L — Детектив

Кимихико Никайдо — Иммунолог

Маки — Дочь Никайдо

Кимико Кудзё — Помощница Никайдо

Хидеки Суруга — Агент ФБР

Дайсуке Матоба — Директор «Синих Кораблей»

— Как дела, Фаирмен? Трудно, наверное, быть преемником Наоми?

Агентам ФБР, Сугите и Фаирмену, удалось счастливо избежать знаменитых Лос-анджелесских пробок и срезать дорогу до аэропорта через Вайн-стрит. Впервые выходя на задание с новым напарником, Сугита старался как можно быстрее растопить лед и наладить хорошие отношения. Для этого он завел разговор о Мисоре Наоми, которая выходила замуж и потому покинула Бюро неделю назад.

Под «трудно» он, среди прочего, подразумевал, что Фаирмен занял место агента, получившего прозвище «Мисора-Месила». Агента, который заслужил доверие L.

— Трудно, да, — лаконично ответил тот, явно не стремясь поддерживать беседу.

— Поездка, вроде бы, должна быть спокойной… — пробормотал агент себе под нос. Он потер щетину на подбородке и бросил взгляд на дипломат на коленях напарника. — Что министр иностранных дел хочет найти в засекреченных файлах более чем двадцатилетней давности?

— Кто знает? — все так же сухо заметил Фаирмен. — Нам, пешкам, ради нашей же собственной безопасности не стоит задумываться над приказами начальства.

Сугита никак не прокомментировал это высказывание. Он уставился в зеркало заднего вида, словно увидел там что-то очень странное.

— Что такое?

— Ни… ничего, — агент тряхнул головой и вновь сконцентрировался на управлении автомобилем.

— Извини, приятель, я должен выскочить на секунду за сигаретами.

Сугита притормозил перед светофором, и Фаирмен вылез на тротуар, прижимая к себе дипломат.

— Эй, зачем тебе…

Казалось, его напарник не услышал вопроса. Странным было и то, что он не направился в сторону супермаркета, а стоял рядом с дорогой и следил за потоком машин, словно ожидая чего-то.

Телефон во внутреннем кармане Сугиты завибрировал. На экране вместо номера абонента высветилось «Частный вызов». Он нажал на кнопку.

— В бутике сейчас нет посетителей, господин Сугита.

Голос был пропущен через вокодер и искажен до неузнаваемости. Вызов завершился до того, как агент успел спросить, кто звонил.

— Что бы это могло значить? Ошиблись номером? — Сугита пожал плечами и выглянул в окно. В этот момент раздался выстрел.

Стрелял Фаирмен. Грузовой трейлер, пересекающий перекресток, потерял управление, перевернулся на бок и заскользил к машине Сугиты, блокируя ее спереди. Из кабины грузовика вырывались искры и черный дым.

— Черт! За нами следили!

Кусая губы, агент попытался подать назад и свернуть в боковую улочку, но та была забита машинами. Он спешно оглядывался в поисках другого выхода. На долю секунды его взгляд задержался на ухмыляющемся Фаирмене.

— Есть!

Сугита направил автомобиль прямо в пламя, охватившее все еще движущийся трейлер. Он резко вывернул руль, чтобы избежать столкновения, и выскочил на тротуар, сбив по пути пожарный гидрант. Автомобиль на полной скорости врезался в витрину бутика.

— Лучше б там действительно не было посетителей!

На перекрестке трейлер столкнулся с одной из машин и взорвался. Пассажиры, объятые пламенем, пытались открыть дверцы и выбраться наружу.

— Что, черт возьми, ты творишь, Фаирмен?

Сугита, весь опутанный одеждой со стеллажей, выскочил из бутика и увидел, как Фаирмен неторопливо целится в него из пистолета.

— Я собирался представить все так, словно ты сгорел вместе с секретными документами, но теперь…

Бегущий по тротуару человек неожиданно задел Фаирмена плечом, заставив пошатнуться и опустить пистолет. Не дожидаясь выстрела Сугиты, предатель кинулся прочь. Агент бросился за ним, не решаясь стрелять на переполненных народом улицах.

Черт! Стоило Наоми уйти, и тут же начинается заваруха!

Фаирмен свернул за угол и столкнулся с человеком в костюме медведя. Рядом был припаркован грузовик с логотипом «МЕДВЕЖЬИ БЛИНЫ». От удара «медведь» выронил бутылки с газировкой, и они покатились по тротуару. Наступив на одну из них, Фаирмен не сумел удержаться на ногах и упал, ударившись бедром об асфальт, однако быстро вскочил и поднял отлетевший портфель.

— Мистер, не хотите блинов? — поинтересовался человек в костюме медведя у проносившегося мимо Сугиты.

— Не сейчас. Я спешу!

— Они вкусные! — крикнул медведь. — И сладкие!

После падения Фаирмен заметно снизил скорость, прихрамывая на больную ногу. Потеряв равновесие, он врезался в проходящую мимо пожилую женщину, и они вместе оказались на земле.

— Не двигаться! — Сугита наконец поймал своего бывшего напарника на мушку.

Фаирмен приставил пистолет к виску испуганной женщины и улыбнулся. Дипломат лежал на земле неподалеку. Вокруг агентов быстро образовалось пустое пространство, однако пешеходы на дальнем конце улицы не спешили уходить, дожидаясь эффектной развязки.

Человек в костюме медведя незаметно отделился от толпы и включил трансивер, встроенный в его костюм.

— Ватари, у нас непредвиденная ситуация. Измени цель с портфеля на агента Фаирмена.

— Принято, — Ватари, находящийся на крыше одного из домов, прильнул глазом к прицелу винтовки. — Кто это у нас здесь?

Маленькая девочка, только что вышедшая из магазина, бросила несколько конфет Ментос в бутылку Кока-Колы и направила получившийся гейзер прямо на Фаирмена. Не ожидавший нападения со спины, он вздрогнул и на мгновение отвел пистолет от виска женщины. Не мешкая ни секунды, Сугита выстрелил, попав точно в плечо Фаирмена. В тот же миг Ватари сместил прицел и нажал на курок. Портфель разорвало на куски, и конфетти из секретных документов взлетело в воздух.

Сугита ошарашено стоял, пытаясь понять, что же случилось.

— Уважай старших! — крикнула девочка по-японски, развернулась и, явно довольная собой, направилась вниз по улице.

Напарник Фаирмена все еще стоял в оцепенении с кипой обугленных документов в руках, когда вновь завибрировал телефон в кармане. Звонили из Бюро.

— Y286, у нас чрезвычайная ситуация! Заказ, полученный от госсекретаря, был подделкой! Вы можете попасть в засаду!

— Рей, это ты? Спасибо за важную информацию. Она могла бы спасти мою задницу.

Не успел он закончить разговор, как раздался новый звонок. На этот раз это была Наоми.

— Да уж, всегда знал, что супругам в голову приходят одинаковые мысли.

— Ты бредишь? Ладно, не важно, я не могу дозвониться Фаирмену. Есть несколько нюансов, про которые я забыла ему рассказать.

Сугита взглянул на полицейскую машину, в которую сажали Фаирмена, и глубоко вздохнул.

— Наоми, похоже, вам придется рассказать все нюансы мне.

— Почему? Что происходит? — подозрительно осведомилась она. Сугита машинально поднял руку в защитном жесте.

— Я позабочусь обо всем. Ежедневные ссоры с боссом, расследования с L… Поздравляю с началом семейной жизни, Наоми.

Девочка, выстрелившая в Фаирмена Кока-Колой, подошла к грузовику с блинами и уставилась на человека в костюме медведя. Ее лицо выражало бескомпромиссную решимость ребенка, собирающегося сказать собеседнику крайне неприятную вещь.

— Ваш блинный магазин выглядит очень странно.

— Займись, пожалуйста, своими делами — с негодованием ответил «медведь» по-японски.

Девочка, казалось, вовсе не была удивлена, услышав родной язык в Лос-Анджелесе.

— О, вы говорите по-японски! Отлично. Дайте мне шоколадный блинчик. С двойной порцией шоколада!

Ошеломленный энергичным напором, человек в костюме медведя начал неуклюже сворачивать блинчик. Наконец, он вручил довольной девочке конвертик, с которого капал шоколад.

— Ух, так много начинки! Знаете, вам стоит почаще тренироваться делать блинчики. Еще увидимся!

Широко улыбаясь, девочка помахала рукой обескураженному «медведю» и направилась прочь. Тот тяжело вздохнул и расстегнул молнию на костюме, стянув его с головы.

— У меня плохо получается общаться с детьми.

— Похоже, даже великий L не привык иметь дело с такой веселой девочкой, — с улыбкой заметил подошедший Ватари. Винтовка на плече пожилого джентльмена, похожего на дворецкого, смотрелась немного нелепо.

— Все прошло замечательно, Ватари.

Портфель, один в один как тот, который перевозил Фаирмен, лежал у ног (точнее — «медвежьих лап») человека, которого звали L.

— Секретные файлы ФБР — ценное приобретение. Я считаю их справедливой наградой, учитывая то, что мы помогли Бюро выманить «крота».

Когда Фаирмен споткнулся и упал, L подменил настоящий портфель на пустышку с небольшим зарядом взрывчатки и обгоревшими листами бумаги. Именно она была уничтожена Ватари в тот момент, когда Сугита выстрелил в Фаирмена. Для L это было обычным методом сбора информации.

— Содержимое оправдало ваши ожидания?

Вопрос Ватари казался преждевременным, поскольку L успел пока только достать толстую кипу листов из портфеля. Однако, начав чтение, детектив лишь на секунду подносил каждую страницу к глазам и тут же откладывал в сторону. В мгновение ока пролистав весь отчет, L решительно кивнул.

— Да. Эти документы содержат информацию о взрыве в лаборатории по исследованию инфекционных заболеваний в 1980 году. Она была уничтожена, чтобы скрыть связи с разработкой биологического оружия.

Подъехавший лимузин притормозил неподалеку от грузовика. Ватари положил винтовку в багажник, достал огромный серебряный поднос с куполообразной крышкой и предложил L знаменитое миндальное печенье от Жан-Поля Эвина[1], сложенное пирамидкой на подносе.

— Мне трудно поверить, что Соединенные Штаты разрабатывают новое вирусное оружие, по крайней мере, так явно, — заметил Ватари, протягивая поднос L.

Детектив взял четыре печенья, зажав по одному между пальцами, а затем быстро засунул их в рот, словно намеревался съесть руку вместе со сладостями.

— Да. С того момента, как в 1969 году президентом стал Никсон, США прекратили разработку биологического оружия, — сообщил он с набитым ртом. — И, теоретически, теперь они работают только на оборону от возможных террористических атак.

Неожиданно решив, что печенья недостаточно сладкие, L полил следующую порцию шоколадом, перед тем как положить в рот.

— Очевидно, что даже ядерное оружие более эффективно для сдерживания потенциальных врагов, чем для атаки на них. Биологическое оружие после 1969 года разрабатывалось в США под таким же предлогом. И бывший Советский Союз тоже продолжил свою секретную программу по созданию биологического вооружения, несмотря на подписание в 1972 году договора с США о запрете таких разработок. Таким образом… — слизывая с пальцев шоколад, L бросил взгляд на парк по ту сторону улицы. — Хм. Интересная девочка.

Девочка успела подружиться с какой-то старушкой и теперь бегала наперегонки с ее собакой, крайне довольной таким положением дел.

— Маки Никайдо, — Ватари улыбнулся.

— Вы знаете ее?

— Я хорошо знаю ее отца. Профессор Никайдо — один из известнейших иммунологов в мире.

— Если я не ошибаюсь, он внесен в почетный список профессоров дома Вамми.

Ватари, также известный как Куилш Вамми, использовал доходы от патентов на его многочисленные изобретения для создания фонда Вамми — организации, занимающейся постройкой детских домов по всему миру.

Среди прочих был построен детский дом для сверходаренных детей, независимо от их национальности, расы или пола. Приют, в котором им предоставляли самое полное и качественное образование, был назван «Домом Вамми».

Его нельзя было назвать обычной школой или университетом. Профессора, исследователи и ведущие специалисты со всего мира были приглашены, чтобы давать индивидуальные занятия детям в соответствии с их способностями и потенциалом.

— Несомненно, она приехала вместе с отцом на конференцию по инфекционным заболеваниям, проходящую сейчас в международном конференц-центре, — пояснил Ватари.

L прикусил ноготь, наблюдая, как девочка резвится с собакой.

— У меня сильное чувство, что мы с ней еще увидимся.

— Обычно вы не ошибаетесь в таких вещах.

— И пожалуйста, включите того агента ФБР в список кандидатов. То, как он уклонился от трейлера, а затем разбил пожарный гидрант для минимизации ущерба от огня, было первоклассно.

— Это Хидеки Сугита. Агент Мисора Наоми покинула Бюро — ответил Ватари. L кивнул и начал вылезать из медвежьего костюма.

— Наша работа здесь окончена. Нужно как можно быстрее переходить к новому делу.

— Появилось что-то, заслуживающее вашего внимания?

— Ни полиция, ни Бюро еще не рассматривают эти случаи как преступления, однако до меня начала доходить информация о преступниках, умерших от сердечного приступа. В том числе тех, чье местонахождение знал только я. Если выяснится, что дальнейшее расследование действительно необходимо, наши старые методы могут оказаться неэффективными. Нам необходимо сейчас же приступить к работе.

— Для вас будет безопаснее вернуться в ваш дом в Аризоне. Я немедленно организую вылет вертолета. Что насчет этих документов?

Несмотря на все те трудности, которые им пришлось преодолеть, чтобы заполучить этот секретный отчет, L он уже не интересовал.

— Чем сейчас занимается Near?

— Как обычно, складывает белый паззл в Доме Вамми. Он жаловался, что расследование Мадридских серийных убийств оказалось слишком простым и скучным.

— Тогда отправьте документы ему. Провалившаяся попытка похищения этого отчета каким-то образом связана с тем, кто дергает Фаирмена за ниточки и виновен в уничтожении исследовательской лаборатории. Думаю, именно эта группа людей повлияла на результаты президентских выборов в 1980 году. Поиск ключа к головоломке развлечет Near на какое-то время.

— Разумеется. Теперь мы можем ехать? — Ватари открыл дверцу лимузина и жестом пригласил L садиться. Засунув руки в карманы джинсов и шагая к автомобилю, детектив на мгновение замер, задумчиво уставившись в небо. Чуть-чуть распрямив вечно согнутую спину, он изрек нечто вроде пророчества.

— Если все эти случаи окажутся убийствами… нам может предстоять длительная схватка.

— Маки, я слышал шум на улице. Что-то случилось? — спросил Никайдо, войдя в гостиничный номер.

— Нет, ничего особенного — Маки озорно улыбнулась и покачала головой. Профессор нежно провел рукой по ее волосам.

— Маки, боюсь, мне нужно сейчас же лететь в Африку.

— В Африку? Зачем?

— Я получил сообщение от одного моего знакомого иммунолога о вспышке неизвестного вируса в отдаленной части Конго. Две деревни полностью вымерли из-за геморрагической лихорадки, похожей на вирус Эбола. Я знаю, я обещал, что после конференции мы пойдем в Диснейленд… — он расстроено покачал головой. Маки нахмурилась.

— Папа! Люди погибают от вируса. Что ты должен делать?

Грустно улыбаясь решимости дочери, он погладил ее по голове.

— Ты права. Никогда не упускай из виду то, что ты обязан сделать. Я часто говорю это тебе, верно?

— Папа, я еду с тобой! — заявила девочка.

— Маки, там, куда я направляюсь, сейчас очень опасно. Ты возвращаешься в Японию.

— Ты же знаешь, я пообещала маме заботиться о тебе после ее смерти. Это та вещь, которую я должна сделать.

— Ваш заказ, Рюзаки. Сегодня у нас кoтoтoи-данго[2] из Mукодзима[3]… — Ватари, шутливо изображая официанта, вкатил тележку в комнату и остановился, поняв, что что-то не так. Сладости, которые L обычно поглощал в один присест, нетронутой горкой высились на столе.

— Что-то случилось, Рюзаки?

Тетрадь Смерти, которая должна была надежно храниться под замком, лежала открытой перед L. Детектив пристально смотрел на нее.

— Наша борьба с Кирой еще не закончена. Уже погибло слишком много людей. — L поднял Тетрадь Смерти, держа ее за угол двумя пальцами, и указал на открытую страницу. — И это будет последнее имя, записанное здесь.

Настоящее имя детектива — известное только ему и Ватари — было твердо и четко выведено его собственной рукой.

Верный помощник L собирался что-то сказать, но промолчал и прикрыл глаза, стараясь сдержать нахлынувшие эмоции. Он готов был принять любое решение L, каким бы оно ни было, и поддержит его во всем. Еще в 1987 году, впервые встретив восьмилетнего детектива, Ватари твердо решил поступать именно так. Маленький мальчик тогда не допустил начала Третьей мировой войны, раскрыв поставившее в тупик полицию и спецслужбы дело о серии взрывов в Винчестере.

Ватари было хорошо известно, что действия L основываются только на тщательно проанализированных фактах и объективном просчитывании каждого последующего шага. И если детектив пришёл к выводу, что остался всего один возможный ход, чтобы поставить противнику мат, он совершил его без колебаний, даже ценой собственной жизни. В то же время, L прекрасно понимал, что его деятельность спасла бесконечное количество жизней. (А если это звучит излишне эмоционально, то можно сказать, что бесконечное количество людей были спасены им от преждевременной смерти).

И сейчас выбор своей судьбы полностью находился в руках L. Как Ватари мог возражать? К тому же, запись, сделанная в Тетради Смерти, не могла быть обращена вспять независимо от того, что кто-то скажет или сделает.

Подавив свои чувства, Ватари тихо произнес:

— Значит, вам осталось двадцать три дня.

— Да, двадцать три. После этого, Ватари, вы должны будете защищать мир вместе с другими буквами.

L протянул руку за пирожным, словно гора упала с его плеч, и теперь ничто не мешало насладиться вкусом любимого лакомства.

— Я не знаю, сможет ли кто-то из них занять ваше место… — Ватари покачал головой и вздохнул.

L. В Доме Вамми эта литера символизировала собой не только лишь двенадцатую букву алфавита. Она означала также «Last one» — «последний». Единственный, кто работал один, без преемника. И еще «Lost one» — «потерянный». Ребенок, сброшенный с небес какой-то всемогущей сущностью.

С тех пор как мальчик, которому едва исполнилось восемь лет, стал известен как несравненный и непревзойденный детектив L и получил полное право взаимодействовать с полицией и спецслужбами мира, целью Дома Вамми стало найти и воспитать другого одаренного ребенка, который пошел бы по его стопам.

— Что ж, необходимо провести реструктуризацию в Вамми.

Верный спутник L стоял за вечно согнутой спиной детектива, наблюдал, как тот ест данго, и размышлял о новой эпохе, которая придет после его смерти. Ведь он исчезнет не только из этого мира, но и из жизни самого Ватари.

Огромная стеклянная посудина, наполненная кубиками сахара, стояла на низком столике. L, расположившись на диване в своей обычной позе, брал рукой по одному кубику и бросал их в рот.

Напротив дивана были установлены более пятидесяти экранов. До вчерашнего дня каждый из них показывал новости из разных уголков мира, но теперь в этом уже не было нужды, и их всех выключили, кроме одного.

Сейчас там шла какая-то японская «сенсационная» передача о громких разводах знаменитостей. L повернулся к монитору только тогда, когда трансляцию прервали из-за экстренной пресс-конференции столичного полицейского департамента. После нескольких вступительных слов от начальника полиции, к микрофону подошел Ягами Соичиро.

— Мы рады сообщить, что дело о массовых убийствах преступников закрыто. Стоявший за этим человек, известный под именем Кира, больше никогда не совершит ни одного преступления.

Конференц-зал возбуждённо загудел, со всех сторон раздались вопросы.

— Это значит, что вы арестовали его? Или Кира мертв?

— Можете объяснить, как Кира убивал своих жертв?

— Ответьте на вопрос!

Никак не комментируя эту сенсационную новость, Ягами Соичиро покинул наполненный шумом конференц-зал под шквал вопросов журналистов.

На лице L не отразилось ни единой эмоции.

— Значит Кира… нет. Лайт мертв, — раздался голос позади детектива.

Никто бы не услышал этих слов, даже если бы в комнате находились другие люди. L, не шевелясь, продолжал смотреть на экран.

Причудливый нечеловеческий силуэт возник в дверях, бросая на пол кривую тень. Только шинигами, бог смерти, для которого стены не помеха, мог пройти в этот номер, не потревожив систему безопасности.

— Тетрадь Смерти, принесенная тобой в этот мир…

Перед L лежали две Тетради. Он медленно поднял одну из них и поднес к пламени свечи. Рюук, несмотря на явное недовольство, читаемое в его взгляде, не стал препятствовать.

— Уууу, а я надеялся, что ты найдешь ей более интересное применение. Я же рассказал тебе все правила.

— Интересное применение… ей?

L поднял взгляд и спокойно посмотрел на Рюука. Его лицо отражалось в огромных красных глазах шинигами.

— Я бросил Тетрадь в этот мир, чтобы развеять скуку, а Лайт устроил неплохое шоу. Я надеялся, что ты тоже сможешь нас развлечь.

— Нет ничего забавного в том, чтобы убивать людей. Кроме того, я уже написал в ней одно имя.

L раскрыл Тетрадь и поднял ее, держа между двумя пальцами.

— Это первый и последний раз, когда я использовал ее.

Рюук приблизил свое лицо к самой Тетради, понюхал страницы и уставился на последнюю запись.

— Имя, которое Лайт так отчаянно хотел узнать. Кто бы мог подумать, что ты напишешь его сам? — шинигами растянул свой огромный рот в улыбке и захихикал, выставив напоказ свои жуткие заостренные зубы.

Детектив разглядывал Тетрадь, будто позабыв о нежданном госте. Отсмеявшись, Рюук немного помолчал, а затем неестественно выгнул свое тело и хрустнул шеей.

— Ты действительно не собираешься ее использовать? Это так… скучно.

Он взмахнул крыльями и исчез, пролетев сквозь потолок.

Вновь наступила тишина. L пристально смотрел на Тетрадь, закусив ноготь большого пальца.

— Что это за слабое подобие системы безопасности? — поинтересовался Суруга у нацеленного на него объектива камеры видеонаблюдения. Так и не дождавшись ответа, он наклонил голову и прошел внутрь штаб-квартиры Центра расследования дела Киры.

Сканер отпечатков пальцев, сканер сетчатки глаза, металлодетектор и прочие устройства не включились, когда перед Суругой открылась дверь. Ему даже не пришлось показывать свой значок ФБР.

Следуя за светящимися указателями, поочередно вспыхивающими на стене, он зашел в лифт и спустился на четыре этажа вниз. Впереди, за тяжелыми воротами, находился так называемый оперативный центр, «мозг» штаб-квартиры. Здесь также не было никаких признаков жизни, даже мониторы, во множестве стоящие в центре зала, были выключены.

— Эй, я из ФБР! Есть здесь кто-нибудь? — голос Суруги отдавался гулким эхом в безлюдном помещении. Теперь, когда здесь прекратилось психологическое «перетягивание каната» в борьбе с Кирой, комната казалась совершенно мирной, лишь тихо жужжали компьютеры.

Почесывая подбородок, Суруга неторопливо оглядывался по сторонам.

— Вот черт! — он буквально отпрыгнул от неожиданно возникшего из темноты человека. Тот стоял неподвижно, наклонившись вперед и уставившись на Суругу. Спутанная копна волос, простой белый джемпер с длинными рукавами и выцветшие джинсы. Всё его тело было неестественно изогнуто, очевидно, он не собирался атаковать, как сначала показалось испуганному Суруге. Наиболее характерной и запоминающейся чертой его внешности (среди прочих странностей, казалось, специально собранных вместе) были черные, будто подведённые глаза, ставшие такими от хронической бессонницы.

— Кто вы? — наконец спросил Суруга, стараясь не терять бдительности и сохраняя безопасную дистанцию.

— Зовите меня Рюзаки, — ответил молодой человек, запрыгивая на диван. Усевшись, он поджал под себя ноги и потянулся за несколькими кубиками сахара, оставшимися на дне гигантского аквариума, который, по-видимому, исполнял роль сахарницы.

— Что, серьезно? — Суруге было известно, под именем «Рюзаки» расследованием дела Киры занимался L. Раздражённый таким равнодушием молодого человека к своему прибытию в штаб-квартиру, агент молча изучал согнутую спину детектива.

L никогда никому не раскрывал своего настоящего имени или внешности, это было общеизвестным фактом. Даже Наоми Мисора, работавшая вместе с ним над делом Лос-анджелесского убийцы BB, никогда его не видела. Суруге оставалось только поверить странному молодому человеку на слово, хотя тот, кто сидел сейчас перед ним, был бесконечно далек от его представлений о лучшем детективе в мире.

— Мммм… Прошу прощения, но я спрошу прямо. Вы действительно L?

— Да. И L тоже, — человек, который называл себя «Рюзаки» ответил кратко, как бы уходя от необходимости отвечать на подобные вопросы. Тем не менее, Суругу такой ответ устроил.

Пока никого нет вокруг, первым делом необходимо будет втереться в его доверие. Естественно, не раскрывая своих истинных намерений…

Откашлявшись, Суруга подошёл к детективу, продолжавшему сидеть на диване и с хрустом грызть сахар.

— Хидеки Суруга, — представился он, — я из ФБР. Мы с Реем вместе закончили Академию. Теперь обязанности Наоми перешли ко мне. Меня даже пригласили на их свадьбу, но…

L наконец-то обернулся, словно только сейчас заинтересовавшись его историей. Точнее, обернулась только голова, в то время как остальное тело продолжало жить собственной жизнью и неестественно двигаться, подобно марионетке, запутавшейся в собственных нитях.

— Суруга? Из ФБР? — сквозь спутанную копну волос на агента глядели внимательные и чуть насмешливые глаза детектива.

В соответствии с правилами работы под прикрытием, Суруга сидел с каменным лицом, однако его волосы готовы были встать дыбом от напряжения. В ФБР ему выдали поддельное удостоверение личности, и любое упоминание его настоящего имени в записях L, скорее всего, было изменено с помощью взлома баз данных. В общем, были приняты все необходимые меры предосторожности.

Что, если он может видеть мое настоящее имя…

Борясь с этой пугающей мыслью, Суруга продолжил уже вслух.

— Я пришел сюда, чтобы выразить свою благодарность за победу над Кирой, убившим Рея и Наоми. Прошу вас, дайте мне знать, если я могу быть чем-нибудь вам полезен.

Человек, называющий себя L, не спускал с Суруги внимательных глаз, в то время как его рука продолжала шарить в аквариуме-сахарнице. Осознав, что его поиски напрасны и сахарница пуста, L с пораженным видом соскочил с дивана, заглянул под него, затем на четвереньках полез под стол, с упорством что-то ища. Продвигаясь ползком вдоль связки проводов, выведенных от мониторов, он хаотично шевелил длинными руками и ногами.

Какого черта?

Суруга онемел от причудливых действий молодого человека, а L уже достиг конца комнаты, сбив по пути пару стопок документов, стоящих на полу, и встал на ноги.

Быстро выпрямив изогнутую спину, он начал нажимать на определенные места на стене, видимо действуя согласно какому-то коду. На первый взгляд намертво скрепленные, панели раздвинулись, открывая несколько отсеков. В первом хранились множество одинаковых потертых джинс и белых джемперов, подобных тем, которые были на детективе сейчас, второй содержал в себе целый склад сотовых телефонов, а следующий — огромную коллекцию товаров с символикой Амане Мисы. Содержимое каждого тайника было тщательно организовано и рассортировано.

Последний открывшийся отсек был пуст.

— У нас есть новое дело! — воскликнул детектив.

— Какое? Я могу помочь?

Суруга, почти не осознавая этого, наклонился вперед. С крайне серьезным лицом L прошептал:

— Не могли бы Вы сбегать и принести мне немного сладкого картофельного пирога из Фунавы[4]?

В ту ночь в научно-исследовательской лаборатории Никайдо, расположенной на вершине холма на окраине Токио, остались только двое: директор — сам профессор Никайдо и Кудзё, его помощница.

— Профессор, работа над противоядием уже завершена?

— Да, противоядие готово. Завтра я проинформирую министерство здравоохранения и передам его им. Если этот вирус когда-нибудь попадет в руки террористов, миру настанет конец. Поэтому в качестве меры предосторожности я собираюсь хранить его раздельно с противоядием, в двух разных морозильных камерах. Их невозможно открыть без пароля и моей биометрической идентификации.

— Отличная работа, профессор! — лицо Кудзё было странно сосредоточенным.

— Спасибо, — ответил Никайдо, избегая взгляда своей помощницы. Это была совсем не та реакция, которую мог бы демонстрировать ученый, гордый успешным завершением своей работы.

— Профессор, вас что-то беспокоит?

— Я понимаю, что эта вакцина будет спасать жизни. Тем не менее, в мою лабораторию был контрабандой доставлен вирус четвертого уровня опасности. Я могу представить себе, как недовольны будут жители этого района, не говоря уже об осуждении министерства здравоохранения. Конечно, я готов к последствиям.

Не смотря на то, что лаборатория Никайдо являлась частным научно-исследовательским центром, она была оснащена по последнему слову техники, в том числе оборудованием для исследования вирусов четвертого, самого высокого уровня биологической опасности. Этим могла похвастаться далеко не каждая лаборатория в Японии.

Вирусы четвертого уровня, такие как вирус Эбола и Марбургский вирус, характеризовались чрезвычайно высокой смертностью, однако некоторые лаборатории с передовыми технологиями и оборудованием, имели достаточную степень защиты, чтобы работать с ними.

И все же, не смотря на все системы защиты против бесконтрольного распространения исследуемых вирусов, существовал еще один очень важный фактор — согласие местного населения на высокий риск заражения. Таким образом, не смотря на существование в Японии нескольких лабораторий четвертого уровня биозащиты, ни одна из них не занималась изучением смертоносных вирусов в связи с протестами жителей, для которых подобное соседство являлось очевидной угрозой. Такой опасный вирус как Эбола мог распространиться по окрестностям за пару часов. Научная лаборатория Никайдо также была ограничена в исследовательских работах с уровнем риска выше третьего. Так было изложено в соглашении, подписанном с представителями местного населения, когда лабораторию только начали строить.

— Но, профессор, вы же проводили это исследование не ради славы или личной выгоды, — возразила Кудзё.

— Вы правы. Люди умирают от вируса прямо сейчас. И все же распространение противоядия среди населения зашло в тупик, поскольку на него нет спроса. Сейчас вирус свирепствует только в развивающихся странах. Я так хотел бы это изменить, но… — Никайдо долго всматривался в содержимое двух ампул, которые лежали перед ним на столе, прежде чем продолжить. — Вы, вероятно, не знаете, что ныне существующая стратегия подавления вируса по большей части состоит в том, чтобы лечить его симптомы. Но я создал абсолютно новое и надежное противоядие. Этот вирус, словно бомба замедленного действия, имеет двухнедельный инкубационный период, в течение которого вирусные клетки размножаются внутри переносчика без малейшего его ведома. Он вполне может стать абсолютным оружием!

Жидкость, содержащаяся внутри двух ампул, протестующе задрожала, пустив на стену лаборатории солнечный зайчик, словно отвергая такую ужасную гипотезу.

— Видимо, Кира, наделавший столько шума, был способен убить любого выбранного им человека, — снова заговорил Никайдо. — С другой стороны, обладатель этого вируса и противоядия будет способен сохранить жизнь любого выбранного им человека, убив всех остальных. Таким образом, если содержимое этих ампул попадет в руки террористических организаций, то оно окажется в несколько раз опаснее, чем Кира.

Никайдо тяжело вздохнул и повернулся к столу, на котором стояла рамка с семейной фотографией. Несколько лет назад, в то время, когда было сделано это фото, он чувствовал себя гораздо счастливее.

— Этот вирус не будет являться собственностью одной только Японии. Министерство здравоохранения, скорее всего, решит отправить его в CDC[5]. В конце концов, итогом всей моей работы может стать разработка нового вирусного оружия. Что сказала бы моя жена, будь она жива…? — отвращение к самому себе вызвало безнадежную и вымученную улыбку на лице Никайдо.

— Профессор, ведь США заявили, что биологическое оружие будет применяться лишь в оборонительных целях, — Кудзё всеми силами старалась успокоить его, но взгляд Никайдо оставался таким же печальным.

— Папа, обед готов! — Маки, повязавшая фартук, как заправский повар, появилась в кабинете.

— Маки, ты снова вошла сюда без моего разрешения, не так ли? Мне придется поговорить о твоем поведении с охранником, — строго сказал Никайдо. Хотя его голос звучал крайне неодобрительно, по его улыбке было видно, что он очень рад появлению дочери.

— Хорошо, хорошо, но приходи поскорее, а то ужин остынет. И как долго ты носишь один и тот же халат? Сними его скорей! — Маки уже стягивала халат с отца. Кудзё смотрела на них, пытаясь удержаться от смеха.

— Доктор Кудзё, когда вы смогли бы снова давать мне уроки, как вы думаете?

— Как насчет завтрашнего вечера?

— Отлично! А сейчас я собираюсь покормить животных, — сияя улыбкой, девочка ушла с отцовским халатом в руках.

Вздохнув, Никайдо проводил дочь взглядом.

— С каждым днем она становится все больше и больше похожей на мать, — заключил он, устало потирая переносицу. — Она по-прежнему очень скучает по ней, но должен признать, прекрасно справляется с печалью.

— Действительно, она такая же, как ваша жена. Так молода, а уже держит под каблуком известного во всем мире профессора-иммунолога.

Когда Кудзё заглянула в комнату с животными, Маки кормила лабораторных шимпанзе.

— Давай же! Ешь! — с упорством командовала она. Хоть ее голос и был по-детски звонким и веселым, щёки были мокры от слез. Подопытные животные в этих клетках должны были уже завтра участвовать в лабораторных экспериментах. Увидев Кудзё, Маки поспешно вытерла слезы.

— Я знаю, что не должна привязываться к ним, но…

Не зная своей судьбы, шимпанзе в клетке также успели полюбить Маки. Но при виде приближающейся Кудзё, они всегда начинали скалить зубы.

— Мы можем продолжать жить счастливо, не зная многих болезней, поскольку десятки тысяч животных, таких как эта шимпанзе, жертвуют своей жизнью. А большинство людей способны только ненавидеть, убивать и делать все, что им заблагорассудится. Иногда мне кажется, они вовсе забыли, что природа даёт нам жизнь, — уже немного успокоившись, сказала Маки.

— Думаешь, люди этого мира заслуживают того, чтобы жить за счет смерти этих животных? — Кудзё пристально смотрела на девочку.

Обдумывая вопрос, Маки не отрывала взгляд от клеток.

— Я не знаю, — наконец ответила она. — Но если они должны быть принесены в жертву ради нас, я думаю, нам нельзя тратить зря ни единой секунды подаренной нам жизни. А почему вы спрашиваете, доктор Кудзё? — Девочка простодушно взглянула на нее.

Ученая грустно улыбнулась и положила руку на плечо Маки.

— Что ж, если все будут думать так, как ты, этот мир еще может измениться к лучшему.

Ее лицо, которое Маки не могла видеть в темноте, было искажено от тоски.

Пожилой мужчина по фамилии Кагами задумчиво смотрел из окна своего личного офиса на никогда не останавливающуюся шумную СЮТО[6]. За тянущимся в бесконечность потоком машин высилась вереница современных небоскребов, а на заднем плане из-за домов робкими рваными клочками пробивалось заполненное смогом небо.

Доктора Кагами это зрелище вводило в депрессию.

— Действительно ли это человеческий прогресс? Ведь сейчас люди знают о своем мрачном будущем в связи с истощением нефтяных ресурсов, грядущим продовольственным кризисом, повышением уровня мирового океана в результате глобального потепления и прочим. Но они все равно продолжают откладывать принятие решения. Это нельзя назвать ни прогрессом, ни процветанием. Человечество просто-напросто регрессирует.

Высказав в пустоту своё возмущение, Кагами вздохнул и отвернулся от окна.

— Люди забыли, что они являются частью окружающего мира. Сейчас идеальный естественный природный цикл существует только в этом миниатюрном саду.

Он с любовью взглянул на гигантскую стеклянную сферу — биотоп[7], занимающий больше половины открытого офиса некоммерческой организации «Синий Корабль». Вынужденные ютиться по углам комнаты за скромными по размеру столами около десятка работников печатали листовки о проблемах окружающей среды.

— Доктор Кагами, мы только что получили последнюю информацию. Вся подготовительная работа окончена.

Кагами довольно улыбнулся.

— Отлично, отлично. Что теперь, Матоба?

На лице молодого человека появилась спокойная и твердая улыбка.

— Завтра вечером мы приступим к реализации нашего плана.

Сотрудники организации подняли головы от столов. Дни, полные тяжелого труда, были позади.

— Дамы и господа, — Матоба, поднявшись из-за стола, обратился ко всему «Синему кораблю». На его лице сохранялась все та же спокойная улыбка. У него был непоколебимый и уверенный взгляд, в котором, тем не менее, не сквозило ни капли доброты или участия к собеседнику. Абсолютно равнодушные глаза и большой ожог на щеке производили неизгладимое и пугающее впечатление на тех, кто видел этого человека впервые.

— Настало время действовать для всех, присоединившихся к нашему общему делу во имя идеалов, изложенных в великой работе доктора Кагами: «Полная боевая готовность: Человеческая угроза». Пришла пора сделать первый шаг к восстановлению идеального мира и общества, о котором мы все мечтали. Я понимаю, это решение очень нелегко принять. Тем не менее, в критический и переломный момент человеческой истории важно быть готовым к определенному количеству жертв. Важно, что лишь немногие избранные поведут за собой массы. Вы все здесь не случайно, вы объединены нашим общим делом. И именно вы измените мир.

Матоба произносил эту речь бесчисленное количество раз, поскольку присоединился к «Синему Кораблю» еще два года назад. Все эти выверенные формулировки были предназначены для того, чтобы убедить последователей Кагами, будто принимаемое ими решение было их собственным и никем не навязанным. Будто только действительно просвещенный и умный человек мог выбирать такие высокие идеалы для их воплощения. Речь повторялась изо дня в день: не объясняющае ничего конкретного, но щедрае на комплименты членам организации. По сути, это был самый примитивный вид манипуляции. И всё же сотрудники каждый раз горячо аплодировали довольному Матобе.

— Близок день, когда естественный баланс, заключенный внутри этого миниатюрного сада, будет восстановлен во всем мире.

Кагами прищурился, словно уже видя перед собой счастливое будущее человечества. Биотоп был крайне важен для успешной работы организации (об этом свидетельствовал его размер), ведь он являл собой символ пространственно-физического воплощения идеалов сотрудников, а также окончания их напряженной работы. Внутри сбалансированной экосистемы каждый организм выполнял свою роль в качестве неотъемлемой части этого мира.

Вернувшись в свой кабинет, Матоба запер дверь и поднял трубку. Посмеиваясь, он приступил к переговорам.

