Переведено специально для сайта http://wondi.ru

Любое копирование без ссылки на сайт и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Переводчики: Casas_went, ArrivaVamp, leno4ka3486, inventia, YanNester

Редактор: Casas_went, Sungkyunkwan

Русифицированная обложка: inventia

Сегодня он был готов к плохим новостям. Ник нутром чувствовал, что что-то произошло. Он был знаком с таким ощущением, частенько его испытывал. Порой оно было как сейчас — больше чем ощущение. Покалывание затылка предупреждало о том, что что-то случилось, но не давало никакого намёка на то, что именно.

Порой ощущение было более специфическое, но всё же обыденное. Ник точно знал, где находится пропавший предмет, например, пульт от телевизора или ключи от машины.

Но случалось такое, что предчувствие тяжёлым весом ложилось на плечи, по телу пробегал тревожный звоночек… как в тот раз, когда Ник был в лесу с сестрой и знал, что если они не повернут назад, произойдёт что-то ужасное, что-то, что всё кардинально изменит.

Зовите это чутьём, интуицией, даром — да чем угодно. Смысл в том, что Ник знал, что скоро получит плохие новости, и становилось всё труднее и труднее скрывать тревогу от связи со стаей.

Альфа был довольно уверен, что сидевшие с ним в машине два волка — брат и телохранитель — ощущали его нервозность, потому что были тесно с ним связаны.

Волк тоже ощутил напряжение Ника и начал метаться, такой же нервный и неприкаянный. Что ж, по крайней мере, для разнообразия Ник с волком был на одной волне. Альфа скучал по этому ощущению.

Ник Акстон всегда гордился собой за то, что он и волк были очень хорошо друг на друга настроены.

Они полностью расходились лишь в одном — в том, чтобы соединиться с Шайей Кричли, их половинкой.

Позиция волка была проста: Шайя была их истинной половинкой, поэтому Ник должен соединиться с ней, образовать пару, сделать её альфа-самкой стаи Риланд. Но всё не было настолько неоспоримо. Нет, эту ситуацию окружала куча вопросов.

Начнём с того, что делать покорную волчицу альфа-самкой граничило с невозможным. Не из-за того, что покорные волчицы слабые или пассивные. Чёрт, нет.

Несмотря на ауру спокойствия, покорные волчицы могли быть решительными, импульсивными и психологически сильнее доминантных волчиц, как и доминантные волчицы, несмотря на ауру силы, могли быть психологически слабыми или эмоционально нестабильными.

Отчасти из-за этих разниц в ауре доминантные волчицы и занимали более высокое место в обществе. Сильные волны доминантности могли оказывать давление и, таким образом, вынуждать любого волка подчиниться, тем самым оставляя покорных волков уязвимыми.

Ещё одним существенным различием между доминантными и покорными волками была физическая сила — покорные волки, вне зависимости от внутренней силы, физически никогда не были сильнее доминантных.

Таким образом, покорные волки были уязвимы перед доминантными, но были жизненно важны для каждой стаи в том, что без влияния их естественного успокоения, которое идёт по связи стаи, природная сила доминантных волков делала бы стаю нестабильной.

В связи с этим, несмотря на то, что Шайя была жизненно необходима для стаи и её внутренняя сила не уступала доминантным волчицам, она была уязвима. Будучи альфа-самкой, ей придётся постоянно сталкиваться с вызовами, которые будут бросать доминантные самки за её место.

Естественно, Ник мог бы оградить её от этого, приказав не бросать ей вызов, но тогда Шайю бы не стали уважать, следовать за ней, как за альфа-самкой.

Так она будет чувствовать себя не в своей тарелке, а для Ника это совсем неприемлемо, как и сама мысль о том, что Шайя окажется в опасности.

Если он всё же хотел с ней соединиться, то оставался один вариант — Ник должен был покинуть пост Альфы. Чёрт, да он бы с радостью бы его бросил, если бы это значило, что он может быть со своей парой.

Проблема в том, что никто в его стае не хотел на эту должность, и никто не хотел нести ответственность за сохранение стабильности стаи.

Старый Альфа был как рак, и он повреждал всю стаю, пока её сердце не почернело. Несмотря на то, что давным-давно Ник бросил ему вызов и убил его, прошлые события всё ещё отражались на стае, а старые раны ещё мучили.

Волк Ника не был обеспокоен подобными деталями, окружающими проблему. Для него существовало только чёрное и белое. Шайя была его, поэтому он должен был с ней соединиться, и из-за этого злился на Ника.

Волк имел обыкновения находиться в мрачном настроении. На самом деле, он находился в каком-то тёмном расположении духа. Что ж, это естественно. Мало того, что он раньше времени появился на свет, так ещё и рождён был в ярости и страхе.

Как правило, оборотни впервые перекидывались во время полового созревания. Нику было пять лет, когда в один очень странный момент волк вырвался на поверхность, чтобы его защитить.

Ник очень гордился своим сильным, мощным волком, но было больно понимать, что волк появился на свет таким образом, оставив шрамы на его душе — шрамы, которые стали только глубже из-за события, которое позже привело Ника в тюрьму для несовершеннолетних.

Несмотря на гнев волка, зверь не был диким или трудным. Нет, волк по-прежнему был таким же управляемым и спокойным, как Ник, но видел мир как мрачное, тёмное, суровое место. Только Шайя вызывала у него сильные эмоции.

Признаться, только Шайя вызывала и в Нике сильные эмоции. Как и волк, порой он мог быть жёстким, холодным и отстранённым.

Не то чтобы ему не было знакомо понятие совести и разница между хорошо и плохо.

Но казалось, что у Ника что-то немного отсутствует — в эмоциональном развитии он получил сбой, из-за которого трудна связь с другими.

Ник ощущал эмоции так же, как и все остальные… или, скорее, как большинство. Но связь он считал трудным делом.

Быть может, едва ли это удивляло. Его волк слишком рано себя показал, вырвался на поверхность в то время, когда разум и тело Ника ещё не были к этому готовы. Это как маленького ребёнка погрузить сразу в стадию полового созревания — он к этому ещё ни физически, ни психологически не готов, и это, несомненно, сильно повлияет на развитие личности: морально, физически и эмоционально.

Поэтому, Ник был очень сильно испорчен и сломлен.

А вот его пара оказалась полной противоположностью.

Шайя напоминала Нику бабочку: яркая, эффектная, изящная и всегда в движении. Она была неизменно любезна и легка в общении с людьми, могла влиться в любую толпу и очаровать всех своей дерзостью.

О, нет. Ник слышал о её легендарном темпераменте. Слышал, что Шайя могла быть такой же сумасшедшей, как и её лучшая подружка, и альфа-самка Тарин. И всё же, Шайя была милой и идеальной, и очень сильно отличалась от Ника, так что их отношения были смешны.

Ник по-прежнему мог чётко вспомнить тот день, когда увидел её. Это была церемония соединения альфа-пары её стаи, и он предложил устроить эту церемонию. Весь день Ник ощущал нервозность и понимал, что случится что-то важное. В ту секунду, когда его взгляд остановился на прекрасной рыжеволосой девушке, Ник понял, кем она для него была.

В момент осознания этого Ник почувствовал себя так, словно получил удар в грудь. Его разом накрыли чувство собственничества, радость и потребность.

Им завладело дикое желание заявить на пару права, которое въелось в каждую его пору, захватило каждую клеточку… и до сих пор не отпустило. Ник так сильно хотел Шайю, что она была всем, о чём он думал, всем, о чём мечтал. Испытывал непреодолимое желание заполучить её, прикасаться к ней, ощущать её запах или даже просто находиться рядом.

От этой потребности он не мог дышать, она дразнила его разум, тревожила его тело. В общем, это был ад.

Но главная причина того, что он терпел весь этот ад и отказался заявлять на Шайю права в том, что хотел для неё большего: чтобы она нашла себе партнёра, а не пациента. В голове звучали слова матери: «Сеансы исцеления работают, Ник. Не оставляй из-за страха свою половинку. Ты сильный и можешь с этим бороться».

Существовало не много оборотней, у которых звериная половина очень рано появилась, но у всех у них было кое-что общее: в дальнейшей жизни их познавательные функции страдали и медленно вырождались.

Ник не отрицал, что сеансы исцеления на нём срабатывали. Головные боли, провалы памяти, дрожь мышц и эпизоды психической дезориентации стали реже. В некоторых случаях дегенеративные последствия такого раннего перекидывания в зверя можно было полностью исцелить, но бывали случаи, когда исцеление было невозможно.

Как сказала мама, Ник был сильным. Но мама оказалась права и в кое-чём ещё: страх остался… страх, что улучшения были временными, что проблема, в конце концов, вернётся.

Целитель стаи предупредил Ника, что подобное могло произойти. Если бы это случилось, и он в это время соединился с Шайей, она бы стала не его партнёршей, а попечителем, наблюдала бы за тем, как его состояние медленно ухудшается до тех пор, пока он не перестанет её узнавать. Он видел, на что это похоже, на примере своей матери.

Она выжила после разрыва истинной связи с отцом Ника после того, как он умер, и посвятила своё существование детям, привязавшись к ним, как к линии жизни.

Она была по-своему счастлива, но по-прежнему была одна и существовала лишь наполовину. Когда Ник перестанет быть партнёром Шайи, а превратится в пациента, она останется без пары. Он не мог вынести мысли о том, что его живая и яркая Шайя будет существовать лишь наполовину.

Несмотря на то, что не чувствовал права заявить на Шайю права, Ник решил, что всегда будет за ней присматривать на расстоянии, всегда будет её защищать. Её благосостояние всегда будет для него первостепенным.

И вот почему он сейчас сидел во внедорожнике и подъезжал к воротам на территорию стаи Феникс. Ему нужно было убедиться, что «плохие новости» не связаны с Шайей, нужно было убедиться, что они не касаются её здоровья или безопасности. И, да, Ник должен был признать, что хочет просто её увидеть, нуждается в небольшом «успокоении».

Ник знал, что несправедливо подглядывать за её жизнью, если уж он не собирается заявить на Шайю права, даже если делает это ради того, чтобы её защитить. На самом деле бета-пара — единственные члены стаи Шайи, которые, насколько Нику было известно, знали о том, что он и Шайя истинные — совершенно справедливо на это указали.

Они также намекнули, если об этом узнает альфа-пара, то, скорее всего, между их стаями начнётся война. Но даже этого было недостаточно для того, чтобы Ник держался от Шайи подальше.

Так как Трей и Ник были близкими союзниками, стража на воротах не стала останавливать внедорожник. Ник просто уважительно им кивнул и проехал на территорию стаи Феникс, которая была замаскирована под заповедник. Волк Ника немного расслабился, понимая, что скоро увидит свою пару.

Эли — брат Ника — вёл внедорожник к горе, которая находилась довольно глубоко на территории стаи. В отличие от большинства стай, включая и стаю Ника, волки стаи Феникс не жили в охотничьих хижинах. Вместо этого, волки стаи Феникс жили в горе — в древней пещере, которую они модернизировали.

Как только Эли припарковался на скрытой стоянке у основания горы, Ник повернулся к нему.

— Оставайся здесь. Деррен и я сходим туда минут на пятнадцать. — Ник никогда не брал много волков в пещеры стаи Феникс. Альфа Трей не был довольно уравновешенным парнем, и его волк легко начинал ощущать угрозу. Поэтому появление трёх мощных, доминантных волков мог мгновенно его насторожить.

— Ник, может ты… — Деррен быстро замолк и вздохнул. — Забей.

Благодарный тому, что не придётся выслушивать это дерьмо Деррена, Ник вышел из машины. И Эли, и Деррен знали, что Шайя — истинная пара Ника. Эли был из тех, кто никогда не лез в дела других, к тому же он знал, что давить на Ника — бесполезное занятие.

А вот Деррен довольно много раз поднимал этот вопрос, уговаривая Ника прекратить позволять страху мешать его решению соединиться с Шайей. Этот разговор был стар как мир.

С Дерреном за спиной, Ник поднялся по вырезанным в скале ступенькам и подошёл к входу.

У входа, держа открытой дверь, стоял один из стражей стаи Феникс — Маркус. Он не выглядел счастливым. Ник бы не обратил на это внимание, если бы обычно этот высокий, темноволосый парень не сиял каждый раз широкой клоунской улыбкой. Когда Маркус даже не кивнул в знак приветствия, Ника накрыло ощущение беспокойства.

— Трей на кухне, — просто произнёс Маркус, а затем кивком головы приказал следовать за ним по туннелям вглубь горы.

После серии поворотов, они, в конце концов, дошли до очень современной кухни. За длинным обеденным столом сидели три стража, глава стражей, бета-пара и альфа-пара. Как и Маркус, они не выглядели радостными при виде Ника, особенно, Тарин. И это значило лишь одно: они все знали, что Шайя — его истинная половинка.

Или им об этом рассказала бета-пара, или же сама Шайя.

Что ж, это был лишь вопрос времени. Не любитель играть в игры, Ник не стал притворяться. Остановившись перед столом, он просто произнёс:

— Итак, вы всё знаете.

— Да уж, знаем, — прорычала Тарин. Трей принялся массировать ей затылок, очевидно, пытаясь удержать от того, чтобы она вцепилась в горло Ника. Может блондинка и была маленькой и изящной, но она была мощной. И пугающей. На самом деле, большинство членов сообщества оборотней боялись её из-за латентной волчицы, которая, в конце концов, смогла вырваться на поверхность.

— Предполагаю, это часть, где ты приказываешь мне держаться от Шайи подальше. — Если они намеревались добиться в этом успеха, то были большими глупцами. Чёрт, Ник сам себе приказывал держаться от неё подальше, и даже это не сработало.

— Ты ей это задолжал, — сквозь зубы процедила Джейми. Бета-самка была близкой подругой Шайи. Но в этом и была его Шайя — она легко заводила друзей, вселяла в людей верность и желание защищать, вот почему волки за столом фантазировали об убийстве Ника. Ник заметил, что один из стражей очень на него злится. Доминик. Ник терпеть не мог этого волка. Почему? Потому что он много времени проводил с Шайей — так много, что какое-то время Ник подозревал, что у них отношения.

Обычно, волк Ника — который был склонен ревновать — всё своё внимание фокусировал на этом придурке, но не сегодня. Нет, сегодня его волк беспокоился о кое-чём другом и злился на Ника за то, что тот не осознал того, что уже осознал волк — запах Шайи был слабым. Очень слабым, честно говоря. Ника охватило предчувствие беды.

— Где она?

— Это не важно, — заявил Трей, вперив в Ника взгляд холодных голубых глаз. — Важно то, чтобы ты сейчас меня внимательно выслушал. Мы все знаем, что ты и Шайя — пара, и что вы знали об этом с самого начала. И так как ты не хочешь с ней соединиться, то убираешься из её жизни и оставляешь Шайю в покое. В противном случае, между нашими стаями разгорится война.

Слово «война» должно было заставить Ника зарычать, ощутить тревогу и полностью сосредоточиться на Трее. Но всё, о чём мог думать Ник — это о том, что запах Шайи слишком слаб. Слаб настолько, что можно предположить, что какое-то время она уже не находится на территории стаи.

— Где она?

Трей и его Бета — Данте — обменялись взглядами, говорившими, что они не удивлены, что Ник не обеспокоился предупреждением.

— Её местоположение — не твоё дело, — рявкнула Тарин. Тао — глава стражей, сидевший рядом с ней — кивнул в знак согласия.

Лицо Ника омрачилось. Его слова были тихими, но твёрдыми:

— Шайя является и всегда будет моим делом.

Тарин вскочила на ноги. Если бы Трей не схватил её за свитер, она бы перепрыгнула через стол.

— Ты долбанный сукин сын!

— Детка, всё в порядке, — спокойно произнёс Трей. Трик — один из стражей — подошёл к Тарин и положил ей руку на плечо. И тогда Ник заметил слёзы в её глазах. Если Тарин настолько расстроена, то Шайя не просто уехала отдохнуть или решила остаться со своей семьёй в старой стае на какое-то время. Она уехала навсегда.

— Нет, не в порядке. Моя лучшая подруга уехала из-за этого трусливого ублюдка!

А вот и подтверждение.

— Куда она уехала? — потребовал Ник, едва сдерживая рычание. Волк внутри него начал метаться, царапаться, желая вырваться на свободу, желая найти свою пару — это единственное, что имело для него значение.

— Туда, где безопасно, — сказала ему Джейми. — Туда, где ты больше не сможешь причинить ей боль.

Ник шагнул вперёд и все члены стаи Феникс напряглись, приготовившись к нападению. Да? Что ж, он не свихнулся.

— Думаете, я хочу причинить ей боль? Думаете, меня не грызёт, что я не могу быть с ней? Считаете, что я не думаю постоянно, где она, что делает, в безопасности ли находится?

Все лица смягчились, но Ник не хотел их грёбанного сочувствия. Он хотел знать, где его пара. Ник сосредоточился на Трее.

— Скажи, где она. — Когда Альфа не ответил, Ник упёрся ладонями в стол и наклонился вперёд, посмотрев Трею в глаза. Все волки стаи Феникс зарычали, но не предприняли попытки вмешаться — это бы означало, что Альфа не может справиться с собственным дерьмом. Трей прекрасно справлялся с собственными битвами. Он был сильным и мощным, но и Ник таким был. Он позволил в полной мере своей доминантности просочиться в выражение лица, говоря о том, что такой же сильный, как и Трей. На самом деле, Ник был таким же безумным, как и Трей, просто скрывал это лучше.

Альфа наклонился вперёд, приблизив лицо к лицу Ника и встретившись с ним взглядом.

— Ник, я не собираюсь с тобой драться. Ты дрался на нашей стороне, чтобы помочь защитить мою пару, моего сына и мою стаю. За это я тебе всегда буду благодарен. Когда Тарин хотели держать от меня подальше, я плохо отреагировал, поэтому прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но если хочешь дуэли, ты её получишь.

— А если бы сейчас дело было в Тарин, если бы я знал, где она и не сказал бы тебе, что бы ты сделал?

Трей резко вздёрнул голову.

— Дело в том… что я никогда бы её не оставил. Я не благородный. Если хочешь быть самоотверженным, отлично, плевать… но держись от Шайи подальше.

— Если бы мы знали, что ты хочешь знать о её местоположении по хорошей причине, мы бы тебе сказали, — сказал Данте, скрестив руки на мощной груди. — Но ты не хочешь найти её для того, чтобы соединиться. Ты просто хочешь снова вмешаться в её жизнь. Это несправедливо по отношению к Шайе.

Джейми положила ладонь на руку Данте.

— Ник, я знаю, каково чувствовать себя, отказывая в соединении с истинной парой, потому что боишься поставить её в опасность. — И она действительно это знала. Её волчица была настолько травмирована, что Джейми могла полностью потерять свою человечность. Если бы это случилось и она превратилась в дикую, то её бы убили. По этой причине она отказывалась соединяться с Данте, боясь, что если она умрёт, он не переживёт разрыва их связи. К счастью, соединение с Данте лишь помогло исцелить волчицу.

Естественно, её понятие «опасность» означало опасность для Шайи на позиции альфа-самки — Джейми не знала о проблемах со здоровьем Ника или, как большинство, не понимала. Но Ник не ждёт и никогда не ждал понимания со стороны других людей, поэтому не имел намерения всё объяснять.

— Я знаю, что это больно, — продолжила Джейми, — но ты должен соединиться с Шайей и поверить, что вместе вы станете сильнее. Только потому, что Шайя не может быть физически сильнее доминантной самки, не означает, что не может всё равно её победить. Для победы одной физической силы не хватает. Спроси у того, кто отлично натренирован. — Она указала на Данте. — Я множество раз надирала ему задницу. — Данте от такого заявления нахмурился.

Ник вздохнул.

— Доминантным самкам даже не пришлось бы бросать ей вызов. Они могли бы ударить её просто волнами доминантности и Шайя, хотела бы этого или нет, подчинилась. — Ник презирал саму мысль об этом. Когда на лице Тарин появилось странное выражение, он прищурился: — Что?

Тарин покачала головой. Больше не хмурясь, она вздохнула.

— Ник, просто оставь её в покое. Она в безопасности. Даю слово, если с ней что-то случится, если ей причинят боль, то я с тобой свяжусь. Но это всё, что ты можешь от нас получить.

Ник это ценил, но ему подобного было мало. Он бы солгал себе, сказав, что быть время от времени рядом с Шайей для него достаточно. И только сейчас, когда он столкнулся с фактом, что она навсегда ушла из его жизни, что никогда не будет её частью, что он снова может никогда её не увидеть, Ник осознал, что подсознательно взращивал надежду, что мог бы найти способ решить их проблемы. Он никогда не сдавался в этом вопросе, не в глубине души, но текущая ситуация вынуждала его это сделать, потерять надежду. И он понял, что не мог ничего исправить.

Ник глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Но как он мог? Проклятье, было чертовски больно, что Шайя ушла именно так. Не только потому что ушла от него, а потому что с лёгкостью способна убежать, когда у него нет силы остаться в стороне. А ещё он злился. Злился на неё за то, смогла уйти и начать жизнь без него, и злился на себя за то, что подтолкнул её к этому решению. А ещё он паниковал. Не зная, где она, в безопасности ли, счастлива ли. Не важно, что думали Шайя и эти волки, он хотел, чтобы она была счастлива. Более того, он сам хотел сделать её счастливой.

И решительно был настроен её найти.

Но Данте был прав: найти её просто чтобы знать её местоположение, получить душевное спокойствие — это плохая причина. Единственный шанс для Ника появиться в её жизни — сделать всё правильно, оставить пост Альфы, заявить на Шайю права, воспользоваться советом матери и Деррена и оттолкнуть все страхи ради того, кто ему очень важен. Именно это он и сделает. Если это означает, что начнут рушиться основы его стаи, пусть будет так. Шайя была его. Она была гораздо важнее.

Естественно, её стае говорить это было бессмысленно. Они никогда ему не поверят. Просто посчитают, что он скармливает им это дерьмо, чтобы узнать её местоположение. На их месте он бы так же считал.

Ладно, им не нужно ничего ему рассказывать. Ник был могущественным Альфой, у него было много связей, он знал многих Альф по всему земному шару. Не было в мире ни одной стаи, где бы Шайя могла скрыться от него. Развернувшись, Ник направился к выходу из кухни.

— Ник?

Он остановился, оглянулся и встретился с взглядом Тарин.

— Оставь её в покое.

— Этому не бывать. Если хотите прервать союз, начать войну, то делайте это. Но это не остановит меня от её поисков. Ничто меня не остановит.

И с этими словами он ушёл.

Трей вздохнул, услышав, как захлопнулась входная дверь. Они хорошо спрятали Шайю, но не увезли её далеко от Южной Каролины. Они воспользовались услугой его должника и на частном самолёте переправили её в Аризону. Они верили, что Ник никогда не догадается искать её так близко. Райан, Трик и Маркус замели следы, сделав ложный маршрут от Южной Каролины до Нью-Йорка, где его оборвали.

Они знали, что Ник не сдастся, когда не найдёт в Нью-Йорке ни одного признака Шайи, и может вернуться, но также знали, что он не станет искать её среди людей — вот почему её отправили в Аризону. Он будет искать во всех стаях оборотней. Трей был довольно уверен, что у Ника нет надежды её найти. Но увидев решительность в его глазах, он впервые задумался, достаточно ли они приложили усилий для того, чтобы спрятать Шайю. Он не мог винить парня в том, что он желал знать местоположение своей пары. Никто не смог удержать от Трея Тарин, и пусть поможет бог тому, кто попытается это снова сделать.

Трей посмотрел на Тарин взглядом «я же тебе говорил». Тарин настаивала на том, что, несмотря на то, что Ник разозлится, узнав, что Шайя уехала навсегда, он не станет тратить время на её поиски.

Она лишь вздохнула, увидев такое выражение лица своей пары.

— Ладно. Ты прав. Я ошибалась. Ты умный. Я тупица. Ты высокий. Я… среднего роста.

Тарин выгнула бровь, ожидая, посмеет ли он назвать её малявкой.

— Нам стоит связаться с Шайей и предупредить, что Ник собирается её искать? — спросил Тао.

Тарин покачала головой.

— Нет. В последний раз, когда я с ней разговаривала, по голосу она казалась довольно счастливой. Ей нравится новая работа, и она обставила новую квартиру. Начала оседать на новом месте. Если я ей скажу, что Ник собирается её найти, Шайя запаникует. Кроме того, есть большая вероятность, что найти он её не сможет. Он и на минутку себе представить не сможет, что Шайя скрыта в человеческом мире.

Данте поморщился и провёл рукой по коротким орехово-каштановым волосам.

— Не знаю. Я слышал, что Ник хорош в выслеживании. У него много контактов. Не только те, что связаны с постом Альфы, но и те, что остались со времён тюрьмы для несовершеннолетних.

— Тюрьмы? — Тарин открыла рот. — Как он туда загремел?

— Когда ему было тринадцать, он в волчьем обличье убил одного подростка-человека и сильно покалечил ещё двоих, чтобы защитить себя и свою сестру.

— Тринадцать лет? — повторила Тарин. — И сколько он там отсидел?

— Он был близок к получению пожизненного заключения, но Ник действовал в целях самообороны — а это большое отличие от хладнокровного, умышленного убийства, тогда как то, что могло случиться с ним и его сестрой, было бы хладнокровным и умышленным. Но человеческий суд продержал его в тюрьме до восемнадцати лет.

— Вот дерьмо, — сказала Тарин. Вопросы, касающиеся оборотней, обсуждались в стаях, но если были вовлечены в проблему люди, то с этим мог иметь дело человеческий суд. — Время, проведённое в тюрьме, должно быть было чертовски трудным.

Трей кивнул.

— Чёрт, да.

Хотя в человеческих тюрьмах были условия для содержания оборотней, люди превращали их жизни в ад за преступление, совершённое против члена их расы. Трей слышал о дерьме, что происходило в подобных местах, и уважал оборотней, которые, выйдя оттуда, не потеряли разум. Ник был не только в здравом уме — или относительно здравом, — но и был хорошим Альфой своей стаи.

— Поэтому, говоря, что Ник имеет много контактов, я и правда имею в виду много, — сказал Данте. — В тюрьмах оборотни, как правило, объединяются, формируя небольшие стаи. После выхода на свободу они все остаются на связи. На самом деле, Деррен — один из тех, кто сидел в тюрьме одновременно с Ником. Поэтому, может, стоит предупредить Шайю, чтобы она не высовывалась.

Поразмышляв над этим, Тарин снова покачала головой.

— И что это будет за жизнь, постоянно оглядываясь, не пришёл ли за ней большой злой волк, который разбил ей сердце?

Трик откинулся на спинку стула. От выражения его лица потемнели даже шрамы от когтей на его щеке.

— Однако Ник прав. Соединиться с Шайей — значит, поставить её в опасность.

Райан — парень, который всегда выглядел угрюмым и редко разговаривал, кивнул.

— В очень большую опасность. Я раньше подобное видел.

И это, вероятно, были единственные слова, которые страж произнёс за этот день.

— Я бы не была слишком в этом уверена, — заметила Тарин.

Трей прищурился при виде безумной улыбки на губах его пары.

— О чём ты?

Она сделала глоток кофе.

— Просто поверь мне, Шайя — не нежный цветочек. Не забывай, что я постоянно вставала с ней в спарринги и научила её всем боевым трюкам. А ты помнишь, насколько я талантлива с ножами?

Как Трей мог это забыть? Когда несколько недель назад он её разозлил, Тарин метнула в него пять ножей, которые воткнулись в стену вокруг его тела, очерчивая его контур.

— Да.

— Этому меня научила Шайя.

Брови Доминика взметнулись вверх.

— Шайя?

— А ты помнишь истории Калеба о частом осквернении машин моих бывших парней? — Калеб был другом детства Шайи и Тарин в их старой стае. Трей кивнул. — Так это делала не я. Шайя отлично управляется с битой — спасибо Калебу, который научил её играть в бейсбол. А ещё она хорошо управляется с винтовкой.

— Да ты шутишь. — Маркус изумлённо открыл рот.

— Её отец был человеком, поэтому хорошо знает, каково быть целью нападок в стае за слабость. Он не хотел подобного для Шайи, поэтому кое-чему её научил, а так как он был морским котиком, то научил её многому. К тому же, он был не совсем психически уравновешенным.

Данте усмехнулся.

— Неудивительно, что я почувствовал в этой девчонке столько безумия — почти столько же, сколько и в моей паре.

Джейми притворно угрюмо посмотрела на него и махнула длинными волосами ему по лицу, от чего Данте пришлось их сдувать.

— Думаю, это преимущество, что Шайя выглядит такой милой.

Улыбка Тарин стала шире.

— Да, всех дурачит невинный вид Шайи. Никто не видит грядущего безумия. Если Нику удастся её найти, то он получит несколько сюрпризов.

«Я не хочу целиться лаком для волос ей в глаза. Я не хочу целиться лаком для волос ей в глаза».

Шайя Кричли снова и снова повторяла это про себя, совершая последние штрихи с причёской клиентки, намеренно игнорируя раздражающую женщину, которая один за другим бросала язвительные замечания. Шайе было плевать на мнение обесцвеченной перекисью блондинки. Трудно близко принимать к сердцу мнение той, на чьём лице столько косметики, будто она воин, отправляющийся на битву. Но после длинного, загруженного дня, проведённого в основном на ногах, Шайя просто не имела необходимого терпения, чтобы сейчас оказать сопротивление Пейсли.

Каждое оскорбление от коллеги-парикмахера сопровождалось покровительственным тоном и самой фальшивой улыбкой, и послание было очевидно: волосы Шайи были слишком рыжими, её тело — слишком худым, кожа — слишком бледной. Ладно, хорошо, по крайней мере, на Шайе не было искусственного, неравномерного загара. Коллега выглядела так, будто вывалялась в «Доритос».

Пейсли облокотилась на плечо Шайи, которая занималась работой, увеличивая её раздражение, и у Шайи сложилось впечатление, что Пейсли прекрасно осознавала, что делает. И почему она так нацелилась свести Шайю с ума? Всё просто. Несмотря на то, что Пейсли работала в салоне уже четыре года, у Шайи было больше клиентов, чем у неё. Ощущая неприязнь Пейсли, волчица Шайи обнажила зубы — она могла быть нахальной и грубой. Хотя её волчица не являлась фанаткой конфронтации и зачинщиком драк, она быстро бросалась на защиту себя или тех, кто ей близок, и не терпела таких мелочных людей как Пейсли.

Если бы Пейсли узнала, что Шайя полу оборотень, то её отношение стало бы ещё хуже. Девушка и её семья были ярыми сторонниками человеческих экстремистских групп, призывающих принять законы об отслеживании, контролю и изоляции оборотней. Этот вопрос решался четыре месяца в суде. Если бы экстремисты одержали в этом деле успех, то всех оборотней чиппировали, поставили на учёт как растлителей малолетних, запретили бы сексуальные контакты с людьми и ограничили территорию. Это также значило, что любой оборотень-одиночка, вынужденный жить вне человеческого общества, был бы помещён в так называемые «закрытые общины» — простой способ содержать и изолировать их.

В связи с этим, Шайя убедилась, что никто, кроме Кента — её босса, друга и собрата-полу оборотня — не знал, кем она является. Даже местные оборотни не знали о её смешанной крови, потому что Шайя взяла за правило не приближаться к ним настолько, чтобы они почуяли. Почему? Всё просто. Члены стаи Секвойя имели скверную привычку «исчезать». Учитывая то, что Альфа стаи был наркобароном, не трудно догадаться, кто за это ответственен.

— Ну, как вам, миссис Харли? — спросила Шайя, направляя переносное зеркало на затылок женщины средних лет, чтобы в отражении большого зеркала она увидела работу мастера.

Миссис Харли, внимательно изучая отражение, повертела головой из стороны в сторону, коснулась своих идеально прямых тёмных волос. Затем, поднявшись с кресла, одарила Шайю сияющей улыбкой.

— Понятия не имею, как тебе удаётся сделать из моей соломы такие гладкие волосы, но мне это нравится.

Шайя рассмеялась и сняла с плеч клиентки чёрную водонепроницаемую накидку.

— Ваши волосы совсем не солома.

— Нет, солома, милая. Не то, что твои красивые волосы. Я бы всё отдала за такие кудри, как у тебя.

Пейсли скривилась, а Кент согласно кивнул и потянул за один упругий локон Шайи.

— Они так и манят поиграть с ними.

Шайя притворно нахмурилась и шлёпнула Кента по руке. Он часто так делал, в основном, потому что знал, что её это раздражает. Если бы Кент не был таким хорошим другом, Шайя повыдёргивала его торчащие ёжиком светлые волосы. Несколько лет назад они познакомились в колледже на курсе стилистов и мгновенно подружились. Между ними не было никакой сексуальной химии, учитывая, что Кент был геем.

За прошедшие годы они не теряли связь друг с другом, и Кент множество раз приглашал Шайю в гости. Когда полгода назад она позвонила ему и спросила, может ли остаться на некоторое время, он обрадовался. Более догадливый, чем хотелось бы Шайе, Кент моментально понял, что визит не будет просто светским. Она призналась, что кое от кого прячется, но углубляться в эту тему не стала. Шайя пообещала себе, что новая жизнь не будет включать в себя зацикливание на отказе Придурка Века, иначе известного как её истинная пара — Ник Акстон.

Кент был потрясающим и не требовал более подробной информации о произошедшем. Он нашёл ей жильё и устроил на работу в свой салон красоты. Другими словами, Шайя по полной ему задолжала. Но частенько она ловила себя на мысли о том, что тоскует по Калифорнии. Она скучала по друзьям, особенно, по Тарин, Джейми, Доминику и Калебу. Шайя часто разговаривала с ними по телефону или по скайпу, но это было не то же самое, как если бы вживую. И хотя Шайя не признавалась в этом Тарин, потому что лучшая подруга приехала бы и забрала её, но она не была счастлива.

Дело было не только в отказе Ника. Несмотря на то, что у Шайи была работа, она не очень хорошо оплачивалась. Несмотря на то, что дом, который она снимала, был уютным, он медленно разваливался на части. Шайя не была мастером на все руки. Конечно, исправление возникших в доме проблем было обязанностью арендодателя, но тот хорошо уклонялся от своих обязанностей. Ещё приходилось справляться с постоянными звонками матери-ипохондрика. Каждый звонок проходил по одному сценарию: мама ныла обо всех своих «болезнях», жаловалась, что никто о ней не заботится, винила Шайю за то, что она уехала и оскорбляла, когда та отказывалась возвращаться. Женщина не злилась за то, что не знала о местонахождении Шайи или из-за того, что скучала по ней. Ей даже было всё равно, что Ник не соединился с Шайей. Женщине просто не нравилось, что с ней никто не возился и не выполнял всё её прихоти. Как это мило. Шайя решила игнорировать звонки.

А ещё, конечно, она очень скучала по прикосновениям, которые всегда предоставляли члены стаи. Её волчица тоже очень скучала по той близости. Тем не менее, Шайя не собиралась возвращаться в Калифорнию. Не собиралась лицом к лицу встречаться с Ником, даже если он и был половинкой её души.

Шайя уже потеряла часть души до своего рождения. Ею была Мика — сестра-близнец, умершая ещё в утробе. Всю свою жизнь Шайя ощущала внутри пустоту, будто чего-то недоставало… и так ведь и было. Она всегда остро ощущала «одиночество», и это ухудшилось после инцидента, который произошёл, когда ей было четыре года.

Глубоко внутри укоренилась вина — вина за то, что она выжила и не смогла спасти свою сестру-близняшку. Люди называют это синдромом «исчезнувшего близнеца». В подростковом возрасте эта вина привела к само саботажу, когда Шайя считала, что не заслуживает быть счастливой. С поддержкой она, в конце концов, дала себе разрешение жить полноценной жизнью, почитать свою близняшку и использовать память о ней как собственную мотивацию. Но по-прежнему ощущала боль и пустоту.

Потеря Ника до того, как ей выдалась возможность получше узнать его, была почти равноценна потере сестры. У Шайи не было возможности узнать Мику, пожить с ней… а теперь у неё не будет жизни и с Ником.

Волчица испытывала похожую боль. Она не понимала, почему Ник не поставил свою метку, и рассматривала его действия как отвержение. Но несмотря на то, что волчица гневалась на Ника за то, что он их отверг, она злилась и на Шайю. Волчица по-прежнему хотела находиться в непосредственной близости от своей пары, не понимая, что Ник не намерен заявлять на Шайю права и что он лишь сделает её жизнь труднее. Глупое животное.

Дойдя до конца подъездной дорожки у дома Шайи, Ник тяжело вздохнул. Что ж, всё могло пройти гораздо хуже. Например, бита могла проломить ему голову.

Такой жестокий порыв стал для Ника полной неожиданностью. Может, стоило уделить больше внимания предупреждению на табличке во дворе: В НАРУШИТЕЛЕЙ БУДУ СТРЕЛЯТЬ, В ВЫЖИВШИХ — СТРЕЛЯТЬ СНОВА. А на коврике у двери значилось: ВОЗВРАЩАЙСЯ С ОРДЕРОМ НА АРЕСТ. Да, можно сказать, здесь имелось несколько намёков.

Нику никогда не забыть, что пришлось усыпить свою пару ради собственной безопасности. Нику и волку нравилась искра огня в Шайе.

Несмотря на покорность её волчицы, Шайя не колебалась, бросая вызов: как вербальный, так и физический. Хороший знак, ведь для Ника важно, чтобы его пара никогда не боялась его и того уровня доминантности, что он проявляет. Иное его бы удручило.

Пройдя остаток дорожки и свернув на улицу, Ник отправился к своему жилому автофургону, который вот уже полгода был для него домом, и заметил прислонившуюся к нему знакомую фигуру.

Большая фигура Деррена вышла из тени.

— Как всё прошло? — Когда взгляд тёмных глаз бывшего телохранителя упал на небольшую рану на лбу Ника, Деррен улыбнулся. — Что, не очень удачно?

Ник тоже улыбнулся. Он гордился тем, что Шайе удалось так его отделать.

— Разве я тебя не уволил?

— Да кучу раз.

Стоит для начала заметить, что Ник и не принимал Деррена на работу. В колонии для несовершеннолетних Ник спас Деррену жизнь. Волк тогда сам назначил себя телохранителем Ника и стал его везде сопровождать и, похоже, намеревался продолжать в том же духе, пока не вернёт долг.

И что бы ни говорил и ни делал Ник, он не мог отвязаться от Деррена.　

— Я просил тебя остаться с Джоном. Теперь он альфа и ему нужна твоя помощь.

Деррен усмехнулся.

— Джон сам может о себе позаботиться. Впрочем, как и ты, вот только ты застрял со мной. Да уже и сам это понял.

Ник вздохнул и покачал головой.　

— Я же говорил, что ты мне ничего не должен. — Деррен как обычно проигнорировал ворчание по этому поводу. — Как ты меня нашёл? Я бы заметил слежку.

— Я оставался с Джоном, пока не убедился, что стая не чинит ему проблем. Уверен, что ты уже знаешь, что он справляется, и стая его приняла. Несмотря на то, что все понимают причину твоей отставки, всё равно по тебе скучают. Как только я услышал о том, что ты обнаружил местоположение своей пары, я выследил тебя благодаря информации, которую этим утром ты передал Джону. Я прибыл сюда десять минут назад. Должно быть, ты злишься, что пришлось колесить из штата в штат, а Шайя всё это время находилась всего лишь в пяти часах езды от твоего дома.

Так и есть, вот только кое-что Ника бесило гораздо больше.　

— Будет непросто уговорить её уехать со мной.

У Деррена было сочувствующее выражение лица.　

— Ты это уже ожидал. Может, если ты ей всё расскажешь — действительно всё, — она всё поймёт.

— Ты прав. Но с этим есть проблема.

— Какая?

— У Шайи большое сердце. Она тут же почувствует ко мне жалость, а мне не хочется, чтобы она давала мне шанс только из-за жалости.

— Хочешь заработать её доверие.

Ник кивнул.　

— А это может потребовать время.　

Словно в подтверждение, голову пронзила острая, мучительная боль, и он поморщился.

— Головные боли участились?

Правда в том, что головные боли снова начались два месяца назад и мало-помалу увеличивались в частоте и силе воздействия, и теперь каждый день у Ника случались один-два приступа.

Да, хронические головные боли были основной проблемой, когда в первую очередь начали страдать познавательные функции, но не факт, что такое снова повторится. Головные боли могли вызвать множество проблем: стресс, истощение и эмоциональное напряжение.

Не стоит отрицать, что в последнее время Ник достаточно это испытывал. К тому же, его отец в подростковом возрасте страдал головными болями, так что у Ника они могли быть наследственными.　

— Это ничего не значит.

— Естественно. Если только мы говорим просто о головных болях. Если вернутся провалы в памяти, мышечная дрожь, периодическая психическая дезориентация, ты не сможешь это игнорировать.

— Не смогу. — Но Ник отказывался снова из-за страха терять Шайю. Поэтому, если только не вернутся остальные симптомы, он и думать о головных болях не будет.

Отперев дверь дома на колёсах, Ник произнёс:

— Мне нужны обезболивающее и сон. Тебе нужно отправиться домой. Я тебя в очередной раз увольняю.

Деррен отрывисто кивнул.　

— Как пожелаешь.

А Ник желал Шайю, но прекрасно понимал, что завоевание её доверия — процесс постепенный.

Она расстроена, растеряна и зла… и не без основания. Ник понимал, что должен быть спокойным, понимающим и чувственным.

Ник мог быть спокойным — он был спокойнее многих. Понимающим и чувственным… Он не очень хорошо был знаком с этими качествами, поэтому для него предстоящее предприятие будет новым опытом.

Ему не стоит пока целовать Шайю. Он не сможет остановиться. Нику нужно, чтобы ей были приятны его прикосновения.

Но если он снова её поцелует, Шайя может решить, что Ник использует их влечение друг к другу, чтобы склонить её к себе. Учитывая, что они истинная пара и их желания друг друга очень сильные, не составит труда соблазнить Шайю.

Но Нику не хотелось, чтобы Шайя была с ним только поэтому. Ему хотелось, чтобы дело было не только в физическом влечении.

К несчастью, отказывать себе в том, чтобы прикасаться к Шайе и целовать её будет тяжело, тем более что Ник телом, разумом, сердцем и душой её хотел.

Подхалимство ни к чему хорошему его не приведёт — не то чтобы Ник знал, как это делать. Шайю не привлечёт тот, кто достоин жалости.

В любом случае, гордость Ника и его волка станет для этого препятствием. Он принёс извинения, вёл себя как отчаянный, отвратительный засранец. Да, Ник принёс извинения, и теперь ему нужно доказать Шайе, что это не пустые слова.

Для достижения успеха ему нужен хороший план действий. Ник всегда хорошо составлял планы.

Ему нужно влиться в жизнь Шайи, показать, что там ему и место. Слов никогда не достаточно, к тому же, Шайя ему не доверяет.

Нику нужно быть настойчивым, но не давить на неё, ведь такое поведение лишь усугубит ситуацию.

Боже, а ещё ему стоит подумать о подарке, так ведь? В этом Ник был плох. Он знал, что Шайя не приветствует клише. Нет, она из тех, кто ценит оригинальность.

Но и что же оригинального сделать? Чёрт, всё будет дьявольски сложно. Ник никогда не был романтичным.

А ещё он понимал, что не стоит ожидать чего-то в ответ. Он будет делать что-то для Шайи… и не позволит ей заставить его сдаться. Не может позволить.

Ник и не подозревал, что можно испытывать такую боль, которая просто разрывает тебя изнутри.

В своей жизни Ник испытывал всякую боль, но ни одна не может сравниться с этой — ни та, что заставила тогда его волка вырваться на поверхность, ни та, что заслала его в колонию, ни та, когда он обнаружил расстройство познавательных функций. Ни одна боль не могла сравниться с болью существования без пары. Ник без сомнений знал, что с ней ничто не сравнится.

— Ты сегодня какая-то притихшая, — сказал Кент Шайе, когда они в конце долгой смены надевали пальто. — И выглядишь очень уставшей.

Она одарила его саркастичной улыбкой.

— Это такой вежливый способ сказать, что я дерьмово выгляжу?

— Давай же, расскажи, что стряслось. Можешь довериться мне, заставить чувствовать себя значимым и особенным. — Когда Шайя ничего не произнесла, Кент ткнул ей в грудь её же сумочкой. — Выкладывай.

Повесив сумочку на плечо, Шайя хмуро уставилась на босса.　

— Эй, я же не сую нос в твои личные дела. А если бы совала, то сейчас пристыдила бы тебя за возмутительный флирт с очередным клиентом.

— Я не флиртовал, просто вёл себя крайне мило с крайне жарким парнем.

— Ну-ну. Просто попытайся с ним не спать, ладно?

У Кента челюсть отпала. Следуя за Шайей к выходу, он быстро проговорил:

— Я не занимался сексом с Марком.

— Нет, конечно же, не занимался… Это он с тобой спал.

— Вообще-то, если уж разобраться, то Марк не мой клиент, а Пейсли. В тот день я просто её заменял.

— Значит, ты её заменял, а он… — Когда Шайя вышла на улицу, её улыбка замерла, впрочем, как и всё тело, когда девушка заметила прислонившуюся к машине знакомую фигуру. Ник. Желудок сделал три кульбита, а волчица села, удовлетворённая.

Часть Шайи гадала, сдержит ли Ник слово и заберёт её с работы, но эта мысль была безжалостно растоптана недоверчивой частью, появившейся после предательства Мейсона. Эта часть не допускала никакой надежды в Ника. Шайя не знала, будет ли рада или разочарована его приездом, как и не знала радоваться или раздражаться на полученное от него ранее сообщение:

«Мне хотелось написать кому-нибудь умному, сексуальному и милому… но слать себе сообщения просто убого, поэтому привет».

Шайя пообещала себе не смеяться, но не смогла сдержать улыбку. Она действительно не знала, что делать с этим парнем, но знала одно: она чертовски уверена, что не даст Нику никакого шанса заманить её в машину… даже несмотря на то, что ноги дрожат и замерзли, она устала и знала наверняка, что в машине так тепло и уютно.

