занимали они чуть более половины отсека, и оставшегося места вполне хватало для «арены» – квадратной площадки, которую со всех сторон обступили члены экипажа.

Первые ряды, конечно же, занимали носолобые. Имперцы стояли спокойно, сложив руки на груди или свесив их вдоль тела, – карманы в комбезах отсутствовали. Кстати…

Ломов стянул с себя синий комбинезон и передал его Сулиме. Неча одёжу портить.

Противник землянина уже топтался на арене, весьма гордый оказанным доверием. Это был молодой тавассианин в штанах, больше похожих на длинные шорты.

Кепеш поглядел на Тхан Коха. Тот кивнул.

– Сходитесь!

Каш двинулся по дуге, враскачку, косясь на Антона. Тот шагнул навстречу – молниеносно присел, подсекая тавассианину ногу. Каш потерял равновесие, но устоял бы, что не входило в планы лейтенанта. Вскочив, Антон нанес несильный йоко-гери, врезав противнику стопой в грудь, – тавассианина снесло.

Толпа зароптала, даже у ангиан глазки заблестели.

Пока Каш поднимался, Ломов отдыхал, готовясь отразить натиск. Тавассианин набросился на Антона с кулаками, но особенно размашистых ударов избегал, осторожничал – видимо, извлек уроки из поединка между землянином и Рашем, не горячился особо.

Ломов припомнил гладиаторские бои и решил испробовать методу, принятую еще в римских амфитеатрах, – ублажить толпу.

За день дураковаляния они с капитаном пришли к выводу о том, что устраивать развлекалово для экипажа – это не только возможность улучшить жилищные условия, но и наладить контакт. Они вполне могли бы просидеть в камере рядом с прочими бестиями здешнего «Космозо», и тогда о них мало кто узнал бы из тавассиан, риитян и так далее. Теперь же землян знают все, и слава бойцов будет нелишней.

Антон изобразил отступление под градом ударов Каша, а тот бил увесисто, и прямые выдавал, и хуки с апперкотами. Ломов и сгибался, и блоки выставлял, и покачивался – толпа ревела.

Вот-вот тавассианин уложит этого заносчивого гомо!

А гомо неожиданно прянул в сторону и нанес удар ногой в живот Кашу. Тот, уже праздновавший победу, не ожидал подвоха и сложился пополам. Та же нога хлестко ударила тавассианина в лицо.

Взмахнув руками, Каш шлепнулся на пол, хлюпая кровью, и тут же поджал ноги, опасаясь, что гомо его добьет.

А гомо будто вовсе потерял интерес к драке – прохаживался рядом, разминая шею, и уже каждому стало ясно – поддался он не потому, что слаб, а потому, что так захотел.

«Последний раунд», – подумал Антон.

Каш сохранил силы и был очень зол.

– Крашгар кляй-шух-га! – рычал он, пуская розовую слюну. – Жрашшаз киль ёш-каш-пхе!

Ломов молча метнулся ему навстречу. Нанеся несколько прямых «дзуки» по корпусу в надежде, что анатомия у разных человечеств сходится не только во внешности, но и во внутренностях, он исполнил знаменитый «ливерпульский поцелуй» – ударил Каша головой в лицо, ломая тому нос.

Тавассианин рухнул навзничь. Он скребся, как большой жук, но вставать уже не пытался. Готов.

Лицо в крови возбуждало носолобых – они оживились, задвигались, молча перебрасываясь мнениями. На паре лиц даже улыбочки наметились – это выглядело так же непривычно, как ухмыляющийся чайник.

«Господи, – подумал лейтенант, – до чего же они похожи на нас… Точно такие же! Или это общее свойство всех людей – получать удовольствие от кровопролития?!»

Кепеш сказал деревянным голосом:

– Согласен ли Ант Ломо сойтись со вторым бойцом?

– Согласен, – пожал плечами лейтенант.

– Но только бой пойдет с оружием!

Тавассианин вынес на всеобщее обозрение ритуальные мечи – клинки длиною в полметра.

– Нет, так дело не пойдет! – воспротивился капитан.

– А можно я? – внезапно выступил Максим.

– Ты чего? – вылупился Сулима.

– А чё? – пожал плечами Чернов. – Я со школы в секции занимался. Фехтованием. Даже на первенство России выезжал.

– Ну, смотри… – с сомнением протянул капитан.

– Давай, Макс, – хлопнул сержанта по плечу Ломов, – покажи им мастер-класс!

Кепеш подбежал к Тхан Коху, и тот дал согласие.

– Мах…Черон! – объявил тавассианин. – Против Хее Оа!

На площадку шагнул невысокий, сухощавый риитянин. Морщинки на его бледном лице выдавали возраст, но выглядел Хее как хрупкий юнец.

Особых отличий от гомо сапиенс у выходцев с Рииты не замечалось. Разве что сильно выпиравшие ключицы да заостренные кончики ушей. Но это не настолько бросалось в глаза, чтобы путать риитян с эльфами.

Хее Оа вышел в одной набедренной повязке, Чернов тоже разделся до трусов. Жилистый сержант в «семейниках», да еще с мечом в руке, выглядел забавно, но только не для экипажа «На-лиу» – толпа зароптала, словно обсуждая, кто за кого собрался болеть.

Риитянин напал первым – закружился, кроя воздух мечом, словно изображая вихрь. Максим отскочил, взмахивая клинком.

Хее замер в эффектной позе – в полуприседе, одну ногу изогнув в колене, другую вытянув, меч над головой. Хоть статую из него ваяй.

А Чернов сделал выпад безо всяких изысков – ударил на «длинную руку», то есть вытягивая эту самую конечность. Риитянин со звоном отбил меч, а клинок Максима сверкнул, описывая полукруг, и обрушился по косой сверху.

На этот грубый удар в манере рубаки-викинга у Хее не нашлось ответа в изящном «балетном» стиле. Пришлось суетливо откатываться, блокируя меч сержанта из положения лежа. Получилось весьма неуклюже, но получилось – Оа отделался порезом.

Вот только Максим не отставал и времени на то, чтобы риитянин занял новую академическую позу, не давал – он гонял Хее, нападая то слева, то справа. Меч его так и мелькал, рассекая воздух по диагонали и вертикали. Чудилось, что у Чернова в руках не один, а два меча, а то и все три.

Сержант сбавил свой напор лишь однажды, отшагнув и отводя меч. Хее Оа не сразу понял, что сталь разящая уже не грозит его буйной головушке, и на рефлексе дернул мечом.

Ломов довольно хмыкнул – мелкие ранки покрывали и руки риитянина, и грудь. Струйки крови стекали, впитываясь в штаны.

А сержант был чист и свеж, даже не запыхался.

Хее Оа покрутил головой и бросил свой меч на пол – сдаюсь, мол. Шум разошелся по толпе, как порыв ветра, но все было честно.

Кепеш вышел, поднял руки над головой и резко опустил их – бои окончены. Экипаж, оживленно переговариваясь, стал расходиться.

Даже имперцы, и те выглядели живыми, обычными людьми.

– Ну, что, гладиаторы? – ухмыльнулся Антон. – Айда в застенки! Михалыч, бои будут через день, так что готовься.

– Я вашим рукомашеством и дрыгоножеством не занимаюсь, – с деланой надменностью заявил Сулима.

– Ногами дрыгать я буду, – успокоил капитана Ломов, – а ты в самбо смыслишь, я знаю. Поваляешь здешних борцов, они тебе только спасибо скажут. Заметил, как Раш бился? Он скорее к вольной борьбе привычный, чем к рукопашке.

– Ну, попробовать можно…

На финише рейдер сотрясся, а обзорный экран вспыхнул россыпями звезд, кое-где собранными в скопления, но их подавляло главное украшение здешнего неба – туманность Ориона.

Туманность выглядела роскошно, расцвеченная красным, багровым, синим, голубым, розовым. Сержанту она напомнила летучую мышь, а Ломову – натянутый лук. И еще две ярчайшие звезды невольно вызывали восхищение и трепет – Ригель и Бетельгейзе.

Ригель был настоящим чудовищем – этот бело-голубой сверхгигант каждую секунду изливал миллион тонн света[1], но виделся просто как самая заметная звезда. Бетельгейзе была сверхгигантом красным и не слишком отставала от собрата.

Неожиданно по палубам корабля разнесся вой сирен.

– Слушать всем! Срочное торможение! – заревели звучатели, передавая приказ Тхан Коха. – По местам посадочного расписания! Двигатели на торможение!

Ломов подскочил к двери и выглянул в коридор. Мимо пробегал Кош Шат, молодой тавассианин, пилот истребителя-пустотника.

– Что случилось? – крикнул Антон.

Кош перешел с бега на шаг и остановился.

– Можно я у вас? – выдохнул он, запыхавшись. – А то… не успею!

– Заходь!

Шат перешагнул комингс и сразу сел на откидную койку.

– Садитесь, садитесь! – заторопил он землян. – Тхан так рвать будет, что гравикомпенсаторов не хватит!

Все сели, а сержант и вовсе лег.

– Да что случилось-то?

– А то и случилось, о чем еще Кепеш толковал! Никто еще не летал так далеко, как мы. Две недели в гипере – это не просто круто, это слишком круто! Никакие компы не справляются с расчетами, даже каскадный метод не помогает. Кепеш пытался объяснить это Тхану, но разве гичи послушает простого далая? И вот вам, пожалуйста! Должны были выйти в двух мегаметрах от Анга, а промахнулись на пять миллиардов километров! Мы на окраине системы, в районе второго астероидного кольца.

– Ну, ничего, дотянем как-нибудь… – неуверенно сказал Сулима.

– Вон они! – кивнул на обзорник Кош.

– Кто? – не понял Антон. – Астероиды?

– Пираты!

– Кто-кто-кто?! Пираты?

– Ну да! Тут их секретные космодромы, на Теневом Кольце. Флот сюда не суется, смысла нет гонять крейсера, а мы как сдуру сунулись! Вышли из гипера прямо на пиратскую базу. Пираты сами никогда не станут нападать на имперский рейдер, но уж если он сам на них напал…

– «На-лиу» же не напал, – подал голос сержант.

– Верно, – вздохнул Кош, успокаиваясь, – вот только пираты об этом не знают. Видите вон те пятнышки? Это пиратские корабли, они выстраиваются «воронкой» или «полусферой» – это построение для атаки… Ох… Тормозим…

Навалилась перегрузка. Антона вдавливало в мякоть койки, щеки обвисли, в глазах почернело. Дышать было трудно – такое ощущение, что ему на грудь уселся Сулима.

Мысли волочились с трудом, будто тоже отяжелев. Пираты…

Раньше он о них только читал. Хотя чего в бандосах такого необычного? Просто людям въелось расхожее представление о том, что пиратство – это, дескать, достояние прошлого.

XVII век, «Веселый Роджер», «Йо-хо-хо и бутылка рому…»

Между тем пиратство – это всего лишь морской разбой, криминал. Никто ж не удивляется, что воры и грабители существуют и в XXI столетии, а вот пиратам в том отказано. Только они от этого никуда не делись – быстроходные катера с пулеметами орудуют в Южно-Китайском море, в Аденском и Гвинейском заливах – это на Земле. Выйдет человечество в космос по-настоящему, и там пираты заведутся. Космические.

Чтобы истребить криминал, надо сперва ликвидировать в душах людских корысть, себялюбие, подлость, ложь. Не получается?

Ну, тогда ждите, что мерзавцы и подонки расползутся по галактике. Ангиане уже дождались…

Рейдер был «гравитаблем» – кораблем с двигателем-антигравом, и сейчас он трясся всеми своими палубами и переборками, погашая чудовищную скорость, набранную при разгоне. Этому помогали раскалившиеся тумбы гравикомпенсаторов, минусуя ускорение.

Ломов разобрал в обзорнике три или четыре подвижных пятнышка. Чем они стреляли, было неясно, но явно не ядрами, и даже не гиперзвуковыми ракетами. В ход шли пучки антипротонов, выедавших в бортах целые ямы – маленькие кратерки, брызжущие жидкой керамикой и металлическим паром. Били лучи лазеров-гигаватников или заряды высокотемпературной плазмы.

Короче, все то, что способно поразить цель, летящую на второй космической. Ракеты тоже пускали в дело, если те летели с быстротой метеоритов. А иначе как догонишь корабль?

Тут все те знания, которых Антон нахватался за последнюю неделю, выдуло из головы – экран обзорника окрасился дрожащим багровым свечением, в космос снопом полетели рдеющие брызги.

Попадание!

Корабль не тряхнуло, по нему даже дрожь не прошла – всколыхнуть такую массу было сложно.

– Т-твою мать! – выразил свою мысль Сулима.

– Ёш-каш-пхе! – поддержал его Кош. – Это на периферии второй палубы, где штурмовики!

– Боевая тревога! – разнеслось по рейдеру. – Боевая тревога!

Торможение то ли прекратилось, то ли убавилось до той отметки, когда гравикомпенсаторы сводят перегрузку на нет.

– Мне пора! – решительно заявил Кош, покидая свое место.

Он вышел за дверь, а Ломов сжал зубы – тавассианин шел исполнять свой священный долг.

– Расслабься, – буркнул капитан, – это не наша война.

– А что ты запоешь, когда пираты забегают по палубам?

– А чего ты сразу окрысился? Я же не в том смысле! Ты видел корабельные… эти… активные средства?

– И что?

– А то! – рявкнул Сулима. – Как их наводить, ты знаешь? А на какую пимпочку жать? Да и вообще, кому ты там нужен, без шунта в башке? На боевой пост тебя, может, и пропустят, но орудие не разблокируется даже!

– Спокуха, – повторил Антон капитанскую присказку.

– Да пошел ты… – проворчал Иван.

Свет в каюте мигнул. В обзорнике, будто ослепительное эхо, сверкнула вспышка. В ту же секунду один из пиратских кораблей украсился бледно-фиолетовым пламенем, тающей сферой атомного распада.

– Есть!

– Второму и третьему, – гулко раскатилось по коридору, – готовность «раз»! Первый, доложите готовность!

– Первый готов.

– Звену отстрел!

В поле зрения оптических рецепторов, передававших картинку на обзорник, появились четыре стремительных тени – это вылетели истребители-пустотники. На боевое задание.

Лазерные лучи в вакууме были не видны, зато, когда они соприкасались с бортом корабля, возникал фейерверк из дыма, пламени, пара и капель расплавленного вещества. Пара таких «фонтанов» ударила с обшивки «На-лиу», а потом один из истребителей, закрутив «бочку», неожиданно вспух, раздуваясь лиловой тучкой. Огонь сразу угас, и только облачко обломков рассеивалось во все стороны.

– Вот гаденыши!

Ломов усмехнулся – Сулима, видать, «прижился», раз стал идентифицировать себя с экипажем рейдера. А ведь никто пока не менял их статус «биоматериалов для исследований»…

Видимо, это какая-то внутренняя потребность, свойственная человеку (не важно, под каким солнцем рожденному), – быть частью толпы и точно знать, где «наши», а где «чужаки».

Тут на экран выполз пиратский корабль. Он был невелик по сравнению с рейдером, всего метров двести в длину (обзорник выдавал приблизительные значения). Рядом с изображением корабля замигала надпись на космолингве: «Малый атмосферный скаут».

Похоже, именно с него вели огонь по пустотникам.

– Второму и третьему звену – отстрел!

Целая эскадрилья набросилась на скаут, жаля его со всех сторон, – огненные язвы на обтекаемом корпусе множились, сливаясь в красно-желтые кляксы, а потом какое-то из звеньев ударило залпом, пробивая борт.

Мгновенная разгерметизация вышвырнула наружу клубы замерзшего воздуха, скрюченные тела, обломки.

Видеть, что происходит в стороне кормы или носа «На-лиу», земляне не могли, но было ясно, что драка шла ожесточенная.

По всей видимости, пираты на самом деле решили, что рейдер на них напал, а посему следовать традиции не связываться с имперским флотом бандосы перестали. «Наших бьют!», и все такое.

И тут в рейдер попало по-настоящему.

Корабль тряхнуло, а из коридора донесся дичайший вой утекавшего воздуха. На второй секунде рев перешел в свист и захлебнулся. Видеорама на дверях, извещавшая: «Осторожно, вакуум!», замигала и погасла.

Разумеется, Антон тут же сунулся проверить, что там и как. Двери раздвинулись, напуская холодного тумана. Невидимые вентиляторы гудели, разбавляя атмосферу горячим воздухом. Туман быстро рассеялся, и Ломов разглядел в конце коридора бугрящуюся, отекавшую массу цвета навоза. От нее расходился едкий запах.

– Затычка! – прокомментировал Сулима, выглядывая из дверей.

Ломов кивнул.

– Смотрите! – воскликнул Чернов.

Антон обернулся к обзорнику. В рамку экрана вплывал большой корабль – овал полукилометровой длины. «Легкий атмосферный подкрейсер».

– Вот кто по нам долбанул! – возбужденно сказал капитан.

– Не нравится мне это, – процедил Ломов. – Мне кажется, пираты не просто так долбали – они выбили боевые посты с этого борта, а сейчас стыкуются…

– …И на абордаж!

– Похоже на то.

Легкий подкрейсер между тем вытянул причальные суставчатые штанги, дотянулся до рейдера и словно ухватился за него хилыми ручонками. Тут на борту пиратского корабля развернулась диафрагма, стала выдвигаться трубчатая галерея-переходник. Лишь один-единственный истребитель показался вдали, но выстрелить ему не дали, сбили. А стыковочная труба словно присосалась к борту «На-лиу».

Ломов видел целую ораву пиратов, висевших в трубе и увешанных разнообразными орудиями убийства. Захват?

– Видели, куда они приткнулись? – нервно спросил сержант. – Там как раз шестой отсек!

Словно подтверждая его слова, по кораблю разнесся тяжкий грохот. Надо полагать, пираты вышибли наружную металлопластовую штору-створку, которая раздвигалась, выпуская или впуская истребители.

– И что будем делать? – спросил Чернов почему-то шепотом.

– Не рыпаться! – прошептал в ответ Сулима и улегся на койку, заложив руку за голову.

Максим вздохнул.

– Не вздыхай, – сказал Ломов. – Нам с пиратами биться резону нет. Лично я не знаю, что хуже – находиться в плену здесь или попасть в полон к пиратам.

– Хрен редьки не слаще, – философически заметил капитан.

В коридорах поднялась беготня, слышались крики и редкие выстрелы, только не грохочущие, как у огнестрельного оружия, а шипящие или воющие.

Постепенно все улеглось, стало так тихо, что Ломову пришло в голову: а вдруг пираты всех перебили – и свалили? И будет теперь «На-лиу» дрейфовать по Галактике, изображая межзвездного «Летучего голландца»…

Но нет – послышались увесистые шаги, и дверь в каюту разом ушла в переборку. Поставив ногу на комингс, в каюту заглянул тип в боекостюме, с лучевиком наперевес. Медленно оглядев присутствующих, он молча повел пирамидальным дулом: на выход!

– Пошли, – буркнул Ломов, вставая.

Тип в БК отступил в сторону, а когда земляне вышли, повел их куда-то вниз, то есть в сторону кормы. Антон со товарищи был не одинок – в коридорах хватало таких же живописных групп. Один или два пирата конвоировали человек по пять, сгоняя всех в одно место – отсек номер три, самый большой из тех, в которых Ломов вообще бывал.

Народу там хватало – больше сотни тавассиан, риитян, лхалл сидело и стояло, головы повесив или, наоборот, с вызовом задирая носы.

Приметив Раша, Антон протолкался к нему.

– Привет. Тут все, что ли?

– Все, – мрачно кивнул тавассианин. – Всех ангиан они собрали в четвертом отсеке, без скафандров, после чего подняли штору. Имперцев выдуло наружу, а через минуту они все погибли.

– А нас, выходит, пожалели?

– Дождешься от них! – фыркнул Раш. – Продадут куда-нибудь на окраинные миры, и будем мы всю жизнь в навозе ковыряться…

– Продадут? В рабство, что ли? – недоверчиво переспросил Сулима. – Блин, ну и империя у вас! Рабы! У вас что, роботов нехватка?

– Скажешь тоже, роботов! – рассердился тавассианин. – Где у бедных колонистов такие деньги найдутся, чтобы роботов покупать? Что их, на сено менять? Или на сыр? Рабы дешевле… Им не нужны программисты и наладчики, запчасти всякие и подзарядка. У нас, помню, два раба было – флотские распродавали пленных лоанцев в последнюю войну. И что им? Дашь пинка спозаранку, сунешь пару лепешек – и пашут. А вечером мать им горшок похлебки выставляла, один на двоих. И все! Да я первый раз робота увидел, когда мне пятнадцать стукнуло… О, идут.

В отсек явилось человек пять пиратов с лучевиками на груди. Один из них, судя по всему главарь, откинул головной сегмент, выказывая потную красную харю, заросшую щетиной. Оглядев пленников свирепыми синими глазками, вожак пиратов сказал:

– Значит, так. Я – Хмет Сохо. Вы тут всю эскадру мою раздербанили, так что я «На-лиу» реквизирую, хе-хе…

Спутники Хмета осклабились.

– Сейчас двадцать… нет, тридцать человек из вас поработают грузчиками, – продолжил вожак. – Стащите все ценное в соседний отсек. Так… Хенх, ты поведешь подкрейсер.

Названный вытянулся во фрунт.

– Ага! – радостно сказал он.

– Половина добычи твоя, как и договаривались. Гребите все, что найдете, но чтоб по-честному!

– Ага!

Сохо снова оборотился к пленникам:

– Только без баловства мне тут! Иначе прогуляетесь следом за хозяевами. Всем все ясно?

– Всем… – вразнобой откликнулись пленные.

– Я в рубку, – сказал Хмет, разворачиваясь всем корпусом, – а ты здесь командуй.

Хенх живо распределил экипаж рейдера на пятерки и разослал по кораблю. Каждую группу «таскальщиков» сопровождал пират с лучеметом.

Ломов сам подставился под руку Хенха, еще и Раша с Кошем привлек. Командир пиратского подкрейсера просто махнул готовой пятерке – «На третью палубу!» – и приставил конвоира.

Поднявшись по пандусу, Ломов оказался на третьей палубе. Здесь он впервые увидел трупы ангиан – у одного грудь была разворочена лучевиком, под обугленными ребрами виднелись спекшиеся внутренности, а другой получил полновесный заряд из бластера – во лбу у него чернел прожженный канал.

Пользуясь тем, что друзья перекрывали обзор для конвоира, Антон быстренько обезоружил убитых, сунув за пазуху их табельные бласты.

– Мертвяков потом, – сказал пират.

– Понял, – дисциплинированно ответил Ломов.

Конвоир махнул стволом лучемета.

– Вперед!

Впереди были каюты старших офицеров. Пират только указывал, что брать – оружие, компьютеры-планшеты, аптечки и диагносты, легкие бронекостюмы, биоприставки, – а земляне сгребали добро на расстеленные одеяла да вязали тюки.

В первую ходку конвоир проводил нагруженных пленников до пятого отсека, а во вторую уже поленился – уселся отдохнуть и послал «таскальщиков» одних, приказав сразу возвращаться.

Ломов не стал нарушать приказ, только выгрузил подобранное оружие, спрятав его в боксе, где торчал сломанный кибер. И свое выгрузил, что незаметно экспроприировал, и щедро уполовинил пиратские трофеи.

– Пригодится в хозяйстве, – сказал он Рашу.

– Думаешь? – засомневался тот.

– Уверен! – отрезал Ломов. – Побеждает не тот, кто прогибается под своих или чужих, а тот, кто сам прогибает противника, заставляя играть по собственным правилам. А то, я смотрю, вы уж больно послушны! Служили ангианам и не пикали, теперь вас пираты оприходовали, и вы уже их команды исполняете.

– Вы тоже, – заметил Кош.

– Это пираты так думают. Пошли, не будем огорчать нашего конвоира!

Пират, завидев их, с кряхтением поднялся.

– А не скажете ли, гичи, – начал Антон, – куда мы теперь направляемся?

Льстивое обращение подействовало – пират сразу надул щеки.

– Куда, куда… – проворчал он добродушно. – Известно куда – в Содружество Лоа. Заглянем на ихнюю Периферию. Есть там одна колония, вроде как Гимла. Рабсилы там нехватка… Так. Ну, чего стоим? Вперед!

Покемарив часа два, Антон поднялся и потряс за плечо Сулиму.

– Я не сплю, – ответил тот.

Вдвоем они разбудили Максима.

– Уже подъем? – пробормотал он спросонья.

– Так точно.

Капитан подполз на четвереньках к Рашу, толкнул тавассианина в бок.

– Эй! Харэ дрыхнуть.

– Что? – встрепенулся Раш. – Прибываем?

– Нет еще. Долго мы будем в гипере?

– Н-нет, около суток. Гимла недалеко от Анга, всего два световых года.

– Ага… – протянул Антон. – Должны успеть.

– Успеть что?

– Захватить рейдер, что же еще. Или ты горишь желанием стать ходким товаром на рынке невольников?

– Н-нет…

– Тогда поднимайся. Буди Коша, Даша, Хее и Паа.

– А Кепеша?

– Пока он нам не нужен.

Весь расчет Ломов строил на том, что по БВ[2] была ночь. Пираты после боя притомились и хотят баиньки. Тем более что в гиперпространстве кораблю ничего не угрожало.

Антон надеялся, что у пиратов дисциплина хромает, поэтому вахтенные будут спать, как и все. Иначе придется ввязаться в серьезный бой, а это чревато потерями. Да и помирать Ломову не хотелось, пусть даже на галактических просторах.

– Даш! Инструмент с собой?

Даш продемонстрировал фузионник, которым он с товарищами вырезал «заплаты» прямо из переборок. Их потом лепили на пробоины.

– Где тут коридор?

Даш указал.

– Режь!

Фузионник негромко зашипел, вытягивая оранжевый язычок плазмы. Вырезав в переборке квадрат метр на метр, Даш кивнул Паа, и тот содрал лист внутренней обшивки, вместе с обогревательными элементами. Еще пару раз описав квадрат, тавассианин отложил фузионник и помог Антону затащить вовнутрь многослойную плиту.

– Готово! Даш, ты остаешься здесь. Переговори с Кепешем, пусть он будет в курсе.

Ломов выглянул в коридор, залитый тусклым «ночным» светом, и вылез наружу.

– На свободу с чистой совестью, – прошептал Чернов.

– Цыц!

До вожделенного бокса Антон добрался без помех. Вооружившись, он сразу почувствовал себя куда уверенней.

– Выдвигаемся.

Выйдя ко входу в шестой отсек, где недавно был заперт, Ломов увидал часового в броне. Часовой бессовестно спал на посту – привалившись к переборке, сняв головной сегмент и используя его в качестве подушки, дежурный сопел в две дырки.

Тихонько приблизившись, Антон хотел сперва воспользоваться бластером, но передумал – к чему расходовать заряд? Часовой похрапывал, запрокинув голову и выставляя острый кадык.

По нему Ломов и ударил, ломая горло вместе с позвонками.

– Переборщил маленько…

Кое-как разобравшись с боекостюмом, Антон стал разоблачать часового.

– Макс! Тебе партийное задание. С бластером обращаться умеешь? Вот регулятор мощности, вот предохранитель.

– А это чего?

– Индикатор заряда. Твоя задача: снять часового на посту у отсека с добычей. Натягиваешь эту броню, чтобы он тебя за своего принял, и действуешь.

– Есть!

– Давай…

Отворив дверь в отсек, Ломов оглядел десятки лиц, безмолвно белевших в полумраке.

– Что вылупились? – улыбнулся он. – За свободу бороться надо. Мах Черон поможет добыть оружие. Кепеш! Как вооружитесь, начинайте зачищать корабль…

Седой вскинул голову.

– «Низший» приказывает далаю? – сказал он.

Антон приблизился к нему и внимательно осмотрел.

– Ты не далай, Кепеш, – медленно проговорил он. – Ныне ты такой же, как и все мы – раб! Хочешь вернуть волю и ранг далая? Слушай, что тебе говорят, и выполняй в точности! Этой ночью мы станем или свободными, или мертвыми. Дошло?

– Дошло, – выдавил Кепеш.

– Сообразительный мальчик. Приказ получен? Исполнять!

Чернов уже облачился в трофейную броню.

– Я думал, как же они ее таскают на себе, – возбужденно говорил он, – весу в ней – пуда два точно! А тут экзоскелет с этими… псевдомышцами.

– Действуй, Макс, и этим не спускай. А мы в рубку.

Ломов с Сулимой пошагали впереди, Раш шел за ними, а прикрывали их риитяне – худенький Хее Оа с грузным Паа Маи.

– Не доверяю я этому Кепешу, – проворчал капитан.

– Я тоже, – кивнул Антон. – Но больше просто некому вести корабль. Такие дела, капитан.

– Ладно, поглядим, какие нам выпали карты…

Рубка находилась в самой середке корабля, на продольной оси. Ее окружал кольцевой коридор. Часовой у входа в рубку мужественно боролся со сном, проигрывая Морфею с разгромным счетом.

– Позволь мне, командир! – прошептал сзади Паа.

– Давай, – кивнул Ломов.

Маи мягко зашагал по кольцевому коридору, держа бластер пирамидальным дулом кверху. Часовой в очередной раз боднул головой воздух, разевая рот и всхрапывая. Паа вытянул руку с бластом и включил оружие – ярко-фиолетовый заряд с шипением пронзил голову дозорному, и Сулима с Антоном бросились к нему, подхватывая мертвое тело.

– Входим тихо, – сказал Ломов, – действуем вежливо.

Двери в рубку раздвинулись бесшумно, и Антон переступил комингс, сжимая по бласту в обеих руках. Сонное царство.

Пираты спали везде – в креслах-ложементах у пультов, на диванчиках вдоль стен, а то и вовсе на полу.

Хмет Сохо почивал у главного пульта, сложив руки на панели и опустив на них голову. Прямо перед ним мерцал куб стереопроекции, в котором висела туманность Ориона и калилась красным «нарисованная» точка выхода.

Ломов медленно, тихо сунул бластеры в кобуры и сделал знак товарищам: не стрелять! Не дай бог, еще приборы повредят. Да и зачем убивать пиратиков? Пригодятся в хозяйстве…

Первым Антон вырубил вожака – получив ребром ладони по затылку, тот мигом обмяк. Неподалеку «работал» Иван: оглушив противника, сутулого бородача, он его тут же вязал.

Позаимствовав у Сохо нож с богатой инкрустацией, Ломов скользнул между ложементов к пирату, занимавшему место инженера-пилота. Тот спал, перевесив ноги через мягкий подлокотник, и уютно посапывал.

Намаялся, бедолага, весь день грабил да убивал.

С его комбинезона свисали какие-то шнурки, вроде аксельбантов, и Антон их срезал. Пират недовольно заворочался, заработал удар за ухо и отрубился. Шнурками лейтенант стянул ему волосатые руки.

