— …А почему ты решила оставить его именно у нас? Мы же так далеко живём.

Это же Юигахама, подруг у неё хватает, есть кого попросить. Да и гостиницы для животных в последнее время изрядно улучшились.

— Дело в том, что Юмико и Хина никогда не имели дела с питомцами. Поначалу я попробовала спросить Юкиноситу, но она сказала, что сильно занята дома, так что…

Неуверенно пробормотала обеспокоенная Юигахама.

Да уж, Юкиносита не очень-то ладит с собаками. Уверен, она отказала бы, и не будь занята… А нет, она вполне могла сказать «положись на меня». И потом робко и боязливо пытаться накормить Соболя…

Пока я представлял себе это зрелище, заговорила Комачи, заметившая молчание Юигахамы.

— С Юкино-сан что-то случилось?

Юигахама вздрогнула. И нерешительно повернулась ко мне.

— В-верно… Хикки, ты поддерживаешь связь с Юкинон?

— Нет. У меня даже номера её нет.

И своего почтового голубя нет. Могу только запечатать письмо в бутылку и бросить в море, иначе мне с ней никак не связаться. Я вопросительно посмотрел на Комачи, но та отрицательно покачала головой.

— Ну, я ей много раз и писала, и звонила.

— И в чём тогда проблема?

— Когда бы я ни позвонила, отзывается автоответчик. А потом она присылает мне письмо. И на письма мои с большим запозданием отвечает… И её письма не такие энергичные, как раньше, тусклые какие-то… Когда бы я ни пригласила её погулять, она всегда занята…

— Ха-ха…

Да она просто избегает тебя. Я имею в виду, так вели себя все девчонки в средней школе, когда я им писал. Примерно так я хотел ответить, но одёрнул себя.

В конце концов, Юигахама просто не смогла бы не распознать ситуацию, когда кто-то хочет её оттолкнуть. Эксперт по угадыванию настроений и подстраиванию под них просто не мог бы не увидеть эту основу основ.

— Боюсь, не случилось ли чего с ней… — Тихо засмеялась Юигахама.

— Не переживай. Может, у неё действительно дома много дел. Когда начнутся занятия, всё естественным образом вернётся на круги своя.

Хоть на меня и не похоже, но я всё же решил её успокоить. С апломбом заявлять нечто, не имеющее под собой никаких оснований – это моя специальность. Фраза «полон лжи» подразумевает 800 элементов лжи, я же хочу довести их количество до 80 000.14

Но по сути не такая уж это и ложь. Если у Юкиноситы и в самом деле дома проблемы, получается чистая правда.

…Это было в начале августа, две с лишним недели назад.

Мы тогда расстались после поездки в летний лагерь.

С тех пор, как Юкиноситу увезла её старшая сестра, Харуно, мы больше не встречались.

Но машина, которая увезла сестёр, пробудила во мне яркие воспоминания.

Больше года назад мы с Юигахамой попали в ДТП. И там фигурировала такая же машина. Не могу поклясться, что это была та же самая машина, которую я видел пару недель назад. У меня есть лишь не самые определённые воспоминания.

Нет никаких доказательств. Ни свидетельских показаний, ни заявлений, ни выводов экспертов, вообще ничего.

Шло лишь время в этой мрачной атмосфере.

Моё сомнительное приободрение не слишком успокоило Юигахаму.

— Т-ты так думаешь?..

— Да нет, понятия не имею.

— Какого чёрта? Это слишком запутанно.

Ошарашенно улыбнулась Юигахама.

Но я и правда ничего не знаю.

Я не знаю Юкино Юкиноситу.

Конечно, поверхностно я с ней знаком. Я знаю её имя, её внешность, её оценки, знаю, что она не сближается с окружающими, знаю, что она любит кошек и Пан-сана. Знаю, насколько она язвительна и какой она порой может быть неосторожной.

Но это и всё, что я о ней знаю.

Знать всё это ещё не значит знать человека. Точно так же окружающие не понимают меня, а я не понимаю их. Мне нельзя об этом забывать.

Что же именно нужно, чтобы можно было сказать, что знаешь человека?

На самой грани падения в лабиринт мыслей я услышал негромкий лай.

Лай повторился. Кажется, Соболь и Камакура затеяли потасовку, носясь вокруг Комачи.

Камакура всем своим видом словно возводил барьер, говорящий Соболю не приближаться, но тот пробивал его лучами нежности, несясь следом. Комачи радостно за всем этим наблюдала, даже не пытаясь прекратить безобразие.

И сколько ещё это будет продолжаться?.. Видимо, недовольство было написано у меня на лице, потому что Юигахама заговорила извиняющимся тоном.

— А-аха-ха, и-извини, мы и насчёт гостиницы для животных думали, но в сезон они переполнены.

— И тут появляемся мы, братик.

Комачи стукнула себя в грудь – «та-дам!» – и гордо фыркнула. Почему ты кажешься такой надёжной? Ты что, капитан корабля?

Хмф, ну, они с Юигахамой всё время переписываются, надо полагать, так предложение и появилось.

— Я имею в виду, если мы откажемся, больше никаких возможностей летом не будет. Это наш шанс! — Тихо пробормотала Комачи.

Кажется, у неё блеснули глаза. Но меня больше беспокоило, что она пользуется любимым словечком Заимокузы «шанс». Это что, моё влияние сказывается? Надеюсь, это не станет известно… А то мне конец.

— …Ну, если Комачи не против, я тоже не возражаю.

Мы же говорим о моей умной младшей сестре. Она наверняка уже договорилась с мамой. И остался только папаша, любящий свою дочку до безумия.

У старшего сына в доме Хикигая нет права голоса, когда дело касается принятия решений. В иерархию входят мама, затем Комачи, потом папаша, последний – я. Да, а высшую позицию занимают кошки, вы в курсе? Они смотрят на людей как на слуг.

— Хорошо, мы за ним присмотрим, но чем его кормить? Пита Вуф? Фронтлайн? Только не говори, что Педигри – мы не настолько богаты, знаешь ли.

— Откуда ты всё это знаешь?.. Погоди, Фронтлайн – это же средство от блох! Что-то я беспокоюсь… — Озабоченно пробормотала Юигахама.

Комачи улыбнулась.

— Не волнуйся, просто когда-то у нас был пёс.

— П-правда?

— Точно так. — Подтвердил я. Правда, это очень старая история. Я уже не очень хорошо помню, но кажется, в основном за ним ухаживали родители или Комачи.

— О, вот это сюрприз, — тепло улыбнулась Юигахама.

— Братик и кошек, и собак любит. Он только людей ненавидит…

Я что, первый детектив потустороннего мира?..15

Но Комачи не так уж и ошибается. Я ни кошек, ни собак не ненавижу. А некоторые породы мне нравятся.

В частности, мне нравятся кошки.

Господа, мне нравятся кошки.16 Господа, я люблю кошек. Мне нравятся американские короткошёрстные. Нравятся пёстрые. Сфинксы. Рэгдоллы. Шотландские вислоухие. Персидские. Сингапурские. Русские голубые.

В тёмном переулке, на подстилке, на кошачьей башне, под кроватью, на холодильнике, на перилах веранды, в картонной коробке, в бумажном пакете, на чьей-то спине, в футоне.

Мне нравятся кошки, где бы они ни были.

…А ублюдков, которые издеваются над кошками, я никогда не прощу. Я хочу, чтобы те, кто не ценит жизнь, сдохли. Я их ненавижу!

Юигахама облегчённо улыбнулась, прерывая мой горячий мысленный монолог.

— Думаю, я могу не беспокоиться. Да и Соболь к Хикки привязался.

— Не обольщайся. Я не из тех, кто заботится, я из тех, о ком заботятся. И в этом можешь считать меня профессионалом.

Меня так семнадцать лет растили, жить иначе я в принципе не могу. И тут уже ничего не исправишь.

Я потянулся к Соболю, который лежал рядом, подставив живот. Комачи тут же схватила его.

— Оставьте Соболя мне! Я в два счёта разберусь, он без меня потом вообще обходиться не сможет!

Она была полна желания заполучить Соболя в свои  руки.

— Э-э, что-то мне это не очень нравится, но…  Ладно, позаботься о нём за меня.

Занервничавшая Юигахама всё же поклонилась. А потом глянула на свои наручные часы, которые носила на внутренней стороне запястья.

— Ой, мне пора. Семья ждёт.

— Конечно, конечно, я провожу.

Я проводил взглядом спускающихся по лестнице девчонок и полез в сумку, которую сунула мне Юигахама. Там был собачий корм и всякие штуки для ухода за Соболем. Корм, кстати – «Научная диета». Этот пёс живёт более здоровой жизнью, чем я…

Упомянутый Соболь бродил по гостиной, обнюхивая всё. Это он так на кошачий запах реагирует?

Кстати, а Камакура куда подевался? Я огляделся. Камакура лежал на холодильнике и смотрел на нас с Соболем сверху вниз полузакрытыми глазами. Он не злился на Соболя и не интересовался им. Он просто не знал, как с ним общаться, так что предпочёл отойти в сторону и переждать.

Его взгляд, в котором читалось, что он отступил на шаг, мне кое-что напомнил.

Потому что день рождения Юигахамы ещё не потускнел в моей памяти.

Краткий миг ясной погоды посреди сезона дождей. Девушка с одинокой улыбкой, красный цвет заката, падающий на неё со спины.

Тогда она чётко прочертила линию.

Линию, показывающую, что она отличается от нас, жертв.

Действительно ли это была пограничная черта?

Теперь я наконец начал понимать, что это было.

Понятия не имею, за что она меня благодарит, но не похоже, чтобы она обозналась. С одиночками так просто не заговаривают. Никто не будет с ними общаться без важной на то причины.

— Помнишь, ты говорил мне о стипендии? Я сумела её получить. И с Тайши тоже всё в порядке.

Имя «Тайши» знакомо, но звучит как-то неприятно. Быстренько пробежавшись по своему списку «Ни за что не прощу», я обнаружил в нём Тайши Кавасаки. Хо-хо, так это то вредное насекомое, которое клеится к Комачи?

Эта девица с ним как-то связана?

Присмотревшись к синеватым волосам, я кое-что понял.

Тип крови – голубой!18 Кава… Кавагое? Кавасима? Кавараги?.. Ладно пусть будет Кава-как-её-там!

Голубой цвет на секунду напомнил мне GaGaGa Bunko…19

— А, ну да, конечно. Хотя стипендии ты сама добилась.

По ходу разговора я вспомнил, как её зовут. Саки Кавасаки.

— Я знаю, но Тайши всё говорит о тебе… Ладно. В общем, спасибо я тебе сказала.

Заявила Кавасаки, словно выполнив обязанность, и отошла.

Короткий и грубоватый разговор, но вполне в стиле Саки Кавасаки. Она предпочитает одиночество, ни с кем не сближается и излучает лёгкую ауру хулиганки.

Эта девушка заговорила со мной по собственной инициативе. И отнеслась, как мне кажется, довольно доброжелательно. Заинтригованный такими изменениями, я обнаружил, что провожаю её взглядом.

Кавасаки села в трёх рядах позади меня, достала мобильник и заработала пальцами. Кажется, писала письмо.

А потом расплылась в улыбке.

…Хех, так она и улыбаться умеет… Я имею в виду, обычно она выглядит агрессивно или напористо. Во всяком случае, такое выражение лица в школе не увидишь. Хотя я даже не помню, чтобы видел её в школе. Основной принцип одиночек, знаете ли, не мешать друг другу.

Пока я размышлял, сколь редкое явление мне довелось лицезреть, наши взгляды встретились.

Покрасневшая до ушей Кавасаки уставилась на меня непостижимым взглядом. Боже, да что с ней такое? Просто ужас! Я судорожно тряхнул головой и попытался уйти от её глаз.

Нет уж, не стала она доброжелательнее. И вообще, ты на подготовительных курсах, здесь нельзя орать. Во всяком случае, громко. Скруглите ваши квадратные головы.20

× × ×

После занятия по английскому настала короткая перемена. Я спустился по лестнице и купил в автомате банку MAX COFFEE. И вернулся в класс, прикладываясь к ней по дороге.

Все там занимались своими делами. Развлекались с мобильниками, читали книжки или пялились в учебник в преддверии занятия по современному японскому.

По большей части друг с другом никто не общался. Кажется, в отличие от обычной школы, тут одиночки в большинстве.

Когда я ходил в подготовительную школу, будучи в средней школе, там складывалась совсем другая обстановка.

Подготовительные школы были тогда не более чем продолжением школ обычных. В них лишь становилось очевиднее, что если у кого-то нет своего места в средней школе, его не будет и нигде. Все переносили свои отношения и на те занятия, в результате чего такие школы были очень неприятным местом.

Потому-то и начинаешь отчаянно рваться на более продвинутые занятия. На каждой новой ступени в классе становится спокойнее, а разнообразие и уровень занятий повышаются.

Если подумать, наверно, ребята тусовались тогда друг с другом только ради того, чтобы оправдать своё пребывание на низших уровнях.

Они использовали друзей как причину и искали дружбы для оправдания своего желания остаться в тёпленьком месте. В результате возникали ситуации типа парочек, желающих учиться в одной старшей школе. Или опускания уровня своих стандартов при выборе будущей школы.

Помнится, от разговоров, которые мне тогда доводилось слышать, меня пробирал озноб.

Если ты в самом деле о ком-то заботишься, ты не должен его тормозить и не должен ему потакать. А вы просто выбираете лёгкий путь, чтобы и дальше иметь возможность по-прежнему тупо развлекаться.

Более того, если пойдёт слушок, что все парочки распадаются через пару месяцев после того, как пошли в одну старшую школу, у вас не живот заболит, вы будете на полпути к перитониту. А пытаясь оправдаться, будете говорить, что слишком юны, да?

Наверно, это из-за того, что я смотрел на всё со стороны.  Но я ни на секунду не поверю в дружбу или любовь, которые только видимость. Я не верю в доброту, допускающую такое самопожертвование. Или в доброту, полную обмана.

Так что с подобной точки зрения нынешняя система в подготовительных школах хороша.

Учителя не давят на учеников, а сами ученики безразличны друг к другу. Устраняя ненужные для обучения процессы, такие школы смогли разработать оптимизированную и эффективную систему. Школа, в которую ходил я, будучи в средней школе, была неприятным местом потому, что учителя слишком фамильярничали с учениками… Они всех называли по именам, только меня по фамилии…

Конечно, учителя и ученики в подготовительных школах могут прекрасно уживаться друг с другом, если сами того хотят. Есть тут и система кураторов, как правило, студентов университета на подработке, которые поддерживают учеников. Они не только с занятиями помогают, они ещё и выступают в роли личных и профессиональных консультантов.

В общем, в подготовительных школах спокойная и прохладная атмосфера. Иногда даже холодная. Комфортное для меня место.

Конечно, везде есть и нормалфаги.21 Если нарисовать карту их обитания, получится примерно как у мокриц или тараканов. Не понимаю, почему они хотят ещё чем-то стать, если везде в мире их уже полно.

Блин, их просто тучи… Лето, потому они так активны. Как насекомые. Ненавижу насекомых. Потому и лето недолюбливаю.

× × ×

Когда занятия закончились, на меня почему-то навалилось уныние. Наверно, потому что последние полтора часа я сосредотачивался.

В отличие от приятной усталости от спорта, усталость от учёбы мало-помалу тебя угнетает. В моей голове вся глюкоза израсходовалась. И если бы я не приложился к MAX COFFEE, было бы ещё хуже. Компании Кока-Кола следовало бы со сдающими экзамен проконсультироваться, продукты тогда влёт уходили бы.

Я начал собираться домой.

Одиночки всегда особенно энергичны, когда домой направляются.

К счастью, Цуданума – довольно гостеприимный район. Тут много книжных магазинов и игровых автоматов. Этот район не даст старшекласснику заскучать.

Размышляя, куда бы заглянуть по дороге, я вдруг услышал, как кто-то постучал по столу.

Глянул на звук и увидел, что рядом с сердитым видом стоит Саки Кавасаки. Что? Если что-то нужно, так и скажи. Или у тебя дятлы в родителях?

— …Ты что-то хочешь от меня?

Она явно излучала ауру «выслушай же меня, чёрт тебя побери», и я послушно решил спросить. Кавасаки неуверенно вздохнула. Блин, если у тебя такие проблемы со мной, тогда и не заговаривай. В чём дело?

— Ты сейчас свободен?

— Э-э, мне надо ещё кое-что сделать.

Я автоматически отреагировал стандартной фразой, какой обычно отказывал. Это было почти что инстинктивное действие, акт сохранения равновесия. В нынешнем обществе это столь же разумно, как и принцип «не отвечай на звонки с незнакомого номера».

В большинстве случаев мне отвечают «а, ну да, конечно» и отваливают. И это означает, что приглашали меня просто из вежливости. Чёрт, да у них на лице просто облегчение появляется, когда я отказываю. Блин, что, так сложно быть повнимательнее?! Порой лучше вообще не приглашать из доброты.

Но вряд ли Кавасаки пригласила меня просто так. Я даже не уверен, что эта девица в курсе, что такое вежливость. Она всегда высказывалась прямо. Особенно если учесть, что она умеет противостоять и Юкиносите,  и Хирацуке.

— А именно? — Прищурилась Кавасаки.

— Ну, это, понимаешь… С моей младшей сестрой.

В отчаянии я уцепился за имя Комачи. Кавасаки слегка кивнула.

— А, вот оно что. Отлично. Не возражаешь немного пройтись со мной?

— А? — Попросил я объяснений.

— У меня к тебе никаких дел нет, к тебе дело у Тайши. Он сейчас здесь, в Цудануме. — Устало ответила Кавасаки.

А, понятно. Значит, это она со своим младшим братцем переписывалась. И судя по тому, как она в процессе улыбалась, у неё наверняка комплекс брата. Кстати, похоже, что у неё ещё и комплексы насчёт бюстгальтера. Если он слишком велик, это не добавляет привлекательности. Так говорит моя плоская сестра!

— Извини, но не вижу причины тратить на твоего младшего брата своё вре…

— Твоя младшая сестра с ним.

— Хорошо, куда нам идти? Это недалеко? За пять минут успеем дойти? Или лучше бегом?

С этого и надо было начинать.

— Ну, знаешь ли…

На мгновение на лице Кавасаки мелькнуло отвращение, но я уже вскочил, не обращая на неё внимания, и выбежал из аудитории. Кавасаки последовала за мной.

— Сайзерия,22 недалеко от выхода. Знаешь, где это?

— Не надо меня недооценивать. О Сайзерии я знаю всё, особенно рядом с линией Собу.

Чёрт, я даже знаю, где появилась самая первая Сайзерия. В Мотоявате. Хотя у них нет сейчас там никакого бизнеса, так написано на вывесках.

А мне от этого хочется на вывесках написать, что офис «Tora no Ana» и оптовые базы на самом деле находятся в Мотоявате.

Я выскочил из института на гнетуще жаркую улицу. Тут не было даже лёгкого ветерка. Прямо на меня обрушивались солнечные лучи, словно искажённые жарой.

Сейчас было время между занятиями. Когда люди идут на станцию и со станции, и когда плотность народа подскакивает неимоверно.

Мы с Кавасаки практически не обменивались словами, маневрируя между людскими потоками. Я как правило действую независимо, так как имею большой опыт находить просветы и лазейки в толпе. Время сиять «Скрытому Хикки»!23

Очевидно, Комачи и вредное насекомое сидят в ближайшей Сайзерии.

Как удобно. Там к моим услугам есть ножи, вилки, целая куча летального оружия. А лучше даже раскатать его физиономию в блин и натереть горячей-горячей Milano Doria. Надо только написать отзыв «Персонал здесь замечательно подаёт блюда», и всё будет в порядке. За это мне всё простят. А потом можно будет полить едким чёрным соусом его открытые раны.

Кажется, мой Самоцвет Души становится совершенно чёрным.24 Ой, нехорошо. Так я быстро обернусь девочкой-волшебницей. Надо подумать о чём-нибудь радостном… Когда там у нас начинается «Девочка-волшебница Сайка ☆ Тоцука»?

Ожидая зелёный сигнал светофора, я готов был взорваться от нетерпения. А стоящая на шаг позади Кавасаки заговорила.

— Кстати, Юкиносита тоже ходит на летние курсы.

— …А, вот как.

Прозвучавшее имя заставило меня отреагировать с запозданием.