— Ну, ну, кажется, вы просто хотите меня обокрасть. — В его превосходном английском почти не чувствовалось акцента. — Вы собираетесь приобрести не имеющее аналогов средство устрашения террористов, способное вскоре заменить ядерное оружие. Я думаю, четыре миллиарда долларов — это честная цена.

Оставшись наедине с собой, Матоба сменил улыбку на циничную усмешку, которая казалась еще более зловещей из-за шрама на щеке.

— Вы отлично торгуетесь, генерал. Возможно, вам стоило бы стать бизнесменом, а не военным?

Он несколько раз крутанул глобус на своем тщательно организованном рабочем столе, словно весь мир уже принадлежал ему.

— Я понял. Сначала вы хотите увидеть, как оно работает.

Тяжело вздохнув, профессор Никайдо в очередной раз принялся просматривать отчет системы безопасности лаборатории, высвеченный на мониторе его компьютера. Система, разработанная воспитанником Дома Вамми — Q и предоставленной ему его личным другом Ватари, помогла выявить преступника, которому пришлось пробивать себе дорогу через несколько отлично защищенных серверов по всему миру.

Словно не желая мириться с правдой, Никайдо вновь и вновь перечитывал отчет. Каждый раз, когда он доходил до этой строчки, тяжелый вздох срывался с его губ.

Часовая стрелка перевалили за 11 вечера, и в здании больше никого не было. Взгляд Никайдо блуждали по помещению, будто выискивая что-то ускользнувшее от его внимания.

Что ж, кажется, я не в состоянии увидеть истинную сущность людей, так же как и не в состоянии увидеть вирус без микроскопа.

Гримаса отвращения к самому себе и своей слабости исказила морщинистое лицо профессора. Он сжал в руках чашку с чаем, который ранее сделала для него Кудзё — напиток уже успел остыть, однако профессор, кажется, не собирался его пить.

Внезапно сработавшая сигнализация прервала его горестные размышления. Монитор наблюдения показал группу вооруженных людей в масках, пытавшихся проникнуть в лабораторию. В руках они сжимали винтовки. Переключив экран на другую камеру, профессор увидел лежащего без сознания охранника. Вероятно, террористы использовали какие-то транквилизаторы.

Никайдо устало прикрыл глаза.

Занимаясь разработкой вируса, являющимся более страшным оружием, чем ядерные боеголовки, он был готов к подобной ситуации. Профессор начал быстро печатать на компьютере. После отправки одного электронного сообщения, он удалил все имеющиеся файлы с помощью специальной системы, созданной Q как раз для подобных случаев.

Через секунду злоумышленники ворвались в комнату.

— Профессор, я знаю, что вы очень занятой человек, поэтому прошу уделить нам буквально минутку вашего драгоценного времени, — произнес человек в маске — очевидно, главарь банды. Крайне вежливым тоном он словно пытался сгладить плохое впечатление от их вооруженного вторжения в лабораторию.

— Не думаю, что мы договаривались о встрече, — спокойно ответил Никайдо.

— Поверьте, это не займет много времени. Мы мирно разойдемся по своим делам, как только закончим то, ради чего приехали сюда.

— И чего же вы хотите?

Один из террористов поднял свою винтовку и направил ее на профессора.

— Вы уверены, что мы должны вам всё рассказать?

— Вы пытаетесь мне угрожать? Я каждый день работаю со смертоносными вирусами, неужели вы думаете, что я боюсь умереть?

Вперед вышла женщина в мини-юбке.

— Ооо, я так и знала, что вы это скажете. Именно поэтому мы пригласили сюда специального гостя! — она эффектно щелкнула пальцами, словно изображая ведущего телешоу.

— Нет! — Никайдо, побледнев, на ноги.

— Отпусти! Отпусти меня! — вырывающуюся Маки поставили рядом с главарем, вальяжно рассевшимся на диване.

— Она, должно быть, пришла проверить, почему вы все ещё не идёте домой. Нам помогла простая случайность. Забавно, не правда ли? — за маской не было видно лица, но Никайдо готов был поклясться, что бандит ухмыляется. — Я бы не хотел, чтобы все зашло слишком далеко, профессор. Мне всего лишь нужно, чтобы вы спокойно сделали то, о чем мы попросим. Как вы можете заметить, — лидер группы указал кивком головы на других террористов, — они слегка вспыльчивы.

Шестерки за его спиной мерзко захихикали.

Никайдо поднял глаза на сидящего на диване мужчину.

— Так значит, вы вломились сюда ради вируса. Могу только представить себе всю глупость вашего плана, если вы решили, что я отдам вирус тому, кто прибегает к подобным методам, чтобы получить желаемое.

— Глупость, говорите? — повторил главарь, медленно вставая. Очертание его кровожадной улыбки проступило сквозь маску. Мужчина схватил Никайдо за шиворот и с силой ударил коленом в живот.

Профессор, согнувшись пополам и закашлявшись, упал в кресло.

— Мы не настолько глупы, чтобы создать мощнейшее биологическое оружие и думать, что японское правительство и США не заинтересуются им.

— Нет! Вы ошибаетесь! Мой папа никогда не сделал бы оружия! Лжец! Отпусти меня! — Маки, чьи руки удерживали за спиной, вновь попыталась вырваться.

— Заткнись, поняла? Я ненавижу детское нытье. Ты начинаешь меня раздражать, — молодая женщина демонстративно потянулась к ножу-стилету, висящему у нее на поясе. Лезвие блеснуло под ярким светом лампы.

Никайдо прикусил губу в бессильной ярости.

— Вирус и противоядие хранятся в отдельных морозильных контейнерах. Они могут быть открыты только при помощи пароля и моей биометрической идентификации.

— Тогда будьте так любезны, откройте контейнеры.

— Папа, не делай этого! — крикнула Маки, но Никайдо уже двинулся в сторону морозильного отделения. За ним следовал один из террористов, приставив к спине профессора дуло винтовки.

— Не понимаю. Я завершил работу над противоядием только прошлой ночью. Я еще никому не сообщал об этом. Как же произошла утечка информации?

Лидер рассмеялся:

— Как, вы хотите сказать, что такой выдающийся вирусолог, как вы, не в состоянии определить источник «утечки»?

Они подошли к морозильным отсекам; у Никайдо не было другого выбора, кроме, как передать ампулу с вирусом лидеру группы. Профессор уже взял в руки противоядие, но неожиданно остановился.

Миру придет конец, если они используют вирус.

Эта мысль гулко отдавалась в его голове. Никайдо колебался.

— Для чего вы будете его использовать?

— Не волнуйтесь. Он нужен нам для достижения мира во всем мире, — твёрдо ответил лидер группы.

Профессор взглянул ему прямо в глаза.

— Этот «мир во всем мире» будет существовать только для вас. Вы такой же, как Кира, убивший множество преступников, не считаясь с законом.

Его оппонент оставался невозмутим.

— Что ж, спасибо за сравнение с Кирой, сочту его комплиментом. Ведь мы с такой же пылкостью стремимся создать идеальное общество.

Никайдо на секунду прикрыл глаза. Когда он вновь открыл их, в них светилось холодная уверенность в своей правоте.

Маки с трудом сглотнула.

— Никогда не упускай из виду то, что ты обязан сделать. До самого конца… — пробормотал профессор, как бы убеждаясь в собственной решимости. В следующее мгновение он разбил ампулу об пол и бросился на одного из террористов. Мужчина от неожиданности нажал на курок. Звук выстрела гулким эхом разнёсся по лаборатории. Все замерли.

— Я… Я выстрелил в него — растеряно произнёс мужчина. — Это не моя вина!

Он испуганно смотрел на Никайдо. Ученый опустился на колени — пуля насквозь пробила его грудь.

— Т-ты сам на меня бросился! — мужчина почти с ужасом отбросил винтовку. Очевидно, до сих пор он ни разу не стрелял в человека.

Хватая воздух пересохшими губами, Никайдо выдавил:

— Я удалил из базы… данные… о противоядии… Если я умру… вы не сможете… воспроизвести его.

Он покачнулся и рухнул на пол.

— Папа! — беспомощная Маки извивалась в руках террористов, пытаясь освободиться.

— Эй, стоять!

Девочка вырвалась из на секунду ослабевшей хватки, упала на пол и ужом проскользнула под ногами бандитов. Длинные ружья мешали им развернуться и схватить ее. Маки выскочила из комнаты хранения, закрыв за собой дверь и заклинив ее ручкой от швабры.

— Ломайте!

Террористы быстро выбили дверь, но Маки там уже не было.

— Лестница! Она поднялась наверх!

— На всех выходах наши охранники! Она не уйдет!

Мужчина, перепрыгивая через несколько ступеней, рванулся наверх… прямо в поток антипирена[8]. Маки швырнула опустевший огнетушитель с верхнего этажа.

— Черт!

Сразу три огнетушителя со звоном отскочили от лестницы и приземлились прямо на преследователя.

К тому времени, как антипирен полностью испарился, оставив лишь липкие следы на полу, девочка успела ускользнуть.

— Проверить помещения!

— Есть!

Бандиты в ярости выбивали двери ногами.

— Я что-то слышал!

— Открывай!

Толпа ворвалась в комнату, даже не потрудившись обратить внимание на табличку на двери. В ту же секунду на них с криком набросился огромный шимпанзе.

— Черт возьми, сейчас ты у меня за всё получишь! — вопил мужчина, стягивая маску с исцарапанного лица.

В это время, Маки укрылась в личном кабинете Никайдо. Она заметила висевший на крючке белый халат, и образ погибшего отца возник перед ней. Девочка больше не могла сдерживать рыдания. Коснувшись халата дрожащей рукой, она вспомнила слова отца: «Маки, если со мной что-то случится, хватай то, что в сейфе, и беги. Ты должна спасти мир».

Повторяя про себя эти инструкции, Маки ввела пароль на сенсорной панели и открыла огромный стенной сейф.

— Папа… Что это? — удивлению не было предела.

Внутри сейфа лежал плюшевый мишка.

Какое-то время она беспомощно разглядывала игрушку, но шаги, приближающиеся с каждой секундой, вернули ее к реальности. Решительно кивнув самой себе, она вошла в сейф и закрылась изнутри. Как только дверь защелкнулась, запыхавшиеся террористы вломились в кабинет. Переглянувшись между собой, они рассмеялись.

— Прямо как ребенок. Она что, собирается сидеть взаперти в сейфе?

Зайдя в кабинет последним, лидер группы неторопливо прохаживался взад-вперед.

— Попалась, как мышка в мышеловку. Мы с лёгкостью узнаем код доступа и взломаем дверь. Йошизава, открой его. Быстро!

— Сейчас!

С ноутбуком и двумя металлическими зажимами, Йошизава занялся замком, пытаясь взломать и перепрограммировать его. Дело заняло всего несколько минут. Вскоре, потянув дверь на себя, он, наконец, сумел открыть сейф и заглянуть внутрь.

— Выходи! Не заставляй меня применять силу! — крикнул он, собравшись с духом. Это было непросто, ведь за сегодня на него уже упал огнетушитель, и накинулся огромный шимпанзе. Осторожно, шаг за шагом, террорист залез внутрь огромного сейфа, однако почти сразу же вернулся с растерянным видом.

— Господин Матоба, там в полу запертая дверь.

Матоба, лидер группы, драматически схватился за голову и возвел глаза к потолку.

— Мы ведь почти заполучили ее! Должно быть, там были подземные коридоры.

— Нам пойти за ней?

— Не беспокойся, Кониши, — спокойно ответил Матоба, сняв маску и усевшись на диван. — По словам профессора, он уничтожил все данные о вирусе, так что мы ничего не сможем сделать.

— Да, точно… — Кониши все это время пытался спасти информацию с компьютера профессора. Сконфуженно мигая из-под очков, он покачал головой. — Все удалено. Данные не подлежат восстановлению.

Невозмутимый Матоба пробормотал:

— Он ведь знал о возможности использования вируса террористами, значит, никак не мог полностью уничтожить результаты исследований. Данные должны быть известны кому-то еще. Кому бы он мог их рассказать?

— Кому-то, кому он больше всего доверяет… своей дочери? — предположил Йошизава.

Матоба кивнул:

— Верно. Он пожертвовал собой, чтобы позволить её сбежать. Мы не знаем, к кому она может обратиться за помощью. Нам придется действовать более скрытно. Но первым делом — надо найти девчонку.

Про себя Матоба проклинал столь глупые проколы своей команды, но виду пытался не подавать: у него уже был готов новый план.

— Но господин Матоба, теперь вирус в наших руках. Может, будет лучше, если мы сконцентрируемся на нем и оставим девочку в покое?

Матоба холодно взглянул Йошизаву:

— Ты сам понимаешь, что говоришь? Если мы последуем твоему предложению, то ты и другие люди, имеющие огромную важность для нашего нового мира, могут стать жертвами. Я не могу поставить под угрозу жизни людей, которые претворяют наш план в реальность!

— Но господин Матоба…

— Йошизава, ты не должен вставать на пути того, что скоро станет величайшим террористическим актом в истории, совершенным во благо человечества! Я никому не позволю разрушить этот план!

Иногда Матобе приходилось повышать голос: его забота о подчиненных должна была укреплять моральный дух команды. Для него члены организации являлись не более чем пешками, которых предстояло использовать в игре. Миссией этих пешек было эффективное выполнение своих обязанностей, однако сами они не должны были понимать своей роли в происходящем.

— Ах да, господин Матоба! Что вы хотите, чтобы я сделала с телом? Утром вернутся остальные исследователи. — Хатсуне, молодая симпатичная девушка, устало стянула маску. Поглаживая лезвие стилета, она, казалось, была недовольна, что не сумела сделать большего.

— К счастью, мы с вами находимся на экспериментальном объекте четвертого уровня защиты, — подумав, ответил Матоба, усаживаясь в кресле покойного Никайдо. — Никто не обнаружит тело, если мы сожжем его вместе с зараженными лабораторными животными. Сделаем вид, будто профессор Никайдо отправился в небольшую командировку.

На столе перед L стояли две башни. Одна состояла из всевозможных сладостей: данго, ёкана[9], мандзю[10] и конфет, уложенных в соответствии со сторогими эстетическими принципами детектива. Печенья-панды из коробки «Panda`s march» образовывали верхушку конструкции. Другая башня была сложена из сотовых телефонов, с нацарапанными на них именами политиков, директоров агентств разведки, религиозных лидеров и прочих боссов, занимающих высокие посты в обществе.

— Видите человека, покидающего церковь? — спросил L, глядя на монитор, — он маньяк, убивающий священнослужителей. Вероятность этого составляет восемьдесят шесть процентов. Если он преступник, то мы найдём «сувениры», которые он оставлял на память обо всех своих жертвах, в склепе под церковью.

— …Что касается просьбы DSGE о расследовании убийства принцессы Джоан, я могу доказать, что авария не была несчастным случаем, — сказал он уже в другой телефон.

— …Я обнаружил скрытые счета на Каймановых островах, посмотрите на депозите запись о получении выкупа. Дата, время и сумма совпадают. Счёт принадлежит…

Вытаскивая двумя пальцами все новые и новые мобильники из быстро уменьшающейся башни на столе, L уделял каждому разговору всего несколько минут, иногда переходя на беглый итальянский, французский или английский. Он работал над нераскрытыми делами, подобранными Ватари еще до его смерти.

Не забывая постепенно уничтожать и конфетную башню, L бросал решённые дела вместе с телефонами в мусорное ведро с пометкой СДЕЛАНО.

— Вы их выкидываете? — удивлению Суруги не было предела. Он стоял рядом в фартуке, пока L играючи раскрывал одно дело за другим. Не смотря на то, что прошло уже два дня с момента его прибытия в штаб-квартиру, Суруга пока исполнял незавидную роль уборщика-официанта.

— Они мне больше не понадобятся. Другой L сменит меня.

Суруга на мгновение вспомнил то славное время, когда он был агентом ФБР, а не официантом, и пристально уставился на сгорбившегося L. Пока он находился здесь, никто не приходил и не уходил из номера, занимаемого детективом. Он уже почти поверил, что этот молодой человек и был L, но его разговоры о каких-то «других» беспокоили агента. Ведь он не передавал никакой информации и не контактировал ни с кем, кроме тех, чьи имена были записаны на мобильниках. Возможно, это блеф? Или… Суруга скрестил руки на груди и вздохнул: правда опять ускользала от него.

Вскоре башни из сладостей и телефонов исчезли. Только мобильный, помеченный как «президент Соединённых Штатов» не попал в мусорное ведро и перекочевал в карман детективу.

L задумчиво смотрел прямо перед собой. Он выглядел потерянным, сосредоточенным и в то же время расстроенным. С тех пор, как мировая общественность признала в нём «несравненного и великого детектива», у него не оставалось ни одной свободной минуты, а теперь, казалось, он не знал, чем ему заняться.

L, как потерявшийся ребёнок, засунул большой палец в рот и уставился на свои наручные часы. Стекло на циферблате было разбито, и время остановилось на 7:05.

Сигнал известил о получении нового сообщения. Прогоняя дурные мысли, детектив повернулся к компьютеру — на экране высветилась буква W. Это было письмо от профессора Никайдо.

Мгновение L, не мигая, смотрел на сообщение, затем перечитал его снова. Он взглянул на портрет, стоящий на столе в рамке.

— Это будет мое последнее дело, Ватари?

Как зомби из старых фильмов ужасов, он вытянул обе руки вперёд и прошёл к другому столу с еще одной башней, на этот раз состоящей из открытых ноутбуков. Ловко орудуя пальцами, L мог работать на них всех одновременно.

Поток информации о достижениях профессора Никайдо, его докладах на конференциях и участиях в различных важных мероприятиях обрушился на детектива со всех экранов. Быстро выделив нужные ему данные, он приступил к работе с внутренними сетями мировых спецслужб. Использование нескольких серверов как отправных точек, фиктивные пароли, хакерские приемы маскировки источника выхода в сеть помогли найти уязвимое место для входа в каждую из систем и устранить любые попытки отслеживания несанкционированных действий.

Кусая ногти, L принялся читать файлы, помеченные грифом «Совершенно Секретно».

Информация, взятая из различных источников, за секунды сложилась в голове детектива в единое целое. Теперь он мог предсказать развитие ситуации и вычислить общий уровень опасности. Вероятность того, что Никайдо попал в беду, составляла восемьдесят три процента.

L принялся настолько ожесточенно грызть ногти, что треск разносился по всей комнате. Суруга, вздрогнув, обернулся: лицо детектива было бледным, жуткое впечатление усиливалось мигающим красным светом экрана. Не обращая внимания на агента, L продолжал своё занятие, словно это помогало ему обдумывать сложившуюся ситуацию.

Внезапно включился предупреждающий сигнал и через камеру, установленную у входа, стало видно тень. Девочка, сжимающая в руках плюшевого мишку, стояла у двери.

Сведения были получены мгновенно, через систему распознавания лиц. Она была похожа на ту самую девочку, с которой L встретился в Лос-Анджелесе. Очевидно, Ватари заинтересовался ею и впоследствии загрузил информацию в систему.

L отключил систему безопасности, позволяя Маки войти. Едва взглянув на девочку, он сразу направился прямо к ней.

— Ватари здесь нет. Что-то случилось с твоим отцом?

Испуганная Маки, не сдержавшись, расплакалась.

— Эй, что здесь происходит? — Суруга положил руку ей на плечо.

— Видимо, произошло несчастье. Хорошо, что ты догадалась прийти сюда, — проговорил L, отмечая, что он оказался прав насчет вероятности в восемьдесят три процента. Детектив нагнулся к девочке и протянул ей свой особый данго из нанизанных на палочку пяти мандзю.

— Сладкое поможет успокоить нервы.

Mаки покачала головой, прижимая к себе плюшевого мишку. Ей потребовалось время, чтобы окончательно успокоиться.

— Я полагаю, никто не заподозрил, что сейф на самом деле является тайным проходом. Профессор Никайдо, видимо, поручил тебе взять то, что было внутри, и спрятать, если с ним что-то случится. Что ты взяла из сейфа?

Маки обеспокоенно спрятала плюшевого мишку, ее единственную собственность, за спиной.

— Отец сказал, чтобы я попросила о помощи мистера Ватари. Если вы не он, я пока не могу доверять вам на сто процентов.

Одобрительно кивнув девочке, впившейся в него взглядом, L заметил:

— Правильный ответ. Если тебе поручили что-то охранять, то ты должна передать это только тем людям, которым доверяешь. Так же, как твой отец доверил это тебе.

— Так где же мистер Ватари?

— Ватари здесь нет.

— Когда он вернется?

— Он не вернется.

Девочка вопросительно посмотрела на Суругу. Чувствуя нежелание L говорить об этом, агент тихо произнес:

— Маки, Ватари постигла та же участь, что и твоего отца. Он был убит плохими людьми.

— Что…? — Маки уставилась на L, который запрыгнул на диван и отвернулся к стене, кусая ногти.

— Это я убил Ватари. Если бы я приложил больше усилий, он был бы ещё… — L, ссутулившись, сидел на диване, прижав колени к груди. Сейчас детектив выглядел как маленький ребенок, не способный управлять собственным телом. Маки казалось, что на его плечах лежит какой-то ужасный груз, не смотря на то, что она не могла его увидеть.

На следующий день система безопасности зафиксировала присутствие маленькой изящной женщины около входа.

— Ох, это же доктор Kудзё! — Маки подбежала к компьютеру.

— Кто это? — L не сводил глаз с монитора, окунув бобовый десерт из ресторанчика Умемура[11] в черный сироп.

— Она ученая, работает в исследовательской лаборатории моего отца. А еще она учит меня и помогает с домашней работой. Пожалуйста, впустите её.

— Ого. Она еще и красавица, не так ли? Хотя, я бы сказал — не столько красивая, сколько симпатичная… — Суруга наклонился поближе к монитору, чтобы лучше видеть посетительницу.

— Прекратите смеяться! Доктор Kудзё очень застенчива, вы можете ее напугать. Кроме того, она, вероятно, старше вас, — заметила Маки.

— Правда? Так ей за тридцать? Выглядит моложе.

Несколько секунд L наблюдал за Kудзё, затем включил микрофон.

— Доктор Kудзё, система безопасности активирована. Я собираюсь запустить программу голосовых указаний. Пожалуйста, следуйте инструкциям по сканированию отпечатков пальцев и сетчатки глаза, а также металлоискателю. Ваши вещи также будут досмотрены.

Kудзё слегка кивнула, глядя прямо в камеру.

Почему процедура отличается от той, по которой попал сюда я?

Хотя Суруга был сбит с толку тем, что Кудзё проходила строгую проверку системы безопасности в отличие от него, он попытался убедить себя, что все это связано с успешной работой ФБР по его внедрению и полным доверием L к нему.

— Доктор Kудзё! — Маки бросилась к женщине, стоило ей только зайти в комнату.

— Маки, я так рада, что ты в безопасности!

От пережитых потрясений, Маки разрыдалась, едва увидев знакомое лицо. Kудзё погладила девочку по голове и поклонилась L.

— Спасибо за заботу о Маки. Меня зовут Kудзё. Я работаю ассистентом в лаборатории профессора Никайдо. Он и Маки были очень добры ко мне и считали меня своей семьёй.

— Рад познакомиться с вами, доктор Kудзё. Я — Рюзаки. Как вы нашли это место? — слова L звучали небрежно и монотонно, словно он игнорировал ее вежливое приветствие.

Лицо Kудзё омрачилось, видимо, из-за бесстрастного тона L.

— Ох… я нашла мобильный телефон профессора Никайдо в лаборатории. С его помощью можно отследить телефон Маки по координатам GPS…

— Устройство по предотвращению похищения ребёнка. Разумно, учитывая работу профессора с опасными вирусами. Никто не знает, когда семья может оказаться в опасности.

Суруга прервал очевидно неприятный для Кудзё разговор и протянул ей руку.

— Меня зовут Суруга, ФБР Лос-Анджелеса. Приятно познакомиться с вами.

Миниатюрная ладонь Кудзё буквально утонула в руке агента. Несмотря на то, что её явно смутило рукопожатие, она робко уточнила:

— Гм… Простите, господин Суруга. Что означает ФБР?

— Что? Вы не знаете, что такое ФБР? — Суруга заметно сдулся.

— Даже я знаю, что такое ФБР, доктор Kудзё. ФБР — это шпионы во всех американских фильмах, — хихикая, проговорила Маки.

Kудзё покраснела и несколько раз подряд поклонилась Суруге.

— Я прошу прощения. Боюсь, я совсем мало знаю о мире за пределами лаборатории. Маки, где профессор? — спросила она, обернувшись к девочке.

Маки замолчала, от её веселья не осталось и следа. L рассказал Кудзё об убийстве Никайдо и о том, как его дочери удалось сбежать от террористов и попасть в штаб-квартиру.

— О нет! Неужели это правда? — лицо Kудзё побледнело, она горестно покачала головой. Взглянув на грустную девочку, женщина крепко обняла ее.

— Маки, какое ужасное испытание тебе пришлось пережить! Ты проявила чудеса храбрости. — Слезы катились по лицу Kудзё, она похлопала девочку по спине. Полный сочувствия Суруга поспешно отвернулся к стене и всхлипнул. От его взгляда не укрылось, что L совершенно спокойно наблюдал за этой трогательной сценой, будто проявление любых эмоций было ему чуждо. Суруга чувствовал себя смущенным.

Да уж, вряд ли кто-то представляет себе L как эксцентричного, обожающего убийства детектива, который никогда не берётся за дело, если не мертвы больше десятка человек.

Агент прокручивал в памяти прочитанное им досье на L и осознавал, что запутывается в происходящем все больше и больше.

— Господин Рюзаки, я понимаю, что не имею права просить об этом, но нельзя ли мне остаться здесь с Маки до тех пор, пока я не буду уверена в ее безопасности? Теперь, когда профессор погиб, я обязана оберегать ее, — утирая слезы, спросила Kудзё. Хотя она казалась сдержанной, в ее глазах светилась твердость того, кто взял на себя ответственность за жизнь близкого ему человека.

— Это было бы замечательно. Здание имеет достаточно места, чтобы вместить больше двадцати человек. Прошу вас, занимайте любую комнату. Но пока мы не узнаем, кто охотится за Маки, она не покинет штаб-квартиру. Вы сами постарайтесь также не выходить отсюда без особой необходимости, — ответил L.

— Я понимаю.

— Доктор Кудзё будет жить рядом со мной! Пойдемте, я покажу вам вашу новую комнату! — Маки схватила Кудзё за руку и потащила за собой. Суруга прошептал L на ухо:

— Эй, Рюзаки. Она немного наивна, зато красавица. Теперь здесь будет повеселее, а?

L выглядел задумчивым, словно его попросили оценить картину художника-импрессиониста.

— Красавица…? Я не разбираюсь в таких вещах.

После ужина Маки пошла в комнату Kудзё, чтобы рассказать последней все, что случилось за ужасный вчерашний день. L, как обычно, играл сам с собой в шахматы. Из его рта торчал уголок рикиши монака[12] из токийского района Риогоку. Суруга, бездельничая, подошел к дивану.

— Рюзаки, ну разве интересно играть в одиночку? Я могу сыграть с тобой, если хочешь. Не буду скромничать, я довольно… — он остановился на середине фразы. L переставлял фигуры, абсолютно не считаясь с общепринятыми правилами шахмат. — Эй, Рюзаки, может, ты игры перепутал? Нельзя использовать съеденные фигуры противника, как свои!

Не слушая его, L двигал фигурку коня взад и вперед по вражеской территории. Суруга перегнулся через спинку дивана и понял, что L вообще не смотрит на доску. Он внимательно следил за происходящим на одном из мониторов, экран которого показывал комнату Кудзё. То есть L наблюдал за тем, как доктор разговаривала с Маки.

— Ты изображал безразличие, а теперь следишь за ней с помощью камер. Ты — извращенец.

— Я, — L вытащил печенье изо рта, чтобы возразить агенту, — думаю, что доктор Кудзё пришла сюда не для того, чтобы защитить Маки, а по каким-то другим причинам.

— Но ты ведь не считаешь, что она как-то связана с группой, которая напала на Маки и профессора Никайдо? Это невозможно, — Суруга покачал головой, вспоминая детскую наивность доктора.

— Хоть она и выглядела испуганной, впервые оказавшись здесь, она была начеку и отслеживала расположение камер. Я собираюсь держать ее под наблюдением двадцать четыре часа в сутки. Пожалуйста, не говорите об этом доктору Kудзё или Маки.

— Шестьдесят шесть секунд занимает дорога на второй этаж. Подождать шесть секунд и перебежать в северный конец зала. Через три секунды укрыться в помещении для хранения топлива. Через шесть секунд — обратно в зал. Еще через шесть — отключить блокировку. Через три — наконец-то оказаться в пункте назначения.

Суруга, не отрываясь от секундомера на своих наручных часах, продвинулся по коридору несколькими почти танцующими, скользящими шагами и проскользнул в серверную комнату.

Штаб-квартира контролировалась L с помощью камер наблюдения, расставленных по всему зданию. На данный момент, он мог наблюдать за девяноста местами, которые отображались на трёх мониторах в течение полутораминутного цикла, то есть, три секунды на камеру.

После того, как Суруга выяснил данную последовательность, все его мысли занимала проблема — как попасть в серверную комнату, не будучи обнаруженным. Только в ней не было никаких камер наблюдения, лишь длинные ряды серверов. Они тихо гудели, не подозревая, что основная их цель выполнена, и они больше не были нужны.

— Черт, прямо доисторический холод. Хотя кроме компьютеров здесь все равно ничего нет.

Суруга достал свой мобильный телефон, чтобы позвонить в Бюро, и тут неожиданно понял, что находится в серверной не один.

— Добрый вечер, господин Суруга.

Kудзё улыбнулась агенту и вновь полностью сосредоточилась на ноутбуке. На ее лице не отразилось ни малейшего намёка на шок или чувство вины, хотя ее явно застали на месте преступления.

— Что вы здесь делаете, Kудзё?

— Я пытаюсь взломать систему, но она так основательно заблокирована, что этот ноутбук просто не справляется. Кажется, мне нужен суперкомпьютер, чтобы найти способ проникнуть внутрь. Поскольку снаружи взломать систему было невозможно, я так надеялась, что получится изнутри…

Ее застенчивый тон и скромная улыбка остались прежними, что только подчёркивало произошедшие с Кудзё перемены.

— Так значит, вы пришли сюда не просто, чтобы защитить Маки, — Суруга приблизился к женщине, все еще неуверенный в том, что собирается делать.

— А сами вы что забыли в комнате, где нет ни одной камеры? — насмешливо спросила она. Суруга кивнул в знак согласия.

— Рюзаки подозревает, что что-то не так. Он следит за вашей комнатой.

— Я так и думала. Лучший детектив в мире не может позволить себе неосторожность.

Теперь Суруга был уверен, что Kудзё знала о личности Рюзаки, а также причины установки в здании самого современного оборудования и систем безопасности. В ее глазах стоял вызов.

— Кто же, черт возьми, вы такая? — взорвался агент. — Вы связаны с людьми, которые охотятся за Маки?

Убрав пальцы с клавиатуры, Kудзё задумчиво взглянула на него.

— Даже Маки не знает об этом. — Она медленно повернула стул, оказавшись лицом к Суруге, и продолжила. — Я — тайный агент полиции Токио, Бюро общественной безопасности, третий отдел по внешней политике.

— Третий отдел по внешней политике? Вы имеете в виду, отдел по борьбе с терроризмом?

Kудзё кивнула. Суруга решил воспользоваться моментом и изучить ее получше. Хрупкая женщина перед ним и борьба с терроризмом просто не сочетались в его голове. Улыбка на ее губах стала немного соблазнительной и окончательно сбила Суругу с толку.

Черт возьми, есть в женщинах что-то пугающее.

Обдумывая эту мысль, Суруга вспомнил «Мисору-Месилу». Теперь он чувствовал раздражение от того, что L, такой профан в части отношений с женщинами, лучше него «прочел» ученую.

— Так вы просто притворялись, когда говорили, что не знаете, что такое ФБР?

Озорная улыбка была красноречивым ответом. Как можно работать в полиции и не знать о ФБР?

— Так все-таки, зачем вы здесь?

— После того, как мы получили информацию о связи профессора Никайдо с контрабандой смертельного вируса в Японию, я была послана, чтобы проникнуть в его лабораторию, выдавая себя за младшего научного сотрудника, — пояснила Кудзё. — Мы изучили деятельность некоторых террористических групп и считаем, что одна из них несет ответственность за убийство профессора. Так как все данные о вирусе и его противоядии уничтожены, я полагаю, что профессор, возможно, дал информацию о них Маки. Как вы знаете, вирус относительно дёшев при воспроизведении, а ампулу можно буквально переносить в кармане. В руках террористов он станет ужасным оружием. Но у него есть один значительный недостаток — эффект «бумеранга». Если вы используете вирус, он может заразить вас.

— Но если у вас есть эффективное противоядие, этот недостаток может быть нейтрализован. И тогда родится абсолютное оружие.

— Да, если и вирус, и противоядие попадут в руки террористических групп, миру может прийти конец.

— Так значит, ваша цель состоит в защите информации о противоядии, которую профессор Никайдо передал своей дочери.

Kудзё кивнула.

— К счастью, Маки мне доверяет. Но если бы она узнала, что я агент полиции, которого послали проникнуть в лабораторию ее отца… Не знаю, как бы она поступила. Не говоря уже о том, что теперь я столкнулась с новой проблемой.

— Новой проблемой?

Кудзё смотрела на агента так, будто он должен был знать ответ.

Так вот оно что. Токийская полиция, испытывая те же страхи, что и ФБР, послала сюда агента под прикрытием.

— L.

— Да. Конечно, моей задачей является защита данных о противоядии от попадания в руки террористов. Но гораздо больше мы опасаемся, что информацию получит L. Было бы неплохо просто знать, находится ли еще формула у Маки, или он уже знает ее. Но раз детектив прослушивает все мои разговоры с девочкой… Если бы он хотя бы ел блюда, которые я готовлю, я смогла бы положить ему в пищу таблетку и провести кое-какие исследования, но он даже не притронулся к ужину.

Кудзё тяжело вздохнула и потянулась на стуле, широко разведя локти в стороны. Такие детские манеры казались странными для зрелой женщины, но они буквально пленили Суругу.

Она заметила его взгляд и, краснея, поспешно встала.

— Ну, мне пора. А то я уже подозрительно долго не выхожу из ванной.

Взяв ноутбук, Кудзё, как и Суруга до этого, перевела свои часы в режим секундомера. Она прошла было к выходу, но остановилась, будто вспомнив о чем-то.

— Кстати, господин Суруга, а вы-то здесь зачем?

— За оружием, которое Кира использовал для убийств. Мы не можем допустить, чтобы оно оставалось в руках L.

— Тогда… Что вы скажете на предложение о сотрудничестве?

— Сотрудничестве? Что вы имеете в виду?

Она улыбнулась, её пальцы легонько коснулись его руки.

— Вам нужно оружие Киры, а мне нужна информация о противоядии. Наши роли могут быть разными, но наши цели практически совпадают. Разве не было бы целесообразно работать вместе?

В отношениях Суруги и Кудзё наступила некая напряжённость. Каждый раз, когда агент пытался заговорить с ней, она отвечала быстро, небрежно и, казалось, старалась избегать его.

L наблюдал за ними с дивана и наслаждался невероятно сладким кофе из огромной чашки, которую он держал в обеих руках.

— Кажется, вы попали в немилость доктора Kудзё, — отметил он, как только она ушла на кухню с грязной посудой.

— Да, ну… иногда все идет не так, как хочется, — ответил Суруга.

— Эй, что вы сделали с доктором? — заволновалась Маки.

— Я пытался подкатить к ней, ну, вы знаете, живя в Штатах, я привык к такому общению, и она на меня обиделась, — у Суруги был виноватый вид.

— Видите, я же говорила вам быть осторожнее с ней! — Маки бросилась на кухню. Суруга в замешательстве почесал затылок.

— Возможно, я не должен это говорить, но неприемлемо приходить в комнату к женщине в такое время.

— Так ты тоже так думаешь… Эй, подожди! Ты же не… — поспешно плюхнувшись на диван, Суруга оттолкнул детектива и посмотрел в монитор. Как и ожидалось, он показывал Kудзё, моющую посуду на кухне.

— Ты наблюдал за мной вчера вечером, когда я был в комнате Кудзё?

— Конечно.

— Чёрт, это то, чего я боялся: ты просто извращенец!

— Нет необходимости стесняться.

— Дело не в том, что я стесняюсь!

— Почему вы так серьезны, господин Суруга? — спросил L, не меняясь в лице.

Агент покраснел и поспешил уйти, стараясь скрыть победную ухмылку. Раз L мог наблюдать за их перемещениями, стоило придумать небольшое шоу, чтобы скрыть их истинные отношения. В конце концов, вчерашняя ссора в комнате Кудзё была только на пользу L, расширяя его кругозор.

— Интересно, сможем ли мы поставить жучок в оперативном центре? Тогда можно будет прослушивать разговоры между L и Маки, когда нас нет поблизости, — предложил Суруга ученой, когда они вновь остались в одиночестве.

— Теоретически, это возможно, но стоит нам допустить ошибку, и L всё поймёт. В комнате, наверное, есть датчики, реагирующие на передачу информации за ее пределы, — предположила Кудзё. Она была одета в летнее платье без рукавов. Кондиционер в серверной комнате был установлен на низкую температуру, поэтому женщина периодически обнимала себя за плечи, чтобы немного согреться. Суруга не мог не восхищаться тем, как выглядели ее обнажённые руки.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Гм… Ты, должно быть, замёрзла.

Суруга снял пиджак и накинул ей на плечи. Поколебавшись немного, она поблагодарила его застенчивой улыбкой. Теперь он был уверен, что чувства между ними переросли в нечто большее, чем те, что должны быть между коллегами.

— Господин Суруга, у вас же есть ещё один телефон?

— Конечно.

В связи с характером его работы, он имел два сотовых, которые использовал для различных целей.

— Тогда мы сможем использовать их в качестве подслушивающих устройств, — обрадовано заключила она.

В ту ночь Суруга, ссылаясь на плохое самочувствие, ушёл в свою комнату раньше, чем обычно. Хотя он и знал, что за ним не следят, он прыгнул в постель и скользнул под одеяло, прежде чем достать мобильный. Перед этим он «забыл» другой телефон рядом с диваном, где обычно сидел L. Так как телефон был настроен на автоматическое включение, с ним можно было соединиться без звонка.

Подключившись к импровизированному «жучку», Суруга слышал два голоса.

— Вы тогда жили в Осаке, недалеко от Амане Мисы?

— Да. Mиса всегда была очень популярной из-за своей красоты. Мы даже проводили каникулы вместе, потому что наши семьи были близки.

— Ты знала Мису еще до того, как она сделала карьеру фотомодели? Завидую.

L действительно казался слегка позеленевшим от зависти, что кардинально отличалось от привычной маски спокойствия. Необычайно вежливая речь L и осакский диалект Маки плохо сочетались, их разговор был похож на плохо разыгранную комедию. После того, как Суруга прослушал полчаса их болтовни, L, наконец, заговорил на темы, которые были интересны агенту.