Любопытный Кент напряжённо уставился за её плечо.　

— Мне интересно, он может быть источником того, что ты сегодня витала где-то в облаках?　

Шайя услышала улыбку в его голосе.

Шайя отошла в сторону и пропустила Кента, чтобы он смог запереть салон. А в это время Ник медленно крался к ней с хищническим блеском в глазах. Несмотря на то, что рядом с Шайей стоял Кент, Ник смотрел только на неё. Такой пристальный взгляд одновременно подчинял и пугал. Волчице Шайе это нравилось — опасные флюиды, которые Ник испускал, её совсем не беспокоили, потому что она была уверена, что её пара не причинит вреда.

Шайе хотелось бы, чтобы это собственничество во взгляде её раздражало, но вместо этого он приносило уют… успокаивало что-то внутри неё. Убирало ту незащищённость, что ею владела. Шайя едва не подпрыгнула от низкого, рокочущего и властного голоса Ника

— Готова ехать?

— Я молюсь, чтобы кто-то подлил мне в кофе какой-то галлюциноген — альтернатива того, что ты действительно здесь очень угнетает.

Если бы волк Ника умел смеяться, то сейчас бы это сделал. Только Шайя производила такой эффект на настроение зверя.　

— Я же сказал, что приеду к окончанию твоей смены.

— А я тебе сказала, что способна добраться домой самостоятельно.　

Шайя заметила, что Кент с полным восхищением смотрит на Ника, а затем, когда он повернулся к ней, то произнёс только губами: «О мой бог».

— Я всего лишь предлагаю подвезти тебя домой. — Ник невинно улыбнулся и пожал плечами. — Как ты ранее уже заметила, эта поездка ни к чему не обязывает.

Шайя прищурилась. Ник перевернул её слова и использовал их против неё. «О, как же подло, — подумала она, — и умно».

Кент протянул Нику руку.

— Так как Шайя не воспитана, то я представлюсь сам. Кент.

Отведя, наконец-то, взгляд от Шайи, Ник пожал руку её боссу — он уже сказал Шайе, что всё знает о её жизни.　

— Ник.　

Когда парень в замешательстве свёл брови, Ник понял, что Шайя о нём не рассказывала. И это чертовски сильно его задело. Волк зарычал, желая указать свою роль в её жизни. Нику тоже не понравилось такое отношение, но пока не время всё исправлять. Ему хотелось, чтобы именно Шайя сказала, кем он для неё является, хотелось, чтобы она произнесла это с гордостью, а не с неохотой и сквозь зубы.　

— Ты полу-оборотень, — заметил Ник.

Кент кивнул.

— Отлично. Не многие оборотни могут это заметить.

Шайя была удивлена, что Ник не заявил твёрдо, что она его пара. Парень был очень доминантным альфой — последнее, чего он хотел, это недопонимания в этом вопросе. Странно, но Шайю немного обидело, что Ник всё не прояснил. Он даже не объяснил, что прибыл в город, чтобы с ней повидаться. Нет же, разговаривая с Кентом, Ник оставил этот вопрос расплывчатым, оставив своё знакомство с Шайей открытым для любой интерпретации. Кент, несомненно, считает, что они познакомились с Ником совсем недавно. И Шайя снова обиделась.

Боже, да что с ней такое? В одну минуту ей хотелось, чтобы он ушёл, а в следующую — объявить во всеуслышание, что он её пара. Но… может всё и не так странно, учитывая, что когда Ник её отверг, её гордости был нанесён огромный удар. Его отказ признать Шайю в качестве пары ужасно жалил, и, казалось, ей по-прежнему хотелось это изменить, хотелось знать, что он гордится, что она его истинная.

Как будто почувствовав её внутреннюю борьбу и желая, чтобы она успокоилась, Ник придвинулся и начал небрежно поигрывать с локоном её волос, болтая с Кентом о местной стае и группе людей-экстремистов. Шайя шлёпнула Ника по руке, будто тот назойливая муха, но он не заметил этого, либо ему было плевать, потому что Ник не прекратил. Шайя ударила посильнее. Не глядя на неё, Ник притянул её к себе и в наказание прикусил ушко. Он не отпускал её руку, как бы сильно Шайя не вырывалась. И как ни странно, казалось, его это веселило, а не разочаровывало.

— Не удивлюсь, если стая Секвойя захочет с тобой поговорить и выяснить, почему ты в городе, — заметил Кент. — Ты не совсем незаметен.

Ник улыбнулся.　

— У меня уже состоялся этот «разговор».

— Что? — вмешалась Шайя. — Ты разговаривал со стаей Секвойя? — И почему слово «разговор» больше походит на слово «драка»? — Ник, эти парни опасны. Пожалуйста, скажи, что не собираешься присоединяться к их стае.

Получив удовольствие от беспокойства в её голосе, Ник провёл кончиком пальца по её нижней губе.　

— Я не заинтересован в присоединении к этой или любой другой стае.　

Ник усмехнулся, когда Шайя снова ударила его по руке.

— По мне так, — начал Кент, — у людей хороший шанс претворить свои законы в жизнь. Пока вокруг шастают такие оборотни, они создают нам плохую репутацию.

— Здесь больше одной стаи? — спросил Ник.

— Нет. Есть, конечно, небольшое количество мятежников, покинувших стаю Секвойя, но отказывающихся покинуть город, поэтому между ними и членами стаи возникают стычки. Экстремисты из людей используют такие ситуации в качестве доказательства своего аргумента о том, что мы дикие и опасные. Также люди знают, как Нацист делает деньги, но не могут доказать. Они и мятежников отслеживают, но не ходят постоянно за ними хвостом.

— Так экстремисты в этом городе чрезвычайно активны?

— Да. — Кент указал Нику за плечо. — И, кажется, они желают с тобой поговорить. Они в конце улицы и движутся сюда.

Ник ощутил их приближение до того, как на это указал Кент. Весь день за ними с Дерреном следовал белый фургон, и Ник подумал, что в машине экстремисты — оборотни бы не стали задерживать выяснение ситуации. Он знал, что всего лишь вопрос времени, прежде чем они нагрянут с ним поговорить. Ник повернулся и ответил:

— Да, знаю.

От тёмной нотки в его тоне Шайя вздрогнула. За долю секунды Ник превратился из нежного и спокойного в командного и решительного. Но ему это свойственно. Несмотря на небрежную позу, на всё спокойствие, в котором, казалось, он находился, на лёгкое общение с окружающими, Ник никогда не был по-настоящему расслаблен. Он всегда был начеку, готовый действовать. Эта тёмная энергия сейчас излучалась из него — напоминание, что Ник опасен. Как будто Шайе требовалось напоминание. Несмотря на то, что с ней Ник всегда был нежным, у неё складывалось ощущение, что она исключение.

— Шай, мне нужно, чтобы ты забралась в машину к Деррену. — Волк Ника зарычал, увидев, как ненавистные людишки медленно и осторожно к ним подбираются. Ему не хотелось, чтобы они приближались к его паре.

— К Деррену? — повторила Шайя в недоумении. И только сейчас заметила, что его внедорожник припаркован за мерседесом Ника.

— И Кента с собой возьми.

Прежде чем Шайе удалось проговорить хоть слово, Кент взял её за руки и потянул в сторону машины. Деррен вышел из машины и открыл для них заднюю дверь.

— Забирайся, — проговорил Кент, заталкивая её в салон автомобиля.

Часть неё хотела остаться с Ником, и может её природная аура умиротворения сгладила бы намечающуюся конфронтацию. Но Шайя также понимала, что её присутствие может всё лишь усугубить. Если она будет рядом с экстремистами, то волк Ника может сорваться. Кроме того, выступать союзом принято у пар, а они с Ником парой не были. Волчица зарычала и клацнула зубами из-за того, что Шайя оставила Ника.

Когда Деррен забрался на водительское сиденье, Шайя нахмурилась.

— А ты разве не должен быть сейчас рядом с ним?

— С ним всё будет хорошо.

— Ты не думаешь, что они на него нападут?

Он бросил на неё странный взгляд в зеркало заднего вида.

— А тебя это волнует?

— Естественно. — Может она и не хотела образовывать с ним пару, но не хотела, чтобы ему причинили вред.

Деррен перевёл взгляд в боковое зеркало.

— Если у них есть хоть малейший инстинкт самосохранения, они не станут ему угрожать и не нападут.

Кент, отвлекая, пихнул Шайю локтем в бок и указал на Деррена.

— Прости, Кент, это Деррен — телохранитель Ника. Деррен, это Кент — мой друг и начальник.

Кент выглядел в замешательстве.

— У Ника есть телохранитель?

— Вообще-то Ник сказал, что его уволил.

Деррен улыбнулся.

— Уволил. Кучу раз.

— Тогда почему ты с ним остаёшься? — Шайя вспомнила, что Ник ответил на это — «личное».

Не отрывая взгляд от происходящего снаружи, он ответил:

— Много причин. Главная состоит в том, что я обязан ему жизнью.

Неожиданно.

— И ты будешь рядом, пока не вернёшь услугу, — предположила Шайя.

— Нет. Мне хочется сделать всё, чтобы не возникло причины отдавать долг.

— Другими словами, ты всегда будешь с ним рядом, чтобы защитить. — Странно. — Ты гей?

— Зависит от того, нахожусь я в тюрьме или нет. — Услышав, как Шайя изумлённо ахнула, он с весельем на неё покосился. — Шучу. Уверяю, у меня нет никаких видов на твою пару.

Кент уставился на Шайю во все глаза.

— Ник — твоя пара?

Деррен бросил на неё не поддающийся расшифровки взгляд в зеркало заднего вида.

— Ты ему не сказала? — В его голосе слышалась большая доля разочарования. — Что бы ты о Нике ни думала, он предпочёл тебя должности Альфы. Он никогда не хотел ставить работу на первое место.

Эти слова удивили Шайю.　

— Тогда зачем он занял эту должность?

— Тебе стоит спросить у него.

Увидев, что толпа людей уже стоит перед Ником, Шайя спросила:

— Уверен, что не должен сейчас быть рядом с ним?

Деррен беззаботно пожал плечами.

— Если думаешь, что Ник нуждается во мне, то ты очень плохо знаешь свою пару.

Такой комментарий ранил… потому что оказался правдой.

— Ник очень сильный оборотень, — продолжил Деррен. — И как его волк может, когда нужно, быть холодным, отстранённым и всё просчитывающим. Соедини его со зверем и получишь смертоносную личность. Вот почему когда он злится, людям стоит держаться от него подальше. И сейчас он явно не счастлив.

— Если ты действительно считаешь, что в сложившейся ситуации ему не нужен, то почему за ним следишь?

— Проблема Ника в том, что он сделает всё возможное, чтобы защитить людей, за которых, как он считает, он несёт ответственность. Он сделает всё. А это значит, что он немного безрассудно относится к собственной жизни.

Увидев почти бешеное выражение лица Ника, Шайя спросила:

— Безрассудно или просто сумасшедше?

Губы Деррена дёрнулись.

— И то, и то понемногу.

— Чёрт возьми, да из него мощь так и льётся, — изумлённо проговорил Кент.

— Ага, — согласился Деррен. — Просто сидите и смотрите представление. Подождите-ка… неужели это?.. Сукин сын!

На следующее утро, обнаружив Ника у машины около её дома, со стаканчиками кофе из Стра бакса, Шайя подумала, что выглядит он гораздо спокойнее. А вот она, наоборот, спокойной не была.　

— Знаешь, а вы с Дерреном невероятно похожи. Ни один из вас не реагирует на подсказки и не обращает внимания на то, что хотят другие люди.

Шайя выхватила у него стакан с кофе.

Ника и его волка как обычно позабавила наглая сторона её характера.　

— Какие очаровательные манеры.　

Когда Ник убрал выбившийся из причёски локон ей за ухо, Шайя предсказуемо шлёпнула его по руке.

Шайя собиралась сделать глоток кофе, но замерла.　

— Ты же не пил из этого стакана?

— Спрашиваешь так, будто у меня какая-то заразная болезнь.

Шайя пожала плечами.　

— Мне просто не нравится делить соломинки, стаканы или чашки с другими людьми.

— Серьёзно?

— Один из моих загонов.

Ник приподнял бровь.

— А есть и другие?

— Да. Когда я дико разозлена, то крашу ногти. Я сплю по диагонали. У меня серьёзная проблема с птичками. Я всегда теряю ручки. Ненавижу пользоваться общественными туалетами — я скорее буду терпеть до дома. Даже тем, что на работе не люблю пользоваться.

Рассмеявшись, Ник открыл пассажирскую дверь и жестом показал Шайе запрыгивать в салон. В машине был Брюс. Он развалился на заднем сиденье.　

— Я тебя снова отвезу на работу.

— Спасибо, но я прекрасно доберусь самостоятельно.　

Хотя, честно говоря, предложение было очень заманчиво, тем более после изматывающей бессонной ночи — стресс её доконал. Даже пробежка в волчьем обличье по лесу за домом не помогла.

— Я даже пущу тебя за руль.

Это привлекло её внимание, и самодовольная усмешка Ника сказала, что он это понял.

— Ага, конечно.

— Почему ты считаешь, что я не сделаю этого?

— Да потому что у мальчишек на этом деле загон — им не нравится, когда кто-то трогает их машину.

— Ты — моя пара. Всё, что принадлежит мне, принадлежит и тебе.　

Ник поболтал перед ней ключами, наблюдая, как Шайя пытается побороть желание, но затем краем глаза уловил какое-то движение.

Когда выражение его лица с игривого изменилось на настороженное, Шайя проследила за его взглядом. В конце улицы стояли трое мужчин и бросали на них проницательные взгляды.　

— Мятежники?

Ощутив нервозность волчицы Шайи, Ник сократил между ними то оставшееся небольшое расстояние.　

— Всё в порядке. — Мужчины, казалось, не представляли угрозы, но Ник не хотел рисковать безопасностью Шайи. — Что ж, ты за рулём или я?

Шайя бросила на него любопытный взгляд.　

— Ты же не собираешься превратиться в пещерного мужика со сверх защитой, засунуть меня в свою машину, потому что поблизости ошиваются незнакомые парни?　

Типичная реакция доминантного альфа-самца.

— Нет, но я надеюсь, что ты совершишь разумный поступок и сядешь в машину.

Шайе хотелось так сделать, но это могло привести к тому, что Ник ошибочно решит, будто добился с ней прогресса.　

— Мне хочется пройтись пешком.　

Ник не взорвался, а лишь пожал плечом.

— Тогда пошли.

— Я имела в виду… — Шайя зарычала. — Тебе всегда нужно быть такой занозой в заднице?

Ник обхватил её за подбородок, провёл большим пальцем по нижней губе и встретился с её взглядом.　

— Шай, я понятия не имею, чего хотят те парни, но я не намереваюсь позволить им причинить тебе вред. Если это означает дико тебя разозлить, болтаясь рядом, пока ты идёшь на работу, то так я и поступлю. Мне нужно знать, что ты в безопасности.

Шайя могла указать Нику, что он не имеет права после полугода отсутствия появиться и провозгласить себя её телохранителем, но это будет бесполезно, потому что не важно, что она скажет, он всё равно будет болтаться рядом, если посчитал, что её безопасности грозит опасность. Спорить с Ником безрезультатно, и это лишь приведёт к тому, что Шайя ещё больше опоздает на работу.

— Если этим утром мне приходится терпеть твою компанию, то уж лучше это делать в комфортной обстановке твоей машины. Ты за рулём. А мне бы хотелось выпить свой кофе.

Ник удовлетворённо кивнул. Шайя скользнула на пассажирское сиденье и проворчала что-то про доминантов-параноиков. Теперь, когда она была в безопасности машины, Ник бросил на бунтовщиков вызывающий взгляд, но они на него не отреагировали. Так какого чёрта им нужно? Решив разобраться с этим попозже, он залез в машину.

Заметив в зеркало заднего вида, что Деррен вышел из дома на колёсах и подошёл к своему внедорожнику, Шайя спросила:　

— Он спал там прошлой ночью?

Вырулив на дорогу, Ник кивнул.

— Я сказал ему, что он может воспользоваться комфортом моего дома на колёсах и хорошо отдохнуть, если он пообещает сегодня утром вернуться в Калифорнию.

— Ты же понимаешь, что он не уедет?

Ник вздохнул.

— Деррен делает только то, что хочет он. Он всегда так поступает.

— Я ему не нравлюсь. — Шайя поморщилась от того, как раздражительно это прозвучало.

— Он не может делать такое суждение… он тебя не знает.

— Как и ты.

— Детка, ты в этом не права. Я знаю, что ты любишь танцевать, пьёшь в основном коктейли, у тебя офигенное количество шпилек, ты не любишь грибы и анчоусы, любишь слушать музыку и обтягивающую одежду.

Ошеломлённая Шайя не могла найти слов. Ник всегда её игнорировал, порой даже смотрел, словно сквозь неё, тогда откуда он что-то знает?　

— Но… но как? Тарин расспрашивал?

— В первую ночь я сказал тебе, что соскучился по наблюдению за тобой. Может, я и не разговаривал с тобой, когда приезжал в стаю Феникс, но всегда уделял внимание тому, что ты делала.

Это проняло Шайю, успокоило ущемлённое эго волчицы. Ник должен быть засранцем, чтобы она продолжала его отвергать.

— Знаю, ты считала, что мне нет до тебя никакого дела. — Он нежно помассировал её затылок. — Это моя вина. Деррен дразнит меня за то, как часто и внимательно я за тобой следил.

Шайя попыталась сдержаться от любопытства, но эта тема не выходила из головы с тех пор, как Деррен о ней упомянул.

— Он сказал, что обязан тебе жизнью. Это правда?

— Он ничем мне не обязан. Может, когда он встретит свою пару, то перестанет таскаться за мной повсюду. — Деррен заслуживал такого счастья, но Ник не был уверен, что его друг узнает свою пару, пока его преданность всецело принадлежит Нику.

Одной из причин, по которой Деррен был так благодарен Нику за спасённую жизнь, было то, что он решительно был настроен выследить и убить того, кто закрыл его — и только нахождение в колонии для несовершеннолетних уберегло его от этого. Услышав его историю, Ник понял причину. Вот почему он помог Деррену выследить того ублюдка — ублюдка, который сейчас очень даже мёртв. Проблема в том, что Деррен стал чувствовать себя более обязанным Нику. Чёртов засранец.

Шайя понимала, что должна оставить эту тему. Должна вести себя так, будто ей неинтересно. Но ей было очень интересно, поэтому через несколько минут она выпалила:

— Как ты спас ему жизнь? В войне стаи или что-то в этом роде?

Ник медлил, сделал глубокий вдох. Ему очень не хотелось рассказывать Шайе о своём прошлом, но он уже и так очень многое от неё скрывал. Будет справедливо ей что-то рассказать. К тому же, если он будет молчать, то это уменьшит его шансы приблизить её к себе.　

— Когда мы были в колонии для несовершеннолетних…

— Ты был в колонии для несовершеннолетних? — практически пропищала Шайя.

— …группа человеческой охраны загнала его в угол и мучила электрошокерами, била его. Выглядело так, будто они хотят его изнасиловать. Такое часто случалось. Много оборотней умерло в колонии. Я вмешался и не дал Деррену стать одним из несчастливчиков.

Шайе потребовались не меньше двух минут, чтобы отойти от удивления после его признания. Дело было не просто в том, что Ник сказал, а в том, как это прозвучало — без эмоционально, пусто. Но Шайя хорошо знала Ника и понимала, что он не безразличен к случившемуся. Она быстро сообразила, что чем больше был разозлён Ник, тем более без эмоциональным казался его голос. Дав ему несколько минут успокоиться, Шайя спросила:

— Как ты оказался в колонии для несовершеннолетних? Что случилось? — Когда он не ответил, она надавила: — Ник?

— Мы приехали. — Он припарковался у салона, вздохнув с облегчением, что может избежать этого разговора.

Почувствовав себя так, словно от неё хотят избавиться, Шайя и волчица рассердились. Если Ник хочет что-то скрыть, ладно. Плевать. Но на самом-то деле так не пойдёт. Не просто потому, что Шайя была очень сильно заинтригована, но и потому, что она хотела больше о нём узнать. Разве она не вправе?

Осознав, что снова в себе запуталась, Шайя выругалась. Она не должна злиться за то, что он не посвящает её в свои тайны. Этого она и хотела. Обмен такими историями нейтрализует усилие по сохранению между ними с Ником дистанции. Шайя постаралась как можно беззаботнее пожать плечами.　

— Мне не стоило спрашивать. Твоё прошлое — это только твоё дело.　

Прежде чем Шайе удалось открыть дверь, Ник схватил её за горло и чуть повернул голову. От такого доминантного жеста волчица немного успокоилась.

— Дело не в том, что я тебе не доверяю, — произнёс Ник низким тоном. — Я просто не хочу тебя испугать. Шай, у меня мало хороших историй, обёрнутых красным бантом. У меня нет забавных воспоминаний, о которых я мог бы тебе рассказать. Мне бы хотелось что-то рассказать, но нечего. — Большим пальцем Ник выводил круги по её горлу. — Я был серьёзен, говоря, что ты заслуживаешь лучшего, но и в том, что я не настолько самоотвержен, чтобы покинуть тебя, тоже не солгал. Я не могу рисковать тем, что ты убежишь ещё быстрее, чем в этот раз. — Когда Шайя нервно облизнула нижнюю губу, Ник зарычал. — Ты хоть имеешь понятие, насколько сильно я тебя хочу? Как сильно хочу узнать каково это оказаться глубоко внутри тебя?

В этот момент Шайя почувствовала себя оленем в свете фар. Сильная рука, обхватывающая её горло, напряжение, овладевшее его телом, и голодный взгляд, направленный на её рот… ощущение потребности скрутило её внутренности. Шайя осознала свою уязвимость, с какой лёгкостью Ник мог причинить ей боль, сильную боль. Но она была уверена в том, что он никогда так не сделает.

Прежде чем потерять контроль и поцеловать Шайю, Ник отпустил её горло и откинулся назад.

— Тебе нужно идти.

Шайя тяжело сглотнула и кивнула.

— Спасибо, что подбросил. Пока, Брюс.　

Собака лишь безучастно глянула на неё.

Как только Шайя вошла в салон, Ник перевёл взгляд в зеркало заднего вида. Да, красный Роллс-Ройс по-прежнему находился на небольшом расстоянии позади Деррена. Машина следовала за ними последние две минуты. Раздражающий белый фургон тоже ехал за ними — тот самый белый фургон, на котором ездили экстремисты. Подозревая, что Роллс-Ройс принадлежит Нацисту и тому есть что сказать, Ник отъехал от салона, не желая, чтобы этот мужчина находился рядом с Шайей. Как он и ожидал, Роллс-Ройс проследовал за ним до местного парка, в котором вчера Ник выгуливал Брюса. Белый фургон так же следовал за ними.

Когда Ник припарковался на небольшой, полупустой парковке на окраине парка, Деррен припарковался слева, а Роллс-Ройс — напротив. Фургон занял место через несколько машин от Роллс-Ройса. Когда Ник бросил взгляд на водителя фургона, то заметил знакомый профиль. Логан. Ублюдок.

Проигнорировав две машины, Деррен и Ник с собакой пошли по узкой грязной дорожке к лесистой части парка. Через несколько минут пять оборотней приблизились настолько, чтобы гарантировать себе реакцию — одним из них был лысый мужчина-оборотень, с которым накануне схлестнулся Ник. В ответ на напряжение Брюс зарычал на подошедших.

— Мне кажется, что я ему не сильно нравлюсь, — произнёс мужчина с оливкового цвета кожей и насыщенно карими глазами. Если бы Ник его не узнал, то всё равно догадался, что это Нацист по тем вибрациям доминантного альфа-самца, что исходили от мужчины. — Но всё в порядке. Не многим я нравлюсь. — Он тяжело уставился на Ника, пытаясь взглядом его победить, заставить опустить свой взгляд. Как будто это кому-нибудь когда-нибудь удастся сделать. — Вы вчера напали на моих четырёх волков.

— Они меня взбесили, — сухо ответил Ник.

— От этого мне совсем не весело.

— Так как это твоя вина, попробуй разобраться в себе.

Он рассмеялся.

— Моя вина?

— Ты натравил их на волка, который не только гораздо доминантнее них, так ещё и является альфой. На что ты рассчитывал?

Веселье появилось в выражении лица и тоне Нациста.

— Рассчитывал, что ты умнее, чтобы поговорить со мной.

— Мне не интересен ни ты, ни твоя стая. Но если тебе хотелось этого маленького разговорчика, что ж, вот он и состоялся.

— Полагаю, нам нужно для начала познакомиться. Я Петрюс Хадли.

Ник видел, что Нацист ожидает от него какой-то реакции, но не показал её.　

— Ник Акстон.

Хадли на мгновение задумался.

— Ник Акстон. Альфа стаи Риланд?

— Бывший альфа стаи Риланд. Я больше не Альфа и не член стаи.

— Присоединился к другой?

— Нет.

— Альфа стаи превратился в волка-одиночку? Я должен задать вопрос, почему такой могущественный альфа, как ты, живёт без стаи. Ты слишком сильный, чтобы кто-то смог заставить тебя уйти, значит, ты покинул стаю по собственной инициативе. — Хадли покачал головой. — Не понимаю.

— А тебе и не нужно. Это не твоё дело.

Хадли сделал шаг вперёд.

— Это моя земля. К тому же, любое твоё дело…

— Моё и только моё, — твёрдо закончил Ник. Волк зарычал в знак поддержки.

На минуту водрузилась полная тишина.　

— Только две вещи толкают мужчин на безрассудные поступки — женщины и алчность. Увидев тебя с той рыжей, считаю, что в твоём случае дело в женщине. А ещё я полагаю, что пока ты здесь, ты не вовлечён в дела стаи. — Это больше походило на давление, чем на вопрос.

— Как я уже сказал, мне не интересен ни ты, ни твоя стая.

— Отлично. Если всё так и останется, у нас с тобой не будет проблем. Но если нет… Кстати, а как зовут твою рыжую?

Сукин сын. Ник шагнул вперёд.　

— Знаешь, не знай я тебя лучше, мог бы подумать, что ты угрожаешь моей паре. Должно быть, я ошибся, потому что в противном случае мне придётся тебя убить… а я уверен, что ты предпочитаешь жить.

Губы Хадли расплылись в улыбке.　

— Она твоя пара? Что ж, это всё объясняет. И теперь я чувствую себя гораздо лучше. — Выражение его лица, когда он продолжил, стало серьёзным. — Я хотел поговорить с тобой не только об этом. Уверен, что ты слышал слухи о «наркобароне» и о том, как много моих волков внезапно пропало.

— Слухи? Говоришь, что это неправда?

— Несмотря на то, что в городе ты недолго, ты, наверное, заметил, что человеческие экстремисты здесь немного чудаковатые. Они распустили слухи о наркобароне, чтобы очернить мою репутацию. Это делает меня идеальным подозреваемым каждый раз, когда пропадает волк.

Услышав боль и гнев в голосе Хадли, Ник немного поумерил скепсис.　

— Ты ничего не можешь поделать с их исчезновениями?

— Мне потребовалось время, чтобы выяснить, что же всё-таки происходит. Люди, замешанные в этом деле, очень умные и очень осторожные.

— Замешанные в чём?

— В игре на выживание.

Волк Ника замер.

— Игра на выживание?

— Из того, что я слышал, знаю, что они похищают оборотней, выпускают чёрт знает где и начинают на них охоту, убивая, как собак.

Деррен прищурил глаза и внимательно изучал Хадли.

— А что насчёт трио волков-мятежников, отделённых от стаи и околачивающихся у города? Если слухи о тебе лживы, чего им покидать твою стаю?

— Каждый из них потерял близкого из-за этих людей, — ответил Хадли. — Чем дольше я не мог найти ответственных за всё это людей, тем больше мятежников начало задумываться, а правда ли я не имею ко всему происходящему никакого отношения, поэтому они ушли. Некоторые из моих волков за ними приглядывают. Вне стаи они лёгкая добыча.

— А почему ты не прикрыл эти игры на выживание? — спросил Ник.

— Я ещё не нашёл где всё это устраивается. Как я уже сказал, эти люди умные и осторожные. Представь, сколько денег они могут получить, предоставляя ненавистникам охотиться на нас? И они осознают, насколько тяжёлыми окажутся последствия, если раскроется их маленький секрет — не только оборотни восстанут против них, но и собственный народ. В настоящее время экстремисты делают из нас монстров. Если вскроется их дело, к ним будут очень большие вопросы.

А раскрытие этих преступлений стало бы ответом на молитву каждого оборотня в мире.

— Я свяжусь с людьми, которых знаю, попрошу разузнать об этих охотах, может, удастся отыскать их местоположение.

— С людьми, которым можешь доверять, и которые оставят всё в тайне? Мне не хочется, чтобы люди совали нос в это дело. Это даст тем уродам время собрать манатки и сбежать.

— Да, я поговорю с людьми, которым доверяю. Держи меня в курсе новой информации, я буду делать то же самое.

Хадли минуту над этим размышлял, внимательно изучая, Ника и Деррена. Затем кивнул.　

— Будь осторожен. Ты, может, и сильный, но без стаи ты — лёгкая добыча, как и твой друг. Если твоя пара оборотень, то она в такой же опасности. Я чувствую себя неудобно, оставляя тебя без защиты, тем более, на своей территории.

— В этом нет необходимости.

— Я много о тебе слышал, слышал, кто ты и со сколькими оборотнями ты наладил союзы, включая и оборотней не волков, что большая редкость. Последнее, что мне нужно, чтобы с тобой что-то случилось, и твои разъярённые союзники пришли по мою душу, считая ответственным за то, что не защитил твою задницу. Поэтому, так, на всякий случай, приставлю к тебе нескольких своих ребят.　

Прежде чем Нику удалось что-то ответить, Хадли ушёл.

Когда Нацист и его волки вышли за пределы зоны слышимости Деррен произнёс:

— Сначала я подумал, что он несёт какую-то фигню по поводу охоты, но он явно говорит правду.

Ник с этим был согласен.

— Не удивлюсь, если окажется, что Логан имеет к этому какое-то отношение. Отлично помню, как он с другими охранникам любил охотиться на оборотней в колонии.

— Я тоже это прекрасно помню, — прорычал Деррен. — Имеет смысл, если экстремисты под его началом, даже если сам он во всём этом не участвует.

— В любом случае это нужно остановить.

— И остановим. Многие волки Нациста пропали в этой охоте. Ни один Альфа так просто это не оставит. Не удивлён, что он приставил к тебе охрану.

— Отлично, — усмехнулся Ник. — Теперь за мной будет таскаться ещё больше людей.

Деррен улыбнулся.　

— У тебя всегда был природный талант притягивать внимание людей.

— Теперь настало время привлечь внимание моей пары. Будем надеяться, что мой небольшой план сработает.

Два часа спустя Ник по-прежнему спорил со своей матерью по поводу своего решения скрыть некоторую информацию от Шайи. Да, у Кэти была железная позиция по вопросу лжи и недомолвок внутри пары. И, да, ложь во спасение всё равно считалась ложью. И, да, будет гораздо легче заставить Шайю его простить, если Ник расскажет ей всю правду. Но Шайя стоила тяжёлой работы. К тому же он не знал, даст ли она ему шанс из жалости или потому что хочет его — Нику нужно было последнее.　

— Ты не заставишь меня поменять мнение, — сказал Ник матери. — Оставим эту тему.

Она смотрела на него так, что он начал чувствовать себя некомфортно. Кэти Акстон умела заставить людей ощутить вину, даже если они не сделали ничего плохого. Когда отец был жив, Кэти была экспертом в том, чтобы сделать так, чтобы он извинялся за то, в чём она была виновата. Она также была хороша в том, чтобы гнуть свою линию — обычно, это получалось с людьми в кругах, — но сейчас перед ней был Ник.

В конце концов, Кэти подняла руки в раздражённом жесте, села на диван и сложила руки на груди.　

— В спорах с тобой никогда не было смысла. Ты чертовски упрям, как твой брат.

— Он попытался отговорить тебя сюда приезжать, да? — Ник сел в обеденный уголок, кормя Брюса остатками мяса. Эли был тем типом, который не лезет в дела других, и неважно кем являются эти люди, что делало его полной противоположностью матери.

Рычание Кэти подтвердило его подозрение.

— Я хотела знать, как ты поживаешь, и не собиралась поддаваться на то, что меня от этого отговаривает собственный сын.

— И кто теперь упрямый? — Кэти была не только упрямой. Она была природной стихией. Но Ник считал, что такой и должна быть мать троих доминантных оборотней.

Кэти едва ли удостоила его взглядом.

— Немного удивительно, что Шайя находит встречу со мной неловкой. Возможно, если бы ты мне позволил…

— Нет, ты не вмешаешься в это дело.

— Я не намерена ей что-то рассказывать. — Кэти сделала невинное лицо, отчего сидевший в чёрном кожаном кресле Деррен рассмеялся. Деррен отлично знал Кэти, чтобы понимать, что в её голове уже созрел какой-то план. — Я просто проведу с ней немного времени и чуть-чуть её узнаю.

— А затем «случайно» о чём-нибудь проговоришься? — хмуро произнёс Ник. — Ну, нет. Ты узнаешь её после того, как она станет моей официальной парой. Сегодня можешь переночевать здесь. Завтра ты отправляешься домой.

— Я не отправлюсь домой, пока у меня есть возможность познакомиться с Шайей должным образом. — Озвученная цель позволяла женщине увиливать. — Поблизости есть мотель для оборотней. Слышала, это хорошее место с большой территорией. Мы с Рони и Амбер там остановимся, и тогда, когда мы тебе понадобимся или тебе станет чуть одиноко, мы всегда поблизости.

Кэти произнесла это очень решительно, но Ник понял настоящую причину того, что мать собралась здесь задержаться. Нахождение от него вдали долгие периоды времени напоминали ей то время, когда Ник был в колонии для несовершеннолетних. Последний раз они с Кэти виделись полгода назад… вот почему когда они вошли в дом на колёсах она минут десять его не отпускала.

Ник вздохнул, ощущая психическую усталость.

— Хотите остановиться в мотеле, ладно. Но держись подальше от Шайи, мам. Я серьёзно. Не слоняйся возле её дома. Не пытайся поговорить с ней наедине. Не приезжай к ней в салон, якобы поправить причёску, а на самом деле — чтобы поговорить. — Робкий взгляд матери подтвердил все его подозрения. — Не вмешивайся. Ни по какой причине. Это последнее, что мне нужно.

В конце концов, лицо Кэти смягчилось.

— Ладно. Я не буду вмешиваться. Но не могу пообещать того же самого от Рони. Ты же знаешь, как сильно она тебя от всех защищает. — От хитрой улыбки Кэти Деррен усмехнулся.

— Да, Рони меня защищает — вот почему она уж точно не будет для тебя шпионить.

— Ты достиг уже какого-то прогресса с Шайей? — спросила сидевшая напротив Ника Амбер.

Ник бросил на неё серьёзный взгляд.

— То, что между нами происходит, я не намерен ни с кем обсуждать.

— Значит, не достиг, — пробормотала она себе под нос.

— Что?

Амбер тяжело вздохнула.

— Я, как и твоя мама, хочу, чтобы ты был счастлив.

— Я буду крайне рад, когда вы завтра все отсюда уедете, потому что больше одной ночи в машине я не перенесу.

Кэти удивлённо уставилась на Ника.

— Ты не будешь ночевать здесь из-за Амбер? Что ж, Шайя, определённо, хорошо ведёт дела. Одобряю.

Ник бросил на мать раздражённый взгляд.　

— Она мне не приказывала спать снаружи. Я делаю так, потому что считаю это справедливым по отношению к ней.

— А я считаю, что с её стороны отвратительно не предложить тебе переночевать у неё на диване или что она там может предоставить, — заметила Амбер. — Но, с другой стороны, девушки отказы не забывают.

Такова уж, правда. И Ник всё прекрасно понимал. Шайя снова и снова ему отказывала, и каждый этот отказ причинял ему чертовски сильную боль. Тем не менее, Ник не удивился, что Шайя не предложила ему диван. Хотя, зная Шайю, она сейчас, вероятно, хоть чуточку, но ощущает вину за то, что так не сделала. Чёрт возьми, да у неё было золотое сердце, и Ник хотел частичку себе.

Оказалось, что он верно посчитал, что ощущая её вкус и запах сможет заснуть даже без комфортной кровати. Тем не менее, Ник проснулся согнутым в нескольких местах и с долбящей головной болью. Нуждаясь в душе перед тем, как отвезти Шайю на работу, он вернулся в дом на колёсах и застал всех в обеденной зоне поедающими огромный, приготовленный Амбер завтрак. Отказавшись от своей порции, так как времени на еду не было, Ник отправился в душ, чтобы помыться, переодеться и выпить таблетки от головной боли. После отправился к входной двери, по пути пообещав матери позже с ней поговорить. Когда Ник подошёл к двери, путь ему преградила Амбер.

— Всё в порядке? — тихо спросила она с выражением беспокойства на лице.

— Всё отлично. — Когда она потянулась к нему, Ник отвёл её руку — ему не нравились прикосновения и Амбер это знала. Кроме того, он точно не хотел идти к своей истинной паре, неся на коже запах другой женщины.

— Ник, выглядишь не очень.

— Я же сказал, что всё отлично.

— Не нужно делать из меня дуру. Я целительница. Я чувствую твою боль.

Заметив, что остальные увлечены разговором, Ник признался:

— Всего лишь головная боль. С ней я могу справиться, так что всё отлично.

— Справиться с помощью таблеток? — нахмурилась Амбер. — Позволь мне избавить тебя от боли.

Ник отступил.

— Нет.

Амбер придётся к нему прикоснуться и тогда Шайя взбесится. Уж лучше он потерпит боль. К тому же, в любую секунду подействуют таблетки.

Амбер закатила глаза.

— Ник, да ладно тебе. Ты ведь испытываешь боль. Готова поспорить, что не только головную. Желания самца из истинной пары тоже очень болезненные, тем более что вторая половина не позволяет утвердить на неё права, что я считаю просто жестоким. Знаю, что она расстроена из-за того, что ты не заявил на неё права изначально, но ты бросил всё и…

— Амбер, всё это между мной и Шайей, — твёрдо заявил Ник.

Она чуть улыбнулась.

— Ник, я твой друг. Я не хочу, чтобы ты страдал от боли. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

— Шайя делает меня счастливым.

— А мне вот так не кажется.

У Ника ещё никогда не возникало проблем с передвижением ног. Но пока перед ним маячила такая потрясающая задница, он не собирался никуда уходить. Когда Шайя наклонилась к полке с консервами, Ник просто в благоговении уставился на её задницу. И ему даже не хотелось узнать, что за бельё под этими обтягивающими джинсами. Обычно Нику не нравились джинсы на женщинах — они препятствовали быстрому доступу и слишком много скрывали, — но на Шайе они были сладким мучением, оставляющим пространство для воображения. Он поискал линию трусиков, но не заметил. Может Шайя носила стринги, а может и вовсе была без белья.

Всякий раз, когда Ник находился рядом с Шайей, его атаковало бесчисленное количество эротических образов. Он мог представить, что она стоит, наклонившись, как сейчас, но обнажённая и распластанная над столом. Или лежит, перекинутая через колени Ника, а он шлёпает её по заднице снова и снова, пока она не начинает молить о том, чтобы он взял её.

И теперь член чертовски сильно болел.

Прямо в центре чёртова бакалейного магазина.

Зная, что по воскресеньям Шайя не работает и как всегда устаёт после долгих смен, Ник посчитал, что всё утро она проспит. Очевидно, Шайе нравилось по воскресеньям ни свет, ни заря отправляться за покупками. Ник был на заправке, когда заметил, как она входит в магазин.

Или она ощутила его запах, или почувствовала, что кто-то на неё смотрит, потому что внезапно обернулась. Ник едва не рассмеялся, когда глаза Шайи расширились, и она резко остановилась. Нет сомнений, что она прекрасно представляла, какие мысли и образы сформировались у него в голове.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Шайя, потерявшись… и раздражённая на себя, что он так застал её врасплох. Она слышала, что это прозвучало капризно, потому что в данный момент у неё было такое состояние. Менструальные боли могли такое сделать с девушкой. — Следишь за мной?

— Это сложнее, чем я думал.

— На твоём месте я бы сделала умное дело и отвалила, — прорычала Шайя.

— Нет.

Она снова зарычала.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты невероятно упрямый?

— Да постоянно. Но на самом деле дело не в упрямстве. Просто я могу говорить, не ощущая вины.

Его красивая улыбка чудесным образом едва не заставила её улыбнуться, но Шайя сдержалась.

— Чего ты хочешь?

Глаза Ника стали мечтательными.

— Тебя. В постели. Обнажённую. Влажную и готовую меня принять. — Когда Шайя уставилась на него во все глаза, Ник беспечно пожал плечами. — Ты спросила.

Шайя на мгновение закрыла глаза, стараясь успокоиться. Но дело в том, что она не относилась к спокойным личностям.

— У меня нет на это времени. Отойди с дороги.

— Я пришёл помочь.

— Ник, не сегодня, — сквозь зубы произнесла Шайя. Этот засранец положил банку с соусом Болоньезе ей в тележку. Шайя с ворчанием вернула её на полку. — Можешь подоставать меня завтра.

— Я тебя не достаю, просто показываю, что ты заслуживаешь лучшего.

Шайя зарычала, когда о снова положил банку с соусом в её тележку, а затем добавил ещё и бутылку чесночного масла.

— Прекрати класть всё это в мою тележку!

Заметив непривычную колючесть её волчицы, Ник нахмурился. Да, и Шайя, и её волчица были резкими, но сейчас было что-то другое.

— Что с твоей волчицей? Сегодня она немного… не в себе. И запах у тебя какой-то другой. — Он наклонился и потёрся носом о её шею. — Ого.

— Ага, — ответила Шайя со злобной улыбкой. В начавшемся менструальном цикле есть, по крайней мере, один плюс: Ник на несколько дней оставит её в покое, понимая, что соблазнить её будет невозможно. И не отправит ей сообщение, похожее на то, что он прислал ей прошлой ночью:

«Если бы я сейчас лежал в твоей постели, если бы мои руки покоились на твоём теле, куда бы ты хотела, чтобы я сначала прикоснулся?»

Её предательское тело на это откликнулось, как сейчас, на его присутствие. Но отвязаться от него будет довольно просто. Просто не потому, что соблазнение невозможно, а потому ни один волк не любит находиться рядом с самкой, когда у неё менструальный период. ПМС у оборотня был той ещё жёсткой штучкой — время, наполненное чрезмерной усталостью, перепадами настроения, раздражительностью, спазмами, вздутием живота, болями в грудях, напряжением, повышенным аппетитом, бессонницей и горячими вспышками.

— Вот почему ты раздражительнее обычного, — понял Ник. — Это объясняет, почему ты так рано вытащила свою прелестную попку из постели. Обычно же ты испытывала трудности раннего подъёма. — Теперь понятно, почему у неё грудь больше обычного, но Ник это не прокомментировал. Он не был глупцом.

Шайя негодующе вздохнула.

— Я каждое утро прекрасно поднимаюсь из постели. И я не раздражена.

Если бы Ник был благоразумным, то ушёл. Самки в ПМС при малейшей провокации могли вцепиться в лицо. Но Шайя была его волчицей. И сейчас она нуждалась в том, чтобы кто-то о ней позаботился, признаёт она это или нет. Одной рукой Ник обнял Шайю за плечи, а второй принялся толкать тележку.

— Пойдём, детка. Скажи, что тебе в магазине нужно, и я тебе помогу. Потом сможешь поехать домой и весь день проваляться на диване. Разве звучит не здорово?

Да, здорово, но Шайя, тем не менее, рявкнула:

— Я и сама могу складывать предметы в чёртову тележку.

— Конечно же, можешь. Но с моей помощью ты быстрее со всем справишься.

Несмотря на её ворчания и беспричинные оскорбления, они проходили от стеллажа к стеллажу, Ник катал тележку, а затем помог упаковать покупки. Когда он предложил заплатить, то подумал, что Шай ему челюсть сломает.

— Не нужно тут устраивать благотворительность, — прошипела она. Немного смягчённая его извиняющимся взглядом, Шайя вытащила из кошелька деньги и протянула девушке на кассе… которая похотливым взглядом уставилась на Ника и нацепила самую соблазнительную улыбку. Шайя довольно громко прочистила горло. — Видите то, что вам нравится? А вот он этого не видит, — выплюнула она. Парень, стоявший позади в очереди, явно посчитал это забавным. Шайе совсем было не до смеха.

Держа одной рукой сумки с покупками, второй Ник аккуратно, но крепко взял Шайю за руку и притянул к себе.

— Детка, готова поехать домой?

Ответом было низкое рычание, вызвавшее улыбку на губах Ника. Пока она разглагольствовала на парковке о том, как сильно ненавидит тягомотину с благодарностями, Ник сгрузил сумки в багажник машины и подвёл Шайю к пассажирскому сиденью.

Шайя бубнила всю дорогу до дома, а Ник делал то, что делает умный мужчина-оборотень со своей самкой в дни ПМС — держал рот на замке и кивал в нужных местах. Шайя по-прежнему бубнила, когда они вышли из машины. Когда Ник вытащил сумки из багажника, она хотела их у него забрать, но Ник покачал головой и зашагал по подъездной дорожке.

Шайя зарычала.

— Я…

— Прекрасно способна донести сумки сама, — спокойно закончил Ник. — Но это не значит, что я не сделаю это за тебя, так ведь?

— Смени свой терапевтический тон! — Осознав, что во дворе что-то не так, Шайя мгновение изучала окрестности. — Ты подстриг лужайку?

Ник пожал плечами.

— Она в этом нуждалась. Ты только заметила? Я сделал это вчера, пока ты была на работе.

Раздражённо вздохнув, Шайя подошла к входной двери и отперла её.

— Тебе всегда нужно быть таким чертовски милым и заботливым? — прорычала она.

— Послушай, Шай…

— Трудно ненавидеть тебя, когда ты милый и заботливый!

