В рубке космического корабля царила деловая суета, впрочем лишённая каких-либо ноток паники или хаоса. Экипаж полностью находился на своих местах, все приборы работали исправно, да и вообще от штатных учений данную ситуацию отделяло немногое.

– Внимание, сканерами фиксируется запуск ракет. – Оповещение разорвало монотонный рабочий ритм. Между тем его ждали. Давно.

– Решились-таки, – довольно пробормотал один из запасных пилотов, развалившийся в своём кресле в небрежной позе. Пока не случилось чего-то экстраординарного, делать ему было решительно нечего. – Я думал, они раньше начнут. Интересно, они там до последнего надеялись решить дело миром или просто тугодумы?

– Судя по собранной разведкой информации, примерно серединка на половинку, – пожал плечами его напарник. – Туповатые и трусоватые недоумки.

– Ну, это лучше, чем интеллектуальные яростные берсеркеры, – включился в разговор дежурный медик, по расписанию обязанный дежурить в рубке.

– Бесспорно, – были вынуждены согласиться с ним оба пилота.

– Таковые принесли бы нам куда больше проблем, – хмыкнул связист. – Кстати, сколько там ракет? И что выбрано целью? Мы или мелочь?

– Почти пять десятков. Двадцать нам, остальные движутся к барражирующим рядом со столицами рейдерам, – откликнулся медик, сейчас внимательно разглядывающий экран радара. – Не сказать, чтобы предупредительный выстрел, но они в состоянии выдать и в два-три раза больше.

– Это могло бы быть опасно, – задумчиво пробормотал один из пилотов. И когда на нём скрестились недоумевающие взгляды всех присутствующих в рубке, пояснил: – Ну, если бы целью были выбраны только несколько рейдеров.

– Ты переоцениваешь мощь их хлопушек. И недооцениваешь наши системы точечной обороны, – не согласился его напарник. – Хотя да, чисто теоретически, если откажут все системы активной защиты, ракеты имели бы шансы продавить щиты рейдеров. На сколько там каждое их попадание просадит малый корабельный энергобарьер?

– Приблизительно процентов на десять-двадцать, – задумчиво припомнил сведения из оперативной сводки связист. – От мощности боеголовки зависит. А они у этих дикарей пляшут просто в неприличном диапазоне. Ну а что ещё ожидать от варваров, изготавливающих своё оружие методом сбора в одном месте большого количества взрывоопасных элементов?

– Нет, ну всё-таки атомные бомбы, пускай даже примитивные, – это вам не каменный топор, – заметил штатный медик, отходя от экрана, на котором ракеты сближались с кораблями, сгорали в пламени взрывов… И не могли даже поцарапать свои цели, поскольку всё буйство высвобождённой энергии полностью поглощала пассивная защита. Активную ради большей демонстрации своего технологического превосходства командир ещё вчера приказал не задействовать. – Значит, какие-то мозги у данных примитивных существ есть. Законы природы они познают, пытаются пользоваться логикой. Между прочим, последнее и у более развитых существ получается далеко не у всех и не всегда.

– Тогда давайте произведём маленькую демонстрацию того, что не надо в нас кидаться всяким мусором, – предложил связист. – Выстрелим…

– Ты чё, больной? – посмотрел на него первый пилот, ради такого дела отвлёкшийся от своих приборов. – За акт геноцида мирного населения дадут по шапке не то что нам, капитана на пенсию отправят! А группу захвата за теми, кто отдал приказ стрелять, отправлять вообще нецелесообразно. Индивидуальный защитный комплекс – это вам не корабельная броня. Могут быть и потери. А кто за них будет отчитываться, а?

– Да нет, вы не дослушали, – смутился связист. – Давайте выстрелим в Луну. Сфокусированным лучом главного калибра. Чтобы образовалось маленькое сквозное отверстие. Если они логикой пользуются, то намёк поймут.

– А здесь есть Луна? – удивился медик.

– Имеется, пусть и не слишком-то большая, – признал первый пилот. – Ладно… Каменюку покрошить можно, за такое у нас не наказывают. Найдите мне район, где нет жилых куполов, исследовательских станций или разрабатываемых месторождений.

– Куда тебе понравится, туда и целься, – буркнул один из его заместителей. – Ты что, забыл? Эти дикари свой естественный спутник пока не осваивают. Совсем. Сочли нерентабельным.

– А не получим потом за разрушение памятников природы? – на всякий случай уточнил его напарник. – Хотя вроде бы не должны… В последнем списке подобных объектов об этой системе ничего не было, а мнение местных в верхах никого не волнует.

– Ну, тогда точно жахнем. Заодно их будущим промышленникам облегчим доступ к глубинным залежам, сделаем благое дело, – хмыкнул первый пилот. – Кстати, а кто-нибудь мне напомнит, как этот примитивный вид вообще называется? Брифинг-то я, если честно, проспал, объевшись накануне привезённых с поверхности планеты деликатесов…

– Да вроде бы людьми, – подал голос медик. – Или же человечеством…

Агентство по работе с недвижимостью – это звучит гордо. И оплачивается соответственно. Не говоря уж о дополнительных услугах специалиста по компьютерной безопасности, временами добывающего нужную начальству информацию не совсем законными методами. Эх, если бы наши клиенты только знали, какой дрянью периодически занимаются те, кому они доверяют свои совсем немаленькие капиталы!..

– Борис, ты чего, совсем офигел?!

Я меланхолично посмотрел на своего непосредственного начальника, красного, словно варёный рак, и дышащего, как снимающаяся в на диво продолжительном клипе порнозвезда. И затем демонстративно и с ясно видимой неохотой убрал ноги с монитора. Жалобно скрипнуло где-то в районе сидушки офисное кресло, явно рассчитанное на субтильных секретарш-фотомоделей. Надеть обратно туфли или ну их? Сложный вопрос. Обувь-то приобретена на днях и ещё не растоптана. Зато носки уже вполне старожилы. Протёрты до дыры на левой пятке и занимают своё законное место уже четвёртый день.

– Думаешь, всё теперь можно, да?! Уволю к чёртовой матери! Вот, ей-богу, уволю!

– Меня это не волнует, – пожал я плечами и почесал открытую часть ступни. – Дерзай!

Юридически уволить меня он не мог, поскольку в нашу фирму официально никаким боком не входил. Запрещено у нас политикам заниматься бизнесом. Но… Ох уж это «но». Суровость законов в России всегда компенсируется необязательностью их исполнения. Хозяин по бумагам был, по сути, высокооплачиваемым подставным лицом. Безвольной марионеткой на ниточках, вынужденной беспрекословно исполнять приказы совсем другого человека. Того самого, которого создал нашу организацию, а также ещё пару десятков исправно приносящих немалую прибыль контор, а после ушёл во власть. Но раз в два-три дня обязательно возвращался – проверить, как идут дела, снять сливки или разгрести рабочие вопросы. И сейчас этот человек стоял буквально в двух шагах. И очень злился.

– Засранец! – В меня полетела какая-то канцелярская дрянь – не то фломастер, не то маркер, который шеф схватил с ближайшего стола. Впрочем, в цель она не попала. Косорукость для начальства вовсе не недостаток, скорее это даже достоинство. С точки зрения подчинённых, конечно. – Доведёшь ведь однажды! Точно уволю! С таким волчьим билетом, что никуда тебя больше не возьмут! В «Макдоналдс» пойдёшь, резиновые бутерброды клиентам впаривать и мусор со столов убирать!

– Их же вроде закрыли в очередной раз. – Угроза меня нисколько не впечатлила, и я вернулся к тому, чем был занят до того, как в помещение ворвался шеф: разглядыванию собственного отражения в зеркале. Щёки округлились, скулы больше не острые, даже вроде бы сломанный на занятиях боксом нос как-то раздался в стороны. Жирею. Впрочем, в ближайшем будущем могут начаться такие стрессы, что после них от меня и скелета не останется. Плазменный душ или ядерный взрыв пугают людей настолько, что близко соприкоснувшиеся с ними представители человечества теряют вес прямо на глазах. Иной раз даже пепла от костей может не остаться. – Или решили по такому случаю вновь открыть, чтобы людям было где пожрать и выпустить пар, круша всё на своём пути?

– Ты хам и быдло, сидящее на моей шее. – Шеф перешёл на личности. Видимо, он сегодня не в духе. Обычно раскачка полноценного скандала, к которым он питает некую противоестественную тягу, занимает куда больше времени. – Если бы не то, что ты мой племянник…

– Чёрта бы лысого я остался на этой работе, где за пять лет мытарств на ниве компьютерной безопасности вымотали килограмм нервов, выпили с десяток литров крови и вырвали пулей пятьдесят граммов родного мяса! – Никогда не любил охоту, хотя она и является одним из древнейших видов развлечений, известных человечеству. А уж после того, как один из егерей, подкупленный конкурентами, старательно «перепутал» нас не то с зайцами, не то с кабанчиками… Хорошо, что он целился в корпус. И слегка задержавшая пулю прочная стальная фляжка во внутреннем кармане удачно подвернулась. Да и как киллер тот охотничек явно не имел шансов состояться. Только полный идиот после одного удачного выстрела в упор позабудет провести контроль подранка и переключится на вторую цель, от которой его отделяют шестьдесят метров дистанции и плотные кусты. Свинцовый гостинец, разворотивший ему шею, был фактически актом милосердия с моей стороны. Ну и ещё немного местью, для которой имелся вполне законный повод. Несмотря на помощь перепуганного до заикания дяди, отделавшегося исцарапанной об траву мордой и потерянным ружьём, я после совершения возмездия отключился от кровопотери и болевого шока. И имел все шансы скончаться до своего попадания в больницу. Спасли нарушивший штук двадцать правил дорожного движения водитель, дожидавшийся нас в машине бизнесмена-политика, да толстостенная фляжка-термос, ныне ставшая чем-то вроде талисмана. – Хоть завтра готов послать всю эту лабуду лесом и переехать куда-нибудь на Сахалин или в Сыктывкар! Уж там мотать мне нервы и заставлять меня выуживать компромат на конкурентов никто не будет! А уже покоящихся в пятёрке отечественных и зарубежных банках накоплений с запасом хватит, чтобы прожить на умеренно широкую ногу ещё лет сто!

Козыри с обеих сторон в очередной раз оказались выложены на стол, столкнулись взгляды, в которых читалась готовность стоять на своём и идти напролом… И двое мужчин, молодой и значительно постарше, как ни в чём не бывало вернулись к нормальному стилю общения. Ну, для нашей семьи нормальному. Моим родственникам точно надо пройти курс успокаивающей терапии, попутно доведя до истерики на почве профессиональной некомпетентности пару-тройку модных ныне специалистов по лечениям стресса. А я так и вовсе всех таблеток возьму двойную дозу и запью соком, поскольку спиртное навсегда запретили вытаскивающие пулю из желудка врачи.

– Чего припёрлись-то, многоуважаемый вы наш дядя Стёпа-депутат? Времени всего одиннадцать часов дня. И в обычные-то дни вас раньше полудня не ждут, а сегодня так и подавно.

– Эх, Бориска, муторно дома как-то, – вздохнул мой дядя и плюхнулся на диванчик для посетителей. – Жена пилить ещё с ночи начала, дочка истерит не переставая… Всё ждут и боятся. Сами не знают, чего именно, но страшно им до усрачки. Вот и сбежал от них подальше, проверить, как тут наша компания работает в экстремальном режиме.

– Фигово работает, если быть честным, – пожаловался я ему. – Из пяти десятков сотрудников не пришло человек двадцать пять. Причём эффективные менеджеры с золотыми дипломчиками Оксфорда и МГИМО испарились поголовно. Даже директора нашего нет, хотя, по правде, нужен он тут как собаке пятая нога. Лямку исправно тянут лишь занимающиеся второстепенными делами: охранники, уборщицы, гардеробщица, врачиха и сисадмин в моём лице. В нашей святая святых, бухгалтерии, так вообще всего две пожилые тётки сидят. Они помнят ещё СССР, тянут на себе девяносто процентов обычного документооборота и не намерены покидать рабочего места раньше начала орбитальной бомбардировки.

– Думаешь, всё-таки будет война? – Дядюшка не захотел говорить о деятельности созданного им агентства по работе с недвижимостью, на самом деле служащего этаким «лягушатником» для золотой молодёжи. Реального толка от разных фифочек с дипломами МГИМО или сынков высокопоставленных чиновников нет. Зато налаженные связи с их отцами, успешно сбагрившими чадо на тёплое местечко, где за великовозрастными недорослями присмотрят почти как в детском садике, значат очень много. Думаю, если бы мы без его непосредственного руководства скатились в убыточность, то тут же нашлись бы дополнительные источники финансирования. Прибыль-то родственничку приносят десятки организаций, фирм и контор. А вот с политическим весом сложнее. Даже моё умение читать постороннюю электронную почту или исследовать память чужих компьютеров, находящихся хоть на другом конце страны, но подключённых к Интернету, вовсе не панацея. – Всё-таки решатся?

– С нашей стороны война, может, и будет. – Я пожал плечами и кинул взгляд на часы. До начала прямой трансляции особого заседания ООН оставалось всего пара минут. Скоро жители нашей планеты получат ответы на некоторые из мучающих их вопросов. Но далеко не факт, что они нам понравятся. Скорее уж я уверен в обратном. – А вот со стороны пришельцев будет максимум акт дезинфекции. Мы даже на дератизацию не тянем. Поскольку в глазах тех, кто летает по космосу на Австралазии, выглядим скорее микробами, чем крысами. Одно только радует в сложившейся ситуации. Они, похоже, достаточно миролюбивы, чтобы замечать разумную плесень под своими ногами. Вон, даже посла с разъяснениями согласились к нам направить… Через две недели наглого расхищения наших природных и минеральных ресурсов.

– На чём они летают? – насторожился дядя, которого всё, связанное с пришельцами, в настоящий момент интересовало очень и очень. Впрочем, как и всех мало-мальски способных мыслить людей. Доказательство существования инопланетного разума земляне пропустить не смогли: сложно не заметить на орбите громаду, периодически закрывающую солнце и превращающую день в ночь. Тем более когда она выпускает из себя тысячи более мелких судов, которые при помощи телепортации нагло тырят чем-то понравившиеся им объекты. Гектары леса, стаи животных, склады готовой продукции металлургических предприятий, железные рельсы, квадратные километры грунта, в которых залегали недалеко от поверхности месторождения разных минералов, свалки токсичных отходов… После того как сборщиков от большого ума попытались накрыть ядерными боеголовками сразу несколько стран, к списку экспроприируемых вещей добавилось атомное оружие и ядерное топливо. Ракеты таинственным образом исчезли даже из прячущихся на максимальной глубине подводных лодок. А все реакторы мира встали намертво по причине пропажи в никуда урановых стержней. В настоящий момент вряд ли у людей осталось хотя бы одно взрывное устройство, работающее на делящихся материалах. – Они разве сказали, как их транспорт называется?

– Да нет, это его так в Интернете обозвали, – пояснил родственнику я, нервно потирая руки. Первые несколько дней пришельцы занимались своими делами, не снисходя до представителей человечества, а потом внезапно сделали одно-единственное объявление по радио, в котором назначили дату и место для официального контакта. И до указанного ими срока оставались считаные минуты. – Их исполинский корабль просто очень напоминает наш самый маленький континент. Ну, если брать не только поверхность, но и саму материковую плиту. У него форма более-менее правильного кирпича, а в тыловой части есть пара крылышек, размером с Италию. В общем, кто-то решил, будто это похоже на Австралию, а форумным хомячкам понравилось.

– Так всё-таки, как ты думаешь, будет война? – Мой дядя не такой уж и плохой человек. Для политика и бизнесмена, наверное, вообще замечательный. Ну, во всяком случае, на обмане старушек и откровенном криминале не наживается. Да и ворует последние лет двадцать с прибылей, а не с убытков. Однако иногда его заклинивает. И в эти моменты он сильно напоминает супергероя, о котором в Голливуде вряд ли когда-нибудь снимут фильм. Человека-осла. – Ведь они, по сути, напали на нас. Да, эти твари более развиты, но ведь можно же бороться! Не признавать их власти, уйти в подполье…

– Какая война, дядь Стёп? – Я вздохнул и щёлкнул кнопкой на мониторе: мало ли, вдруг прямая трансляция чуть раньше начнётся или будут показывать, как приземляется на лужайку перед зданием ООН инопланетный транспорт. – Им достаточно пройти в атмосфере Земли на бреющем полёте, и всю нашу цивилизацию сдует на фиг. Их аппараты долбили термоядерными взрывами, самым страшным, что сумела придумать человеческая раса. Не сбили ни одного. Более того, заметных повреждений наблюдатели не обнаружили. Максимум, которого мы, возможно, смогли добиться, так это поцарапали краску. Если они захотят, то уничтожат людей как вид. Возможно, вместе с планетой. Партизань тут, не партизань… У таракана есть шансы укусить расплющивающий его тапок, но нет возможности его сломать.

Окна задребезжали, и мимо нашего здания пролетела размытая тень, размером с самосвал. Краем глаза я успел заметить только сверкающий металлом горб, отчётливо выделяющийся над овальным корпусом белого цвета. Следом за ним прострекотал вертолёт, непонятно зачем сопровождающий машину чужих. Если её хозяева решат навредить как-то людям, остановить их пулемётами и ракетами не получится. А представители человечества эту штуку повредить не смогут при всём желании. Проверено.

– Снова эти мрази над нашей головой крутятся. – Дядя Стёпа подошёл к окну и стал осматривать с высоты город. Впрочем, сейчас вся жизнь на улицах, скорее всего, замерла в испуге при виде инопланетного летательного аппарата. Одного из многих тысяч ему подобных. Опять будут выть и стонать собачники, недосчитавшиеся своих питомцев. Все бродячие псы исчезли с улиц уже в первые два дня после появления на орбите пришельцев. Как и раскормленные на отходах воробьи и голуби. Только находящиеся внутри зданий животные были в безопасности. Теперь охота идёт уже за залетевшими с открытого пространства случайными птицами и выведенными в туалет домашними любимцами. По форме аппараты чужих напоминали самую обычную каплю, а вот по наполнению… А чёрт его знает, что у него внутри. Термоядерный реактор? Карманная чёрная дыра? Взвод дрессированных магов-хомячков с котом-надсмотрщиком в ранге святого инквизитора? После ворующих бродячих шавок пришельцев, рассекающих по Галактике на звездолёте размером с континент, я уже ничему не удивлюсь. – А ты паникёр и пессимист!

– Реалист и прагматик, – скромно поправил я, подумывая, не водрузить ли ноги обратно на монитор. Конец света надо встречать с комфортом… А шансы всё-таки отметить сегодня этот праздник, который бывает максимум один раз в жизни, очень даже неплохи.

– Нет, ты пессимист! – громко заявил повернувшийся к окну спиной дядя и даже не смутился под моим укоризненным взглядом. Похоже, пребывание в верхах действительно скверно сказывается на состоянии психики. Но нельзя же отрицать реальность. Политики имеют много рычагов влияния. Количество доступных им ресурсов, по мнению среднестатистического человека, близко к невозможному. Подобный статус также автоматически даёт определённый иммунитет перед законами. А телохранителей подобные персоны и сами как-нибудь наймут. Однако умирают они точно так же, как и обычные люди. Инопланетный враг, который не собирается особенно церемониться с неразвитыми дикарями, вряд ли будет сортировать пленных человечков. Зачем ему проявлять деликатность с их наиболее влиятельными представителями? – Не понимаю, почему в таком случае ты заявился на работу, да ещё и расположился в приёмной генерального директора, чтобы поддерживать хоть какое-то подобие порядка. Махнул бы в Сибирь на своём внедорожнике, куда точно никакой шальной снаряд не залетит.

– Не успел подготовить хорошую нычку, а без оборудованного бункера в лесу не выживу, – честно признался я. – И потому решил идти по пути наименьшего сопротивления и минимализации личного дискомфорта. Посмотри за окно, видишь, как мы высоко? Тридцать шестой этаж. Пентхаус! Одно из самых высоких зданий Москвы. Если пришельцы начнут боевые действия, то находящиеся здесь люди умрут сразу. И почти совсем не будут мучиться. Выжить при обрушении здания физически невозможно. Да и гибель в результате обрушения подобной махины должна оказаться практически мгновенной. А коли по улицам пойдёт вражеский десант или наши родные погромщики, то так высоко они вряд ли заберутся без существенного повода. А все лифты могут в любой момент остановить. Ну, вот скажи, разве я не гениален?

– Иногда меня пугает ход твоих мыслей, – передёрнулся дядя, а потом взглянул в монитор компьютера: – Звук включи! Уже началось!

– Ёп! – Я лихорадочно потянулся к колонкам, на которых полчаса назад установил беззвучный режим работы. Всегда так делаю, когда смотрю в публичном месте клубничку. Привычка к соблюдению конспирации в подобных вещах осталась ещё со времён подросткового буйства гормонов. – Почему трансляция уже вовсю идёт, если до назначенного времени ещё пять минут осталось?! Неужели наша концепция времени настолько сложна, что пришельцы не сумели её освоить и заявились на встречу раньше?!

На экране инопланетянин, выглядящий как нечто среднее между человеком и медузой, безразлично взирал на зал, заполненный послами и президентами разных стран. Ну, во всяком случае, мне казалось, что безразлично. Я не очень-то разбираюсь в мимике студенистых разумных жителей иных планет, затянутых в некое подобие тёмно-синего мундира с отдельным рукавом и штаниной для каждого из двух десятков отходящих в разные стороны щупалец. Часть их использовалась для поддержания вертикального положения, а остальные, очевидно, служили хватательными конечностями. Интересно, могут ли они меняться местами? И точно ли нам показывают голову? Возвышающийся покрытый несколькими рядами оборок и пигментными пятнами объект вполне может оказаться и задницей. Показать столь пикантную часть тела при официальном Первом контакте… Это было бы забавно.

– Скажите, а вы верите в Бога? – спросил пришельца папа римский.

Кстати, сидящего рядом с ними далай-ламу этот вопрос, похоже, тоже интересовал.

– Нет, нам в богов верить нельзя категорически. – Пришелец колыхнулся непонятным образом, оставаясь при этом вроде бы и неподвижным. Аналог мимики? – Иначе эти заразы совсем оборзеют.

– Почему вы всегда говорите о себе во множеством лице? – спросила женщина-президент из Франции.

Несмотря на то что ей ещё не было и сорока, выглядела она страшной мымрой с воистину лошадиным лицом. Неужели у выдвинувших её во власть либерастов и сторонников равноправия с женским доминированием над мужчинами не нашлось хотя бы более-менее симпатичной представительницы? Этой-то точно беспокоиться о домогательствах к своей персоне не стоит. На подобную красоту может польститься только не утративший боевого духа пенсионер. И то он должен быть слабовидящим или находиться в условиях недостаточного освещения.

– Мы представляем собой симбиотический организм, состоящий из трёх существ, – ответил…ли инопланетяне. Они не говорили в привычном понимании этого слова. Просто после пары движений щупальцами перед ним в воздухе зависал небольшой светящийся экранчик, по которому бежали буквы английского алфавита. Биологи сейчас, наверно, бьются в корчах, строя одну за другой гипотезы об анатомии пришельца. Но думать из этих тварей, наверное, может только одна. Или перед нами сейчас пример коллективно-коммунального разума. – Предлагаем пропустить малофункциональные вопросы. Наше время не ограниченно, но слишком ценно, чтобы тратить его по пустякам.

– Вы вычерпали до дна озеро Чад! – тут же вскричал какой-то чернокожий депутат с крупными бусами поверх криво сидящего на нём смокинга. Ну да, костюм вам – это не повязка из пальмовых листьев, его ещё правильно носить уметь надо… Я вот, например, так и не научился. Разговаривал негр не то на своём родном языке, не то на английском, но отвечающие за трансляцию телевизионщики оперативно прикрутили к изображению и субтитры с переводом. – Во имя пресвятой матери Девы Марии, зачем вам понадобилось ловить всех наших розовых фламинго?!

– Популяция синих китов уничтожена вашими аппаратами целиком и полностью, – вторил ему представитель Швеции. – Вообще в морях и океанах, по данным служб экологической безопасности, почти не осталось крупных живых организмов. Уж не знаю, сумеют ли восстановить свою популяцию хотя бы дельфины.

– К чертям ваших куриц и рыб! – Дипломат из США, на которого сместился фокус камеры, мог похвастаться воистину выдающимися знаниями биологии. Примерно такими, какими обладали те из соплеменников давешнего негра-посла, кто ещё не отказался от родо-племенного строя, каменных топоров и привычки мыться два раза в жизни. При рождении и после смерти. – Расхищаются минеральные богатства! В том числе и те, которые были законсервированы нашим правительством для будущих поколений! Уран, нефть, железо, даже уголь! Мы решительно требуем объяснений, извинений и компенсаций!

– Нас не волнует, чего вы требуете. – Пришелец, для простоты я решил считать его единым организмом, слегка качнулся на своих щупальцах-подпорках. – Мы делаем то, что должны, и не собираемся ни перед кем извиняться.

– Где наш-то? – Дядюшка пристально выискивал глазами первое лицо Российского государства. – Собирался же вроде. Неужели струсил в последний момент и в бункере спрятался? На него не похоже…

– Да вон он, в уголке сидит, как в засаде, – ткнул я пальцем в монитор, оставив на чужой собственности шикарный отпечаток. – Только на себя не похож, зеленый весь какой-то… Видимо, на стимуляторах прошедшую неделю сидел, пытаясь навести порядок в воцарившемся бардаке. Или сердце начало пошаливать, и врачи таблетками по самую шею накачали.

– Прошу прощения, но зачем вы всё это делаете? – спросил император Японии, лично прибывший на эту встречу. И на всякий случай, а может из-за впитанного с молоком матери этикета, неглубоко поклонился инопланетянину. Впрочем, тот если данный жест и заметил, то никак на него не отреагировал.

– В ходе столкновений с пиратами наше исследовательское судно получило ряд повреждений. – К моему удивлению, медуза не замедлилась с ответом. Секундочку, если это мирное судно, то каковы же у них тогда военные корабли?! И что же тогда должны представлять собой космические джентльмены удачи, чтобы напасть на такую махину?! – Часть систем вышла из строя. Понадобились материалы для их ремонта или замены. При помощи сканирования вашей планеты были установлены наиболее подходящие образцы. Наши действия по их изъятию могли доставить вам неудобства, но не привели к сколь-либо значительным долговременным последствиям.

– Восстанавливаться, беря то, что вам не принадлежит, – это не цивилизованно, – подал голос император Японии, видимо не испытывающий страха перед инопланетным гостем. Впрочем, гордым самураям это чувство вообще не положено. – И бесчестно.

– Нас не волнуют ваши представления об этичном и неэтичном. – Медуза странно дёрнулась, переплетя несколько верхних щупалец. Жест агрессии? Презрения? Недоумённое пожатие плечами? – Хотя да, действия по изъятию вышли немного грубоватыми.

– Действия по изъятию?! – На посла США напал нервный тик. – Это так вы называете кражу всего нашего ядерного арсенала?!

– Делающиеся материалы являются довольно редкими. – Текстом довольно сложно передать эмоции, но почему-то я был уверен, что сейчас разумная медуза просто издевается над окружающими её дикарями-людьми. – Спасибо, что подготовили для нас полуфабрикаты.

Посол Штатов вскочил и принялся что-то кричать, но ему оперативно выключили микрофон. Наблюдающие за происходящим специалисты по безопасности явно не зря ели свой хлеб. Молодцы ребята, успели вовремя устранить опасность межпланетного конфликта.

– Ладно, пока оставим этот вопрос. В конце концов, урон, понесённый экосистемой планеты Земля и промышленностью наших народов, действительно, со временем будет возмещён. – Слово взял наш президент, до того смирно сидящий на своём месте и внимательно наблюдающий за своими коллегами. Ну и за пришельцем, разумеется. Интересно, сколько в него сейчас целится спрятавшихся снайперов, просто обязанных охранять глав государств? – Скажите, можем ли мы обменяться информацией? Разумеется, речь идёт только о той её части, которая является общедоступной для всех. Язык, законы, культура, может быть, карта территорий, которые вы считаете своими. Ну и, естественно, нам хотелось бы узнать ваши дальнейшие намерения в отношении нашей планеты.

– Мы не намерены давать вам какие-либо сведения, – спокойно ответил инопланетянин. – Также нас не интересует продолжительный контакт с вашей примитивной расой. В течение двух ваших суток ремонт корабля будет закончен, и мы уйдём.

– Фух! – выдохнул дядя, словно ставший теперь жутко дефицитным на планете Земля кит. – Пронесло!

А я с недоумением уставился на компьютерную мышь… Вернее, её обломки. Сам не заметил, как раздавил хрупкую электронику в то время, когда ожидал решения о судьбе человечества.