— Ты не раскроешь мне формулу противоядия, сколько бы я не просил?

— Нет, я не раскрою их никому.

— А как насчет обмена на мою заветную тетрадь?

— Тетрадь?

— Да. Она куда ценнее, чем вся моя жизнь. Хочешь поменяться?

— Ну… ладно. Если ты так сильно просишь.

— Спасибо. Вот тетрадь.

— Рюзаки, это пакет чипсов…

— Да, тетрадь внутри. Никто не подумает, что внутри пакета чипсов есть что-то важное, как ты считаешь?

Черт возьми, ты единственный псих, который прячет что-то настолько ценное в таком месте, как это!

Осознав всю простоту подобного тайника, Суруге хотелось закричать, но пришлось подавить это желание, не то его бы услышали.

— Да, но… — тон Маки был недоверчивым.

— Я положу формулу, которую ты мне дашь, в другой пакетик из-под чипсов, и буду хранить его с прочей едой. Это будет безопаснее, чем сейф.

— А ты не съешь ее по ошибке, Рюзаки?

— Не волнуйся. Я не ем чипсы со вкусом мяса, — в своей странной, присущей только ему несколько сумасшедшей манере, ответил L.

Суруга, специализирующийся в ФБР на тайных расследованиях, с лёгкостью нашел нужный пакетик чипсов, не будучи замеченным ни L, ни Маки, ни вездесущими камерами наблюдения.

— Начнем наше очередное заседание? — улыбаясь, спросил он, когда они с Кудзё вновь встретились в серверной комнате.

— Что ж, сегодня у нас даже есть чем перекусить? — шутливо заметила ученая. — Ты еще не открыл их?

— Я полагал, мы сделаем это вместе, — Суруга с шелестом раскрыл пакет. Капсула с микрочипом была там.

— Бинго!

Kудзё взяла микрочип и тут же принялась за работу на ноутбуке. Однако меньше чем через минуту она остановилась.

— Это графические файлы.

— Что?

— Кажется… это фотографии семьи Маки. Она здесь ещё совсем маленькая. Должно быть, было снято несколько лет назад.

Фотографии, очевидно, были сделаны во время каникул обеих семей: Никайдо и Амане. Среди них были фото Амане Мисы ещё до начала её карьеры. Они, разумеется, имели огромное значение для L, но Суруге и Кудзё были совершенно не нужны. Их сковало плохое предчувствие.

— А что насчет тетради? — спросила Kудзё, как только открыла другой пакет. В нем была чёрная тетрадь, завернутая в полиэтиленовый пакет. — Это и есть оружие Киры?

— Да, Тетрадь Смерти. Согласно отчету L, можно убить человека просто написав его имя в этой тетради.

Оба чувствовали себя крайне неуверенно, держа в руках абсолютное оружие. Агент принялся медленно переворачивать страницы, практически почерневшие от написанных впритык слов. Но вместо имён преступников там были записаны лишь названия сладостей и кондитерских изделий.

— Какого черта?

— Это самые известные лакомства со всего Токио.

Они замерли, поняв, что лежало в пакетике чипсов. Это был список сладостей, которые попробовал L с момента прибытия в Японию, строго отсортированный в соответствии с его придирчивым вкусом. Возможно, для детектива-сладкоежки этот список и был ценнее, чем вся его жизнь, но для Суруги и Кудзё он был абсолютно бесполезен.

— Хочешь сказать, что L знал о наших действиях? — Суруга отбросил тетрадь в сторону и схватился за голову. Сложив руки на груди, Кудзё усталым движением прижала правую ладонь к виску.

— В любом случае, я знала, что вероятность того, что мы получим настоящую тетрадь, будет около трёх процентов.

На мгновение она напомнила Суруге L с его вечными подсчетами вероятностей, однако гораздо больше его удивило, что доктор не выглядела сильно расстроенной после фактического провала.

— Ты уже придумала что-то?

— Да, только план достаточно сложен. И он может стать очень опасным, в том числе и для тебя. Хотя, если бы мы не рискнули, L, возможно, никогда бы не показал настоящую тетрадь и противоядие.

Суруга задумчиво провел рукой по растущей щетине. Было очевидно, что все его предыдущие старания не принесли никакого эффекта, а в Бюро ожидали услышать хорошие новости.

— Какова твоя дальнейшая стратегия? — наконец спросил он, стараясь отвлечься от неутешительных выводов.

— К счастью, Маки доверяет мне, а L сделает то, что она скажет. Используем это, чтобы заманить его в ловушку.

Глаза Кудзё пылали: ей не терпелось испытать свой интеллект в схватке с величайшим детективом в мире.

— Я собираюсь заставить его написать мое имя в Тетради Смерти.

— Рюзаки, система охраны активирована! Три подозрительных автомобиля окружили здание, — вернувшийся из продуктового магазина Суруга скинул фартук и вдруг снова стал агентом ФБР.

L, усердно занимавшийся тем, что строил башню из тонко нарезанных кусочков ёкан, включил ноутбук, чтобы открыть на мониторе картинку с входной камеры наблюдения. Хотя люди, которые вышли из автомобилей, были похожи на бизнесменов в строгих костюмах, по их неловким движениям было ясно, что они скрывали оружие.

— Все в порядке, — беспечно заметил L, — нашу защиту невозможно взломать.

Он продолжил строить свою сладкую башню без каких-либо признаков паники. Тем не менее, злоумышленники быстро собрали из привезенных деталей электронное устройство и начали отключать уровни безопасности один за другим. Предупреждение о системной ошибке зазвучало по всему зданию.

Чем дальше, тем лучше.

Суруга внимательно наблюдал за L, сохраняя внешнюю видимость паники.

Первым этапом стратегии Кудзё было ворваться в штаб-квартиру, взломав систему защиты и заставив L бежать из здания. В случае чрезвычайной ситуации он точно взял бы Тетрадь Смерти и данные по противоядию с собой. Суруга, который в отличие от Кудзё мог входить и выходить из здания без проверки системы безопасности, тайно пронес необходимое оборудование и настроил его. Атакуя систему одновременно изнутри и снаружи, они были в состоянии отключить ее. Конечно же, Кудзё уточнила, что агенты из подразделения по борьбе с терроризмом будут выдавать себя за незваных гостей.

Люди, вломившиеся через вход, были последним изображением с камеры наблюдения, прежде чем ее вывели из строя. Башня из ёкан, уже приближавшаяся к новому рекорду высоты, тотчас обрушилась.

— Вероятно, на их стороне есть опытный хакер. Господин Суруга, Маки, мы уходим. В гараже стоит автомобиль для побега. Где доктор Кудзё?

— Она ушла домой, чтобы переодеться.

Спрыгнув с дивана, L схватил Маки одной рукой, сжимая в другой мешок со сладостями, и бросился к выходу. Однако резко затормозив у самой двери, он развернулся и выбежал обратно на середину комнаты.

— Что ты делаешь? Надо поторопиться!

L нажал кнопку, спрятанную под столом, и из-под него появился дюралюминимиевый кейс. Потратив пару секунд на сравнение веса мешка со сладостями и кейса, и придя к неутешительному выводу, он с неохотой бросил мешок, вытащил из него горсть конфет, рассовал их по карманам и, наконец, побежал к выходу, засунув в рот леденец.

— Рюзаки, это ведь штаб-квартира расследования дела Киры. Неужели здесь не нашлось ничего получше? — неудивительно, что Суруга был шокирован. Рюзаки запрыгнул в ярко-зеленый грузовик по продаже блинов. L хмуро отреагировал на критику.

— Это современный передвижной центр управления. Сейчас мы совершим побег, поэтому держитесь крепче.

Блинный грузовик рванул к замаскированному выходу. Три машины последовали за ним и буквально через секунду уже висели у них на хвосте.

— На такой скорости они совсем скоро настигнут нас. Эй, ось! Тормоза! Едь аккуратнее! — на крутых поворотах Суруге приходилось избегать ударов головой о низкий потолок грузовика.

L сидел за рулем так же, как и на диване: согнутые ноги у груди, руль зажат между большим и указательным пальцем правой руки, а леденец — левой.

— Все в порядке, — спокойно ответил он, — транспортный поток, режим работы светофоров, правила дорожного движения и электричек — все введено в компьютер, поэтому автомобиль будет выбирать лучший маршрут и скорость движения.

В подтверждение словам L, несмотря на низкую скорость, грузовик проехал на желтый свет светофора, ускользнув от первого автомобиля, втиснулся в чрезвычайно узенький переулок, избежав встречи со вторым автомобилем, и проскочил практически под колесами поезда на старом железнодорожном переезде, чем окончательно избавился от всех трех преследователей.

Убедившись, что они находятся в безопасности с помощью зеркал заднего вида и внешней камеры, L притормозил и припарковал грузовик в складском районе.

Маки озабоченно обернулась с пассажирского сиденья, чтобы посмотреть на L, пересевшего теперь в заднюю часть грузовика.

— Рюзаки! А как насчет доктора Кудзё? Если ее поймают…

— Я уверен в том, что она достаточно умна, чтобы не подходить близко к зданию, с которым явно что-то не так.

Не успел L закончить мысль, как у Маки зазвонил телефон. Увидев имя на дисплее, она замерла.

— Это доктор Кудзё, не так ли? — L схватил телефон, чтобы прибавить громкость звонка на максимум и отдал ей обратно. Хотя Маки не выглядела слишком радостной, она нажала на кнопку разговора.

— Доктор Кудзё, вы в порядке?

— Мне очень жаль, Маки… Боюсь, они меня поймали. Могу я поговорить с Рюзаки?

L взял телефон у Маки, зажав его между двумя пальцами.

— Могу ли я называть вас господином Рюзаки? Я нанес визит в ваш дом, чтобы представиться, но поскольку вы его покинули, придется сделать это по телефону.

Голос человека, сменившего Кудзё у телефона, принадлежал молодому мужчине лет. Хоть он и говорил вежливо, в его тоне прослеживались нотки высокомерия.

— Прошу прощения, меня не было когда вы пришли.

Кратковременная тишина. Это было похоже на бессловесную дуэль, несмотря на то, что никто из них не знал, как выглядит оппонент, они пытались прощупать намерения друг друга.

— Я высоко ценю людей, которые быстро соображают, господин Рюзаки. Я бы хотел обменять эту женщину на то, чем владеет маленькая девчушка рядом с вами. Вы согласны на такую сделку?

— Что вы намерены сделать, если я не соглашусь?

Внезапно мужской голос стал грубым.

— Как я уже сказал, я высоко ценю людей, которые быстро соображают. Ваше положение нисколько не улучшится от того, что вы будете знать ответ на ваш вопрос.

— Нет, я просто пытаюсь рассчитать потенциальный ущерб. Если есть возможность пожертвовать одним человеком ради того, чтобы предотвратить распространение вируса…

Суруга и Маки одновременно повернулись к L, прежде, чем он успел закончить.

— Рюзаки, что ты говоришь?! Ты не можешь просто позволить ей умереть! Ты не можешь сделать этого!

— Рюзаки, прямо сейчас нашим приоритетом должно быть сохранение жизни Кудзё!

С мобильным телефоном в руке Рюзаки поочередно смотрел на Суругу и Маки, а затем вздохнул. Человек на другом конце трубки подавил смех.

— Господин Рюзаки, может быть вы, как лидер, приведете вашу группу к консенсусу?

— Я все понял. Где состоится обмен?

— Десять часов вечера, Йокогама. Мы будем на складе «Желтая коробка» на южном краю пирса Дайкоку. Боюсь, что не смогу предложить вам чай… ну, хотя, все должно занять всего несколько минут. Да, и если вы заявите об этом в полицию, я восприму это так, словно вы приняли иное решение.

— Я не буду требовать чай, но от сладкого я бы не отказался. Могу я поговорить с доктором Кудзё?

— Конечно, — мужчина весело рассмеялся, и в следующую секунду Кудзё вернулась к телефону.

— Доктор Кудзё, вы довольно легко попались.

— Простите, что причиняю вам неприятности, — тихо извинилась Кудзё, но L не унимался.

— Спасая вас, мы рискуем жизнями людей. Вы лучше других должны были знать о таком уровне опасности, работая с профессором Никайдо!

— Рюзаки, сейчас не время для этого, мы должны спасти ее! — возмутилась Маки.

— Она же не профессионал, Рюзаки. У нас нет выбора. В первую очередь мы должны спасти ее, — высказал свое мнение Суруга.

L снова вздохнул.

Блинный грузовик был припаркован в сухом русле реки Тама. Стрекот насекомых наполнял воздух, небо периодически озарялось вспышками фейерверков в связи с началом летних каникул. L мирно сидел на крыше грузовика, глядя на небо.

— Я принес кофе.

Снизу появился поднос с двумя чашками. Разумеется, Суруга не забыл и о целом холмике из сахарных кубиков. Агент много успел узнать о вкусах L за последние дни.

— Спасибо. Сколько кусочков сахара вам положить? — спросил детектив, забирая поднос.

— Нет, не стоит, я пью черный кофе.

— Уставший организм нуждается в сахаре, — не дав Суруге времени на возражения, L начал поочередно бросать в обе чашки по одному кусочку сахара.

К тому времени, как агент поднялся на крышу, горка из кубиков исчезла. Он осторожно взял свой кофе и попытался размешать его ложечкой, однако она застыла в центре чашки из-за нерастворившегося сахара. Собравшись с силами, он поднес напиток ко рту.

— Это напоминает мне кофе фраппе в кафе в Греции, куда я ходил, когда был под прикрытием. Сладость бьет прямо в голову, — вздрогнув после глотка, он прижал руку к затылку.

— Как Маки?

— Крепко спит внутри. У нее на глазах были слезы. Ее отца убили, а женщина, которой она доверяет, похищена. Независимо от того, насколько сильной она выглядит, мне кажется, это многовато для десятилетней девочки.

— Вы правы.

— Как ты думаешь, какова цель этой группы? — Суруга наклонил голову набок. Он все прекрасно знал, но ему нужно было придерживаться роли.

— Наблюдая за тем, как они небрежно позволили ребенку сбежать, можно сделать вывод, что они не похожи на обученную террористическую группировку. Что касается распространения вируса…

— Используя вирус, вероятно, они хотят получить кругленькую сумму от его продажи.

— Господин Суруга, не могли бы вы собрать на них некоторую информацию, используя сеть ФБР? И еще — разузнайте побольше о докторе Кудзё.

— Конечно. Ты все еще подозреваешь Кудзё после того, что произошло в штаб-квартире?

L не ответил. Он держал кружку над головой и ловил языком капающий из нее сахар. Суруга наклонился вперед.

— Слушай, Рюзаки. Смог бы ты использовать Тетрадь Смерти, если бы тебе это сильно понадобилось? — он задал этот вопрос так, будто эта мысль только что пришла ему в голову.

— Вы просите меня — того, кто боролся с Кирой — использовать Тетрадь? — лицо детектива было смертельно серьезным.

Не зная, что ответить, Суруга перевернулся на спину и стал смотреть на небо.

— Это напоминает мне те времена, когда я был стажером в академии. Рей, Наоми и я — мы любили лежать вот так же, как сейчас и смотреть на звезды.

— Они бы не умерли, если бы я узнал личность Киры раньше.

— Перестань. Ты ведь рисковал жизнью, чтобы победить Киру.

L уставился на Суругу, водя пальцем по остаткам сахара на дне чашки.

— Даже если бы и возникла чрезвычайная ситуация, Тетрадь бессмысленна, поскольку мы должны знать имя и лицо человека, чтобы использовать ее. Пока мы не установим личности членов группы, похитившей доктора Кудзё, она бессильна.

Он не отрицает, что у него есть Тетрадь Смерти, что означает…

Суруга размышлял, украдкой поглядывая на L. Он понимал, что сейчас Кудзё торжественно анализирует огромную систему данных в штаб-квартире. Конечно, L удалил все, что смог, прежде чем бежать из здания, поэтому вероятность нахождения нужной ей информации была крайне мала. В этом случае доктор должна была перейти к конечному этапу своего плана.

Суругу начала мучить жажда. К несчастью, он слишком поздно вспомнил, что чашка в его руках содержит «особый» кофе, и снова схватился за затылок. Взглянув на часы, агент заметил:

— Время почти подошло. Пойду, проветрюсь.

Суруга спрыгнул с крыши грузовика и пошел в сторону общественной ванной к сухому руслу реки. Отойдя подальше, он достал свой мобильный телефон.

— Это Y286. Задание выполнено.

— Сколько времени нужно, чтобы передать ее нам?

— Мне потребуется больше времени, чтобы подтвердить ее подлинность, но я думаю, что сегодня вечером получу все доказательства.

— Понял. Начальство проявляет нетерпение, но я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы успокоить их. Что насчет тех двух вопросов, которые мы обсуждали в прошлый раз?

— По первому вопросу касательно глаз шинигами я получу подтверждение сегодня вечером.

— А по второму?

— Он пару раз намекнул на существование более чем одного L, но никаких убедительных доказательств пока нет.

Складской район ночью был пустынен и спокоен. Склад «Желтая коробка», видимо, был давно заброшен, поскольку на полу валялись брошенные доски и старые контейнеры.

Как только L, Маки и Суруга вошли помещение, около десятка мужчин и женщин, вооруженных винтовками, вышли из тени. Суруга был встревожен тем, что их взяли в кольцо, хотя и старался этого не показывать. Он прекрасно знал, что хоть сколько-нибудь обученные наемники не будут вставать вокруг цели в круг, чтобы не получить шальную пулю от своих же, если что-то пойдет не так.

Ради всего святого, ребята, вы ведь не любители! Хотя, наверное, они просто не собираются стрелять в нас. Нет никаких сомнений, что это люди из контртеррористического отдела Кудзё, но страшно подумать, что именно эти клоуны защищают нас от мирового терроризма…

Суруга никак не мог унять беспокойство за безопасность Японии.

Мужчина, очевидно, лидер группы, вышел вперед.

— Большое спасибо за то, что нашли время посетить нас, и прошу прощения, что приходится встречать вас в масках.

Он говорил в той же высокомерной и чрезмерно вежливой манере, что и по телефону. L взглянул на него сквозь спутанную копну волос, потирая левой ногой правую.

— Ну что ж, господин Рюзаки. Возможно, стоит приступить к обмену?

В этот момент в помещение ввели Кудзё со связанными за спиной руками.

— Доктор Кудзё! — крикнула Маки.

— Я сожалею о том, что произошло, — еле слышно прошептала она.

Увидев изможденный вид доктора, Маки стряхнула руку L с плеча и бросилась вперед.

— Информация в этом плюшевом медведе. Теперь отпустите ее!

Лидер кивнул, Кудзё была свободна.

— Я так рада, что теперь вы в безопасности.

Теперь, когда руки ее были свободны, женщина ласково погладила девочку по голове. Затем она взяла винтовку у одного из мужчин, которые мгновение назад держали ее на мушке, и медленно направила ее на Маки. Та оцепенела.

— Доктор Кудзё? Почему?

Проигнорировав обращенный к ней вопрос, предательница повернулась к L.

— Господин Рюзаки… или теперь мне называть вас детектив L? Вы ведь не позволили бы таким важным данным храниться у ребенка, верно?

Кудзё приставила дуло винтовки к виску Маки. К ее удивлению, лицо детектива оставалось совершенно спокойным. Он словно заранее предполагал подобное развитие событий, хотя это был первый раз, когда ученая проявила свою истинную природу.

— Так вы все знали.

L широко открыл глаза и высунул язык, скорчив Кудзё рожицу.

— Рюзаки! Не отдавай ей формулу! Я обещала моему папе! Он сказал, что я должна защитить мир!

— Я знаю. У меня с самого начала не было и мысли этого делать.

— О, просто великолепно! — из толпы вышла женщина в маске и без малейших колебаний вонзила шприц в руку девочки.

— Что ты делаешь? — крик Маки и Кудзё слились в один.

Хатсуне взглянула на жидкость, оставшуюся в шприце, и хихикнула:

— Я только что заставила вас отдать нам формулу антидота, поскольку теперь у вас нет другого выбора. Я заразила девчонку вирусом. Если вы откроете нам всю информацию, мы разработаем противоядие, чтобы ее спасти. Без него ей останется жить только две недели, пока болезнь не выйдет из инкубационного периода.

— Хорошо. Я отдам вам настоящие данные, — L засунул руку в карман джинсов и бросил микрочип Кудзё. Поймав его в воздухе, она взглянула на него на свет, как бы проверяя содержимое, затем бросила вызывающий взгляд в сторону молодого человека.

— L, вы ведь уже предугадали наши дальнейшие действия, как и положено блестящему детективу?

— Вряд ли это необходимо. У вас нет гарантии, что данные, которые я вам предоставил, реальные, и вы не сможете проверить их прямо сейчас. Даже если бы информация была подлинной, я бы никогда не передал ее вам, не сделав копию для себя, из чего следует…

— Из чего следует?

— Что вы убьете меня прямо сейчас, а затем вынуждены будете обыскивать мое имущество.

— Проницательно, как всегда…

Не успела Кудзё закончить фразу, как Суруга столкнул груду огромных пятиметровых медных труб, прислоненных к стене склада.

— Рюзаки, беги!

Суруга и L бросились в одном направлении, сбив с ног некстати оказавшегося на их пути террориста, и спрятались за контейнером. На них сразу же обрушился шквал пуль.

— Черт, Рюзаки, мы безоружны и находимся в крайне невыгодном положении. Ты действительно дал им настоящую формулу?

— Да, настоящую. Но поскольку у них нет возможности проверить ее прямо сейчас, это было правильным решением.

Как, черт возьми, он может объяснять логику своих поступков в то время, как его пытаются убить?

Даже Суруга, зная о том, что банда и Кудзё были на его стороне, был немного испуган тем, что в него стреляют.

Второй этап закончен. Начинается третий этап.

После того, как очередная пуля просвистела над головой агента, он решил перейти в наступление.

— Рюзаки, ты должен записать имя Кудзё в Тетрадь.

— В Тетрадь Смерти?

— Именно так. Она ведь у тебя с собой? Если мы убьем доктора, остальные испугаются и перестанут стрелять.

L опустил голову в раздумье.

— Рюзаки, пожалуйста, используй ее! Нас ведь сейчас убьют!

Наконец, L поднял голову:

— Похоже, у нас нет другого выбора.

— Отлично, я отвлеку их внимание!

Через мгновение он уже бежал, таща L за собой.

— Не стреляйте! — его голос заполнил собой весь склад. Используя акустику помещения, Суруга нашел место, расположение которого невозможно было определить. Он понимал, что для L будет выглядеть подозрительно, если антитеррористическая группа не сможет поразить две статичные цели, поэтому постоянно передвигался, пытаясь осложнить им стрельбу.

— Что? Уже готов молить о пощаде? — рассмеялся лидер.

— Отпустите девочку, или я не смогу гарантировать, что все останутся живы! — на этот раз голос Суруги раздался из другого места.

Члены группы обыскивали склад, что бы определить источник голоса.

— Мне кажется, вы не совсем отдаете себе отчет в сложившейся ситуации, — заметил главарь. — Преимущество полностью на нашей стороне, или я что-то неправильно понял?

— Думаю, вы слышали, что убийства Киры неожиданно прекратились. Это все потому, что L победил его. И прямо сейчас, в нашем распоряжении есть абсолютное оружие, принадлежавшее Кире.

— Абсолютное оружие?

— Именно. И оно может убить любого, если владельцу известны его имя и внешность. Мы принесли ее прямо сюда и не побоимся использовать. Вы готовы умереть, господин террорист? Мы ведь знаем имена всех членов вашей маленькой банды.

— Ты блефуешь. Почему же мы до сих пор все живы, если вы обладаете такой убийственной вещью? Придумай что-нибудь более правдоподобное.

— Рюзаки, у нас нет выбора. Придется записать имя Кудзё, — словно нехотя, вздохнул Суруга.

L кивнул и задрал рубашку. Вокруг его торса оказался обернут пластиковый пакет, из которого детектив вытащил простую черную тетрадь. Он взял у Суруги ручку и медленно начал писать. «К-У-Д-З-Ё…»

Я так и думал. У него нет глаз шинигами.

Заключительный этап плана Кудзё состоял в выяснении, настоящая ли Тетрадь Смерти находится у L, поставив его на грань жизни и смерти. Их замысел основывался на том, что доктор, как и Суруга, использовала фальшивое имя, находясь под прикрытием. Поэтому ей ничего не грозило, даже если бы было записано в Тетрадь. Правда, существовал риск того, что L обладал глазами шинигами, что позволило бы ему видеть ее реальное имя. По этой причине Суруга должен был быть рядом с L, так он смог бы остановить детектива, если бы тот начать писать что-то отличное от псевдонима Кудзё.

Агент схватил Тетрадь в ту секунду, когда L закончил писать.

— Кудзё! — крикнул он. — Миссия выполнена! Тетрадь у меня, и она настоящая!

Размахивая руками, он выскочил из укрытия и побежал к Кудзё.

— Рюзаки, Маки, мне очень жаль. Я просто выполняю свою работу. Простите меня за то, что обманывал вас.

— Отлично. Переходим к четвертой стадии плана, — медленно, Кудзё направила винтовку на Суругу. Его лицо застыло в неловкой полуулыбке.

— Что? Что происходит? Эти люди не из отдела…?

Вокруг раздался презрительный хохот.

— Честно говоря, я не ожидала, что ты будешь верить в мою сказочку про борьбу с терроризмом так долго. — Кудзё привстала на цыпочки и запечатлела на щеке Суруги поцелуй. — Теперь у нас есть и формула противоядия, и Тетрадь Смерти.

Члены «Синего корабля» связали Суругу, который так и застыл, прижав руку к щеке, не в состоянии осознать, что же вокруг происходит. Поняв наконец, что Кудзё морочила ей голову все это время, Маки прокричала со слезами на глазах:

— Так вы действительно с ними, доктор Кудзё? Значит, это вы убили моего папу?

Женщина молчала. Хатсуне наклонилась и помахала шприцем перед лицом девочки.

— Все верно, детка. Эта дама может выглядеть застенчивой, но ей плевать на жизни людей. Она куда хуже, чем этот вирус…

— Маки, ты помнишь наш разговор в лаборатории? Иногда этот мир нуждается в тех, кто готов пожертвовать своей жизнью ради других, — прервала ее Кудзё.

— Вы хотите сказать, что мой отец пожертвовал своей жизнью ради вас? — щеки Маки вспыхнули от гнева. Кудзё отвела глаза, не в силах выдержать ее взгляд.

— Мне жаль, Маки. Я так надеялась, что твой отец поможет нам с нашим планом. Но сейчас не время для сомнений. Шестеренки уже начали свое вращение. Одному человеку не под силу остановить все это, точно так же, как не под силу остановить глобальное потепление, загрязнение окружающей среды и исчерпание природных ресурсов. Для меня уже слишком поздно делать шаг назад.

— Прошу прощения, правильно ли я понял? — вмешался из своего укрытия L. — Используя вирус, вы собираетесь уничтожить большинство населения земного шара, оставив лишь избранных, которые возродят мир заново? Послушайте, вы получили Тетрадь Смерти и захватили заложников. А я прячусь тут в полном одиночестве, без оружия. С большой долей вероятности я умру здесь. Но, поскольку я детектив, я не могу принять тот факт, что никогда не узнаю, верно ли я все понял. Прошу вас, выполните последнее желание умирающего и раскройте свой план! Я просто не смогу умереть спокойно!

— Господин Матоба, что будем делать? — Кудзё повернулась к главарю террористов, не в состоянии принять решение.

Тот кивнул в знак согласия.

— Договорились. Мы опускаем оружие, выходи.

Детектив появился из-за контейнера, засунув руки в карманы, без намека на беспокойство.

— Видите ли, L, вы правильно поняли, что мы пытаемся осуществить план по сокращению численности человечества. Она сейчас намного превышает то число людей, которое Земля в состоянии поддерживать без вреда для своей экосистемы. С помощью вируса, мы планируем очистить планету от этой угрозы.

— Похоже, у вас пессимистический взгляд на будущее человечества.

На лице ученой появилась улыбка.

— L, мне казалось, что из всех людей именно вы лучше всего понимаете, насколько человечество глупо. Разве вы так не думаете?

— Вы правы. Но я не теряю надежды на будущее и верю, что люди могут измениться.

Доктор изумленно смотрела прямо в обведенные черными кругами глаза L, словно ища в них объяснения. Когда она поняла, что L говорит все это от чистого сердца, она устало покачала головой.

— Такой оптимист. Видимо, даже такой великий детектив не может понять, что в скорости ожидает человечество.

— Что вы хотите этим сказать, доктор Кудзё?

— Мы не имеем будущего. Несмотря на утверждение Киотского протокола по сокращению выбросов углекислого газа, США отказались ограничивать количество сжигаемого угля, мотивируя это тем, что данный закон нанесет колоссальный ущерб мировой экономике. А ведь они являются ведущей страной по использованию экологически вредного топлива! При этом развивающиеся страны вообще освободили от ограничений на выбросы, ведь они не в состоянии самостоятельно провести столь серьезные и дорогостоящие реформы, которые могут поставить под угрозу их государственные бюджеты! А на вершине всего этого удобно устроились богатые страны, принимающие участие в этом полном фарсе под названием «торговля квотами на выбросы», тогда как ни одного серьезного усилия, чтобы их уменьшить, не было сделано! Если уровень углекислого газа в атмосфере продолжит расти, крупные города в прибрежных районах по всему миру будут затоплены повышающимся уровнем моря. Пока люди болтали о переработке отходов и сохранении энергии, время, за которое можно было все исправить, оказалось упущено!

Голос Кудзё был полон горечи, как будто она лично присутствовала при всех тех ужасах, которые описывала.

— Человечество должно коренным образом изменить свой образ жизни. Мы знаем обо всех этих проблемах, с тех самых пор как они появились в 70-е, но откладывали и откладывали их решение. А теперь нет возможности повернуть время вспять.

— Я оценил вашу лекцию, доктор Кудзё. Тем не менее, у вас нет права решать, кто будет жить, а кто умрет. Вы действительно верите, что вам позволят это сделать?

— Нам не нужно ничье разрешение. Если численность населения не может контролироваться естественным путем, кто-то должен это взять на себя ответственность и принять решение. Поскольку нет других желающих, именно нам придется вернуть экологический баланс на Землю, вот и всё.

— Вы предали моего папу? Я верила, что вы продолжите его миссию и используете вирус, чтобы принести мир людям! — Маки сжала кулаки, ее голос дрожал. Кудзё улыбнулась ей.

— Несмотря на то, что моя точка зрения отличается от точки зрения профессора Никайдо, это единственное возможное решение для создания мира во всем мире.

— Мир, который можно получить только с помощью убийств, ненастоящий! Вы ничем не лучше Киры!

Душераздирающего крика Маки было достаточно, чтобы стереть ухмылки с лица бандитов.

— Она права. Люди имеют право творить свою судьбу независимо от того, какое будущее их ждет. Ваше решение, основанное на уменьшении численности населения террористическим путем, является актом чистого зла, — заметил L.

— Я бы не хотела, чтобы вы путали наш план с таким глупым и безответственным действием, как терроризм. Мы просто стремимся к тому, чтобы контролировать количество смертей среди населения. Именно поэтому, нам нужно противоядие. Следующее поколение будет решать, добро мы сейчас творим или зло. К несчастью, вас уже не будет в живых, чтобы узнать их вердикт.

L и Кудзё мирно улыбались, несмотря на яростную словесную перепалку.

— Детектив, вы с доктором уже закончили? Мы действительно очень спешим, — Матоба демонстративно взглянул на часы.

— Разумеется. Позвольте, я покажу вам одну вещь, — с этими словами L начал доставать что-то из-под рубашки.

— Не смей…

Один из террористов успел сделать шаг вперед, но было уже слишком поздно. Предмет, привязанный к животу L, упал на землю. Мощная вспышка накрыла комнату.

— Неужели вы подумали, что я приехал сюда неподготовленным? — в полностью белом мире зазвучал голос L.

Он уже давно понял, что «Синий корабль» не являлся группой опасных террористов, о чем свидетельствовало крайне неумелое обращение с оружием. Их внимание было полностью приковано к падающей бомбе, никто даже не попытался отвести взгляд до самого момента взрыва.

Будучи вооруженными, они даже не могли стрелять, опасаясь задеть кого-нибудь из своих. И лучшей стратегией против этих вооруженных любителей было просто сбить их с толку.

Первым, что увидела Маки сквозь белую пелену, был шприц. Поняв, что держащему ее террористу сейчас не до того, она выскользнула из его рук, схватила шприц и вонзила его в руку Кудзё. Ее глаза горели от гнева:

— Я верила вам! Мой папа умер из-за вас! Вы заслуживаете смерти!

— Маки, уходим, — L подбежал к девочке и схватил ее за руку.

— Нет! Я убью ее! Отпусти меня!

Маки вцепилась в руку доктора. Зрение понемногу возвращалось к террористам, и они снова направили винтовки на L.

— Ты не оставляешь мне выбора, — пробормотал детектив и надавил Маки на особую точку на шее, лишив ее сознания. Держа девочку на руках, он бросился к огромному контейнеру, стоящему посреди склада. Члены «Синего корабля» пытались прицелиться в него, но из-за разбросанного мусора и коробок это было довольно сложной задачей.

На мгновение исчезнув внутри контейнера, L появился вновь, сжимая в руке вторую световую бомбу. Преследователей снова ослепила вспышка. К тому времени, как к ним вернулось зрение, L и Маки уже исчезли.

— Черт! Они сбежали!

Один из членов посмотрел на транспортный лист, наклеенный на контейнер:

— Откуда эта коробка? Она была доставлена сюда сегодня.

— Доставлена на заброшенный склад?

Люди опустили винтовки и недоуменно переглянулись.

Сняв маску, Матоба со вздохом рассматривал свою команду, пытаясь одновременно поправить прическу.

— Всем спасибо. Мы добились определенного прогресса, даже несмотря на то, что пришлось сделать девчонку носителем вируса. Что тут скажешь, L действительно заслужил звание лучшего детектива в мире. Стоило принимать его всерьез.

— В любом случае, никто из нас не знал, как нужно поступать в подобных ситуациях, — Кагами, неловко опустив ружье, снял маску и вытер пот с лица. Связанный Суруга сидел со скрещенными ногами и хмуро смотрел в стену. Хатсуне плюхнулась перед ним и одарила его насмешливым взглядом. Она не обращала внимания на то, что ее мини-юбка поднялась намного выше бедер.

— Ну-ну. Похоже, L не сильно обеспокоился твоим спасением. Возможно, это потому что ты его предал?

— Да мне все равно надоело быть с ним. Думаю, останусь с вами на некоторое время. Вы знаете, у вас белье видно.

— О, я не возражаю.

Кудзё, наблюдая за их разговором, выдохнула с облегчением. Никто не заметил, как Маки впрыснула ей вирус. Она была готова лишиться жизни с самого начала, и ей было все равно, что она стала носителем болезни. Но объявить об этом сейчас означало помешать ее плану.

Взяв себя в руки, она громко хлопнула в ладоши.

— Давайте шевелиться, прежде чем полиция о чем-либо догадается. Нам нужно перегруппироваться и обсудить наши дальнейшие действия.

Когда Кудзё проходила мимо него, Матоба шепнул ей на ухо:

— Я переживал, что увижу вас подавленной после того, как наш план провалился. Однако сейчас вы полны энтузиазма. Имеет ли к этому отношение L?

Кудзё, проигнорировав вопрос, подошла к Хатсуне.

— Почему вы заразили вирусом девочку? Я сказала, что носителем должен стать L, если это будет необходимо, — ее голос был абсолютно холоден.

— Но результат-то тот же самый! А что? Неужто вы прониклись к ней чувствами, пока были в лаборатории? — наведя на нее стилет, Хатсуне усмехнулась. — Эта страна полностью вымрет в любом случае, нет никакой разницы, заразится девчонка сегодня или через неделю.

После побега со склада «Жёлтая коробка» L перевёл дух и припарковал блинный грузовик рядом с игровым салоном пинбольных автоматов. Через некоторое время Маки, лежавшая на заднем сидении, пришла в себя.

— Ты в порядке?

Девочка прикусила губу и уставилась на след укола на руке. L смотрел на неё, пытаясь понять ее эмоциональное состояние. Маки подняла голову и внезапно кинулась к двери, но L схватил ее за руку.

— Куда ты идёшь?

— Отпусти меня, я убью ее! Я верила ей!

— Маки, если ты собираешься убить доктора Кудзё из-за ненависти, значит, ты ничем не лучше ее.

— Моего папу убили у меня на глазах. Меня предал человек, которому я доверяла больше всего. Ты не знаешь, каково это потерять своих родителей и остаться одной!

— Нет, знаю.

Он достал фотографию Ватари, которую носил с собой после его смерти.

— Я сирота. Ватари, самый близкий мне человек, был убит Кирой. Я тоже один в этом мире. Именно поэтому я понимаю, что ты чувствуешь.

— Так ты тоже, Рюзаки…?

Маки увидела печаль в глазах L, когда он смотрел на фотографию. Она почувствовала, что её гнев стал рассеиваться.

— Я совсем не ожидал, что они введут тебе вирус.

L задумался, как обычно прикусив ноготь.

— Мы многое должны сделать. Нужно уберечь противоядие от рук террористов, найти того, кто сможет создать его, вылечить тебя, а затем узнать, как противник намеревался это противоядие использовать. У нас будет очень много работы.

Хруст ногтей L становился всё громче. Маки уставилась на детектива, который сейчас казался ей более оживлённым, чем обычно.

— Кажется, ты… счастлив, Рюзаки?

— Вовсе нет.

L покачал головой и завёл грузовик.

— В первую очередь мы должны спасти Суругу.

На GPS отображалась мигающая буква «S».

— Значит, это и есть Тетрадь Смерти. Абсолютное оружие массового уничтожения.

Не желая притрагиваться к черной тетради на столе, члены «Синего корабля» просто стояли и смотрели на неё. Они ожидали увидеть что-то более зловещее.

— Знать, что ты можешь убить любого, только написав здесь его имя…

У Kудзё было такое же тревожное чувство, когда она впервые взяла в руки пистолет. Оно было вызвано несоответствием между драгоценностью жизни и легкостью, с которой она могла быть отнята.

Сначала «Синий корабль» с подозрением отнесся к тетради, но после того, как Kудзё объяснила им, что даже директор ФБР и президент Соединенных Штатов охотились за ней, у них не было другого выбора, кроме как признать, что она действительно работает.

— Эти правила заставят вас дважды подумать, прежде чем вписать сюда чьё-то имя.

Помощник Матобы Йошизава открыл тетрадь и начал читать правила ее использования вслух, одновременно переводя их с английского на японский.

— «Человек, написавший чьё-то имя в этой тетради, должен написать в ней новое имя в течение 13 дней, иначе умрёт сам».

— Да уж, стоит записать чьё-то имя, как застрянешь в этой игре смерти на всю жизнь!

— Это еще не всё. «Если тетрадь каким-либо образом уничтожить, каждый, кто к ней прикасался, умрёт».