Прошло совсем немного времени, а вся пиратская верхушка уже была связана и аккуратно уложена на пол.

Ломов вздохнул: кажись, удалось. Рубка, или, как его называли ангиане, центральный пост управления охватывал кругом толстенную «трубу» гравитатора. Лейтенант похлопал ладонью по выпуклой стене. В трубе гудело. Тяга была хорошая…

Неожиданно комингс рубки переступил пират с обрюзгшим лицом пропойцы. Спотыкаясь, он сделал несколько шагов к свободному креслу и далеко не сразу уловил странности.

– Чё такое? – промычал он, вылупив глаза на Антона. – Вы чё?

– Мы? – улыбнулся Антон. – Мы ничё.

Выхватив бластер, он направил его на «алкаша» и поинтересовался:

– Жить хочешь?

Пират замедленно кивнул – суть произошедшего с трудом доходила до него.

– Тогда руки за спину.

Сулима деловито затянул узел и похлопал «звездного корсара» по спине:

– Можешь досыпать.

Пират как стоял, так и рухнул в кресло, а Сулима с Ломовым звонко шлепнули ладонью в ладонь: все путем!

– Раш, дуй наверх, узнай, как там.

– Дую!

Вскоре прибежал Даш Ширра, переполненный впечатлениями. Увидав связанного Хмета Сохо, он и вовсе чуть не задохнулся.

– Ну, что там? – вернул его к реалу Ломов.

– Нос и корма зачищены! – выдохнул Даш. – Кепеш хотел было расстрелять пиратов, но Мах не дал.

– Молодец! Много их?

– Человек пятьдесят точно. Мы их всех в седьмой отсек загнали! Они ж голые, безоружные, жалкие какие-то… Куда больше наших на рабов похожи!

– Верно мыслишь, Даш. Пошли.

Взбежав по пандусу, они вышли к радиальному коридору и двинулись по нему к периферии третьей палубы, где располагались отсеки с истребителями, штурмовиками и прочими перехватчиками.

Шум «бунтовщики» поднимали изрядный, а когда появился Ломов, все просто взревели, потрясая лучевиками и прочими орудиями убийства. Кепеш выглядел кисло, но тоже улыбался – через силу.

Антон поднял руку и сказал:

– Хмета Сохо я связал, остальные тоже упакованы. Я слыхал, тут многие жаждали пиратской крови?

– А чего их жалеть? – крикнули из толпы. – Нас они не жалели!

– Согласен, – улыбнулся Ломов. – А мы куда летим, хоть в курсе?

– На Гимлу…

– Верно! – восхитился Антон. – Так стоит ли разочаровывать тамошних колонистов? Им нужна рабсила? Замечательно! Продадим лоанитам наших пиратиков!

Секунду или две звенела тишина, а потом она взорвалась свистом, гоготом и криками буйного восторга.

– Продадим!

– Пускай пашут, гады!

– Хо-хо-хо!

– Га-га-га!

– Ёш-каш-пхе!

С трудом уняв энтузиазм масс, Ломов предложил выставить часовых и выспаться как следует. Массы горячо одобрили и поддержали инициативу командира.

Звезда Таоэ была размерами с земное Солнце, только цвет имела не желтый, а оранжевый, отдавая в красноту. Яркости, впрочем, это не убавляло – свет и тепло изливались в достатке.

Гимла была чистым, свежим миром, почти не запятнанным цивилизацией. Когда «На-лиу» вышел на орбиту планеты, то внизу, затуманенные голубой дымкой атмосферы, поплыли зеленые материки, вытянутые по долготе, как Южная Америка Земли.

Континентов было четыре, они зеленели лесами, взблескивали озерами, белели вечными снегами гор. Пухлая вата облаков висела над океанами и сушей, полюса были словно засахарены – это сверкали льды.

На всей Гимле проживало меньше двадцати миллионов человек. Несколько больших поселков было выстроено на полуострове, вдававшемся в Срединное море. Они стояли на самом берегу, а дальше, за горным хребтом, стелились степи. Туда стремились караваны переселенцев – они строили фермы, пахали и сеяли, разводили привозной скот и птицу.

На Лоа давно забыли профессии пахаря и пастуха, синтезаторы вдоволь снабжали голодающих и жаждущих, но редко кто отказывался попробовать натуральную пищу – плоды, вобравшие в себя соки земли, или мяско, нагулянное на траве, за которой ухаживали лишь дождь и ветер.

Единственный космодром располагался неподалеку от города Дассин – мегаполиса, опять-таки единственного на планете.

Сначала был рудник Дассин – скалистое плато недалеко от моря издырявили на полкилометра вглубь, пронизав штольнями, шахтами и прочими квершлагами. Здесь разрабатывали залежи редких земель – содержание в руде эрбия, иттрия, прометия просто зашкаливало.

Наверху выстроили перерабатывающие комбинаты, к ним пристроили жилые корпуса. И еще, и еще…

Население росло, потребовался синтез-комбинат, общежития, пищеблоки, ангары, склады… Застроив все плато, строители полезли вверх, возводя над первым горизонтом второй, за ним третий, четвертый, пятый… За сто пятьдесят лет рудник успел иссякнуть, но город уже жил и хиреть не собирался – как-никак главный индустриальный центр Гимлы, на который были завязаны все прочие поселки и фермы.

Это был мир фронтира, нравы здесь царили весьма свободные, хотя и с солидным налетом патриархальности. О лицемерии и говорить не стоит. Например, слово «рабство» было совершенно не в ходу – невольников здесь звали трудовиками, как будто это что-то меняло.

Обо всем этом Антон узнал от Раша и Коша, уже бывавших на Гимле. Земляне и оба тавассианина собрались в каюте, наблюдая в обзорнике, как внизу, осиянная апельсиновым светом Таоэ, ворочается планета.

– Красота-то какая! – выразился Сулима по-русски. – Лепота!

Ломов усмехнулся, почувствовав легкий укол памяти, – это с Земли…

Надо полагать, Иван ощутил нечто подобное, поскольку нахмурился.

– Все путем, Михалыч, – сказал Ломов. – Прорвемся!

Косясь на Коша, Сулима проговорил:

– Не знаю когда, но на Землю я вернусь обязательно. Не хрен там делать всяким имперцам! Нахватаю всяких технологий и вернусь.

– Нейрошунт надо тогда ставить, – подсказал Чернов, – чтобы много инфы нахватать. И нейрочип, чтобы всю ее упомнить.

– Вставим, – проворчал Сулима, – все вставим, и нейрошунт, и нейрочип, и нейроразъем, и чего там еще у них есть. Куда мы денемся…

В дверях появился Кепеш. Он был очень напряжен и еле выговорил:

– Мы подготовили три бота, чтобы разместить весь наш ходячий товар, хе-хе…

– Ну и правильно… – рассеянно сказал Ломов.

– Вы все летите?

– Обязательно!

– Тогда занимайте третий бот. Кош и Раш, поведете…

Внезапно включились светильники под высоким потолком и залили обширное пустое помещение голубоватым светом, неприятно напомнившим импульс станнера. Заскрежетали, разъезжаясь, ворота, и внутрь повалили местные. Покупатели.

Весть о поступлении «ходячего товара» разошлась мгновенно, коммуникаторы имелись даже на самых отдаленных фермах, но вот быстро прибыть колонисты были не в состоянии. Когда они прилетели на Гимлу, то высадились, имея при себе лишь самое необходимое, тот минимум, который перевозился за счет государства, а уж тащить с собою флаеры или глайдеры… Это было излишеством.

В принципе, торговля людьми была под запретом, но Нарт Ассет, планетарный координатор Гимлы, на многие нарушения смотрел сквозь пальцы. А как развиваться колонии? Кто оплатит покупку и доставку роботов? А наладчиков где взять? Программистов? Кибертехников? И за что их самих содержать?

Вон те же ополченцы. До войны Гимлу колонизировали риитяне, потом лоаниты их «попросили», но боевики из числа первопоселенцев до сих пор не сдаются, шарятся по лесам, а местное ополчение их гоняет.

Они что, по зову сердца этим занимаются? Или из чувства долга? Нет же! Просто пленные бандосы батрачат на фермах, отрабатывая свое содержание…

Антон сжал зубы. Не действовали все эти идиотские рассуждения! Не успокаивали. Ломова бесила ситуация, в которую он угодил благодаря собственной беспечности.

Стать рабом! Миленькое дело!

…Ополченцы похохатывали, объявляя, что они первые в очереди. Бесцеремонно пихая землян прикладами дезинтеграторов, они оттеснили их к стене, поставив рядышком с пиратами, и объявили торги.

Бородатые, нестриженые фермеры комбинезонов не носили. Они щеголяли в широких штанах и длинных рубахах, сшитых из замши. Сопя и цыкая зубом, один такой первопроходец остановился перед землянами.

– Лоанцы, что ли? – пророкотал он, оглядывая синие комбезы троицы. – Да не-е…

Протянув грязноватую длань, он откинул прядь волос со лба у Ломова, выискивая нейрошунт.

– Руку убери, – процедил Антон.

– А то что?

– Сломаю.

– Ух ты! – восхитился фермер. – Эй! Я беру этих.

– Всех? – деловито спросил ополченец.

– Да не-е… Троих. Хотя… Ладно, уговорил. Шестерых!

– С тебя три тыщи сантов.

– Тыща!

– Две пятьсот.

– Ладно, так и быть. Полторы!

– Нух с тобой. Забирай!

– Пошли, – велел поселенец своим «покупкам», и трое землян, двое тавассиан и риитянин пошагали за хозяином. Сзади двинулись пятеро парней, видать, сыновей фермера – такие же могутные и уверенные в себе на двести процентов. Копии – папа.

Одежды их контрастировали с транспортным средством – это был вовсе не фургон, запряженный местной вариацией тягловых животных, как нафантазировал себе Ломов, а старенький грузовик с гравиприводом. Отец семейства залез в кабину, детки разделили кузов с рабами.

Машина зашелестела, приподнялась над гладким металлопластовым полом и поплыла вперед по широкому полукруглому коридору. Разогнавшись, грузовик вылетел на поле космодрома, сворачивая на еле заметную дорогу, уводившую в заросли.

Ломов обернулся. Позади неровными террасами и ярусами поднимался Дассин, дом-город.

Вздохнув, Антон чуть было не закашлялся – таким душистым показался ему воздух. После корабельных кондиционеров, ионизаторов и озонаторов порыв обычного ветра доставлял удовольствие.

Благорастворение воздухов.

Вирусов Ломов не опасался – Таш Шух, корабельный врач, вкатил землянам инъекцию локальной биоблокады. Обязательная процедура перед высадкой.

С переливчатым курлыканьем пролетела большая пичуга, очень яркая – с зелеными и сизо-голубыми разводами по карминно-красным перьям. Захлопав крыльями, жар-птица описала круг над грузовиком, распуская длинный хвост.

Тут грузовик канул в лес, как в воду – свет, падавший сквозь листву, приобретал зеленоватый оттенок. Антон присмотрелся к сыновьям своего «хозяина».

«Крестьянские дети» были здоровенными бугаями, кровь с молоком – откормили их на всем натуральном, вот они и раздались во все стороны. А от тяжелой работенки не пузо растет, а мышцы.

Молодые фермеры переговаривались между собою, сжимая дезинтеграторы между колен, лишь изредка поглядывая на рабов.

Сулима пришатнулся к Ломову, проговорив негромко:

– Макс предлагает бежать. Разом через борта – и дёру!

Антон кивнул.

– Может и получиться, – сказал он сдержанно. – Трое из шести точно уйдут.

– Ну, да, – промямлил капитан. – В принципе… Можно бот захватить на космодроме – с нами два пилота.

– И это осуществимо, – кивнул Ломов. – Захватим, взлетим… А дальше куда? На тутошнюю луну подадимся? Или так и будем вокруг Гимлы крутиться, пока кислорода хватит?

– Все тебе не так… – проворчал Сулима. – Сам тогда думай!

– Да я и думаю. У нас сейчас единственный путь – на Лоа. Фермеры болтали, что корабль придет через три месяца. Ну, тут сутки короткие. По нашему счету выходит месяца два, от силы. А пока… Не знаю. Можно, конечно, и в лес ломануться, вот только это не наш лес, не земной. Чем тут жить, знаешь? И я не знаю, а на себе испытывать, какая ягода съедобная, а какая ядовитая, у меня почему-то нет желания…

Неожиданно грохнул выстрел. Тонкая струя перегретой плазмы с воем прошила листву и ударила в кабину. Второй заряд ушел чуть ниже, поражая гравираспределитель, – грузовик сразу осел на передок, пропахивая борозду, и его развернуло. Из кабины вывалился фермер с развороченной грудиной, и его сыновья открыли бешеный огонь в обе стороны, не видя противника.

А вот противник – видел. Двух верзил убило сразу, причем одному буквально взорвало башку – висловатая оранжевая струя выжгла парню лицо, и вскипевший мозг разнес череп.

Трое выживших выстрелили залпом, и с дерева, что стояло у дороги, упал человек, роняя свое оружие. Пацанов это вдохновило, но хватило их ненадолго – три точных попадания из бласта, и они полегли.

Едва Ломов потянулся к оброненному дезинтегратору, как над бортом показался обросший тип с головой, обмотанной подобием чалмы. Держась за борт одной рукой, другой он перехватил свой лучемет и оскалился, крикнув на непонятном языке:

– Ию маи на паа!

Хее Оа тотчас же вскочил, вытягивая вперед руки, и закричал:

– Маи! Маи! На паа маи-лао!

Тип в чалме пришел в изумление и позвал остальных.

– Это боевики-риитяне? – быстро спросил Антон, дотягиваясь-таки до лучевика.

– Да! – выпалил Оа. – Этот говорил на южном наречии, а я его знаю как раз!

Боевики вышли из леса, их было человек десять. Трое поднялись в кузов и стали расспрашивать Хее, а остальные бродили вокруг грузовика, соображая, что же делать с трофеем.

Наконец, переговоры окончились, и Оа с облегчением выдохнул.

– Я им объяснил, что мы рабы с ангианского корабля, – сказал он. – Нас они не тронут.

– Мы пойдем с ними?

– Да, они проводят нас в свой лагерь, а дальше…

– …Будет видно, – закончил капитан.

«Партизаны» шли лесом, выбирая путь пошире, посвободнее – трое из них толкали подбитый грузовик. Его наскоро починили, и он выровнялся, уже не задевая бампером землю, но двигаться не мог, висел только. Вот в таком – висячем – положении его и волокли. Трупы фермеров повстанцы оставили возле дороги, но не все – пару мертвяков взяли с собой.

Боевики шли крадучись, глядя во все стороны. Тот самый тип в чалме, а звали его Фаа, шагал рядом с Ломовым. Лучевик у Антона он отбирать не стал, но предупредил, чтобы тот слушался каждого его слова. «Тао», – ответил лейтенант, что на риитянском означало согласие.

– Знаешь, – пропыхтел Сулима у него за спиной, – слишком много всего и сразу. Я иногда ловлю себя на том, что веду себя как зритель в партере, будто и не жизнь вокруг, а сплошной театр!

– Ты, главное, играй получше, – посоветовал ему Ломов, – и не выходи из роли положительного героя…

– Так это ж не игра, товарищ лейтенант, – сказал Чернов. – То есть, Антон, что я говорю… Не игра, а жизнь. О такой я раньше читал только, а тут вон – привалило столько приключений на нижние девяносто, что еле успеваю поворачиваться!

– Не успеваешь.

– Так именно! Пришельцы, гладиаторы, пираты, рабы, партизаны! Столько всего – и сразу.

– Зато яркие переживания. Вот вернемся на Землю, будешь фантастические романы писать. Все равно ж никто не поверит, что это по правде было – с пришельцами, с пиратами…

– Когда вернемся только…

– Да какая тебе разница? Мы еще молоды, даже Михалыч…

– Цыц!

– …Я и говорю – молодые мы еще, рано нам на покой, чтоб мемуары писать на тему «звездных войн». Гимла и вовсе моя первая планета, на которой я наследил.

– На пыльных тропинках?

– Ну. Тут главное что? Главное – цель обозначить. И добиваться ее. Есть у нас цель? Есть. А остальное приложится…

Двое мятежников, топавших впереди, раздвинули огромные листья – каждое размером с одеяло, – и глазам Антона открылась прелестная полянка. Прямо посередине лужайки громоздился неровный конус насыщенного красного цвета, усеянный, словно торт розочками, белыми блямбами. В вышину этот супермухомор выдавался метра на два с лишним.

– Ложись! – завопил Фаа.

В последнее мгновенье Ломов увидел, как «гриб» вздувается, и упал в траву. Прогремел взрыв, над Антоном пронеслись осколки, прорывая листья-простыни.

Лишь только все стихло, Ломов приподнял голову. Оглянулся. Капитан с сержантом были бойцами дисциплинированными, залегли, а вот Хее промешкал.

Риитянин стоял, спиной опираясь о ствол дерева, и шевелил бледными губами, не в силах вымолвить хотя бы слово. Осколок, похожий на толстый белый корж, торчал у него из груди.

Антон обалдело посмотрел в сторону поляны. Мухомора не было. Один белый пень торчал, да облако белой пыльцы оседало, покрывая траву.

– Гриб-бомбовик, – хмуро объяснил Фаа, отряхиваясь. – Поспел не вовремя…

Чернов рванулся к Оа, но тот лишь слабо улыбнулся и сполз спиною по дереву. Так, сидя, он и умер.

«Отведал грибочка… – крутилась у Антона в голове дурацкая фразочка, – отведал грибочка…»

– Не подходи! – осадил Фаа сержанта. – Там споры!

Максим замер. У Хее изо рта текла кровь – и пробивались упругие белесые стебельки.

– К вечеру он весь ими покроется… – пробормотал боевик с повязкой вокруг лба. – Уходим.

Вереница людей потянулась дальше, а земляне сменили «партизан», толкавших грузовик.

Приключения на этом не кончились. Пару раз в зарослях мелькали гибкие тени, Антон дергался, но успокаивался – боевики были равнодушны к местной фауне. Тут стоило опасаться флоры.

Когда отряд вышел на обширную луговину, то Ломов увидал странную картину – десяток деревьев, выстроившись в ряд, перегораживали ее. Растения были достаточно велики – стволы в обхват и высотой метров шесть. Посередине они раздваивались, выпрастывая во все стороны короткие сучья. Листьев на них было мало, они словно облетели, зато вниз свисали лианы – толстые и узловатые или тонкие, гибкие, с торчащими иглами длиной в локоть.

– Стой! – крикнул Фаа.

– Нух! – воскликнул боевик с налобной повязкой, вроде как Роо. – Утром их не было!

– Пропилеи, – пожал плечами Фаа.

Антон хмыкнул – деревья, выстроившиеся поперек луговины, в самом деле напоминали пропилеи[3].

– Готовим мертвецов, – решил Роо.

– Может, кругом обойдем? – предложил кто-то из «партизан».

– Там чаща, грузовик не пройдет.

Отряд не спеша двинулся к пропилеям – деревья тут же отозвались. Вздрогнули лианы, качнулись стволы…

Подогнав грузовик поближе, двое боевиков забрались в кузов и взялись за труп фермера. Раскачав мертвое тело, они забросили его поближе к пропилеям.

Скрученные лианы моментально развернулись, падая на убитого, обхватили его, как удавы, скрутили и без особой натуги подняли метра на четыре от земли. Тут же выгнулись тонкие хлысты с колючками, охватывая мертвеца и с силой сжимая, вгоняя полуметровые шипы в живот, в грудь, в ноги.

– Это они сок в тушку закачивают, – негромко проговорил Фаа. – Через часок под кожей все разжижится, кроме костей, и пропилеи все высосут. У нас, если человек совершает тяжкое преступление, его казнят – связывают и отдают пропилею. Древощупальца сжимают так, что кости трещат, но человек целых полчаса остается живым, пока сок не доберется до мозга…

Боевики подкинули растениям-хищникам еще один труп. Пропилей, соседствующий с тем, что уже схватил добычу, тоже вздернул тело, выкручивая его в тисках лиан-щупалец. И тогда все остальные «деревья» зашатались, задвигались. Медленно вырывая из земли корненоги, они зашагали, ступая очень неторопливо, но весьма целеустремленно. Это была жуткая картина – деревья собирались пообедать человеком.

Окружив собратьев-добытчиков, голодные пропилеи тоже тянули свои шипастые ветверуки, накалывая угощенье. И вот вся «скульптурная группа» замерла, открывая широкие проходы справа и слева.

– Вперед!

Отряд двинулся между пропилеями и зарослями, благополучно минуя пировавших.

– Фильм ужасов, – буркнул Сулима.

– Да уж, – поддакнул Максим.

Шли еще часа два, обходя деревья-гремучки, чьи ветви встряхивали орехами, словно маракасами, издавая четкий перестук. Растения по соседству улавливали сотрясение воздуха и тоже дергали погремушками. А кусты спиральника, стоило лишь приблизиться к ним, начинали корчиться, завивая колючие лозы, выхлестывая на манер бича. «Глаза!» – кричал Фаа.

Лагерь партизаны устроили на берегу моря, под сенью громадных, как секвойя, лесных великанов, только повыше – могучие стволы вздымались на высоту никак не меньше двухсот пятидесяти метров и были при этом совершенно безвредны.

Их развесистые кроны прикрывали лагерь с воздуха – чтобы разглядеть палатки, тому же флаеру надо было опуститься ниже сотни метров. И тогда он попадал под удар лучевиков.

Конечно, звену космоатмосферников этот лагерь был нипочем, они бы его сожгли за пару секунд, вот только Внешний флот Лоа не имел права вести боевые действия на планетах Содружества. Ну, если, конечно, не война.

Фаа сразу повел землян с тавассианами к «полевому командиру». Звали командира Таи Ао, и был он несколько грузен для боевика, но подвижен и, надо полагать, умен. Поняв из короткого рассказа главное, Ао кивнул и велел помощнику накормить прибывших, включая освобожденных рабов.

Признаться, Ломов хотел поначалу переговорить со своими, уточнить цель и пути ее достижения, но он до того устал, а похлебка была до того сытной, что еле доплелся до свободной палатки. Упал – и уснул.

Мятежники потихоньку готовили лагерь к зимовке – заготавливали пушистый мох, срезали с деревьев целые пласты толстой пористой коры, замечательно хранившей тепло, клали печки, готовили соленья да копченья.

Земляне помогали, работая за харчи да за доброе слово. Ломов ловил себя на том, что откладывает сложную операцию по «внедрению» на Лоа, отодвигает хоть на денек. Это злило.

В первую очередь потому, что совершенно непонятно было, а как им на эту самую Лоа попасть. Как проникнуть на корабль? Ясно, что путешествовать придется «зайцами», денег-то нет.

Надо было что-то решать, время шло. А тут то дрова заготавливать, то мох драть… И вдруг все решилось само по себе.

Сразу. Резко.

Началось все с того, что прервалась связь с лесорубами. Антону это очень не понравилось. Подхватив лучевик, он пошагал к Ао, но так и не добрался до командирской палатки.

Откуда-то сверху ударил голубоватый луч. Именно луч, а не лучик. Как от прожектора – работал стационарный биопарализатор.

Повстанцы валились, как кегли. Ломов, скрываясь за необъятным деревом, выцеливал паршивого летуна, не слушая, как кричат женщины, плачут дети и орут мужчины. И вот он показался, борт большого грузового флаера. Дверцы были раскрыты, аппарель, чтобы не мешала, опущена, а толстый шипастый ствол станнера ходил туда-сюда, испуская излучение короткими импульсами.

Антон выстрелил. Струя высокотемпературной плазмы походила на пруток металла, раскаленного добела, да еще и крученого.

Заряд прободал стрелка, словно на шампур насадил, а заодно что-то повредив в самом флаере. Машина стала бестолково снижаться, задевая за гигантские сучья, и рухнула на пляж.

И тогда заработали сразу десятки лучеметов. Они били с трех направлений, уничтожая тех, кого не уложил парализующий луч.

– Отходим! – заорал Ломов. – Живо! Михалыч!

– Туточки я! – отозвался Сулима. – Макс со мной.

Короткими перебежками, прячась за стволами, приблизились Ао, Фаа и Роо. Каждый тащил на себе по здоровенному рюкзаку – не оставлять же припасы врагу!

– Туда! – махнул рукой Ао, указывая на юг.

Дождавшись Раша и Коша, группа стала отступать.

– Команди-ир! – послышался голос Коа из чащи. – Уходите! Мы прикроем!

– За мной! – бросил Таи и понесся по едва приметной тропе.

За спиной шипело и выло, сверкало и бухало. Перешибленные зарядами сучья падали, обламывая ветви. Ополченцы, затянутые в камуфляж, метались по лагерю, перескакивая через парализованные тела, и стреляли от души, добавляя к усыпленным убитых.

Когда отступающие вышли на кручу, обрывавшуюся к бухте, из зарослей показался Коа.

– Свои! Не стреляйте!

– А Уа где?

– Убили Уа.

Командир кивнул угрюмо.

– Пошли.

И они пошли. Погони не замечалось – видимо, победители увлеченно делили добычу и пленных, участь которых тайны не составляла – быть им рабами. Трудовиками то есть.

Через час выбрались к промежуточной цели – так называемой Цитадели. Это была старинная постройка из пластолита, здорово выщербленная временем. Тут прятали трофейный грузовик.

Мастера из повстанцев привели его в порядок. Аккумуляторам, правда, было больше двух лет, и машина еле тянула. Но тут не до скорости, да и груз невелик.

Без разговоров все полезли в кузов, а Роо сел за руль. Медленно, словно нехотя, грузовик тронулся – гравитатор слегка пригибал траву, но злаки тут же выпрямлялись, не сохраняя предательских следов.

Все молчали. Было тихо, только в лесу кто-то страшно гукал и выл. На самом-то деле, это были довольно безобидные зверюги, пугающие настоящих хищников, – те крались тихонько и нападали без звука.

– Раш и Кош, – разлепил губы Ао, – вы хотели завести хозяйство… Мы доедем до Большой реки, если не сломаемся, и переберемся на тот берег, так что вам по пути.

– Спасибо, Таи, – серьезно сказал Кош.

Ао кивнул.

– А вот с вами сложней, – обратился он к землянам и задумался.

– Им к Отшельнику надо, – негромко сказал Фаа.

– Пожалуй… – протянул Таи. – Сделаем вот что. Мы вас высадим на болотах, там вы и встретитесь с Отшельником…

– А кто это такой? – спросил Сулима.

– Он вам сам скажет, – усмехнулся Фаа. – Если сочтет нужным.

– Главное что? – продолжил Ао. – Главное в том, что вы, все трое, решили перебраться на Лоа…

– Это не против вас! – встрепенулся Чернов.

– Знаю, – улыбнулся командир и кивнул на Ломова: – Вон, это Ант завалил флаер. Если бы не он, мы бы все валялись в отключке. Так что… Да нет, я нисколько не против вашего выбора. Мне и самому Анг безразличен! Мы же тут не за Империю воюем, да и воевать давно не хотим, просто… Никто же нас в покое не оставит! Так и будут гонять, пока не выведут всех… А вам тут делать нечего. Нет, бойцы вы классные, но ведь долго не протянете. Зачем это? Станете такими же отверженными, как мы, а смысл? – Ао ухмыльнулся. – Тут однажды Мак проболтался, что пилотом стать хочет…

Чернов густо покраснел и заерзал.

– Да и я не прочь, – улыбнулся Ломов.

– Ну, и я, – хмыкнул Иван. – За компанию!

– Во-от! – поднял палец Ао. – А пилоту без нейрошунта делать нечего. Только вот стоит он тыщ пять ангутов, а если в сантах считать, то тысяч в пятьдесят обойдется. И это только сам нейрошунт! А базы знаний? Еще столько же! Конечно, можно все это и бесплатно сделать, если добровольцами в космофлот, вот только это будет кабала на всю жизнь – до смерти будете с военными расплачиваться!

– Спецом так сделали, – кивнул Сулима понятливо, – чтобы служили подольше.

– Ничего себе… – пробормотал Максим и спросил расстроенно: – И что, совсем ничего нельзя сделать?

– Можно, – улыбнулся Ао. – Если понравитесь Отшельнику, он вам поставит все бесплатно – и импланты, и базы. А чтобы понравиться, вам придется быть с ним честными. Понимаете? Я не интересуюсь, зачем вам нужна служба во Внешнем флоте Лоа – просто не хочу заставлять вас врать. Но Отшельник должен знать правду. Не бойтесь, он никому не выдаст вашу тайну…

Земляне переглянулись.

– Попробовать можно… – протянул Сулима.

– Нужно! – надавил Ломов.

– Я – «за»! – поднял руку Чернов.

Болота тянулись до самого горизонта, плоские и безрадостные. Кое-где отблескивая зеркальцами луж, в основном топи были покрыты мхами по колено, затянуты ползучими деревцами, выпячивались кочками или островками, заросшими полеглой травой. Кое-где попадались хилые деревца и даже выглядывали источенные ветром скалы.

С болот тянуло запахами распада и гнили, доносились бульканье, чваканье, плеск. Иногда били грязные фонтанчики, выдавая место лежки выползня.

Солнце садилось в той стороне, где море, и тени удлинялись. Прощаясь со светом, тоскливо завопили болотные птицы.

– Разведете костер, – инструктировал землян Ао, – и ждите. Заинтересуется если, то утром явится к вам. А нас неделю не будет, это точно. Пока до гор доберемся, до нашей старой базы, пока перетащим аккумуляторы, оружие… Можем и не управиться за семь дней.

– Хочешь штурмовать Дассин? – прямо спросил Ломов.

Таи покачал головой.

– Ну, штурм – это громко сказано. Наши товарищи там, и их надо вызволить до ярмарки. Продавать рабов раньше никто не будет, а на ярмарку съедутся многие, если не с деньгами, то с товарами. Как раз и корабль прибудет. Что у нас получится, не знаю, но мы своих не бросаем.

– Ну, раз время будет, – спокойно сказал Иван, – то и мы подмогнем.

Ао кивнул и поднял пятерню с растопыренными пальцами – знак приветствия и прощания.

Грузовик зашелестел по-над болотом, разбрызгивая вонючую воду, уменьшаясь в размерах, и вскоре пропал, слился с мутным горизонтом.

– Садитесь, – сказал капитан, подавая пример, – чего стоять?

– Сначала все для костра приготовим, – решил Антон. – Пошли, Макс.

– Топайте, топайте. – добродушно сказал капитан. – А я пока палатку поставлю…

Когда все собрались вокруг костра, Иван шумно вздохнул и сказал:

– Не знаю, мужики, как вы, а мне лично этот нейрошунт и даром не нужен!

Максим беспокойно заерзал.