— Хорошо. Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

Проигнорировав убийственный взгляд, которым его одарила Шайя, Ник вошёл в дом, как будто имел на это полное право. Шайя зашла следом и с рычанием следила, как он управляется на кухне.

— Ладно, послушай, ты заработал медаль подлизы. А теперь выметайся отсюда и… — Шайя закричала, когда Ник поднял её, посадил на кухонную стойку и расположился между ног.

Он передал ей тайленол и стакан воды.

— Вот, возьми. — Только из-за упрямства Шайя медлила. — Детка, тебе больно. Выпей таблетку.

В голосе Ника было достаточно властности, чтобы Шайя сдержала едкий комментарий. Её волчица тоже успокоилась. Понимая, что ей на самом деле нужны таблетки, и отрицать это было бы глупо, она вздохнула и взяла обезболивающее из ладони Ника. Как только Шайя запила таблетки водой, он забрал у неё стакан и поставил на стойку.

— Умница. — Он положил руку на её живот и осторожно помассировал, расстроенный, что Шайя испытывает боль и чувствует себя беспомощной. — Хочешь свернуться калачиком на диване или хочешь лечь в постель?

— Я не инвалид.

— Каждый мужчина-оборотень знает, что когда его пара испытывает ПМС, самое лучшее для неё свернуться калачиком на диване или забраться в постель и абсолютно ничего не делать.

— Я не твоя пара. — Волчица яростно завиляла хвостом на такой обидный комментарий.

Нацепив осуждающее выражение лица, Ник цыкнул.

— Нет, детка, ты моя пара, — тихо проговорил он, чмокнув её в кончик носа. — И всегда будешь, вне зависимости от обстоятельств. Ты создана для меня, принадлежишь мне так, как никому другому. — Ник запустил руку в её огненные локоны. — Мне нравятся твои волосы. Они как шёлк. — Казалось, комплимент разоружил Шайю, и у Ника появилось ощущение, что она в жизни их получала не часто. — Так что выберешь: диван или кровать?

Она вздохнула, принимая поражение.

— Диван.

У Шайи округлились глаза, когда Ник поднял её и понёс в гостиную. Он осторожно уложил её на диван, где Шайя свернулась в позу зародыша, и передал ей пульт от телевизора. Вместо того чтобы уйти, Ник вернулся на кухню. По звуку открывающихся ящиков Шайя поняла, что он раскладывает по местам её покупки. Отчасти ей захотелось накричать на него и сказать убираться из дома, но тогда покупки пришлось бы разбирать самой, а ей не хотелось вставать с места. Поэтому Шайя включила телевизор и начала щёлкать по каналам, пока не нашла то, что хотелось бы посмотреть.

Когда Ник через некоторое время вернулся в гостиную, то заметил, что Шайя плачет. Поставив на столик перед ней чашку кофе и плитку шоколада, он присел на корточки и заключил её лицо в ладони.

— Эй, что случилось?

— Чёртов фильм, — ответила она, шмыгнув носом. — Собачка умерла.

Ему потребовались все силы, чтобы не рассмеяться. Ник поцеловал её волосы.

— Может, стоит посмотреть что-нибудь другое.

— Поверить не могу, что они назвали фильм «Мой пёс Скип». Звучит как кино с хорошим концом, так ведь? Ты и подумать не можешь, что пёс умрёт.

Большими пальцами он стёр её слёзы.

— Хорошее замечание.

— Бивис, я знаю, что ты пытаешься не рассмеяться.

— Как насчёт того, чтобы поговорить о чём-нибудь другом? Отвлечёшься от фильма. — Шайя собиралась уже усмехнуться, но затем её выражение лица сменилось с раздражённого на подозрительное. — Ты хочешь меня о чём-то спросить. — Она пожала плечами, как будто это было неважно. — Спрашивай.

Шайя прикусила губу, неуверенная. Когда она заметила, что Ник проследил это движение и уставился на её рот, она отпустила губу. Он перевёл взгляд на её глаза, принуждая задать вопрос.

— Из-за чего ты попал в колонию для несовершеннолетних?

Он втянул воздух.

— Спроси о чём угодно, кроме этого.

— Я хочу знать. — Ник убрал руки от её лица, выражение лица стало закрытым. Шайя почти ощущала, как он эмоционально от неё отдаляется. Когда Ник попытался подняться, она схватила его за футболку, вынуждая остаться на месте. — Ты не можешь заслужить чьё-то доверие, если что-то утаиваешь.

Понимая, что она права, Ник устало вздохнул.

— Зачем тебе это знать? Чтобы иметь ещё больше причин, думать обо мне плохо?

— Ты не можешь называть меня своей парой, а затем отрицать моё право знать такие вещи, — тихо возразила Шайя. — Расскажи мне.

Спустя минуту или около того Ник, наконец-то, кивнул, но она его не отпустила.

Ник глубоко вдохнул, готовясь мысленно переместиться в то время, которое ненавидел… готовясь к откровению, которое сделает его работу по завоеванию места в жизни Шайи гораздо сложнее.

— Я родился в стае Риланд. Моя семья была родом из стаи в Манхэттене. У них не было земли; они жили в квартире в доме у леса. Вся стая жила в этом квартале, а лес использовала для пробежек. Однажды мы с сестрой гуляли в лесу и натолкнулись на четырёх парней в возрасте от семнадцати до двадцати одного.

— Сколько тебе было?

— Тринадцать. А сестре двенадцать. Они знали, кем мы являлись, и как многие люди, не радовались нашему существованию. Но хотели изнасиловать мою сестру… по крайней мере, попытаться. Двое удерживали меня, хотели, чтобы я за всем наблюдал. Один прижал мою сестру к земле. Они угрожали ей, что если она перекинется в волчье обличье, то меня убьют. А мне угрожали в обратном. Четвёртый собирался всё это снимать.

Заметив его отрешённый взгляд, Шайя позвала:

— Ник?

Он снова сосредоточил на ней взгляд.

— Я перекинулся. Мой волк был слишком разъярён, чтобы сдержать его, да я и не хотел. Они в любом случае собирались причинить моей сестре вред, так что я обвинил их в этом. Я убил того, кто пытался её изнасиловать, и сильно покалечил двух других. Четвёртый убежал и привёл помощь. — Ник ожидал отвращения или страха в глазах Шайи. Но она ничего не сказала, а выражение лица оставалось пустым.

Ник продолжил:

— Меня могли казнить, а не отправить в колонию, но видео явно показало намерения этих парней, и что моя реакция была самозащитой. Но мне было тринадцать, я убил человека, а двух сильно покалечил. Власти людей занервничали. Думаю, они посчитали, что из колонии я живым не выйду и проблема решена.

— Но ты выжил. — И Шайя им гордилась. Как Ник мог подумать, что она осудит его за то, что сделало бы большинство оборотней в его ситуации? Чёрт, волк Трея вообще частенько становился диким.

— Я быстро сообразил, что охранники нацеливаются на определённых оборотней — в основном из-за родственников людей, которым оборотни навредили. Поэтому я сделал так, чтобы все оборотни в том месте собрались в одну стаю, а не выживали маленькими группками. Так у нас было больше защиты. Пока каждый из нас был всегда начеку, охранникам было крайне сложно причинить кому-то вред.

— И ты был их лидером, их Альфой, — с лёгкостью предположила Шайя. Ник был природным лидером. Он родился быть Альфой… и всё же оставил этот пост ради неё. Вопрос в том, как надолго?

— Поначалу, нет. В роли Альфы выступал другой волк, но за Мерриком не следовали остальные волки. Они просто не хотели бросать ему вызов, связываться с этим психом. И он делал жизнь каждого несчастной.

— А ты бросил ему вызов.

— Я его убил. — И всегда ненавидел себя за это. — Я не собирался. Совсем не собирался. Но он бы не подчинился, не сдался бы. Он наслаждался дракой, кровью, даже болью… что странно. В голове Меррика был полнейший беспорядок. Беспросветный.

Голос Шайи был тихим, без осуждения:

— Если он не подчинился, какой у тебя был выбор?

— Шай, на моих руках всё равно много крови. Как я сказал, в голове у Меррика был бардак… но разве он заслуживал смерти? Ему было всего лишь пятнадцать.

— А тебе было тринадцать, и ситуация находилась между жизнью и смертью. Ты выбрал собственную жизнь. Любой другой на твоём месте сделал бы то же самое. — Шайю тревожило, что её слова его не убедили. Слишком много вины прослеживалось в выражении его лица. — Тебе нелегко всё это рассказывать. Спасибо. — Ник просто пожал плечами. — И как же получилось так, что ты стал Альфой стаи Риланд?

— Семья переехала в ту стаю, пока я был в колонии… им не хотелось находиться рядом с плохими воспоминаниями. К несчастью, им пришлось три года прожить с тем Альфой. Он правил силой и запугиванием. Наказывал за малейшие нарушения, вызывал дрязги внутри стаи, изолировал слабых членов и вынуждал многих драться в его подпольном клубе. Туда попал и Эли. После девяти лет в том чёртовом месте мой волк был не совсем в себе. Выйдя из колонии и обнаружив, что моя семья так страдает… всё это оказалось больше его пределов выносимого. Я сделал вызов и убил Альфу, — снова кровь на его руках, — но не хотел его пост. Проблема в том, что никто не хотел встать во главе. В стае был полнейший беспорядок, и никто не хотел взять на себя ответственность за его устранение. Я убил их Альфу. У меня не было выбора, кроме как поступить так, как стая считала правильным, и занять это место. И я его занял.

Шайя едва могла представить насколько сложно, должно быть, было Нику выйти из колонии и тут же стать Альфой стаи. Походило на то, как сменить одну тюрьму на другую. Быть Альфой большая ответственность. На первом месте всегда шла стая, всегда нужно быть сильным, вне зависимости от твоих проблем. У Ника не было времени на себя. Может, эта небольшая передышка от должности благотворно на него повлияет. Шайя не позволяла себе думать, что у него это нечто большее, чем отпуск.

— Говорил же, что это плохая история.

Шайя тяжело сглотнула.

— Ты защищал сестру. Никто не может тебя в этом обвинить. Никто не может обвинить твоего волка в том, что в тот момент он стал диким.

Ник горько рассмеялся.

— Шай, я не превращался в дикого. Я полностью осознавал свои действия. Я не должен был его убивать. Не должен был вообще причинять им вред. Когда я перекинулся, они и так испугались и были готовы убежать. Они явно были убеждены в том, что я не перекинусь. Но я не удовлетворился их страхом. Я убил того парня, потому что хотел этого, как и по собственному желанию напал на тех двоих, что удерживали меня. Если бы не вмешались другие люди, этих двоих я бы не просто покалечил.

Шайя ощутила холод. Но, как ни странно, не из-за признания Ника. Из-за того, каким одиноким он сейчас казался. Шайя слишком хорошо понимала одиночество. Неужели она могла винить его за то, что он причинил вред людям, намеревавшимся изнасиловать его младшую сестру? Двенадцатилетнюю девчонку? Может, другие и смогли бы осудить, но не Шайя.

— Я понимаю, что ты хотел причинить им боль. Они…

— Шай, я не сожалею о содеянном. — Сейчас был самый удобный случай понять примет ли она его таким, каков он есть. Однако Ник понимал, что если она попытается использовать эту информацию, чтобы ещё больше от него отдалиться, у неё ничего не выйдет. — И никогда не сожалел. Ни тогда, когда попал в ту чёртову дыру, ни тогда, когда думал, что сдохну там… я не сожалел. И не думаю, что когда-нибудь стану сожалеть.

В голосе и в выражении лица снова появилось то одиночество, то ощущение, что никто не может его понять и принять. Ник ошибался.

— Я считаю Тарин своей сестрой, и знаю, что если бы кто-то попытался причинить ей вред, я бы заколола его в самое чёртово сердце.

Видя силу в её выражении лица, Ник верил в её слова.

— Шай, ты наполовину человек. Те люди, которым я навредил, наполовину твой род.

— Но я и наполовину оборотень. А они попытались причинить вред твоей сестре и тебе. Я не нахожу это простительным. — Шай принадлежала ему, и не важно, хотела ли она, чтобы он оставил на ней свою метку или нет. А Ник принадлежал Шайи, и мысль о том, что кто-то может причинить ему вред была для неё невыносимой.

Полное отсутствие обвинений было бальзамом на израненную душу волка. Ник не хотел ничего больше, чем накрыть губы Шайи своими, но отказался от этой мысли. Нуждаясь в физическом контакте, он прислонился лбом к её лбу и провёл по скуле кончиком пальца.

— Ты заслуживаешь большего. Но я никуда не денусь. Знаю, что кажусь эгоистом. Знаю, что другой оборотень мог бы отойти в сторону. Шай, я этого сделать не могу. Однажды я уже попытался это сделать… и не сработало. Неужели ты это ещё не поняла? Без тебя моя жизнь — полное дерьмо.

Она сделала всё возможное, чтобы проигнорировать его слова, не позволить им пробраться в её нутро — правда, правда пыталась, — но они пробрались и согрели её изнутри. Собственничество в его глазах растопило её волчицу. Когда Ник провёл большим пальцем по её нижней губе, Шайя чуть не вздрогнула. Подобное нарушение личного пространства, прикосновения должны были её раздражать, но наоборот, возбуждали. Соски набухли, клитор начало покалывать. Боже, с момента его встречи сегодня Шайя превратилась в одну сплошную точку джи. Умным решением было бы сейчас отстраниться, но она чувствовала, что физический контакт успокаивал Ника, избавлял от плохих воспоминаний. Как она могла его этого лишить? Кроме того, положив руку на сердце, ей и не хотелось отстраняться.

Желание, блеснувшее в глазах Шайи, заставило Ника застонать. Он запустил руку в её волосы, ещё больше наслаждаясь контактом.

— Шай, ты не можешь на меня так смотреть. У меня член колом стоит всё то время, что мы тут, и мне очень сложно не впиться поцелуем тебе в губы. Но тебе ведь нравится то, что ты со мной делаешь?

Её выдал румянец.

— Засранец.

— По крайней мере, меня утешает, что я здесь не один возбуждён. — Когда Шайя усмехнулась, Ник приподнял бровь и тихо добавил: — Хочешь, расскажу, о чём я сейчас думаю?

Покраснев, Шайя зажмурилась.

— Очень надеюсь, что ты не станешь это делать.

Желания, возникающие вблизи истинной пары, становились всё сильнее и сильнее, чтобы с ними справляться, и Шайя не желала, чтобы Ник всё усугублял… тем более, когда она была так беспомощно возбуждена. А вот её волчице, с другой стороны, было всё крайне любопытно.

— Я думаю о том, насколько ты восхитительно будешь смотреться, привязанная на моей постели. Хочешь знать, что я сделаю с твоими сосками, которые сейчас так отчётливо проступают через футболку? Буду посасывать их, и покусывать, пока ты не начнёшь выгибаться и умолять тебя трахнуть. Но я тебя не трахну. Не так быстро. Сначала, я попробую твой вкус. Ты понятия не имеешь, как сильно мне хочется узнать твой вкус. Только после того, как языком я доведу тебя до оргазма, я погружусь в тебя и возьму то, что принадлежит мне. Шай, в этом не будет ничего нежного. Будет жёстко, быстро и первобытно.

Когда Шайя снова открыла глаза, Ник увидел, как они потемнели и как расширились зрачки. К тому же, она приоткрыла рот, а дыхание стало частым и прерывистым. Ник задумался, почему он так поступает, ведь мучает и её, и себя. Очевидно, в нём есть мазохистское начало, о котором до этого момента он не знал.

Шай прерывисто вздохнула.

— Засранец, прекрати меня дразнить, — хрипло сказала она.

Ник рассмеялся, заставил себя подняться на ноги и прекратить эту пытку.

— На этом время историй закончено. Ешь шоколад и отдыхай. Починю твою соковыжималку. — Он покинул гостиную, а Шайя вернула внимание телевизору. В её план не входил сон. Но именно это и случилось. Когда она проснулась, за окном было темно. Ник сидел на диване, положив её ноги себе на колени, и смотрел телевизор, звук которого был приглушён. Должно быть, он почувствовал её пробуждение, потому что перевёл на неё взгляд.

— Привет, детка? Чувствуешь себя лучше?

Да, так и было. Спазмы прошли, раздражительность чуть спала. Шайя кивнула.

— Хорошо. Довожу до твоего сведения, что соковыжималка починена, кран на кухне больше не течёт, ужин на плите.

Неужели ему нужно быть с ней таким милым?

— Еще я заметил неполадки с водонагревателем. Твоему арендодателю нужно их устранить. Не хочу, чтобы ты принимала холодный душ.

Ха, её арендодатель никогда не устранял неполадки. Он говорил: Начинаю подумывать о том, что этот дом проще продать, чем заниматься там ремонтом. Это, само собой, звучало как угроза — если она сама не справится с проблемами, то очень скоро останется без крыши над головой.

— Позвоню завтра арендодателю, — произнесла она, понимая, что этот разговор всё равно ни к чему не приведёт.

— Нет необходимости. Пока ты спала, я ему позвонил. Он пообещал обо всём позаботиться.

Шайя уставилась на Ника.

— Ты ему звонил? Как ты вообще его номер узнал? И что имеешь в виду под «он обещал»?

Вот чёрт, что он наделал?

Ник пожал плечами, перевёл взгляд на телевизор.

— Достал его номер так же, как достал твой — у меня есть нужные связи. Признаю, он не очень уж дружелюбен. Ныл о том, что пора бы продать этот дом, но когда я упомянул о его остатке на банковском счёте и о том, как ты для меня важна, он изменил своё отношение.

— Ты знаешь остаток на его банковском счёте? — Шайя начала подумывать о том, что Ник может узнать всё о ком угодно. Он снова пожал плечами, как будто это было совсем не важно. — Предполагаю, что ты тоже бросил ему угрозу. — Ник выглядел обиженным.

— Мне не нужно было это делать. Он и так испугался, поняв, что у меня есть доступ к его личной информации, включая и небольшую деталь об афере с невесткой.

Шайя снова могла только пялиться на Ника во все глаза. Затем покачала головой и застонала.

— Порой ты меня пугаешь.

Ник погладил её по бедру.

— Никогда меня не бойся. Я никогда не причиню тебе вред.

Шайя в это верила. Ещё неделю назад она не верила ни единому его слову. А вот сейчас верила. Он пробрался ей под кожу. И это опасно. Но как ему это удалось? Нравится ей или нет, но ей хорошо, когда он рядом. Всякими мелочами Ник делает её жизнь гораздо проще, и изо всех сил пытается заботиться о ней, несмотря на ворчания и протесты. Никто раньше такого не делал. Никто раньше не посвящал себя ей. Даже родители.

— Теперь, когда ты чувствуешь себя лучше, мне пора тебя покинуть. — Последнее, что Нику хотелось, это уйти отсюда, но он не собирался оставаться, если она не попросит. Он не хотел, чтобы Шайя думала, что всё, что он для неё сегодня сделал, было ради приглашения остаться. Ник сделал это, потому что хотел. Но он не мог вести себя так, как ей хочется, и не удержался бы от поцелуя в её так манящий рот. — Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. — Ник сделал всего пару шагов, когда услышал за спиной:

— Ник… спасибо… за помощь. — Он одарил её сексуальной улыбкой, от которой волчица вздрогнула, а затем ушёл… и Шайя поняла, что ей хочется его вернуть. Да, он, определённо, пробрался ей под кожу… гораздо глубже, чем она думала. Вот дерьмо.

После трёх недель, в течение которых Ник делал всё возможное, чтобы занять место в её жизни, Шайя уже была готова выть… потому что его действия были успешными. К её разочарованию, Ник полностью делами подтверждал свои слова. Каждое утро он ждал её в машине с кофе и предложением подвезти, которое Шайя привыкла отклонять. Каждый рабочий день она получала подарок и текстовое сообщение, вызывающее улыбку и желание рассмеяться. Каждый обеденный перерыв Ник забирал Шайю и вёз обедать туда, куда она хотела. Каждый день он забирал её с работы и передавал приготовленную собственноручно еду. А каждое воскресенье Ник помогал Шайе с покупками и предлагал выполнить любую работу около её дома.

Несмотря на частые прикосновения и поддразнивания теми вещами, которыми Нику хотелось бы с ней сделать, он не принуждал Шайю к большему, никогда не пользовался преимуществом того, что её тело от возбуждения почти сдалось. Это возбуждение посещало её во снах каждую ночь. В них не было ничего ванильного. Тот, что был прошлой ночью, оказался очень горячим. Не только из-за того, что во сне она была обнажена, лежала на спине, руки были привязаны над головой, но и потому, что в её заднице была анальная пробка, а Ник трахал её жёстко и глубоко. Шайя винила Кента и его комментарии в стиле «готов поспорить, что в спальне Ник очень властный». Эти комментарии и Ник её дразнили.

Поэтому, когда Ник посреди дна вошёл в салон, выглядя чертовски сексуальным, Шайя не знала, что же ей хочется: рявкнуть на него или запрыгнуть. Она остановила свой выбор на первом варианте.　

— Я тебе утром сказала, что не смогу с тобой пообедать. По пятницам здесь много работы.

— Знаю, — спокойно ответил Ник, улыбнувшись. Её резкость никогда его не задевала. — Я тебе кое-что принёс… не хотел, чтобы из-за загруженности ты пропустила обед. — Не только потому, что эта женщина кушала как птичка, но и потому, что Ник знал, что Шайя время от времени пропускала приёмы пищи, а ему не хотелось, чтобы она собой так пренебрегала. Для метаболизма оборотня так делать плохо.

Шайя, может, и не взяла пакет, если бы сэндвич из Сабвея не пах так изумительно. Нехотя, она его взяла, мысленно проклиная Ника за то, что он опять такой милый и пытается о ней позаботиться. Он много для неё делал. Естественно, Кент считал это невероятно милым. Так же считали и её постоянные клиенты, которые даже раз увидев Ника, считали его потрясающим. На самом-то деле сейчас её клиентка болтала с ним о чёртовой погоде.

Через некоторое время Ник повернулся к Шайе и указал на сэндвич.　

— Обязательно поешь. — А затем добавил тихим, слышным только оборотню голосом: — Если ослушаешься, я тебя отшлёпаю.

Шайя упёрла руку в бедро и уставилась на Ника, а затем так же тихо спросила:　

— Кем ты себя возомнил, командуя мной и угрожая отшлёпать?

— Я тот, кто владеет твоей задницей, детка. И мне не нравится, когда ты о ней не заботишься.　

С этими словами он поцеловал её в щёку и ушёл.

Шайя, разинув рот, посмотрела на Кента, который работал на своём месте, располагающемся рядом с ней, и с лёгкостью, из-за слуха оборотня, мог всё слышать.

— Веришь этому парню? — Кент просто одарил её очередным неодобрительным взглядом. Почему? Потому что Шайя приняла приглашение на свидание от клиента, который только-только приехал в этот город. Обычно она с клиентами не встречалась, но сегодня сделала исключение. Шайя могла, как угодно врать себе о причинах — могла говорить, что не хочет Ника или всё это из-за того, что хотела на свидание, — но правда была в том, что она проверяла Ника.

Он очень быстро становился важен для неё. Шайя не могла ничего с собой поделать, ощущая комфорт и уверенность, когда Ник рядом. Он делал так, что Шайя и волчица чувствовали ласку, безопасность и защищённость. Она слишком долго ощущала одиночество. Перед переменами, что внёс Ник, в ней присутствовало одиночество… как холодный ком в груди. А когда Ник был рядом, когда её лёгкие наполнял его аромат, когда он к ней прикасался, одиночество отступало.

Он стал частью её жизни до такой степени, что если снова вздумает уйти, то нанесёт этим Шайе огромный удар — удар, возможно, который она не вынесет. И если уж этому суждено случиться, ей хотелось бы, чтобы разрыв произошёл раньше, чем позже. Если что и может это ускорить, так это свидание Шайи с другим парнем. Если же после этого Ник не сдастся… что ж, он явно заслужит второй шанс. Очень рискованное предприятие и может выйти Шайе боком, но ей необходимо было знать, насколько Ника хватит, прежде чем она допустит хотя бы мысль о том, чтобы дать ему второй шанс.

Когда ушёл клиент, и Шайя принялась за уборку рабочего места, то снова услышала раздражённый вздох.

— Прекрати на меня рычать, — прошептала она Кенту.

— Шайя, то, что ты делаешь, неправильно, и тебе об этом известно.

— Мне нужно знать покинет ли он меня снова.

— Нет, ты его хочешь наказать.

Ладно, отчасти Шайе хотелось сделать Нику так же больно, как было ей, но ей уже начало казаться, что всё это время он тоже страдал.　

— Если у меня не будет веры, что он не уйдёт, дальше наши отношения не сдвинутся. Ты знаешь о моей истории с Мейсоном — доверие мне очень тяжко даётся. Учитывая, что Ник — моя истинная пара — уже однажды меня покинул, неудивительно, что я так колеблюсь.

Выражение лица Кента смягчилось.

— Знаю. Шайя, но есть большая вероятность, что Ник убьёт парня, с которым ты пойдёшь на свидание. Хочешь, чтобы это осталось на твоей совести?

— А почему тогда я ему ничего не сказала и не планирую делать это и после свидания? Я отправила Нику сообщение, что после работы еду к тебе.

Кент уставился на Шайю.

— А я-то как оказался в это втянут?

Шайя закатила глаза.

— Ну не будь такой плаксой. Ник не узнает, что тебе что-то известно о свидании, потому что я ему ничего не расскажу.

Кент бросил на неё недовольный взгляд.

— А другого способа проверить Ника нет?

— О какой проверке Ника идёт речь? — послышался голос. Пейсли.

Внутренне застонав, Шайя мило улыбнулась коллеге.

— Ни о какой.

— Должна признаться, удивлена, что он тобой заинтересовался. В смысле, посмотреть на него… а потом на тебя… и всё теряет смысл.

— Пейсли, — с предупреждением в голосе произнёс Кент.

— Я не оскорбляю. — Впервые, казалось, Пейсли обижает не намеренно. Она по-настоящему была растеряна. — Ник явно очень властный парень… на него всегда есть спрос, у него куча предложений. Шайя, кто-то вроде тебя, ну… просто я не вижу, чтобы ты могла бы с таким Ником справиться. Ты как разбавленная версия того, что он бы хотел — слишком вспыльчивая и непокорная, не говоря уже о твоей неопытности. Тебе больше подойдёт парень практичный, разумный, чувственный, нежный и всё в этом духе. Может, библиотекарь или что-то похожее.

— Библиотекарь?

— Ну, знаешь… кто-то безопасный и робкий. — Пейсли пожала плечами. — А Ник от этого далёк. Я представить не могу, что у тебя с такими парнями был опыт. И может быть ты симпатичная и привлекла его внимание, но, честно говоря, ты не можешь серьёзно рассчитывать на то, что способна его удержать.

Честно говоря, Шайя так же считала. И в этом была громадная проблема. За последние три недели она поняла, что не отсутствие доверия её удерживает, а неуверенность. Шайя не могла перестать думать, а что если в один прекрасный день Ник пожалеет, что его парой оказалась покорная волчица. Большинство альфа-самцов предпочитали женщин, равных им по силе. Шайя знала, что её внутренняя сила равная силе Ника, но будет ли это для него достаточным или он бы предпочёл кого-то вроде Амбер?

Амбер… Эту женщину она презирала. С момента приезда целительница была большой, жирной занозой в пухлой заднице. Сколько раз она «случайно» появлялась, нарушая уединение Ника с Шайей. Конечно, она всегда обнимала его или просто касалась, но с фамильярностью, которая была слишком интимной.

Бывало, что Амбер приезжала в дом на колёсах… и да, Шайя это заметила и осторожно наблюдала из окна. Ник никогда не впускал Амбер, всегда держал на пороге во время их коротких разговорчиков. Всякий раз, когда Шайя расспрашивала Ника об этих визитах, он отвечал, что Амбер держит его в курсе состояния Рони, но у Шайи сложилось впечатление, что там было что-то ещё.

Амбер Шайи не нравилась. Та действовала мерзко — тошнотворно мило и дружелюбно, и если бы Шайя случайно не увидела вспышку ревности и пренебрежения в её глазах, то купилась бы на её притворство. Шайя предпочитала стервозное поведение, потому что могла бы сказать этой женщине пару «ласковых» слов и настоять держаться от Ника подальше. Но пока Амбер вела себя дружелюбно, Шайя считала, что выглядела бы беспричинно грубой и нерациональной, начни она что-то высказывать целительнице… и может, поэтому Амбер себя так и вела — так она могла много крутиться возле Ника.

Когда Пейсли вернулась за стойку администратора, чтобы ответить на звонок, Кент произнёс:

— Ладно, раз уж ты собралась на это свидание, можешь, по крайней мере, рассказать про этого парня.

— Его зовут Саймон. Он веб-дизайнер.

— Какая скука.

— Ты узнал лишь его имя и род занятий.

— Вот именно. И уже скучно. Если бы он был высоким, пепельным блондином, альфа-самцом с внутренним волком…

— Кент, — простонала Шайя.

— Ладно. Так и где будет проходить это свидание?

— В марокканском ресторане неподалёку от твоего дома.

Кент приподнял бровь.

— Так может, я к вам присоединюсь.

— Нет. Ты будешь закидывать его вопросами как при допросе по обвинению в убийстве.

— Да, ради твоего же блага. Он может оказаться убийцей. Даже убийцей с топором. В подвале его дома могут быть спрятаны тела.

— Ты — заноза в заднице, — прорычала Шайя.

Кент продолжал задалбливать её весь день — посвятил себя высмеиванию парня, с которым даже не встречался, называл его скучным и бесхарактерным, а также, возможно, склонным к суициду. Но Шайя всё равно заставила его после работы отвезти её в ресторан. Она переоделась в салоне и была готова к свиданию. Конечно же, несмотря на неодобрение, Кент пожелал ей удачи, но когда он отъезжал от ресторана, в его глазах было что-то странное, что Шайе не понравилось — возможно, вина?

Отбросив все эти мысли, Шайя вошла в ресторан, где её уже ждал Саймон. Он был абсолютно вежлив — помог ей снять пальто, отодвинул для неё стул, позволил первой сделать заказ. Да, вечер удастся.

На следующее утро, когда Шайя уже была готова скользнуть в туфли и надеть куртку, зазвонил мобильный. Выудив его из сумочки, она увидела, что звонит Кент.　

— Если звонишь, чтобы узнать опоздаю ли я, то ответ — нет, так что…

Она услышала смешок.

— Что ж, такое с тобой впервые. Но я звоню не поэтому. Мне нужно, чтобы ты взяла выходной.

Шайя настолько удивилась, что перестала одеваться.　

— Что? Зачем?

— Я собираюсь сегодня растрясти свою лень и думаю, что вам с Ником нужно серьёзно поговорить. Шайя, прошлым вечером он был очень зол, и не могу сказать, что виню его.

Шайя тоже его не винила.

— Это ты ведь рассказал ему о свидании?

— Да. Но Деррен всё равно ехал за нами, и ему не пришлось бы сильно напрягать мозги, чтобы понять, что происходит. Что случилось, когда вы поехали домой?

Шайя вздохнула и, усевшись на диван, всё Кенту рассказала.

— Так он вытворяет своим ртом потрясающие вещи, как я и говорил?

На губах Шайи появилась улыбка.

— Лучше.

Кент вздохнул.

— Шайя, я понимаю, почему ты так сильно себя защищаешь, понимаю, почему Нику нужно заслужить место рядом с тобой, и понимаю, как он сильно тебя ранил, не приняв тебя и по большей части игнорируя. Но ты забываешь, что у этого мужчины тоже есть гордость. А как у альфа-самца, её гораздо больше. За последние три недели ты не раз на ней потопталась. Ты причиняла ему боль. Сильную. Так что, если не хочешь, чтобы он ушёл, проглоти свою гордость и дай ему тот шанс, который он, между прочим, заработал.

Кент был прав, и Шайя это понимала.

С всё ещё звучащими в ушах словами Кента, она прошла в кухню, чтобы поставить в раковину пустую кружку. Проходя мимо столовой, она заметила на столе два билета в кино — подарки от Ника. Когда он услышал, что в кинотеатрах вышел фильм, который Шайя хотела посмотреть, то купил ей с Кентом билеты, и даже не намекнул, чтобы она пригласила и его с ними. Господи, она и правда ведёт себя как стерва. Пора остановиться.

Открыв входную дверь, Шайя разочарованно остановилась, не обнаружив мерседес Ника. Он не ждал её как обычно с кофе. Не обнаружив его машину, Шайя подумала, что он, возможно, ещё в Стар бакс. Нет, что-то не так. Шайю накрыла тревога, заставив нервничать её и волчицу. Сделав глубокий вдох, она пошла по подъездной дорожке, ожидая, что Ник в любую секунду выйдет из своего дома на колёсах. Но только когда она подошла к нему, дверь открылась. Но вышел оттуда не Ник. Деррен. Шайя нахмурилась, когда он закрыл дверь и встал перед ней, как защитный барьер.

— Сегодня отвезу тебя я, — напряжённо проговорил он и двинулся вперёд, вынуждая Шайю пятиться.

— Я хочу увидеться с Ником.

Выражение лица Деррена стало ещё более напряжённым.

— Ты можешь сделать это позже.

— Я хочу увидеться с ним сейчас.

Деррен приподнял бровь.

— Зачем? Чтобы ранить ещё больше, чем уже?

Шайя глубоко вздохнула.

— Я понимаю, что ты на меня злишься, знаю, как ты рьяно защищаешь Ника…

— Тогда к чему нам весь этот разговор.

Больше чем пренебрежительный тон Деррена Шайю ранило то, что Ник не вышел. Он должен был знать, что Деррен её выпроваживает, должен был слышать, что происходит, но не вмешался. Это означало одно из двух: Ник действительно ни видеть, ни говорить с ней не хочет, или же что-то скрывает. В разум закралось тёмное подозрение. Неужели он с другой женщиной? Нашёл утешение в объятиях другой? Амбер? Она не может его за это винить, но эту стерву прикончит.

И в эту секунду Шайя поняла, насколько тяжело было вчера вечером Нику. Как сильно могли ранить его, её действия. Ей действительно нужно извиниться. И сделать это сейчас.

— Мой внедорожник за машиной Ника, — произнёс Деррен, махнув рукой вперёд.

Он считает, что может удержать её вдали от истинной пары? Пф-ф. Действуя покорно, как он от неё и ожидал, Шайя кивнула и пошла в сторону внедорожника. Затем резко развернулась, ударила локтем Деррена в горло, а затем последовал удар в челюсть. Шайя рванула в дом на колёсах.

Деррен быстро попытался схватить её сзади, но Шайя этого ожидала. Она развернулась и ударила его в грудь, откинув назад. Затем открыла дверь и ворвалась внутрь. Она прошла мимо дивана, кухонного уголка, кухонного гарнитура, ванной и дошла до двух дверей. Предположив, что одна ведёт в спальню Ника, она её широко распахнула. И остановилась как вкопанная.

Ник лежал на кровати на животе, полностью одетый, бледный и крепко спал. Так крепко, что даже инстинкты оборотня его не разбудили, несмотря на громкую ссору и потасовку снаружи, напряжение в воздухе и запах Шайи. Его волк тоже мог всё это почуять, но и ему, по-видимому, Ника разбудить не удавалось. Даже Брюс, растянувшийся рядом с кроватью и лижущий загорелую руку Ника, свисающую с края матраса, потерпел в этом деле неудачу.

А затем Деррен обхватил Шайю аккуратно, но крепко за плечи, и вывел из комнаты. Отвлечённая беспокойством за Ника, она не стала бороться.　

— Почему он так лежит? — спросила она тонким, дрожащим голосом. — Что с ним?

Шайя подумала, что Деррен не ответит, но он вздохнул и произнёс:

— У него головные боли. Сильные.

— Это не объясняет, почему он не просыпается.

— Чем сильнее боль, тем больше таблеток он принимает. Вчера у него было три приступа, и боль с каждым разом всё сильнее. Приложи к этому кучу таблеток и получишь того, кто спит так крепко, что это больше похоже на кому.

Покачнувшись, Шайя села на диван. Она заметила намёк на боль в глазах Ника, но не придала этому значения, решительно настроенная скрыть своё беспокойство о нём… как бесчувственная стерва — что на неё совсем не похоже. Она позволила гневу изменить себя. Больше этому не бывать. Шайя не хотела быть такой.　

— Я не знала о головных болях.

— А с чего бы тебе знать? Готов поспорить, что ты совсем не тратила время, чтобы узнать его.

— Послушай, можешь цеплять на меня всех собак. Но не сейчас, ладно? Мне нужно понять, что происходит с Ником. И если ты не позволяешь мне его разбудить и поговорить — не то, чтобы Шайя смогла бы ему противостоять, но Деррену это знать необязательно, — тогда ты мне всё расскажи.

Он усмехнулся.

— После того, что ты прошлым вечером сделала, у меня нет настроения, что-либо тебе говорить. Отчасти мне кажется, что ты пошла на то свидание, чтобы получить от Ника какую-то реакцию. Надеюсь, ты счастлива.

Шайю охватила паника.

— Ты говоришь, что головная боль произошла у него из-за меня? Это я её причина?

— Если Ник прав, то да. Он считает, что боли вызваны эмоциональным стрессом. А в последнее время у него было подобного предостаточно, согласись?

Шайя вздрогнула и опустила голову.

— Мне было больно.

— Да, было. Но ты настолько погрузилась в собственную боль, что не замечала его… или, если и замечала, то не придавала значение. Знаешь ли ты, что быть с тобой рядом и физически не заявить на тебя права для него больно? — Шайя резко подняла голову. — Желания истинной пары заставляют тебя чувствовать себя неуютно. Ему они причиняют боль. Было довольно плохо, когда тебя не было рядом. А когда рядом ты, всё становится ещё хуже.

Шайя провела рукой по волосам.　

— Я не знала.

— И это что-то меняет? — Его тон пояснял, что Деррен считал ответом нет.

Разочарованная и отчаянная, она встретила взгляд Деррена — не заботясь о том, что он посчитает странным для покорной волчицы смотреть в лицо разгневанному самцу.　

— Знаю, ты на меня злишься, но не имеешь права меня судить, пока не обрёл свою истинную пару. Ты понятия не имеешь, каково это наконец-то найти того, кто для тебя так важен, что ты прощаешь ему всё, чем он обидел тебя раньше. Ты понятия не имеешь, каково это встретить человека, который тебя отвергает и игнорирует. Ты понятия не имеешь, каково испытывать себя внутри мёртвым из-за того, что твоя истинная пара тебя не хочет.

Выражение лица и тон Деррена смягчились.

— Так можем мы признать, что вы вдвоём сильно настрадались?

Шайя тяжело вздохнула.

— Да.

— Шайя, если тебе настолько больно, что ты не готова впустить Ника в свою жизнь, скажи ему об этом. Да, знаю, ты говоришь ему об этом с тех пор, как мы сюда приехали, но говоришь это несерьёзно, и Ник это чувствует. Если действительно хочешь, чтобы он уехал, скажи ему, но только искренне. — Услышав в спальне движение, Деррен добавил: — Вот твой шанс. Пойду, погуляю, дам вам побыть вдвоём.

Шайя поднялась с дивана и застыла в тревоге. Секунду спустя из спальни вышли Ник и Брюс. Заметив, что он сейчас не так слаб, волчица Шайи немного успокоилась. Увидев Шайю, Ник заморгал.

— Шай? Что ты здесь делаешь? — Конечно, Ник ощутил её запах, но так как уснул с запахом её и её возбуждения на своих руках, не понял, что сама Шайя здесь.

Шайя вздохнула с облегчением — он назвал её «Шай», что означало, что он чуть остыл и дуется на неё меньше. А ещё, несмотря на удивление в его тоне от того, что он видит её здесь, в нём не слышалось неприветливости.

— Почему ты не рассказал мне о головных болях?

Смущённый, Ник начал:

— Откуда ты… — Быстро всё поняв, он вздохнул. — Деррен. — Его охватил дискомфорт. Ник задумался, как много друг растрепал. — У меня бывают головные боли из-за стресса. — Ник пожал плечами, будто всё в порядке. Это Шайю взбесило.

— Давай-ка ты не будешь вести себя сейчас как крутой альфа-самец. Деррен рассказал мне, насколько они плохи и болезненны.

Ник очень хотел сменить тему.

— Давай поговорим об этом потом. Пойдём, мне нужно отвезти тебя на работу, а не то ты опоздаешь.

— Я не собираюсь на работу. — Шайя прочистила горло. — Я пришла, чтобы поговорить. — Когда Ник ничего не ответил, Шайя добавила: — Я хотела извиниться.

Брови Ника взмыли вверх. Его удивили не слова Шайи, а вина и беспокойство в выражении её лица.

— Извиниться за что?

— За прошлый вечер. И за то, что топтала твои чувства и гордость, последние три недели. Я не могу извиниться за то, что прогоняла тебя и не верила в твои слова. Когда ты меня не выбрал, то разрушил мой мир. Я его восстановила, но с большим заскоком в голове… поэтому, когда ты начал делать что-то милое и стал прилагать настоящие усилия, этот образ перестал вязаться с тем, что был у меня в голове — тем образом, который поддерживал мою ненависть к тебе. Я убедила себя, что ты лживый. Пыталась держать тебя на расстоянии. Но ты, засранец, свёл все мои усилия на нет.

Ник медленно подошёл и убрал локон ей за ухо.

— Я не буду извиняться, что мои усилия принесли плоды. Но прошу прощения, что причинил тебе боль.

— Если тебе было так легко оставить пост Альфы, ты мог сделать это ещё тогда. Значит, во всём этом кроется что-то большее. — В выражении лица Ника промелькнула эмоция, которую Шайя не узнала. — Есть же что-то большее, да?

Бывали времена, как сейчас, когда Ник желал, чтобы его пара не была столь проницательна.　

— Присядь, — нежно произнёс он, указав на диван. Не нарушая её личного пространства, Ник сел рядом и повернулся к ней лицом. Шайя повторила движение. Момент истины. После долгого молчания, Ник произнёс: — Мне было пять, когда впервые проявился мой волк.

Застигнутая врасплох таким откровением, Шайя распахнула глаза:

— Пять? Но… почему твой волк проявился так рано?

— Произошла автомобильная авария. В неё попали я и мои родители. Отец умер мгновенно. Мама потеряла сознание, но кто-то из проезжавшей мимо машины остановился и вытащил её. А машину объяло пламя. Меня зажало ремнём безопасности, и я не мог выбраться. Мой волк запаниковал, как и я. Но я сильно ударился головой — всё было мутным, мои конечности стали вялыми — поэтому не мог оказать ему сопротивление, как сделал бы в другой ситуации. Поэтому волк вырвался из-под контроля в попытке меня защитить. Он вырвался из-под ремня и выскочил через дверь со стороны матери, проскочив сквозь пламя. С тех пор он боится огня.

Слишком шокированная, чтобы говорить, Шайя просто смотрела на Ника. По взгляду она поняла, что он вернулся туда, снова видел вокруг пламя. Желая, чтобы он вернулся в настоящее, она произнесла:

— Ник?

Он резко перевёл на неё взгляд.

— Ты же слышала уже о тех, чьи звери слишком рано выбираются из-под контроля?

Шайя кивнула.

— Большего не знаю. Слышала, что такое может происходить.

— Знаешь, что происходит с ними после?

От жёсткого тона по позвоночнику Шайи побежали мурашки.

— Что?

— Целители толком понять не могут, почему такое происходит, но считают, всё из-за того, что телу и разуму пришлось пойти на изменения, к которым они в столь раннем возрасте совсем не были готовы. Это вызвало нарушение функций, которое позднее переросло в ещё более худшую стадию. Когда мы с тобой познакомились, я проходил сеансы излечения, которые помогали. Но у меня был страх, что улучшения лишь временные. Мне не хотелось, чтобы ты была моей сиделкой. Несправедливо предъявить на тебя права, оставить метку и «похоронить» с тем, о ком придётся заботиться до конца дней — с пациентом, а не второй половинкой.

В голове Шайи как будто прозвучал щелчок и всё, что было сделано и сказано с момента их с Ником первой встречи встало на свои места. Она наконец-то всё поняла. Но…

— Ник, ты чёртов идиот. — Не было гнева или какого-то оскорбления, лишь чистая и полнейшая усталость. — Какого чёрта ты не рассказал мне обо всём этом с самого начала?

— Тогда ты бы просто застряла со мной.

— А если бы была обратная ситуация, ты бы поступил иначе? Не смей говорить, что это не одно и то же! Это не так! Ты должен был мне рассказать! Должен был дать возможность выбрать остаться с тобой, остаться ради тебя!

— Когда мы познакомились, и я понял, что не могу сделать тебя своей, не поставив тебя в эти жестокие рамки болезни, мне показалось… я поступаю правильно. Мне казалось правильным не гробить жизнь своей пары, о чём она потом пожалеет. А ты такая милая и идеальная, в отличие от меня… и растопила меня внутри больше, чем я готов признать.

— Всё равно ты должен был мне рассказать! Почему, ради всего святого, ты не упомянул мне об этом три недели назад?

Шайя вела себя с ним как законченная стерва, в то время как Ник пытался не пометить её, оградить от своих проблем.

— Я не хотел шанса из жалости. Хотел его заслужить.

Ох уж эти доминантные самцы и их гордость.　

— Всё равно ты не должен был это от меня скрывать.

— А у тебя нет секретов? Шай, не думай, что я не знаю, что ты тоже что-то от меня скрываешь. У тебя огромная проблема с одиночеством. Я не давил на тебя по этому поводу, потому что считал, что не имею на это права, ведь сам не без греха. Но сейчас скажу, что было бы справедливо, чтобы ты мне рассказала.

— Мне не хочется об этом разговаривать.

Эти слова возмутили Ника.

— Мне не хотелось рассказывать о том, что произошло в тот день в лесу… но я рассказал, когда ты спросила.

Ладно. Справедливо.　

— У меня была близняшка, — спустя долгую паузу произнесла Шайя. — Моя копия. Сестра Мика… Она умерла в утробе.

Ник закрыл глаза и выругался. Взял ладонь Шайи в свои.　

— Детка, мне жаль.