— Чёрт, теперь мне жаль, что я дотронулась до нее, — с досадой прошипела Хатсуне, заглядывая в правила через плечо читающего. Она действительно была первой, кто прикоснулся к Тетради, причем из чистого любопытства.

Йошизава положил тетрадь перед Кониши:

— Эй, Кониши. Ты ведь желаешь кому-то смерти? Почему бы тебе не записать сюда его имя?

— Э-э, н-нет.

Матоба сидел за столом дальше всех от тетради, наблюдая за остальными. Он начинал жалеть, что не изучил ее одиночестве. Пока другие не видели правил Тетради, он мог спокойно написать в ней имя любого члена организации, который уже выполнил свою роль и не был особенно полезен. Вздохнув, он взял себя в руки и встал.

— Нашей основной целью были данные о противоядии, а не Тетрадь Смерти. Но можно будет использовать и её в качестве страховки. Никто из нас не может писать чье-либо имя, иначе умрёт через 13 дней… Однако мы можем сделать так, что писать в ней будет этот идиот Суруга.

«Синий корабль» с удовлетворением рассмеялся. Матоба внимательно следил за реакцией своих подчиненных.

— А сейчас давайте рассмотрим наши текущие задачи. Со всеми, кроме тех, кто стоит на страже, мы встретимся здесь. Кониши будет работать над анализом микрочипа. Он может передавать данные о своём местоположении во время подключения, поэтому используйте отдельный компьютер.

— Понятно.

Остальные преступники собрались вокруг Кудзё и Матобы. Первой начала Кудзё:

— Хорошая работа, мы подошли к кульминации второй части нашего плана. Мы знаем, что незадолго до своей смерти Никайдо связался с Ватари, который, в свою очередь, являлся посредником L. С вероятностью шестьдесят семь процентов, нас ждёт успех.

Все члены организации согласно кивали, слушая доктора. Она была правой рукой Матобы и хорошим стратегом, и пользовалась у всех абсолютным доверием.

— Из-за L всё идёт не так, как планировалось, однако мы завладели Тетрадью и сделали Маки носителем вируса. Не знаю, пригодится ли нам агент ФБР… кстати, где этот идиот?

— Связан в кладовой, — отозвался один из членов банды.

— Надеюсь, о нём мы не должны беспокоиться, не так ли? — спросила Кудзё.

— Мы обнаружили у него в обуви передатчик и уничтожили его, так что теперь мы в безопасности.

— Без сомнения, L будет пытаться отслеживать наше местоположение. Я хочу, чтобы все были в состоянии боевой готовности.

— Хорошо.

— Господин Кониши, как проходит анализ данных?

Кониши уже работал за компьютером, повторяя одну и ту же операцию снова и снова. Он ожесточенно покачал головой.

— На данный момент я не смог найти никаких скрытых программ, но есть одна… В общем, она блокирует доступ к данным.

— Что это значит?

— Она запрашивает пароль, но если вы введете его неправильно, программа будет удалена.

Kудзё прижала правую ладонь к виску и закрыла глаза, стараясь сосредоточиться.

— Это может быть одной из ловушек L. Прекрасно. Пожалуйста, продолжайте анализ.

— Теперь вы расскажете нам, какова наша следующая цель? — спросил Матоба.

— Да, — ответила она. — Нам больше нет нужды обманывать Суругу и Маки, так что мы становимся более свободными в выборе средств. Теперь, когда девочка является носителем вируса, L будет работать над противоядием, надеясь успеть до конца инкубационного периода. Он сделает всё возможное, чтобы не дать ей умереть.

— Есть лишь несколько человек, которые могут создать противоядие, — заметил кто-то.

— Тогда мы можем похитить девчонку и создать противоядие сами, или заставить создать его L, а потом украсть, — сказал другой.

Kудзё прикусила губу в ответ на эту коллективную самоуверенность. Казалось, члены группы не чувствовали никакого страха или волнения, сражаясь с лучшим детективом в мире, и это несказанно раздражало ее.

Никто их них так и не заметил подслушивающего устройства, прикреплённого к окну.

Внутри тенистого переулка в районе Акихабара[13] L скупил множество мини-передатчиков и различных запчастей. Маки мысленно сравнивала L с другими людьми, находящимися вокруг, и, наконец вынесла окончательный вердикт.

— Ты вполне вписываешься в это место.

— Что-то мне подсказывает, что это не комплимент, — будто обиженно сказал L, однако по его лицу ничего невозможно было понять.

Спустя некоторое время L и Маки уже сидели в мэйд-кафе[14], а официантка в костюме горничной подавала мороженое.

— Господин, простите, что заставила вас ждать, — смущённо проговорила она.

L уставился на девушку так, будто решал в голове сложную математическую задачу, однако эта заминка продлилась недолго, и детектив быстро сосредоточил свое внимание на мороженом.

Маки раздражала дурацкая манера L держать ложечку кончиками пальцев, но детектива это совершенно не тревожило, к тому же поедание взбитых сливок, кажется, увлекало его намного больше, чем разговор.

— Так значит, ты не учишься в начальной школе?

— Нет. Я часто путешествовала по миру с отцом. И я уже закончила восьмой класс, — гордо произнесла Маки, но затем она с сомнением пробормотала, — ты считаешь, мне нужно идти в школу, Рюзаки?

Обдумав вопрос, L неожиданно улыбнулся и показал язык. На его кончике черенок от вишни был завязан в тугой узел.

— Это нормально. Я тоже никогда не ходил в школу.

Маки шумно выдохнула.

— Кажется, я начинаю беспокоиться…

— У тебя несомненно есть талант говорить мне неприятные вещи.

— Я просто пошутила.

Девочка, хихикая, глядела на детектива, а L вновь застыл с каменным лицом.

— У меня не очень хорошо с шутками.

Когда с мороженым было покончено, L вытащил из сумки передатчики, настроил на определённую частоту и обмотал клейкой лентой.

— Мы готовы. Пошли на улицу. Мне понадобится твоя помощь.

Они вышли наружу и начали крепить маленькие устройства одно за другим к номерным знакам машин, остановившихся на светофоре.

— Как вы себя чувствуете, господин Суруга?

— Просто потрясающе, — съязвил тот. — Чего вы от меня хотите? Я не могу принести никакой пользы, кроме как в качестве заложника… то есть, конечно, если L решит меня спасти.

Кудзё протянула ему мобильник, который у Суруги отобрали раньше.

— Бюро, должно быть, ожидает вашего звонка. Было бы крайне неприятно, если бы они начали спасательную операцию из-за того, что вы не выходите на связь. Прошу лишь не давать им повода подозревать, что вы схвачены, или что Тетрадь Смерти находится в наших руках. Конечно, я сомневаюсь, что вы хотите рассказать им, что произошло на самом деле… Диктуйте номер.

Она повысила громкость микрофона до «максимума» и взглянула на Суругу в ожидании, будто заранее была ознакомлена с правилами телефонных переговоров агентов. В частности, им предписывалось регулярно чистить журнал вызовов и уж ни в коем случае не сохранять контактные номера. Все это делалось на случай кражи телефона.

Поняв, что не сможет назвать случайный номер и сымитировать разговор, Суруга подчинился.

— Наберите Y286.

Голос по другую сторону трубки зазвучал чрезвычайно угрюмо, хотя разговор еще только начался.

— Ты опоздал. В чем дело?

— Мне жаль. Я никак не мог найти подходящего момента, чтобы остаться в одиночестве.

— Довольно оправданий. Ты сказал, что достиг цели прошлой ночью.

— Мне может понадобиться немного больше….

— Мне надоели отговорки. Единственная причина, по которой тебе было поручено это задание — твое знакомство с Реем и Наоми, благодаря которому ты можешь подобраться поближе к L. Но поскольку ты продолжаешь топтаться на одном месте, многие начинают придерживаться мнения, что нам нужно идти другим путем. Какого черта ты медлишь?!

— …Пытаюсь завоевать доверие L.

Кудзё с улыбкой следила за тем, как ему приходилось оправдываться перед начальством.

— Прекрасно. Ты достаточно продвинулся в нашем деле, найдя настоящую Тетрадь Смерти. Мы меняем тактику. Приказываю тебе постепенно дистанцироваться от L, а затем вернуться в штаб.

— Э-э… подождите!

Мужчина уже повесил трубку, не слушая протестов Суруги.

— Бедный L. Он вынужден ухаживать за носителем вируса, за ним охотимся мы, а теперь еще и ФБР пытается выйти на его след.

Суруга сердито взглянул на веселящуюся Кудзё.

— Но если ФБР схватит L, девочка автоматически окажется под охраной полиции. Тогда вам будет до них не дотянуться. Как неудачно.

Это была лучшая попытка блефа за всю жизнь Суруги, но улыбка на лице доктора Кудзё и не думала исчезать.

— Я ценю ваше беспокойство. Но вы же не думаете, что мы не учли возможность такого развития событий, правда?

Вскоре после того, как Кудзё вернулась в штаб-квартиру «Синего корабля», начались странности. Кониши подошел к экрану одного из компьютеров и насмешливо протянул:

— Сломался…?

Экран неожиданно вспыхнул белым, а через несколько мгновений на нем проступил каллиграфический символ.

— Эй, на этом компьютере тоже! Это ведь не…

Литера «L» появилась на всех четырех мониторах в комнате. Из каждого динамика зазвучал электронный голос.

— «Синий корабль», благодарю вас за гостеприимство прошлой ночью.

— L! Как вы…? — Кудзё была буквально парализована, ее лицо стало пепельно-серым.

— Как я нашел ваше местоположение? Это потому, что я L, — ответил тот просто, как будто никаких дальнейших объяснений не требовалось. — И кое-что еще — я знаю все ваши имена. Даисуке Матоба. Тамоцу Йошизава, Хатсунэ Мисава. Кажется, вы хорошо известны не только в Японии.

— И что с того, что вы знаете наши имена? Тетрадь Смерти находится у нас, — обратился Йошизава к ближайшему монитору.

— В моем распоряжении другая Тетрадь.

«Синий корабль» замер.

— Другая Тетрадь?

— Вы же слышали о втором Кире и инциденте на Sakura-TV? Существовали два Киры и, следовательно, две Тетради Смерти. Так что… мне принадлежит вторая.

— Что вы хотите, Рюзаки? То есть… L? — Матоба был единственным, кто не поддался панике.

— Освободите Суругу.

Матоба покачал головой, словно об этом не могло быть и речи.

— Вы действительно думаете, что мы откажемся от такого ценного заложника?

— Господин Матоба, я ценю людей, которые схватывают на лету. Я знаю ваши имена и лица. Вы, напротив, не знаете, как меня зовут. Выбор очевиден. Я прав?

Матоба скривился, слыша его собственный довод, озвученный ранее при куда более благоприятных обстоятельствах.

— Но L, Суруга предал вас. Почему вы хотите спасти его?

— Я не планирую ничего подобного.

— Теперь вы сами себе противоречите. Если вы не хотите спасти его, что вы имеете в виду, требуя его освобождения?

— Он нужен мне, чтобы я смог отомстить. Сам, без чьей-либо помощи. А теперь, господин Матоба… Если Суруга не будет освобожден в ближайшие десять минут, вы умрете первым.

— Рюзаки, я прошу у тебя прощения.

Суруга уселся на капот грузовика и уныло склонил голову.

— За что? — L убедился, что их не преследуют, и сел за руль, как будто ничего случилось.

— Ты знаешь за что. За то, что втирался к тебе в доверие, не раскрывая своих истинных намерений. За то, что был обманут Кудзё…

— Напротив, я должен поблагодарить вас.

— Что?

L блеснул озорной улыбкой, протягивая Суруге тайяки на палочке[15].

— Благодаря вам и доктору Кудзё, я смог узнать ваши истинные намерения и раскрыть ее настоящую личность, а также опознать членов группы, с которой она сотрудничает. А главное — Маки во всем убедилась.

Эта новость была слишком неожиданной для Суруги, чтобы воспринять ее сразу. Но уже через секунду, вспоминая последние несколько дней, он понял, что знаки и подсказки были повсюду: несоответствие между проверками безопасности для него и Кудзё, отсутствие камеры в серверной комнате… Теперь, когда он оглядывался назад, то понимал, что все было тщательно организовано, чтобы сделать связь между ним и Кудзё возможной.

— В любом случае, как ты нашел их убежище? Они ведь вытащили передатчик из моего ботинка.

— Это передатчик был фальшивкой. Настоящий находится здесь. — L указал на живот Суруги.

— Как? Мой живот? Эй, ​​ты же не…

Еще до того, как они пошли на склад «Желтая коробка», Суруга пожаловался на боли в желудке от употребления слишком большого количества сладкого кофе. L дал ему таблетку.

— Я положил передатчик в нерастворимую капсулу. Скоро вам, вероятно, придется предпринять что-нибудь, чтобы вытащить его.

Так значит, заставлять меня пить столько кофе тоже было частью его плана.

— После обнаружения укрытия «Синего корабля» я установил подслушивающее устройство и наблюдал за ними из отеля неподалеку. Так я смог опознать всех членов группы. Я использовал ваш ​​ID для доступа к сети ФБР и проверил там данные.

Суруга почти позволил смыслу последней фразы ускользнуть от него, но вдруг поднял голову:

— Но ведь мой ID…

— Конечно, я использовал ID и пароль, под вашим настоящим именем, Хидеки Сугита, — пояснил L небрежно.

— П-постой, а как же бомбы в «Желтой коробке?» Я был рядом с тобой все время с начала атаки. И когда ты успел доставить их?

На этот раз L взглянул на него искоса и ничего не ответил.

— Ты что, хочешь, чтобы я сам догадался? Подожди секунду…

Суруга задумался, потирая щетину на подбородке. Было бы невозможно доставить бомбы после нападения на штаб-квартиру. Но если бы можно было знать место встречи перед атакой…

— Ты же не подслушивал нашу беседу с Кудзё в серверной, не так ли? В ней нет ни камер, ни жучков.

— Я слышал ваш разговор, но я не подслушивал.

— И что это значит?

— Я забыл там один из моих мобильников, а когда набрал номер, услышал, как вы говорите с доктором Кудзё. Так что я не подслушивал.

Значит, он поменялся с нами местами.

Суруга начал было грызть ногти, но поспешно опустил руку, не желая копировать L.

— Я взломал защитные системы одного из производителей взрывчатых веществ, судоходной компании и администрации порта. Так я устроил доставку контейнера на склад незадолго до обмена.

Суруга был полностью обескуражен и мог только рассмеяться.

— Я сдаюсь. Ты предвидел все с самого начала.

— Это потому, что я L, — просто ответил тот. Конечно, такую фразу мог произнести только величайший детектив в мире — ни намека на гордость, одно только одиночество слышалось в его словах.

Неожиданно Суруга вспомнил L, играющего в шахматы с самим собой.

Та фигурка коня, перемещаемая взад и вперед по всей доске… это был я.

— После того как мы закончили расследование дела Киры, я представил доклад ФБР, а потом вдруг появились вы. Было бы странно, если бы это не показалось мне подозрительным. Я с самого начала знал, что вы обратились ко мне, чтобы исследовать и вернуть Тетрадь Смерти. И что вы, вероятно, используете псевдоним, чтобы защититься от ее возможностей.

L переместил грузовик поближе к краю дороги и обернулся, чтобы взглянуть на Маки, спящую на заднем сиденье. Прижимая к груди плюшевого мишку, она тихо прошептала во сне «Папочка…». L задумчиво смотрел на девочку, как будто пытаясь что-то вспомнить, затем встрепенулся и укрыл ее одеялом. Возможно, в его голове возник образ некой отеческой фигуры, которая в детстве делала для него то же самое.

— Единственное, что я не смог предвидеть, было заражение Маки вирусом. Мало того, что необходимо скрывать информацию о противоядии от террористов, мы должны также успеть изготовить антидот перед тем, как у Маки начнут проявляться симптомы. У нас связаны руки. С другой стороны, шансы противника сильно увеличились. Они могут украсть формулу противоядия или подождать, пока мы сами сделаем его, и выкрасть после.

И все из-за меня…

Суруга грустно улыбнулся.

— Но в целом, ситуация не так уж плоха. Первоначально у нашего врага была возможность сделать любой ход, они буквально держали в заложниках весь мир с помощью вируса. Но теперь мы знаем их имена и внешность, а значит, можем положить конец их деятельности. И все это благодаря тому, что вы попались.

— Нет худа без добра, не так ли? Но Кудзё намекнула, что у них еще немало тузов в рукаве, так что лучше бы не снижать нашу бдительность.

— Господин Суруга, не могли бы вы стать моим помощником на какое-то время? Это было бы большим подспорьем для меня, если бы вы были неподалеку.

Помощником? Это что, шутка?

Суруга задумался, но, на самом деле, уже знал ответ.

— Конечно, я помогу. Только потому, что я был обманут Кудзё, Маки была инфицирована. Кроме того, Бюро отстранило меня от твоего дела.

Пока Суруга пересаживался за руль, он не мог освободиться от легкого беспокойства.

Может быть, мой договор с врагом тоже был частью плана L. Не только чтобы использовать меня как пешку, но и чтобы заставить меня чувствовать себя преданными ему теперь….

— Может быть, я ошибаюсь, но, по-моему, что-то идет не так. Возможно, они ожидали, что мы вернемся этим путем.

Суруга перегнулся через водительское кресло. Они приближались к штаб-квартире Центра расследований дела Киры, чтобы собрать необходимые припасы и повысить свои шансы при встрече с врагом лицом к лицу. Это была типичная для Токио ночь, с улицами, запруженными мчащимися такси и бизнесменами, спешащими домой после многих часов сверхурочной работы. Но Суруга чувствовал почти ощутимое напряжение в воздухе. Паркуя грузовик в слепое для камер пятно, они как следует огляделись, прежде чем Суруга и L оставили Маки за грузовиком и приблизились к зданию.

Вдруг двое мужчин в полностью закрытых шлемах выскочили из тени. Инстинктивно наклонившись вперед, Суруга ударил бросившегося на него мужчину ногой в плечо, подождал, пока инерция развернет того вокруг своей оси, и уложил жестким ударом в затылок. Прошло всего несколько секунд с начала атаки, а один из нападавших уже вышел из игры.

Другой поднял свою дубинку и кинулся к L, который неожиданно повалился на спину, как опрокинутая лягушка. Лучшей стратегией против подготовленных специалистов являлся элемент неожиданности. Если только враг не был ветераном с обширным боевым опытом, непредсказуемые ходы обычно заставали его врасплох на долю секунды. Пользуясь моментом, L подхватил с земли зонтик и зацепил изогнутой ручкой ногу нападавшего. Хотя тот и не упал, этого было достаточно, чтобы чуть-чуть замедлить его. В ту же секунду Суруга, уже закончив со своим противником, бросился к нему и повалил на землю, попутно срывая с головы шлем.

— Ты…

Человек взвизгнул, испугавшись, что его лицо опознают.

Из-за толпы людей, заинтересовавшихся шумом драки и приближающихся к штаб-квартире, L и Суруга вынуждены были ретироваться обратно к грузовику.

— Черт возьми! ФБР изменило тактику, потому что они не верили в успех моего расследования. Но атаковать собственного сотрудника?!

— Они были посланы, чтобы вернуть Тетрадь Смерти. Закрытые шлемы нужны на случай, если я обладаю глазами шинигами.

— Я думаю, что они охотятся за мной из-за сотрудничества с тобой, несмотря на прямой приказ. Теперь мы должны опасаться и ФБР и «Синего корабля»! — Суруга тяжело вздохнул и завел мотор. — Рюзаки, ты ведь раньше вел совместное расследование с лондонской полицией. Может быть, позвонишь им и попросишь о помощи?

Устроившись в своей обычной позе на пассажирском сидении, L бескомпромиссно заявил:

— Нет, с этого дня я не буду полагаться ни на полицию, ни на любые другие учреждения.

— Что это с тобой? Общаться с полицией и спецслужбами всего мира, как с пешками в собственной игре, подставлять других под удар, никогда не показывать своего лица — разве не так ты работал раньше?

Ни в одном из дел, раскрытых L, не фигурировало его имя. Типичным примером являлось расследование лос-анджелесских убийств, совершенных BB, когда L использовал Наоми как пешку. (На самом деле, с помощью псевдонима «Рюзаки» и сотни других детективных шифров, он в одиночку раскрыл больше преступлений, чем среднее детективное агентство.) L, для которого собственная относительная безопасность была непосредственно связана с поддержанием безопасности во всем мире, просто не мог допустить иного положения вещей. Однако это привело к тому, что среди спецслужб росло недоверие к его действиям. Его считали скрытным и эгоистичным детективом, который старался избежать риска любой ценой.

На секунду L задержал взгляд на своих сломанных часах. Его обычно невыразительное лицо осветилось грустной улыбкой.

— Мой единственный друг однажды сказал мне… что я заперся в своей раковине и ничего не знаю о реальном мире. Именно поэтому я хотел бы завершить это дело сам, без вмешательства полиции и спецслужб. Но это только мое эгоистичное решение. Господин Суруга… если вы передумали помогать мне, то сейчас у вас есть последний шанс отказаться.

Некоторое время Суруга молчал, сцепив пальцы на руле. Затем он взглянул на Маки, свернувшуюся калачиком на заднем сиденье, и покорно вздохнул.

— Похоже, сейчас мы находимся в бегах. Я посвящаю свой выбор Рею и Наоми. Давай сделаем все так, как надо.

В этот момент сзади к ним приблизился автомобиль ФБР.

Сворачивайте влево.

Это вывело бы грузовик на узенькую улочку с односторонним движением.

— Теперь нас преследует ФБР. Уровень сложности повышается прямо на глазах, — произнес L, как ни в чем не бывало.

Суруга резко свернул вправо. Несущиеся навстречу машины отчаянно загудели.

— Вот черт! — Суруга отчаянно дергал руль из стороны в сторону, в то время как L спокойно сидел рядом.

— Кстати говоря, что это за технику боя ногами вы использовали сегодня?

— О, моя техника? Она называется капоэйра. Парень из Южной Америки дал мне несколько уроков. Это практическое боевое искусство.

— Интересные движения. Обучите им меня позже?

Автомобиль ФБР, не колеблясь, свернул за ними на улицу с односторонним движением, продолжая преследование, и уже начал опасно приближаться. Суруга вывел грузовик на тротуар, разметав стулья в близлежащем открытом кафе, и усмехнулся.

— Давайте сначала оторвемся от этих клоунов!

Меж тем, в штаб-квартире «Синего корабля», члены группы печально смотрели друг на друга после того, как вынуждены были отпустить Суругу.

— Мы что, с ума посходили — идти против величайшего детектива в мире? Кто знает, как скоро наши имена будут раскрыты? — испуганно спрашивал один из мужчин. — Несмотря на то, что у нас есть вирус-убийца, теперь мы не сможем использовать его в качестве рычага давления. В ту самую секунду, как мы начнем эпидемию, имена господина Матобы и Йошизавы будут записаны в Тетрадь.

Кудзё размышляла о следующем ходе группы. Она корила себя за то, что не предвидела возможность существования второй Тетради. Хотя главной их целью являлось получение противоядия, сейчас приоритетом стала защита от новооткрывшихся возможностей L.

— К счастью, у нас еще есть мобильник доктора Никайдо. Мы можем использовать его для отслеживания расположения Маки, и L, несомненно, будет рядом с ней. Если мы атакуем быстро, не давая ему ни секунды для того, чтобы достать ручку, мы можем нейтрализовать Тетрадь смерти.

Члены «Синего Корабля» закивали.

— Доктор Кудзё, насчет маячка в мобильнике девочки… — встревожено произнес Кониши, смотревший на экран компьютера.

— Что такое?

— Взгляните сами.

На экране GPS отображались более 50 красных мигающих точек, движущихся по карте в разных направлениях.

— И что это? — спросила Кудзё насмешливо. — Настройки сбились?

Другие члены группы столпились вокруг экрана.

— Вероятно, L настроил кучу маячков на ту же частоту, что и мобильник девочки, а затем прикрепил их к случайным автомобилям по дороге.

Повисла тишина, когда «Синий корабль» осознал, что L снова находился на несколько шагов впереди. Им открылась вся безнадежность противостояния уму величайшего детектива в мире.

После недолгого раздумья, Кудзё подняла голову и, решительно взглянув на Матобу, уточнила:

— Господин Матоба, могу я предложить новый план?

Тот, с нарочитым интересом рассматривавший стоящий посреди комнаты аквариум, великодушно кивнул.

— Новый план? — полные надежды взгляды членов группы сосредоточились на Кудзё.

— Пришло время нам прекратить играть в детективов и пытаться выследить L. Оставим это дело профессионалам. Давайте сосредоточимся на том, что сейчас L фактически находится в бегах, и с ним носитель вируса.

— Но если мы не будем осторожны, он может записать наши имена в Тетрадь Смерти! — младший член группы даже не пытался скрыть свой страх.

— Не волнуйтесь, — успокоила его Кудзё. — Мы сделаем так, что у L не будет времени даже на то, чтобы вспомнить наши имена.

— Профессор Кишикава из университета Тохоку… А он достаточно умен, чтобы создать противоядие от вируса?

— Возможно. Мой отец часто общался с ним.

— И в университете должно быть необходимое оборудование, чтобы произвести антидот.

L и Маки ехали в вагоне по Яманотэ — кольцевой линии токийских городских электричек. L скинул ботинки и, по своему обыкновению, с ногами забрался в кресло. Как ни неустойчива была эта поза, он привычно удерживал равновесие в качающемся вагоне, сжимая в руке Чупа-чупс. Молодой человек, сидящий напротив, оторвался на секунду от мобильника и бросил на L подозрительный взгляд.

— Тогда давай просто двигаться вперед. Только мы вдвоем, без всякой помощи, — L торжественно поднял Чупа-чупс вверх, словно он и являлся целью, к которой они стремились. Маки глазела на детектива, как на диковинное животное.

— Почему ты делаешь все это для меня?

— Потому что это будет мое последнее дело.

— Последнее…? Что ты имеешь в виду?

L взглянул на Маки, перекатывая за щекой Чупа-чупс. Глаза его, обрамленные черными кругами бессонницы, казалось, улыбались.

— Я написал свое имя в Тетради Смерти, чтобы положить конец моей битве с Кирой, — произнес он в своей обычной монотонной манере. — Мне осталось жить одиннадцать дней. Столько же, по-видимому, осталось тебе.

Глаза Маки расширились.

— Ты не боишься умереть? Я вот боюсь. Очень сильно. — Маки потрясла головой, словно пытаясь отогнать таким образом страх. — Почему тогда ты пытаешься спасти меня и весь мир, если тебе осталось жить всего несколько дней? Не лучше ли потратить их на себя?

— Я буду продолжать делать то, что должен, до последней минуты моей жизни. Вот и все.

— Те же самые слова… — Маки на секунду показалось, что в профиле L она различает черты своего отца. — Их всегда повторял мой папа. Он говорил, что никогда нельзя терять из виду то, что ты обязан сделать, независимо от препятствий на твоем пути. Он всегда беспокоился — действительно ли то, что он делает, помогает людям? И он сказал мне, что до тех пор, пока люди страдают и умирают, кто-то должен делать эту работу.

— Похоже, он был необыкновенным человеком.

Маки робко кивнула. L выглянул в окно, словно вызывая в памяти чувства, о наличии у себя которых он прежде не догадывался.

— Я никогда не знал моих родителей. Но недавно я встретил одного человека, которого стал уважать, как отца. Твой отец, должно быть, похож на него. Я хотел бы встретиться с ним.

Человек, о котором вспомнил L, возможно, был Ягами Соичиро, который верил в невиновность своего сына, однако не поступился своими принципами и, следуя закону, арестовал его как серийного убийцу.

— То, что я обязана сделать… — пробормотала Маки, словно желая убедить себя в чем-то.

Молодой человек, сидящий напротив них, продолжал возиться со своим телефоном. Он лениво просматривал новостную ленту одного из сайтов, желая скоротать время.

Глаза молодого человека плавно переместились от пары, сидящей перед ним, к картинке в телефоне. Девочка из новостного выпуска и девочка на диванчике напротив была одним и тем же человеком.

— Да не может быть…

Бизнесмен, сидящий рядом с молодым человеком, взглянул через его плечо на экран телефона. Разглядывая фотографию девочки и большую подпись к ней — «Вспышка нового вируса», он перевел взгляд в том же направлении, куда смотрел теперь молодой человек.

— О, Боже! — он, вскочил на ноги и бросился мимо других пассажиров в соседний вагон. Те недоуменно зашевелились.

— Не может быть. Блин, да не может быть! — повторял молодой человек и, вздрогнув, уронил свой мобильник на пол. L увидел фотографию Маки на экране и мгновенно понял причину паники. Подобрав телефон, Маки встала с диванчика, чтобы передать его обратно владельцу.

— Отойди! Отойди от меня! — заорал парень и в панике плюхнулся на пол, когда Маки сделала шаг в его сторону. Он практически выполз из вагона, как только поезд остановился на станции, а его телефон и вещи остались там, где он их оставил. Сконфуженная, Маки вдруг заметила свою фотографию на экране и застыла в изумлении.

— Мы не можем больше пользоваться общественным транспортом. Идем.

Взяв Маки за руку, L вылез из поезда на станции Сибуя. Когда они подходили к людному перекрестку, L заметил, что Маки замедлила шаг. Оглянувшись назад, он увидел, что девочка смотрит на что-то в оцепенении.

Ее лицо светилось на огромном телевизионном экране, занимавшем всю стену небоскреба.

— Старайся держать голову пониже, Маки. — L схватил ее за руку и бросился бежать. — Эта страна имеет специальные инструкции, чтобы справляться с подобными ситуациями. Однако обычно все настолько заняты поиском виновных в случившемся, что реагируют крайне медленно. В этот раз, однако, ответ нашелся неожиданно быстро. Похоже, я недооценил доктора Кудзё.

Лицо Маки оставалось безучастным, как будто она не слышала обращенных к ней слов. Неожиданно реальность предстала перед ней со всей своей жестокостью, ведь именно сейчас смертельный вирус множился внутри ее тела, готовясь к проявлению первых симптомов болезни. Маки знала, как оканчивали свою жизнь люди, инфицированные вирусом геморрагической лихорадки. Наряду с общим течением болезни, все их тело покрылось язвами, пока, наконец, они не умирали, истекая кровью, бьющей из каждой раны. Это была картина ада.

— Я умру?

— Не волнуйся. Я защищу тебя.

L достал из кармана Чупа-чупс и протянул его Маки. Держась за руки, они пробежали под железнодорожным мостом и свернули вбок на узкую улочку.

— О чем вы только думали, доктор Кудзё? Благодаря вашей игре на публику страна находится в абсолютном хаосе. — Саегуса, пожилой профессор, состоящий в министерстве здравоохранения, труда и социального обеспечения и отвечающий за оперативную группу по борьбе с пандемиями, обвиняюще поднял палец. — Как вы посмели показать в прямом эфире предупреждение о сбежавшем инфицированном пациенте, не проконсультировавшись предварительно с Отделом противостояния инфекционным болезням? И заявление сделал даже не профессор Никайдо, а вы, его представитель. Любой, кто обладает хоть каплей здравого смысла…

— Это гонка со временем, — бесцеремонно прервала его Кудзё, когда тот начал протирать свои очки. — Что, если бы мы сперва проконсультировались с вами? Начались бы бесконечные совещания — информировать ли население об угрозе распространения вируса, затем — на кого возложить ответственность за это. Подумайте, сколько времени вам понадобилось только на то, чтобы вызвать меня сюда?

— Действовать нужно лишь после завершения всех необходимых приготовлений. В итоге, этот путь наиболее эффективен.

Но Кудзё была не согласна с таким, истинно японским, образом мышления.

— Я просто пытаюсь обратить ваше внимание на отсутствие в этой стране навыков выхода из кризисной ситуации, когда дело касается инфекционных заболеваний.

— Что сделано, то сделано, — заметил Саегуса. — Но доктор Кудзё, после всех ваших запросов по предоставлению информации мы так и не получили никаких сведений о девочке. Она действительно существует и сейчас в бегах?

Члены оперативной группы как по команде перевели взгляд на Кудзё. Они были стереотипными японскими корпоративными трутнями, которые не желали нести никакой ответственности и вечно были одержимы поиском виновных. Кудзё высоко подняла голову под их взглядами.

— Инфицированная девочка — дочь профессора Никайдо. Из-за несчастного случая, она была заражена новым штаммом вируса, который исследовал ее отец.

— Вы скрывали, что она была заражена и что она сбежала из больницы для защиты профессора Никайдо?

— Я не могла открыть правду, потому что профессор Никайдо был одним из тех, кто контрабандой доставил вирус в Японию. Профессор был связан с террористической организацией и планировал принять участие в терракте по распространению вируса. Мы считаем, что его дочь была заражена в процессе его деятельности.

— Профессор Никайдо… не может быть… — недоверчиво протянул один из членов оперативной группы.

— Как вы знаете, научно-исследовательский центр профессора Никайдо обладает четвертым уровнем биологической безопасности. Однако там запрещено работать с вирусами выше третьего уровня по соглашению с жителями прилегающих к нему территорий. Тем не менее, вирус был доставлен в этот центр контрабандным путем. Директор лаборатории, замышляющий теракт, пропал без вести. А теперь еще его дочь, носитель вируса, сбежала. Вы действительно считаете, мы можем сообщить людям правду, как она есть?

Члены оперативной группы отводили глаза, не желая вмешиваться в спор. Они растерянно переговаривались друг с другом, но никто не был готов предложить решение, которое можно было бы претворить в действие.

— Каков риск передачи вируса? — собравшись с духом, уточнил один из членов.

— Риск передачи и уровень смертности у него выше, чем у вируса Эбола. А после двухнедельного инкубационного периода он размножается с невероятной скоростью.

— Как он…? — Саегуса не решался задать вопрос.

— Этот вирус передается воздушно-капельным путем, — жестко ответила Кудзё.

Конференц-зал снова затих. Вирус мог передаваться от хозяина к хозяину через мокроту, кашель или рвоту и свободно проникать в легкие. Он обладал чрезвычайно высоким уровнем смертности и распространялся в геометрической прогрессии.

— Что вы собираетесь делать? Позволите этой стране быть уничтоженной вирусом? Или сегодня же создадите специальную оперативную группу?

Никто не произнес ни слова. Наконец Саегуса принял решение.

— У нас нет выбора. Мы должны создать оперативную группу. И я ожидаю, что вы будете в ней, доктор Кудзё.

Даже сейчас, с серьезным лицом кивая в ответ на предложение Саегусы, Кудзё отчаянно пыталась удержаться от смеха, вызванного его решительным видом.

Кониши бросил всего один взгляд на Кудзё, вернувшуюся в штаб-квартиру «Синего Корабля», и ухмыльнулся.

— Я так понимаю, все прошло успешно.

— Да, я попала в оперативную группу без каких-либо проблем. Она будет создана внутри министерства здравоохранения.

Кудзё сняла пальто и взглянула на биотоп в центре комнаты.

— Я надеюсь, собранная нами информация о сговоре Саегусы с некоторыми фармацевтическими компаниями была полезной? — раздался голос Матобы с другой стороны биотопа.

— Да, я с трудом сдерживала смех.

— Значит, девочка будет найдена очень скоро. Вы были правы, работу по ее поимке лучше оставить профессионалам. Что же касается этого… — Кониши взглянул на десятки красных точек, движущихся по карте Японии, и поднял руки в знак капитуляции.

— Но я хочу, чтобы вы продолжили работу по поиску девочки через GPS.

— Да? Почему?

— Нам по-прежнему необходимо добраться до девочки первыми. Любая информация от очевидцев будет немедленно передана оперативной группе. Я буду передавать ее «Синему кораблю», так что вы сможете использовать ее, чтобы точно определить местоположение Маки.

— Что произойдет, если полиция доберется до нее первой?

— Как только она будет найдена, ее придется поместить в карантин. Поскольку ни один врач не представляет, как лечить этот новый штамм вируса, они переложат эту проблему на плечи оперативной группы.

— В любом случае, девочка в итоге окажется в наших руках, — пробормотал Матоба. Он самодовольно смотрел на гармоничный мирок, находящийся внутри биотопа. — День, когда этот идеальный мир станет реальностью уже близок.

Кудзё тоже взглянула на прозрачную сферу. Но взгляд ее скоро переместился на искаженный профиль Матобы, отражающийся в стекле.

— Идеальный мир…

Никто не заметил циничной улыбки, скривившей ее губы.

Молодая женщина с чашечкой кофе в руках позвонила в колокольчик на прилавке Интернет-кафе.

— Извините, у меня на столе нет сахарницы, — обратилась она к подошедшему работнику.

— Странно, я ведь совсем недавно все проверял, — пробормотал он, доставая из-под стойки пакет с сахаром.

Интернет-кафе было заполнено до отказа, как это обычно и бывало в середине ночи. Многолюдность, однако, совершенно не ощущалась благодаря тому, что посетители были разделены по отдельно стоящим «частным кабинкам». Ничто, за исключением случайного кашля, не нарушало атмосферы одиночества.

Одна из кабинок была занята двумя клиентами, носящими бейсболки команды «Хансинские Тигры»[16]. Они, возможно, были братьями, хотя и разного возраста. Младший спал, закутавшись в одеяло. Старший сидел на диване, плотно прижав колени к груди, и работал за компьютером. Хотя его поза выглядела довольно неустойчивой и неудобной, парень держал равновесие, вцепившись в край дивана босыми ногами, словно птица, сидящая на ветке. Несмотря на поздний час, на его экране не было ни онлайн игры, ни сайта для взрослых. Работая одновременно за двумя компьютерами, а также за своим собственным ноутбуком, молодой человек просматривал информацию из бесконечного числа открытых окон сразу на трех рабочих столах.

Вся доступная информация от столичного полицейского департамента, министерства здравоохранения, труда и социального обеспечения, региональных отделений полиции поступала к нему из внутренних конфиденциальных файлов, закрытых для широкой публики. Периодически, парень начинал печатать что-то на каждом из компьютеров.

Пять кофейных чашек и бесчисленные сахарницы, с горкой наполненные рафинадом, стояли рядом с клавиатурой. Перекладывая кубик за кубиком в чашку, молодой человек ни разу не оторвал взгляда от экранов. Он глотнул получившуюся сладкую гущу и причмокнул губами:

— Великолепно! — заметил он самому себе.

Он продолжил печатать, зажав чашку между большим и указательным пальцами. Его внимание привлек ноутбук, на экране которого сейчас отображались два сайта.

Первый, под названием «Испытание: Вокруг Японии», предназначался для молодых искателей приключений, путешествующих по стране пешком, на велосипеде или мотоцикле. На сайте они могли выкладывать фото своего текущего местоположения, а другие — отслеживать их перемещение. В летние каникулы появлялось особенно много сообщений такого типа: «Сегодня покидаем Осаку!» или «Берем курс на Хакодате[17]. Встречаемся в магазине перед железнодорожной станцией».

Второй сайт был посвящен Амане Мисе, недавно возобновившей свою карьеру модели. Молодой человек просматривал список различных событий и летних фестивалей по стране, на которых планировалось ее присутствие.