Насколько я помню, Юкиносита вроде как собиралась на естественнонаучные курсы. Кавасаки, надо полагать, тоже туда ходила. Ну, в этом году для нас естественно ещё окончательно не определиться, куда поступать после школы. Единственная причина, почему я выбрал гуманитарный курс, это что я полный ноль в математике. Впрочем, раз уж мы о том заговорили, мой единственный выбор – стать домохозяйкой.

— Я и раньше думала, но к ней действительно трудно подойти.

Кто бы говорил… Ты хоть понимаешь, что излучаешь такую пугающую ауру, что от тебя и девчонки, и даже парни шарахаются?

— Чего ты на меня смотришь?

— Да ничего…

Она прищурила свои равнодушные глаза и пронзила меня взглядом. Я поспешно отвернулся. Легко могу представить, как Юкиносита с Кавасаки будут вести себя в аудитории. Они привлекут всеобщее внимание, но ни одна живая душа к ним не подойдёт.

В этом они очень похожи, но причины тому совершенно разные. Агрессивность Кавасаки – следствие её неумения общаться. Все считают, что она не любит разговаривать. А я думаю, она просто не умеет. Если бы вы видели, как она любит своего младшего брата, вы бы это поняли.

Юкиносита же никогда не старалась быть агрессивной. Она сама по себе агрессия. Человек, чьё превосходство подавляет. Такие люди вызывают комплекс неполноценности и ревность. Именно поэтому её отторгают и ненавидят. Но что ещё хуже, Юкиносита принимает такую злобу в штыки и стремится стереть противников в порошок.

Кавасаки просто защищается, запугивая, а Юкиносита стремится к возмездию.

На светофоре загорелся зелёный.

Я двинулся вперёд, а Кавасаки сдержанно заговорила.

— …Слушай. Можешь поблагодарить её за меня? Мне так и не удалось выбрать момент, чтобы поговорить с ней.

— Сама ей скажи.

— Ну, я хотела бы, но понимаешь, это как-то неловко.

Её голос звучал как-то робко, и я взглянул на неё. Кавасаки опустила глаза и шла, уткнувшись взглядом под ноги.

— Всегда есть кто-то, с кем ты не можешь поладить, даже если вы оба не виноваты, верно?

— Угу.

Да. Именно так.

Вот почему максимальный компромисс, на который ты можешь пойти – не пересекаться друг с другом. Решение не ввязываться – это ещё и способ поддерживать отношения.

Держаться рядом, весело трепаться, болтаться и развлекаться вместе – это не только способ сдружиться. Это ещё и способ держаться на дистанции от остальных, чтобы тебя не ненавидели. Действие, заслуживающее похвалы.

Наверно, именно так Кавасаки и видит Юкиноситу.

Тебе остаётся только принять такой выбор, но ты всё равно не можешь сблизиться с этим человеком. Потому что понимаешь, что ничего хорошего из шага к нему не выйдет, ты уверен, что вы будете лишь ранить друг друга. Вот почему ты держишь дистанцию. Это не попытка убежать или уклониться, это реальный способ справиться с ситуацией, демонстрация уважения.

— И я не думаю, что мы встретимся в ближайшее время. На подготовительных курсах я её не вижу, дальше только начало занятий в школе, так? И в классах мы разных. А ты можешь встретиться с ней в клубе или ещё где, верно?

— Нет. Не думаю, что увижу её до начала занятий.

Как минимум, мы не встретимся по собственному желанию. Если подумать, у меня с Юкиноситой именно такие отношения. Пока нас не заставили, мы друг к другу не приближались. Да и номера её я всё равно не знаю.

Перейдя перекрёсток, мы начали спускаться по лестнице, которая вела под здание. Звуки шагов отдавались слабым эхом.

— И даже если мы встречаемся, ни о чём особо не разговариваем.

— Да. И мы ни о чём особо не разговариваем.

— Вот именно.

На самом деле, если ты заговариваешь со мной, я должен отвечать как положено. По сути я до тошноты учтив. Но если я знаю, что человек, с которым я говорю, одиночка вроде Кавасаки, я понимаю, что мы два сапога пара, и могу вести себя свободнее.

Спустившись по лестнице, мы оказались на первом подземном этаже и прошли через автоматические двери.

Комачи сидела за столиком рядом со стойкой с напитками. — А, братик. — Замахала она рукой, увидев меня.

— Угу, — ответил я и сел рядом с ней. Напротив меня оказался среднеклассник с именем, напоминающим Сано Якуёке Дайши.25 Я взглянул на него, и он наклонил голову.

— Привет, братишка. Извини, что побеспокоил.

— Не зови меня братишкой. Убью.

— Эй, ты что, на моего младшего брата наезжаешь?

Кавасаки уселась напротив, пылая гневом.

Боже, да она на меня волком смотрит! Девчонки с комплексом брата просто отвратительны. Втрескаться в кровного родственника – это отвратительно. Жутко отвратительно.

Пока Тайши успокаивал бурлящую Кавасаки, я позвонил в стоящий на столике звонок и сделал заказ.

Напитки без ограничений на двоих. И не буду, пожалуй, размазывать ему Milano Doria по физиономии, раз Кавасаки такая страшная.

Как принято в деловых кругах, я взял свою чашечку и отхлебнул кофе, прежде чем перейти к делу.

— Так ты чего-то хотел от меня?

— Да. Я хотел тебя расспросить о школе Соубу.

— Сестру свою расспроси, вон она сидит.

Кавасаки ходит в ту же школу, что и я, и даже в тот же класс. Надо напомнить себе об этом, а то, сдаётся мне, я опять её забуду.

— Я хочу знать, что об этом другой человек думает!

Тайши почему-то сжал кулаки. Почему это его так волнует?..

Он, конечно, может о чём угодно вопросы задавать, но вряд ли я смогу полно на них ответить.

— Да ничего особенного. Школа как школа, как и другие старшие школы. Разве что школьные мероприятия могут немного отличаться, вроде показухи на фестивале или уровня клубов.

Голову на отсечение, конечно, не дам, в других школах я не бывал, но впечатление складывается именно такое. Как минимум, программа обучения в школах стандартная, так что их вполне можно поместить в одну категорию. Не слишком-то все школы разнятся, если не брать в расчёт специализированные. По сути, мои представления о старшей школе до поступления в неё и после по большей части совпадают.

Единственный мой просчёт – это что я оказался в клубе помощников.

— М-м? Но если проходной балл на экзаменах разный, разве не должна отличаться и атмосфера в школе?

Озадаченно наклонила голову Комачи.

— Ну, думаю, где выше оценки, там меньше хулиганов. Хотя это не влияет на число тех, кто хочет таким стать.

Я бросил взгляд наискосок от себя. Кавасаки заметила это и зыркнула в ответ.

— Что ты на меня смотришь?.. Ничего такого я не хочу.

Так я ошибся? Просто я почему-то был уверен, что она должна сказать что-то вроде «Не в лицо, в корпус работай, в корпус»…26

Я прокашлялся, скрывая то, что на меня давит взгляд Кавасаки, и начал заново.

— В общем, единственное, что меняется – что все из среднеклассников становятся старшеклассниками. И начинают корчить из себя старшеклассников, а это и правда раздражает.

— А, корчить из себя старшеклассников, да? — Понимающе кивнул Тайши.

— Не знаю, на что ты надеешься, но когда доходит до дела, все стараются косить под некий идеальный образ «старшеклассника», почерпнутый из художественной литературы. А всё это по большей части поверхностное.

Уверен, существует неписаный кодекс «Как должен вести себя старшеклассник».

Правила поведения старшеклассника.

Первое. Старшеклассник должен иметь подружку (или парня).

Второе. Старшеклассник должен быть окружён множеством друзей и быть шумным до идиотизма.

Третье. Старшеклассник должен быть похож на «старшеклассника» в фильмах и романах.

Отказавшиеся следовать вышеупомянутым правилам должны убиться о стену.

Или как-то так.

Всё это подобно тому, как люди восхищаются Синсенгуми,27 в частности кодексом Тосизё Хиджиката, за их сходство с самураями, не зная, какими они были на самом деле.

Если ты хочешь воплотить идеалы в реальность, значит, ты хочешь невозможного.

Например, парни стараются стать популярными, шутя с девушками в письмах, угощая их при каждом удобном случае и обращаясь к ним как можно громче. Хотя если честно, по сути они просто подкаблучники.

Или как девушки, желающие поладить с другими, увлекаются последним писком моды (lol), шляются по множеству вечеринок и слушают последние поп-хиты. Хотя если честно, настоящие увлечения у них другие, более подходящие юным девушкам.

Но несмотря ни на что, они стремятся поступать именно так. Сделать всё возможное, чтобы не отклониться от понятия «обычный». Они не хотят оказаться вне массы, описываемой понятием «все».

— Упс… Кажется, я услышал то, что не хотел услышать…

Тайши помрачнел.

— Ну, это просто точка зрения нестандартного человека. Если ты действительно хочешь ладить с кем-то, лучше заранее будь готов чем-то пожертвовать.

Жить не так, как другие, очень непросто, но жить как все просто невыносимо. Жизнь трудна.

— Ой, кажется, все уже всё выпили.

Комачи замурлыкала какую-то мелодию себе под нос, разряжая гнетущую атмосферу, и собрала все чашки. Увидевшая это Кавасаки тоже поднялась.

— Я с тобой, а то ты всё не донесёшь.

Комачи не возражала, и они вдвоём направились к стойке.

Я задумчиво посмотрел им вслед.

Тайши вскинул голову, словно что-то вспомнив. С любопытством посмотрел на Кавасаки с Комачи и наклонился ко мне.

— Кхе-кхе… Неловко такое спрашивать… — Прошептал он. — Но как там с девушками? Они симпатичные? Вроде Юкиноситы, она же красавица, правда?

…Хо-хо, так вот о чём он хотел поговорить. Он был так напорист с самого начала, потому что собирался спросить именно об этом.

Я задумался. Должен сказать, девушек в нашей школе определённо немало…

На самом деле, если что и производило на меня впечатление в школе, так это «милашки» и «незабываемо смешные рожи». Ни одной обычной девушки припомнить не могу.

— Ты прав, милашек там много. К примеру, класс по изучению международной культуры на девять десятых состоит из девушек. То есть девушек в школе много. А значит, и красавиц больше.

— О! Это натуральная мечта!

Причём тут слоган Bandai?28 Это больше смахивает на натуральные иллюзии. Лучше сказать ему прямо.

— Слушай, Тайши… — Я говорил неспешно, но доходчиво. — Ты же знаешь, как всегда говорят мамы. Может, тебе и нравится красотка, но это не значит, что ты нравишься ей.

— Т-ты открыл мне глаза!

Тайши распахнул глаза, словно током ударенный, явно прозрев. Куда только былой энтузиазм подевался.

— Самое главное – знать, когда надо сдаться. Если упёрся лбом в стену, сдавайся. Даже путь в тысячу ли начинается со сдачи,29 вот какой должна быть ментальность.

В наши дни ещё советуют «Познай врага, познай себя и ты сдашься в сотнях битв».30

— Кроме того, думаешь, ты сможешь поладить с кем-нибудь вроде Юкиноситы?

— И верно… Не, не думаю! Она страшно пугает!

На редкость честное мнение. Хотелось бы показать ему и другую точку зрения. Она не недосягаемый цветок, она цветок, расцветший на Гвианском плоскогорье.

Тех, кто не очень хорошо знает Юкино Юкиноситу, она пугает. Излишней властностью и может даже высокомерием.

Именно такой я впервые встретил её… Ну, то есть, если наша первая встреча состоялась в клубе.

— Школа Соубу… Страшное это место…

Тайши почему-то поёжился.

Это меня немного раздражало, и я решил его добить.

— Обстановка может измениться, но это не значит, что изменишься ты. Если ты считаешь, что что-то поменяется, когда ты пойдёшь в старшую школу, это не более чем иллюзия. Лучше сразу прекращай мечтать.

Сначала я разрушу все ваши извращённые иллюзии!31 Ха-ха, ну ладно, у меня тоже когда-то были несбыточные ожидания. Но такое представление о старшей школе – это просто утопия. Проинформировать его о реальном положении дел есть проявление доброты.

— Слушай, хватит так жестоко над ним издеваться.

Вернувшаяся от стойки Комачи сгрузила стаканы на стол и постучала меня по голове.

Ошиба-а-а-аешься! Я не издеваюсь над ним. Я просто поддразниваю его, вот и всё. Пробормотал я про себя, словно извиняющийся младшеклассник. Могу представить, кто такое говорит.

— Не принимай его всерьёз, Тайши… Лучше подумай, как поступать будешь.

Кавасаки села рядом с Тайши и глотнула из своей чашки.

Тайши вздрогнул и застонал.

— Что, какие-то проблемы?

— Честно говоря, он на грани. Вот почему я всегда говорила ему учиться…

Ответила вместо него Кавасаки. Тайши ещё ниже опустил голову.

— У-у-у…

Комачи решила его подбодрить.

— Всё будет хорошо, Тайши. Даже если ты пойдёшь не в Соубу, а в совершенно другую школу, я всё равно останусь твоим другом! Что бы ни случилось, мы всегда будем друзьями!

— Ч-что бы ни случилось, будем друзьями… К-конечно…

— Ага, абсолютными друзьями! Приматными друзьями!

Последний гвоздь в крышку гроба… Как старший брат я был очень доволен, но как парень не мог не посочувствовать. Смотреть больно, как его загнали в угол.

— Слушай, а как насчёт цели? — Сказал я. — Если тебе есть, ради чего стараться, ты будешь очень стараться.

— Цели? — Поднял голову Тайши.

— Ага. Это не то, чем стоило бы хвастаться, но я выкладывался изо всех сил, стоило лишь подумать, что я иду туда, куда ни за что не попадут те типы из средней школы. Каждый год из нашей школы в Соубу попадал только один человек.

— Тебе действительно не стоит этим хвастаться…

Кавасаки горько улыбнулась. Это горечь от кофе, да?

— А я – потому что там братик!

— Да, да, мы знаем.

Я проигнорировал неуместное высказывание Комачи. А Тайши с серьёзным видом повернулся к Кавасаки.

— Сестра, а у тебя тоже была причина?

Она поставила чашку. — Я… не будем обо мне. — Коротко ответила и отвернулась.

Но у меня есть мысль, что у неё за причина. Если донести её до Тайши, уверен, и у него мотивация поднимется…

— …Ну, когда ищешь хорошую, но недорогую школу, наша в самый раз.

— Слушай, не болтай лишнего!

Кавасаки яростно уставилась на меня, покраснев до ушей. Дура. Слабые глаза братолюбки не пугают.

— Угу… — Кивнул проникшийся моими словами Тайши.

Уверен, тут были разные причины.

И не только для Саки Кавасаки, но и для остальных.

Есть те, кто выбирает наугад, но есть и те, кто не может решить иначе.

Не все ответы позитивны. Думаю, если кто-то на что-то решился, сколь бы трусливым и пессимистическим методом он не пользовался, это нормально.

— Я решил. Я собираюсь поступать в школу Соубу!

Убеждённо сообщил мне Тайши.

— Что ж, постарайся как следует.

Сказал я ему начистоту… Впрочем, если подумать, Комачи тоже собралась поступать в мою школу.

— …Если получится, я покажу тебе, как надо развлекаться. Я имею в виду поединок Сумо.

— Ты словно убить меня хочешь!

Кавасаки сурово посмотрела на меня, защищая напугавшегося Тайши. Я проглядел счёт.

— Ну что, всё? Нам уже почти что домой пора.

Часы показывали, что время идёт к обеду. Я достал из кошелька тысячеиеновую купюру, положил её на стол и поднялся.

Тайши утвердительно кивнул, тоже встал и поклонился.

— Братишка, спасибо тебе большое!

— Да хватит уже… Ты потерял все шансы звать меня братишкой.

— Что это значит?!

Наблюдающая за нашей перепалкой Комачи задумчиво наклонила голову, постукивая пальцем по подбородку. — Хм-м? Но если Саки-сан выйдет замуж за братика, он вполне сможет звать тебя братишкой, правда? — В лоб заявила она.

Кавасаки вскочила как ужаленная.

— Т-ты что, дурак?! Что с твоей младшей сестрой?! Ни-ни-никогда такого не будет!

Последние слова прозвучали уже из-за двери кафе.

— Чертовски верно. Ни на ком не женюсь, пока не найду человека, который будет заботиться обо мне.

Убедившись, что Кавасаки меня не слышит, с горькой усмешкой пробормотал я.

— Опять он начинает! Дебильная оборона братика!

— Хватит, не называй это обороной.

Что угодно, только не оборона. «Иметь кого-то, кто будет финансировать меня» лучше назвать абсолютным фронтом.

Сегодня как всегда.

На абсолютном фронте без перемен.32

Никогда в жизни я не видел столь трогательной строчки. Я хотел читать её вслух. Я готов был её петь. Я даже мог бы получить награду за эту песню.

Вчера вечером Сайка Тоцука прислал мне письмо, которое и подвигло меня на решение загадки «мальчиков».

В какой степени ты мальчик? Звание, возраст, хобби не помогут найти решение. И теперь я пришёл к выводу, что и пол тут не помощник. Законы Вселенной ничего не значат.33

Мне мучительно не хватает примеров, которые помогли бы мне раскрыть правду.

И я напрягся, чтобы получить необходимый мне материал.

Я послал ответ на добрые пять сотен знаков, включая смайлики, которыми никогда не воспользовался бы в иной ситуации. И, конечно же, постарался не забыть про вопросительный знак в конце.

В тот краткий момент, когда мы обменивались письмами, я был счастлив. Настолько счастлив, что вполне мог бы квалифицировать это как наркотик.

Итак, я пообещал потусоваться с Тоцукой.

Тайна тут непостижимая, загадка или что ещё – всё это уже неважно, правда ведь?!

× × ×

Время нашей встречи почти уже настало.

Августовское солнце обрушивало на меня свою недюжинную мощь. А тёплый такой ветерок вполне ему соответствовал.

Мой индекс дискомфорта готов был зашкалить.

Но, невзирая ни на что, я всё же заметил светящегося, искрящегося и блистающего человека. Он увидел меня и побежал, его благородное сердце снежило, падало и собиралось.34

Под мерцающий и сияющий свет будущего я нашёл Тоцуку, став счастлив донельзя.

Тоцука пришёл!

— Привет, Хачиман! Извини, что опоздал!

По-мальчишечьи одетый Тоцука упёрся руками в колени, переводя дух.

— Не переживай. Это просто я слишком рано пришёл.

Да, я аж на три часа раньше пришёл, так что не беспокойся. Совсем.

— Ты не опоздал, так что можно было и не бежать так.

— А, ну да. Просто я увидел тебя.

Тоцука засмеялся, словно стараясь скрыть смущение.

Толи из-за яркого солнца, то ли нет, но он так сиял, что мне пришлось поспешно отвести глаза.

—  А. И чем мы теперь займёмся?

Обменявшись письмами, мы с Тоцукой просто договорились потусоваться вместе.

И в итоге решили, что сначала встретимся, а там уже подумаем, что делать дальше. А значит возможностей поразвлечься просто масса. Но в результате я всю ночь размышлял, а теперь страдал от недосыпа.

Что вообще означает «тусоваться» для старшеклассника? Я не в курсе нюансов подобного рода деятельности.

И потому не знал, что предложить.

Но рядом со станцией Кайхин-Макухари, где мы встретились, есть почти всё.

Игровые автоматы, караоке, кинотеатры и трассы для радиоуправляемых моделей. Множество кафе. Развлечения на любой вкус.

— Хм-м, я много о чём думал…

Тоцука задумался, не в силах ответить сразу.

— Но я не знаю, что тебе нравится, Хачиман.

Он склонил голову, явно всерьёз беспокоясь обо мне. Я уставился на него – это же такая редкость, чтобы у меня кто-то моё мнение спрашивал.

Во-первых, все, кого я знаю, эгоистичны. Юкиносита без вопросов, но и Юигахама, и Заимокуза, и даже Комачи становятся очень упрямы, когда речь идёт о том, чего они хотят. Посмотрите на Хирацуку, у неё голова лишь собственными желаниями забита, так ведь? Она уверенно идёт по своему пути, готовясь пополнить ряды разочаровавшихся учительниц.

Хотя какой смысл со мной обсуждать, если у меня и с интересами, и с хобби проблемы. Вряд ли я что интересное придумаю. Даже насчёт себя я не всё понимаю.

И на каникулах я главным образом бездельничаю… Я имею в виду, что просто ничего не делаю, правда. Сплю до полудня, а потом иду в книжный или библиотеку.