– Я помню твой план, Михалыч, – сказал он, – и он мне нравится, но здесь, чтобы хоть чего-нибудь добиться, нужен имплант. Без него никуда. Будет нейрошунт – нам выдадут пару бесплатных мнемокристаллов, освоим какую-нибудь там низовую специальность, для начала. Ну, и будем расти помаленьку, от класса к классу, от ранга к рангу. А как еще? Купить хорошие базы? Так это дорого, а денег у нас нет.

– Так ты на Отшельника не слишком надеешься?

– Да я его и не видел ни разу в жизни. Надеяться… Надеяться-то можно на что угодно, а вот рассчитывать нужно только на самих себя. Да и пускай у нас полжизни уйдет, пока мы на флот попадем, или сразу в долги залезем, что с того? Как мы сможем вернуться без корабля, не умея им управлять, ни черта не зная в космогации? Вот если бы мы жили в пятнадцатом веке и нас занесло в Америку, как бы мы вернулись обратно? Только на корабле, на каравелле какой-нибудь. А здесь нужен звездолет, без него до Земли не добраться. То есть как ни крути, а в космофлот идти придется. Да что – придется! Лично я этого очень даже хочу. А там, глядишь, и всякой инфы наберемся. В крайнем случае можно и дезертировать, всю жизнь спасать Галактику я не нанимался!

Сулима фыркнул. Помолчав, он прямо спросил:

– Значит, ты за имплантацию?

– Да не то чтобы «за»… Просто другого выхода я не вижу.

– Не знаю, – сказал Иван, ежась, – стоит ли…

Ломов пожал плечами.

– Товарищ капитан хочет податься в местные «малообеспеченные»? Которые без импланта в башке? – спросил он. – Разбавить собой толпу этих убогих, что шляются от ночлежки к столовке и обратно? Спасибо, такое житие не по мне! Даже с паршивым флаером нам не справиться без нейрошунта. Рожденный ползать летать не может! Ну, так хватит ползать.

– Да слышал я все это! – рассердился Иван. – Сто раз! А толку? Вот тебе как, все равно, будет дырка в черепе или нет?

– Да что вы спорите, – вмешался сержант, – все равно ведь вставим эти нейрошунты! Куда денемся? Сами же говорили – план, план! Нахапаем всяких технологий и на Землю махнем, Россию в лидеры выведем. А как ты собрался хапать без импланта? Куда инфу сливать? На листочках записывать?

Капитан хотел было сказать свое обычное «цыц!», но подумал и хмыкнул:

– Устами младшего по званию глаголет истина!

Когда окончательно стемнело и туманность Ориона распустилась в черном небе фантастическим красно-голубым цветком, земляне запалили большой костер. Заодно и водички вскипятили, накрошили в нее копченостей, кореньев настрогали.

Не супец получился, а объеденье.

Долго горел костер под ночным небом, а когда взошла вторая луна, погас.

– Отбой, – скомандовал капитан.

Спали по очереди. Антону выпало дежурить с полуночи до двух.

Накинув куртку на плечи, он подсел к костру – плоский камень служил замечательным креслом. Твердый и холодный, он мало располагал ко сну. Костер почти прогорел, но угли тлели, отдавая жар, – было приятно сидеть и греться.

Ко всему прочему, не требовалось смотреть мимо горящего костра, чтобы не слепить глаза. А то отвернешься от огня и ничего не увидишь в темноте. Врага там или зверя.

Впрочем, особой темноты не замечалось. Лунного света было немного, гимланские луны выглядели тусклыми, зато как горела туманность! Все было видно, как в полнолуние на Земле, даже ярче – Ригель светил, как маленький небесный прожектор. Ни вражина, ни зверюга незаметно не подкрадутся.

Над болотами стояла тишина, только была она не стойкой и далеко не мертвой – напластования водорослей над трясиной, моховища и сущие гати из стланика таили удивительную жизнь, где сильный гонял слабого, как везде.

Иногда с болот доносились звуки возни, шорохи, писки… Вот кто-то прошуршал, громкий всплеск, клацанье челюстей – и все, одним сытым больше. И одним съеденным.

Ломов впал в некое оцепенение, когда ты вроде бы и бодрствуешь и в то же время колеблешься на грани сна.

Тихий шорох за спиной мгновенно взвел нервы.

– Михалыч?

– Угу. Ложись спать, все равно мне дежурить.

– Да тебе еще час остался!

– А-а… Все равно не засну. Наше дело такое, стариковское…

Антон фыркнул насмешливо.

– А не рановато ли товарищ капитан себя в старцы записал?

– Возраст, однако. Полтинник грядет!

– Ладно, раз уж ты так настаиваешь…

– Топай, топай…

Ломов спорить не стал и юркнул в палатку, где сопел Максим. Поворочавшись, Антон уже решил было расстроиться из-за того, что сон никак не идет, но не успел – заснул.

– Укладывайтесь!

– Сюда? – кивнул Сулима на диагностеры.

– Сюда.

– А они не холодные?

– Как можно! Тепленькие!

– Ну, тогда ладно…

Капитан разделся до трусов и залез в стационар. Иннат с любопытством оглядел белье.

– А это что? – полюбопытствовал он.

– Исподнее.

– А-а…

– Заметно, что мы нездешние?

– Не слишком, но такое у нас не носят.

Антон забрался в «саркофаг», боясь коснуться голым телом холодной стенки, но нет, та была теплой. Щупы сканеров всего его облапали и втянулись обратно в стенки диагностера.

– Ну, что ж… – протянул Иннат. – Показатели у вас хорошие, индекс здоровья высокий. Я ощущаю опасения некоторых из вас, но беспокоиться не стоит – вы ничего не потеряете, обзаведясь нейрошунтом, а лишь приобретете. Правда, тут многое зависит от системы нейроинтерфейса. Бесплатный шунт серии «Стандарт» самый простой, его ставят «гэшкам», то есть лоанитам в ранге «Г-1», что сразу дает бонус – «гэшка» с нейрошунтом первого уровня сразу перепрыгивает в «Г-5». Но бесплатное редко бывает качественным – на «Стандарт-1» можно закачать лишь самые простые базы, вроде «Слесаря по ремонту» или «Водителя наземного транспорта», причем усваиваться эти БЗ будут долго. Второй и третий уровень… Ну, это практически то же самое, что и первый. Вообще, нейрошунты бывают самые разные. Ангианские ставить не советую, они у них все системы «Унисекс», без различия женского и мужского мозга. Очень хороший нейроинтерфейс делают в Сообществе кхацкхов, но представители этой биологической цивилизации хоть и гуманоиды, но не люди, поэтому обычные их нейрошунты нам не подойдут, надо будет изготавливать индивидуально. Что до лоанских, то, на мой взгляд, для человека они идеальны. Выбор велик, но глаза не должны разбегаться – разные заводы подчас выпускают, по сути, одни и те же нейрошунты, только названия у них разные. Но это все касается гражданской продукции, вам она не должна быть интересна. Шунты «Универсал» – персональные, подгоняются по вашей личности, а потому и стоят очень и очень дорого. В принципе, когда вы решите уйти с военной службы, можете поставить себе «Универсал», если, конечно, хватит средств. С «Универсалом» можно всерьез заняться политикой или экономикой, наукой, наконец. Остается что? Остаются технические и военные модификации. Ну, технические – это для инженеров, кибернетистов, эмбриомехаников и так далее. А в ваши головы просто просятся военные нейрошунты. Я поставлю вам самые продвинутые – «Интер-генерал». Да, им полвека, но они до сих пор считаются лучшими. Достаточно сказать, что некоторые военные завещают эти шунты детям и внукам. При жизни удалить такой нейрошунт нельзя, только при вскрытии. Кстати, случается, что носителей «Интер-генерала» спаивали и убивали ради того, чтобы вскрыть им черепа и достать желаемое… Подождите, не перебивайте, не спрашивайте ничего. Я сейчас сам все вам расскажу и предложу. Так вот, у «Интер-генерала» есть два отличия, полезных для вас, – этот нейрошунт совмещен с нейроразъемом, что удобно, при этом систему можно отключить, и ни один сканер, ни один уловитель не распознает его. Что это дает вам? Вам будет нужно каким-то образом сесть на корабль до Лоа. На орбитальных станциях вам ничего не грозит, но вот когда ваш бот или челнок сядет в космопорту… Вам нельзя будет проходить обычным путем – через регистраторы. С выключенным нейрошунтом их не пройти, а с включенным – нельзя. Почему? Потому что ваши системы не сертифицированы. Это все равно что отсутствие печати на бумажных документах, я еще помню такие. Вы сможете включать свои нейрошунты лишь на очень короткое время, чтобы, к примеру, зачислить на свой счет энную сумму. Вы можете спросить: зачем же нам такие устройства? Дело в том, что установка военных модификаций обходится в сто или двести тысяч сантов – столько инженер средней руки зарабатывает за пятнадцать-двадцать лет. А за «Интер-генерала» надо будет выложить триста пятьдесят тысяч. Я же вам поставлю его бесплатно.

– Мы согласны! – выпалил Максим.

– Тогда прошу, – Иннат повел рукой в направлении кибердоктора.

Кибердоктор выглядел как невысокая, толстая колонна, испещренная индикаторами. К нему были пристроены четыре медбокса, расположенные крестом.

– Занимайте любой, какой на вас смотрит!

Антон, гол как сокол, залез в ближний бокс, над ложем которого была поднята прозрачная крышка, похожая на фонарь какого-нибудь «МиГа».

Земляне улеглись, и Отшельник по очереди опустил крышки.

К лицу Ломова выдвинулся некий аппарат с мигавшими окошечками. Аппарат загудел, и сине-зеленые лучики заплясали по лбу и щекам Антона.

– Постарайтесь не двигаться, гипноиндуктор включен, – глухо донесся голос Инната. – Сейчас я задействую кибердоктора…

Антон словно закостенел, погружаясь в дрему. Из сна его вывел бодрый голос Отшельника:

– Ну, все, можете вставать.

Кряхтя, Ломов вылез из медбокса. Наморщил лоб и лишь теперь ощутил нечто новое – возникло такое ощущение, будто на висок наклеили кусочек пластыря.

Подойдя к зеркальной стене, Антон похолодел, различив в пяти-шести сантиметрах над левой бровью сбоку аккуратный кругляшок размером с таблетку. Он был словно вдавлен в кожу и отливал металлическим блеском.

– Это и есть нейрошунт? – спокойно спросил Чернов, заглядывая в зеркало рядом.

– Он самый, – подтвердил Иннат. – Одевайтесь. Есть не хотите?

– Еще как! – воскликнул Сулима. – Будто два дня не ел!

– Угадали, – улыбнулся Отшельник. – Вы заняли медкапсулы позапозавчера.

– Не может быть!

– Я закачал вам базы «Пилотирование корабля 4-го класса», «Обслуживание космоатмосферных истребителей», «Тактика космического боя» и другие. Задействованы они пока по первому уровню, но нейрочипы у вас емкие, они хранят БЗ вплоть до четвертого уровня – усваивать их будете постепенно, по мере накопления опыта. Кроме того, вам установлены по два импланта на память каждому – этого хватит практически для любого мыслимого объема информации. И еще. Нейрочипы в вашем мозгу не являются инородными телами, нанороботы-ассемблеры собрали их из тех веществ, которые называются питательными. Сплошная органика! Оделись? Прошу в кают-компанию. Теперь я угощаю!

Кают-компания была обширным круглым помещением, расположенным на центральной палубе, ближе к середине корабля, рядом с рубками ходовой и боевой. Скорее даже, это был зал, но полупустой, лишь с краю стояла пара столов, вокруг которых суетился старенький киберофициант.

– Спасибо, Рум, – церемонно сказал Иннат, занимая свое место во главе.

Родственные организмы, разумы и логики творили родственную культуру. По крайней мере, сильных отличий в сервировке стола у землян, ангиан и лоанитов Антон не заметил. Те же тарелки, ложки и вилки. Да и чем еще можно заменить ложку? Она настолько проста, что примитивнее ее лишь вилка, вернее, далекий предок вилки – палочка, которой накалывали вкусные кусочки.

На первое был густой суп – в сытном наваре плавали, по ощущениям Ломова, кусочки грибов, мяса, кореньев, каких-то непонятных «пузыриков», лопавшихся на языке, – тогда все во рту обволакивалось чем-то вязким, пахучим – и очень вкусным.

Антон обычно был весьма умерен в еде, но в этот раз явно переел.

– Спасибо, – выдохнул он, – кухня у вас замечательная!

– Это пищевой синтезатор такой замечательный, – усмехнулся Иннат. – Целый год я его чинил, помню, и все это время варил похлебку из болотной рыбы или ставил ловушки в дальнем лесу. Ну, ладно. Ваша еда не только для того, чтобы насытиться – нанороботам нужен «строительный материал».

Антон осторожно коснулся шунта – где-то там, в его мозгу, рос нейрочип, врастал в мозг, формируя «блоки памяти», протягивая прямые связи к слуховым и зрительным нервам, совершая апгрейд по части быстроты реакции, координации движений, концентрации внимания и прочего. Нанороботы еще не закончили свою тонкую работу – с недельку им еще отстраивать да отделывать импланты, но юзать их уже было можно, все ментопрограммы рабочие.

Теперь Ломов мог напрямую «звонить» товарищам или связываться с Большим информарием, переводить деньги со счета, усваивать информацию в огромных объемах, и прочая, и прочая, и прочая.

– Полностью «Интер-генерал» станет частью вашего тела декады через две, – сказал Иннат неторопливо, – но активировать импланты можно уже сейчас – наноботы строят быстро… Ничего не замечаете?

Антон заметил вдруг слабенькую световую точку в уголку глаза. Однажды, когда он болел – и чихал, то такие световые точки тоже вспыхивали – это были те самые искры из глаз. Но эта точечка имела зеленую расцветку, и Ломов похолодел – началось!

Признаться, Антон ни о чем таком не думал, когда укладывался в медбокс, с юмором относясь к перспективе стать «немножечко киборгом».

Но вот когда замигала эта самая точечка, ему стало не по себе – все то, о чем он говорил ранее, обсуждал и обдумывал, вдруг стало реальностью, приблизилось вплотную, накрыло.

Заставив себя успокоиться, Ломов припомнил, что ему говорил Иннат, и усилием воли включил нейрошунт. Или нейрочип? Господи, да какая ему разница! Главное, что включил. И оно заработало.

Антон стал вспоминать то, чего никогда в глаза не видел – конструкцию космоатмосферника, его ТТХ, кучу всяческих подробностей и деталей, вплоть до того, как починить гравираспределитель при вынужденной посадке.

Сердце билось чаще, во рту пересохло, но Антон помаленьку успокаивался. А что, собственно, произошло? Чего он так напугался? Его что, роботом сделали, или что? От его драгоценной личности не убыло, наоборот, он получил массу новых возможностей, развить которые обычным порядком просто не получится.

Даже пилотаж гиперзвукового самолета потребует от летчика нечеловеческих способностей. Например, в скорости обработки поступающих данных. Надо будет успеть разглядеть приближающегося противника, опознать и выстрелить – и все это за доли секунды, при бешеной перегрузке.

Космоатмосферник летает на гиперзвуке лишь в пределах планеты, на орбите скорость становится первой и второй космической, как минимум. И тут уж времени соображать остается какие-то микросекунды – человеческий мозг на это не рассчитан.

А вот с имплантом…

Антон неожиданно рассердился на себя: чего убеждать, будто маленького? Забоялся Антошка? Ничего, переживешь.

Так надо. Понял?..

«Понял», – вздохнул Ломов (про себя).

– Подождите минутку, – сказал Отшельник, вставая, – я подготовлю тренажеры. Базы знаний следует закрепить.

Он вышел, а Сулима повернулся к Ломову.

– Страшно? – спросил он.

– Уже не так.

– Да-а… В смысле, хрен с ним, привыкнем.

– Я больше боялся знаешь чего? Что мы не такие, как лоанцы… ну, на генном уровне. Вдруг, думаю, нейрочип с нашими серыми клеточками не срастется?

– А то и вообще, так срастется, что хоть голову долой…

– Во-во. Ну-у… Работает вроде.

Сулима кивнул, а Ломову будто кто на ухо шепнул: «Вам сообщение».

Неуклюже, не соизмеряя психическую силу, Антон перевел послание в зрительный образ. Перед его взором проявился смайлик и короткая надпись: «Все путем». Спроецировался на сетчатку, как у Терминатора.

Настоящий рабочий стол, как в компе. Вот список баз, разбивка по уровням. В изучении пока БЗ первого уровня, а вот степень усвоенности.

Да-а… Первый уровень – самый простой, чтобы разучить БЗ, хватит и пяти ночей. А вот второй уровень – это уже две, а где и три тысячи часов. Тут, если сравнивать, просится аналогия с земным вузом. Разучить БЗ второго уровня – это примерно то же самое, что закончить два или три курса института. Хорошо закончить, по-настоящему. Ничего, выучишься…

Слегка напрягшись, лейтенант свернул висевший перед его взглядом интерфейс.

– Все путем! – вздохнул он.

Иннат провел землян в тренировочный отсек, который находился неподалеку, на той же палубе «А». Там, водруженные на станины, находились пять списанных космоатмосферников. Узнать в них грозные боевые машины было трудно – и без того несерьезные крылышки и стабилизаторы отсутствовали, зато со всех сторон были приделаны какие-то кубы и цилиндры.

– Это гравитаторы, – объяснил Отшельник. – С их помощью иллюзия реального полета будет полной. Если вы опишете вираж, то ваше тело повлечет в сторону. Будете испытывать перегрузки, и все такое прочее. Четыре тренажера-фантомата из пяти рабочие – занимайте их.

Антон поднял большой обтекаемый колпак с цифрой «три» – три палочки пересекались в подобие буквы «Ж» – и залез в кабину истребителя, попутно поразившись, что с ходу смог откинуть фонарь, разобравшись, куда жать, а где тянуть, – нейрочип действовал.

Устроившись на удобном сиденье, Ломов нажал незаметный сенсор сбоку, и фонарь плавно опустился, входя в пазы. Он был непрозрачный, покрыт толстой оболочкой из керамики и пятью слоями так называемого мезовещества[4] – эта тонкая слоистая пленочка отражала лучи мегаджоульных лазеров, способных прожечь стальную плиту, но против лазеров-тераваттников помогала слабо, а с пучками антиматерии и вовсе не справлялась. Но лучше что-то, чем ничего.

В кабине горел неяркий зеленоватый свет, а панорамный экран демонстрировал то, чего не было – летную палубу некоего крейсера, на которой суетились люди в скафандрах и киберы без оных.

Ломов натянул шлем, и в наушниках тут же толкнулся голос:

– Третий, готовность раз!

– Есть готовность раз, – четко, по-строевому, ответил Антон.

Это было странно – он как будто играл в компьютерную игру, понимая прекрасно, что все эти люди на панорамнике не существуют в действительности, и в то же время все было до того реально, что мозг отказывался считать видимое вокруг иллюзией.

Фонатор проговорил монотонным голосом робота:

– Заправка окончена. Модуль отстыкован.

– Предстартовый тест, – сухо сказал Антон, включаясь в игру и немного стесняясь.

– Запущен, – ответил комп истребителя. – Норма.

– Готовность ноль!

– Звену – отстрел!

Створы дрогнули и начали расходиться, открывая забрызганный звездами космос. Замигали индикаторы гравикатапульты, пошел обратный отсчет – и Ломов охнул, прижатый к спинке сиденья.

Истребитель вылетел за борт, как камешек из рогатки. За ним еще три – в звене числилось четыре истребителя, две пары.

Антон судорожно ухватился за ручку управления, одновременно шаря глазами по экранам пульта. Где-то сбоку показалась планета, укутанная красно-белой облачностью. А совсем рядом сверкали на солнце обтекаемые истребители его звена, машинки хищных очертаний.

ФО-50 «Молния», определил Ломов. Старая модель.

Он изрядно вспотел, но довольно быстро, как ему почудилось, сориентировался, занял свое место в «ромбе» и вместе со всеми заложил вираж. Чересчур резко, как оказалось, – от перегрузки потемнело в глазах.

– Я – Первый! – послышался голос комзвена. – Третий, не лихачь.

– Есть не лихачить…

Космоатмосферник вывернулся, описав крутую дугу, и в поле зрения Антона вплыл диск тяжелого крейсера. Несколько ангаров было открыто, и оттуда, как пчелы из ульев, вылетали истребители.

– Отход. Маневровая готовность!

– Есть маневровая готовность.

– Вижу истребители противника!

– Третий и Второй, прикройте. Атакуем!

Антон приметил вражеские машины лишь тогда, когда панорамник сам выделил их, обводя красными кружками. Истребителей было с десяток, они выстроились кольцом, поставленным вертикально, если считать горизонталью плоскость эклиптики. И это были ангианские модели пустотников, похожие на макеты кристаллических решеток – каркас с турелями, дюзами и сферической кабиной в середке.

Лоанская группа истребителей построилась конусом, открытым на противника, Первый с Четвертым шли в стороне, и Антон поспешил следом. Второй держался рядом.

Все было очень и очень непривычно, лейтенанту ВДВ просто не с чем было сравнивать, разве что с кадрами из «Звездных войн», там, где Люк Скайуокер расколачивает «Звезду смерти». Но больше вспоминались иные фильмы – про летчиков в Великую Отечественную, как они сбивали «мессеры». Вот только космос вокруг, он даже с ночным небом мало сходен…

Ангиане открыли огонь, и Ломову тут же прилетело – пучок антипротонов ударил вскользь. Ослепительная вспышка атомного распада залила кабину мертвенным, бледно-фиолетовым свечением, а в следующую секунду панорамник окривел – ослеп на правый сегмент.

Вскоре обзор восстановился. Антон бросил мимолетный взгляд – антиматерия выела здоровый пласт керамики на фонаре.

Ломов ответил неведомому стрелку, вжимая гашетки, и лишь затем вспомнил об эмиттере защитного поля. Включил он его вовремя – сверхсолнечное сияние лазерного луча, ударив по силовому щиту, здорово рассеялось, не причинив космоатмосфернику особого вреда, а вот ангианину, по истребителю которого выстрелил Ломов, очень не повезло – импульс повредил двигатель. Носолобый не смог совершить маневр и угодил под перекрестный огонь.

Случайным образом смещая поле, ангианин добился того, что заряд плазмы слева был отбит рикошетом, зато справа пробило и турель, и раскосины корпуса. Шаровидная спасательная капсула пилота вылетела из подбитого пустотника, как ядро из пушки, но Ломов был начеку, избытком благородства не страдая, – импульс носового лазера прошил капсулу, как спица клубок. Готов.

– Фронтальный заход!

– Есть!

Лоанский «конус» вошел в ангианское «кольцо», как нитка в ушко, стреляя во фланг по носолобым. А вот ангиане отстреливались вяло, боясь угодить в своих. В итоге три имперских истребителя закувыркались по инерции, а остальные перестроились.

Антон не получал никаких приказаний, поэтому проявил инициативу – зашел в хвост ангианину и выдал импульс тому по дюзам. Чего он уж там задел, неизвестно, но пустотник расплылся шаром огня.

– Молодец, Третий! Я – Первый. Уходим на верхнее прикрытие. Форсаж!

– Есть форсаж!

Перегрузка навалилась такая, что ни вздохнуть, ни охнуть, а скорость… Ее даже бешеной не назовешь, слишком избитое выражение. Или так: «Он несся, как пуля»? Да нет, «Молния» летела куда быстрее пули!

И в этот самый момент, когда у Ломова захватывало дух от ужаса и восторга, послышался спокойный голос Инната:

– Выход. Сброс детализации.

Все экраны сразу потухли, а истребитель замер, повиснув в пустоте… И лишь потом до Антона стало доходить – он не в истребителе, и до открытого космоса далеко.

Выбравшись из тренажера, лейтенант увидел откровенно счастливое лицо сержанта.

– Упарился! – воскликнул Максим и улыбнулся от уха до уха.

Часа не прошло, как маленький отряд выбрался к морю. Берег здесь был низменный, а пляж хранил полусмытые колеи – этим путем пользовались многие, не объезжать же болота через дальний лес.

Нагрузились земляне от и до: тяжеленькие лучеметы из шершавой керамики, вещмешки с провизией, аптечками, запасными батареями – все это весило немало кэгэ.

Идти было удобно – крупнозернистый песок пополам с илом держал хорошо, почти не продавливался. Шагай себе да шагай.

Еще бы кто тележку дал, чтобы груз не тащить, а катить…

«Разбаловался! – пригвоздил себя Ломов. – Тоже мне, десантура…»

Ближе к полудню решили сделать привал. Рядом с пляжем круглились большие каменные глыбы, обточенные ветром, туда и сложили «ручную кладь».

Море в этом месте было мелким, а гряды скал вдалеке, выглядывавшие из воды, почти полностью гасили прибой. В стороне шуршал местный тростник, похожий на бунчуки, – коленчатые стебли венчались пучками нитевидных листьев.

– Не знаю, как там насчет регистраторов, – проговорил Сулима, – но идти в обход… Как-то это неправильно.

– Михалыч, – усмехнулся Ломов, – мне тоже претит соваться на Лоа нелегалом, но это единственный путь для нас. Понимаешь? Как исключение! Знаешь, сколько таких, как мы, без сертификатов, с неактивированными базами прибывает на Лоа с Периферии? Да побольше, чем из глубинки в Москву! Но им-то проще. С Гимлы ты, или с Авады, или еще откуда, все равно тебя занесли в этот их реестр, и для таких есть отдельный регистратор. Понимаешь? Все проблемы тутошних провинциалов решаются легко и без напряга, поскольку от них даже натурализации не требуется – они рождены в Содружестве и автоматически признаются лоанитами. А мы-то земляне! Инопланетяне мы! Чужие! Как нам легально попасть на Лоа? Явиться в этот их Внешний комплекс и заявить: «Дяденьки, мы с другой планеты, но мы не лазутчики, мы хорошие!»?

– «Понимаешь? Понимаешь?» – передразнил его Иван. – Понимаешь! Не дурак. Противно просто…

– Потерпишь, товарищ капитан!

Антон решительно стянул с себя комбез и ринулся в воду. Вода была не теплой и не холодной – в самый раз. Было приятно чувствовать, как смываются пот и усталость.

Искупавшись, Ломов побрел к берегу – ему было по пояс. Заплыв в сторону, он толкал воду перед собой, обходя заросли «бунчуков». Внезапно Антон остановился, не веря своим глазам.

– Ну ни хрена себе… – пробормотал он, наклоняясь и беря в руки здоровенный кусок «морского воска» размером с пару кирпичей.

Кусок был увесист, имея нежно-розовый оттенок, а чем светлее «морской воск», тем он качественнее – и дороже.

Замечательный «рояль в кустах»! И как вовремя…

Подхватив нежданную находку, Ломов выбрался на берег.

– Все! – воскликнул он. – Вы как хотите, а я остаюсь. Разбогатею хоть…

– Богатей, богатей, – фыркнул Сулима, – бесштанная команда…

Углядев, что лейтенант принес, он присвистнул, раздельно выговорив:

– Ну-у… ни фи-га… Макс! Глянь!

– Ух ты! – восхитился сержант. – Да тут тысяч на пятьдесят!

– Ну, никто нам таких денег не даст, – осадил его Ломов. – Хорошо, если двадцать выцарапаем. И то хлеб!

– А пахнет как… – протянул Чернов. – Обалдеть…

– Ладно, завертываем, – решил капитан, – и кладем в рюкзак нашему миллионщику. Тяжесть-то приятная!

– Цыц! – спародировал Ломов. – Кто повар?

– Все мы немного повара…

Сержант вынул из вещмешка пищевые рационы, переданные Иннатом.

– На макароны похоже, – принюхался Сулима к содержимому, – с подливкой…

– А это типа котлеты! – сказал Чернов, плюхая в «макароны» брусочек приятного цвета хорошо прожаренного мяса.

Схомячив паек, Антон взял в руки… баночку, повернул крышечку, подождал, пока подогреется, и глотнул. Класс!

Напиток отдаленно смахивал на какао с молоком.

– Вкуснотень… – булькнул Максим.

– Ага! – жизнерадостно подтвердил Иван.

Где-то с полчаса они просто сидели на песке, лениво поглядывая в сияющую даль.

– А я уже как-то привык к этому, – проговорил Сулима, касаясь нейрошунта. – И мне почему-то кажется, что мы еще не раз скажем спасибо Иннату. Я один только раз выходил в этот их местный Интернет… как ее…

– Мировая Сеть, – подсказал Чернов. – Как у Ефремова.

– Еще один любитель фантастики! – фыркнул капитан. – Вот, сбил меня… Короче, выходил я в эту самую Сеть и набрел на объявления. Самый дешевый нейрошунт в военной модификации стоит как этот воск – пятьдесят штук. А если третьего уровня, как у нас, – уже триста пятьдесят тысяч!

– Это еще фигня… – протянул Ломов. – Иннат, зараза, только по ночам включал МС. И вот я как-то проснулся в медбоксе, а на часах только три – быстро разучил, вот меня и разбудили. Я тогда первый раз спал на лежанке, а не в капсуле. Так, главное, вышел перед сном в Сеть, пошарился… Знаете, почем нынче «Интер-генерал»? Миллион сантов!

– Ну, ни хрена себе… – впечатлился капитан. – Надо беречь голову, а то снимут и выпотрошат.

– Могут.

– Ну, все. Подъем! И шагом марш…

После полудня выбрались к ферме Гила Бастера. Это было приземистое сооружение, больше напоминавшее бункер. Построили его буквой «П», а открытую сторону перегородили высокой стеной с воротами. В наружной стене окон не было, сплошные бойницы. Фронтир.

– Стоять! – раздался спокойный голос, и над стеной воздвигся широкоплечий малый с лучевиком на изготовку. – Кто такие? Куда претесь?

– К Гилу Бастеру премся, – ответил Сулима.

– А мы боевиков гоняем, вообще-то, – ухмыльнулся малый.

Ломов повернулся к воротам задом и крикнул:

– Что у меня на спине написано?

– Ничего… – удивился страж.

– Разве? Там не написано крупными буквами «Боевик»? Так какого нуха ты нас в мятежники записываешь?

Малый ничего не ответил, потому что в это время отворились ворота, и наружу вышел крупный бородач с лучевиком на плече.

– Я – Гил Бастер, – провозгласил он утробным басом.

– Тебе привет от Инната, – сказал Сулима.

– От кого?

– Отшельника так зовут. На!

Левой рукой Гил перехватил записку и прочитал ее, оттопыривая нижнюю губу. Под конец его борода расщеперилась улыбкой.

– Ну, так это совсем другое дело! – сказал он. – Друзья Отшельника – мои друзья. Заходите!

Во внутреннем дворе было чисто и скромно, хотя достаток чувствовался. Да и народу было немало – крепкие девахи, крепкие молодцы и даже пара крепких «трудовиков». Эти сидели чуть в стороне, но забитыми не выглядели – вон какие сытые морды. Похоже, Гил был из тех, кто пахал вместе со всеми, не чинясь.