– Народ Китая очень волнует, намерены ли вы в дальнейшем проводить подобные акции, – подал голос президент нашего многолюдного соседа, также прибывший на это мероприятие.

По лицу правителя более чем миллиарда человек тёк пот, но он старался держаться максимально невозмутимо. Видимо, боялся уронить себя в глазах сидящего рядышком Микадо.

– Маловероятно, – отозвалась медуза. – Данный сектор пространства беден и для нас не интересен.

– А для других? – живо уточнил представитель какой-то страны, чей флаг я не узнал… Ну, политическая география никогда не интересовала меня с практической точки зрения. Какой может быть смысл в запоминании реквизитов какого-нибудь архипелага в Тихом океане или маленького клочка земли в Африке, где даже туризм не развит? – Нас долгое время волновал вопрос жизни и разума на других планетах. Но не было твёрдых доказательств их наличия.

– Ваши астрономы уже сами нашли не то сотни, не то тысячи галактик, в каждой из которых насчитываются десятки миллиардов звёзд. – Медузоподобный пришелец странно задвигал оборками на той своей части, которая выступала вверх из мундира. Интересно, это веселье или какая иная эмоция? – Какие вам ещё нужны доказательства? Или вы действительно считали себя такой уникальной аномалией в масштабах целой Вселенной?

Задавший вопрос человек попытался что-то ответить, но ему тоже отключили микрофон. Видимо, просто на всякий случай.

– Дипломатических отношений с нами вы поддерживать не собираетесь. Делиться какой-либо информацией не намерены, – слово осторожно взял премьер-министр Великобритании, сильно напоминающий их знаменитого Черчилля. Такой же низенький, толстенький и лицемерненький. – Зачем же в таком случае вы вообще взяли на себя труд встретиться с нами?

Если пришелец сейчас скажет что-нибудь вроде «чисто поржать», я буду долго сожалеть о том, что оккупации Земли не случилось. С существом, обладающим подобным чувством юмора, мы бы сработались!

– Мы намерены обсудить с населением вашей планеты компенсацию, которую предоставим за заимствованные ресурсы.

Ответ заставил меня подавиться воздухом. Чего-чего, но такого я не ждал. Все предыдущие слова инопланетянина давали понять, что ему плевать на нас. Впрочем, чего бы я ещё понимал в логике существ, даже не относящихся к гуманоидам…

– Вы собрались нам заплатить? – Англичанин тоже казался шокирован. Видно, у достойного наследника тех, кто менял территорию индейцев на зеркальца и бусы, в голове не укладывалось подобное. Взять по праву сильного, никого не спрашивая, а потом расплатиться. Нонсенс! – Но почему? Вы же сказали, что не интересуетесь нашим мнением!

– Нас не волнует ваше мнение, – согласился пришелец. – Но нас волнует мнение тех, кому может стать известно о данном инциденте.

– Значит, существует больше двух видов, – задумчиво заключил дядя. – Чую, теперь акции занимающихся космонавтикой компаний взлетят до небес. Надо бы озаботиться их скупить, пока волнение не улеглось и обрушившийся рынок не начал набирать прежние позиции.

– Насчёт астрономов он, кстати, говорил правду, – заметил я. – Учитывая же размеры только видимой нам части Вселенной… Я бы скорее говорил о сотнях или тысячах цивилизаций. Вопрос только, какая часть из них находится в той зоне, откуда можно хотя бы теоретически добраться до нашей планеты.

– И оружейными компаниями тоже заняться.

М-да, дядя Стёпа целиком ушёл мыслями в рынок больших капиталов… Ну и пусть рискует, а потом пьёт шампанское. Или скорее купается в нём. Мне вполне хватит и случайно доставшихся крошек от его пирога, чтобы намазывать чёрную икру на красную.

– Технологии! – выпалил быстрее всех президент Китая, видимо, уже предвкушая, как миллиард спасающихся от перенаселения космонавтов кинется осваивать Вселенную. – Те, которые вы считаете сильно устаревшими, но неизвестные нам! Законы физики, химии, биологии, которые люди ещё не успели открыть…

– Неравноценно, – махнул щупальцами пришелец. Ну да, как же, будет он давать дикарям в руки стальной нож. Или каноэ, на котором можно будет доплыть до цивилизованных земель. – Неприемлемо.

– Эм… Может, тогда вы предоставите нам образцы вашей техники? Думаю, людям будет полезно ознакомиться с их возможностями, – вновь подал голос президент, переглянувшись с императором Японии. Тот поймал его взгляд и кивнул, ясно давая понять, что его подданные в лепёшку расшибутся, но постараются разобраться в принципах работы техники чужих. Или сделают себе харакири. Не мечом, так микроскопом, наплевав на трудность последнего способа. – Что-нибудь простенькое, но функциональное и полезное… Только такое, чтобы мы случайно сами себя не угробили.

– Интересно, как перевели понятие «угробить» на английский? – подал голос дядя, которого слова президента не слишком шокировали. Полностью правильной литературной речью хорошо обращаться к согражданам на новогоднем поздравлении. В жизни же соблюдать протокол и церемониал никаких нервов не хватит. Иногда даже без матерных конструкций просто никуда. Впрочем, наш глава государства при случае и перед телекамерами их не особо стеснялся использовать. – А на инопланетный?

– Наверняка у них есть свои синонимы фразы «совершить самоубийство». Или нечто похожее, – отмахнулся я. – Не отвлекай.

– Нас не волнует, угробите вы себя или нет. Но данный вариант ещё более неприемлем, – вновь качнулась медуза, переплетя верхние щупальца так, что они почти завязались узлом. – Подобное неравноценное предложение мы не будем рассматривать.

– Ваши действия нанесли непоправимый урон Соединённым Штатам Америки! – заорал на весь зал посол США, которому зачем-то снова включили микрофон. На крикуна разом посмотрели все собранные в одном месте политики, представляющие свои народы. И даже инопланетянин как-то заинтересованно развернулся в его направлении. Может, это диверсия дружественных спецслужб такая? Вот сейчас оскорбит янки пришельца, корабль на орбите жахнет разочек из вспомогательного калибра по обидчикам, и будут в школах, ругаясь, закрашивать на картах синим цветом пролив между Мексикой и Канадой. – И всей планете Земля тоже! Если уж намерены платить компенсации пострадавшим от вашего произвола, то предложите уж человечеству сами что-нибудь равноценное!..

– Равноценное вашей планете? – переспросил пришелец и вдруг свернулся в нечто вроде парящего прямо в воздухе клубка.

Судя по отсутствию продолжения, он глубоко ушёл в себя. Видимо, пытался понять, правильно ли он понял сказанное дипломатом. Или советовался со своими.

Председатель ООН жестом велел охране заткнуть американца и попытался вновь наладить диалог с инопланетянином, но был медузой проигнорирован.

– Вот сейчас, похоже, кто-то знатно огребёт, – задумчиво пробормотал я, взирая на экран, где среди собравшихся политиков нарастала тихая паника.

К американскому послу подбежала парочка не то секретарей, не то маскировавшихся под них спецагентов. Первый отлетел обратно с выбитыми зубами, второй получил в глаз массивным пресс-папье для бумаг. Дипломат, похоже, имел весьма бурную молодость. Может, в его прошлое затесалась полноценная военная подготовка. Между ним и служащими завязалась драка. Представитель Индии снял с шеи чётки, подёргал их, проверяя на прочность, и принялся проталкиваться к месту происшествия, стараясь передвигаться так, чтобы янки его не видел. Судя по всему, имели место какие-то личные счёты, и теперь забияку могло ждать удушение в прямом эфире. Возможно, даже межпланетном.

– Вопрос только – морально или по морде… – поддержал меня дядюшка, нервно потирая шею.

Драка набирала обороты, но индиец до американца так и не добрался. Помощь к одной из борющихся сторон пришла оттуда, откуда не ждали. Располагавшийся по соседству с янки премьер-министр Великобритании вскарабкался на стул и ударом взятой со своего стола Библии отправил представителя взбунтовавшейся английской колонии в забытье. Голова дипломата не смогла выдержать воплощённой в виде совсем не маленького тома древней религиозной мудрости. Ну, или он был одержим, а после изгнания беса успокоился. Хотя последнее вряд ли. Как-то не вязалось в моём сознании одновременное существование чертей и пришельцев.

– Приемлемо, – вдруг развернулся обратно в относительно человекоподобную форму инопланетянин, вызвав в зале несколько испуганных возгласов. – За предоставление ресурсов, требующихся нам для ремонта корабля, мы оставим рядом с вашей планетой малые внепространственные врата. Эта одноразовая дешёвая дрянь всё равно имеет фиксированную точку привязки, а планетоид, где располагается выход внепространственного туннеля, уже никому не нужен и бесполезен. Его условия должны подходить для вашего вида. А биосферные ресурсы могут заполнить образовавшиеся из-за нашего вмешательства экологические ниши.

– Че-го? – по слогам произнёс я и посмотрел на дядю. Но тот на своего любимого, а по правде говоря, единственного, племянника внимания не обращал. С абсолютно офигевшим лицом пытался переварить услышанное. Впрочем, сейчас все, кто приник к мониторам, должно быть, находились в состоянии глубокого шока. Даже у невозмутимого для глаз европейцев Микадо глаза округлились так, что сразу становилось понятно, ни черта они у японцев не узкие, там просто особая складка подобную видимость создаёт. А ещё у императора Японии слегка отвисла челюсть. – Дядя Стёпа, у него это… Переводчик, наверное, барахлит.

– А? – совершенно невпопад переспросил мой родственничек и непосредственный начальник. – Ага.

– Э-это очень щедрый дар. Даже не уверен, что взятые вами ресурсы могут служить равноценным даром за подобное, – справившись с удивлением, наконец произнёс председатель ООН. – Не могли бы вы объяснить подробнее? Уверен, всех собравшихся в этом зале это очень интересует.

– Нас не волнует, что вас интересует, – качнул своими щупальцами пришелец. – Решение о достойной компенсации принято. Малые врата будут висеть на орбите планеты. Над тем местом, которое вы называете Антарктидой. Чтобы пройти через внепространственный туннель, просто направьте свои корабли сквозь них. Данная структура способна к неограниченной по срокам автономной работе. Как-то повредить вы её не сумеете при всем старании ещё пару тысячелетий. А если всё же сломаете – это будут уже не наши проблемы.

– Вы уже несколько раз сказали, что вас не волнуют вопросы и действия людей, – снова взял слово наш президент, пока остальной зал пытался переварить услышанное. Ну, что сказать, реакция у него хорошая, стрессоустойчивость большая. Впрочем, с его-то работой, как прошлой, так и нынешней, иначе никак. – Что же вас тогда вообще волнует?

– Бутылка с пивом, которую мы не успели допить, – оповестил прилежно внимавшее ему человечество пришелец.

– Пиво?! – Один-единственный возглас на разных языках, изданный правителями стран и дипломатами, слился воедино.

– Хорошее пиво, – счёл нужным заметить инопланетянин. – Такого в вашей Галактике не варят. И теперь оно выдыхается. Хватит с меня, пожалуй, пойду я отсюда.

– Пиво? – только и смог сказать я, изо всех сил щипая себя за руку, чтобы убедиться, что не сплю.

– Я готов поверить в цивилизацию, у которой число пи равно четырём, – пожал плечами дядя, который такой пассаж инопланетянина перенёс куда спокойнее, – но отказываюсь признавать разумной расу, у которой нет своего аналога алкоголя. Стой! Куда, блин?!

Пришелец окутался всполохами сияния разных цветов и в следующую секунду просто исчез. Взметнулись со столов листья бумаги, поднятые ветром, образовавшимся, когда воздух заполнил пустое пространство. Через минуту в зале начал подниматься гвалт, производимый большим количеством взволнованных политиков. Все старались дать ответ на два извечных риторических вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?».

– Ну, и на этом всё? Возвращаемся к нормальной жизни, с поправкой на неизбежную в течение ещё пары лет истерию? – несколько нервно спросил я дядю, с задумчивым видом барабанящего пальцами по столу.

– Сначала надо убедиться, что этот любитель пива не навешал нам лапшу на уши, – покачал головой мой ближайший родственник, недовольно поджимая губы. – Их летающая крепость вполне может и не убраться восвояси через два дня. Или пришельцы уйдут, но решат сэкономить на компенсации, если выступавшему перед нами типу выкатит претензию их инопланетная бухгалтерия. Перерасход средств – это такая штука, за которую по головке не погладят нигде во Вселенной.

– Но если всё же нам оставят то, что обещали… – задумчиво протянул я, откидываясь на стул и всё-таки укладывая ноги обратно на монитор. – Это сильно перетряхнёт наше общество. Малые врата, внепространственные туннели, пригодные для нашего вида условия на каком-то там планетоиде… Звучит интригующе.

– Вот зуб даю, что за возможность посадить свои яблони на чужой планете и проверить, нет ли под их корнями нефти, наши правительства друг другу глотки готовы будут вырвать, – задумчиво пробормотал дядя. – Войны за колонии Нового Света поблёкнут перед конфликтами, которые могут разыграться из-за удалённой от Земли территории, пригодной для жилья. Это же какие перспективы откроются перед тем, кто ими овладеет!

– Солидные, – согласно кивнул я. – Думаешь, попытаться туда пролезть?

На экране компьютера очнувшийся американец снова начал возмущаться непонятно чем. Вопли, слюни и документы летели во все стороны. Премьер-министр Великобритании с сомнением смотрел на свою Библию и явно жалел, что она выполнена не в виде тяжеленного фолианта, включающего в себя полностью Ветхий и Новый Заветы. Индиец успел вернуться на своё место и снова вставать категорически не желал. Хотя его старательно уговаривали какие-то арабы. Наш президент, японский Микадо и канцлер Германии о чём-то шушукались, с неодобрением оглядывая творящийся вокруг бедлам.

– Было бы неплохо, – почесал подбородок дядюшка. – Как известно, при трёхстах процентах прибыли капитал попирает все мыслимые законы, а тут речь может идти о тысячах. Или даже десятках тысяч. Конечно, шансы прогореть тоже имеются, причём немалые. Но от риска никто никогда не застрахован. А куш обещается быть просто божественным… Только к подобной награде на кривой козе не подъедешь. Я всё-таки далеко не самая крупная и зубастая рыба в нашем политическом аквариуме… Эх, вот если бы имелся некий рычаг влияния, какой-нибудь незаменимый в деле освоения инопланетных территорий инструмент…

– Это какой? – искренне заинтересовался я полётом фантазии своего родственника. Его мания величия иногда становится так забавна… Впрочем, обычно он возвращается в реальность достаточно быстро, чтобы не наломать дров. А умеренная амбициозность в большом бизнесе ещё никому не вредила. – Что-то мне ничего подобного даже в голову не приходит.

– Да не знаю! Мне как-то раньше освоением других планет заниматься не доводилось! – взорвался дядя Стёпа, легко перекрикивая динамики. – Что может быть полезным и незаменимым в таком деле?! Медикаменты? Оружие? Инструменты? Сухие пайки? Если да, то какие?! Я же не могу сразу скупить всё! На это никаких финансов не хватит!

– Да уж, единственным, по-настоящему универсальным в этом плане можно считать разве что уран, – хмыкнул я, устраиваясь в кресле поудобнее. Так, в животе бурчит, а секретарши нет. Кого же послать за кофе и бутербродами? Не дядю же. Он, как начальство, сам кого хочешь куда не надо пошлёт. – Но пришельцы его у нас весь уже как раз и свистнули.

– Ну, положим, особо они им, кажется, не интересовались… – Дядя заинтересованно посмотрел на меня. – Забрали только после того, как их атомными бомбами обстреляли. Может, чего-то даже и пропустили… А почему ты думаешь, что он понадобится?

– Ну как же осваивать чужую планету без ядерной боеголовки под задницей? Ты разве голливудских боевиков не смотрел? Чем прикажешь уничтожать агрессивных ксенотварей, которые попытаются захавать всех наших бравых космонавтов, – хмыкнул я, доставая из кармана телефон и принимаясь листать записную книжку. Заказ готовой еды – дело не такое уж и простое, особенно если качественной. Однако в такой день плотная трапеза просто необходима в рамках борьбы со стрессом. – А вообще, атомный реактор, дрянь такая, относительно малоразмерный и универсальный. Не повезёшь же ты с собой на чужую планету танкер с соляркой для теплогенератора. И не факт, что там найдутся собственные горючие материалы или хотя бы дрова. А людям-то обязательно будут нужны свет, тепло, электричество для научных приборов и системы жизнеобеспечения, ток для оградки под напряжением. Ну и, конечно, в случае каких-либо глобальных проблем реактор всегда можно запустить в критическом режиме, превратив в систему самоуничтожения. Наши военные умрут на месте, но не выпустят экспедицию за пределы Земли без подобной примочки. Но ведь и это ещё не всё. Алло, это «Чебурек Горячий»? Мне, пожалуйста… Как не работаете? Кто же тогда трубку берёт? Сторож… А готовить фирменное блюдо вы, случайно, не умеете? Ладно, извините. Хм, пиццу не охота, суши в прошлый раз принесли вонючие…

– Да погоди ты со жратвой! Итак уже разъелся в настоящего кабана, скоро ни в одну дверь не пролезешь! – вырвал у меня телефон дядя, глаза которого горели каким-то лихорадочным блеском. – Почему не всё? Куда ещё уран может понадобиться?!

– Да в двигатель кораблю. В термоядерный, который мы вроде можем соорудить, но пока чего-то упорно трусим и тупим, – фыркнул я, недовольный тем, что меня отвлекли от прозвонки ресторанов и закусочных. – Существующие химические ракеты только-только могут до орбиты добраться. И с манёвренностью у них лишь чуть лучше, чем у пушечного снаряда. А если эти пришельцы действительно оставят какие-то там врата, то в них не только надо ещё попасть. На выходе может понадобиться весьма активно маневрировать. Чёрт их знает, на каком расстоянии точка выхода будет от нужного нам планетоида. Да и настоящий космический корабль должен иметь возможность не уронить на планету пилотируемый модуль, а сесть туда целиком. И при необходимости передислоцироваться на новое место. Колонизация – это вам не туристическая прогулка по Луне. Там понадобятся сотни, а может, и тысячи человек, вместе с десятками тысяч тонн оборудования. И их может потребоваться быстро перетащить на новое место или вообще вернуть домой.

– Верно. Верно. О термоядерном двигателе даже я чего-то там краем уха слышал. Ты прав, Борька! Ты прав! – Дядя сорвался с места и принялся трепать меня за щёки, будто мы оба вдруг вернулись в прошлое лет на двадцать. – Чёрт побери, как же ты прав! Значит, уран… Что ж, влезть туда будет тяжело. И опасно. Но я, чёрт побери, справлюсь!

– Тьфу! Отстань! – Я кое-как смог отбиться от явно впавшего в неадекватное состояние родственника. Странно, вроде он трезвый… – Ты серьёзно? Ты действительно собрался спонсировать нашу ядерную программу и космонавтику, если эти пришельцы таки оставят нам свои внепространственные врата?! Но это же авантюра!

– Пускай! Уж запаса на чёрный день мне хватит, чтобы и в сто с гаком лет позволять себе регулярно греть старые кости о молоденьких девушек. Денег всё равно с собой в могилу не унести, а вот такой шанс выпадает не каждому… – Дядя как-то мечтательно улыбался и был сам на себя не похож. Уж не подменили ли его мимоходом пришельцы? – Знаешь, Борька, я с детства мечтал стать президентом… Однако сейчас у меня маловато шансов пройти оставшиеся до верхушки власти ступени. Слишком уж крепко держатся у нас люди за свои кресла, да к тому же они частенько повязаны круговой порукой. Вот только вряд ли многие из моих коллег политиков согласятся рискнуть собственной родненькой целлюлитной жопой, отправляясь с колонистами неведомо куда. А ведь представитель власти при таком важном деле будет нужен, просто необходим! И должность генерал-губернатора целой планеты ничуть не хуже, а даже лучше, чем президентский пост!

– Ну, ты прямо Наполеон, – нервно хмыкнул я, отодвигаясь от родственничка подальше. Благо приютившая меня офисная мебель была снабжена охотно крутившимися колёсиками. – Ещё немного – и положат в одну палату к Кутузову, Гитлеру и Гарри Поттеру. Или сразу в землю, если разинешь рот слишком широко и действительно полезешь в атомную промышленность, как слон в посудную лавку.

– Я тебя не учу мышкой клацать и за голыми бабами через камеры наблюдения в душе подглядывать, вот и ты меня не учи, как в нашей стране дела делаются. – Похоже, дядя Стёпа относительно пришёл в себя. Во всяком случае, извечная язвительность к нему вернулась. – Хотя да, тяжко будет влезть в этот бизнес… Опять придётся ждать за каждым углом киллера. Ну да ничего, не в первой. Жаль только, папки твоего больше нет. Говорил же я Саньке: ну не жри ты эту водку в таких количествах! Особенно если куда-то в дорогу собираешься…

– Не надо об отце. Пожалуйста. – Слова вырвались чисто машинально.

Потерю родителей я воспринял очень тяжело, хотя вроде уже к тому моменту давно вырос. Превысить скорость, не справиться с управлением и слететь с высоченного железнодорожного моста… Глупая у них была смерть. Нелепая. Но, надеюсь, хотя бы быстрая. Во всяком случае, хоронили их в закрытом гробу.

– Да, извини, – немного помрачнел дядя Стёпа при воспоминаниях о брате, которого хоть регулярно и терзал нотациями, но всё-таки любил. – Борь, раз уж ты сегодня такой умный, может, ещё чего посоветуешь, а? Пока у тебя выдавать правильные мысли хорошо получается.

– Отвалы проверь, – почесав голову, предложил я в надежде, что дядя начнёт всё-таки критически мыслить и оставит в стороне эту затею. Ну, в крайнем случае, покопается в горах промышленного мусора и выслушает мнение экспертов относительно груд пустой породы, а потом всё же остынет.

– Какие отвалы? – уточнил дядя, прищуриваясь так внимательно, словно мы опять пошли на охоту, а в руках у него ружьё.

– Ну, старые, – неопредёленно покрутил я рукой, сам весьма смутно представляя, о чём говорю. – В новостях говорили, что кроме добытых материалов, не важно каких, пришельцы часто забирали и оборудование. Ну, видимо, чтобы два раза за нужным им сырьем не летать. Металлолом-то всегда можно пустить в переплавку… Так вот, если они спёрли всю инфраструктуру урановых шахт, а может, даже и пласты разрабатываемой людьми руды, то быстро восстановить производство не получится. Но вот старые отвалы могли и пропустить. А ведь из них пару-тройку десятилетий назад, по идее, должны были выбивать меньше полезного продукта, чем сейчас. Технологии-то ведь постепенно совершенствуются.

– Так. Так-так-так… – Дядя заметался по помещению. – Получается, уран там есть. Мало, но есть. А в других местах после этой инопланетной экспроприации его ещё поди найди. И ведь кто будет первым, того и тапки, если потом не отнимут. Всегда так было! Борька, ты гений!

– Ну, дык! – согласно кивнул я и начал набирать телефон суши-бара «Пиранья».

Саму эту сырую рыбу по-японски так и не удалось приучить себя жрать с аппетитом. Но вот десерт в виде пирожков с яблоками там, помнится, подавали отменный.

– Вице-губернатором будешь! – продолжил дядя. – Ну, в смысле заместителем моим!

– Чего?! – От удивления я аж трубку из руки выронил.

А когда машинально дёрнулся поднять, сморщился, словно уксуса хлебнул. По закону подлости удар пришёлся на самую критичную часть. Экран, который теперь пошёл паутиной трещин. Ну вот, теперь менять придётся, а ведь только успел привыкнуть к совсем не старой в общем-то машинке…

– Алло?! Алло?! – Тут же начал надрываться динамик, при падении оставшийся целым и невредимым. – Чего молчите?! Что это за шуточки?!

П…ц! П…ц! П…ц! – Дядя ворвался в мой рабочий кабинет, как революционно настроенные матросы в Зимний дворец. Вот как за два с половиной метра пути можно было перевернуть мусорную корзину, уронить со стены картину, разбросать во все стороны сложенные на диване аккуратной стопочкой документы и разбудить уснувшего беспробудным сном прямо на клавиатуре любимого племянника? – Нас кинули!

– А?! – Я с облегчением уронил голову обратно на такие притягательные, хотя и немножко жестковатые клавиши. Кстати, надо бы из своего рабочего инструмента крошки вытрясти… А то когда пытаюсь голову накрыть, мусор в уши сыплется… – Слава богу, в смысле какой ужас… Так что, нас таки отстранили от подготовки межпланетной экспедиции?

– Нет, не нас, в смысле нас, а нас в смысле Россию, – поправился дядя, который за последний год стал далеко не последним человеком в государстве. Да и в мире, если уж на то пошло. Как он успел и сумел скупить значительную часть всех отвалов горнорудной промышленности на родине и даже кое-где за рубежом, причём за считаные дни, я просто не представляю. Но когда пришельцы отчалили в свои неведомые дали, оставив парить в космосе здоровенную бубликообразную фигню с диаметром в полтора километра, мы уже владели неимоверным количеством поднятой из глубин земли породы. И как показали торопливые исследования нанятых специалистов, частенько не совсем пустой. Сколько нужного и важного они умудрились найти в откровенном мусоре, это вообще уму непостижимо. Думаю, даже если бы человечество не заинтересовалось предоставленной ему возможностью к экспансии, нам удалось бы остаться в прибыли. Но люди таки вцепились в подаренный им путь к звёздам, как стая голодных волков в свиную тушу. И сразу стало понятно, что на всех её не хватит. – Эта чёртова Европа… Нет, какая она, к чёрту, Европа… Гейропа! В общем, это сборище извращённых пидарасов разорвало с нами все подписанные ранее договоры о сотрудничестве! Дойчи вконец охренели! Почему, ну чёрт побери, почему мы по праву победителей не переселили их после Второй мировой всем составом в Магадан?! Пусть бы свой ородрунг среди вечных льдов наводили и копали нам из-под слоя вечной мерзлоты алмазы!

– Стоп. Подожди, дядя Стёпа. Как это разорвали?! – Я наконец смог более-менее собраться с мыслями и помотать головой. – Мы же только на прошлой неделе отгрузили им чуть ли не четверть нашего собственного запаса ядерного топлива! У нас же договоры о совместном исследовании Циратры!

– Как оказалось, даже заверенный перед телекамерами на виду всего человечества договор – это всего лишь бумажка, которую можно порвать. Европейцам нужно жизненное пространство. Германии необходимо расширяться, а объединившаяся со своими тевтонскими кузенами Британия жаждет, чтобы в их новой империи никогда не заходили солнца иных миров. Во всяком случае, именно так переводится самая актуальная новость этого утра, если вытряхнуть оттуда все политесы. Сейчас президент без смазки сношает наше Министерство иностранных дел, а также разведчиков, за то, что они пропустили подобное. – Дядя рылся в моём буфете, изыскивая среди множества продуктов длительного срока хранения нечто, отвечающее его сиюминутным интересам. – Мне тоже краешком за компанию досталось. Думаю, ты сам догадаешься, что такой дефицитный и необходимый в нашем деле уран возвращать обратно никто не собирается.

Как и платить за него реальную цену. В качестве компенсации нам переданы копейки, в которые делящиеся материалы оценивались полтора года назад, задолго до визита инопланетян… Да есть тут приличный коньяк или нет, в конце-то концов?!

– Пошли за ним кого-нибудь. Знаешь же, мне эта дрянь запрещена врачами. А персонам нашего положения бутылки с алкоголем в качестве взятки дарят, только если в комплекте с ними идёт выпускающий их завод.

Я встал со стула и принялся разминать затёкшую шею, мрачно обдумывая перспективы разрыва сотрудничества с Европой. Сама по себе потеря подобных друзей, с которыми и врагов не надо, была в общем-то не критичной. Плохо то, что они теперь начнут играть в свою игру. Кто не с нами, тот против нас. Древний принцип, который актуален и поныне. И так уж вышло, что теперь с нами нет уже вообще почти никого. Радует лишь полный раздрай в стане потенциальных противников, волками смотрящих друг на друга. – Так… Значит, сразу парочку кораблей направить к одному месту не получится… Плохо. Придётся пересмотреть список грузов и размещение их на палубах. Раньше тот же операционный комплекс или радар можно было взять один на двоих, а освободившееся место заполнить расходниками. Или взять дополнительный экипаж.

– Не рано планируешь-то? – хмыкнув, осведомился дядя, выхлеставший за неимением коньячка половину бутылки минеральной воды. Видимо, алкоголь искался лишь в силу привычки, а чего именно глотать организму родственничка было всё равно. Интересно, если бы ему сейчас подсунули бензин, он заметил бы? – Первая ласточка нашей межпланетной экспансии, колонизационный корабль «Гагарин», не готов ещё и наполовину.