Чувствуя неловкость, что заставляю Тоцуку думать за себя, я поспешил высказаться.

— А почему бы нам для начала просто тут не осмотреться?

— Ну да, конечно. Пожалуй, получится быстрее, если мы вместе что-нибудь решим.

Услышав «вместе что-нибудь решим», я что-то почувствовал. До сего дня мне главным образом приходилось выбирать в одиночку, так что такое ощущение было для меня внове. Тоцука такой замечательный человек, что может быть, в итоге нам доведётся вместе выбирать имена нашим детям.

Мы неспешно пошли вдоль станции. Но в полдень тут царила такая жара, что лучше было поскорее куда-то зайти. Оставалось лишь решить, куда именно.

Магазины… Мне, в общем-то, ничего покупать не нужно, так что их пропускаем. Игровые автоматы… Хм, это может сработать. Впрочем, не знаю, насколько он интересуется играми, но заядлым геймером он не выглядит. Кажется, он больше интересуется чем-то вроде «кранов».

Так, что у нас остаётся… может, это?..

Я решил направиться к кинокомплексу Синеплекс Макухари. Там были игровые автоматы, которые я и имел в виду. Название Синеплекс похоже на Аниплекс, но им владеет группа Кадокава. Кроме кинотеатра с десятью залами там ещё есть игровые автоматы и все виды ресторанов.

Войдя в здание и пройдя вперёд, мы попали в зону, залитую декоративной подсветкой и всяческими звуковыми эффектами.

Тут были не видеоигры, а игры, больше заточенные под физическую активность – тиры, музыкальные игры, азартные и «краны». А ещё фотокабинки и дартс. Можно сказать, зал, нацеленный на активную молодёжь. Неудивительно, тут в окрестностях хватает старших школ и университетов. Что же до прочих развлечений, вплотную друг с другом размещались кинозалы и рестораны, создавая впечатление, что здесь ждут большой наплыв семейных посетителей.

Тоцука неожиданно остановился.

— Что такое?

Спросил я, взглянув туда же, куда смотрел он. Там на стене висел рекламный плакат идущего сейчас фильма.

— Так они уже выпустили в прокат этот фильм, да?.. — С интересом уставился на него Тоцука.

— Значит, фильм?

— Ой, я согласен на всё, что тебе нравится, Хачиман!

Тоцука смутился и замахал руками.

— Да нет, давай фильм посмотрим. Если подумать, это же будет первый раз, когда я иду в кино не со своей семьёй. Должно быть интересно.

Однажды, когда я был помладше, я уже ходил в кино с кем-то. В кинотеатр Маринпия, которого больше нет. И только потому, что Комачи затащила меня туда, пока мама ходила по магазинам.

Перейдя в среднюю школу, в кино я уже ходил один. Оно было рядом с домом, и я мог заглядывать туда хоть каждый раз, как выходил на улицу.

Тоцука немного помолчал, потом застенчиво посмотрел на меня.

— Уверен?

Но я мог дать только один ответ.

— Угу.

Я решил. Моим первым партнёром будет Тоцука!

× × ×

К моему удивлению, Тоцуку привлёк фильм ужасов.

У кассы мы выбрали места и купили билеты.

25-E и 25-F. Я и Тоцука будем соседями в заднем ряду.

Мы закупились попкорном, колой, предъявили билеты и прошли в зал.

Хоть сейчас и летние каникулы, отдыхают лишь те, кто учится. Взрослые работают как обычно. Так что народу в зале было немного.

И, ясен пень, в основном ученики. Радостно резвящиеся гнусные парочки и поганые возлюбленные.

Вроде бы среди этого мусора я видел кого-то, смахивающего на Миуру. Показалось, наверное. Интересно, почему те, кто увлекается спортом, так похожи друг на друга? Мне их даже не различить. Они что, клоны?

И чем больше они выставляют напоказ свою индивидуальность, тем её у них меньше. Сами понимаете.

Что же до остальных, есть среди них и те, кто неправильно понимает суть индивидуальности и носит пальто посредине лета. Яркий представитель таких типов сидел на первом ряду, пыхтя, словно медведь гризли.

Мои инстинкты подали тревожный сигнал, что смотреть на него не следует. Я послушался и решил поискать наши места.

Перед началом фильма в зале царила тишина и лёгкая атмосфера нервозности. Я проверял ряд за рядом, но вошедший первым Тоцука первым же нашёл наши места и помахал мне. Должно быть, голос он подавать не стал, потому что мы в кинозале.

Я откинулся на спинку кресла и возложил руку на подлокотник. Это было великолепное действо, выполненное с дьявольской невозмутимостью.

Но подлокотник оказался тёплым и мягким.

— Ой, извини…

Услышав извинения, я понял, на что положил руку. Это была рука Тоцуки. Я только что прикоснулся к ангелу!35

— О-ой, не, это я виноват!

И мы оба поспешно отдёрнули руки.

— …

— …

Отвели взгляды и погрузились в смущённое молчание.

Я искоса глянул на Тоцуку. Тот опустил голову и немного съёжился. Спокойно, он же парень.

В зале работал кондиционер, так что очень лёгкое исходящее от него тепло словно щекотало меня. Спокойно, он же парень.

Мы обменялись взглядами, подыскивая момент заговорить. И Тоцука прошептал.

— Х-Хачиман, можешь спокойно класть руку на поручень.

— Э-э, я правша, так что свободно расслабляюсь на правой руке. Не обращай на меня внимания! Знаешь, как говорится, левой рукой только вещи носят!36

Почему-то я начал фонтанировать бесполезными отговорками.

— Ты такой странный, — хихикнул Тоцука. — Хорошо, давай его поделим.

Он пристроил локоть где-то на треть поручня.

— Л-ладно…

Я медленно и опасливо тоже положил на него руку.

А-а! Моя левая рука! Она совершенно счастлива!

Мир. Во. Всём. Мире.37

Если в мире есть место сотням Тоцук, в нём никогда не будет войн. Торговцы оружием разорятся. Исчезнет всё, что вызывает стресс. Подобно эффекту лаванды.

И даже выскакивающая на экран реклама сегодня меня не раздражала.

× × ×

Фильм достиг своей кульминации.

Думаю… хотя не уверен. Фильм фильмом, но я даже не знаю, сколько прошло времени. Час? Два? Или всего десять минут?

Такие радостные моменты пролетают слишком быстро. На самом деле прошло не больше часа.

Представление о времени меняется в зависимости от наблюдателя.

— Ой!

Прямо на нас выскочило 3D-привидение в белом платье. Тоцука чуть вздрогнул и вцепился в мою куртку.

Боже, как страшно. У меня чуть сердце не разорвалось. Он такой милый…

Тоцука очень мил. Одним словом, Тоцукавай.38

Потом привидение в белом платье выскакивало ещё несколько раз. Каждый раз у Тоцуки перехватывало дыхание, и он тихонько вскрикивал.

Но должен сказать, фильм действительно был страшен. Того и гляди я вместо выбора вариантов влечу прямо в концовку с Тоцукой. Это пугало. Если в конце концов он неожиданно прильнёт ко мне, моя талия может сдаться. И я склонюсь.

Моё сердце бешено колотилось, кровь бурлила, словно грязевые потоки в бурю. На худший случай надо бы подготовить ATM. А? Разве не ETC? EVA?39 Да какая разница. Фильм уже почти закончился.

Чтобы отвлечься от нечестивых мыслей насчёт Тоцуки, я осмотрел зрительный зал. Поначалу я хотел посчитать простые числа, чтобы успокоиться. Но я собираюсь поступать в частный гуманитарный университет, а потому не в курсе, входит ли в их число ноль. Пришлось сдаться.

В этом кондиционируемом зале было темно и жутко холодно. Идеальная атмосфера для просмотра фильмов ужасов.

К моменту, когда по экрану побежали титры, я совсем запутался, что это за фильм.

Мы с Тоцукой смотрели до самого конца, потом поднялись.

И лениво пошли к выходу.

— Было очень весело! Я всё время кричал, так что у меня совсем в горле пересохло.

— Угу, аналогично.

Какое-то странное напряжение заставило моё горло пересохнуть, а плечи онеметь.

Вместе со всей толпой мы вышли из здания на ступеньки.

Опустившееся наконец солнце ушло за здания. В тени задувал освежающий ветерок.

— Не хочешь слегка перекусить?

Я показал на кафе внизу. Тоцука кивнул.

Хотя многие, покидающие кинотеатр, тоже заходили в кафе, места нам двоим хватило. Мы прошли прямо к стойке и быстро сделали заказ.

— Э-э, холодный кофе.

— О, и мне тоже.

— Вестимо, и мне должно взять холодный кофе.

Нам троим долго ждать не пришлось. Мы быстро получили заказанный кофе и сели за ближайший столик.

Для начала я насладился вкусом и ароматом чёрного кофе. Его резкая горечь помогла мне взбодриться. Затем добавил молока и сиропа. Это дало Black RX. О да, сладкий лучше!

Промочив горло, мы втроём дружно выдохнули.

Втроём?

— …Погоди-ка.

— Э?

— М-м?

Не мычи мне. Я с тобой разговариваю.

Незваный гость, смахивающий в своём пальто на медведя, сидел за столиком как ни в чём не бывало. Да. Вот почему он кажется знакомым.

— Э-э, кто ты такой? Синкиба?

— Это Заимокуза, Хачиман.

Тоцука ответил серьёзно…

— Ладно, Заимо… Заимокуя, неважно, какого чёрта ты припёрся? Ты что, вроде тех назойливых жучков, ну знаешь, кукурузных долгоносиков?

Или жучков-кожеедов?

Заимокуза смачно присосался к своей соломинке, потом поднял голову.

— Я уяснил, что должен поименовать себя, узрев вас обоих в кинозале. Но воспоследовав за вами, я прибыл сюда. Воистину, мой оптический камуфляж и сегодня великолепен.

— Абсолютно уверен, все просто притворяются, что не видят тебя.

Как минимум, я его не видел. Потому что был сосредоточен на Тоцуке.

— Привет, Заимокуза, давно не виделись, — заговорил с ним Тоцука.

— В-в самом деле, мо-ха-ха-ха!

Заимокуза нервно засмеялся. Тоцука действительно нечто, так просто взять и заговорить… Впрочем, раз он может говорить с кем-то вроде меня, значит, может и с Заимокузой.

— Смотрел фильм?

— Конечно. Но должен сказать, это полная чушь. Нет ни единой детали, которая делает японские ужастики уникальными. Сплошная американщина. Он потерял всю привлекательность, это просто жалкий мусор, результат оглупления для толпы. Уф! Но хоть я и сказал, что смотрю фильмы ужасов, я имею в виду не те, что штампуют в Голливуде на потеху толпе, а те, что экранизируют литературные произведения. Вроде тех, что могу написать я. Предполагаю, это влияние Лафкадио Хирна.40 Дуф! Я немножко увлёкся. Как помпезно, фоканупо! Будто я похож на отаку. Но я определённо не такой, копо!!!

Ну, понесло… Эти чунибьё кажутся странно осведомлёнными о всяких оккультных вещах, и это действительно неприятно. Они мало что понимают в произведениях Коидзуми Якумо и Кёко Изуми или в фольклорных работах Кунио Янагиты и Синобу Орикити, но имеют дурную привычку щеголять своими куцыми знаниями.

Я бросил прислушиваться к словам Заимокузы ещё на середине, но Тоцука дослушал до конца. За такую доброту и плату не грех брать.

— Думаешь? А мне понравилось.

— Конечно, как и мне.

— А?!

Он мгновенно изменил позицию после короткого замечания. Так быстро, что просто нельзя было не восхититься.

— Ого, ну ты даёшь. Прямо как эти надутые политиканы…

— Заткнись. Хачиман, а ты что думаешь о фильме?

— Очень выпендрёжный и лёгкий для понимания. Хотя если говорить, насколько он интересен, это уже другая история.

Хоть я и смотрел на Тоцуку весь фильм, но представление, о чём он, имею.

— Угу. Помнишь, как привидение с воплем выскочило? Это было потрясно, я так напугался! Думал даже, что у меня сердце остановится.

Именно так я себя сейчас и чувствую. Глядя, как Тоцука машет руками, изо всех сил стараясь воспроизвести сцену из фильма, я ощущал, словно моё сердце перенапрягается и останавливается.

— Ну, для человека, коему неведом страх, это ничто. В сравнении с «тем, кого нельзя называть».

Заимокуза задрожал, не успев даже договорить. Прямо как Малфой, вспомнивший Волдеморта. Если говорить о том, кто мог до такой степени его напугать, на ум приходит только одна персона.

— Да, верно. Юкиносита определённо страшнее фильма.

— Хачиман, так нехорошо. Я имею в виду, конечно, поначалу, ум-м, она немного пугает… — Тоцука по-прежнему смотрел на меня с возмущением, но голос его начал ослабевать. — Может, она просто кажется страшной, потому что всегда серьёзная и искренняя.

— Безжалостная честность тоже пугает. Ты и предположить не можешь, что тебе скажут.

Ну, будь то фильм или что ещё, видеть одно и то же не значит получить одинаковое впечатление.

В лучшем случае схожее.

Мы всегда смотрим только на то, что хотим увидеть.

Интерпретация определяется лишь массой людей, и неважно, говорим мы о фильме или человеке.

Вот почему смешно истолковывать их или даже пытаться. Грех и зло думать, что ты понял.

Но не ведя себя так, будто ты понимаешь, мы просто не можем жить.

Понимать кого-то и быть понятым кем-то означает, что у вас обоих есть взаимное, не очень чёткое осознание друг друга. Вы не можете жить иначе, кроме как пересматривая его каждый раз и говоря об этом.

Иначе твоё «я» рассеется как утренний туман.

Это смутное и неопределённое «я». Подобно эффекту «Gestaltzerfall»,41 чем больше о чём-то думаешь, тем меньше понимаешь.

Каждый раз, как ты перестаёшь понимать, ты собираешь всю информацию и заново строишь образы себя и другого человека. Чем-то напоминает симулякр – что бы ты ни конструировал, образы получаются детские и примитивные.

Я бы назвал это ужасом.

В кондиционированном воздухе кафе по моей спине вдруг пробежал холодок. Я передёрнул плечами, останавливая дрожь.

Поднёс стакан ко рту, но оказалось, что он уже пуст. Поставил обратно, и в этот момент заговорил Заимокуза.

— Но это была хорошая передышка. Теперь я могу сконцентрироваться на своей рукописи. Ах да, Хачиман. Х-хочешь её прочитать?

Он уставился на меня, слегка покраснев. Выглядит совсем не мило.

— Только если она закончена. Она у тебя в самом деле сейчас с собой?

— Фу-му, разумеется. Писатель – это человек, который пишет везде и всегда. У меня всегда с собой ноутбук, планшет, смартфон и пишущие принадлежности.

О да, таких людей много. Инструменты их хорошо мотивируют.

Тоцука с восхищением посмотрел на излишне выпендривающегося Заимокузу.

— О, значит, Заимокуза всё время напряжённо работает, да?

— Да кто его знает.

Может, он так и говорит, но на самом деле наверняка нет. Он старается вести себя как писатель, спорит о литературе, но никогда не пишет сам. Надо предупредить Тоцуку, что он не слишком подходящий для восхищения объект. Пока мы тут, быть может, лучше было бы ткнуть его кухонным ножом.

Ощутив мою неприязнь, Заимокуза завёлся.

— Хапон. Чванливый глупец. Мне не нужны подобные тебе, чтобы сказать это. На себя посмотри, Хачиман, бьюсь об заклад, что ты сам ничем не занимаешься.

— М-м, тут ты прав. Единственное, чем я занимаюсь, это хожу на летние курсы. Ну и исследовательский проект сделал.

— А? Разве у нас есть такое задание?

Обеспокоенно поинтересовался Тоцука. Судя по его реакции, он уже сделал все задания и расслабился.

— Нет, это для младшей сестры.

— Для Комачи? Ясно. Ты замечательный старший брат, Хачиман.

— Отнюдь. Действительно замечательный старший брат заставил бы младшую сестру делать домашнее задание самостоятельно.

— Так что за исследование?

— Да просто надёргал фактов из интернета и скомпилировал.

— А? И это всё, что ей было надо?

— Фуму. Раз это просто школьный проект, такого ей должно хватить. На самом деле, сколько бы сил и слёз ты ни вложил, на тебя всё равно всех собак спустят.

— Да, да. Комачи к тому же девушка. Лучше не принимай всё всерьёз.

У Комачи было только одно требование, чтобы проект не выделялся из всех остальных. Слушай, какое же это жестокое требование, если я выделяюсь больше даже, чем Дхалсим, умеющий летать?42 Да я даже летать умею лучше до такой степени, что меня следовало бы звать «Космический Брат»…

Правда, если вспомнить мой собственный исследовательский проект, я получил в награду множество смешков. Как мне тогда хотелось, чтобы они прекратили свои хиханьки там, у шкафчиков в конце класса.

— Но сделать такое не очень-то просто. Я не могу так легко выдавать первое, что пришло в голову, — с лёгкой ностальгией заметил Тоцука.

Когда тебе говорят, что подойдёт что угодно, крайне непросто сразу что-то придумать. Думаешь, мы изобретатель Бой Канипан?43

— Думаю, это такой тест на IQ. Они проверяют не просто умение учиться, а способность что-то создавать.

— Тебе в самый раз, Заимокуза. Я имею в виду, ты же стремишься стать писателем.

— Хотя не слишком похоже, что у него высокий IQ.

— Хомун, конечно, если уж на то пошло, у меня выше EQ. Я очень чувствителен.

EQ – это доля эмоциональной составляющей.

Это, конечно, всего лишь моё мнение, но когда кто-то в разговоре про IQ выставляет EQ, IQ у него точно ниже плинтуса. Если ET, то это Спилберг.44 Кстати, ED – это Пеле.45

— Ах да, там ещё были ребята с Mini 4WD.46 Говорили, что собираются их сделать.

Заимокуза подпрыгнул. И почему-то начал потеть.  Ты что, какой-то подвид японской жабы?

— А. Э?! Ум-м, Х-Х-Х-Хачиман, мы ходили в одну начальную школу?

— Я в самом деле слышу от тебя такое?.. Не надо переходить в нормальное состояние от такого пустяка.

Хотя будь у меня выбор, я бы предпочёл, чтобы он вернулся в своё гнездовье.

— А я тоже привык играть с Mini 4WD.

— Ничего себе…

— А? С чего вдруг? Я тоже мальчик, знаешь ли, — фыркнул Тоцука.

Я попытался представить Тоцуку в более юном возрасте, но на ум приходил почему-то лишь его образ в шляпе, футболке и гетрах. Уверен, он был очень мил. Стоп, поправлюсь. Он и сейчас мил. Если он был мил в прошлом и мил сейчас, его надо ввести в Истории Давно Минувших Дней47 и изучать в школе.

— Хамон. Ничто не сравнится с моим Broken G. В конце концов, я вооружил его настоящим железным молотом. Любой противник, сошедшийся с ним в лоб, будет разнесён в пыль.

— Звучит как полный идиотизм… Тц, наверно, мне не стоит об этом говорить, потому что я сам приделал резак к своему Big Spider…

А ещё присобачил большую иглу из швейного набора к Ray Stinger.

— Опасные вы люди. — Укоризненно сказал Тоцука.

Мы с Заимокузой обменялись взглядами.

— Всё нормально, я играл с ним в одиночестве.

— Конечно. Одиночки никого не ранят, только себя.

— Себя тоже не надо.

— Ладно…

Он пристально смотрел на меня с Заимокузой, заставив нас всерьёз задуматься над своими действиями.

— Н-ну да… Но я могу её чинить! По сравнению с остальными моя машинка быстрее ветра!

Я фыркнул в ответ.

— …Ха. Ты в самом деле думаешь, что мог бы выиграть у меня? У моего Big Spider? Специальные колёса малого диаметра, шины из пористой резины, доработанные скоростные передачи, открытый корпус, сочетающий воздушное охлаждение и малый вес, а на крайний случай – стабилизирующий шар, позволяющий быстро реагировать. Плюс откидывающийся алюминиевый роллер! Скорость выше теоретических пределов!

Хотя на самом деле я никогда не пробовал. То есть, трассу мне так и не купили. Я пробовал слепить её сам, из картона, но машинка всё время застревала на скотче и не хотела ехать как положено.

Заимокуза презрительно усмехнулся.

— Ку-ку-ку, откидывающийся роллер – это верх невежества… Дополнительный вес окажется фатален.

— Рассказывай больше. Мой Big Spider демонстрирует свою силу за счёт пониженного центра тяжести.