Мальчик на диване перевернулся во сне и застонал: наверное, ему снился кошмар. Старший брат дотронулся до его плеча, желая разбудить.

— Что-то случилось? — ребенок вскочил и откинул в сторону одеяло.

— Нет, ничего, — молодой человек вернулся к работе.

Прядь длинных волос упала на её лицо, когда Маки сняла бейсболку, чтобы вытереть капельки пота со лба.

Хотя девочка и старалась выглядеть веселой, бессонница в эти последние несколько дней, вызванная постоянными кошмарами, здоровья не прибавляла. Было видно, что страх умереть из-за вируса был очень велик. L, прикусив ноготь, уставился на Маки, вероятно, расстроенный невозможностью помочь ей чем-либо.

За перегородкой послышался голос, явно не принадлежащий посетителю кафе. L приоткрыл дверь кабинки. Опираясь на стойку, рядом с заспанным официантом стоял полицейский. Благодаря уединенности, это место иногда привлекало людей, которые скрывались от закона. Однако не похоже, чтобы сегодня полицейский пришел сюда с обыкновенным обходом.

— Черт возьми, я работаю с полуночи, и не могу помнить лицо каждого вошедшего сюда человека, — раздраженно отвечал официант. Он даже не смотрел на листок, протянутый полицейским.

— В любом случае, я осмотрю помещение, — решительно заявил тот, приступая к обходу кабинок.

— Маки, тут полиция. Мы должны уходить, — скомандовал L, надевая бейсболку.

Он пригнулся и принялся осторожно открывать защелки, которыми крепилась к остальным одна из стенок кабинки. Затем наклонил ее так, чтобы внизу образовалась щель, куда смогла проползти Маки, а следом за ней быстро проскользнул и сам детектив. Они спрятались под компьютерным столом в темноте соседней пустой кабины, пока полицейский проходил мимо, проползли около стойки на входе и выбежали за дверь. Именно в этот момент полицейский, наконец, заметил их и бросился следом.

Едва выбравшись на улицу, L и Маки тут же налетели на другого полицейского, ждавшего снаружи. Детектив споткнулся об трос на стоянке и упал. Стоило стражу порядка склониться над ним, как L свел ноги вместе и со всей силы ударил того прямо в челюсть прекрасно поставленным движением капоэйры, отправив кубарем на землю.

— Ты упал слишком удачно, чтобы списать все на случайность! — крикнула Маки на бегу.

— Я бы сказал, что это была неизбежность. Часть моего плана.

Маки с сомнением взглянула на L, который явно гордился собой.

— Ты успел сделать в кафе все, что хотел?

— Да, мы можем перейти к следующему пункту моего плана. Туда! — он указал в сторону железнодорожного вокзала. Они подбежали к входу, и L начал осматривать велосипеды, выстроенные в ряд на велопарковке.

— Мы что, поедем на велосипедах? И как далеко мы уедем?

L не обращал на слова Маки никакого внимания. Он выбрал электрический велосипед[18], без каких-либо проблем расстегнул кодовый замок и откатил его в тень здания. Сняв верхнюю панель с контроллера и вытащив из рюкзака ворох различных деталей, купленных в Акихабаре, L приступил к работе по модификации своего нового средства передвижения.

— Кстати, что означает буква «Т» на наших бейсболках?

— Ты что!? Это же логотип «Хансинских Тигров»! Бейсбольной команды из Осаки! — негодованию Маки не было предела.

— А чем нам не подошли те, другие?

Когда они покупали бейсболки, L выбрал кепку с буквой «Г» — логотипом конкурирующей команды Емиурийских Гигантов. Но Маки буквально выдрала ее у него из рук.

— Ты родился в Осаке, значит должен болеть за Тигров! — воскликнула девочка.

— Ты знаешь кого-то в команде?

— Что ты имеешь в виду?

— Я никогда не болел за кого-то, кого я не знаю лишь только потому, что игроки команды представляют мой родной город. Странный обычай.

Взгляд Маки стал сердитым:

— Рюзаки, ты умный, но тебе стоит научиться понимать чувства людей.

— Да, мне многие об этом говорят, — L с хмурым взглядом продолжал работу.

— Готово. Запрыгивай, — наконец скомандовал детектив.

Несмотря на изрядный груз, велосипед довольно быстро набрал скорость.

— Что ты сделал, чтобы изменить… Э-эй! Ни один велосипед не должен так быстро ехать! — Маки вцепилась в L, чтобы не упасть.

— Я усовершенствовал контроллер, регулирующий крутящий момент мотора, так что велосипед думает, будто мы постоянно едем в гору. Теперь я могу даже не крутить педали.

В штаб-квартиру оперативной группы по борьбе с пандемиями стекались звонки из больниц со всего Токио. Это было похоже на настоящую осаду.

— Нет, как я вам уже говорил, описываемые вами симптомы не похожи на симптомы вируса. Пожалуйста, обследуйтесь в местном госпитале. Да, мэм. Пожалуйста, успокойтесь, все будет хорошо.

— Даже корь и ветрянку ошибочно принимают за симптомы вируса.

— В какие больницы мы должны направлять детей с высокой температурой?

Только что прибывшая Кудзё сразу начала давать точные указания обессилившим врачам:

— Если у пациента температура выше 39 градусов, и не появилась сыпь на лице, руках или ногах через два часа после начала заболевания, значит, он не был заражен вирусом. Скажите это всем, кто ещё позвонит.

Информация о подозрительных лицах также стекалась стабильным потоком из контрольно-пропускных пунктов со всей страны. Хотя следить за этим было поручено оперативной группе, Кудзё взяла со стола пачку отчетов, чтобы самостоятельно просмотреть их.

— В 0:37 мужчина 20 лет и девочка были замечены в интернет-кафе префектуры Сайтама… — читала Кудзё вслух, — в 1:23 подозреваемые задержаны, после того как скрылись с места происшествия после допроса в городе Хасуда… в 2:55, преступники угрожали заразить вирусом полицейского на контрольно-пропускном пункте в Сираока, а затем уехали на велосипеде…

Кудзё закрыла отчёт, незаметно выскользнула из комнаты и направилась на крышу здания. Убедившись, что она оказалась одна, женщина набрала на мобильном номер Йошизавы, который находился в укрытии «Синего Корабля».

— Мы получили информацию о том, где находятся Маки и L. Они направляются на север от города Сайтама. Вероятно, на велосипеде с постоянной скоростью.

— На велосипеде? Кажется, они совсем отчаялись. На север от Сайтама… хм, как мы и ожидали.

— Очевидно, они движутся в город Сендай. Девчонка должна знать, что Никайдо дружил с профессором Кишикава из университета Тохоку. Он, наверное, единственный, кого они могут попросить сделать противоядие. Мы должны схватить их прежде, чем они достигнут контрольно-пропускного пункта в городе Куки. Оставьте только минимальное количество людей, чтобы следить за лабораторией Никайдо и его домом, остальные пусть отправляются туда.

— Понял.

Кудзё повесила трубку и поспешила вернуться в штаб-квартиру. Продолжая следить за поступающими сообщениями, она принялась прокручивать в голове сценарии развития дальнейших событий. Их оказалось всего три: первый, в котором они захватят Маки и L по их GPS-сигналу еще до контрольно-пропускного пункта; второй, по которому они будут задержаны на контрольно-пропускном пункте и доставлены в больницу; а также третий, в котором они благополучно добираются до профессора Кишикава. Кудзё уже сделала необходимые приготовления для всех трех случаев. К примеру, «Синий корабль» уже успел хорошенько надавить на профессора, так что он согласился сотрудничать с террористами.

Но что-то не давало ей покоя. Убеждая себя, что она просто слишком нервничает, Кудзё продолжила просматривать бумаги.

— В 0:30 мужчина 20 лет и мальчик сбежали из интернет-кафе в Адачи, Токио, — на секунду ей показалось, что она ошиблась и вновь перечитывает первый доклад, но бегло проглядывая два текста, она поняла, что это не так. — Мальчик… возможно, Маки маскируется… Значит, всё это приманка…? — в этот момент ее телефон начал вибрировать.

Кудзё поспешила ответить.

— Нас надули! — послышался крик Йошизавы на другом конце.

— Что случилось?

— Мы отследили L и Маки по GPS и направили группу перехвата. Но выяснилось, что это были не они! Это был какой-то случайный ребенок, который ездил по стране на велосипеде. Он понятия не имел, откуда у него взялся передатчик!

Кудзё повесила трубку, недовольно цокнула языком и направилась в подземный гараж.

Приманка направила нас на ложный след. Скорее всего, Суруга и L разделились и… теперь преследуют различные цели?

Автомобиль Кудзё на высокой скорости выехал из гаража и помчался по темной ночной дороге, игнорируя красные огни светофоров на своем пути.

— Рюзаки, наверное, сейчас доволен собой. «Конечно, все идет точно, как я запланировал», — бормотал Суруга, прячась в кустах недалеко от укрытия «Синего корабля». Тыльной стороной ладони он вытер пот со лба. — Это и есть то, что они называют глобальным потеплением? В идеальном мире Кудзё определенно должно быть попрохладнее!

Хотя Суруге была привычна теплая погода, он уже успел устать от духоты, комаров и безветренных японских ночей.

— Черт! Я мог бы скрутить этих ублюдков за минуту, будь у меня хотя бы один или два помощника… И ведь винить во всем приходится только себя…

Суруга так и не смог подобрать корректных слов, чтобы мягко сообщить начальству о провале миссии: ему не удалось получить обратно Тетрадь Смерти от L, более того, она была украдена бандой террористов. И теперь, после того как его сняли с задания, он не имел возможности обратиться за помощью к Бюро.

Хотя на данный момент он двигался отдельно от L и Маки, его привычка говорить вслух никуда не делась.

— Сейчас тронемся.

Агент припарковал угнанный грузовик на стоянке возле склона, не утруждая себя поставить его на ручник, и сам спрятался неподалеку. Грузовик простоял на раскалённом за день асфальте ровно десять минут, после чего его тормозные колодки ослабли, и машина тихонько заскользила вниз, постепенно набирая скорость. Остановилась она, только врезавшись в электрический столб и сбив его на землю.

Суруге хватило одного взгляда, чтобы убедиться, что здание, используемое «Синим Кораблем» в качестве укрытия, не оборудовано аварийным генератором.

— Начало миссии: 3:21.

Он вошел через центральный вход и бегом бросился вверх по лестнице, попутно включая систему пожарной тревоги.

— Пока все идет отлично!

Нацепив русские армейские очки ночного видения, купленные на черном рынке, Суруга прокрался мимо паникующего охранника и вошел в центральную комнату укрытия террористов незамеченным.

«Синий корабль» можно было принять за террористическую организацию, однако большинство её членов являлись простыми любителями. Именно поэтому, когда во всём здании внезапно отключился свет и раздался вой пожарной сигнализации, их парализовала паника. Благодаря усилиям L, управлять испуганными людьми было некому.

— Это ловушка! Спасайте Тетрадь Смерти! — закричал Суруга, внося еще большую сумятицу.

Когда вражеская команда в смятении, используйте это. Враги должны делать работу за вас — таково одно из основных правил успешной атаки.

— Где тетрадь? — снова закричал Суруга, переместившись в угол комнаты, чтобы лучше видеть происходящее.

— Она здесь! — мужчина из другого угла взмахнул над головой портфелем.

Не произнося ни слова, Суруга подкрался к террористу, зажал ему рот, оттолкнул к стене и ударил ногой в солнечное сплетение — болезненный стон потонул в общем гуле испуганных голосов.

С портфелем в руках агент незаметно выбрался из комнаты и спустился по лестнице. Выйдя из здания, он снял очки и взглянул на часы:

— Миссия окончена в 3:26. Затраченное время: пять минут. Неплохо…

— Это еще не конец, господин Суруга.

Кудзё с пистолетом в руках преграждала ему путь.

— Ты ведь не застрелишь меня прямо здесь, правда? Из-за аварии люди уже выходят наружу, а скоро прибудет и полиция. Эти бравые парни быстро все тут разнюхают, а у меня в кармане, как назло, лежит только одна тоненькая тетрадь…

Кудзё вздохнула и опустила пистолет.

— Надо же, а я почти поверила, что мы можем стать отличной командой, — в ее голосе не звучало ни малейшего намека на раскаяние. Она приблизилась к бывшему партнеру и улыбнулась, словно ее предательство относилось к ничего не значащим мелочам.

— Кто бы говорил. Ты — обманщица. И хватит запугивать меня.

— Если я так уж сильно тебя пугаю, возможно, не стоит записывать меня во враги…

Хотя стояла душная ночь, пальцы Кудзё, коснувшиеся его кожи, казались абсолютно холодными.

Суруга буквально услышал щелчок захлопывающейся ловушки, и, пересилив себя, отвел ее руку в сторону.

— Это все сводится лишь к одному вопросу — кто для меня опаснее: ты или L, — агент махнул рукой и повернулся, чтобы уйти.

— Тогда приготовься, господин Суруга. Или я должна сказать, Хидеки Сугита? — её голос был леденяще спокойным.

— Откуда ты знаешь это имя?

— L не единственный, кто знает, как получать информацию.

Суруга саркастически хмыкнул, однако Кудзё он уже не интересовал. Ее взгляд полностью сосредоточился на только что прибывших L и Маки.

— Мне так жаль, Маки. Я никогда не думала, что ты будешь инфицирована…

— Скажите мне, — перебила девочка, — вы действительно собираетесь использовать вирус, чтобы уничтожить мир?

— Нет. Напротив, я собираюсь построить новый…

— Убивая людей?

Ученая не ответила. Казалось между ними, некогда доверявшими друг другу как мать и дочь, пролегла глубокая пропасть.

— Я не смогла бы быть счастлива в мире, построенном на человеческих жертвах, — продолжила Маки.

Кудзё вздрогнула, затем попыталась начать снова:

— Маки, конечно же, мы говорим об идеальном мире. Это место, где каждый может смеяться и жить счастливо. Но сейчас это невозможно. Повидав так много, путешествуя со своим отцом, ты должна была понять это.

На сей раз настала очередь Маки замолчать. Она вспомнила бесчисленные страны, в которых побывала с профессором Никайдо. Даже ребенок, подобный Маки, видел несчастья, которые обрушились на Землю по вине человека и то, что планета не в состоянии справиться с ними.

— Маки, ты помнишь наш разговор в лаборатории? Причина, по которой люди избежали заражения ужасными болезнями в том, что многие животные пожертвовали своими жизнями во имя науки. Жертва является неотъемлемой частью любого достижения.

— И что, вы полностью согласны с этим? Я не верю.

Кудзё закусила губу, девочка с трудом могла услышать ее тихий голос:

— Я знаю, что поступаю правильно. Я хочу создать прекрасный новый мир, и я осуществлю свою мечту.

Маки уставилась на Кудзё, словно не веря ее последним страшным словам.

— Похоже, я совсем не знала вас, доктор Кудзё. — Пропасть между ними только что стала бездонной.

— Скоро здесь будет полиция, нам надо уходить, — сказал Суруга, прерывая этот тяжелый разговор.

— Доктор Кудзё, — неожиданно заговорил L, — то, что вы пытаетесь сделать под предлогом построения идеального общества, является не более, чем массовым убийством. Если вы попытаетесь воплотить свой план в реальность, я убью вас. — L сделал шаг вперед. — Вы будете наказаны!

Он сунул в руку обомлевшей женщине Чупа-чупс и удалился.

— Ты выглядишь так, словно все идет по твоему хитрому плану. Ты хочешь сказать, что знал, что когда мы разделимся, я попытаюсь заполучить Тетрадь назад? — спросил Суруга, когда L, Маки и он шли через темные улицы города.

L ничего не сказал, лишь озорно улыбнулся. Возможно, это означало, что детектив наконец-то оценил дедуктивные навыки Суруги, и теперь тот мог перестать чувствовать себя неуютно на его фоне.

— Тогда, я думаю, это ты тоже ожидал? — агент достал из кармана телефон и нарочито громко заговорил, чтобы L мог слышать разговор. — Это Y286.

Человек на другом конце откликнулся незамедлительно. Кажется, он был очень зол.

— Какого черта ты делаешь, Суги… Y286?! Ты должен был вернуться для разбора полетов после того, как мы отстранили тебя от дела. А потом я слышу, что ты мешаешь своим же вернуть Тетрадь! Искренне надеюсь, что ты выполнил задание. В противном случае, будь уверен, ты получишь тонну дисциплинарных взысканий.

— Задание… — Суруга повертел в руках Тетрадь, а затем перекинул её детективу. — Мне очень жаль, сэр, но я не смог выполнить миссию.

— Что? Что ты говоришь, Суруга?

— Я не могу предать человека, который отомстил за смерть Рея и Наоми.

— Суруга, — в голосе на другом конце трубки росло раздражение, — наше начальство считает владение L Тетрадью Смерти серьезной угрозой. Ты будешь уволен, если продолжишь сотрудничать с ним. Ты тоже станешь преступником! Мы поймаем вас обоих!

— Я понял. До свидания. — Суруга нажал на отбой, не дав своему бывшему боссу шанса продолжить поток угроз. Он улыбался.

— С вами все в порядке? — уточнил L.

— Абсолютно. Сейчас нам необходимо в первую очередь побеспокоиться о Маки. Кроме того, работать с великим детективом над его последним делом — гораздо более невероятный и захватывающий опыт, чем все эти скучные ФБРовские будни. Кстати, как все продвигается?

— Все идет успешно. Наша маленькая хитрость успешно заставила большинство террористов покинуть лабораторию профессора Никайдо.

Как только электричество было восстановлено, в штаб-квартире «Синего корабля» раздались горестные стоны:

— Доктор Кудзё, у нас беда! Тетрадь смерти…

— Я знаю.

Кудзё включила компьютер. Она сняла обертку с подаренного детективом Чупа-чупса и обнаружила шестизначный номер, нанесенный на леденец. Кудзё ввела числа в окно ввода пароля для кодируемого микрочипа, полученного ими от L на складе «Желтая коробка».

— На этот раз аудиофайл? — у Кудзё было плохое предчувствие, она глубоко вздохнула и кликнула мышкой. Из динамиков полилась весёлая музыка.

— Этот голос… Миса-Миса? — Кониши был крайне удивлён.

Это был абсолютно новый сингл Амане Мисы, который каким-то образом удалось приобрести L до начала официальных продаж.

— L, теперь ты меня разозлил, — Кудзё свирепо взглянула на леденец, будто это был детектив, а не обычная сладость. — Кониши, ты все еще можешь проникнуть в информационную систему штаб-квартиры L?

— Да, но все удалено, и бесполезно что-то там искать.

— Но ты все ещё можешь установить связь с их внешней линией. Мне понадобится твоя помощь.

— Что? А, конечно…

Кудзё бросила леденец на пол и раздавила его ногой в мелкую крошку. Лицо Кониши застыло при виде этой необычной демонстрации гнева.

— L, люди могут называть тебя величайшим детективом в мире, но что ты можешь сделать без поддержки властей?

Уставшие L и Маки отдыхали среди деревьев и разглядывали ночной город, раскинувшийся ниже по склону холма. Им с Суругой пришлось разделиться: агент уехал на грузовичке, чтобы модифицировать его и подделать номерной знак. Детектив же с девочкой направились прямиком в конечную точку маршрута — Осаку.

— Мы почти дошли до места встречи, — сказал L, — Суруга должен быть уже там.

— Значит, мы наконец-то перестанем пробираться по этим горным тропинкам? — уточнила Маки с плохо скрываемой радостью. Она подняла ногу. Её обувь была вымазана в засохшей грязи.

— Надеюсь, что так.

Оперативная группа по борьбе с пандемиями приступила к совместной масштабной операции вместе с полицией и министерством здравоохранения. Инспекционные группы, одетые с ног до головы в костюмы химической защиты, наводнили всю страну. Начались летние каникулы, и множество девочек, похожих на Маки, были задержаны в публичных библиотеках, супермаркетах, кинотеатрах и оживленных торговых районах.

L и Маки выбрали сложный горный маршрут, чтобы избежать проверок. Их шаги заметно ускорились после того, как за приближающимися деревьями стали видны огни города.

— Сразу же за железнодорожной станцией. Ещё чуть-чуть… — L внезапно остановился, схватил Маки за руку и бросился на землю.

— Рюзаки! Что…

Раздался выстрел.

— Раз, два… нет, четыре! Все вооружены. И это явно не предупреждение.

L спрятался за деревом и сжал руку Маки, подавая ей сигнал, чтобы она закрыла глаза. Затем он бросил световую бомбу в направлении выстрелов. Сверкнула ослепительная вспышка, и мир стал белым. Однако на сей раз на врагах были надеты тонированные шлемы для противодействия хитрости L.

— Маки, эти люди профессионалы. Тебе необходимо бежать. Им нужен я.

— Что ты несешь? Никуда без тебя не уйду! Кроме того, ты сказал, что защитишь меня. Сказал, что будешь заботиться обо мне до конца, что бы ни случилось!

Маки разрыдалась. Она схватила детектива за край джемпера и несколько раз дернула. L смотрел на нее так, будто перед ним стоял говорящий броненосец.

— Этот эгоистичный акт призван воодушевить меня, не так ли?

— Ты не должен был говорить это вслух, глупый!

Еще одна пуля отскочила от дерева, вынуждая их прервать разговор и пригнуться еще ниже. В этот момент небо осветилось ярким фейерверком. Звуки аплодисментов донеслись со стороны города.

— Мы должны постараться сбить их со следа на летнем фестивале, — объяснил L. — Нужно попробовать пробежать за деревьями, двигаясь зигзагом.

— Хорошо!

Они бросилась бежать, пытаясь высчитать паузы в стрельбе атакующих. Как только L и Маки вошли в город, стрельба прекратилась, однако агенты не отставали от них ни на шаг. Летний фестиваль кишил народом.

— Опусти кепку пониже, Маки, так они тебя не узнают.

Группа девушек, одетых в вычурные платья в стиле готических лолит, выделялась среди толпы в летних юкатах[19].

— Мне кажется, я знаю, что сейчас происходит… — L вспомнил календарь выступлений Амане Мисы, который он просматривал в кафе. Первое появление звезды после перерыва в ее карьере было запланировано на летний фестиваль этого года.

Смотри, это Миса! — крикнула Маки, найдя программку мероприятия. — Она вернулась со своим новым туром!

Хотя она была теперь известна по всей Японии как поп-идол Миса-Миса, для Маки она все еще оставалась близкой подругой, почти сестрой.

— Рюзаки, у меня есть идея!

Она схватила L за руку и потащила в концертный зал, где столпилась большая часть фанатов. За ними последовала небольшая группа агентов. Сняв шлемы, преследователи надели темные очки и марлевые повязки, чтобы защититься от глаз шинигами. Они явно старались держаться на расстоянии от L и встали, перекрывая выходы из помещения.

— Они, вероятно, не будут пытаться поймать нас в толпе, но нам не выбраться отсюда.

— Предоставь это мне! Просто подожди здесь, — Маки двинулась к сцене, расталкивая фанатов.

Мгновение спустя, она вновь подбежала к L и подняла большой палец.

— Что ты сделала?

— Просто подожди и все увидишь!

L огорченно взглянул на Маки. Но в этот момент на сцене появилась Амане Миса, и детектив забыл обо всем. Вскоре он уже восторженно аплодировал звезде вместе группой девушек в черных кружевах и вычурных юбках. Мини-концерт достиг апогея, когда Миса исполнила свой совершенно новый сингл «Глаз дьявола», сразу вслед за «Вратами Рая» — самой первой песней в ее карьере. После окончания концерта певица осталась на сцене, чтобы раздать автографы, компакт-диски и футболки своим самым преданным, громким или симпатично одетым поклонникам. Она взглянула на толпу с озорной ухмылкой и прокричала в микрофон:

— Должна вам сказать, я обожаю солнечные очки! И так рада, что вижу целую кучу моих фанатов, которые знают об этом увлечении! Ребята, я приготовила для вас совершенно особые подарки! Поднимайтесь на сцену!

После этого все взгляды обратились на группу мужчин. Они бросились было снимать очки, но остановились, когда увидели, что L вынул блокнот и карандаш из-под рубашки.

— Ну же! Я вас вижу! Не стесняйтесь, поднимайтесь на сцену!

Под одобрительные выкрики толпы мужчины в темных очках, с лицами, скрытыми под марлевыми повязками, робко протолкались сквозь строй двенадцатилетних девочек и вышли на сцену.

— Рюзаки, это наш шанс! — Маки, хихикая над незадачливыми преследователями, тащила L за рукав к выходу из концертного зала.

— Ты подговорила Мису, не так ли? Неплохо, неплохо. Но… — L грустно оглянулся и прикусил ноготь большого пальца.

— Но что?

— Я хотел выиграть одного из тех плюшевых мишек с автографом, — угрюмо сообщил детектив.

— У нас нет на это времени! Давай выбираться отсюда!

— Хорошо, — L остановился, чтобы взглянуть на певицу в последний раз. — Амане Миса… Надеюсь, что ты наслаждаешься оставшимися годами своей жизни.

Он взял за руку Маки и выбежал на улицу. Однако вскоре Маки догнала его, пробежала несколько шагов рядом и, наконец, вырвалась вперед. Теперь она почти тащила задыхающегося L за собой.

— Что, уже устал? Это потому, что ты не получаешь достаточного полезных веществ! Все время ешь сладости!

— Клетки моего мозга… — пропыхтел детектив, — требуют… сладостей.

Группа мужчин наконец-то выбралась из зала и быстро направилась к бегущим. Они пытались на ходу достать оружие, одновременно избавляясь от бесчисленных подарков — плакатов с автографами Мисы-Мисы, кукол и даже пары плюшевых подушек.

— У нас проблемы, Рюзаки!

За секунду до выстрелов между преследователями и их целью с визгом затормозил грузовик. На его боку была реклама сладкого жареного картофеля.

— Садитесь! — прокричал Суруга с водительского места.

L и Маки залезли внутрь и быстро захлопнули дверцы. Буквально через мгновение их уши заложило от металлического грохота пуль, попавших в обшивку. Несмотря на дешевый внешний вид, грузовик, который L называл «передвижной центр управления», был оснащен пуленепробиваемыми стеклами и специальным металлическим покрытием, способным выдержать прямое попадание любого оружия. Суруга вдавил педаль в пол и направил фургон по центральной аллее фестиваля в сторону складского района.

— Спасибо вам, господин Суруга.

— Это были парни из ФБР? — прокричал в ответ агент. — Немного экстремально, вы не находите?

Он резко крутанул руль, заставляя L и Маки вцепиться в сидения. Еще одним головокружительным поворотом он ухитрился пересечь сразу три полосы встречного движения.

— Прошу прощения! Шины не пуленепробиваемы, поэтому приходится уклоняться!

— Похоже, их тактика изменилась. Раньше они охотились за Тетрадью Смерти, но в этот раз сразу начали стрелять на поражение, — обретя равновесие на сиденье, L открыл ноутбук и вошел в информационную базу ФБР. — Похоже, вы и я были признаны террористами, угрожающими миру Тетрадью. Агентам было разрешено стрелять, как только они нас увидят.

— Угрожающими миру! И что это означает?

— Очевидно, президент США получил угрозы от имени L. Должно быть, кто-то взломал систему штаб-квартиры Центра расследования.

— Под «кем-то» ты имеешь в виду… — Суруга помнил угрозу Кудзё и почувствовал, как мурашки поползли по его спине.

L ничего не ответил. Он ссутулился на сиденье грузовика и задумчиво закусил ноготь большого пальца.

Отдыхая в штаб-квартире «Синего корабля», Кудзё лениво наблюдала за огромным биотопом и существами, плавно скользившими за стеклом. Слова Маки кружились в ее голове.

Я не смогла бы быть счастлива в мире, построенном на человеческих жертвах.

Счастливы ли они по-настоящему? Эти животные в биотопе? Или они предпочли бы прожить короткую, но абсолютно свободную жизнь снаружи?

Кудзё потрясла головой и вернулась к реальности.

— Он использовал приманку, чтобы разделить нас, а затем ворваться в штаб-квартиру и вернуть Тетрадь. L… боюсь, мы недооценивали не только его, — сказал Матоба, подводя итог событиям прошлой ночи. Он расправил плечи и тихо вздохнул. Тяжелая тишина нависла над комнатой, члены «Синего Корабля» обдумывали свой недавний провал. Понимая, как это ударило по их боевому духу, Матоба решил не упрекать их за напрасные усилия. Когда он вновь заговорил, его голос звучал довольно добродушно:

— И что теперь, доктор Кудзё? Мы потеряли наше лучшее оружие против L.

— Не о чем беспокоиться. Мы с Кониши уже сделали следующий шаг.

— Какой же?

— Мы собираемся убить L, и поможет нам в этом правительство Соединенных Штатов. — несмотря на спокойствие и уверенность в голосе ученой, ее слова вызвали гул скептических возгласов. — Кониши взломал систему штаб-квартиры центра расследования дела Киры и выступил с угрозой президенту США от имени L.

— И что это за угроза? — спросил один из террористов дрожащим голосом, в котором явно ощущалась тревога.

— Кониши потребовал выплатить ему сумму, примерно равную годовому бюджету США. Если президент не выполнит этого условия, он пригрозил использовать Тетрадь Смерти, чтобы убить его. Сразу после того, как заставит развязать ядерную войну.

— И что, по-вашему, случится дальше? — Матоба наклонился вперед, поддавшись общему волнению.

— Президент сделает вид, что согласен с нашими требованиями, а затем распорядится уничтожить L. Убрав с дороги такое значительное препятствие, добраться до Маки будет совсем просто.

— Великолепно. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как это будет воплощено в жизнь.

Кудзё последние несколько минут не могла отвести взгляда от рук Матобы. Его ухоженные ногти, присущие человеку, который превыше всего ценит порядок, казались ей руками манекена. Матоба смотрел на нее застывшими глазами пластиковой куклы, в которых совсем не осталось ничего человеческого.

Профессор Кагами встал и похлопал рукой по биотопу.

— Идеальный природный цикл существует только тут, в этом миниатюрном саду. Для того, чтобы восстановить Землю в ее первозданном состоянии, половина человечества должна быть уничтожена. Именно поэтому я возлагаю такие большие надежды на предложенную вами глобальную чистку и на ваш план по снижению прироста населения при помощи вируса, господин Матоба.

— Я прекрасно это знаю, профессор.

Кагами бросил на него суровый взгляд.

— Тогда почему вы собираетесь продать вирус?

— Прошу прощения?

— Не играйте со мной, молодой человек. Европейский союз, Америка, Россия, Средний Восток. Вы рассматриваете их предложения.

Матоба улыбнулся своей спокойной улыбкой, которую члены «Синего Корабля» видели уже много раз.

— Я бы никогда не совершил чего-то столь постыдного, — он покачал головой. — Просто я подыскиваю подходящую группировку для установления длительного партнерства. Как вам известно, вирус должен быть выпущен одновременно в нескольких ключевых областях. Чтобы обеспечить это, нам необходимо стать партнерами с юридическими лицами, имеющими достаточно ресурсов для распространения его по экосистеме. Нам нужна глобальная сеть.

Казалось, на лице Матобы застыла улыбающаяся маска. Кагами слишком хорошо знал, что скрывается за этой показной вежливостью, но больше не мог стоять в стороне и смотреть, как проект всей его жизни пускают под откос.

— Итак, вы собираетесь установить цену продажи вируса. И антидот вам нужен вовсе не ради нашего общего дела, а для того, чтобы цена эта была повыше. В конце концов, все сводится к деньгам и власти. Неужели вы не понимаете, что именно эти жадность и эгоизм довели наш мир до грани полного разрушения? Именно это мы пытаемся остановить!

Матоба вздохнул и кивнул Хатсуне. Женщина встала со своего места и направилась к старику.

— Вы выглядите уставшим, профессор. Похоже, вам надо поспать.

Она положила руку на плечо старика и улыбнулась. Затем ее стилет пронзил сердце Кагами. Какое-то мгновение он смотрел на убийцу с недоумением. Все произошло так быстро, что профессор не успел даже почувствовать боль. Лишь опустив глаза, он понял, что из его груди торчит рукоятка ножа. Хатсуне провернула лезвие в ране, затем вытащила его, наполняя сердце воздухом. Глаза Кагами закатились. Он рухнул на землю. На Хатсуне не попало ни капли его крови.

Женщина склонилась над телом и закрыла ему глаза, прошептав:

— Приятных снов.

Кровь хлестала из раны на груди, размеренно пульсируя и растекаясь вокруг тела. Сердце ученого перестало биться.

Матоба с каменным лицом смотрел на тело Кагами с дивана.

— Боюсь, что это было неизбежно. Я уверен, для всех вас было очевидным, что старик начал сомневаться в нашем плане. Колебания одного человека распространяются на всю группу, как вирус, и в итоге приводят к ее гибели.

На самом деле, Матоба был крайне доволен своевременной смертью Кагами. В связи с падением боевого духа из-за безнадежной борьбы с L, команда крайне нуждалась в мотивации, позитивной или негативной. Профессору пришлось стать жертвой — ради объединения группы, разумеется.

Члены «Синего Корабля» изумленно смотрели на труп, не в силах проронить ни слова. Это была уже третья чистка с тех пор, как Матоба вступил в команду и радикализировал их деятельность. Без единого слова, двое крепких мужчин взяли Кагами за щиколотки и запястья, отволокли его к биотопу и бросили в воду. Ненасытные угри сразу окружили тело — они начинали привыкать к подобной диете.

Стоило Кудзё переступить порог своей квартиры, как раздался телефонный звонок. Подняв трубку, она заговорила с собеседником на английском.

— Если ты звонишь мне, значит принял решение. Вчера? Как раз вовремя. Можешь в ближайшие дни прибыть в Японию? Ты в розыске? Под каким именем? — она беззаботно рассмеялась. Очевидно, что собеседник был ее другом.

— Смогу ли я задержать их до твоего возвращения? Не беспокойся, Матоба до него еще не добрался. Неуловимый детектив играет нам на руку — растягивает погоню, — расчетливая улыбка появилась на ее лице. — L удается все время держаться на шаг впереди, как и следовало ожидать. Он достоин звания лучшего детектива в мире, несомненно, — ее голос звучал саркастически. — Мы с тобой снова можем работать вместе только благодаря ему. Теперь пришло время продвигать вперед наш собственный план. Будь уверен, осечек не будет. Да, увидимся, как только ты доберешься до Японии. Я собираюсь уничтожить этот телефон, ты получишь новый номер тем же способом, что и обычно. Отлично, пока!

Кудзе стерла историю вызовов и положила мобильный. Затем открыла ящик письменного стола, приподняла его фальшивое дно и достала из потайного отсека две выцветших фотографии. На первой она, тогда еще маленькая девочка, задувала свечи на именинном торте. Рядом стояли ее улыбающиеся родители. Это была последняя фотография, где они были вместе всей семьей.

В ее голове возник жуткий образ: она беспомощно стоит и плачет перед пылающим зданием.

— Мама, папа, это займет еще немножко времени, но мы почти у цели… — лицо Кудзё словно светилось изнутри, когда она протягивала руку в прошлое к самым дорогим людям в ее жизни. Она взглянула на человека с другой фотографии. Того, кто был ей необходим, поддерживал и верил в нее, когда она потеряла желание жить после смерти родителей. Она вспомнила те слова, которые он сказал ей на прощание: «Следуй своему пути».

В какие бы самые дальние уголки своей памяти она их не прятала, как бы ни пыталась забыть, с каждым прожитым годом, эти слова звучали в ее голове все громче и громче. Произнесенные этим удивительным человеком, они говорили о возможности изменить мир, а так же о вере в то, что она использует эту возможность.

— Прошу, пойми меня, Ватари. Я верю, что я нашла единственный способ… Я смогу изменить мир, — казалось, она пыталась убедить в этом себя.

Сработала сигнализация, установленная на входе в ее дом. Кудзё поспешно убрала фотографии и осмотрелась, проверяя, не оставила ли она что-нибудь подозрительное на самом видном месте. Успокоившись, она стала дожидаться звонка в дверь.

— Кониши? Что ты делаешь здесь так поздно?

Поняв по его беспомощному виду, как он напуган прошедшей чисткой рядов «Синего корабля», она позволила ему зайти. Усадив нежданного визитера на стул, Кудзё успокаивающе улыбнулась ему — она не могла сейчас позволить себе потерять такую полезную пешку.

— Я действительно буду… в безопасности? — молодой человек низко опустил голову и нервничал больше обычного. Потянувшись через стол, ученая взяла его за руку.

— Кониши, неужели ты думаешь, что будешь иметь будущее, прислуживая Матобе и Йошизаве? Ведь никто из них не ценит тебя как человека. Все что им нужно — это твои навыки программиста и хакера. Они просто используют тебя, и ты это знаешь. Мне не хотелось этого говорить, но я уверена — как только план по распространению вируса сработает, Матоба тут же выкинет тебя на улицу.

— Я знаю. Я очень боюсь закончить, как профессор Кагами.

Кониши был напуган больше, чем она представляла. Кудзё встала и подошла к нему. Террорист неловко прижался к ней, как объятый страхом ребенок.

— Все будет хорошо. Оставь все заботы мне. Тебе не о чем волноваться, — она обняла его и погладила по волосам. На лице Кудзё не было даже тени улыбки.

Фургончик со сладким картофелем медленно полз вверх по дороге, которая, откровенно говоря, больше походила на горную тропу. Время от времени Суруге даже приходилось выпрыгивать из грузовика, чтобы сдвинуть с места камень или поваленное дерево, которые загораживали путь.

— Ты уверен, что это единственный путь, по которому мы сможем проехать?

На синем знаке, робко выглядывавшем из зарослей плюща, отображалось трехзначное число, указывавшее на то, что эта грунтовая дорога была национальным шоссе.

— Это не национальное шоссе, это шоссе в ад, — пробормотал Суруга.

Не обращая на агента никакого внимания, женщина на пассажирском сидении достала ноутбук и зашла в информационную базу полицейского департамента области. GPS-навигатор показывал карту дорог, а так же мигающие красным значки контрольно-пропускных пунктов.

— Маршруты 19, 21, 65, 402 — все имеют пропускные пункты. Эта дорога закончится через 7 километров. Продолжай ехать, дорогой.

— Ты не мог бы прекратить называть меня «дорогой»? У меня от тебя мурашки по коже, — огрызнулся Суруга и передернул плечами. L улыбнулся и пригладил женский парик на своей голове, его губы блестели от ярко-красной помады. Маки была замаскирована под мальчика, благодаря кепке с символикой Тигров. Троица решила проскочить пропускной пункт, изображая любящую семью.

— Ты не должен стесняться, — L изобразил на лице предельную серьезность и подмигнул Суруге. Тот снова передернулся. Маки рассмеялась.

— Мы как настоящая семья. Когда моя мама была еще жива, мы тоже выбирались в горы на такой же маленькой раздолбанной машинке, как эта.

— Этот фургончик может и маленький, но совсем не раздолбанный, — заметил L раздраженно.

Маки опустила голову и неожиданно из ее глаз закапали слезы. Она прижалась к плечу L и тут же разревелась по-настоящему. Смущенный детектив резко выпрямился на сиденье.

