В большом-большом кабинете за длинным-длинным столом в воскресенье днем, когда все нормальные жители мира отдыхают, а работает только идиотическая Москва, живущая в бешеной гонке за длинным рублем, в кабинете Олега Викторовича состоялось совещание на тему организации музыкального фестиваля. Данное мероприятие обсуждалось в режиме строжайшей секретности и на повышенных тонах. Олег Викторович планировал потратить три миллиона долларов — в то время как организаторы намеревались отхапать, зарыть и отмыть как минимум десять.

Так что разговор не складывался, что очень веселило Олега, но крайне расстраивало всех остальных.

— Олег Викторович, но мы же и так уже ужались по всем позициям в смете! И мы не гарантируем качество организации процесса за копейки! Ну представьте, на концерт «Пинк Флойд» приедет как минимум пятнадцать тысяч человек. Их нужно привезти, разместить и предоставить туалеты, в конце-то концов. Мы должны гарантировать выполнение бытового и технического райдера! Конечно же, гонорар с 50 % предоплатой за месяц! Плюс перелет, охрану и т. д.! — истерил арт-директор, хаотично взмахивая руками в сторону ноутбука, на мониторе которого высвечивались пугающие цифры.

Тем временем лицо Олега Викторовича изображало полнейшее непонимание проблемы и нежелание в нее вникать.

Оратор, волнуясь и брызгая слюной, продолжал:

— Вы представляете, к нам приедут артисты! Приедут люди, заплатившие за билеты! Народ будет квасить пиво, буянить. А еще, не дай бог, террористы! Да нам вообще тогда капут! Как мы можем обеспечить охрану, канализацию, жилье и питание персоналу, если смета на артистов два миллиона, без райдеров, смета на звук и свет — четыреста тысяч, смета построек-железок — пятьсот тысяч, а вы на все про все предлагаете три миллиона?!

— Вот-вот, именно, во всем согласен с предыдущим оратором. И еще, — резко перебил его плотный толстяк с блестящей розовой лысиной. — Мы встретились друзьями и должны расстаться тоже друзьями, а не так, что после фестиваля один из нас окажется в тюрьме, второй в больнице, а третьего вообще похоронят! Мы должны найти и поставить шестнадцать металлоискателей, а их в городе всего тридцать… Мы должны привести ОМОН, выписать какой-нибудь ЧОП и плюс вызвать хотя бы солдат, но им нужно платить!..

— Да-да! Самая дешевая охрана — это солдаты, но их нужно где-то поселить и кормить! У них паек — 60 рубликов в день на рыло, вынь да положь, — темпераментно подхватил тощий субъект, отвечающий вообще-то за канализацию. — И когда пойдет дождь, весь этот ваш палаточный городок, в котором будут люди, на хрен смоет! Что мы тогда будем делать? Нужно строить масштабные сооружения для жилья, а спрашивается: на что, если вы даете всего три лимона?..

— Еще раз посмотрим смету, — ухмыльнулся Олег и перевернул свою спортивную кепку козырьком назад. — Сцены — пять! Зачем так много? Четыре максимум! Размер — не 25 метров, а 12 — минус соточка. Аппаратура — не 400 тысяч, а 200. Меньше сцена, меньше звука и меньше света. Так, дальше поехали… Военным — не 60 рублей в день, а 40, жрать надо меньше! Артистов надо «ломать», пусть дешевле поют, мы им рекламу даем грандиозную. Туалеты? Ха! Туалеты можно вообще по дешевке приобрести. У китайцев, между прочим, неплохие. Строить тоже можно дешевле, толпу таджиков пригоните… Итого у нас получается… три миллиона.

И Олег довольно откинулся на спинку стула, скрестив руки в замок над козырьком кепки.

— Ну как же три, когда все шесть? — вкрадчиво спросил плюгавенький типчик в синем костюме.

— А просто повнимательнее надо всю эту вашу смету посмотреть и везде подвинуться, тогда и будет три, — ослепительно улыбнулся Олег. Белоснежные зубы сверкнули, как на рекламе стоматологической клиники.

— Мы не гарантируем никакого качества за эти деньги! Это суицид! Мы не будем подписываться под такое издевательство с вашей стороны! — возмутился плюгавый, схватил свой кожаный портфель и выскочил, подпрыгивая от злости, вон из кабинета.

— Итак, ребята, к среде я жду от вас смету на три миллиона, план работ и график выплат. Понятно? — не замечая этой выходки, ровно произнес Олег Викторович.

— Да нас пошлют все подрядчики на х…! Этих денег ни на что не хватит, ну в п…у этот ваш фестиваль! — чисто русским разговорным, не стесняясь, завопил канализатор.

Его истерику поддержал завхоз, затем арт-директор, далее вопли понеслись по нарастающей.

Олег Викторович невозмутимо наблюдал за тем, как взрослые дяденьки пытаются «заработать» — точнее, просто отобрать у него деньги. Маленькие мальчики в песочнице не поделили игрушку. Партнер же его насупился, скрестил руки на груди и недоумевал, почему инвестор, он же заказчик фестиваля, не дает денег.

Когда орущая толпа покинула наконец стены кабинета, Артур утвердил на переносице очки, глубоко вдохнул, набрав в грудь воздуха, и пронзительно завопил:

— Это что ж такое происходит? Ты что творишь?! — Он вскочил с места, словно его оса ужалила, метнулся к партнеру, оперся кулаками о стол и впялился в голубые спокойные глаза Олега Викторовича. — Олег, когда ты приходишь в автосалон покупать «Мерседес», он стоит сотку. Из уважения к твоей персоне тебе продают его за шестьдесят. Но когда ты начинаешь просить его за тридцать, всем плевать на твою персону, потому что «Мерседес» стоит сто!

— Ад если я скажу этим уродам, что поеду на их «мерсе» прямо к Путину, напишу их телефон на крыше и еще сниму такой разукрашенный «мерин» в каком-нибудь кино, они мне еще приплатят за то, чтобы я взял у них это ведро. Я уверен, Артур, в этой жизни можно сделать все, даже за минимальные деньги. И я уверен, что за три миллиона эти мудели сделают не меньше, чем за шесть.

— Обосремся мы, Олег, на этом проекте, и поверь мне, они тоже. Нереально такие масштабы уложить в такие деньги, — агрессивно выдохнул Артур.

Он грешным делом подумал, что если бы у него была уверенность в том, что дорогостоящие адвокаты и подкупные судьи обязательно его оправдают, он бы тотчас придушил гнусного компаньона. Кураж Олега часто выводил его из состояния равновесия.

Статная, баскетбольно сложенная фигура Олега терялась в черных кожаных складках кресла. Он продолжал рассуждать:

— Давай поспорим, что все это состоится наилучшим образом и именно за эти деньги! Сам подумай, отказаться от проекта ребята не смогут. Уж слишком вкусный пирожок! В случае чего сами вложатся, а потом свои денежки на общепитах на территории отобьют. Вот увидишь! А если чего не срастется, я на второй или третьей неделе туда незаметно деньги волью… Ну сейчас, пойми, очень хочется посмотреть, как они в этом во всем будут ковыряться. Ну давай посмеемся — это же наш спектакль? — интригующе предложил он.

Партнер просиял довольной улыбкой и, не задумываясь, положил на стол доллар. У них давно заведено спорить именно на эту сумму. И по умолчанию заранее известно, что Олег обязательно выиграет эту никчемную бумажку. Для Артура это означало: шоу началось! Можно занимать места в зрительном зале.

Преуспевающий промышленный магнат играл с людьми безжалостно и бесцеремонно, ставя на чаши весов совершенно неэквивалентные вещи: сумму в один доллар США — и карьеру, чувства и зачастую жизни тысяч людей.

Олег играл с людьми. Потешался, наблюдая, как ничтожны их мысли и как всемогущи его ресурсы.

Все люди в мире возятся в огромной детской комнате, воздвигая домики из ярких фигурок конструктора Lego. Каждый думает, что именно его домик — самый важный и красивый. Каждый на полном серьезе уверен в том, что когда он достроит и увидит результат, то будет поистине счастлив. Каждый верит, что именно в этой каждодневной стройке и заключается смысл жизни. Стройка — это жизнь, а жизнь — серьезная штука, и в ней нет места для игр. Некоторые забывают есть и спать. Кто-то кладет по фигурке в день. Кто-то строит, ломает и начинает строить заново. Кто-то мечтает отобрать готовую постройку у другого. При этом каждый постоянно сравнивает свои домики с чужими, мучаясь комплексами и завистью.

Никто не задумывается о том, что счастье не зависит от величины и красоты этих домиков. Люди отличаются друг от друга лишь масштабами своих сооружений и иногда — цветом использованных деталей конструктора. А объединяет их то, что они никогда не знают, где найдут свое счастье. Но они думают, будто знают, что надо для этого сделать…

Олег жил, веря в эту придуманную им самим теорию, и получал неимоверное удовлетворение, когда играл в Lego других людей. Он не ведал, где находится это проклятое счастье, но был уверен, что явно знает намного больше остальных. Его домики более масштабны…

На мониторе видеонаблюдения Олег наблюдал, как свежевымытая, ярко-накрашенная, белокурая, как и все светские девушки, Виолетта отточенной подиумной походкой плавно приближается к его квартире. Он пристально вглядывался в монитор, предвкушая, как сейчас опробует прелести науки, преподаваемой в школе гейш. На прошлой неделе Виолетта рассказала ему, что занимается там. Олег завороженно глядел в монитор, искренне сожалея о том, что не может хотя бы чуть-чуть влюбиться в нее. «Ну что, что в ней не так? Красивая, милая, сексуальная, интересная, начитанная и на все согласная…»

Олег прикурил ментоловую сигарету, и вдруг его осенило. «Вот именно что — на все согласная. Уже готовая». Только он знает, как надоели ему на все готовые женщины, как надоели ему те, кто не способен играть с ним. Кто не то чтобы не может быть достойным соперником, а даже не начинает играть, сразу же выбрасывает белый флаг. Олег пытается играть с женщинами, призывать к соперничеству и интриге, но все они сдаются, не сделав ни одного хода.

Он вспомнил, как познакомился с Виолеттой. На открытии бутика Prada он положил ей в карман записку: «Срочно позвони арь-им-шд». Девушка разгадала загадку и сразу набрала его номер.

Олег продолжал игру и предложил ей встретиться в полночь у «самого большого кристалла». Виолетта снова разгадала, поняв, что это казино «Кристалл», и, придя на встречу, набрала номер и задала конкретный вопрос: «Как ты выглядишь?» Олег попытался продолжить игру, ответив: «В журнале, который лежит у гардероба, есть моя фотография в разделе "Светская хроника"». Но девушка обозлилась и, закричав в трубку: «Если ты не маньяк, подойди ко мне, а то я уйду!», закончила всю игру в неизвестность.

Олег надеялся, что ей хватит ума и интеллекта на то, чтобы придумать план мести и предложить теперь свою игру, но его ожидания не оправдались. В тот же вечер на заднем сиденье его «Мерседеса» она придвинулась к нему вплотную и всем своим видом предложила поцелуй. Олег разочаровался в очередной раз и, переспав с ней, в следующий же вечер отправился на поиски приключений с другими. Виолетта осталась лишь исполнительницей его сексуальных желаний. К сожалению (или к счастью), она об этом не знала.

— Привет, дорогой! Я недолго? — расплылась она в улыбке, тут же бросившись ему на шею.

— Добро пожаловать! — сухо ответил он.

— Как прошел день? — игриво спросила она.

— Обычный, — лениво ответил он.

— Устал? — поинтересовалась она.

— Как всегда, — скорее для проформы бросил он.

— Я соскучилась, а ты? — с надеждой воскликнула она.

— Конечно. — Бессмысленное и бесчувственное слово.

— Выпьем? — Уже для поддержания разговора.

— А як же. — Какой вопрос, такой и ответ.

— Что будем делать? — Риторический вопрос, на него не стоит отвечать.

Виолетта взяла бокал за тонкую ножку правой рукой, а указательным пальцем левой руки нежно ласкала его по часовой стрелке, подчеркивая фаллическую форму. Олег молчал, не двигаясь. Египетская лысая кошка терлась об идеально гладкую ножку Виолетты.

— Какой милый котик. — В миллион первый раз сказанная фраза для поддержания никак не клеящегося разговора.

Олег молчал, зная, что отвечать не обязательно. Девушка поставила бокал на длинный стеклянный стол и направилась к Олегу. Молча подошла сзади и начала нежно и плавно массировать ему плечи, потом грудь. Ее опытные пальцы, цепкие, длинные, нежные, спускались все ниже и ниже. Олег закрыл глаза, его дыхание стало более частым, пульс более быстрым, а член более твердым.

Девушка творила чудеса с его телом. Прямо здесь, в гостиной, на этом стеклянном столе, он страстно и неистово овладел ею, не думая о том, хочет ли она этого и что чувствует. В тот момент, когда Олег был на седьмом небе и вел безмолвное общение с белокрылыми ангелами в долине оргазма, Виолетта думала о своем. Она сделала все возможное и даже невозможное для этого человека, но так и не смогла завоевать его любовь. Обидный и горький для любой женщины вывод: все кончено, и продолжать такие отношения бессмысленно. Она твердо решила, что больше никогда не вернется в этот дом и больше никогда не увидится с этим мужчиной. Она устала добиваться его.

Накачанные грубые и сильные руки Олега обхватили ее тело, так что хрустнули кости позвоночника. Тут же хватка ослабла, и он в первый раз поцеловал ее в губы, но она уже не могла оценить этот аттракцион неслыханной нежности. «Все закончилось. А как интересно начиналось!»