– Ты же сам выдал мне задание поработать над списком необходимых грузов. Причём ещё в ту пору, когда посланные через врата беспилотники только-только вернулись с фотографиями морей и континентов, – непонимающе нахмурился я. Пришельцы не обманули людей. На высоте около трёхсот сорока пяти километров над геометрическим центром Антарктиды зависло нечто круглое, с дыркой по центру и напрочь игнорирующее все известные человечеству законы механики. Движение по орбите? Смещения под воздействиями сил притяжения небесных тел? Засекаемые хоть какой-нибудь аппаратурой колебания энергии? Не, не слышали. В оставленных ими вратах виднелись чужие звёзды. А залетевшие туда и вернувшиеся обратно космические аппараты принесли изображения, на которых специалисты легко нашли и воду, и жизнь. Маленькая луна, которой за необычайное множество каньонов и кратеров присвоили имя Циратра, производное от латинского слова «шрам», крутилась вокруг гигантского раскалённого каменного шара. И располагалась, судя по отчётам астрономов, аж где-то в центре Млечного пути. Данное небесное тело действительно весьма подходило людям для колонизации. Беспилотные аппараты смогли доставить нам пробы воздуха, воды и почвы, попутно замерив интенсивность всех мыслимых излучений. Да, гравитация там была ниже почти на тридцать процентов. Микробы казались достаточно агрессивными, чтобы представлять нешуточную угрозу. А солнечный свет мог вызвать рак не прикрытой ничем, кроме обычной одежды, кожи лишь за пару месяцев загара. Однако в той же Антарктиде полярникам жилось намного хуже. – Или решил всё-таки сдать назад? Сейчас, когда человечество уже твёрдо определилось с тем, что оно обязательно шагнёт к звёздам?

– В данный момент я как никогда близок к тому, чтобы свалить с концами с этой грёбаной планетки. Боюсь, ещё немного, и она заполыхает со всех концов одновременно, – вздохнул мой дядя. Ну да, в чём-то он прав. Визит инопланетян около двенадцати месяцев назад и их бесцеремонные действия, обернувшиеся неожиданной возможностью для межпланетной экспансии, донельзя обострили имеющееся напряжение в человеческом обществе. – Жаль, жену и дочку в первый колониальный транспорт никак не взять. Да и не нужны они там, если честно. Тысяча человек – это не так уж и много, если подумать. А говорю я, что ты рано строишь планы, поскольку до запуска ещё десять раз всё может поменяться. Например, если предавшие нас дойчи таки объявят войну арабам, то взять придётся куда как меньше научного оборудования. И крепить на «Гагарине» пушки, чтобы сбивать те корабли, которые рванут к вратам с зелёным знаменем пророка на корпусе.

– Первый корабль военным при всём желании не выйдет, – вздохнул я и передёрнул плечами. Отвертеться от сомнительной чести стать первопроходцем чужих планет без полного разрыва отношений с семьёй больше не представлялось возможным. Дядя уже сумел подняться высоко за счёт того, что подгрёб под себя изрядное количество относительно легкодоступного урана. Ему так или иначе принадлежала примерно половина делящихся материалов, в настоящее время использующихся Россией. Впрочем, он крайне охотно шёл навстречу президенту по всем вопросам и лично обеспечивал скорейшее их освоение настолько активно, что не только не лишился принудительно своих запасов, но и сумел оседлать волну. – Ты разве забыл, что ООН постановила распределять инопланетные владения по принципу фактического присутствия? Кто что успеет заселить до того, как последний кусок Циратры окажется прихватизирован, тот тем и будет владеть. Подсуетились американцы, с их самой развитой космической программой в мире. А потому и компоную я судно в расчёте именно на колонистов. Не на отстреливающий конкурентов на поверхности спецназ и чистящую орбиту дивизию ракетно-космических войск. Кстати, почему этим приходится заниматься именно мне? Неужели у президента нет своих спецов?!

– Есть, разумеется, – пожал плечами дядюшка. – Но должен же я, как ответственный за полёт «Гагарина», приносить ему первичные планы. А поскольку опыта у вас примерно одинаково, то есть нуль, корректировать приходится не так уж и много.

– Ну да, ты у нас главный колонист и вообще почти уже состоявшийся звёздный лорд! – хмыкнул я, отбирая у дяди минералку и безжалостно её допивая. – Кхе-кхе, не в то горло пошла… До сих пор не верю, что тебя так быстро и просто утвердили на роль одного из руководителей этой экспедиции. Можно подумать, не было в коридорах власти никого, кто хотел бы возглавить это дело.

– Нет, ну почему, имелась парочка десятков. – Дядя Стёпа в задумчивости уселся на диванчик для посетителей, безжалостно смяв разложенные на нём важные документы. Кстати, на нескольких из них, притащенных им же парой дней ранее, стоял гриф «Совершенно секретно». – Из самых молодых и ранних. А я несколько опытнее их. Благодаря придуманному тобой дельцу с ураном тесно связан с получившей второе дыхание космонавтикой. И теперь нахожусь у президента на особом счету. Нет, имеются у нас и более заслуженные товарищи, но, как и предполагалось, в желании отправиться на другой конец Галактики из них были замечены буквально единицы. Да и то действовали они подобным образом скорее демонстративно, ради рейтинга. Ну не по силам большинству из них оказалось расстаться с личными врачами, делами и массажистками.

– Но свою-то ты на борт пропихнул, оформив, как психолога и специалиста по релаксации, – не удержался я от едкой шпильки. – Даже ещё двух помощниц-подружек её в компанию добавил. Неужели в первой межпланетной экспедиции ну вообще никак нельзя обойтись без взятия на борт проститутки? И как только безопасники их пропустили?…

– Хочешь верь, хочешь не верь, но диплом у Светки настоящий, – махнул дядя рукой, регулярно делающей жене дорогие подарки взамен на её полное игнорирование очередной любовницы. – И потом, у нас на восемь сотен здоровых молодых мужиков дееспособного возраста будет всего полторы сотни женщин. По бумагам-то все две, но четверть этого количества официально замужем за членами экспедиции. Работа же предстоит тяжёлая и крайне нервная. А сколько мы пробудем на Циратре в отрыве от остальной части человечества, неизвестно. Нужны нам при освоении новой планеты конфликты и потеря работоспособности по причине прущих из ушей гормонов?

– Цинично, – констатировал я, с головой забираясь в разграбленный буфет в поисках колбасы, ставшей основным блюдом даже ночующего на работе покорителя иных миров. Так, ну оставался же со вчерашнего вечера хороший такой хвостик… Это же не бюджетные деньги, чтобы дядя их мог в единый миг захомячить. – И Циратра не планета, а планетоид. Луна, попросту говоря. Хотя на это по большому счёту всем уже плевать, даже в пришедших ко мне документах её часто неправильно называют.

– Практично и реалистично, – не согласился со мной дядя. – Уж поверь, по поводу психологической разгрузки я выдержал настоящую битву с безопасниками. Но не потому, что они не желали появления на борту относительно легкодоступных девочек, привыкших к тяжёлой работе на спине. Просто им хотелось поставить на это место своих профессионалок, заодно собирающих информацию о настроениях в коллективе. Счастье ещё, что по итогам сравнительной экспертизы те оказались признаны малопригодными к массовому спросу и предложению.

Я попытался представить себе картину, как дядя Стёпа с комиссий из генералов спецслужб экзаменуют кандидаток на столь ответственную должность… Интересно, если записи подобного кастинга опубликовать, его, случайно, президентом не выберут вне очереди? Популярность-то наберёт ведь нехилую. А уж как в глазах призывников возрастёт престижность службы в армии…

– Не та специализация, так сказать. Их ведь в расчёте на добычу сведений у одного, максимум двух-трёх людей готовили. Причём обеспеченных и живущих в достатке, ибо смысла нет шпионить за бродягами и вербовать бомжей, – продолжал распинаться дядя, в такт своим словам размахивая, как дирижёрской палочкой, огрызком сырокопчёной колбасы, которую, оказывается, чисто машинально попытался не то сожрать, не то стибрить. – Это Светка с её подружками выросли в трущобах и способны выдержать один крохотный отсек на троих, пять смен неубиваемого уродливого белья в год и одичавшего в тайге геолога, от которого пыль и грязь надо отбойным молотком откалывать. Так, а я зачем к тебе пришёл-то?

– Разбудить, пожаловаться на жизнь, смутить и оставить без завтрака, – констатировал я очевидное. – Разве были ещё какие-то планы, нарушающие мой и без того полетевший к чертям распорядок дня?

– Да, – тряхнул головой дядя. – Собирайся, у нас тут рабочее совещание намечается. Посидишь статистом и посмотришь на тех, кто вместе с нами полетит. А то доку менты за твоими инициалами я притаскиваю регулярно, а живьём тебя остальные представители командного состава нашей экспедиции так ни разу и не видели.

– Во сколько? – уточнил я, не желая лишний раз сидеть в приёмных до того момента, как совещание всё-таки начнётся. Спать лучше дома. Хотя последний год это и получается далеко не всегда. Впрочем, жаловаться по столь незначительному поводу на фоне происходящего в мире бедлама просто смешно. – И может, я сам доберусь?

– Сквозь роту охраны? – скептически окинул меня взглядом дядя. – Только на спецтранспорте за номером один или на машине пришельцев. Танка для этого уже не хватит. Я точно знаю, что бойцам выдали гранатомёты. Короче, хватит придуриваться, расчёсывайся и пошли. Да, подождать немного придётся, но без меня туда тебе вообще не попасть.

Я вздохнул и послушался. Службы безопасности всех проектов, связанных с полётом «Гагарина», сейчас перешли в на редкость параноидальный режим работы. И у них имелись на то все основания в виде разгула терроризма и готовности мировых держав устроить новую мировую же войну.

В тот момент, когда я потянулся к пиджаку, ставшему мне чем-то вроде униформы с той поры, как дядя рванул вверх и потащил следом своего родственника-помощника, здание содрогнулось. Взрыв заставил треснуть стёкла, уронил на пол бумаги, переколотил всё содержимое бара и свалил идущего к двери дядюшку обратно на диван.

– Авария?! – Я рванулся к окну и уставился на ещё не полностью собранный корпус «Гагарина». Четырёхсотметровая колонна из прочнейших сплавов, известных российской науке, смирно лежала среди строительных лесов под рукотворным небом воистину титанического ангара. Самого страшного – дыма над её тыловой частью – не наблюдалось. Значит, это рванул не заправленный собранным по крупицам топливом ядерный реактор, который работал уже вторую неделю, обеспечивая завод и все окрестности морем халявного электричества. – Фух, слава богу. Блок «А», кажется, в порядке. М-мать! Да что это такое?! Теракт?!

Новый взрыв, ничуть не менее слабый, чем предыдущий, заставил меня отчаянно замахать руками, чтобы сохранить равновесие и не выпасть в окно сквозь треснувшее стекло.

– Грохает слишком близко. – Мотая головой дядя извлёк из недр своего пиджака пистолет Макарова. С оружием родственничек обращаться не любил, но умел. Сказывалось тяжёлое наследие прошлого, в котором добывать первичный капитал и отстаивать его приходилось самыми разными способами. – Похоже, кому-то очень не нравится тот факт, что Россия собирается осваивать космос. Настолько, что он не поленился перебросить к Самаре целую армию. Меньшими силами наш космодром не взять.

«Гагарин» не был обычной космической ракетой. Да и на американский «Шаттл» вовсе не походил. Больше всего колонизационное судно напоминало поставленную на попа прямоугольной формы контейнерную баржу, которой вместо винта присобачили очень здоровый реактивный двигатель. Построить его в требуемые сроки где-то, кроме примыкающего к Уральским горам города, оказалось невозможным, поскольку запускать его пришлось бы практически с места постройки, так как до нормальных космодромов есть риск столь массивную конструкцию просто не довезти. И потому для создания «Гагарина» использовали одну из военных баз, расположенную в паре десятков километров от окраины города-миллионера. В её просторном внутреннем дворике, где раньше прятались от дождя и спутников-шпионов строящиеся межконтинентальные ракеты, теперь кипела жизнь. Бетонную площадку для старта уже подготовили сразу за стенами комплекса, квадратом ограждающего святая святых в виде цеха по сборке. Ну, просто ничем иным, кроме зданий, состоящих практически целиком из одних только толстых стен, не удавалось поддерживать крышу над полутора квадратными километрами внутреннего пространства. Однако, судя по всему, после завершения кипящего рядышком сражения стартовую площадку придётся выравнивать заново. Если, конечно, ещё будет в этом смысл. Готов поставить сто против одного, целью нападающих является не захват персонала или уничтожение инфраструктуры. Нет, они пришли сюда ради того, чтобы испортить «Гагарин».

– Степан Алексеевич? – В кабинет сунулся один из гуманоидоподобных шкафчиков, являющихся охраной дяди. Только сейчас поверх костюма он напялил бронежилет, производя донельзя нелепое впечатление. – Тревога! Надо пробираться в бункер для персонала.

Подтверждая его слова, завыла сирена. Снова громыхнуло, на сей раз куда сильнее и ближе. Одна из казавшихся нерушимыми стен частично обрушилась, впуская на строительную площадку лишнюю пыль и солнечный свет, а также рёв моторов, крики и стрельбу. Техники, собирающие воедино всю гигантскую конструкцию, стремительно ныкались кто куда. По ним не стреляли. Пока. Видимо, нападавшие всё ещё были заняты нашей охраной, чтобы воспользоваться достигнутым успехом.

– Не успеем. – Дядя встал рядом с окном и опасливо выглянул наружу. – Эта крысиная нора со стальными дверями в руку толщиной расположена почти рядом с тем местом, где они стену сломали. Гм… А случайно ли дыра проделана именно там, а?

В не запланированный строителями вход заскочил бородатый толстяк с автоматом. Громко призывая какую-то Аллу в бар, он принялся полосовать от бедра спины убегающих техников… И почти сразу же прекратил, прямым ходом отправившись не то в преисподнюю, не то в райские кущи. У самого потолка ангара пролегало несколько ажурных подвесных галерей, предназначенных для наблюдения за ходом работ. И там были снайперы, не умеющие промахиваться с расстояния меньше чем сто метров по ростовой мишени. Однако взамен выбывшего из игры автоматчика в пролом стали пролезать всё новые и новые действующие лица. Причём каждый нёс какой-нибудь инструмент, предназначенный для сокращения численности себе подобных.

– Алло! – надрывался дядя Стёпа в свой телефон. – Вы чего там, тоже под обстрелом?! Нет?! А где тогда кавалерия, артиллерия и десант?! Какие ещё в жопу пятнадцать минут?! Да через четверть часа нам будет нужна не помощь, а заупокойная молитва! Вы войска должны были держать в пяти минутах медленного ковыляния от космодрома! А они у вас где?! В Караганде?!

Охранников, занявших позицию под потолком, сняли в момент. Слишком уж она хорошо снизу простреливалась. Нет, ну, может, кто-то там и остался, но три тела сверху точно грохнулись. Если после попадания пуль они и отделались не слишком серьёзными ранами, то падение их наверняка добило. Конечно, ребята смогли задержать порыв атакующих на несколько секунд, но этого явно было мало, чтобы дождаться помощи.

– Всё, – опечалился шкафчик, с грустным видом наблюдая, как неровная волна бородатых мужчин с автоматами расплывается по двору комплекса, – отбегались. Такую ораву нам на баррикадах не задержать. Тем более что у каждого третьего за спиной болтается одноразовый гранатомёт.

– Системы безопасности корабля. Турели на корпусе мы монтировать отказались, но есть же их самоходный аналог! – Умирать мне не хотелось. Геройствовать, правда, тоже. Однако если уж выбирать между гарантированной кончиной и возможностью потрепыхаться, то тут и раздумывать нечего. – Нам нужно добраться до роботов! Да отойди ты с прохода, каланча!

– А чем нам поможет сигнализация? – не понял атлет в бронежилете, несколько замедленно освобождая выход. – Думаешь, против этих террористов поможет патентованная пищалка-мигалка-трещётка?

– А боевых роботов не хочешь?! У нас запланировано только для внутреннего патрулирования пять десятков самоходных дронов, каждый из которых снабжён мини-пулемётом и готов оборонять указанную позицию хоть от чёрта лысого до полной разрядки батарей! – рыкнул я в ответ, развивая максимальную скорость по коридору. – За мной, дядя Стёп! Нам нужно добраться до минус второго склада, именно там они стоят в полной боевой готовности!

– А их что, уже привезли из Японии?

Что родственничек сам принимал партии некоторых высокотехнологичных изделий из Страны восходящего солнца полторы недели назад, он, похоже, просто позабыл. Островные жители в наступившем после визита инопланетян кризисе сделали любопытный финт ушами, развернув активную торговлю разнообразными умными системами. Боевые роботы, сверхнадёжная техника, пригодная для эксплуатации в воистину любых условиях, компактные автоматизированные производственные линии, делающие запчасти и топливо к ней чуть ли не из дерьма и палок… Причём всё это обладало настолько совершенной системой программ, что впору было говорить об имитации искусственного интеллекта. Естественно, за такие игрушки обеими руками ухватились военные и будущие колонизаторы неизведанных инопланетных территорий.

Дядюшка на ходу умудрялся тыкать в клавиши своего телефона.

– Алло, Лев?! Вы там как?! Минируете подступы прототипами… До минус второго добежите? Там вроде бы нормальные системы вооружения есть. Попытаетесь? Ага, отбой… Супруга, секретарша, секс… Саня… Саня! Ты чего так дышишь хрипло? Шухер, моджахеды уже на первом этаже!

Предупреждение было… актуальным. Ведь сейчас наша группа уже бежала вниз по лестнице, и до уровня земли оставалось буквально полтора пролёта. Оттуда действительно слышались стоны, плач и какая-то вялая перестрелка. Пару раз к ней добавилась близкая дрожь разрыва, почему-то почти не сопровождающаяся грохотом. Вахтёр в будочке, который всегда дотошно сверялся с пропусками и вызывал во мне глухое чувство раздражения, оказывается, был не так уж бесполезен. Странно только, почему его до сих пор не подавили в столько-то стволов?! Основная масса нападающих рассыпалась по помещению и ловит техников?

– Я разведаю, что там и как… – Телохранитель неожиданно пошёл вперёд, на ходу передёргивая затвор своего пистолета. Он приблизился к двери, ведущей в общий холл, распластался по полу, осторожно выглянул наружу… А после встал во весь рост и активно замахал нам свободной рукой. – Скорее сюда! Пока они взрывчатку не подтащили, нам бояться нечего.

Вход в ту часть здания, где располагались лаборатории, столовая и административные помещения, надёжно перегородила выдвинувшаяся из пола переборка. Красная, в косую чёрную полоску. А ещё весь холл был заполнен людьми, некоторые из них имели пулевые ранения. И все пытались отдышаться после быстрого бега. Большая часть была в белых халатах техников, монтировавших внутренности «Гагарина». Парочка – в камуфляже охранников. Несколько – в спецовках чернорабочих, без которых не обходилось даже такое производство.

– Саня! – закричал дядя, бросаясь к человеку лет сорока пяти, выглядящему на редкость бледно. По плечу у него расплывалось громадное алое пятно. – Ты жив?! Не смей умирать, Саня! Кто мне построит корабль, если ты тут скопытишься?!

– Пока скорее жив, чем нет. – Не сразу мне удалось опознать главного конструктора «Гагарина», который одновременно должен был стать начальником инженерной службы первой межпланетной экспедиции. – Не смей меня обнимать! Итак плохо…

– Автоматика почему-то не работает, но я вручную переборки успел опустить. Их делали в топливных баках ракет на случай пожара. У нас такие по всему периметру здания стоят, – пояснил нам обнаружившийся тут же старичок вахтёр, с видимым удовольствием слушающий, как с той стороны по ней периодически стреляют террористы. Преграда дрогнула, явно в очередной раз близко познакомившись с гранатомётом. Но изменений в ней это не вызвало. Может, только в пазах переборку заклинило, что нам вообще-то только на руку. – Толще, чем броня у линкора, раза в три. Не пробьют они её. Нет, не пробьют.

– Я не был бы так уверен в надёжности стен. И этой вот бронедвери, – буркнул дядя и потащил старика за руку к лестнице. – Периметр у нас тоже был совсем не картонным. Однако как-то же они его взломали…

– Так то, наверное, танком, – предположил заслуженный ветеран охраны. – Или гаубицей какой, если прямой наводкой жахнули.

– Да хоть голубем-камикадзе! – отмахнулся дядя. – Так, а ты обратно эту дверку при нужде открыть сможешь?

– Знамо дело, – кивнул старик. – У меня на пульте как аварийное закрывание, так и быстрое открывание, соединённые с независимыми электромоторами. А то сработало один раз случайно у сменщика, так потом два дня по лестнице на работу взбирались.

– Тогда всем рассосаться куда подальше! – напряг горло я, пытаясь докричаться до собравшихся в помещении людей. – Сейчас мы попробуем боевых роботов выпустить! Как они манекены шинковали, все видели? А?! Тогда уматывайте с линии огня!

– Закрыто! – попытался не пустить нас на нужный склад кладовщик, который творящийся снаружи его небольшого мирка бедлам, похоже, собрался игнорировать.

Но дядя быстро вернул его в реальность, сунув под нос пистолет, изъяв ключи, бумажник и обручальное кольцо. Правда, последние две вещи родственничек почти сразу вернул владельцу, бурча себе под нос что-то о «вредных привычках молодости».

– Так, контейнеры здесь. – Я принялся один за другим открывать небольшие, примерно сантиметров тридцать в высоту и ширину, пластиковые прямоугольные ящички. Внутри каждого из них находилась маленькая вытянутая машинка, очертаниями напоминающая уменьшенный раз в сто БТР. Угловатый корпус, выдающаяся вперёд вращающаяся пушечка и много колес. Вот только патроны в подобных игрушках родом из Страны восходящего солнца были настоящими. А экипаж им заменяла хитроумная электроника с не менее мудрёными программами. – Да не снимай на пол верхние ярусы! Это боевые роботы! Они должны выдерживать близкий взрыв, а не какое-то там падение с пары метров высоты. Жёлтые не трогай, там летающие беспилотники, они по нашим коридорам не проберутся! Где командный ноутбук? С ним ещё та узкоглазая обезьяна выступала, которая является представителем наших партнёров!

– А что ж ты свой-то из кабинета не захватил? – уставился на меня, как на идиота, дядя. – Взломал бы их – и вся недолга…

– Ты пересмотрел голливудских шедевров о хакерах. Только в них работающую систему безопасности можно обойти за две-три минуты, – зло дёрнул я глазом. – И потом, это же тебе не тамагочи. Это боевые, ёлки-палки, роботы. Для их контроля используются программы, которые взломать куда сложнее, чем обычные. Нет, в принципе, это возможно, если бы у меня была пара недель времени, несколько помощников и кое-какое оборудование… Но у нас их нет. А потому, где этот грёбаный ноутбук?!

– У-у-у м-меня в сейфе. – Кладовщик, похоже, наконец включил мозги. Или просто я в гневе выглядел на редкость убедительно. – С-сейчас п-принесу. Но как же это?! Подотчётное вооружение… С меня ведь голову снимут… Уволят к чёртовой бабушке!

– Ты меня по телевизору давно видел? А как мы с президентом за руку здоровались в этом же здании неделю назад? – участливо осведомился дядя. – Я тут главный! Живо тащи ноутбук, а то я тебя сначала пристрелю, а потом сам к чёртовой бабушке на фиг уволю! Посмертно!

Необходимый для управления полусотней боевых роботов прибор оказался найден тут же. И даже включён без проблем. Как хорошо, что у него батареи оказались заряжены больше чем наполовину. За роботов-то на этот счёт можно не опасаться. Поставленные туда японцами аккумуляторы, дающие этим малюткам силы двигаться и стрелять, в соответствии с технической документацией, должны заряжаться раз в два месяца. Естественно, если не было активных действий. А демонстрация и проверка качества всех до единой машин состоялись буквально на днях.

– Так-так, куда же тут та макака узкоглазая нажимала?… – Я закопался в дебри управления, воюя не столько с программами, сколько с переводом панелей и пиктограмм. Неужели у таких высокоинтеллектуальных людей, сумевших создать подобное чудо, не нашлось квалифицированного переводчика? Ну хотя бы на технический английский… – Системы, работа, общая. Ага, сейчас мы их всех вкл…

– Ты уверен, что знаешь, как это работает? – с некоторым сомнением спросил дядя, наблюдая, как полсотни снабжённых огнестрельным оружием машин выкатились из своих боксов… И упали друг на друга. Впрочем, получившаяся куча-мала довольно быстро начала расползаться в стороны.

Как я и предсказывал, падение им нисколько не повредило. Ни один даже не перевернулся, поскольку спроектированы они были на манер кошки. Или скорее кирпича.

В общем, с любой высоты летели строго пузом книзу. Ну а если всё же переворачивались, то ползли до ближайшего твёрдого предмета и возвращались в нормальное положение за счёт асинхронной работы цепляющихся даже за гладкий мрамор колёс.

– Совсем не уверен, – честно признался я, пытаясь понять, какой же режим работы поставить дронам. Паранойя? Агрессия? Партизан? – Управлять роботами должен офицер-безопасник, который будет отвечать также за корабельные орудия и помогать мне с ремонтом компьютерных систем. Вот только его у нас в комплексе сегодня нет. Он вообще тут считаные разы появлялся. Ага. Так, все быстро спрятались на верхних этажах! Или прижались ко мне и не отходим на расстояние свыше десяти метров! Всех, кто находится рядом с командным устройством, они по умолчанию считают своими и всеми силами защищают!

– Я лучше тут посижу, – поспешно высказался кладовщик, прячась среди множества возвышающихся до потолка стеллажей.

Поступок, не лишённый смысла, если подумать. С ходу найти его в этом лабиринте важных, ценных и просто нужных вещей, контейнеров, ящиков и коробок сможет лишь очень везучий террорист.

Помещение перед входными дверями оказалось почти пустым… Если не считать притаившихся у выхода на лестницу парочки дядюшкиных охранников и пятёрки местных сторожей, вооружённых короткими автоматами. Последние были дружно направлены в сторону переборки, мятой, как попавший в руки детей бумажный фантик, но всё ещё чудом держащейся на месте.

– Офигеть! – ахнул дядюшка, заталкивая меня за подпирающую потолок гипсовую колонну. Не лучшее решение, но выбирать не приходится. – Как они эту хренотень так быстро проковыряли?!

– Пластит! – внезапно очень повышенным тоном крикнул ему прямо в ухо один из охранников, выглядящий слегка потрепанным. – У них его как грязи, и направленными взрывами работать умеют, твари!

В доказательство его слов спустя пару секунд долбануло нам по ушам, и от нижней части аварийной переборки оторвало солидный кусок. В образовавшуюся щель мог бы спокойно пролезть человек, но первыми к нам прилетело несколько гранат. Световые, шумовые, обычные осколочные… К счастью, расстояние, везение и вовремя убранная за колонну голова спасли меня от их воздействия.

– Подавитесь, твари! – зло прошипел я, пытаясь проморгаться сквозь заплясавшую перед глазами цветную муть и активируя на ноутбуке специально отмеченной клавишей приём голосовых команд. Проводящий демонстрацию японец, объясняющийся на русском чище многих коренных столичных жителей, при помощи одной лишь речи этих малюток разве только цирковые фокусы делать не заставлял. Посмотрим, насколько правильно они исполнят мои команды. – Это не учения, боевой режим! Дройдам покинуть помещение через штурмуемый врагом выход! Всех людей, использующих огнестрельное оружие, считать врагами! За пределы действия связи не выходить! Вперёд!

Я не видел, как маленькие юркие и смертельно опасные роботы бесстрашно устремились в атаку… Но зато хорошо слышал это. Способные за три секунды развить скорость в шестьдесят километров в час колёса отчётливо визжали, стирая литую резину об пол. Один за другим выстроившись в цепочку, миниатюрные убийцы выкатывались на оперативный простор, вращая башенками… И сразу же открывая огонь на поражение, когда их прицелы нащупывали цель. Человек, пусть даже отлично тренированный, реагирует не мгновенно. Глазам требуется передать информацию в мозг, там её обрабатывают, электрический импульс идёт по нервам и заставляет сокращаться мышцы. У механизмов, в принципе, происходили почти те же самые процессы, только быстрее и точнее в несколько раз, поскольку дроидов проектировали исключительно для боя, а появившиеся вследствие множества эволюционных процессов людские тела отличались универсальностью. Да к тому же ещё имели множество недостатков вроде несовершенной гормональной системы, подчас мешающей страхом и изумлением бороться за свою жизнь.