— Хоть меня и называют лучшим детективом в мире, но учти, я не имею ни малейшего понятия, что делать в такой ситуации.

Он вытянул руку и немного грубовато похлопал Маки по голове. Маки вытерпела этот знак внимания несмотря на то, что из-за этого своеобразного поглаживания ее голова качалась из стороны в сторону.

— Рюзаки, такими темпами мы никогда не достигнем пункта назначения.

— Я знаю. Потерпи еще два часа.

— Два часа?

— Да, у меня есть план. А пока продолжай ехать, дорогой, — L достал из бардачка губную помаду и снова подмигнул Суруге.

Стрекотание сверчков эхом разносилось в воздухе. L и Маки лежали на спине, устремив свои взгляды вверх. Над ними мерцало усеянное звездами небо.

— Они такие красивые. Я никогда раньше не задумывалась об этом, но теперь, когда я знаю, что скоро умру, то жалею, что не любовалась ими раньше, — вытирая слезы, Маки протянула обе руки к звездам, которые, казалось, были так близко, что к ним можно было прикоснуться.

— Я не думал, что могу чувствовать эмоции, столь несовершенные и пассивные, но сейчас я тронут при виде этих звезд.

— Скажи, Рюзаки, у тебя была возможность поймать Киру?

— Нет. Моей первостепенной целью было прекращение убийств. У меня не хватило времени на то, чтобы поймать его.

— Почему?

— Кира умер.

— Значит, ты проиграл?

— Почему ты так говоришь? — L резко выпрямился. Но когда Маки взглянула на него, детектив принялся в задумчивости чесать затылок.

— Он умер плохим человеком, так? Твоя задача была поймать его, чтобы заставить увидеть: то, что он делал, было плохо. Если ты не смог этого сделать, значит, ты проиграл.

— Ты права, — сказал L после минутного молчания, — я проиграл.

— Даже не приблизился к победе.

— Да, даже не приблизился, — L, пожалуй, впервые в жизни признавал свое поражение. Он снова улегся, продолжая глядеть на звезды. Его рука непроизвольно потянулась к сломанным наручным часам и накрыла их, будто защищая от чего-то.

— О чем ты думаешь, Рюзаки?

— О своем единственном друге.

— Эти часы принадлежали ему?

— Да.

Маки протянула руку и положила ее сверху на длинные пальцы L. Несколько секунд L молчал, прокручивая в голове возможные варианты поведения. Наконец он осторожно уточнил:

— Маки… я должен взять тебя за руку в этой ситуации?

— Рюзаки, в этой ситуации ты должен прекратить задавать глупые вопросы и держать мою руку крепко-крепко.

— Понял.

Маки затряслась от смеха.

— Ты действительно ничего не знаешь о жизни, не так ли?

— Ты первая, кто сказал мне об этом.

Они валялись на траве и хихикали, словно брат и сестра.

— Как насчет того, чтобы перестать валять дурака и, ради разнообразия, помочь мне? Неизвестно, когда они снова собираются за нами увязаться. — Суруга вылез из-под фургончика, размахивая гаечным ключом. Его лицо было черным от мазута. — Возможно, я смогу выжать из этой развалины еще несколько миль, но я в этом сильно сомневаюсь.

— Время пришло, — L сел и достал из кармана мобильный телефон — единственный, который он взял с собой из штаб-квартиры Центра. Сзади почерком L были нацарапаны слова «президент Соединенных Штатов».

— Господин президент? Это L, — сказал он небрежно, будто болтал с близким другом. — Кажется, вы не восприняли мою угрозу всерьез. Через десять минут я использую Тетрадь Смерти и убью человека. Жертвой будет босс мафии Род Росс, в настоящее время находящийся в заключении в тюрьме штата Аризона, — L отключил телефон и открыл Тетрадь. Ухватив карандаш двумя пальцами за кончик, L написал:

— Что ты делаешь, Рюзаки? Ты же говорил, что не будешь использовать Тетрадь Смерти! — Суруга никогда раньше не протестовал против действий L, неважно насколько странными они казались. Агент хранил уверенность, что L продумал все заранее, и, соответственно, строго следует своему плану. В этот раз, однако, он был уверен, что L поступает безрассудно.

Детектив, меж тем, полностью проигнорировал его возглас и спокойно закрыл Тетрадь.

— Господин Суруга, не могли бы вы принести нам кофе?

Десять минут спустя, после того как L выпил напиток, в основном состоящий из растаявшего сахара, он снова взял в руки телефон.

— Что скажете, господин президент? Теперь вы видите, что я абсолютно серьезен? — на том конце линии послышался испуганный шепот. — Теперь, пожалуйста, выполните наши требования в десять миллиардов долларов. Позвольте мне напомнить вам, что я могу написать в Тетради: «Президент Соединенных Штатов, Дэвид Хоуп, умрет, после того как отдаст приказ сбросить ядерные бомбы на Лондон, Москву и Пекин». И если моей жизни будет угрожать хоть какая-нибудь опасность, я буду считать это соответствующим приказом от вас и впишу ваше имя в Тетрадь.

Овальный Кабинет погрузился в зловещую тишину. Министры столпились вокруг президента, обмениваясь тревожными взглядами, однако никто не брал на себя смелость высказаться первым. Наконец, вице-президент Гудвин, не видя другого выхода, нарушил тишину.

— Подлинность Тетради Смерти подтвердилась. Если хоть что-нибудь пойдет не по плану, L использует Тетрадь, чтобы убить президента. Я считаю, что в данной ситуации нам не остается ничего, кроме как применить тактическое ядерное оружие[20]. L должен быть уничтожен.

— Но использовать ядерное оружие против дружественной нации… И ведь Япония уже пострадала от наших атомных бомб, — заметила министр иностранных дел, женщина по фамилии Риал. — Тактический удар может привести к началу ядерной войны точно так же, как и невыполнение условий, выдвинутых L.

Президент Хоуп начал барабанить пальцами по столу как обычно, когда погружался в раздумья. Стук отдавался эхом по Кабинету, словно тиканье часов, неумолимо отсчитывающих секунды.

Наконец настала тишина. Хоуп поднял глаза.

— Раз L готов убивать с помощью Тетради Смерти, он не оставляет нам иного выбора. Он стал новым Кирой, именно это нам придется сообщить всему миру. Мы используем ядерное оружие.

Угроза появления нового Киры свела на нет возможные возражения. Президент протянул руку к телефону, чтобы связаться с командиром Войск Специального Назначения, как вдруг красная лампочка горячей линии замигала вновь.

— Что это? Опять L? — застигнутый врасплох президент включил громкую связь. — Чего вы добиваетесь, L? Я же объяснил, что мне нужно больше времени для…

— Господин президент, это другой L, не тот, который угрожал вам.

— Другой L… Что это значит?

Президент поднял глаза на министров, словно ожидая от них ответа. Но те могли только покачать головами, стараясь не пропустить ни слова из телефонного разговора.

— Господин президент, вам должно быть известно, что L — это не один человек. Это организация по расследованию преступлений, которая состоит из нескольких L.

— Д-да.

Таинственный детектив L… Слухи, домыслы и предположения по поводу его личности невозможно было сосчитать. Одна версия говорила, что это был псевдоним знаменитого детектива Ллойда Ф. Скопа, который, как предполагалось, исчез в 70-х (хотя, если бы он был жив, на сегодняшний день ему бы уже было около сотни лет). Другая версия предполагала, что трое лучших в мире детективов: L, Эральдо Койл и Денев — являются одним и тем же человеком. И, наконец, наиболее известная версия, которую безуспешно пытались проверить спецслужбы, гласила, что под этой литерой скрывалась целая группа людей.

С тех пор, как L стал известен по всему миру, число сложных и запутанных дел, которые он (или она, или они) успешно разгадал, продолжало увеличиваться. Множество преступников были пойманы, и их численность уже далеко превысила количество арестов, совершенных любым крупным сыскным бюро. То, что один человек мог раскрыть так много громких случаев, казалось невероятным. Однако до сих пор L ни разу не давал окончательного утверждения, является ли он одним человеком или группой лиц.

— Скажем так, мы называем человека, который угрожает вам, L-Первым. Из-за своей одержимости и готовности использовать Тетрадь Смерти, L-Первый откололся от нашей группы, и тем самым объявил нам войну, — синтетический голос L резонировал в Овальном Кабинете. — Мы не простим такого предательства. Действия L-Первого оскверняют имя L и противоречат нашей цели. Оставьте его нам. Все будет закончено в течение недели. На кону стоит наша репутация.

— Хорошо, позвольте мне это обдумать, — президент повесил трубку и снова забарабанил пальцами по столу. Наконец, он взглянул на вице-президента. — Запуск ядерного оружия отменяется.

— Господин президент?

— Я не могу сказать, что этот звонок меня полностью убедил. Но до тех пор, пока есть хоть малейшая возможность, что существует более одного L… Мы должны понимать, что не сможем противостоять им всем.

Вице-президент кивнул.

— Согласен. До тех пор, пока мы не сделаем ответный ход, L не станет записывать ваше имя в Тетрадь. Наилучшей стратегией сейчас я вижу выжидание. Мы не будем выполнять условия L-Первого.

Президент снова поднял телефонную трубку и связался с директором ФБР.

— Проинформируйте своих агентов, связанных с делом L, что планы изменились. Приостановите операцию по его ликвидации, но продолжайте тайно наблюдать за деятельностью L. И устраните любого, кто попытается причинить ему вред.

— Теперь перейдем к следующему этапу нашего плана, — L изучал местные погодные условия по ноутбуку. Затем он перегнулся через сиденье грузовика и втащил в кабину длинный рулон брезента. — Это мой воздушный шар, — пояснил он.

Так все это тоже было частью плана…

Суруга наблюдал за тем, как L быстро собирал горелку и черную пластиковую корзину. Агент получил сверток с брезентом, когда занимался маскировкой грузовика, и просто сложил груз в фургончик, не уточнив его назначения.

— Около полуночи поднимется сильный западный ветер. Мы подлетим к Осаке так близко, как только сможем.

— Понятно. В темноте нас будет практически невозможно обнаружить. И в воздухе можно будет не беспокоиться, как бы не врезаться в дерево.

Он начал было забираться в корзину, но L схватил его за плечо.

— Господин Суруга, этот шар рассчитан только на двоих.

— Вы хотите, чтобы я остался?

— Да, нам понадобится грузовик, как только мы прибудем в Осаку. Вам нужно будет починить его и как-нибудь доставить в город. Кроме того, его необходимо снова замаскировать, поскольку инспекция контрольно-пропускных пунктов ищет фургон по продаже сладкого картофеля.

Горелка медленно наполняла шар горячим воздухом, и он начал приобретать форму.

— Кстати, господин Суруга, у вас ведь есть лицензия второй категории на управление лодкой?

— Да, но вы наверняка знали это и раньше, просмотрев мое досье. А что, после воздушного шара будет еще и лодка?

— Да, возможно.

А дальше что? Он решил не задавать этот вопрос вслух. L, конечно, рассказал бы ему, но Суруге не хотелось портить себе сюрприз.

Воздушный шар начал подниматься над землей. L запрыгнул в корзину, а затем, протянув руки, поднял Маки и поставил рядом с собой.

— Увидимся в Осаке, Рюзаки. Береги себя, Маки!

— Берегите себя, господин Суруга! — крикнула Маки.

Постепенно черный шар поднялся над деревьями и, подхваченный западным ветром, заскользил в темноту. Внизу раскинулось море городских огней. Ровные ряды уличных фонарей, мигающие светофоры, светящиеся окна домов… Маки казалось, что все они тепло мерцают, как могли бы мерцать человеческие мечты и надежды, наполняя своим светом весь город.

— Разве они не прекрасны, Рюзаки?

Она задумалась обо всех этих огнях и о том, как недолго осталось ей жить, и расплакалась. На этот раз L, не стесняясь, взял ее за руку и крепко сжал.

— Не волнуйся Маки, я никому не позволю разрушить эту красоту.

Утро пришло на улицы Осаки вместе с жутким грохотом, издаваемым несущимся на всех парах рикшей. Из молочного тумана появилась повозка, которую тащил L, успевший сменить костюм. Маки расположилась в кресле.

— От Киото до Осаки… так… далеко… — просипел, задыхаясь L.

— Это потому, что ты направил воздушный шар не в ту сторону!

— Но благодаря моей ошибке, мы смогли отведать яцухаси[21] в Киото. Кстати, Маки, я понимаю, что уже спрашивал, но…

— Опять? Нет, и еще раз нет! Этот телефон — память о моей маме, и я ни за что не выброшу его.

— Ох. Это очень плохо.

L оглядывался вокруг, отслеживая что-либо подозрительное. Один из автомобилей уже длительное время следовал за ними. Вероятно, их побег на воздушном шаре был отслежен спутниками.

— Думаю, ФБР уже отследило наше местоположение.

— Ты что-то сказал, Рюзаки?

— Просто разговариваю сам с собой.

L собрал последние силы и припустил ещё быстрее.

— Идиот, о чем ты думал, перевозя девочку, зараженную смертельным вирусом по улице? А если бы у неё начали проявляться симптомы? — детектива практически вынесло за дверь криком Такахаси.

Хоть доктор сейчас и находился на пенсии, когда-то он был хорошим иммунологом, соперничавшим с Никайдо за первое место в своей области. L робко почесал голову, не имея большого опыта по участию в скандалах.

Маки принимала душ. Так как в бегах они не имели возможности помыться, она впервые за долгое время почувствовала себя свежей и обновленной.

— Маки, я положу всю грязную одежду в стирку. Сменную оставлю здесь, — позвала ее из-за двери Хитоми, жена Такахаси.

— Да, спасибо.

Наслаждаясь теплотой душа, Маки чувствовала полное умиротворение. Что-то в Хитоми напоминало ей о матери. Растирая себя мочалкой, она случайно взглянула на свою руку и замерла. Звук льющейся воды вдруг заполнил собой всю комнату и окружил ее непроницаемой стеной, словно отсекая все хорошее, что с ней когда-либо случалось. На ее руке появилась сыпь.

Лицо девочки было пепельно-серым, когда она вошла в комнату.

— Что с тобой, Маки? — L мгновенно заметил перемену в ее настроении.

— Профессор Такахаси, я, кажется, заболела.

— Проявились симптомы?!

Такахаси подбежал к Маки, и схватил её за плечо. Он осмотрел два пятна на её руке и пронзил L строгим взглядом.

— У неё проявились симптомы, не так ли? — тихо спросил L.

Глядя на их обеспокоенные лица, профессор усмехнулся и похлопал девочку по голове.

— Это просто след от укуса клеща. Из-за того, что вы путешествовали через горы.

Какое-то время Маки безучастно смотрела прямо перед собой, а затем в изнеможении опустилась на татами с глубоким вздохом облегчения.

— Пусть это будет уроком для тебя. Мы не можем предсказать, когда проявит себя вирус. Две недели — средний срок. Начало заболевания зависит от многих факторов, например общее состояние здоровья или уровень стресса…

Такахаси вернулся обратно к записям о противоядии, составленным Никайдо.

— Я вижу, что профессору удалось обнаружить совершенно новый тип интерферона, — сказал он, жуя яцухаси, которую L привез ему в качестве подарка. Сладкие треугольные печенья исчезали во рту Такахаси, словно он собрался в одиночестве умять всю коробку. Детектив смотрел на него с завистью, прикусив ноготь большого пальца. Справившись с собой, он заметил:

— Профессор Такахаси, боюсь, мои знания в области иммунологии оставляют желать лучшего. Не могли бы вы просветить меня?

— Конечно. Во-первых, вы должны знать, что человеческий организм очень сложен и имеет различные механизмы защиты от чужеродных тел, пытающихся в него проникнуть.

— Как жар при гриппе, да?

— Большинство людей склонны думать, что это грипп является причиной высокой температуры, но, в действительности, это реакция иммунной системы на распространение вируса… кхе…. в организме… подождите секундочку…

Такахаси вдруг закашлялся и начал стучать себя по груди, пытаясь выбить клейкое яцухаси, застрявшее в горле.

— Уф, чуть не задохнулся. Мы сейчас стали свидетелями реакции иммунитета моего организма на заражение вирусом яцухаси.

— А?

— Это была шутка.

— У меня не очень хорошо с шутками.

— Да, я так и понял. Ну, в любом случае, в то время как лихорадку или воспаление легко можно опознать, как реакцию иммунной системы, существует множество иных способов, с помощью которых она защищает организм. Например, клетки — макрофаги заглатывают вирусные клетки и помогают уничтожать их. А белые кровяные клетки, называемые нейтрофилами, разлагают чужеродные клетки внутри тела. Вещество, имеющее решающее значение для борьбы с вирусами, называется интерферон. Вы знаете что-нибудь о нем?

Маки подняла руку, как будто она была в классе.

— Это препарат, используемый для лечения гепатита С!

— Правильно! Он известен как препарат для лечения гепатита С и опухолей. Интерфероны — это белки, которые окружают чужеродные для тела клетки. Как только такие белки образуются, они влияют на клетки-хозяева, окружающие вирус, чтобы сделать их более стойкими. Таким образом, они препятствуют его распространению. Если бы интерфероны всегда работали эффективно, даже вирулентные вирусы, такие как лихорадка Эбола, не представляли бы большой угрозы.

— То есть, вы хотите сказать, что эти белки бесполезны против геморрагической лихорадки, такой как Эбола?

— Верно. Она блокирует функции интерферонов. Именно поэтому работы Никайдо по разработке абсолютно нового интерферона будут так полезны для мировой науки.

— И у вас получится создать новый вид белка, который вирус геморрагической лихорадки не сможет блокировать. Тем самым он поможет клеткам-хозяевам стать устойчивыми против болезни, — заключил L.

— Значит, я поправлюсь? — Маки с надеждой смотрела на детектива.

Он взял девочку за руку и ободряюще ее пожал.

— Очевидно, Никайдо нашел неинфицированного шимпанзе возле очага заболевания в Конго. Считается, что интерфероны животных менее эффективны для лечения людей, но… Кстати, согласно записям Никайдо мы нуждаемся в белых кровяных клетках этого шимпанзе.

— Не волнуйтесь. Они у нас есть, — L достал маленький пузырек, привезенный из Токио. — Мы нарочно выбрали такой маршрут, чтобы я мог проникнуть в лабораторию Никайдо и забрать там образец крови.

— Нужно культивировать эти клетки, затем инфицировать их вирусом, извлеченным из крови Маки. Тогда они начнут выработку интерферонов, и таким образом мы получим противоядие.

— Это возможно сделать… вовремя? — спросил L.

Такахаси изучил календарь на стене.

— С момента инфицирования прошла неделя. Это означает, что нам нужно приступить к работе немедленно.

— Да. Однако оперативная группа по борьбе с пандемиями полностью подконтрольна террористам, которые проникли в самое сердце организации. Поэтому, профессор Такахаси, я бы хотел, чтобы вы сами создали противоядие.

— Подожди секундочку, ты просишь, чтобы я в одиночку изобрел противоядие? — боевой настрой Такахаси мгновенно исчез, — я не могу.

— Профессор Никайдо смог. Вы ведь были коллегами.

L держал в руках библиотечную книгу «Исследования инфекционных заболеваний», написанную в соавторстве Никайдо и Такахаси.

Ученый опустил глаза и покачал головой.

— Много лет назад я разрабатывал вакцину… но мои исследования провалились. Возникли побочные эффекты. Погибли люди. Я пообещал себе никогда больше…

— Я понимаю, что из-за произошедшего было много жертв. Но ведь столько других людей выжило благодаря вашим исследованиям! Только вы можете спасти Маки.

Такахаси глубоко вздохнул. Воспоминания, запертые много лет назад в самых дальних уголках его памяти, начали снова оживать, но он поспешно загнал их обратно. Ученый взглянул на Маки, стоящую с высоко поднятой головой и старающуюся не показывать своего страха. Хитоми тихо положила руку на плечо мужа:

— Сделай это для них.

— Хитоми…

— Профессор Никайдо хотел бы, чтобы ты попытался спасти его дочь.

После долгого молчания, Такахаси встал и положил руку на голову Маки.

— Хорошо. Похоже, только я могу это сделать.

— Спасибо, — сказала Маки. Они вместе с L одновременно поклонились.

— Но для создания противоядия надо извлечь вирус из крови Маки. Риск заражения очень высок. Кроме того, это место не оборудовано средствами для защиты от вирусов выше четвертого уровня опасности. Лучшее, что я имею, это биологически безопасный бокс, который тоже не является полностью герметичным. Может быть, нам стоит поискать другой научно-исследовательский центр?

L покачал головой:

— Вполне вероятно, что террористы не сводят глаз со всех крупных исследовательских центров в стране. Они ждут, чтобы мы начали работу над противоядием.

— Ты хочешь сказать, что я не только сам должен синтезировать лекарство, но и вынужден буду подвергнуть жизни всех нас опасности?

— Всё будет в порядке, — возразил L. — Единственное, что вам нужно — это добиться успеха в создании противоядия до того, как у Маки начнут проявляться первые симптомы.

— Это очень рискованно. Неважно, насколько безопасной будет лаборатория, невозможно быть полностью уверенными в том, что ни один из нас не будет инфицирован. Стоит всего одному человеку заразиться в этом густонаселенном районе, как вирус мгновенно распространится. Если это случится, никакой научно-исследовательский центр не сможет произвести необходимое количество противоядия вовремя.

L, словно не слыша слов профессора, смотрел куда-то в сторону. Объектом его внимания стала старая фотография Такахаси, где он гордо держал в руках только что пойманного на крючок двадцатидюймового красного морского дорадо.

— Какого черта вы до сих пор не нашли их?! — рявкнул Матоба. Прошло уже два дня с тех пор, как они потеряли след девочки, и он начинал сомневаться в компетентности своей команды.

— Мы проверили все лаборатории и научно-исследовательские центры, куда мог бы обратиться L. Но так ничего и не нашли, — один из террористов взмахнул пачкой докладов, которые держал в руке.

— После того, как их в последний раз засекли в горах префектуры Яманаси, об их местоположении больше ничего неизвестно, — протянул Кониши. — Они словно… улетели.

Если бы L мог присутствовать в комнате, он был бы очень доволен его догадливостью.

— Мы столько слышали о том, как вы собираетесь убить L, доктор Кудзё. Когда же вы перейдете от слов к действиям?

Матоба смерил Кудзё ледяным взглядом, однако та совершенно не обратила внимания на его недовольство. За эти два дня доктор еще несколько раз взламывала линию штаб-квартиры центра расследования дела Киры для того, чтобы продолжить шантаж президента. Однако Хоуп, похоже, не собирался предпринимать каких-либо действий против L. Поскольку у Кудзе не было Тетради Смерти, она не могла ни выполнить своих угроз, ни продемонстрировать власть, которую якобы имела.

Матоба, плюхнувшийся на диван перед биотопом, никак не мог успокоиться. Для того, чтобы цена вируса выросла, он должен распространиться по всей стране. Только так возможно продемонстрировать всю масштабность ущерба, который он мог бы причинить. Нельзя позволить Маки распространять вирус таким беспорядочным образом.

— И GPS на мобильном девочки все еще не… эй! — Кониши уставился на один из включенных экранов. — Что происходит?! Лишние сигналы исчезли!

Террористы сгрудились вокруг компьютера.

— Наверное, чертов передатчик наконец-то сдох.

— Значит, теперь мы знаем, где она!

— Маки в Осаке, — произнесла Кудзё.

«Синий Корабль» замер.

— Я всегда мечтал об огромной яхте, на которой смог бы рыбачить в свое удовольствие. Но никогда бы не подумал, что когда она у меня действительно появится, я буду использовать ее для этого… — пробормотал Такахаси.

Погруженный в свои мысли ученый стоял на борту огромного круизного корабля и глядел на море. Со вздохом обернувшись, он вернулся в реальность. Главная каюта яхты, где обычно располагались роскошный диван и кресла, была теперь заполнена оборудованием из его лаборатории.

— Просто изменение подхода к решению задачи. Раз мы не можем сдержать вирус, то должны минимизировать возможный ущерб от него. После производства вакцины яхта ваша, профессор Такахаси.

— Идиот. Она ведь больше, чем мой дом. Я не могу позволить себе даже уход за ней!

— Вы говорите, как истинный житель Осаки, — заметил L, видимо делая Такахаси комплимент.

Он поднялся по лестнице в рубку.

— Господин Суруга, как обстоят дела с управлением?

Агент снял солнечные очки и пожал плечами. Он оставил грузовик в одном подпольном магазине в Нагое и прибыл в Осаку чуть раньше, чем L и Маки.

— Я, кажется, потихоньку начинаю осознавать происходящее. Но, Рюзаки, мы действительно сможем сдержать распространение вируса, выйдя в открытое море?

— Нельзя быть уверенным на сто процентов, но летние ультрафиолетовые лучи очень активны и должны уничтожить вирус, пока он достигнет берега при помощи ветра.

— А что, если заразятся рыбы? И остальные животные?

— Вирус геморрагической лихорадки передается воздушно-капельным путем и оседает в тканях дыхательной системы. Рыбы не имеют легких.

— А вдруг заболеет кит или дельфин?

— В таком случае, вы сможете представить их на следующей мировой научно-практической конференции как первых морских млекопитающих, которые были заражены вирусом геморрагической лихорадки.

Дождавшись окончания дурацкого разговора, Такахаси протянул им костюмы биологической защиты.

— Предлагаю прекратить веселье и заняться делом. Рюзаки, ты можешь стать моим ассистентом, а Суруга будет управлять яхтой. И постарайся не раскачивать лодку, когда мы будем обрабатывать шприцы.

— Слушаюсь!

Вновь надев солнцезащитные очки, Суруга оглядел море. Примерно в километре от них на волнах покачивалось другое судно — не рыбацкая лодка и не прогулочный катер. Было очевидно, что люди на борту наблюдают за яхтой.

— Итак, теперь они тоже здесь. L, должно быть, до смерти напугал президента Хоупа. «Синий Корабль» висит у нас на хвосте, но мы можем быть спокойны, зная, что ФБР прибыло на подмогу. Кто бы мог подумать, что именно Бюро защитит нас… Какая ирония.

Под покровом ночи две лодки курсировали по спокойным водам залива близ Осаки. Вскоре они направились прямиком к ярко освещенной яхте.

— L, как умно с твоей стороны подумать об открытом море, — пробормотала Кудзё. — Ведь угроза распространения вируса здесь крайне мала, не так ли?

Йошизава, взяв бинокль в руки, переговаривался с членами обоих судов по карманной рации.

— Девочка на борту яхты. Нужно разделиться и атаковать с двух сторон в ближайшие пять минут. Мы должны захватить их прежде, чем L сможет использовать Тетрадь Смерти. В отличие от склада, в этот раз бежать некуда.

Неожиданно одно из проплывающих мимо судов резко изменило курс и, оставляя на воде широкий пенный след, блокировало лодки «Синего Корабля», не позволяя им приблизиться к яхте. Прежде, чем кто-либо успел понять, что происходит, перехватчик залил палубы лодок ослепительным белым светом.

Экипаж судна, находящийся на верхней палубе, был одет не в военную форму, а в солнцезащитные очки и марлевые повязки. Они мешали лодкам подплыть к яхте вплотную.

— Эти ублюдки — профи! Черт! Мы не можем подобраться ближе! — в раздражении прокричал Йошизава по рации.

Кудзё приложила руку к глазам и прищурилась. В ее голосе слышалось удивление.

— Солнечные очки и маски… Это для того, что бы спастись от Тетради Смерти. Теперь L находится под защитой ФБР?

— Что происходит, Кудзё? Я думал, вы успешно запудрили им мозги, и они хотят его убить!

Кудзё не могла понять, почему Бюро изменило своё решение. Можно было бы снова взломать систему штаб-квартиры Центра, но выглядело бы очень странно, если бы «L», угрожающий президенту США, начал спрашивать, по какой причине его передумали убивать.

— Что будем делать? Как мы вернемся и посмотрим в глаза Матобе после этого?

Кудзё смотрела на яхту. У «Синего Корабля» не было никакой возможности добраться до нее. Доктор могла только кусать губы… и планировать свой следующий шаг.

На борту L и Маки смотрели телевизор. «Тигры» играли против «Гигантов». Маки, в бейсболке с эмблемой «Тигров», в пластиковый мегафон комментировала ход игры и с любопытством поглядывала на L, который тоже был в бейсболке.

— Бей! Бей! Даешь хоумран после каждого удара!

— Средний уровень этого игрока составляет 0,251, так что шансы на хоумран после каждого удара составляют около одного раза на пять тысяч игр.

— Я знаю! — Маки смотрела на него с отчаяньем. — Но нужно болеть за всю команду, даже за неудачников! Так поступают настоящие фанаты! Ох, как бы я хотела мяч с автографом!

— Ты действительно любишь эту команду?

— Конечно! Не существует никого в Осаке, кто не любил бы Тигров!

После окончания игры Маки продолжила громко комментировать наиболее опасные моменты, а L переключил свое внимание на компьютер и положил мандзю в рот.

— В Осаке ты отлично впишешься в пейзаж! — обратился Суруга к недавно перекрашенному грузовичку, стоящему на портовом складе. — Да, дружище, много тебе пришлось пережить на своем веку.

После длительных манипуляций ярко-красный передвижной центр управления выглядел как простой фургон по продаже такояки[22]. Мультяшный осьминог с его борта предлагал попробовать особые местные жареные деликатесы. Суруга с удовлетворением похлопал по свежей картинке.

— Отличные щупальца!

Уже подъезжая к пирсу, на котором не так давно ему была назначена встреча, он заметил подозрительный автомобиль. Судя по тому, как тот был припаркован — задней частью к воде и скрыт в тени склада — Суруга решил, что он не может принадлежать паре подростков, приехавших сюда на свидание, или каким-нибудь местным рыбакам. Подтверждая его сомнения, из машины вылез мужчина и принялся разминать затекшие мышцы.

— Это же… — Суруга сразу узнал одного из членов «Синего Корабля». Почти показная беспечность этого человека привела его в бешенство. Он припарковал грузовик, осторожно вылез на тротуар, подкрался к мужчине сзади и обхватил его за шею удушающим захватом Нельсона.

— Вам, любителям, ни за что нельзя поручать шпионаж, особенно за агентами ФБР. Пытаешься подсадить жучка на яхту?

Мужчина ничего не ответил. Он изо всех сил пытался освободиться, но Суруга усилил захват и начал сдавливать его горло.

— Так, сынок. Назови мне свое имя. Полное имя, — террорист хмыкнул и не произнес ни слова.

— Да-а, понимаю. Пока у нас есть Тетрадь Смерти, ты будешь молчать. Однако… — Суруга швырнул мужчину на капот машины, прижав его своим весом. Он выпустил одну из рук бандита, продолжая сжимать его горло. Вытащив перочинный нож из нагрудного кармана, агент сунул лезвие в рот мужчины, почувствовав, как напряглись его мышцы.

— Чувствовал ли ты когда-нибудь ​​боль, такую сильную, что заставляет желать смерти?

Суруга надавил ножом на внутреннюю сторону щеки, растягивая мягкую плоть. Глаза террориста широко распахнулись от ужаса. Суруга ослабил хватку, чувствуя, что его пленник уже сломался.

— М-меня зовут…Т-Тацухико Наканиши…

— Наканиши, да? — Суруга подтащил поближе сумку, лежащую на пассажирском сиденье, и вытряхнул ее содержимое на капот. Выпало водительское удостоверение.

— Э-это…

Наслаждаясь его растерянностью, Суруга осмотрел удостоверение.

— Здесь написано «Тацуя Ониши». С каких это пор это читается как Наканиши?

Агент помахал удостоверением перед лицом террориста, и тот опустил голову, признавая свое полное поражение.

— Ладно, Ониши. Давай заключим соглашение. Делай, что я говорю, и тебе не придется умирать.

— Что вы от меня хотите?

— Все очень просто.

— Доктор Кудзё, все ваши планы оказались сорваны. Каким образом вы собираетесь спасать ситуацию? — голос Матобы звучал вежливо и немного снисходительно. L, Суруга, Такахаси и Маки подслушивали разговор с помощью телефонной трубки, пытаясь игнорировать статические помехи. Сжимая в ​​руках плюшевого мишку, Маки съежилась, слыша в голосе мужчины явную насмешку.

— Этот парень, Ониши, оказал нам большую услугу, — заметил Суруга с гордостью. — Жучок, который он установил в штаб-квартире «Синего Корабля», работает отлично! Ну, почти отлично.

В трубке повисло продолжительное молчание. Наконец раздался спокойный голос Кудзё.

— Я поняла. Я позабочусь о вирусе сама. Прошу вас обеспечить себе убежище за границей.

— Но ведь если противоядие еще не найдено, вы умрете, — озабоченно произнес Матоба. На заднем плане раздались взволнованные голоса других членов команды.

— Только я несу ответственность за мои постоянные неудачи. Я недооценила L. Позвольте мне самой закончить начатое, — голос Кудзё был тверд.

— Ну, если вы во всем уверены, то у нас нет выбора. Будем действовать по вашей задумке. Уверяю вас, доктор, мы претворим этот план в жизнь, так что ваша жертва не будут напрасной.

— Этот Матоба — такой скользкий тип. Он загоняет Кудзё в угол, а потом делает вид, что она сама приняла решение, — Суруга сплюнул.

L слушал разговор, уткнувшись взглядом в бута-ман[23] в своей руке. Детектив выглядел так, словно оценивал дорогую антикварную вещицу.

— Если исходить из услышанного, похоже, их целью является уничтожение Японии с помощью вируса.

Такахаси тяжело вздохнул.

— Они собираются выпустить вирус на свободу… Какое зверство.

— Но никто из них не знает, что Кудзё уже была заражена Маки, — заметил Суруга.

— Доктор Кудзё, кажется, скрывает этот факт по каким-то причинам. Что же касается подслушанного разговора… — откусив кусочек бута-мана, L нахмурился, словно упустил какую-то важную деталь. Разломив пирожок со свининой напополам, он полил его кленовым сиропом.

Суруге и Маки, привыкшим к странным привычкам L, удалось отвести взгляд. Такахаси прижал руку ко рту, точно сраженный внезапным приступом изжоги. L продолжил:

— Я считаю, что нам специально дали подслушать этот разговор.

— Дали подслушать? Почему вы так думаете? — с сомнением протянул Суруга. Он горячо замотал головой в ответ на предложенный L пирожок.

— Я не верю, что «Синий Корабль» будет реализовывать столь опасный план без противоядия на руках. В противном случае, они бы выпустили вирус сразу после нападения на исследовательскую лабораторию. Я считаю, что это разговор был постановкой, чтобы проинформировать нас об их дальнейших планах.

— Ты хочешь сказать, что Ониши поддался мне специально? Я так не думаю.

— Но если это правда, то доктор Кудзё… — Маки выглядела встревоженной.

— Маки, ведь доктор Кудзё предала тебя и убила твоего отца, — напомнил L.

— Я это знаю. Но… — мрачное лицо Маки не прояснилось, несмотря на бута-ман, протянутый ей L.

Имея на борту полностью законченное противоядие, яхта причалила к краю пирса, чтобы Суруга смог купить кое-какие продукты в городе. В каюте L и Такахаси дегустировали приготовленные Хитоми кушикатсю[24], еще одно знаменитое осакское блюдо. И хотя вечер только начинался, скромный праздничный ужин был уже в самом разгаре.

— Завтра я проведу пару тестов и сделаю Маки укол. После этого мы проинформируем полицию о планах террористов, восстановим доброе имя Никайдо, и дело в шляпе.

— Отлично. Остается вопрос, как передать противоядие доктору Кудзё, ведь она инфицирована. Ну, я думаю, мы найдем подходящий способ, как только она окажется в тюрьме, — L откусил от шампура с жареной свининой и окунул его обратно в соус.

— Эй! Рюзаки, не делай так! — Такахаси нахмурился.

— Почему?

— Соус общий, нельзя макать в него кусок, от которого ты уже откусил. Никакого повторного макания!

— Не стоит беспокоиться, — L помахал контейнером с соусом перед глазами Такахаси. На боку коробочки красовалась бумажная этикетка «ЛИЧНЫЙ СОУС РЮЗАКИ».

— Ты, я вижу, подготовился, — Такахаси с сомнением смотрел на соус. — Не возражаешь, если я попробую немного?

Не говоря ни слова, L протянул ему контейнер.

Профессор капнул на шашлык ровно одну каплю и откусил кусочек. Его глаза полезли на лоб, он явно никогда прежде не ощущал подобного вкуса. Слишком воспитанный, чтобы плеваться, он проглотил отвратительную смесь.

— Т-такой сладкий. Рюзаки, это ведь не…?

— Шоколадный сироп. Повторное макание приветствуется.

— Никто не захочет снова макать туда что-нибудь, идиот, — Такахаси вытирал рот салфетками. Хитоми вошла в каюту, неся в руках новые тарелки с едой.

— Разве это не порция Маки?

— Она сказала, что не очень хорошо себя чувствует. Пойду, проверю, как она там. Кстати, ты уже поговорил с господином Рюзаки?

— Сейчас, сейчас… — окончательно подавив сладость шоколада пивом, Такахаси наклонился вперед в кресле.

— Слушай, Рюзаки. Хитоми и я говорили о том, как Маки одинока сейчас. Она ведь потеряла обоих родителей. Мы думали о том, чтобы удочерить ее. Что скажешь?

L улыбнулся.

— Спасибо. Теперь я могу…

— Можешь что?

— Ничего.

Несмотря на то, что жить ему осталось всего два дня, L с улыбкой поднял бокал.

— Профессор Такахаси, произнесите тост.

— Что ж. Выпьем за успешно найденное противоядие и новую счастливую жизнь Маки.

Едва они чокнулись, вернулась взволнованная Хитоми.

— Маки исчезла!

L и Такахаси бросились в ее каюту. На столе лежала плитка шоколада и письмо. Оно было адресовано L.

— Что она имеет в виду? Что она обязана была сделать? — Такахаси быстро пробежал глазами записку.

L задумался на мгновение, затем включил компьютер, стоящий у кровати. Он быстро нашел последнюю открытую Маки Интернет-страницу. На экране возникла карта погоды Осаки.

— Карта погоды? Она открыла ее прямо перед тем как убежать. Возможно, она беспокоилась о дожде?

— Нет, она проверяла направление ветра, — L сильно закусил ноготь большого пальца.

— Направление ветра… — повторил Такахаси, — Это может плохо кончиться.

Корабли пересекали спокойные воды залива возле Осаки.

Маки стянула с головы бейсболку с символикой «Тигров» и бросила взгляд на мыс. Сюда они с родителями приезжали во время своих визитов в Осаку, чтобы повидать семью Амане. Маки стояла на краю обрыва, повернувшись спиной к воде. Ветер дул ей прямо лицо.

— Я поступаю правильно. Правда, папа?

Вскоре вдали показалась одинокая фигура. Она быстро приближалась и вскоре остановилась возле Маки на вершине скалы.

— Спасибо, что позвонила мне, Маки.

— Доктор Кудзё, вы пришли одна?

— Да, я никому не сказала, что иду сюда.

С тихой решимостью, Маки подняла взгляд.

— Противоядие будет закончено завтра.

— Это точно?