В центре зала на диванах, отделенных от других столиков прозрачными занавесками, с видом гения, который оказывает великую честь любой даме, позволяя ей иногда быть рядом в качестве музы, Никита наслаждался изысканно приготовленным средиземноморским ужином в ресторане Fish. Его компания сегодня состояла из боевого друга — проверенного партнера Димы Паничева, генерального директора федерального канала (название которого из текста по понятным причинам изымается), и начинающей и очень амбициозной актрисы Наташи. Наташа закончила актерский факультет, снялась в двух сериалах и трех рекламных роликах, но, как ни удивительно, при таком «огромном» послужном списке пока не собиралась прыгать к Никите в постель. Она еще колебалась между двумя золотыми рыбками, точнее, акулами, с которыми сидела за одним столом, и упорно мучила официантов, выбирая омаров из аквариума.

Никита не любил развлекать девушек и тратить на них время. По этой простой причине на ужин он всегда брал с собой друга — с ним можно разговаривать о делах и наслаждаться пищей, предвкушая сладострастные сексуальные развлечения с очередной попавшейся под руку пассией. Никита не жаловал респектабельных женщин — они нерентабельны.

— Какая сегодня хорошая погода! Солнышко, безоблачное небо. Деревья уже зеленые. Прямо стихи писать можно, — оживленно листал меню Дима.

— Погода как погода!

Никита, как и все погруженные в себя люди, обладал бытовой слепотой и уже давно перестал замечать такие мелочи, как смену времен года и переход ночи в утро. Он попросту этого не видел.

— Я всегда говорил, работа не женщина, к другому не уйдет! Хорошо, что мы тут сидим, а не в офисе в бумагах ковыряемся! Уххх, молодец, вытащил развеяться.

Димка обладал способностью радоваться всему. Никита обладал качеством все ненавидеть.

— Неважно, где мы, все равно говорим о работе… Когда медиаплан будет готов? — Никита впился в Димку своими проницательными глазками.

Имя Паничева, серого кардинала, почти никогда не фигурировало в титрах, а лицо не появлялось на страницах светской хроники. Тем не менее каждый второй человек в этом ресторане знал, кто он такой, и бросал уважительные взгляды в его сторону.

— В понедельник мои тебе пришлют, — весело отвечал Димка.

В свои тридцать пять он был полностью реализовавшейся личностью и состоявшимся семьянином. Его розовые довольные щечки всегда лучились здоровьем, а глаза счастьем. Димка женился на своей одногруппнице, наплодил с ней двоих детей и, что странно, почти все свободные вечера проводил дома. Из командировок регулярно звонил жене и часто дарил ей цветы. Сказать, что у него не было любовниц, было бы неправильно. Безусловно, они были, и Димка особо не скрывал этого факта от жены. Ведь они оба знали, что мужчине по природе надо оплодотворить как можно больше самок, и против этого не попрешь. Его жена, первосортная самка, не нервничала из-за таких пустяков и ухитрилась сохранить их брак прочным, а любовь долгой и взаимной.

Никите же по жизни доставались только второсортные самки, поэтому он до сих пор оставался холостым и неудовлетворенным. Это он придумал делить всех особей женского пола на первосортных и второсортных. К первым относятся дамочки, умеющие так крутить мужиком, что он и не догадывается об этом, но в то же время уже плотно сидит в ее сетях. И в этих сетях настолько хорошо, что, если он узнает, что попал, то не захочет выбираться. Второсортная самка же, по мнению Никиты, не только не в состоянии грамотно завладеть мужчиной — она даже не может грамотно ему отдаться, чтобы он захотел ее второй раз.

В глубине души Никита мечтал о первосортной самке. О той, которая возьмет власть над ним, и ему будет комфортно находиться в этой власти. Но по жизни почему-то предпочитал общаться с второсортными.

— Ты будешь на кастинге в пятницу? — лениво спросил Никита Наташу. — Как тебе, кстати, идея сценария? По-моему, чудо. Картина будет успешна, я уверен!

Щупленький, маленький, с небольшим сексуальным животиком, Никита изучал Наташу с таким же искренним интересом, с каким женщина изучает глянцевый журнал. Ей давно уже известно его содержимое, но картинки можно смотреть по нескольку раз.

— Да, меня позвали туда уже давно, скорее всего, пойду, — девушка вытянула губки и, пригубив через трубочку манго-киви-апельсиновый сок, напыщенно добавила: — Задумка, если честно, не особо, но, может, из картины что-то получится, если будет работать хороший режиссер. Балабанов, например, или Буслов.

Она томно закатила глаза, как бы извиняясь за свою честность и прямолинейность.

Никита в ярости дернулся на стуле. «Как можно хаять сценарий по Акунину? "Задумка не особо"! Да у него нет "не особо"! Да кто она вообще такая, эта мокрощелка?!»

— Вот молодое поколение — циничное и амбициозное. А что? Правильно! — оптимистично подхватил Дима. — У авторов короткий век, они быстро начинают лениться, нанимают себе писарей, и все. На олимп поднимаются свежие таланты. Старый конь, конечно, борозды не портит, но молодой всегда лучше. Молодые и амбициозные — будущее российского кинематографа! Я к себе на канал теперь нанимаю только выпускников — у них энергия бьет ключом!

— Молодость — недостаток, который очень быстро проходит! — буркнул Никита и, подняв небрежно вверх правую руку, выкрикнул: — Hennessy V.S.O.P.

Олег с довольной улыбкой изучал бюджет своего PR-куража, то есть фестиваля. Бюджет ровно на 3 000 000 единиц признанной всем миром валюты был рассчитан грамотно и правильно. Не придерешься. Очередная победа не впрыснула в его кровь адреналина и не доставила массы позитивных эмоций, как это бывало когда-то раньше. Олег знал, что выиграет, и поэтому чужое Lego уже не радовало его тщеславие. Нужны новые победы и новые свершения. Недостижимые. Невозможные. Прыгнуть выше головы — в этом смысл жизни, превратить невозможное в возможное может только настоящий маг. Таким считал себя Олег. «А теперь посмотрим, что они сделают на эту сумму», — ухмыльнулся он.

Вечер Олег планировал вновь провести в объятиях сексуальной Виолетты, но в трубке раздавались лишь длинные гудки. Он звонил уже четыре раза за сегодняшний день, но она так и не перезвонила ему. Всегда готовая на все девушка вдруг исчезла из его жизни. Это обстоятельство расстроило победителя. Он попытался «залезть» в ее голову и проанализировать возможные ходы.

«Она обиделась на мою холодность? — представил он. — Вряд ли. Она хочет романтики? Немудрено, все этого хотят. Возможно, у нее кто-то есть и она сейчас с ним, поэтому не может поговорить по телефону. Нет, это исключено». В отличие от женской логики мужская почти никогда не подразумевает соперника, у мужчины редко возникает мысль о том, что есть кто-то лучше, чем он. «Она играет со мной, провоцирует, хочет, чтобы я понервничал, побегал за ней», — заключил Олег и отчасти был прав.

Виолетта хотела, чтобы он нервничал, психовал и бесился оттого, что потерял еженедельный экспресс-вариант на вечер. Но больше всего девушка хотела забыть его и обиду, которую он ей причинил.

Два дня Олег в обществе другой девушки выдерживал тайм-аут в ожидании, что Виолетта сдастся, но с ее стороны звонка не последовало. Тогда он отправил смс: «Давай поужинаем!», но послание также осталось без ответа. Адреналин новой игры гулял в крови все с большей и большей силой. Олег давно забыл, как выглядит Виолетта и чем она так примечательна, но жажда побеждать во всем мешала ему оставить в покое девушку, которая внезапно расхотела с ним встречаться.

Еще в детском саду Олег ощутил прелесть выигрыша и манипуляции над окружающими. В пять с половиной лет маленький, но уже очень самостоятельный и амбициозный мальчик понял, что он избранный и может играть людьми. В тихий час он подговорил своих друзей залезть на кроватки и прыгать, при каждом прыжке вверх снимая трусы, а при каждом спуске натягивая обратно. Замут содержал в себе две цели. Первая — заставить прыгать всю группу, а вторая, более важная, — увидеть, что в трусиках у девочек. Разумеется, когда трое мальчишек запрыгали на кроватях, в игру вступила вся группа без исключения. Цели Олега были достигнуты, а победа принесла ему еще и дополнительный бонус. Когда вошла воспитательница и с грозным видом осведомилась, кто зачинщик сексуальной революции, Олег гордо вышел вперед и громко сказал: «Я». После чего получил статус «национального героя» во всем детском саду. С этого дня Олег не сомневался в своем превосходстве.

Олег размеренно стучал кепкой по столу, отбивая такт песни. Тем временем секретарша с выражением безграничного уважения и вечной преданности на лице стояла на коленях у его ног. Олег думал о том, что Виолетта полная сволочь и эгоистичная стервоза. Но в то же время интересная особа. Он не разглядел ее раньше, на самом деле она умеет играть. «В ней есть что-то загадочное, что-то заманчивое, какая-то странная ложь, граничащая с правдой. Какая-то честная ложь».

Партнер Олега Артур Караев хаотично передвигался по кабинету, периодически бросая взгляд в огромное чистейшее окно офиса. В окне сияла святая святых — Кремль. Он смотрел на него так, будто пытался разглядеть какие-то изменения, которые могли приключиться в архитектуре этого здания за последние несколько минут. Олег тем временем продолжал затянувшийся разговор в духе «не забудьте позвонить родителям».

— Да, мамулечка, ну конечно же, поедешь! Конечно, моя дорогая, прямо на этой неделе улетишь на свои Мальдивы. — «Да хоть на край света, все для тебя».

— …

— Да, мамулечка, с капустой и с грибами, ты же знаешь, это мои самые любимые.

— …

— Ну, мамулечка, до шести не могу, ты же знаешь, я работаю.

— …

— Ну, мамулечка, ну, конечно же, я люблю тебя. Очень люблю, но ты же хочешь летать на Мальдивы? Вот я на них и зарабатываю.

Мама в обидках кинула трубку. Олег расстроился, как нашкодивший ребенок, отшлепанный по попе. Артур отвел взгляд от Кремля и сочувственно кивнул. Мама была единственной женщиной в жизни Олега, которую он действительно любил.

Артур попытался отвлечь Олега.

— Энкаэшники (Нефтепромышленный концерн) выкобениваются. Подопустить их, чтобы жизнь сказкой не казалась?

— Зачем их опускать? Лучше себя поднять! Сейчас фестиваль запустим, круче пиара и не придумаешь. На первой полосе будет: «Промышленники занялись досугом молодежи», или нет: «Олигархи за культурное развитие нации». Так, по-моему, лучше звучит? — Олег довольно потянул галстук. — Вход на фестиваль сделаем бесплатным, пусть наслаждаются! Нам не жалко!

— До фестиваля еще два месяца, а НК наглеет на глазах! Может, припугнем их?

— Ну что ты такой живодер, ей-богу?! Пару антирекламных статей в «Коммерсанте», «Итогах» и «Известиях» — и нет твоего НК!

— А может, детский дом опять построим? Ничего такой в прошлый раз получился.

— А зачем столько денег тратить? Обойдемся меньшими усилиями.

Олег сделал пару оборотов в кресле и вызвал по интеркому вечно признательную секретаршу.

— Жду Земченко! Собираем конференцию на заводе, покажем им новые технологии, удивим оборудованием и обрадуем выигранным тендером на госзаказ.

— Точно, мы про него еще прессе не говорили! — воодушевился находчивостью партнера Артур. — Правда, они уже об этом много написали.

Нельзя сказать, чтобы Артур был умным человеком, но и глупым назвать его было нельзя. Лучше всего к нему подходило слово «никакой»: не худой, не толстый, не высокий, не маленький, не красивый, не урод. Но у него было одно ценное отличие: Артур был преданным, как дрессированная овчарка. Олег давно мог бы избавиться от него, как от многих других людишек, не способных принять дельное решение или просто-напросто исчерпавших себя. Не сделал он этого во многом из-за того, что хорошо помнил их первый совместный бизнес — незаконную транспортировку «сникерсов» в Москву и такой же незаконный их сбыт, который принес обоим умельцам начальный капитал. А еще Олег хорошо помнил, как они работали автомойщиками под гордой вывеской «Ручная мойка вашего авто», и слоган, который, кстати, придумал Артур: «Чисто. Быстро. Дешево».

К сожалению, вся творческая фантазия Артура осталась в тех далеких временах. Зато его преданность и любовь к деньгам сохранились.

Выигрыш тендера на госзаказ достался им исключительно руками Олега, а также делами лоббировщиков интересов их корпорации в Совете Федерации и Думе. Этот заказ был настоящим кладезем вкусно пахнущих миллиардов. Великая идея государства разработать газовые месторождения на континентальном шельфе вылилась в заказ-установку газодобывающего оборудования на платформы. Корпорация Олега как раз занималась производством оборудования для нефтегазодобычи. Хваткий Олег не мог пройти мимо нового направления российской экономики.

Олег одиноко сидел в кулуарно-темном «Шатуше» и, щуря глаза от красной подсветки, изучал «предложение, от которого невозможно отказаться». Он давно планировал продать здание завода в Испании, а станки с этого завода — в России. Контролировать не особо прибыльное производство пластиковой продукции было некогда и лениво, а запускать его было жалко и ни к чему. Олег был твердо уверен в баснословной стоимости здания, а также чудо-станков (в количестве 15 штук). Каждый станок стоил миллион долларов. На предложение по заводу нашелся покупатель, готовый подписать контракт «прямо вчера». Оставалось только найти того, кто купит станки. Хранить их где-то проблемно, дорого, да и не нужно. Две чудо-машинки занимают целую фуру.