— Даже до рождения у нас была с ней связь. Возможно, это звучит мелодраматично и невероятно. Но это нельзя отрицать, как и то, что младенцы в утробе слышат голоса родителей и успокаиваются. У нас с Микой несколько месяцев была эта связь. Я росла и эта «пустота» ощущалась всегда. Ощущалось это одиночество. — Шайя улыбнулась воспоминаниям. — Когда я была маленькой, то представляла Тарин своей близняшкой.

От образа маленькой версии Шайи, которая ощущает себя пустой и потерянной, которой приходится воображать, что подружка — эта её сестра, у Ника защемило сердце.　

— Готов поспорить, что Тарин нравилась эта игра.

Улыбка Шайи стала шире.

— Да, ведь у Тарин не было братьев и сестёр, так что нас такая маленькая фантазия вполне устраивала. — Когда она продолжила, улыбка пропала. — Но, быть может, я бы перенесла всё лучше, если бы не случилось кое-что, когда мне было четыре.

Нику было сложно сохранить тон спокойным, когда внутри всё клокотало от гнева от мысли, что кто-то причинил Шайе боль.　

— Шай, что произошло?

— Первые четыре года своей жизни я прожила с родителями не на территории стаи. Альфе — отцу Тарин, Лэнсу — не нравилось то, что мама сошлась с человеком, даже несмотря на то, что мой отец был её истинным. Поэтому мы жили в доме неподалёку. Понимаешь, мой отец был моряком. Его частенько и подолгу не было дома. Мама не очень хорошо с этим справлялась… не то чтобы я винила её за это. Должно быть, ей было действительно сложно. Каждые выходные она с друзьями ходила в клубы и бары. Ей приходилось оставлять меня одну дома, даже когда я была совсем маленькой.

Оставлять ребёнка одного?　

— Уверен, что были члены твоей стаи, которые с радостью оставались с тобой, пока твоей матери не было.

— Конечно же, были. Но ей нравилось оставлять меня одну, потому что она знала, как я этого не люблю. Ей нравилось причинять мне боль. Может, потому, что когда она смотрела на меня, то вспоминала, что нас должно быть двое. Или, может, считала, что отец, когда бывал дома, уделял мне гораздо больше внимания, чем ей. Или, может, всё дело в её природном эгоцентризме. — И ипохондрии.

Еле сдерживая себя от возмущения, Ник нежно помассировал руку Шайи.　

— Продолжай.

— Помню, как сидела на лестнице, плакала и ждала маму. Порой я там и засыпала. Иногда не спала до её возвращения. В очередную пятницу мама ушла… и той ночью не вернулась домой. И на следующую не вернулась. И на следующую. Чем дольше её не было, тем больше я паниковала — не из-за того, что одна, а потому что беспокоилась, что с ней что-то случилось.

Её боль была настолько глубоко, что Ник её ощущал. Волк зарычал, ему не нравилось это ощущение.　

— Шай, что с ней случилось?

Ответ его удивил.

— Ничего. С ней всё было в порядке. Она не приходила, потому что не хотела, и смеялась над тем, как я всполошилась. Клянусь, Ник, к тому моменту как она вернулась, я думала, что окружающие стены меня задавят. — Когда Ник притянул её к себе на колени и крепко обнял, Шайя не воспротивилась. Она таяла от его прикосновений и с жадностью впитывала этот уют. — Отец взбесился, когда узнал о произошедшем. Я не собиралась ему рассказывать, но была очень зла на мать. Он настоял на том, чтобы мы переехали на территорию стаи, чтобы он был уверен, что в его отсутствие я в безопасности. Лэнс не хотел, чтобы мы переезжали в стаю, но мама Тарин на него насела, и он сдался. Тогда я познакомилась с Тарин и больше никогда не была одна.

Ник выдохнул.

— Дерьмо.　

Сейчас он понял, какую сильную боль причинил Шайе, когда отказался с ней соединиться, обидел её… хоть и думал, что делает всё ей во благо.　

— Я действительно очень облажался?

— Я не только это от тебя скрывала. — Избегая взгляда Ника, Шайя прикусила губу. — У меня пограничная покорность.

Брови Ника метнулись вверх. Пограничность у оборотней означала, что они могут быть как доминантными, так и покорными — уникальное и редкое существование на периферии этих состояний. А почти идеальное сочетание двух этих качеств делало таких оборотней очень сильными — их подчинение невозможно вызвать. Даже Ник, несмотря на то, каким бы могущественным Альфой он не был, мог оказаться в подчинении, если на него направить мощные волны доминантности. А такие редкие оборотни могли управлять своей покорностью… что объясняло неверие Тарин, когда Ник упомянул, что доминантные самки могут влиять на Шайю доминантными вибрациями. Оказывается, такая атака на Шайю не подействует.

Это заявление не ослабило его беспокойство по поводу её безопасности, будь она альфа-самкой, но, по крайней мере, объяснило её невосприимчивость.　

— Ты должна гордиться своей пограничной покорностью.

— Я часто задумываюсь над тем, что, вероятно, у Мики была бы пограничная доминантность. — Заметив, как Ник свёл брови, Шайя спросила: — Снова головная боль?

Он покачал головой.　

— Нет. Мне ненавистно слышать боль и слёзы в твоём голосе. Это меня убивает. Ты никогда не позволяла себе плакать. Никогда. И я вынести не могу такого твоего состояния.

— Я не могу кое-что понять. Если ты так обеспокоен тем, чтобы исцелиться, зачем приехал сюда? Что изменилось?

— Я узнал, что ты уехала. Мысль, что я больше тебя никогда не увижу, больше никогда к тебе не прикоснусь… заставила осознать, насколько ты для меня важна. Всё остальное уходит на другой план. Моя стая, мои проблемы… они больше не стоят на первом месте, они идут после тебя. — Он резко поднял голову и внимательным взглядом всмотрелся в Шайю. — Шай, неужели эти полгода ты была счастлива? Серьёзно?

— А если скажу, что была?..　

Нет, конечно же, нет.

— Я по-прежнему буду желать получить возможность, чтобы доказать, что со мной ты будешь счастливее. — Когда в выражении Шайи проявилась настороженность, Ник одной рукой обнял её крепко за талию, а второй скользнул по волосам и обхватил за затылок. Он чуть сжал его, словно мог так донести до неё свои мысли успешнее. — Ты можешь мне доверять. — Он легко поцеловал её в шею. Когда Ника окутал аромат Шайи, волк одобрительно зарычал. — Ты можешь мне доверять. — Он снова поцеловал её в шею, а затем лизнул во впадинку под ухом. Поводил по этому местечку зубами, а затем втянул в рот. Тихо застонав, Шайя вцепилась пальцами в его плечо, и Ник подумал, что она его оттолкнёт. Шайя не оттолкнула. — Шай, я больше никогда тебя не оставлю.

Подняв голову, чтобы заглянуть Шайе в лицо, Ник увидел множество эмоций, — каждая из которых так быстро появлялась и исчезала, что он не успевал их идентифицировать.　

— Никогда, клянусь. — Он потёрся губами о её губы и прикусил нижнюю. — Я не буду тебя просить позволить мне сию же секунду оставить на тебе метку, если ты к этому ещё не готова. Но я прошу хоть чуть-чуть позволить мне войти в твою жизнь.

Заглянув в его зелёные глаза, Шайя увидела в них возможное будущее. Увидела всё, о чём только мечтала. Всеми словами и поступками за последние несколько недель она пыталась его оттолкнуть, причиняла боль ему и его гордости, но Ник по-прежнему был рядом. И теперь, когда он всё ей рассказал, когда признался в причине, по которой не пометил её тогда, боль внутри Шайи ослабла. О, ей всё ещё хотелось ударить его по голове за то, что он не рассказал обо всём этом раньше, но зная Ника так, как знала она, Шайя понимала его поступок. Более того, она понимала, что он не хотел этим причинить ей боль. Тем не менее…

— Просрёшь этот шанс, и я оторву тебе яйца, засуну в блендер и сделаю из них маргариту.

Ник поморщился, потом улыбнулся.

— Я понял. — Проведя подушечкой большого пальца по её бархатистой нижней губе, он шёпотом спросил: — Это означает, что ты позволишь мне чуть-чуть влезть в твою жизнь?

— Да.

Ника затопили удовлетворение, облегчение и триумф.

— Шай, мне нужен твой ротик, — прорычал он. — Открой его.

Он скользнул ей в рот языком и застонал, ощутив её вкус. Это был не поцелуй. Взрыв. Взрыв потребности, страсти, отчаяния.

Нуждаясь в том, чтобы проникнуть глубже, он схватил её за волосы и наклонил голову под нужным углом. Когда Шайя попыталась перенять инициативу в поцелуе, Ник застонал и ещё крепче схватил её за волосы. Она немного расслабилась, и он снова зарычал — теперь уже одобрительно. Скользнув другой рукой к её заднице, он собственнически её обхватил. Это была самая классная задница, и принадлежала она всецело ему. Ник вжался бёдрами в бёдра Шайи, и они оба застонали. Всё действо прервал глухой стук в дверь.

— Ник, ты должен выйти, — крикнул Деррен.

— В чём дело? — процедил Ник сквозь зубы.

— Поверь, тебе нужно выйти.

Ник зажмурился и сделал глубокий вдох, чтобы хоть как-то обрести контроль.　

— Сейчас приду.

Открыв глаза, он едва не застонал, увидев раскрасневшееся лицо Шайи.　

— Детка, нам нужно сейчас прерваться. Но позже, когда я наконец-то затащу тебя в кровать, ничто не сможет меня остановить от того, чтобы оказаться в тебе.　

Больше походило и на предупреждение, и на обещание. Понимающий кивок Шайи поселил что-то внутри Ника.　

Шайя попыталась выскочить из машины прежде, чем Ник остановился, и если бы он не обхватил её за талию, ей бы это удалось.

— Подожди.

Он не отпустил её, пока Шайя не кивнула.

Шайя подумала, что очень странно слышать такой убийственный, и всё же такой нежный голос. Оглянувшись, она в ужасе распахнула рот, заметив, что окна салона почти полностью выбиты, а дверь слетела с петель. Осколки разбитого стекла усеивали тротуар как блестящие бриллиант, а салон зиял чернотой.　

— О, боже мой. — Волчица внутри начала выть, встревоженная и разгневанная.

Как только Ник открыл пассажирскую дверь, Шайя выскочила из машины и рванула к салону, чтобы снова быть остановленной рукой Ника.

— Успокойся, детка, Кент не внутри. Вон он.

Кент заметил её в тот же момент, как и она его, а затем они сжали друг друга в крепких объятиях.　

— Слава богу, ты в порядке, — произнесла Шайя, а потом затараторила: — Когда я услышала о случившемся, то запаниковала, что ты можешь быть ранен, а затем ты ещё и на звонок не ответил, и я совсем с ума сошла, и начала уже представлять, что ты мёртв, покрыт кровью и…

Кент хлопнул её по плечу.

— Да ради бога, женщина, дыши. Я в порядке. Ущерб салону принесли прошлой ночью. Я несколько минут назад отправил Пейсли домой. Она была белой как полотно.

Обняв Шайю успокаивающим жестом, Ник улыбнулся Кенту.

— А ты как?

В этот момент рядом с ними оказался Деррен.

— Не думаю, что существуют слова, которыми я смогу описать то, что прямо сейчас чувствую.

— Большой ущерб? — спросил Ник.

— Ущерб — это мягко сказано, — произнесла Шайя. — Выглядит всё так, будто цунами пронеслось.　

Ник обнял её за шею и принялся массировать затылок. Его присутствие и прикосновения успокаивали Шайю так, как ничто не могло.

— Шайя права, это не ущерб или вандализм. Это… — Деррен замолк, пытаясь для объяснения подобрать слова и не лезть, куда не просят. Ник таким тактом не обладал.

— Личное, — закончил Ник. — Кажется личным.

— Насколько всё плохо? — спросила Шайя у Кента.

Кент протяжно выдохнул.

— Всё плохо. Повсюду разлит шампунь и кондиционер. Все зеркала разбиты. Кожаные кресла распороты ножницами. А ещё к этому можно добавить валяющиеся повсюду осколки кружек и тарелок с кухонного уголка, и раскиданное содержимое холодильника. А кабинет… выглядит так, словно там пронёсся ураган. Повсюду валяются документы, журналы, заметки. Компьютер полностью уничтожен. По словам полиции, сейф не тронут и не видны попытки взлома. Но у меня есть мыслишка по этому поводу. — Заметив замешательство Ника, Кент добавил: — По какой-то причине эти вандалы зашли через чёрный вход. Погром у входной двери создан не для необходимости попасть внутрь — они просто сделали это ради спортивного интереса, как и всё остальное. Причина в том, что вовлечены экстремисты. Я узнал нескольких по запаху.

— Экстремист? — проговорила Шайя.

Голос Кента был жёстким от эмоций.

— Всё, что мне приходит на ум — они выяснили, что я полу оборотень.

Прежде чем Кент высказал версию про экстремистов, Ник уже знал, что они за всё ответственны, потому что среди собравшейся толпы видел Логана. Выражение его лица было мрачным и решительным. Маленький ублюдок. Совершать налёт на место работы пары Ника — или девушки, как считает Логан — явно было личным жестом и определённо хорошим способом настроить против себя Ника.

Когда Кент и Шайя проследили за взглядом Ника, то зарычали на Логана, одновременно поняв, что произошло.

— У него стальные яйца, раз он посмел после содеянного заявиться сюда, — прошипел Кент, двинувшись к Логану. Деррен перехватил Кента за руку.

— Да никаких яиц нет, — проговорил он. — Он надеется на реакцию Ника.　

Деррен кратко объяснил ситуацию. Ник ожидал, что Кент на него разозлится, обвинит в том, что он принёс в его салон неприятности. Но Кент лишь с сочувствием на него посмотрел.

— Не могу представить, через что тебе пришлось пройти в том месте. Многие оборотни не выживали в колонии.

— Ты не собираешься меня винить в том, что произошло с твоим бизнесом?

Кент нахмурился.　

— А с чего бы мне это делать? Он сделал то, что сделал, потому что ублюдок, а не из-за тебя. Кроме того, я ожидал, что это рано или поздно произойдёт — хотя, думал, что произойдёт из-за того, что они откроют, что я наполовину оборотень.

Когда Ник снова встретился с Логаном, Шайя почти ощутила его ярость. Как бы сильно она сама не злилась, хорошо знала, что конфликтовать с Логаном не стоит, тем более, сейчас, перед толпой зевак и новостными репортёрами — о, да, любая преступная сцена, которая могла коснуться оборотней, считалась новостью.　

— Ник, не ведись на его провокацию. — Ник не ответил. — Посмотри на меня. — Он наконец-то перевёл на неё взгляд. — Не играй по его правилам.

— Мне сейчас нужно сделать пару звонков, — сообщил Кент. — Нужно вызвать людей, чтобы убрали этот беспорядок. — Он похлопал Шайю по руке. — Тебе нужно поехать домой. — Когда Шайя уже собралась возразить, он поднял руку. — Ты здесь ничем не сможешь помочь. А просто слоняясь, расстроишься ещё больше. Езжай. Если бы всё было наоборот, ты бы сказала мне то же самое.

Сдавшись, Шайя кивнула и снова обняла Кента. Затем Ник проводил её к машине, снова встретившись с Логаном взглядом.　

— Ник, не ведись на его провокацию, — повторила Шайя.

О, нет, у Ника не было намерений это делать, несмотря на дикое желание. Тем не менее, это не значит, что он не перекинется с этим человеком парой слов.　

— Детка, я хочу, чтобы ты села в машину.

— Ник, не надо.

— Я не буду его трогать. Просто поговорю.

— Твоя версия «разговора» часто превращается в драку. — Его упрямство было не сломить. — Пообещай, что не отреагируешь, что бы он ни сказал.

— Обещаю. Я не начну драку.

Шайя вздохнула.　

— Я верю, что ты сдержишь слово. Не нарушай обещание.

Как только Шайя оказалась в машине, Ник медленно двинулся в сторону Логана, который сочувственно посмотрел на него, заставив волка зарычать.　

— Да уж, салон паршиво выглядит. Уверен, твоя подружка и её дружок расстроены.

Собрав весь самоконтроль и опыт в сдерживании эмоций, Ник не выдал выражением лица того, что чувствовал.

Не получив реакции, Логан продолжил:

— Полиция считает, что в этом замешана война между оборотнями. — Он скривил губы. — В этом что-то есть. Знаешь, тебе стоит быть более осторожным, чтобы твоя рыжая не стала следующей целью.

Волк зарычал от такой неприкрытой угрозы, но не настаивал на том, чтобы Ник бросился на человека, потому что прекрасно, как и Ник, понимал игру, которую вёл Логан.　

— Не стоит об этом думать.

Логан нахмурился.

— Не стоит думать о чём?

— Ты можешь меня разозлить, но под таким эффектом окажусь не только я. Как ты и сказал, полиция считает, что во всём замешаны оборотни. Местным оборотням это не понравится. Они знают, что если хотят найти ответственного в произошедшем, им стоит сделать всего лишь шаг в салон — они прекрасно учуют запах предателей.

Логан нервно сглотнул.

— Затем, естественно, они начнут искать преступников, и не только за вовлечение их в преступление, которое они не совершали, но и за то, что оно совершено на их территории. Поздравляю, Логан, тебе не только удалось объединить всех местных оборотне, но и нажить себе самых злейших в твоей жизни врагов. Гоняться за Нацистом — это одно. Но это? — Ник покачал головой и поцокал. — Мне бы не хотелось оказаться на твоём месте.

— Если ты или кто-то из твоих меня тронет, — дрожащим голосом начал Логан, — то я…

— Будешь мёртв прежде, чем это осознаешь. Они это могут сделать не прямо сейчас, но знай, рано или поздно это произойдёт — ты ходячий мертвец. Ты обвиняешь оборотней в том, что мы жестокие, агрессивные и неуважительные. Но тебе и в голову не приходило, что оборотни в любую секунду могли выследить тебя и прикончить; ты даже этого бы предугадать не смог. Но они так не поступили. Решили тебя игнорировать… в то время как ты и твоя маленькая шайка не только их беспокоили, но и втянули в это дерьмо. На ум приходит слово «лицемер», а ещё «ублюдок».　

С этими словами Ник повернулся спиной к жалкому подобию человека и вернулся к машине.

— Что он сказал? — спросила Шайя.

— Хвастается, — прорычал Ник. — Сожалею, детка, что некоторое время тебе придётся обойтись без работы. Это моя вина, так что… — Когда Шайя сильно ударила его в плечо, Ник вздрогнул. — Эй, за что?

— Ты не должен винить себя за действия других. — Волчица была полностью согласна. — Я этого не допущу.

Ярость в её тоне так сильно его удивила, что Ник улыбнулся.

— Да неужели?

— Да, Бивис.

— Я не глупый.

Шайя покровительственно погладила его по груди.

— Нет, конечно же, нет. У тебя просто большие проблемы в отделе мышления.

Ник нахмурился, завёл двигатель и выехал по направлению дома Шайи. К несчастью, подъехав, он у дома на колёсах обнаружил мать, Рони и Амбер. Удивлённые их встревоженными лицами, он и Шайя недоуменно переглянулись. Они только из машины успели выйти, как три женщины уже были рядом.

— Господи, я видела, что произошло в салоне, — Кэти внимательно вгляделась в Шайю и погладила её по руке. — Милая, ты в порядке?

— Ты видела, что произошло? — спросил Ник, почёсывая Рони между ушами.

— Это во всех новостях, — ответила Амбер, которая стояла, на взгляд Шайи, слишком близко к Нику. Желая всё прояснить, Шайя встала рядом с ним и положила руку ему на грудь, при этом мило улыбаясь Амбер. Может, всё между Шайей и Ником обречено на провал, и им суждено расстаться, но сделают они это не из-за какой-то душной стервы.

— Репортёр сказал, что там замешана война в стае. Почему ты ничего мне об этом не рассказывал? — пожурила сына Кэти.

— Потому что это полная чушь, — ответил Ник, беря за руку Шайю. — Нет там никакой войны.

Амбер сложила руки на груди.

— Тогда что происходит?

В этот момент рядом с Ником появился Деррен.

— Где твой телефон?

Ник нахмурился и похлопал по карманам джинсов.　

— Должно быть, я оставил его в доме на колёсах.

— Не удивляйся, обнаружив тонну сообщений. Я ответил звонков на пятнадцать, пока мы ехали от салона, потому что ты не отвечаешь на телефон. Многие видели новости о произошедшем… и вас с Шайей на заднем плане. Очевидно, были кадры, где ты разговариваешь с Логаном. Как ты понимаешь, многие наши друзья помнят его лицо. Все хотят знать, что произошло и нужно ли им сюда приехать.

— Кто такой Логан? — спросила Кэти.

— Надеюсь, ты сказал, что приезжать не нужно? — спросил Ник у Деррена. В этом и так уже замешано достаточно людей.

— Я объяснил, что нет никакой войны и тебе не нужно подкрепление, но многие обеспокоены, что во всём этом замешан Логан. Думаю, тебе позвонят ещё многие наши друзья.

— Николас Акстон, тебе пора кое-что объяснить.

Увидев, что мать упёрла руки в бёдра, Ник вздохнул и указал жестом в сторону дома на колёсах.　

— Мы можем поговорить внутри.　

Один за другим они вошли внутрь. Мать и Амбер сели в кухонном уголке, Деррен и Ник, притянувший к себе на колени Шайю — на диван. Рони расположилась рядом с Брюсом перед телевизором.

— Ну и? — нетерпеливо произнесла Кэти.

— Проблема не в оборотнях, а в экстремистах из людей. — Ник рассказал о стае Секвойя и о фальшивых слухах, что ходят об Альфе, хотя опустил детали о сохранении игры. Он хотел как можно дольше сохранять это в тайне. К тому же, ему не хотелось, чтобы Шайя, мать и Рони переживали. — Лидер их группы — Логан. Он работал охранником в колонии, где я пребывал. — Кэти вздрогнула. — Он пытается меня спровоцировать, получить реакцию, на моём примере показать насколько оборотни жестоки и доказать тем самым действия экстремистов. События в салоне — часть всего этого.

— Но ты же не намерен принимать ответные меры. — Это больше походило на вопрос от матери.

— Нет, не сейчас.

— Ник, пожалуйста, не рискуй собой.

— Я и не собирался. Но я понятия не имею, как он отреагирует, когда обо всём узнает суд. Если он получит желаемый вердикт, то, быть может, оставит меня в покое. Если решение суда останется на нашей стороне, не думаю, что он всё спокойно примет. Если Логан придёт ко мне, я не буду стоять и просто терпеть. — Ник не бездействовал с Логаном раньше, и не собирался начинать сейчас.

— Может, лучшим решением будет отсюда уехать. Забрать Шайю и уехать.

— Это не сделает никакой погоды, — ответил Деррен Кэти. — За Ником постоянно следят люди Логана. Он заставит их следовать за ним, куда бы Ник ни поехал. Кроме того, побег от экстремистов — не выход для любого оборотня. Это только ухудшит их поведение.

Кэти сидела и молча переваривала информацию. Когда она, в конце концов, встретилась с взглядом сына, то одобряюще кивнула. Затем перевела взгляд на Шайю и улыбнулась.　

— Я приму любое решение, какое выберете вы двое.

— Но вы не отметили друг друга своей парой, — безучастно произнесла Амбер.

Ник поцеловал Шайю в волосы.

— Пока.

Шайя мило улыбнулась стерве.　

— Уверена, ты желаешь нам вселенского счастья.

Когда зазвонил телефон Деррена, он вытащил его из кармана и взглянул на экран.　

— Похоже, ещё одному нашему другу интересно знать, что происходит. Поговорю снаружи, дам вам, ребята, немного уединения. — Он перевёл взгляд на Кэти. — Это был жирный намёк для всех.

Глаза Кэти расширились, но затем она кивнула.

— Да, конечно. Рони, Амбер, пойдёмте.　

Рони лизнула руку Ника и последовала за Дерреном и Кэти.

Амбер медленно поднялась со своего места и явно заставила себя улыбнуться Нику и Шайе.　

— Увидимся позже. — Прозвучало это как-то больше как угроза, но Шайя снова ей мило улыбнулась и помахала.

Когда стерва, наконец-то, ушла, Шайя вздохнула от облегчения.　

— Не могу её винить за то, что она тебя хочет, но это не меняет того факта, что я бы с удовольствием налила в её шампунь отбеливатель и с ликованием посмотрела на то, что случится.

Рассмеявшись, Ник усадил Шайю к себе лицом.

— Какая мстительная. Мне это нравится. Но, детка, не обращай на ней внимание. Она совсем не важна.

— По крайней мере, ты больше не отрицаешь, что она тебя хочет.

Ник мог бы продолжать в том духе, если бы не увидел блеснувшую в глазах Амбер ревность.　

— Знаешь, она, может, хочет тебя.

Шайя усмехнулась.

— Я уверена, что дело в тебе, Бивис. Ты уверен, что не предпочёл бы кого-то вроде неё? Властную волчицу с равной тебе силой?

Хотя в выражении лица Ника было порицание, он сохранил голос низким и чувственным:

— Не заставляй меня снова тебя кусать. — Зрачки Шайи расширились и она нервно выдохнула. — Или тебе это понравилось? — Её смешок сказал: Не переоценивай себя. Ник поднёс губы к её уху. — Шай, я чувствую твоё возбуждение. — Кончики её ушей стали моментально розовыми, как щёки. — Мне очень хочется снова ощутить твой вкус. А ещё больше я хочу оказаться в тебе. Ты и понятия не имеешь как сильно мне это нужно.

— Тогда чего ты ждёшь?

Он улыбнулся ей в губы.

— Жду, когда ты попросишь.　

Потому что ему нужно было, чтобы она тоже была во всё это вовлечена. Ник знал, что эмоционально пока ещё не полностью ею завладел, но пока и этого достаточно.

Шайя от удивления открыла рот.

— Такого не будет.

— Посмотрим. — Ник поднял голову и провёл пальцем по ключице Шайи. — Ты же не отдала билеты в кино, которые я тебе принёс?

— Нет. Вообще-то, я хотела предложить сходить вместе.

— Тогда это можно сделать сегодня вечером.

Искушение в его тоне заставило Шайю сузить глаза.

— Мне не нравится, как ты это сказал.

Ник лишь улыбнулся и жёстко её поцеловал.

— Буду у тебя в шесть. Будь готова.

— Что? — Она думала, что он с удовольствием утолит парные потребности, которые так долго снедали их обоих.

Он обхватил её за подбородок и провёл большим пальцем по линии челюсти.　

— Детка, я хочу тебя больше, чем ты думаешь. Но для тебя это утро было потрясением, которое выбило тебя из колеи. Всё, что тебе нужно сделать — это зайти домой, принять долгую ванну и немного расслабиться. — И тогда она будет в нужном эмоциональном настрое и справится с ним, потому что Ник не был «милым» или «нежным» в постели. — А после подготовиться к нашему свиданию.

— Куда именно мы поедем?

— Куда-нибудь поужинать. Можешь сама выбрать место. Затем пойдём смотреть фильм, который ты так хотела посмотреть, но не гарантирую, что ты сможешь на нём сосредоточиться, так как намереваюсь занять всё твоё внимание.

— Звучит многообещающе. А потом?

— Прелюдия. Много-много прелюдии.

— Не люблю предварительные ласки. Что если я предложу их пропустить и перейти сразу к главному блюду?

Ник покачал головой.　

— Не беспокойся. Предварительные ласки тебе понравятся. А когда ты попросишь, я дам тебе то, что ты хочешь.

У Шайи уже начало складываться впечатление, что он из тех, кто любит, когда умоляют. В конце концов, Ник был доминантным самцом. Несмотря на то, что и раньше Шайя была с доминантными самцами, она без сомнений знала, что с Ником будет не просто секс — к тому же, он был её истинным. Она должна была признать, что заинтригована.

Шайя знала, что некоторые люди считали женщин, которые получают наслаждение от сексуального подчинения, слабыми, но сама так не думала. Как она может считаться слабой, когда требуется много силы, чтобы предоставить другому такой контроль, доверить кому-то другому себя и свою безопасность? Несмотря на то, что Шайя наслаждалась подчинением в постели, она не с лёгкостью отдавала контроль. Нет, ей должно быть комфортно с этим мужчиной.

Её волчица тоже была заинтригована этим вечером. Ей нужен был сильный, властный, доминантный самец, который заставит её почувствовать себя в безопасности. Оказаться в сексуальном подчинении с этим мужчиной казалось волчице очень привлекательной идеей. Но Шайя не намеревалась облегчать Нику жизнь. Какая в этом будет забава?　

— Ты действительно думаешь, что я буду тебя умолять? О, благослови своё маленькое сердечко.　

Одно дело подчиняться, но совсем другое — умолять.

— О, детка, ты будешь умолять. Могу это пообещать.

Шайя проснулась от ощущения горячего рта, целующего её затылок, и большой ладони, скользящей вверх и вниз по её обнажённому бедру. Перед глазами промелькнули образы прошлой ночи, усмирившие потребность, что росла в её системе. С губ сорвался стон, когда рука Ника скользнула между ног, а пальчик пробежался по складочкам. Но когда Шайя поёрзала, пытаясь насадиться на палец, Ник убрал руку — послание о том, что в этой игре он лидер. Этот ублюдок всю ночь так себя вёл.

В голове возникла хитрая идея и Шайя улыбнулась.　

— Кейд, боже, как же хорошо, — прохрипела она. Мгновенно её перевернули на спину и очень разозлённый мужчина навис сверху.

Когда Шайя не сдержалась и рассмеялась, на Ника снизошло озарение. Он прищурился.

— Это было подло. И кто, чёрт возьми, такой Кейд?

— Понятия не имею. Просто отплатила за то, что ты меня дразнишь… опять.

— Тебе нравится, когда я тебя дразню, — проговорил Ник ей в губы. В груди кольнуло, когда он подумал, сколько времени они упустили, как бы он жил с Шайей, смеющейся и подтрунивающей над ним, как сейчас, если бы только принял её как свою пару, когда впервые её увидел.

Увидев, как глаза Ника потемнели, Шайя уже хотела спросить, в чём дело, но зазвонил его телефон.

Вытащив телефон из кармана куртки, Ник увидел, что звонит Деррен.

— В чём дело?

— К тебе пришли. — Голос Деррена звучал немного удивлённо.

— Ну, скажи им уйти. — Ник сейчас хотел снова пробовать вкус своей пары, кусать её и трахать.

— Думаю, ты захочешь с ними поговорить.

— Вопрос жизни и смерти? — процедил Ник.

— Возможно. — Ник и внутренний волк были заинтригованы улыбкой в голосе Деррена.

— Буду через минуту.

Когда Ник завершил звонок и принялся одеваться, Шайя решила последовать его примеру. Она слышала разговор, и её не успокоило веселье в голосе Деррена — она уже столкнулась с тем, что у него непривычное чувство юмора. Если приехал Логан, Шайя хотела убедиться, что Ник не поведётся на провокацию этого человека.

Одевшись, Ник её поцеловал в губы.

— Детка, останься здесь.

— О, нет. Если кто-то приехал, я хочу знать кто. — Увидев, что Ник собирается возразить, Шайя добавила: — Это мой дом. И если к его порогу подобрались неприятности, это моё право вмешаться.

«Справедливое замечание», вздохнув, подумал Ник. Ни он, ни волк не беспокоились о том, чтобы Шайя пошла с ними, потому что оба знали, что если была какая-нибудь настоящая опасность, Деррен бы об этом Ника предупредил.　

— Ладно. Но если мне по какой-нибудь причине потребуется, чтобы ты зашла внутрь, не игнорируй.　

Только после того, как Шайя кивнула, Ник взял её за руку, вывел из комнаты и повёл по лестнице.

Держа Шайю чуть позади, Ник открыл входную дверь… и в изумлении вылупил глаза. У порога стояли Деррен и мятежники. Но не они были озвученными визитёрами. Нет, мятежники присоединились к Деррену против визитёров — визитёров, из-за которых Ник встревожился, зарычал и приготовился к прыжку.

Увидев Тарин, Трея, Тао и Доминика, которые хмуро уставились на Ника, Шайя распахнула рот.

— Ребят, а вы что здесь делаете?

Вот дерьмо.

— Нет, что он здесь делает? — потребовала ответа Тарин, хотя не выглядела удивлённой при виде Ника, просто разозлённой — Шайя могла лишь предположить, что Тарин также видела новостные сюжеты с Ником и Шайей на заднем плане. Отлично. Члены стаи Феникс перевели взгляд на Шайю, улыбнулись ей и снова хмуро уставились на её пару. Волчице Шайи это не понравилось. Боже, о боже, это очень-очень плохо.

— Если приехали, чтобы её забрать, — начал Ник с серьёзным рычанием в голосе, — то зря проделали такой путь. — Волк тоже рычал и подначивал Ника. Никто никуда не заберёт Шайю.

— Я уже это объяснил, — в голосе Деррена одновременно слышались скука и веселье.

Тарин зарычала на Ника и сжала кулаки.

— Я тебе говорила держаться от неё подальше.

— Ты знала, что я не послушаюсь, — ответил Ник обманчиво спокойным голосом. — Она — моя пара. Ничто не удержит меня вдали от неё.

Тао усмехнулся.

— Серьёзно? Странно. Потому что ты по собственной воле держался от неё вдали несколько месяцев.

— Оставил на нас заботу о ней, — добавил Доминик, заставив Ника зарычать — тому очень хотелось убить этого волка. — Называй нас странными, но мы не хотим, чтобы ты находился рядом с ней, если есть хоть шанс, что ты её снова расстроишь.

— А ты её расстроишь, — поддержала Тарин, сурово глядя на Ника. — Потому что ты жестокий, бесчувственный ублюдок — что доказал, всего лишь подумав приехать сюда! Ты потерял право видеть Шайю после того, как проигнорировал её, а не признал своей парой! Не думаешь, что немного поздно строить из себя хорошего парня?

Ник поднял бровь.　

— А вам не кажется, что решать Шайе, которой, я уверен, не нравится, что вы говорите о её поведении?

А Ник её прекрасно знал. Когда он приглашающе поднял руку, Шайя позволила ему притянуть её к себе. Он не вынуждал её оставаться рядом — относился как к равной. Шайя такого не ожидала. Ощутив, что гнев Тарин возрос, отчего возрос гнев и остальных членов стаи Феникс — естественно, всё это подкормило гнев Ника, доводя волка до края, — Шайя решила, что пришло время разрядить ситуацию.

Погладив успокаивающе Ника по шее, Шайя улыбнулась своей лучшей подруге.　

— Тарин, я очень ценю твоё беспокойство за меня — такое же испытывала и я, когда ты познакомилась с Треем. — Не обращая внимания на оскорблённый взгляд Трея, Шайя продолжила: — И я прошу такую же поддержку, какую оказала тебе. — Когда Доминик и Тао открыли рты, она хмуро зыркнула на них, заставив молчать. — Вы уже ясно высказали свои мнения. Не стоит повторяться. — Шайя обвела всех взглядом. — Это не переговоры. Если не готовы дать Нику шанс, который я дала ему, то уезжайте.

Когда Трей перевёл взгляд на её шею и прищурился, Шайя поняла, что он увидел одну из многочисленных меток Ника.　

— Ты не заявил на неё права официально, — заметил Трей, с любопытством рассматривая Ника.

— Да, — быстро ответил тот. — Когда Шайя будет готова, я сделаю всё официально.

Поджав губы, Трей какое-то время о чём-то размышлял, а затем удовлетворённо кивнул. Тао сделал то же самое, а Доминик пожал плечами.

Тарин уставилась на свою пару.

— Ты это так просто оставишь? — практически провизжала она.

— Детка, ты же знаешь, что это не так. — Трей провёл по белокурым волосам своей пары, пытаясь её успокоить. — Ничто в этом мире не удержит меня от тебя, и ничего не удержит его от Шайи.

— Он должен был заявить на неё права, когда была возможность!

— Да, но он так не сделал. — Трей указал на шею Шайи. — И взгляни, до сих пор не сделал. Он ждёт её готовности. Это больше, чем могут совершить для своих пар многие оборотни, и ты об этом знаешь.

После небольшой паузы, Тарин снова повернулась к Нику.

— Я хочу поговорить с Шайей наедине. — Её взгляд предупреждал не препятствовать.

— Тогда спрашивай об этом Шайю, — ответил Ник. — Я — её пара, а не начальник.

Тарин удивлённо подняла брови и Шайя увидела в её глазах одобрение.

— Почему бы вам всем не подождать внутри, пока мы с Тарин тут поговорим? — Когда Ник почти незаметно напрягся, Шайя поняла, что ему совсем не по нраву, что она окажется вне поля его зрения и тем более с альфа-самкой, которая хочет, чтобы она держалась от Ника подальше. Она положила руку ему на грудь и потёрлась об него подбородком. Напряжение немного отпустило. Подняв взгляд на Ника, Шайя произнесла: — Я вернусь через несколько минут.

Здравый смысл говорил Нику, что Тарин не улизнёт с Шайей, не оставит здесь свою пару и членов своей стаи. Здравый смысл также говорил, что Тарин слишком «наглая», чтобы улизнуть по-тихому; она бы сделала это у него на глазах и ожидала, что он с этим смириться. Но Ник не мог перестать тревожиться. Две женщины могли бы поговорить там, где он бы их видел. Он не может в это время оставаться внутри. Но когда Ник заглянул в серо-голубые глаза, которые просили оказать ей такое же доверие, что и она пытается оказать ему, он не мог возразить.

Ник опустил руку и кивнул. Сияющая улыбка Шайи была достаточной наградой для него.　

— Не покидайте двор, если не хотите, чтобы наши маленькие следопыты услышали ваш разговор. — Когда Шайя кивнула и направилась к альфа-самке, Ник встретился с блондинкой взглядом. — Попытаешься удержать от меня мою пару, и я разлучу тебя с твоей.

Блондинка лишь моргнула и спросила у Шайи:

— Он всегда несёт такой бред?　

Ник проследил за тем, как они отошли к началу дворика и остался доволен, когда они там и остановились.

— Что это за люди, следящие за домом?

Ник вздохнул, услышав вопрос Трея.

— Думаю, тебе лучше войти в дом.

Когда Ник, Деррен и члены стаи Феникс вошли в дом, мятежники настояли на том, чтобы остаться снаружи. Трио следило за Тарин и Шайей, и у той сложилось впечатление, что они хотят убедиться во мнении Ника о том, что Тарин её не похитит. Её это тронуло.　

— И чем я заработала удовольствие видеть вас всех здесь?

— Мы видели тебя и Ника в новостях, — ответила Тарин, сложив руки на груди. — Мы оставили в стае за главных Данте и Джейми. Репортёр сказал, что началась война между оборотнями, но я в этом не увидела смысла — каждый оборотень в мире сейчас блещет своим самым хорошим поведением, не желая давать повод людям-экстремистам.

Шайя вздохнула.

— Можешь поблагодарить тех экстремистов за произошедшее. Они сделали всё это, чтобы получить реакцию от Ника. А ещё выяснилось, что парень, который является лидером местной группировки экстремистов, был одним из охранников в колонии для несовершеннолетних, в которой сидел Ник. — Когда Тарин не выказала никакого удивления после упоминания о колонии, Шайя недоуменно нахмурилась. — Ты знала о его прошлом?

— Только то, что мне рассказал Данте: что он убил человека и ранил двух, защищая себя и свою сестру.

Шайя внутренне вздохнула от облегчения. Она была уверена, что Нику не хочется, чтобы информация о его прошлом стала достоянием общественности.

— Шайя, ты не можешь серьёзно рассматривать соединение с Ником.

— Я многого о нём не знала. — Понимая, что гордость Ника пострадает, если другие узнают о его проблемах со здоровьем, что Ник не захочет, чтобы кто-то знал его слабые стороны, она не стала уточнять. — Никто не может сказать, что он не заслужил шанса, Тарин. Я провела его через версию ада для альфы — отвергла его, растоптала его гордость и даже пошла на свидание с другим парнем.

— Не может быть! — Казалось, Тарин было приятно такое услышать.

— Но он по-прежнему здесь. Ник извинился, он делает для меня приятные вещи, покупает подарки, он избавил меня от мелких неприятностей и уделяет мне много времени. Такое ощущение, что куда ни глянь — везде он, как будто…

— Истинная пара, — вздохнув, закончила Тарин. — Ладно, поняла. Он — добрый бойскаут. Но откуда тебе знать, что и дальше всё будет так же?

— Не знаю. Я могу лишь дать ему шанс, который Ник заслужил.

— А если он его просрёт?

— Я сделаю маргариту из его яиц.

Тарин рассмеялась.

— Должна признаться, что была впечатлена, узнав, что он оставил свой пост Альфы. Я ожидала, что он быстро вернётся в свою стаю. Но он так не сделал. Продолжил разыскивать тебя. Что собираешься делать со своей жизненной ситуацией? Ты приняла стиль одинокой волчицы, чтобы лишь скрыться от Ника. Значит ли происходящее, что ты вернёшься домой?

Шайя провела рукой по своим кудрявым волосам.

— Не знаю. Ник предложил присоединиться к стае Феникс.

У Тарин едва не отпала челюсть.　

— Да ты прикалываешься. Он не попросил тебя вернуться в его старую стаю?

Шайя покачала головой.　

— Он знает, что его волку будет трудно подчиняться тому, кто менее доминантен, чем Ник, и он не хочет пост Альфы, поэтому не намерен возвращаться. Я не хочу спешить. Если всё пойдёт плохо, то я, возможно, вернусь домой. В противном случае… ну, это решение мы с Ником примем вместе. Тарин, я не могу просить его присоединиться к стае Феникс. Я не могу просить кого-то настолько могущественного, как Ник, служить и подчиняться кому-то ещё.

Тарин понимающе кивнула.

— Это будет несправедливо. Что ж, трудно отрицать, что он сильно потрудился, чтобы тебя завоевать. Мне он по-прежнему не нравится из-за того, какой несчастной тебя делал.

— Но ты даешь ему шанс, как и я. И пожелаешь мне удачи, как я пожелала вам с Треем, — произнесла она.

— Ладно, — ответила Тарин, закатив глаза.

Улыбнувшись, Шайя обняла подругу, которая обняла её в ответ.　

— Я по тебе скучала. — Она отодвинулась. — И скучала по Кайю. Как он? — Несмотря на то, что Шайя хотя бы раз в неделю болтала со стаей и видела, как растёт Кай, но это не то же самое, что быть рядом.

— Ты сама можешь это узнать, — ответила Тарин, поманив Шайю к Тойоте Хайлендер, припаркованной за Мерседесом Ника. — Без драки и пролития крови мне не вытащить его из машины. — Когда лицо Шайи просияло, Тарин усмехнулась. — На твоём месте я бы не была такой радостной. Старая наседка, которая пять часов взрывала мне в машине мозг, ждёт с ним… она отказалась выходить. — Тарин говорила о бабушке Трея, которой не нравилось, когда рядом с Треем, Данте, Тао и другими стражами стаи крутились женщины. — Она носится с ним так же, как с Треем и своими «мальчиками». Это тревожит.

Когда Тарин откатила в сторону дверь, оттуда на неё уставилась Грета.

— Я всё слышала, нахалка. Никакого уважения. — Такие споры между ними проходили ежедневно.

Тарин насмешливо улыбнулась бабушке Трея.　

— О, прости, неужели я могла нарушить привычку и сделать твой день счастливым?

Прижимая спящего Кая к груди, Грета ещё раз возмущённо взглянула на Тарин, затем повернулась к Шайе и нежно улыбнулась.

— Шайя, милая, как ты?

— О, ты такая с ней милая, потому что она не собирается стать парой одного из твоих мальчиков, — прорычала Тарин. — Отдай мне моего сына, пока твоё старческое дыхание не отбелило ему волосы. — Когда Тарин взяла на руки восьмимесячного малыша, его веки затрепетали и ребёнок открыл льдисто-синие глаза, такие же, как у его отца. Как однажды сказал Ник, Кай был копией Трея с волосами Тарин, что делало его просто чудесным красавцем, который, несомненно, разобьёт не одно женское сердце, когда станет старше.

— Привет, — прошептала Шайя, играя с его волосиками. — Узнаёшь меня?

— Конечно же, узнаёт, — ответила Тарин. — Так мило, когда он тычет в экран ноутбука и машет — думаю, это значит, что он хочет увидеть тебя по скайпу. Можешь сделать так снова для тёти Шайи? — Тарин легонько махнула рукой, и малыш откопировал её движение, одарив Шайю широкой улыбкой. — Теперь, когда я могу навещать тебя, не опасаясь, что Ник пошлёт своих людей за мной проследить, и узнает, где ты находишься, мы сможем приезжать к тебе в любой момент, как и ты к нам.

Улыбка появилась на лице Шайи. ей эта идея нравилась. После всего лишь минуты скованности, Кай захотел на руки к Шайе.

— Он очень общительный малыш.

— Это естественно, учитывая, что он является частью стаи, которая его балует и относится к нему так, будто он центр вселенной, — ответила Тарин. — Он привык быть на руках многих людей.

С Кайем на руках, Шайя проводила Тарин и Грету в дом. Все мужчины собрались в столовой. Её взгляд тут же отыскал Ника, который сидел за столом. В его улыбке виделось облегчение, и Шайя осознала, как он волновался из-за того, что она могла уехать. Когда она вошла, Доминик, который стоял, прислонившись к стене, тут же выпрямился и с дьявольской улыбкой направился к ней навстречу — да, он любил пофлиртовать с женщинами, у которых есть пара, чтобы позлить их мужчин. Ну, здесь был скорее не флирт, а показуха, но желаемого эффекта он добивался.

Шайя остановила его взглядом.

— Доминик, если тебе дорога жизнь, ты не будешь его злить. — Не тогда, когда Нику приходится делить её общество с другими мужчинами, двое из которых ещё не связаны брачными узами. Его охватило чувство собственничества, такое же, какое Шайя испытывала в присутствии Амбер.

К её удивлению, Доминик поражённо поднял руки и прекратил улыбаться.

— Ладно, хорошо, но я просто собирался тебя чмокнуть. Если не понравится, всегда можешь чмокнуть меня в ответ.