— Хо… Может, устроим поединок и выясним, кто сильнее?

Мы обменялись вызывающими взглядами. Ну, сейчас будет «Взять его! Магну-у-у-у-ум!». Стоп, это же Галактия Магнум, да?

Нашу молчаливую борьбу взглядов прервал невероятный голос.

— Как интересно! Давно этим не занимался, но тоже хочу попробовать. Мой Avante невероятно быстр, вы в курсе?

— Avante?!

Откуда такая разница поколений?! Имя явно выбрано со вкусом! Он не из фракций «Бумеранг» или «Император»!

…Но пожалуй, он вполне может участвовать.

Я уже несколько лет не прикасался к своим mini 4WD, но страсть не угасла. Я даже машу зонтиком как мечом, когда кончается дождь, спасая придуманный мир множество раз.

Вот почему, даже став взрослым, я всё буду помнить.

Пусть мы из разных поколений, но в глубине души есть то, что никогда не изменится.

И значит, я всегда буду оставаться мальчиком.

Я пропустил завтрак, потому что проснулся позже, чем следовало. Обычное дело на летних каникулах.

А раз я нацелен стать домохозяйкой, я должен сам готовить себе еду.

Наивны те, кто так думает.

Настоящая домохозяйка сунула бы мужу пять сотен иен на обед, а на остальные шикарно покушала бы сама. Может, конечно, это мои предрассудки, но именно такой домохозяйкой я и хотел бы стать. И неплохо бы получить алименты после развода.

А потому мне стоит потренировать такое поведение и устроить себе шикарный перекус. Тем более, что нынче я богат за счёт маленькой алхимии со своей стипендией от подготовительной школы. Я настоящий алхимик небольших денег.

Сегодня у меня будет рамен. Я выбрал, и мой желудок больше не в настроении ни для чего другого.

Чиба – это родина конкурентоспособного рынка рамена.

Раменные сражаются за клиента у станций Мацуба, Чиба, Цуданума и Мотоявата. В последнее время появились и игроки послабее, вроде Такеока или Кацуура Тантан.

Такая битва делает район известной по всей стране горячей точкой.

«Раменные, которые знают все» очень стабильны, но как только ты начал к ним привыкать, лучше пойти и поискать что-нибудь новенькое.

Когда ты идёшь перекусить с кем-то, ты обязан сначала договориться, заявив что-то вроде «Слушай, я знаю отличное местечко, просто изумительное, а? Фу-хи-хи». Предпринять какую-то авантюру уже не выйдет.

Но когда ты один, подобная любезность совершенно излишня. Дух приключений ведёт тебя к новым открытиям и развитию своих кулинарных талантов.

Иначе говоря, одиночка – это человек с духом фронтира, современный искатель приключений с энергией и настроем первооткрывателя.

И потому сегодня я настроился на раменную в окрестностях, которые едва начал изучать. Как говорится, сложнее всего увидеть то, что у тебя под носом, а значит, покопаться в слепой зоне – отличная стратегия. Обратная логике жителей Токио, которые игнорируют Токийскую башню.

Я немного потрясся в автобусе.

И, прибыв в точку назначения, Кайхин-Макухари, пошёл прогуляться. Просто прогуляться.

По этому району я возвращался домой после школы. И в какой-то момент приметил здесь раменную. Новую раменную, которую и собирался сейчас исследовать. Я неспешно шёл к своей цели, поджариваемый лучами летнего солнца.

Душная влажность раздражала, но улицу вдруг заполнил освежающий звук.

Это был звон церковного колокола.

В этом районе много дорогих отелей с залами бракосочетаний. В одном из таких залов и проходила церемония.

Всё заполнилось атмосферой напыщенности, слышались поздравляющие голоса.

Я впервые в жизни видел свадьбу, так что решил остановиться и посмотреть.

На видимой мне картинке словно физически высвечивалось счастье. Хм, но с краю там какая-то чёрная клякса…

Я протёр глаза и напряг зрение. Не концентрируйся на одной точке, воспринимай сразу всё, это и называется «видеть»… Следуя учению Осу Такувана,50 я ещё раз глянул на эту кляксу.

Силуэт в чёрном был единственным, излучавшим ауру неудачника. Тёмные цвета впитывали окружающий свет, поглощая даже свет солнца. Внутри огромной сферы счастья эта единственная область была окутана чем-то, сильно смахивающим на зависть. Не говоря уже о том, что оттуда слышалось негромкое бормотание «Гори ты в аду, ами-и-и-инь».

Так, эта фигура мне определённо знакома…

— Теперь только тебе осталось со свадьбой поторопиться.

— Я уверена, следующей будет Сидзука!

— Слушай, Сидзука, я тут нашла ещё одного хорошего человека. Не хочешь попытаться с ним встретиться? Уверена, на этот раз всё получится.

— Знаешь, Сидзука, папа уже откладывает деньги для внуков…

С каждой услышанной фразой чёрная клякса вздрагивала. Её духовное давление… рассеялось?..51

Кажется, я стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Я быстро отвёл взгляд и сделал вид, что просто иду мимо.

Но кое-что не следует забывать.

…Когда вглядываешься в бездну, бездна тоже вглядывается в тебя…

— Х-Хикигая!

Чёрная клякса вдруг выкрикнула мою фамилию.

Не слишком молодая женатая парочка изучающе посмотрела на меня. Я инстинктивно поклонился в ответ. Они ответили тем же. Какого чёрта, это что, считается встречей с родителями? Мне остаётся лишь взять на себя ответственность и жениться?..

Чёрная клякса повернулась к парочке.

— О-о, это один из моих проблемных учеников. М-мне надо сейчас вернуться к работе, т-так что я вас покидаю!

И стремительно рванулась ко мне.

— Хикигая! До чего же ты вовремя! Ты мой спаситель!

При ближайшем рассмотрении клякса оказалась прекрасной дамой постарше меня в чёрном платье. Она схватила меня за руку и потащила прочь.

— А? Погодите, прошу прощения…

Когда красивая дама старше тебя хватает за руку, что ещё остаётся, кроме как послушно пойти с ней?

Какое-то время мы молча шли. И, свернув за угол в парк, наконец остановились.

— Фух… Кажется, улизнули…

Дама положила руку на грудь и облегчённо вздохнула.

Её чёрное платье изящной дугой подчёркивало линии её тела. Бледную шею охватывала пушистая накидка. Блестящие чёрные волосы в тон платью были аккуратно подвязаны. Схватившая меня рука в чёрной перчатке, очень гармонирующей с платьем, была на удивление мягкой.

— Э-э…

— Хм? А, мои извинения. Я тебя удивила, да?

Стильно выглядящая красотка подтолкнула меня к скамейке. Затем достала из сумки сигарету и начала её разминать.

Такой жест, больше подходящий пожилому мужчине, резко контрастировал с её обликом.

Дама щёлкнула дешёвой зажигалкой и неспешно прикурила сигарету.

Я невероятно удивился, насколько иной она выглядела секундой ранее, но ошибки быть не могло.

Это Сидзука Хирацука, куратор клуба помощников.

Ну и ну, а она и правда красавица, когда надевает платье…

— Э-э, а ничего, что вы так ушли? Разве это не свадебная церемония?

— Уверена, они не против. Я оставила им свой подарок.

— А разве потом не будет вечеринки?

— Да что с тобой такое? Чего это ты такой заботливый?

— Но это же очень важное событие, разве нет?

— …Ха. Это церемония моей двоюродной сестры, так что я им не нужна. — Хирацука мрачно отвела взгляд и забормотала, не выпуская сигарету изо рта. — Да и мне идти неохота, честно говоря… Там надо деликатно общаться с младшими кузинами, тёти обязательно заговорят о браке, а мои шумные родители… Какой смысл вручать подарок только для того, чтобы слушать жалобы родственников…

Она выплюнула сигарету, глубоко-глубоко вздохнув, и раздавила её.

Ну что тут скажешь…

Я молчал. Хирацука взяла себя в руки и повернулась ко мне.

— Ну так что ты тут делаешь?

— Рамена поесть собирался.

— Рамена? И почему я сама об этом не подумала?

Хирацука явно испытала неожиданный прилив энергии. Совсем недавно мёртвые глаза заискрились живым блеском.

— Очень кстати, со всеми этими церемониями я пропустила завтрак… Очень вовремя. Я иду с тобой.

— Ладно, я не возражаю.

Я двинулся вперёд, здраво рассудив, что именно мне надо показывать дорогу. Хирацука громко цокала каблуками сзади. Чёрт побери, она и правда роскошно выглядит! Вон сколько внимания привлекает!

Когда мы вышли на не очень запруженную народом улицу, все взгляды оказались устремлены на нас. Выглядела Хирацука броско, ну, и красиво, конечно, так что просто нельзя было на неё не смотреть.

Сама она, кажется, не возражала. И заговорила со мной как обычно.

— Я слышала, ты тут давал кое-какие советы будущему новичку. Не думала, что ты и в каникулы по делам клуба работать будешь. Это впечатляет.

— Вы всё не так поняли. Кстати, а откуда вы узнали?..

Честно говоря, такая осведомлённость пугает…

— Твоя младшая сестра рассказала.

— И когда вы успели так сблизиться?..

В окружении Комачи уже столько моих знакомых, что совсем не до смеха.

Это получается окружение АБВГ? Пора начинать беспокоиться? А – «а, дурочка» Юигахама. Б – «берсеркер» Хирацука, В – «восхитительная девушка» Комачи, Г – «голову даю на отсечение, опять не помню» Кава-как-её-там…

— Она замечательная младшая сестра. Порой я думаю, хорошо бы и у меня была такая. О, я ничего такого в виду не имею.

— Учитывая разницу в возрасте, вы бы больше на маму с дочкой смахивали…

— Хикигая…

Блин, сейчас врежет… Я рефлекторно закрыл глаза и напрягся.

Но удара не было. Я осторожно приоткрыл глаза и увидел, что Хирацука совсем подавлена.

— Такие шутки больно ранят…

— И-извините!

Кто-нибудь! Ну женитесь же на ней поскорее! Если никто не найдётся, дело кончится тем, что женюсь я! Сделайте же с ней что-нибудь!

× × ×

Близился конец августа, но выходить на улицу было всё ещё жарковато. На это намекала моя поджаривающаяся под солнцем кожа.

Но ветерок, продувающий этот примыкающий к побережью район, приносил некоторую прохладу.

И потому находиться снаружи было комфортнее, чем могло бы быть.

Чтобы отстоять очередь и попасть внутрь, придётся ещё подождать. Но это не проблема, уж время-то убивать я умею. А ещё у меня хорошо получается стыдить других и лопать пузырьки на упаковочной плёнке. А потому, боюсь, стоит мне влиться в общество, и я стану квалифицированным сокрушителем новичков. Но они же такие жалкие, так что я определённо не пойду работать.

Я пробежался взглядом по очереди. Увидел в самом начале парня, болтающего во весь голос, а за ним двоих студентов колледжа. Явно мужского пола, но почему-то испускающих ауру парочки на свидании. Отвернулся и попытался представить ситуацию «Я открыл раменную, и ко мне приехали тележурналисты брать интервью. Что мне им отвечать?»

…Для начала я запланировал представить свою технику как секретный родовой приём под названием «Цубаме Гаеси», требующий резко отряхивать лапшу, горизонтально и вертикально. А потом, когда моя раменная станет популярной, открою школу рамена и буду трясти деньги с тех, кто уходит из служащих, стремясь запустить свой бизнес.

Витая в облаках, я вдруг услышал тихий вздох, смахивающий на смешок.

— …Что такое?

Я укоризненно посмотрел на Хирацуку. Та криво усмехнулась.

— Да ничего, просто я удивилась. Я думала, что ты ненавидишь толпу и очереди.

— Ну да. Хаотичную толпу ненавижу. Что же до очередей, ну, я же стою как положено, правда? Я не какой-нибудь лезущий без очереди идиот.

На самом деле не так уж у меня плохо с очередями. Думаю, по большей части очереди не любят за то, что считают их пустой потерей времени, не могут стоять на месте или не в состоянии поддержать нормальный разговор, когда стоят вместе с кем-то. Вспомним городскую легенду, что парочки, ходящие на свидание в Дестиниленд, распадаются. Не в раздражении ли от очередей тут дело?

Так что, имея немеряно свободного времени и обладая отлично развитым мышлением, я никогда не буду скучать в такие моменты. Я в основном самодостаточен. Такому пустяку, как очередь, не поколебать моё стальное сердце.

Что же до хаотичной толпы, она полна необузданных грубых зверей. Я не могу смотреть на них вблизи. И не выношу, даже если они просто проходят рядом.

— Ты на удивление чистая личность, да? — Удивлённо заметила Хирацука.

— Отнюдь. Уборка – не самая сильная моя сторона.

Комната у меня и впрямь грязная. Её можно назвать «Урбанизация» или «Будущее Земли» и проводить по ней исследования.

— Я не про чистоплотность и не про гигиену говорю, а про твою этику. Этика – это то, что внутри тебя.

— А разве вы не называли меня эгоистичным и эгоцентричным болваном?

— На самом деле я тебя хвалила. Хорошо, что у тебя достаточно развит здравый смысл, чтобы правильно всё оценивать.

Она наградила меня чарующим взглядом, поставив в неловкое положение. Я имею в виду, никогда я так о себе не думал.

— На самом деле я просто не люблю шумных типов…

Пробормотал я, отводя глаза.

«Давай повеселимся, это момент, когда мы оттягиваемся по полной!» Кто это говорит и кто они такие, что пытаются себя рекламировать?

Тот, кто знает мирную радость тихого чтения книги в одиночестве или игр дома, тот может видеть, сколь тщетна их самореклама.

Ненавижу тех, кто считает, что радость определяется громкостью их голосов и количеством человек, с которыми они тусуются. Лучшее для них время показать себя – всякие мероприятия и огромные толпы, тогда они становятся особенно активны. Просто невыносимо смотреть на людей, которые обманывают себя и лгут себе.

Почему они сами не могут оценить свою радость?

Ты не можешь гордиться собой, когда не уверен. Где-то внутри тебя твоё «я» задаёт тебе вопрос «ты в самом деле этому радуешься?» Чтобы заглушить этот вопрос, ты облекаешь всё в слова, вроде «они весёлые», «это здорово», «мне сейчас лучше некуда» и так далее. Произносишь вслух. Повышаешь голос и начинаешь кричать.

Не хочу связываться с такими типами. Не хочу превратиться в обманывающего себя лицемера.

— Звучит так, будто ты не собираешься на фестиваль фейерверков.

Прервала ход моих мыслей Хирацука.

— Фестиваль фейерверков?

— Да. Ты ведь знаешь о нём, верно? Фестиваль у портовой башни. Пойдёшь?

Теперь я понял. Если речь о фестивале у портовой башни, это традиционное летнее мероприятие в Чибе. Ходил я на него, когда был помладше. Хотя тогда моё внимание больше привлекали всякие ларьки, а не сами фейерверки.

Но живя здесь, видишь то фейерверки со стадиона, блин, то круглогодичные фейерверки в Дестиниленде, так что не такое уж это и благо.

— Да вообще-то, не собираюсь. А вы, учитель?

Хирацука глубоко вздохнула.

— Пожалуй, это можно назвать моей работой во время летних каникул. Но точнее будет сказать, что я собираюсь за людьми наблюдать, а не за фейерверками…

Я вопросительно посмотрел на неё, не понимая, о чём вообще речь.

— На меня повесили наблюдение за учениками. В том числе и во время фестивалей и тому подобного. Они всю основную работу стремятся на молодых свалить. Чёрт, ничего не попишешь, ха-ха-ха. В конце концов, понимаешь, я же молодая…

— Чему вы так радуетесь?..

Хирацука явно пришла в хорошее настроение и проигнорировала моё бормотание.

— Если кто-то из наших учеников что-то натворит, могут быть неприятности. Фестиваль – мероприятие муниципальное, будет много важных персон.

— Важных персон?

— Да, вроде семьи Юкиносита.

Точно, Юкиносита – местные знаменитости, семья с длинной родословной. Они входят в префектурное собрание и владеют местными компаниями. Вполне возможно, что они спонсируют фестиваль. А значит, их не могут не пригласить.

— Кстати, Харуно – ваша бывшая ученица?

— Хм? А. Ну да. Кажется, она закончила школу Соубу в тот год, когда ты поступил. Я отлично её помню.

Если она закончила, когда я поступил, значит, между нами три года разницы. Выходит, ей девятнадцать или двадцать. Закончила два года назад, да?..

— Вообще говоря, оценки у неё были отличные. И она справлялась со всем, что бы ей ни поручили. А учитывая её внешность, парни порой вообще считали её богиней.

Звучит так, словно мне о совсем другом человеке рассказывают. Не на богиню она смахивает, а на ведьму. Богиня и ведьма. Может быть, когда-то они были одинаковыми сущностями, но религия разделила их на правых и неправых. Короче говоря, воплощение обоих образов.

— Но… — Хирацука помолчала. А потом с недовольным лицом продолжила. — Выдающейся ученицей она не была.

— А звучит так, будто была.

— Была. Но только в плане оценок. Она шумела в классе, не следила за своей формой и вечно болталась на фестивалях вроде предстоящего. Можно сказать, тусовалась напропалую. Но потому у неё было много друзей.

…Легко представить. Яркая и эгоистичная, с вольным характером, она тянула к себе людей как магнитом.

— Конечно, это тоже… — Хирацука резко замолчала.

— Это тоже просто показуха, так? — Продолжил я за неё.

— Хо, так ты заметил?

Хирацука выглядела впечатлённой. Точнее, она улыбнулась так, как всегда улыбалась, когда ей что-то было неприятно.

— С первого взгляда видно.

— У тебя острый глаз.

В точку. Талант говнюка, унаследованный от родичей.

— Но эта черта делает Харуно привлекательной. И раскусившие её благосклонно относятся к её уверенной и попустительской натуре.

— Это вы и называете быть харизматичным?

Хирацука кивнула.

— Когда она работала председателем оргкомитета фестиваля, она запрягла больше учеников, чем когда-либо. И не только учеников, даже учителя в стороне не отсиделись… А меня подрядила на бас-гитаре играть.

Учительница поморщилась, вспомнив что-то неприятное. Кстати, раз уж мы об этом заговорили, её причёска действительно смахивала на причёску некоей басистки. Из Какого-то-там On.52

— Но сёстры разительно друг от друга отличаются.

Если Юкиносита напоминает сосредоточившуюся на учёбе отличницу, Харуно смахивает на студентку университета, знающую всё (lol) обо всём.

Кстати, ненавижу фразы типа «знать всё», «войти в азарт», «вовлечь всех» и так далее. Подобными обожают фонтанировать нормалфаги. Лучше бы им поменьше такими шаблонами пользоваться, а то совсем слабо выглядят.

Хирацука кивнула, задумчиво скрестив руки.

— Верно… Но я не говорю, что ей надо стать похожей на Харуно. Её стоит просто быть собой и работать над своими хорошими сторонами.

— Хорошими сторонами…

— Я уже говорила тебе, что она добрая и правильная.

Ну да, именно так в своё время Хирацука и оценила Юкино Юкиноситу. И вдобавок сказала, что ей сложно, потому что мир отнюдь не назовёшь добрым и правильным.

Насчёт правильности по большому счёту спорить не буду. А вот насчёт доброты по-прежнему сомневаюсь. Хотя нельзя считать, что в ней нет доброты, только потому, что она не отличается мягкостью.

Не быть добрым со мной – это нормально, это я понимаю. Но воспринимать суровость как форму доброты? Нет, спасибо…

Ах да, данная персона тоже в таком ключе мыслит… Подумал я и глянул на Хирацуку. Та ответила мне тёплым взглядом.

— И ты такой же.

Она улыбнулась, но я не мог не уточнить.

— Что значит такой же?

— Ты тоже добрый и правильный за исключением того, что твоя доброта и правильность несовместимы с добротой и правильностью Юкиноситы.

Впервые в жизни я слышал нечто подобное. Но меня это не обрадовало. В конце концов, я и сам всегда верил в свою доброту и правильность. В-вот почему я со-со-совсем не радуюсь!

— Разве бывает несовместимая правильность? Знаете, Конан всегда говорит, что правда может быть только одна.

— Увы тебе, но я скорее мальчик из будущего, чем знаменитый детектив.53

Хирацука ухмыльнулась, парируя мою попытку скрыть смущение.

Сколько же ей в самом деле лет?

× × ×

Сумев, наконец, попасть в раменную, мы купили в автомате талоны на рамен.