Олег поговорил с дотошным юристом, с пронырливым финансовым директором, с бесконечно привязанным к деньгам партнером и подтвердил свое согласие на эту сделку.

Довольный Артур примчался в ресторан за пятнадцать минут. Реактивный двигатель его передвижения включался тогда, когда он слышал слово «деньги».

— Это очень хорошая новость! Я думал, ты откажешься. Зачем нам этот завод, толку от него мало, — радовался Артур.

Он твердо понимал свою некомпетентность. Но так же твердо осознавал, что Олег никогда не выгонит его. Потому что их первый капитал был заработан благодаря ему, Артуру, а завод большей частью был построен и оснащен на денежки его дяди чудо-махинатора.

Удачливый дядя успешно функционировал в партии, когда во время распада СССР все партийное бабло начало утекать за границу. Олег с Артуром примазались к этой утечке. Дядя Артура был деятель еще тот: в выходные дни он ухитрялся отправлять партийные деньги за границу на биржу. С огромных сумм казенных денег дядя получал неплохие дивиденды и хранил их в швейцарском (разумеется) банке. Вскоре тайные махинации стали явными, и дядю замели. Но партийные деньги лежат и тихо-спокойно приумножаются в банке. А завод, построенный на часть этих денег, спокойно стоит себе в Испании.

— Нужно продать станки! — коротко высказался Олег, разглядывая силиконовую девушку за соседним столиком.

— Продадим обязательно! Как прошла пресс-конференция?

— Не будет скоро НК, сто процентов. Заказ наш. Еще запустим фестиваль и PR-кампанию о том, какие мы хорошие и замечательные. И все.

— А может, все-таки «утку» пустим? — не мог успокоиться Артур. — Чтоб наверняка их заткнуть?

— А может, и пустим!

Жить можно на 100 процентов, можно на 50, можно и на 20. Процентное соотношение яркости и качества жизни — индивидуальный выбор каждого человека. Все без исключения хотят простого человеческого счастья, вот только видят его все по-разному. Закон звучит просто: чем больше ты открыт миру, тем больше мир сможет отдать тебе. Чем больше ты доверяешь своей судьбе, тем меньше она тебя разочарует. Достаточно открыться и прекратить бороться. В войне счастья точно не может быть.

Артур знал, что жизнь — спектр разнообразных возможностей, которые, можно сказать, находятся на каждом шагу. Он знал это, но, к сожалению, никогда не проверял это знание на практике. Поэтому его жизнь была спокойна, степенна, несказанно одинока и порой совсем бессмысленна.

Олег также был одинок и, наверное, несчастен. Но сила его заключалась в том, что он никак не хотел этого замечать. Он получал удовольствие от своих игр с окружающими и свято верил в удачу.

«Вот заодно и проверим PR-способности этой девицы с Тверского бульвара», — решил Олег и связался с секретаршей. Он отчетливо помнил фамилию на бейджике и название агентства. Имея на руках столько информации, Верочке ничего не стоило найти Кристину.

Звонок девушки не заставил себя долго ждать.

— Олег Викторович, добрый день! Это PR-менеджер Кристина Ирланова, агентство «Оптима Групп».

Первое было уже съедено, второе еще не принесли. Олег наслаждался ментоловой сигаретой и непонимающим видом партнера. Артур не понимал, зачем персона уровня Олега общается с какой-то пиарщицей по личному мобильному.

— Какая Кристина Игнатова?

— Ирланова… А, вы просили, чтобы я занималась вашим медиапланом. Я бы хотела договориться о встрече.

— Я никого не просил.

— Извините, это, наверное, ошибка, сконфуженно ответила девушка, опущенная ниже уровня плинтуса.

В трубке раздались гудки.

Через несколько минут телефон звонил снова.

— Олег Викторович, извините за беспокойство, я связалась с вашим пресс-секретарем, и он подтвердил ваше желание встретиться со мной по поводу серии статей про ваш холдинг.

Кристина не привыкла оставлять вопросы открытыми.

— Я знаю, — отвечал Олег. — Я изъявил желание дать вам интервью и поговорить о возможном сотрудничестве, но я никого не просил. Я никого никогда ни о чем не прошу. Завтра в 15:00. Вам удобно?

«Ну прям не верь, не бойся, не проси какое-то» — подумала Кристина, ответив «Да». Прощаться с хамом она не стала.

— А ты зачем занимаешься этими статьями?! — недоумевал, как всегда, Артур. — Вон Земченко пусть делает медиаплан, у нас же под это целый департамент есть?!

— Счет, — не заметил его высказывания Олег.

Риск — привилегия сильных людей, авантюризм — достоинство смелых, азарт — качество и тех и других. Мир — классная штука, здесь есть все. Достаточно только придумать механизм, позволяющий получить то, что ты хочешь. Для того чтобы получить миллион, нужно изобрести схему высокого уровня, рискнуть многим и, возможно, поворочаться долгими бессонными ночами. Для того чтобы получить уважение и значимость, достаточно грамотно продумать план и рискнуть чем-то не очень значительным. Для того чтобы получить любовь, достаточно полюбить. А для того чтобы узнать имя понравившейся девушки, достаточно сделать лишь один звонок.

Проще для Олега ничего не могло быть.

В приемной Кристина ждала полтора часа, пока Олег соизволил ее принять. К этому времени она выпила три чашки кофе и опустошила вазочку с орешками и конфетками. «Вот позорище. Голодная пиарщица. Ну что за имидж. Блин! Ладно, он сам виноват. Ждешь, нервничаешь. Это же стресс!»

Первым желанием Кристины, увидевшей Олега, было желание исчезнуть тихо, по-английски, не прощаясь и желательно не здороваясь.

«Будем надеяться, что он меня не узнал», — мечтала она, проваливаясь в кресло в его кабинете. Понятие «мягкая мебель» нужно классифицировать по подгруппам: «мягкая мебель для лузеров», «мягкая мебель для недавних лузеров» и «мягкая мебель для тех, у кого действительно есть деньги».

«Откуда в нашей стране столько голодных людей?! Бедная Вера не успевает, наверное, пополнять запас орехов и конфет», — размышлял Олег.

Олег смотрел в голубые небесные глаза наивного ребенка и представлял себе игру в пинг-понг. Шарик прыгает через сетку от ракетки к ракетке. Шарик летит к ней, она должна его отбить. Или… Или упустить ход.

— Изучив материалы, присланные мне сотрудниками вашего отдела по связям с общественностью, думаю, целесообразно создать в глазах общества не только позитивный образ вашей корпорации как огромной структуры, которая не сжирает людей, как это принято сейчас думать о крупных холдингах, а занимается благотворительностью, заботится о своих сотрудниках, предоставляет тысячи рабочих мест по всей стране и, что самое главное, занимает очень серьезные позиции на рынке производства оборудования для добычи нефти и газа. Необходимо подчеркнуть, что госзаказ вам достался заслуженно и ваша корпорация может его исполнить лучше, чем кто бы то ни было, — выпалила одним духом Кристина.

Олег, дружелюбно улыбаясь своей харизматичной улыбкой, кивнул. «Давай-давай, старайся!» Кристина смотрела на него. Идеальная фигура, облаченная в черный костюм Marc Jacobs и розовую рубашку, красивые глаза и великолепный цвет кожи. Он напоминал рекламную фотографию из глянцевого журнала. Глядя на нее, обычно думаешь, что в жизни не встречаются людей с подобной безукоризненной внешностью. В его облике и манере держаться было что-то аристократическое.

— Поэтому следует писать не только о деятельности вашей корпорации, но и еще о личности держателя контрольного пакета акций, то есть о вас. Необходимо приблизить ваш буржуйский образ в глазах большинства простых людей к образу национального героя, который живет и работает на благо народа и своей страны.

— Полностью согласен! — Олег тоже смотрел на нее.

— Мы должны описать все ваши свершения на благо родины и вашу частную жизнь как приличного семьянина, любящего детей, имеющего большое количество друзей, заводчика домашних животных — это самое лучшее приближение к массам. И возможно даже, наш герой в свободное от дел государственных время готовит на даче шарлотку.

«Господи, прости меня!» — смеялась в душе Кристина. Из скольких мудаков она в прессе сделала героев, из скольких ублюдков — любимчиков публики. «Плюс один, минус один, неважно!»

— По поводу всего остального понятно: мы строим детские дома, больницы. Спонсируем благотворительные организации, не загрязняем окружающую среду, все наши заводы находятся в отдалении от населенных мест. Стабильно и честно платим налоги. Так что информации у вас масса. Вот только я не женат и готовить не умею.

На последней сказанной им фразе девушка повеселела.

— Подумаю, как исправить эту оплошность, и вам обязательно сообщу. А сейчас, думаю, целесообразно перейти к интервью. Мне все понятно. Остальные вопросы обсуждайте с PR-департаментом.

— Хорошо бы добавить трагизма! — воскликнула Кристина. — Например, несчастный случай в семье или что-нибудь насчет того, что вы планируете усыновить приемных детей.

— Я подумаю! Итак, приступим. Извините, у меня очень мало времени.

Девушка профессионально провела интервью. Диктофон писал складную речь Олега, а вопросы она, похоже, подготовила заранее. «Очень старается. Кому нужно это интервью в большей степени, мне или ей?»

— Вы хотите еще что-нибудь добавить? — после часовой беседы спросила она.

— У нас в пятницу будет пресс-конференция по случаю грандиозного музыкального фестиваля, который мы организуем. Культурный образ современной России в мире. Вы не хотите прийти? Будет фуршет. Пиарщиков и журналистов главное — накормить досыта и напоить до отвала, на халяву они падки.

— Спасибо, фуршет меня мало интересует. А анонсировать фестиваль я обязательно буду, это как раз подойдет для статей, которые мы будем писать про ваш холдинг. Я приду.

— Спасибо, что приехали.

— Спасибо вам!

Кристина не спешила вставать, Олег не спешил провожать ее. Кристине было плевать на его заводы и пароходы. Олегу было плевать на это интервью. Ей хотелось понять, узнал он ее или нет. Ему хотелось… Он и сам не знал, чего ему хотелось.

— А можно вопрос личного характера? — осведомилась Кристина, сгорая от любопытства.

В конце концов, она ничего не потеряет, работа уже сделана. А ей очень хотелось знать, настолько ли он воспитан, что не подает виду, что узнал ее, или настолько бабник, что просто не помнит?

— Можно, если осторожно, — подыграл Олег.

В его глазах скользила бегущая строка: «Ну, конечно же, я тебя НЕ узнал. Не волнуйся».

— А как вас мама называет? — спросила она и сама испугалась прозвучавшего вопроса. «Черт, что я говорю?! Блин, откуда я это взяла?! Ну надо же так ляпнуть».

— Олежек! — улыбнулся Олег. — «А это еще что такое?» — А вас?

— Кристи, — смутилась девушка и встала.

— Что ж, Кристи, до пятницы!

— До свидания, Олег Викторович.

Дверь хлопнула. Олег закурил ментоловую сигарету и уставился в кресло, в котором несколько секунд назад сидела она.

«А как вас мама называет?» — крутился вопрос в его голове. Смешно и странно. Глупый вопрос, не имеющий никакого отношения к интервью, к их случайному нелепому знакомству. Этот вопрос смутил его, на мгновение заставил усомниться в привычном знании канвы людской предсказуемости. Он прозвучал явно с какой-то целью. Цель Олегу была непонятна.

Олег досконально знал геометрию людских жестов, точно распознавал мимику, фиксировал цепким взглядом малейшее движение зрачков. Но этот последний вопрос перевести на понятный для себя язык он не смог.

«Что это значит?»

— Артур, а как тебя мама называет? — спросил Олег, набрав номер партнера.

— А тебе зачем? — поинтересовался тот. — Не помню!

— А тебя кто-нибудь когда-нибудь об этом спрашивал?

— Нет.

Через пару минут его довольное жизнью лицо появилось в кабинете Олега.

— А тебя как мама называет?

— Олежек.

— Вот те на, а я не помню, честно. Ха-ха-ха. Олежек!

— Что нового?

— Архитекторы уже составили план фестиваля, первые деньги ушли на счет строителям и организаторам. По общей концепции фестиваль будет представлять собой территорию «белых облаков». Строятся тентовые конструкции в форме облаков и специальные арки между ними, на которых можно будет размещать баннеры спонсоров. Тем самым мы не изуродуем рекламой пространство и в то же время заработаем денег с фандрайзинга. Наши пиарщики уже деньги считают, спонсоров есть на миллион.

— А арендаторы, а жилые помещения? Какой миллион — минимум пять! Надо построить временную гостиницу на месяц. Пусть маргиналы живут в палатках, а экстремалы в VIP-бытовках. Нет, лучше построить VIP-палатки, такие, на тенты похожие. С отоплением, телевизором, кондиционером.

— Ага, а если их смоет?

— Поставить рядом со сценой, на возвышении!

— А как спать, когда музыка орет?

— А мы организаторам и архитекторам за что деньги платим?! Вот пусть и придумают так, чтобы не смыло, и так, чтобы не оглохли.

— Так мы же им не платим! — искренне удивился Артур.

— Так они этого пока не понимают.

Артур скуксился в кресле как сморщенный финик. Олег раскинулся в кресле как лев, царь всех зверей.

— Мы здесь не благотворительность делаем! Надо с фестиваля деньги поднять, а то три миллиона — что-то дорогой пиар!

— Знаю, — буркнул Артур и тихо-тихо просочился обратно в приемную.

Олег остался восседать на троне и думать о том, кому продать станки. Очень хотелось дом в Монте-Карло. Лазурный берег, роскошная вилла, в ее саду стоит белый рояль, на котором именитые пианисты будут играть бессмертные творения Баха, Шуберта и Моцарта. Не то чтобы Олег очень любил классическую музыку, просто во всем ему не хотелось быть похожим на других. Когда все слушали транс, он слушал классику, если бы все слушали классику, возможно, он бы пристрастился к трансу.