— Доминик.

— Следи за собой, блондинчик, — предупредил Ник голосом, подобным удару хлыста.

— Тебе явно нравится опасная жизнь, да? — спросил Тао, покачав головой.

Доминик лишь улыбнулся.

— Нет лучшего способа жизни. — Заметив злую улыбку Ника, он спросил: — Что?

— Просто подумал, как повеселится твоя стая, когда ты встретишь свою пару. Могу ошибаться, но думаю, что мужчины отплатят тебе.

— Чертовски верно, — кивнув, согласился Трей. В этот момент его сын протянул к нему руки, и он с радостью его взял.

— Эй, я любитель свежего воздуха, — заметил Доминик. — Кроме того, зачем мне желать найти свою пару, когда вокруг столько разных женщин?

Шайя ни на минуту на это не купилась. Да, конечно, Доминик любил женщин, а женщины любили Доминика — было невозможно не влюбиться в его порочную улыбку, карамельного цвета кожу и впечатляющие кубики пресса — но он не был той шлюхой, какой хотел казаться. Хотя, Шайя всё ещё выясняла, почему он так себя вёл, также как и то, почему его так заботили эти темы, учитывая, как легко он менял женщин.

Грета подошла к Шайе и хмуро посмотрела на Ника.

— Тобой я ни в коей мере не довольна, — произнесла она своим обычным стервозным тоном. Ник от удивления поднял брови. — Не важно, что у тебя были свои причины — ты причинил боль нашей Шайе и мне это не нравится. Будь благодарен, что тебе в пару попалась такая чудесная женщина, как Шайя, а не как та девка! — Грета кивнула в сторону Тарин, которая лишь улыбнулась.

— Грета, да ты действительно меня любишь. — Тарин нежно ткнула её локтем. — Признай, я заняла место в твоём сердце из твёрдого бетона.

Трей закатил глаза и повернулся к Шайе.　

— Ник и Деррен рассказали о том, что произошло здесь с людьми. Это небезопасно.

— Вот почему я рекомендовал забрать свою стаю и уехать, — напомнил ему Ник.

Ощутив его праведное напряжение, Шайя пошла к Нику. Не отводя взгляда от Трея, Ник обхватил её за талию и притянул к себе на колени.

— Шайя мне тоже немного рассказала о происходящем. — Тарин подошла к мужу и сыну. — Если она в опасности, мы её здесь не оставим.

Ник собрался возразить, но на минутку задумался. Мысль о том, что Шайя будет рядом с Логаном, нравилась Нику не больше, чем Шайе.　

— Возможно, тебе стоит уехать, — глядя на Шайю, произнёс он. Её глаза вспыхнули яростью.

— Нет.

— Шай…

— Всё, что тебе нужно делать — это не показывать носа до судебного заседания. А затем можешь делать то, что, чёрт возьми, хочешь.

— Не ввязываться во всё это будет трудно, если парень продолжит делать всё возможное, чтобы спровоцировать Ника, — осторожно заметил Тао, пожав плечами.

— Мы всегда можем запрыгнуть в дом на колёсах и увезти отсюда людей, — Деррен встал на сторону Ника.

— Нет, — выпалила Шайя, вздрогнув, чем тут же привлекла пристальное внимание Ника. — Ты сказал, что не покинешь меня снова.

— И я говорил серьёзно. — Ник прикусил её губу, провёл ладонью вверх и вниз по её руке, понимая причину её страха и ненавидя это.

— Я не говорю о том, чтобы уехать просто так, — объяснил Деррен. — Я говорю о том, чтобы увести отсюда людей.

— Ник не уедет, как и я, — твёрдо произнесла Шайя с властностью в тоне, которая удивила всех в комнате. Ладно, она могла признать, что прозвучало это как у альфа-самки, но плевать.

— И мы не уедем, — объявила Тарин. — Мы будем поблизости до заседания суда — нам нужно убедиться, что Логану не удастся разозлить Ника или навредить тебе. Сила в численном превосходстве.

Послышались знакомые женские голоса, а затем в дом вошли мать Ника, Рони и Амбер. А Ник-то надеялся, что Джесси, Брекен и Зандер их не пропустят. Хотя, Кэти Акстон уж точно не стоило впускать.

— Мы увидели Хайлендер у дома и подумали, что у вас, возможно, неприятности, — Кэти оглядела собравшихся в гостиной.

Шайя быстро всех познакомила.　

— Кэти, это Тарин и Трей — альфа-пара из моей бывшей стаи. А это остальные члены их стаи. Ребята, это Кэти — мама Ника. Его сестра Рони и целительница их стаи Амбер.　

Последнее имя вышло почти рычанием.

Все замерли, когда Тарин и Амбер внезапно подошли друг к другу, выглядя, как девушки-ковбойки, которые собираются устроить разборку. Отлично — противостояние между двумя целительницами. Походило на: «Свет мой, зеркальце, скажи, кто на свете всех могущественней?» Обе женщины считались очень сильными целительницами, и репутация шла впереди них. Но продолжались дебаты среди оборотней о том, кто из женщин более одарённая.

— Тарин Уорнер, я предполагаю, — протянула Амбер.

Альфа-самка осмотрела вторую целительницу с головы до ног.　

— А ты, я полагаю, Амбер Лионс.

— Рада с тобой познакомиться. — Улыбка Амбер не могла быть более фальшивой.

Улыбка Тарин была даже более неприятной.　

— Нет, это честь для меня.

Шайя и Ник обменялись удивлёнными взглядами.

— Шайя не всех нас представила, верно? — сказала Грета Кэти и вышла вперёд, чтобы пожать ей руку. Она была сама вежливость. — Я — бабушка Трея — Грета. — Она произнесла это так, будто была президентом или кем-то в этом роде. Кэти с радостью пожала ей руку, ведь явно полностью подпав под такое любезное поведение. — А это два моих других мальчика — Тао и Доминик.

— О, так они все ваши внуки? — спросила Кэти, от чего оба мужчины мило улыбнулись.

— В моём сердце. — Грета приложила руку к груди и гордо улыбнулась. — Я всегда за ними присматривала, всегда была с ними. Они значат для меня весь мир. — Она мечтательно вздохнула. — Конечно, я желаю, чтобы Трей и Данте — наш Бета — выбрали бы себе в пару более достойных женщин, но пришлось позволить им сделать свои ошибки.

Кэти улыбнулась.

— Я понимаю, что вы имеете в виду.

Тарин закатила глаза.

— Если ты закончила свои драматические изыски, Мама Гусыня, то мы…

— Ник, — позвал Джесси с улицы, — тут кое-кто хочет с тобой поговорить.

— Кто на этот раз? — прорычал Ник.

— Нацист и несколько его волков.

Ник застонал.

— Великолепно.

Всё, что он хотел, это остаться с Шайей наедине. А вместо того, чтобы все ушли, прибывало всё больше и больше людей.

Доминик резко поднял голову.

— Кто?

— Альфа местной стаи, — ответил Ник.

Доминик наморщил лоб.

— А почему его зовут Нацист?

— Потому что он Нацист?

Ну, разве не запутывающее объяснение?

Шайя встала и взяла Ника за руку.

— Пойдём, разберёмся с этим.

Она ожидала, что он скажет ей остаться внутри, позволить ему поговорить с Альфой одному и очень опекал бы её статус покорной волчицы… но ник так не сделал. Вместо этого, Ник пошёл вместе с ней к двери, желая показать единение, хотя всё внутри него кричало о том, чтобы он оставил её в доме. Это обрадовало Шайю и волчицу.

Осознав, что все, кроме Кэти и Греты, последовали за ним и Шайей к входной двери, Ник покачал головой. Любопытные ублюдки.

— Если не хочешь, чтобы то, что ты скажешь, услышали люди в фургоне через дорогу, может, захочешь говорить тихо, — сказал он Хадли.

Альфа пробежал глазами по Нику, Шайе и толпе за их спинами.　

— Мои волки сообщили, что ты собрал несколько союзников. Если намереваетесь воевать со мной, то знайте, я не имею никакого отношения к разрушению салона.

— У меня к тебе нет претензий. Я знаю, что за произошедшее в салоне ответственны экстремисты, но я не собираюсь сейчас обсуждать это дерьмо.

— Но ты собираешься что-то с этим сделать, — предположил Хадли. — Их группа сделала гораздо больше, чем то, что ты видел. Хотя, определённое число поддерживает их аргумент, они всё равно делают много плохого. Если дойдёт до стычки, их число превысит ваше.

— Я об этом догадывался.

— А твои контакты раскрыли какую-нибудь информацию об охотах в заповеднике?

— Об охотах в заповедниках? — повторила Шайя.

Ник выругался про себя. Теперь его пара будет дико зла за то, что он ей об этом не рассказал. Хуже то, что он обеспокоил её этим дерьмом. Ему хотелось сейчас кого-нибудь ударить… предпочтительно Доминика.　

— Пока нет. А твои?

— Думаю, мы близки к определению места локации, — ответил Хадли, — но я ещё не уверен. Если мы не найдём информацию до заседания суда, то окажемся в глубокой заднице. Даже если доводы экстремистов будут опровергнуты, всё хорошо не закончится. Экстремисты — в особенности те, что здесь — обратятся против нас.

Ник мог с этим согласиться.

— Если дойдёт до конфронтации с людьми, я буду на твоей стороне.

— Как и я, — объявил Деррен. Мятежники кивнули.

— И я. — Шайя выдержала взгляд Ника, дав ему понять насколько серьёзно его жизнь зависит от того, чтобы он с ней не спорил. Может, она и была покорной волчицей, не такой сильной, как доминантные оборотни рядом, но всё же могла себя защитить — в частности, от людей.

Решив, что поговорит об этом с ней позже и наедине, ник поцеловал Шайю в висок, чтобы она расслабилась. Услышав, что рядом зарычала Рони, Ник понял, что сестра говорит о том, что будет рядом с ним в битве. Отлично.

— И я с вами, — произнёс Трей. Тао и Доминик кивнули в знак поддержки.

— Если Нику придётся в это влезть, — начала Амбер, — то рассчитывайте и на меня.　

Шайе пришлось прикусить язык, ведь так сказать мог лишь преданный и очень близкий друг.

— И я с вами, — присоединилась Тарин. — И, конечно, Грета. — Когда Трей бросил на неё недоуменный взгляд, Тарин пожала плечами. — Что? Как мне ещё избавиться от старой карги?

— Я всё слышала, девка.

Тарин оглянулась и воскликнула:

— Грета, чёрт возьми, неужели кто-то опять не закрыл твою клетку?

Покачав головой и задумавшись, почему вселенная посылает на его путь таких сумасшедших людей, Ник снова перевёл внимание на Хадли.　

— Если мои информаторы что-нибудь разузнают, Джесси тебе позвонит.

Альфа, уходя, кивнул.

— Отлично. В свою очередь, если что-нибудь разузнаю, дам знать.

Когда волки стаи Секвойя уехали, Шайя повернулась к Нику.　

— Теперь ты можешь объяснить, что он говорил об «охотничьем заповеднике».

Поэтому Ник завёл всех в дом и неохотно всё рассказал, услышав в ответ много ругательств и криков — все нашли эту идею такой же отвратительной, как Ник и Деррен. Затем, естественно, получил лекцию от Шайи за то, что раньше ей об этом не рассказал. Но после нескольких извинений, поцелуев в шею, нежных поглаживаний она, в конце концов, простила его… хотя предупредила, что ему стоит подумать дважды, прежде чем он снова захочет что-нибудь от неё скрыть, потому что знает, где он спит и у неё есть увесистая бита.　

— Мне нужно сходить на пробежку, — сказал ей Ник, накрутив её локон на палец. — Пойдём со мной.

Шайя провела его к задней части дома и вывела на улицу. Дойдя до небольшого скопления деревьев за двориком, она начала снимать одежду. Ник тоже начал раздеваться.　

— Видишь небольшую прореху в заборе? Я сделала её, чтобы выбегать в лесок на пробежку в волчьем обличье.

— Ты же знаешь, что я собираюсь за тобой побегать? — усмехнувшись, произнёс Ник. — Буду преследовать тебя, поймаю за задницу и накрою своим телом.

— У тебя нет никакого шанса, — усмехнулась Шайя, которая теперь уже была полностью обнажена. Она отпустила волчицу на свободу, наслаждаясь знакомыми наслаждением/болью, которые приходят с обращением.

Ник улыбнулся изящной рыжей волчице и попытался её погладить, но та бросилась в лес — это был вызов. Ник перекинулся за несколько секунд и бросился в погоню.

Несколько часов волки играли: гонялись друг за другом, дразнились, нападали друг на друга шутливо, щёлкали челюстями, навёрстывали то время, что приходилось проводить в человеческих обличьях. Когда небо начало темнеть, огромный серый волк погнал рыжую волчицу к прорехе в заборе.

Как только они перекинулись в человеческие формы, Ник поцеловал Шайю жёстко и глубоко, не оставив сомнений, что она принадлежит ему. Хлопнув её по заднице, Ник произнёс:

— Пойдём в дом. Мне нужно поесть. И нужно убедиться, что Деррен снова не занялся готовкой ужина. Парень может и воду сжечь.

— Почти как я, — призналась Шайя, натягивая одежду.

— Тогда отлично, что я умею готовить. — Когда они направились к дому, дверь распахнулась и к ним навстречу прошагала знакомая фигура. Ник не удивился, когда Шайя напряглась.

— О, привет, — просияла Амбер, — а я уже собиралась вас искать. Мы решили отправиться поужинать. — Она подняла голову и осмотрела Ника. — Ты выглядишь расслабленной.

— Можешь поблагодарить за это Шай.

Краем глаза Шайя уловила движение, а затем заметила Рони, которая лежала на траве у небольшого сарайчика.

— Порой ей нравится оставаться наедине, — объяснила Амбер, а затем развернулась и пошла в дом.

Шайя посмотрела на Ника.　

— Мне нужна минутка наедине с Рони.

— Шай, она не стервозная, но не перекинется, чтобы с тобой поговорить…

— Эй, я это знаю, — заверила его Шайя. — Мне просто нужна минутка наедине с ней. Я знаю, что её волчица не понимает слова, но Рони поймёт.

Ник пожал плечами.

— Конечно, если это то, чего ты хочешь. Я буду внутри.

Шайя осторожно подошла к Рони. Села возле неё и улыбнулась.

— Привет. — Волчица лишь бросила на неё мимолётный взгляд. — Чувство вины — забавная штука, правда? Оно длится и длится, даже когда не имеет смысла. Знаешь, у меня была сестра-близняшка. Она умерла в утробе. Знаю, это не моя вина, и знаю, что не смогла бы ей помочь. И для меня выжить, когда она не выжила, было ужасно. Я долгое время себя ненавидела. Даже сейчас, хотя знаю, что моей вины в случившемся нет. В основном, всё прошло… но крошечные осколки вины остались. Когда вина и печаль меня одолевают, я остаюсь в волчьем обличье на несколько дней. Потому что, когда вина сильна, в таком обличье она притупляется, правда? Оставаться в облике волчицы… это было моим побегом. И твоим тоже. — Теперь она привлекла полное внимание Рони.

— Я понимаю, что у меня совсем нет причины для чувства вины. Ничего из произошедшего не является моей виной… как и то, что произошло в лесу, не является твоей виной. Ник не понимает, что ты находишься в облике волчицы, чтобы сбежать от вины. Он считает, что ты так много времени проводишь в этом обличье, чтобы сбежать от воспоминаний о произошедшем, считает, что травмировал тебя. Возможно, если вы, ребята, поговорили бы… быть может, вам бы удалось помочь друг другу. — Шайя ещё раз погладила Рони и поднялась. — Увидимся.

Войдя в дом, Шайя обнаружила, что Амбер делает всё возможное, чтобы крутиться рядом с Ником, а Тарин бросала ей колкие замечания. Естественно, внимание Амбер быстро переключилось на Тарин, избавив Шайю от необходимости подойти и прояснить, кому принадлежит Ник. Шайя наблюдала за тем, как Ник уклонился от прикосновения Кэти так же, как от прикосновения Амбер. Его мама, похоже, не обиделась на то, что он не даёт ей показать свою привязанность. До Шайи дошло, что Ник ведёт себя отстранённо не только с Амбер, но и с Кэти. Похоже, ему вообще не нравились прикосновения, что довольно странно — странно, как и то, что и компании ему не нравятся.

— Он всегда вёл себя так, даже с Кэти.

Голос Деррена выдернул Шайю из размышлений.

— Что?

— Ему никогда не нравились прикосновения. Кэти рассказывала, что даже младенцем он не любил, когда его много укачивали на руках. Он всегда отвоёвывал собственное пространство, любил развалиться на кровати морской звездой. Даже сейчас он обнимает Рони и Кэти, но и только. Только к тебе я вижу его сильную привязанность.

— Другими словами, мне не нужно волноваться насчёт Амбер. Неужели кто-то покупается на её милые дружеские действия? Я в них вижу много коварства.

— Ага, многие покупаются. — Деррен вздохнул. — Амбер очень хитрая. Хочу предупредить: она попытается стать твоей лучшей подругой, но ты не позволяй ей приближаться. Если всё же позволить, то она встанет между тобой и Ником. Уверен, ты прекрасно осознаёшь, что она нальёт вам в уши много лжи друг о друге.

— Ага, а затем мы разочаруемся с Ником друг в друге, оба обратимся к ней за советом, тем самым открыв ей путь. — Коварно. Так коварно, что почти заслуживает уважения. — Этому не бывать. Ты же на моей стороне? — У Шайи было ощущение, что иметь Деррена на своей стороне очень полезно.

— Снова планируешь причинить Нику боль?

— Нет.

— Тогда, да, я на твоей стороне. — Рони потёрлась об его ногу, и Деррен погладил волчицу. — И Рони на твоей стороне. Она видит действия Амбер. К несчастью, Кэти не видит, но хочет, чтобы у Ника появилась пара — и это ты.

— Полагаю, всё, что могу сделать, это игнорировать её. Если это провалится, у меня есть крысиный яд и лопата. — Когда Ник подошёл и обнял её, Шайя улыбнулась. Оглянувшись через плечо, она заметила, что Амбер наблюдает за ними. Амбер ей дружелюбно улыбнулась, но Шайя заметила искорку гнева в её глазах. Шайя тоже улыбнулась ей и крепче прижалась к Нику, посылая ясное сообщение о том, что он принадлежит Шайе. Но для волчицы этого было недостаточно, она хотела, чтобы Шайя укусила Ника, что она и сделала, прямо в грудь.

Ник поморщился и посмотрел на свою пару, которая самодовольно улыбнулась.

— Детка, ты меня только что укусила?

— Ага.

От собственничества, что он увидел в её глазах, Ник улыбнулся. Наклонившись, он укусил Шайю за нижнюю губу, а затем зализал укус.　

— Знаешь, тебе от меня никуда не деться. Ты моя. Я тебя не отпущу. — Он ожидал, что она усмехнётся или станет обеспокоенной, но Шайя немного расслабилась в его объятиях, чем удивила Ника. Волк довольно зарычал, убеждённый в том, что пара согласна его принять. Но Ник заметил, что часто спрашивает себя, будет ли она когда-нибудь к этому готова.

Шайя всегда в сложных ситуациях действовала с хладнокровием, что иронично, учитывая её характер. Однако сглаживать шероховатости между Тарин и Амбер требовало много усилий, что Шайя уяснила за последние четыре недели. И вот она стояла в гостиной между двумя женщинами, которые кидали друг в друга колкости, тыкали пальцами и рычали. Когда она посмотрела на свою пару, который сидел на диване с выражением и веселья, и раздражения одновременно, Шайя едва сдерживала смех.

Амбер вела себя именно так, как и предостерегал Деррен: она изо всех сил старалась подружиться с Шайей. Но когда это не вышло, Амбер решила спровоцировать Шайю лёгкими оскорблениями и двусмысленными замечаниями, которые были так хитро продуманы, что были похожи на невинные, однако Тарин просчитала Амбер. В то время как ответ Шайи должен был быть приторным, а не резким, чтобы не казаться стервозной и враждебной по отношению к Амбер, Тарин действовала слишком прямолинейно. И теперь сучка Амбер точно знала, как довести Тарин: прикосновение к её паре.

Амбер вскинула руки.

— Я кончиком пальца его коснулась, пыталась исцелить рану на руке!

Тарин хмыкнула.

— Ну, спасибо, парамедик, но я сама могу его вылечить! Коснёшься его ещё раз и…

— Девочки, девочки, — вмешалась Шайя со вздохом. Она говорила спокойным тоном. — Вы обе высказали своё мнение и решение просто очевидное. Амбер, очень умно было бы, если бы ты не касалась Трея.

— Я коснулась его руки!

Тарин ткнула в неё пальцем.

— Не в этом дело, и ты прекрасно об этом знаешь. Не думай, что я не вижу твою натуру маленькой стервы.

— Я всего-то хотела его излечить. — Ох, Амбер отлично изображала невинность. — Ник, уверена, ты не собираешься позволять Тарин так со мной разговаривать.

Ник просто пожал плечами.

— Амбер, я больше не твой Альфа. Твои проблемы, ты и разбирайся.

«Верный ответ», — подумала Шайя.

— Но я лишь хотела его вылечить! Такова моя природа.

Подыгрывая беспристрастности Ника, Шайя кивнула.

— Учитывая характер раны, необходимости в исцелении не было. Трей всего лишь о бумагу порезался, и Тарин была рядом и сама спокойно могла бы его излечить. К тому же, ты прикоснулась к мужчине в паре, когда сама свободна — это роковая ошибка.

Амбер упёрла руку в бедро.

— Доминик постоянно к тебе прикасается. В чём разница?

— Может ты не заметила, что развратник весь в ожогах, после того, как я закинул его в крапиву за поцелуй с Шайей, — произнёс Ник, даже не потрудившись скрыть улыбку. Раздражало то, что и Доминик находил это весёлым. К удивлению Ника, за последний месяц ему понравился извращенец. Парень очень умный, наблюдательный и безумно предан стае… но просто не мог не провоцировать Ника время от времени.

— А теперь я считаю, что вам обеим нужно держаться подальше друг от друга, пока не успокоитесь, — сказала Шайя. Они хотели возразить, но последний раз рыкнув друг на друга, разошлись по разным направлениям. Тяжело выдохнув, Шайя подошла к Нику и встала между его ног. Он тут же положил руки на её бедра, поглаживая их большими пальцами. — Могу с уверенностью заявить: эти двое никогда не уживутся.

Притянув её к себе на колени, Ник нежно её поцеловал.

— Ты действительно в этом хороша. — На её вопросительный взгляд он пояснил. — Разряжать обстановку и останавливать спор.

Хорошо, что Шайе удалось не только успокоить двух доминантных волчиц, но и то, что они её слушали, несмотря на то, что она — покорная волчица и вмешалась. К тому же, ей удалось сохранить беспристрастность, несмотря на всю вычурность Амбер и её нелюбовь к ней.

— Полагаю, да, — согласилась она, затаив дыхание, стоило Нику лизнуть метку, так недавно оставленную им у неё на шее. — Но всё же, я не могу гарантировать, что в один прекрасный день Тарин не накинется на Амбер и не выцарапает ей глаза. — Идея казалось очень привлекательной. Сучка вечно ошивалась поблизости, хотя не только она. Деррен ходил по пятам за Ником, и единственное время, когда его не было поблизости, это когда он спал в трейлере — так как Ник переехал к Шайе, трейлер пустовал, не считая Брюса.

Несмотря на то, что все волки стаи Феникс, как и семья Ника, остановились в мотеле для оборотней, некоторые из них, по меньшей мере, раз в день приезжали к Нику и Шайе. Рони частенько слонялась поблизости, вот только почти всегда оставалась снаружи. Джесс, Брекен и Зандер по собственной инициативе патрулировали территорию у дома. Они возвращались домой только чтобы принять душ и переодеться, и только. Очевидно, они решили присоединиться к Нику, и это едва ли удивило Шайю. Как когда-то сказал Деррен, Ник притягивал к себе людей, вот только сам этого не понимал. Ожидаемо, всё это скопление людей его изрядно раздражало.

— Знаешь, — начал Ник, — очень удивлён, что у Амбер настолько железные яйца, что она без страха прикасается к Трею. Альфа-самки — не те женщины, с которыми не стоит считаться. На самом деле я ещё удивлён, что Тарин не пустила кровь.

— Лично мне кажется, что Амбер надеялась, что Тарин на неё набросится, и ты кинешься на помощь. В конце концов, это в духе твоих инстинктов, учитывая, что когда-то Амбер была под твоей защитой. — А потом бы Шайя ополчилась на Ника за то, что тот встал на сторону Амбер, ведь преданность Шайи принадлежит Тарин.

Учитывая, как Амбер тянулась к нему за поддержкой, Ник посчитал, что Шайя, возможно, и права.　

— Что ж, если она искренне считает, что я брошусь на её защиту, то глубоко ошибается.

— Эта женщина играет на моём иссякающем терпении, постоянно следуя за тобой. А её игра в «лучшую подружку» раздражает ещё больше. — Шайя поморщилась от того, как каждое слово прозвучало ревниво.

— У меня нет друзей, и ты об этом знаешь.

— Нет, есть, ты просто этого не понимаешь. — Когда на лице Ника отразилось полное непонимание, Шайя закатила глаза. — Деррен ошивается рядом с тобой не потому, что просто хочет тебя охранять. Он делает это, потому что ты его друг. И что насчёт всех тех друзей, что помогли тебе меня найти?

— Контакты. Они — контакты.

— Полагаю, все те люди, которые тебе постоянно звонят и Деррену, предлагая свою помощь в борьбе с экстремистами, тоже не являются твоими друзьями, — сухо произнесла Шайя.

Ник пожал плечами.

— Я к ним не привязан.

Шайя вздохнула и покачала головой.

— Ник Акстон, ты безнадёжен.

— А ты ревнуешь без повода, — тихо произнёс Ник, обхватил её за горло и немного отклонил голову. — Я хочу только тебя. — Ник провёл языком по ключице Шайи, наслаждаясь её вкусом и запахом. — Когда ты наконец-то начнёшь мне доверять, я поставлю тебе метку. До тех пор я буду целовать тебя, кусать и трахать, пока ты не примешь тот факт, что принадлежишь мне.

Шайя не рассказала, что думает, что уже приняла тот факт, что является его, вот только вся загвоздка в том, что она не могла полностью ему довериться в том, что Ник всегда будет принадлежать ей. И уже всё меньше и меньше на чаше весов оставалось её воспоминаний о том, что он уже однажды от неё ушёл, а всё больше и больше неуверенности в себе. Как Шайя могла не беспокоиться о том, что однажды Ник не взглянет на неё и не поймёт, что она ущербна, что по силе совсем не соответствует ему? Если бы он был просто доминантным самцом, то этот вопрос бы не вставал. Но Ник родился альфой. Как Шайя могла не волноваться о том, что может настать день, когда Ник может сделать её причиной своей отставки с поста Альфы и того, что больше им он нигде не станет? Для волка Ника станет мучением подчиняться кому-то, ведь он прирождённый лидер.

Справедливо будет заметить, что Ник не давал никакой причины считать, что эти её домыслы имеют какое-то обоснование. На самом деле, за прошедший месяц Ник делал её только счастливой. Не какими-то сопливыми словами или поступками, а своим полным и безраздельным вниманием — вниманием, которое одновременно и снедало её, и успокаивало. Если Ник считал, что она в чём-то нуждается или чего-то хочет, то Шайя это получала. Когда он считал что-то проблемой, то тут же с ней разбирался.

Шайя справедливо считала, что он не из тех парней, кого можно заставить — его железная сила воли подобного не допустит, — и её он не пытался к чему-то принуждать. Ник не пытался следить за каждым её шагом, как делали другие доминантные мужчины, и быстро пресекал подобное, если кто-то пытался такое сделать. Он делал Шайю счастливой. Но могла ли она сделать счастливым Ника? Достаточно ли одной парной связи, если это значит, что он и его волк будут вынуждены жить без стаи и территории, которую могут назвать домом? Когда это значит, что и родившиеся у них дети будут так жить?

— Ты слишком много думаешь. — Ник приподнял её голову и прикусил нижнюю губу. — Остановись.

— Как будто это так просто.

— Если ты нуждаешься в отвлечении, — начал Ник с дьявольской улыбкой, прижав Шайю крепче к себе, — я с радостью тебе в этом помогу.

Он утащил Шайю наверх и выполнил обещание.

Наблюдая с террасы, как волк окраса соли с перцем — Доминик — заработал удар от волка тёмного окраса с кремовыми пятнами — Райана — Ник мог только смеяться. Несмотря на усилия волка Доминика вовлечь другого в игру, он не добился успеха. Волк Райана был очень серьёзным для этого, как и его Альфа — огромный серый волк, который сейчас наблюдал за двумя чернильно-чёрными волками — Дерреном и Тао, — устроившими шутливый спарринг. Подобным же образом, рыжая волчица и тёмно-серая — Шайя и Рони, — игриво боролись друг с другом.

Большинство волков решило отправиться на короткую пробежку в лес за домом Шайи, и далеко не забегать, но Ник был слишком настороженным, чтобы перекинуться, пока существует вероятность, что один, если не все мятежники могут таить в себе угрозу. Последние три недели он внимательно за ними наблюдал, но ни один не вызвал его подозрения. Ник узнал, что Джесси был угрюмым и воинственно настроенным, и всё же довольно спокойным. Брекен частенько флиртовал и шутил, но в отличие от блондинистого извращенца, понимал границы. Зандер не только был самым проницательным сукиным сыном из всех, что Ник встречал, но и невероятно сильным и быстрым. Ни один из них не дал причины считать, что они в сговоре с Логаном, но Ник не собирался рисковать безопасностью Шайи.

Также, несмотря на то, что экстремисты больше не слонялись у дома Шайи — мудро забились по норам, — это не значит, что они не слоняются где-то ещё. Когда три недели назад видео с нападением экстремистов на Ника и Шайю было залито на YouTube, не прошло много времени, прежде чем оно оказалось в новостях. От вида демонстрации экстремистами жестокости вкупе со свистящими пулями и неоднократными обвинениями оборотней в совершённых преступлениях, лишило людей большей части поддержки и доверия. Ник знал, что Логану это не понравится, что он обвинит в этом Ника, и ожидал, что засранец отомстит через единственное слабое место Ника — Шайю. Поэтому Ник не собирался ослаблять бдительность.

Несмотря на то, что Ник получил список всех мужчин-оборотней, проживающих в Аризоне, он не приблизился к выяснению организатора охоты. Единственные, кого он знал лично, были Джесси, Брекен, Зандер, Хадли и парень по имени Флинт, который родился в той же стае, что и Ник. Но Флинт был порядочным парнем, женатым и с двумя щенками — ему не было смысла подвергать опасности свою семью.

Тарин сказала, что не удивилась бы, если бы за всем этим стоит её отец, ведь верила, что он способен на нечто подобное. Вот только Нику не казалось это правдой. Да, Лэнс был ублюдком — таким ублюдком, что Шайя и её родители первые четыре года её жизни были без стаи — но Ник знал как тот презирал людей. Лэнс считал оборотней сверх расой.

Из мыслей его выдернул знакомый пронзительный лай. Ник перевёл взгляд и увидел, как его пара ощетинилась на волчицу красновато-коричневого окраса. Амбер. Это был явный посыл. Шайя могла сохранять спокойствие с Амбер, а вот её волчица — нет. Обычно, покорная волчица не стала бы питать надежду выказать такое антисоциальное поведение доминантной, но это не значит, что волчица станет терпеть при виде другой женщины-конкурентки — чувство собственничества и ревность сделают своё дело.

Волчица красновато-коричневого окраса выпрямилась и низко зарычала на волчицу рыжей окраски в попытке запугать. А что сделала пара Ника? Надменно вскинула голову и повернулась к доминантной самке спиной, вдобавок хлестнув по морде той хвостом, выказав просто сверх презрение. Ник мог только усмехнуться. Но затем волчица красновато-коричневого окраса снова зарычала и двинулась на его пару. Прежде чем Ник смог на это отреагировать, путь Амбер загородила его сестра. Амбер обнажила зубы и дёсны в угрозе его паре. Рони была гораздо доминантнее Амбер, и они обе это знали. Амбер мудро ретировалась.

— Похоже, у этой стервы есть инстинкт самосохранения, — прокомментировала Тарин, устраиваясь рядом с Ником. — Я разочарована.

— Ты не отправилась на пробежку с Треем? — спросил Ник.

— Не смогла. Скоро проснётся Кай. А что? Пытаешься от меня избавиться?

Ник усмехнулся, возвращая внимание своей паре.　

— У меня нет такой удачи. Но должен признать, мне не очень нравится с тобой разговаривать.

— Почему? Я очень милая.

— Да потому что чувствую себя как при аресте: всё, что я говорю и делаю, может быть использовано против меня.

Тарин рассмеялась.

— Как у вас с Шайей отношения?

Он снова усмехнулся.

— Как будто ты не наблюдаешь за нами как коршун и не опрашиваешь Шайю по десять раз за день.

— Она мне не рассказала, почему её статус покорной волчицы больше не является для тебя проблемой. Мне не понятно. Согласно словам Джейми и Данте, основанным на твоём с ними разговоре, ты настаивал на том, что не можешь соединиться с Шайей.

Ник пожал плечами.

— Я передумал.

— Хм. Что ты сделал со своим слюнтяйством?

Ник бросил на Тарин сердитый взгляд.

— У тебя нет других дел, как раздражать меня?

— Но это же забавно.

Ник закатил глаза.　

— А если серьёзно, тебе действительно нужно усложнять всё между мной и Шайей?

— Ага. Не ты был с ней рядом, когда она плакала, Ник. Ты лишь огорчал её. — Тарин подняла голову и вздёрнула брови. — Что, нечего на это ответить?

— Тарин, я не должен с тобой объясняться, — напомнил ей Ник. — С Шайей, да. Но больше ни с кем.

— Она моя лучшая подруга.

— Тогда оставайся её лучшей подругой и оказывай поддержку, а не усложняй отношения между нами. — Когда Тарин ничего не произнесла, Ник спросил: — Помнишь тот раз, когда пришла на мою старую территорию, чтобы повидаться с дядей? Помнишь, как он относился к Трею? Дон — твой дядя, ты его любишь, но когда тот не принял Трея, не оказал поддержку твоему выбору пары, что ты сделала? Ты выбрала Трея. Ты поставила Трея на первое место, потому что так поступают пары. Не ставь Шайю в положение выбора. — Ник не сказал это, потому что боялся, что Шайя выберет Тарин. Ему не нравилось смотреть, что его паре больно. — Поддержи её.

— Я её поддерживаю. — Но Ник мог сказать, что Тарин сейчас осознала, что её поведение было какое угодно, вот только поддержкой там и не пахло. — Я сказала ей, что дам тебе шанс.

— И не дала. Ты решительно настроена меня ненавидеть. Вообще-то, плевать я хотел, кто, что обо мне думает, кроме Шайи. Но твоё поведение причиняет ей боль. И я знаю, что кое-что ты не захочешь никогда делать.

Тарин какое-то время молчала, что было ново. Затем уставилась на Ника проницательным взглядом.　

— Ты о ней заботишься? Я сейчас не имею в виду как о паре, о созданной для тебя женщине — это на уровне инстинктов. Я имею в виду, заботишься о Шайе как о человеке?

Ник снова перевёл взгляд на волчицу рыжего окраса, которая играла с Рони.

— Да. Сложно о ней не заботиться.

Тарин подняла голову, признавая своё поражение.　

— Верно. Знаешь, почему она сдерживается? — Тон Тарин говорил, что она знает. Ник понимал, что Шайя ей многое доверяла.

Ник тяжело вздохнул.

— Она считает, что внезапно я решу, что хочу доминантную самку и брошу её.

На лице Тарин появилось удивление.

— Она тебе сказала?

— Нет. Я уже научился понимать ход её мыслей, осознал, как много у неё сомнений — и неудивительно, учитывая, как мать вела себя с ней. Я снова и снова говорил Шайе, что она всё, что мне нужно, но ещё я понял вот что: слова для неё ничего не значат. Единственный способ заставить её мне поверить — продемонстрировать, что она всё, что я хочу. — Вот только чем больше Ник пытался её убедить, тем больше топтался на месте.

После небольшой паузы, Тарин вздохнула.

— Думаю, справедливо будет заметить, что ты очень проникновенно доказал свою точку зрения. Но если ты сделаешь то, что хочешь, и Шайя сдастся, не станет ли тебе внезапно скучно? Вот в чём мой вопрос.

Ник указал на раздражённую волчицу рыжего окраса, которая сейчас к нему приближалась — даже её походка была дерзкой.　

— Да как мне может стать скучно с этой дерзкой девчонкой? — Волчица встала между его разведёнными коленями и уткнулась носом в руки Ника. Поняв намёк, он начал её гладить. Волчице явно не нравилось, что другая женщина сидела так близко с Ником, потому что она зарычала на Тарин.

Альфа-самка уставилась на волчицу.

— Эй! Не горячись.

Весело улыбаясь, Ник продолжил счастливо гладить свою пару и потираться лицом о мордашку волчицы. Она лизнула его в подбородок и продолжила ластиться.

— Не ожидала, что она такая собственница. — Тарин какое-то время с любопытством рассматривала парочку, а затем, вздохнув, сдалась. — Ладно. Я больше не буду занозой в заднице. Но я не перестану ошиваться рядом — я хочу быть здесь ряди неё. Но я не буду совать нос не в свои дела и не буду вести себя, как стерва. Однако… если ты причинишь Шайе боль, я тебе в задницу засуну пивную бутылку по самое дно и посмеюсь с остальными, пока ты будешь выть в агонии.

— Народ посчитает это забавным?

Тарин пожала плечами.

— Ну, я бы посмеялась.

Когда волчица ещё раз лизнула его в подбородок, а затем посеменила за Рони в дом, Ник предположил, что его пара отправилась перекинуться и одеться.

— Она станет хорошей Альфа-самкой.

Нику потребовалось несколько секунд, чтобы до него дошёл смысл слов Тарин. Он бросил на неё недоуменный взгляд.　

— Что?

— Ты позволишь Кенту присоединиться к твоей стае? Я слышала, как он разговаривал с Шайей по телефону и сказал, что с радостью…

Ник поднял руку.　

— Стоп-стоп-стоп. О чём ты? Я не собираюсь создавать стаю.

Она сочувствующе улыбнулась.

— Уже создал, сладкий. — Тарин замолкла, чтобы кивнуть подошедшему Деррену, который вернулся в человеческую форму, и сейчас сел рядом с Ником. Знаешь, не удивлюсь, если мой дядя спросит, может ли он сменить стаю Риланд на твою. Твой брат явно к тебе присоединится.

— Не к чему присоединяться.

— Уверен? — Тарин подняла бровь. — Потому что в ней ты, Шайя, Деррен, Кэти, Рони, Амбер, — с рычанием, — Джесси, Брекен и Зандер… Хм, по мне так настоящая стая. К тому времени как Рони и другие оборотни без пары найдут свои вторые половинки, ваше количество…

— Довольно. — Ник раздражённо вздохнул. У него не было терпения. — Деррен, твоя очередь поболтать с ней.

Деррен пожал плечами.

— Тарин права. Это на самом деле стая.

— Я знаю, ты считаешь, что не можешь сделать Шайю своей Альфа-самкой из-за боязни подвергнуть её опасности, — начала Тарин, — но даже если бы она была доминантной самкой, не было бы никакой разницы.

— О чём ты?

— Я имею в виду, что да, это подвергнет её физической опасности, так и я в такой же опасности. На самом-то деле, я бы сказала, что нахожусь в более плохой ситуации. Моя сила наталкивает многих доминантных самок бросать мне вызов — они считают, что победить меня легко и просто. Если бы Шайя была доминантной самкой, то была бы в такой же опасности.

Да уж, об этом Ник раньше не думал. Он не знал, что бы почувствовал став снова Альфой, но знал, что волку бы вызов понравился. Ник был рождён лидером. Он делал это лучше всего и наслаждался процессом. Но волк хотел Шайю больше, чем любую должность, как и сам Ник.　

— В любом случае, не думаю, что Шайя захотела бы стать Альфа-самкой.

— Ты не узнаешь, пока не спросишь у неё. Одно я знаю наверняка: она может стать лучшей Альфа-самкой чем все, что я знаю.

Ник мог с этим согласиться. Тем не менее…

— Моя текущая цель — завоевать полное доверие Шайи. Если мы решим организовать стаю, то это будет гораздо позднее.　

С этими словами Ник поднялся и направился на кухню раздобыть немного кофе.

Когда Ник оказался вне поля слышимости, Тарин обратилась к Деррену.

— Я права, считая, что отчасти его проблема в том, что он не желает делить Шайю?

— Ага. Плюс, Ник предпочитает быть один. — Деррен вздохнул. — Если он последует этому пути, они с Шайей окопаются в какой-нибудь дыре, и на остальной мир им будет плевать. Но такого не произойдёт. Сила Ника притягивает к нему людей, так было и так будет. Если бы ты видела, как организовал группы в колонии для несовершеннолетних… даже парни постарше следовали за ним. Был лишь один парень — Меррик — который не последовал за ним. Нику пришлось бросить ему вызов и, как бы ему не хотелось заходить дальше, Ник его убил. Ник не позиционировал себя лидером, никогда не пытался, но все именно так его воспринимали. И я собираюсь так же и сейчас вести себя с ним. Если он не примет эту должность, я своими методами его заставлю.

— Ему это не понравится, — заметила Тарин, но улыбнулась. — Чем я могу помочь?

Проснувшись в предрассветные часы, Ник обнаружил, что Шайя растянулась на нём, и он бы улыбнулся этому, если бы не стук в дверь. Аккуратно перекатив с себя спящую Шайю, он натянул джинсы и подошёл к двери, за которой обнаружил нервного на вид Деррена. Выйдя в коридор, Ник прикрыл дверь и спросил:

— В чём дело?

— Мне только что звонил Донован. Ему не удалось отыскать место, где будет проводиться игра на выживание, но он узнал, где экстремисты проводят встречи. Думаю, там просто общаются на темы «Мы ненавидим оборотней», но всё же стоит проверить.

Вечером того же дня они так и поступили. Сидя в лесу, который окружал складское помещение, Ник наблюдал за собирающимися на собрание людьми. Деррен, Трей, Тао и Доминик стояли рядом, также пристально наблюдая. Отличная штука в том, что ты оборотень — чтобы слышать и видеть происходящее, тебе не нужно подбираться слишком близко.

Доминик разочарованно покачал головой.

— Неправильно втягивать в это детей.

Тао недоверчиво посмотрел на него.　

— Неправильно вообще что-то такое делать.

— Ты понимаешь, о чём я. Если кто-то поддался предвзятости чокнутых и ходит на такие встречи, им не нужно тащить с собой детей и навязывать своё мнение.

Деррен пихнул Ника локтем.

— Эй, блондинка в первом ряду… Не она ли работала в салоне Кента?

Ник кивнул, подтверждая его слова.

— Полагаю, хорошо, что Кент и Шайя скрывали от Пейсли, что они полукровки.

Шайя не очень обрадовалась, что Ник попросил её остаться дома, но удовлетворилась обещанием не реагировать на всё увиденное и услышанное на собрании. Но он догадывался, что не согласись Тарин остаться, то и Шайя так просто не сдалась бы. С ними хотели пойти и Джесси, Брекен и Зандер, но Нику нужна была надёжная охрана Шайи. Хотя Тарин им не доверяла, нутро Ника и его волка подсказывало, что они не при чём. И лишь позже он осознал, что отдал им приказ, словно Альфа их стаи, и застонал.

— Логан вышел на пьедестал, — заметил Трей. Логану начали аплодировать. — Как ни странно, он кажется не слишком счастливым.

Ник пожал плечами.

— Вероятно, ему не нравится, что его действия по всему Интернету и телевидению.

Когда Доминик лёг на бок и подложил под голову руку в самой небрежной позе, Ник нахмурился.

— Что ты делаешь?

Выражение лица извращенца было самым невинным.

— Что плохого в том, чтобы устроиться поудобнее?

— Он всегда такой? — спросил он у Трея и Тао. Оба, вздохнув, кивнули.

Логан поднял руки, призывая к тишине. — Друзья, спасибо, что пришли. Ваша преданность нашему делу и постоянство всегда заметны. Здесь присутствуют лидеры трех групп. Завтра ночью будут ещё. Да, верно, местные группы объединяются с теми, кто против стаи Секвойи. И каждый из нас будет готов к действию, к тому, чтобы взять в свои руки избавление мира от мерзости.

Трей зарычал.

— Мудак собирает армию.

— Если я правильно понимаю Логана, — заметил Ник, прислушиваясь к своим инстинктам, — он не остановится на уничтожении стаи Секвойи.

— А это спровоцирует эффект домино, и другие люди сделают то же самое, — указал Деррен.

— Мы все прекрасно знаем, что они никогда не согласятся чиппироваться, — продолжил Логан. — И при этом не станут ограничиваться жизнью на своей территории. У них был шанс жить без того, чтобы мы о них знали, но нет, они раскрыли своё существование, проникли в наши общины, трахались с нашими женщинами и создали полуоборотней. Сколько мужчин и женщин потеряли своих супругов, которые посчитали, что они пара для животных? Сколько людей было потеряно в этих «стаях», которые больше походят на секты? Сколько ещё изнасилований или нападений должно произойти, чтобы правительство начало действовать?　

Из толпы начали доноситься одобрительные возгласы.

— Выходит, он не знает, что оборотни могут размножаться лишь со своей парой, — проговорил Деррен.

Трей рассмеялся.

— Люди многого не знают. Большинство даже не потрудились узнать, им слишком не терпелось испугаться отвергнуть нас.

Логан вновь поднял руки, призывая к тишине.

— Давайте будем реалистами; война неизбежна. Когда два дня будет проводиться слушание, и вынесенный вердикт будет в нашу пользу, оборотни начнут нападать на наши сообщества. Мы должны быть готовы защитить наш народ. — Толпа уже неистовствовала. — У нас есть достаточно оружия, а объединившись с другими коалициями, мы собрали достаточное количество воинов.