Я продемонстрировал свою галантность, пропустив Хирацуку вперёд. Когда идёшь куда-то, где небезопасно, или просто попадаешь куда-то впервые, обязательно надо проверить, всё ли там в порядке, пропустив даму вперёд.

Хирацука нажала на кнопку без малейших колебаний. Столь мужественно, что я подумал, что готов в неё влюбиться. Купив талон, она повернулась ко мне, не пряча кошелёк. Ну что стоим?

— Что предпочитаешь?

Она что, угостить меня намеревается? Теперь мне захотелось назвать её старшим братом. Я благодарен, конечно, за такое предложение, но принимать его было бы неправильно.

— Н-нет, спасибо, я сам за себя заплачу.

— Не стесняйся.

— Нет, я имею в виду, что у вас нет причины меня угощать, — уточнил я.

Хирацука озадаченно наклонила голову.

— Хм? А мне казалось, ты достаточно испорчен, чтобы думать, что для женщины естественно платить за тебя…

Какие ужасные слова.

— Это значит просто быть паразитом… А я хочу стать домохозяйкой!

— Н-не вижу разницы…

Хирацука смутилась. Хотя, честно говоря, я тоже чёткой разницы не вижу. Но послушайте, домохозяйка – это же значительно лучше, чем паразит, правда? Как бы то ни было, не нравится мне, когда учитель платит за ученика. Отказаться – это хорошее предзнаменование.

Как и Хирацука, я выбрал тонкацу, подошёл к стойке и сел. Хирацука протянула свой талон и заказала лапшу потвёрже.

— Кона-отоши, пожалуйста.

— А мне тогда хари-гане. — Сказал я. Но знаете… Женщины и правда так спокойно ведут себя в раменной?

Хотя видеть здесь такую стильную красоту – есть в этом что-то очаровательное.

Мы привлекали повышенное внимание, но Хирацуку это совершенно не беспокоило. Она с возбуждённым видом расстелила салфетку и подтвердила в числе специй перец, семена кунжута, листья горчицы и красный имбирь. Серьёзно, что ли? А она знает толк…

Заказ принесли быстро, так как долго варить нашу лапшу не требовалось.

Хирацука подхватила палочки и свела ладони вместе.

— Приятного аппетита.

— Приятного аппетита.

Так, сначала бульон. Поверхность рамена покрывала гладкая как белый фарфор плёнка масла, показывая, какой он жирный. Запах густого и наваристого тонкацу снимали травы.

Теперь лапша. В этом наваристом бульоне лапша оставалась тонкой и прямой. Хороший баланс между твёрдостью и разжёвываемостью.

— Угу, вкусно.

Мы без прикрас выразили своё впечатление и принялись заглатывать лапшу, запивая бульоном. Хрустящие кусочки грибов и зелёный лук делали рамен ещё вкуснее.

Хирацука заказала ещё немного лапши и повернулась ко мне.

— Мы тут не договорили…

— Да?

— Насчёт твоей чистоты.

Ей принесли лапшу. Хирацука добавила горчицы по своему вкусу и улыбнулась.

— Я верю, что когда-нибудь её примут.

— Ну да…

Неохотно ответил я, добавляя чеснок.

— Это как рамен. — Хирацука гордо продемонстрировала свой особый рамен. — Когда ты юн, ты думаешь, что лучший рамен – тонкацу, и что жир – это вкусно. Но вырастая, ты постепенно принимаешь и солёный рамен, и соевый.

— Э-это уже старость…

— Что ты сказал?

— Ничего…

Она посмотрела на меня с отвращением…

Какое-то время Хирацука явно злилась, но потом вдруг расслабилась.

— Ну, ничего… Ничего, если тебя сейчас не принимают. Если когда-нибудь примут, это очень хорошо.

Возможно, она поняла мои проблемы и мои опасения. Но всё равно не дала обстоятельного ответа. Впрочем, моему нынешнему «я» и ответить-то нечего.

— Конечно, вряд ли приемлемым окажется всё. Я ненавижу помидоры, так что и по сей день не могу есть лапшу с ними.

— Значит, помидоры ненавидите…

— Вот именно. Не могу привыкнуть к их вялости и запаху.

Она что, ребёнок? Но я могу понять, что она хочет сказать. Липкость таких овощей, наверно, натуральная пытка для тех, кто её ненавидит. Гротеск.

— Потому я и огурцы ненавижу.

— Мне тоже огурцы не нравятся…

Хотя Кирю Баннатитэн54 мне нравится. И огурцовый Пепси.

— Но если посыпать огурцами картофельный салат или сэндвич, это придаст вкус огурца…

И в суп мисо их можно добавлять. Но от сырых огурцов лучше держаться подальше. Когда режешь огурец на круглые ломтики, он словно оскаливает клыки… Они всему придают вкус огурца. И пищевая ценность у них невелика. Они смахивают на хищников растительного мира.

— Хотя маринованные овощи мне нравятся…

Хирацука высказалась совсем как любительница выпить. Впрочем, это мнение я разделял.

— Мне они наравне с вами нравятся.

Ну да, так и есть. Маринованные овощи – это здорово. Очень освежающий деликатес. Особенно вкусно, когда лопаешь их с чистым белым рисом.

— …

Разговор почему-то оборвался, наступила тишина. Из интереса я взглянул на Хирацуку и обнаружил, что она в прострации. Наши взгляды встретились, и она нервно отхлебнула воды.

— А, т-ты про маринованные овощи. Н-ну да. М-мне тоже нравятся.

— …Э-э… Вы своим смущением меня в краску вгоняете, хватит уже.

— О-о-о чём ты?! Так… что я хотела сказать?..

С ней всё нормально? Может, ей стоит потренировать мозги, повторяя таблицу умножения? Дадим отпор возрасту! Хотя не припомню, чтобы мы говорили о чём-то, кроме самих огурцов.

Настроение Хирацуки определённо поднялось, и она небрежно подняла палочки.

— Вот, держи свиное филе.

— Спасибо. Взамен поделюсь бамбуковыми ростками.

— Ху-ху, спасибо.

— Учитывая ваш возраст, вам надо следить за диетой.

— Не болтай лишнего.

— Ой.

Я потёр голову, по которой пришёлся удар.

Хирацука улыбнулась, явно удовлетворённая вкусом рамена в этом заведении.

— Раз уж ты показал показал мне такое хорошее место, думаю, мне надо будет как-нибудь взять тебя с собой.

— У вас есть, что посоветовать?

— Определённо. Когда я ещё училась, я покоряла все раменные в Чибе и окрестностях. Правда, учителю несколько неуместно так часто ходить куда-нибудь вместе с учеником. Так что, как только ты закончишь школу, я возьму тебя куда-нибудь.

— Да нет, не стоит утруждать себя, просто расскажите мне…

Хрусть.

В раменной было шумно, но этот звук я слышал совершенно отчётливо.

— Упс, палочки сломались.

— Пожалуйста, обязательно возьмите меня с собой…

Абсолютно уверен, просто так палочки не ломаются…

— Конечно. Жду с нетерпением.

Кажется, Хирацука снова пришла в хорошее настроение.

Не так уж и плохо есть рамен вместе с кем-то. Будь ты один или в компании, он всё равно остаётся вкусным.

Нет никаких сомнений, лучшая на свете еда – это рамен. Возражения не принимаются.

Солнце уже почти село. На тёмно-синем небе появился серп Луны.

Я жил в тихом городе – в районе, охватывающем одно поколение, какой можно в любом городе найти – с рекой, текущей вдоль дороги. А вдоль реки – широкие поля и множество домов людей, работающих в сельском хозяйстве.

Как рассказывала мама, давным-давно, когда она была юной, над рекой и полями привычно было видеть стаи светлячков. Больше их нигде нет. Братец, почему светлячки так быстро умирают?59

Вспомнив всё это, я посмотрел на рисовые поля, думая, что быть может, мы и их больше не увидим.

Ву-у-у-у-ух.

Рисовые стебли склонились перед подувшим ветром.

Ветер свистел между чудесно созревшими рисовыми колосками, весь день впитывавшими воду и питательные вещества, купаясь в солнечных лучах.

Когда я был ребёнком, я всегда думал, что это работа какого-то невидимого ёкая.

Но теперь я уже не могу видеть ни ёкаев, ни светлячков.

Почему люди начинают ностальгировать? Они говорят «когда-то давно было хорошо», «старые добрые времена», «совсем не как прежде» и с тоской вспоминают давно прошедшие дни.

Может быть, они хотят с ностальгией и нежностью вспомнить былые дни. Или просто скорбят по тому, как изменилось всё вокруг и как изменились они сами.

В таком случае, разве не должны естественные изменения вызывать у нас грусть?

Рост, прогресс, изменения – такие ли уж это радостные, правильные и замечательные вещи?

Даже если ты не меняешься, могут измениться твой мир, твоё окружение. Те, кто не хочет остаться позади, бросаются в отчаянную погоню, чтобы не отставать.

Если ты не меняешься, в этом нет никакой беды. Даже если ничего не случится, отсутствие изменений к худшему – это уже большое достижение, я чувствую. Если ты смотришь на свои финансы и не видишь красных меток, твою финансовую политику никак нельзя назвать неправильной.

Вот почему я не собираюсь отрицать, что я не меняюсь. Я не намерен отвергать ни себя прошлого, ни себя нынешнего.

Потому что в конечном счёте изменения – это не что иное, как бегство от статус-кво. Если ты принял решение не бежать, ты должен твёрдо оставаться неизменным.

Есть даже то, что можно заполучить, не меняясь. Подобно тому, как ты жмёшь кнопку «B», чтобы сбросить развитие, потому что можешь изучить новые навыки быстрее.

Однажды или даже когда-нибудь? Как-то, когда это казалось далёким будущим, я задался вопросом и нашёл ответ.

Комачи потянула за поводок, преодолевая сопротивление Соболя.

— Эй, эй, там опасно, там машины ездят.

Машина пронеслась совсем рядом с нами.

Соболь понюхал воздух, учуял запах травы и принялся аппетитно ей чавкать. Собаки и кошки часто едят траву, чтобы потом отрыгнуть её с катышками шерсти, так что важно им в этом не мешать. Поэтому мы с Комачи просто стояли и смотрели, как Соболь в буквальном смысле траву жрёт.

Комачи посмотрела на Соболя, потом на меня и радостно улыбнулась.

— Давненько я уж не гуляла с братиком.

— Это точно.

Она совершенно права. Я уже очень давно не выходил гулять просто так. Мне больше нравится оставаться дома, и чтобы выйти, мне нужна чёткая цель, вроде сходить в магазин или выгулять собаку. Вот почему я уже давно не гулял с Комачи.

Соболь дёрнул поводок, и Комачи улыбнулась ему. — Хороший мальчик, хороший. Пойдём.

Тот радостно взвизгнул и засеменил как миниатюрная такса.

Я двинулся за ними следом.

Небо на западе светилось вечерней зарёй. Горели уличные фонари и окна домов. Весь этот свет смешивался воедино.

В сумерках по всему городу текли потоки людей.

Служащие спешили домой, домохозяйки отправлялись в магазин за продуктами к ужину, младшеклассники гнали на велосипедах со своими друзьями, среднеклассники весело трепались, заходя в магазин по дороге из клуба, старшеклассники намеревались повеселиться. И наконец мамы собирали своих детишек.

Было в этом банальном зрелище что-то тёплое и ностальгичное.

— Хорошо, когда дома есть кому тебя поприветствовать, правда? — Тихо прошептала Комачи.

— Пожалуй. Хотя не скажу, что это применимо к любой ситуации.

— Ну-у-у, ты натуральная заноза в заднице, — нахмурилась она.

Я имею в виду, из любого правила есть исключение… Сколько ни говорили бы «нет никого, кто меня поприветствовал бы», вряд ли меня порадовал бы маскот в странном костюме, поприветствовавший меня и порекомендовавший полоскание для рта…

— Но братик-заноза встречает меня дома, и я по-прежнему этим счастлива.

Комачи отвела взгляд от меня и посмотрела на Соболя.

Она притормозила, а я её обогнал. Со спины ей не увидеть выражения моего лица.

— Я поступаю так не ради тебя. Это просто побочный эффект. Побочный эффект.

Ответил я ей от смущения резковато. Последовала короткая пауза.

— Но я всё равно от этого счастлива.

Тепло сказала Комачи. Я обнаружил, что повернулся к ней.

Она положила руку на грудь, словно проверяя копящееся там тепло, и закрыла глаза. А потом медленно пробормотала, слово за словом…

— Это было милое обращение к тебе твоей замечательной и героической младшей сестры.

И продемонстрировала самую подозрительную улыбку за всё лето.

— Конечно, конечно…

Достала…

Я вскинул опустившиеся плечи и двинулся вперёд, оставляя Комачи с Соболем за спиной. Блин, никогда она не бывает милой, когда надо. А обычно милая, даже очень милая.

Комачи пнула камешек и посмотрела на уже слабо заблестевшие в небе звёзды.

— Когда братик попал в больницу, со мной оставался Ка-кун. Он даже встречал меня у дверей.

— А меня он не встречает. Просто смотрит со второго этажа.

— У него тоже перекрученная ласковость, вот почему. — Комачи засмеялась. — Очень непросто жить среди такой перекрученной доброты.

— Опять?.. Я ни с какой стороны не ласковый…

И не перекрученный. Зуб даю, вряд ли найдётся хоть один человек, который жил бы столь же прямо, как я. Просто сам мир искажён, и когда кто-то вроде меня живёт прямо и честно, это кажется перекрученным.

— Но знаешь, я даже от такого отношения, вроде твоего приветствия, счастлива.

На сей раз я насмешливо улыбнулся.

— Ха. Я не собираюсь всегда оставаться здесь ради тебя. Лучше тебе начать становиться независимой от брата.

— А?.. Братик, только не говори мне, что ты собираешься уйти из дома?

Комачи остановилась как вкопанная и повернулась ко мне. Но теперь на лице её не было прежней дразнящей улыбки, она словно с разгона налетела на стену.

— Конечно, нет. Я не собираюсь покидать дом, если у меня нет на то причины.

— …Слава богу.

— Кроме того, в доме очень уютно, лучше, чем где бы то ни было. Я собираюсь не работать столько, сколько смогу. Таково моё суждение.

— А может, и нет… Теперь я очень переживаю за твоё будущее.

Комачи озадаченно посмотрела на меня.

— Я сейчас езжу в школу из дома, и в университете намерен так же. Так что без особой на то причины в ближайшее время никуда я из дома не денусь.

До университетов в городе Чиба около часа езды, так что они вполне подходят. Хотя в Канагаву или Таму добираться посложнее… А если говорить о Токородзаве, тут без тяжёлого снаряжения не обойтись, такая это глухомань…

— Парню в твоём возрасте думать так немного странно… Разве не нормально, когда хочешь покинуть дом?

— Хмф, да нет. Наша семья исповедует принцип невмешательства, родители оба работают, так что я просто экономлю своё время. Да и неудобства никакого нет…

— Или он просто придумывает причины, а на самом деле без Комачи ему будет очень одиноко…

— Что за странный вывод?..

Ха-ха-ха, ну и глупость, ха-ха-ха.

— От того, что живёшь один, нет никакого профита. И деньги платить надо, и время на домашние дела тратить. А без вознаграждения я домашними делами не занимаюсь. Слышала про эквивалентный обмен?

В семье Хикигая отнюдь не плохие отношения. Папаша, конечно, то ещё дерьмо, но по сути это касается его манеры речи и мыслительного процесса. Во всём остальном это не проблема. Так что я на самом деле никогда об уходе из дома не задумывался. Нет у меня ни малейшего желания стать независимым.

Разумеется, если не появится весомая причина. Ну, думаю, у всех тех, кто живёт один, была своя весомая причина.

— О боже, тебе совсем одиноко без меня.

— А? Ты говоришь, одиноко? В Акихабаре полно всего, чем можно себя занять.

Нет у меня такого чувства. Я ценю своё проведённое в одиночестве время. Моё драгоценное что-то и есть одиночество.

— Хотя мне было бы одиноко.

Она совсем меня игнорирует. И вообще, мне кажется, что «одинокий» и «что-то» не слишком-то коррелируют.

У меня было чувство, словно я обошёл футболиста-профессионала и забил гол. И я решил поддержать разговор.

— …Ну, ты – может быть, но я…

— Я говорю не только о тебе, братик. Например, Юкино-сан, она ведь живёт одна, да? Интересно, как она это воспринимает… С ней всё в порядке?

Комачи будто намекнула, что даже Юкино Юкиносита испытывает одиночество. Она всегда ведёт себя безупречно, порой выглядит хрупкой, а может, эфемерной, но что-то я определённо чувствую. Правда, что это на самом деле значит, мне ещё предстоит понять.

— А ещё, — продолжила Комачи, — я думаю, что тот, кто остаётся, тоже чувствует одиночество.

…Да, это точно.

Почему я думал, что одиночество чувствует только тот, кто уходит? Очевидно же, что оставшийся будет испытывать то же самое. Уверен, если бы Комачи вышла замуж и покинула дом, я ударился бы в слёзы.

Комачи дёрнула Соболя за поводок, словно дрессируя его. Я взял поводок из её рук, словно принимая эстафету.

— Братик?

— Ты ведь устала, да? Я подержу за тебя.

Конечно, она никак не могла устать, выгуливая такую маленькую собачку. Выдохнуться тут могут только слабые девчонки.

Комачи странно посмотрела на меня, но потом широко улыбнулась.

— Хорошо, подержи. Тогда я буду уверена, что ты никуда не сбежишь.

Она сжала мою руку.

— Я никуда не уйду. Останусь дома, пока не стану невестой.

— …Твой план стать домохозяйкой?

— Ладно, пока не стану мужем.

— Хорошо. Хотя мне кажется, что это уже неважно…

Мы уже долго гуляем.

Пройдя по изменившемуся городу, давай направимся домой.

× × ×

Мы уже почти приготовили ужин, когда подал голос домофон. Комачи возилась с кастрюлями, и вместо неё подошёл я.

На экране Юигахама нервно поправляла причёску. Кажется, за Соболем пришла. Я двинулся к двери.

Открыл её, и Юигахама мне помахала.

— А, приветики.

— Привет.

— Вот, держи сувенир.

Она сунула мне бумажный пакет.

Судя по весу и размеру, это не деревянный меч. Чёрт… Если это какой-то брелок для ключей в виде меча, обвитого странным драконом, или светящегося в темноте скелета, я буду просто счастлив.

— Это местные деликатесы!

— О…

Я заглянул в пакет. Там действительно были местные сладости, как Юигахама и сказала. Ну да, весьма популярный выбор.

Она выбрала самый надёжный вариант. Такое и правда скорее понравится кому угодно, чем нет. Причём сладости были завёрнуты в несколько отдельных пакетиков, какими легко поделиться на работе или в школе. Сувенир, созданный с мыслью о других людях.

Но стоило взглянуть в этот пакет, как на меня навалились воспоминания.

— Вот как, да?..

— А? Ты такое не любишь?

Юигахама обеспокоенно заглянула в пакет.

— Да нет, я не про то… Девчонки всегда такие сувениры покупают, да? Блин, все девчонки в классе.

— Ну да, наверно. Хотя есть и те, кто не покупает. Вроде Юмико.

Миура, да? Королева есть королева. Не могу не уважать её мнение, что она по праву рождения должна подарки получать, а не дарить.

— Когда-то, давным-давно, в мой шкафчик для обуви набросали обёрток от подобных сладостей… Явно одна из девчонок из моего класса. Они даже не пытались скрыть свой проступок, и от этого было ещё больнее… 

Из моей груди вырвался сухой смех.

Юигахама отчаянно попыталась меня успокоить.

— В-в-всё уже хорошо, не волнуйся! Больше такого не будет!

— Очень надеюсь.

— Всё будет хорошо! Никто тебя не замечает, чтобы так поступить!

— Ну да.

Юигахама стиснула кулаки, стараясь утешить меня.

Но она была столь ужасна в этом плане, что ничего не вышло. И я решил спустить всё на тормозах. Хорошо, что я решил развивать свою скрытность. На этом уровне я бы мог проскользнуть мимо короля муравьёв-химер.60

Я ощутил облегчение, поняв, что смогу спокойно провести второй семестр. А Юигахама с любопытством огляделась.

— Ну как тут Соболь?

— Да всё нормально. Комачи!

В комнату вошла Комачи с Соболем в руках.

Соболь взвизгнул. Юигахама улыбнулась.

— Огромное спасибо, Комачи.