В темном, собирающим полуночных личностей пространстве клуба «Б-2» состоялась литературная встреча двух творческих личностей. Никита терпеливо ожидал Кристину за деревянным столом.

«Природа заложила в мозг женщины опоздание… Но, в конце концов, они же женщины, надо делать на это скидку. Они имеют право просто быть такими, какие они есть», — вдруг подумал он.

— Извините за опоздание! — Кристина, запыхавшись, присела за столик, всем своим видом извиняясь за свою непунктуальность. — Точность — вежливость королей, это не про меня.

— Ты имеешь право опаздывать, ты же девушка! — настроение Никиты сегодня, как ни странно, было лиричным. Ведь он решил стать героем романа.

Ее задачей было как можно больше узнать о нем, о ее единственном подопытном, о котором придется писать как минимум пятьдесят страниц текста. Его повадки, привычки, мысли, действия. «Как он живет и о чем думает? Что хочет и как привык это получать? Как он стал тем, кто он есть? А кто он есть?» — крутилось у Кристины в голове. Ее стратегическая задача — написать «практическое руководство», «инструкцию по применению» этого человека.

— Право?! — улыбнулась Кристина. — Какое многогранное и наполненное слово — «право»… Оно есть у всех, но никто им не пользуется. Право есть у каблуков стучать об асфальт и разлетаться звонким эхом в пустоте улиц. Право времени быть бесконечным. Право ожидания длиться.

Кристина говорила уверенно, немного дерзко, вызывающе. Она чувствовала себя наравне с этим «человеком ночи» в вампирском пространстве полутьмы клуба.

— Право денег быть властью, — продолжил Никита. — Право любви быть невозможностью.

— Право женщины опаздывать. Право мужчины не дождаться… Вы ждали меня полчаса, почему?

— Мне интересно то, что мы задумали.

— У вас, наверное, ко мне… Как это говорится? Спортивный интерес. Вам интересно посмотреть, что будет говорить и как будет писать про вас, избитого жизнью, успешного, знаменитого продюсера малолетняя девица, называющая себя писательницей! Ведь так?

«Когда ты называешь себя крутой, тебя будут стараться опустить, когда ты выставляешь напоказ свою слабость и беззащитность — тебя будут стараться защитить. Люди так устроены: у каждого в крови — заботиться о слабом. Ведь только благодаря слабому ты можешь почувствовать себя сильным».

— Самокритично! Что будешь есть? — Никита стрельнул своими маленькими глазками, в которых мелькнула искорка уважения. «Хотя бы ничего не строит из себя».

— Итак, каков он, мой герой? — спросила Кристина.

Писать еще нечего, спрашивать еще рано. Человек, сидящий напротив, был слишком закрыт, слишком далек, слишком холоден для того, чтобы говорить правду. А читателя интересует только правда, натуральная жизнь, живая. Строки должны передавать ритм сердцебиения, запах сирени за окном, цвет уставшей после бессонной ночи кожи, вкус слез.

— Он имеет право на ошибку, он имеет право на любовь, на выбор пути, на понимание, на дружбу. Он имеет право быть таким, какой он есть, — осторожно предложил Никита.

«Пространные изречения. Пустые. Бессмысленные. Вода. Бла-бла».

— Вон тот молодой человек за крайним столиком тоже имеет право на все это, но чем он отличается от нашего героя? Быть может, до того как он пришел сюда, его уволили с работы и он пьет здесь кофе на последние деньги, думая о том, как сказать об этом своей девушке. А ведь у них через месяц свадьба. И они собрались покупать квартиру в кредит. Ее мать и так против того, чтобы они были вместе, потому как он обычный среднестатистический неудачник, которого постоянно увольняют с работы. Для своей дочери мама мечтала о настоящем герое или хотя бы о бизнесмене, а он всего лишь компьютерный дизайнер, — начала фантазировать Кристина, чтобы хоть как-то растормошить собеседника.

Объектом стал низенький, худой парнишка, сидящий за пустым столом с одной-единственной чашкой кофе.

— Он смотрит на дно кофейной чашки и пытается понять, почему не стал художником или поэтом, ведь он так об этом мечтал в детстве. Он пытается увидеть в кофейной гуще свое будущее и даже не догадывается, что, когда выйдет отсюда, его жизнь изменится. На одной из темных улиц Москвы он станет свидетелем заказного убийства известного журналиста. За ним будут гнаться. Он больше не сможет пойти домой, потому что в таком случае он подвергнет опасности свою любимую, ее семью. Он остался один и без ничего, а за ним гонится целая банда. Что он будет делать дальше?.. Можно придумывать до бесконечности, это очень легко. Но чем же он отличается от нашего героя? Кто он?

— Так пишутся детективы. Молодец. Я в тебе не ошибся, — Никита был приятно удивлен фантазией Кристины. — А кто наша героиня. Какая она?

— Она — одна из тех трех девушек, та, которая блондинка. — Никита заинтересованно обернулся. — Сегодня утром она прочитала рецензию на свою книгу, на свою первую книгу. Ей очень захотелось поделиться с кем-то своей радостью — рецензия была хорошей. Но увы, кроме подруг, которые способны лишь завидовать, ей некому рассказать о своем успехе. Она одинока, среди подруг и голубых друзей она всегда одна. Она будет продолжать писать книги и рассказы, пока однажды не встретит его. В этот момент она прекратит писать. Потому как искусство трагично, слог безжалостен, бумаге не нужно счастье, а читатель требует страданий и боли.

— А она еще не знает о том, что ей предстоит сделать выбор между простым женским счастьем и безжалостным искусством?

— Нет, конечно нет. Она привыкла быть одна. Она будет писать снова и снова, снова ожидая рецензий и рассказывая о них подругам. Старые выйдут замуж, появятся новые, и так будет продолжаться, пока она не встретит его.

— А как она встретит его? Какой он?

— Они познакомятся случайно. В кафе. На улице будет идти сильный ливень. Все столики будут заняты. Они случайно окажутся вдвоем. Лишь спортивный интерес и воспитанность заставят их заговорить друг с другом.

Никита курил сигару, облокотившись на стол, Кристина сочиняла на ходу, наблюдая за ним. Она знала, что нужно понять его, прощупать, просканировать, войти в него и какое-то время быть им. Чувствовать его душой, дышать его грудью, смотреть его странными, далекими глазами.

— Он тоже из мира искусства, так же одинок, так же закрыт от людей, холоден и скрытен. Он любит молчать, любит тишину, любит ночь. Он боится любить, боится привыкать. Он знает — разочаровываться больно. Он прожил большую яркую жизнь, о которой одни мечтают, другие пишут книги. Он многое видел и слишком многое отдал, чтобы получить то, что имеет. Долгими бессонными ночами он придумывал схемы, механизмы и ходы для того, чтобы стать тем, кто он есть. Он не имел принципов, боролся и получал.

— Возможно, он делал все это ради нее?

— Или ради своего эго. Чтобы показать, вот он какой — я?

— Нет, давай ради нее…

Вчера ночью Олег казался таким беззащитным и в то же время таким героическим, что, разумеется, дружная шведская семья оставила его ночевать у себя.

Утром как ни в чем не бывало Валя убежал «по делам». Виолетта спала сладким сном. Чтобы заснуть без истерики, ей пришлось употребить лошадиную дозу снотворного. Олег спал в комнате Кристины.

Девушка заботливо принесла ему кофе.

Она смотрела, как сладко спит ее рыцарь, и еле сдерживала желание поцеловать его. «Еще одна глава есть. Интересно знать, как в кино люди целуются с утра, не почистив зубы? Проснулись опухшие, заспанные и давай целоваться?»

— Доброе утро! — неожиданно открыл глаза Олег.

Под глазами одинаково-ровные и одинаково выпуклые светились, как два фонаря, темно-синие фингалы.

— Как вы себя чувствуете?

— Ущербно!

— Почему?

— Я так и не услышал от девушки, за которую боролся, простое человеческое спасибо.

— Спасибо! Вы даже не представляете, как я вам благодарна.

— А поцелуй принцессы?

Кристина прижала свои губы к его опухшим губам с засохшей кровавой ссадиной. Это было очень романтично.

Сильные властные руки Олега обнимали ее, крутили, гладили, ласкали. Раздевали нежно и заботливо, расстегивая каждую пуговичку. Олег хотел обладать своей добычей, утонуть в ней, потеряться, на время исчезнуть. Он заслужил этот секс, он заслужил ее всю и имеет на нее полное право.

«Боже, я не могу. Не могу. Не могу», — вертелось в голове у Кристины. Как во время перемотки видеокассеты, в ее памяти всплывали рассказы Виолетты, встреча на Тверском бульваре, необходимость написать книгу… «Черт с ней, с этой книгой. Найду другого подопытного», — заключила она и села верхом на Олега.

Он предпочел не торопиться, и внутри себя Кристина почувствовала пальцы, дерзкие, быстрые, игривые… Она извивалась на них так, как будто на самом мужском достоинстве. Руки Олега изучали ее тело внутри, ловили каждый изгиб, несли нескончаемое удовольствие. Кристина уже не могла различить, где были его пальцы. Они были везде. Она вздыхала, открыв рот, прикусывала нижнюю губу, не замечала того, как улыбается, радуясь каждому мгновению его ласк.

— Чему ты смеешься? — шепотом спросил он.

Наглые, властные пальцы. Пальцы, не знающие этикета, распущенные, невоспитанные, позволяющие себе все.

— Мне очень хорошо!

Она спустилась от его губ, покрывая поцелуями шею, грудь, живот, пупок и нежно, трепетно приступила к удовлетворению самой важной эрогенной зоны. Олег гладил ее по волосам, ласкал лицо, возбуждал упругую грудь. Ласки сменялись поцелуями, покусываниями, пощипываниями. Язык Кристины учился наглости пальцев Олега. Он тоже был везде. Олег стонал, Кристина становилась быстрее, резче, назойливее… Он вошел в нее, посадив на себя, резко, глубоко, быстро…

Она двигалась на нем так страстно и дерзко, как будто скакала на лошади от погони. Ее волосы щекотали его лицо, губы скользили по лицу, руки давили на грудь. Он был в ней полностью, растворился внутри, сильно, страстно, жадно впиваясь в нее. Вздох переходил в крик, в стон, в рев страсти и удовольствия.

Ее единственной мыслью сейчас было доставить ему как можно больше удовольствия. Она хотела отблагодарить его за то, что, когда он вчера вступился за нее, она впервые в жизни почувствовала себя женщиной. Женщиной, за которую можно бороться. Женщиной, кому-то нужной и для кого-то важной.

Такого удовольствия Олег не испытывал очень давно. За один день своей жизни он пережил столько эмоций, по которым соскучился с геройских мальчишеских времен… Оргазм был в нескольких секундах, витал в воздухе и должен был наступить именно сейчас…

— Крис?!

Дверь отворилась. Кристина ошалевшими глазами смотрела на Виолетту. Олег, шумно дыша, с интересом смотрел на Кристину.

Через минуту хлопнула входная дверь…

В лифте Виолетта рыдала не так, как плачет женщина, она стонала, как раненый зверь. Это был бесполый плач.

Над ней издевался мужчина, ее предала единственная подруга… Лифт приехал на первый этаж, но вместо того чтобы выйти, девушка сидела на грязном полу, зажав лицо ладонями.

«Ну почему такие события происходят именно со мной? За что? За что?» — спрашивала она себя.

Вот так душа переживает глубокий обморок. Чувства залиты формалином и постепенно, незаметно, но навсегда превращаются в инстинкт самосохранения.

Подготовка к фестивалю шла быстро, активно и, как ни странно, довольно-таки организованно. Кто бы мог подумать, что несчастные исполнители уложатся в выделенные им средства? Откусить от такого, как казалось на первый взгляд, вкусного пирожка никому не удалось. Измученные тяжким трудом организаторы кучковались в кабинете Олега.

— Как-то странно получается. Тем, кто просит у вас 60 тысяч, вы даете 30, тем, кто просит 30, даете 15, а тем, кто просит 15, предлагаете 5!.. Где ж тут справедливость-то? — никак не мог понять механизм пиления бюджета товарищ, отвечающий за социальную часть фестиваля.

Также он не врубался в то, как на пять тысяч долларов возможно организовать, построить и обставить необходимым оборудованием три детские площадки за месяц.

— А зачем вам больше?

— Как зачем — у меня смета на 15 тысяч. Вот зачем!

— Так вы подвиньтесь в смете, и все получится. Найдите себе спонсоров каких-нибудь, строителей детских площадок. Что вы ко мне со своими проблемами приходите?! Решайте их сами, в конце концов, взрослые ребята, — спокойно отвечал Олег.

— Бедные дети, точнее, нет, бедные родители приедут с детьми, а отдать их будет некуда. Придется с ними на все концерты ходить. И как мы найдем спонсоров? Я вон, например, медиаплана в глаза еще не видел. Деньги только под телек дают, а нет телека — нет денег.

— Никита Михайлович, а что у нас там с телеком? — Олег устремил свой взгляд в сторону самого главного организатора остальных организаторов.

«Вот мудак, надо же было так влипнуть. Да на хера мне этот сраный фестиваль, будь он неладен…»

Никита искривил лицо в подобии улыбки и как можно дружелюбнее произнес:

— Все готово, 200 роликов.

— Вот и отлично! Видите, телек долгожданный у вас есть, значит, и спонсоры будут, а если будут спонсоры, значит, будут деньги, следовательно, вам и пяти тысяч не нужно. Правда?! — ласково говорил Олег.