— Профессор Такахаси собирается рассказать все полиции. О том, как вы планировали теракт. О том, как вы убили моего отца. Но… — Маки шагнула вперед, — может быть, вы с самого начала собрались умереть, доктор?

Кудзё, сохраняя полное спокойствие, кивнула.

— Тогда я должна заставить вас жить дальше, чтобы вы смогли загладить свою вину, искупить свои грехи, — Маки обдумывала эту мысль с тех самых пор, как потеряла отца.

— Маки… — глаза Кудзё расширились от изумления.

— Мой отец всегда говорил мне, что нельзя забывать о вещах, которые ты обязан сделать, несмотря ни на что. И я хочу, чтобы вы взяли на себя миссию моего отца. Поэтому, пожалуйста, давайте начнем все сначала. Если же вы не согласны… — Маки выхватила из-за пояса нож и сжала его в руке, — я убью вас, а потом покончу с собой.

Кудзё, вздохнув, огляделась.

— Вот почему ты решила назначить встречу здесь. Вирус не распространится, и мы будем единственными погибшими.

Маки кивнула. Ее отец неоднократно рассказывал ей о рисках взаимодействия со смертельными вирусами. Он также объяснил ей, что в один прекрасный день, возможно, ей придется пожертвовать собой ради других.

— Маки, ты все еще веришь в меня? И можешь простить после всего, что случилось?

Маки закрыла глаза, воскрешая в памяти смерть отца. Женщина, которой он доверил свою жизнь, и которая являлась причиной его смерти, стояла сейчас перед ней. На мгновение жгучая ненависть захлестнула ее душу, но Маки заставила ее исчезнуть.

— Может быть, я вас еще не простила. Но я в вас верю.

Кудзё отвернулась и смотрела теперь вдаль. Бесконечные ряды домиков рассыпались по другой стороне залива. Это была теплая и ​​мирная картина. Маки встала рядом с Кудзё и тоже взглянула на залив.

— Доктор Кудзё, это место наполнено счастьем. Конечно, там есть и плохие люди, но все равно каждый пытается прожить свою жизнь в меру своих возможностей. Вы хотите уничтожить все это?

Помолчав, Кудзё, видимо, приняла решение.

— Ладно, Маки. Я признаюсь во всем. В убийстве твоего отца. В том, что мы пытались сделать.

— Доктор Кудзё… спасибо.

Они взялись за руки. Теперь, среди отчаяния, ненависти и тоски последних дней, их связала крохотная ниточка надежды.

— Маки, если мы останемся здесь…

Ее слова были прерваны визгом шин — по песчаной дорожке к обрыву неслись автомобиль и мотоцикл. Они затормозили в двух шагах от стоящих, лишая их всякой возможности бежать. Матоба в панике выбрался из машины.

— Доктор Кудзё, вы поступаете неразумно, действуя в одиночку, — раздраженно заметил он. — Что, если бы девочка попыталась сбежать? Она теперь ценный заложник. Благодаря ей, мы сможем противостоять L и его Тетради Смерти.

— Господин Матоба, я… — Кудзё загородила Маки своей спиной. Через мгновение она обернулась и взглянула в глаза девочки. На ее лице блуждала улыбка, словно она отбросила все свои недавние эмоции и надела новую маску. Кудзё толкнула Маки прямо в руки Матобы и подняла вверх правую руку. В ней был зажат предмет, похожий на ампулу.

— Господин Матоба, мы получили не только девочку. Она принесла противоядие. Этой ампулы должно быть достаточно, чтобы привить весь «Синий Корабль».

— Доктор Кудзё! — крик Маки прервался, когда Матоба зажал ей рот рукой.

— Похоже, план Кониши по установке жучка сработал отлично, — заметил Йошизава.

— Зови меня Ониши, — улыбнулся тот.

Матоба заталкивал Маки в машину. Краем глаза девочка заметила темную фигуру на дороге, стремительно приближающуюся к ним.

— Рюзаки!

Все обернулись. L яростно жал на педали велосипеда, мчась к обрыву.

— Ну что ж. Герой всегда опаздывает к началу представления. Только на этот раз он пропустил и финал. Девочка и противоядие теперь в наших руках.

Кивнув Хатсуне, Матоба залез в машину. Она тронулась, подняв облако пыли и песка.

Хатсуне вытащила нож-стилет и провела языком по краю лезвия. L резко затормозил, тяжело дыша. В его руках не было ничего кроме зонтика.

— Думаешь, сумеешь справиться со мной?

Быстрое и изящное, словно оса, лезвие мелькнуло в воздухе и задело рукав L. Кровь потекла по его руке, лицо исказилось от боли. Оторвав болтавшийся край рукава, L поднял зонтик, точно это была шпага.

— Спасибо, теперь мне гораздо удобнее.

— Сумасшедший неудачник! — Хатсуне метнулась вперед с ножом в вытянутой руке. L не давал ей приблизиться, размахивая своим длинным зонтиком.

— Сда-вай-ся! — лезвие трижды опасно приближалось к телу L, но каждый раз вспарывало лишь воздух. Хатсуне сердито пнула песок. L пригнулся и резко раскрыл зонтик, задев им лицо женщины.

— Слишком медленно! — Нож разрезал нейлоновую ткань зонтика. Победную улыбку на лице Хатсуне сменила гримаса удивления, она, опешив, отступила на шаг назад. L уткнулся головой в песок, как лягушка, потерявшая равновесие. Его ноги взметнулись вверх и ударили Хатсуне в плечо. Стилет отлетел на землю.

— Неплохо. Но теперь ты потерял последний шанс догнать машину.

Хатсуне подбежала к мотоциклу, перекинула ногу через сидение и помахала на прощание. Поднялась настоящая песчаная буря, пока она неслась вниз по дороге.

L бросился вслед за автомобилем, который увозил Маки. Его изогнутая спина выпрямилась, тело выжимало из себя все, на что было способно. L с самого начала знал, что не сможет догнать Матобу. Знал, что ему не выиграть соревнование в скорости с автомобилем. И все же он продолжал бежать. Он бежал, как человек, сражающийся за все те вещи, которые кажутся смехотворными и нелепыми в этом мире. Как человек, день за днем борющийся с великим злом во имя справедливости.

Автомобиль исчез за поворотом. L упал на колени, хватая ртом воздух.

— Лайт… Это чувство, когда ты не можешь защитить того, кого обещал спасти… Это и есть тот новый мир, о котором ты говорил?

Свет фар постепенно тускнел вдали. Кровь из раны текла по руке L, пачкая сломанные часы, носимые им в память о Лайте, и капала на асфальт. Он ударил кулаком по земле. Раз, другой, третий. Снова и снова. L не прекратил даже когда костяшки его пальцев окрасились красным.

— Лайт… мое сердце… болит…

Это была боль, которую L подавлял всю свою жизнь. Боль, которую он вынужден был терпеть, чтобы оставаться тем, кем он был — непревзойденным детективом.

Как можно было описать лучшего детектива в мире, не скатываясь в перечисление его аналитических способностей? Каким L видели окружающие? Его считали эксцентричным, смакующим жуткие убийства человеком-компьютером, затворником, социопатом, запертым в мире холодных чисел. Что L думал по поводу подобных пересуд, мог сказать только он сам. Но никто из окружающих не мог по-настоящему понять его душу. Понять, что L не забыл и не мог забыть лица тысяч виденных им жертв. Кто мог залезть в душу человека, который всю свою жизнь сталкивался с преждевременной смертью, горькими слезами выживших, потерявших своих близких, обесцениванием жизни, ставшим обыденностью? Кто мог измерить боль такого человека?

Был ли этот груз так тяжел, что плечи L согнулись под его весом? Была ли эта боль так страшна, что оставила вечные синяки под его глазами? Было ли это чувство настолько горьким, что каждый кусок пищи он должен был посыпать сахаром? Хронически поникшие плечи, неизбежные темные круги под глазами, эксцентричный вкус — L был олицетворением Справедливости и подавлял боль, как мог, но знаки ее впечатались в само его тело.

L обхватил голову руками и завыл, глядя в безучастное небо, давая волю агонии, царившей в его душе.

Когда L вернулся на причал, Суруга уже поджидал его на водительском сиденье грузовичка с такояки.

— Что случилось с Маки? — но агенту хватило одного взгляда на руку L, чтобы понять, что произошло.

— Они не…

— К сожалению, да.

Видя, как L спокойно терпит боль, Суруга не стал больше ни о чем спрашивать. Спустя минуту, детектив, наконец, удостоил вниманием знакомую фигуру, стоящую неподалёку и ждущую возможности вступить в разговор.

— И что вы тут делаете?

— Не слишком-то вежливо, Рюзаки. Особенно если учесть, что вы меня сюда и позвали, — мрачно ответил Мацуда.

— Я? Вы говорите, я позвал вас?

— Ну да. В смысле, литера «L» появилась на моем компьютере, и электронный голос поручил мне доставить приложенные данные в Осаку, чтобы вы смогли ими воспользоваться… — Мацуда протянул распечатку отчета.

— Другой L? — агент задумался, потирая щетину на щеке. Мацуда вглядывался поочередно в лица детектива и Суруги, ничего не понимая. Но L, не тратя времени на ответ, сосредоточился на отчете и быстро пролистывал страницы. Затем он поднял голову и улыбнулся.

— Кажется, загадка решена.

— Рюзаки, мы получили сообщение от какого-то Йошизавы из «Синего Корабля», пока тебя не было. Он хочет, чтобы мы оба поднялись на тридцатый этаж небоскреба «Юмеда» сегодня в 6 вечера, — заметил Суруга, взглянув на часы.

— Тридцатый этаж… в 6 вечера?

— Именно так. К тому же, у него есть два условия: принести Тетрадь Смерти и держать ФБР подальше. Теперь, когда Маки у них в качестве заложницы, они будут играть жестко.

— Мне нужна минутка, чтобы обдумать все, хорошо? — L присел на корточки и начал грызть ногти. Несколько раз он тихонько пробормотал, — Тридцатый этаж… 6 вечера… Тетрадь Смерти…

Наконец, он решительно поднялся на ноги и объявил:

— Мы должны идти. Господин Мацуда, согласны ли вы нам помочь?

— Что? Я тоже участвую? — Мацуда опасался быть втянутым в обстоятельства, о которых ничего не знал.

— Да. Существует работа, выполнить которую сможете только вы.

— Ох. Есть! — наивный Мацуда был чрезвычайно горд, что его умения оказались кому-то необходимы.

— Господин Суруга, я также хотел бы, чтобы вы захватили с собой одного из агентов ФБР, который следит за нами. Они также будут принимать в этом участие.

— Но ведь «Синий Корабль» запретил нам втягивать ФБР.

— Он просто должен не привлекать к себе внимания, вот и все. Можете даже припугнуть их немного, если хотите.

— Ладно.

Приготовления были закончены. Суруга и Мацуда стояли рядом с грузовиком с такояки, готовые залезть внутрь. Такахаси протянул L маленький чемоданчик.

— Это образец антидота. Там хватит только на одного человека. Но его не тестировали, так что я не знаю, насколько он эффективен.

— Спасибо, профессор. Пожалуйста, продолжайте работать над противоядием. Нам вскоре потребуется его очень много. Я отправлю кого-нибудь за ним, когда придет время.

— Ладно. Но это должен быть кто-то… кому ты доверяешь, — встревожено протянул ученый. L с улыбкой кивнул.

— Рюзаки, Суруга, привезите нашу Маки назад! — прокричал Такахаси, когда грузовик тронулся с места. L высунулся из окна и показал ему большой палец.

— Тридцатый этаж небоскреба «Юмеда»… Как думаешь, что нас ждет там, Рюзаки?

— Поскольку они выбрали высотку в центре Осаки как место встречи, думаю, «Синий Корабль» собирается осуществить свой план по уничтожению Японии. Скорее всего, они воспроизвели вирус в аэрозольной форме и намерены распылить его с тридцатого этажа. В 6 вечера вирус может причинить наибольший ущерб, ведь солнце к тому времени уже почти зайдет и не сможет ослабить его действие. Кроме того, здание расположено между станциями Осака и Юмеда, что обеспечит гигантский поток пешеходов. Через две недели, когда проявятся первые симптомы, ставшие носителями люди уже разойдутся по всей стране. Япония будет уничтожена.

— Что, воздушная дисперсия настолько эффективна? Конечно, вирус может попасть в легкие прохожих. Но ведь все здания вокруг имеют системы кондиционирования, и окна в них закрыты из-за жаркого лета. Ведь есть шанс, что болезнь не будет распространяться так быстро, как ты предполагаешь? — в голосе Суруги звучала надежда.

L покачал головой.

— Господин Суруга, в одной единственной капле крови могут находиться сотни миллионов вирусных клеток. Даже в запечатанном здании достаточно совсем небольшому их количеству попасть в систему кондиционирования, чтобы вызвать смерть каждого, кто находится внутри.

L достал измятую фотографию Ватари из кармана джинсов и печально взглянул на нее.

— Ватари. Возможно, моя смерть не будет столь тиха, как я ожидал.

Наблюдая за L с заднего сиденья, Мацуда уточнил:

— Но разве ваша судьба не была предопределена тем, что записано в Тетради?

— Нет, это лишь означает, что записанное не может быть отменено другой записью. Если кто-то прямо сейчас выстрелит в меня, я, скорее всего, умру.

— Ох!

— Ничего страшного. С вашей помощью я смогу умереть спокойно, как и написал.

L обернулся и посмотрел на хмурого, волнующегося Мацуду с грустной улыбкой.

— В любом случае, вернемся к нашему делу. Мне показалось странным кое-что из речи Матобы на том обрыве. Он сказал, что противоядие теперь находится в его руках. Кажется, доктор Кудзё обманула членов «Синего Корабля», представив все так, словно она получила антидот от Маки.

— Что происходит? Кудзё решила предать группу? С какой целью? — находящийся за рулем Суруга ожесточено потер подбородок.

— Я не знаю. Но у нее, похоже, другие намерения, нежели у Матобы, — L вытащил отчет, который принес Мацуда.

— Господин Суруга, вы помните инцидент, который произошел с Робертом Фаирменом, разведчиком ФБР около 9 месяцев назад, точнее 270 дней назад?

— Фаирмен? Да, ужасный случай. Но откуда ты знаешь об этом инциденте?

— Я был на месте происшествия.

— Был? Хм, я так и знал, что этот грузовик с блинами стоял там не просто так!

— Секретные файлы, которые Фаирмен пытался украсть, относились к таинственному взрыву в лаборатории по изучению инфекционных заболеваний в 1980 году. В них содержались доказательства того, что ее уничтожили, чтобы скрыть исследования одного вируса, — продолжил L. — Это вызвало бы настоящий скандал в США, которые открыто заявили, что не занимались разработкой вирусного оружия.

— И какое отношение это имеет к происходящему сейчас?

— Родители доктора Кудзё работали в этой лаборатории. Хотя они и не были связаны с секретными разработками, но так или иначе, оказались втянуты в происходящее.

— Это означает, что доктор Кудзё задумала вендетту против США?

— Личность того, кто дергал Фаирмена за ниточки и издавал поддельные приказы от имени министерства иностранных дел, еще должна быть установлена. Но один факт не подлежит сомнению.

— Какой?

— Мы получили известие, что Фаирмен уехал из США несколько дней назад и прибыл в Японию под псевдонимом «Гилберт Вайн». Возможно, здесь есть связь.

— Рюзаки, скажите мне, от кого этот отчет?

L взглянул на пачку листов и улыбнулся, словно видя перед собой автора.

— От того, кто любит решать головоломки.

Станция Осака и северная сторона местного торгового района были хорошо видны с тридцатого этажа небоскреба.

Йошизава и Хатсуне поприветствовали L и Суругу в одном из пустующих офисов, не забывая при этом держать их на мушке. Лица террористов так и лучились осознанием собственного превосходства.

— Итак, прошу вас передать нам Тетради Смерти. Будете долго раздумывать — нам придется убить девчонку, — улыбнулся Йошизава.

— Я понял. Я отдам вам Тетрадь, — L послушно достал из кармана пакет картофельных чипсов и протянул его террористу. Суруга, все еще не до конца привыкший к нетрадиционным методам ведения переговоров детективом, вытаращил глаза. Видимо, Йошизава чувствовал то же самое, поскольку он крайне подозрительно взял пакет и вытащил из него Тетрадь.

— Детектив, я знаю, что у вас находятся две Тетради. Где вторая?

— Это был блеф. Я сжег вторую Тетрадь.

Йошизава и даже Суруга с сомнением уставились на L, который сохранял обычное отсутствующее выражение лица.

— Я вам не верю. Прежде всего потому, что если вы сожжете Тетрадь, то все, кто ее когда-либо касался, умрут.

— Правило тринадцати дней, а также правило, что любой, коснувшийся Тетради, умрет после ее уничтожения, являются фальшивками, созданными Кирой, чтобы отвести от себя подозрения. Я могу сжечь и эту тоже, если вы хотите.

Йошизава прижал Тетрадь к груди и начал пятиться от L, словно опасаясь, что тот в любой момент может вытащить зажигалку.

— Нет, спасибо, на мой взгляд, вы уже достаточно наигрались с огнем. Прямо сейчас для нас важно убедиться, что эта Тетрадь — настоящая.

— Прямо сейчас? Вы ведь не собираетесь…

— Мыслишь в правильном направлении, агент, — заметила Хатсуне, открывая Тетрадь. — Вы двое сейчас напишете в ней свои имена.

Суруга смотрел на L, словно ожидая от него какого-нибудь блестящего хода в решающий момент. Вероятно, ощущая на себе его умоляющий взгляд, L гордо проговорил:

— Подумайте об этом с их точки зрения, господин Суруга. Они понимают, что если оставят нас в живых, то мы попытаемся остановить их любой ценой. В то же время, они должны подтвердить подлинность Тетради Смерти. Заставить нас вписать туда свои имена — наиболее практичный способ убить двух зайцев одним выстрелом.

— Да… думаю да, — плечи Суруги дрожали. Йошизава и Хатсуне обменялись недоуменными взглядами. Они начинали подозревать, что Тетрадь Смерти может быть фальшивкой, судя по веселому расположению духа L.

— Ну что ж. Детектив, вы первый. — Йошизава передал L Тетрадь и ручку. Подумав секунду, тот поднял взгляд.

— Согласно правилам, если вы опишите обстоятельства смерти, то умрете так, как описали. В противном случае причиной будет сердечный приступ. Это такой болезненный способ умереть… Могу я написать свой вариант?

Прежде чем Йошизава успел ответить, L вписал свое имя и причину смерти в Тетрадь, держа ручку за кончик.

— Э-эй Рюзаки… Ты действительно вписал свое имя в Тетрадь…? Что…? Смерть от падения? — увидев написанное из-за спины L, Суруга схватил его за плечо.

— Господин Суруга, я лучший детектив в мире. Если нет никакой надежды на победу, я должен признать свое поражение. Проща… Ох!.

Сорок секунд пролетели незаметно. L спокойно подошел к окну, словно совершая прогулку в парке, и выпрыгнул с тридцатого этажа.

— Действительно ли он спрыгнул? — Йошизава высунулся с балкона и увидел L на асфальте парковочной стоянки небоскреба. Тот был похож на лягушку, по которой проехался автомобиль. Тело лежало совершенно неподвижно.

— Он мертв… Тетрадь Смерти настоящая.

— Что ж, это было мужественно. Твоя очередь, агент.

Хатсуне улыбнулась и протянула Тетрадь Суруге. Признавая свое поражение, тот начал выводить свое имя на листке.

Йошизава, глядя через плечо Суруги, ткнул его в спину пистолетом.

— Стоп-стоп-стоп. Благодаря доктору Кудзё, мы знаем, что твое настоящее имя — Хидеки Сугита. Прекращай тянуть кота за хвост и записывай его поскорее. Иначе мне придется убить тебя самостоятельно.

— У меня есть просьба. Пожалуйста, не могли бы вы дать мне немного времени?

— Что? О чем ты?

— Тетрадь Смерти позволяет указать причину смерти и ее точное время. Я смогу умереть во сне и у меня будет несколько лишних часов, чтобы поразмыслить о прожитой жизни.

Йошизава устало покачал головой.

— Хорошая попытка. К сожалению, прямо сейчас мы уезжаем в аэропорт, чтобы покинуть страну. Кроме того, полиция скоро будет здесь из-за смерти L. Мы не можем чувствовать себя в безопасности, пока не убедимся в твоей смерти.

— Верно. Вдруг ты решишь позвонить в полицию или отключить устройство для распространения вируса, прежде чем умрешь?

— Пожалуйста, выслушайте меня. L просто выскочил из окна, это выглядит как самоубийство. Когда полиция приедет сюда, они обязательно обследуют верхние этажи — он ведь явно прыгнул с высоты. Разве не будет подозрительно, если они найдут меня в этой комнате, да еще и умершего примерно в то же самое время, что и L? Если вы не будете осторожны, они найдут устройство и отключат его.

Йошизава и Хатсуне вновь обменялись подозрительными взглядами. Слова Суруги имели смысл. Агент открыл Тетрадь на странице с правилами.

— Смотрите, здесь говорится, что можно манипулировать обстоятельствами смерти. Я могу написать, что не буду пытаться связаться ни с одним человеком после того, как вы покинете это здание, и что я не открою дверь, когда полиция доберется сюда. И я напишу, что не трону ваше устройство. Прошу вас, исполните мое последнее желание! Я не хочу умереть, как L! Пожалуйста! Я умоляю вас! — Суруга бросился перед Йошизавой на колени.

Тот задумчиво посмотрел на часы.

— Хорошо. У тебя будет два часа. Я не хочу неприятностей с полицией, которая наверняка доберется до этой комнаты. Запиши так: «Ни с кем не контактируя, не пытаясь покинуть комнату, в которой сейчас находится, и не дотрагиваясь до устройства по распространения вируса, Хидеки Сугита мирно умрет 28-го июля в 20:30».

— Х-хорошо. — Суруга пытался дрожащей рукой сделать запись. Справившись с собой, он изумленно огляделся вокруг, словно до сих пор не мог поверить в неминуемость своей печальной судьбы.

Хатсуне присела перед ним на корточки и вгляделась в его лицо.

— Прощай, агент. С тобой было весело поработать.

— Я снова вижу ваше белье.

— Считай это моим прощальным подарком, — ответила она, улыбнувшись и подмигнув ему.

— Покойся с миром, агент. Устройство вирусной диффузии активируется через 20 минут после твоей смерти. Тогда вас с L обвинят в совершении теракта. Лучший выход в таком случае — погибнуть еще до катастрофы.

Йошизава и Хатсуне вышли из комнаты, оставив Суругу сидящим в прострации на полу в полном одиночестве. Агент подошел к окну и оглядел город, окрашенный оранжевым цветом заходящего солнца. Сирена скорой помощи, которая, видимо, увезла L, затихала вдали и почти уже не пробивалась сквозь обычный городской шум.

— Черт возьми, мне совершенно не нравится играть эту роль. Глупый Рюзаки! — Мацуда, переодетый в белый джемпер с длинными рукавами и джинсы, сорвал с головы парик и швырнул его на пол, как только вошел в комнату.

— Вы нам очень помогли. И отлично сыграли труп.

Только что вернувшийся с двадцать девятого этажа L взглянул на Мацуду. Да, благодаря одинаковой одежде их можно было перепутать. Суруга не смог удержаться от смеха.

— Бьюсь об заклад, они и подумать не могли, что мы попробуем подсунуть им поддельную Тетрадь, — заметил он.

— Господин Суруга, пожалуйста, передайте ФБР благодарность от моего имени. Особенно агентам, которые остановили мое падение на 29-ом этаже и людям, которые поместили господина Мацуду в машину скорой помощи. Я очень им благодарен. И, пожалуйста, прикажите им, чтобы они больше не наблюдали за нами, несмотря на приказ президента. Скажите, что я не буду писать в Тетради его имя, независимо от того, что произойдет в ближайшие два дня.

— Хорошо, я передам им.

После того как Суруга вышел из комнаты, Мацуда преувеличенно тяжело вздохнул.

— Рюзаки, это была отличная ловушка, но стоило ли придумывать такой хитрый план?

— Это был единственный способ подобраться к устройству по распространению вируса без вреда для Маки. Только моя смерть могла заставить их поверить, что Тетрадь настоящая, не удостоверившись в том, что Суруга тоже мертв.

L вышел на веранду, чтобы поближе рассмотреть механизм.

— Так, приспособление состоит из резервуара с вирусом, насоса, двигателя и электрического вентилятора. Просто, но эффективно. Таймер, установленный на двигателе, дает террористам достаточно времени, чтобы сбежать.

— Выглядит таким простым… — Мацуда протянул руку к устройству, но L со всей силы хлопнул по ней.

— Ой!

— Нельзя относиться к нему так небрежно! В этом устройстве содержится достаточно вируса, чтобы уничтожить все население Японии!

— В этой штуке? — пораженно переспросил Мацуда. Таким же голосом он говорил о Тетради Смерти, когда увидел ее впервые.

— Верно. В этой штуке, — L внезапно стал очень серьезным. — Возможность так легко отбирать человеческую жизнь абсолютно неприемлема.

L без усилий выдрал провод, соединяющий двигатель и насос.

— Мы заблокируем доступ к этому номеру и позвоним в отдел по борьбе с терроризмом полиции Осаки. Затем мы должны ехать в аэропорт. Нам понадобятся ваши навыки меткой стрельбы, господин Мацуда.

— Я готов. Поехали!

— Но как Кудзё планирует провести Маки в самолет? Каждый человек в стране знает, что она инфицирована, и аэропорт должен быть в состоянии повышенной готовности. А также не забудьте, что Матоба и остальные находятся в международном розыске, — заметил Суруга, заводя грузовик с такояки.

— Подождите, сейчас я получу доступ во внутреннюю сеть Международного Аэропорта Кансай.

L, пристроившись на пассажирском сиденье, без особого труда взломал информационные системы аэропорта и быстро просматривал данные, возникавшие на экране.

— Вот оно. Есть запрос о срочной перевозке пациента на рейсе UA-718, отбывающем в Лос-Анджелес в 20:50.

— Перевозке пациента?

— Доктор Кудзё планирует вывести Маки в Штаты под видом больного, нуждающегося в немедленной операции. Матоба и остальные, скорее всего, будут на борту того же самолета, выдавая себя за врачей и медсестер. Перевезти контрабандные бомбы и разобранные пистолеты внутри медицинского оборудования должно быть достаточно легко. В случае опасности, они также смогут использовать весь самолет как биологическое оружие, как только у Маки или Кудзё проявятся симптомы.

— Да, если самолет взорвется в воздушном пространстве Америки, вирус распространится, словно дождь с неба. Но ведь в этом случае Кудзё, Матоба и весь «Синий Корабль» погибнут?

— Доктор Кудзё, вероятно, готова к такому повороту. Хотя члены «Синего Корабля» стремятся избежать угрозы заражения, сама она, возможно, планирует уничтожение США, используя их как оружие.

— Это будет атака смертницы, мстящей США за гибель своих родителей…

— Но Рюзаки, разве доктор Кудзё не проникла в лабораторию профессора Никайдо обманным путем? — спросил Мацуда с заднего сиденья. — У нее было много возможностей украсть этот вирус, даже не привлекая «Синий Корабль». Зачем тогда она решила перевозить его контрабандой в США таким окольным путем?

— Возможно, месть США — не цель Кудзё.

— Что? Что вы имеете в виду?

— Мы получим разгадку этой головоломки в аэропорту.

— Отлет самолета в 20:50 — это большая проблема. Нам понадобится много времени, чтобы добраться туда, — Суруга в сомнении потер щетину на подбородке.

— У нас нет другого выбора. Поехали, господин Мацуда, господин Суруга!

Тот прибавил скорость и свернул в переплетение улочек торгового района, одновременно вслушиваясь в указания женского голоса из GPS.

Следуйте вперед в переулок по правой стороне дороги. Поверните налево одновременно с красным сигналом светофора. Следуйте по тротуару до второго телеграфного столба. Развернитесь, проедьте вперед еще 90 футов. Увеличьте скорость до 40 миль в час. Сверните на улицу с односторонним движением, двигайтесь в противоположном направлении…

— Черт меня возьми, если я смогу все это выполнить! — прошипел Суруга, не прекращая, однако, попыток в точности следовать инструкциям GPS.

— Не раскачивайте грузовик, вы разлили соус, — L поднес ко рту другой такояки, залитый шоколадом. Агент нахмурился, но L впервые на памяти Суруги, выглядел таким серьезным, что ему расхотелось спорить. Для детектива перекус был способом подготовиться к предстоящему действию.

После нарушения более 120 правил дорожного движения, Суруга неожиданно заметил мигалку полицейской машины в зеркало заднего вида.

— Рюзаки, нас догоняют!

— Они были бы довольно некомпетентными полицейскими, если бы не преследовали такой вызывающе беспечный грузовик.

— Прекрати воспринимать все так спокойно!

— Мы попытаемся оторваться от них. Сверните вон в те торговые ряды.

— Свернуть туда? Что за глупости…

Это были торговые ряды на Синсайбаси, самой оживленной улице Осаки. Взглянув в зеркальце заднего вида, Суруга нехотя подвел грузовик к въезду на улицу и нажал на гудок.

Люди вокруг суетились и хаотично перемещались в полном соответствии с тем, как обычно люди ведут себя на рынке ранним летним вечером. Относительно маленькому грузовику пришлось снизить скорость и начать маневрировать сквозь толпу, тогда как патрульной машине удалось сократить расстояние благодаря образовавшемуся свободному проходу.

— Они нас догоняют. Что будем делать, Рюзаки?

L достал мешок, который до этого время держал при себе.

— У меня есть кое-что, что может нам очень помочь. Притормозите, господин Суруга.

— Притормозить? Если я это сделаю…

— Все будет в порядке, — с помощью нескольких коротких манипуляций с компьютером, L подключился к управлению грузовика, включил внешнюю звуковую систему и запустил аудиозапись. Неожиданно гимн команды «Хансинские Тигры», «The Wind of Mount Rokko», зазвучал из колонок на полной громкости. Жители Осаки, для которых Тигры давно стали частью их генетического кода, начали с любопытством оборачиваться на движущийся грузовик.

Взяв микрофон, L обратился к толпе, переключившись на Осакский диалект.

— Все сюда! Специальный подарок для всех поклонников Тигров! Коллекционные предметы, собственноручно подписанные игроками! Торопитесь, пока все не разобрали!

L выхватывал биты, перчатки, бейсболки из мешка и бросал их в толпу.

Мгновенно поклонники с безумными взглядами окружили грузовик. Образовалась давка, как в Дотонбори[25], во время победы Тигров на чемпионате. Полицейские сирены стали почти не слышны за гимном и шумом толпы, патрульная машина оказалась пойманна в ловушку.

— Откуда у тебя эти вещи, Рюзаки? — поинтересовался Суруга.

— Я купил их на Интернет-аукционе. Планировал подарить Маки, но… — L взглянул на мяч с автографом, который Маки так мечтала получить, и бросил его в толпу.

— Мы должны ехать, господин Суруга.

— Т-точно, — грузовик с такояки снова двинулся, оставив беспомощную полицейскую машину далеко позади.

— Отлично придумано, Рюзаки!

— Господин Суруга, вероятно сейчас не самый подходящий момент, но могу я кое в чем признаться?

— Что, прямо сейчас?

— Я с сожалением вынужден сказать, что настоящей Тетради Смерти на самом деле не существует. Я сжег обе после смерти Киры.

Суруга смерил L долгим недоуменным взглядом. Грузовик чуть не выехал на тротуар, и агент поспешил вновь сосредоточиться на дороге.

— Нет настоящей Тетради? Тогда почему вы прячете ее, словно это что-то ценное? И зачем я прошел через все эти неприятности, пытаясь ее вернуть?

— Я никогда не говорил, что Тетрадь, которая была у меня, — настоящая, — заметил L невинно. Действительно, он ни разу не упоминал, что у него была подлинная Тетрадь, хотя также и не утверждал обратного. Сердце Суруги упало. Его проникновение в штаб-квартиру Центра расследования, спектакль, разыгранный для Кудзё на складе «Желтая коробка», опасная миссия по возвращению Тетради из рук «Синего Корабля»… Все не имело никакого смысла?

— Подождите. Ведь вы записали в нее имя преступника, когда угрожали президенту США. И он умер. Что это был за трюк?

— Когда Амане Миса, второй Кира, была освобождена из заключения, она сразу же возобновила убийства с помощью Тетради. В фальшивке она начала писать со второго дня, после того как Ватари совершил подмену.

— Да, я читал об этом в вашем отчете ФБР. Вот почему убийства происходили только в первый день после того, как выпустили Мису.

— Среди тех, чьи имена были вписаны в тот день, один преступник еще не был мертв. Я опустил эту деталь в отчете.

— Его имя было записано в Тетрадь, но он не умер? И как это возможно? — Суруга не пытался скрыть своего раздражения.

— Эта была ошибка Мисы, неправильно записавшей дату смерти. Она указала 23 июля.

— И вы назвали это число президенту.

— То, что написано в Тетради, уже не изменить. Я знал, что американское правительство и ФБР опасались моей связи с Тетрадью. Я убрал информацию об ошибочной дате из моего отчета, чтобы использовать ее при необходимости, в чрезвычайных обстоятельствах. Кроме того, угроза заставить президента использовать ядерное оружие невыполнима. С помощью Тетради нельзя заставить одного человека убить другого. Я забыл включить эту подробность в отчет.

Хотя смысл уловки стал ясен, Суруга все еще не был полностью доволен.

— Тогда почему вы не сказали президенту, что обе Тетради Смерти были уничтожены? И что человек, который угрожал ему, назвавшись L, был мистификатором? Разве необходимо было подыгрывать самозванцу? Нас чуть не убили из-за этого!

L не торопился отвечать, устремив взгляд на бегущую перед ними дорогу. Суруге в этот момент он напомнил игрока, изучающего шахматную доску и пытающегося предугадать мысли соперника на сотню ходов вперед.

Волнообразный терминал международного аэропорта Кансай сиял на фоне ночного неба. Голубые сигнальные фонари, направляя взлетающие один за другим самолеты, ярко светились вдоль полосы, как море светлячков.

UA-718, следующий в Лос-Анджелес, тронулся с места точно по графику и медленно пополз в сторону взлетной полосы. В салоне бизнес-класса Маки спала на специально оборудованной кровати, отгороженной от остального салона занавеской. Она выглядела как пациент, нуждающийся в срочной операции. Кудзё, одетая в длинный белый медицинский халат и сидящая рядом с Маки, пристально наблюдала за девочкой через занавеску. Рядом с Кудзё, расслабившись в кресле, сидел Матоба, также одетый в халат. Он был крайне доволен ситуацией.

— Ненадолго мы оказались в крайне щекотливом положении, но теперь, кажется, все идет по плану, — заметил он. — Мы везем с собой девчонку, чтобы нейтрализовать L, но, судя по всему, это оказалось даже излишней мерой предосторожности.

Матоба оглядел Маки, словно подопытную морскую свинку, затем перевел взгляд на часы.

— Устройство по распространению вируса должно быть уже запущено. До проявления первых симптомов болезни он успеет распространиться по всей стране. Профессор Никайдо теперь войдет в историю как монстр, работавший над уничтожением Японии.

Он радостно ухмыльнулся, словно этот план уже был успешно осуществлен.

— Да, — ответила Кудзё с легкой улыбкой. Даже поглощенный своими мыслями Матоба заметил что-то неестественное в ее поведении.

— Что случилось, Кудзё? Вы плохо себя чувствуете?

Она помотала головой.

— Нет-нет. Просто я немного волнуюсь, когда думаю о том, насколько наш план близок к завершению. И, по-моему, я простыла. Меня слегка лихорадит.

Глаза Кудзё слезились.

— О, вот как? К счастью, у нас в запасе еще полно времени, пока мы не прибыли в Америку. Я надеюсь, вы немного отдохнете в полете.

Кудзё кивнула и взглянула на Маки за занавеской. Над их головами зазвучал сигнал, за которым последовало объявление.

Дамы и господа, говорит капитан самолета. Пункт управления полетами поручил нам пока оставаться на месте. Похоже, на взлетную полосу выехал автомобиль.

— Господин Матоба, можно задать вам один вопрос? — глядя в окно, задумчиво поинтересовалась Кудзё.

Настороженный ее необычным поведением, тот кивнул.

— Конечно.

— Вы помните загадочный взрыв в лаборатории по изучению инфекционных заболеваний на острове Восточный Серрас в 1980 году?

Несмотря на то, что с того момента прошло уже 26 лет, Матоба ни на секунду не задумался над ответом.

— Разумеется, помню. Это был мой, вроде как, дебют во всем этом деле. И как мне помнится, все прошло успешно. В конечном итоге сокрытие фактов было инициировано американским правительством.

Кудзё продолжила без единого намека на эмоции.

— В таком случае, полагаю, этот взрыв похоронил три истины. Во-первых, в научно-исследовательском центре велись разработки по созданию вирусного оружия. Во-вторых, чтобы замести следы, правительство взорвало объект вместе с учеными. И в-третьих, создание биологически опасного вещества, являющегося непосредственной причиной взрыва, было террористическим актом, связанным с президентскими выборами.

— Вы славно потрудились, выясняя все это, — восхищенно заметил Матоба. Вне всяких сомнений, Кудзё ознакомилась с прошлым Матобы перед тем, как предложить ему сотрудничество. Однако, он не очень беспокоился по этому поводу. В конце концов, в этом мире вчерашний враг мог стать твоим другом. Если бы Кудзё не была также осторожна, как и он сам, вряд ли бы она была достойна принятия в группу.

— Господин Матоба, не могли бы вы объяснить, каким образом тогда проникли в лабораторию? Просто ради интереса.

Матоба скрестил ноги под креслом и мысленно перенес себя на двадцать шесть лет назад.

— Среди исследователей, работавших там, была одна азиатская пара. Мы были почти одного возраста, поэтому быстро подружились. Часто устраивали совместные вечеринки, и однажды выбрались отдохнуть на природу вместе с нашими семьями. Тогда-то они и поделились со мной крайне важной информацией. Я узнал об уязвимых сторонах их службы безопасности — видите ли, огнестрельное оружие было оснащено…

— Вы помните восьмилетнюю девочку из той семьи?

— Почему бы не помнить? Очаровательная маленькая девчушка. Мне было ее жаль.

Плечи Кудзё вздрогнули из-за ностальгического тона Матобы. Неожиданно до него начало доходить, что Кудзё спрашивала о деталях, которые ей неоткуда было узнать. Восьмилетняя девочка много лет назад… Он попытался наложить детское улыбающееся лицо на лицо женщины, сидящей перед ним. Сходства совершенно не наблюдалось. Тем не менее, Матоба что-то почувствовал.

— Вы ведь не…?

Йошизава и Хатсуне протиснулись мимо стюардессы и бросились к Кудзё и Матобе.

— Господин Матоба, L находится на взлетной полосе!

— Что? Но ведь вы сказали, что L мертв.

— Да, мы были уверены в этом! — Хатсуне отодвинула занавеску, отгораживающую Маки от остального салона, чтобы выглянуть в окно, как вдруг сердце ее замерло.