— Да не за что.

Она потрепала Соболя.

— Он тут не хулиганил?

— Нет, ничуть. Мы тут с «Собачьим переводчиком» развлекались и славно оттянулись.

— «Собачий переводчик»? А, знаю. Его уже давно сделали, да?

— Теперь они и для смартфона приложение сварганили.

Проще было показать. Я запустил приложение, и Юигахама уставилась на экран. А затем позвала Соболя, чтобы испытать его.

— Соболь, иди сюда. Сестрёнка вернулась!

Соболь озадаченно наклонил голову.

— Ав? /А ты кто?/

— Соболь?!

Юигахама испустила вопль отчаяния. Соболь, словно напугавшись, взвизгнул и бросился к моим ногам. Я подхватил его.

Аккуратно запихнул в сумку, что Комачи поставила у входа, застегнул и протянул Юигахаме.

— Держи. Уверен, за пару дней он тебя вспомнит.

— У-у-у… Я предпочла бы, чтобы он меня не забывал, — плачущим голосом протянула Юигахама, принимая сумку.

Хоть я и мало с ним играл, но сейчас, разлучаясь, почему-то немного разволновался. И ещё больше потому, что не очень-то Соболь хотел возвращаться.

— Юи-сан, если что, не стесняйся опять его принести.

Комачи, ухаживавшая за Соболем последние три дня, с увлажнившимися глазами стиснула руки Юигахамы.

— Да, да, обязательно загляну!

— Конечно. Прихвати коробку печенья и приходи, когда наши родители будут дома. Познакомишься с ними.

— Ну, да, я же должна познакомится с ро… а? А!? Нет! Я пошутила, я не приду!

Глаза Комачи подозрительно блеснули. Но она тут же щёлкнула языком, возвращаясь к обычному виду.

— Всё равно, приходи как-нибудь, пожалуйста. Я буду ждать.

— Ага, спасибо.

Юигахама подхватила сумку с Соболем. Наверно, ей уже пора было домой.

И тут я кое-что вспомнил.

— Кстати, насчёт Юкиноситы. Может быть, она появится на фестивале фейерверков. Хирацука сказала, что это муниципальное мероприятие с местными спонсорами, так что пригласят много больших шишек с семьями. Как-то так.

— А, понятно… Хорошо. Попробую сходить… — Юигахама остановилась, словно ей в голову пришла какая-то мысль. Слегка вздохнула и повернулась ко мне. — У-ум-м… Слушайте, сходим на фестиваль вместе? Ну, вроде благодарности за Соболя, за мой счёт.

— Слышишь, Комачи? Давай.

Вариант «пойдём все вместе» был отвергнут сразу же. Раз это такая благодарность, думаю, правильнее будет, если пойдёт Комачи, она же всё время с Соболем возилась.

Комачи подбоченилась, видя мои намерения насквозь, и разочарованно вздохнула. В этом вздохе явственно прозвучало «О боже, что такое с этим дурным братиком?», но я не стал обращать на него внимания.

Затем она повернулась к Юигахаме и напустила на себя виноватый вид.

— Спасибо за приглашение, но понимаешь, у меня самый разгар экзаменов. Я бы очень хотела пойти с тобой, но сейчас никак не могу.

— А, понятно… Ничего не попишешь.

— Да. Извини. А! Но знаешь! Мне много чего купить бы надо, но… Гр-р, совсем времени нет! Много чего хочу, но совсем нет времени сходить купить! Что же делать, а? Мне много чего надо, Юи-сан одной будет тяжеловато, понимаешь?

Закончив свой монотонный монолог, Комачи уставилась на меня…

Юигахама, уловив скрытый смысл, подалась вперёд.

— О! В самом деле! Хикки! Почему бы нам вместе не купить всё это для Комачи? Ну, то есть, я же вам изрядно задолжала!

— А-а… э-э… нет, но…

Я попытался закончить, но Юигахама уставилась прямо на меня.

— Девушке идти на фестиваль одной немного небезопасно… В конце концов, в наше время весь мир не очень безопасен… Боже, если бы только нашёлся подходящий парень…

Слышал я шёпот Комачи за спиной.

— Э-это… Я имею в виду, если Хикки занят или собирается пойти с кем-то другим… ничего страшного…

Юигахама по-прежнему смотрела прямо на меня.

Нет у меня никаких планов. А значит, в день фестиваля я свободен.

Не стоит и говорить, что на такую манеру просить очень трудно ответить отказом. Когда внешний и внутренний рвы засыпаны, это получается вроде летней осады Осаки.

— …Ну, раз это ради Комачи… Позвони мне.

Я развернулся и направился в гостиную.

— Отлично, я тебе напишу!

Догнал меня энергичный голос, прежде чем я успел закрыть дверь.

× × ×

Соболя больше не было здесь, в дом вернулся покой.

Было так тихо, что даже круглосуточный лай казался неправдой. Комнату наполнило звяканье моющейся посуды. А когда я закрыл кран, стал слышен стрёкот насекомых вдалеке.

Обычное тихое и спокойное время до возвращения родителей в доме Хикигая.

Из кухни я видел, что Комачи безжизненно осела на диване. Услышав её протяжный вздох, я налил чашку ячменного чая и принёс ей.

— Молодец.

Она взяла чашку и разом заглотнула. Удовлетворённо выдохнула и со стоном протянула чашку обратно.

— Не поверишь, как я устала… Словно отдаю своего собственного ребёнка.

— И правда…

Будто резко постаревшая Комачи смахивала на пожилую леди, рассеянно сидящую на лавочке у подъезда с мирным выражением лица.

— Но раз это Юи-сан, я могу быть спокойна и положиться на неё…

— Вообще-то, он никогда твоим и не был… Не слишком ли нагло с твоей стороны?..

Я неожиданно для себя вздохнул. А Комачи посмотрела на меня, наклонив голову.

— А?.. А, ты про Соболя.

— Что? Мы разве не про него говорим? Тогда что ты имела в виду?

— Ничего-о-о-о-о-о-о, — пропела приунывшая Комачи и улеглась на диван. Потянулась к подушке, чтобы подтащить её поближе, но там спал Камакура.

Он не выглядел столь же бдительным, как обычно, просто развалился и дрых. Кажется, после ухода Соболя он наконец-то смог расслабиться.

Полностью выставив свой мохнатое брюхо, он выглядел совершенно беззащитным. Такая беззаботность заставила бы устыдиться даже Южную Чёрную Пантеру, Рея Сефо.

Комачи посмотрела на Камакуру, и у неё заблестели глаза.

— Ка-а-а-а-а-а-а-а-кун!

Она прыгнула к нему, зарылась лицом в брюхо, стиснула лапы. Наконец-то они воссоединились. Кот замурлыкал.

— А! Может, получится понять, что Ка-кун говорит! Братик, «Кошачий переводчик»! Давай его скорее! Давай, давай!

— В-верно…

Я поспешно полез за телефоном. Запустил приложение и сунул мобильник Комачи. Та быстренько подсунула его к шее Камакуры.

— Мр-мр-мр-мр… /Больно, помогите… зудит. Вкусно./

— Ка-а-кун?!

С этим котом всё нормально? А с тем, кто переводчик писал? Он ведь точно больной, да?

Словно пытаясь забыть про одиночество, Комачи безжалостно и бездумно уткнулась в Камакуру. Кажется, за столь короткое время она сильно привязалась к Соболю.

Пока я смотрел, как Комачи милуется с Камакурой, она глянула на экран смартфона.

— Братик, твой мобильник сейчас сдохнет.

— М-м, ладно.

Я подхватил протянутый Комачи телефон.

Индикатор показывал, что заряда осталось всего несколько процентов. Мобильник мог вырубиться в любой момент. Кстати, часы на экране тоже бросились мне в глаза. Было уже почти пора.

— Пора. Давай, марш учиться.

— Ага-а-а-а.

Последний раз погладив Камакуру, Комачи встала с дивана и вышла из гостиной. Наверно, пошла в свою комнату готовиться к экзаменам.

Отпущенный наконец Камакура выглядел таким же усталым, как когда тут был Соболь. Он направился ко мне. Молодец, малыш.

Я искал зарядник для телефона, Камакура мурлыкал.

Продолжавший работать «Кошачий переводчик» высветил новый текст. Я прочитал его и расплылся в улыбке.

— О да, это уж точно.

Камакура снова что-то ответил мне, но экран уже окончательно погас.

Какого чёрта я юкате комплименты делаю? Человека хвалить надо. Но кажется, можно и не поправляться, Юигахама и так поняла, что я имел в виду. — С-с-спасибо, — ответила она, беспорядочно бегая взглядом.

И опять молчание. Какого чёрта? Прямо фильм Сигала какой-то…64

Надо как-то разрушить эту неловкость.

— …Может, пойдём уже?

— …Угу.

Я двинулся вперёд и услышал звуки шагов позади.

Мы прошли турникеты и остановились, дожидаясь поезда. Юигахама упорно смотрела себе под ноги и молчала.

Вообще-то, я не из тех, кого молчание раздражает.

Но такое поведение Юигахамы меня беспокоило. Учитывая её обычно несколько досаждающую назойливость, я волновался, не злится ли она на меня за что-нибудь. И решил попробовать завязать какой-нибудь разговор.

— Слушай, а почему мы встречаемся на полпути, а не прямо на месте?

— Ну… в толпе трудно друг друга найти.

— У нас мобильники есть, знаешь ли.

— Трудно связаться, понимаешь?

Хм, ну да, слышал я, что в большой толпе не так просто воспользоваться мобильником. Самому мне из толпы звонить не доводилось, так что воспринимал я такие слухи скорее как городские легенды. Впрочем, не из толпы я тоже не звоню.

— И кроме того… от встречи на месте неприятный привкус остаётся…

— Да какая разница? Чай, не про еду говорим…

— Ч-чёрт, тебе что, так тяжело?! Хочешь ещё на что-нибудь пожаловаться?

— Нет…

Ну вот, разозлилась…

Мы снова замолчали. Но я вдруг понял, насколько близко мы друг к другу, и начал двигаться так, словно нащупывал путь в темноте. Хотя дело было средь бела дня.

— Ты…

— Ты…

Заговорили мы одновременно.

Юигахама судорожно показала, чтобы я начал первым.

— …Ты часто ходишь на фестивали?

— Ага. Обычно каждый год, с друзьями.

— А…

В этот момент подошёл поезд.

Он был набит людьми, по всей видимости тоже направляющимися на фестиваль. В юкатах, с пластиковыми подстилками и солнечными зонтиками.

Ехать нам было недолго, до следующей станции, поэтому мы остановились прямо у дверей. Они шумно захлопнулись, и поезд тронулся.

— Так что ты хотела сказать?

— А, да… Я хотела спросить, ходил ли ты уже на фестиваль. Мы об одном и том же думаем, да?

Это было так глупо, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Не могла бы ты перестать так смущённо улыбаться? А то твоё смущение жутко заразно, прямо как натуральная эпидемия.

Я отвёл взгляд и посмотрел на часы. Четыре пополудни, да?..

— Один раз с семьёй ходил. Когда в начальной школе учился.

— Понятно…

Мы опять замолчали.

Такой раздёрганный на куски разговор продолжался всю дорогу.

Когда впереди показалась портовая башня, машинист нажал на тормоза.

— Ай!

Короткий взвизг, клацанье деревянных подошв и лёгкий сладкий аромат. Я ощутил, как что-то мягкое навалилось на мои плечи.

Надо полагать, Юигахама просто не привыкла к такой обуви. Потеряла равновесие и повалилась на меня. Разумеется, я её поймал.

— …

— …

Наши лица оказались совсем рядом. Юигахама покраснела и торопливо отстранилась.

— Извини…

— Ну, толкучка же…

Я отвернулся, сделав вид, что смотрю в окно. Незаметно для Юигахамы вздохнул. И только теперь покрылся потом.

Д-до чего же по нервам бьёт… Фух, чуть было не было. Будь я другим человеком, точно бы в неё втюрился.

Но такого не будет. В конце концов, я не тот, кто станет неправильно понимать, ошибаться или предполагать большее. Это у непопулярных парней есть дурная привычка считать случайности и совпадения более значимыми, чем они есть на самом деле.

Я не верю в совпадения, участь или судьбу. Верю лишь в то, что компания будет мной распоряжаться. Я не считаю, что становиться взрослым – это хорошо. И да, я правда не хочу работать…

Станция, на которой мы вышли, была заполнена народом и шумом.

Огромная портовая башня Чибы блестела стенами как зеркалом, в несколько раз усиливая свет заходящего солнца и оживляя предвкушения тех, кто ждал начала фестиваля.

Все весело смеялись и радостно переглядывались.

На улицах было полно прилавков со стандартными такояки и окономияки. Круглосуточные и винные лавки выставили свои товары напоказ. Рестораны активно рекламировали себя, рассказывая, что фейерверк можно посмотреть прямо отсюда.

В общем, классическое японское лето.

Наверно, это прошито в генах, потому что даже я стал чувствовать возбуждение.

Занавес фестиваля фейерверков для жителей Чибы готов был подняться в любой момент.

× × ×

От станции до места проведения фестиваля было совсем недалеко. Парк почти вплотную к ней примыкал. Но в такой толпе мы не могли пройти вперёд так быстро, как надеялись.

На центральной площади народу обычно немного, и она всегда казалась мне широкой. Но сейчас даже издалека было видно, что она вся заполонена людьми.

Дующий с моря ветерок, прорывающийся в просветы в толпе, дарил приятные ощущения.

Я посмотрел на часы – шесть вечера. Фейерверк должен начаться в половине восьмого.

И что до тех пор делать?.. Я повернулся к Юигахаме.

— Слушай, тут ещё изрядно времени остаётся. Что будем делать? Домой поедем?

— Ещё чего! Как ты можешь так спокойно это предлагать?!

Упс, сработала моя вредная привычка – ещё от дома отойти не успеешь, как обратно тянет. Где бы и когда бы я ни оказался, первым делом думаю, как бы домой рвануть. Мда, не очень-то я на роль шпиона или ниндзя подхожу, должен заметить.

— Ну так что?

Едва я собрался добавить «Всё-таки домой?», как Юигахама вытащила из сумочки мобильник.

— Тут Комачи прислала мне список того, что она хочет получить в знак благодарности.

Она потыкала в кнопки и продемонстрировала его мне. Разукрашенный блестяшками и финтифлюшками корпус меня изрядно раздражал, но я сосредоточился на экране.

Покупки для Комачи:

Якисоба: 400 иен

Сладкая вата: 500 иен

Рамунэ: 300 иен

Такояки: 500 иен

Воспоминания о фейерверке: Бесценны65

И что это у неё в конце такое?..

Когда я представил себе, как она с торжествующим видом всё это набирает, братику стало немного неловко…

Юигахама уловила досаду на моём лице и смущённо засмеялась. Как неловко! Братику ТАК неловко!

Опять она суёт нос не в свои дела… Я подумал и решил, что Комачи пытается так проявлять свою заботу. Не настолько я туп, чтобы не понять, что у неё на уме.

Чувствительный я человек. Такой чувствительный, что склонен слишком близко к сердцу всё принимать.

Процентов восемьдесят парней подумали бы «А не втюрилась ли она в меня?»

И потому крайне необходимо держать себя в руках. Надо быть спокойным и собранным, чтобы взглянуть на себя со стороны и сказать себе «Шанс-то призрачный».

Я не слишком верю в других, но в себя я не верю вообще.

Вздохнув, я взял себя в руки.

— Ладно. Думаю, надо просто пойти и купить это всё…

— Угу.

Юигахама радостно зацокала деревянными подошвами. То ли послание Комачи помогло сбросить напряжение, то ли в ней проснулась любовь к фестивалям.

Даже в этой толпе я слышал, как она что-то мурлычет себе под нос.

Потоки людей продолжали стекаться к площади.

Вплотную друг к другу выстроились множество прилавков, у многих из них стояли очереди.

Я думал, что едой меня не удивишь, но эти прилавки, подсвеченные голыми лампочками, разожгли мой аппетит. В данном случае, соус и масло в якисобе придавали ей невероятную сочность. На секунду мне даже показалось, что я смотрю на Кабаю.66

Юигахама потянула меня за рукав, блестя глазами.

— Слушай, что будем сначала? Яблоки в сахаре? Яблоки в сахаре, да?

— Их даже в списке нет…

Кажется, она не закупиться хотела, а перекусить.

Юигахама с мучительным стоном оторвала взгляд от яблок в сахаре и снова продемонстрировала мне свой мобильник.

— Что тогда будем брать сначала?

— Сначала надо брать то, что и холодное хорошо. А значит, мы…

— Ого! Здесь можно приставку выиграть!

Не успел я тронуться с места, как она снова дёрнула меня за рукав. На сей раз её вниманием завладел аттракцион «Вытяни сокровище». Там кроме приставки было ещё много чего интересного.

— Что-то сомневаюсь… Слушай, что я говорю.

— А? Но нити-то привязаны?

— Ну да, привязаны, надо полагать. Но мы понятия не имеем, какие именно.

Нити, привязанные к призам, сходились в один пучок, а затем снова расходились. Как именно всё тут устроено, нам знать не дано.

— Не забывай, когда такие дорогие вещи выставляют напоказ, это ловушка. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Не забывай про здравый смысл.

— Какой именно здравый смысл?.. Здравый смысл жуликов?

Пока мы мило беседовали, старик за прилавком пристально уставился на меня.

Я резко рванул прочь и двинулся к другому прилавку.

Думаю, надо начать со сладкой ваты.

На прилавке пыхтел сладко пахнущий агрегат, скручивая тонкие пушистые нити.

Они затем складывались в пакетики и запечатывались. Прямо как пакетики от компании Toei с напечатанными на них персонажами аниме.

Ничего с годами не меняется, подумал я, вспоминая себя в юном возрасте. Моя ровесница Юигахама тоже смотрела на сладкую вату с ностальгией.

— Слушай, как в старые добрые времена, да?! Какой возьмём?

— Да они все внутри одинаковые. Мне вот этот, пожалуйста.

Я ткнул пальцем в розовый пакетик и подал продавцу пять сотен иен.

Ну да, аниме для девочек меня не интересуют, я их не смотрю. Но Комачи как раз девочка, так что, сами понимаете, ей лучше купить что-нибудь из P-P-Precure,67 так ведь? Точно, меня самого это ни капли не интересует. Настолько, что я даже не вижу разницы между «Jewel Pets» и «Pretty Rhythm».

После сладкой ваты мы купили рамунэ и такояки.

— Так, теперь якисоба?

— Точно. Я тут видел её где-то неподалёку…

Я развернулся и обнаружил, что на нас смотрят несколько девушек. Они помахали руками и двинулись к нам.

— О, это же Юи.

— А, Сагамин.

Юигахама тоже слегка махнула рукой и сделала несколько шагов навстречу. Совсем как эти девчонки.

Ага, приём, который называют «зеркало». Копируя действия другой стороны, легче установить контакт. Видел я эту технику в «Mission Research».68

Но… кто это?

В такие моменты лучше слиться с фоном и не отсвечивать. Прикинусь деревом!

Но знаете что… Есть какая-то странная разница в том, как они друг к другу относятся. Юигахама была более-менее дружелюбна. А вот Сагамин или как её там явно держала дистанцию.

Так кто это?

Девчонки явно с этой же мыслью смотрели на Юигахаму, ожидая объяснений.

— Ум-м…

— А, да. Это Хикигая, наш одноклассник. А это Минами Сагами из нашего класса.

О-о, так она из нашего класса. Кажется, что-то такое припоминаю, подумал я и слегка поклонился.

На мгновение наши взгляды встретились.

— Пф-ф.

На лице Сагами мелькнула ухмылка.

— О, вот оно как! Так вы вместе, да? Бог мой, посмотри на нас, это же просто фестиваль, полный девушек!69 А я тоже хочу радоваться юности!

— …Ха-ха-ха, что ты такое говоришь! Мы же не в бассейне! Не в тех мы отношениях!

Юигахама какое-то мгновение колебалась, но потом шагнула вперёд и рассмеялась.

Зато мне было совсем не смешно.

Та ухмылка на лице Сагами. Она мне слишком хорошо знакома.

Это не улыбка и не смех.

Это сигнал к началу издевательств.

Эта девчонка, посмотрев на «парня, с которым пришла Юи Юигахама», конечно же, принялась глумиться над ней.

— О боже, да что за ерунда? Это же лето, в конце концов, всё круто.