Заведующий социальной частью сначала покраснел, потом побледнел, потом насупился, вдохнул и выдохнул воздух, напичканный ароматами разнообразного мужского парфюма, и понял, что сказать ему нечего.

— А если не будет спонсоров? — промямлил он, смахивая со лба капельки пота.

— Уважаемый, а это уже ваши проблемы! — заткнул его Никита.

Сегодня предстоит решить очень много важных вопросов по продаже билетов на концерты, где он надеялся хотя бы выйти в ноль, а какой-то чувак нагло отнимает его время.

Звонок телефона разрядил напряженную обстановку в кабинете.

— Я просил меня ни с кем не соединять! — сухо буркнул Олег.

— У нас новость! — радостно восклицал Артур в трубке.

— А у нас в квартире газ! Что?

— Саратовский завод покупает станки. Надо их перевезти и установить, они готовы платить.

— Перевозите! — отдал распоряжение Олег.

Он сразу представил себе дом в Монте-Карло. «Может, позвать эту, как ее?.. Журналистку, чтобы она мне с выбором помогла. Весело будет!»

Олег не умел дружить. Ему это было не нужно. Хорошо ехать в мирное время на танке и изредка, когда очень-очень припрет, высовывать оттуда голову. А лучше вообще не высовываться, а напролом бороздить пространство, где все ходят пешком, а ты — ха-ха! — на танке. Дружба между людьми подразумевает общение без танковой брони, но это определенный риск. Вдруг ты высунешься и в тебя попадет какой-нибудь бандитский снаряд. Многие в мирное время ездят на танках и пользуются своим маленьким карманным оружием. Сидя в своей бронебойной машине, Олег иногда очень любил проверять чужие отношения на прочность. Ведь это то же самое Lego — вызов.

— Нам на фестивале нужно организовать медиацентр, который будет аккумулировать всю информацию и общаться с прессой, — предложил PR-директор фестиваля в надежде хапнуть деньжищ хоть на этом.

— Очень хорошая идея! Конечно, студенты с журфака МГУ будут работать за копейки, в спонсоры — какой-нибудь LG или HP. Очень хорошая идея, нужная и важная! И главное, за нее платить ничего не нужно. Так что вы как инициатор теперь ответственный. Очень хорошая идея! Делайте медиацентр! — добродушно разрешил Олег. — Итак, что у нас с общей концепцией светового дизайна?

— Предлагаем установить световые инсталляции, заказать их можно в Китае. Они делаются из тысяч разноцветных лампочек, в общей массе представляя собой любое желаемое заказчиком изображение, что для нас, во-первых, красиво, во-вторых, инновационно, в-третьих, выгодно, — начал объяснять дизайнер проекта.

— В Китае можно заказывать только «Доширак», а эти ваши инсталляции у нас загнутся через неделю, и фестиваль останется без света!

— Тогда можно использовать обычное уличное освещение, ничего не выдумывая, — зашуганно отмазывался напуганный дизайнер.

За все это время он ничего не успел заработать, но уже успел значительно поседеть и пристраститься к крепкому алкоголю. Из-за чего все его схемы, оформленные от руки, отличались бросающейся в глаза кривизной.

— Нет, уж вы попробуйте выдумать. Вы, насколько мне известно, дизайнер?! Так вот, ваша профессия — выдумывать!

Дизайнер опустил голову, застучал пальцами по колену и кивал в подтверждение того, что он дизайнер и он что-нибудь выдумает.

Он так до конца и не понял, зачем он влип в этот фестиваль, так же как, собственно, и все остальные. Но что-то заставляло людей не отказываться. Слишком крутая была идея и слишком крутой был заказчик. А с крутыми нужно поддерживать коммуникацию, это плюс в твое профессиональное портфолио. К тому же все они в глубине души надеялись что-то все-таки на этом заработать — или на худой конец хотя бы распиариться. Общество еще не придумало более сильных мотиваторов, чем деньги и слава.

— Есть еще продуктивные предложения? — ухмыляясь, спросил Олег. Прозвучало это как «есть еще суицидники?»

Народ скромно молчал, боясь попасть под раздачу.

— Раз предложений больше нет, удачи, господа. Всего доброго!

Толпа переместилась к выходу с такой скоростью, как будто там что-то раздавали на халяву.

Олег впялился в экран телевизора.

«Музыкальный фестиваль — это хорошо! Реклама и еще доброе дело — культура в массы! А проданные станки еще лучше! Хорошо все идет. Даже как-то странно».

Никита угрюмо сидел над порцией Hennessy Richard, курил свою сигару Cohiba Esplendidos и листал смертный приговор под названием «минус бабло». Медиаплан, выполнение которого сильно ударит по его бюджету. Все существо Никиты сейчас страстно ненавидело Ивана, не сильно подбирая выражения.

После пятой дозы коньяка пьяные мужчины, так же как и нетрезвые женщины, начинают задумываться о высоком. То есть о том, кому можно позвонить, чтобы провести вечер, а желательно и ночь. Алкоголь обостряет инстинкты, раскрепощает чувства, пробуждает эмоции и, наконец, на время ослабляет бронебойную танковую броню. Человек под алкоголем более уязвим. То ли из-за его магического действия, то ли из-за того, что страх на время пропадает и хочется высунуть голову из танка.

«Смех и радость мы приносим людям!» — очень подошел бы этот слоган компаниям, производящим алкоголь, но почему-то они обычно придумывают более сложные.

Никита перебирал в памяти людей, которых хотел бы сейчас видеть. Единственным человеком, с которым было просто, легко и даже интересно, оказалась Кристина.

«Может, она что-то новое уже сваяла? А что она сейчас делает? Что вообще делают девушки днем? А я, кстати, ей аванс обещал за сценарий!»

Свято веря в то, что он звонит по поводу аванса, а не потому, что хочет ее видеть и даже где-то в глубине души соскучился, Никита набирал номер. Телефон был выключен. Почему-то ему понравилось нажимать на повтор. Он звонил снова и снова, вопросительно взирая на свой аппарат с разбитым дисплеем. Его правая нога задергалась. Через час бесполезного набора номера он попросил счет, расплатился и, пошатываясь, вышел на улицу.

Ввалившись домой, Никита снова набрал номер. В его пьяную голову ворвалась шальная мысль: «А может, с ней что-то случилось? Может, она заболела? Или у нее украли телефон? А я не знаю ни домашнего адреса, ни места работы, ни даже домашнего телефона».

Он быстро включил компьютер, нашел ее письмо и, нажав на кнопку «ответить», набрал текст.

«Привет! Как дела? Не могу до тебя дозвониться! Позвони, у меня есть идеи по книге и я должен тебе аванс!»

«А какие у меня идеи? В общем, не важно! Придумаю по ходу! Помогу ей, так уж и быть, все равно придется экранизировать то, за что заплачу!»

Никита нажал на кнопку «отправить» и вдруг искренне поразился. Он не писал писем девушкам с тех далеких времен, когда был с Музой.

На следующий день, казалось, позвонили все, кто только мог, но не она. Он ждал ее звонка. Унизительно, как-то не по-мужски.

Только вечером на дисплее телефона высветился ее номер.

— Привет!

Кристина позвонила с целью отвлечься. Алкоголь выветрился, а образ Олега в голове остался. «Вот и все. Все закончилось, не успев начаться. Материал по фестивалю подтвержден и ушел в печать. Мы больше никогда не увидимся. Никогда!»

— Привет! — «Она прочитала письмо и хочет забрать аванс. Или хочет меня увидеть? Просто хочет встретиться со мной?»

— Как дела? — «Быть может, если бы мы с Олегом встретились при других обстоятельствах, в другой обстановке, если бы мы с Чижиком, например, не были подругами, все могло быть по-другому».

— Хорошо! — «Ей интересна моя жизнь, мои дела. Она звонит мне-человеку, а не мне-продюсеру». — А у тебя?

— Хорошо. — «Мечты бессмысленны, радуйся тому, что есть».

— Почему у тебя был выключен телефон? — «Почему я задаю этот вопрос?»

— Вчера гуляла, только что отошла. Для вдохновения полезно. — «А какое ему дело до моего телефона?»

— Давай увидимся? Где хочешь? — «А с кем это она гуляла? Глупо, очень глупо, у такой девушки явно кто-то есть и точно не в единственном экземпляре».

— Пойдем в кино? — «Если я буду все время думать о нем, то просто свихнусь, кино ни к чему не обязывает».

— Пойдем! — «Кино, как это романтично».

Яркая расцветающая весна, запах жизни, цвет сирени теплые солнечные лучи. «Небо бесконечное, голубое, далекое, необъятное небо… Странно, как-то пронзительно странно».

Пространство вдруг обретает форму и цвет, привычная система координат распадается вдребезги, программа восприятия устаревает.

Олег начал вдруг что-то замечать. Появились неясные предчувствия какой-то иной, подлинной и, к сожалению, чужой ему жизни. Жизни, которую он не знает…

Что-то происходило вокруг. В кино в такие моменты обычно раздается гул проезжающей электрички, грохочет гром или сверкает молния. В жизни яркие эмоции также подчеркивают какие-то события или погодные изменения.

Олег был, мягко скажем, не в себе. Прошло несколько дней с того момента, как эта «странная девица» появилась в его кабинете, и именно тогда что-то изменилось. Он ехал в офис, с искренним интересом изучая небо через лобовое стекло своего «Мерседеса». Никогда раньше эта бездонная даль над головой не волновала его.

Звук «Бдыщь!» сзади сопроводился сильным толчком, его бросило на руль. Яркосалатовый Nissan Micra ловко впечатался в зад его автомобиля премиум-класса.

Олег лениво вышел. Перепуганная девушка в машине съежилась за рулем. Он постучал в стекло. Она куда-то звонила, судорожно нажимая кнопки телефона.

— Ну что, красавица, приехали! — улыбнулся Олег.

Девица чуть опустила стекло и затараторила:

— Сейчас, сейчас я все исправлю! У меня, у меня страховая компания, сейчас, я сейчас все улажу!

Олег оценил ущерб: разбитая фара и поцарапанный бампер.

Девушка что-то активно верещала в телефон, искоса поглядывая на «потерпевшего». «Какого хрена встал посреди дороги, спрашивается?!»

— Ладно, у меня претензий нет! — ухмыльнулся Олег.

Сел в машину и уехал.

Девушка, открыв рот, чуть не выронила телефон. Олег поймал себя на мысли, что даже не понял, блондинка она или брюнетка, молодая или не очень. Он просто думал о другой. О той, что так плотно засела в его сознании. Он звонил, но она бросала трубку, он прорывался на работу, но его не соединяли с ней. Мягко говоря, это было как-то унизительно. Он хотел ее увидеть, понять, хотел побыть с ней, пожить ее жизнью, посмотреть на мир ее глазами.

«Она точно смотрит на небо, замечает весну, видит сиреневый цвет пространства». Человек всегда хочет то, чего не имеет.

Что-то изменилось. Несколько дней назад что-то произошло.

Артур Караев испытывал тяжелый отходняк. Олег считал полученные со станков деньги.

Почему-то он ожидал, что обрадуется покупке виллы в Монте-Карло с классической музыкой в саду и фонтаном с подсветкой точно так же, как когда-то обрадовался своему дому на Рублевском шоссе. Правда, тогда радость «почему-то» улетучилась через несколько дней, а через несколько лет Олег вообще перестал туда ездить. Стало лень. Он очень редко бывал на своей фешенебельной даче. Не толкался в пробке на Рублевке, не смотрел фильмы в амфитеатре, не плавал в бассейне, не занимался спортом в индивидуальном тренажерном зале. И, собственно говоря, совершенно не жалел об этом.

Теперь он лениво рассматривал яркие картинки, для поддержания разговора выясняя стоимость того или иного объекта.

— Вот очень хорошее предложение и главное — экономичное! Вилла в Сант-Поль, жилая площадь 1800 квадратных метров, площадь участка 5000 квадратных метров, бассейн с подогревом открытый, бассейн закрытый, винный погреб, пять спален, сауна, SPA, тренажерный зал, — рекламно лебезил риелтор, уже сколотивший целое состояние на этом практически непривередливом клиенте. — И стоит всего 8 с половиной миллионов евро!

— Что-то как-то странно дешево! — удивился Олег.

Хорошая вилла, по его мнению, стоит 20–25 миллионов. «Вилла должна быть такой, чтобы там не только можно было спрятаться от всех людей, но и себя самого долго искать приходилось. Дом должен хранить историю — как старинная бабушкина шкатулка со всякими разными штучками, в которых можно долго копаться и рассматривать».

Мама Олега очень любит такие дома — бабушкины шкатулки. Немножко громоздкие с точки зрения современной эстетики, где стены будто хранят воспоминания, а в комодах лежат древние фотографии и дорогие сердцу письма, рукописи стихов прапрабабушек и их дневников с планами вселенского счастья — все, что называется большой человеческой жизнью, чужой душой, судьбой нескольких поколений.

— Вот, например, взгляните: вилла с садом, фонтанами, статуями и даже часовней в неовизантийском стиле! — не унимался риелтор.

— А зачем мне часовня? — удивился Олег.

Он, конечно, любит и уважает историю, но не настолько же.

— Ну как? Для красоты, — тут же среагировал риелтор.

«Надо брать, все равно когда-нибудь пригодится!» — заключил Олег.

Риелтор ушел, получив обещание клиента в самое ближайшее время осмотреть дома. А клиент остался восседать в своем огромном кресле в поисках идеи, которая могла бы воодушевить его купить дом. Настроение было каким-то ленивым. Олег не чувствовал ни фана, ни вдохновения. Хотелось чего-нибудь этакого. Хотелось приключения.