— У нее проявляются симптомы!

Девочка застонала от боли, кровавые слезы текли по ее лицу.

— Что происходит, доктор Кудзё? Вы должны были дать ей противоядие, — Матоба начинал паниковать.

Кудзё взглянула на Маки и опустила голову.

— Я надеялась сохранить тайну до того, как мы прибудем в Штаты.

Неожиданно она встала и оглядела салон самолета.

— Фаирмен, Кониши, переходим к плану Б. Шевелитесь!

Кониши, ранее подошедший, чтобы проверить причину шума, оттолкнул Йошизаву и Хатсуне, подскочил к постели Маки и начал вытаскивать пистолеты, спрятанные в медицинском оборудовании. Мужчина, до этого лениво листавший журнал в одном из кресел, вскочил на ноги и принял оружие у него из рук.

— Самолет захвачен! — объявил он сначала на английском, потом на японском, направив пистолет на пассажиров. Его голос звучал странно. Внимательно наблюдая за кабиной, террорист уточнил у Кудзё:

— Что случилось? Мы ведь должны были начать атаку после взлета.

— Фаирмен, L здесь. Возьмите под контроль кабину и вытащите нас отсюда!

— Есть! — Фаирмен сорвал фальшивую бороду и бакенбарды, затем подмигнул замершему Матобе.

— Сколько лет, сколько зим, Матоба. Хотя, вероятно, по твоему замыслу я уже должен быть мертв. Можешь считать меня недовольным призраком. И на этот раз ты не отделаешься одним лишь шрамом.

Фаирмен направился к кабине пилотов, Кониши занял его место, следя за заложниками. Матоба провел рукой по шраму на щеке.

— Я думал, он умер в Брунее…

— Да, он должен был погибнуть вместо вас. Кажется, все враги, которых вы победили в прошлом, теперь собрались здесь, чтобы посчитаться с вами, — Кудзё, смеясь, взглянула на Матобу. — Можете ли вы поверить, что маленькая девочка из прошлого целых двадцать шесть лет ждала шанса отомстить американскому правительству и всем виновным в том взрыве?

Матоба мог только ошеломленно смотреть на стоящую перед ним женщину. Ведь он, как и Кудзё, тщательно проверил ее прошлое перед сотрудничеством.

— Но доктор Кудзё, мы ведь изучили…

— Я восхищена вашей наивностью по поводу моего вымышленного прошлого, — она поклонилась в притворном почтении. Наконец Матоба осознал, что эта женщина имела свой собственный план, совершенно не совпадающий с придуманным им. Кудзё, меж тем, продолжила:

— Ах, да. Забыла вам сказать. Лекарство, которое я вам всем вколола, не было противоядием. Это был вирус. Так что сейчас все люди, находящиеся здесь, — носители.

Матоба замер. Выражение его лица совершенно не походило на обычную самоуверенность: глаза вылезли из орбит, челюсть отвисла почти до груди, лицо стало пепельно-серым.

— Что насчет антидота, который вы получили от девчонки?!

— Я ничего не получала.

— Так значит, заражена не только Маки?! Мы все являемся бомбами замедленного действия?! Кудзё! — Матоба готов был броситься на нее.

— Неужели вы думали, что я поверила в вашу сказочку о мире для избранных?

— Сказочку? — теряя последние остатки самообладания, Матоба истерически затрясся. Перед собой он видел только циничную улыбку Кудзё.

— Это было моей целью с самого начала. Столкнуть вас в глубины отчаяния в тот самый момент, когда ваш план будет на грани успеха. И я изменю мир, как вы и хотели. Сделав из вас вирусные бомбы.

— Черт бы тебя побрал! — Матоба схватил Кудзё за плечи. Но он ослабил хватку и начал пятиться, едва увидев выражение ее лица.

Из налитых кровью глаз Кудзё стекала кровавая слеза. Это была первая стадия вируса.

— Похоже, у меня начали проявляться симптомы… — все новые и новые слезы текли по ее лицу, и на их фоне счастливая улыбка выглядела особенно жутко.

— Н-нет, уйди! Помогите мне! Я не хочу умирать! — Матоба полностью потерял над собой контроль. — Я не хочу умирать, не хочу… — повторял он снова и снова. Террорист рухнул на пол и пополз назад, пока не уткнулся в ноги Хатсуне.

— Какой придурок… — если раньше Хатсуне уважала, даже поклонялась Матобе, то после увиденного унижения ее отношение резко изменилось. Она взглянула на Кудзё, направившую на нее пистолет, и пожала плечами.

— Стреляй, если хочешь. Я не собираюсь драться с тобой. Всегда знала, что ты гораздо хуже любого из нас.

Она повернулась спиной к Кудзё и прошла к своему месту, мурлыкая себе под нос какую-то мелодию.

— Что, черт возьми, происходит, Кониши? Мы же все здесь погибнем! — прокричал Йошизава.

— О, разве вы собирались спастись? Выживет только элита, необходимая в прекрасном новом мире, — издевательски захихикал Кониши.

— Чем ты так гордишься? С каких пор ты стал лакеем Кудзё, безмозглый ублюдок! — Йошизава не обращал внимания на направленный на него пистолет. Он все еще видел перед собой лишь покорного компьютерного зануду.

Хотя Кониши по-прежнему смотрел мимо Йошизавы, его голос постепенно повышался, превращаясь в неконтролируемый визг.

— Ты всегда меня обманывал, называл ботаником! И использовал меня, использовал меня! — его глаза горели опасным блеском. Он направил пистолет в грудь Йошизавы.

— П-подожди! П-прости меня! — тот впервые понял, что перегнул палку в общении с этим слабовольным человеком, но было уже слишком поздно.

— Ты заслуживаешь смерти!

Кониши нажал на спусковой крючок один раз, два, три. Йошизава рухнул на пол в лужу собственной крови.

В это время, Фаирмен отобрал микрофон у стюардессы, и его голос зазвучал по громкой связи.

Дамы и господа, говорит человек, захвативший ваш самолет. Боюсь, следующие несколько часов мы проведем вместе. Во-первых, вы должны знать, что мы не только вооружены огнестрельным оружием, но у нас также достаточно взрывчатки, чтобы взорвать весь самолет. Человек, отвечающий за взрыв, сидит в салоне. Если кто-либо попытается сопротивляться, он взорвет самолет, не колеблясь. Кроме того, вы, вероятно, слышали новости о смертельном вирусе. Пациент с симптомами этого заболевания находится в салоне самолета, и теперь здесь все заражены. Если вы окажете сопротивление, и вам каким-то образом удастся бежать, знайте, что антидота на территории Японии не существует. Но если вы спокойно долетите до Соединенных Штатов, мы обязуемся обеспечить вам надлежащее лечение и предоставить противоядие. Я призываю вас помнить об этом и поступать должным образом.

Наличие взрывчатых веществ, как и антидота в США, было блефом, но этого оказалось достаточно, чтобы успокоить заложников.

Фаирмен приказал стюардессе проводить его до кабины пилотов.

— Капитан, как вы уже, возможно, знаете, пассажиры находятся на грани жизни и смерти, поэтому делайте все так, как я вам говорю, и ведите себя спокойно.

Как только дверь отворилась, Фаирмен связал первого и второго пилота и занял место капитана.

— Так много времени на подготовку, и все ради этого дня. Ожидайте посылочку, которую мы приготовили специально для вас, чертовы американцы! — бормотал он. — Стираете людей в порошок, как только они собрались хоть чем-то возмутиться. У нас есть особенный подарочек для вашей нехорошей страны.

Самолет медленно заскользил вперед к взлетной полосе. Пассажиры, казалось, смирились и с угоном, и с угрозой заражения вирусом. Салон погрузился в тишину. Объявление Фаирмена достигло своей цели и, по-видимому, отбило у людей всякое желание сопротивляться.

— Прости, Маки, что вовлекла тебя во все это, — Кудзё снова присела возле кровати очнувшейся девочки и нежно погладила ее по голове. — Но к тому времени, как ты вырастешь, мир, управляемый только отчаянием, лишится всякой мечты и надежды. Тебе лучше сейчас отправиться на небеса к своим родителям.

Маки попыталась собраться с мыслями, путающимися из-за высокой температуры.

— Я не собираюсь прощаться с жизнью, и я не буду отказываться от будущего в этом мире. Я должна жить… ради моих мамы и папы.

Голос, отказавшийся оставить надежду, причинял Кудзё почти физическую боль.

— Кроме того, Рюзаки обещал меня спасти. Я верю в него. И вы тоже не должны терять надежду. Никогда не поздно начать все сначала, доктор Кудзё.

Ученая попыталась успокоить свое разбушевавшееся сердце.

— Слишком поздно. Мы уже угнали этот самолет. Мы обе заражены. Скоро мы уничтожим США, а затем и весь мир. В нем все равно больше нет места для человечества…

После того, как Хатсуне покинула Кудзё, она вернулась на свое место и начала вяло листать журнал. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, когда она услышала выстрелы, возвещавшие об убийстве Йошизавы. Смерть давно стала пустяком для Хатсуне: с тех самых пор, как в 15 лет она убила свою первую жертву. Люди всегда стояли на краю пропасти между жизнью и небытием, и смерть каждого отдельного человека была всего лишь крошечным изменением баланса — все равно, чужого, знакомого, любимого или даже ее самой. Хатсуне все это было совершенно безразлично.

Неожиданно она поняла, что ничего из того, что она только что прочла в журнале, ее не заинтересовало.

Он был глуп, но мы действительно были хорошей командой.

Хатсуне встала и вытащила зонтик из ручной клади. Она распутала ленту, обернутую вокруг его кончика, и стало видно, что он заточен и представляет собой острый пластиковый шип.

— Шевелись, — она оттолкнула стюардессу и сама открыла аварийный выход. Ветер со свистом ворвался в салон, среди пассажиров началась паника. Бортовые журналы поднялись в воздух и летали по салону.

Хатсуне уже готова была прыгнуть на крыло самолета, когда Кониши бросился к ней с пистолетом в руке.

— Хатсуне, к-куда это вы направляетесь?

— Мне скучно, поэтому я вас покидаю. Увидимся! — прокричала она сквозь шум двигателей. Кониши поднял пистолет.

— С-стойте!

— Хм, высоковато. И туфли неподходящие, — она оторвала каблуки и вновь приготовилась прыгать.

— Я буду стрелять, — Кониши направил пистолет в грудь Хатсуне. Она взглянула на трясущегося террориста, словно это был уличный интервьюер, который тыкал ей в лицо папкой с анкетами. Неожиданно она ударила по пистолету ногой. Выстрел ушел в потолок. Не опуская ногу, Хатсуне снова пнула пистолет, заставив Кониши потерять равновесие, и вышвырнула оружие в открытый люк. Мужчина издал испуганный вопль. Упав на пол, он начал быстро пятиться вглубь салона.

— Хатсуне… мне очень жаль… пожа…

— Ой, заткнись, — потеряв к нему всякий интерес, Хатсуне использовала самый быстрый способ заставить его замолкнуть. Зонтик вошел глубоко в его горло и лишил Кониши возможности когда-либо сказать еще хоть слово.

— Не тяни резину, если собираешься стрелять, чертов ублюдок.

Пока Хатсуне открывала аварийный выход, Суруга подогнал грузовик с такояки прямо к движущемуся самолету.

— Цельтесь в дверь, господин Мацуда, — крикнул L с крыши грузовика.

— Хорошо! — Мацуда привстал с пассажирского сиденья, направил гарпунное ружье на самолет и нажал на курок. Гарпун с привязанной к нему веревкой вонзился в открытую дверь самолета.

— Отлично, господин Мацуда, ваша исключительно точная стрельба — единственное, на что я всегда могу положиться.

— Единственное…

L начал карабкаться вверх по веревке, его буквально сдуло с крыши грузовика, как только он оторвал от нее одну ногу. Раненая правая рука плохо слушалась и скользила, веревка качалась под струей воздуха из реактивного двигателя и едва не отправила его в работающую турбину.

— Вперед, Рюзаки! — свист ветра заглушал крики Мацуды.

— Грх! — ободряя себя, L собрал последние силы и полез вверх. Он ухватился за край крыла свободной рукой. В то же мгновение на нее опустилась женская туфля.

— Я должна была убить тебя еще в тот раз, когда у меня был шанс, — Хатсуне неуклюже закачалась, поскольку самолет ускорил свой ход, и ей пришлось освободить руку L.

— Кем вы себя представляете? Мэри Поппинс? — хоть L и издевался над стоящей над ним террористкой, его глаза наблюдали за шипом на конце ее зонта.

— Видишь? Он достаточно острый, чтобы убить тебя, — Хатсуне улыбнулась и нацелилась зонтом на пальцы L, будто держала в руках бильярдный кий.

— Тогда эта вещь вам больше не понадобится, — L отпустил крыло и исчез под ним, качнувшись на веревке, как маятник. Через секунду он вновь возник перед не ожидавшей такого маневра женщиной. В руке он теперь сжимал стилет Хатсуне. Увернувшись от удара зонтом, он вонзил нож глубоко в ее ногу.

Крик Хатсуне на мгновение заглушил рев турбин, затем она окончательно потеряла равновесие и исчезла за краем крыла.

— Око за око, — L проследил глазами за ее падением на взлетную полосу, затем вскарабкался на крыло и, наконец, оказался внутри самолета. Суруга вслед за L полез по веревке, несмотря на то, что воздушное судно медленно набирало скорость. Ветер, дующий из аварийного выхода, разносился по всему салону.

L пришлось сгорбиться, практически опуститься на четвереньки. Добравшись до медицинского отсека, он встретился глазами с Кудзё и широко улыбнулся. В его руке была зажата ампула.

— Доктор Кудзе, отпустите Маки. У меня есть только одна доза противоядия. Хватит втягивать ее в вашу борьбу.

Кудзё схватила Маки и прикрылась ей как щитом.

— Почему ты пытаешься спасти людей? — голос Кудзё не звучал ни рассержено, ни удивленно: единственным, что выражало ее лицо, была острая жалость.

— Величайший детектив в мире… L. Насколько же наш мир стал лучше благодаря тебе? Насколько он приблизился к тому, чтобы стать честным и справедливым местом? К тому, чтобы каждый жил согласно закону? И сколько же жизней этот закон уже спас?! — голос Кудзё дрожал от гнева и стремительно падающего давления воздуха в салоне.

L спокойно и твердо смотрел ей в глаза.

— Люди несовершенны, и законы тоже, ведь они были созданы людьми. Однако сутью закона всегда было желание защитить тех, кого любишь. До тех пор, пока существует хоть один человек, нуждающийся в справедливости, я буду продолжать верить в нее и защищать, даже ценой своей жизни. До тех пор, пока я — L.

Но Кудзё считала все это не более, чем борьбой безумного рыцаря с ветряными мельницами.

— Как случилось, что ты до сих пор веришь в человечество? После всей этой глупости и уродства, которым ты был свидетелем? И до сих пор надеешься на что-то? Какой же ты дурак!

— Доктор Кудзё, во время вашей жизни в Доме Вамми случилось что-то, что стало для вас причиной ненависти к людям?

— Ты знаешь о приюте?

— Всегда можно узнать ученика Вамми, даже если они меняют свои лица и скрывают прошлое.

— Если ты знаешь, кем я была, ты также должен знать, почему я стала такой, как сейчас.

— Нет, я этого не знаю, — прямо ответил L, — я знаю только, что вы руководили одной операцией по освобождению заложников, и именно после нее покинули приют. Но эта…

— Хватит! — закричала Кудзё. Она отвернулась от L, и ее лицо непроизвольно исказилось от отвращения. — Операция прошла успешно. Но я совершила ошибку в конце. Освобожденный нами ребенок оказался сыном одного из членов террористической группировки. Его самоубийственная атака была запланирована террористами. Погибло множество людей. Я не оправдала доверия Ватари.

Воспоминания о тех днях, когда она бежала из Дома Вамми в шестнадцать лет, промелькнули перед ее глазами. Самоуверенность, завышенные идеалы, постоянные неудачи… После стольких тщетных попыток изменить мир в одиночку, душа Кудзё стала чернее, чем весь мир, окружающий ее.

— Почему вы так думаете? — с любопытством спросил L. Полностью уверенный в себе, беззаботный детектив, он занял ее место по контролю и взаимодействию с правоохранительными силами по всему миру после того, как Кудзё покинула Дом Вамми.

Женщина сердито взглянула на L, слыша в его словах издевку. Но тот мягко улыбался, напоминая ей кого-то. Кого-то, кого она не видела много лет.

— Доктор Кудзё, вы знаете, что вам была присвоена буква Вамми?

Глаза Кудзё расширились от удивления:

— Дать букву тому, кто не закончил обучение и покинул приют? Это же невозможно.

Получение буквы в алфавите Вамми имело особое значение для окончивших обучение. Это означало, что человек был выбран, чтобы изменить мир. В каждом поколении было всего 26 букв, и каждый раз молодые ученики становились частью блистательного списка прошлых выпускников приюта и должны были спасти мир от катастрофы. И прежде всего, присвоение буквы означало доверие Ватари.

— Ты — K из Дома Вамми. Эту букву взяли из последнего адресованного тебе письма Ватари, перед тем, как ты ушла.

— Письмо Ватари… — повторила хриплым голосом Кудзё. Дверь, которая так долго была заперта, снова начала приоткрываться.

L озорно и вместе с тем с почтением улыбался женщине, стоящей перед ним.

— Ты — К. «Keep your way» — следуй своему пути.

Слова, адресованные Кудзё, были просты, но полны чувств.

Она неожиданно увидела Ватари в силуэте стоящего перед ней L. Сколько раз она пыталась изгнать его из своей памяти? Он, казалось, приветствовал ее теплой улыбкой, той же самой, как много лет назад, когда она закрыла свою душу от всего мира из-за смерти родителей.

— Даже после того, как вы покинули Дом Вамми, Ватари отказался отдавать ее кому-либо еще. И вы намерены очернить присвоенную вам букву, став убийцей?

Кудзё отпустила Маки. Она теперь выглядела совсем беззащитной, будто вся ее броня исчезла.

Вдруг кто-то навалился на L сзади и повалил его на пол.

— Отдай мне антидот!

Матоба пытался выхватить противоядие из рук L, но отлетел назад от удара ногой в лицо.

— Вы настолько цените собственную жизнь, что готовы уничтожить всю Японию?

— Заткнись!

Сцепившись друг с другом, они повалились на сиденья, затем выкатились в узкий проход. Матоба придавил L своим весом, со всей силы ударил в челюсть и вырвал у него противоядие.

— Не так быстро, — L смотрел вверх, за голову нападавшего. Один из багажных отсеков открылся от тряски, и большой чемодан, словно нарочно дождавшись этого момента, покорился силе тяжести и рухнул вниз, задев углом голову Матобы. Шприц выпал из его руки и покатился в сторону Маки.

— Маки, срочно вводи себе противоядие! — крикнул L.

Самолет вдруг резко отклонился от курса, заставив Кудзё потерять равновесие и упасть к ногам девочки. Она на мгновение задумалась, а затем схватила ампулу и вколола ее Кудзё.

— Маки… почему? — женщина с открытым ртом уставилась на отметку, оставленную шприцем на ее коже.

— Ты такая же, как мой отец, доктор Кудзё.

— Такая же?

— Мой отец мечтал о том, чтобы его изобретение помогло каждому в мире стать счастливым. Но он боялся, что что-нибудь может пойти не так. И ты такая же. Я не считаю тебя плохим человеком, даже не смотря на то, что произошло, — Маки улыбнулась. Ее мягкая улыбка потрясла изъеденную местью и ненавистью душу Кудзё больше, чем какие-либо слова, которые она могла бы произнести.

— Разве ты не ненавидишь меня за то, что я убила твоего отца?

Маки на мгновение отвернулась, ее лицо исказилось от подавляемых эмоций. Затем она ответила:

— Мы должны помогать людям, которые страдают, независимо от того, кем они являются. И гораздо больше людей будет спасено, если ты выживешь. Я должна умереть, чтобы спасти всех остальных.

— Ты все еще веришь в меня даже после того, как я пыталась стереть людей с лица земли?

Маки улыбнулась, и кровавая слеза скатилась по ее щеке.

— Мой отец говорил мне, что никто не рождается плохим. Человек всегда… может… измениться….

Силы оставили ее, и Маки упала без сознания.

Кудзё ничего не могла сделать, кроме как прижать девочку к груди и пытаться унять собственные кровавые слезы.

Матоба, впавший в прострацию после того, как у него отобрали противоядие, очнулся и вырвал ребенка из рук женщины, сидящей рядом. Мать завопила и попыталась отобрать ребенка, но он оттолкнул ее ногой.

— Ты больше не будешь стоять у меня на пути, L! Если хочешь, чтобы ребенок остался жив, сейчас же отдай мне противоядие! У тебя наверняка есть еще! — шрам на его щеке дернулся, и широкая злобная улыбка, расплывшаяся на его лице, на секунду превратилась в улыбку шинигами. — Мир станет сущим адом, к тому моменту, как он вырастет. Пусть лучше умрет сейчас.

— Доктор Кудзё, прошу вас, остановите его! — закричал L.

— Господин Матоба, хватит играть с будущим человечества!

— Заткнись, Кудзё!

Самолет снова предпринял попытку взлететь и содрогнулся всем корпусом. Ветер, беснующийся в салоне, повалил L, Матобу и Кудзё на пол.

В кабине пилотов Феирман сыпал проклятиями.

— Вот дерьмо! Я не смогу взлететь до тех пор, пока аварийный люк открыт! — он ударил кулаком по приборной панели. — Похоже, нет другого выбора, придется перейти к плану В.

Он оглядел взлетную полосу, словно ища что-то, и сжал штурвал.

Самолет снова поменял курс, и салон затрясло. Силясь устоять на ногах, Матоба ухватился за край аварийного выхода, другой рукой прижимая к себе младенца.

В этот самый момент шасси задело фонарь на взлетной полосе. Взмахнув руками от неожиданного толчка, Матоба окончательно потерял равновесие и начал падать в открытый люк, все еще не выпуская из рук ребенка. Игнорируя крики матери и тряску, Кудзё рванулась мимо L и в отчаянном прыжке в последний момент успела выхватить младенца из рук Матобы. Умело приземлившись на землю, она перекатилась через плечо. Суруга, по-прежнему мертвой хваткой вцепившийся в крыло, мог только проследить взглядом за промелькнувшей перед его глазами молодой женщиной, прижимающей к груди орущий сверток.

Драгоценная жизнь на руках Кудзё удивленно замолчала, оглянулась вокруг и вдруг рассмеялась, протянув к ней свои крошечные ручки и не подозревая об опасности, которой только что избежала.

Я до сих пор чувствую ответственность за невинные жизни?

Менее изящно Матоба приземлился на крышу грузовика с такояки, и затем рухнул на бетон. Его кости были сломаны, а конечности так перекручены, что он даже не мог поднять голову. Но ему хватило сил улыбнуться:

— Шах и мат, L.

Суруга, оттолкнувшись ногами от шасси, наконец, смог забраться в самолет. Пронесшись по салону, он почти столкнулся с L.

— Рюзаки, у нас большие проблемы! Они пытаются взорвать самолет, направив его на фуру с топливом!

— Господин Суруга, кабина пилотов!

— Есть!

Суруга достал пистолет, выстрелил в замок и одним ударом выломал дверь.

— Фаирмен, у нас с тобой счеты!

Он выстрелил террористу в бедро, и, не давая издать ни звука, ударил коленом в челюсть, приведя его в бессознательное состояние. Фактически Суруга проявил милосердие, избавив Фэирмана от боли. Войдя в кабину, L запрыгнул в кресло пилота и перевел все выключатели на пульте управления в нерабочее положение, пытаясь остановить двигатель.

Снаружи Мацуда подогнал грузовик с такояки к фуре, чтобы отогнать ее с взлетной полосы, но ни водителя, ни ключей в салоне не было.

Что же мне делать, что же делать…

Он запрыгнул обратно в грузовик, направил его навстречу движущемуся самолету и, закрепив педаль газа, выскочил на бетон.

— Стой! — закричали Суруга, Мацуда и L одновременно.

Огромные колеса самолета столкнулись с грузовиком. Последний развернуло и потащило обратно из-за огромной массы воздушного судна. Послышался хруст металла, грузовик был сплющен в лепешку. Скорость самолета упала совсем чуть-чуть, но этого оказалось достаточно. Рейс UA-718 оттолкнулся носом от фуры с топливом, проехал еще немного и окончательно остановился.

Военный реактивный истребитель коснулся взлетной полосы, которая была оцеплена всевозможными представителями правоохранительных и здравоохранительных служб.

— Похоже, вы уложились в срок, — заметил L.

Крыша кабины откинулась, и с заднего сиденья выполз Такахаси.

— Рюзаки, согласно вашим распоряжениям, эта штука припарковалась прямо перед моим домом! Сорвало черепицу по всей округе! — он сунул руку в медицинскую сумку. — Вот то, что вы просили.

— Вы сделали это. Спасибо.

Следуя инструкциям от L, бортпроводники начали делать уколы перепуганным пассажирам самолета. Кудзё сидела в проходе.

— Доктор Кудзё, пожалуйста, дайте Маки антидот, — L передал ей ампулу. — Доктор Кудзё… — нет, я буду называть вас K — люди действительно глупы. Но они могут меняться. Неужели вы не верите, что мир изменится, если детям с чувством справедливости, таким, как Маки, позволят вырасти, сохранив свою чистоту?

Внимательный взгляд, ранее адресованный Маки, теперь был направлен на Кудзё.

Такие уверенные и добрые глаза…

Ошеломленная силой и надеждой, светящимися во взгляде L, Кудзё могла только признать свое поражение. Все эти бесконечные неудачи, одиночество и отчаяние… L излучал мягкость и силу человека, преодолевшего кучу препятствий, но без единого сомнения продолжавшего следовать по тому пути, в который он верил.

— Доктор Кудзё… даже гений не сможет изменить мир в одиночку. Это не наше дело — менять мир. Мы можем только способствовать этому процессу. Теперь, когда вы расплатились за все свои грехи, пожалуйста, используйте свои способности, чтобы помочь таким детям, как Маки.

Кудзё молча кивнула. Конечно, она не могла знать, что L осталось жить всего два дня. Тем не менее, она ощущала, что нечто ценное и важное было передано ей.

Она сделала Маки укол и расплакалась.

— Это она научила меня тому, что нужно делать в такой ситуации.

L опустился на колени и обнял Кудзё и Маки. Он нежно погладил их по голове.

— Вы отлично поработали. С вами обеими все будет хорошо.

Полиция грузила членов «Синего Корабля» в патрульные машины, и длинная колония несостоявшихся идеалистов, сгорбившись, стыдливо прикрывала свои лица.

— Наша работа здесь закончена, Ватари. Как насчет чего-нибудь слад… — L обращался к человеку, которого больше не было рядом. Обычно Ватари приносил ему разные сладости на серебряном подносе после завершения операции. — Нет… видимо, нет.

L наблюдал за тем, как Кудзё уводят в наручниках. Она шла с высоко поднятой головой и гордо смотрела вперед, словно теперь ясно видела перед собой путь, который раньше был от нее скрыт. Для L это зрелище было слаще любого десерта.

— Ватари, думаю, я хотел бы задержаться здесь еще ненадолго.

Пилот истребителя открыл ноутбук и передал его L. Из динамика раздался синтетический голос.

— Я рад, что смог помочь вам, L. Ответ на головоломку будет опубликован в течение двух дней.

— Нет никаких сомнений, что США будут поставлены перед трудным выбором. Возможно, это немного облегчит вину Кудзё.

L взглянул на экран компьютера, на котором светилась одна единственная буква.

— Спасибо тебе, Near.

Когда Маки вновь открыла глаза, она находилась в больничной палате. Лежа в постели, девочка была отгорожена от всего остального мира стеклом изолятора.

— Я жива? — из-за лихорадки, возникшей от заражения, она могла вспомнить только отдельные фрагменты из того, что происходило в самолете. Но в памяти четко отпечатался один момент, который она не могла забыть. Это был L, который, несмотря на все опасности и раны, спас ее, как и обещал.

— Все будет хорошо, Маки.

Три человека в костюмах биологической защиты смотрели на нее с другой стороны стекла. Хоть их лица было сложно разглядеть из-за очков, Маки узнала в них улыбающихся Суругу, Такахаси и Хитоми.

— Где Рюзаки?

— Он ушел, — ответил Суруга, — у него осталось еще одно незаконченное дело.

— Ох…

Бывший агент стоял у окна и смотрел в сторону Токио.

— Рюзаки — идиот. Сочинить историю о Тетради Смерти и поддельном L. Беспокоиться о мире, оставшемся после него.

И обо мне…

L сделал необычное предложение Суруге, который окончательно распрощался с ФБР. Теперь, глядя на далекие огни города, он вспоминал последние слова детектива.

— Господин Суруга, финансовая поддержка Домом Вамми до конца жизни — это ведь не то, чего вы хотели? Вот почему я предлагаю вам другую работу. Будете ли вы сотрудничать с N? Ваши навыки могли бы быть ему очень полезны.

— Кто такой N?

— Его зовут Near или Next. «Near» означает того, кто следует после L, а «Next» — того, кто должен его превзойти. Возможно, с ним будет немного сложнее поладить, чем со мной…

Затем L достал Чупа-чупс из кармана и протянул его Суруге, как бы завершая официальное приглашение.

— Что за последнее дело, которое L должен закончить? — спросила Маки.

Суруга заглянул в глаза ей сквозь очки.

— Убедиться, что дети, подобные тебе, смогут улыбаться, живя в этом мире. Кстати, — Суруга провел бейсбольным мячом вдоль стекла, — это подарок от Рюзаки.

— На нем стоит автограф Тигров?!

Маки оживилась, но на мяче стояла подпись Рюзаки.

Секунды, за которую она прочитала это сообщение, было достаточно, чтобы девочка поняла — она больше никогда не увидит Рюзаки. Того, кто всюду раскидывал крошки от сладостей и поедал их, забравшись с ногами на диван. Того, кто вечно сутулился и обкусывал ногти. Того, кто рисковал своей жизнью, чтобы защитить ее. Того, кого она обожала.

— Твои шутки становятся лучше, Рюзаки.

Маки смотрела в окно на сумеречное небо. Девочка улыбнулась, и ее глаза наполнились слезами. Она знала, что должна жить для того, чтобы изменить мир. Это был путь, по которому всю свою жизнь следовали L и ее отец. Это был путь, который они прошли.

Двадцать дней прошло с тех пор, как расследование дела Киры было окончено, и Соичиро Ягами возобновил свою службу в полиции. Возвращаясь с работы, он передал Сатико куртку и сумку, и прошел прямо к семейному алтарю, чтобы сложить руки перед фотографией Лайта.

Друзья его сына из средней школы и колледжа приходили ежедневно, чтобы засвидетельствовать свое почтение после его смерти. Улыбающееся лицо Лайта было окружено цветами, оставленными вокруг алтаря.

«Лайт был убит Кирой…» Печальная ложь, которую Соичиро сочинил для Сатико и Саю. Но в эту секунду он и сам верил в нее. Лайт действительно был убит Кирой. Он всегда хотел защитить счастье своих близких. Именно поэтому он обрел Тетрадь Смерти и стремился исправить мир, очистив его от злых людей. Именно поэтому он поддался искушению Киры, существующему в душе каждого.

— Добрый мир, вот чего желает папа, — часто говорил Лайт.

Только три недели прошло с тех пор, как массовые смерти прекратились, а уровень преступности уже приближался к той отметке, где был до Эпохи Киры. Мольбы о его воскрешении сопровождали каждое новое кровавое убийство или грабеж.

Соичиро пришлось понять, насколько бессильно «правосудие по закону», существующее только как принцип. И, тем не менее, он отверг Киру — и покинул своего собственного сына. Покинул как детектив, как отец и как человек.

— Что, друзья Лайта снова сегодня заходили? — спросил он, заметив новое приношение перед портретом сына.

Сатико высунула голову из кухни.

— Да, это был его друг из университета. Он… как его звали, Саю?

— Ммм… Не помню. Но он был очень странный. Хотя, возможно, именно такой парень мог хорошо поладить с Лайтом?

Неестественно хорошее настроение, разыгрываемое женой и дочерью, ранило Соичиро все сильнее день ото дня.

— Думаю, я знаю, кто это был.

На алтаре лежали пять пирожков-мандзю, нанизанных на палочку.

— Сатико, Саю, простите. Я снова отойду ненадолго.

Соичиро надел куртку, которую только что снял, и вышел на улицу.

— Рюзаки… ты вернулся.

— Господин президент, это L.

— Да… — хотя это был телефонный звонок, которого он ждал, президент Хоуп оставался сдержан. Он не знал, какой именно L звонил ему.

Несмотря на то, что голос был сильно искажен вокодером, он звучал обнадеживающе, словно L знал о его беспокойстве.

— Наша организация захватила L-Первого и вернула Тетрадь Смерти. Мы устраним L-Первого с помощью нее. Тело будет находиться в штаб-квартире Центра расследования дела Киры в Японии один час, чтобы вы смогли убедиться в правдивости наших слов.

— А Тетрадь?

— Тетрадь будет спрятана организацией и никогда больше не будет использована. Я призываю вас и будущих президентов помнить об этом.

— Я понимаю, — президент не мог ответить иначе. Лучшим сценарием, конечно, была бы не только ликвидация L, но и передача Тетради Соединенным Штатам. Но сейчас он должен был быть удовлетворен возможностью удостовериться в смерти L, который угрожал ему.

Голос L неожиданно стал озорным.

— Кстати, господин президент, вы не возражаете, если мы тоже озвучим вам свою угрозу?

— С какой целью, L? — президент вскочил на ноги. Худший сценарий, прописанный ФБР, молнией пронесся у него в мозгу.

— Вы должны гарантировать будущее, в котором дети смогут улыбаться. Вы можете нам это обещать? Если вы нарушите слово, мы не постесняемся воспользоваться Тетрадью.

Синтетический эффект вокодера неожиданно исчез. Впервые в комнате зазвучал настоящий голос L. Он отличался от того, который президент представлял себе. Отчужденный, но в то же время по-детски невинный. Гордый голос человека, который отказался терять надежду, неся бремя защитника справедливости. Голос одинокого юноши, звучащий из безлюдной пустоши. Мягкий, полный надежды, указывающий на внутреннюю силу, такой голос мог принадлежать только тому, кто все еще верит и в силу, и в доброту.

Полный величайшего уважения к голосу и тому, что он услышал в нем, президент кивнул.

— Хорошо. Я даю вам слово, L.

Когда Соичиро Ягами вышел из штаб-квартиры Центра расследования, к нему подбежал Мацуда.

— Я слышал, Рюзаки вернулся.

— Оставь его. Пора.

Мацуда, закусив губы, кивнул и с грустью поднял взгляд на небо.

— Рюзаки…

Он повернулся к зданию штаб-квартиры и отдал честь. Это был лучший жест, которым он мог проститься с братом по оружию.

L сидел на диване, в своей обычной позе, прижав ноги к груди. Бросив мобильный телефон с пометкой «Президент Соединенных Штатов» в мусорную корзину, он достал плитку шоколада, которую ему подарила Маки.

— Маки, ты уже проснулась? Проживи этот день так счастливо, как сможешь.

L снял с руки часы, которые хранил в память о Лайте и положил их рядом с фотографией Ватари.

— Лайт, мы встретимся на другой стороне. Давай исследовать мир небытия вместе.

Жуя шоколадку, L продолжил в одиночестве играть в шахматы. Хотя, возможно, его противник был виден только ему.

— Ватари, мы уже так давно не играли в шахматы.

— Наконец-то, мы можем не торопиться.

— С тех пор как я был ребенком, я еще ни разу не обыграл вас.

— Верно. И не ждите, что сегодня я вам поддамся.

Тихий стук фигур, передвигавшихся по доске, эхом отдавался внутри комнаты. Это был теплый, знакомый звук, как музыкальный дуэт, разыгрываемый между двумя людьми, которые хорошо понимают друг друга.

L поднял глаза и вдруг взглянул на портрет взглядом испуганного ребенка.

— Ватари, я ведь оправдал ваши ожидания?

Тот ответил со своей обычной спокойной уверенностью и произнес всего одно простое безошибочное слово.

— Полностью.

Лицо L просияло невинной улыбкой. Противник поставил коня перед его королем.

— Шах и мат.

Добрым и утешающим голосом Ватари объявил время.

Пол и возраст неизвестны.

Высоко ценится как передовой писатель в области смелых идей и умелой техники повествования. Принимал участие в «Проекте L», будучи приближенным к продюсеру, который обратил внимание на работы М.

Над книгой трудились:

Мария Чумаченко

Mello Suicide

Наталья Стрельникова

Маша Пофиг

Андрей Серединский

Хитрый Лис

Ягами Лайт

Вова Рихтер

Jane Dark-Angel

Аня Шмидт

Алексей Трефилов

Максим Козлов

Французский производитель элитного шоколада, получивший мировую известность.

Традиционное блюдо японской кухни, шарики из рисовой муки. Как правило, нанизываются на палочку — данго, и подаются с различными соусами.

Северо-восточный район Токио.

Известный своими сладкими блюдами ресторан в Токио.

Центры по контролю и профилактике заболеваний в США.

Сеть скоростных платных автодорог в Токио.

Аквариум или террариум — полная имитация естественной природной среды, которая предназначена для обитания популяции различных симбиотических видов растений, животных и других организмов.

Органическое огнезащитное вещество

Густая желеобразная пастила, основными компонентами которой являются паста из красных или белых бобов, агар-агар и сахар.

Пирожок из пшеничной, гречишной или рисовой муки с начинкой из сладкой бобовой пасты с сахаром.

Известный токийский ресторан в районе Асакуса.

Японские сладости, представляют собой два тонких хрустящих печенья с прослойкой из фасолевого джема.

Квартал в Токио, известен как одна из крупнейших торговых зон на Земле для электронной и компьютерной техники, аниме и товаров для отаку.

Кафе, в которых сотрудницы надевают униформу, похожую на униформу французских служанок или персонажей аниме, и играют с посетителем в своеобразную ролевую игру.

В буквальном переводе с японского «запечённый морской лещ» — японское печенье в форме рыбки. Наиболее популярная начинка — джем из бобов. Также используются такие наполнители, как заварной крем, шоколад или сыр.

Японская профессиональная бейсбольная команда.

Центральный город Японии на юго-западной оконечности острова Хоккайдо.

Велосипед с электродвигателем, аккумуляторной батареей и контроллером. Может также приводиться в движение педалями.

Традиционная японская одежда, представляющая собой летнее повседневное хлопчатобумажное, льняное или пеньковое кимоно без подкладки.

Тротиловый эквивалент тактических ядерных боезарядов обычно не превышает нескольких килотонн, а часто бывает меньше одной килотонны.

Традиционная киокская сладость из прессованного рисового теста, чаще всего с начинкой из бобовой пасты.

Популярное в Японии блюдо из теста с кусочками осьминога.

Осакская разновидность пирожка со свининой.

Вид шашлыка в панировке.

Увеселительный квартал в Осаке.