Её губы по-прежнему растягивались в улыбке, но она уловила момент смерить меня взглядом. И этого оказалось достаточно, чтобы понять – её радушие лишь маска, прикрывающая холодность, заставившую закоченеть моё сердце.

И чем сильнее застывало сердце, тем яснее становился разум.

Мысли становились всё более чёткими, словно на спину плеснули жидким азотом. Мои рассуждения, моя логика, мой опыт лоб в лоб столкнулись с моими эмоциями. И эмоции тут же капитулировали, не дожидаясь исхода стычки.

Я опять оказался на грани недопонимания.

Мы с Минами Сагами не общаемся. Мы вообще друг друга не знаем.

Каков быстрейший путь понять человека, которого не знаешь?

Налепить на него ярлык.

Чтобы понять человека вроде меня, ей надо понять, к какой касте я отношусь. Ясен пень, это не только Сагами касается, но и всех прочих.

Перед тем, как хотя бы попытаться кого-то понять, они начинают с выяснения его группы, его места, его позиции, его титула. Будь то в школе или обществе, дело совершенно обычное, когда твои человеческие качества оценивают лишь по этим параметрам. В последнее время я о таком не слышал, но когда ищешь работу, тебя пропускают через фильтр слухов о правдоподобии твоей зачётной ведомости.

У меня совсем вылетело из головы, что Юигахама, хоть и может общаться с кем-то вне своей группы, изначально принадлежит к топовой касте класса и даже школы.

А теперь посмотрите на меня – я отношусь к самому дну. Юкиноситу в расчёт брать не будем, она вообще стоит вне каст. С первого же взгляда ясно, что Юигахама никогда не общается с такими, как я, за исключением какой-либо благотворительности.

Вот дерьмо… Ясно же было, что на таком известном фестивале фейерверков обязательно появятся старшеклассники из ближайших школ. Я был недостаточно внимателен.

Прямо как сборище домохозяек получается. Человек, с которым они пришли – признак их статуса. А одежда и сумочка – индикаторы богатства.

Будь на моём месте Хаяма, конечно же реакция была бы совсем другой. Они, быть может, смотрели бы на Юигахаму как на сегодняшнюю звезду. Но со мной её ждёт судилище.

Живи мы в каком ином мире, всё могло бы быть замечательно, только представьте. А наш мир – сплошная боль, потому что мы так равнодушны.

Я могу улыбаться, но пока я здесь, Юигахама будет выглядеть жалкой.

— Кажется, там очередь за якисобой, так что я пошёл туда.

— А, хорошо. Я скоро догоню.

В голосе Юигахамы явно звучало извинение. Я развернулся и быстро пошёл прочь. Чем скорее я уберу причины, по которым над ней могут смеяться, тем лучше. Я слышал, как сзади болтают Юигахама и Сагами, но не обращал на них внимания и не останавливался.

Ориентируясь по памяти и по запаху, я быстро нашёл прилавок с якисобой.

Пакет с лапшой, затянутый резинкой, под светом голых ламп почему-то пробудил мой аппетит.

Пока я расплачивался, подошла Юигахама.

— Извини, — сказала она немного неловко. Хотя ей не за что было извиняться. И потому я не знал, что ей ответить.

— …Яблоко в сахаре.

— А?

Глаза Юигахамы блеснули.

— Ты ведь хотела купить яблоко в сахаре, так?

— Д-да! Конечно! Я половину тебе отдам, Хикки!

— Я не хочу.

Ну да, я не бы прочь получить половинку яблока, если бы можно было разрезать его ножом. Но делить его, откусывая, это как-то, понимаете…

Как бы то ни было, всё должно быть по списку.

До начала фейерверка осталось совсем немного. Мне не надо было смотреть на часы, достаточно ощутить, как растёт волнение окружающих.

× × ×

Солнце наконец нырнуло в Токийский залив, и небо начала заливать тёмно-синяя тьма. Луна поднялась так высоко, как только могла, словно с нетерпением ожидая залпов фейерверков.

Главным местом парка сейчас была заполненная народом площадь, на которой выстроились ряды прилавков.

Все свободные места были застелены подстилками, на которых сидели люди. Они обменивались чашками сакэ, тут и там раздавались громкие крики, где-то вдалеке плакал ребёнок.

Для нас тут просто не было места.

Будь я один, быть может, мне удалось бы найти, где можно присесть и посмотреть фейерверк издалека. Но мы были вдвоём, а это уже другая история.

Мы решили всё-таки попробовать найти, где можно сесть вместе, потому что стоять всё время – это не вариант.

Подстилки, кстати, у нас не было, только газета. Я не мог позволить Юигахаме сесть прямо на землю, потому что она в юкате. Думал было пристроиться на скамейках поблизости, но таких умных оказалось много – свободных мест не осталось.

Податься некуда. В точности как школьное мероприятие для меня, да?

— Ого сколько народу, да? — Сказала Юигахама, напряжённо хохотнув. Вот это уж точно.

— Знай я заранее, как всё обернётся, прихватил бы подстилку.

— Ч-чёрт… Ты так сказал, будто это я виновата… Извини, я должна была предупредить, да?

— …Нет. Просто я к такому не привык, вот и не подумал. Моя вина.

Если бы я дал себе труд подумать, наверняка сумел бы предвидеть ситуацию. И теперь я был несколько подавлен собственной некомпетентностью.

Уверен, так называемые популярные могли бы быть очень внимательны к другим и хорошо подготовлены к подобным ситуациям. Умение разбираться с мелкими деталями куда важнее хорошей внешности.

К примеру, посылать искренние письма, проверять всё перед выходом или поддерживать интересный разговор в очереди.

…Э-э, что же это получается? Смахивает на сплошной головняк.

Если всё это нужно, чтобы быть популярным, лучше я останусь в тени. Серьёзно. И кстати, почему ухаживать всегда должен парень? Куда только равноправие полов девается?

…Стоп! А не потому ли они ухаживают, что они популярны?! Чёрт, какой пустой разговор. Но я всегда любил себя за то, что могу сказать такое.

Ну, вы понимаете. Разве не было бы ложью, если бы я заставил себя быть тем, кем обычно не являюсь?

Можно ли в самом деле назвать привязанность, которую ты заработал героическими усилиями, привязанностью к тебе самому, такому, какой ты есть на самом деле?

Не знаю, можно ли сказать, что ты всё ещё ты после того, как изменился так, чтобы иметь возможность любить и быть любимым. Если это то, что создано с помощью лжи и притворства, скорее всего, в конечном счёте тебя ждёт крах. А если в тебе изменилось что-то существенное, конечно же, ты уже не можешь назвать себя своим истинным «я».

Эти пронёсшиеся у меня в голове бесполезные мысли заставили меня устало вздохнуть. Придя в себя, я обнаружил, что невесть когда уткнулся взглядом под ноги, и поднял глаза.

И встретился взглядом с Юигахамой, которая молча пялилась на меня, разинув рот.

— Чего?..

— …Знаешь, Хикки, ты очень внимательный, да?

— А? Дура, что ли? Ещё какой внимательный. Как бы я иначе мог жить, абсолютно никого не беспокоя и никому не мешая?

Я ни с кем не разговариваю, иду позади остальных, а не рядом, избегаю приглашений, так что не путаю ничьи планы. Я такой мастер в этом плане, что легко мог бы выстрелить Шаром Духа.70

— Ха-ха, да я не про то… Я имею в виду, ты, ну, добрый, да?

— Вот как? Хорошо, что ты заметила. Ты права, я добрый. Я через очень многое прошёл в жизни, но никогда никому не мстил. Будь я обычным человеком, миру уже пришёл бы конец. Так что смело можешь называть меня спасителем мира.

— Обычный человек не может разрушить мир! И ему не приходится проходить через очень многое!

Ого, да у неё здравомыслие прорезалось.

— Ну и ладно. Давай лучше туда пойдём, там вроде как посвободнее.

— Хорошо.

Мы пошли, но встретились с потоком людей, в последний момент пред началом фейерверка решивших сбегать к прилавку или в туалет.

В этой суматохе я словно плыл, проскальзывая в открывающиеся просветы.

Это уже стало привычкой. То есть, я хожу без лишнего шума.

Я непревзойдённый мастер в плане умения быть японцем, так что когда надо искать свободное место, такая толпа для меня не более, чем детская игра. Ха! Если речь о том, что идёт вразрез с тем, что все ожидают, я невероятно хорош! В конце концов, я всегда иду вразрез тенденциям мира, оставившего меня!

Я обходил накатывающиеся волны людей словно стоячие манекены. И только выйдя туда, где было посвободнее, сообразил, что Юигахама на такие фокусы не способна.

Чёрт, переборщил я с навыком, подумал я и обернулся, но беспокойство оказалось напрасно.

Юигахама проламывалась сквозь толпу, непрерывно извиняясь, «простите», «извините», «прошу прощения».

О, да её неугомонность просто потрясает…

— Что такое?

Добравшись до меня, она смущённо опустила голову.

— Ничего…

Ну, если подумать, к чему человек привык, в том он и хорош. Это не исключительная прерогатива Стелс-Хикки.

— Кажись, мы нашли местечко, где немного народу.

— А разве это не платная зона?..

Я огляделся и, конечно же, обнаружил натянутые жёлтые канаты, огораживающие зону.

Вся площадь окружена деревьями, и если сесть на обычное место, смотреть на фейерверки немного неудобно. Но эта платная зона располагалась на небольшом холме, и вид оттуда открывался отличный.

И её внимательно патрулировали охранники.

Если мы остановимся совсем рядом, нас точно отсюда прогонят.

— Наверно, надо поискать другое место…

Рядом с канатами народу было немного, так что я кивнул Юигахаме и двинулся вперёд.

— А-а? Это же Хикигая.

Тёмную синеву юкаты заполняла аура элегантности. И украшали лилии и осенние листья.

Эта юката красовалась на Харуно Юкиносите.

Харуно сидела в зоне, огороженной канатами.

Окружённая свитой, она чем-то напоминала императрицу, восседающую на троне.

× × ×

В семь сорок прозвучало объявление, что запланированное начало фестиваля фейерверков откладывается на десять минут.

Вспыхнули аплодисменты, где-то засвистели легковозбудимые типы. Будь они поближе, мне следовало бы надавать им по ушам. Процентов пятьдесят таких свистунов имеют наглость обычно прикидываться послушными, но в подобные моменты становятся шумными до невозможности.

Огороженная платная зона располагалась на склоне небольшого холма, обращённом к месту появления фейерверков. И потому деревья здесь совершенно не мешали смотреть.

Вообще-то, сюда пускали только по билетам, но по команде Харуно нас пропустили и так.

— Я здесь как заместитель отца. И это очень скучное дело. Очень хорошо, что ты появился, Хикигая.

— Понятно. Заместитель, да? Просто потрясающе.

Я нервно оглядывался, пропустив мимо ушей то, что она сказала в конце.

— Ху-ху, это место можно назвать VIP-ложей, — улыбнулась Харуно. — Просто так вы сюда бы не попали.

Она хвасталась с детской непосредственностью. Бывают случаи, когда неприкрытое хвастовство не заставляет тебя выглядеть высокомерным.

Думаю, такая её прямота непосредственно связана с харизмой. Ей хватило буквально несколько слов, «Прошу прощения, это мои друзья, они немного задержались», чтобы окружающие её люди отступили.

Более того, когда она велела нас пропустить, охрана безоговорочно послушалась, не требуя никаких подтверждений. Да уж, большие шишки – это нечто.

— Ого, да вы знаменитость… — Пробормотала Юигахама, вздыхая со странной смесью восхищения и ошарашенности.

— Ага, — фыркнула Харуно. — Ты ведь знаешь, чем занимается мой отец, да? Он весьма влиятелен, когда дело касается такого рода мероприятий.

— Префектурное собрание в самом деле так влиятельно в городе?

— О, да ты знаток. Ты и правда нечто, Хикигая. Но должна сказать, это влияние больше связано с делами корпорации, чем с префектурным собранием.

Насколько я помню, их корпорация работает в строительной индустрии. Если она связана с предприятиями коммунального обслуживания, ясен пень, влияние будет. На давних выборах подчёркивалась важность трёх вещей – фонд, реклама, кошельки. И полагаю, все они тут присутствуют. Кстати, всё это подразумевает деньги, можно сказать, реальные деньги. Ну, как три вещи для жены – «оплата», «готовка», «мама». Речь о свадебной церемонии или как?

Когда мэр города или кто-то там из администрации начал толкать речь с поздравлениями и благодарностями всем причастным, Харуно предложила нам сесть рядом с ней.

Отказываться мы не стали. Поклонились и сели.

Мне хотелось устроиться поудобнее, но рядом с Харуно я никак не мог успокоиться. И это не просто нервозность, когда сидишь рядом с красивой девушкой. Тут было больше страха перед чем-то тёмным, что, и это чувствовалось, клубится внутри неё. Не силён я в подобных делах.

Харуно неожиданно наклонилась ко мне и зашептала в самое ухо.

— Знаешь… Заводить интрижки – дело не самое похвальное.

— Это не интрижка, — пробормотал я.

Теплота в голосе Харуно сменилась холодом.

— Так у вас всё всерьёз?.. Такого я тем более простить не могу.

— Ай-ай-ай!

Она схватила меня за ухо. Я попытался освободиться, стараясь избегнуть серьёзных травм. Но если она потянет ещё сильнее, это может плохо кончиться.

— Да шучу я…

Чёрт бы тебя побрал, мне не нравится боль, понимаешь? Как это может показаться интрижкой или даже чем-то серьёзным? Понятия не имею, с чего она, но ничего не было.

Тем временем городская шишка закруглилась с приветственной речью, и вот-вот должен был начаться первый раунд фейерверков.

Сопровождаемая музыкой, в ночном небе вспыхнула гигантская звезда, распускаясь огромным цветком. Красный, жёлтый, оранжевый слои, расширяясь, осветили темноту.

— Ого…

Расцветающий световой ореол отразился в зеркальных стёклах портовой башни, ещё больше усиливаясь. И кажется, планировалось ещё восемь тысяч разноцветных выстрелов.

Грохочущие звуки продолжались и продолжались. Словно слышишь Тао-Пай-Пая.71

Под этот грохот Харуно уселась поудобнее.

— Ум-м!

С ней попыталась заговорить сидящая с другой стороны от меня Юигахама, всё выбиравшая удобный для этого момент.

— Э-э… — Харуно уставилась на нё, моргая своими большими глазами. — Ты Какая-то-там-гахама, да?

— Ю-Юигахама.

— А, точно. Прошу прощения.

Непохоже, что Харуно старалась обидеть Юигахаму. Но она определённо нарочно так сказала… Харуно не из тех, кто забывает имя, едва его услышав. В конце концов, способности у неё не хуже, чем у Юкиноситы, скорее даже лучше. Я не мог не понять, что за этой вроде бы тривиальной оговоркой таится что-то ещё.

Я уставился на Харуно, стараясь понять, что именно. Она хихикнула.

По спине пробежал холодок. Она улыбалась так, словно точно знала, что я думаю. А от её красоты становилось ещё страшнее.

— А Юкинон сегодня не с вами?

— Если ты ищешь Юкино, думаю, она сейчас дома. Публичные появления – это моя работа. Помнишь, я говорила, что выступаю как заместитель отца? Я сюда не развлекаться пришла. — Харуно улыбнулась, шутливо ткнув себя пальцем в грудь. — Посещать такие мероприятия – это моя работа как старшей дочери. Так уже давно решила наша мама.

Кажется, Юкиносита что-то такое уже говорила. Что посещать такие мероприятия – это работа старшей сестры, а она всего лишь замена.

Значит ли это, что Харуно – официальная наследница отца? Впрочем, вполне естественно, если семейный бизнес унаследует старшая дочь.

Но есть ещё какой-то нюанс.

— Это значит, Юкинон не может на них ходить?

Верно. Харуно в роли наследницы – это нормально. Но тут нет оснований не приходить Юкиносите.

Харуно с сомнением улыбнулась.

— М-м. Ну, так решила наша мама… Так понятнее будет, верно?

— Ну, вы похожи друг на друга, так что если придёт одна, считай, видел обоих, да, но… — Сказала Юигахама. Но дело, думаю, не в этом.

Речь о том, как их будут воспринимать окружающие. Демонстрация факта, что наследница только одна, помогает избавиться от некоторых проблем. Меньше вероятность того, что заподозрят семейный конфликт по поводу наследования. Примерно как в самурайских домах…

Харуно приложила палец к щеке и тяжело вздохнула.

— Понимаешь, наша мама действительно очень волевая и пугающая.

— Пугающая? Даже сильнее Юкиноситы?

— Юкино? Пугающая?

Харуно пристально посмотрела на меня, а потом весело расхохоталась. Кажется, на сей раз она смеялась искренне.

Потом вытерла слёзы с глаз и довольно выдохнула. И прочистила горло, явно не забывая об окружающих.

— Бог мой, какой же ты грубиян, Хикигая. Вот, значит, какой ты видишь милую девочку.

Ещё раз хихикнула, придвинулась ко мне и прошептала в самое ухо.

— Моя мама страшнее меня.

— …Она вообще человек?

Ладно ещё Юкиносита, но страшнее Харуно? Совсем плохо, так ведь? Это уже не усиленный экзоскелет, это натуральный Гандам.

— Мама из тех, кто решает всё за других и пытается подогнуть их под себя, так что остаётся лишь искать компромисс… А у Юкино с этим неважно.

«Неважно» – не совсем верное слово. Стоило бы сказать «очень, очень, очень плохо».

— Вот почему для нас стало настоящим шоком, когда она, поступив в старшую школу, сказала, что хочет жить отдельно.

— Так Юкинон живёт одна с самого поступления?

— Да, да. Вообще-то, она не из эгоисток, но папа был рад и снял для неё квартиру.

Ох, и почему все на свете отцы так добры к своим дочерям?

— Мама противилась до самого конца. Уверена, она и сейчас с этим не смирилась…

— Должно быть, она хорошо ладит с вашим отцом.

— О, тестем интересуешься?

— Хм, не знаю даже, стоит ли говорить о Гифу отдельно от префектуры Сига.72 Да и не интересуюсь я.

— М-м-м, двенадцать баллов.

Внешность у неё добрая, а вот оценки жёсткие.

— Не думаю, что слова «хорошо ладит» тут подходят. Мама в самом деле очень волевая женщина, полагаю, он просто с ней соглашается.

Схема «добрый полицейский – злой полицейский», да? Хотя понятнее будет сказать «кнут и пряник».

— Разумеется, мы с Юкино это понимаем, поэтому просто соблюдаем порядок.

— Какие коварные сёстры…

Харуно продолжала улыбаться, несмотря на мой удручённый ответ, но заговорила теперь с Юигахамой.

— Так у вас свидание, да? Если так, прошу прощения, что помешала.

— Н-нет, совсем нет…

Взгляд Харуно не упустил возможность внимательно изучить Юигахаму.

— О-о… как-то подозрительно ты смущаешься. Но если это действительно свидание…

Дразнящий тон.

От блеска фейерверков вечерняя темнота казалась ещё гуще. Я не мог разглядеть глаза Харуно. Но всё равно не было никаких сомнений, что они сейчас темнее ночного неба.

— …Юкино снова отвергли, да?

Тихое бормотание.

Снова грохнули фейерверки, словно отбрасывая шёпот Харуно.

Прерывистый, но неуклонно повторяющийся грохот и мерцающее небо.

Несомый ветром запах пороха и отблески на чёрных экранах.

И время от времени высвечивающаяся улыбка Харуно.

— Ум-м, это…

Юигахама попыталась было заговорить, но в этот момент опять взорвались фейерверки. Харуно радостно захлопала. А потом повернулась к ней.

— А? Что такое? — Спросила она, будто до сих пор только и делала, что восторгалась фейерверком. И улыбнулась.

— А-а, нет, ум-м… нет, ничего. — Юигахама проглотила остаток вопроса, и разговор на этом закончился.

Фейерверки грохотали, в небе расцветали огненные цветы. Харуно невинно аплодировала им.

Юкиносита так никогда себя не вела… Хотя не знаю, играет Харуно на публику или намеренно ведёт себя естественно.

— Э-э… Госпожа Юкиносита, вы…

Я немного поколебался, как к ней обращаться, но пока решил по фамилии. Мы недостаточно близко знакомы, чтобы звать её по имени.

— Хм? Зови меня Харуно. — Она улыбнулась. — Или сестрёнкой. Мне так ещё больше нравится.

— Ха-ха-ха… — Я рефлекторно сухо засмеялся. Щаз, только шнурки поглажу. — …Госпожа Юкиносита, вы…

— Ха-ха, экий ты упрямый. Просто милашка.