Идея выкрасть «странную девицу» зародилась давно. А план реализации этой идеи неожиданно пришел в голову Олегу именно сейчас.

«А ведь журналисты выезжают на виповские мероприятия. Им на самом деле очень мало нужно — только информационный повод».

Никита расстроенно просматривал концепцию музыкального фестиваля. Сей документ был озаглавлен «Поддержка российской музыкальной культуры и повышение творческого самосознания и саморазвития России в целом». Даже самый маленький пшик с олигархической подачи звучит громко и главное — масштабно.

Звонок Кристины утром поверг его в замешательство. Он все-таки не знает женщин. Она попросила его рассказать о том, как он организует фестивали и снимает фильмы, — не для ее романа, а просто так. Она просто интересовалась его жизнью. Никита был тронут.

«Если вам не нравится человек, постарайтесь сделать так, чтобы вам понравился хотя бы его галстук!» — читала Кристина в какой-то умной психологической книжке, написанной для улучшения коммуникаций между людьми.

— Так, значит, ты один все на себе тащишь и у тебя даже нет компаньона? — удивилась она, выслушав муторно-длинный рассказ на тему суперпуперского фестиваля.

— Да! — гордо отвечал Никита. — Если хочешь, чтобы все было хорошо, сделай сам все, что можешь, и не забывай приглядывать за другими.

— Знаешь, крот видит червяка и землю, в которой ковыряется, заяц видит землю, крота и полет орла в небе. А орел видит и зайца, и крота, и горы, и равнины, и города. Одним словом, он видит все. Так, значит, ты — орел?! — польстила Кристина. — Хорошо быть орлом, но, наверное, стремновато… Ответственности много.

— Орел. — Никита просиял. — Поэтому всегда один. Орлы вместе не летают, и знаешь, почему?

— Потому что им это на фиг не нужно!

— Вот именно! У орла должна быть орлиха, которая ждет его и верит в него. Она знает, что он летит в правильном направлении и куда бы ни залетел, все равно вернется домой.

— Мне кажется, у орлов нет дома. Они всегда в полете, в поиске.

— Все зависит от орлихи!

— Боюсь, такую орлиху найти тяжело! Ведь она тоже птица смелая, гордая и, должно быть, одинокая?! Может, орлу проще свить гнездо с какой-нибудь куропаткой?!

— Может быть… Но мне повезло. Я, кажется, нашел орлиху.

— Поздравляю! И как давно?

— Недавно, но многообещающе…

— Але!

— Ты где? Где? Куда ты исчез? — верещал в телефон Артур.

Только что Виталич доложил ему об удачно проведенной операции, но это не успокоило его.

— Выбираю виллу, скоро буду в Москве, — спокойно сказал Олег, открывая дверь в самую большую спальню с огромными окнами, за которыми открывался прекрасный вид на Лазурное побережье.

— Как ты мог уехать, когда тут такое происходит?

— Не происходит, а уже произошло. Все нормально.

— Нет, нет, ничего не нормально! Помнишь адвоката Ходорковского? Так вот, он уже там. Сейчас они все раскопают, и крышка нам, крышка. Понимаешь?

— Как показывает практика, не очень хороший он адвокат. На них там столько всего интересненького есть, что никакой адвокат не поможет! Все, не кипятись, езжай куда-нибудь на недельку, отдохни! — Олег упал на огромную кровать в сиреневых тонах, по бокам которой красовались статуи-подсвечники, как будто из Эрмитажа.

Риелтор вежливо ждал за дверью.

— Нет, нет я не могу пустить это на самотек. Мы должны быть здесь, вдруг все выйдет из-под контроля? — не унимался Артур.

Ему казались недостаточными обвинения: уклонение от уплаты налогов на сумму 4 000 000 долларов, незаконные операции с ценными бумагами, хищение бюджетных средств.

— А если даже и так, ты уже вряд ли что-то сможешь сделать.

— Ага, прокурор сегодня выступал и сказал: «Мы их там всех пересажали по сути. Но хотелось, конечно, большего».

— Что, так и сказал?! Ха-ха-ха! Не паникуй, — лениво ответил Олег и нажал на красную кнопку.

Увидев трехъярусный потолок с хитро подсвеченными зеркалами, Олег некоторое время разглядывал себя, а потом громко крикнул: «Беру!!!»

Тут же нарисовался счастливый риелтор, который принялся переводить желание Олега на французский язык.

В шикарно обставленной гостиной в стиле девятнадцатого века, похожей на салон для светских приемов, Олег поставил свою закорючку на договор в сумму 18 000 000.

Через несколько минут риелтора и след простыл. Олег позвонил маме и теперь бродил по свежеприобретенному дому, описывая ей, что видит перед глазами.

— Мамулечка, тебе больше всего понравится парк 3000 метров, фонтаны, огромный бассейн с гейзером, статуи такие симпатичные!

— Сколько комнат, Олежек?.. — возбужденно восклицала мама.

Она очень гордилась своим сыном, так как это был единственный нормальный мужчина в ее жизни. Алкоголик-муж умер от цирроза печени, успев хорошенечко подпортить ей жизнь постоянным накатыванием оплеух и скандалами. Его смерть была единственным добрым делом, которое он совершил для жены за всю свою жизнь. Ее брат, мягко скажем, был не в себе. Он любил палочкой косить крапиву на даче, разговаривал с соседскими собаками, пытался постричь свою овчарку под пуделя, а вечерами сидя в кресле-качалке пел почему-то немецкий гимн.

После смерти нелюбимого мужа у мамы был еще один кавалер, пристрастившийся к Олеговым деньгам. Кавалер хотел жениться на пятидесятипятилетней тогда маме и мочкануть ее где-нибудь по-тихому. К счастью, мама была женщиной капризной и замуж за него решила не ходить. План альфонса обломился, а мама продолжала тратить денежки Олега, разъезжая с молодыми любовниками по иностранным курортам. Секс ее волновал уже мало, но само осознание того, что она в любой момент могла его купить, давал силы жить.

— …Десять комнат, плюс пять ванн, еще салон-гостиная, столовая, еще теннисный корт, тренажерный зал, сауна и крытый бассейн! — перечислял Олег.

Ему очень нравилось делать маме приятное.

— О, корт, как это шикарно! Я давно мечтала играть в теннис… В Chanel как раз появилась новая коллекция для тенниса. Олежек, я вылетаю! Тебе надо помочь, нам же еще прислугу нужно нанимать!..

— Мамулечка, давай послезавтра, ладно? У меня тут очень много дел!

— Милый, я тебе не буду мешать. Бегу собирать вещи. Какой ты у меня молодец!

Через несколько минут мама перезвонила: «Говори адрес, записываю!»

И, торопясь забежать к подружкам перед отъездом, окончила разговор.

«Черт!»

Мама была единственным человеком в его жизни, которого он не мог поставить на место…

радостно напевал песенку Никита, приближаясь к бутику Mercury в «Третьяковском проезде». Он долго разглядывал изыски ювелирного искусства, остановив взгляд на часах De Grisogono. Белое золото, весь корпус осыпан брильянтами, браслет из белой кожи ската. «Вот это настоящий подарок!» Но, помявшись немного, понял, что это чересчур расточительно. Слишком.

«Пока еще неизвестно, что там и как получится в конце концов! — оправдывал он свою жадность и нерешительность. — Надо купить серьги — это как-то попроще, но очень даже недешевый подарок! И вообще — не хрена торопиться?..»

«Вот эти! Она блондинка, ей точно пойдет!»

Никита жадно разглядывал вызывающе яркие сережки из белого золота с аквамаринами, халцедонами, хризопразами, опалами, топазами, розовыми и голубыми сапфирами, аметистами и гранатами. Не каждый нашел бы такую аляповатую безвкусицу в ассортименте De Grisogono. Но обладающий «тонким и непревзойденным» вкусом Никита остановился именно на этих сережках.

Радостно размахивая своим портфельчиком, в котором спряталась дорогущая коробочка, Никита засел в кафе и принялся названивать Вале, чтобы похвастаться покупкой.

— Ты знаешь, у нее вообще-то уши не проколоты. Она как бы не носит сережки! — говорил Валя, скрывая удовлетворение. «Вот дурень! Какие все-таки мужики невнимательные!»

— Ну, знаешь, ради таких сережек можно и уши проколоть! — обиделся Никита. — Между прочим, четыре тысячи. Не хухры-мухры.

— Лучше бы кольцо купил, это круче, помпезней и дешевле. У нее этих сережек знаешь сколько?! Все дарят и дарят! А уши она не прокалывает! — издевался агрессивный Валя.

У него сегодня выдался плохой день.

— А! — злился Никита. — Но кольцо обязывает.

— А чего ты боишься? Ты к ней, только чтобы трахи-трахи, да? — подкалывал Валя.

— Нет! — снова обиделся Никита. «А даже если трахи-трахи — что в этом плохого? Я же мужик, в конце концов?! Природа зовет!» — А как ты думаешь, может, мне с ней сегодня встретиться, устроить как бы ужин перед отъездом и заодно подарить сережки?

— Ой, ой! Не получится. Она в Монте-Карло улетела на В-а-l de-s Fle-urs! — протянул с жутким акцентом Валя. — Оттуда сразу полетит в Лондон, в Москву даже не заедет, она у нас лягушка-путешественница!

— С кем улетела? — не удержался Никита. — Какой бал? Ты что, он же в августе проходит!

— А в этом году в мае, — вредничал Валя.

— Нет, ты что-то путаешь… Мой приятель его организует в августе, я точно знаю. С кем она? — рассвирепел Никита.

Он на эту прошмондовку четыре штукаря выложил, а на ней пробу, оказывается, негде ставить. Никита судорожно чесал лоб, убирая с глаз отросшую челку, которую он никак не мог постричь. Ну времени просто нет.

— Да одна она улетела! — растерялся Валя…

Красота, изысканность, искусство. Созерцая это, понимаешь, что существует на свете духовная пища, наслаждение для глаз.

Тонкая шпилька элегантных туфелек Manolo Blahnik впивалась в гравий парковой дорожки виллы Ротшильд, по которой ступали тысячи знаменитостей и коронованных особ. Разодетая и разукрашенная Кристина стояла на этой дорожке и наслаждалась водопадом фонтана под музыку Чайковского, разглядывала прекрасный сад, где сохранился ландшафтный дизайн в стиле Марии-Антуанетты. Рядом с шикарными, благоухающими розовыми кустами здесь, как на грядке, росли листовой салат и помидоры.

Кристина в восхищении оглядывалась по сторонам. Вот и она попала сюда! Попала как гостья бала, самого светского и грандиозного, который посетят избранные не только из России, но и со всей Европы. Прекрасный, изысканный, роскошный мир. Она тоже прикоснется к нему, как это делают каждый день люди с экранов телевизора, с обложек глянцевых журналов…

«Что стоит за красотой и шармом этого дворца? По каким розам или шипам прошел Ротшильд, чтобы достичь вершины успеха? Чтобы создать эту красоту и даже не жить в ней? Стоило ли строить все это, чтобы потом отдать государству? Стоило ли вообще так жить, или лучше все-таки быть зайцем? Жена Ротшильда собирала антиквариат со всего мира, чтобы обставить эту виллу. И… отдать ее государству, ее муж умер, не успев насладиться этой красотой…»

Оптимальная стратегия — наиболее эффективный вариант достижения стратегических целей, позволяющий максимально использовать стратегические возможности при снижении долгосрочных рисков устойчивого развития системы.

— Знаешь, о чем эта песня? Только французы могут такое придумать.

— Я не понимаю ни слова.

— Время — это шикарная шлюха, которая шьет себе великолепной красоты манто из наших страданий.

— Мне кажется, время — это всего лишь безжалостный механизм, показывающий, сколько всего ты еще не успела из того, что хотела.

— Время можно остановить!

— Как?

— Вот так!

Поцелуй долгий, глубокий, страстный. Холодный воздух кондиционера, привкус освежителя полости рта на языке, падающие на глаза волосы. Прическа развалилась. Запах лака, геля, пенки и воска смешались с ароматами духов и одеколона. Того самого одеколона, которым еще не перестала пахнуть светло-бежевая наволочка в ее квартире.

Москва. Аэропорт. Летний дождь. Очень влажно, наверное, будет гроза. Очень много людей, слишком много.

Толпа.

Душно.

Влажно. В воздухе или?..

Сердце бьется в районе солнечного сплетения. Тревожно. Ожидание — вечность, время — пытка. Говорят, от любви худеют. Врут, наверное. В любом случае, она полезна для здоровья, хотя… Любить может только живое. Живое чувствует. Боль — одно из чувств. Зачем любить? Чтобы было больно? Может, ампутировать все чувства? Тогда будет мертвое. А мертвое не чувствует. Ампутация — это выход. Ура, выход есть! Можно просто ничего не чувствовать, и тогда будет не больно.

Он приехал!..

Странно, но иногда секретные ожидания оправдываются.

Они ехали и молчали. Ей было все равно, куда он ее привезет, ему было не о чем с ней разговаривать. То ли потому, что он слишком сильно хотел, то ли…

Их дальнейшее общение представляло собой немую пьесу. Не очень талантливо написанную, но шикарно сыгранную.

Художественный фильм, который можно смотреть без звука. Все будет понятно. Взгляды, улыбки, жесты…

Место действия — его дом. Действующие лица — он и она. Приглушенный свет.

Он обнял ее, прислонил к стене и нежно, чуть прикасаясь кончиками пальцев, ласкал ей бедра.

Она расстегнула его рубашку, гладила его грудь.

«Я люблю тебя. Люблю-у-у».

Он снял с нее юбку, жадно продолжая ласкать ее тело.