— А что если слушание вынесет вердикт не в нашу пользу? — нервно и неловко спросил другой экстремист.

Улыбка Логана получилась поистине неприятной.

— Тогда нападём мы. Если правительство откажется действовать, мы возьмём всё в свои руки. Уничтожим стаю Секвойи и, что важнее, небольшой законодательный орган волков, обитающий там. Группа управляется самыми экстремально опасными оборотнями из всех, кого я встречал. Однажды он убил одного из наших, и всё ещё ходит по нашим улицам, и если этого недостаточно, он пытается соединиться с женщиной нашей расы и заманить к себе в культ. В её доме собралось множество оборотней, и очевидно, что они собираются атаковать, если вынесут вердикт в нашу пользу. Когда это произойдёт, мы будем готовы. А если не произойдёт, заставим случиться.

Вернувшись в гостиную Шайи, Ник прижал её к себе спиной к груди и рассказал всё, что услышал от Логана. С каждым произнесённым словом Шайя напрягалась всё сильнее, и Ник или гладил её по волосам, или по рукам, или касался метки — всё, чтобы только успокоить её и волчицу.

Когда Ник закончил рассказывать, с минуту стояла тишина, а затем все заговорили одновременно. Грета и его мать предлагали найти логово Логана и заживо его сжечь.

— Ты должна вернуться в Калифорнию, — обратилась Тарин к Шайе. Волки стаи Феникс кивнули, соглашаясь. — Тебе нужно убраться прочь от этих психов.

— Я никому не позволю выгнать меня из моего же дома, — воспротивилась Шайя, сжав челюсть и выпятив подбородок. Да, гордость может и хреновая штука, но, проклятье, Шайе надоело постоянно убегать. Может, пришло время действовать иначе. — Проблема — они, почему бежать должна я?

Тарин посмотрела на Ника.

— Поговори с ней.

Шайя ожидала, что Ник её поддержит… но этот засранец не стал.

— Мы уезжаем.

Шайя фыркнула на свою пару.　

— Так ты сможешь удержать меня в безопасности от Логана? — Порой его сверхопека просто невыносима.

Ощутив, что задел её гордость, Ник слегка поиграл её волосами.

— Дело не только в этом. Да, так я буду знать, что ты, Рони и мама в безопасности, — его мама и сестра тоже не были в восторге, — но это позволит разделить большие группы людей.

Смягчившись от понимания, что за его решением крылось куда большее, она спросила:

— Что ты хочешь сказать?

— Судя по словам Логана, что он не удовлетворится, пока Ник не умрёт, — ответил за него Деррен, — и если Ник уедет из города, он поедет за ним. Естественно, большинство экстремистов последует за ним, но это большинство имеет претензии к стае Секвойи, и они не будут сосредоточены на группе оборотней, которая даже больше не живёт в их городе… Они посмотрят на нас, как на проблему, которую должны будут решить экстремисты того города, куда мы едем.

— Разделяй и властвуй, — одобрительно протянул Тао.

— Я могу предупредить стаю Секвойи о нападении. — Ник зарылся лицом в изгиб шеи Шайи. — У них появится время, чтобы связаться с кем-нибудь… Думаю, у Нациста есть много с кем связаться, с кем-то опасным. Они справятся с тем, кто остался, а я разберусь с Логаном.

— Мы разберёмся с Логаном, — поправил его Деррен. — Ты не одинок. Не забывай, Ник, не ты один желаешь смерти этому человеку.

Ник кивнул.

— Хорошо. Теперь нам нужно решить, куда их заманивать. Я думал…

Тарин фыркнула.　

— Мы заманим их на нашу территорию.

— Ты не можешь говорить серьезно. — Ник помотал головой. — Это не твоя проблема. Ты рискнешь своим домом? Безопасностью своей стаи?

Она вновь фыркнула.

— Конечно, я бы не стала. Но для меня Шайя — моя стая, и даже больше, она — моя семья. Я не стану рисковать ее безопасностью. А, следовательно, это и наши проблемы. И, насколько мне известно, территории безопаснее нашей нет.

Ожидая, что Трей настоит на том, чтобы его стая держалась в стороне, Ник повернулся к Альфе. Но тот одобрительно кивнул. Волк Ника был поражен и удовлетворен.

— Она права. — Трей сильнее прижал к груди спящего сына. — Мы усилили меры безопасности. К нам попасть сложнее, чем в Форд Нокс.

— И мы заманим людей туда… но скроемся? — Рони нахмурилась, выглядя смущенной и запутанной.

Но когда Трей злобно улыбнулся, Ник понял к чему он вел.

— Ты позволишь им думать, что они пробрались на твою территорию, впустишь внутрь, закроешь вход, чтобы они не ушли и разберешься с ними на своих условиях. — Улыбка Трея стала еще злее. Как все и говорили, парень невероятно безжалостен. Волк Ника это одобрил.

Но Амбер, казалось, не убедилась в том, что это сработает.

— У них оружие.

— А у нас Райан, — ответил Трей. — Он может и человек, но словно призрак. И еще Джейми, которая может подкрасться к кому угодно, благодаря им ты сможешь подобраться к людям ещё до того, как они поймут, что ты поблизости.

— И не забывай, Шайя отличный стрелок, — усмехнулась Тарин.

Ник повернул к себе голову своей пары.

— Стрелок, да?

— У меня отец морской пехотинец, помнишь? Он научил меня стрелять.

Рони склонила голову на бок, глядя на Трея.

— Насколько большая твоя стая? Я слышала, что она относительно мала.

— Так и есть. И я не могу попросить поддержки у союзников, потому что есть вероятность, что и на них экстремисты планируют нападение, на случай чего они должны оберегать свои стаи. Так что есть только мы.

— Судя по услышанному, лишь Логан собирается нападать без оснований, — напомнил Тао Трею. — Остальные же на страже, если вдруг стаи нападут.

Трей кивнул.

— Знаю, но думаешь Ник попросит Джона присоединиться к этой войне, рискуя прежней стаей, частью которой является его брат и родственники Тарин — без соответствующей защиты?

Никто не ответил, так как в этом не было необходимости: Ник определенно не станет рисковать бывшей стаей.

— Тогда иного способа, кроме как самим с этим дерьмом разобраться, нет. — Трей пожал плечами.

Доминик вздохнул.

— Ага. Мы не можем просто скрыться и проигнорировать то, что запланировали люди.

Верно, признал Ник. Ему не нравилась мысль о том, чтобы сильнее запачкать руки в крови. Но позволить людям жить и творить то, что они задумали, тем самым подталкивая других экстремистов. Дело не только в тех, на кого хотят напасть экстремисты. Принятое сейчас решение повлияет на жизни многих оборотней.

— Их количество меня мало беспокоит, — заметила Тарин. — Они будут на нашей территории, играть по нашим правилам. Мы отлично знаем наши земли, а они будут гадать, как до нас добраться. Даже если этот придурок Логан приведет к нашим воротам нереальную армию экстремистов, он нежилец.

— Он в любом случае не жилец, — прорычал Деррен.

— Тогда мы договорились, что если он пойдет следом, это его проблема. — Тарин и Деррен обменялись кивками.

Затем Трей произнес:

— Их смерти станут посланием. Хвастун Логан расскажет свои планы другим экстремистским группировкам. После того, как их вооруженные солдаты войдут на территорию оборотней, их больше не увидят, и такое не забудется.

— Кхм, — начал Джесси, — что на счет меня, Брекена и Зандера? Хочешь, чтобы мы охраняли дом, пока вас не будет? — спросил он у Ника и Шайи.

— Я предполагал, что ты пойдешь с нами, — с ухмылкой ответил Деррен.

Ник хотел было возразить, но мятежники ухмылялись, как Деррен, так что Ник решил их не разочаровывать. Они хотели быть частью этого, и Ник предположил, что они предпочтут стоять на стороне местных оборотней, чем с Нацистом. Всё же…

— Если вы хотите пойти, то это ваш выбор. Но всем должно быть ясно, что я не собираю стаю.

Деррен пренебрежительно махнул.

— Мы все это знаем.

Если бы Шайя не знала о плане Деррена сделать Ника Альфой стаи, она бы купилась на этот жест. Хотя все еще не была уверена, сработает ли план. С одной стороны, для Ника быть альфой естественно, и удовлетворяло его волка. С другой, Ник уже порядком был загружен ответственностью и вполне заслужил отдых.

Пока остальные продолжали обсуждать экстремистов, Ник развернул Шайю к себе лицом и убрал волосы с ее лица.　

— Ты о чем-то так напряженно думаешь.

— Гадаю, что делать с домом. Мы насовсем возвращаемся в Калифонию или нет?

Поджав губы, Ник пожал плечами.　

— Как пожелаешь ты. — Он никогда не чувствовал привязанности к одному месту, даже тому, где когда-то был Альфой. По сути, ни он, ни его волк не чувствовали принадлежности чему-то, кроме Шайи.

— Нет, как пожелаем мы. — Если идиот не примет решение за нее, он полностью уступит ей, а такое нереально. Шайя понимала, что для Ника партнерство в новинку. Будучи альфой, он привык в одиночку принимать решения и ставить чьи-либо интересы превыше своих. А она не хотела, чтобы он ставил ее интересы выше своих. Отношения — это найти золотую середину. — Решение должно удовлетворять нас обоих.

— Знаю, малышка, но я не вижу смысла о том, чтобы беспокоится о том, что тебе дороже, чем мне. Я не чувствую принадлежность к какому-либо месту. В отличие от тебя.

— На самом деле, нет. Я всегда хотела путешествовать. Отец часто рассказывал о местах, где он бывал, и я всегда хотела увидеть их своими глазами.

— Тогда может, ты будешь счастлива, наконец, узнать на какую работу претендуешь.

— Выкладывай.

— Дин Миддлтон вскоре уйдет с поста посредника оборотней, а эта работа включает в себя много путешествий. — По мнению Ника, лучшей должности для Шайи не существует.

Шайя воззрилась на него, затем широко улыбнулась и крепко обняла его за шею.　

— Спасибо! — На самом деле, такая работа ей бы понравилась.

— Контракт Дина закончится через четыре недели, — добавил Ник, когда она его отпустила, — так что у тебя еще есть время для собеседования. Уверен, ты им понравишься, и они решат, что ты лучшая для этой должности.

Очевидно, радость Шайи не упустили из виду Тарин и Деррен, потому что они оба подошли к ним.

— Что происходит? — спросила Тарин.

Шайя взволнованно все рассказала.

— Мне понравится. — И тогда у нее появится цель, что ей тоже понравится. Благодарная, она вновь обняла Ника.

Тарин одобрительно кивнула Нику.

— Отличное решение, Акстон. Я об этом не думала, а знаю Шайю вечность.

— Какая из меня пара, если я не узнал бы какова Шайя внутри? — Ник поцеловал Шайю в макушку.

— Женщина-альфа в роли посредника, — протянула Тарин. — Так даже лучше.

Ник раздраженно покачал головой.

— Сколько мне повторять? Я не собираю стаю. Ты такая же, как… — Ник замолчал и нахмурился, открывая и закрывая рот, но имя парня, о котором он говорил и которого очень долго знал, так и не слетело с языка. Потому что Ник не мог его вспомнить, он вновь и вновь пытался, казалось, что оно вертится на языке… но он так и не вспомнил. Волк Ника зарычал и начал выхаживать внутри, понимая, что все это плохо.

Шайя в замешательстве нахмурилась, неуверенная в чем дело.

— Эй, ты в порядке? — Ник посмотрел на нее, но не ответил. Казалось, он силится что-то сделать. В абсолютном недоумении, Шайя повернулась к Деррену и вопросительно выгнула бровь. Парень был чертовски бледен. Какого хрена происходит? — Ник, в чем дело?

Ник встряхнулся, решив скрыть панику от Шайи. А как он мог не паниковать? Потеря памяти слишком знакомый синдром, означающий ухудшение когнитивной функции мозга, чего Ник боялся и надеялся, что не будет. А значит остается одно, что он мог сделать, если хотел, чтобы его пара — а лишь это и имело значение — жила полноценной, счастливой жизнью: уйти из ее жизни.

Волк был с этим не согласен, но зверь мыслил слишком прямолинейно. Шайя его пара, и Ник должен поставить ей свою метку — все это для его волка обычное дело. Поэтому сопротивлялся, расхаживая внутри, рыча и скалясь, решению Ника уйти. Но Ник игнорировал протесты, в этом он не уступит, несмотря на всю злость волка и боль расставания.

Заставив себя улыбнуться Шайе, Ник поцеловал ее, желая углубить поцелуй, потянуть время и насладиться последними минутами вместе. Но Шайя не была глупой. Она бы поняла, что что-то не так, ощутила бы отчаяние в поцелуе и что еще хуже, она бы настояла на том, чтобы Ник остался, и они вместе бы столкнулись с этим. Вот такая вот Шайя. Чертовски храбрая, с огромным сердцем и упрямая.

Он не хотел, чтобы в один прекрасный день, она посмотрела в глаза своей пары и не увидела ничего из того, кого знала. Не желал, чтобы она прожила жизнь без того, кто бы был с ней рядом, любил и заботился. Она уже потеряла свою близняшку, и с нее хватит. Она заслужила того, кто мог бы о ней позаботиться, а не наоборот.

— Вспомнил, что сегодня не выпускал на воздух Брюса. — Который, скорее всего, предпочитает спать в машине из-за огромного скопления незнакомых оборотней в доме. — Вернусь через минуту, — добавил Ник, скользя пальцем от виска до подбородка Шайи, нуждаясь в прикосновении, в ласке… и заставить себя отказаться от нее.

Что-то подозревая и почему-то беспокоясь, Шайя кивнула.

— Ладно.

— Вернусь через минуту. — Он позволил себе еще раз окинуть ее взглядом, упиваясь каждой чертой Шайи, несмотря на то, что всё это и без того запечатлено в памяти, которая со временем будет ослабевать, стерев в итоге всё. От этой мысли у Ника сдавило горло.

Не обращая внимания на гнев волка, Ник заставил себя улыбнуться Шайе и вышел из дома. Было больно, очень больно делать то, чего он поклялся не делать. Больно от того, что он больше никогда не увидит Шайю, не услышит ее смех, не ощутит то спокойствие, что дарует ему лишь она. Но он делает это ради нее, хоть и сомневался, что сама Шайя посмотрит на это в его точки зрения.

Он пробыл в доме на колесах не дольше пяти секунд, прежде чем ворвался Деррен.　

— Ты чего творишь?

Ник кинул на него нетерпеливый взгляд. По крайней мере, он вспомнил имя парня.　

— Это серьезный вопрос?

— Я думал, ты не хочешь ее бросать.

— Не хочу, но не стану просирать ее жизнь.

— Не думаешь, что у Шайи есть право голоса в этом? Или не считаешь нужным поговорить с другим целителем?

— Если целитель с силой Амбер не может мне помочь, никто не сможет. И ты это знаешь.

Деррен склонил голову и глубоко вдохнул. Когда он вновь поднял взгляд на Ника, на его лице читалась боль.

— Если сбежишь, навек ее потеряешь. Она никогда тебя не простит.

— Я предпочту ненависть, чем то, что она будет смотреть на мое превращение в пациента. Так пара не поступает. — По крайней мере, она запомнит его вот таким, как сейчас. — Плюс в том, что я уведу от нее Логана. Без сомнений его прихлебатели наблюдают и увидят, как я уезжаю.

— Я иду с тобой.

Ник мотнул головой.

— Нет.

Деррен фыркнул.

— Ты же понимаешь, что спор со мной никуда не приведет.

— Я хочу, чтобы ты остался с ней, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Хочу удостовериться, что она в безопасности. — Он доверял Деррену.

Смело выгнув бровь, Деррен скрестил руки на груди.　

— Если хочешь, чтобы она была в безопасности, останься.

Сукин сын.

— Зачем ты это делаешь?

— Я твой друг, и не хочу, чтобы ты совершил ошибку, о которой всю оставшуюся жизнь будешь сожалеть.

Ник рассмеялся.

— Как я могу о чем-то сожалеть, если через шесть лет и не вспомню об этом? Шайе будет больно наблюдать за мной таким.

— Так ты решил смотаться?

Услышав новый голос — женский, наполненный болью от предательства и яростью — Ник зажмурился. Он настолько был погружен в собственную панику, что не заметил приближения Шайи.

Она направлялась к ним, скрестив руки на груди. Не надо быть гением, чтобы сложить два и два после состояния Ника, а затем исчезновения Деррена. Поэтому она пошла за ними и оставалась в стороне от трейлера, подслушивая разговор двух мужчин. С одной стороны, она болела за Ника, сочувствовала, понимала его решение уйти и знала, почему он верил, что есть лишь этот выход. Но с другой, была огорчена и переживала предательство от безразличия. Ник ее пара и он поклялся больше ее не бросать, а теперь собрался забрать слово обратно. А вот волчица Шайи не злилась, она была слишком занята страхом, паникой и отчаянием.

Не сводя глаз с Ника, Шайя проскрежетала:　

— Деррен, уйди.

От власти в ее голосе, волк Ника в удивлении замер. Что еще более поразительно, волк Деррена, казалось, не ощетинился на приказ покорной волчицы. Деррен подчинился, захватив с собой на улицу Брюса. Захлопнув за собой дверь, он оставил Ника наедине с сильно разозленной волчицей, которая готова была пустить ему кровь.

Шайя горько усмехнулась.

— И вновь ты решаешь за нас обоих, уверен, что будет «лучше» для меня и уезжаешь.

— Хочешь сказать, что не поступила бы так же, если была бы на моем месте?

Ладно, может и поступила бы, но пока ей так больно, она не станет играть честно.　

— Если я хочу быть с тобой и пройти все это ради того, чтобы мы были вместе, это лишь мой выбор.

Он напрягся.

— Я должен тебя защищать, Шай. Защищать, оберегать и заботиться о тебе, стать для тебя опорой. По-другому быть ни хрена не должно.

Шайя рассмеялась.

— Будто я с гордыней общаюсь.

Да, сейчас в нем говорила гордыня, но он не это имел в виду, и Шайя это понимала.　

— Я не могу дать то, что тебе нужно, — тихо проговорил он полным эмоций голосом.

— Ты мне обещал, — прошипела она.

— Шай…

— Ты обещал, поклялся, что не бросишь меня вновь! Я тебе поверила!

— Это было до того, как я узнал, что неизлечимо болен. И ты никогда мне не верила, Шай.

От грусти в его последних словах, она хотела разреветься. Ник казался таким одиноким, что сломало Шайю и ее волчицу.

— Ты не сделаешь этого. Не станешь принимать за меня решение. Я останусь с тобой.

— Зачем? Чтобы понаблюдать, как я деградирую и превращаюсь в того, кого ты не знаешь? К черту, я выбираю не втягивать тебя в это. — В этот момент Шайя обрушилась на него с кулаками, а он обнял ее, чертыхаясь от ударов маленьких кулачков по груди. Спустя минуту, или около того, она остановилась, но не отстранилась. Уперев лоб в грудь Ника и сжав кулаки, Шайя пыталась успокоиться и отдышаться. Ник нежно целовал ее макушку, наслаждаясь шелковистостью волос, понимая, как будет по этому скучать.

Не поднимая головы, она заговорила:　

— Я навек тебя возненавижу, если ты уйдешь.

Обхватив ее лицо ладонями, Ник посмотрел ей прямо в глаза.

— Я бы предпочел, чтобы ты меня ненавидела, чем осталась без пары. Я не могу стать твоей парой, Шай. Я не всегда буду таким. — Он провел большим пальцем по ее нижней губе. — Ты в любом случае заслуживаешь лучшего, и всегда это знала. Поэтому ты не хотела, чтобы я ставил тебе метку.

Нет, она хотела, и не знала точно силу своего желания до этого момента. Шайя начала верить Нику так же, как верила Тарин — что о многом говорило — стала от него зависима и, наконец, приняла то, что он должен присутствовать в ее жизни. А теперь он хотел уйти. Ни фига подобного. Если ситуация была бы обратной, Ник ни за что не оставил бы ее. Он бы не позволил ей пройти через всё это одной, поддерживал бы на каждом шагу. И будь она проклята, если поступит иначе. Он ее, больной или здоровый без разницы. И если Нику не нравится ее решение, он может поцеловать волосатый зад ее волчицы.

Опустив руки, Ник отступил от Шайи.　

— Шай, мне нужно, чтобы ты вернулась в дом.

В ее глазах вспыхнули гнев и вызов.

— Нет.

Ник вздохнул.

— Детка, прошу…

— Нет.

Он выгнул бровь.

— Не заставляй меня вырубать тебя, Шай. Если потребуется, я так и поступлю, ты знаешь, что я не угрожаю понапрасну.

Правда. Драться с ним не легко: он крупнее и сильнее ее, что Шайя выяснила в ходе прошлого эксперимента. Но она приняла решение и не отступится. Ей всего лишь надо ближе к нему подобраться. Конечно, сейчас, когда он в боевой готовности, это сложно. Но всегда есть несколько способов заарканить пегаса… в этом случае, волка.

И, как и в первую ночь возвращения Ника, когда он надел на нее наручники, Шайя притворилась смиреной жертвой судьбы.　

— Могу я, по крайней мере, в последний раз тебя обнять?

В его сердце воткнулась игла вины.

— Иди сюда.

Сработало, как часы. Нацепив на лицо ничего не выражающее выражение, Шайя подошла к Нику, который ее обнял, уткнулась ему в шею, не забывая при этом сопеть.

Вина вновь обрушилась на Ника.

— Детка, так будет лучше, правда. Знаю, сейчас, ты считаешь, что это не так, но… — Он вздрогнул, когда Шайя вонзила зубы в место, где соединялись плечо и шея. — Черт. — Когда Шайя втянула его кожу в рот, он осознал, что она не просто метила его в последний раз, а ставила вечную метку.

— Шай… Шай, ты должна остановиться.

Ей и в самом деле стоило прекратить, потому что по телу Ника и внутри него поползли ощущения, грозящие разрушить самоконтроль. Его волк, тело и душа трепетали от действий Шайи и единственное чего жаждали — заклеймить её в ответ. Так же, как и сам Ник, и он отлично понимал, что долго не продержится… Ник застонал, когда Шайя глубже вонзила зубы.　- Шай…

Затем хитрая стерва рванула ширинку его штанов и вытащила член. Ник втянул воздух сквозь зубы от ощущения нежной руки, обхватившей его плоть. Он был горячим, твёрдым и изнывающим от желания, и Шайя сжала его в собственнической хватке, от которой Ник совершенно забыл, почему так сильно этому сопротивлялся. Зажав в кулаке её волосы, Ник сильно дёрнул в попытке остановить Шайю, но на неё это не подействовало. Зарычав, она просто пережала его член у основания, и боже, звук собственнического рычания только ухудшил ситуацию. Волк Ника одобрил силу и неповиновение Шайи. Ник ещё сильнее дёрнул, но, казалось, она вонзилась намертво и не собиралась или не могла отпустить. Затем Шайя начала быстро водить рукой по его члену, и с каждым посасыванием и каждым поглаживанием Ник всё больше лишался контроля. Если он её не остановит, если не заставит отпустить, то без всяких сомнений она не покинет этот трейлер, пока не будет отмечена Ником.

— Шай, прекрати, — приказал он. От силы в его голосе Шайю почти передёрнуло. Почти. Ник был её парой. Он принадлежал ей. И никуда не уйдёт. Когда он снова потянул её за волосы, Шайя увеличила темп и про себя улыбнулась, когда услышала, как резко Ник вдохнул. Она чувствовала, как его решимость таяла, а желание поставить на ней метку росло, и Шайя могла ощущать, что самоконтроль Ника практически рухнул. Её волчица возбудилась от осознания того, что могла это сделать с ним и получить власть над Ником. Чёрт возьми, а ведь она покорная. Когда Шайя убрала руку с его футболки, которую сжимала в кулак, Ник опустил взгляд и увидел, как она расстегнула свои джинсы и скользнула рукой в трусики. Боже. А затем Шайя застонала, и от этих звуков у Ника поехала крыша. — Шайя… — Это звучало уже не как жалоба или порицание, а как мольба о пощаде. Он тонул в ощущениях, которые она в нём вызывала, и в примитивном желании взять, овладеть ею, поставить метку.　- Малышка, ты должна… — Он не смог закончить предложение, поскольку Шайя вытащила руку из штанов и сунула покрытый её соками палец Нику в рот. Её вкус взорвался у него на языке. Твою ж мать. За считанные секунды Ник порвал её джинсы когтями, поднял на руки и, прижав к стене, вошел в неё. Отпустив его шею, Шайя потрясенно ахнула и посмотрела Нику в полные решимости глаза. Он всё ещё сдерживал себя, пытаясь отыскать потерянный контроль, потому что если трахнет её прямо сейчас, то заклеймит Шайю. Без вопросов.

Гнев… ему необходим гнев — это топливо, которое в прошлом всегда работало. И ему не нужно искать его, ведь сейчас он и его волк уже были в ярости на судьбу. Ник пригвоздил Шайю сердитым взглядом. Если заставить её возненавидеть его, да так, что она сама уйдёт, то он это сделает.

— Почему ты хочешь этого, детка? Потому что тебе меня жалко? Потому что совесть велит тебе поступить именно так? Мне не нужна твоя чёртова жалость. Я не хочу тебя.

Неужели он действительно думает, что она не понимает, что он делает? Пф-ф. Шайя прекрасно понимала, что он злит её, чтобы прогнать, чтобы она его возненавидела и выбежала бы из этого дома на колёсах, и больше никогда не оглядывалась назад. Что за идиот.　

— Я хочу этого, потому что ты не безразличен мне, придурок.

— Не безразличен? — Ему даже фыркать не пришлось — потому что в это он точно не мог поверить. — С тех пор, как я приехал сюда и всё, чтобы я ни делал, для тебя это ничего не значило. Совершенно ничего. Ты дала мне второй шанс только из-за того свидания — свидания, на которое ты бы не пошла, если бы хоть каплю питала интерес ко мне. Так что придержи это дерьмо.

Она провела пальцами по его волосам.

— Не сработает, Ник. Ты не оттолкнёшь меня.

Ника бесило то, что Шайя видела его насквозь. Но это не значило, что он сдался.　

— Я уже оттолкнул тебя. Я сделал это в ту же секунду, когда нашёл тебя, и проигнорировал, вместо того, чтобы заявить права. И это воздвигло между нами стену, и она не рухнет, а будет всегда между нами, несмотря ни на что.

Шайя покачала головой.

— Неправда.　

Сейчас Шайя поняла, что та стена пала ещё несколько недель назад. Шайя просто была слишком потрясена своей неуверенностью, чтобы сделать этот последний шаг. Но столкнувшись с мыслью об его уходе, она поняла, что это причинит ей куда больше боли, чем, если она рискнет, и риск не оправдается.

— Правда, и ты это знаешь. — Когда она заёрзала и сжала его член, Ник зарычал и сильнее обхватил её бедра, останавливая Шайю. — У нас никогда не было шанса быть вместе, и ты это знала, а я просто отказывался принимать. Но ты была права, и теперь я понял, поэтому я уйду из твоей жизни, как ты того хотела.

Она одарила его нежной, но самодовольной улыбкой.

— Слишком поздно, Ник. Я уже оставила на тебе метку. Дело сделано. — Шайя не слышала, чтобы из пары первой ставила метку покорная волчица. От этой мысли она улыбнулась ещё шире. О да, она не только заклеймила доминантного альфа-самца до того, как он пометил её, так ещё собиралась соблазнить этого альфу. Это точно станет историей, которую они в старости будут рассказывать внукам. У Тарин она будет любимой.

— Это ничего не значит, если я не приму метку. А я не принимаю. Ты слышишь меня? — Ник поравнялся нос к носу с ней. — Я не хочу тебя. — Волк огрызнулся на Ника за эти слова, и тот его не винил.

— Нет, хочешь, — нежно говорила она, водя руками по его напряжённым плечам. — И правда в том, что единственный, кто здесь ошибается — это ты. Я заявила на тебя права по правильным причинам. Ты же пытаешься оттолкнуть меня за все неправильные. — Внутренними мышцами она сжала его член, и из горла Ника вырвался стон. — Ты этого хочешь, Ник. Прекрати сопротивляться.

— Шай.

Это была просьба, переполненная мукой, от которой у Шайи заныло в груди.　

— Мы найдём способ, как остановить то, что с тобой происходит. Есть и другие целители. Но ты должен быть готов к борьбе, а не падать на спину и принимать удар. Ты вроде как доминирующий самец.

Он зарычал.

— Насмехаешься надо мной? — Даже его волку это не понравилось.

— Просто указываю на факт. Ни один доминирующий самец — особенно рождённый альфой — не сдался бы вот так. Но ты именно это и делаешь. Если ты доминирующий самец, то и действуй, как подобает.

— Я не поведусь. — Не тогда, когда стоял вопрос о благополучии Шайи.

— И я не поведусь на твои попытки заставить меня ненавидеть тебя.

Ник пожал плечами.

— Тупиковая ситуация. — Шайя слегка изогнулась и, боже, это было так, словно его мозг отключился на секунду. Ник снова простонал, когда её соки покрыли его член. И когда Шайя начала снова извиваться, он сжал ее бёдра и предостерегающе посмотрел. — Не шевелись. — Он был слишком близок к тому, чтобы потерять контроль.

— Я ничего не могу поделать. — Шайя действительно не могла. Думая, что грязные разговоры помогу хоть как-то, она сказала: — Ты нужен мне, Ник. Мне нужно, чтобы ты поставил на мне метку.

Так он и сделает, Ник чувствовал, что просто потеряет грёбанный рассудок, если не утвердит свои права на Шайю. — Пожалуйста, Ник. — О, ему, кажется, понравилась мольба. Ха. — Прошу, мне необходимо кончить.

Он сверкнул на неё сердитым взглядом.　

— Ты должна была подумать об этом раньше.

Она дерзко выгнула бровь.

— Тогда накажи меня.

— Чёрт подери, Шайя.

Видя, что её усилия приносят плоды, она внутренне улыбнулась.

— Стоит ли мне вылизать тебя дочиста, когда ты закончишь? — Его член внутри неё дёрнулся, и Ник резко обхватил Шайю за горло.

— Не думай, что я не заставлю тебя. Дерзкие слова, детка, но вряд ли ты сможешь ответить за них.

— Это входит в твой план, касающийся моего рта? — Зажмурившись, Ник выругался. Хитрая маленькая сучка была хороша в этом, она точно знала, на какие кнопки следует давить. — Мы будем бороться с этим, Ник.

От звучавшей чувственности в её голосе Ник отрыл глаза и посмотрел в её, переполненные решимости и желания.　

— Ты сильнее всех, кого я когда-либо знал.

Увидев, что Ник практически сдался, Шайя захныкала:

— Ну же, Ник. Трахни меня. Сделай это так, словно владеешь мною.

— Я владею тобой, — сказал он сквозь зубы, ощущая, как последние капли самоконтроля уходят, и, чувствуя, как она тянет его в место, где была только Шайя и её желание быть помеченной. Волк Ника призывал дать ей желаемого и заставить её понять раз и навсегда, что она принадлежала лишь ему, и убедиться в том, что Шайя с этим согласна. Никогда ещё Ник так опасно не балансировал на краю своего контроля. Когда она втянула его язык и нетерпеливо начала посасывать, Ник сразу же вспомнил её чувственные губы вокруг члена. Чёрт.

— Докажи.

— Ты знаешь, что произойдёт, если я на это пойду.　

Он заявит на неё права, и она будет связана с тем, кто…

Ник застонал, когда Шайя снова заёрзала. Его контроль практически исчез.

— Мне плевать, я хочу этого. Я хочу, чтобы ты заявил на меня права. Сейчас, Ник, мне необходимо кончить. Пожалуйста.

Шайя пристально смотрела на него, предлагая всё, что у неё было, все, чем была она, и у него уже не осталось воли сопротивляться. Беспокойство и сомнения рассеялись. Всё, что имело значение — это Шайя и, наконец, метка, которую он на ней оставит. Рыча, Ник припал к её губам, пожирая, опустошая языком. Она поддалась под натиском, заставляя его одобрительно рычать в её рот. Разорвав поцелуй, Ник прикусил её нижнюю губу так сильно, что пошла кровь.　

— Как сильно ты хочешь кончить?

Облегчение и триумф переполняли и ободряли Шайю. Неопределённость и тревога исчезли из его глаз, оставляя лишь чистую мужскую похоть, с которой сейчас смотрел на неё Ник. От такого взгляда волчица возбудилась, так же как и Шайя.　

— Жёстко. — Она вздрогнула, когда Ник приподнял её за бёдра и слегка толкнулся.

Появившимися когтями, Ник сорвал с неё топ и лифчик.

— Я собираюсь жёстко тебя трахнуть, Шай. — Он покрутил её бёдрами, оказывая давление на клитор, пока она не захныкала. Одной рукой Ник по-прежнему сжимал её бёдра, а другой ласкал её тело. — Но ты не кончишь. — Он сжал её задницу и поднял Шайю под таким углом, чтобы подвигать членом внутри и заставить свою пару ахнуть. — Ты будешь сопротивляться желанию до тех пор, пока я не разрешу тебе кончить.

О, это было практически невозможно, не тогда, когда она висела на краю. И ни тогда, когда желание быть помеченной походило на лихорадку в крови.　

— Ник…

— Ты дразнила меня, детка, — напомнил он ей, сжимая сосок до тех пор, пока она не издала тот удивительный стон. — Ты не можешь просто издеваться надо мной и избежать неприятностей. И ты пыталась занять здесь доминирующую роль, так ведь? Ай-ай-ай. Ты знаешь, что мне это не понравится, и ты знаешь, как я люблю контроль. А что ещё хуже, ты солгала мне.

— Я не…

В наказание он жёстко толкнулся в неё.　

— О, солгала. Ты сказала, что хочешь обнять меня. Но ты хотела подобраться поближе, чтобы оставить метку на мне, верно? Ты провела меня. — Покачав головой в порицании, Ник принялся ласкать клитор. — Я не могу оставить это просто так. — Видя, как в его глазах сверкнули решимость и похоть, Шайя знала, что это утверждение прав будет столь же жёстким и грубым, и взрывным, как рассказывали истинные пары. Пощады не будет. Сама мысль возбуждала и нервировала её одновременно. Наклонившись вперед, Ник лизнул изгиб её шеи. — Я собираюсь поставить метку прямо здесь. — Он пососал место. — Здесь, на самом видном месте, так что все будут знать, что ты принадлежишь мне. И так каждый будет знать, что эта киска принадлежит мне, и только я могу трахать её. Поняла меня? Только я могу иметь тебя. Повтори.

Шайя с трудом сглотнула от власти, исходящей от него, от которой её тело бросало в жар. Её волчица таяла от такого тона.　

— Только ты можешь иметь меня.

— Именно. Очень хорошо. — В знак поощрения, он обхватил её грудь с нужным давлением, зная, что ей это понравится. — Никто больше не окажется у тебя внутри. А если кто-то попытается прикоснуться к тому, что принадлежит мне, то я задушу мудаков их же кишками. — И затем он начал двигаться в ней в бешеном темпе, глядя на неё остекленевшими глазами, не позволяя ей отвести взгляд. Шайя царапала его спину, словно пыталась вжаться в него, она разорвала его футболку и снова поставила метку. Шайя сжимала его ногами так крепко, что её каблуки впились Нику в задницу, грозя проткнуть его. Когда он почувствовал, как её внутренние мышцы начали пульсировать, Ник огрызнулся:

— Борись.

Шайя заскулила.

— Я не могу.

— Но ты должна.

Прежде чем Шайя поняла, Ник дёрнул её прочь от стены, вышел из неё, опустил на ноги и развернул. Внезапно она очутилась перед столом в небольшой столовой.

Ник посасывал её мочку уха.

— Нагнись.

Если бы кто-то ещё говорил с ней с такой властью в голосе, и ожидал полного и безоговорочного подчинения, Шайя бы посмеялась над их приказом и врезала. Но не с Ником. Никогда. Он заработал её подчинение на каждом уровне. Она знала, что вероятно, никогда настолько не отпускала контроль ни с кем, кроме Ника, и ни с кем, кроме него ей не было так хорошо или безопасно.

— Не заставляй меня повторять, Шай.

Дрожа от властного рычания, она покорно нагнулась и схватилась за стол. От ощущения прохладной древесины под грудью, Шайя ахнула. А когда резко почувствовала шлепок по заднице, то подпрыгнула.

— Это за то, что проигнорировала меня, когда я сказал тебе бороться с оргазмом, пытаясь избежать наказания. — Он снова шлёпнул её по заднице. — Это за то, что врезала бейсбольной битой мне по голове — о нет, детка, я не забыл. — В третий раз Ник ещё сильнее шлёпнул Шайю. — А это за свидание с веб-дизайнером и за то, что почти разбила мне чертово сердце. — Он слегка помассировал и подул на оставшиеся отпечатки на её заднице. Смотря с любовью на то, как Шайя нагнулась, подчинилась и наконец-то полностью согласилась с тем, что принадлежит ему, Ник скользнул одним пальцем внутрь и покрутил им. — О, боже мой, ты такая влажная.

Высунув палец, он провёл им к сморщенному отверстию и дразняще покружил по нему.　

— Это ещё одно место, на которое я вскоре предъявлю права, детка. — Они очень медленно готовили Шайю к этому. — Очень, очень скоро. Но прямо сейчас у меня другие планы. — Он зарылся рукой в её волосы, сжал в кулак и дёрнул назад, а потом вошёл одним плавным и размеренным толчком, от чего они оба застонали. Её лоно, горячее и влажное, словно кулак сжимало его. Нагнув её, Ник прошептал прямо в ухо: — Помни: не кончай.

Как вдруг он начал вколачиваться в неё, чувство счастья и облегчения взмыло в Шайе. Наконец-то Ник возьмёт её. Это было дико и отличалось от тех раз, когда они были вместе — больше силы, больше свободы, всего больше. Его темп без преувеличения был лихорадочным, пока он трахал. Навалившись, Ник придавил Шайю к столу, и всё, что она могла сделать, так это принять его. А ощущения его трущейся джинсовой ткани о нежную кожу ее попки только усиливало другие чувства. Напряжение внутри росло, и его приказ сдерживать оргазм становилось всё труднее исполнить.

— Ты готова, чтобы я поставил метку? — Она кивнула, прерывисто стеная в знак согласия. Голос Ника звучал почти сурово, когда он продолжил: — Ты ведь знаешь, что это значит, Шайя? Я не отпущу тебя. Никогда. Не ради чего-либо или кого-либо. Я не буду больше сдерживаться — больше не потерплю такого. Я хочу всё от тебя, всё, что ты сможешь мне дать. Сможешь ли ты справиться с этим?

Шайя искоса посмотрела на него.

— Только если в ответ я получу то же самое.

Ник ухмыльнулся. Снова эта дерзость, которую он так любил.

— Вот она, моя девочка.

Он лизнул изгиб её шеи, Шайя задрожала всем телом в предвкушении. Она вонзила в стол когти, которые оставляли глубокие царапины на деревянной поверхности вишневого дерева.

— Должен ли я позволить тебе кончить? — Когда она захныкала, Ник начал неистового двигаться, при этом Шайя громко стонала. — Вот так, детка, позволь мне услышать тебя. Ты ведь знаешь, как сильно мне нравятся звуки, которые ты издаешь. — Свободной рукой Ник скользнул по ее телу и, найдя клитор, начал кружить по нему пальцем. — Кончи. Сейчас. — И она кончила: ее лоно сжималось и пульсировало вокруг его члена, когда она выкрикнула имя Ника, заставляя его взорваться внутри нее. И в этот момент он укусил ее сильно и глубоко на сгибе шеи, он сосал и лизал, так что без всяких сомнений, эта метка для нее или кого-то еще явится конечным необратимым знаком утверждения его прав. Шайя выгнула спину, когда резкая боль пронзила её голову, но быстро исчезла, вытесненная чувством тепла, спокойствия и ощущением «дома». Она ещё никогда не чувствовала себя в такой безопасности, такой защищённой и законченной — и возможно для неё это так много значило, из-за того, что всю жизнь Шайя чувствовала себя разбитой. Холод одиночества, который она чувствовала, и который окружал её, исчез. Здесь была только связь с Ником, и намного сильнее, чем Шайя ожидала. Не совершенной, но отнюдь не слабой. Возможно, это было из-за того, что оба так сильно хотели этого, или возможно из-за того, что утверждение прав привело их к полной капитуляции. Шайя точно не знала, потому что была слишком удовлетворённой и спокойной, чтобы ломать над этим голову. Она посчитала, что это так и должно ощущаться, словно ты под кайфом.

Не отрываясь от метки на ее шее, словно она была всем в этом мире, Ник, переполненный самодовольством, ликованием и чувством завершенности, снова и снова облизывал ее. Он чувствовал то, что чувствовала Шайя — и это были его собственные чувства. Его волк впервые чувствовал себя спокойно. О, он всегда был капризным и отдаленным во многих отношениях, но он больше не считал этот мир таким уж мрачным. Как он мог, когда тепло Шайи заполняло пустоту внутри него? Мрачный голос прошептал в голове Ника, напоминая о том, почему он боролся с этим, но Ник не позволил страху овладеть и поиметь его. Он сделает так, как сказала Шайя, он должен бороться с чем угодно, с чем может. И теперь у него есть самый величайший стимул — счастье его пары зависит от его победы в этой битве.

— Я буду рядом с тобой все время, — сказала Шайя.

Да уж, нужно немного привыкнуть к новым чувствам.

— Знаю.　

Поцеловав ее, он облизнул в последний раз метку и выпрямился. Удивительно, но Ник твердо держался на ногах, учитывая то, что он чувствовал, как его мир перевернули вверх-тормашками, он медленно вышел из Шайи и отошел. Тоже встав, Шайя повернулась к нему лицом и улыбнулась — такой непринужденной, простой улыбки он еще не видел.　

— Я надеюсь, что ты имела в виду именно то, что сможешь справиться с этим. Потому что, Шай, я никогда не позволю тебе уйти.

— Ты такой Бивис.

— В миллионный раз говорю, я не тупой. — Прежде чем она смогла продолжить его дразнить, Ник обхватил обеими руками ее за шею и игриво потряс. Шайя засмеялась — звук настолько легкий, как и ее улыбка. И он сразу понял, что сделает все, что потребуется, лишь снова услышать ее смех и увидеть улыбку.

Через полчаса Ник и Шайя вернулись в дом, где она переоделась в чистую одежду, которой была тут же лишена, чтобы Ник оказался в ней. После они спустились вниз и обнаружили, что все перебрались на задний дворик. Ник просто таращился на происходящее: в бассейне купались оборотни, играла музыка и везде была еда. Он повернулся к Шайе.

— Они думают, что здесь что-то типа летнего лагеря?

Шайя могла лишь улыбнуться на ужас, отразившийся на лице Ника. Видимо, он устал от их общества и был на грани срыва.

— Ребята! Ребята! — Наконец, все, улыбаясь, повернулись к ним. Затем каждый прищурился на их метки, и все заговорили одновременно.

— Наконец-то, — протянул Деррен, ухмыляясь со своего шезлонга.

Рони, Кэти и Амбер одновременно вылезли из бассейна и подбежали обнять Шайю и Ника. От ужасающей мысли, что другая женщина — особенно одетая в крохотное бикини — обнимет Ника, Шайя и ее волчица захотели двинуть Амбер по голове, но Шайя улыбнулась, когда Ник отошел от Амбер, крепко обнял и нежно поцеловал ее в висок.

Трей, Тао, Брекен, Джесси и Зандер следующими подошли поздравить пару, пожимая руку Нику и просто кивая Шайе, они не были настолько глупыми, чтобы обнять ее. Грета, со своего шезлонга, подняла бокал и улыбнулась. Шайя напряглась, когда подошел Доминик, зная, что у него не было инстинкта самосохранения. Но на его лице отсутствовала привычная кокетливая улыбка

Когда Ник предостерегающе зарычал на Доминика, блондин-извращенец поднял руки в миротворческом жесте.

— Я лишь хочу, как и другие, поздравить вас. Я не лгу, да, Ник, я сомневался в тебе, но Шайя мне друг и я желаю ей счастья. Если ты даришь его ей… ну, для меня этого достаточно. — Он протянул Нику руку, и он медленно ее пожал. А Доминик следом кивнул Шайе, как и остальные

— И ты вот так вот и уйдешь? — скептически спросил Ник

Доминик пожал плечами.

— Сегодня я кое-что о тебе узнал. Не очень личное, но твоя мама много о тебе рассказала. Как ты спас свою прежнюю стаю, когда они в тебе нуждались, несмотря на то, что сам только что вышел из колонии. Это уважительно. — Он склонил голову. — А еще что в тебе есть кровь португальцев. Я никогда бы не догадался. Во мне, как и у Шайи, есть кое-что от ирландцев.

Нахмурившись, Шайя покачала головой.

— Во мне нет ирландской крови.

— Нет? Правда? — И он вновь кокетливо улыбнулся. — Хочешь, могу добавить. — Предвидя, что Ник его схватит, Доминик дернулся в сторону, но Ник был быстрее, он схватил извращенца и закинул в бассейн. Вынырнув, Доминик разразился радостными воплями и смехом.

Трей зарычал на своего стража.　

— Ты хоть немного можешь побыть нормальным? Не хочу везти тебя домой в чертовом гробу.

Шайя обратила внимание на человека, в чьей поддержке нуждалась больше всего. Тарин, с угрюмым выражением лица, сидела на веранде перед Треем.

— Ты непривычно молчалива.

— Если собираешься сказать, что она бросается в омут с головой или такого рода чушь, — начал Ник, — тебе следует…

Тарин фыркнула.

— Тише, Акстон, я на самом деле рада за вас. Хотя не скажу, что ты ей подходишь, никто не достоин Шайи на мой взгляд. — Она глубоко вздохнула. — Но до меня, только что дошло, что Шайя никогда не станет частью моей стаи. Признай, Ник, ты не можешь быть в стае Трея — или любого другого волка, если уж на то пошло — и мы все об этом знаем. Но это означает, что я не смогу вернуть себе Шайю, и мне это ненавистно. Да, эгоистично, но я никогда не говорила, что я не эгоистка.