Чёрт, как же с ней тяжело дело иметь…

Те, кто ненамного старше тебя – они и есть самые страшные. Такая разница, как с Хирацукой, совсем другое дело – я воспринимаю её как по-настоящему взрослого человека. Но если кто-то всего на два-три года старше, они почему-то кажутся относящимися к другой культуре.

— Госпожа Юкиносита, вы нашу школу заканчивали, да?

— Хм-м-м, верно. Я на три года старше тебя, Хикигая, — небрежно сказала Харуно.

Юигахама с любопытством кивнула.

— Выходит, сестре Юкинон сейчас двадцать?

— Почти. Пока ещё девятнадцать. День рождения у меня позже… кстати, можешь звать меня Харуно. А то слишком длинно получается. А если хочешь, можешь звать меня Харунон!

Звучит прямо как грелка для рук, Харунон. Юигахама криво улыбнулась.

— Х-хорошо, тогда Харуно…

Фейерверки уже перешли к следующему этапу программы.

Они теперь выстреливались под музыку, рисуя сердечки. Наверно, это должно было что-то означать.

Какая-то классическая вещь – незнакомая мне, но похоже, входящая в свежие топы хитов – звучала энергично, а временами спокойно и торжественно.

Шары фейерверков стали появляться всё реже, словно настало время расслабиться. Зрители тут и там начали подниматься, отправляясь к прилавкам или в туалет.

Стали слышны обмены любезностями в платной зоне.

На столах появились лёгкие закуски. Как и следовало ожидать от VIP-мест.

Юигахама с Харуно весело трепались через мою голову.

— Значит, вы учитесь в университете, Харуно?

— Угу. Я пошла в ближайший государственный технический университет.

— Ого… Как круто… Сестра Юкинон есть сестра Юкинон…

— Правда, я хотела выбрать что-нибудь получше, но, понимаешь, родители сказали иначе.

Юигахама с восхищением смотрела на Харуно. А у той на лице появилась слабая и какая-то неоднозначная улыбка.

Конечно. Если собираешься занять пост в корпорации, местный университет – это лучший выбор.

Но странно, вообще-то. Обычно такая тема всплывает, когда разговаривают минимум трое. Что же до меня, как и до сих пор, я собирался открывать рот только для еды. Лучший выбор сейчас – есть молча. М-м, какая вкусная якисоба. Да, это определённо соус для парней.73

— Ой, так вы обе решили в технический пойти?

Эта беззаботная реплика Юигахамы заставила Харуно на мгновение замереть. Неожиданное молчание рядом со мной под продолжающиеся хлопки фейерверков насторожило меня.

— …Так Юкино тоже в технический университет нацелилась, да?..

Её улыбка почему-то казалась насмешливой.

Должно быть, потому что я смотрел на Харуно сбоку. Наверняка она любит Юкиноситу.

Взгляд Юигахамы тоже сосредоточился на этой улыбке.

— Она совсем не изменилась, да?.. Всегда пыталась мне подражать, донашивала мои вещи…

Ностальгический, устремлённый вдаль взгляд и мягкий тон. Но в её словах ощущалось что-то непонятно пугающее.

Наверно, это всё моя дурная привычка инстинктивно пытаться понять, что кроется за словами.

Но в это краткое мгновение всё стало ощутимо не только для меня.

Сжатые в кулаки руки Юигахамы, лежащие на коленях, слегка вздрогнули.

— Ум-м…

— М-м?

Пока Юигахама собиралась с мыслями, Харуно невозмутимо наклонила голову.

— …Харуно… вы не любите Юкинон?

— Да что ты такое говоришь? Люблю, конечно. Я очень люблю Юкино.

Харуно ответила мгновенно, ни секунды не раздумывая. И слегка, но тепло улыбнулась.

Её слова и жест были идеально выверены по времени, не оставляя ни малейшей возможности прервать её.

И именно потому у меня возникло впечатление, будто она заранее знала, что у неё спросят.

— Как можно не любить свою миленькую младшую сестрёнку, которая старается всегда гнаться за тобой?

«Всегда гнаться за ней». Значит ли это, что Юкиносита продолжает проигрывать Харуно?

Это была жёсткость абсолютного победителя, свысока глядящего на своего глупого соперника и посмеивающегося над ним как над ребёнком.

С безупречным выражением лица, без малейших признаков жестокости Харуно улыбнулась Юигахаме.

— А как насчёт тебя, Юигахама? Ты её любишь?

От заданного в лоб вопроса Юигахама смутилась. Но собралась и ответила.

— Я-я правда её люблю! Она такая крутая, такая честная и такая надёжная. Ой, а ещё она бывает странной и милой, а когда клюёт носом, такая забавная. Да, её порой трудно понять, но она правда добрая… Ум-м, и, и… А-ха-ха. Я тут чего-то странного наговорила, да?

Очередная вспышка фейерверка осветила её смущённую улыбку.

— О… рада слышать.

На мгновение на лице Харуно появилось выражение, которое можно назвать любящим. И оно казалось там странно неуместным.

Но – и я бы сказал, вполне ожидаемо – в следующую секунду её глаза превратились в глаза демона.

— Поначалу все так говорят. Но потом начинается одно и то же. Они завидуют Юкино, ненавидят её, изгоняют и наконец начинают подвергать остракизму… Надеюсь, ты не такая, как они.

Её улыбка была сладкой до жестокости, даже пугающей.

— …Я… — Сказала Юигахама, преодолевая давление. — …никогда не буду такой.

Она смело посмотрела в ответ, не отводя взгляд.

Харуно пожала плечами и посмотрела на меня.

— Хикигая, ты ведь понял, что я пытаюсь сказать, да?

— Да, более или менее.

Я просто не мог не понять.

Подобного я видел более чем достаточно. Любой, кто поднимается над толпой, подвергается остракизму. То, что выдаётся вперёд, не будет сломано. Оно будет вытащено и отброшено в сторону, гнить под дождём и ветром.

— Верно, верно, — сказала Харуно. — Мне правда нравится этот взгляд.

Я повернулся к ней, и наши глаза встретились. От её взгляда у меня по спине пробежал холодок. И вдруг она улыбнулась.

— Хе-хе, ты и правда нечто, Хикигая. Мне нравится твой необычный взгляд на  вещи.

Почему-то мне совсем не показалось, что это похвала.

Других вариантов просто быть не может. Потому что во всех её словах есть скрытый смысл.

Нельзя верить тем, кто берёт что-то положительное в тебе, сравнивает с другими и говорит, что ему это нравится. «Мне нравится твой здравый смысл» и «Мне это нравится. И твой здравый смысл тоже…» – совершенно разные вещи. Источник: я в средней школе. В такую ловушку я не попадусь.

— А что насчёт тебя, Хикигая? Любишь Юкино?

— Мама учила меня не говорить, что нравится, а что нет.

Харуно дружелюбно засмеялась.

Время потихоньку шло к ночи.

С неба опустился золотой занавес.

Завершением фестиваля стал золотой дождь фейерверков, встреченный громом аплодисментов.

— Что ж, фейерверк закончился, — сказала Харуно, поднимаясь. — Поеду домой, пока не началась суета.

Она спросила нас одним взглядом, что мы собираемся делать. Юигахама взглянула на неё, поднялась и повернулась ко  мне.

— Нам тоже надо идти.

— Точно.

Я представил себя в плотной толпе, и у меня волосы встали дыбом. Правильное решение – проводить Харуно и быстро отправляться домой.

И потому мы пошли втроём.

Прошли по узкой дорожке и вышли на парковку, примыкающую к платной зоне. Кажется, нам удалось избежать толкотни, неизбежной при возвращении через площадь.

К нам сразу же подкатил лимузин.

Харуно вызвала его заранее? Или у неё просто первоклассный водитель, предугадывающий её действия?

— Подбросить вас до дома?

— Э-э… — Юигахама нерешительно посмотрела на меня.

А я смотрел на машину, ничего не отвечая. Она была мне знакома. И, пожалуй, ошибки быть не может, это та самая машина.

— Сколько ни смотри, царапин ты на нём не найдёшь.

Харуно засмеялась.

Но ни я, ни Юигахама и не думали улыбаться. Смущённая нашим молчанием, Харуно оборвала смех.

— А? Юкино вам не говорила? Надеюсь, я её не подвела.

Извиняющийся голос. Кажется, она не врала, но чувствовалось глубокое безразличие.

— Так… значит…

Услышал я тихий шёпот Юигахамы.

Я знаю, что она хочет сказать. Так значит, Юкиносита всё знала.

Харуно явно не ожидала такой нашей реакции и попыталась всё сгладить.

— Только не поймите неправильно. Юкино не виновата.

Я… знаю. В тот день Юкиносита не сделала ничего плохого. Потому что она всегда поступает правильно.

— Она была просто пассажиром и ни в чём не виновата. Ты ведь понимаешь, Хикигая? — Сказала Харуно, словно подтверждая мои мысли.

Я впервые услышал эти слова, но они ничего не изменили. В какой бы степени ни была вовлечена Юкиносита, правда от этого не изменится.

— Конечно. Всё случилось не из-за неё. Она не виновата.

Мои слова прозвучали резче, чем я рассчитывал. Ночь была жаркой и влажной, но я чувствовал, что тепло покидает тело.

Деревянные подошвы клацнули, на шаг придвигаясь ко мне. Этот звук словно подтолкнул меня, и я попытался заговорить помягче.

— Всё равно дело уже прошлое! Мой принцип – не зацикливаться на том, что уже случилось, иначе моя жизнь была бы полным мраком, так что…

А? Разве это не прозвучало ещё резче? Страшное это дело, старые травмы…

— Ну и хорошо. Раз дело прошлое, проблем больше нет, да?

Харуно облегчённо вздохнула, положив руку на грудь. Ситуация несколько разрядилась.

— …Ладно, мы, пожалуй, пойдём, — сказал я.

— Конечно.

Она не пыталась нас остановить.

Заметив, что разговор закончился, водитель открыл дверь. Харуно коротко поблагодарила его и села в машину.

— Ладно, Хикигая, увидимся.

Она весело помахала мне. Но честно говоря, не тот она человек, с которым хотелось бы часто встречаться.

Водитель сел за руль, и машина неспешно тронулась.

Мы с Юигахамой молча пошли прочь. Пожалуй, должно пройти ещё какое-то время, прежде чем мы сможем что-то сказать.

× × ×

Мы ушли с фестиваля пораньше, но похоже, такая мысль посетила не нас одних. Народу на станции было изрядно.

Из-за фестиваля поезд немного запоздал. И нам с Юигахамой сидячих мест не досталось, мы встали у дверей.

Ближайшая к её дому станция следующая. Моя – через три остановки. Не так уж и далеко.

Меньше чем через пять минут прозвучало объявление, что поезд прибывает на станцию.

— …Слушай.

Заговорила Юигахама, хотя до сих пор мы оба молчали. Я посмотрел на неё, и после паузы она продолжила.

— Хикки… Юкинон тебе не говорила?

Вопрос, ответ на который уже известен, но который всё равно должен быть задан.

— Нет, не говорила.

— Понятно. Э-э… ум-м…

Поезд остановился. Двери открылись, в вагон потёк прохладный вечерний воздух.

Юигахама смотрела то на двери, то на меня. Прозвучал сигнал, что сейчас двери закроются.

Времени раздумывать и колебаться не было. Я вздохнул и вышел на платформу. Юигахама выскочила следом, слегка удивлённая.

— Ты уверен, что тебе стоило выходить?

— Не люблю незаконченных разговоров… В чём дело? Специально этот момент выбрала?

— К-конечно, нет! Просто трудно было заговорить…

Судя по её нервному извинению, и правда не специально. Очень хитро. Вы очень хитрая, госпожа Юигахама.

— …Я тебя провожу.

— Спасибо…

Кажется, её дом не очень далеко от станции. Но к обуви с деревянными подмётками Юигахама явно не привыкла, так что шли мы медленно.

Звуки наших шагов далеко разносились в тишине.

Приближалась ночь, уличные жара и влажность уже не казались мучительными. Хотя может это и из-за ветерка.

— А тебе она что-нибудь говорила? — Спросил я, продолжая начатый ранее разговор.

Юигахама слегка покачала головой.

— …Но знаешь… Думаю, бывают вещи, о которых ты просто не можешь рассказать. А когда упускаешь свой шанс, становится ещё сложнее… Я имею в виду, у меня тоже так было…

Это точно. В своей причастности Юигахама созналась в прошлом году, но только тогда, когда мне и самому уже стало известно.

— Когда пытаешься решиться или даже думаешь об этом, всё откладываешь и откладываешь.

Да, в какой-то мере могу понять. Такое случается, даже когда хочешь сказать что-то формальное.

А с извинениями ещё сложнее. Извиниться и так непросто, а чем больше тянешь, тем сложнее становится найти нужные слова. Но бывают и вещи, которые можешь сказать в запале.

— Кроме того, быть может, Юкинон не могла рассказать, потому что это связано с её семьёй. Хотя не знаю, что там творится. Харуно тоже пугает…

Юигахама её защищала.

Но что с таким окружением, как у Юкиноситы, и правда сложно что-то сказать, сомневаться не приходится. Длинная родословная, старшая сестра, превосходящая даже старшую сестру мать, на что эта самая сестра намекала.

Я чувствовал, что что-то должно произойти.

Но не дело посторонних соваться в чужие семейные отношения.

— Не думаю, что нам стоит лезть в чужие приватные дела, — сказал я.

Юигахама призадумалась.

— При… ват… А причём тут вата?

— Думай, о чём говоришь.

— Значит, не вата?

Ватой тут и не пахнет.

— Слушай. Почему бы нам не сделать вид, что мы ничего не знаем ни про ДТП, ни про её семью?

То есть, мы не должны затрагивать эти темы. Если Юкиносита не хочет об этом говорить, пусть всё идёт как идёт.

Вряд ли мы сможем понять друг друга. А просто притворяться – это раздражает. Бывают такие ситуации, когда стоит быть благодарным за безразличие.

Ну, к примеру, когда тащишься под дождём с большими сумками, или когда тебя отчитывают перед всем классом, тебе точно не захочется, чтобы с тобой потом об этом заговаривали.

Каждому стоило бы понять, что когда лезешь к людям со своей добротой и участием, только делаешь им больнее, но никак не спасаешь.

А бывает, что сострадание и милосердие просто добивают окончательно.

— Мы правда должны оставить всё как есть и притворяться, что не знаем?..

Юигахама остановилась и уставилась себе под ноги, явно не убеждённая.

Я тоже остановился.

— Не думаю, что незнание – это плохо. Во многих знаниях многие печали.

Стремление узнать несёт в себе риск. Бывает, ты счастлив, только пока не знаешь о чём-то, на свете немало таких вещей. И самая очевидная из них, это что люди на самом деле чувствуют.

Все живут своей жизнью, в какой-то мере обманывая остальных.

Вот почему людям всегда больно от правды. Её единственное предназначение – разрушать чьё-то спокойствие.

Несколько секунд мы молчали.

И за это время Юигахама нашла свой собственный ответ.

— Но… я хочу знать больше… Я хочу, чтобы мы больше знали друг о друге и были ближе друг к другу. Если нас что-то беспокоит, я хочу иметь возможность помочь.

Она двинулась вперёд, словно ведя меня за собой.

Я пошёл следом, на шаг позади.

— Хикки. Если Юкинон попадёт в беду, помоги ей, хорошо?

— …

Я не знал, что на это ответить.

Думай я те же несколько секунд, вдвое или вдесятеро дольше, я всё равно не смогу дать тот же ответ, что и Юигахама.

Потому что я не собираюсь переступать очерченные себе границы. До сих пор не переступал и дальше не собираюсь.

— Не думаю, что такое случится.

Понимай как знаешь – то ли Юкиносита, попав в беду, не попросит о помощи, то ли я не переступлю свои границы.

Юигахама посмотрела на звёздное небо и пнула камушек под ногами, клацнув деревянной подошвой.

— Ты всё равно обязательно поможешь ей, Хикки.

— Откуда тебе это знать.

Прежде чем я успел спросить, почему она так уверена, Юигахама повернулась ко мне.

— Я имею в виду, мне же ты помог, правда?

— Я уже говорил. Это просто совпадение. Я понятия не имел, что помогаю тебе. Вот почему я тебе не помог.

Вот почему. Эта благодарность, это доверие или что ещё…

Всё это лишь результат недопонимания.

Не стоит оценивать меня по поступку, который мог бы совершить кто угодно. Оценивать действие и оценивать личность – это далеко не одно и то же. Нельзя считать человека хорошим за единственный хороший поступок. Равно как нельзя и оценивать меня по единственному эпизоду. А значит, сентиментальное доверие Юигахамы ко мне – это ошибка.

— Не жди от меня слишком многого.

Потому что ты обязательно будешь разочарована. Тебе с самого начала не надо было ничего от меня ожидать.

Мы с Юигахамой шли чуть поодаль друг от друга. Звуки наших шагов эхом разносились по ночному городу.

Они звучали не в такт, но расстояние между нами в один шаг оставалось неизменным.

И вдруг сократилось.

Юигахама резко остановилась. Я по инерции подался вперёд, оказавшись к ней вплотную.

Она развернулась ко мне, подсвеченная мягким лунным светом.

— Даже не будь той аварии, Хикки всё равно помог бы мне. И мы вот так же вместе пошли бы смотреть фейерверк.

— Нет… не помог бы… В первую очередь, у меня нет причин помогать тебе.

Нет смысла предполагать невозможное.

Нет в жизни никакого «если».

Жизнь – это только «тогда».

Но Юигахама слегка покачала головой. В уголках её влажных глаз отражался свет уличных фонарей.

— Это не так. Ты же сам говорил, Хикки. Даже не случись той аварии, ты стал бы одиночкой… А меня ты знаешь. В один прекрасный день я начала бы о чём-нибудь переживать, пришла бы в клуб помощников и встретилась бы с тобой, Хикки.

Эта несбыточная мечта, потенциально способная воплотиться, была настолько переплетена с реальностью, что я не мог просто отвергнуть её или как-то спорить. Если бы Юкиносита, Юигахама и я встретились в иных обстоятельствах, могли бы наши отношения сложиться по-другому?

Пока я размышлял, Юигахама с энтузиазмом продолжала.

— И тогда Хикки опять придумал бы что-нибудь никчёмное и глупое. И конечно, помог бы мне. И тогда…

Какой-то посторонний звук.

Может, от меня, а может, от неё. Словно кто-то сглотнул, а может, просто сильно забилось сердце.

Ненадолго повисло молчание.

Обеспокоенный им, я поднял глаза и встретился взглядом с Юигахамой.

— И тогда я бы обязательно…

Бз-з-з-з.

Я услышал, как завибрировал мобильник Юигахамы.

— А… — Юигахама посмотрела на свою сумочку. Но проигнорировала звонок и попыталась продолжить . — Я бы обязательно…

— Уверена, что не стоить ответить? — Прервал я её.

Она опустила глаза, крепко стискивая сумочку. Но мгновением спустя достала телефон и смущённо засмеялась, поднимая голову.

— …Это мама.

Отошла на несколько шагов и ответила.

— Угу. Угу. Я совсем рядом. Угу. Хорошо. А? Да нормально всё! Не надо! Я почти уже дома, чёрт!

Юигахама дала отбой, немного посмотрела на телефон и сунула его обратно в сумочку.

— Мой дом совсем рядом, я одна дойду. Спасибо, что проводил… У-увидимся!

— Вот как…

— Угу. Спокойной ночи.

Она помахала мне руками, я тоже поднял руку в ответ.

— Ага, пока.

Юигахама порысила к дому, не дослушав мой ответ. Я немного беспокоился, не споткнётся ли она, но увидев, как она зашла в подъезд, двинулся прочь.

Я шёл домой через торговый район. По дороге встречались развлекающиеся поддатые компании парней и девушек, словно фестивальный пыл ещё не угас.

Обходя их, я равнодушно двигался вперёд. С каждым шагом суета и заторы на улице усиливались.

Когда пешеходов стало меньше, а здания выше, по улицам начали проноситься автомобили. Фары машин на встречной полосе светили настолько ярко, что я отвёл взгляд в сторону и остановился.

Но всего лишь на мгновение.

Мой отведённый взгляд снова должен устремится вперёд.

А Тайши Кавасаки сказал, что она красивая, но пугающая.

На первый взгляд, точнее и не скажешь. С точки зрения постороннего она и впрямь смахивает на владычицу замёрзшего моря.