Ломов подумал и решил подкатить к фермеру. Начал он издалека:

– Гил, а ты на ярмарку собираешься?

– А как же! Детей оставлю на хозяйство и двину.

– Ага… – Антон сделал вид, что задумался. – А на ярмарке люди с деньгами? Я имею в виду, заплатить смогут?

– Ну, конечно! За тем и едут, кто продать, кто купить.

– Ага, ага… А то мы лучевики продать хотим, ну, и еще кое-что.

– Лучевики – товар ходкий, – кивнул Бастер, оглядывая агрегаты, что висели на плечах землян. – Двухпотоковые фузионные?

– Да вроде… – протянул Ломов, хотя точно знал все характеристики «Излучателя плазменного пульсирующего», который все звали лучеметом.

– Я бы купил, – сказал Гил.

– Да? Ну, мы тогда тебе и продадим, когда до Дассина доберемся, а то стремно в лесу без оружия.

– Не вопрос! – бодро кивнул Бастер, перемигиваясь с сыном, – вот, дескать, какие лохи подвернулись.

– А не подскажешь, кто там мог бы «морской воск» купить?

– Красный? – насторожился фермер.

– Не, розовый. Но большой!

– Очень большой?

Ломов поискал глазами, с чем бы сравнить, и увидал на чисто выскобленном столе каравай.

– А вон как та буханка!

– Врешь! – выдохнул Гил.

Антон, с выражением оскорбленной невинности, достал свою добычу.

Общий вздох пронесся по двору.

– А… зачем вам тащиться на ярмарку с… этим? – затянул фермер, глаз не отрывая от розового чуда. – Я бы и сам купил!

– А денег хватит? – наморщился Сулима.

– Пятьдесят мы, конечно, не запросим, – задумчиво сказал Антон, почесывая в затылке, – но тыщ двадцать пять точно…

– Пять! – выпалил Гил.

– Двадцать.

– Десять!

– Пятнадцать, и ни сантом меньше.

– Согласен! – быстро сказал Бастер.

– Только чтоб переводом нам на шунты, по пять каждому.

– Согласен!

Гил замер, а глаза у него расфокусировались на мгновенье – в это время фермер проводил транзакцию. Почти тут же на сетчатке Ломова высветилось подтверждение перевода – ноли на его счету в Планетарном банке Лоа сменились приятным числом «5000».

– Держи!

Ломов протянул Гилу глыбку «морского воска», наблюдая за тем, как блестят глазки у фермера. Наверняка подсчитывает барыши.

Да пускай… Шальные деньги, они и есть шальные.

– Подбросите нас на ярмарку?

– Не вопрос! Только это через неделю будет. Погостите пока…

Звезда, встававшая и заходившая над Лоа, была такой же желтой, как земное Солнце, а вот лун в небесах насчитывалось три, а не одна.

Сама планета здорово напоминала Землю, только белого цвета было куда больше, нежели голубого – мощные спирали циклонов почти полностью покрывали Лоа, оставляя кое-где яркие лоскутья лазури.

Звучатель, похоже, подключили к внешней связи, солидным басом или несерьезным фальцетом забормотали разные голоса:

– «Селесс», выходите в стартовую зону.

– Здесь «Алтан». Прошу данные на швартовку.

– «Алтан», даю второй пассажирский. Код один-один-девять. Эллипс Б-48.

– «Моряк», Лоа – Авада, «Моряк», Лоа – Авада, сектор пять, курс двести десять, вызывает Большой Орбитальный Порт.

– БОП вызывает «Моряк», Лоа – Авада. Отклонение возрастает линейно. Стабилизация один ноль два.

– Здесь «Ганор». Нахожусь квадрант четыре, сектор два…

Орбитальные станции проявились на белом фоне Лоа.

– Да-а… – протянул Ломов. – Это не «Салюты»…

Станции вытягивались вширь и вдоль на километры. Это были автономные системы трубовидных складов, целых кладок сфер – заправочных станций, стартовых конструкций и обитаемых торов.

«Авадас» скромно вышел на орбиту, получил запрос с боевой станции, стоявшей «на страже завоеваний», и пошел на сближение с БОПом – огромным сверкающим цилиндром, ориентированным вертикально – стоймя висевшим над планетой. Цилиндр раздавался километров на пять в поперечнике, а в длину вытягивался за двадцать кэмэ, если не больше. На него, как на детскую пирамидку, были вдеты «бублики»-торы, пять или шесть, разнесенных по всей протяженности исполинской «бочки», во все стороны торчали металлические фермы, несущие сферы, закругленные цилиндры, притупленные конусы.

Нежно подойдя к торцу необъятного «спутника», лайнер словно поздоровался в БОПом – за его причальные штанги ухватились колоссальные сверхманипуляторы.

Неслышно щелкнул замок, и в каюту ввалился Сулима.

– Значит, так, – сказал он серьезно, – слушайте внимательно. Сейчас на борт поднимется система машин-диагностов, и с ними – смена техников, профилактику кораблю делать. Они все – «гэшки», так что мы с ними смешаемся, выйдем незаметно, и никто нам слова не скажет. Поняли?

– Поняли, – кивнул Чернов.

– Страхуемся, товарищ капитан? – ухмыльнулся Ломов.

– Цыц! Мы нелегалы или где? С вещами на выход!

Трое землян с независимым выражением лиц протопали в кольцевой коридор. Пассажиры оживленной чередой покидали каюты, выбираясь к центральным шлюзам, а Сулима с друзьями отбился от коллектива – спустился уровнем ниже.

Из вакуум-отсека уже доносилось множественное шарканье – шла смена техников.

Они шагали молча или переговарились друг с другом. Было их человек тридцать или сорок и, сколько бы Ломов ни высматривал отличия, он их не находил. Обычные мужики, как везде. Вышли на смену, особым энтузиазмом не горят…

Антон подглядывал исподтишка, однако «станционные смотрители» не обращали на него ровно никакого внимания.

Вот мимо прошествовала шумная компания в синих рабочих комбезах. У некоторых волосы на левом виске были выстрижены, открывая круглое блестящее пятнышко нейрошунта.

Мода такая?

– На них не напасешься, – ворчал техник с заметной сединой. – Что одна, что другая… Им только дай, дай, дай!

– А мои тоже, – подхватил лысый напарник. – Вон, младшая недавно – хочу, говорит, чтоб свой модуль! Не любит она, видите ли, соседей по блоку. А я что сделаю? Я, может, до «В-1» и не доживу!

– Смотри, уйдут твои к какому-нибудь «вэшке»!

– Великие небеса! Да я только рад буду! Надоело все…

– А ты к флотским устройся.

– А оно мне надо?

Компания прошла, и Ломов бросил взгляд им вслед. Люди как люди. Работать им лень, но чтобы «каждому по потребностям».

Халява – она и на Лоа халява.

– Антон!

Лейтенант обернулся навстречу сержанту – тот приближался мелкой трусцой.

– Чего?

– Капитан зовет.

– И чего ему надо?

– Да тут… это… Да вот он!

Ломов увидел Сулиму, который с деланым почтением взирал на лоанита в серебристом комбезе. Иван кивал с видом завзятого трудяги, которому, как в песне поется, «хлеба не надо, работу давай!»

«Вэшка» милостиво кивнул и удалился, а Сулима, завидев друзей, неуважительно пнул длинный ящик, похожий на снарядный, только обтекаемый, выполненный из чего-то черного и матового.

– Цепляйтесь, – сказал капитан. – Сам инженер-пилот оттащить велел.

– И куда это?

– Восьмой распределитель, бокс 2-А.

Ломов ухватился за удобную ручку и сказал, обращаясь к Чернову:

– Учись, сержант! Пока мы по углам ховались, этот уже на работу устроился.

– Разговорчики! – буркнул Иван. – Для вас же стараюсь, разгильдяев…

– Премного благодарны!

– Тащим!

Сулима с Черновым ухватились за ящик спереди, Ломов придерживал сзади. Груз был не тяжелым, но ценным – астрогационные приборы.

Протопав по трубе-галерее и отшлюзовавшись, земляне оказались на доковой палубе станции, просторной, как городская площадь. Прикрытая колоссальными выпуклыми «окнами» – солярами, палуба словно выходила в открытый космос.

Оглядевшись, Ломов заметил охрану – крепких парней в фиолетовых комбезах, с бластерами, оттягивавшими широкие пояса.

– Флотские! – сказал он приглушенно.

– Цыц! – сказал Сулима.

Однако опасения капитана не оправдались – флотские даже не заметили «гэшек». Так аристократы в упор не видят прислугу.

– Нам сюда, – буркнул Иван, сворачивая в громадный стержневой коридор. Он был такой величины, что по нему могли спокойно, по двум путям, курсировать поезда, а перспектива стягивалась в точку.

Локальная гравиустановка прочно удерживала людей и груз, и надо было сделать над собой усилие, чтобы представить – коридор не вперед тянется, а вниз, вдоль гигантского БОПа.

Слава богу, долго искать восьмой распределитель не пришлось, и троица занесла свой груз в необъятный ангар, где и сдала какому-то тыловику – пузатенькому, но щеголявшему в лиловом комбезе с одним шнурком на плече.

Пузан деловито осмотрел приборы, поднося к ним что-то вроде тестера.

– Пошли скорее, – сказал Сулима, – пока «наши» не улетели.

– Ты имеешь в виду пассажиров?

– Да на хрен мне те пассажиры! Техники! Они ж космодромная команда, вот и мы с ними… того… за компанию.

Только земляне заспешили к выходу, как их окликнул толстяк:

– Эй, стойте! Я еще не снял ваши индексы!

Трое сделали вид, что внезапно оглохли, и прибавили шагу.

– Стоять! – рассвирепел тыловик. – Эй, верните их! Живо!

Двое охранников сорвались с места и бросились за капитаном, лейтенантом и сержантом. Они были в обычных синих комбинезонах, только слева на груди у них белели ромбические нашивки. Секьюрити.

Ломов выбежал в коридор первым и свернул «вниз». Друзья почесали следом.

– А ну, стой!

Антон заскочил в безлюдный ангар, посреди которого стоял полуразобранный корабль-бот. Шарахнулся в сторону и бросил тело подкатом назад.

Секьюрити не ожидали сопротивления. Лейтенант с капитаном вырубили обоих на «раз», после чего обезоружили.

– Может, зря мы их? – неуверенно сказал Чернов.

– Чего – зря? – резко ответил Ломов. – Мы же их не грохнули! Или ты хочешь пойти повиниться к пузану? Извините, мол, больше не будем? А пузан ласково так спросит: «А что тут делают трое непонятных типов? А вы, часом, не лазутчики?» И сдаст тебя в тутошнюю контрразведку.

– Да я так, просто…

– Пошли, пацифист ты наш.

– Может, позаимствуем? – задумался Сулима, вертя в руках пистолет-парализатор. – Или не надо? – Вздохнув, он вернул оружие в кобуру на поясе одного из охранников. – Ну его… Пошли.

В коридоре не замечалось особой суеты, только снизу приближалась открытая платформа на гравиприводе – на нее влезло человек десять в синем. Они орали, пели и подыгрывали себе на непонятных инструментах.

Ломов потрусил сбоку от платформы.

– Подкинете до доковой? – крикнул он.

– Залезайте! – сделал широкий жест «гэшка» с толстым блестящим «бубликом», источавшим скачущую мелодию.

Земляне залезли – и будто пропали, смешавшись с «братьями по классу».

– Что празднуем? – поинтересовался Антон, хватаясь за поручень.

Парень с «бубликом» махнул в сторону водителя платформы:

– Игара провожаем! На флот уходит!

И он как-то хитро провел пальцами по «бублику» – тот выдал пронзительные рыдающие звуки, словно исторгнутые смычком скрипача.

На третьей доковой земляне спрыгнули – и помахали случайным попутчикам.

– Успели! – крякнул Сулима, кивая на техников, чередой покидавших «Авадас». – За мной!

Теперь следовало повторить только что опробованный метод – раствориться среди местного населения. Техники в синем почти не смотрели на троицу, лишь давешний «вэшка» спросил капитана:

– Сдали?

– Сдали!

И все на этом. Антон прислушался – техники обсуждали между собой планы на вечер.

– Миран, ты в собрании будешь?

– Обязательно!

– А ты, Кваль?

– Я попозже приду, жены в гости тащат.

– Да ладно, чего там! Оставайся, испробуй семейного счастья!

– Иди ты…

– А я в парк схожу и спать.

– Соня ты, Томан! Так всю жизнь проспишь!

– Что наша жизнь? Иллюзия…

– Проходим, проходим! – засуетился «вэшка». – Старт скоро!

Антон переглянулся с капитаном, и тот кивнул – понял, мол.

Вместе со всеми земляне протопали в салон местного «челнока», пристыкованного на второй доковой. Последними вразвалочку прошествовали пилоты.

Земляне немного нервничали, но никто у них не спросил ни о каких билетах. Секьюрити тоже не показывались.

А вскоре станция за овальными иллюминаторами стронулась с места, стала плавно отдаляться.

– Все! – вздохнул Чернов. – На спуск пошли.

– Чтобы не разочаровываться, – назидательно сказал лейтенант, – надо не очаровываться! Кто тебе сказал, что нас не ждут внизу, на этом ихнем космодроме?

– Тоже верно…

– Спокуха! – заявил капитан. – Не выдумывай себе опасностей, а то запутаешься и не приметишь явной угрозы.

– Запиши, – посоветовал сержанту Антон, – а то забудешь.

– Цыц!

«Челнок» начал тормозить. Чем меньше оказывалась скорость, тем ниже опускалась орбита. Вот уже и забортный шум появился, дрожь пуская по корпусу. Крылья «шаттла» окутались ореолом плазмы, а потом в иллюминатор вплыли облака – бесконечное белое поле кумулюсов, от горизонта до горизонта.

Окунувшись в тучи, «челнок» словно остыл в них и вынырнул на свет как обычный самолет, идущий на посадку.

Внизу курчавились леса – обычные зеленые, не какие-нибудь оранжевые джунгли. Зеркальной ленточкой отразилась река, мелькнуло несколько поселков – словно кубики рафинада рассыпали по зеленой скатерти. И появился космопорт – огромное серое поле, уставленное дисками, конусами, полушариями кораблей третьего и четвертого классов.

«Челнок»-антиграв все сильнее снижал скорость, пока вовсе не завис, после чего медленно, почти что нежно опустился на поле, залитое чем-то матовым и гладким.

Все сразу подхватились, заспешили, загомонили. Земляне вышли последними.

– Первый раз на космодроме, – сказал Чернов.

Ломов сощурился.

– На эту планету, сержант, еще не ступала нога человека, – сказал он с пафосом. – Я имею в виду – землянина. Так что твоя нога ступила сюда первой. А ты вместо того, чтобы сказать нечто историческое, на века – «первый раз на космодроме»!

– Да ничего в голову не пришло, – стал оправдываться Максим.

– Цыц! – сказал Сулима. – Нашли время ерундой заниматься! Вы на материнской планете Содружества Лоа, а ведете себя, как карапузы из яслей. Догоняем наших, так сказать, коллег! Живо!

И земляне припустили. «Коллеги», впрочем, спешили не шибко – столпившись на большом синем круге, они чего-то ждали.

Антон предположил, что синий круг – это что-то вроде автобусной остановки, и ошибся. Круг начал плавно опускаться.

– Бегом! – гаркнул Сулима.

Подлетев, товарищи спрыгнули на диск подъемника и приняли независимый вид.

Круг пронизал метров сто в глубину, пока не оказался в центре обширного круглого помещения с куполовидным сводом. Все быстро покинули подъемник, и тот плавно вознесся обратно, плотно входя в шахту, как пробка в бутылку. Круглое зияние на своде мигом затянулось диафрагмой.

Пока Антон разглядывал здешние фокусы-покусы, «коллеги» их опять покинули – шагая на ползущую полосу полидука – целого ряда самодвижущихся дорожек, набиравших разную скорость. Надпись на космолингве повторялась под ногами: «Полидук. Линия «С».

Все, кто прибыл вместе с землянами из космоса, стояли на этой полосе, на линии «С». Лента под ногами поднималась по пандусам, заворачивала, и чем дальше уносила, тем больше народу появлялось вокруг. Небольшой туннель, в котором помещался полидук, расширился, разросся, разделился на несколько уровней – люди в разных комбинезонах, в синих или серебристых, иногда в фиолетовых, сновали в разных направлениях, вдоль и поперек. Гул голосов полнил подземные залы, и Ломов просто не поспевал разглядеть хоть мельком здешнюю жизнь.

Лоаниты брели или целеустремленно шагали, в одиночку или компаниями. Часто можно было видеть мужчину, ведшего под ручки двух женщин. Все трое оживленно переговаривались, смеялись или, наоборот, грустно прощались.

Парочки попадались очень редко. Как правило, это были молодые юноши с подружками, но чтобы взрослого парня провожала или встречала всего одна девушка, такого Ломов не приметил.

– Они тут, как мормоны, – проговорил Максим. – Двоеженцы!

– В принципе, – оценил Сулима, – неплохой обычай.

И вот сразу несколько полидуков, заключенных в огромные, словно бы стеклянные трубы, сошлись в гигантском терминале, стены которого и все перекрытия были полупрозрачны. Ломов хорошо видел, как ходили люди уровнем выше и внизу – его даже посетило неприятное ощущение потери опоры. Все вокруг казалось сквозистым, зыбким, неустойчивым.

Шаркая протекторами, мимо прошел робот, деловито толкая перед собой тележку с большим серебристым контейнером. Ломов даже умилился – все как в старой советской фантастике, нежно им любимой!

– Стоп, ребята, – притормозил капитан, – дальше ходу нет.

Антон осмотрелся, стараясь делать это «по-шпионски», незаметно. Они стояли в громадном зале, разделенном на две части шеренгой регистраторов, похожих на земные металлоискатели – этакие дверные рамы, через которые безостановочно двигались очереди прибывающих и отбывающих.

– Тут мы не пройдем, – мрачно сказал Сулима.

– Будем искать, – проговорил Антон, неторопливо шагая в сторону от регистратуры.

Его внимание привлекли киберы – эти трудолюбивые машинки сновали повсюду, покидая терминал и возвращаясь обратно. Разумеется, регистраторами они не пользовались. Нет, часть киберов, принадлежавших пассажирам, или роботы-носильщики топотали следом за хозяевами, но вот космодромные автоматы и близко не подходили к регистраторам. А как же тогда они попадали «на улицу»?

Не сразу, но Ломов рассмотрел-таки «кошкин лаз» – вход в технический коридор для роботов. Это была низкая дверца, почти незаметная за растениями в кадках, похожими на гигантские папоротники. Неужто все так просто?

– За мной, – скомандовал Антон.

Походкой занятого человека он прошагал, скрываясь за перистыми листьями, и просунулся в «киберин лаз». Дальше тянулся туннель-потерна, в полтора метра высотой. Кондиционеры тут не работали, но сквозняки гуляли, так что на духоту жаловаться не приходилось.

Согнувшись в три погибели, поминая «шибко продвинутых лоанитов», земляне добрались до длинного помещения зарядной станции – тут с полдесятка киберов стояли неподвижно, подключенные к сети.

– Сюда!

Сунувшись в один из ходов, Антон вернулся.

– Не сюда.

Следующий туннель вывел всю компанию наружу. Дверца, правда, не хотела открываться, зато плотно сбитый Сулима – хотел.

Створка жалобно скрежетнула под ударом могутного плеча.

– На свободу с чистой совестью, – прокряхтел Иван, выбираясь на свет. – Бли-ин…

Последнее выражение относилось к группке крепких парней в зеленых комбезах – это был Внутренний контроль.

«Зеленые» тут же встрепенулись, завидя нарушителей.

– А ну, стой!

– Ага, щас! – буркнул Сулима, пускаясь с места бегом.

Перед землянами простиралась большая «привокзальная» площадь, где было людно. Народ прибывал на больших пассажирских платформах… гравибусах? Гравимобилях? Как назвать?

В общем, эти транспортные средства плыли над широченной дорогой – по земным понятиям, не меньше, чем двенадцатиполосной, хотя никакой разметки на однообразном сером покрытии не было. Гравиплатформы имели отдаленное сходство с автобусами-двухпалубниками, только были куда больше – метров шести в ширину.

– Туда!

«Внутренники» затерялись в толпе, и наша троица кинулась к гравиходам-гравибусам.

Какая-то грузная лоанитка подбежала к медленно скользящей платформе и визгливо спросила:

– В Мирет?

Автомат ответил монотонным голосом:

– В Мирет.

Тетка сразу успокоилась и полезла в нижний салон. За нею поспешал робот, смешно перебиравший суставчатыми ногами, – больше всего он походил на журнальный столик, нагруженный ручной кладью.

Земляне переглянулись, и в этот самый момент выскочили «внутренники».

– Стой, стрелять буду!

«Зеленые» размахивали парализаторами, но пускать в ход свое нелетальное оружие не спешили – много народу шастало, можно было вполне задеть штатских.

Антон бросился было к платформе, но тут же шарахнулся прочь – кто от погони на автобусах уходит?

Он обежал платформу, чтобы, по крайней мере, укрыться за ней – и бегом марш до лесопосадок за дорогой. У пистолетов-парализаторов, иначе – станнеров, дальность поражения не превышает пятнадцати метров. Держись в двадцати шагах от преследователей, и все путем.

– Стой!

– Щаз-з! – обронил Сулима.

Неожиданно рядом остановился старенький квадратный атомокар с открытым верхом. Никаких гравитаторов, обычные колеса.

За рулем сидел абориген в синем комбезе. Коротко стриженный, он явно не относился к работникам – висок его был гладок, ни следа от нейрошунта.

– Прыгайте! – крикнул лоанец.

Антон, не думая, сиганул на заднее сиденье. Рядом упал Максим, а капитан свалился на сиденье рядом с водителем.

Турбина взвыла, покрышки взвизгнули, и атомокар рванул вперед – голубые парализующие лучики прыснули поверху, только мурашки пошли.

Водитель тут же обернулся, выхватывая станнер. Три горячих выхлопа: «Ах-х! Ах-х! Ах-х!» – и абориген снова вцепился в руль.

Атомокар вильнул и зашуршал по дороге – справа бесконечное серое поле космодрома, слева – луга и перелески, лишь вдали маячили две высоченные мачты с решетчатыми сферами наверху, смахивавшие на исполинские трости с набалдашниками из блестящей сетки.

– Отсидимся там! – сказал абориген сиплым голосом, указывая на мачты. – Хомодетекторы сбоят возле энергоантенн!

– Думаешь, нас будут искать? – спросил Сулима.

– Обязательно! Да пусть себе ищут…

Машина резко свернула, съезжая по рампе, и покатила к энергостанции. Ее антенны вблизи внушали почтение – обе как Останкинская башня.

Водитель загнал атомокар в густую тень низкорослых деревьев и растопырил пальцы правой руки, приветствуя землян.

– Га-Ан! – представился он. – Ох, извиняйте, мне надо до кустиков…

Абориген быстро вышел, скрываясь в зелени, и все стихло.

Антон начал успокаиваться – организм, вздернутый адреналином, приходил в норму.

– Ну, мы попали… – негромко сказал Сулима, по привычке пользуясь линкосом, а не родной речью. – Из-за какой-то ерунды!

– Ничего себе, ерунда! – хмыкнул Максим. – Мы, вообще-то, нелегально пересекли границу Содружества Лоа!

– Подумаешь, – послышался сиплый голос.

Ломов обернулся на Га-Ана и прищурился.

– Подслушивал? – мурлыкнул он.

– Ага, – простодушно сознался визави. – Вы, парни, я вижу, с Периферии?

– С Гимлы мы, – насупился капитан.

– Ясненько. А я с Авады. Вас как звать хоть?

– Иван, – отрекомендовался Сулима.

– Максим, – назвался сержант.

– Антон.

Га-Ан кивнул и уселся на теплый капот.

– Я видел, как вы терминал покинули… хм… не с парадного выхода, – сказал он простодушно. – Без имплантов, видать?

– Без, – соврал Ломов.

– Значит, ранг «Г-1». У меня такой же! Я как родился с «Г-1», так и остался с ним, – продолжил авадец. – Жить можно! Нейрошунты хотите? Валяйте! Но тогда сразу забудьте о свободе. Зря, что ли, почти все преступники без имплантов? Знаете, почему? А их поймать трудно! Невозможно почти. Вон, говорят, удобно очень, когда нейрошунт в голове – не надо никаких коммуникаторов. Имплант сращивается с каким-то там аксоном слухового нерва, и все. Звонят тебе, скажем, с Островов, а ты слышишь! Во-он те столбики видите? За клумбой? Это уловители. Вызовешь кого – они твой вызов сразу и перебросят кому надо. Удобно? Вроде да. Вот только не все договаривают о цене такой связи, да и прочих бонусов! А она велика. Сеть уловителей в любой момент установит, где ты находишься, с точностью до сантиметра. То есть ты всегда под колпаком. А оно тебе надо? Виновен ты в чем-то или невиновен, не важно – никуда ты уже с имплантом не скроешься. Найдут. Так в чем тогда выгода? А? Любому «гэшке» без импланта выдают вот такую карточку, – он показал квадратный жетон. – По ней меня пропускают в бесплатную столовку, скажем, или в парикмахерскую-автомат. И что я такого получу, если сделаю дырку в голове? Да ту же синтетику на обед и ужин, тот же стандартный причесон! Так чего для? Добиться хотите всяких благ? Отлично! Вот, посмотрите на меня – я прекрасно обхожусь без нейрошунта и не жалуюсь. А почему? А потому, что у меня все есть – и жилой модуль в приличном секторе, и обедаю я в приличных пищеблоках, куда только «вэшки» заходят. Так-то.

– И как же ты достиг таких вершин? – спросил Антон с серьезным выражением лица.

Га-Ан самодовольно усмехнулся.

– А я знаю, как сумму стандартного пособия увеличить в десять, в двадцать раз! Интересно? Я вам пока не скажу, как да что… Ну, да ладно. Вы, я вижу, парни бывалые. Намекну: у представителей высших рангов есть свои прихоти, и я им помогаю… того… их удовлетворить.

Антон улыбнулся. Это была та улыбка, при виде которой бандосы в Чечне могли в штаны напрудить, но Га-Ан настолько завысил свою самооценку, что растянул рот еще шире.

«Здорово», – хотел сказать Ломов, однако решил забросить удочку и проговорил:

– Завидую.

Лоанит, похоже, только этого и ждал.

– А чего завидовать? – хохотнул он, после чего сделал вид, что крепко задумался, и проговорил: – В принципе… В принципе, могу и вас пристроить. Навеяло, знаете ли. Сам тут десятый год кантуюсь. Всякое бывало. Это только так говорится – лоаниты. Ха! Поставь рядом с местным выходца с Авады, с Гимлы или с Дунги – тот сразу нос задерет, одного себя лоанцем считать станет, а вы для него – деревенщина неграмотная, полудикари наивные. Короче, второго сорта людишки. Натерпелся, в общем. Зато сейчас… Да я теперь плевать на всех хотел! Ну, как? Пристроить?

– А если мы будем против? – вкрадчиво сказал Ломов.

Га-Ан весело хмыкнул.

– А тут вам не Гимла, ребята! Вы как, через реги ломанулись? Или по ремзоне?

– Техническим коридором.

– Додумались тоже! На прошлой неделе постановка одна прошла по СВ[5], так там один глупый шпион с Анга вот так же, как вы, по техническому лазу на карачках бежал! Смешно было… Думать же надо! В общем, так, – авадец заговорил деловым тоном, – мне нужны помощники. Будем считать, что вы согласны немного на меня поработать.

– А иначе? – сощурился Ломов.

– А иначе Внутренний контроль узнает о трех нелегалах с Гимлы, обстрелявших патрульных, – жестко ответил Га-Ан.

– Мы же не стреляли! – подскочил Чернов.

– Вот и будете доказывать это «внутренникам»! – глумливо усмехнулся авадец. – Э, э, только без глупостей, ладно? Я, между прочим, не один.

Антон резко обернулся. На фоне зарослей эффектно позировали трое здоровых лбов с бластерами в руках.

– Подловил, гад, – процедил Сулима.

– Помог! – сказал с укоризной авадец и вздохнул: – Творишь добро, творишь – и никакой благодарности… Я же вас выручил!

– Спасибо, гад.

– Гад, – согласился Га-Ан. – А иначе не проживешь! Верно, ребята?

– Ага! – радостно угукнули верзилы с бластами.

– Да что вы так распереживались? – фыркнул авадец, насмешливо глядя на землян. – Можно подумать, я вас принуждаю младенцев в колыбельках душить! Поработаете курьерами недельку-другую, заработаете кругленькую сумму. И с жильем вопрос решим.

Антону очень хотелось набить морду «спасителю», но он сдержался. Сами лоханулись.

– Попробовать можно, – выцедил Ломов.

– Попробуете, – кивнул авадец. – Сегодня же. – Взгляд его сделался пристальным. – Только, сами понимаете, все должно быть четко, без обмана. Сечете? Я должен быть уверен в своих помощниках.

– Успокойся, – буркнул капитан. – Раз уж мы сказали – попробуем, значит, все решено. Да и что, у нас выбор есть?

– Выбор всегда есть, – ухмыльнулся Га-Ан. – Как у меня на родине говаривали: даже если плод дерева гой съеден, у него два выхода! Ха-ха-ха! Короче… – он вытащил из кармана несколько жетонов и протянул землянам. – Держите. Только перед киберинспекторами не светите! Карточки выдаются Внешним комплексом, а эти остались… э-э… от тех, кто вставил-таки имплант, но не был удален из реестра нечипированных.

– Понятно, – Сулима принял жетоны и раздал друзьям.

– Теперь насчет попробовать, – Га-Ан глянул на огромные часы-стереопроекцию, переливавшуюся над лугом. – Минут через пятнадцать будет проходить «синяя» платформа – мы вас подбросим до остановки «Зональная энергостанция». Вы поняли, почему «синяя»? Там у ней полоса кругом, синяя. Сядете на нее. Внизу, в багажном отделении, лежит маленький контейнер. Коричневый такой, на крышке две буквы «ксор». Вам надо будет сойти на Центральной станции. Там, рядом совсем, выход к полидуку «Ц-1». Выберете желтую ленту, доберетесь до Восточных Ворот, а там скажете любому киберу, чтобы вызвал «Центрового» – Анада Корга. Дескать, гостинец ему от тети Роэны. Запомнили?

– Запомнили. А дальше что? Нам куда?

– Чтобы не заблудиться, езжайте на синей и обратно. Выйдете на станции «Третья Река». Запоминайте адрес: сектор Д-82, блок 13. Да, чуть не забыл. Анад в ранге «Б-2», то бишь человек уважаемый, и все такое. Короче говоря, употребляйте слова почтения. К мужчине следует обращаться «гросс», к женщине – «гросса». Запомнили? Ну, все тогда. Поехали.