Ник подавил улыбку на такую обиду.

— Ты ее не потеряешь. Она будет навещать тебя.

— Ты ведь с ней будешь приезжать? — Тарин хмыкнула, уже зная ответ.

— Я буду ждать в машине. Вы меня до чертиков раздражаете.

Тарин подалась вперед с просящим видом.

— Ребята, скажите, что брачную церемонию вы проведете на территории Феникса? Шайя, это твой дом. Семья Ника и Калеб тоже могут приехать.

Шайя посмотрела на Ника.

— Я за, а ты?

Ник поморщился.

— Если хочешь, чтобы мы провели церемонию, я за. — Трей фыркнул, привлекая внимание Ника. — Что смешного?

— Я вспомнил, что когда ты впервые появился на моей территории, мы тогда обсуждали нашу с Тарин церемонию. Я сказал, что если она хочет ее провести, мы проведем, если нет, то не. Что ты на это сказал? Ах, да, ты сказал, что я не должен позволять своей паре делать все по-своему. Хм-м-м. Ты тоже не должен.

Ник нахмурился на него.

— Подумаешь, придурок… ваша пара психи. — Трей согласно кивнул, умудряясь при этом выглядеть гордым. Повернутый.

Хихикая, Шайя покачала головой, затем подняла взгляд на Ника, и он посмотрел на нее.

— Вернусь через минуту.

Он крепче ее обнял.

— Ты куда?

— Сварить кофе. Тебе сделать?

— Конечно. — И он прикусил ее нижнюю губу, прежде чем Шайя отстранилась.

Шутя надувшись на него, она отправилась в дом. И успела лишь включить кофеварку, когда уловила запах Амбер. Волчица Шайи зарычала.

— Я лишь хотела еще раз поздравить, — проговорила Амбер, оказавшись рядом, и округлив глаза, продолжила: — нам надо начать планировать брачную церемонию! — Она не просто гениально пригласила себя на церемонию, так еще и строит из себя ЛПН (лучшая подруга навеки — прим. пер.). С Шайи хватит.

Так как все были на улице, а музыка играла очень громко, чтобы заглушить их разговор, Шайя решила, что сейчас самое удобное время расставить все точки над i.　

— Слушай, я ценю твое предложение, но мы обе знаем, что ты делаешь это не по доброте душевной. — Амбер приняла вид обиженной. — Ты не хочешь подружиться со мной, на самом деле, я думаю, что ты меня ненавидишь… потому что хочешь Ника, но он мой.

Выражение лица Амбер помрачнело, а в глазах больше не скрывалась ненависть. Хорошо, что она не стала играть в «О, ты все не так поняла» игру.

— Я не могу злиться на тебя за то, что ты хочешь Ника, тогда я была бы лицемеркой. Но если ты заботишься о нем, ты не предпримешь попытки все испортить. Я сказала «не предпримешь попытки» не потому что, опасаюсь, что она окажется успешной, а потому что надеюсь, что ты не захочешь все испортить

— Конечно, не испорчу, — пропела Амбер приторно-сладким голоском. — Я хочу, чтобы Ник был счастлив.

Шайя ярко улыбнулась.

— Отлично. Я рада, что мы разобрались.

Амбер развернулась на пятках и направилась к выходу, потом внезапно остановилась и вновь повернулась к Шайе.

— Я очень надеюсь, что вы двое будете счастливы. Я знаю несколько пар доминант/покорный, все они счастливы, даже те, кто не завершил связь. Ну, счастливы насколько возможно при сложившихся обстоятельствах. Ох, а ты знаешь о проблемах, которые возникают в таких парах?

Нет, Шайя не знала, и, видимо, это отразилось на ее лице, так как Амбер продолжила:

— Никто не знает в чем именно проблема, — начала рассказывать она, нагло вышагивая по комнате, — но, кажется, что им сложно сделать последний шаг, потому что оба оборотня должны принять то, что последует дальше. Доминант должен отказаться от любых попыток стать Альфой, или занять любую руководящую позицию в стае. Покорные же должны признать, что они удерживают пару на месте и что их сила никогда не будет такой же, как у их пары. Некоторые доминанты не переживают, но покорные, которые удерживают доминантов начинают волноваться, потому что им тяжело жить с этим грузом. Особенно тяжелые случаи: парень-покорный или рожденный Альфой. Но, эй, не переживай, может вас с Ником такое обойдет стороной.

Шайя поняла, Амбер будет изо всех сил стараться, чтобы не обошло. Часто случалось так, что обиженные бывшие или отверженные преследователи мешали желанному оборотню завершить связь с парой. Такова была высшая форма мести и, во многих случаях, она срабатывала. В случае Шайи и Ника, шансы были высоки и без вмешательства Амбер, потому что описанные ею трудности уже имели место быть.

— Можешь представить, как трудно находиться рядом со своей парой и никогда так и не быть полностью желанной и признанной? Это ведь чертовски тяжелое бремя, так?

Да, так. Если связь слишком долго завершается, оборотнем может завладеть злость, обида и депрессия — ужасное сочетание, из-за которой впоследствии, завершить связь становится практически невозможным. Шайя уже видела такое, но не позволит, чтобы это случилось с ней и Ником.

— Думаю, пора прояснить каждому, кто надумает попытаться, помешать завершению нашей связи, что я этого не допущу.

Амбер хохотнула, считая заявление Шайи смехотворным.

— И что ты сделаешь этим людям? Ну, кроме как сжаться и подчиниться?

Шайя улыбнулась.

— Хотела предупредить, что они не захотят знать ответа.

— Но им всего и нужно, сделать это. — С этими словами Амбер пустила в ход вибрации доминанта, заставляя подчиниться. Когда этого не произошло, Амбер от злости и удивления округлила глаза.

— Надеюсь, этого хватит, чтобы убедить тех людей не проворачивать на мне такое дважды. Что скажешь?

Очевидно слишком взбешенная, чтобы продолжать строить из себя милую и дружелюбную, Амбер оскалилась на Шайю… явно показывая, что намеревалась сделать. Прежде чем доминантная самка смогла броситься вперед, Шайя взяла нож с подставки и бросила в направлении Амбер. Затем второй, и третий, и четвертый, и пятый… а затем улыбнулась результату.

Когда Ник, в поисках Шайи, зашел на кухню, и замер от увиденного. Амбер была прикована к стене ножами, ее тело обрамляла рамка из пяти ножей. И Шайя… ну, она лучезарно, и очень мило, улыбалась.　

— Что происходит? — нерешительно спросил он. Его пара невинно пожала плечами

— Показывала Амбер трюк с ножами, — ответила Шайя, вытаскивая ножи из стены. — Здорово, правда?

Убежденный, что за этим крылось куда больше, Ник прищурился на Амбер. Но Шайя встала перед ним, обняла его и поцеловала… тогда он решил, что если ей плевать, ему тем более. Кинув на Амбер предупредительный взгляд, — от которого она сгорбилась и быстро ретировалась — Ник крепко обнял Шайю.

— Уверена, что все хорошо? — Ее улыбка слегка дрогнула. — Что случилось?

— Ничего. Или ничего, о чем я хотела бы сейчас говорить.

Удовлетворенный, что она не психанула, он поцеловал ее.

— Тогда мы обсудим это позже.

Когда в кухню вошла Тарин, за которой по пятам следовала Рони, она смущенно улыбнулась Шайе.

— У нас могут возникнуть проблема, помимо той, что Грета, жива и здорова.

Шайя закатила глаза.

— Какая?

— Когда я вчера разговаривала с Калебом, я сказала ему о том, что Ник выследил тебя — он извел меня и заставил чувствовать вину, за то, что держали его в неведении.

— Я не возражаю, что ты рассказала Калебу. — Когда смущенное выражение лица Тарин не исчезло, Шайя прищурилась. — Ты не об этом, да?

— Нет. Он мне только что позвонил и… Помнишь, я говорила, что он жаловался, что мы его держим ото всего в стороне? В общем, он считал, что мы всё утаивали только от него, так что он, типа, рассказал твоим родителям, что Ник тебя нашел.

— Что?

— И они, вроде того, требуют сказать, поставил ли Ник тебе метку и когда брачная церемония.

— Тарин!

— Это не я, во всем виноват Калеб.

Запутав руку в волосы Шайи, Ник спросил:　

— Ты не хочешь, чтобы родители знали о том, что ты в паре?

— До конца церемонии, нет, не хотела. Потому что тогда моя мать не сможет навязаться помогать. — Шайя поморщилась.

Рони склонила голову.

— Почему ты не хочешь, чтобы она помогала?

— Моя мама не такая, как твоя.

Рони сконфуженно нахмурилась.

— В смысле?

— Она — зло, — вставила Тарин. — Отец еще ничего, хотя немного не уравновешен. — Шайя не могла поспорить.

Ник еще крепче обнял пару.

— Она не приедет на брачную церемонию.

— Сомневаюсь, чтобы она этого вообще хотела, — сказала Шайя, — но, ради приличия, придет. В любом случае, отец захочет прийти, поэтому настоит на том, чтобы мать исполнила свой материнский долг и тоже пришла.

— Мне плевать, что они хотят. — Ник прижался своим лбом к ее. — Если ты не хочешь, чтобы они пришли, они не придут, вот и все.

— Я хочу, чтобы присутствовал отец, но знаю, что он притащит за собой маму.

— Тогда они оба не придут.

— Согласна. — Тарин кивнула. — Теперь, я пойду спасать сына от Йоды. Ему скоро спать, так что если вы, ребята, вновь собираетесь пойти наверх, сильно не шумите.

— Мы не шумим, — возразила Шайя, краснея.

Лицо Тарин выражало: «Уверена?», но вслух она произнесла:　

— Кстати, Ник, ты отлично материшься, можешь даже перещеголять Трея. Знаешь, кто еще в этом хорош? Кэм.

Шайя в шоке ахнула. Кэм — рассудительный, тихий волк в стае Феникса с милым личиком.

— Серьезно?

— Ага. — Тарин в неверии покачала головой. — При взгляде на него, никогда об этом не скажешь. Думаю, еще Деррен отличный матерщинник. Что скажешь?

Прежде чем Шайя смогла ответить, Ник накрыл ее рот ладонью.

— Подумай, прежде чем скажешь что-то, что подпишет смертный приговор Деррену, — сказал он Шайе, после чего предупреждающе посмотрел на уходящую и смеющуюся Тарин. А затем вновь посмотрел на свою пару. — У тебя очень странная подруга. Мне она не должна нравиться, но начинает. — Когда из глаз Шайи испарилось все веселье, и они начали походить на лазеры, Ник опустил руку и прижался к губам Шайи диким поцелуем, — Не так, как ты мне нравишься, малышка. Я уже говорил, чтобы ты никогда не сомневалась в нас.

— Может тебе нужно меня слегка убедить. В спальне. Пока я буду голой

Ник широко улыбнулся.

— В любое время.

Когда, промокший насквозь, Доминик, натянув на лицо странное выражение, встал рядом с Шайей, она вопросительно на него посмотрела.

Он провел рукой по лбу со словами:

— Здесь так жарко, или все дело в тебе?　

Естественно, кулак Ника полетел в сторону челюсти Доминика, который, смеясь, увернулся. Он точно самоубийца.

Пока мужчины утром загружали машины, Шайя отвела Тарин в сторонку и рассказала ей про когнитивное расстройство Ника.

Ей еще вчера хотелось это сделать, но никак не получалось застать подругу одну. Дом просто кишел народом.

— Господи, — выдохнула Тарин, округлив глаза. — Ну, это чертовски много объясняет. Теперь у меня отбито желание привязать его к кровати и раздробить колени, как Кэти Бейтс в «Мизери». — Она вздохнула с понимающим выражением лица. — Ты хочешь знать, смогу ли я его излечить?

— Да. Амбер сильна, но и ты тоже. — Заметив нежелание в чертах лица Тарин, Шайя добавила. — Я лишь прошу попробовать.

Тарин пригладила волосы.　

— Не то чтобы я не хочу исцелять его… я боюсь, что не выйдет, и ты разочаруешься.

Шайя успокаивающе обняла Тарин.

— Ты меня никогда не разочаруешь. — Отстранившись, она посмотрела в глаза подруги. — Никогда, обещаю. Ты попробуешь? Пожалуйста?

Тяжело вздохнув, Тарин кивнула.

— Давай сначала вернемся домой. Затем я попробую.

— Спасибо. — Заметив приближающегося к ним Ника, на лице которого было раздражение, Шайя улыбнулась. Ее волчица практически расплавилась… как трогательно. Как только приблизился, Ник притянул к себе Шайю. — Ты выглядишь очень злым.

— Конечно, я злой. — Он указал на машину позади себя. — Мой дом на колесах набит волками, и следующие пять часов мне придется с этим мириться.

Доминик, Грета, Кэти, Амбер, Кент, Джесси, Брекен и Зандер решили, что им удобнее будет ехать в роскошном доме на колесах, чем в любой другой машине.　

— Слава Богу, что для моего спокойствия есть ты. Тебе придется сидеть со мной, иначе я сорвусь.

— Как ты так долго был Альфой, раз не любишь скопления людей? — спросила Тарин, искренне изумляясь.

— Как я говорил Шайе, я убил прежнего Альфу стаи, но занять его место никто не захотел. Я поступил по справедливости. — Ник вновь посмотрел на Шайю.

— И теперь, когда я, наконец, избавился от той жизни, Деррен изо всех сил старается сформировать стаю. Ох, не думай, что я не заметил, что он именно это и делал, подчиняясь мне и заставляя так же поступать Джесси, Брекена и Зандера.

Шайя нежно провела ногтями по груди Ника, безуспешно пытаясь сдержать улыбку.

— В защиту Деррена скажу, что те парни и без него следят за тобой, как путеводной звездой.

На смешок Тарин, Ник рыкнул.

— Рад, что тебе это кажется забавным.

Проходящая мимо Грета, которая явно заметила настроение Ника к Тарин, успокаивающе похлопала его по руке.

— Не обращай внимания на Малютку Тима. — Она хмуро посмотрела на Тарин и ушла прочь.

Тарин фыркнула, следуя за старухой.

— По крайней мере, я не так стара, что срок моего свидетельства о рождении уже истек.

Шайя прыснула от смеха, и Ник присоединился к ней. Когда она резко прекратила смеяться, а улыбка померкла на ее губах, Ник проследил за ее взглядом и увидел Амбер, стоящую на другой стороне дворика. Она улыбнулась ему, но не успела скрыть презрение к Шайе, сверкавшее в глазах. От этого волк Ника зарычал.

Отведя взгляд от Амбер, Ник обхватил лицо Шайи.

— Что бы она ни сказала, что так тебя расстроило, плюнь. — Ник предпочел бы самому разобраться с Амбер, но знал, что в дела женщин — доминантных или покорных, людей или оборотней — должны быть вовлечены лишь женщины.

— Ты знал, что у пар доминант/покорный возникают проблемы с полной связью?

Ник тяжело выдохнул.　

— Да, но у нас таких не будет.

К ее удивлению, он выглядел и говорил почти радостно.

— Откуда такая уверенность?

Он прижался лбом к ее и провел большим пальцем по метке, наслаждаясь трепетом Шайи.　

— Если мы сможем пережить другие проблемы, то и это сможем.

Она предположила, что он прав, но не совсем была в этом уверена.

— И другие проблемы тоже переживем. Ты исцелишься.

— Ты не исцелился? — спросила Рони, которая их случайно подслушала.

Повернувшись к сестре, на лице которой была паника, Ник внутренне застонал. Но он не мог отослать сестру, слишком ее уважал, поэтому рассказал про головные боли и провалы в памяти.

— Как сказала Шайя, мы переживем и это.

Рони прижала руку ко лбу, в ее глазах стояли печаль и тревога.

— Господи, это ужасно.

Кэти, вероятно ощутив тревогу Рони, осторожно подошла к ним.

— Милая, что случилось? — Она пригладила волосы Рони. — Ты бледная. Все нормально?

— Ты должен ей рассказать, — обратилась Рони к Нику. — Она заслужила знать.

— Знать что? — спросила Амбер.

«Великолепно», подумал Ник. Глубоко вдохнув, он вновь рассказал о сложившейся ситуации.

— Ты не исцелился? — Амбер, ошеломленная и паникующая, повторила вопрос Рони. — Невозможно. Я ведь тебя исцелила. Исцелила.

— Не сработало, — мягко сказал Шайя. Сложно не быть мягкой с тем, кто так расстроен. — Когнитивная функция вновь деградирует.

Амбер отрицательно мотнула головой.

— Нет, я ведь его исцелила.

— Ты пыталась, но у тебя не вышло.

Из глаз Амбер потекли слёзы, когда она повернулась к Нику.

— Мне так жаль, Ник. Знаю, я предупреждала, что улучшение может быть временным, но мне казалось, что я тебя излечила. Мне так жаль.

— Ты не виновата, — заверил он ее, не вполне зная, как поступать с плачущей женщиной. — Ничего не поделаешь.

— Давай я попробую вновь. В этот раз получиться, я постараюсь.

Ник поднял руку.

— Амбер, если не сработало в первый раз…

— Дай мне попробовать.

— Тарин попробует, — заявила Шайя, отчего на лицах Рони и Кэти отразилась надежда.

— Она не сильнее меня, — провозгласила Амбер.

— Лучше тебе надеяться, что сильнее, иначе Ник в трудном положении.

Вновь отрицательно мотнув головой, Амбер убежала, а Кэти последовала за ней.

— Если Тарин не сможет тебя исцелить, — начала Рони, — мы найдем кого-нибудь еще. Не сдавайся, Ник.

— Не сдамся, — поклялся он.

Удовлетворенная, но все же обеспокоенная, Рони кивнула и ушла.

Шайя ткнула пальцем в грудь Ника.

— Лучше, чтобы эти слова не были пустышкой. Ты нам с Рони дал обещание, и мы проследим, чтобы ты его сдержал. — Ее волчица была полностью с ней согласна.

Ник обхватил лицо Шайи.

— Я никогда не дам тебе пустых обещаний. Никогда.

— Я лишь напомнила. — Когда он притянул ее ближе, зазвонил его сотовый. После непродолжительного разговора, Ник убрал телефон в карман. — Все в порядке?

— Звонил Джесси. Дальше по улице есть дом, из которого за нами наблюдают люди. В этих людях он опознал экстремистов. Они будут за нами следить и расскажут Логану, что мы уехали.

— Ты всерьез считаешь, что план разделиться и заманить Логана сработает?

— Да, давай убедимся в моей правоте.

После очень долгой поездки до территории стаи Феникс, все время которой в машине стоял галдеж, Ник ничего так сильно не хотел, как утащить Шайю вглубь пещер и остаться с ней наедине.

Но такой радости ему не представилось. Сначала вся стая захотела поздравить Шайю, все это время каждый хмурился на него за то, что сразу не заклеймил ее. В его защиту, Шайя объяснила всем, что волк Ника проявил себя очень рано, и что произошло из-за этого с когнитивной функцией мозга. После этого хмуриться все прекратили. Теперь же за Ником ходила Джейми, утверждая, что понимает, насколько сложно жить с травмированным волком. Это, конечно, мило, но Нику не нужно понимание. Он любил уединение, тишину и покой… и, как вскоре выяснил, на территории стаи он ничего из этого не получит. Ожидающая их еда немного улучшила настроение Ника. Член стаи — Грейс — отличный повар. Пока они ели, Трей и Тарин ввели в курс дела насчет людей-экстремистов. Ретт, технический гений и пара Грейс — собирался попытаться хакнуть информацию про игры на выживание. Но Ник не разделял его энтузиазма… раз Доновану это не удалось, никому неподвластно.

Как Ник и ожидал, двое экстремистов проводили их до территории стаи, о чем, несомненно, доложили Логану. Пока всё шло по плану. Нику это бы понравилось, если бы в стае не узнали о том, что он попал в тюрьму, и сейчас все сочувственно на него смотрели и похлопывали по плечу. Особенно от стражей и пар. А еще от Кэм и Лидии, чей старый друг не вышел из тюрьмы живым.

Кроме того, брат Джейми, Гейб и его пара Хоуп, выражали то же сочувствие, что и Джейми. Великолепно. К тому же, Ника раздражало то, что ужасный, пушистый кот Джейми настроился против Брюса, а то, что Брюс не нападал, раздражало больше.

Но хуже всего было то, что Маркус начал заигрывать с Рони. Если Доминик озабоченно подкатывал, то Маркус весьма плавно. И лишь безучастный взгляд Рони остановил Ника от рыка на придурка. Учитывая, как Рони было не комфортно среди незнакомцев, Ник не удивился бы, если в ближайшее время она вновь станет волком. Он надеялся, что она вместе с мамой и Амбер вернется домой в стаю Риланд, но та отказалась.

Что расстраивало больше? Его мама и Амбер остались тоже. И сейчас — в довершение всего — его прекрасная пара, сидящая рядом, была в гневе, потому что Амбер сидела с другого бока от Ника. Даже то, что Кент бросался картошкой в Амбер, не радовало Шайю.

Желая успокоить Шайю и заверить, что она единственная для него, Ник усадил ее себе на колени. Спустя мгновение, она расслабилась, и Ник крепко ее обнял.　

— Прошу, скажи, что твоя спальня находится ни на одном этаже с другими.

Услышав расстройство в его голосе, Шайя улыбнулась. Ее паре тяжело было переносить все это дружелюбие и внимание.

— Извини, но вынуждена тебя огорчить. Моя спальня через пару комнат от спальни Джейми. — На его рык она захихикала. — Просто они переживают, что относились к тебе плохо. А сейчас понимают, что у тебя были причины не ставить метку раньше. Они через час перестанут тебе лыбиться.

Он прикусил мочку ее уха.

— Не могу поверить, что мы тут всего час, а женщины уже распланировали церемонию.

Да, по традиции женщины стаи организовывают церемонию, но Ник никогда не слышал, чтобы все делалось так быстро.　

— Может, они так быстро все организуют, потому что не доверяют мне и считают, что я вновь тебя брошу?

— Ты меня не по-настоящему бросал. И такая спешка из-за того, что люди могут напасть и помешать. Церемонию Данте и Джейми прервали, когда Глори и ее родственники проникли на территорию и напали. Ты ведь хочешь провести церемонию?

— Конечно, хочу, глупышка.

Она заговорила прямо в его губы:

— Хорошо. Потому что если ты не появишься на церемонии, оправдываясь тем, что защищаешь меня от того, что может произойти с тобой, я найду тебя и отделаю своей битой.

Он улыбнулся.

— Злюка.

— Кроме того, я попросила Тарин попытаться тебя исцелить. Она согласилась.

— Шай, может не сработать, — тихо проговорил он.

— Знаю, но ты обещал не сдаваться.

— И я не сдамся. Я позволю Тарин попробовать. Хотя, у меня такое чувство, что Тарин скорее перережет мне глотку, чем исцелит.

— Думаю, она стала лучше к тебе относиться.

Он фыркнул и хотел уже что-то ответить, когда в комнату ворвался Деррен, который выходил, чтобы поговорить по телефону.

— Ник, я только что говорил с Донованом. Он сказал включить телевизор.

— Зачем?

— Он нашел место проведения игр и заскочил туда.

Все быстро уселись в гостиной, но никто не проронил и слова, пока шли новости про игры. Ник сталкивался со многим злом, насилием и жестокостью за свою жизнь, но это выходило за рамки.

Все было даже хуже, чем описывал Ли Рой. Трупы оборотней — самому младшему было семь — были разбросаны по земле, искалеченные, поломанные, выпотрошенные и гниющие. Кто-то был в процессе трансформации, а у кого-то не было глаз или конечностей.

Даже человеческий репортер, тот же самый, которые несколько дней назад говорил о том, что оборотни — звери, был в ужасе и практически плакал при виде тел… особенно детей.

Ник понимал, почему Донован сообщил ему о случившемся после звонка в полицию. Он знал, что как только Ник увидит это своими глазами, не оставит полицию разбираться с экстремистами, а сам отправится за Логаном и ублюдками.

И Донован оказался прав. Это не просто дело Ника, это касается всех оборотней в мире.

Хотя многих арестовали, Логана не упомянули, как и возможность, что во все это втянуты оборотни.

Хотя Ник знал, что Ли Рой, говоря, что играми управлял оборотень, был прав. А значит членосос все еще на свободе. Почувствовав опустошение Шайи и увидев ее слезы, Ник усадил ее к себе на колени и прижал к груди, успокаивая. Все женщины плакали. Ужас с экрана телевизора почти заставил и его плакать. И чем больше показывал журналист, тем сильнее Ника тошнило. Пока они не найдут ответственного за этот кошмар оборотня, не могут быть уверенными, что еще одна стая не подвергнется нападению… а они убедятся, что мудак получит по заслугам.

— Ник, — прохрипела Шайя. — После увиденного… Не знаю, смогу ли…

Она не договорила, но Ник знал, о чем она. Она не знала, сможет ли провести брачную церемонию и отпраздновать, когда в голове будут стоять картины из новостей. Он думал о том же.

Картины этого ужаса застряли в голове, и он не мог избавиться от них, и не скоро сможет. Казалось неправильным устроить вечеринку или что-то в этом роде, после случившегося.　

— И я, малыш. Мы проведем ее после того, как всё закончится, ладно? — Кивнув, она еще сильнее захныкала.

Кент прижал руку ко рту.

— Меня сейчас стошнит.

Деррен, с мрачным выражением, посмотрел на него.

— Ты знаешь, что это значит.

Ник кивнул.

— Это значит, что экстремисты будут свободны в четверг утром и будут здесь к вечеру того же дня… они всё сделают сами, как Логан и говорил на собрании.

— Отлично, — прорычал Трей, — мы подождем. Я не могу дождаться, когда наложу руки на тех ублюдков. Они заслужили того, что произойдет с ними.

— У меня такое чувство, что оборотень, стоящий за всем этим придет с ними, — произнес Райан. Ник поразился, услышав его.

— И у меня тоже, — сказал Трик. — Он ненавидит оборотней так или иначе, а теперь, когда он больше не получает денег от убийства нашего вида людьми, я сказал бы, что он будет вне себя от ярости и присоединится к Логану.

— Будем надеяться, — прорычала Тарин. Она поднялась со своего кресла и подошла к Нику. — Пора. Нам нужно, чтобы ты был на пике своей силы. Не могу гарантировать, что смогу исцелить тебя, но гарантирую, что сделаю все от меня зависящее.　

Затем Тарин повернулась к своей стае.　

— Грейс, ты знаешь, что мне нужно. Райан, окна.　

В то время как маленькая брюнетка, кивнув, покинула комнату, угрюмый страж распахнул настежь окна. Решив мыслить только позитивно, Шайя поднялась с колен.

— Ложись на спину на пол.

— Обычно, это мой приказ, — громко сказал Ник, улыбаясь на появившийся румянец на щеках Шайи. Надеясь, что женщина альфа добьется лучшего результата, чем Амбер, Ник лег, как просила его Шайя.

— Кроме Шайи все остальные отошли назад, — приказала Тарин, сосредоточившись на деле. Сила авторитета и серьезного тона было достаточно, чтобы все отошли и дали ей достаточно пространства. Когда она встала на колени с левой стороны, Шайя встала справа от Ника и взяла его за руку. Она ободряюще посмотрела на него, зная, что сейчас он чувствовал себя довольно неловко. Шайя наблюдала, как Тарин положила руку на лоб Нику и ни с того ни с сего на голове Ника появились светящиеся огоньки, указывая больные места. Тарин наклонилась и прижалась губами к его губам, словно она делала ему искусственное дыхание. Несмотря на то, что Шайя ощетинилась, что к Нику прикоснулась губами другая женщина, но беспокойство о его благополучии было куда сильнее этого. Тарин глубоко вдохнула, затем подняла голову и повернулась к окну и резко выдохнула. Черные частицы со свистом вырвались из ее рта и растворились за окном.

Тарин повторяла снова и снова, пока мерцающие пятна полностью не исчезли на голове Ника.

— Сделано. — Выдохнув, она свалилась бы назад на ковер, если бы Трей не сидел за ней и не поймал её. Он притянул ее, и теперь она сидела между его ног, прижимаясь спиной к груди. Тарин выглядела бледной и уставшей, но в остальном все было в порядке.

— Как обычно, — сказал Трей, — после этого ты выглядишь дерьмово.

Ее голос охрип и Тарин огрызнулась:

— Придурок. — Когда Тарин закашляла, Грейс дала ей бутылку воды и энергетический батончик. — Спасибо.

— Как ты себя чувствуешь? — встревожено спросила Шайя Ника, когда тот сел.

Потирая затылок, Ник думал солгать Шайе, но их связь позволит уловить ложь.　

— Честно… не чувствую никаких изменений.

— Потому что у тебя ничего не болит, нет головокружения или слабости, — указал Деррен.

«Дельное замечание», подумал Ник.　

— Так ты излечила мою когнитивную функцию? — спросил Ник, посмотрев на Тарин.

Тарин сжала губы.　

— У меня это не так работает. Все то дерьмо, которое я вытянула из тебя… это как зло. Трудно объяснить. Если ты убираешь негатив, который загрязняет положительное состояние, то оно перестает быть грязным и снова становится чистым.

Примерно то же самое и здесь. Твои когнитивные функции уже «не загрязнены». Надеюсь, они такими и останутся. Если бы ты впервые исцелялся, я бы даже не стала сомневаться в постоянном исходе. Но у тебя уже было несколько сеансов до настоящего момента, и проблема все время возвращалась, поэтому я не могу гарантировать, что она снова не вернется.

Шайя положила голову Нику на плечо, и он тут же обнял ее.　

— Я всегда поражаюсь тому, как ты это делаешь, — сказала она Тарин. — Спасибо.

— Да, спасибо, — сказал Ник.

— Это неестественно, — пробубнила Грета.

Явно оскорбившись от имени Тарин, Джейми нахмурилась на пожилую женщину.　

— Как и вся твоя жизнь, не говоря уже о твоих усах.

Удерживая Тарин на руках, Трей поднялся.　

— Ладно, тебе нужно немного поспать. — После чего, она могла снова стать сама собой.

— Но Кай…

— Вторая половина причины, почему ты так сильно устала, — закончил Трей. — Из-за него ты не спала большую часть ночи. И скорее всего, когда ты проснешься, он все еще будет спать. А если он проснется раньше, то о нем позаботятся все эти опекающие его люди.

— Я знаю, но Кай ищет меня и поэтому мне не по себе, когда меня нет рядом с ним, — прохныкала Тарин. Ребенок, не смотря на то, что был общительным, имел очень тесную связь с Тарин, как впрочем, и она, потому что Тарин все еще продолжала жаловаться, когда Трей вышел из комнаты, и все еще держа свою пару на руках, направился в сторону спальни.

Шайя повернулась к Нику, который явно пытался улыбнуться, говорящей Джейми, но его улыбка больше была похоже на гримасу.　

— Ладно, давай перенесем наши вещи в мою комнату, — пожалев его, сказала Шайя. От выражения облегчения на лице Ника, Джейми улыбнулась. Войдя в спальню Шайи, Ник огляделся и заметил, что комната очень похожа на спальню в арендованном ею доме — сосновая мебель, золотистые и бежевые оттенки, атласные простыни, и кровать с декоративными подушками.

Ему все еще было интересно, зачем кому-то заморачиваться с декоративными подушками, но в последний раз, когда он жаловался на них, то получил подзатыльник от Шайи. Поэтому сейчас он просто промолчит. Ник притянул ее к себе и впился страстным поцелуем в ее губы, словно он умирал от желания ее поцеловать, с тех пор как они приехали.　

— Мы должны опробовать эту кровать.

После невероятно медленного и неторопливого секса, от которого Шайя так сильно кончила, что увидела звезды, она просто лежала — полностью удовлетворенная и слегка похожая на пьяную — в объятиях довольного Ника.　

— Некоторое время я, наверное, не смогу двигаться.

— Хорошо. Давай просто останемся здесь, пока не придет время ужина.

Она усмехнулась.

— И тебе не придется общаться с другими?

— Именно, и мне нравится проводить время с тобой, — сказал он, прикусив ее нижнюю губу. — Не люблю делить тебя с кем-то.

— Хорошо, что я не спрашиваю тебя, можем ли мы здесь остаться жить навсегда — это убило бы тебя.

Полное отсутствие уединенности сведет Ника с ума.　

— Если ты действительно этого хочешь, то я могу попытаться. — Это единственная семья Шайи, которую была у нее когда-либо, и он не мог отобрать ее, потому что это уничтожит Шайю. — Есть какие-нибудь еще идеи о том, где бы ты хотела жить?

— Не знаю. Думаю, зависит от того, хочешь ли ты снова стать Альфой?

Перекатившись на спину, он застонал.

— И ты туда же. Ты должна быть на моей стороне.

— Я на твоей стороне. — Она положила подбородок ему на грудь. — Вот почему я поднимаю эту тему. Тебе нужно поговорить об этом. — Когда Ник промолчал, она мягко сказала: — Эй, если ты не хочешь, чтобы мы создали стаю, то мы не будем.

— Но?.. — понимал Ник, что здесь оно где-то кроется.

— Но я думаю, ты хочешь. Ты прирожденный Альфа. Я думаю, в глубине души ты должен хотеть этого, должен хотеть быть частью чего-то и хочешь, чтобы твой волк чувствовал смысл, который так нравится любому альфе.

— Мой волк действительного этого хочет, — признал он, — но больше всего он хочет тебя, так что остальное неважно. — Шайя ударила его по плечу, отчего Ник поморщился: — Эй!

— Конечно, это важно! Я не хочу, чтобы твой волк чувствовал себя несостоявшимся. — Она не хотела, чтобы их связь всегда оставалась незавершенной.

— Он не чувствует себя несостоявшимся. Кроме того, ты не желаешь быть женщиной-Альфой, поскольку тебе придется много ездить из-за работы, которую, я уверен, ты получишь. И я буду путешествовать вместе с тобой.

Он больше не волновался, что из-за статуса альфы-самки Шайе будет угрожать опасность, и не после того как он стал свидетелем ее силы, и ни тогда, когда узнал, что люди, которые пытались сделать из него своего Альфу никогда не бросят ей вызов. Они видели ее силу и уважали ее. Кроме того, они знали, что она искусно владеет оружием, и им совсем не хотелось умирать.

— Это не значит, что ты не можешь быть Альфой. Есть несколько разбежавшихся стай.

Я понимаю, что обычно оборотням не нравится образовывать стаи, таким образом, но если люди пытаются повлиять на тебя создать стаю, будучи, зная, что только так этого можно добиться, то очевидно, что им небезразлично. Не могу обещать, что буду хорошей альфой-самкой.

Он поцеловал ее в губы.

— Ты можешь всё. — Ник был уверен, что из Шайи выйдет отличная Альфа-самка, как говорила Тарин. Шайя не была бы резкой и прямой, как доминирующая Альфа, она будет вести себя дипломатично, спокойно и поддерживать всех любым способом.

Он мог дать стае чувство физической безопасности, а Шайя дала бы им чувство безопасности эмоциональной. При условии, что люди в его стаи смогли бы это все принять, то все бы сработало.　

— Я думал, тебе не нужна должность альфы.

— И упустить шанс командовать людьми?

Играя с ее локонами, Ник сказал:　

— Это не то, что мне нужно, Шай. Чего-то хотеть и в чем-то нуждаться — совсем разные вещи. Ты — то, в чем я нуждаюсь.

— Ах, но если ты можешь иметь то, что хочешь и то, в чем нуждаешься, почему ты не можешь иметь все это?

Неуверенный в том, что хочет, он произнес:

— Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Например?

— Например, о том факте, что я не хочу, чтобы ты сражалась с нами против людей в четверг.

— Я знала, что ты так скажешь, — прищурившись на него, сказала Шайя. Она даже не удивилась. Ник — ее пара, он не хотел подвергать Шайю хоть какому-нибудь риску.

— Я знаю, что ты хочешь действовать самостоятельно, и я знаю, что иногда иду на компромисс и знаю, что иногда ты незаметно уговариваешь меня поступить так, как ты хочешь, — Ник улыбнулся из-за отсутствия всякой вины в голосе, — но я не уступлю и буду частью того, что произойдет в четверг вечером.

— Шайя…

— Я так же, как и ты зла по поводу этой игры на выживание. Эти ублюдки совершали ужасные вещи, за которые заслужили медленную и мучительную смерть. Кроме того, один из них постоянно пытался изнасиловать тебя, когда ты был подростком. Затем тот небольшой факт, что он разгромил салон, и кто-то стрелял в нас. Я не позволю этому просто так ускользнуть. К удивлению Шайи Ник не хмурился, а улыбался. — Что?

— Слышала бы ты себя со стороны, звучишь как истинная альфа-самка.

Она покраснела.

— Женщины, которые мстят за их пары, могут так говорить.

— Не только у меня есть проблемы с этим. Твоему волку также не нравится это? Она нервничает только при одной мысли.

Её волчица действительно тревожно металась.　

— Согласна, она не в восторге при мысли о таком насилии. Но она также успокоилась — ладно всего лишь немного успокоилась — что я не намерен перекидываться, и ожидать от нее того, что она со всем разберется.

Смутившись, он нахмурился.　

— Ты не собираешься перекидываться?

— Будет трудно использовать винтовку с лапами и когтями.

— Винтовка? — с недоверием повторил он.

— Спасибо папе и охоте, я, в самом деле, отличный стрелок. Я заслуживаю быть частью всего этого, как и другие. Другие мужчины не просили своих пар оставаться в стороне. Несправедливо ожидать от меня, чтобы я оставалась в стороне только потому, что я покорная и…

От того, как он посмотрел, Шайя замолчала.

— Это никак не связано с твоим статусом покорной волчицы, так что даже не начинай. — Его все чаще начали раздражать ее неоднократные обвинение в его адрес, о том, что его больше волновал ее статус покорной.

— Трей и Данте не просят их пар оставаться в стороне только, потому, что это не касается их лично. Мой волк на протяжении достаточно долгого времени хотел схватить Логана из-за длинного списка причин, и он совсем не в восторге от оборотня, который создал игру на выживание. Во время атаки единственной целью для него будет добраться до них. Ты единственная, кто может отвлечь его, единственная, кто имеет для него значение больше, чем порвать на куски этих мудаков.

— Ты говоришь, что я подвергну тебя опасности.

Он приподнял ее лицо за подбородок.　

— Ты — единственное слабое мое место, Шай. И Логан поймет это. На поле битвы он будет искать тебя. Если ты там будешь, мой волк будет отвлекаться и беспокоиться, и не сможет сосредоточиться на том, чтобы схватить Логана и оборотня. Таким образом, им будет очень легко добраться до одного из нас.

Ну, когда он выразился именно так…

— А что если я пообещаю не выходить на поле битвы? Что если я пообещаю оставаться вне поля зрения? Мне совсем не нужно находиться близко с тобой, чтобы использовать винтовку.

Это немного успокоило Ника и его волка, но от мысли, что она будет находиться рядом с Логаном, у него по-прежнему внутри все переворачивалось.

— Ты мог бы даже помочь мне выбрать место.

Он провел рукой по лицу.

— Мне не нравится это, Шайя.

— Конечно, не нравится. Точно так же, как мне не нравится мысль о том, что ты участвуешь в битве. Но я разве просила тебя отсиживаться в уголке?

Переворачивает ситуацию, чтобы получить желаемое?　

— Детка, это подло. — Потому что она задала очень хороший вопрос.

— Это и моя битва, Ник.　

Он долго молчал, и Шайя подумала, что он снова собирается возразить, но вместо этого, Ник вздохнул, признавая поражение.

— Не могу отрицать, что твои навыки нам могут понадобиться.

Зная, что это версия Ника «о, ладно» она крепко поцеловала его.　

— Я признательна тебе, что ты не совсем гиперопекающий пещерный человек. Данте в самом начале очень часто так относился к Джейми, Господи они спорили, как кошка с собакой.

И, несмотря на то, что Ник был куда больше гиперопекающим, чем Данте, но он не играл «я мужик и у меня есть член, поэтому все решения буду принимать я» роль, как бета-самец.

— Это не значит, что я рад этому. Мой волк сильно рассердил тебя тоже.

Она снисходительно похлопала его по груди.

— Не волнуйся об этом, когда мы спустимся к ужину, ты можешь рассказать все об этом своей лучшей подруге, Джейми, и она…

— Держи эту женщину подальше от меня. Она болтлива и делает это из сострадания.

— И разве это плохо? — усмехнулась Шайя. Хотя Джейми искренне сочувствовала Нику, и ей нравилось быть рядом с кем-то, кто мог хоть как-то иметь отношение к проблеме с ее волком, Джейми также находила это веселым, когда Ник чувствовал себя из-за этого неловко.

Ник притянул Шайю так, что теперь она лежала на нем.

— Мне не нужно сострадание, и я не люблю общаться ни с кем, кроме тебя.

— Почему? Что такого особенного в моей компании, что ты желаешь общаться только со мной?

Он нежно провел рукой по ее спине.

— Ты идеальна для меня. Они — нет. Ты важна. Они — нет. Ты моя. Они — нет.

— Твоя семья важна для тебя, — напомнила Шайя Нику.

— Но не так, как ты. Я забочусь о них, но ты — то, в чем я нуждаюсь. — Только так он смог это объяснить.

Шайю напугало то, что он так сильно нуждался в ней и переживал. Она знала, что Ник готов убить за нее, и сделает все, что угодно, чтобы удержать ее, чего бы ему это не стоило.

Она еще никому не была так важна, как ему. Никто никогда не нуждался в ней так, и это пугало, и одновременно приносило чувство удовлетворения.　

— Тогда докажи. — И войдя в нее во второй раз за день, он это сделал.

На следующее утро раздал стук в дверь, а за ним быстро последовал голос Трика.

— Шайя, к тебе посетители. Если Тарин права, то ты не будешь слишком счастлива.

Когда смысл его слов дошел до ее, не проснувшегося еще, мозга, то Шайя застонала. Ей даже не пришлось спрашивать, кто именно пришел. Её мать пыталась связаться с ней в течение последних двух дней, но Шайя её игнорировала.

Должно быть, Калеб сказал ей, что она вернулась в стаю Феникс. Это был всего лишь вопрос времени, когда она объявится.　

— Я буду через минуту, — спросонья крикнула она.

— Они ждут тебя на кухне. — Звуки шагов Трика постепенно исчезли в конце туннеля.

В любое другое время, она бы натыкалась на углы, пока бы просыпалась. Но зная, что ее родители уже здесь, Шайя быстро проснулась.

— Должно быть, это мои родители, — встав с постели, сказала она Нику. — Возможно, ты захочешь пойти со мной.

Нахмурившись из-за того, как Шайя начала паниковать, Ник тут же вскочил с кровати.

— Твои родители тут?

— Все нормально, просто будь здесь, я быстро.

Следуя за ней в ванную, Ник сказал:　

— Ни за что. Мне плевать насколько сильно они расстроились из-за того, что я не заявил на тебя права с самого начала, я не позволю тебе в одиночку все разгребать. — Как и Шайя, Ник быстро умылся и почистил зубы.

— Речь не только об этом, — ответила она ему, когда вернулась в спальню и достала одежду из шкафа. — Моя мама… с ней трудно, Ник.

Ей нравится унижать и оскорблять меня. Я не хочу, чтобы ты потерял контроль из-за нее — все, что ты можешь сделать, устроить ей драму, которую она так любит, и в которой она смогла бы выступить в роли жертвы.

Скептически посмотрев на нее, Ник начал натягивать джинсы.　

— Я не могу просто сидеть и молчать, в то время как тебя оскорбляют.

— Именно поэтому тебе лучше остаться здесь.

Он не будет отсиживаться в комнате, когда Шайе понадобится его поддержка.　

— А если я пообещаю, что не сорвусь? Не могу обещать, что буду тихо сидеть, если она тебя огорчит, но я не потеряю контроль. Я не допущу, чтобы ты встречалась с ней одна.

— Спасибо, — улыбнулась Шайя, оценив его поддержку.

Одевшись, Шайя и Ник, держась за руки, шли по туннелям. От мысли, что она увидит мать, ее живот скрутило, а от мысли, что Ник встретит ее отца — сердце бешено заколотилось.

Шайя легко могла вспомнить те времена, когда Стоун Кричли знакомился с ее парнями и чем эти знакомства заканчивались — насколько печально эти знакомства заканчивались.　

— Эм, когда ты познакомишься с моим отцом… если он будет хмуриться на тебя, то не беспокойся, все в порядке. Если вдруг он улыбнется, то у тебя проблемы. И никаких резких движений. И пытайся меньше с ним встречаться взглядом. Ой, и не…

— Шайя расслабься, — он слегка сжал ее руку, чтобы успокоить.

Расслабиться? Ага. Этого точно не произойдет. Наконец-то они дошли до большой кухни. Рони и Маркус стояли в дверях и внимательно смотрели на родителей Шайи.

Понятно, что Рони хотел, чтобы у Ника был хоть какой-нибудь союзник. Что касается Маркуса… ну, Шайя понятия не имела, почему он был здесь. Хотя можно справедливо сказать, что он был хорошим другом Шайи, когда она проходила через все то дерьмо вначале с Ником.

Мгновенно двое, сидящих за длинным столом, вскочили на ноги. Мать Шайи, конечно, как всегда, выглядела словно жертва. А выражение ее отца, как всегда, было снисходительным.

Обойдя стол, Стоун притянул в объятия Шайю.

— Привет, малышка.

В ответ она крепко его обняла.

— Привет, папа, — сказала она, отстраняясь, — Это моя пара, Ник.

Стоун оценивающе посмотрел на Ника.

— Сейчас?

— Ник, мой отец — Стоун.

— Приятно познакомиться, — сказал Ник, пожимая руку человеку. У него были такие же цветом глаза, как у Шайи, но в них не было той шаловливости, присущей ей — вместо этого, в его глазах читалась жестокость и опасность.

Ник и его волк признавали хищника, когда видели одного из них, а стоящий перед Ником мужчина как раз был хищником. Он также знал, что и Стоун увидел в Нике хищника, и это важно, потому что он не позволит кому-то пытаться запугать его.

— Взаимно, — протянул Стоун, но звучало это далеко не честно.