Те, кто находился с той стороны переборки, не успели вовремя и правильно отреагировать на выкатившуюся к ним под ноги смерть. Нет, они стреляли и, кажется, даже попадали… Но только механизмы действовали более чётко, быстро, беспощадно. И у них банально отсутствовал страх смерти, который развившиеся до состояния разумных систем высшие приматы подавляли за счёт воли или принятых для храбрости химических препаратов. Первых дроидов, сунувшихся в дыру, изрешетили пулями? Пускай. Главное, чтобы они успели до момента окончательного выхода из строя отъехать подальше и не загораживали проход. К тому же потерявшие возможность ездить машины всё ещё имели работающие датчики, собирающие для остальных информацию и превращающие ту в целеуказания. Ну а если у них сохранило хотя бы ограниченную дееспособность орудие, плюющееся пульками весом в пару граммов, то осталось лишь дождаться, когда на траекторию выстрела забежит кто-нибудь из мечущихся в панике врагов.

– Так их, так… – зло прошипел я, когда смог проморгаться и вглядеться как следует в экран ноутбука.

Из пяти десятков боевых роботов окончательно из строя вышло тринадцать единиц, серьёзно пострадало ещё пятеро. При этом в графе «Поражённые цели» значилась цифра тридцать девять. Мигнув, она сменилась на число «сорок». Один к двум. Ожидаемо. Попасть по бешено крутящимся малюткам куда сложнее, чем по крупногабаритной человеческой фигуре. Жаль только, брони на них совсем нет, даже японские электродвигатели всё ещё недостаточно сильны, надёжны и миниатюрны одновременно, чтобы превратить маленьких дроидов в настоящие машины смерти. Больше чем уверен, как минимум половину потерь наши защитники понесли по вине гранат, периодически хлопающих снаружи. Однако многовато тут собралось террористов. Или…

При помощи сенсорной панели я развернул окошки видео, в прямом эфире идущего с камер роботов, и убедился в правильности своего предположения. Дроиды, повинуясь заложенным в них программам, рассыпались по территории и теперь старательно зачищали внутренний двор от вражеских вооружённых элементов, коих было тут как грязи. Десятки бородатых фигур, облачённых в камуфляж без знаков различия и частенько закрывающих рожи платками, ожесточенно пытались расстреливать вёрткие машины. Но вышедшие на оперативный простор миниатюрные убийцы прятались в траве, хоронились по щелям, носились туда-сюда по совершенно непредсказуемым ломаным траекториям, сбивающим прицел и вызывающим головокружение даже у смотрящих со стороны. И, самое главное, без малейших нареканий работали в команде, устраняя попавшиеся им на глаза цели с математической точностью и нечеловеческим хладнокровием. А вот российские солдаты если и были, то где-то не здесь.

Во всяком случае, сейчас единственными, кто вёл перестрелку с нападающими, являлись вытащенные со склада японские дроиды, почти уже занявшие своё место в грузовых трюмах «Гагарина». Многие сооружения горели. Повсюду лежали тела убитых в гражданской одежде. Техники, рабочие, офисные служащие, уполномоченные представители разных служб… Кажется, даже несколько приглашённых для освещения в прессе подготовки первой межпланетной русской экспедиции журналистов. Пленных устроившие лихой налёт бородачи явно не брали, а значит, можно было не беспокоиться за возможные сбои в системе распознавания целей у выпущенных мной на свободу машин.

Внезапно меня больно стукнуло по спине… полом. Казалось, какой-то невидимый великан как следует шандарахнул по зданию ногой. В воздухе заклубилась выбитая ударом изо всех щелей пыль пополам с долетавшими с верхних этажей проклятиями. Командный ноутбук вылетел из рук и ускользнул по гладкой плитке пола чуть ли не в противоположный угол помещения.

– Что это, мать вашу, было?! – уточнил я у неведомо кого, пытаясь подняться, но снова падая.

Голова кружилась как ненормальная, словно меня угораздило вернуться в детство, разогнаться на велосипеде и пробуя проехать под слишком низкой аркой оградки рядом с дедовым домом. Не буду утверждать, будто та тогда помялась, но вот у меня на черепе след от близкого контакта с перекладиной остался.

– Кажется, бомбардировка. Надеюсь, хотя бы тотечн… – Договорить охраннику, с трудом поднявшемуся на колени рядом с улетевшим в угол ноутбуком, не дал взрыв.

Небольшая коробка, в которой не должно было быть ничего, кроме корпуса, жидкокристаллического дисплея и микросхем, внезапно разлетелась на куски не хуже гранаты. Человек, который оказался рядом с ней, мгновенно превратился в окровавленный кусок мяса, у которого из головы торчали обломки каких-то деталей. Ближайший к нему телохранитель дяди Стёпы с воем катался по полу, схватившись за глаза. Я не удержался от вопля, вызванного в равных долях страхом и болью. Что-то зверски рвануло мою руку и кольнуло в грудь. А спустя пару секунд ситуация стала ещё хуже, поскольку через дыры в бронезаслонке внутрь вкатился изрядно покалеченный японский дроид и начал стрелять. Только тем, что его порядочно повредило взрывом и усилиями напавших на космодром людей, можно было объяснить тот факт, что я смог пережить его действия.

Первая пулька отколола кусок кафеля перед ногами единственного охранника, кто не только уже успел встать на ноги, но и не выронил автомат. В следующую секунду робот скорректировал свои механизмы прицеливания, продвинулся на полметра вперёд и сместился чуть-чуть влево. Второй выстрел разорвал шею человеку, ставшему его мишенью. Третьим и четвёртым выстрелом он убил ещё двоих, второго телохранителя дяди и высунувшегося с лестницы техника, сжимавшего нечто вроде пистолета-пулемёта в руках. Всё это механизм проделал, начиная крутиться как юла, дабы избежать ответных выстрелов. Однако ходовая часть его подвела, одно из маленьких колёс вдруг перестало вращаться как надо, и дроида мотнуло в сторону, стукнув о гипсовую колонну, рядом с которой я лежал. А в следующее мгновение его просто изрешетили пулями все, кто находился в помещении и имел в руках оружие. Меня при этом они не задели только чудом. Сознание плавно попыталось ускользнуть чёрт знает куда, а тело не стало его удерживать. Оно, видимо, было мудрее мозга и каким-то образом знало, что нужно как следует отдохнуть и набраться сил перед той катавасией, которая последует за этим безумным днём…

Следующую неделю я валялся на больничной койке с ноутбуком в обнимку. Только на этот раз со своим, проверенным вдобавок службой безопасности на предмет возможных взрывных закладок. Осколки металлического корпуса оставили после себя на память пару небольших шрамов. Что ж, мне очень повезло. Пережить нападение какой-то там экстремистской бригады мучеников хрен-знает-чего, внезапно разросшейся из пары десятков человек до полутора тысяч, сумели далеко не все. А за использование авиации додумавшегося до подобного хода генерала сначала долго ругали, а потом назначили маршалом. Лишь его вмешательство позволило остановить продирающихся через остатки защитного периметра террористов раньше, чем они смогли раздолбать «Гагарин» и большую часть нужной ему инфраструктуры.

Вдвойне повезло всей русской экспедиции, что двуличность наших торговых партнёров вскрылась здесь и сейчас.

На Земле. Где вышедшие из строя механизмы и людей можно заменить. Сработай все эти адские машинки тогда, когда этого хотели бы их создатели, весь полёт «Гагарина» мог бы обернуться катастрофой.

Расследование выявило множество нелицеприятных фактов. Закупленные за рубежом боевые роботы, ушедшие на наш космодром, резко изменили программу поведения после потери пятидесяти процентов численного состава. Они переставали подчиняться приказам и начинали убивать всех людей в зоне досягаемости, напрочь игнорируя не-антропоморфные цели. А их управляющие ноутбуки, у которых жидкокристаллический экран состоял из жидкокристаллической взрывчатки, убивали своих владельцев. Компьютеры, где использовались импортные детали, изготовленные по спецзаказу специально для космического корабля, в тот же момент оказывались заражены вылезшими из неприметных и вроде бы пустых банков данных вирусами. Причём последние вредили не только программному обеспечению, но и убивали перегревом железо. А также активно пытались найти доступные подключения и передать себя дальше.

Оформившаяся было дружба с Японией, получавшей сырье в обмен на свою высокотехнологичную продукцию, лопнула с треском и возобновлением вооружённого патрулирования военными кораблями морских границ. Окончательно добило её известие, что Страна восходящего солнца как-то скооперировалась на ниве освоения космоса с Индией, где их совместными силами уже больше чем наполовину построен родной брат «Гагарина». Оказывается, всю техническую документацию на него узкоглазые ниндзя стырили у нас давным-давно. Впрочем, на фоне творившегося в мире бардака данный конфликт не вызывал особой тревоги или изумления.

Визит инопланетян около двенадцати месяцев назад и их бесцеремонные действия, обернувшиеся неожиданной возможностью для межпланетной экспансии, донельзя обострили имеющееся напряжение в человеческом обществе. Англия и США разругались насмерть, разорвав друг с другом дипломатические отношения. В запале бедлама, наступившего после исчезновения дипломата пришельцев, стукнутый по голове посол узнал, кто обеспечил ему отключку. А после взял и пристрелил британского премьер-министра. Был громкий скандал, но убийцу правосудию так и не отдали, поскольку янки приходился родственником и наследником тем людям, которые и делали реальную политику Штатов. В ответ задетые за живое англичане опубликовали столько дерьма о действиях своей отделившейся колонии… Причём с такими неопровержимыми доказательствами… В списке их обвинений было всё. Перевозка наркотиков самолётами – снабжение ими расквартированных тут и там армейских подразделений. Запрещённые научные разработки по биологическому оружию и испытание их под видом вспышек эпидемий. Устранение неугодных за компанию с непричастными. Намеренное разжигание войн и создание для них фальсифицированных поводов. Короче, штатовским туристам стало невозможно выезжать за границу, так как в большинстве стран мира их банально желала разорвать на части толпа мирных жителей. Свергались правительства, принимающие у США подачки и закрывающие глаза за это на преступления, совершаемые под звёздно-полосатым флагом.

Европейцы отбросили толерантность и загнали заполнивших их историческую родину мусульманских иммигрантов в резервации. Нет, надо сказать, те давно уже напрашивались на принудительное возвращение в реальность. Но никто не ожидал танков, медленно и методично сносящих к чёртовой матери живущие по законам шариата кварталы. Лишённые дома толпы сгребли в кучки и создали гетто, за границы которых не могли выйти граждане второго сорта. Порядок внутри контролировался войсками, имеющими разрешение использовать против протестующих боевое оружие и бронетехнику. Ответственными за это были удовлетворившие свою жажду мести англичане и вновь воспылавшие духом реваншизма немцы. Их объединённые силы зажали остальные страны такой мёртвой хваткой, что они и пикнуть без приказа не смели. Или мигом лишались правительства, дотаций и тех остатков былых гражданских свобод, которые ещё имели.

Мусульмане по всему миру принялись выступать против ущемлений прав их единоверцев. Но их вопли никто не слушал. Тогда они прибегли к испытанному методу давления – убийствам и терактам. Отрезание голов христианам перед камерой и прозвучавшие в автобусах взрывы положительных эффектов не давали. И религиозные лидеры начали искать более качественные средства посеять в сердцах неверных страх. Несколько городов в Европе и Лондон содрогнулись, когда из грузовых контейнеров в их портах поползли облака ядовитого газа. Высокая концентрация одного из самых примитивных боевых отравляющих веществ, зарина, унесла жизни десятка тысяч человек.

От ограничения прав жителей гетто перевели на почти полностью рабское существование, превратив резервации в настоящие концлагеря. Места компактного размещения мусульман обнесли уже даже не колючей проволокой, а минными полями. Все мечети в Европе были уничтожены. Понятное дело, это возмутило верующих в Аллаха ещё больше. Когда пара барж с наиболее активно настроенной молодёжью попыталась пересечь Средиземное море, то корабли береговой охраны утопили их. И не стали подбирать выживших. До берега не добрался никто.

Жаждущие мести и подогретые религиозными лидерами мусульмане каким-то уму непостижимым образом сплотились в великий халифат, ныне занимающий всю Африку, Аравийский полуостров и даже запустивший щупальца в Азию. Сердцем его стала Саудовская Аравия, как оказалось, давно уже втихаря скупавшая технологические цепочки, специалистов, оружие вплоть до списанных авианосцев… В общем новообразованная великая держава, которую ещё не на все карты успели нанести, была от прямой экспансии надёжно защищена огромной фанатичной армией, авиацией, артиллерией и оружием массового поражения. Ядерного арсенала, как и все жители Земли, она лишилась. Однако химические и бактериологические боеприпасы остались. И когда британцы попытались опять сделать Египет своей колонией, их ей продемонстрировали. К счастью, не на поле боя, а на специальном испытательном полигоне. Но полусотне жителей Евросоюза, не успевших унести из халифата вовремя ноги и попавших в плен, оттого было не легче. Весь мир наблюдал за тем, как несчастные выблевали свои лёгкие через тридцать секунд после того, как высоко в небе над ними разорвался безобидным с виду белым облачком артиллерийский снаряд.

Китай закрыл свои границы и изо всех сил готовился к космической экспансии. Судя по обрывкам просочившихся оттуда сведений, партийное руководство возжелало сделать свою страну величайшей державой мира. А первым шагом для этого являлось создание удалённого от Земли плацдарма, куда никогда не дотянулся бы пожар третьей мировой войны. И у узкоглазых имелись все шансы осуществить свой план. Ведь жители Поднебесной без проблем могли заселить всю Циратру, оставив на исторической родине достаточно народа, чтобы хранить её границы и культурные достопримечательности.

Америка, до которой дошло, что каша заварилась нешуточная, тоже ото всех не отставала. Негритянские гетто оказались крепко запресованны… Впрочем, и вполовину не так сильно, как мусульманские в Европе. Да и Циратру янки намеревались прибрать именно к своим рукам. В то время как другие державы заложили строительство одного космического корабля, США – аж трёх «мега-Шаттлов». Правда, один из них на прошлой неделе взорвался. Обвинили, что интересно, Россию. Даже не знаю, были ли на это какие-то основания…

Размышления о судьбе мира не мешали мне на автомате выполнять все указания докторов, готовясь к неизбежному злу. То есть выписке и возвращению в кошмар, который мой гиперактивный дядюшка искренне считает работой. Худшие ожидания оправдались даже с излишком: за день до официального закрытия больничного в палату заявился родич с новыми телохранителями, запихнул едва-едва отошедшего от операций племянника в смокинг и потащил в Москву. Спустя четыре часа дороги, долгой процедуры установления личности и даже минут двадцать напряжённого ожидания, мы попали на краешек здоровенной трибуны мест на пятьдесят, установленной в громадном концертном зале… Где народу сидело человек эдак с тысячу… И в первом ряду я увидел наиболее доверенную массажистку своего влиятельного родственничка по имени Света, уже давно ставшую ему кем-то вроде официальной любовницы.

– Так, дамы и господа, а также товарищи и подруги, попрошу не шуметь. Кто меня не знает, тем представлюсь. Геннадий Глыбин, – начал речь сидящий по центру трибуны мужчина, придвинув к себе микрофон. Одновременно с этим на боковой стене зала загорелось изображение государственного герба, которое транслировалось туда скрытыми в малозаметных нишах проекторами. – Все мы сегодня собрались здесь потому, что именно нам родина доверила высокую миссию стать экипажем первого космического колонизационного корабля России. Наш транспорт, вопреки тем сведениям, которые поступили в официальные и неофициальные источники, готов более чем на девяносто процентов. Поэтому-то вас и пригласили сегодня сюда. Перед тем как исчезнет последняя возможность лучше подготовиться к экспедиции, вам предоставят некоторое количество информации, способной помочь нам в нашем нелёгком деле. Итак, планета Циратра.

Изображение герба на стене мгновенно сменилось на обычную карту мира… Только не Земли. Некоторые её куски были закрашены серым цветом, вероятно, их более-менее точных изображений мы получить так и не смогли.

– Как вы все знаете, это никакая не планета, а луна. Но данный нюанс практического значения почти не имеет, – продолжал рассказывать лектор-капитан. – Куда больше интересует нас тот факт, что остальные небесные тела в данной системе для обитания человеком не пригодны. Во всяком случае, теперь. Если наши расчёты верны, то их подвергли орбитальной бомбардировке! Четыре планеты из семи в этой системе обуглены до состояния головешек, а одна разнесена в клочки, ныне ставшими астероидным поясом. Оставшиеся две представляют собой газовые гиганты и для проживания близких к нам форм жизни, по всей видимости, даже в принципе не пригодны.

В зале поднялся лёгкий гул. Но особого шока ни у кого не случилось. После того как нас посетили умеренно недружелюбные инопланетяне, в возможность уничтожения жизни на целой планете или самой планеты приходилось верить даже самым завзятым оптимистам.

– Циратра вращается на орбите одного из газовых гигантов и является единственной луной. Или, по крайней мере, единственной оставшейся. Количество разнообразного космического мусора в окрестностях точки выхода из внепространственных врат наводит и на такие мысли. Животный и растительный мир её богат и разнообразен. Леса, птицы, рыбы. Вернее, их аналоги… Неизвестно, правда, насколько они вкусны, но вроде добытые образцы состоят полностью из знакомых химических элементов, а значит, годящиеся в пищу представители флоры и фауны точно найдутся. В крайнем случае они станут удобрением для взятых с собой плантаций гидропоники, на которых будут расти наши родные водоросли. Воздух от земного по составу несколько отличается, но кислорода для дыхания людям хватит. Пусть и в обрез, примерно как в высоких горах. – Глыбин задумчиво щёлкнул пальцами и несколько участков карты внезапно оказались подсвечены двумя цветами. – Как мы подозреваем, Циратра тоже подвергалась бомбардировке, только в меньших масштабах. Во всяком случае, выделенные алым кратеры очень напоминают остающиеся от ядерных взрывов воронки. Ну а зелёным мы отметили то, что больше всего походит на искусственный ландшафт.

– Города? – спросил кто-то из зала достаточно громко, чтобы его услышали все. – Они обитаемы?!

– Скорее руины, от которых почти ничего не осталось, – покачал головой Геннадий. – Насчёт же их жителей пока ничего сказать нельзя. Признаков развитой цивилизации на Циратре пока нет. Но они появятся, как только мы через полторы недели совершим высадку. Юрий Гагарин был первым человеком в космосе, а нашему «Гагарину» предстоит стать первым кораблём, коснувшимся Циратры. Насколько мне известно, все остальные конкуренты отстают от нас как минимум на месяц, а значит, мы будем иметь некоторое преимущество на первых порах. И сможем выбрать лучшее место для посадки, где-нибудь вблизи тёплых пляжей субтропического пояса, инопланетных руин и подходящего для строительства леса.

По залу пронеслись смешки, многие ощутимо расслабились. Полёт на другую планету – это страшно. Но если там кто-то когда-то жил и точно есть воздух, вода и жратва… Условия будут как минимум не намного хуже, чем в некоторых общежитиях или удалённых деревнях. По крайней мере, у нас все самые нужные и квалифицированные специалисты с собой точно будут. Как и наиболее универсальная техника, позволяющая собрать или построить более специализированные и громоздкие аналоги из добытых материалов. И не в одном экземпляре.

– К сожалению, пока я не могу вам гарантировать самого главного. Возвращения, – признался Глыбин. – «Гагарин», в принципе, способен к полёту в обратном направлении, но… Для этого ему нужно приземлиться без малейших повреждений, быть установленным на специальном стартовом столе и иметь достаточный запас топлива. А выполнить хоть одно из подобных условий почти невозможно.

Будущие космонавты не казались шокированными. Видимо, с каждым из них уже успели побеседовать серьёзные люди с навыками в области прикладной психологии, объясняющие, что дорога может оказаться и в один конец.

А возможно, мы и до Циратры-то не доберёмся, если откажет какой-нибудь критически важный узел космического корабля. Примеров катастроф в нашей истории, включая недавнюю, хоть отбавляй.

– Я мог бы сказать, что Россия нас никогда не забудет, но все мы взрослые люди и понимаем простые истины. Ситуации бывают разные, а рассчитывать иногда приходится только на себя. И крики где-то далеко умирающих от голода и холода обычно нисколько не волнуют живущих в тепле и достатке. – Глыбин оглядел зал тяжёлым взглядом. – А ещё напомню, что освоение Циратры – это непаханое поле возможностей, за которые большинство имеющихся на Земле сил готовы сцепиться не на жизнь, а на смерть. Ресурсы, территории, новые виды живых существ. И возможно, даже какие-нибудь инопланетные технологии. Если мы сумеем правильно воспользоваться хоть малой частью этих богатств, то гарантированно получим сменщиков и помощников в нашем нелёгком деле, всё необходимое, дабы вывести обратно на родину собранные сливки, ну и обратный билет для уставших от инопланетных красот. А также возможность сразу по возвращении выйти на пенсию и спокойно жить на проценты от нажитых капиталов.

Я-а-ма-йка-а-а! Я-а-а-ма-а-а-а-йка! – протяжным басом пел кто-то метрах в двадцати от меня. Правда, почему-то весь репертуар исполнителя состоял всего из одного слова. Но зато исполнялось оно настолько душевно, что прямо завораживало. И это несмотря на пульсирующую боль в руке, в которую человек в белом халате, больше напоминающем скафандр химической защиты, засандалил толстенную иглу стального многоразового шприца.

– Ох, доктор, это была действительно жёсткая аварийная посадка, – пожаловался ему я, чувствуя, как по телу разбегается бодрость, а туман химического сна уходит. Чтобы минимизировать расход кислорода, а также снизить шансы на панику среди пассажиров и занимаемое ими место, девять из десяти загруженных в «Гагарин» пассажиров всё межпланетное путешествие проделали в таких индивидуальных гробиках-«сотах», снабжённых сложной системой противоперегрузочных ремней. В состоянии, находящемся где-то посередине между общим наркозом и опьянением. До полноценного анабиоза наша раса, увы, не доросла, но в запасниках научных учреждений нашёлся его эрзац-аналог. Причём даже опробованный на людях, точнее, подводниках. Первая межпланетная экспедиция вообще много у уходящих в автономное плавание на месяц-другой субмарин слизала. – Я даже сквозь вашу дурь чувствовал, как нас туда-сюда мотыляло! Ну, хоть в Атлантическом океане теперь искупаться можно будет…

– Опять передоз, – нахмурился мужчина, чьё личное дело я точно читал… Но имя и фамилию вспомнить, увы, не мог. – Михалыч! Какой коновал обкалывал людей перед отправлением?! Скажи мне его фамилию, и по возвращении я добьюсь, чтобы ему даже работу помощника патологоанатома не доверили! Во избежание многочисленных жертв!

– Яма-а-а-йка-а-а! – надрывался невидимый с моего места певец.

Ремни, надёжно привязывающие меня к выдвинутой из «соты» койки, можно было отвязать и самому. Только я делать этого не спешил, рассчитывая на помощь доктора. А он тоже как-то не торопился дать мне свободу.

– Так, ну-ка, ну-ка! – протараторил второй врач, подскочив ко мне и принявшись щупать пульс, светить в глазах фонариком и даже проверять язык. А вот этого я помнил. Наш главврач Царенко Анатолий Михайлович. Бывший военный врач с опытом работы в горячих точках, позднее ставший начальником выездной бригады, специализировавшийся на медицине катастроф. Правда, запал он мне в память из-за почти пенсионного возраста. Сорок два года – самый пожилой человек на всём «Гагарине», если дядюшку не считать. Впрочем, для по-настоящему квалифицированных хирургов это как раз то время, когда опыт и личное кладбище ошибок за спиной уже есть, а руки пока ещё не сильно трясутся. – Вроде симптомов передозировки не наблюдаю. Что с ним?

– Бредит. – Я зашипел сквозь зубы, когда иголка покидала вену. – Чего-то талдычит про аварийную посадку и Атлантический океан…

– Яма-а-а-йка! – продолжал надрываться мужчина, который, похоже, никак не мог вспомнить следующие слова песни.

– Вот уж два идиота. Он-то под лекарствами, а вот у тебя и такого оправдания нет, – закатил глаза Царенко и принялся меня отстёгивать от койко-места. – Мы на Циратре. Приземлились. И даже успешно, хотя трясло, действительно, будь здоров. Но погибших нет, а переломы срастутся. Правда, у одного из бодрствующих крыша слегка поехала, когда пилот после прохода через плотные слои атмосферы закричал, что в нужный квадрат не впишется, а прямо по курсу горы. Вот он и объявил себя майкой. Да так успешно, что мягкие успокоительные не помогают, а сильнодействующие препараты тратить жалко.

Я только хмыкнул, вставая. А врачи стали доставать людей из соседних ячеек и приводить их в чувство других… Хотя, судя по потухшим светодиодам и не особо шустро работающим эскулапам, «разморозили» меня одним из последних. Ну, логично. Штатный сисадмин и помощник одного из двух начальников экспедиции – не та персона, которую в первую очередь на ноги ставить надо.

– Ну, по крайней мере, психолог-психиатр наш обрадуется. Первый случай шизофрении за пределами Земной орбиты. Да ещё такой необычный.

– Не обрадуется, – скривился Царенко, выслушивая очередное жизнерадостное «Я – майка!». М-да, уж не таких первых звуков иного мира я ожидал. – Он как раз и есть тот тип из дежурной смены, у которого крыша поехала.

Подивившись причудливости жизни, я отправился искать начальство и уточнять фронт работ. А то, что он будет и будет огромный, было ясно ещё на Земле. Сейчас инженеры устраняют повреждения корабля, научники осторожно высовывают во внешнюю среду датчики и анализируют показания, разведчики засылают туда же дронов, военные проверяют и перепроверяют оружие перед неизбежной вылазкой во внешний мир… Ну а кому-то надо собрать все их донесения в единую кучу, систематизировать, обработать и представить сначала непосредственному начальству, а потом и отправить на Землю. И так уж вышло, что этим кем-то приходится быть мне…

– Итак, без происшествий совершить полёт не получилось, – принялся докладывать я дяде Стёпе часом позже.

Геннадий Глыбин в тесном отсеке связи тоже присутствовал, но в разговоре и управлении сосредоточенными под его руководством силами участия почти не принимал. Капитан корабля, он же его первый пилот, заслуженный лётчик и опытный космонавт… разбил себе голову о штурвал корабля во время собственноручного исполнения посадочных манёвров. – Было давно известно, что орбита и верхние слои атмосферы Циратры довольно плотные из-за крутящихся там мелких частичек разного рода мусора, но вот дующие на высоте нескольких километров ветры мы недооценили. Поскольку наш «Гагарин» есть нечто среднее между челночным автобусом, подлодкой и ракетой, то манёвренность у него немногим лучше, чем у падающего утюга. В результате корабль снесло от заданной точки приземления ближе к горам, о которые едва и не размазало. Ещё бы километров двадцать – и всё, благодарные потомки других первых колонистов поставили бы на месте нашего крушения памятник.

– За каким, спрашивается, овощем, было вообще приземляться так близко к скальному хребту?! – зашипел не хуже кошки с отдавленным хвостом дядюшка.

– Полезные ископаемые, строительный камень, потенциально пригодные в качестве жилья пещеры, – припомнил я мозговой штурм, который когда-то давно проводил вместе с ещё несколькими высоколобыми умниками насчёт критериев оптимальной точки посадки. – Если наши снимки не врут, то горы должны быть старыми и выветренными. Как Урал. Там всё это обязано найтись, если предыдущие хозяева планеты полностью их не опустошили. Но следов массовой разработки минеральных ресурсов разведка беспилотными аппаратами тоже не обнаружила. Или не сумела их опознать.

– Ну да. Тогда всё выглядит логично, – вынужденно признал дядя. – А сокращение дороги до рудников даже плюсом станет… А минусы у нас какие?

– До моря стало на тридцать восемь километров дальше, – вздохнул я. – А в нём всегда достаточно живности, чтобы даже привередливые к жратве жители других планет могли отыскать нечто съедобное. Плюс впадающая в него река, имеющая недалеко от устья средних размеров водопад, осталась совсем в другой стороне. И, следовательно, стало сложнее развернуть примитивную и оттого надёжную как лом электростанцию вроде той, которую лет сто назад впихнули в Ниагару.