Она расстегнула ему ширинку. Смелые пальцы, потом вся ладонь, затем язык, губы…

«Милый, тебе хорошо?!»

Он растрепал ей волосы, массировал голову. Вздыхал.

Она меняла ритм, темп. Встала на колени.

«А так?»

Он положил ее на кровать. Красиво снял с нее чулки. Провел языком по ноге от бедра до кончиков пальцев.

Она откинула руки назад, прогибаясь в пояснице.

«Бери все что хочешь!»

Он привязал ей руки к спинке кровати чулками. Ушел.

Она прогибалась еще сильнее, как кошка терлась спиной об одеяло.

«Люблю. Точно люблю!»

Он вернулся с бокалом льда. Водил холодными кубиками ей по груди, по бедрам, по животу, ногам. Развязал ей руки.

Резко перевернул ее, вошел, используя «альтернативные методы решения вопроса». То есть анальный секс.

Стоп, стоп — это что, порнофильм? Нет, просто художественное кино без звука.

Одним словом, не вдаваясь в лишние подробности, обходя острые углы и отсутствие слов, способных описать дальнейшие действия и чувства, можно лишь сказать, что это было настоящее блаженство. Даже не «баунти». А лучше, интереснее, прекраснее, дольше.

Рай. Рай для двоих. Секс, который называется любовью. Точнее, любовь, которую нельзя назвать сексом…

Олег вернулся с завода в бодром расположении духа. Там приступили к исполнению госзаказа, без накладок и теперь уже без помех. Народ пахал в две смены, менеджеры и технологи пели дифирамбы своему великому боссу и радостно считали бабло.

Сегодня вечером концертом «Пинк Флойд» открывается фестиваль. Олег уже договорился с одной очень милой «мисс-чего-то-там», что ее белоснежная улыбка и идеальное тело (впоследствии вешалка для бриллиантов) составит ему компанию на этот вечер. Речь Олега была готова.

Взволнованный директор PR-департамента поджидал Олега в приемной.

Верочка, как всегда с несказанно благодарным выражением лица, принесла кофе.

— Что мы имеем? — бодро осведомился Олег.

Занудный и дотошный директор, напоминающий телосложением — большая голова и узкие плечики — Чиполлино, положил на стол Олега отчет о проделанном исследовании СМИ.

— Понимаете, Олег Викторович, ситуация у нас, если говорить правильно, не очень благоприятная… Ведущие издания в связи с последними событиями обвиняют нашу компанию в нечистой, так сказать, конкурентной борьбе.

Олег рассматривал отчет. В кабинете пахло грозой. Пронырливым журналистам так нравилось то, что под следствие попала одна из самых влиятельных промышленных корпораций, что они подсовывали эту «вкусняшку» даже в номера, находившиеся в типографии. Так уж им хотелось произвести сенсацию. Конечно, пресса подозревала дележку госзаказа, подозревала компанию Олега и, разумеется, об этом писала. Олег бегло ознакомился с содержимым скрепленных листков и молча поднял глаза на Чиполлино, грозно буравя его мрачным взглядом. Чиполлино задергался, глаза его забегали. Ему захотелось съесть эти чертовы бумажки.

— А почему вы ко мне с этим вопросом приходите? Не уследили за тем, что пресса нас грязью обливает, а потом докладываете об этом как о несправедливой случайности! Случайностей, нам известно, не бывает, есть только закономерности. Придумайте что-нибудь! У вас зарплата есть?!

Чиполлино, побледнев, кивал.

Олег продолжал:

— Папа римский попал на небеса и говорит апостолу Михаилу: «Милок, я папа римский. Мне, пожалуйста, в рай, все там заказано». — «Папа римский, папа римский? Не знаю такого, сейчас по спискам посмотрю… Извините, вас в списке нет!» «Как нет?» — удивляется папа. — «Ладно, позвоню Господу Богу, уточню», — извиняется апостол. «Не знаю! — отвечает Бог, разгневавшись. — Не беспокой меня по всяким мелочам, звони Иисусу, он на земле был, может, знает, кто это такой!» Апостол звонит Иисусу. «А! Так я на земле когда 2000 лет назад был, открывал рыболовный кружок. Не думал, что он до сих пор существует».

Чиполлино не знал, плакать ему или смеяться.

Олег вещал дальше.

— Так вот, соберитесь там всем своим департаментом и сделайте из нашей корпорации такой вот кружок, миф, легенду, чтобы все-все эти недоумки в него поверили. Придумайте религию, веру. Непоколебимую и незапятнанную! — Олег поправил галстук так, как будто это была удавка, предназначенная для Чиполлино. — Мы предоставляем тысячи рабочих мест, устраиваем музыкальные фестивали для народа, отправляем деньги на благотворительность. У нас все очень хорошо! А на конкурентов нам плевать! Далеко и долго. Пусть они там мечут кал сколько угодно, мы тут ни при чем. — Миф, нужен миф. О чем вы там совещаетесь с утра до ночи?

Чиполлино судорожно перебирал в памяти известные мифологические истории. Глядя на Олега Викторовича, он почему-то смог вспомнить лишь Геракла.

— У нас сегодня назначено совещание как раз по этому вопросу совместно с юридическим департаментом. — Чиполлино заикался от нервного смеха, душившего его.

С одной стороны, ему было страшно, но когда он представлял себе, что его босс — Геракл, желудок сводило от приступа веселья.

— А юристы вам зачем? Еще бы Путина позвали разруливать ваши недочеты. Зайду к вам посмотреть, о чем совещаетесь!

«Дружелюбным» взглядом Олег указал на дверь. Чиполлино стремительно удалился.

Олег нажал кнопку начальника охраны на интеркоме.

Пока босс в поте лица отстаивал имидж своей корпорации, его трезвый партнер, сидя в уютном кресле, знакомился с литературными изысканиями Кристины Ирлановой. Составляя для себя подробный психологический портрет автора, Артур работал, чиркая ручкой прямо в книге.

Артур впервые за это безумное время чувствовал себя свободно и легко. Во-первых, у него в кои-то веки появился шанс выиграть, во-вторых, он наконец отправил жену с детьми отдыхать в Италию. Дочитав до конца первую книгу, на изучение, анализ и осмысливание которой ушло часов восемь, он посмотрел на часы и понял, что не появится сегодня на фестивале. Причин много: а) он человек не публичный, б) спор, а точнее, выигрыш важнее, г) свалила вечно недовольная жена, и дома приятно тихо.

Артур Караев женился в 29 лет. Партия была, казалось, выгодной: единственная дочь владельца спортивного стадиона. Милой и очень симпатичной девочке шел двадцать первый год, она была неслыханно, солнечно мила, как лесная нимфа, непривередлива, как воспитанница школы благородных девиц, и, разумеется, богата. Кто ж мог подумать, что через несколько лет из нее вырастет мегера дизайнерского пошива?

Практически сразу после женитьбы выявились некоторые факты из ее бурного прошлого. Как, например, привязанность к героину, от которой ее два раза лечил именитый папа, попытка отравления подруги и два аборта, сделанные на первом курсе института. Артур понял, что влип.

Первый их ребенок родился мертвым, зато второй и третий оказались замечательными близнецами. Ее главнейшим удовольствием было играть на нервах муженька так же профессионально, как играла она на пианино. Но если не брать в расчет ее скандальность, нервозность и склонность к депрессиям, женой она стала хорошей. Грамотно подбирала галстуки, разбиралась в недвижимости и дизайне, вкусно готовила и очень любила своих детей. В постели была совершенно сумасшедшей и развратной, что радовало ленивого и аморфного Артура. Гулять от нее было как минимум глупо, так как секса ей требовалось даже больше, чем ему. Но отдыхать от занудных разговоров и пилений нервной системы периодически было необходимо.

— Ну что, красивая, поехали кататься, от пристани отчалит теплоход, на палубе мы будем целоваться, пусть пьяный вечер в небе заплывет!

— Хы!

— Собирайся, милая, я за тобой пришлю водителя. Сегодня музыкальный фестиваль, помнишь, я тебе говорил?

— А можно прогулять?!

— Нет, тебе надо воздухом подышать и получить новые позитивные эмоции, чтобы писалось лучше. У тебя полчаса!..

Реализация стратегии — совокупность спланированных действий, направленных на достижение поставленных целей.

Однако даже идеально сформулированная стратегия не обречена на успех.

Результат реализации стратегии находится в жесткой зависимости от уровня неопределенности внешней среды.

Никита собирался на фестиваль. Кристина еще не ложилась. Она выключила компьютер и наблюдала, как он собирается. Телефон Никиты разрывался уже давно, но он, не обращая на это внимания, опять долго размышлял в гардеробной. Полчаса провел в ванной. Пил кофе, одновременно раскладывая бумажки в порфельчике. Поймал ее взгляд.

«Классная она у меня!» Он подошел и поцеловал Кристину, которая без тени смущения обнаженная лежала на кровати, выгибаясь и потягиваясь.

Глаза его загорелись. От поцелуя ракета приготовилась к взлету. Имелось два варианта: попасть точно в цель или стрельнуть вхолостую. Попасть в воздух или в ткань трусов.

Кристина отодвинулась.

— Опоздаешь, — улыбнулась она.

— У меня есть для тебя столько времени, сколько надо!

Кристина отодвинулась еще дальше, завязала халат. Никита тянулся к ней своими похотливыми ручками. Кристина встала.

— Ник, уже девять, у тебя же встреча в полдесятого! Беги.

— Поужинаем сегодня вечером где-нибудь? — У Никиты чуть не случился повтор выстрела ракеты.

— Я сегодня поеду домой, буду дома писать! — «Все, хватит! Это "абы что!"»

— Я буду скучать.

— Я тоже.

Обломанный Никита с обиженным видом вышел из квартиры. «Ну что, ей так трудно дать, что ли? Я же от всей души. Нежно! У нее месячные, устала, голова болит[7]! Может, на ней жениться, чтобы свой супружеский долг выполняла?! А что, у меня никогда не было свадебной церемонии. И… и… И она… она мне нравится. Очень нравится!»

Никита набрал телефон Кристины.

— Кристи, я тебя люблю! — выкрикнул он.

У водителя расширились зрачки.

— Я тебя тоже! — Кристина не знала, что сказать, поэтому сказала как положено.

— Целую! — радостно воскликнул Никита. «Все, все хорошо!» Наконец-то Никита выявил первосортную самку.

— Я тебя тоже, — повторила Кристина и плюхнулась на кровать, со всей дури ударив по ней новым телефоном. «Что же я говорю?! Дур-а! Дур-ааа!»

Кристина начала торопливо собирать вещи. «Нет, нет, нет. Так нельзя! Это "абы что!" Это просто секс, нам уже не о чем разговаривать. Это отношения, построенные на обломках других».

Собрав сумку, Кристина поехала на работу, чтобы отвлечься и продолжить написание книги там.

Никита отправился в Tiffany. «Обручальное кольцо должно быть дорогим! Ей должно понравиться! Ей очень понравится. Она будет улыбаться. Любит, она меня тоже любит. Я обрадую ее…»

Оставалось два авторских листа. Книга подходила к концу. Три дня Кристина в полном забытье стучала по клавишам. В квартире царил запах табака и новых духов Чижика. Артур не звонил и так и не воспользовался электронным адресом.

Чижик теребила в руках четки из слоновой кости, наблюдая за увлеченным лицом подруги. Она больше не читала рейки, не ела морскую капусту, не бросала курить. Она периодически злилась на себя за то, что сделала, но не находила в себе сил рассказать об этом. Мурзик подарил ей маленький спортивный Lexus, и их совместный хорошенький Mini Cooper «по наследству» перешел к Кристине.

— Крис, можно тебя отвлечь на секундочку?

Все, что в последние время делала Виолетта, исходило из чувства вины перед подругой. Она как бы безмолвно извинялась перед ней.

— Угу, — Кристина не отрывалась от монитора.

— Что тебе привезти из Парагвая? — Мерзкий Мурзик, который в последнее время стал очень даже милым благодаря потраченным на Виолетту средствам, увозил ее в романтический трип.

— Чудище заморское для сексуальных утех! — засмеялась подруга.

— А поточнее?

— Начну издалека… Аленький цветочек!

Виолетта обняла ее.

— Чиж, удачи отдохнуть! Я тебя люблю!

— И я тебя люблю! Когда выйдет твое творение?

— Как всегда, обещают через два месяца, а так, наверное, через полгода. Да это не важно! Чиж, я рада за тебя, очень рада. Тебе с ним хорошо?

— Уже нормальненько, нормальненько, почти влюбилась. Он на самом деле классный, просто лицом не вышел, но зато у него много других достоинств.

Кристина улыбнулась.

— Ну давай, все… Ненавижу прощаться!

— Пока!

Дверь хлопнула. В окно Кристина смотрела, как Чижик садится в только что купленный Lexus. Автомобиль скрылся из вида. Кристина с надеждой вошла в Интернет. Новый незнакомый адрес… В солнечном сплетении образовалось приятное тепло, сердце забилось сильнее, пальцы затряслись. Кристина прикурила сигарету…

Затянув окно шторами, Никита сидел в своем кабинете. Перед ним стояла бутылка виски. Какая по счету, сказать было сложно. Но силы вместе с желанием жить закончились еще на первой.

Пустота поглотила мысли, чувства, желания. Он даже перестал трясти ногой. Не было даже нервных импульсов.

Он звонил ей, она не подходила к телефону. Он звонил Вале и, не дождавшись ответа, вешал трубку. У Никиты уже был опыт разочарования. Когда это случается, лучше сидеть тихо в своей скорлупе — никто не поможет. Главное — не вылупляться наружу. Там, за стеной бронированной скорлупы, люди живут как-то странно. Там никто не открывается. Стоит кого-нибудь пустить в душу, как обязательно туда плюнут. «Наверное, любовь — расплата за успех? Платишь за все, что получаешь от мира?»