Землян подбросили до станции и оставили одних.

– Вот теперь мы точно попали, – сказал Иван, провожая взглядом атомокар.

– Может, свалим? – предложил сержант.

– Ага! Тогда этот говенный Га-Ан нас заложит. И доказывай потом «внутренникам», что ты не лазутчик.

– Так ты чего, предлагаешь в шестерках у этого говенного бегать?

– Не развалишься!

– Что ни делается, все к лучшему, – философски заметил Антон. – Зато мы узнаем, как и чем живут лоанцы. Увидим здешний парадиз с изнанки! А с этим уголовником разберемся еще.

– Ты прав, лейтёха, – кивнул капитан. – Наша, вроде.

К станции подъезжала платформа, окаймленная широкой синей полосой.

– Залазь!

«Синяя» была полупустой. Земляне поднялись наверх и заняли широкий диван.

Ломов усмехнулся. Иногда на него накатывало ощущение полнейшей нереальности бытия. Он едет в инопланетном автобусе в столицу космического Содружества миров… С ума сойти…

Вздохнув, Антон огляделся. Последние минут пять платформа мчалась по прямой, как натянутая нить, дороге, с обеих сторон засаженной высоченными деревьями. Их тень затемняла трассу, пряча небосвод. И вот бесконечная аллея кончилась.

Начинался город Мирет.

Издали город казался скопищем полушарий и шпилей, вблизи шпили разрастались в башни небоскребов, прораставших из колоссальных полупрозрачных куполов, то крутых, то пологих, покрывавших громадные площади. За их выпуклыми стенами неподвижно громоздились купы пышной глянцевитой зелени, а в прорисях разных уровней угадывались толпы людей.

Башни тоже не напоминали земные сооружения, больше походившие на бездушные кристаллы – стены небоскребов здорово оживляли висячие сады, чьи плети и лианы спадали на много этажей вниз, а вокруг растений порхала разноцветная живность, то ли бабочки, то ли птицы.

При этом ни одна башня не торчала в гордом одиночестве – их связывали десятки мостов, аркад, галерей, да и сами улицы частенько возносились кверху, завязываясь в путаницу эстакад, пугающе легких, изящных и хрупких с виду. Казалось, что все эти спиральные спуски и высотные развязки не выдержат даже одинокого пешехода, не то что платформу – рухнут, осыпаясь, вниз. Но нет, мосты и переходы лишь гудели, изгибаясь дугами, вытягиваясь прямыми пролетами.

Город 3D – заполнен весь объем, а в тех пустотах, которые наличествовали между башнями, шли потоками летательные аппараты – диски, овальные «мыльца», прозрачные шары…

Окраина была застроена старинными домами в виде кубов и усеченных пирамид – вытягиваясь к небу всего лишь на каких-то сорок или сто этажей, они шли уступами, огромными террасами, поддерживаемыми лесом тонких колонн. Их серые или перламутровые стены прорезались узкими, но очень высокими окнами, которые сменялись круговыми балконами, потом снова окна-щели и снова балконы, балконы, балконы…

Старые постройки тоже были связаны между собой мостами и переходами, но не такими субтильными, как те, что виднелись ближе к центру, а основательными, надежными.

Платформа остановилась, и монотонный голос внятно сказал:

– «Третья Река».

– Запоминай, – назидательно сказал капитан сержанту. – Нам потом выходить здесь.

– Может, плюнем на этого уголовника? – осторожно предложил Чернов. – А? Что он нам сделает?

– Заложит, – буркнул Сулима.

– Ты в этом уверен?

– Нет, не уверен! Но подставляться больше не хочу. Хватит! Если хочешь знать, я даже рад, что мы с этим гадом пересеклись. По крайней мере, будет где заночевать.

Чернов хмыкнул.

– Отсидеться хочешь?

– В точку! – удовлетворенно кивнул Сулима. – Хочу побыстрее забраться в этот гадский сектор, запереться в блоке и просто посидеть…

– …Тупо глядя перед собой, – вставил Антон.

– Да! – не без вызова сказал Иван. – Тупо! А как еще? Это на Гимле все было понятно, а здесь… Мы здесь и вправду как те деревенские парубки, что впервые выбрались в большой город. Хуже! Круче! Как лохи! Не знаю, как вы, а я именно что отсидеться хочу. Хоть недолго – денек. Может, я и не высижу столько, но хоть в себя приду маленько.

Ломов решил блеснуть и заметил:

– Когнитивный диссонанс.

– Вроде того, – буркнул Сулима.

– А если тот груз, что нужно передать, незаконный? – поинтересовался Чернов.

Капитан презрительно фыркнул.

– Да он и так незаконный! Сто процентов. И что?

– Если бы тебя поймали в Таиланде с партией наркотиков, то казнили бы. Ты уверен, что здесь нам не грозит что-нибудь подобное?

– Ты плохо слушал этого гада. Да и Отшельник кое о чем толковал. Пока наши шунты выключены, нас тут как бы нет. Ни один сканер нас не возьмет, а мы попросту не существуем – наш генетический код нигде не учтен, а нейрошунт – без сертификатов. Короче, нас нет. А вот эти жетончики – есть! Да, это что-то вроде поддельных документов, и что? Придет время – легализуемся.

– Ты не подумай чего, товарищ капитан, – улыбнулся Антон, – я не против. Коли уж мы проникли на Лоа «зайцами», то продолжим в том же духе. Думаю, было бы неразумно сразу встраиваться в тутошнюю систему, поднимать лапки и сдаваться! Отсидеться не отсидеться, но отстроиться от системы надо. Надо увидеть ее со стороны, разобраться хотя бы вприглядку, а потом уже принимать решение. Осознанно принимать, по своему желанию, а не потому, что так надо, что так положено. Отшельник много чего рассказал, но он тут не был полвека, а за это время многое изменилось. В любом случае Га-Ана надо будет нейтрализовать, чтобы не создавал нам проблем, но куда спешить? Успеем! Если и вправду нам что-нибудь перепадет по части налички, то почему бы и нет?

Максим подумал и кивнул:

– Согласен.

– Слава богу, – проворчал Сулима, – а то я уже беспокоиться начал, вдруг ты против будешь…

– Цыц, – улыбнулся Антон.

С утра земляне отправились в Восточные сектора, где передали очередному страждущему в ранге «Б-9» капсулу с запрещенными нейростимуляторами. Поморщившись, страждущий – уполномоченный Асил Тродо – перевел на карточку Сулимы пятнадцать тысяч сантов.

Сумма была изрядной, и капитан подумывал о том, чтобы оставить ее себе – в смысле, всей троице. Стало окончательно ясно, что с преступным бизнесом пора рвать, иначе будут большие проблемы.

Пока что рисковали они не слишком, не участвуя в грабежах, убийствах и прочих особо тяжких. Так, по мелочи.

– Уходим, – решил Сулима, сунув жетон во внутренний карман.

– Совсем? – с интересом спросил Антон. – В смысле, завязываем?

– Чтобы завязать, братан, надо сначала разобраться с Га-Аном, с этим Гов-Ном.

– Какие проблемы, брателло?

– Фильтруй базар!

И тут стали происходить события. В коридоре полыхнуло лиловым, раздались крики, и в богатый, просторный блок «страждущего» ворвались парни в синих комбинезонах, сжимавшие в волосатых лапах бластеры. Их удерживала лишь прозрачная перегородка между малой приемной и гостиной.

– Это люди Адлона Длинного! – взвизгнул Тродо, хватаясь за Ломова. – Я заплачу!

Антон молча оттолкнул Асила – землянам в любом случае придется участвовать в схватке, банда их не выпустит. А у них на троих всего два станнера…

– Танцуем! – обронил Ломов.

Один из бандитов врезал рукояткой по пульту, и перегородка с шуршанием раздвинулась. Сразу стали слышны топот и брань.

Нападавших было семеро, и они рванулись всей толпой.

Антон перебросил свой парализатор Максиму, Сулима поступил так же. Пластаясь у стены, сержант открыл «огонь», а лейтенант бросился на бандосов с фланга, качая «маятник».

«Гэшка», который был ближе всего к Ломову, вскинул бласт, но импульс ушел в потолок. Антон пригнулся, нанося противнику травмы, несовместимые с жизнью, и отобрал бластер.

Выстрел налево, выстрел направо. Еще двое падают парализованными. Сулима выбил колено «своему» бандосу, обезоружил и врезал по шее, ломая позвонки. Где еще один?

А-а, этот оказался самый хитрый – смыться решил! Ломов выскочил в коридор и выстрелил навскидку. Импульс прожег канал в спине убегавшего. Тот споткнулся и упал. Готов. Все?

Вернувшись в блок, Антон увидел капитана, склонившегося над Асилом.

– Живой?

– Мертвее не бывает. С этими что делать будем?

Ломов молча сделал пару контрольных, после чего подобрал три бластера, сложив их на сгиб руки, как поленья – пригодятся в хозяйстве…

– Сюда идут! – сообщил Максим из коридора.

– «Внутренники»?

– Длинный со своими!

– Уходим!

И они бы ушли, если бы не чертов лифт – и круглая шахта, и шарообразная кабина были прозрачны. Бандиты их заметили.

– Вниз! – скомандовал Антон.

Ломов вжал клавишу с буквой «Ц» – цоколь. Вниз – это значит в глубину пластов, в лабиринт довольно-таки зловещих подземелий Мирета.

В старину тут работала подземка, была проложена обширная сеть канализации и технических туннелей, а ныне все это стало ненужным. Ныне лоаниты предпочитают летать, а не ездить, а в канализацию уже лет двести ничего не сливают, все на рецикле.

Теперь под землю только диггеры забираются да преступные элементы. Внутренний комплекс, правда, соорудил несколько перегородок на тайных тропах, но это мало чему помогло – бандиты стали уходить еще ниже, в глубинную инфраструктуру города, планов которой не знал никто.

О подземельях снимали страшилки для стеросинерамных демонстраторов, и даже водили туристов, любителей экстрима, но только в определенные сектора, проверенные и отрезанные от прочих пустот.

…Ломов бежал по гулкой трубе, где когда-то бурлили потоки нечистот, а ныне лишь дурнопахнущая пыль лежала под ногами. Инфракрасные очки здесь не требовались – остатки светящейся органики на стенах туннелей все еще излучали, видно было, как лунной ночью. А кое-где, особенно у коллекторов, калились старые телефотеры, бросая тусклый оранжевый свет.

– Стой! – крикнул капитан.

Антон замер, остановился и Максим. Тишина длилась недолго, вскоре до друзей донеслись крики, загуляли по стенам отсветы мощных фонарей.

– Засаду, может? – предложил Ломов.

– Нух с ними! Спускаемся на глубину и двигаем к центру.

– Есть!

– Цыц!

– Растяжку бы…

– Ну, так давай! В чем проблема?

– А гранату я тебе где возьму?

– А на хрена тебе граната? Веревка есть или леска?

– Держи!

Сулима протянул Антону катушку с тончайшей нитью волосяной толщины. Сплетенная из нанотрубок, она выдержала бы всю троицу.

Ломов живо смастерил самострел, пожертвовав парой бластеров. Укрепив их как следует, он слабым импульсом пережег нанонить и осторожненько сделал растяжку. Стоит ее задеть, и бласты, включенные на непрерывный разряд, сделают свое «мокрое» дело.

– Все, пошли!

– Бегом!

Земляне почесали по туннелю, удручающе прямому. Позади внезапно сверкнула двойная вспышка, донесся дикий крик – и мегатонный взрыв ругани.

– Сработало!

– Вниз!

Выйдя в метротуннель, друзья пробежали каких-то сто метров, после чего осторожно, ощупывая ногой ступеньки, спустились метров на двадцать ниже.

Здесь и туннели были поуже, и свет пожиже.

– Двигайтесь вдоль правой стенки, – посоветовал Ломов, – в левой попадаются норы.

– Какие норы? – фыркнул Чернов. – Насмотрелся «Призрака глубин»?

Его насмешливый голос внезапно пресекся – послышалось глухое, сдавленное рычание. Блеснули два огромных глаза, два зеленых диска.

– Идем спокойно, – мерно заговорил Антон, – резких движений не делаем…

Он различал лишь смутную горбатую тень, движения зверя были порывисты и резки. На какое-то мгновенье ноктодон пересек световой овал, отбрасываемый дряхлым телефотером, и Ломов успел заметить большие остроконечные уши и шесть костистых лап, несущих поджарое тело.

– Ни хрена себе! – выдохнул Чернов. – А я думал, это режиссеры понавыдумывали…

– Если бандосы двинут за нами, ноктодон их встретит с распростертыми объятиями!

Ломов выбрался к подземному резервуару и отшатнулся – ему показалось, что прямо у его ног распахнулась черная бездна. Но это была всего лишь вода, едва покрывавшая дно подземного хранилища.

– Так, теперь направо, по стенке до перемычки.

– Я уже тут!

– Ход должен быть у тебя за спиной.

– Где? А-а… Точно, есть… Узко здесь.

– Узко ему! Я там пролезал, значит, таких, как ты, двое поместится.

Начался долгий подъем наверх. Вышли они в чистеньком подвале, где урчали утилизаторы, и в огромный сноп собирались потерны, уходя вверх, к жилым модулям. По старой памяти Антон считал их коробами вентиляции, а оказалось, что это линии продовольственной доставки.

На улице было пасмурно, но Ломов прикрыл глаза – дневной свет показался ему ослепительным. Завернув бластер в куртку, Антон независимо зашагал к эстакаде, возносившейся над парком, и первым шагнул в кабину лифта. Друзья запрыгнули следом, и подъемник вознес их наверх, в стеклянный павильон станции монорельса. В павильоне было пусто, только гладкая полоса антиграва уходила плавной дугой, исчезая в туннеле, – эстакада вплотную подходила к металлопластовому откосу небоскреба, и прямо в стене чернел полукруг зияния, словно в склоне горы.

Вот по вогнутым стенам туннеля заиграл свет, и по эстакаде заскользили прозрачные сигары вагонов. Подплыли и замерли, растворяя двери.

– Станция «Квадратная площадь».

Заранее улыбаясь, Антон шагнул в вагон, уселся и раскинул руки поверх спинки дивана. Вот сейчас…

– Осторожно, – проговорил автомат, – двери закрываются. Следующая станция – «Главный проспект».

«Как на Земле!»

Те же самые слова, что звучат в московском метро. Пусть на линкосе, да какая разница? Суть-то одна…

Поезд тронулся без шума, поплыл на антигравитационной подушке. Верхушки деревьев, похожих на канделябры с шапками нитевидных листьев, пролетали мимо. Справа развернулся пологий склон, застроенный невысокими домами, утопавшими в густой зелени, – осень будто была отменена. Или здешняя флора не имела привычки желтеть и опадать.

– Черт его знает… – медленно проговорил Сулима. – Мне иногда чудится, что я и не улетал с Земли. А потом идешь себе, идешь – и как мордой об стенку! До Земли прорва светолет! Вчера вон тучи разошлись, а я на небо палюсь, и… как-то не по себе даже. Туманность эта… Так и светит, зараза!

– Все путем, капитан, – вздохнул Антон и подобрался: – Наша скоро.

Монорельс вывернул к станции «Третья Река». Народу тут было побольше, и землян закрутило в толпе лоанитов. Выбравшись к широченным эскалаторам, спускавшимся с насыпи в начало улицы, друзья зашагали к «своему» дому.

– Что будем делать с Га-Аном? – поинтересовался капитан.

– Ликвидируем, – спокойно сказал Ломов.

– Поддерживаю и одобряю, – вставил свои пять копеек Чернов.

Сулима кивнул и сказал вслух:

– Согласен. Есть человек – есть проблема, нет человека – нет проблемы.

– Сталин! – выпалил Максим.

– Рыбаков это сказал, – проворчал Ломов. – Писака.

– Это какой Рыбаков? – затруднился сержант.

– Который «Кортик» написал. И «Бронзовую птицу». А потом живенько перековался и наваял «Детей Арбата». Мода такая пошла тогда – Иосифа Виссарионовича обсерать. Либералы, мать их…

Все трое шагали, держа куртки в руках. Когда вошли в обжитый сектор, Антон нащупал под складками рукоять бласта и сжал ее.

В блоке никого не было, но буквально минуту спустя появился Га-Ан в сопровождении двух амбалов, Пета и Мета.

Был авадец мрачен и взвинчен.

– Уходим, – сказал он. – Этот блок засвечен.

Ломов переглянулся с Сулимой и кивнул – отложим ненадолго ликвидацию, а то так и попасться можно.

– Уходим, – кивнул капитан. – А куда?

– В соседний сектор. Там у меня есть жилой модуль, я им еще ни разу не пользовался, так что о нем никому не известно. Пошли.

«Курьеры» пошагали за «боссом», «телохраны» замыкали процессию. Извилистым коридором они добрались до прозрачной трубы-галереи, переброшенной через улицу к соседней башне.

Флаеры, глайдеры и ульдеры скользили выше и ниже, занимая разные эшелоны. Прямо в воздухе загорались красные световые столбы, вырисовывались синие круги, мигали зеленые треугольники – и летательные аппараты послушно сворачивали, снижали высоту полета или плавно поднимались. Зрелище завораживало.

– Сюда, – буркнул Га-Ан, шлепая ладонью по панели идентификатора.

Открылась дверь, и он вошел. Земляне потянулись следом.

В модуле было тихо и пусто. И тем сильнее все напряглись, когда из туалетного блока вдруг вышел строгий мужчина в сером комбинезоне. Это был «внешник».

Сжимая в правой руке пистолет-парализатор, он скупо улыбнулся.

– Вот мы и встретились, Га-Ан, – мягко сказал «внешник». – Он же Шустрик, он же Осс-Тон, он же Худой.

– Добра тебе, спецуполномоченный, – прожурчал авадец. – Не ожидал тебя встретить на своей территории. По-моему, я не звал тебя в гости…

– Видишь, – снова улыбнулся спецуполномоченный, – мы знаем о тебе куда больше, чем ты думаешь.

– Мы? – ухмыльнулся Га-Ан. – Здесь только ты один, Орт. Твои люди не выставлены у входов, сектор не оцеплен, а твоя мощная длань тискает не табельный станнер. Ты блефуешь, Орт Гемас! А я – нет.

С этими словами он развернулся на месте, выхватывая собственный ПП. Бледно-голубой лучик уколол Гемаса в живот, спецуполномоченный скорчился и упал.

Бледный Га-Ан обернулся к землянам и быстро сказал:

– Все! Разбегаемся! Если надо будет, я сам вас найду. А этого, – он пнул носком ботинка Гемаса, – в утилизатор!

– Он туда не пролезет, – угрюмо сказал Сулима.

– Голову достаточно сунуть! – рявкнул авадец. – Он вас видел, неужели не ясно? Все, меня нет!

С этими словами Га-Ан кинулся к дверям. Амбалы уже повернулись спиной, готовясь выйти первыми.

Ломов освободил руку с бластом и позвал:

– Шустрик! Кис-кис-кис!

Удивленный авадец развернулся, и импульс прожег его хитроумную голову. Сулима тут же выстрелил в спину Пету – дымящийся канал продырявил ее в области сердца. Мет успел даже развернуться в профиль, да так и помер – Максим не пожалел двух импульсов.

– В грузовой лифт! – скомандовал Сулима.

Тушки оттащили в кабину.

– Максим, справишься один?

– В утилизатор их?

– Ну да. А мы пока со спецуполномоченным побалакаем.

– Щас я!

Чернов метнулся в лифт, и вскоре кабина зашуршала вниз, на цокольный этаж, где стоял старый, но вполне себе исправный приемник системы переработки – не компактный утилизатор, что ставили в жилых модулях, а большой, для распыления негабаритов вроде старой мебели.

Проводив Макса взглядом, Антон наклонился к Гемасу и подхватил того под мышки.

– Давай этого бугая в комнату, – сказал он.

Сулима взялся за ноги, и они вдвоем возложили спецуполномоченного на диван.

Сходив в туалетный блок, Ломов принес аптечку, вытащил из нее пузырек с витмобилизатором и наложил присоской к плечу Орта. Снадобье медленно впиталось под кожу.

– Минут пять осталось, – сказал Антон.

– Плату за товар я Га-Ану не передал, – заявил Сулима.

– Будем считать ее выходным пособием.

Тут спецуполномоченный глубоко вздохнул и открыл глаза. Проморгавшись, он внимательно оглядел землян и хрипло спросил:

– Курьеры?

– Бывшие, – твердо сказал Ломов.

Орт с усилием кивнул.

– Спасибо, что не дали этому говнюку меня добить…

– Да нет, – криво усмехнулся Антон, – этот говнюк нам поручил вас… э-э… частично утилизировать.

– Узнаю Га-Ана… Большие гадости он всегда предпочитал делать чужими руками. Сами-то откуда?

– С Гимлы мы.

– Ага… Случайно, не из ополченцев?

– Случайно из них. Хотели… это… на флот.

– Так чего ж вы импланты не ставите? Бойцовские качества с этого года в цене, таким, как вы, сразу пятый класс присваивают.

– О как! – удивился капитан.

– Зря мы, выходит, этого авадца послушали, – вздохнул Антон, изображая наивную деревенщину.

Гемас насмешливо фыркнул.

– Да этот хитрован всех своих «несунов» на космодроме вербует! Приглядит кого с Периферии, и давай…

– А мы думали, что случайно с ним пересеклись, – смутился Сулима.

Смутился очень вовремя, окончательно расположив спецуполномоченного.

– Как дурак, попался… – сказал тот. – Нет чтобы сразу стрелять! Разговорился… Помогите мне сесть.

Земляне помогли, и Орт, кое-как утвердившись в сидячем положении, договорил:

– На соседней линии есть призывной пункт Внешнего флота, там рулит старший командор Каррель Нур. Скажете ему, что от меня… А я пока тут побуду. Оклемаюсь хоть…

Огромный стратоплан Внутреннего флота доставил землян на острова Юр-Алау, лоанскую версию Гавайев, Багам и прочих Канар.

Острова лежали в Лазурном море, у берегов огромного Северного континента, в самой середке которого располагалась столица Лоа.

Море было голубее голубого, его пологие, обливные валы накатывались из влажной бесконечности и разбивались в пену прибоя. Белый горячий песок приятно ласкал ступни, продавливаясь сквозь пальцы.

Солнце грело не слабо, но постоянный ветер с моря сдувал духоту, да и благословенная тень перистых древолистов берегла прохладу. Оставалось только нежиться да прогуливаться изредка в глубь зарослей, куда вело множество тропинок.

Там, на веселеньких зеленых полянках, стояли добротные хижины, вернее, кафе и бары, стилизованные под первобытные жилища. Соки, выжимки, напитки прохладительные и горячительные – на любой вкус, в любых объемах – и за счет Внешнего флота.

Девушек тоже хватало. У Антона сложилось представление, что податливость здешних нимф также была оплачена, но это нисколько не помешало ему оттянуться по полной в плане интима. И если в первые дни Ломов по старой привычке знакомился с той или иной девицей, то на пятые сутки нежданного отпуска догадался снимать сразу двух подружек – «лямур де труа» на Лоа как раз и была общепризнанной нормой, и девушки здорово раскрепощались, приставая к нему вдвоем. В общем, весело было. И для организма полезно.

На шестой день Ломов как раз и проснулся в обществе светленькой и темненькой, Литы и Веллы. Блондинка была высокой, с небольшими, но очень тугими грудями, с длинными ногами и звонким голосом. Брюнетка была пониже, зато с округлостями пятого размера, а ее узенькая талия восхитительно сочеталась с крутыми бедрами. Голос у нее тоже был низковат, с волнующими грудными обертонами.

Сейчас обе дрыхли, едва прикрывшись простыней, спинка к спинке. Вечером Антон засыпал посередине, утром оказался с краю, но так даже удобнее – обеих сонь не разбудишь.

Осторожно поднявшись, он глянул наверх – его «номер» представлял собой хижину, плетенную из лозы. Потолка не было – вверху сходились стропила из жердей, крытые листьями-опахалами. Домик просвечивал насквозь, скрещивая лучики, а фоном всему звучал прибой – бурлящий набег волны и шелестящий откат. И снова набег, и снова откат. Озвучка вечности.

Натянув широкие и короткие штаны, Ломов вышел наружу. Босым ногам было приятно ступать по циновкам, но погружаться в теплый песок – это и вовсе «райское наслаждение».

Было очень тепло, но не жарко. Древолисты издавали шелест, немного жестяной, прикрывали от солнца, создавая приятную зеленистую тень.

Сулиму Антон обнаружил на берегу. Капитан сидел на своем любимом месте – на стволе поваленного древолиста.

– Доброе утро, – сказал Ломов, усаживаясь рядом.

– Доброе, – буркнул Иван.

Повернув голову, капитан усмехнулся.

– Плодишься и размножаешься?

– Ну, что ты, как можно. Девочки уже большие, знают, чего и как. И куда. Лучше объясни, как ты блюдешь обет целомудрия.

– Щас как дам… Ночью я базы учу, а не как некоторые… Понятно?

– Понятно! Так я ж их уже выучил! Мне можно, как некоторые.

– Первый уровень?

– Ну, а какой же? Там же всего полста часов. А второй… Извини. Это уже на крейсере надо, чтоб ты валялся в нормальной медкапсуле под девизом: «Учиться, учиться и учиться!»

– Везет тебе… – уныло вздохнул капитан. – А я еще первый недотянул…

– Дотянешь! Какие твои годы. Пошли, скупнемся лучше!

– И позавтракаем! – энергично сказал Сулима, вставая.

На летной палубе было малолюдно. Космоатмосферники «ФО-127», прозванные «слитками» за свою бесшовную, гладкую и блестящую поверхность, стояли у переборки. Грен махнул рукой: ко мне!

Один из пилотов уже залезал в кабину истребителя. Судя по фигуре, это была девушка.

– Держите, – сказал штурм-мастер, протягивая пару шлемов Ломову и Сулиме.

Потом он одарил «горшками» всех остальных и распределил машины. Ломов ухмыльнулся: в свой первый виртуальный полет, еще на борту утопшего «Форта», он отправился на истребителе с цифрой «три», вот и теперь ему досталась «тройка».

Девушка заняла «четверку», а Сулима и Чернов – «пятерку» и «шестерку». Номером первым числился Грен.

– Первому и второму звеньям – готовность раз!

– Да, гросс!

Антон живо нацепил шлем и полез в кабину. На вороте комбеза, как в скафандре, имелось кольцо, к которому «горшок» цеплялся. Поэтому, собственно, и не комбез это был, а спецкостюм. Аккумуляторный пояс позволял час-другой греться в открытом космосе, заодно подпитывая небольшой диск кислородного синтезатора. Ну, это на самый крайний случай, ежели истребитель напополам и спасательная капсула туда же.

Ломов оглядел панели пульта. По сравнению с «ФО-50» тут мало что изменилось. Просто что-то усилили, что-то ускорили – пара поколений техники за минувшие полвека точно сменилась.

Антон прошелся по пульту, словно пианист, подбиравший незамысловатую мелодию, и комп тут же выдал:

– Готов к операциям.

– Подготовиться к полету. Реактору – пуск. Проверить герметичность.

– К полету готов. Реактор запущен. Давление – норма.

– Готовность ноль! – выдал звучатель. – Первому звену – отстрел!

Гравикатапульта сработала как надо – «тройка» вылетела, будто из пращи, при восьмикратном ускорении, подавленном компенсаторами. Антон быстро осмотрелся.

Колоссальный бело-голубой шар Лоа круглился по правую руку, суперкрейсер пластался позади. Далеко слева не виделись даже, а угадывались приборами два малых носителя (на каждом по четыре эскадрильи пустотников) и тяжелый крейсер планетарного подавления.

– Я – Первый! Внимание! Курс – на тяжелый подавитель. Держать строй! Третий – ведомый, Четвертый – ведущий. Через мегаметр поведет Третий.

Раздав указания, Грен смолк.

Ломов пристроился позади «четверки» и несколько сбоку. Ведущий, вернее, ведущая летела ровно, но когда затеяла разворот, начались рывки.

Антон понял, что виражить ее заставляет штурм-мастер, а задача Третьего – в точности следовать за ведущим, прикрывая того сзади.

Ломов заложил вираж, улыбаясь от удовольствия. Он помнил, что этот вылет – первый в его жизни. Первый настоящий полет в реальном космосе, а не в ВР[7], но это как-то не слишком его волновало. В Антоне жила твердая уверенность в собственных силах и умениях, в знаниях, наконец.

Конечно же, он разумел, что далеко не ас, но расстройства не было. Стать асом – это всего лишь вопрос времени.

Нужен навык, нужен большой опыт, большой налет – сотни часов в космосе и в атмосфере. Не простого передвижения к тяжелому подавителю и обратно, а с маневрами, уходами и атаками – в реальных боевых действиях или в учениях.

Это от него не уйдет. Дальше – больше.

Заделается он крутым пилотом, подтянет базы, уровня так до третьего, как минимум. Освоит пилотирование кораблей 3-го и 2-го классов. Обязательно! Иначе обратная дорога – на Землю – будет закрыта.

4-й класс – это боты, планетарные катера, те же истребители. На них далеко не улетишь. Внутрисистемные, межпланетные корабли относятся к 3-му классу. От звезды до звезды на них не полетаешь, на планетолеты не ставят гипердвигатели.

Тут нужен хотя бы 2-й класс – лайнеры, контейнероносцы, патрульные крейсера. Они способны совершать межзвездные перелеты.

Понятно, что заделаться капитаном крейсера – это задача не одного года, но это решаемая задача. А пока…

А пока Ломов просто наслаждался самим пилотированием, с радостью чувствуя, как слушается его истребитель. «Слиток» – машинка норовистая, она требует от пилота сосредоточенности, собранности. Вон как плавно перемещаются звезды на панорамном экране – не рыскает кораблик, не совершает рывков, – ровно идет, как по ниточке.

– Третий! Ты – ведущий!

– Да, гросс.

Антон плавно ускорил полет, обходя «четверку» и занимая место впереди.

– Третий! Циркуляция и курс на Лоа. Полет по противоракетной синусоиде, одновременно скользя по параболе. Имитация включена!

– Да, гросс.

На экране, прямо по курсу, нарисовался корабль овальной формы – ангианский подкрейсер типа «Тавасса».

– Ракетная атака! – встревожился комп.

Ломов заметил три вспышки – это отработали разгонные блоки ракет «космос – космос». Постепенно ускоряясь, они летели со скоростью тридцать с лишним километров в секунду. Сорок километров. Сорок пять. Пятьдесят…

Антон мягко улыбнулся. Уже веселее…

Он увел истребитель в сторону, примечая, как «выпущенные» ракеты тоже меняют направление полета. «ФО-127» повело обратно, и в то же время он как бы забирался на пологую горку. Траектория полета ракет снова изменилась.