– Ладно… Неприятность эту мы переживём. Думаю, проводов мы взяли с запасом, а если нет, то с Земли ещё пришлют, – задумался дядя Стёпа, и я склонен был с ним согласиться. По плану всё необходимое для первой межпланетной экспедиции поначалу должно было доставляться… с Земли. Да, дорого. Очень. Но всё же на порядок дешевле, чем впихивать в и так перегруженный сверх всякой меры «Гагарин» ещё и громадные склады, а потом каким-то образом выпихивать всё это на орбиту и далее. Наш космический автобус, конечно, имел некоторые запасы самого необходимого. Однако требуемые запчасти и даже провиант должны были прилететь вместе с беспилотниками. Дистанционно управляемые аппараты, в которых не требовались запасы воздуха, воды и герметичность, по сути ничем не отличались от обычных ракет, уже не первый десяток лет доставлявших спутники на орбиту. Ну, разве только парой деталей, призванных обеспечить им нормальное функционирование в жёстких условиях Циратры. – Насколько сильно пострадал корабль?

– Больше не взлетит, – уныло развёл я руками. – Мы приземлились прямо в лес и проехались через деревья. Корпус с блеском выдержал столкновения с местной растительностью, но близкий контакт с грунтом стал для него фатальным. Что-то погнулось, что-то сместилось, что-то потрескалось… И заменить это всё можно лишь на заводе-изготовителе. Пробоины законопатили пеной и теперь меняют её на нормальные заклёпки. Некоторое количество аппаратуры жизнеобеспечения от тряски также пострадало, но ничего серьёзного. Дублирующими блоками заменят в течение часа неполадки при полной автономности на сутки, а потом инженеры будут на досуге ковырять барахлящие детали, устраняя неисправности.

– Погода за бортом? – подал голос Глыбин, чьи ноги свешивались с подлокотника стоящего в углу диванчика.

– Плюс пять по Цельсию. Временами дожди. Пасмурно, – доложил я, сверившись со сводкой. – Если на Земле правильно рассчитали, то в данном регионе самое начало весны. Летом будет теплее, однако загорать всё равно не получится. Во-первых, ожидаемая температура – всего плюс пятнадцать, а во-вторых, вне защищённых помещений уровень ультрафиолета станет неприятно высок. Вместе с повышенной дозой радиации, которая тут везде выше Земной нормы, рак станет практически гарантирован. Кстати, не рекомендую возмущаться, если в еде окажутся плохо растолчённые таблетки. Приём выводящих лишние изотопы препаратов будет совмещён с централизованным питанием.

– Ага. А потом придётся срочно изыскивать и изымать у кого-нибудь лишнюю почку, – буркнул родственничек. – Или печень.

– Мы взяли с собой аппарат гемодиализа. Даже два, – успокоил его я. – А потому не бойся, найдётся чем кровь очистить. Но лучше не наслаждаться местным воздухом и водой без предварительной фильтрации. Состав дождя и воздуха мне тут выдали, но свести его можно к двум словам: всё в норме.

– Ну-ка, дай сюда! В норме, видишь ли… Мы тут не абы чем занимаемся, тут полная точность нужна! – Глыбин довольно невежливо выхватил у меня докладную записку от научников и принялся её читать. – Так, кислорода меньше, азота больше… Ну да, разница в два процента – это мелочи. В иных высокогорных районах дышать тяжелее, и ничего, люди живут. Иногда даже долгожителями становятся. Инертные газы выше нормы раз в пять, но сие тоже не критично… А вот это уже нехорошо!

– Содержание твёрдых частиц? – удивился я, рассмотрев, в какую строчку он тычет пальцем. – Но пыль от нашего приземления рано или поздно осядет, да и потом, всё равно мы без фильтров дышать не собираемся.

– Ты на их состав посмотри. – Глыбин легонько постучал себя по больной голове и тут же сморщился. – Они биологические! Тут даже приписка есть по соотношению среди них наиболее крупных фракций. Колонии одноклеточных организмов, насекомые, клещи и, предположительно, пыльца. Последняя-то ладно, даже если она жутчайший аллерген. Но я буду не я, если весь этот микроскопический зоопарк не станет паразитировать на людях!

Мы помолчали с полминуты. Возразить было нечего… Но и деваться теперь тоже некуда.

Внезапно у капитана ожила гарнитура личной рации, которую каждый из колонистов Циратры был обязан во время рабочей смены носить прикреплённой к уху. Благо в качестве образца для создания данных приборов использовались всё-таки не неубиваемые армейские монстры, которые полагалось таскать за плечами или на животе в качестве дополнительного слоя бронирования, а стандартные прищепки.

– Первая партия разведчиков готова? – переспросил он не иначе у кого-то из военных. – Хорошо, даю добро на выход из второго шлюза. Соберите заодно для научников образцы фауны, их там нашим приземлением должно было немало оглушить. И далеко не отходите. Мало ли чего из местных лесов на шум прибежать может… Да, я знаю, что вас пять человек и из них трое с пулемётами, а у последних ПЗРК и огнемёт. Но всё равно не рискуйте!

– Пойдём к экологам, – легонько ткнул я родственника в бок. – У них там, кроме вывода информации с хитромудрых датчиков, есть и возможность включения видео прямо с камер скафандров наших бойцов.

– Угу, – не стал упрямиться дядя, которому, видимо, тоже хотелось посмотреть на красоты иной планеты, пусть и через экран монитора. – А ты разве сюда на какой-нибудь ноутбук или наладонник сигнал перекинуть не можешь?

– Пока нет, – вздохнул я. – Безопасность наша до отправки с Земли больно уж лютовала и даже подойти к опечатанным и круглосуточно охраняемым приборам не давала. А уж за предложение соединить их в единую сеть и вовсе пыталась зачислить меня во вредители и вражеские агенты. Но ничего, дай мне несколько дней, и я проложу кабельный Интернет по всему кораблю. Место же для оптоволоконной сети мы ещё с главным конструктором обговорили.

Отвечавшие за изучение окружающей среды три человека оказались задвинуты в левый дальний угол своего отсека, столько к ним внезапно заявилось гостей. Ну, оно и понятно, военные от своих систем связи любопытствующих шугали, а посмотреть на естественную среду Циратры желали многие. Пока, впрочем, кардинальных отличий данной местности от каких-нибудь экзотических лесов Земли видно не было. Попадавшие от нашего приземления деревья листьями шелестят, под лёгким ветерком чуток обугленная трава колышется, какая-то безмозглая и оттого бесстрашная насекомообразная мелочь перед объективами видеокамер пролетает. Солнце этой звёздной системы было точно таким же жёлтым карликом, как и то, которое освещало Землю. Возможно, именно поэтому большая часть местной растительности соответствовала привычной нам флоре. Вот только вместо спокойной зелени деревья и трава сверкали каким-то ярким карнавальным изумрудом, создавая впечатление солнечных тропиков.

– Лепота… – протянул дядя, с хозяйским видом рассматривая чужой мир. – Выглядит прямо как релаксирующая заставка, которая у меня в приёмной крутилась.

– Угу. Похоже, – согласился я. – Только не забывай, что так называемые звуки природы, состоящие из щебета птиц и стрекота насекомых, на самом деле есть вопли тысяч не ведающих сострадания, дружбы и сомнений живых существ, пытающихся сожрать и трахнуть друг друга.

– Пожара нет, – донеслись через динамики слова одного из разведчиков. Каждому из них настраивавшие подключение экологи выделили отдельный экран. И ещё штук двадцать развешанных по стенам передающих изображение устройств осталось занятыми какой-то научной и непонятной непосвящённым абракадаброй или вовсе отключёнными от питания. – Видимо, ударной волной от приземления всё пламя сдуло.

– Да просто тут влажность большая, – не согласился с ним другой разведчик, протирая перчаткой прозрачное забрало своего скафандра. Чуть выступающий козырёк шлема спасал его от большей части падающей с небес влаги, но отдельные капли всё-таки попадали на стекло и затрудняли обзор. Хм, а почему нашу одежду для выхода во внешнюю среду ещё на Земле не снабдили дворниками, а? Явная же недоработка! – Судя по тому, сколько на ботинки грязи налипло, не первый день льёт.

– Отставить разговорчики! – рыкнул на них начальственным тоном третий участник первого выхода на Циратру, тащивший на плече здоровенную трубу переносной ракетной установки. Интересно, а если на него какой-нибудь местный житель нападёт, он из неё в упор стрелять будет? Впрочем… такой железной дурой можно противника и в рукопашной насмерть забить. – Понабрали тут гражданских на мою голову…

– Я служил! – возмутился один из болтунов, которому, как и всем остальным космонавтам, полагалось быть в первую очередь мастером на все руки, а только потом солдатом, строителем или исследователем. Поскольку о Циратре мы знали ещё очень мало, в первую партию колонистов старались подбирать людей разносторонне образованных. Всё равно ведь не угадать, кто именно нам здесь вдруг позарез потребуется. – Целых четыре года!

– В штабе? – ядовито осведомился тот из разведчиков, который отличался от остальных периодически мелькающим в кадре соплом огнемёта. – Или в этих, как их… компьютерных войсках специального назначения?

– Стоп! – оборвал пререкания прозвучавший сразу во всех скафандрах женский голос, принадлежащий, очевидно, кому-то из сидящих за пультом наблюдения военных. – На семь часов! Объект под поваленным деревом. Предположительно, крупное животное, которое находится без сознания или мертво.

Наблюдательница безбожно польстила тварюшке, которую придавило упавшим стволом. Крупной она уж точно не являлась… Разве только в сравнении с какой-нибудь жабой, крысой или хомячком. Вероятно, их инопланетные аналоги, водящиеся в этих краях, составляли основу рациона данного создания, чья видимая часть вытянулась на метр вперёд, но вряд ли весила больше пяти килограммов. Но хищным оно было точно. В раскрытой пасти, из которой вытекло немного тёмной крови, виднелись острые концы клыков. Голова была вытянутой и сплюснутой с боков, на ней отчётливо выделялись тёмные пятна мутных глаз. Шея то ли отсутствовала, то ли слишком уж плавно перетекала в шлангообразное туловище, которое украшали три ряда коротких шипов, складывающихся в торчащие в стороны гребни.

– Похоже на змею, – решил один из разведчиков, тыкая в тварь подобранной с земли длинной веткой. – Лёха, сделай ей один контрольный в корпус. Да не из пулемёта! После крупняка от неё только клочки шкуры и останутся. Пистолет с пояса снимай.

Поскольку тушка инопланетного животного не отреагировала и на проникший внутрь её свинцовый гостинец, дерево сдвинули в сторону, а после уже внимательно рассмотрели то, что было им скрыто. А оно наглым образом обмануло ожидания всех, кто уже поспешил отнести найденное существо к змеям.

– Раковина. Думаю, вместе с ней веса в этом образце килограмм на тридцать наберётся, – задумчиво пробормотал кто-то из экологов, рассматривая разбитый на части, но всё ещё неотрывно крепящийся к основному телу белый конус. Он был не закручен, состоял из двух частей и больше напоминал плоский панцирь морского гребешка или беззубки, но ошибиться в предназначении данного объекта было сложно. – Предлагаю назвать это существо змееулиткой.

– С идентификацией и классификацией можно разобраться и позже. – Я ткнул пальцем прямо в монитор: – Если есть защитный механизм, то должен быть и тот, от кого он защищает. Здесь водятся хищники. Скорее всего, крупные, раз для обороны от них нужны шипы на вытянутой из безопасного домика голове.

– Это можно было сказать и так, – пожал плечами Глыбин, обнаружившийся в этом же помещении. Отдельный пункт связи даже капитану выделять было жирновато в связи с ограничением на массу корабля, а тащиться до военных с больной головой он, видимо, не захотел. – Мне мало чего понятно в эволюционных заморочках, но если есть еда, то выстроится и пищевая цепочка. Вопрос лишь в том, кто её возглавляет и насколько он опасен.

– Ну, если здесь по лесам ползают улитки, то нам бояться нечего, – произнёс кто-то за спиной. – Моллюски примитивны! Пусть даже они инопланетные и большие.

– А вот не факт, что стоящий ниже по эволюционной лестнице организм будет для нас безопасен, – отрицательно покачал головой эколог. – Хоть медведь в плане выживания своего вида имеет множество преимуществ перед тираннозавром, отстающим от него на миллионы лет развития, в прямой схватке между ними на топтыгина никто бы не поставил. А нас сейчас волнует именно ближняя перспектива.

– Мне больше интересно, почему, кроме этой тушки, разведчики никого не встретили, – подал голос дядя Стёпа. – В заповедных лесах обычно зверья полно. Уж мне ли, бывалому охотнику, этого не знать!

– А ты вспомни, с каким грохотом мы приземлились, – посоветовал капитан «Гагарина». – Конечно, я не говорю, что в норы попрятались даже те звери, у кого нор отродясь не было, но за стихийное бедствие средних масштабов наш прилёт принять можно. А на такое у всех животных одна реакция. Улепётывать во все лопатки.

Приятный женский голос принялся уговаривать разведчиков сейчас же отнести найденный ими экземпляр на корабль, где к его вскрытию уже прямо жаждут приступить первые настоящие ксенобиологи. Мужики, в принципе, не возражали, поскольку тащить змееулитку было совсем не далеко. Да и травы с листьями им набрать несложно было.

А вот от предложения половить насекомых руками, так как сачков на «Гагарин» почему-то не взяли, последовал резкий отказ. Причём лишь понимание прослушивания и записи переговоров удержало командующего экспедиционной партией военного от откровенной грубости.

– О! А тут ещё один трупик! – ткнул пальцем разведчик в найденное им среди травы существо. – На жука похож… Или на краба… А-а-а!

Удачливый добытчик вскрикнул от неожиданности, когда на его протянутой руке сомкнул челюсти чёрный многоногий местный житель, размером с мужской кулак. Этот вопль заставил приникших к мониторам людей вздрогнуть и отпрянуть назад. А поскольку набились мы в помещение очень кучно, без эксцессов не обошлось. Мне наступили на ногу, дядюшка кого-то двинул локтем, потерявший равновесие от толчка плечом Глыбин вообще чуть не упал. И упал бы, если бы в отсеке не оказалось тесно, как в переполненной маршрутке. По громкой связи громко шипела связистка от военных, призывающая некоего неведомого Фёдора слезть с неё.

– Разгерметизации нет! – обрадовал всех эколог, бросив взгляд на плясавшие по боковому монитору цифры. Сообразив, что его не слышат, он переключился на связь с разведчиками и повторил свой вывод: – Скафандр не прокушен! Стукните его кто-нибудь!

Подскочивший к пляшущему на одном месте подчинённому военный с ПЗРК ввёл в историю первый факт дедовщины в ином мире. Ничем иным эта оплеуха быть не могла.

– Да жука стукните! – внёс важное уточнение протолкавшийся к микрофону Глыбин. – Жу-ка! Ой, дурдом…

– Ну, зато потомкам будет весело смотреть наши мемуары, – сделал я себе пометку сохранить данный эпизод из памяти внутренних и внешних камер наблюдения на отдельный носитель. – Думаю, с первыми мореплавателями и полярниками тоже немало интересного происходило. Просто в то время проще было не вносить лишнюю, на взгляд непосредственных участников, информацию в исторические летописи.

Разведчики, число которых в течение получаса увеличилось с пяти до пятидесяти человек, обшаривали окрестности и приносили радостно потирающим руки учёным добычу. Больших насекомых, сопоставимых по размерам с человеком. Маленьких насекомых, едва видимых глазом. Мельчайших насекомых, осевших на одежде или застрявших в воздушном фильтре. Летающих насекомых, с крыльями самых разных цветов, форм и размеров. Бегающих насекомых, количество лап у которых варьировалось чаще в районе восьми-десяти. Ползающих насекомых, которые имели вообще неисчислимый набор конечностей. Хищных насекомых, жрущих других насекомых. Вроде травоядных насекомых, жующих местные растения. Насекомых-паразитов, вырезанных из свежих тел добычи. Насекомых-падальщиков, с брезгливой миной снятой со старых трупов, скончавшихся по каким-то причинам пару суток назад.

– Определённо в этом мире доминирующей формой жизни стали членистоногие. И это нормально, на Земле тоже был такой период. Да даже и сейчас к представителям этого типа относится две трети всех живых существ на Земле, – рассказывала главная научница, жгучая темноглазая брюнетка тридцати одного года с многообещающим именем Любовь. Кстати, незамужняя. И вполне способная выиграть на каком-нибудь третьесортном пляже конкурс мокрых маек. Причём всё натуральное, с силиконовыми вставками на борт корабля не пускали. – Борис, хватит трогать мои ноги!

– Ну, тогда отойдите, что ли! – не смутился я, продолжая своё занятие. То есть обжимку кабеля. Шёл я с ним сразу по следам инженеров, ломающих пол и частично стены. Лишние секции внутренних переборок, придававших «Гагарину» дополнительную прочность, теперь старательно отвинчивались, откручивались, отрезались, а кое-где и отламывались, дабы быть использованными при строительстве. Ведь чтобы выдержать людей, нужна куда меньшая прочность, чем для противостояния с неизбежными при космическом полёте перегрузками. А раз мы всё равно не взлетим повторно, к чему сохранять в неприкосновенности наш транспорт? Благо возможность его частичной разборки на комплектующие главный конструктор предусмотрел ещё при планировании своего детища. Тоже, кстати, слизал идею с какого-то отложенного в дальний военный ящик военного проекта. Только там десантные самолёты предполагалось переделывать в бункеры прямо в условиях атомной войны. – Вы, Любовь Юрьевна, мне уже два раза на пальцы наступили!

– Ой, извините, – смутилась женщина и сделала-таки два шага в сторону. С этой позиции мне открывался отличной вид на её бёдра… Прикрытые толстой тканью простых серых рабочих штанов. А что делать? На Циратре даже глухой латексный комбинезон сейчас будет более полезной вещью, чем мини-юбка. Его, по крайней мере, можно надеть на короткую пробежку под местным солнцем без боязни схватить убойную дозу ультрафиолета. Да и местная живность, начиная от бактерий и кончая комарами, под такое обмундирование не вдруг заберётся. – Так вот, в настоящий момент большая часть животного мира представлена членистоногими. В частности их подтипом – насекомыми. Они существенно отличаются от земных, но, поскольку у них внешний скелет, крылья и развитые органы чувств, мы решили отнести данные виды именно к насекомым.

– Придётся жрать тараканов, – уныло вздохнул дядя Стёпа. – Они ведь съедобные, да?

– Анализ пока не завершён… – уклончиво отозвалась Любовь Юрьевна, у которой вряд ли пока набралось нечто большее, чем предварительные заметки по местной фауне и флоре. Даже если все имеющиеся на борту медики и специалисты, близкие к ним, вроде экологов, начнут одного за другим вскрывать добытые разведкой образцы, на их тщательное изучение уйдёт не одна неделя. – Но, по предварительной оценке, да, съедобные. Мы уже запустили серию экспериментов, в которых местные организмы помимо лабораторного анализа будут поедаться нашими земными бактериями, растениями, земноводными рыбами, насекомыми и даже высшими млекопитающими.

– А у нас разве есть на борту зверинец? – серьёзно озадачился от такого ответа дядя Стёпа.

– Маленькие аквариумы из небьющегося стекла с дрозофилами, тараканами, рыбками нескольких видов и пятком крыс, – уточнил я, в своё время данный вопрос старательно разбиравший вместе с другими специалистами по комплектованию «Гагарина» всем необходимым. – Кстати, до сих пор считаю, что вместо последних надо было взять каких-нибудь хомячков! Если ваши любимцы сбегут, то мы с ними ещё наплачемся!

– Зато они уж точно не подохнут от стресса, скученности и плохих условий. И размножаются достаточно быстро, чтобы подвергнутые экспериментам экземпляры без потерь для популяции отправляли на вивисекцию! – упорно отстаивала свои позиции Любовь Юрьевна. – Окончательный вердикт мы вынесем к завтрашнему вечеру, когда компьютер закончит анализировать молекулы местной органики, но я уже сейчас одновременно запустила в нём программу, способную отыскать в добыче наших охотников наиболее аппетитные части.

– А так можно? – удивился Глыбин.

– Вкус – это химорецепция, то есть реакция нервов на предварительный анализ попавших в рот веществ. По большей части полезное хочется проглотить, а вредное выплюнуть. К сожалению, система далека от совершенства, иначе не было бы среди людей страдающих ожирением, цингой или диабетом, – пожала плечами брюнетка с несколькими научными степенями. – Алгоритмы готовки наиболее распространёнными способами тоже составлены давно. И если у меня есть готовый результат и само решение уравнения, то подобрать под него подходящие переменные становится лишь делом времени.

– Придётся жрать вкусных тараканов под ароматным соусом, – чуть-чуть поправил себя дядя Стёпа. – А флору вы анализировали? Или только фауну?

– В минимальном объёме. Предварительный анализ провели ещё на Земле, когда зонды притащили кусок грунта с местной травой, – откликнулась учёная. – В их клетках есть органеллы, перерабатывающие неорганику в органику под действием самого распространённого на Земле и Циратре источника энергии, а именно – светового излучения. Они ведут по большей части прикреплённый образ жизни и имеют медленный по нашим меркам метаболизм. Остальное вряд ли важно для нашего выживания, а значит, может быть отложено на потом.

– Нет, я о другом хотел спросить, – поправился дядя. – Мы местную траву в свой анализатор не закладывали? А то, надеюсь, нам не придётся лапками кузнечиков давиться, если здесь каждое второе дерево – хлебное?

– Древесина вряд ли съедобна… Впрочем, жуют же сосновую заболонь и молодой бамбук, – слегка опечалилась Любовь Юрьевна, которой было неприятно, что она что-то пропустила. – Хорошо, я проверю. А плодов нам разведка пока не приносила, если каких-то шишек не считать. Кажется, местная флора всё же ближе к хвощам, чем к цветковым деревьям, а потому на ягоды и фрукты лучше не рассчитывать. А жаль…

– Ничего, у нас есть свои, – успокоил её я, продолжая возиться с кабелем. – Полтора килограмма разных семян и агроном с обширным опытом возделывания различных культур в теплицах. Кстати, он у вас в лаборатории лаборантом работает.

– Не работает он, – совсем нахмурилась женщина. – Его электрики к себе на подмогу забрали. А у нас из-за недостатка персонала план горит!

– Пусть лучше горит план, чем реактор, – пожал плечами Глыбин. – Перенести наш главный источник энергии на безопасное расстояние от корабля и запустить его – наша первоочередная задача помимо непосредственного выживания.

– Пуск можно осуществить и не вытаскивая его из отсека, – напомнил дядя, питавший за данную жизненно важную для колонистов часть «Гагарина» особую гордость.

Именно с его подачи и на его деньги была разработана и воплощена в наиболее высокотехнологичных материалах эта маленькая электростанция, по сравнению с которой сердце большинства атомных подводных лодок – лишь паровой котел.

– Можно. Но это крайний случай, – кивнул Глыбин. – Я лично не верю в абсолютную надёжность не опробованных как минимум сотней лет эксплуатации приборов. И потом, всегда остаётся человеческий фактор. Если будет авария, то пусть она случится где-нибудь далеко. Хотя бы на расстоянии десятка километров. Радиоактивное заражение близлежащей местности мы имеем некоторые шансы пережить. Ну, или хотя бы продержаться при нём в «Гагарине» до прилёта колоний других государств, куда можно будет мигрировать. А вот радиация внутри самого корабля убьёт нас всех с гарантией.

Знакомый до зубовного скрежета, боли в отшибленной контузией голове и дрожания рук сигнал боевой тревоги заставил мгновенно прекратить разговоры, достать из полагавшейся каждому космонавту напоясной кобуры пистолет и нервно начать озираться по сторонам.

– Кто? – прикрыл Глыбин ладонью своё ухо, чтобы лучше слышать доносящееся из гарнитуры лихорадочное бормотание. – Где? Сколько их?

– По крайней мере, не экстремисты, – вздохнула Любовь Юрьевна, нервно передёргивая плечами. – Здесь их нет. А если есть, причём добрались они сюда без космического корабля, то я надену чадру и в их Аллаха уверую!

– А вдруг? – задал абсолютно идиотский вопрос дядя.

Почему-то мне сразу же привиделся образ классического зелёного человечка с кривым ножом в зубах, обмотавшего голову зелёной же чалмой. А также отрастившего густую и почему-то чёрную бороду. К счастью, пророческим даром меня обладать не угораздило, а потому спустя секунд тридцать тревоги звуковой сигнал уняли. По системе общей связи пришло короткое сообщение о столкновении с враждебной формой инопланетной жизни, сумевшей ранить одного из разведчиков, а врачи принялись готовить операционную.

Увязавшись следом за дядей Стёпой, который, в свою очередь, пристроился в кильватер к Глыбину, мне удалось добраться до блока, где располагались наши военные. А там уже, как и ожидалось, вовсю разбирали обстоятельства происшествия. И чуть ли не покадрово рассматривали новую угрозу.

Причиной переполоха стал хищный жук-гигант, гордо рассекающий по лесному подлеску на восьми высоких лапах и больше всего похожий на верблюда. Размеры у него, может, оказались чуть поменьше, а ноги короче, зато из песчаного цвета панциря вверх торчало аж четыре горба. Зачем они были нужны, установить не получилось. Завидевший прущее на него со скоростью около сорока километров в час и топчущее всё на своём пути нечто с разведёнными в стороны челюстями, бравый покоритель иных планет открыл пулемётный огонь. Хитин, в принципе, очень даже неплохая броня… И измеряйся его слой не пятью-шестью сантиметрами, а чем-то большим, гигантский жук мог бы выжить. Но крупнокалиберные пули со смещённым центром тяжести, через одну чередовавшиеся в обойме с бронебойными, мигом вскрыли его, как удар молотка жестяную консервную банку. Вот только одного не учёл герой, сделавший по монстру контрольный выстрел, позвавший остальных разведчиков полюбоваться на трофей и поставивший ногу на тушу поверженной твари для фото на память. Того, что нервная система насекомых и нервная система привычных ему в качестве целей млекопитающих серьёзно различаются. Тот же таракан может жить без головы до тех пор, пока тупо не умрёт от голода. Изрешечённый же пулями жук ему сильно уступал, видимо, укрупнение размеров потребовало усложнения органов или чего-то ещё в этом роде… Но на одну последнюю атаку даже не дёрнувшегося при попадании пули прямо в уже развороченную морду хищника хватило. Взметнувшись, он двинул с ужасающей скоростью передними лапами прямо в живот человеку, раздирая ему скафандр и плоть когтями. А после сдох уже окончательно и бесповоротно, поскольку остальные разведчики изрешетили его как мишень на стрельбище, за что Глыбин на них долго ругался. Не за гибель образца местной фауны, ясен пень, а за перерасход боеприпасов. Мы хоть и могли переснаряжать патроны, а гильзы в оружии разведчиков улетали в специально присобаченные к их пулемётам приёмники, но в распоряжении «Гагарина» банально не хватало химикатов для производства пороха.

Озверевшее от возможной потери бойца начальство начало рявкать на всех подряд, и пришлось быстро передислоцироваться подальше от военных. Причём мне вслед явно смотрели с отчётливой завистью.

Наладка кабельного сообщения между отдельными компьютерами заняла следующие часов двенадцать, и к койкам-«сотам» я притащился уже далеко за полночь. Впрочем, в порывах трудового энтузиазма пришлось поучаствовать почти всем, и потому половина спальных мест ещё пустовала.

– Чёртовы гробы, – бурчал один из инженеров, скидывая ботинки и ставя их на специальную полочку с подписанными местами, навевающими мысли о детском садике. – Вот чёрта лысого я в них высыпаться буду. И нормальный купол развернуть у нас не вдруг получится.

– Почему? – полюбопытствовал я, укладывая форму в ячейку со своими инициалами и стараясь к ней лишний раз не принюхиваться.

Впрочем, по сравнению с тем, как она будет вонять через пару суток или даже целую неделю, сегодняшний запашок можно считать благоуханием. Источники местной воды мы найдём быстро, а кипячение в течение длительного времени надёжно убьёт любые живущие там микроорганизмы. Вот только доставка достаточного для излишеств количества жидкости к кораблю – дело не такое уж и простое. Да и стиральный порошок нужно экономить… Или не нужно? Точно помню, что при закладке корабля предлагали в прачечную поместить аппарат, отшелушивающий грязь чисто физическими методами, но существующие модели конструктора не устроили. Требовалось их доработать. Интересно, довели ли дело до конца?

Поспать, точнее, подремать на вроде бы эргономичном, но всё равно каком-то неудобном узком и тесном ложе, удалось всего часов пять. А после всех, кто не был занят более важными делами, дружно погнали на лесозаготовку. Нашему кораблю, вернее, уже молодой колонии, срочно требовалось выполнить две вещи: расчистить подступы к «Гагарину» и запастись материалами для дальнейшего строительства.

– Это чего? – в недоумении уставился я на устройство, которое попытались присобачить мне на спину.

– А разве не видно? – пробурчал наш кладовщик. – Стандартное имперское лазерное ружье, оно же лазган. Служи преданно своему императору, гвардеец!