Никита никак не мог понять Кристину. С его первой любовью, Музой, все было как-то проще. «Понятно, что она ушла к более богатому и успешному. А эта просто ушла. Ушла, исчезла, не оценила. Не взяла ничего. Не может быть, чтобы ей ничего было не надо! Ни попасть в кино, ни денег, ни гламурных тусовок… Неужели ей от меня не нужно ничего? Не нужен я? Я ведь так много мог ей дать…»

«Привет!

Я не знаю, сможет ли бумага выступить между нами достойным посредником. Я не уверен. Однако у меня не остается выбора, кроме как довериться ей. И тебе.

Мне так нравится смотреть на тебя. Вдыхать твой запах. Ты похожа на лесную нимфу, которая может встретиться только избранному.

В твоих волосах живет солнце. Они с ним одного цвета, одного неземного, божественного происхождения.

Когда ты улыбаешься, ты чуть-чуть кривишь уголок рта, пытаешься, наверное, что-то скрыть. Иногда ты поджимаешь губы, боясь сказать что-то не то. Зачем-то замазываешь тональным кремом или пудрой маленький прыщик около рта. Он тебя совсем не портит. Даже украшает. Ты облизываешь губы, когда хочешь поцеловаться, придерживаешь их зубами, чтобы не дрожали от внутреннего желания. Ты очень страстная, темпераментная, но стесняешься этого.

Твои глаза как океаны морей и рек: бездонные, глубокие и сильные. В них столько жизни, тепла, любви. Нежности. Ты женственна в каждом своем движении, в каждом вдохе, в каждом слове. Маленький котенок и пантера, невинная дева и, уверен, винная гейша!

Ты прекрасна! И как повезет тому мужчине, который будет с тобой!

Зачем я говорю тебе все это? Поверь, лишь ради одного.

Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя женщиной».

Кристина курила, читала и снова и снова перечитывала письмо. Никто никогда раньше не говорил ей таких слов. Никто никогда раньше ей не писал таких писем. Никто никогда раньше так хорошо ее не знал.

«Он перешел на "ты"!»

«Как повезет тому мужчине, который будет с тобой!» Эту фразу она понять не могла.

«Каждое путешествие в область собственной души и собственных чувств — личное предпринимательство, регулируемое моральным законодательством. Ты отправился туда со мной…

Поверь, я не буду нарушать твое пространство! Не буду торопить тебя!

У тебя своя система координат, и только ты вправе решать, куда мне можно, а куда нельзя. Лишь благодаря тебе мои пальцы уже несколько дней не перестают набивать текст. Этот текст идет из глубины души, и мне плевать, понравится он кому-либо или нет… Это будет маркетинговый анализ не личностей, а душ… Это будет маркетинг любви, чувств, того, чего я так хочу, но, к сожалению, не ощущаю…

А ты… ты ведь знаешь, прекрасно знаешь, что каждый день я стою посреди большого минного поля страхов и надежд, под бесконечным электрическим проводом неумолимого душевного одиночества. Но вдруг рядом со мной появился ты, и все стало по-другому! Благодаря тебе я чувствую себя женщиной. Благодаря тебе я верю в себя. Благодаря тебе я знаю, что есть любовь. Есть ты — значит, есть любовь. Значит, есть шанс и завистливые боги побеждены. Я нашла свою вторую половинку!»

Кристина, прикусывая губы, нажала на кнопку «отправить». «Письмо отправлено» — высветилось на мониторе. Она больше не могла сидеть. Она ходила по кухне из угла в угол, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. Сегодня она стала или более счастливой, или более одинокой?

В это время Олег изучал бумагу, далекую по содержанию от любовного письма, которую по своим каналам раздобыл начальник охраны.

«Постановление о прекращении

уголовного дела № 156874».

Собранный материал оказался недействительным. В ходе расследования по материалу было установлено, что в действиях лиц XXX, XXX отсутствуют признаки преступления, предусмотренного статьями законодательства Российской Федерации № 159, 199. Уголовное дело закрыто.

Оперуполномоченный следователь

Юрьев И. С.

Олег курил ментоловую сигарету, недовольно думая о том, что предстоит еще серьезно поиграть. Никто не застрахован от форс-мажоров, никто не застрахован от смены прокурора. В связи с тем что государство борется с коррупцией, прокурора спешно поменяли. Материалы были досконально проверены и оказались недостоверными, а если точнее, то нового прокурора Олег прикупить не успел.

В кабинет вбежал довольный Артур. Чтобы не травмировать слабую психику партнера, Олег прикрыл постановление другой бумагой и поднял на него глаза.

— С тебя доллар, я выиграл! — расплываясь в улыбке, Артур положил на стол Олегу распечатанное письмо Кристины.

Олег прочитал послание. «Бедная девочка! Мы видим всегда лишь то, что хотим видеть. Не больше!» Ему стало жалко Кристину за ее глупость и наивность, но времени думать о ней не было. Вопрос «про любовь» закрыт!

Олег достал из кошелька доллар, который ему проиграл Артур в споре «фестиваль», и положил его на стол. Письмо Кристины незамедлительно отправилось в урну.

— Два еврея сидят, скучают. Один другому говорит: «Давай я посру, а ты все это съешь?» Второй отвечает: «Ты что, сдурел?!» — «А за сто долларов съешь?» Второй мялся, мялся. «Ну давай!» Съел, получил сто долларов. Сидят дальше скучают. Второй говорит: «А ты за сто долларов мое говно съешь?» Первый мялся, мялся. «Ну давай, съем!» Первый съел. Сидят дальше скучают, вдруг первый вскакивает со скамейки. «Слушай, Исаак, а мы по ходу дела с тобой говно-то бесплатно ели?!»

Оба засмеялись.

— Мелочь, а все равно приятно, — сказал Артур. — У тебя чего такой вид? Не нравится проигрывать?

— Нет, устал, пятница. Поеду домой.

— «Прими ванну, выпей чашечку кофе!» — хохмил довольный собой Артур.

— Да, и какао с чаем! — Олег встал, прихватив со стола две бумажки.

— А ты не хочешь спросить, как у меня получилось ее так развести? — не унимался Артур. Ему так хотелось рассказать о своих достижениях.

— Нет, сейчас нет. В другой раз!

Олег вышел из офиса, сел в машину и поехал домой. Предстояло придумать план. Хотелось заехать к маме, но времени было очень мало. Как так могло получиться? Ну надо же было этому случиться именно сейчас?! Как они так изощрились по-быстрому выскочить? Я не успел… Кто там у них так быстро среагировал? Что у них на нас?.. Вроде все чисто, ведь Виталич проверял? Проверял!»

Он зашел в подъезд, поднялся на свой этаж, на ходу доставая ключи от квартиры. Лифт поехал этажом выше. В тишине сбоку послышался какой-то шорох. Наверное, кто-то выносит мусор. Олег не успел оглянуться. Выстрел. Сразу второй… Тихо… Какой-то гул в голове.

«А умирать, оказывается, не больно…»

«Ленка, наверное, сейчас принимает ванну с зеленой и оранжевой солью. После нее очень нежная кожа. После ванны она еще любит натираться кофе среднего помола, чтобы кожа лучше загорала и была такая бархатная, коричневая. Ленка знает все примочки».

Артур, сидя в VIP-зоне «Шереметьево-2», предвкушал свидание с женой.

«Зато по ней никогда не скажешь, что выносила двойню. Сейчас накинется на меня и сразу полезет в штаны. Развратная, бесцеремонная. Ууух! Надо купить ей цветы…» Он мял в кармане пиджака свой счастливый билет, первый выигрыш у Олега, бумажку в один доллар.

«Там куплю, а то по дороге завянут. Привезу ей веник. Она его выкинет. Не будет лебезить, что не нравится — сразу в урну. Молодец. Знает себе цену!»

Кристина набирала номер Артура.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

«Стоишь посреди большого минного поля страхов, надежд и мечтаний, под бесконечным электрическим проводом неумолимого душевного одиночества. Душа! В ней можно жить только в одиночестве. Лишь иногда кто-нибудь захочет совершить туда непродолжительную экскурсию. Зайдет, посмотрит и уйдет. А ты останешься опять одна. Придет другой и тоже захочет посмотреть. Путешествие по просторам мыслей, чувств и эмоций. Невозможно закрыть от любопытных этот туристический маршрут. Пользуется спросом. Можно, наверное, по-другому к этому относиться. Не путая туризм с эмиграцией!»

* * *

Тверская. Книжный магазин «Республика». Автограф-сессия Кристины Ирлановой. Журналисты слетелись сюда, как пчелы в улей. Пресс-секретарь писательницы устала объяснять, что Кристина отказывается давать интервью перед началом мероприятия. Пронырливые газетчики въедливо задавали тысячи неприятных вопросов. Всех интересовало, насколько автобиографична книга, есть ли в ней совпадения реальных людей с персонажами.

Сначала Кристина радостно встречалась со всеми журналистами, тем более что многих давно знала. Собирала глянцевые журналы со своими фотографиями и интервью, кассеты с записями своих выступлений по телевизору. Потом, поняв абсурдность этого публичного одиночества, где каждый лишь норовит найти в тебе какой-нибудь изъян, чтобы хорошенечко посплетничать, стала отказываться от встреч и приглашений на различные мероприятия и тусовки. Согласилась на одно предложение — вести новое ток-шоу.

Кристина была морально не готова к такому ажиотажу и интересу, вызванному к ее персоне книгой. 50 тысяч экземпляров разлетелось меньше чем за месяц, затем вышло еще 100 тысяч, потом 300 тысяч. В один миг из обычного, возможно, перспективного молодого автора Кристина стала известной писательницей. Ее приглашали на всевозможные светские сборища, дарили карты в фитнес-клубы, лишь бы только она там появлялась, звали вести конкурсы и благотворительные вечера, предлагали сняться в сериале.

Кристине пришлось нанять пресс-секретаря и водителя. Постоянно вызывать домой стилиста и маникюршу, чтобы всегда хорошо выглядеть. Сразу появилось много псевдодрузей и расфуфыренных поклонников, желающих козырять ее именем в тусовке. Скоро на экране телевизора должна появиться экранизация ее книги, искусно обработанная руками известного кинопродюсера. Человека, которого она не видела очень давно и редко вспоминала…

Кристина осматривала просторный, ярко освещенный зал «Республики». Глаза устали от постоянных вспышек фотоаппаратов.

Валя поцеловал Кристину в щечку.

— Крис, я бегу, а то опоздаю в аэропорт! Ты самая лучшая! — шепнул он и скрылся в толпе.

Кристина теперь жила одна. Валя организовывал выставки-продажи своих работ вместе с президентом фонда в Лондоне. Чижик переехала к Мурзику, и они редко созванивались. Кристине было совсем не скучно — постоянно звонил телефон — но одиноко. Все звонящие предпочитали краткосрочную экскурсию в область ее души, а чаще — абстрактные светские беседы. Кристина не обижалась. Она получила то, что хотела. Написала хорошую книжку…

— Кристина, что бы вы посоветовали мужчинам и женщинам, для того чтобы отношения были гармоничными и прочными? — задала первый на сегодня вопрос журналистка с маленьким хвостиком отросших у корней крашеных волос.

«Зачем блондинки красят корни волос в черный цвет?»

Кристина улыбнулась.

— Научиться говорить! Говорить все, что думаешь, чувствуешь, хочешь!

Фотографы старались подступить к ней как можно ближе. Толпа пришедших молчала и покорно слушала.

— Не забывать говорить любимому человеку о том, как его любишь, о том, как он важен для тебя! О том, какой он хороший. Мы почему-то чаще акцентируем свое внимание на том, что нас не устраивает в другом, чем на том, что мы в нем любим. Отношения могут сложиться лишь тогда, когда хотя бы кто-то один начнет говорить, сможет открыться, отдавать и ничего не просить взамен, будет искренен…

Вопросов сегодня было много, так же было много и ответов. «Главное не залюбить до смерти!» — смеялась Кристина про себя. VIP-гости отправлялись на продолжение мероприятия в «Галерею». Кристина подошла к машине.

— А как вы предпочитаете знакомиться? — услышала она за спиной.

Улыбнувшись, она обернулась. Он прижимал к себе ее книжку. Молодой, высокий, стройный, русоволосый, в спортивной куртке и джинсах. С чистыми голубыми, как у эльфа, наивными и искренними, как у нее, глазами. Доверчивыми и детскими. Он дружелюбно улыбался ей. Она улыбнулась в ответ.

«Добро пожаловать на экскурсию по просторам моей души…»

СердцегрыZы — третий роман-ожерелье модной писательницы, светской львицы и хозяйки имидж-студии Анны Андриановой.

Это провокационная и откровенная книга об испытаниях любви и о невозможности сохранить подлинность чувств в мире, где правят фальшь, культ потребления и эгоизм. Мужчины и женщины — постоянные продавцы и покупатели на рынке взаимоотношений. Этот роман без прикрас покажет устои и нормы рынка любви. Для кого-то любовь — смысл жизни, но для сердцегрыZов она лишь необходимый аксессуар в мире роскоши и блеска…

Мы мечтаем о любви, жаждем ее и в то же время боимся обжечься.

Обманывая сами, постоянно ждем подвоха и от любимого.

Стремимся разгадать тайну, которая хранится в сердце другого.

Хотим читать мысли и управлять поступками. Мы пытаемся овладеть искусством любви, как героиня нового романа Анны Андриановой, прошедшая интригующий и захватывающий путь прежде чем открыть истину…