Ломов призадумался. Ракеты в космическом бою казались анахронизмом. Лазеры били мгновенно, со скоростью света, плазменные излучатели вроде как слали заряды за двести кэмэ в секунду. Так и ракеты разгонялись до того же значения, что и плазма. Причем если твердое и хрупкое мезовещество отражало лазерный луч, то ракете оно было нипочем – боеголовка расколачивала его в пыль. Вот и думай…

Но Антон не о том мыслил. Грен велел совершать противоракетный маневр, ни словом не обмолвившись о том, чтобы сбивать «гостинцы». Однако ежели прямого запрета нет, то почему бы не попробовать?

– Сканеры активировать, – приказал он.

– Активация прошла штатно, – отреагировал комп.

– Сбить ракеты на подлете!

– Выполняется.

Зализанные «припухлости» на стабилизаторах «слитка» разошлись, образуя щели. Лазерные лучи в вакууме видны не были, но вспышки попаданий глаз уловил.

– Кто сбил ракеты? – осведомился Грен.

– Третий, гросс, – признался Ломов.

– Хм… Никто больше не догадался! Ладно, возвращаемся на борт. Хватит на сегодня.

Эскадрилья, пытаясь сохранять строй, описала вираж и потянула к «Мирету». Антон поглядывал на ведомого.

Тот шел неровно, то ускоряясь, то тормозя. Нервничает девочка…

Диск суперкрейсера приблизился, расплылся, застя весь видимый космос, и Ломов сконцентрировался – летная палуба, какой бы большой ни казалась, была очень маленькой для истребителя. Скорость должна быть снижена до минимальной, так что створы «ФО-127» миновал с быстротою пешехода.

Впереди занялись красные столбы, сигнализируя о работе гравиустановки в одну десятую – «слиток» плавно повело к палубе. Вспыхнули столбы голубые – 0,5 «же», и почти сразу – зеленые. 0,9 нормы. Космоатмосферник развернулся и плавно опустился в круг, отмеченный тройкой, сев на три опоры разом.

– Сброс полетных режимов.

– Выполнено.

– Стоп реактор.

– Выполнено.

– Разгерметизация.

– Выполнено.

С чавкающим звуком фонарь пошел вверх.

Ухмыльнувшись, Антон вылез из кабины, снял шлем и сунул его под мышку.

Его встречал незнакомый мужчина в СК с одним шнурком.

Лет тридцати, он совершенно не походил на бравого пилота – с пухлыми щеками, толстогубый и курносый, со встрепанной шевелюрой цвета соломы. Улыбнувшись, губастый представился:

– Игар Лэм, комэск.

Ломов вытянулся.

– Ант Ломо, пилот-стажер!

Расплываясь в улыбке, комэск покачал головой.

– Уже нет! Ваша стажировка окончена. Вам присваивается звание старшего рядового в ранге «В-1».

– Почему это вдруг? – послышался недовольный, хотя и приятный голос.

Оглянувшись, Антон с изумлением увидел ту, что пилотировала «четверку». Это была Риолла Корг.

Порозовев от злости, растрепанная, девушка была чудо как хороша. Еще бы губы так не сжимались…

Младший командор не стал одергивать пилотессу, а учтиво ответил:

– Вы хотите знать, почему повышение в звании не коснулось вас? Извольте. Прибыв на борт суперкрейсера, все пилоты эскадрильи находились в звании рядовых и в одном ранге – «Г-10». Ваш первый полет показал, чего вы стоите. Уровень пилотирования рядового Ломо оказался неожиданно высок, он не сделал ни одного лишнего движения, не отклонялся от оптимальной траектории, не допустил рывков. Крен, рысканье и тангаж постоянно находились в норме. А находчивость и предприимчивость рядового шла как бонус. Все, в том числе и вы, рядовая Корг, старательно, в меру своих умений, совершали противоракетный маневр, и только Ломо догадался активировать лазерные турели. Вам достаточно моих объяснений?

– Да, гросс, – деревянным голосом ответила Риолла.

Младший командор повернулся к Грену, и тот выступил вперед.

– На сегодня все, – объявил штурм-мастер. – Объявляю два часа отдыха. Затем у вас разучивание БЗ – медблоки расположены на палубе «Ц». Только не увлекайтесь, постарайтесь успеть до отбоя. Завтра у нас по программе полеты в атмосфере. Разойтись!

Глянув на приближавшихся капитана с сержантом, Антон посмотрел вслед Риолле. Девушка обернулась, бросила очень неласковый взгляд на старшего рядового, но тот не улыбнулся, сохраняя серьезность. Риолла вспыхнула, закусила губу и резко отвернулась, махнув волной каштановых волос.

Она уходила, а Ломов смотрел ей вслед, любуясь длинными ногами и соблазнительной талией. И попой, разумеется. Круглой такой, дразняще юркой…

– Товарищ старший рядовой, – подкатил Сулима, – разрешите обратиться?

– Обращайтесь, – улыбнулся Антон.

– «Первым делом, первым делом – самолеты, ну, а девушки – потом!»

– А я чё? Я ничё…

– А у меня так не получается, как у тебя, – огорченно сказал Чернов.

– Макс, мы тут первый день всего! И вообще, хватит о пилотаже. Пищеблок ждет нас!

– Горячо поддерживаю, – плотоядно выговорил капитан, – и одобряю!

За ночь (по бортовому времени) суперкрейсер покинул Лоа и переместился на сорок миллионов километров ближе к светилу, где обращалась планета Матоа – небесное тело наподобие земной Венеры.

Матоа, как и Венера, населена не была, уж слишком жарко было в ее бесконечных пустынях – плюс сто в тени! Лишь в полярных широтах росли безлистые колючие деревья и охотились странные зверюги. Но атмосфера на Матоа была – азот, цэ-о-два, плюс аргон, и давление вполне себе стандартное. Даже облачка изредка появлялись.

Короче говоря, летать можно было – тренируйся сколько влезет. Ни спутников, ни стратолетов. Красота!

Собралась 2-я эскадрилья на той же палубе, только теперь весь личный состав выстроился как полагается. С двумя звездочками старшего рядового пока ходил один лишь Антон. Впрочем, никаких особых выгод звание ему не принесло, хотя и ответственности больше не стало. И на том спасибо.

Младший командор Лэм принял рапорт у штурм-мастера Грена и сказал:

– Сегодня вы будете отрабатывать действия в атмосфере. Я ознакомился с вашими базами – практически у всех они освоены по первому уровню. Отмечу лишь одно – к изучению БЗ второго уровня приступили лишь рядовые Итан, Мак и Риолла, а также старший рядовой Ант. Буду ждать, пока к ним не присоединятся и остальные, но учтите: мое ожидание излишне не затянется. Я не требую от вас многого, но, по крайней мере, базы второго уровня вами должны быть за эту зиму изучены. Все. По машинам!

Ломова бодрили некие соответствия двух цивилизаций, земной и лоанской, скорее даже совпадения, но разве это важно? «По машинам», «По самолетам» – это же такие понятные военные речения. Родные, можно сказать.

Запрыгнув в кабину своей «тройки», Антон быстро провел тестирование и активировал двигатель.

Второй раз перед ним – в реале! – раздвинулись створы, и «слиток» вынесло в космос. Солнце, которое лоанцы звали Орос, здесь было куда больше – косматое от протуберанцев светило господствовало в небе, пригашивая все звезды, кроме Ригеля и Бетельгейзе, а Матоа словно копировала солнечный диск, отсвечивая теплыми оттенками – песчано-желтым, канареечным, янтарно-охряным.

Атмосфера была мутноватой от пыли, но ни одна тучка не застила поверхность, лишь над северным полюсом висели редкие облачка.

Иногда желтые тона сгущались, протягиваясь коричневыми полосами – это высились горы. Изредка, лишь на вершинах восьмитысячников, были заметны слабые белые мазки – это лежали снега. Они таяли, но вода, стекая по склонам, не добиралась до раскаленных долин, испарялась. Зато к середине ночи, когда пустыни остывали, на пески, на скалы, на каменное крошево опускался туман. Кто знает, может, даже этой видимости влаги хватало местной неприхотливой флоре?

– Звеньям построиться «ромбами»!

Истребители сгруппировались – две пары собирались, занимая углы воображаемого квадрата. Антон мазнул взглядом: Риолла шла за ним, а слева летела пара Сулимы и Чернова.

– Строимся «клином»!

Теперь трем «ромбам» надо было занять места в вершинах треугольника – получалась красивая фигура. Впереди один космоатмосферник, за ним два, потом три, потом четыре и два замыкающих.

«Клин» лучше всего смотрелся, когда истребители не нарушали строя, летели, будто связанные между собой, но это у рядовых выходило плоховато – строй постоянно дрожал, колебался, машины то расходились, то сбивались в кучу, кренясь, опускаясь и поднимаясь над строем.

Штурм-мастер ворчал, но не слишком, понимая, что с первого раза сыгранности не достичь.

– Я – Первый! Внимание! Выходим на орбиту. Разобраться по парам в «линию»!

«Линия» здорово напоминала земную «этажерку», когда самолеты летели рядком с превышением. Так у истребителей было больше пространства для маневра.

К тому же «линия» являлась важным строем – если четыре или пять эскадрилий так выстраивались, то им было легче сформировать более сложные построения, вроде атакующей «воронки», к примеру. Но все своим чередом, понемногу, постепенно – опыт требует времени.

Снизив скорость до первой космической, которая на Матоа немногим превышала семь километров в секунду, истребители принялись описывать виток над планетой.

– Двигатели на торможение! Приготовиться к спуску!

Если корабль, наматывающий витки по орбите, станет тормозить, его скорость упадет, и он сам как бы начнет падать, постепенно снижаясь, подчиняясь тяготению.

Антон осмотрелся. Планета все еще казалась шаром, но этот шар расплывался все шире, все дальше, прикидываясь плоскостью. По внешней акустике донесся забортный шум – разреженный воздух обтекал «ФО-127».

Керамические борта стали накаляться, показалась опушь плазмы, космоатмосферник начало потряхивать.

– Входим в плотные слои. Горизонталь!

Истребитель несся по-над планетой на высоте двадцати километров. Вот понизу проплыл горный хребет – вершины, тронутые снегом и льдом, сверкали как засахаренные.

Скорость была гиперзвуковая, поэтому маневрирование шло «растянуто» – никаких гравикомпенсаторов не хватит, если крутить фигуры высшего пилотажа в плотных слоях атмосферы. Да и нагрузка на корпус выйдет та еще.

Ну, да воздушные бои никто и не собирался устраивать – не для того космоистребители строились, чтобы болтаться у поверхности планет.

– Подъем!

Истребители взвились, набирая высоту и скорость. И вот снова планета округлилась, желтоватой полупрозрачной каймой прочертилась атмосфера. И накатила тьма – эскадрилья вышла на ночную сторону.

– Выходим на орбиту. Внимание! При выходе на дневную сторону произойдет нападение условного противника – им станут пилоты 3-й эскадрильи. Со всех ваших активных средств снята блокировка, но они задействованы в безопасном режиме. Эмиттеры защитного поля также активированы. Ваша задача – уничтожить эскадрилью противника. Внимание! Если вы получите сообщение о том, что сбиты, истребитель будет переключен на принудительную автоматику и выведен из учебного боя. Готовность два!

Потекли минуты ожидания. Прикинув, что ждать ему минут двадцать как минимум, Антон не стал тратить время на то, чтобы изводиться, напрягаться, страшиться чего-то там, а решил перекусить.

Сколько ж можно? Четвертый час они крутятся вокруг Матоа. Война войной, а обед по расписанию.

Смакуя яства из сухпая, Ломов запивал их оло – привычным для лоанитов настоем из сушеных ягод, которые собирали в горах на Южном материке Лоа. Получалось что-то среднее между чаем и компотом. Скорее все же компотом – вкусным, освежающим, бодрящим, тонизирующим… А если выпить побольше, то оло действовал как легкий наркотик.

На Лоа не прижилась привычка курить, но вот распитие оло сильно смахивало на земной ритуал, когда курильщики собирались посмолить сигаретки да пообщаться под дымок.

Выцедив половину небольшого термоса – оло пили горячим, Антон быстро скинул посуду в утилизатор и сыто вздохнул.

Теперь можно и повоевать.

Вот тут-то и проявилось коварство штурм-мастера. Грен так и не скомандовал «готовность раз», «готовность ноль» – не вел пилотов на поводу, указывая, когда тем вступать в бой, а бросил их на глубокое место – и плывите!

Первым об опасности сообщил масс-детектор. Чуткий прибор уловил впереди некие вполне материальные объекты, которые, однако, не улавливались визуально.

Ломов знал о камуфляж-системах, вот только на «ФО-127» они не стояли. Но кто сказал, что 3-я эскадрилья летит на «слитках»?

– Первый, я – Третий! Предполагаю наличие противника прямо по вектору! Первый!

Но штурм-мастер не откликался.

– Первый! Первый! Пятый!

– Пятый на связи, – отозвался капитан.

– Первый не выходит на связь! По-моему, противник прямо по вектору! Первый! Ёш-каш-пхе! Группа, внимание! Я – Третий! Беру командование первым и вторым звеньями! Слышите меня? Третье не выходит на связь!

– Слышим, Третий! – отозвался Зандо. – Действуй!

– С какой стати ты лезешь в командиры?! – возмутилась Риолла.

– Молчать! Слушать меня! Перестроиться в «коробочку»! Живо!

Восемь истребителей сместились, занимая места по углам представляемого в уме куба, – в этом строю «слитки» могли вести огонь по всем азимутам, не подставляясь.

Буквально секунду спустя маски были сброшены – пилоты 3-й эскадрильи отключили маск-системы. Двенадцать истребителей-перехватчиков «Гай» подходили, выстроившись «воронкой».

– Эмиттеры на полную!

Силовые щиты прикрыли «коробочку» так, что ни спереди, ни с боков ей не грозил удар. И когда противник начал лучевую атаку, то она захлебнулась – эмиттеры отразили лазерные импульсы, оставляя прорехи, но именно в эти зияния между полями первое и второе звенья нанесли ответный удар.

– Атакуем!

Стрельба началась бестолковая, палили пилоты почем зря, но все же три «вражеские» машины оказались уничтожены и выбыли из боя.

– Я – Третий! Второе звено прикрывает! Первому – фронтальный заход!

«Коробочка» распалась, и струи перегретой плазмы ушли в пустоту.

– Я – Третий! Выбиваем ведущих звена нижнего прикрытия! Атака!

Антон вел истребитель по спирали, как по нарезке в оружейном стволе. В панорамнике было хорошо видно, как лучи его лазеров скрестились на корпусе «Гая». В тот же момент изображение перехватчика на экране очертилось кружком. «Убит».

На полной скорости истребители и перехватчики пронеслись мимо друг друга – промельк, который человеческое зрение не в состоянии уловить.

– Разворот на месте! Огонь!

Самолет на сверхзвуке не способен крутануться вокруг своей оси, повернуться задом наперед, а в космосе – вакуум. Развернувшись, Антон ударил плазмой в хвост паре замешкавшихся «вражин».

«Убит». «Ранен». Дополнительный импульс покончил с подбитым «Гаем».

– Я – Первый! – прорезался внезапно знакомый голос. – Прекратить огонь! Сбрасываю коридор выхода и разгонный вектор.

Антон с облегчением выдохнул и повернул «домой».

Несколько суток суперкрейсер дрейфовал между Матоа и Лоа, принимая один транспорт за другим – оружие, запасные батареи и картриджи, энергосборники, топливные модули – потоками шло на «Мирет», расходясь по секторам, палубам и отсекам.

«Переход в наступление» предполагался не ранее чем недельки через три, но этого времени было очень и очень мало, чтобы как следует подготовиться.

Антон с друзьями, пользуясь случаем, не вылезал из медкапсул, разучивая базы второго уровня, поднимая, в том числе, БЗ по космогации.

И вот, на второй день пребывания в должности командира звена космоатмосферников, Ломов определил координаты Земли.

Это было очень непросто – найти свое Солнце среди тысяч и тысяч звезд, но, зная расстояние от Земли до Анга и примерное направление – к Рукаву Стрельца, – Антон вычленил изо всех светил родимый желтый карлик.

29-го числа по земному исчислению Ломов с друзьями – включая Иргана и Нока – неторопливо шагал по стрежневому коридору палубы «А». С самого утра они валялись в медбоксах, да не просто так базы разучивали, а с нейростимулятором, ускорявшим «усвоение материала».

С непривычки у Антона голова раскалывалась, но шунт его успокаивал, высвечивая параметры организма, – все было в порядке. Незачем было искать аптечку и вводить себе инъекцию обезболивающего – и так пройдет.

Трое в серых комбезах Внешнего комплекса появились из поперечного коридора. Они остановились перед Антоном, и тот из «внешников», что находился посередине, седой, с тремя шнурами на плече, сказал официальным голосом:

– Младший штурм-сержант Ломо? Пройдемте с нами.

Сначала лейтенант неприятно удивился, насторожился, а потом заметил за спинами «внешников» торжествующую Риоллу.

И все понял.

Сжав зубы, Антон зашагал за седым. Двое конвоиров шагали рядом, по бокам и чуть сзади, держа руки недалеко от станнеров.

– Чё за дела? – заорал Сулима. – Эй!

Капитан рванулся к «внешникам», те напряглись, но Макс с Ирганом удержали Сулиму. Проходя мимо Риоллы, Антон глянул на нее и выцедил:

– Ну, и кто ты после этого?

Отвернулся и пошагал за старшим «особистом».

Как оказалось, за ним пришли не здешние спецы, приглядывавшие за экипажем «Мирета», а специально высланная опергруппа. Прибыли оперативники на своем боте, на нем и убыли – вместе с Ломовым.

Перелет не занял много времени – когда суперкрейсер превратился в сверкающую точку, другая точка разрослась до гигантского сростка сфер, цилиндров, конусов и торов – это была внешняя станция. По всей видимости, боевая.

Когда бот состыковался со станцией, Антон убедился, что на ней сплошь военные, а название «Периметр-17» навевало ассоциации с «границей на замке».

«Периметр-17» обращался вокруг Ороса далеко от Лоа – в семнадцати миллионах километров. С такого расстояния метрополия казалась голубой блесткой.

Впрочем, все эти интересные детали Ломов узнавал мимоходом, продолжая терпеть свои малоприятные приключения.

Сразу за шлюзовой его провели в тесный отсек, где заставили переодеться в оранжевый комбинезон. Этот веселенький цвет спелого мандарина был люб вертухаям как на Земле, так и на Лоа.

Ко всему прочему, на комбезе спереди и сзади стоял жирный номер «13» – это было его новое «имя».

Надо сказать, Антон едва сдержался, расставаясь с лиловым комбезом пилота. Получается, что его уже осудили? За что?

Ломов примерно представлял себе, что именно могла наболтать о нем Риолла. Возможно, связь с криминалом – это не слишком украшающая пилота подробность биографии, но по палубам суперкрейсера бродили десятки, сотни человек, имевших, скажем так, нелады с законом. Ну и что?

Впрочем… Драки, хулиганство и всякие прочие правонарушения находились в сфере комплекса Внутреннего. А тут «внешники»…

И что они ему могут поставить в вину? Нелегальное проникновение? Нарушение закона о натурализации?

Допустим. Но все это вполне себе решаемые задачки, ими можно было заняться прямо на «Мирете» – уселись бы рядком, потолковали ладком… Зачем же сразу робу напяливать?

Или это прием такой у тутошнего следствия? Чтобы подозреваемый заснуть не мог от тревог и опасений? Фиг вам…

Незнакомые «внешники» бесцеремонно приняли Ломова у седого, как по эстафете, и отвели в тюремный блок станции, заперев землянина в одиночном изоляторе.

Кушетка. «Удобства». Блок продовольственной доставки, только без пульта – заключенному не было дано права самому выбирать, что ему съесть на обед – хлёбово или баланду.

Едва Антон присел на кушетку – ни простыни, ни одеяла, только что губчатая поверхность мягкая, – как блок доставки дзинькнул, приглашая к трапезе.

Ломов поднялся и достал из окна поднос. Ну, не так уж плохо – его любимая алоксанская похлебка, к которой он привык еще у Отшельника. «Ксан» ему не надоедал, как раньше борщ.

Борщ… М-да.

Лоанцы не пекли «нормального» хлеба, обходясь традиционными лепешками вроде лаваша или тортилий. Ну, голодовку устраивать Антон не собирался, так что поел с аппетитом. После чего подхватил стакан-«грушу» с горячим оло и вернулся на кушетку.

Привычный обед успокоил, привел в равновесие чувства, и мысли потекли в прошлое. Ломов в охотку поностальгировал, вспоминая Землю, Россию, службу, Псков, Москву, Питер, Грозный…

Дружил он со многими, но настоящий друг был у него в единственном числе – Михалыч. Ни разница в годах, ни разница в званиях не помешали им. Их с капитаном свело, наверное, некое внутреннее сходство – оба были нетерпимыми к несправедливости и никогда не жаловались на хамов – просто били тем морды. Наверное, именно из-за своего характера Сулима так и ходил в капитанах, хотя его сверстники выбивались в полковники. Неуживчив был Михалыч со сволочами, вот и страдал от этого. Ну не любят сволочи, когда им указывают на их сущность.

Да и кто сказал, что друзей должно быть много? Двое-трое еще куда ни шло, а множество… Нет, это невозможно, если только не называть друзьями всех знакомых, встречных-поперечных. Друг – это не тот, с кем можно поболтать, выкурить сигарету и разбежаться. Настоящий друг не пожалеет времени и денег, чтобы прийти к тебе на помощь, поддержит, когда все от тебя отвернутся, не предаст и не бросит.

И Сулима так просто не сдастся – он на уши поставит весь «Мирет», но не спустит «внешникам» задержание друга. Или это был арест? Да хрен его знает…

Максим – салабон еще, духовно он слабее капитана, но стержень в нем чувствуется. Этот тоже молчать не будет.

Беда в том, что они оба – рядовые. Риолла тоже рядовая, но ее папочка… Нет, хулить вице-флагмана Антон не стал бы.

По законам Лоа, дети из любой семьи, при достижении совершеннолетия получают ранг «Г-1». Даже если твои родители – «ашки», ты все равно станешь «гэшкой».

Это справедливо, хотя далеко не все лоаниты следовали закону строго – кому ж неохота порадеть за деточек? В любом случае папа с мамами, если они в ранге «А», способны поставить своему сыночку или дочечке хороший, в смысле – дорогой нейрошунт. И базы обеспечат, и помогут устроиться в жизни.

Надо полагать, Галеран Корг не стал особо церемониться с дочерью. Хочешь выйти в ранг «А»? Валяй, докажи, что ты это можешь!

И вот Риолла стартанула. «Г-5», потом, когда стала рядовой, – «Г-10». И вдруг какой-то уголовник обходит ее, вырываясь вперед! Да еще два раза подряд. Каково это было стерпеть?

Антон задумчиво почесал под мышкой.

При первой встрече он счел Риоллу обычной «мажоркой», той самой пустышкой, но встреча на «Мирете» заставила изменить свое мнение – девочка решилась-таки «уйти в автономку». Это говорило о сильном, независимом характере. С такими бывает трудно, но вот ведь парадокс – девицы покладистые и со всем согласные быстро мужчинам надоедают. Укротить строптивую приятно, а просто воспользоваться доступной – скучно.

Ломов усмехнулся. Он не осуждал Риоллу по одной-единственной причине, и логика здесь ни при чем. Девушка ему просто нравилась, вот и все.

Ну да, несносный характер, стервочка та еще, но какая фигурка! А личико! А грудь! А походка!

Антон вздохнул. Вот с девушками ему не везло.

Там, на Земле.

Нет, насчет того, чтобы «снять» красотулю, познакомиться, переспать и разбежаться, – это сколько угодно. Но вот той, которую можно было назвать единственной, которая затмит собой всех раскрасавиц мира, вот такой у него не было.

Иной раз он приходил к выводу, что любви не бывает вовсе. Да и зачем она ему нужна, любовь эта? Тебе что, секса мало?

И все равно, расставаясь с очередной прелестницей, он испытывал глухое недовольство. Может, потому, что хотел найти не любовницу, а возлюбленную?

Его покойные размышления пресеклись самым грубым образом – защелкали блокираторы двери, и в изолятор шагнул офицер в сером, с двумя шнурками на плече. Был он плюгавеньким, щуплым, росту малого, зато лицо выражало такую надменность и величавость, что и гиганту впору.

– Встать! – скомандовал он Ломову.

Антон равнодушно оглядел его.

– А ты кто такой, чтобы я перед тобою вставал? – медленно проговорил он.

– Командор Юзген Сал! – сказал плюгавый.

– Извиняй, командор, я не в форме, чтобы вставать во фрунт. Что надо?

Юзген не стал орать и бесноваться, но по губам его скользнула нехорошая улыбочка. Обернувшись к двери, он приказал:

– На допрос в секцию «В».

Двое охранников вошли, недвусмысленно рекомендуя идти, куда сказано. Антон поднялся и пошел.

В секции «В» было пусто – стол и два стула. Один из них занял Сал, на другом устроился Ломов.

– Ант Ломо – это ваше настоящее имя? – резко спросил плюгавый.

– Вполне.

– Что значит – вполне?

– Это значит, что полностью меня зовут Антон Ломов, но на лоанском лучше зваться укороченно.

– А-а, так вы признаете, что не являетесь лоанцем? – возбудился Сал.

– А я этого никогда и не скрывал, – равнодушно сказал Ломов.

– Ант Ломо, вы лазутчик империи Анг? – с налетом пафоса осведомился Юзген.

Антон усмехнулся.

– А вы?

– Что-о?

– Юзген Сал, вы лазутчик империи Анг?

– Что вы себе позволяете! – вскричал командор.

– Что ты на меня орешь? – повысил голос Ломов. – Какого нуха тебе от меня надо? Что я здесь делаю, ты мне можешь объяснить?

– Вы обвиняетесь…

– Засунь свои обвинения себе в жопу, понял? – невежливо прервал Сала младший штурм-сержант. – Я ни в чем не виновен! Решили засадить честного человека? Валяйте! Так хоть не прикидывайтесь при этом честными и благородными блюстителями закона!

Тут Юзген зашипел и вскочил. Двигался он резко и так быстро, что глаз воспринимал его размыто. Похоже, что командор увлекался авадской борьбой зур-ко, это и объясняло его субтильность, которую можно было легко исправить, однако все, кто хорошо владел приемами зур-ко, не отличались от Юзгена – такие же дохлые с виду, как отроки-переростки.

Антон едва не пропустил удар, но успел-таки увернуться, отбросив ногой стул, и тут же ответил прямым в голову. По всей видимости, Юзген попросту не ожидал «ответки», к тому же ярость затуманила ему мозг.

Сал отшатнулся и тут же схлопотал простейший русский «удар в морду». Готов.

Ломов едва успел подобрать стул и усесться, как в секцию ворвались двое охранников. Эти отличались лишь физическими кондициями, но о боевых искусствах имели весьма отдаленное понятие.

Того, что прыгнул на него слева, Антон свалил двойным ударом – в колено и в подбородок. Правый заработал по печени и по горлу.

– Отставить, – раздался спокойный, холодный голос.

Было бы сказано. Антон повернулся к дверям и увидел невысокого, плотного мужчину в сером комбезе с четырьмя шнурками на плече.

– Что здесь происходит?

– Не знаю, – пожал плечами Ломов. – Вашему Юзгену вдруг захотелось потренироваться в зур-ко, а эти двое… Болельщики, наверное.

– Вы – Ант Ломо? – уточнил плотный.

– Он самый.

– Вам известно, в чем вас обвиняют?

– Похоже, в шпионаже на имперцев. Вы-то кто такой?

– Капитан-командор Лот. Дан Лот.

– Скажите, Дан Лот, а вам не говорили, что обвинения надо доказывать? Понимаете? Не трепать языком почем зря, а предъявлять доказательства!

Капитан-командор скупо улыбнулся.

– Понимаю. Это вы не понимаете. Полчаса назад было объявлено военное положение – империя Анг высадила десант на Тхавите. А военное положение обнуляет законы. Возможно, вам это покажется несправедливым, но суда над вами не будет. Не будет даже трибунала – по сумме собранных улик вы не просто подозреваемый, а обвиняемый.

Дан Лот сделал знак, и в секцию вошли ребятишки в сером – накачанные, уверенные, невозмутимые.

– Ант Ломо, – бесстрастно продолжил капитан-командор, – вы обвиняетесь в нелегальном проникновении на территорию Содружества Лоа, в подрывной и террористической деятельности на планетах Гимла и Лоа, а также в шпионаже в пользу империи Анг. Суммируя обвинения, вы приговариваетесь к уничтожению. – Выдержав паузу, он раздвинул губы в улыбке живодера. – Но! Учитывая определенные положительные моменты, приговор был смягчен и окончательно звучит так: десять лет каторжных работ с пребыванием на планете Ортис.

Договорив, Дан улыбнулся еще шире.

– Не беспокойтесь, Антон Ломо-в-в, весь срок вам тянуть не придется. Вы сдохнете к исходу второго года!

Первого декабря по земному стилю со станцией «Периметр-17» состыковался грузо-пассажирский рейсовик, следовавший к Ортису. Он вез смену охранников, провиант, запчасти и прочее добро. Единственного узника провели центральным коридором и заперли в корабельном изоляторе.

Обстановка была стандартная: койко-место плюс удобства. Одним из удобств служил круглый экран обзорника, вызвавший у Антона раздражение: на что любоваться каторжнику?

Ломов устало присел на койку и привалился к переборке.

Ортис. Если прочитать наоборот, получается «ситро». Смешно.

Мигнул огонек блокиратора, дверь чуток отъехала, и в изолятор заглянул парень в лиловом комбинезоне. Его длинные волосы были так туго стянуты в «хвост», что, чудилось, уголки глаз оттягивались к ушам, придавая бледному лицу монголоидные черты.

Экипаж рейсовика был набран из военных, так что они и вели корабль, и сторожили «преступный элемент».

– Добра тебе, – сказал парниша, выговаривая с растяжечкой. – Есть когда собираешься?

– Когда дадут, – улыбнулся Антон.

Парниша кивнул и закрыл дверь. Улыбка сразу сползла с лица Ломова. Смешного было мало.

На Ортисе жили в бункерах, поскольку атмосфера была ядовита для человека. И там, на этой планетешке, находилась именно каторга, а не просто тюрьма, где зэки мотали срок, – бункера устанавливали в местах, богатых на редкоземельные элементы, на селен, на уран, торий и радий.

На Ортисе почти всегда дули сильные ветра, вбивая радиоактивную пыль во все щели. Узники чахли, покрывались язвами, у них вываливались зубы, выпадали волосы – и множились безымянные могилы на тюремном кладбище.

Охранники неохотно летели на Ортис, привлекаемые лишь двойным жалованьем да бесплатным лечением после вахты в медкапсулах интенсивной регенерации. Узникам медкапсулы не светили…

Антон сжал зубы. Унынья он не испытывал. Вот злость была, это верно, и раздражения хватало. Одно утешало – хоть Юзгену морду набил…

– Приготовиться к старту!