– Какой ещё лазган? – хмыкнул оказавшийся рядом второй пилот, который после своего героического перехвата управления теперь ещё долго не будет иметь возможности сесть за штурвал. – Это же главный рабочий инструмент охотников за приведениями!

– Стоп. Ты его в первый раз видишь? – уловил суть моего возмущения бригадир небольшого отряда рубщиков инопланетного леса. – Тебе чего, не проводили инструктаж по обращению с «Искрой»?

– Да как-то забыли, наверное… – Я скептически оглядел плоский титановый ранец на двух лямках, который надлежало надевать поверх стандартного скафандра. К громадному и явно не лёгкому коробу крепилось при помощи толстого провода подобие небольшой винтовки. Во всяком случае, характерный приклад для упора в плечо, ствол и спусковой крючок в наличии имелись. Исполнено всё было в стандартном для внутренностей «Гагарина» серебристом цвете антикоррозийного покрытия. – Это какой-то близкий родственник сварочного аппарата?

– Скорее правнучек тех лазерных пистолетов, которые выдавались нашим космонавтам на случай звёздных войн, – покачал головой бригадир. – Ладно, тут всё просто. Намного проще, чем с той же бензопилой. Направляешь ствол на цель, зажимаешь гашетку и начинаешь водить по ней лучом. Поскольку никакого физического контакта инструмента с материалом не будет, об отдаче можешь забыть. Да и руки не особо устанут даже за целый день работы, вес самого излучателя лишь около килограмма, остальное приходится на батарею. Эффективная дистанция поражения твёрдых объектов около полуметра. Ближе подойдёшь – может зацепить разлетающимися щепками, дальше отодвинешься – снизишь темп работы.

– Но если из кустов какая-нибудь инопланетная крокозябра выскочит, смело можешь с расстояния шагов в пять фигачить, – подсказал мне второй пилот. – Её это, понятное дело, не убьёт, но любые глаза без специальных светофильтров после такой засветки ослепнут напрочь.

– Угу. Двойного назначения устройство, – подтвердил бригадир. – Вон там на ручке предохранитель, который отключает ограничения на непрерывное излучение. Но щёлкать им можно лишь в крайнем случае, а то спалишь аппарат. Стандартный режим работы – пять секунд, потом следует пауза в полминуты для охлаждения и накапливания заряда. С компьютерами скафандров эта штукенция вроде должна успешно устанавливать беспроводное соединение и извещать о готовности звуковым сигналом. А если нет – ты у нас как раз за взаимодействие их программ и отвечаешь.

– А почему не взяли обычные циркулярные пилы? – спросила почти уже закончившая облачаться в скафандр девушка, числившаяся по штату медсестрой и фармацевтом. Поскольку выделять на обслуживание одного-единственного пациента целую бригаду врачей явно было слишком жирно, не занятый в научной работе персонал госпиталя на некоторое время тоже становился лесорубами. – Они удобные и вовсе не обязательно должны содержать в себе бензин. Есть и чисто электрические. Сколько я такими вскрытий провела…

– Какие-то умники решили, что зубья будут от интенсивной работы слишком быстро снашиваться, – буркнул бригадир, неприязненно посмотрев в мою сторону. Это он зря, данный вопрос решал кто-то другой. – Такая лазерная фигня хоть и дорогая до безобразия, но теоретически чуть ли не вечная. Она же почти как лампочка. Если её не ломать, то срок бесперебойной работы измеряется годами. А запасные части для ремонта очень компактные и мало весят, почему и взяли их много.

– Хватит трепаться, мы и так уже от графика отстаём! – заглянул в отсек, где мы готовились к выходу, какой-то космонавт. Закрытое чёрной маской светофильтра забрало шлема полностью скрывало его облик, а по голосу узнавать своих коллег у меня пока не получалось. – Ещё раз напоминаю: крупными деревьями займутся профессионалы, которые понимают, в какую сторону эта лесина может рухнуть. Вам же достанется всякая мелочь. Не облажайтесь. И молитесь, чтобы из местных хвощей и папоротников получились годные доски.

– Что мы вообще будем из древесины делать-то? – задумалась медсестричка. – Не мебель же…

– Качественная доска – материал универсальный, – пожал я плечами. – А вообще, слышал, что плохие пиломатериалы пустят на строительство склада, где будут храниться хорошие, которые пойдут на изготовление машин, чтобы грузы не на руках таскать. Ходовые части мы с Земли привезли в количестве десятка экземпляров. Но корпус им придётся делать из местных материалов.

– Хлипковато получится, – заметил кладовщик, внимательно прислушивающийся к нашему разговору. – Хотя деревянные полуторки в Великую Отечественную вроде ничего ездили…

– На первое время сойдёт, – поморщился наш бригадир. – И потом, в нужных местах для увеличения прочности и полезной нагрузки используют снятую с «Гагарина» обшивку. А выделенные разведчикам машины вообще полностью из земных материалов сделают. На случай встречи с какой-нибудь жутко агрессивной фауной или для иных проблем…

Следующие несколько дней слились в единую рутину, во время которой вся тысяча земных колонистов вкалывала как проклятая. Именно вся. Получившему открытое ранение брюшной полости разведчику вкололи такую дозу антибиотиков после стерилизации под какими-то специальными излучателями, что все местные микроорганизмы сдохли в жутких корчах. Или, по крайней мере, надёжно затаились и никак себя не проявляли при регулярных обследованиях. Ну а с заштопанным брюхом «счастливчика» быстро перевели на лежачую работу. Я лично выдал ему подключённый к камерам наблюдения ноутбук, при помощи которого он должен был бдить за окрестностями корабля и вышедшими из него отрядами своих коллег.

С пуском реактора что-то не заладилось. Место, устроившее все заинтересованные стороны, нашли, но в чисто поле ведь сложную аппаратуру не поставишь? Иначе в ней быстро заведутся какие-нибудь муравьи и по тупости своей разгерметизируют всё, что должно быть закрыто наглухо. Пришлось инженерам, выгрузившим из недр «Гагарина» два небольших экскаватора и много лопат сначала искать глину, потом строить печь для обжига кирпичей и под конец сооружать для нашей энергоустановки миниатюрный купол. Основанием печи служила привычная каменная кладка, а вот вместо стены и крыши просто натянули на проволочный каркас несколько слоев армированного брезента и полиэтилена. Нет, то, что они потренировались в возведении сооружений в условиях нового мира, однозначно плюс… Но лично меня к тасканию кирпичей и возне с замешанным на коленке раствором привлекли зря. Во всяком случае, такой вывод можно было сделать из перемежающейся с командами ругани мастера, метавшегося между десятком переведённых с других направлений «помощников».

Отдохнуть от выматывающего ручного труда в недрах «Гагарина» тоже толком не получалось. Солнечные батареи и парочка небольших ветряков банально не справлялись с выработкой тока в необходимых количествах, поскольку установилась ненастная и безветренная погода. Экономящий аварийные источники питания капитан уменьшил обогрев помещений почти в три раза, в результате чего средняя температура на «Гагарине» равнялась плюс четырнадцати. Он бы и ниже её опустил, только тогда команда рисковала получить катастрофическое падение работоспособности в связи с поголовными простудами. Плюс воздух без постоянной фильтрации стал каким-то затхлым…

Мясо жуков по предварительным анализам биологов-экологов-ксенологов оказалось в пищу пригодным. Вот только они его всё равно рекомендовали использовать для пропитания лишь в крайнем случае, так как плоть аборигенов данного мира оказалась наполнена просто чудовищным количеством тяжёлых металлов. Они этого не замечали, а вот для нас отобедать жарким из лапок метрового кузнечика было столь же полезно, как поесть грибов, выросших на радиоактивной свалке. От одного раза, может, ничего и не будет, но при систематическом употреблении вы – почётный член очереди на пересадку органов.

К тому же большинство экземпляров охотничьей добычи оказалось заселено неприличным количеством паразитов. Черви, моллюски, миниатюрные клещи… И все – яйцекладущие и плодовитые. Причём живущие не только в требухе, но даже в мышцах! Привычные методы термообработки на них действовали на редкость неэффективно. Лишь шестичасовая варка убивала особо живучие капсулы яиц с покуда не развившимися в них зародышами мерзких тварей, да и то учёные-повара давали лишь девяностодевятипроцентную эффективность данного метода. А для полной сотни рекомендовали вытащенный из герметичной кастрюли с кипятком шматок мяса да и ещё опущенный в соседнюю ёмкость с жидким азотом. Кто-то из не понравившихся им организмов зародился не иначе как в вулканическом гейзере, а потому демонстрировал потрясающую терпимость к высоким температурам. К низким, впрочем, тоже. Но резкий переход от плюс ста к минус ста пятидесяти биологические существа не выдерживали, распадаясь на отдельные белки и аминокислоты. На фоне подобной устойчивости к неблагоприятным средам о такой вещи, как шашлык, сначала мокнущий в маринаде, а потом жарящийся прямо на костре, нам даже мечтать запретили…

– Какие ещё руины? – не очень понял я, что именно хочет от меня родственничек, вызвавший к себе на ковёр… – Мы сегодня второй фундамент заливаем!

– Без тебя зальют, – буркнул дядя Стёпа, разглядывая меня с заметным неудовольствием. – Что-то совсем остройбатился… Ожог на полщеки откуда?

– А, это мы цемент готовили вчера, – потрогал я рукой отметину, которую надо было бы заклеить пластырем. Впрочем, не так уж она и болела, только выглядела неприятно. – Работу я закончил, дезинфекцию в шлюзе прошёл, внутрь зашёл, шлем снял да и почесался. А пластина металлическая в перчатках до конца остыть не успела… Так в какие ещё руины ты хочешь меня послать?

– В инопланетные, ёшкин кот, в какие же ещё? Да и сам с тобой поеду, – фыркнул дядюшка. – Что ещё выгорит с этой колонией, неизвестно, а так хоть на снимках первых ксеноархеологов наши образы увековечат. До вечера можешь отдыхать, я для всех, кто идёт в поход, небольшой перекур выбил.

– И много нас попрётся? – заинтересовался я масштабами грядущего события.

– Пятьдесят человек.

Названная цифра приятно успокаивала: хоть не одному мне переться к чёрту на кулички. От расположенных на берегу моря инопланетных руин наше место посадки изначально отстояло километров на пятьдесят, а теперь после смещения координат приземления путь предстоял и вовсе не близкий. Однако сажать «Гагарина» прямо в наследие иной цивилизации все земные аналитики строго-настрого не советовали. И не столько из нежелания раздавить чего-нибудь ценное или важное. Просто последствия орбитальной бомбардировки, перемешавшей тот объект с землёй, никто не изучал. А ну как там до сих пор фонит почище, чем на атомном полигоне? Или какой-нибудь шестисотметровый робот-охранник дремлет в подвальчике и нервно реагирует на вторжения инопланетных летательных аппаратов?

– Как раз достаточно, чтобы и ксеноволков не бояться, и колония, если чего, без нас проживёт.

Ксеноволками мы назвали тех тварей, одна из которых ранила разведчика. Правда, в разговоре частенько проскальзывал вариант жукоблюдки, образованный от слияния понятно каких слов, но для официального наименования он не годился.

Умудрившая зацепить человека тварь была заметно крупнее большинства сородичей и являлась охраняющим свою территорию самцом. Самки же этого вида держались вместе с детёнышами подобно львиным прайдам. Вот только не сидели на одном месте, а беспрестанно путешествовали в поисках новых подателей генетического материала и кормовых угодий. В местных пищевых цепочках они исполняли примерно ту же роль, что и земные волки. Жрали всех, кто плохо спрятался, помер или недостаточно быстро бегает. И если чего-то и боялись, то покуда явно не людей.

В первый раз, когда мы засекли их стаю в тридцать голов, медленно окружающую закладывающих площадку для реактора инженеров, то порядочно перепугались. Решили, будто нарвались на обладателей примитивного или роевого разума, и потерявшие своего соплеменника особи пришли мстить. К счастью, зоолог сумел переспорить малость отошедшего от шока и успокоительных таблеток психолога, а потому ринувшихся в атаку тварей встретило не «Мы пришли с миром», а пламя огнемётов и пулемётные очереди. К парочке не убитых, а только раненых, прикрепили маячки и видеокамеры и вернули в дикую природу. Мозгов на осознание произошедшего тварям не хватило. Более того, при их попытках влиться в чужую стаю ту особь, которая пострадала больше, просто сожрали. А вместе с оставшимся наблюдателем животные чуть-чуть покочевали по лесам, напрочь игнорируя проложенные нами дороги и выставленные на их пути плакаты, с верхушек которых орал динамик голосом пытавшегося установить контакт психолога. Путь их оборвался на очередной партии разведчиков, которую неразумное зверьё в силу своего якобы превосходства сочло лёгкой добычей.

– Пятьдесят человек хватит, чтобы не бояться даже самой большой стаи ксеноволков, – не смог с ним не согласиться я. – Но ты же понимаешь, что они здесь не самые большие и страшные? Даже если забыть о разумных инопланетянах и их гостинцах, вышедшие к границам леса разведчики видели стада крупных травоядных. И каких-то тварей размером со слона, охотившихся на них. И свежий скелет одного такого монстра, с которого кто-то счистил почти всё мясо.

– Ну, риск – дело благородное, – пожал плечами дядя. – И потом, мы будем в бронированном двухэтажном автобусе. Почти мини-танке. Да ещё с пулемётными турелями по всем бортам. Какое животное сможет нам угрожать?

Гони! Гони! – орал дядя и стучал со всей силы затянутым в перчатку скафандра кулаком по не такой уж и толстой стенке кабины. – Гони, раскудыть твою налево!

– Не бегай от снайпера. Умрёшь уставшим, – тихонько прошептали мои губы в то время, как жившие самостоятельной жизнью пальцы заканчивали устанавливать в крупнокалиберный автоматический карабин новую обойму. Вскинув выданное мне на время экспедиции оружие к плечу, я, почти не целясь, выпалил один за другим все пять патронов. И, кажется, даже ни разу не промазал. Опыт, как говорится, не пропьёшь. А уж сколько раз мы со старшим родичем на охоту ходили…

Каждая из весящих около двадцати граммов разрывных свинцовых пуль могла бы свалить с ног медведя. Думаю, слона и носорога ими бы тоже удалось без проблем прикончить если и не с первого попадания, то как минимум к концу обоймы. Вот только здесь и сейчас этого было мало, слишком мало. На фоне настоящей лавины свинца, изрыгаемой из всех трёх турельных пулемётов нашего бронированного боевого автобуса, мой вклад просто терялся. А уж с небольшими, но очень мощными выстрелами многоразовых ракетных установок и соревноваться было глупо. Но просто так встречать свою смерть отчаянно не хотелось. К тому же всегда оставался крохотный шанс, что именно я окажусь счастливчиком и поражу инопланетного монстра в какой-нибудь уязвимый орган. Не в глаза. Их на преследующей нас туше даже снайперы через оптические прицелы найти не смогли.

– Он опять раздувается! Держитесь! – отчаянно закричала какая-то женщина с первого этажа.

Уж не знаю почему, может, для экономии места, но самое крупное, мощное, надёжное и бронированное транспортное средство из собранных нами больше всего напоминало двухэтажный автобус. Внизу – двигатель, багаж и обладающий несколькими слоями изоляции бокс для потенциально опасных образцов. Вверху – охрана, водитель и большая часть пассажиров. Повсюду окна, которые лёгким движением руки, откидывающей титановую заслонку в сторону, превращались в бойницы. В результате некоторым счастливчикам вести огонь можно было, даже не вставая с места. Но не мне. Я изначально сидел ближе к носу, а не к корме, которую никак не желал оставить в покое наш преследователь.

– Только бы не в двигатель. Куда угодно, только не в двигатель… – принялся шептать сидящий рядом со мной второй пилот «Гагарина», бледный как смерть. Культю, оставшуюся от правой руки, ему уже перемотали медицинским жгутом, а покалеченный и соприкоснувшийся с воздухом чужой планеты организм взбодрили стимуляторами, но кровопотеря и шок всё равно сказывались.

С жутким воем наш слишком легкобронированный транспорт тряхнуло, кто-то заорал, впивающийся в уши грохот крупнокалиберных пулемётов резко оборвался на мгновение, чтобы через секунду вновь продолжиться с новой силой. Судя по тому, что тащащий нас вперёд агрегат даже не закашлялся, молитвы второго пилота были услышаны.

– Умер! – завопили у меня над ухом. Судя по голосу, истерила Любовь Юрьевна. Кажется, после таких полевых исследований она сделает всё возможное и невозможное, чтобы больше никогда не покидать лабораторию. И, честно говоря, на её месте так поступил бы каждый. – Он умер!

Вздрогнув, я выронил из трясущихся рук новую обойму и бросил взгляд в сторону. В титановой обшивке, ранее бывшей внешней частью корпуса «Гагарина», зияло несколько новых дыр. Сквозных. Снаряды прошли через одну стенку нашего транспортного средства и вышли через другую. И если даже отклонились с идеально прямой траектории, то не сильно. Пластины из космических сплавов, спинка кресла и второй пилот, повстречавшиеся им на пути, за достойные преграды для этой жуткой дряни не считались. Что ж, по крайней мере, нам больше не нужно ломать голову, куда пристроить появившегося после предыдущего залпа инвалида. Судя по грязной дыре в светлом пластике его шлема, сейчас сзади покойника значительная часть салона забрызгана свежими мозгами.

– В лапы цельтесь! – крикнул военный медик, бинтуя ещё одного раненого. Этот был жив и вроде даже цел. Во всяком случае, пальцы на окровавленной руке дрожали и скреблись в ответ на действия затыкающего дырку тампоном врача. Ну а то, что из-под марли струилась кровь, это мелочи. Раз нервы целы, то конечность сохранится. И даже если там раздробило какую-нибудь кость, её можно из кусочков собрать обратно. Или заменить протезом. – Лишите эту заразу хода, чтобы отстала она уже наконец! Видите же, мы не пробиваем ему корпус!

Выдав чуть ли не в лицо мне факел сгоревших газов, выстрелил с трудом протиснутый в особо крупную бойницу гранатомёт. Кажется, противотанковый… Во всяком случае, пехотные одноразовые коротыши, если у нас и были, наверняка все уже были использованы. Реактивный снаряд врезался в морду нашего преследователя, взметнул в воздух очередной фонтан хитиновых осколков, мяса и крови… Но заметных повреждений чудовищу не нанёс.

– Да ёпрст! – не сдержал панического вопля военный, откидывающий в сторону опустевший ящик для небольших неуправляемых ракет. – Эта тварь что, бессмертна?!

– Так не бывает! – всхлипнула Любовь Юрьевна, которой серьёзного оружия так и не дали. Ну не считать же за него висящий на поясе пистолетик, пусть даже и способный своими пульками при удачном попадании ссадить с неба самолёт? – Это противоречит основным законам биологии.

– А он их знает? – сыронизировал я, снова вскинув к плечу оружие и прицелившись в монстра.

Но сразу палить в чёрную тушу не стал. Принялся внимательно рассматривать инопланетное чудовище в коллиматорный прицел и пытаться понять, смахивает ли он хоть на одно из известных мне земных созданий? И если да, то на какое?

Зверюга, которая внезапно поднялась с земли и атаковала наш автобус, едва с ходу его не перевернув, напоминала большого этакого бронированного червя на многочисленных длинных лапках, позволявших своему обладателю развивать скорость до шестидесяти-семидесяти километров в час. Во всяком случае, мы тряслись по кочкам именно с такой, а держащаяся в нашем кильватере тварь отставать упорно не желала. Длина туловища монстра составляла не меньше двадцати метров, ширина – около пяти, а высота – до шести. Такая забавная красно-розовая, составленная из отдельных блестящих на солнце колец колбаска. Плотоядная. Диаметр круглой зубастой пасти, занимающей весь передний торец уродца, почти идеально совпадал с общими контурами обращённого к нам участка ксеномонстра. А ещё она могла весьма заметно растягиваться. До того, как водила заметил угрозу, дал по газам и вытащил автобус почти из желудка жуткого хищника, тот уже почти успел натянуться на нашу корму, словно чулок на глобус. Вон, кое-где от его кусалок в металле рваные борозды остались. А кого-то из откинувших лицевое забрало пассажиров успело слегка забрызгать кислотой, немедленно начавшей сочиться внутрь салона.

Но самым страшным в чудовищном порождении инопланетной фауны являлся вовсе не рот, а размер и явное безразличие к полосующим его пулям и вырывающим целые шматы плоти ракетам. Эта паскуда, побрал бы её наш отечественный и почти родной на фоне местных монстров чёрт, умела стрелять! На бегу! Примерно каждые двадцать-тридцать секунд она раздувалась как воздушный шарик, увеличиваясь в объёме по меньшей мере наполовину, а потом резко сдувалась до прежних габаритов. А в бронированной обшивке нашего транспортного средства и, если не повезло, то и в людях, появлялись большие дырки с разлохмаченными краями. Урод, похоже, обладающий биологической пушкой, палил чем-то вроде очень кучно летящей крупной дроби. Пять-семь снарядов держались вместе и не отделялись от своего невидимого геометрического центра дальше, чем на полметра в любую сторону. В один из таких залпов снаряды, невесть почему оказавшиеся чуть менее бронебойными, чем его предшественники, частично застряли в опущенной на большое окно броневой пластине. Разумеется, пройдя перед этим предыдущую стенку. Судя по чёрному матовому блеску, виднеющемуся из глубин смятого, как мокрый картон, металла, палили по нас натуральными чёрными жемчужинами. Только вряд ли из перламутра, скорее уж из какого-нибудь карбида вольфрама или и вовсе из урана… Возможно, даже обогащённого.

Так и не найдя на теле монстра никаких особых мест, за исключением следов от многочисленных попаданий, я полюбовался на то, как в его пасть влетает ракета. Кажется, уже даже третья. Благо свой рот он не закрывал, а промахнуться мимо такой здоровенной мишени мог разве только призывник-срочник, видевший оружие главным образом по телевизору. Внутренний взрыв, казалось бы обязанный убить чудовище на месте, впечатления на него не произвёл. Вообще.

– Видимо, у него там нет мозга, сердца, желудка или ещё каких-нибудь жизненно важных внутренних органов, – решил я, смещая прицел ниже. Колено одной из длинных многосуставчатых ног постоянно дёргалось в движении. И выведением из строя даже одной конечности монстра вряд ли удалось бы серьёзно притормозить его. Однако никаких других толковых идей в голову не пришло. Всё же мы не в видеоигре, где уязвимые части тела громадной ксенотвари заботливо выделяются из общего фона другим цветом. – Возможно, это даже логично… Если он привык жрать добычу живьём, а именно на это и походила первая атака, то должен учитывать живучесть местных зверюг. Те же закованные в хитин ксеноволки, которые ему даже не на один зубок, точно бы под дождиком из пищеварительной кислоты пинались бы, брыкались и кусались.

– Тащите спецбоеприпас! – орал дядя Стёпа в люк, ведущий на первый этаж нашего транспортного средства. – Я санкционирую! Да плевать, что мы вряд ли успеем уйти из зоны поражения! Главное, чтобы он оттуда не выбежал!

Внезапно случилось то, чего, как казалось, никогда не произойдёт. Страшный монстр, против которого люди почти уже собрались применить взятый с собой в экспедицию на всякий случай чёрный чемоданчик с миниатюрным ядерным зарядом, остановился и потрусил в обратном направлении. Пулемётный огонь немедленно смолк, поскольку вояки испугались взъярить казавшегося неуязвимым монстра. А у кого-то из пассажиров, уже взявшего в прицел отличающийся от рта главным образом меньшим диаметром и отсутствием зубов анус твари, даже отобрали на всякий случай автомат.

– Только бы не жёсткий территориал, – выдохнул в тишине пулемётчик, сидящий в установленной прямо на крыше закрытой вращающейся турели. – Если он пошёл назад, потому что мы удрали на территорию другого такого же страховидла, нам хана!

– Ничего себе зверюшка. – Я размял шею и почувствовал, что мне срочно надо в туалет. Хорошо, хоть организм ещё мог потерпеть какое-то время и не перехватил контроль над кое-какими физиологическими реакциями во время боя. Сейчас в это маленькое, но крайне важное помещение на первом ярусе автобуса наверняка выстроится целая очередь. – Да на неё с тяжёлым танком охотиться как-то ссыкотно.

– Это не зверь, – вдруг произнесла Любовь Юрьевна. – Самым крупным хищным организмом на Земле является кашалот. Ну ладно, возьмём вымерших хищных водных динозавров… Размерами и любовью к охоте на крупную добычу вымершие ящеры на эту штуку походят. Но любого из них попадание из гранатомёта убило бы. Или, как минимум, искалечило. Эта штука не может являться обычным хищником. Чёрт с ним, с его непонятным способом дистанционно поражать жертву! Всякое бывает, электрические угри и жуки-бомбардиры тому пример. Но такая живучесть с точки зрения эволюции просто избыточна и не рациональна!

– Это если по Циратре не бродят существа, от которых уже ему приходится убегать, – вздохнул кто-то из экологов. – Мы же ничего об этой планете пока толком не знаем… Впрочем, возможно, тварь действительно создана искусственно. Этакий биологический инопланетный аналог бронетехники.

– А точно биологический? – задался вопросом кто-то из пассажиров, глаз которого дёргался в нервном тике. – Может, это вовсе и не кровь из него лилась? А просто какая-нибудь техническая жидкость?

– Поймаем, вскроем, узнаем, – буркнул дядя Стёпа, махая себе на лицо депутатской корочкой… Интересно, зачем она ему здесь-то, где все люди друг друга знают в лицо? И как такой «веер» помогает при наглухо закрытом забрале скафандра?

– У нас патроны ограничены, – мрачно сказал осторожно разряжающий свой гранатомёт военный. – И я не очень хочу знать, сколько их надо, чтобы прикончить эту штуку.

– Ну, значит, дохлого найдём, – пожал плечами мой родственничек. – Не может же быть, чтобы она тут одна такая бегала. И даже если такие чудища живут вечно, болезни и несчастные случаи вроде заложенного на тропинке боеприпаса объёмного взрыва пока ещё никто не отменял.

– Надо его как-то обозначить, – подал голос археолог лет двадцати пяти по имени, кажется, Савва.

Учитывая, что одной из основных задач нашей экспедиции был именно поиск следов инопланетных цивилизаций и их анализ, в состав команды входило десять специалистов подобной направленности. И половина их сейчас находилась в автобусе.

– Не надо, – передернула плечами его коллега, сидящая на соседнем кресле. Маленькая, вся какая-то сжавшаяся в комочек и пугливо косящаяся на дыры в обшивке тусклыми чёрными глазами, больше всего она напоминала напуганную мышь. – Накличешь ещё!

– Успокойся, Оксана, вряд ли наши земные суеверия работают на этой планете, – хмыкнул парень, успокаивающе поглаживая девушку по руке. – А обозвать тварюгу всё-таки надо. Иначе точно будем путаться с разными прозвищами вроде Та-кого-нельзя-называть-в-полевой-экспедиции. Предлагаю использовать слово «ксенодракон».

– Не похож он на благородного мифического ящера. Слишком мерзкий, – вздохнул я, посматривая на лежащее рядом тело второго пилота.

Пока тварь маячила в границах прямой видимости, спокойно заняться телом у уполномоченных на это медиков не было никакой возможности. Первых погибших на Циратре людей похоронят не сразу… Сначала на их организмах, которые сейчас просто затолкают в бокс для биологических образцов, на полставки способный работать и холодильником, проведут какие-нибудь эксперименты. Нарежут из трупов анатомических препаратов, будут пытать те местной атмосферой, водой и, скорее всего, насекомыми и бактериями. Цинично и немного гадко, но необходимо для развития научного прогресса и выживания остальных колонистов. То, что люди в белых халатах сочтут не слишком пригодным для опытов, наверное, похоронят в закрытых гробах. Или кремируют.

– Согласен максимум на ксеногепарда. Потому как эта фигня почти сумела догнать нашу «газель» и схавать её вместе с пассажирами.

Несколько истеричных смешков послужили мне ответом и чуть разрядили сгустившуюся в салоне атмосферу. Уродливая тварь оставалась всё дальше и дальше за пробитой во множестве кормой, и это волшебным образом поднимало настроение всем… кроме погибших и тех, кто очень переживал факт смерти своих знакомых или друзей. Всего на борту экспедиционного транспорта погибло четыре человека. Почти каждый десятый из тех, кто направился в эту проклятую поезду. Или едва не полпроцента от всего населения Циратры, представленного сейчас одной-единственной колонией. Трое мужчин скончались от ран в жизненно важные органы вроде сердца, мозга, позвоночника или лёгких. Реанимировать тело с простреленной навылет головой или несколькими крупными сквозными дырами в грудной клетке просто не представлялось возможным. Единственная женщина, кстати, коллега Саввы и Оксаны – археолог, погибла не то от потери крови, не то от передоза лекарствами, которыми её пытались удержать среди живых. Оторванные ноги в районе колен далеко не всегда становятся причиной отправки на тот свет… Но ей, к сожалению, и этого хватило.