Затем Ник переключил внимание на мать Шайи, и тут же пожалел. Женщина практически насмехалась над дочерью, изображая недовольство.

Его волк зарычал, давая знать Нику, чтобы он предостерег женщину от необдуманных действий, которые могут обидеть Шайю. Ник собирался именно это сделать, когда Шайя снова взяла его за руку и дважды сжала, явно давая понять «прошу, брось».

— Мама, Ник. Ник, моя мама Габриэль.

Он просто коротко кивнул женщине.　

— Мы можем присесть? — Не дождавшись ответа, Ник сел на стул, напротив ее отца.

Остальные быстро вернулись на свои места. Прежде чем любой смог сказать хоть что-то, открылась дверь и появилась Тарин. Встав рядом с Рони, они кивнула Стоуну в знак приветствия, и тот кивнул ей в ответ.

— Здравствуй, Тарин, — произнесла Габриэль, перекинув рыжую косу через плечо.

Тарин бросила на нее испепеляющий взгляд.

— Угу.

Стоун, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди.　

— Итак… ты решил, наконец, заявить на Шайю права. Мне интересно знать, почему ты так долго тянул с этим. — Это был не вопрос, а упрек, сказанный с рычанием.

— Тогда вы должны спросить Шайю наедине об этом, — ответил Ник.

— Я спрашиваю тебя.

— Ага, но я не объясняюсь перед другими людьми — только перед Шайей.

Стоун прищурил глаза и пристально смотрел на Ника, но ничего не сказал. Нику показалось, что такой ответ выбил для него немного уважения Стоуна… или мужчине не понравилось, что Ник такая сволочь, хотя с Шайей он таким не был.

— Как вы оба? — с улыбкой спросила Шайя, нарушая неловкое молчание. Напряжение, витавшее в воздухе, практически потрескивало.

Положив руку на спинку стула, Ник играл с волосами Шайи, и это ей приносило то самое спокойствие, которого ей сейчас не хватало.

Габриэль мгновенно ответила.

— Если хочешь знать, то я совсем не хорошо, себя чувствую… хотя вряд ли тебе это интересно. Я не спала несколько недель. Без сомнения это стресс увидеть, как родная дочь покидает меня и не отвечает на звонки.

— Прости меня, если мне не доставляет радости, когда меня оскорбляют и вызывают чувство вины за собственную жизнь, — все еще улыбаясь, ответила Шайя.

— Ты всегда была эгоисткой и сложным ребенком, — заявила Габриэль. — И никогда не проявляла чуткости к моим проблемам.

Ощутив, как раздражение Ника набирает обороты, Шайя сжала его бедро под столом.　

— Ты обращалась к целителю? — Это вторая тема для разговора, которая помогает изображать заинтересованность.

— Да. Он сказал, что со мной все в порядке, — фыркнула она. — Можешь ли ты в это поверить?

Что ж, да, Шайя могла в это поверить.

— И как вы думаете, что с вами? — пробубнил Ник, желая, чтобы женщина перевела с Шайи внимание. Ник терпеть не мог людей, которые симулируют со здоровьем, когда так много людей, которые действительно больны.

— У меня проблемы со щитовидной железой, я точно это знаю. И мне плевать, что там говорит целитель, я знаю свое тело. И я читала про симптомы в Интернете. Может быть, пока я здесь, Тарин взглянет на меня.

Альфа-самка просто уклончиво хмыкнула.

— Итак, ты уже не веришь, что у тебя сердечная недостаточность, тромбоз вен и перелом лодыжки? — спросила Шайя.

Она ненавидела себя за то, что срывалась и злилась на мать, но та действительно хорошо эмоционально манипулировала. Сколько раз Шайя слышала слова «я думаю, что умираю», но ничего страшного не происходило.

В прошлом Шайя каждый раз тащила Габриэль к целителю, и когда они приезжали оттуда, ее мать, слабая и жалкая, по возвращении выглядела радостной и бодрой — она любила внимание.

Она нашла ту точку соприкосновения, где жизнь Шайи вращалась вокруг Габриэль и ее «условий». Эта одна из причин, почему Шайя перешла в стаю Феникс, хотя она по-прежнему продолжала навещать маму, по крайней мере, в те дни, чувствуя себя без вины виноватой.

И конечно, когда Шайя переехала в Аризону, некому было суетиться вокруг Габриэль — Стоуна, конечно, не «веселила ее драматургия», как он это называл.

Как она и ожидала, Габриэль восприняла это в штыки. Она считает, что имеет право на время Шайи, внимание и ее помощь. Габриэль, казалась, вот-вот отчитает Шайю, но заговорил Стоун. Он обратился не к Шайе, а к Нику.

— Расскажи о себе.

Ник отлично различил этот обманчиво-дружелюбный тон. Он и сам использовал его с веб-дизайнером.　

— Я не прошу разрешения быть парой вашей дочери. Я уже ее пара. Мы заявили права друг на друга. Если ты спрашиваешь меня не потому, что хочешь меня узнать, то я рад буду ответить.

Стоун улыбнулся, отчего Шайя напряглась.　

— Я пытался разузнать о тебе за твоей спиной. — Его тон был ровным и спокойным. — Но никто ничего не смог рассказать. Почему?

Ник не ответил, а лишь улыбнулся.

— Если у тебя больше связей и союзников, чем у меня — а у меня их не мало — ты должен был завоевать преданность многих людей. Все, что мне действительно интересно знать, это то, что ты завоевал преданность моей дочери, и планируешь ли ты дать ей то же самое взамен.

— Я всегда был предан Шайе.

— А я ему, — сказала Шайя отцу, прислонившись к Нику.

— Ты веришь, что он это заслуживает? — искренне задал вопрос Стоун.

Шайя кивнула.

— Он причинил мне боль, но у него были причины не заявлять на меня права — весьма хорошие. Все сложно.

— С парами всегда так, — вздохнув, проворчал Стоун.

Ник заметил веселую улыбку на лице своей пары и хмуро посмотрел на нее.

— А что насчет тебя, Тарин? — спросил Стоун — Если и есть тот, кто вступится за Шайю, как я — и, конечно же, Ник — сказал он так покровительственно, что Маркус подавился от смеха, — так это ты. Он достоин ее?

— Никто не достоин Шайи, — фыркнула Тарин. — Но она права — у него были причины не ставить на ней метку. И Ник доказывал снова и снова, что она превыше всего. И если тебе станет от этого лучше, то Ник полностью под ее каблуком.

Ник хмуро посмотрел на блондинку.

— Я не «под каблуком».

— Конечно, нет, — успокаивала Шайя Ника, гладя его по руке, — ты просто хорошо поддаешься тренировке. — Она засмеялась над его тихим рычанием. Повернувшись к отцу, Шайя сказала: — Хотела тебе сказать, у меня собеседование на должность посредника. Если я получу…

— Ты получишь, — заверил Ник.

— Это значит, что мне придется много путешествовать. Может быть, я даже побываю в тех местах, о которых ты мне рассказывал, когда я была маленькой.

Когда Стоун взял Шайю за руку, то улыбка на его лице была самой искренней. Он коротко кивнул Нику, что можно было расценить как «сейчас я тебя принимаю». Конечно, прием оказался не самым теплым, но этого хватило, чтобы поднять Шайе настроение. А потом Габриэль взяла и все испортила.

— Путешествовать? Ты ничему не научилась, глядя на мои отношения с твоим отцом? Пара не может быть разделена на долгое время. — Она бросила взгляд в сторону Ника. — Ты скоро узнаешь то, что я чувствую всю свою жизнь.

— Я собираюсь ездить с Шайей, — ответил ей Ник, едва сдержавшись, чтобы не огрызнуться на женщину. — Куда едет она, туда и я.

— Хорошая идея, — сказал Стоун.

Габриэль резко развернулась к своей паре и прошипела.

— Ты никогда не брал меня с собой.

— Я не мог взять тебя в зону боевых действий, несмотря на то, что в то время мне казалось это хорошей идеей. Тогда бы ты узнала, что такое страдания на самом деле. И возможно, ты бы перестала быть такой эгоистичной и обратила внимание на нашу дочь.

От возмущения у Габриэль перехватило дыхание, но это не помешало оскалиться на Шайю.

— Трудно уделять внимание неблагодарной, невнимательной…

— Достаточно, — спокойной, но с властью в голосе сказал Ник. Глаза Габриэль расширились. — Никто не смеет так разговаривать с моей парой. Даже ее мать. Хотя я и не должен приказывать ее матери, что не стоит делать.

— Ты не знаешь, что значит все это для меня, — заявила Габриэль. — Ты не знаешь, как это тяжело потерять одного ребенка, а потом обнаружить, что другой ребенок — эгоистичный и…

— Еще одно оскорбление, — прорычал Ник? — и ты уйдешь.

Шайя потерлась подбородком об его плечо, надеясь, что так она успокоит Ника.　

— Я никогда ничего не просила у тебя, мама. Но сейчас я прошу… если ты не можешь быть счастлива за меня, если ты не можешь быть частью моей жизни, не пытаясь обидеть при этом меня, то тогда лучше оставь меня в покое.

— Пытаюсь обидеть тебя? — повторила Габриэль недоверчивым тоном, но Ник был в курсе, что женщина поняла, что имела в виду Шайя.

— Ты переложила свою вину на Шайю.

— Прости? — вытаращилась Габриэль на Ника.

— Ты была убита горем, когда умерла твоя дочь, будучи в утробе… конечно же, это нормально для любой матери. Ты чувствовала ответственность, чувствовала себя виноватой. Но ты не смогла справиться с тяжестью вины, поэтому переложила ее на Шайю. И она несла ее всю свою жизнь, а ты ей позволяла. Много раз ты оставляла ее одну в доме… ты делала это потому, что твоя пара поступал с тобой так, оставлял одну. Ты хотела, чтобы кто-то другой страдал. Всю свою жизнь ты бежала от боли, сбрасывая ее на Шайю. Но больше такого не будет. Как она и сказала, если ты не можешь стать частью ее жизни, не обидев при этом, то оставь Шайю в покое.

Габриэль фыркнула и посмотрела на супруга, ожидая, что тот ее защитит. Но он ничего не сделала. Ник знал, что Стоун не защитил ее не потому, что боялся его — что было более вероятно — а потому, что Ник оказался прав и что Шайя заслуживает гораздо большего, чем смогла дать ей Габриэль.

— Ну, так что? — уверенно спросила Шайя.

Габриэль отвела взгляд, сосредоточившись на пятне на стене. Целую минуту она сидела и молчала.　

— Когда ваша церемония соединения?

— Через пару дней.

Не глядя на Шайю, она сказала:

— Мы придем.

Шайя знала, таким образом, Габриэль говорит, что она отступает и хочет остаться в ее жизни, но это не эквивалент словам «прости и я тебя люблю», которые Шайя бы предпочла услышать — не то, чтобы она ожидала таких слов от матери, но девушка все же может помечтать.

Внезапно Габриэль поднялась на ноги и направилась к двери, где остановилась, ожидала, когда Стоун попрощается с Шайей и Ником.

Она как раз собиралась уходить, как Ник крикнул:　

— Если ты еще раз обидишь Шайю, Габриэль, ты лишишься шанса быть частью ее жизни.

Габриэль снова посмотрела на Стоуна в надежде, что тот ее поддержит. И снова он ничего не сделал. И все же, она надменно ответила Нику:　

— Ее отец этого не допустит.

— Я не был бы так уверен. Как и я, он заинтересован в том, что угодно сердцу Шайи. Но ты ничего ведь об этом не знаешь, да? — С трудом сглотнув, женщина ушла, а следом за ней, качая головой и выглядя раздраженным, следовал ее супруг.

Повернувшись к Шайи, Ник притянул ее в объятия.　

— Все хорошо, детка?　

Когда она кивнула, он укусил ее за мочку уха, отчего Шайя мило взвизгнула.　

— Не ври.

Вздохнув, она пожала плечами.　

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? Конечно, мне бы хотелось, чтобы между мной и мамой все было просто и легко, но это не так. По крайней мере, она готова попробовать. Это гораздо больше, чем я ожидала. Для отца это облегчение, как, кажется, и для тебя.

— Не уверен, что я ему понравился, но, по крайней мере, он передумал стрелять в меня из Глока, который принес с собой, и что само собой разумеется, хорошо.

Шайя улыбнулась.

— А мне все было интересно, когда ты его заметишь. — Она махнула рукой. — Все хватит о них. У нас есть более важные дела, о которых стоит волноваться.

— К несчастью, ты права.

Для Ника важно знать каждый дюйм территории стаи, готовясь к атаке, поэтому, перекинувшись в форму волка, Шайя после завтрака взяла Ника на экскурсию по земле стаи.

Она показала ему каждое озеро, каждую поляну, каждый скрытый ход в пещеры. Она даже показала ему «барак» — небольшое здание, где Данте допрашивал нарушителей.

Когда они остановились у конкретного озера, Шайя обернулась обратно в форму человека.　

— Это мое любимое место в стае Феникс. Пойдем, я хочу искупаться.

Вернувшись в человеческую форму, Ник огляделся кругом, запоминая окрестность. И тут же он понял.

— Ты приходишь сюда, чтобы побыть в одиночестве? — спросил он, улыбаясь. Это выглядело почти смешно, учитывая, какой общительной была Шайя.

— Да, — призналась она, медленно погружаясь все глубже и глубже в озеро. — Иногда девушки любят побыть в одиночестве.

Он ахнул в притворном возмущении.　

— Все это время ты насмехалась надо мной за то, что я предпочитал быть один, в то время как у самой есть секретное место. Я чувствую себя преданным.

Шайя рассмеялась.

— Главная причина, почему я сюда так часто прихожу, заключается в том, что это место напоминает мне те земли, на которые брал меня на охоту отец.

Ник присоединился к Шайе и притянул ее к себе, желая ощутить прикосновение ее кожи.　

— Расскажи мне о ваших с ним охотах.

— Ну, ты знаешь, все оборотни берут своих детей на охоту, они перекидываются и учат детей, как охотиться на кроликов и других животных. Конечно, Стоун не мог так делать, потому что он человек. Поэтому он брал меня на человеческую охоту. Мы использовали различное оружие и постепенно стали брать на охоту ружья и дробовики. Я больше всего люблю винтовки.

— Твой Альфа был не против? Большинство оборотней ненавидят оружие?

— Нет, нам не разрешалось охотиться на территории стаи. Иногда отец брал меня в место под названием Оакдон Крик и на неделю арендовал там охотничий домик. Ну, «домик» не совсем подходящее слово. Больше походило на большой загородный особняк. Я любила там бывать — мое самое любимое место в мире. Место там тихое и спокойное, но в то же время дикое и необузданное. И оно также стало моим убежищем — или, по крайней мере, именно это я чувствовала, находясь там, потому что тогда мне не приходилось бегать за мамой.

— Она так относилась к тебе и в детстве? — Ник еле сдерживал рычание.

Шайя пожала плечами, обвивая руками Ника за шею.　

— Я просто уделяла ей внимание.

Ник водил руками вверх и вниз по ее спине, чтобы Шайя смогла расслабиться.　

— Ты все еще ездишь с отцом в такие поездки?

— Нет. Когда мне исполнилось семнадцать, то место купила человеческая компания, которая ненавидит оборотней. Они знали, что папа относится к волчьей стаи и что я должно быть наполовину оборотень, поэтому в нем они видели изменника и отказали ему в аренде домика.

Придурки.

— Как часто ты сюда приходишь, чтобы побыть в одиночестве?

— Я не всегда прихожу сюда одна. Иногда я беру с собой Тарин. А как-то приходила с Маркусом. — Услышав низкое рычание Ника, Шайя тут же добавила: — Мы не купались вместе. Мы просто приходили и садились вон на то поваленное дерево, когда мне нужно было поговорить.

— О чем? — Ник заметил, что ему совсем не нравилась идея, что Шайя доверилась другому мужчине.

— О тебе. Видишь ли, я никому не говорила вначале. На самом деле было две причины для этого. Первая, мне было неловко и стыдно, что моя пара не хотел меня. Вторая, я знала, что Тарин сломает тебе нос, и затем стая бы заставила тебя заявить на меня права — а я хотела, чтобы ты сам пришел за мной, потому что хотел бы меня, а не по другой какой-либо причине. Так что я держала все это в себе. Но Маркус… Он догадывался, что я чем-то была подавлена, и допекал меня, пока я ему все не рассказала. Не из любопытства, просто Маркус чересчур защитник. Ему так было легко рассказать о том, что ты моя истинная пара, и о многом другом. Несмотря на то, что он страж и очень близок с Треем, Маркус все держал от них в секрете.

От мысли, что она чувствовала себя растерянной, пока вынашивала в себе причиняющий боль секрет, и одинокой, в горле Ника встал ком. Ему захотелось себя ударить.　

— Я рад, что у тебя здесь был кто-то рядом, когда меня не было.

— Перестань винить себя. У тебя были на то причины. Просто отпусти ситуацию.

Как будто это так просто. Неважно, хотел Ник или нет причинить Шайе боль, он все равно обидел свою пару и за это никогда не простит себя.

— В любом случае, Маркус тебе больше не нужен, потому что у тебя есть я.

— У меня тоже могут быть друзья, — усмехнулась я.

Скользнув руками вниз, Ник обхватил так ему любимую задницу.　

— Конечно, и я уверен, что ты по-прежнему будешь делиться с ними о таких вещах, но все же думаю, что я буду первым из этого списка, к кому ты придешь, если тебе нужно будет поговорить.

И тогда Шайя поняло кое-что — она не могла поверить, что не замечала этого раньше.　

— Ты боишься моей близкой дружбы с Тарин?

— Не то чтобы боюсь. Но я вижу, что с ней ты открыта, как ни с кем другим. — И Нику причиняло боль, что с ним она тоже была не так открыта.

После того, как Ник поставил метку, он сказал, что не позволит ей больше ничего скрывать от него, что он хочет ее всю. И Ник получил Шайю… но у него не было ее полного доверия, а это для него являлось одной из важнейших вещей.

Почувствовав, что ранила его, Шайя тихо сказала:　

— Тебе я доверяю так же, как и ей.

— Но? — Он мог точно сказать, что там оно было.

— Но… с Тарин все по-другому. Это не значит, что она важнее для меня, чем ты. Это трудно объяснить. — После короткой паузы, Шайя снова заговорила.

— Она всегда была рядом, когда я нуждалась в ком-то — когда мне было четыре года, она была той, на кого я знала, что могу положиться. Но на самом деле, я никогда не полагалась на нее, я не могу позволить себе надеяться на кого-либо. Мне с ней комфортно. Тарин знает, если я не хочу полагаться на кого-то, то она не будет вмешиваться. Она никогда не будет настаивать, и не будет оказывать давление. С тобой… в какой-то момент я стану что-то должна, но не знаю, как эмоционально полагаться на кого-то другого, как доверять. Я знаю, что могу положиться на тебя, и я в каком-то смысле так и делаю. Но немного сдерживаюсь… это своего рода моя подушка безопасности. То есть, если что-то пойдет не так, то я смогу сохранить частичку себя, смогу избежать полного саморазрушения. Я не знаю, как доверять и при этом не использовать подушку безопасности; что ты — та безопасность, в которой я нуждаюсь. Но я стараюсь. Правда.

В какой-то степени Ник это понимал. Он тоже никогда не полагался на других. В детстве это было неповиновение, стремление быть независимым во всех смыслах слова — большинство альф вели себя так в детстве.

Но потом он попал в тюрьму, и там не на кого было положиться. Все, что у него было — он сам. Когда он вышел на свободу, его засунули на пост альфы, и теперь другие люди должны были положиться на него.

Можно сказать, что Ник очень долго забивал на свои нужды, чему помогало неумение общаться с людьми.

Но с Шайей он жаждал общения, и больше не бесился, что ей придется обращаться за помощью к нему. Наоборот, теперь ему понравилось, что он — ее безопасность, а она — его равновесие.

Его необщительность и грубость Шайя дополняла своими приветливостью и добром с людьми, жесткость и отчужденность — нежностью и любовью к жизни, а серьезное отношение и напряжение — легкостью и смехом. Она заставила его жить, вскрыть раковину, в которую он себя запрятал, и попытаться пустить в свою жизнь людей.

Никто еще так близко не подбирался к Нику, потому что он этого не хотел. Но с Шайей он не сдерживался и никогда не станет. Поэтому его сильно ранило, что она не чувствует себя в полной безопасности с ним. От того, что она считала его угрозой для себя, в груди разливалась боль.

Почувствовав, какую боль, причиняет, Шайя пожелала, чтобы всё не было так запутано.

— Извини.

Ник еще крепче прижал ее к себе, впиваясь в нее колким взглядом.

— Эй, не смей извиняться за то, чего не можешь мне дать. Это я виноват.

— Нет, даже если бы ты заклеймил меня в нашу первую встречу, проблема доверия никуда не исчезла бы. Тем более, что в паре доминант/покорный очень сложно найти истинную связь.

— Только тем, кто полагает, что различие в статусе — проблема, и кто чувствует, что не могут дополнить друг друга. Я знаю, ты переживаешь, что я устану от твоей покорности, но это ерунда. Я хочу тебя такую, какая ты есть. И никогда не видел тебя слабой, ты не уступаешь мне ни в чём и прибавляешь сил, потому что уравновешиваешь. А я равновесие для тебя.

— Да? — с улыбкой спросила она, удивленная уверенностью последних слов.

Кивнув, он прикусил ее губу.　

— Ты мне всегда напоминала бабочку. Яркую, изящную, пёструю. Но не только поэтому ты казалась мне бабочкой… Тебя чертовски сложно прижать.

Шайя хмыкнула.

— Правда. Я раньше наблюдал, как ты работала, порхая с места на место, от человека к человеку, не успокаиваясь… потому что старалась жить полной жизнью за себя и свою сестру. — Он был уверен, что раньше она об этом не задумывалась.

Убрав локон ей за ухо, Ник положил руку ей на щеку и продолжил:

— Ты не можешь продолжать это, детка. Можешь использовать сестру в качестве мотивации, но не должна жить за двоих.

Уставившись на него, Шайя попыталась подобрать слова.

— Я не знаю, к чему ты ведешь, но ты прав.

— И если бы я не указал на это, ты так и продолжила бы жить. Вот, что я подразумевал, говоря, что уравновешиваю тебя. Я удерживаю тебя на одном месте… со мной. Я — твой якорь, стараюсь убедиться, что ты не пренебрегаешь собой, не дать тебе чувствовать себя одинокой и дать тебе и твоей волчице необходимую безопасность… но я не лишу тебя свободы или независимости.

Шайя понимала, что именно это ей и нужно.　

— Я не могу поверить, что не видела этого прежде. Это не мелочь.

— Она не хотела, чтобы ты так поступала, потому что ты не живешь полной жизнью.

А еще так они с Ником не будут жить полноценной жизнью, что неприемлемо.　

— Полагаю, в каком-то роде я так поступала из-за того, что чувствовала себя виноватой. Ведь я жива, а она нет.

— Шай, вину на тебя мать перекладывала. — Ник бы с радостью разорвал все связи Шайи с этой женщиной, если бы не знал, что Шайе будет больно за то, что она не дала матери второй шанс. — Она поступала не верно, но ты не можешь продолжать жить за двоих. — И, шутя, добавил: — В конце концов, я не смогу справиться с двумя парами. Одной достаточно.

Прищурившись, Шайя ударила его по плечу и огрызнулась.

— Я не делюсь. — Но поняв, насколько глупо это звучит, внутренне застонала.

— Рад слышать, потому что я тоже. Ты — всё, что я хочу, и я не могу тебя потерять. Никогда. Я уже прекрасно осведомлен, каково это жить без тебя. Не хочу больше этого.

— Ты пытался слинять, когда тебе отказала память, — напомнила Шайя.

— Не слинять, — он ее чмокнул, — а защитить. Я всегда так буду поступать.

— Но не пытайся вновь меня оставить. — Это прозвучало наполовину требованием, наполовину мольбой.

Он поцеловал ее в макушку.

— Ни за что, малыш. До того, как мы поставили друг другу метки, это бы сработало, теперь же мы связаны, хорошо это или нет.

— Ты исцелён, — произнесла она, точно зная, что он подразумевал под «нет».

Он надеялся, потому что иначе, Шайя проживет жизнь с парой, который даже не будет знать кто она.

— Иди сюда. — Ник скользнул рукой в ее волосы, склонил голову и накрыл ее губы своими. Поцелуй был неторопливым, спокойным и достаточно нежным, чтобы распалить ее чувства и заставить желать большего.

Довольно скоро Шайя впилась ноготками в спину Ника, требуя большего. Но быстро осознав, что ее требования лишь заставят его продолжить дразнящий поцелуй, она перестала впиваться ногтями и разочарованно выдохнула.

— Ш-ш-ш, — протянул Ник. — Все нормально, я не собираюсь заставлять тебя ждать. — Особенно под угрозой нападения, напоминание о котором принесло понятие, о скоротечности момента.

Закинув ногу Шайи себе на бедро, Ник толкнулся в ее тело и начал медленно двигаться, не разрывая зрительного контакта. Она почти отчаянно цеплялась за него, и он почувствовал, как она взволнована тем, что сдерживалась, боясь его оттолкнуть.

Ник прижался своим лбом к ее.

— Позволь мне кое о чем спросить. Когда ты в первую ночь свихнулась и пустила мне кровь, меня это оттолкнуло? Нет. Когда ты вновь и вновь отвергала меня, ушел ли я? Нет. Когда ты отправилась на свидание с тем бестолочью, оттолкнула ли меня этим? Нет. С самого начала я говорил, что не сдамся. Начни в это верить.

Ник вновь поцеловал ее, толкаясь жестче, словно хотел вбить в нее веру. Когда Шайя, наконец, кончила, уводя Ника за собой в волны наслаждения, впилась зубами в его шею, как собственница, заверяя себя, что Ник ее.

Но не из-за укуса спустя несколько минут его волк зарычал. Ник смутно пытался выбраться из послеоргазменного тумана, и когда понял, что вызвало рык, самодовольно и удовлетворенно улыбнулся.

— Наши запахи смешались. — Шайя тут же подняла голову, на ее лице читалось чистое удивление.

Она настолько погрузилась в состояние наслаждения, что даже не почувствовала этого. Хотя это объясняло, почему ее волчица была настолько расслабленной и спокойной.

Ник заправил прядь волос ей за ухо.

— Шай, это значит, что связь развивается.

Может это случилось из-за их обсуждений разногласий или потому что Шайя решила отпустить Мику, позволяя Нику пробраться глубже, чем он уже пробрался ей в сердце.

Шайя не была уверена, но кое-что поняла.

— Думаю, я та ещё собственница, раз наслаждаюсь тем, что теперь каждый будет по запаху знать, что ты мой.

Ник рассмеялся, пряча лицо в изгибе шеи Шайи.　

— Ты пахнешь еще лучше, чем прежде. Словно в океан добавили корицу и приправили мной. — После чего поднял голову и втянул губу Шайи в рот. — Моя.

Она кивнула.

— Твоя.

Спустя некоторое время они направились в гостиную, где нашли Джейми, Данте, Рони, Маркуса, Доминика, Грейс, Лидию и Амбер. Смешанный запах Ника и Шайи, казалось, разом обрушился на всех них, так как они все улыбались… даже Амбер, несмотря на всю фальшь улыбки.

— Так-так-так, — восхищенно протянула Джейми, когда Ник и Шайя усаживались на диван, на котором сидели все, кроме Рони и Доминика, занявших кресла.

— Кажется, все по-тихому налаживается. — Джейми поменялась местами с Данте, чтобы сесть поближе к Нику и подмигивать Шайе, когда тот застыл от близости.

— Как дела у моей зайки? — Когда Ник вытаращился на Джейми, она добавила: — Не у тебя, я с твоей парой разговариваю. — Шайя взбесилась бы, если люди постоянно на это указывали, если бы не понимала, что так они его принимали.

— Спасибо, всё хорошо. — Шайя ободряюще похлопала Ника по бедру.

— Я рада, ребята, что у вас всё идет хорошо, — вставила Рони.

— И я, — добавила Грейс, все остальные закивали.

— Спасибо. Где мама? — спросил Ник у Рони. Их мама много времени проводила с Гретой, и Нику это не очень нравилось.

— Отправилась с некоторыми на пробежку. Я тоже хотела, но Маркус, Данте и Джейми решили завалить меня делами. — Сложив руки на груди, она бросила на них хмурый взгляд.

Рони не глупа и поняла, что люди стараются уберечь ее от того, чтобы она вновь перекинулась и надолго осталась в облике волка. Хотя завтра они ее сдержать не смогут, поэтому Нику оставалось лишь надеяться, что сестра вернется.

— Представьте, если бы выяснилось, что у Гок Вана (английский консультант моды, автор и телеведущий; прим. перев.) на самом деле постоянный стояк. — Ага, это был Доминик, говорящий совершенно невпопад. Он все так же смотрел шоу. — Парень мог бы стать моим героем.

Грейс фыркнула на Доминика.　

— Тебе не нужны трюки, чтобы раздевать женщин. По слухам, они все и так рады оголиться.

Лидия кивнула.

— То же самое с Маркусом, только все женщины в него влюбляются, потому что он — очаровашка. — Маркус подмигнул и благодарно улыбнулся ей, отчего Лидия покраснела.

Доминик оскорбленно нахмурился.

— Я тоже очарователен.

— Но слишком пошлый, сладкий, — заметила Лидия. — Если позволишь Маркусу кое-чему тебя научить, не будешь так часто нарываться.

— Если тогда женщинам потребуется что-то большее, чем секс, я не уверен, что хочу не нарываться. — Доминик содрогнулся.

— Другими словами, ты — бабник? — спросила Рони.

— Думаю, лучше сказать негодник, Рони, и отослать к себе в спальню, чтобы…

— Заткнись, придурок, — оборвал его Маркус, закатывая глаза.

Заслышав голоса Тарин и Трея, Шайя улыбнулась, ей не терпелось рассказать, что связь с Ником развивается.

Но уловив ещё один голос, она подняла голову, лучше прислушиваясь. К её удивлению и восторгу, Тарин и Трей вошли в комнату с Калебом.

Шайя практически спрыгнула с дивана, чтобы кинуться с объятьями к парню, который был ей как брат.

— Калеб! — Улыбаясь так же широко, как она Калеб, крепко её обнял и прижал к себе.

Но услышав два разных рыка, он замер. Рони и Ник не радовались, что Шайю обнимал другой мужчина. Отстранившись, Шайя потянула Калеба к Нику, которого взяла за руку.

И потянула, чтобы тот встал.　

— Ник, ты ведь помнишь Калеба, который присутствовал на свадебной церемонии Трея и Тарин?

Ник сухо заговорил:　

— Помню. — Он неохотно обменялся рукопожатием с высоким, кареглазым волком, подбородок и щеки которого были покрыты легкой щетиной.

В глазах и запахе волка не было и намека на сексуальное желание по отношению к Шайе, поэтому Ник решил, что парень может жить.

Но всё же, ему не нравилось, что его пару обнимал другой мужчина, так что угрюмость он скрыть не мог, несмотря на то, что Шайя пихала его в ребра локтем.

Когда Тарин с Каем на руках приблизилась, Калеб наклонился и тихо проговорил:　

— А думал, что никто, кроме Трея не может выглядеть так пугающе.

— Эй, ваши запахи смешались, — заявила Тарин удовлетворенно… и к облегчению Шайи. — Очередное доказательство, что пара доминант/покорный имеет много шансов на полноценную связь. — Она посмотрела через плечо на Амбер, которая впилась в нее негодующим взглядом.

— Пока что, это еще не полноценная связь, — заметила Амбер, — но я уверена, что вскоре она таковой станет. Они отлично подходят друг другу.

Она так мило улыбнулась, но Калеба не провела, так как он посмотрел на Шайю взглядом, просто кричащим: «Серьезно? Это что за нафиг?»

Шайя улыбнулась и произнесла одними губами: «Позже», а вслух произнесла:

— Калеб, это — Рони, сестра Ника, а это Амбер — целитель его прежней стаи.

Пока Калеб обменивался приветствиями с двумя женщинами, Ник сел обратно, обнял Шайю за талию и потянул к себе на колени.

Немного ревнуя, что она уделяла внимание Калебу, Ник прикусил ее за ухо. Очевидно почувствовав, что он расстроен тем, как сместился ее фокус, Шайя с удивлением покосилась на него.

Но не полностью вернула ему внимание, тем самым доказав, насколько хорошо его знала… Плохо позволять всё время поступать так, как хотел он.

— Когда ты сменил причёску? — спросила Шайя Калеба.

Его улыбка поникла, а раздражение практически исходило от него.　

— Когда маленькая кузина решила подрезать немного мне волосы, пока я спал.

Тарин склонила голову, осматривая Калеба.

— Тебе идёт.

Он фыркнул, но затем серьезно посмотрел на Ника и Шайю, потом вновь на Тарин и заговорил:

— Услышав, что происходит, я должен был приехать. Завтра ночью я могу помогать охранять входы в пещеры и убедиться в безопасности Кая. Я должен участвовать в этом, не могу просто сидеть на заднице ровно, когда тут заварушка.

Уважая мужчину за его преданность друзьям и предложенную помощь, хотя многие покорные волки постарались бы сбежать, Ник благодарно кивнул.

— Я ценю это. — Это прибавило парню пару очков.

Тарин благодарно улыбнулась Калебу.

— Спасибо, что так беспокоишься о Кае.

— Мы благодарны за поддержку, — добавила Шайя.

Когда донесся звук закрывающейся двери, а затем шаги двух мужчин, Тарин произнесла:

— О, Ник, это должно быть твой брат.

Ник выгнул брови.

— Брат?

Она пожала плечами.

— Деррен сказал, что собирается забрать его и привезти сюда. Видимо, парень не отказался пропустить заварушку с экстремистами.

— Как типично для Эли и его жажды действия, — проворчал Ник.

— Мне не нравится, что твой брат, как и любой их тех, кто находится здесь, может подвергать себя опасности, — заметила Шайя. — Но если Эли хочет помочь, глупо ему отказывать.

Спустя мгновение, Деррен вошел в комнату с коренастым мужчиной, у которого были самые огромные карие глаза. Не так высок и широкоплеч, как Ник, но такой же упрямый взгляд.

Все кивнули ему, так или иначе, каждый из присутствующих встречался с ним ранее, так как он ездил с Ником по встречам и мероприятиям стаи, а еще он дрался наряду со стаей Феникс против дяди Трея.

Улыбаясь, Эли подошел к Нику, излучая самоуверенность.

— Привет. Я пытался дозвониться до тебя, чтобы ты меня забрал, но ты так и не ответил.

Они странно, по-мальчишески, обнялись, и хотя Шайя заметила скованность Ника, его брату было плевать — видимо он привык — потому что Эли не прокомментировал и даже ни капли не обиделся.

— Был немного занят, — ответил Ник.

Понимая, чем именно занят, Шайя покраснела.

Ник положил руку на плечи Шайи.

— Вы официально еще не знакомы. Эли, это моя пара. Шайя, это адреналиновый наркоман семьи.

Эли рассмеялся и повернулся к Шайе.

— Рад, наконец, познакомиться с тобой, Шайя. — Он наклонил голову, с минуту всматривался в Шайю, анализируя, а затем кивнул, очевидно, придя к какому-то выводу. — Деррен прав, из тебя выйдет отличная Альфа-самка.

Шайя нахмурилась.

— Ты меня даже не знаешь,

— Ах, я знаю. Ты очень долго бегала от Ника, а значит, довольно умна. Здесь много волков, которые приехали в Аризону, чтобы проверить тебя и отказывались уходить, пока не удостоверятся, что ты в безопасности, а значит, что тебе многие преданы, что многое о тебе говорит. К тому же, Деррен сказал, что ты через многое прошла с Ником, что доказывает твою храбрость и веру в защиту тех, кто тебе дорог. Если ты — пара Ника, ты должна быть так же сильна, как и он. Не в физическом смысле, сила мышц не всегда делает из тебя Альфу. Хорошо быть сильным, но это не самое главное.

Шайя посмотрела на свою пару.　

— Мне нравится твой брат. — Эли очаровательно ей улыбнулся.

Ник фыркнул.

— Не позволяй этой улыбке обмануть себя, солнце. Эли — безжалостный ублюдок.

Шайя охотно в это верила. Эли почти такой же доминант, как Ник, но более коварный… больше похоже на Доминика. Хотя волк Эли не был таким коварным. Волчица Шайи с легкостью почувствовала его любопытство и нервозность.

Эли тут же стал серьезным.

— Деррен проинформировал меня о происходящем. Я считаю, что экстремистам плевать на приговор, они в любом случае завтра нападут.

— Но мы будем готовы, — заявила Тарин под кивки остальных.

— Будем их ждать, — проговорил Трей.

На следующее утро состоялось слушание человеческие экстремисты против оборотней. И каждый оборотень праздновал прекращение дела.

Как раз стукнуло одиннадцать тридцать вечера, когда, наконец, люди пришли. Шайя, как и все остальные, находилась на позиции, — молча и не шевелясь, ждала людей. В то время, как большинство оборотней в волчьем облике сновали по лесу, Шайя лежала животом на ветке высокого дерева, контролируя дальнейшие события.

Несмотря на тревогу, завладевшую ее разумом и телом, Шайя крепко и твердо держала винтовку. И металл в ее руках напоминал о тех временах, когда папа брал ее с собой на охоту.

Они подолгу лежали без движения, как сейчас она, и все чувства были на пределе. Так что Шайя уже была в таких обстоятельствах, но всё же ее волчица тревожилась за свою пару.

Большинство женщин, Кент и, естественно, Кай оставались в пещерах под охраной Калеба, Гейба, Ретта и Кэма. В общей сложности, включая Шайю, на поле боя присутствовало восемнадцать волков: Ник, Деррен, Эли, Тарин, Трей, Данте. Джейми, Рони, Тао, Трик, Маркус, Райан, Доминик, Брекен, Джесси, Зандер и Амбер.

Довольно скоро в отверстия в заборе, которые Тао намеренно сделал, начали пролазить люди. В общей сложности сорок шесть. И все одетые в черное, на что Шайя закатила глаза.

Тёмная одежда — отличный камуфляж, но полностью черная делала человека более заметным, ярко обрисовывая силуэт.

Даже с расстояния в сто ярдов, благодаря острому зрению оборотня, Шайя видела, что люди хорошо вооружены пистолетами и ножами. Не удивительно, но все же это настораживало.

Шайе хорошо были знакомы осанка и рост Логана, так что она легко разобрала его в темноте, когда тот с кем-то еще медленно и настороженно повел группу людей. Был ли это оборотень, ответственный за создание игр? Вполне вероятно. И лишь от одной этой мысли волчица Шайи зарычала.

Даже с четким слухом, Шайя едва слышала, как люди передвигаются, и поняла, что они отлично подготовлены, чтобы неслышно и незаметно двигаться, наслаждаясь своими способностями в играх на выживание. Промелькнувшие в голове картинки из новостей вызвали у Шайи тошноту.

Логан и его напарник находились в идеальном обозрении, и было так заманчиво пристрелить их, но это в план не входило.

Весь день оборотни составляли план, который вышел довольно простым. Им нужно заманить людей достаточно далеко на территорию для двух целей.

Первая: чтобы Тао смог заделать дыры в заборе, заперев людей внутри.

Вторая: каждый посчитал, что эти люди заслуживают быть выслеженными и мучимыми, как и оборотни в играх на выживание. Как только люди окажутся далеко на территории стаи, начнется нападение. Вновь вспомнив изображение искалеченного ребенка оборотня, Шайя почувствовала прилив гнева. Да, ублюдки заслужили мучений.

Когда люди пошли по оставленному Треем следу, Шайя подумала, что они, вероятнее всего, считали, что подходят к пещерам, хотя на само деле, шли все глубже в лес.

Люди и не догадывались, но охотники за их головами уже начали их окружать, занимая каждый своё место, чтобы не дать людям сбежать до конца нападения.

Только когда люди добрались до одного из многочисленных небольших озер, оборотни предприняли первые шаги. Первыми были убраны три человека по краям. Бесшумно.

Райан, Данте и Джейми в облике людей одновременно шагнули из-за деревьев, молниеносно утащили по человеку в тень и, как Шайя знала, тут же перерезали им глотки.

Ничего не заметив, остальные члены группы шли дальше. Спустя несколько секунд, Данте, Джейми и Райан повторили действие, потом ещё раз и ещё, убивая людей.

Они могли бы сделать это вновь, но один из людей попал в капкан на медведя, и болезненный крик эхом разнесся по лесу, когда капкан закрылся на его ноге. Несколько людей окружили пострадавшего.

Один запаниковавший человек присел рядом.

— Черт, что случилось?

— Медвежий капкан, — заметил Логан.

— Не могу его открыть!

— Конечно, не можешь, — вновь Логан. — У тебя сил не хватит. Осторожнее, вокруг могут быть ещё капканы.

— Думаешь, это подстроено? — спросил один.

— Я не удивлюсь, что по мере приближения, ловушек будет больше. И не только капканы на медведей.

— Нам нужно торопиться, — вставил напарник Логана. Его голос казался незнакомым. — Волки могли услышать его крик, они придут осматриваться.

Логан согласно кивнул.　

— Вы, двое, помогите ему выбраться и идти дальше. Филчер, есть движение? Филчер? Филчер?

— Его нет, — ответил другой. — Как и Гевина и…

— Нас убирают одного за другим, — протянул напарник.

— На нас охотятся, — поправил Логан с ноткой ужаса в голосе. — А значит, они точно знают, где мы. Держимся близко друг к другу. — Двое из группы поддерживали пострадавшего, пока все люди медленно продолжали идти сквозь лес, постоянно оборачиваясь, прикрывая тылы.

Двадцать секунд спустя другой человек задел леску, которая активировала глыбу с шипами, ударившую его по голове. Человек упал на землю, крича, чертыхаясь и истекая кровью.

Чёрт, больно, наверное. Пока глыба продолжала покачиваться, ища кого бы еще задеть шипами, один из людей отошел… и угодил в другой капкан. Одни наклонились к раненным, а другие из группы стояли настороже, боясь двинуться.

Хотя до этого люди нервничали, но были уверенными, теперь же казались напуганными и осмотрительными… как волки и хотели. А в этот момент группа была дезориентирована и запутана, поэтому атака началась.

Со всех сторон начали доноситься крики и выстрелы, сопровождаемые рыком, когда отовсюду на людей напали волки. Это и был знак Шайе действовать.

Стремясь убрать тех, кого посчитала серьезной угрозой, она выпускала одну пулю за другой, с удовлетворением уничтожая ублюдков.

Одна из пуль попала в руку, а не сердце цели, и он выронил пистолет, взвыв от боли. Когда волк Ника переключился на него, человек слепо побежал в панике, куда глаза глядят.

Но тут же закричал, наступив на пластину с шипами, которыми был оцеплен периметр, и упал на землю. Ник тут же прыгнул на него и сомкнул челюсти на горле придурка.

Волки не проявляют милосердия во время нападения. Волк Трея одичал и уничтожал каждого человека, который оказывался в опасной к нему близости. Хотя ему в ногу попала пуля, его это не остановило… просто не могло, когда он в таком состоянии. Видимо, беспокоясь из-за раны пары, Тарин держалась поближе к Трею, с той же яростью убивая людей.

Перекинувшись в волков, Джейми и Райан сражались бок о бок с раненным Данте, который защищал Джейми — лучший момент для инстинкта. Джесси, Брекен и Зандер неподалеку сражались с той же яростью, что и остальные, демонстрируя боль от потери близких.

Когда Тао и Трик сделали выпад в сторону двух безоружных людей, те развернулись и побежали… и попали в глубокую яму, на дне которой находились колья. Ауч. Эли и Амбер так же сделали выпад на другую пару людей и тоже загнали их в ту же яму.

Один человек убегал и на ходу палил во все стороны. Если бы смотрел вперед, увидел бы огромный камень, который был наклонен над землей.

Парень задел ногой ветку, которая запускала механизм, и камень повалился на человека. Доминик прыгнул на экстремиста и разорвал ему глотку.

Шайя продолжала убивать или серьезно ранить остававшихся людей. К несчастью, Логана и его напарника прикрывали остальные.

Ник в стремлении добраться до этих двух ублюдков убивал каждого, кто их защищал. Рони, Деррен и Маркус помогали, но круг защитников все еще был крепок.

Шайя не могла нормально прицелиться и ее это бесило. Она хотела слезть с дерева для лучшего обзора, но пообещала Нику, что будет держаться в стороне от драки, и стремилась сдержать обещание. Если нарушит, то отвлечет Ника, что может повлечь серьезное ранение.

Она увидела, как он замер, и нахмурилась. Ник повернулся в ее сторону, и Шайя почувствовала его тревогу и замешательство. А затем произошел взрыв.

Шайя догадалась, что один из людей бросил гранату, и неважно было кто, зачем, когда и почему. Важно лишь то, что сила взрыва отправила Ника, Рони и Деррена в полет.

Рони ударилась об дерево, Деррен вылетел за пределы видимости, а Ник упал на землю с такой силой, что даже Шайя на секунду ослепла. Черт, он потерял сознание.

Все внутри Шайи завопило от вида, лежащего без сознания и уязвимого Ника. Ее волчица завыла в панике. Под действием эмоций, которых не могла разобрать, Шайя поддалась инстинкту, наплевав на все причины и рациональность, спустилась вниз и начала пробираться сквозь лабиринт деревьев.

Беспокоясь за Ника, она не сразу заметила запах троих незнакомцев. Поэтому чертыхнулась, когда ее схватили за талию, закрыли рот рукой и забрали винтовку.

Шайя остервенело, вырывалась, пиналась и даже ударила головой в челюсть, но напавший — оборотень, как почувствовала Шайя — не отпустил. Краем глаза она уловила движение. Амбер одолела убегающего человека.

Амбер заметила Шайю и замерла, скорее всего, в удивлении. Шайя глазами просила о помощи, надеясь, что хоть один раз Амбер поступит правильно, а не так, как хочет.

Но она так не сделала.

Сучка убежала прочь, оставив Шайю на милость Бог знает кого. Внезапный удар прикладом по голове отправил Шайю в объятия мрака.

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