Ломов сделал мысленное усилие, пытаясь выйти в Сеть. Тюремный блок не зря так назывался – выход блокировался наглухо. На рейсовике было полегче – «зэ-ка» был открыт доступ в корабельную сеть.

Штурм-сержант «пролез» в малый информарий и порылся в архиве.

Ортис. Одно утешает – притяжение на этой планетке ниже, чем на Земле. Где-то 0,7 «же». Будет полегче ходить, бегать, прыгать…

Ага, побегаешь там…

Ортисианские сутки составляют… по земному счету, 25 часов с минутами. Атмосфера… Нет, это не атмосфера. Это душегубка.

Азот, кислород, угарный и углекислый газ, хлороводород, водяной пар, сероводород, метан, следы фтороводорода. М-да.

Кислорода десять процентов. Это хорошо. Значит, не обязательно таскать с собой о-два, закачанный в баллоны, или пользоваться синтезатором, можно обойтись кислородными фильтрами. С ними можно хоть за сто километров уйти, хоть за двести…

Антон ухмыльнулся. Еще не прибыв на каторгу, он уже обдумывает побег! Так, правильно… А чего ждать?

Спецзона «К» располагалась в северном полушарии Ортиса, которое отличалось от южного лишь наличием большой полярной шапки. Каторжники тянули срок на станции, своеобразном поселке из бункеров, соединенных переходниками. Стены вокруг не стояло, вообще никакой ограды не было. Зачем? Достаточно запереть камеры…

Станция была затеряна на небольшой равнине, замкнутой невысокими, сильно разрушенными горами.

А чтоб сбежать… Со спецзоны «К» еще никто не сбегал.

А куды бечь? Где спрячешься на Ортисе? Ни лесов, ни полей, ни укрытий.

Есть и пить нечего, дышать тоже нечем. Даже если запастись целым контейнером оксифильтров, надолго их не хватит.

Вне бункера можно протянуть неделю максимум.

Антон порылся, но планов станции не нашел. Свобода информации не распространялась так широко. Ну да ладно…

Существовал лишь один способ побега – надо было захватить корабль. Только не этот рейсовый.

Во-первых, он появляется на Ортисе максимум ежеквартально. Во-вторых, рейсовик не садится на планету, а спускает посадочные модули – те же боты.

Можно, в принципе, захватить бот. А дальше-то что? Подниматься на орбиту – и на абордаж? Это даже не смешно.

Подкрасться на шлюпке к фрегату, стоящему на якоре, ночью – захват может и удаться. Вот только сейчас не XVII век, и незаметно подойти к звездолету… Глупости, короче.

Да если даже и удастся приблизиться вплотную и стыковаться, что потом-то делать? Вежливо стучаться во внешний люк?

Пустите, дескать, переночевать? Господи, да что глупостями заниматься! Нельзя подойти к космическому кораблю так, чтобы никто этого не заметил – сканеры постоянно мониторят окружающее пространство, высматривая блудные метеориты, а тут здоровенный бот не зафиксируют? Ага…

А рейсовику есть чем приветить угонщиков. Корабль, конечно, не боевой, но три-четыре противометеоритных пушчонки на нем стоят. Раскурочат бот так, что… Ладно, хватит об этом.

Судя по расписанию, на Ортис каждый месяц прилетает контейнероносец-рудовоз. Эта раскоряка тоже сама не садится – контейнеры с металлом таскает на орбиту буксир. Вот на этот вариант и надо обратить самое пристальное внимание.

Космодром расположен километров за тридцать от спецзоны, а зона, она и есть зона. Узники работают совсем рядом от станции – на карьере и руднике. Бульдозеры гребут породу, экскаваторы грузят самосвалы, те везут руду на маленький перерабатывающий комбинатик. Из штолен волокут другие полезные ископаемые, и тоже на переработку.

Похоже, что это именно каторга – наказание, а не простая изоляция. Хм. Что-то он уже по второму кругу пошел… Нет, ну правда! Что, у лоанитов автобульдозеры кончились? Или экскаваторы-универсалы? Роботов хватает, а они людей туда…

– Старт!

Антон вышел из Сети и задумался. «Мысли есть?» – бодро спросил он себя. Мысли были.

– Эй, Тринадцатый! – крикнул молодой. – Что сидишь? Вон шлем!

Обнаружив шлем со своим номером, Антон молча напялил его, проверяя герметичность. Застегнул на бедрах аккумуляторный пояс.

Заряд – девяносто процентов. Кислородный фильтр – норма.

Шагом марш.

Когда отворился внешний люк, в кессон ворвались клубы серой пыли, а порыв ветра чувствительно толкнул Ломова в грудь.

Качнувшись, Антон переступил комингс и спустился на трап. Лишь сойдя на грунт, он осмотрелся. Да-а…

Веселенькое местечко. Дантовский Лимб, где всегда серо, уныло, тускло. Весь космодром – это пара пакгаузов, до самых крыш занесенных песком, да большая решетчатая антенна, надраенная до блеска.

А вокруг раскинулась обширная равнина, усеянная камнями и встопорщенная скалами. На первый взгляд пейзаж напоминал пустыню, особенно песчаными наметами, дымившимися пылью, вот только это были не барханы – песок словно кто сгреб в отдельные кучи, а грунт между ними подмело ветром, лишь легкая пылевая «поземка» извивалась по каменному крошеву.

Безрадостная эта картина не была видна ясно – в воздухе постоянно клубился мелкодисперсный прах, закручивались воронки смерчиков, а сверху нависали хмурые тучи.

Было темно, как после заката. Порой облака разрывались, пропуская местное солнце – красный шар, на который можно было смотреть без опаски. Звезда-дистрофик.

Ее багровый свет добавлял пейзажу инфернальности, подсвечивая реявшую пыль, бросая мятущиеся тени. А ветер все выл и выл, трепля тучи, швыряясь песком, припудривая обломки скал, источенные порой до состояния каменных кружев.

Антон поморщился, ощутив запах горелого. Говорят, так пахнет лунный реголит. А на Ортисе – это пылевое амбре.

Спотыкаясь, Ломов сошел с трапа и побрел к большому гусеничному вездеходу, стоявшему невдалеке. Похоже, будка позади кабины была разделена – для чистых и нечистых.

Антон безошибочно открыл ту дверцу, иллюминатор на которой был забран решеткой. Внутри находились две лавки, истыканные, изрезанные инструментами. Пол исцарапан подковками, а стены, там, где по ним елозили спины каторжников, будто черным лаком покрылись.

Тут вездеход задрожал и тронулся. Дорожка была та еще. Похоже, ее время от времени расчищали от наносов и грейдеровали, но ветер с упорством идиота валил и валил песок да пыль.

Проехав между холмов, тянувшихся длинной грядой между космодромом и станцией «К», вездеход покатил пологим спуском. Впереди, в душной пылевой метели, прорезались огоньки. Зона!

Сравнение с метелью и поземкой было достаточно верным – снаружи было не жарко, плюс пять от силы. Как в холодильнике.

Вблизи станция не впечатляла – несколько рядов бункеров, по форме – округлых параллелепипедов, между которыми висели круглые галереи-переходники. Именно висели, примерно в метре от земли. Да и сами бункера не стояли на грунте, а были приподняты над ним чащей свай – видимо, строители учли опыт космодромных пакгаузов и позволили пылюке проноситься под полом, между свай, а не хоронить здания под курганами наносов.

Над парой бункеров поднимались круглые наблюдательные башни. Надо полагать, здесь был реализован типовой проект, который не слишком сочетался с ортисианскими условиями.

За кем тут наблюдать? И как? Да и зачем?

Узник сам будет спешить на станцию, поближе к теплу, воде, пище, воздуху.

Вездеход заклекотал, заскреб гусеницами и въехал по гулкому пандусу в ангар. Ворота тут же сомкнулись, но залетевшая пыль продолжила клубиться по инерции, постепенно оседая на керамический пол.

Антон счел, что пора выходить, и открыл дверцу – ее не запирали. Вера охранников в здешнюю безысходность – и безвыходность – Ломову понравилась.

– Тринадцатый! – позвал Мас. – Двигай за мной.

– Куда?

– К коменданту, куда ж еще… Пусть тебя поселит.

Тут из шлюзовой вырвалась шумная и веселая компания вертухаев, отбывавшая на Лоа.

– Привет сменщикам!

– Мы вас уже заждались!

– А уж как мы торопились на этот ваш курорт! Аж спотыкались!

– Хо-хо-хо!

– Га-га-га!

Бочком минуя этот праздник жизни, Антон и Мас прошли пару бункеров, больше всего смахивавших на запущенные общаги, – те же полутемные коридоры, те же кухонно-туалетные запахи, только что двери с обеих сторон были сделаны из бронеплит.

Комендант оказался толстеньким, кругленьким человечком, с веселенькими голубенькими глазками.

– Здорово, Лаас!

– О, кого я вижу! – залучился комендант с лычками штат-сержанта. – Привет, привет! Новенького привел?

– Ага! Лови пакет.

Лаас замер на секунду, принимая документы на нейрошунт, и кивнул.

– Добра тебе, Тринадцатый, – прожурчал он. – Ты же с Гимлы? Тогда тебе в седьмой бункер, секция три. Мас, проводи.

– Пошли! – махнул рукой охранник.

А Ломов подумал, что, пожалуй, не станет убивать здешнюю охрану. Да и за что? Не злобствуют дядьки. Работают, как могут. Скучают, но пакостей вроде не творят…

– Пошли, – согласился он.

В переходе им навстречу попался квелый мужичонка в замызганном оранжевом комбезе. Лицо его было землистым с прозеленью, грязным, словно присыпанным пылью, и от этого еще ярче «цвели» розовые пятна на щеках.

– Добра тебе, Мас, – проблеял он заискивающе.

– И тебе, Нок, – небрежно ответил охранник.

Нок прошмыгнул мимо, а Мас, пригибаясь, пролезая в горловину люка, оказался в седьмом бункере.

Здесь было заметно чище, видимо, ставили бункер недавно, еще не успели загадить.

– Вот, сейчас и познакомишься с сидельцами, хе-хе… – проговорил охранник. – Все как раз вернулись с карьера. Заходи!

Мас отпер толстую дверь, и Ломов переступил высокий комингс, ощущая себя как на космическом корабле. Он оказался в просторной секции, вдоль стен которой стояли аккуратно застеленные койки в два яруса, а посередине находился длинный крепкий стол, за которым сидело человек десять, гоняя «кубики».

Расслышав лязг отпираемой двери, все обернулись.

Таи Ао и Фаа Антон узнал сразу – «партизаны» ничуть не изменились. Потом он разглядел Коа и Роо.

– Новенького к вам! – громко сказал Мас. – Чтоб не обижали!

Хохотнув, он вышел и захлопнул дверь.

– Ну, вы даете! – покачал головой Ломов и не выдержал, ухмыльнулся. – Вас же ликвидировали вроде!

Ао – улыбка до ушей – вскочил из-за стола и кинулся к Антону, стал его трясти, хлопать, в общем, вести себя как с ковром, из которого следовало выбить пыль.

– А мы живучие! – воскликнул Таи и убавил напор. – Многих они ребят положили, гады, а нас ранили только. Подлатали и сюда. Там как раз оказия вышла – крейсер лоанский явился, глянуть, чего там «На-лиу» делал. Может, и сам рейдер заграбастать хотели. Слух прошел, что «На-лиу» – сверхдальнего действия…

– Эт точно, – кивнул Ломов и поднял правую пятерню, приветствуя сокамерников. – Добра всем!

Заметно было, что Ао с товарищами «держат зону» – остальные смотрели на Антона вполне себе дружелюбно.

– Садись, садись! – засуетился Фаа. – Повествуй!

– Да чего там рассказывать… – Ломов уселся и сложил руки на столе. – Только все устраиваться началось – и жопа!

– У-у… – покачал головой Ао. – Ты еще даже не представляешь себе, какая!

– Волосатая, – ворчливо подсказал Коа.

– Вонючая, – добавил Роо.

– В процессе дефекации! – заключил Фаа.

Присутствующие захохотали, а Ломов, тщательно обходя некоторые подробности, рассказал о своих приключениях после Гимлы.

– …Сутки походил в штурм-сержантах, – усмехнулся Антон, закругляясь, – и меня сюда.

– Да-а… – протянул один из зэков, которого Ао называл Алли. – Так оно и бывает. Лично я сдуру попался – отдыхал на Тхавите, загорал и все такое, а потом мне и говорят – на экскурсию! Вроде как, покажем одно лесное племя, и как оно там ритуальные пляски исполняет. Ну, я и пошел. Были пляски, были закуски, а вечером я хорошо наподдал и куда-то в лес убрел. Просыпаюсь утром и не понимаю, где я. Ходил-ходил и набрел на склад. На арсенал! Просто кучи ангианских железяк, завал! И я, дурак, вместо того, чтобы бегом бежать и доложить кому надо, решил кое-что продать сначала, выручить хоть немного на карманные расходы. Ну, меня и взяли…

– «Внешники»?

– А то кто ж? Они… Ну и вот, полгода здесь парюсь…

Все стали вспоминать свои дела, начался галдеж, и Ломов отстранился, думая о своем.

Неожиданно он расслышал: «Тебе пришло новое сообщение».

Удивившись, Антон открыл почту – пришло послание от Ао:

«Судя по всему, нейрошунт стоит. Доволен?»

«Вполне, – ответил Ломов. – А я и не знал, что у тебя тоже имплант».

«Отшельник своих не выдает!»

«Понял. Ты мне лучше скажи, когда прибудет рудовоз».

«Контейнероносец? Через семь дней. А что?»

«Ничего. Просто надоело мне здесь. Думаю, пора сваливать. Ты как?»

«Я только «за!»

«Вот и хорошо. А то одному мне будет скучно».

Улыбнувшись Таи через стол, Ломов громко спросил:

– Свободное место есть?

– Найдем!

Лишь присев на указанную койку, Ломов понял, до чего ж он устал. Вроде бы и не работал, не напрягался, а поди ж ты…

Не дожидаясь, пока старые и новые товарищи угомонятся, Антон прилег и как провалился…

…Было поздно, когда его потянуло к удобствам. Сделав свои дела, Ломов вернулся и глянул в круглый иллюминатор, выходивший во внутренний дворик. В свете телефотеров, поднятых на решетчатой мачте, были смутно видны соседние бункеры.

Время от времени ветер бросал пригоршни песка, и песчинки шуршали по стенкам. Эти шорохи под аккомпанемент ветра убаюкивали…

Команду «подъем!» Антон очень не любил, но приходилось терпеть – поднимать ленивый организм и гнать его мыться, делать зарядку и все такое прочее.

Трапезничали зэки в столовой, в каждом бункере была своя. На завтрак подавали кашу из какого-то непонятного злака, с подливкой и кусочками мяса. Ра-зумеется, это было плодом работы пищевого синтезатора, но какая, в сущности, разница?

Обычаям своим Ломов немного изменил. Умыться-то он умылся, а вот утреннюю гимнастику делать не стал. Ничего, ему помогли поднять тонус.

Когда подошла очередь Антона, он подставил миску, и синтезатор, издав плюхающий звук, вывалил ему порцию. Ломов развернулся – и уткнулся в широкую грудь зэка.

Здоровенный, с расстегнутым на груди комбинезоном, тот стоял у него на пути и улыбался щербатым ртом. Волосья у верзилы тоже порядком облезли, а вот щетина, наоборот, покрывала щеки до самых глаз. «Зона декольте» тоже курчавилась волосом.

Настроение у Ломова было паршивое, но нарываться он не стал – отшагнул в сторону, решив обойти гуманоида. Тот снова преградил ему дорогу.

– Новенький? – прошамкал он. – Жрать хочешь? А ты разрешения спросил?

– У тебя? – уточнил Антон.

– У меня!

– А зачем мне разрешение кучки дерьма? – удивился Ломов.

Ответ, однако, не рассердил волосатого гуманоида, а привел в восторг.

– Грубишь? – радостно спросил он и тут же провел прямой в голову.

Вернее, попытался провести, но у него ничего не получилось, поскольку Антон мгновенно сместился в сторону и, не выпуская миски из рук, влепил волосатому ногой в пах.

Гуманоид аж присел, сжимая колени и выказывая ртом здоровенное «О», а Ломов коротко ударил правой в подбородок своему нежданному противнику, опрокидывая того на пол.

Переступив через увесистую тушку, Антон сел за столик и принялся завтракать.

Гуманоид ворочался на полу, шепотом поминая темных богов. Затем встал на колени и с трудом поднялся.

– Все! – заявил он. – Ты – труп!

Ломов доел кашу, встал и приблизился к верзиле.

– Как звать, чучело? – спросил он.

Волосатый взревел и снова накинулся на Антона. Заработав под дых, отшатнулся, а дальше Ломов принялся околачивать гуманоида ногами, пока снова не свалил на пол.

– Как звать, спрашиваю?

– Арх… Архан.

– А меня – Ант. Теперь слушай сюда, Архан: мне грозить не надо, ты у нас уже наполовину мертвяк. Вон весь облез уже. Поэтому запомни: если имеется желание сдохнуть поскорее, обращайся прямо ко мне, помогу. А уж если охота пожить подольше, веди себя смирно. Усвоил?

Архан только покачивался и сопел, сжимая огромные кулаки, после чего развернулся и покинул столовую. Дошло, наверное.

А Ломов, не обращая внимания на взгляды завтракавших, напялил свой шлем и пошагал к шлюзовой. Ао догнал его и молча хлопнул по спине.

– Пошли, покажу фронт работ.

До карьера зэков доставили на вездеходе. Техники хватало – два экскаватора со сферическими пузырями кабин, бульдозер, три самосвала. И все на ручном управлении.

Трое охранников уже были тут. Каторжники выстроились в очередь, и люди в сером стали выдавать им ручные пульсаторы, резонансные вибробуры и прочий инструмент.

«Посмотри левее экскаватора, – пришло Антону сообщение от Таи. – Видишь? Там такой длинный прицеп, а на нем контейнер».

Ломов посмотрел в указанном направлении. Многоколесный прицеп имел место быть, и на нем действительно покоился обтекаемый сигарообразный контейнер из тех, что цепляют на корабли-грузовики.

«Дней через пять его начнут грузить металлом в слитках и навешивать гравикомпенсаторы. Накидают тонн двести, включат на полную, а веса останется раз в двадцать меньше. И повезут на космодром…»

«…Где поднимут на орбиту буксиром, прицепят к контейнероносцу, – подхватил Ломов. – А потом мы вылезем из контейнера, и…»

«Ты понял мою мысль! Только я пока ни в ком не уверен, только в наших. С тобой будет пятеро. Вопрос: хватит ли?»

«Вполне, если раздобудем оружие. Убери свой смайлик! Я не предлагаю отбирать бластеры у вертухаев, да и толку с тех бластеров. Глянь, что ты держишь в руках! Как действует пульсатор, помнишь?»

«Ну-у… Приставляешь диск к породе, и он ее долбит микровзрывами».

«Молодец! А что нам помешает продолбить борт рудовоза? Там же сплошная керамика, брони нет. А если долбить в энергоотсеке, то никто даже не услышит, как мы ломимся».

«Согласен, это может сработать. Весь вопрос в том, как заставить экипаж контейнероносца вести корабль туда, куда нам нужно».

«Да не надо никого заставлять! Загоним их всех в бот и отправим на Ортис!»

«А рудовоз? Управлять кто будет?»

«Я. У меня база «Пилотирование кораблей 3-го и 4-го классов» поднята на второй уровень. Почти».

«Ух ты… Это меняет дело!»

«Так, а я о чем?»

Неслышно переговариваясь, Ломов и Ао зашагали по штольне. Здесь было куда спокойней, чем «на улице» – ветер сюда не задувал, да и руда, что зэки добывали в забое, не была радиоактивной – обычные редкие земли. Зато пылюки…

Нашлемные фонари замельтешили, лучи запрыгали по блестящей, искрящейся стене, в которой сверкали маленькие рубиновые кристаллики.

– Начали! – сказал Таи и приставил диск пульсатора к стене. Дробный грохот наполнил штольню, заходил скачущим эхом. Антон приткнул свой инструмент рядом с Ао и включил его.

Пульсатор мелко затрясся, отдаваясь в руки. Вниз посыпались камешки, вверх заклубилась пыль.

Неподалеку пристроился Фаа с вибробуром. Тот завыл на высокой ноте, погружаясь в породу, и из скважины забил пылевой фонтан. Новые и новые проходчики пристраивались, и вскоре грохот поглотил все иные звуки, а серая пелена пыли стала настолько плотной, что казалось, вокруг не прах витает, а колеблются бетонные стены.

«Отгребаем!» – пришло Антону сообщение.

Ломов выключил пульсатор и осторожно отступил, стараясь не упасть, – под ногами лежал целый вывал руды.

Не кто иной, как Архан, подал грузовую платформу. Лопату в руки, и каторжники взялись перекидывать руду.

И снова отбойка, и снова перегрузка. И опять, и еще разок…

К обеду Ломов порядком уморился, но отлынивать даже и не думал – зэки не поймут.

Здесь никто никого не заставлял трудиться, просто если какая из смен ленилась и не выдавала руду на-гора, то и столовую она могла не посещать – лентяев тут не кормили.

Не работающий да не ест. Вот и вкалывали.

Перерыв на обед длился около получаса, хотя сам прием пищи не имел ничего общего с посещением столовки. Просто дежурный раздал всем тюбики да термосы, а в шлем были вделаны «соски» – цепляешь и ешь, выдавливая в рот что-то вроде картофельного пюре с жареным луком и кусочками поджаренной колбаски – подогретого и очень аппетитного.

Впрочем, как пару тонн породы перекидаешь, тебе все покажется вкусным. Запили яство ароматным оло.

Видимо, полный желудок благоволил к мозгу – Антону пришла в голову идея. Правда, чтобы реализовать ее, потребовалось дождаться следующего дня, но как раз с этим проблем не было – на Ортисе не было выходных и праздников…

Утро выдалось на редкость тихое и почти безветренное. Даже тучи разошлись, пропуская тусклый свет красного карлика. Одной ночи было недостаточно, чтобы пыльца, молотая-перемолотая за многие годы, осела – зыбкая серая кисея все еще висела в воздухе, немного смазывая очертания холмов и скал.

В карьере мало что изменилось, разве что блоки-параллелепипеды, составлявшие модульный перерабатывающий комбинат, светились окошками. Через короткие трубы бил серый и черный дым, а двое зэков то и дело отгребали порошкообразный шлак из-под удалителя.

Каждый час из ворот комбината выезжала грузовая платформа, груженная серебристыми отливками, и направлялась к прицепу с контейнером – началась погрузка.

По такому случаю в забой ушла лишь половина узников, а другую половину, в числе которых оказался и Антон с друзьями, приставили к контейнеру.

Слитков иридия привозили немного, но они были жутко тяжелыми. Даже при пониженной силе гравитации тягать их было нелегко. Так что к началу обеда Антон умаялся куда сильнее, чем под землей. Когда он прикручивал тюбик, руки у него тряслись.

«Не будем откладывать, – набрал текст Антон, – надо все провернуть завтра!»

«Согласен!» – ответил Ао.

Буксир, подрабатывая маневренными, приблизился к контейнероносцу. Тот вырос в размерах, принимая порядочную величину.

Медленно наплывал борт – та самая «перемычка» между хвостовой и головной частью «Двойной звезды».

Зависнув, буксир расстался с одним из контейнеров – манипуляторы рудовоза сняли его с подвески и плавно перенесли, вставляя на свободное место в «патронташе».

Контейнер с беглецами покинул буксир последним – сильный толчок, и легкое ускорение повлекло Антона к стеллажу. Развернув «тару», манипуляторы медленно, осторожно подвели контейнер к стыковочным узлам. Все сотряслось, заклацало, заскрипело.

Есть стыковка, как говорят космонавты, есть механсоединение.

«Пора!»

Спецкостюмы позволяли зэкам находиться в вакууме порядка двух часов, но злоупотреблять этим не стоило, с открытым космосом не шутят.

«Фал у кого?»

«Веревка, что ли?»

«Ну, можно и так».

«У меня!»

«Вяжи за стойку!»

«Готово».

«Держитесь, и пошли».

Антон первым выплыл из-за раздвинутой шторы. Цепляясь за стабилизатор, за какой-то штырь, он продвинулся к борту корабля. Ноги у Ломова задирались кверху – невесомость, – но хвататься-то все равно руками приходится…

Вблизи рудовоз казался и вовсе гигантским, хотя метров триста в нем таки было. Даже более узкий цилиндр центральной контейнерной части впечатлял – округлость плохо ощущалась, для глаз борт лишь слегка заваливался.

Закрепившись около стыковочного узла, Антон подтянул друзей – впрямую, перебирая руками фал. Когда все закрепились на новом месте, он снова двинулся вперед, в сторону кормы, пока не добрался до хвостовой части.

Здесь было полегче – повсюду имелись скобы и фиксаторы для ног. Оно и понятно, весь борт в люках – отсюда вынимают и сюда вставляют сборки энергонакопителей, топливные модули, а чуть дальше виднеются и вовсе лючища – когда приходит время менять реактор, его там и протаскивают.

Ломов припомнил план-схему контейнероносца типа «Дубль-М», к которому принадлежала «Двойная звезда». Перехватываясь, он добрался до нужного места. Примерно три шага по направлению к носу и наискосок от двигателя маневрирования…

А движок очень даже кстати… Антон намотал фал на дюзу и затянул узел.

«Подгребайте».

«Это здесь?»

«Вот».

«Приступаем?»

«Сейчас же. У нас резерв по энергетике – часа два, а вот кислорода… Хорошо, если минут на двадцать-тридцать. Потом начнутся сложности».

«Начали».

Ломов расставил риитян по углам квадрата, те прижали диски пульсаторов к шершавому борту и включили. Звук в вакууме не распространялся, но дрожь через ноги передавалась.

Осколки керамики и искристая пыль разлетались веером, пульсаторы искрили, Архан с Антоном выковыривали крупные обломки.

Постепенно в обшивке разверзалась яма с неровными краями, в которой что-то калилось красным, лопалось, отваливалось…

«Прошли!»

«Глубина?»

«Мне по пояс!»

«Смени батарею!»

«Готово».

«Навались!»

Пробоина росла, в космос поплыли большие куски истерзанной, оплавленной керамики.

«Все! Можно пролезть!»

«Командир! Я первый?»

«Не лезь поперед батьки в пекло…»

«Чего-чего?»

«Поговорка такая. За мной!»

Ломов просунулся в зияние, радуясь, что удалось пройти внутренний каркас. Он все рассчитал точно – дыра прошла как раз сквозь ячею.

В отсеке, куда он попал, гравитация не действовала, да и не отсек это был, а камера, куда складывали использованные картриджи или негодные расходники. У этой камеры было одно интересное свойство – участок обшивки, покрывавший ее, был лишен подвода герметика, закупоривающего пробоину, полученную, скажем, после метеоритной атаки. Почему так, один автор проекта знает, зато не потребовалось пробиваться сквозь разбухающий смолопласт – не дай бог, увязнешь в этой массе! Так и останешься торчать в пробоине, как вещественное доказательство. Зато в толстой стене напротив, отделявшей камеру от переходного отсека, герметик присутствовал. Люк в стене тоже был – большой, квадратный.

Архан попробовал его открыть.

«Не работает!»

«Да все работает, просто тут вакуум, и дверь заблокирована. Нужен «ключ»…»

Антон вынул бластер из зацепа, прицелился…

«Глаза!»

Короткий импульс прожег крышку люка насквозь, и в ту же секунду сквозь дыру засвистала парившая струя воздуха.

«Ждем».

Ждали чуть ли не минуту – отсек был велик. Тот самый, через который реактор протаскивают.

Когда давление упало, Ломов не без труда, но откинул крышку люка.

«Прошу!»

В переходном отсеке горел свет и витали замерзшие кристаллики воды.

«А дальше как?»

«Вон дверь».

«Ага! Здесь же вакуум!»

«Верно мыслишь. Пульсаторы рабочие еще?»

«Работают, командир».

«Долбите переборку!»

«Понято…»

«А на эту дырку – заплату. Вон тот обрезок сгодится!»

«Долби, Архан, долби…»

Было заметно, что Архан не слишком понимал намерения командира, но подчинился без разговоров.

Переборка – не обшивка, справились на «раз-два». Смолопласт забурлил так быстро, что пульсатор вытащить из дыры не успели, так он в ней и остался. А герметик заполнил все отверстие и вылез в отсек пузырящейся массой.

«Отлично! Теперь подождем пару сек. Сигнал о разгерметизации прошел. Не знаю, заметят ли его вахтенные… Кораблю-то ничего не угрожает, так что тревоги не будет. А скоро красненький индикатор погаснет, и загорится зеленый…»

Тут же, словно послушавшись Ломова, заработали климатизаторы – через решетки потек воздух. Мигом охлаждаясь, он походил на струйки густого тумана.

Вскоре давление в отсеке поднялось до нормы, и блокиратор на двери щелкнул – выход разрешен.

«Пульсаторы бросайте тут, нам они больше не понадобятся».

Антон отворил дверь и вышел в неширокую гасительную камеру, где было светло и пусто. Следующая дверь открывалась в центральный коридор, пересеченный переборками с большими круглыми люками – почти все они были открыты и смотрелись анфиладой.

«За мной! Умертвий не учинять! Если увидите кого, пользуйтесь станнером. Тут врагов нет, есть просто лишние».

«Понято…»

Люк в контейнерную часть был захлопнут. Антон глянул для начала в маленькое окошко – никого, – а затем откинул крышку. В грузовых отсеках было заметно холоднее. Десятки люков вели к крохотным переходникам, за которыми начинались стыковочные узлы. Через них можно было попасть в пристыкованные контейнеры.

Интересно, но лишь один из контейнеров был с рудой, причем какого-то жутко редкого металла, чуть ли не элемента с «острова стабильности», а в остальных лежали слитки или иной груз, потребный шахтерам, старателям, подрывникам, горнякам. Взрывчатка и детонаторы, пульсаторы и вибробуры, роботы-диггеры и бур-мобили.

На контейнероносце в рейс выходило всего шесть человек экипажа, так что особых проблем быть не должно.

Вынув пистолет-парализатор из кобуры, Ломов сдвинул муфту излучателя, сужая парализующий луч, а регулятор выставил на 0,6 – это достаточно, чтобы надежно усыпить человека любой комплекции.

Заглянув в первую из кают, он сразу же увидел члена экипажа – расхристанного, спивавшегося «один на один». Антон вскинул пистолет-парализатор. «А-ах!»

Горячий выхлоп не отдавался в руку, лишь легкое онемение сковало пальцы.

Таи Ао открыл дверь в кают-компанию и спокойно перешагнул комингс. Три выхлопа, три слабых голубоватых блика.