С ранеными ситуация обстояла чуть получше. Пять человек попало под один, максимум два пробивавших автобус навылет снаряда. Но все их дырки оказались в местах, удобных для экспресс-ремонта силами нашего уважаемого главврача Царенко.

Расположившийся на первом этаже медик с парочкой подручных бестрепетно сшивал воедино разорванные кишки, а сорванное с положенного места мускульное мясо крепил обратно чуть ли не степлером. Во всяком случае, так утверждал дядя, зачем-то сунувшийся к нему под руку и мигом вылетевший обратно с зелёным лицом чистокровного марсианина-вегетарианца. Единственным, что врач сразу отказался приводить в норму, являлись два раздробленных в кашу пальца одного из военных. Впрочем, пострадавший мужик, которому после ранения вкатили сначала лошадиную дозу обезболивающего, а перед анестезией ещё и дали глотнуть спирта для храбрости, не сильно расстроился. Мизинец и безымянный палец на левой руке явно являлись не теми деталями организма, без которых он никак не мыслил своё существование.

Дальнейший путь к инопланетным руинам, к счастью, прошёл без каких-либо существенных происшествий. Бронированная морда автобуса, напоминающая своими очертаниями нос большого бульдозера, влёгкую ломала и выворачивала встающие у нас на пути преграды растительного происхождения. Местным хвощам и папоротникам по монументальности и прочности было до вековых дубов очень и очень далеко, да и размеры у них подкачали. Выше четырёх метров не росло практически ничего. Несколько раз приходилось объезжать овраги, искать брод в естественных водных преградах и осторожно сдавать назад, заехав в болото. Но на фоне произошедшего это было такой мелочью! Думаю, все согласились бы толкать наш транспорт до места назначения вручную, если бы только это дало гарантии избежать ещё одной встречи с подобным монстром.

Когда мы выехали из леса на открытое пространство и оказались вынуждены уступить дорогу медленно бредущему по изумрудной равнине стаду каких-то крупных зверюг инопланетного происхождения, вот тогда в салоне действительно повисло настоящее напряжение. А пальцы сами собой до хруста сжали приклады. Но обошлось. Местные аналоги не то коров, не то слонов, закованные с ног до головы в хитин и обладающие внушительными шипастыми панцирями, скребли своими жуткими челюстями траву и кустарники, а на непонятную железную громаду в отдалении только косились неприязненно. А ведь могли бы легко растоптать… Пусть каждая из них уступала в размерах встреченному нами монстру раз в десять-пятнадцать, но зато число их колебалось где-то между «много» и «офигительно много». Лично я бросил считать после тысячи, а кто-то, регулярно сбиваясь, умудрился довести счёт до пяти тысяч.

– Прямо земные бизоны, – подал голос кто-то из экологов, прихваченных нами для проверки инопланетных руин на предмет радиоактивных излучений и прочих вредных вещей. – Те, говорят, тоже когда-то бродили по прериям такими стадами, что паровозы стояли. И рельсы гнулись от их копыт. Но потом за шкуру быков, тёлок и телят промышленники, чьему бизнесу они мешали, стали платить хорошие деньги, и вся их мычащая армада вымерла в течение нескольких лет. А все их шкуры так и сгнили на складах.

– Ну, завозить сюда американских дельцов, чтобы они решили эту проблему, будет как-то чересчур, – хмыкнул дядя, взирая на медленно бредущее по равнине стадо. – Они всё-таки наши политические противники, да и вообще, уж лучше применять ядерные бомбардировки. Меньше ущерба вашей любимой экологии получится, ведь сейчас довольно чистые заряды делать наконец-то навострились из последних крошек оружейного плутония.

Через полтора часа мы наконец продолжили путь. Благо до нашей цели оставались уже считаные километры – камера с установленной на крыше турели уже вовсю пыталась увеличить виднеющиеся на горизонте точки, предположительно являющиеся остовами зданий. Не таких больших, как столичные земные небоскрёбы, но и не маленьких одноэтажных халуп. По мнению специалистов, то, что сейчас являлось руинами, больше всего походило на обычные панельные многоэтажки.

– Уровень гамма-излучения начал повышаться, – «обрадовал» всех эколог, когда до остовов строений стало уже рукой подать. – Пока превышение общепланетного фона составляет пять процентов, но кто знает, что будет дальше.

– Стоять! – тут же приказал дядя водителю по внутренней связи. – Нам нужно выпустить дронов.

К сожалению, сказать оказалось проще, чем сделать. Контейнер с летающими роботами, утыканными камерами и датчиками, тоже попал под обстрел. Четыре прошедших сквозь него снаряда вывели из строя восемь из десяти малюток, обладавших слишком тонкой начинкой для полевого ремонта. Оставшаяся пара хоть теоретически и могла разведать для нас территорию, но времени это заняло бы слишком много. Запасы еды и воды, которые мы взяли с собой, бесконечными не являлись. А доводить дело до полевых испытаний наших походных фильтров никто не хотел.

– Придётся ориентироваться на те датчики, что у нас в скафандрах. А машины будем посылать в дальние места, – решил майор Ловцов, командовавший отправившимися с нами двумя десятками солдат. – Но если ваши датчики покажут ещё что-нибудь подозрительное, сразу возвращаемся назад!

– Само собой, – кивнул эколог, которому явно и самому не хотелось совать нос в радиоактивное пекло. – Кстати, нам же для начала лезть в центр города вовсе не обязательно. И не знаю, как пришельцы, а люди обязательно вынесли бы часть его инфраструктуры на далёкую периферию. Вредное производство, шумные заводы, дорожные магазинчики и кафешки, наконец. Может, нам что-то такое поискать?

– Уже работаем над этим, – откликнулся Савва, щёлкавший клавишами небольшого ноутбука. – Чай не дурнее тебя… Если верить камерам, то несколько холмов в непосредственной близости от нас вполне могут иметь в своём основании объекты техногенного характера. Только докапываться до них будет тяжело и долго…

– Это нам не подходит, – отрицательно покачал головой дядя. – Может, проедем по кругу и будем искать явные искусственные объекты, расположенные на удалении от основных строений? В конце концов, выезд из города со всякой прилагающейся к ней инфраструктурой вполне может оказаться тупо с другой стороны.

– Почему нет? – не нашёл что возразить военный. – Это выглядит разумно.

Уже через три минуты эти его слова я вспомнил… Как и всю свою, не слишком уж и долгую, жизнь. Вот честное слово, она могла быть и длиннее раза в три или четыре! А то куда это годится: наш провалившийся под землю автобус падал секунды три максимум, и мой пищеварительный тракт чуть не повторил своё самое раннее достижение. Впрочем, возможно, в этом деле ему немного помогло то, что прямо на живот мне сверзился страдающий ожирением бегемот, матерящийся дядюшкиным голосом.

– Мы где? – спросил подрагивающий женский голос, который ещё секунду назад очень даже пронзительно визжал.

– В п… – Судя по единодушию, с которым ей ответила добрая часть присутствующих в автобусе мужчин, включая меня самого, люди точно ещё многого не знают о своей природе. Во всяком случае, зачатки внутривидовой телепатии у нас точно есть.

– А похоже, – заметила поднявшаяся из госпиталя на второй этаж медсестра. Эта представительница прекрасного пола держалась не в пример хладнокровно. – Темно, влажно и дырка вертикальная.

– Угу. Как раз по форме нашего автобуса, – поддакнул я, любуясь на брызги, которые залетели в окна-бойницы. Судя по ним, а также по тому, что падение окончилось звуком «плюх», а не «шмяк», мы угодили в какую-то большую лужу. Для озера данный резервуар, смутно видимый в свете фар и бортовых огней нашего транспортного средства, всё же оказался мелковат. – Мы угодили в волчью яму?

– Вполне возможно, – согласился Савва. – Главное, чтобы выкопал её не муравьиный лев. Кто не знает, это такие хищные насекомые, сидящие в засаде под слоем почвы.

На несколько секунд установилась напряжённая тишина. Я, как, впрочем, и другие, старательно пялился в окно. Лучи фар и проникающий сверху свет солнца рассеивали мрак лишь на относительно небольшом участке мутной лужи, по которой гуляли вызванные нашим падением волны. Двигатель молчал. Мотор не то сам заглох, не то его заглушил водитель, опасаясь заехать ещё куда-то не туда и провалиться уже к центру планеты.

Кстати, чего это там такое вытянутое на самой периферии зрения периодически блестит из-под колышущегося слоя грязи? Да ещё эти объекты, отражающие свет, как-то странно расположены. Симметрично, на расстоянии нескольких метров друг от друга. И их много.

– Да не… – протянул дядя. – Бред! На кого должна охотиться тварь, способная выкопать ловушку под автобус?!

– К примеру, на тех бессмертных крокозябр, одна из которых едва нас не схарчила, – предположил кто-то из солдат.

– Отставить панику! – рыкнул майор Ловцов. – Не забывайте, у нас есть пушки!

– И чё? – с каким-то гортанным хохляцким акцентом уточнил мой дядя. – Думаешь, они помогут против такого суперхищника?

– Ну… нет, – был вынужден признать военный. – Но мы всегда успеем застрелиться, если нас начнут переваривать!

– Спокойно! – заявил я, наконец сообразив, что именно напоминают мне поблёскивающие из-под слоя мутной воды предметы. Шпалы! Очень редко расположенные и явно не деревянные, но тем не менее размер и форма более-менее соответствовали. Конечно, в живой природе симметричные объекты тоже встречаются, взять хотя бы паутину, но чаще они всё же являются плодами творения разума. – Мы в метро! Ну, или каком-то ином сооружении инопланетян, чья занесённая землёй крыша не выдержала веса нашего автобуса.

Сами узревшие творение чужого разума археологи возбудились, экологи насторожились, а военные приготовились к драке. Разведчики-дроны и разведчики-люди бесстрашно, хотя и с лёгкими матюгами, в дополнение к штатному оборудованию вооружились мощными фонарями. Причина их недовольства, а именно мутная холодная жижа, в которой могло скрываться всё, что угодно, от голодного ксенокрокодила до особо опасных бактерий, паразитирующих на остатках трапезы вышеупомянутого хищника, плескалась у них значительно выше колен.

– А крыша-то помещения раньше прозрачной была, – заметила Любовь Юрьевна, с трудом вылезая из пулемётной турели наверху автобуса. – Вот, следом за нами несколько обломков упало, и я легко отчистила их от слоя почвы.

– Техника безопасности при работе с ксеноартефактами не допускает… – завёл было кто-то из военных, видимо, вспомнил азы научной подготовки или же просто слепо выполнял заученные инструкции.

– Мы в этой инопланетной хренотени по самое горло сидим. Вернее, даже с головой в неё нырнули, – оборвал его майор. – Если она опасна, нам уже в любом случае ничто не поможет.

– Пластик? Стекло неизбежно поцарапало бы или как-нибудь деформировало… – задумался дядя, рассматривая толстый обломок пластины из неизвестного материала. В свете установленных в салоне нашего автобуса ламп он напоминал кусок прозрачнейшего льда. – А сверкает-то как! Прямо чистый бриллиант!

– Не исключено. – Женщина с приятной внешностью и несколькими научными степенями принялась приводить в рабочее положение микроскоп. – Углерод – один из самых распространённых элементов в этом мире, а состоящий из него алмаз чудовищно твёрд. «Гагарин» тоже мог бы иметь отдельные бриллиантовые детали, если бы синтез данного материала обходился при наших технологиях дешевле.

И если бы у материаловедов было достаточно расходников для отработки техники, позволяющих бороться с его хрупкостью при расколе по спайности.

– Что вы видите? – майор Ловцов переключился на разведчиков. Вернее, на изображение с их камер, которое выводилось у нас на экраны мониторов. – Нашли что-нибудь?

– Одну стенку. Теперь движемся вдоль неё, составляем карту этого подземелья. – Камера на шлеме разведчика чуть сдвинулась, и луч фонаря высветил… – Периодически встречаются обломки какой-то техники, размером примерно с легковой автомобиль. Состояние – даже не хлам, а одна сплошная гниль и ржавчина, явно обрушившаяся сюда под собственным весом. Контуры отдельных деталей только угадываются. Дозиметр не пищит, образцы взяли.

– А другие рельсы видны? – придирчиво уточнил майор.

– Рельс тут только один. – Изображение дёрнулось и показало заметно возвышающуюся над полом серебристую штуку, просматривающуюся под поверхностью воды. Невдалеке от неё вздымалась тёмная громада, кое-где покрытая бледным налётом не то плесени, не то мха. – Если это вообще рельс, в чём я лично сомневаюсь. Когда мы шли вдоль него, то упёрлись в стену. Не в завал, не в проход, а в гладкую стену. А вот, кажется, виден второй конец этой штуки, и он тоже никуда не ведёт. Кстати, почти все обломки техники находятся рядом с выступами. Словно её у них специально останавливали.

– Подземная парковка? – почесал мой дядя подбородок.

– Не самый плохой объект для первичного анализа, – оценил я, наблюдая за передвижениями дронов. – Однозначно лучше, чем военный бункер.

– И на фиг тогда здесь прозрачная крыша? – задался вопросом кто-то из экологов. – Для красоты?

– Может, солнечные батареи подзаряжать? – пожала плечами Любовь Юрьевна, не отрываясь от исследования образца инопланетных материалов. – Или этого требовали принятые в их обществе санитарные нормы.

– Мы нашли какие-то рисунки, – доложили разведчики, освещая стену перед собой фонарями.

На ней действительно имелись цветные пятна, и это была уж точно не плесень или какой-нибудь экзотический мох. Рваные мазки синего, белого и жёлтого цветов образовывали единое целое, смахивающее на картину художника-абстракциониста. Овальная светлая рама, внутри которой капельки колотили щупальцами-ложноножками рваные круги, а поперёк поля битвы полз скелет большой серебряной гусеницы… Минуточку, а это не план ли помещения? Очень уж центральная его часть походит своей симметричностью на обнаруженные «рельсы».

– Если бы мы были на Земле, то я сказал бы, что это схема эвакуации при чрезвычайной ситуации. Только нарисованная китайскими иероглифами.

– Как раз иероглифов я тут и не вижу. Одни простейшие геометрические символы, да и те далеко не везде, – задумалась девушка-археолог, постукивая пальцем себе по основанию шлема, за которым скрывался подбородок. – Надо совместить план помещения с этим рисунком, чтобы понять, как обозначали инопланетяне те или иные объекты.

– Анализирую картинку в разных диапазонах, на случай если местные имели другой спектр зрения, – подал голос кто-то из инженеров. – Уже нашёл кое-какие различия между цветами, которые человеческий глаз почти не воспринимает.

Чем-то щёлкнув, он спроецировал дополненное изображение обнаруженной схемы на стенку автобуса. Картинка стала значительно чётче, казавшиеся на первый взгляд однородными цветные пятна разделились на отдельные сегменты из более-менее узнаваемых геометрических фигур. Привычных людям прямых углов насчитывалось среди них маловато, но это явно была схема помещения, а не какой-то абстрактный рисунок.

– Та-а-ак! – Майор, на зависть любому суперкомпьютеру, успел проанализировать и разобрать увиденное за долю секунды. – Двигайтесь влево! Эта синяя фигня с отходящей от неё за пределы общей схемы трубой похожа на выход. Проверьте, не завален ли он и пройдёт ли там автобус.

– Если и нет, не страшно, – успокоил его кто-то из инженеров. – Он у нас всё равно модульный, а лебёдка в комплекте имеется. Вытащим наружу по частям.

– У меня нет желания потерять на сборку-разборку пару суток, – пробурчал дядя.

– Обижаете, – покачал головой его собеседник. – За двенадцать часов управлюсь! Ну, за пятнадцать. Всё-таки без Васи работать станет чуть сложнее, пусть земля ему будет пухом…

– Стоп! – вдруг отчаянно закричал Савва, в данный момент командующий одним из уцелевших дронов. – На десять часов! Груда обломков, к которой ближе всего стоит сержант Загеридзе!

Мгновенно разведчики рассыпались в разные стороны и залегли прямо в грязь, выставив стволы в заданном направлении. Со скрежетом расположенная на нашей крыше турель развернулась туда же, готовясь поддержать бойцов ливнем крупнокалиберных пуль.

– И… что? – задал вопрос с каким-то гортанным акцентом не иначе как данный сержант, тщательно подавляя так и просящиеся на язык слова, относящиеся к самым экспрессивным терминам русского языка. – Она же не движется!

– Да, не движется, – согласился Савва. – Но она не высовывается из воды, а висит в паре сантиметров НАД ней.

Лучи фонарей сверху донизу обшарили непонятную груду лома, о чьём первоначальном виде оставалось лишь догадываться. И, чёрт побери, она действительно парила! На высоте около сантиметра и абсолютно не касаясь воды. Тонкий грязный шнур соединял её с покоящимся под слоем мути «рельсом», но он провис и явно был слишком маленьким для удержания подобной махины. А сверху никаких верёвочек или тросов.

– Что ж, теперь мы знаем, сохранились ли тут работающие образчики ксенотехнологий, – удовлетворенно выдохнул дядя Стёпа, расплываясь в широкой улыбке. – Есть чего тащить на «Гагарин» и изучать до потери пульса…

– Состояние такое, что работать с ним придётся скорее археологам, чем мне. – Любовь Юрьевна буквально прикипела к экрану монитора. – Вон, под водой обломки, отвалившиеся от этого агрегата! Как его внутренние системы до сих пор работают? И откуда они берут энергию?!

– Может, из рельса? – предположил я. – Зачем-то он ведь нужен. И если здесь нечто вроде парковки, то почему бы ей не оказаться совмещённой с заправкой? Особенно если используется не какое-нибудь топливо, запасы которого давно истощились бы, а одна из форм передачи энергии.

Кто-то из разведчиков, на всякий случай обходя парящую груду хлама, нашёл-таки выход. Внушительные двери почти метровой толщины были открыты настежь. Хозяева помещения не то поленились их закрыть, не то просто некому было это сделать. В соседнем зале начинался ведущий чуть-чуть вверх подземный пандус.

Другие разведчики, полностью осмотрев то помещение, куда грохнулся наш автобус, прошли к этой гладкой ровной дороге и обнаружили в конце помещения большой завал. По бокам автострады расположилось несколько маленьких каморок, один в один напоминающих небольшие магазинчики. Полки обрушились, а лежащие на них товары давно истлели, но среди мусора легко угадывались отдельные созданные руками инопланетян детали, на которые немедленно начали дистанционно капать слюной наши ксеноархеологи.

– А вот эта штука больше, чем остальные. И, я бы сказал, чётче. Словно материал, из которого её сделали, намного лучше сопротивлялся коррозии и износу, – заметил майор, во все глаза рассматривая образец инопланетной техники. – Кроме того, видите, у неё по правому борту идут неровным прерывистым пунктиром какие-то отметины-кратеры? Словно очередью туда влепили, но не смогли пробить броню.

– И нашлёпка на крыше похожа на маленькую пулемётную башенку, – кивнул я, нервно потирая замёрзшие руки. Окружающие поморщились, когда перчатки скафандра с неприятным скрежетом прошлись друг по другу. – Думаете, это не легковушка, а бээмпэшка? Армейская техника по умолчанию должна обладать повышенным запасом прочности по сравнению с гражданскими моделями.

– Посмотрим. – Любовь Юрьевна оторвалась от микроскопа и вооружилась предметом, совсем неподходящим хрупкой девушке. Да и научному сотруднику колониальной экспедиции, так сказать одному из лучших интеллектуалов планеты Земля, тоже. Большой чёрной монтировкой, фактически гнутым ломом. – Раз никаких опасностей, кроме грязи, тут нет, то я хватаю сапёрного робота, своих людей и иду исследовать эту штуку.

– Подождите, пока мы окончательно проверим все углы, – остановил её Ловцов. – Вдруг где-нибудь притаился хищник, который спрятался от заполнивших его логово непонятных двуногих. Или мина нажимного действия стоит…

Никаких неприятных сюрпризов, однако, солдаты не обнаружили и отправились вручную разгребать выход наружу. Автобус наш не соответствовал высоте предназначенного для местного транспорта туннеля, но разобрать всю конструкцию и снять только второй этаж – это две большие разницы. И потому наши инженеры, включившиеся в работу, не очень-то и возмущались внезапно привалившему им «счастью». Люди были довольны и тем, что исследование инопланетных руин протекало в более-менее комфортной обстановке. Плещущаяся под ногами мутная жижа, разумеется, доставляла определённого рода неприятности… Зато образцы не требовалось далеко тащить. Или с риском для жизни отдирать от местных конструкций. Они и сами успешно отлетали, только тронь.

– Чёрт побери! – зло бухтел Савва, роясь в куче хлама, перекрывавшего проход в один из «магазинов». Именно в помощь к археологам меня и направили, посчитав, что в любом другом месте от сисадмина будет ещё меньше пользы. – Здесь только непонятные жестяные и металлические закорючки, которые никак не могут быть деталями одного и того же устройства! А всё остальное рассыпалось в прах!

– Разлагаемые биоматериалы, – предположил я, осторожно прикасаясь пальцем к тому, что выглядело как более-менее сохранившая свои очертания овальная коробка неопределённого серо-буро-малинового цвета. Стоило лишь слегка дотронуться до её бока – и она рассыпалась на множество отдельных кусков, состоящих, похоже, из одной только пыли. – У нас на Земле такие тоже упорно пытаются внедрить, чтобы окружающую среду не загаживать.

– Похоже на то. Нам ещё повезло, что мы начали работу в месте, где нет ветра, осадков и других факторов, мешающих сохранности предметов инопланетной культуры, – согласилась со мной девушка-археолог, осторожно разглядывая комочки пыли на полу. – Знаете, а мне кажется, раньше тут был продовольственный магазин. Вот, посмотрите. Это изображение очень походит на какой-то фрукт. И таких здесь встречается много.

– Скорее ягода, она на вытянутую клубнику немного смахивает. – Я с трудом смог выделить линии рисунка, украшавшего одну из стенок полусгнивших коробок, от покрывавших инопланетную упаковку трещин. – Но почему тогда всё это одноцветное?

– Для нас одноцветное, – заметил Савва. – Мы же вроде уже выяснили, местные видели в инфракрасном спектре.

– Не только в нём. Чертёж на стене разными красками намалёван, – возразила девушка. – Но у меня есть одна теория… И она прекрасно объясняет тот факт, что здесь нигде нет букв с надписями.

– Излагайте, юная леди, – потребовал от специалистки по разгадке тайн древности мой дядя, внезапно возникший у нас за спиной. Да ещё и залихватски подмигнул одной из немногих на Циратре женщин, явно заигрывая. Вот ведь старый кобель! Личной массажистки ему мало! Хотя она вроде теперь скорее общественная…

– Ну… – смутилась девушка. – Я думаю, что поскольку большая часть здешней жизни представлена насекомыми…

– А-а-а! – Пронзительный женский вопль ударил по общей связи, заставив всех членов экспедиции синхронно вздрогнуть. Кажется, кто-то из охранников даже выстрелил. Хорошо, хоть прямо на направлении полёта пули никто не стоял, а рикошета не произошло. – Снимите меня отсюда!

– Тащите кошку! – Рёв Ловцова, раздавшийся следом, прозвучал не менее громко. Хотя и не так испуганно. – А то улетит!

Метнувшись обратно в помещение с обвалившейся крышей, мы обнаружили… Любовь Юрьевну, отчаянно дрыгающую своими стройными ногами на высоте четырёх метров. Женщина двумя руками пыталась отпихнуть от себя потолок, к которому её прижимал длинный широкий плоский лист неизвестного материала габаритами два на три метра. Судьба оказаться раздавленной им, похоже, пока не грозила. Легко перебарывая действие подъёмной силы, она отталкивалась от преграды и опускалась вниз сантиметров на тридцать-сорок… И опять возносилась, только уже чуть в другом месте. А ведь до края дыры, куда её могло бы выпихнуть инопланетное устройство, оставалось совсем чуть-чуть. Судя по тому, что растерянные учёные сжимали в руках разного рода проржавевшие детали или инструменты, а от местного летающего броневичка на прежнем месте виднелась только торчащая из воды башенка, они таки нашли ту штуку, которая перебарывала притяжение Циратры.

– Антигравитация? – предположил дядя Стёпа, следя за тем, как учёную пытаются захлестнуть толстым армированным канатом.

– Больше на искусственную невесомость походит, – не согласился я, наблюдая, как от лёгкого толчка инопланетная штуковина и распластавшаяся на ней женщина отлетают в сторону. Они пару раз повернулись вокруг своей оси, но снова начавшая голосить Любовь Юрьевна вцепилась в находку крепко. Не иначе как видела её основой для своей будущей диссертации. А может, просто побаивалась высоты. – На видео с орбиты космонавты точно так же крутились.

– А в чём между этими двумя понятиями разница? – осведомился Савва. – У меня с физикой как-то не очень.

– Ну… – Я посмотрел на дядю Стёпу, стесняясь сознаться, что у меня тоже данная дисциплина в списке любимых предметов не значилась.

Со второй попытки арканом всё-таки удалось захлестнуть ногу воздухоплавательницы и притянуть её обратно на землю. Вернее, на воду. Перенервничавшую учёную с трудом отцепили от образца. А инопланетный механизм, чуть не улетевший обратно вверх, немедленно замотали в два слоя сетей и на всякий случай взяли на прицел. Думаю, на него бы и наручники надели, если бы нашли куда.

– А какая у вас была теория? – поспешно переменил тему разговора опытный политик. – Ну, о том, почему мы здесь не можем найти ни единой буквы.

– Запаховое письмо, – ответила девушка-археолог. – Среди наиболее развитых насекомых Земли это весьма распространённый способ коммуникации. Те же муравьи или пчёлы, чьи рои насчитывают миллионы экземпляров, могут им едва ли не полноценно общаться без личного контакта. И если местные разумные формы жизни эволюционировали от подобных существ, то в качестве алфавита им проще было научиться запоминать комбинации нескольких ароматов, чем учиться карябать закорючки-символы.

– Но мы же нашли рисунки каких-то плодов, – осторожно заметил я. – Нормальные… Ну, относительно. Это не идентичные натуральным ароматизаторы, показывающие, что когда-то находилось внутри.

– Значит, глаза у инопланетян тоже имелись, – пожала плечами девушка. – Мы ведь в супермаркетах обычно именно на этикетки смотрим, а не читаем всё, что пишут на упаковках производители. Хотя последнее, разумеется, намного более информативно. А в некоторых случаях даже и может уберечь от большой ошибки.

Короткое расследование причин происшествия ни к чему не привело. Профилактических люлей выдали всем, а адресных и потому особо увесистых никому не досталось. Как оказалось, найденная нами «бронетехника» находилась лишь в чуть лучшем состоянии, чем коробки из-под продуктов.

Когда научники сфотографировали её со всех сторон и принялись бережно даже не разбирать, а зондировать на предмет поворачивающихся или откручивающихся деталей, основание машины перекосило. Из-под слоя осыпающейся трухи, как вампир из могилы, восстал попирающий законы тяготения пласт непонятного материала и медленно и величественно устремился к искусственным небесам, сбрасывая хлопья ржавчины. Ну а Любовь Юрьевна вовсе не прыгнула на него вдогонку. Она испуганно отшатнулась назад и банально поскользнулась на плещущейся под сапогами жидкой грязи. А чтобы не улететь лицом в мутную жижу, схватилась за то, что подвернулось под руку. И вознеслась.

– Очень перспективная находка, – довольно потирал руки дядя, смотря, как суетятся научники вокруг замотанного в сеть образца.

А тот демонстрировал одно из характерных свойств инопланетной техники – полное презрение к известным дикарям-землянам законам физики. Моё предположение оказалось верным. Рядом с этой штукой действительно наблюдался локальный эффект невесомости. Вещи, непосредственно соприкасающиеся с ней, судя по ряду проведённых экспериментов, резко теряли свой вес. Как и почему – уже другой вопрос. Ответ на который с точки зрения сегодняшних представлений о мире наверняка выглядит как бред наркомана, скурившего килограммов двадцать конопли, обёрнутой страничками научных диссертаций.

– Подъёмная сила плюс прочность – это же просто конфетка! И для нас, и для Земли! Ты только подумай, какие перспективы такое открытие сулит!