Ао показался и поднял три пальца. Ломов кивнул.

Последние двое нашлись в рубке – капитан бессовестно дрых на рабочем месте за пультом, а бортинженер, насвистывая печальный мотивчик, копался в контроль-комбайне.

Разобрав, что в рубку кто-то вошел, но не поднимая головы, он спросил:

– Гайно, ты? Тестер принес?

– Нет, – ответил Антон.

Бортинженер удивленно поднял голову. Выпучил глаза, приоткрыл рот… Остальные стадии изумления Ломов опустил, выстрелив из станнера – удивленный звездолетчик мягко повалился на пол.

Ао выпустил заряд в капитана.

– Готово!

– Стаскивайте их в аварийный бот, а я пока настрою его.

Бот был пристыкован неподалеку от рубки, к нему вел вакуум-отсек. Протиснувшись узостями корабля 4-го класса, Антон включил киберпилота и задал ему стандартную программу – спуск и посадка на космодром Ортиса.

Киберпилот тут же затребовал полномочия, сконнектился с нейрошунтом Ломова, убедился в том, что указания получены от сертифицированного пилота, и выговорил:

– Выполняется…

– Куда их? – донесся крик Роо из кессона.

– Сваливай в обитаемый!

– Ага…

Когда на борт оттащили последнего члена экипажа, того самого тихого пьяницу, Ломов затворил внешний люк, захлопнул внутренний, и киберпилот приступил к выполнению заданной программы – отстыковался и пошел на снижение.

«Ну, вот, – подумал Антон, – еще одно дело сделали!»

Теперь у него был корабль и был экипаж. Оставалось понять, что же делать дальше. С риитянами все ясно – этим любой вариант пригоден. Если Ломов объявит, что решил заделаться пиратом, Ао со товарищи поддержат его. Архан – тем более.

Вот только с пиратами штурм-сержанту было не по пути…

Вдруг из рубки выскочил Таи.

– Командир! – крикнул он. – Ангиане!

– Что?!

– Ангианский вспомогательный крейсер! Прет прямо к нам!

Ломов ворвался в рубку и плюхнулся на капитанское место. На большом овальном экране еще ничего не было видно, одни звезды россыпями, но определитель сработал, выделяя еле заметную точку в левой стороне экрана.

– Разогнаться и уйти в гипер мы не можем, – лихорадочно проговорил Фаа, тиская комбайн-контроль, как родной. – Не дадут!

– Да не успеем просто, – отмахнулся Ао.

Антон покусал губу.

– Не будем мы никуда уходить, – проговорил он и смолк, обдумывая задачу.

«Вспомогательный крейсер» – звучит красиво, а на самом-то деле не страшно. Да это и не крейсер вовсе, а обычный транспорт, на который поставили активные средства.

Ломов вывел увеличение на монитор.

– Ага!

К ним приближался старый корабль, еще с фотонным приводом. С километр в длину, он больше всего походил на кубок – сзади огромный параболоид отражателя, спереди – широкий решетчатый конус заборника. Их соединял цилиндр метров сто в длину, на который были вдеты толстый диск грузового отсека и обитаемый бублик-тор.

В базах, которые закачал ему Отшельник, хранилась инфа о звездолетах-прямоточниках этого типа. Тип «Корона».

В последний раз использовались в войне полувековой давности.

Грузоподъемность – триста тонн. Скорость – восемьдесят мегаметров в секунду. Экипаж – сорок человек. Вооружение – два аннигилятора (кормовой и носовой), но у этих антиматов огромная мертвая зона – ни прямо по курсу, ни назад они стрелять не способны. Еще имеются три плазменных излучателя, установленные на диске, и два пакетных лазера – эти стоят на площадке у основания отражателя.

Ломов еще пожевал губу. Справиться с настоящим крейсером у «Двойной звезды» нет ни малейшего шанса. Даже малый атмосферный подкрейсер уделает контейнероносец играючи.

Но «Корона»… Тут есть шанс. Разумеется, вступать в бой с прямоточником глупо. Надо заманить врага, и…

Хм. Судя по всему, никого заманивать не придется – прямоточник изменил курс и направился к «Двойной звезде». Металл – товар ходкий…

– Вот что, – разлепил Ломов губы и оглядел товарищей. Те молча ждали его вердикта. – Мы очень удачно отправили экипаж на планету. Носолобые, по всему видать, решили, что те свалили при их появлении и бросили корабль. А тут полно груза – ценный трофей! Вот пускай и возьмут этот трофей. А когда пристыкуются… Устроим им встречу. Так. Архан! Ты как-то говорил, что был подрывником на зоне?

– Ну, да! Одни бурят, а мы капсулы ВВ[9] закладываем.

– Смотри…

Антон вышел из рубки.

– Смотри, – повторил он. – Стыковаться имперцы смогут только с носовым узлом. Вон переходный отсек. Поставишь там растяжки…

– Рас… Как это?

Ломов объяснил.

– Понял? Натянем нитку ниже комингса – носолобый перешагнет, наступит на нитку, а та вытянет предохранители у детонаторов. Какое у них замедление?

– Подорвут на счет «четыре».

– Подходяще! Устроишь капсулы в нескольких углах и попробуй… Взрывчатка какая здесь? Пластичная?

– Ага! Мы из нее «колбаски» лепили, чтоб лучше в скважину входила.

– Отлично! Попробуй влепить в нее какие-нибудь металлические шарики, ролики, болтики – что найдешь.

– Вроде как осколки? – восхитился Архан.

– Именно! Действуй. Ао! Засядешь в коридоре за переборкой. Когда сработает растяжка, высиди малость, а после добей, кто живой будет. А мы попробуем прорваться на этот долбаный крейсер. Начали!

Архан с Ао юркнули в малый вакуум-отсек незамеченными. Сначала Таи прополз по полу, пластаясь ниже комингса, а потом здоровяк проскочил, пока имперцы, мельтешащие у рубки, отвернулись.

Можно было запереть люк, но Ао отсоветовал это делать. Зачем привлекать внимание? Если ангиане застали люки вдоль всего коридора открытыми, то их насторожит закрытие.

Это рассуждение убедило Архана.

Ао было трудновато облачаться в скафандр – его ранили в руку. Импульс бласта прошел совсем рядом, опалив кожу, а ожог – это болезненно. Порция заживляющего коллоида и тампопластырь уняли неприятные ощущения, но рана все равно мешала.

У Архана была иная проблема – он еле влез в вакуум-скафандр, а макушка упиралась в верх гермошлема. Ну, это ненадолго.

Выход в космос случился для Архана второй раз в жизни. Слава небесам, фал имелся, и все пристежки тоже.

«Архан! – позвал Ао. – Это твое личное имя? А родовое есть?»

«А как же! – удивился великан. – Архан Сай».

«Ты с Лоа?»

«Не-е… С Гиялы мы».

«Не понял. С Гимлы?»

«Не-е… С Гиялы. Это на Периферии. Да я привык уже, нас постоянно с Гимлой путают».

«А на Ортис как угодил? Или это секрет?»

«Да какой там… По дурости, как же еще. Координатор у меня девку увел, а я ему морду начистил. Ну, не рассчитал – прибил по нечайке…»

«Планетарного координатора?»

«Ну!»

«Молодец! А я вот до гимланского так и не добрался…»

«А ты ж риитянин вроде?»

«До войны на Гимле риитянская колония была. Нас потом турнули, вот мы и ушли в леса. Партизанили, как могли. Нас за это ангианскими наймитами назначили. Да я этих носолобых в глаза никогда не видел! Я родился на Гимле, и не моя вина, что моей первой игрушкой был сломанный бласт…»

«Да-а… Вот жизнь, а?»

«Ты фал закрепил?»

«Ага».

«Тогда давай, я его до «Короны» протяну, а ты взрывчатку вытаскивай».

«Давай».

Архан, цепляясь за скобы, добрался до нужного контейнера и залез внутрь – замки были раскодированы, никто же не ожидал, что воришки заведутся на орбите.

У ящиков с ВВ были удобные ручки, вот сквозь них Сай и просовывал малый фал – получилась огромная связка, тонны две взрывчатки. Ну, да в невесомости это роли не играло. Хоть три тонны.

Прихватив ящик с детонаторами, Архан пристегнулся к фалу, переброшенному Ао между двумя кораблями, и медленно поплыл, подтягиваясь одной рукой, а другой буксируя взрывоопасный груз.

Сам корабль, «ножка» бокала, растягивался всего на сто пятьдесят метров в длину. Ну, и в ширину метров на полста. Нанизанный на него диск грузового отсека и пассажирский тор были велики, но только не в сравнении с масс-заборником – тот был до того огромен, что не умещался в поле зрения. Это был правильный конус, собранный из тонких балок и гигантских «обручей», а уже на этот костяк крепились решетки, создававшие магнитное или какое-то там поле. Им-то и улавливали из пустоты атомы водорода и прочее «горючее». На скорости в восемьдесят тысяч километров в секунду эти отдельные атомы собирались сотнями кило! И все шло в топку фотореактора, а потом выплескивалось под зеркало отражателя, аннигилировало и давало тягу.

Жалко было срубать это исполинское кружево, но приказ есть приказ. Архан улыбнулся, вспоминая свою первую встречу с Ломо. Его простой душе всегда требовался некий поводырь, человек, который укажет путь. Но далеко не к каждому упрямый Сай мог прислушаться. А вот Ант был именно таким, каким и должен быть командир, – не добрым, а справедливым. Ломо никогда не бросит своего, а к врагам он беспощаден. Ну и правильно! А как же иначе?

«Как ты? – пришло сообщение от Ао. – Не притомился?»

«Есть малость. Неудобно очень. Сейчас я…»

Архан добрался до того самого места, где к цилиндру корабля крепилась вершина конуса собирателя, – там имелась обширная кольцевая площадка, выстланная листовой сталью, чтобы цепляться за нее магнитными подковками на сапогах.

Корабль был старый, и локальные гравиустановки работали только внутри главного корпуса.

«Ао, ты пока растаскивай ящики по кругу. Отсчитываешь пять балок, и привязывай ящик. А я капсулы разложу»

«Понял».

Одной капсулы было достаточно, чтобы перебить балку под корень, но сколько же этих балок…

Вздохнув, Архан двинулся по кругу, прилаживая капсулы и втыкая в них детонаторы. Активатор будет всего один, синхронизированный со всеми взрывателями. Кэ-эк жахнет!

Ао разнес взрывчатку и присоединился к Архану – начал тоже лепить капсулы, шагая навстречу Саю. Сначала, конечно, получив инструктаж от Архана, куда лепить «эту блямбочку» и как в нее совать эту «пумпочку».

Упарились, но обнесли все основание собирателя. И вот именно тогда, когда все было закончено, на площадку выперся носолобый. Не замечая риитянина с лоанцем, он прошагал к здоровенному аннигилятору на станине.

Повозившись с пультом, ангианин заставил антимат задрать кверху тупой обрубок толстого ствола, повернуть влево, вправо.

«Грохнуть его?» – поинтересовался Сай.

«А зачем? Мы сейчас собиратель грохнем! Только надо укрыться».

«Так и я о том же. Как бы не заметил».

«А вон, будка какая-то!»

«Это не будка, это противометеоритный локатор».

«Давай туда!»

Медленно, спинами вперед, Ао с Арханом отступили в тень локатора.

«Все! Он нас не видит. Жми!»

«Жму!»

Это было красиво – конус заборника, вделанный в торец цилиндрического корпуса «Короны», весь опоясался малиновыми шарами вспышек. Поверхность под ногами дрогнула, какие-то кусочки, обломочки разлетелись веером, их догнал кольцевидный вал дыма, рваный и моментально рассеивавшийся.

Похоже, что обломки поразили ангианина – он шатнулся, ударяясь об станину аннигилятора, его повело и оторвало от металлической обшивки. Имперец плавно взлетел, привязанный фалом, задергал ногами и руками, но агония длилась недолго – по всей видимости, осколки повредили не только скафандр, но и сам организм, в нем заключенный.

«Готов!»

«Осторожно!»

Колоссальный собиратель медленно, очень медленно отрывался, щель между балками, растерзанными взрывом, и корпусом росла. В какой-то момент конус окончательно отделился и стал заваливаться в сторону Ортиса, чей серо-желтый шар крутился в нескольких сотнях километров ниже.

Колыхавшееся нижнее кольцо с обрубками гнутых балок задело локатор.

«Берегись!»

«Лучше лечь!»

Архан задрал голову кверху – все кольцо, сжимаясь и разжимаясь в овал, прошло поверху, открывая внутреннюю полость заборника, отливавшую красной медью на свету. И вот уже собиратель начал помаленьку удаляться, четко вырисовываясь на фоне мутно-серой облачности.

«Сегодня он упадет. И сгорит. Над Серой равниной или у Забытых гор…»

«Здорово мы его!»

«А то!»

«Докладывай командиру».

«Сам докладывай. Ты подрывник».

«Ага…»

Архан передал сообщение и улыбнулся, наблюдая, как собиратель погружается в атмосферу. Вот он ушел весь, тормозя, отставая от кораблей, сцепившихся на орбите, пропал.

Сай немного выждал, и вот оно – сквозь грязную пелену облаков смутно высветилась красная плетенка. Это накалились балки и кольца, рвущие ядовитый воздух на первой космической.

Красиво…

Ломов быстро влез в скафандр – конструкция была похожа на лоанские.

«Переходный отсек там! Готовы?»

«Да!»

Антон, неуклюже шагая в пустолазном «прикиде», протиснулся в кессон – тот не был рассчитан на пятерых. Отшлюзовавшись, все по очереди прицепили фалы и вышли на верхнюю площадку отражателя. Цоканье подковок еле доносилось через скафандр.

Площадка была обнесена леерами, а вниз уходил черный рубчатый параболоид, застя Ортис.

Аннигилятор стоял с краю, и Ломову он напомнил громадную телекамеру на станине.

«Фаа, посматривай вокруг. Если что, дай знать».

«Понял».

Ломов внимательно оглядел станину. Она была шарнирной, позволяя вывернуть антимат практически в любую сторону. Антон усмехнулся – ему надо было, чтобы аннигилятор перегнулся через край площадки и «заглянул» вниз.

Со станиной он справился быстро – «телекамера» плавно ушла за площадку, а вот с управлением… Пульт включился сразу, высветил все, как полагается, но вот чтобы включить аннигилятор, полагалось ввести код. Знать бы, какой.

«Может, сбегать за имперцем? – предложил Ао. – Он у меня живо разговорится!»

«Верю, но лучше не надо. У нас всего несколько минут осталось – ангиане уже опомнились, понадевали брони и прочесывают все палубы. Когда они появятся здесь, нас спасет только антимат. А он, зараза, не хочет!»

«Командир, – сказал Архан застенчиво, – а давай я попробую. У меня третий уровень по программированию…»

«Ого! Ничего себе! И ты молчал?»

«Так никто ж не спрашивал! И не нужно вроде было…»

«Ясно, займись этой железякой!»

Архан неуклюже протянул провод от пульта к шлему, где стоял переходник для нейроинтерфейса, и замер. На экране компа потоком пошла цифирь, замельтешили непонятные индексы. Ломов подумал, что надо бы и ему базу закачать. Быть программистом – полезно…

Антон усмехнулся. Полезно… Сейчас вообще непонятно, что же делать. Воли добился? Молодец. И что теперь? В бегах жить? Да ни хрена! Вернуться на Лоа и чего-то там добиваться? А долго это продлится? Успеет ли он хотя бы регистратуру пройти до того, как его загребут? Мало того – война…

А законы военного времени везде одинаковы. Ломов насупился – придумаю что-нибудь. Не может такого быть, чтобы вовсе выход не светил! Не должно так быть…

«Командир! Готово!»

«Во! Ну, ты даешь! Давай тогда, врубай!»

«Под корешок?»

«Именно!»

«Глаза!»

Ломов зажмурился и отвернулся. И все равно вспышка была настолько ярка, что залила светом все вокруг. Будто второе солнце взошло.

Аннигилятор извергал тощенькую струйку позитронов и антипротонов, но белый пламень атомного распада затмевал все.

«Все!»

Выключение антимата Антон воспринял как наступление полной тьмы. Открыв глаза, он глянул наверх – туда уходил выпуклый борт, а на высоте десятого этажа нависал громадный диск грузового отсека.

«Ух ты!»

Ломов приблизился к леерам и глянул вниз. Отрезанный параболоид отплывал к планете, похожий на громадную чашку без дна. Архан отчикал его неровно, зубчато, и края до сих пор рдели, отекая расплавом.

Отражатель плавно перевернулся, и Антон посмотрел в гигантское зеркало. Оно отразило рудовоз с огрызком «Короны», дико искажая, вытягивая и расслаивая.

Завершая кувырок, параболоид отдалился еще больше, отставая от кораблей. Дожидаться, пока он канет в атмосферу, Антон не стал – время уходило.

«Все, ребята, возвращаемся на рудовоз. Устроим облаву там, а потом вернемся сюда, только со стороны носа. Ао, фал там остался?»

«Да, командир».

«Ну, вот и отлично».

Соединив фалы в один, все пятеро оттолкнулись от площадки и медленно поплыли к недалекому контейнероносцу. Доплыли они до головной части и уже оттуда, проторенным путем, выбрались к части контейнерной, по очереди пройдя в вакуум-отсек.

«Так, будем осторожны. Как бы наши друзья сами не подсунули нам какой-нибудь пакости. Бдите!»

«Бдим!»

Антон, приглядываясь, прислушиваясь, принюхиваясь даже, вышел в центиральный коридор. Ничего. И никого.

Осторожничая, они прошли до самой рубки, но никого так и не обнаружили. Интересно, что следов крови нигде не осталось, ангиане все тщательно убрали. Даже покореженные переборки кое-где заменили – похоже на то, что «Двойную звезду» они уже считали своей, и отнеслись к трофею по-хозяйски. Ну-ну…

«Архан, можешь проверить, нет ли тут где «жучков»? Ну, подслушивающих и подглядывающих устройств?»

«Сейчас, я там тестер один видел…»

Сбегав в каюту, гиялец вернулся, согнувшись и глядя на маленький приборчик. Поводив им везде, Архан помотал головой.

«Пусто, командир!»

– Ну и ладно, – сказал Антон вслух. – Чует мое сердце, что ангиане скоро сюда вернутся. Их кораблем сейчас только фейерверки пускать. Хотели трофей заполучить, а огребли кучу проблем. Наверняка они сюда вернутся, поскольку им деваться некуда.

– И мы их встретим, – заключил Ао.

– Боюсь, не все так хорошо, как кажется. Имперцы заявятся в тяжелой броне, а у нас – вон, одни скафандры. Да, забыл спросить. Архан, ты аннигилятор заблокировал?

– А как же! Запаролил.

– Молодец. Ну, что? Идеи есть?

– А чего? – пожал Фаа плечами. – Устроим им еще одну засаду!

Ломов покачал головой.

– Второй раз имперцы не купятся. Вот что… В этих контейнерах… Там что, сплошь металл? Или чего еще имеется?

– Сейчас!

Архан сунул проводок себе в нейроразъем, а другой конец подсоединил к терминалу, висевшему на переборке. Помолчав секунд десять, гиялец сказал:

– Ну, кроме взрывчатки и слитков, там еще буровое оборудование, бочки со смолопластом…

– Стоп! Большие бочки?

– По двести литров.

– Много?

– Пять штук.

– Пойдет! За работу!

Антон всех загрузил работой и сам забегал, готовясь к торжественной встрече. Хуже всего было то, что он понятия не имел, что сейчас творилось на «Короне».

Зная привычку ангиан к дисциплине и порядку, он представлял себе, что в эту самую минуту на бывшем прямоточнике идет генеральная уборка и тщательная подготовка к зачистке. Антон был более чем уверен, что стыковочный узел заблокирован намертво, так что, если даже рудовоз и захочет уйти сам, то ему это не удастся – «Корона» вцепилась, как клещ.

С другой стороны, в экипаже «Короны» истинных бойцов мало, иначе «диверсантам» они бы заделали «козу». И ангиане сами плохо понимают, с кем они столкнулись и сколько у них врагов.

Пока Архан настраивал дверную автоматику, риитяне прикатили пять бочек со смолопластом. Каждую бочку откупоривали и выливали густой тягучий гель прямо на пол переходного отсека.

Пяти бочек хватило, чтобы уровень смолопласта поднялся сантиметров на сорок, почти до комингса. При нормальном давлении герметик вел себя спокойно.

– Весь тут?

– Весь, командир!

– Архан, закрывай люк и блокируй.

– Да, гросс!

Крышка люка с шелестом уползла в пазы.

– Готово!

– Оптический интегратор включен?

– Да, гросс!

– Так, готовь разгерметизацию вакуум-отсека, и отходим в контейнерную часть.

Все отступили мимо кают и скрылись за люком. Антон осмотрел коридор. Сюда выходили двери трех кают, кают-компании, рубки, переходного и вакуум-отсека. Вроде все продумано. Ловушка готова.

Сегментный люк, чмокнув, ушел в переборку. Глухо донесся свист воздуха, стравливаемого через кессон. Тут же на переборке замигало табло: «Осторожно, вакуум!»

– Ага… Где здесь терминал? Хочу посмотреть.

– Здесь, командир.

Ближайший терминал обнаружился в агрегатном отсеке. Антон вывел на экран изображение «переходника». Пусто, тихо.

На полу блестит «ванна», полная смолопласта, похожего на крепкий чай.

– Коа, надо будет постоять… вернее, повисеть в дозоре – в малом вакуум-отсеке.

– А, который у контейнеров?

– Во-во, а то как бы наши носолобые братья по разуму не отважились зайти нам в тыл.

– Понял, пошел.

– Подожди. Ао, как там с провизией?

– Только жидкое есть, попить, но питательно.

– Да сойдет, – махнул рукой Коа, – с голоду не помру.

Таи насовал ему в скафандр, в специально предназначенные для этого гнезда, три маленьких термоса.

– Кушай, поправляйся!

Коа хохотнул и развалистой походкой направился к вакуум-отсеку. Через минуту Антону пришло от него сообщение на нейрошунт:

«Я на месте, все тихо».

Ломов слегка расслабился. Половину экипажа «Короны» они ликвидировали, но пока что им просто везло – носолобые сильны технологиями, а схватиться врукопашную – это не для них.

И сразу было видно, что если даже на прямоточнике служат вояки, то явно неопытные. Вот что бы он сам сделал, узнай, что на его корабль проникли чужие? Мигом бы переодел своих людей в боекостюмы и прочесал бы все палубы, обязательно выставив посты возле аннигиляторов, у входов.

В принципе, ангиане так и поступили, но припозднились, доверившись первому впечатлению. Ушел бот? Стало быть, и экипаж с ним. Корабль пустой, бери и пользуйся!

Конечно, они не могли знать, что это каторжники пробрались на борт, не спросясь. А надо было…

– Командир!

Антон тут же глянул на монитор.

– Нарисовались, – хмыкнул он, – фиг сотрешь.

На экране были видны ангиане в бронескафандрах, с тяжелыми лучеметами в руках. Они походили на роботов-андроидов, очень осторожных, опасливо перешагивавших комингс.

Попробовав кончиками пальцев в перчатке смолопласт, первый из имперцев храбро перелез в отсек, пошагал, смешно задирая ноги, – герметик стекал с них вязкими струями. Второй, третий, четвертый, пятый, шестой… Отлично.

Первый толкнул люк. Тот, естественно, не поддался. Пульт тоже не работал. Тогда имперец отступил на шаг, вскинул лучевик и дважды выстрелил.

Сгустки плазмы пробили люк навылет, две «проталины» слились, окруженные бело-желтой каймой раскаленного металла. Это длилось малое мгновенье, а затем крышку люка резко выдуло в коридор, и воздух из переходного отсека рванул, как будто пушка выстрелила.

Разгерметизация тут же дала себя знать – смолопласт будто вскипел, начал разбухать, вздыматься, поднялся имперцам по колено, по пояс – и застыл.

Могучие фигуры в сверкающих доспехах выглядели комично, выглядывая из коричневой, раковистой массы. Носолобые раскачивались, пытаясь выбраться, но герметик держал крепко. У половины вояк лучеметы тоже оказались окунутыми в смолопласт, там оружие и осталось, как меч короля Артура в камне.

Некоторые из ангиан были до того нерасторопны, что у них и руки увязли по локоть. Один такой боец стоял в наклоне, и обе его конечности были погружены в смолопласт, другой нагнулся вбок и дергался теперь, желая вызволить левую руку. Третий и вовсе не удержал равновесия в момент разгерметизации, рухнул на одно колено и теперь выглядывал из смолопластовой ловушки, как пловец в бассейне – косо по грудь, снаружи голова и правая рука.

Как только воздух ушел из переходного отсека, внешний люк моментально закрылся, отрезая «Корону» от «Двойной звезды». Разумеется, увязшие ангиане переговаривались со своими, голосили, требуя высвободить их из плена, но добиться этого было непросто.

В принципе, большая часть носолобых могла вылезти из бронескафандров, оставив те торчать в смолопласте, но сначала нужно было перекрыть все утечки и поднять давление до нормального. Проще говоря, надо было закрыть внешний люк «большого» вакуум-отсека.

«Командир, тут эти вылезли», – доложил Коа.

«Понятно. И куда они намылились?»

«По-моему, хотят прокинуть мостик до кессона… О, они круглую плиту тащат! Наверное, заварить хотят люк».

«Ясное дело, мы ж его заблокировали. Ну, пусть маются…»

Антон задумался. Чтобы заделать внешний люк в кессон вакуум-отсека, потребуются усилия как минимумтроих человек.

«Коа, сколько их там?»

«Пока двое – эти тянут мостик-переходник. Еще двое ждут с плитой на площадке… Ну, где мы отражатель… того».

«Понятно. Стреляешь метко?»

«Веревку пережгу с двадцати пяти шагов».

«Отлично. Когда мостик будет установлен и эта парочка с плитой потащится, дождись, пока они до середины переходника дотопают, и перешиби его. Если имперцы будут с фалами, пережги их – пущай полетают!»

«Понял!»

Минут через пять Коа передал:

«Мостик я развалил, те и поплыли! Плиту свою потеряли. Фалы я им пережег, а те двое, что переходник монтировали, скрылись в кессоне».

«Понятно. Ждем продолжения».

И Ломов дождался.

«Командир! Корабль финишировал!»

«Что? Какой еще корабль? Ангианский?»

«Суперкрейсер «Мирет»!»

Вот уж чего Антон не ждал, так этого! Известие было ошеломляющим, но Коа не врал – монитор подтвердил его наблюдения. Приборы зафиксировали сильное искривление пространства по вектору, пересекавшемуся с планетой Ортис, а потом и сам корабль проявился, этакой чечевичкой, быстро выросшей в огромный диск.

Ломов покусал губу, размышляя, что же ему предпринять, но единственный выход напрашивался сам собой. Были и другие варианты, но Антон отмел их сразу, как недостойные.

– Архан! Разблокируй люк вакуум-отсека и закрой его.

– Да, гросс.

Сай даже не спросил, зачем – командир знает лучше.

Как только восстановилась герметичность, пошла подача воздуха из резервуаров – в коридоре запарило.

– Пошли в рубку, – устало сказал Ломов.

Его качнуло потоком воздуха, когда люк открылся. Проговаривая про себя разные нехорошие слова, Антон пошагал к рубке.

Ясное дело, что уйти на «Двойной звезде» уже не удастся. Антона передернуло. Да и черт с ними со всеми!

Что будет, то и будет. Каяться ему не в чем.

Бежал с каторги? Да, бежал. И правильно сделал!

Он ничего плохого не натворил, за что же его на Ортис?

Не додумав, Ломов вышел к рубке. Напротив, в вакуум-отсеке, стояли два имперца – безоружные, они расставляли руки пошире, исполняя тутошний вариант «хенде хох».

– Фаа, отведи этих в каюту и запри.

– Да, гросс.

Антон вошел в рубку, где пульт связи надрывался просто. Утопив клавишу приема, Ломов уселся и включил видео.

Большой экран мигнул, и на Антона глянул пожилой мужчина с узким, холеным лицом. Повадки у него были властные, а шнурков на комбезе было столько, что…

– Вице-флагман Галеран Корг, – прохладным голосом сказал узколицый. – С кем имею честь?

– Младший штурм-сержант Ант Ломо.

Надо было видеть лицо Корга! Оно будто поплыло, выражая уже не властное превосходство, а удивление и растерянность.

– Но… – протянул Корг, приводя себя в порядок. – Это же контейнероносец «Двойная звезда»?

– Да, гросс. Именно его я дожидался на каторге, а когда «Двойная звезда» вышла на орбиту, проник на борт с товарищами.

– К-как?

– На буксире, – улыбнулся Ломов, – в контейнере. Охранников мы не убивали, экипаж контейнероносца тоже не тронули – усыпили и отправили ботом на планету. Вот только уйти не успели – явился ангианский вспомогательный крейсер «Корона-11», пришлось с ними немного… хм… разобраться.

– «Корона», вообще-то, прямоточник…

– Была, гросс. Мы ей отрубили и собиратель, и отражатель. Половину экипажа перебили, остальные… влипли.

– То есть?

Не отвечая, Антон перекинул картинку из переходного отсека.

– Имперцы пошли на штурм и вляпались в разлитый нами смолопласт. А когда выбили люк, за ним оказался вакуум.

Лицо Галерана дрогнуло, глаза его заблестели, а в следующую секунду вице-флагман расхохотался. Он смеялся от души, утирая слезы и качая головой.

– Ладно, – выдавил он, – шлю за вами бот. За вами и вашими товарищами. Конец связи.

Последние слова Корг выговорил очень быстро – видать, опять кис от смеха.

А Ломов, поглядев на потухший экран, прикинул, что не так уж все и плохо – человек с чувством юмора не может быть холодным и бездушным чинушей, которому без разницы, кто ты и что ты.

Развернувшись в кресле, Антон оглядел своих.

– Зовите Коа, – сказал он, – за нами выслали бот.

– И что будет? – осторожно спросил Ао.

Ломов пожал плечами.

– Один умный человек сказал однажды: «Делай, что должен. Будет, что суждено».

Для сравнения: взрыв мощной термоядерной бомбы – это примерно 0,9 грамма света.

Бортовое время.

Пропилеи – парадный проход с колоннами. Пример – Бранденбургские ворота в Берлине.

Вещество, в котором электрон нижней орбитали заменен искусственно стабилизированным мю-мезоном. Обладает большой теплоемкостью, отражает все виды лучистой энергии любой интенсивности и все виды частиц с энергиями до 100–150 миллионов эВ. Впервые описан А. и Б. Стругацкими.

СВ – стереовизор.

Ксенология – наука, занимающаяся изучением нечеловеческого инопланетного разума.

ВР – виртуальная реальность.

То есть выполненный в форме полусферы.

ВВ – взрывчатое вещество.