– Можно будет не ремонтировать дороги, если все автомобили станут летающими, – усмехнулся я, припомнив прочитанные статьи об ухнувших в дорожные ямы и колдобины бюджетах. Судя по ним, некоторые участки наших транспортных магистралей дешевле было бы мостить серебряными плитами и делать инкрустационную разметку золотыми кирпичами, чем класть туда асфальт. – А с чего ты взял, что эта штука не только летучая, но ещё и прочная?

– Она не рассыпалась, – пожал плечами дядя. – Плюс за те полчаса, которые вокруг неё водят хоровод, ещё не смогли отбить ни одного образца. Ни скальпелем, ни молотком, ни ломом, ни лазерным резаком или даже извлечённой чёрт знает из каких запасов микробомбой.

Резко ушуршавшие от учёных с их новой игрушкой военные, которые помимо всего прочего тащили с собой снятый с одной из турелей тяжёлый пулемёт, служили лучшим доказательством, что наша экспедиция опять наткнулась на что-то любопытное. На сей раз лавры первооткрывателя достались тому, кому и положено, – археологу Савве.

– Там щель была в стене… – сбивчиво стал объяснять он, размахивая руками. – Ну, я в неё и засунул!

– Что именно? – уточнил кто-то из наших бравых защитников, тыча в чёрный проём обнаруженного дверного проема огнемётом.

– Нож, разумеется! – не понял подколки специалист по древностям.

– Это какая-то подземная улица, – напряжённо докладывал эколог, вглядываясь в получаемую от дрона картинку. – Нет, целый подземный город! Я уже два раза выводил машины на перекрёстки тоннелей, по которым можно наш автобус боком протащить. А уж сколько тут более мелких отнорков! Правда, завалов тоже хватает…

– Может, это канализация? – осторожно предположил один из подчинённых Ловцова. – Просто большая?

– Исключено, – покачал головой майор. – Посмотрите, тут есть множество незакрытых дверей. А вон те вытянутые проёмы на высоте от метра не могут являться ничем, кроме окон.

– Без стёкол? – удивился дядя. – Впрочем, если эти умельцы любой мусор делали биоразлагаемым, то могли и сгнить… Кстати, вы заметили, что там, несмотря на множество разрушенных строений, относительно немного строительного мусора?

– Не так уж и мало. Просто основные его завалы находятся по бокам, словно их туда бульдозером сгребли, – не согласился Ловцов. – Возвращай машины обратно. Сначала обследуем близлежащие к нам области и только потом двинемся дальше. Стоп! Приблизь-ка дрона вон к тому окну! Мне кажется или там…

Взятая крупным планом картинка никаких сомнений не оставляла. Несколько сотен крупных сквозных дыр, испятнавших подоконник, никак не могли возникнуть естественным образом.

– Знатная тут была пальба, – вздохнул какой-то солдат. – Кстати, надо бы по этой стеночке из нашего пулемёта шваркнуть. Чтобы узнать пробивную мощь местного ручного оружия.

– Идея здравая, – согласился майор. – Да и вообще, вдруг там труп инопланетянина с винтовкой лежит? Как далеко это место от нас?

– Семьдесят четыре метра, если по прямой, – сверился с данными дроида эколог. – Но придётся немного покружить, там завалы.

– Не так уж и далеко, – прикинул майор и покосился на дядю: – Рискнём?

– А как же! – не пожелал праздновать труса мой родственничек. – Главное, чтобы потолок не обвалился, а остальное нам не страшно!

Ну да, ну да… Если случайно наткнёмся на живого разумного инопланетянина, то это станет большим успехом экспедиции. Даже при условии, что он начнёт в нас стрелять. Всё равно логи всех действий пишутся бесстрастными бортовыми компьютерами и отправляются на «Гагарин». А оттуда идут прямиком на Землю.

Место, когда-то в прошлом ставшее ареной жаркой схватки, сложно было пропустить. И не только потому, что вставший у него дроид служил нам надёжным маяком. Просто кромешную тьму подземелья в этом месте разбавлял пусть и не слишком яркий, но всё же отчётливый дневной свет.

– Сюда чем-то жахнуло, – авторитетно высказался Ловцов, рассматривая выход на поверхность. Данный объект явно не планировался строителями. Во всяком случае, на эти мысли наводил покрытый почвой пологий склон. Кое-где из него высовывались обломки каменных плит, составлявших потолок подземелья и стены расположенных прямо в точке попадания строений. – И весьма недурно. Я бы сказал, что это сделала какая-то тяжёлая гаубица. Ну, или её инопланетный аналог.

– Угу, – отозвался кто-то из военных. – Идите сюда! Мне кажется, я могилы нашёл!

Тройка обнаружившихся в ближайшем относительно целом боковом отнорке ровных насыпей, сделанных из мелких камней и расположенных прямо посреди улицы, действительно весьма напоминала обычные людские захоронения. Таких и по сей день немало появляется на полях сражений нашей родной планеты, когда трупы придавать подобающему погребению некогда или нет возможности. Правда, обычно над телами мы всё же устанавливаем какие-нибудь знаки. Крест там, плиту, на худой конец каску с прицепленным к ней личным медальоном… Здесь же ничего такого не было. Или мы просто не могли обнаружить послание, оставленное тем, кто придёт на это место.

– Вскрываем, – решил Савва, которому явно уже не терпелось запустить свои ручки в останки построивших этот подземный комплекс инопланетян. – Думаю, там сохранилось достаточно, чтобы мы могли дать хотя бы предварительное заключение о культуре инопланетян! Одежда, украшения, возможно, предметы быта…

– Подожди минуту, сейчас сюда прибегут наши медики с оборудованием для земляных работ, – остановил его я, не желая в одиночку махать лопатой. А то, что это придётся делать именно мне, сомнений не вызывало. Солдаты нас сторожат, дядя уже не в том возрасте, ну а археологов на все могилы сразу маловато будет. – Им тоже будет интересно на пришельцев полюбоваться и первые выводы об их физиологии сделать.

– Пришельцы на Циратре – это мы, – пробурчал Савва, но тем не менее взял себя в руки и не бросился разбирать мелкие насыпи камней голыми руками. – Интересно, а как далеко вообще тянется этот подземный лабиринт?

– Либо эти тоннели тянутся до тех высоток, остовы которых мы видели, либо нас угораздило провалиться в непосредственно примыкающий к мегаполису дачный посёлок, – пробормотал дядя. – Ну, или какие-нибудь технические помещения…

Эксгумация останков заняла у нас около часа и окончилась вполне ожидаемыми результатами. Под слоем мелких камней лежали длинные вытянутые тела насекомых. Мягкие ткани давно сгнили, но от хитиновых пластин внешнего скелета осталось достаточно, чтобы можно было легко узнать основные черты внешности местных жителей. А вот артефактами они особо не порадовали. Несколько рассыпающихся в прах лоскутьев ткани – видимо, одежда инопланетян также создавалась из разлагаемых материалов – вряд ли могли считаться достойной добычей. Чуть больше оживления вызвал небольшой браслет из серебра на лапе одного из трупов, но после экспресс-анализа его сочли обычным ювелирным украшением. Во всяком случае, никаких внутренних структур в нём не обнаружилось. И внешних узоров тоже.

– Рост существ около двух метров. Ближайший земной аналог – богомол. Отличие от последних заключается в более толстом туловище и пропорционально развитой голове, явно содержащей большой мозг. – Доктор Царенко с профессионализмом опытного патологоанатома ковырял длинным скальпелем куски хитина, поворачивая из стороны в сторону череп инопланетянина. Лицо у него, кстати, оказалось не слишком отталкивающим. Нечто вроде гладкой хоккейной маски с провалами на месте истлевших глаз и чёрной прорезью рта, внутри которой даже зубов видно не было. – Четыре пары конечностей. Две нижние держали тело в вертикальном положении и использовались для передвижения. Самые верхние похожи на косы богомола и могут использоваться только в бою или на охоте. Для тонкой работы служила пара, расположенная чуть выше тазового сустава и имеющая шесть тонких когтистых пальцев. Причина смерти не ясна, требуется дальнейший анализ.

– Он хищник или травоядный? – уточнил дядя.

– Скорее первое, впрочем, не исключён вариант со всеядностью. – Доктор с сомнением потрогал костяные клинки верхних конечностей. – С такими игрушками было бы удобно охотиться на дичь… Впрочем, я слишком слабо ориентируюсь в местной биологии, чтобы давать какие-то объяснения. Подождём исследования их желудков.

– Это вам придётся найти мне труп, лежащий в вечной мерзлоте, – фыркнула медсестра, только что закончившая расфасовывать по пакетикам отдельные части тела другого выкопанного из неглубокой могилы тела. – Кстати, мой образец был самкой. Я нашла в задней части яйцеклад и два крупных яйца, размером со страусиное. А убил её какой-то тяжёлый предмет, упавший на голову и вбивший ту чуть ли не в живот. Потом хитиновые пластины грубо вернули на прежнее место и чем-то склеили… Наверное, чтобы на похоронах тело выглядело более-менее прилично.

– Если они не сжирают трупы сородичей, а заботятся о них, значит, что-то общее в нашей морали имеется, – задумчиво протянул дядя. – Это обнадёживает…

– Посмотрите сюда! – привлёк всеобщее внимание Савва, работающий с последней могилой. – Кажется, вот так они и выглядели, когда были живыми!

На ладони археолога покоилась небольшая фигурка инопланетянина, только этот был не блёклым и серым, а раскрашенным во все цвета радуги. Голову покрывали синие геометрические узоры, на жутковатых косах желтел чуть другой орнамент, зелёный торс украсили тремя поперечными чёрными полосами, а все ноги раскрашены белым цветом. Одеждой кукле служило нечто вроде набедренной повязки, намотанной на последние сегменты брюшка, да переброшенный через едва намеченную шею синий шарф, завязанный на спине бантом. В руках маленькое подобие инопланетянина держало здоровенную бежевую штуку, похожую на свиток. Может, это дубинка?

– А эта особь куда меньше двух других. – Царенко заглянул в раскопанную последней могилу. – Я бы сказал, раза в три. И у неё косы ещё толком не отросли, вместо них лишь какие-то острые штырьки. На лицо все признаки личиночной стадии.

– Ребёнка, – мягко, но твёрдо поправил его мой дядя. – Пусть инопланетного, но ребёнка. Вместе с которым похоронили и его любимую игрушку, к нашему счастью оказавшуюся сделанной из какой-то синтетики.

На несколько секунд в древних руинах установилась мёртвая тишина.

– Взрыв, пробивший выход наружу, убил минимум троих. И двое из них должны были являться гражданскими. Если, конечно, у инопланетян нет самоубийственного с точки зрения выживания популяции обычая посылать в бой беременных женщин и детей, – нарушил молчание майор Ловцов. – Кто-то похоронил их, а потом принялся ждать войска тех, кто сначала провёл обстрел, а потом решил занять территорию. И, судя по повреждениям ближайшего здания, он успел хоть немного, но расквитаться. Ничем иным, кроме долгого и напряжённого выкуривания мстителя, я такие разрушения объяснить не могу. Да, думаю, нечто общее с этими существами у нас имеется. Практически уверен в этом.

«– Во всех слоях общества идёт бурное обсуждение успехов колониальной экспедиции, которая продолжает исследовать Циратру. – Дикторша новостного канала выглядела не очень, поскольку состояла едва ли не из отдельных пикселей, по полсантиметра каждая. А что поделать? Технические недоработки! Внепространственные врата исправно пропускали туда-сюда сигнал, но всё же открытый космос, двойное преодоление сигналом атмосферы и несовершенство нашей аппаратуры связи не давали насладиться картинкой прямого эфира в высоком качестве. – Кадры, на которых показаны остатки инопланетного подземного города, буквально потрясли весь мир!»

Сложно сказать почему, но наше родное правительство приняло решение не секретить по полной программе результаты деятельности обитающих в «Гагарине» колонистов, а хвасталось даже малейшими нашими успехами перед всей планетой. Не то им срочно нужна была поддержка уже начинающего злобно скрипеть зубами от затянутых потуже поясов электората, не то не сумели сделать достаточно сложную систему шифрования данных, чтобы конкуренты не сумели прочесть сигнал… Не важно. Главное, отдельные кадры и даже целые любительские видеоролики с красотами иного мира, а также его бравыми покорителями, надёжно заняли первые полосы всех новостных изданий. И хотя на Земле царил полный раздрай и хаос, в том числе и по поводу распределения богатств Циратры, но в наш адрес пока гавкать никто не решался. Максимум – осуждали Россию как таковую за слишком непродуманно начатые действия, способные привести к неким туманным последствиям… Но и это делали вежливо и вполголоса. Видимо, опасались, что в ответ на потоки оскорблений, нападки и санкции русские колонисты могут шарахнуть колонизационный корабль обидчика ракетой и тем похоронить на корню попытку добраться до инопланетных богатств и технологий. Военные нас, кстати, на этапе формирования экспедиции долго уговаривали взять с собой хоть одну систему класса «земля-космос». С трудом удалось им отказать, сославшись на слишком большие габариты подобной установки. Впрочем, не удивлюсь, если её пришлют в одной из посылок с родины вместо инструментов, оборудования или продовольствия.

«– Известие, что начат предварительный анализ биологии и культуры инопланетян, а также их техники, вызвало ряд протестов со стороны жителей великого халифата», – продолжала вести репортаж дикторша, сама смахивающая на гуманоида из-за дефектной обработки сигнала. А может, это глючит соединение передатчика конкретно с монитором, установленным в одном из самых больших помещений «Гагарина»?

Столовая, она же при необходимости кают-компания и актовый зал, могла за один раз вместить в себя пятьдесят человек. Впрочем, сейчас в неё набилось чуть ли не вдвое больше. Люди стремились провести редкие за последнее время часы досуга в обществе себе подобных. Да и теплее так было, чего уж там… Бушевавшая снаружи буря, сопровождающаяся порывами ветра, валившими с ног даже крепких мужиков в скафандрах, кроме всего прочего принесла с собой и заморозки. Температура воздуха упала до минус четырёх, а электроэнергии в обогревателях больше не было. Даже наоборот. Один из ветрогенераторов сломало к чертям собачьим, а второй свернули от греха подальше.

На мелькнувших кадрах было видно, как чем-то стреляющая в воздух, а также кидающая камни и бутылки с зажигательной смесью в высокий бетонный забор толпа ложится, как трава, под хлестнувшей по ней пулемётной очередью. Только тёмные брызги во все стороны полетели, а взбешённый хоровой рёв мгновенно перешёл в испуганный дружный визг. Да уж, здорово изменилась старушка-Земля. Раньше такое действие по телевизору ни за что не показали бы, а сейчас даже цензуры особой не ввели. Видать, приучают население, включая и находящихся перед экранами детей, к суровой действительности.

– Всё равно эти фанатики сюда прилетят рано или поздно, – вздохнул кто-то у меня за спиной, уныло звякая ложкой о тарелку. – Секты функционируют по принципу финансовых пирамид, а устоявшиеся религии в своей деятельности больше похожи на транснациональные корпорации. Для них нет понятия «хорошо» или «плохо». Есть лишь ресурсы, которые можно использовать, и внутренний устав, запрещающий делать те или иные действия публично. А скорее даже просто попадаться на них.

– Ну не надо о политике, а? – попросила одна из немногочисленных на «Гагарине» женщин. – Мне этого добра и дома по горло хватило.

– Предлагаете переключить на разговоры о погоде? – полюбопытствовал наш главврач, лениво ковыряясь ложкой в тарелке, где плавала полужидкая бурая кашица.

Впрочем, тем же самым занималось девяносто процентов отдыхающего в столовой народа. Выращенные в отсеке с гидропоникой съедобные генно-модифицированные водоросли содержали достаточно белков и углеводов, чтобы поддерживать в людях жизненный тонус. А ещё они довольно сносно росли на местном сырье, прошедшем умеренную фильтрацию. Ну а что выглядели как варёные сопли и витамины туда приходится добавлять пипеткой… Ну, у всех свои недостатки.

– Или, может, о еде?

– А что с ней не так? – упёр руки в боки наш шеф-повар, выглядывая из-за раздаточной стойки. – Ещё кто-то из классиков заявлял, что с хреном и майонезом можно сожрать любую гадость. А вам дано девяносто шесть пищевых добавок, способных придать еде любой вкус! От ароматного шашлыка до сочного спелого арбуза!

– Это да, запах имеется идентичный натуральному, – брезгливо покосился на свою тарелку Царенко. – Ещё бы с консистенцией вы что-нибудь придумали…

– Придёт посылка с Земли, в ней будет мука. Сделаю вам яблочную шарлотку. Вернее, запеканку из водорослей, конечно, но от шарлотки не отличите, – пообещал шеф-повар, страдающий от невозможности в настоящий момент порадовать свою тысячную клиентуру чем-нибудь вкусненьким. – Потерпите, всего два дня осталось.

– Это если график не собьётся, – пробурчал Глыбин, не слишком культурно дохлёбывая остатки своей порции прямо через край тарелки. – Я не уверен, что буря к тому времени стихнет. А в такую погоду приземление модуля грозит нештатными ситуациями.

– Да пусть грохается, если с небольшой высоты, а не с орбиты, – пожал плечами кто-то из военных. – Там же людей нет. Ну а консервам от удара будет ни жарко ни холодно. Испортиться они в любом случае не успеют, мы их раньше съедим.

«– Продолжаются волнения в лагерях для мусульманских беженцев из Европы, построенных у западной границы России, – продолжала вещать телеведущая, рассказывая о творящихся на Земле событиях. – Люди протестуют против их депортации на родину, утверждая, что такое действие будет являться не чем иным, как выполненным чужими руками убийством. Напоминаю, по недавно введённым в действие поправкам к законам Европейского союза, смертная казнь может применяться к лицам с ограниченным гражданством в том случае, если они без разрешения оставили места своего компактного проживания. Особое возмущение общественности вызывает семнадцатая поправка, снижающая возраст отвечающих по всей строгости закона правонарушителей до четырнадцати лет».

– Первые концлагеря построили британцы. Самые известные концлагеря – немцы. Интересно, что же получилось из резерваций, которые строили эти нации совместно? – хмыкнул Савва, уже успевший доесть свою порцию и несущий грязную посуду к раздаточной стойке.

– Мерзость невероятная, – однозначно высказалась всё та же дама, которая остро не переваривала политические блоки в новостях. – И переключите уже канал, хватит смотреть эту дрянь!

– Тем более, сейчас вся возня идёт там, а мы здесь, – согласился с ней майор Ловцов, который сидел со мной по соседству. – Вот прилетит к нам хоть кто-то ещё, тогда и у нас начнутся игры в дипломатию. И всякие связанные с ней неприятности.

– Шпионов друг к другу засылать будете? – усмехнулся я, представив себе зрелище: негра, напялившего шапку-ушанку, валенки, вооружившегося балалайкой и пытающегося сойти среди нашей команды за своего. Впрочем, даже если будет вместо этого клоуна нормальный агент, всё равно ничего ему не обломится. Слишком мало нас, чтобы чужак смог затеряться.

– А почему нет? – откликнулся военный. – Сотрудничество по ключевым для выживания областям с чужими колонистами у нас точно начнётся. Во всяком случае, об этом говорит опыт полярников, находившихся почти в такой же ситуации. А там взаимодействие между экспедициями разных стран дойдёт до торговли бартером и пойдёт по нарастающей…

– Ну, нефть мы уже нашли, так что можно будет строить привычную сырьевую экономику, – ухмыльнулся недавно вернувшийся разведчик Станислав, который даже внутри корабля не стал снимать подстёжку под скафандр, от которой ощутимо пованивало застарелым потом.

– Серьёзно? – обрадовался Ловцов. – Значит, та штука на карте всё-таки асфальтовое озеро?!

– Оно самое. И до него каких-то семьдесят километров, – довольно кивнул Глыбин. – Насколько велики там запасы, сложно сказать, но двигатели внутреннего сгорания мы можем собирать уже сейчас. Нам в любом случае топлива хватит!

– Это вам не электрические слабосилки. С ними у нас работа пойдёт! – довольно улыбнулся инженер с на редкость подходящей к его профессии фамилией Гвоздь. – Да и производство пластмассы можно будет наладить. Не сейчас, понятное дело. Потом. Когда колонистов станет достаточно много, чтобы открывать химический заводик. Кстати, когда ожидается пополнение?

– Довольно скоро, недели через две-три, – улыбнулся капитан. – Зрелище рабочего устройства антигравитации так возбудило наши денежные мешки, что второй колонизационный корабль собирают ударными темпами. Вроде даже какие-то спонсоры из-за рубежа согласны выделить средства, необходимые для углублённого изучения инопланетных артефактов. Лишь бы им долю в научных разработках и итоговых прибылях дали.

– И государство согласно делиться с частниками? – удивился Царенко.

– Если вклад частников будет сопоставим со вкладом государства, то почему нет? Да и вообще, «государство» как таковое слишком аморфное понятие. Политику везде и всегда делали отдельные люди, просто работающие ради большей эффективности в едином блоке. – Глыбин кивнул в мою сторону: – Вон у нас доказательство сидит…

– Могу лечь, – усмехнулся я, закрывая глаза и поднося ложку ко рту. Запах сливочного пломбира, м-м-м… И вкус его же. А жидковатую консистенцию можно списать на то, что мороженое давно растаяло. Но подобный повод моё любимое холодное лакомство никогда не спасал от жадного пожирания. – У меня всё равно термобельё заряжено на полную, так что не замёрзну. Кстати, когда уже пустят реактор и закончатся перебои с электроэнергией? До или после того, как прибудет второй колонизационный корабль?

– Боюсь, что после, – вздохнул Гвоздь, потупив глаза. – Мы столкнулись с рядом непредвиденных трудностей и, чтобы уменьшить шанс на катастрофу, решили всё перепроверить трижды. А новая порция колонистов уже вот-вот прибудет, ведь их судно будет устроено значительно проще. Там уже не потребуются такие большие склады с запасами вещей первой необходимости и системами длительного жизнеобеспечения. Нужно доставить на Циратру всего-то людей и немного сложного оборудования, которое мы сами не произведём.

– Точно. Оборудование! – Я принялся стремительно вычёрпывать ложкой остатки кашицеобразного месива из водорослей. – Мне же ещё в лабораторию зайти надо, чтобы составить отчёт об их успехах на ниве анализа инопланетной летающей фигни!

– И как они вообще всё успевают? – поразился разведчик, запуская руку себе за ворот одежды и начиная шумно чесаться. Да уж, манеры Станислава оставляли желать лучшего. – Всегда думал, будто настоящая наука – дело долгое и трудное. А у них тяп-ляп – и результат!

– Да всё очень просто, – ответил ему Савва, сам на полставки числящийся научным сотрудником. – Мы, по факту, только проводим нужные опыты и делаем замеры всевозможных параметров во время них. А обработку результатов и их подробный анализ выполняют на Земле целые исследовательские институты, куда непрерывным потоком передаются наши данные.

Быстро доев свою порцию и сдав грязную посуду, я стремглав направился в обитель науки. Вернее, в ту её часть, которая осталась присоединена к «Гагарину». Для исследования инопланетных артефактов примерно половину оборудования и умеющих обращаться с ним людей перетащили в построенный большей частью из местных материалов отдельный модуль, расположенный на расстоянии десятка километров от корабля. Сделали это на всякий случай, ведь мало ли чего они там нахимичат с технологиями чужих… Из всех возможных катастроф на Циратре пока был исключён разве только зомби-апокалипсис. Останки погибших во время исследовательской экспедиции всё-таки оказались использованы на все сто процентов и под возведённый у стен корабля памятный мемориал заложили лишь коробки с никак не способным восстать из мёртвых прахом. Учёные меня не ждали, а потому не сразу и заметили. Очень уж их внимание оказалось сосредоточено на… гладиаторском поединке.

По песку большого аквариума осторожно полз местный скорпион, достигающий в длину аж двадцати сантиметров. В отличие от земных своих собратьев его главным оружием являлся не хвост, а видоизмененные наподобие хлыстов задние ноги. Впрочем, с практической точки зрения разница была небольшой. Особенно для того, кому многосуставчатая конечность с размаху впрыснет несколько миллиграммов яда. По расчётам учёных, человека это не убьёт… Скорее всего. Но ведь не использующее для одной атаки далеко не полный запас токсина насекомое может ударить и несколько раз, прежде чем окажется раздавленным. Однако сейчас эндемик Циратры осторожно отступал, угрожающе поводя клешнями. А прямо на него полз крупный, почти в руку толщиной полуметровый червь. О том, что он вовсе не желает поиграть с насекомым в салочки, свидетельствовала распахнутая воронка пасти, занимавшей почти всё туловище… И одно из двух жал скорпиона, пробившее навылет щёку кольчатого хищника и обломившееся в ране, но, похоже, не доставляющее живому шлангу особых проблем.

– Вы клонировали ксенодракона?! – не смог я удержаться от поражённого вопля, когда понял, кого мне напоминает маленький монстр. Почти таким же, только во много раз крупнее и с дополнениями в виде ног, выглядел едва не сожравший наш автобус монстр. За чудовищную опасность, габариты и привычку поражать свои цели как в ближнем бою, так и на расстоянии, уродцу присвоили имя никогда не существовавшей мифической рептилии. – Как?! Когда?!

– Не мели ерунды, – на секунду обернулась ко мне Любовь Юрьевна, отвлекаясь от происходящего в аквариуме поединка. Если, конечно, его можно было так назвать. Всё-таки силы бойцов явно были неравны. – Это совсем другой вид местных организмов… Хотя он и демонстрирует очевидно схожие черты с ксенодраконом. Осталось только понять, вызвано ли это конвенгерцией в их идущих схожими путями эволюционных процессах, или они просто дальние родственники. Примерно, как карликовая мартышка и превышающий её по габаритам и интеллекту в несколько сотен раз борец сумо.

Червь загнал свой обед в угол и принялся натягиваться на скорпиона, как чулок на ногу. Впрочем, в этом не было ничего особо удивительного. Примерно так же проглатывают птичьи яйца земные змеи. Ядовитое насекомое отчаянно сопротивлялось, раз за разом втыкая в пожирающего его заживо хищника своё последнее жало, щиплясь клешнями и просто отчаянно сгибаясь и разгибаясь, в явных попытках порвать пасть обидчику. Всё тщетно. Так и не умертвив до конца жертву, кольчатый шланг проглотил её целиком, а после замер на одном месте, переваривая добычу.

– Потрясающая толерантность к токсинам. Да и к физическим повреждениям тоже, – заметил лаборант по имени то ли Саша, то ли Петя, рассматривая животное. Младших научных сотрудников-мужчин в подчинении у женщины с интригующим именем Любовь находилось двое. Но кто из них кто, я пока не запомнил. – Думаю, он просто не имеет крупных нервов по периферии своего тела и потому не чувствует боли. Мне подготовить всё для вскрытия?

– Конечно. Только подожди пару минут, чтобы мы могли посмотреть на эффективность пищеварительного процесса по отношению к хитину, чьи свойства нам уже более-менее известны, – кивнула учёная, а после перевела свой взгляд на меня: – Я так понимаю, вас прислали собрать сведения для Степана Алексеевича по найденному нами устройству левитации?

– Ну, Глыбину их тоже передам, если вы отчёт подготовили. А если нет, то я временно забуду об этом поручении и могу зайти попозже. – Моё подмигивание и вежливая улыбка, кажется, не произвели на женщину никакого впечатления. Обидно. – Разведчики нашли в руинах ещё пару похожих машин… К сожалению, в столь же отвратном состоянии. Только тронь – и разваливается всё, кроме сопротивляющейся гравитации пластины. Но тащить их к «Гагарину» они опасаются.

– Правильно делают, – спокойно кивнула учёная, повернулась к одному из стоящих в комнате компьютеров и принялась быстро-быстро щёлкать клавишами. – Когда мы смогли изучить артефакт под достаточным увеличением и поняли, что это такое, то вообще чуть инфаркт не заработали. Вот, посмотрите сами.

– Хм, талантливая гравировка, – бросил я взгляд на экран и увидел множество серовато-стальных насекомых, переплетённых между собой. Вытянутые и круглые, длинные и короткие, многоногие и имевшие лишь одну-две конечности… С точки зрения человека, зрелище, конечно, вряд ли могло считаться прекрасным. Но для коренных обитателей Циратры оно вряд ли было более отталкивающим, чем для нас изображение играющих друг с другом птичек, рыбок и котяток. Разумеется, если оно адаптированное и обитатели водной среды не задыхаются на воздухе, пернатые не гадят от ужаса, а мохнатые домашние хищники не раздирают когтями свой будущий ужин. – Но что в ней страшного?

– Это не гравировка. Это поверхность артефакта под достаточным увеличением, – печально улыбнулась Любовь Юрьевна, нервно барабаня пальцем по столу. – И если ты присмотришься, то увидишь, что некоторые из этих искусственных насекомых шевелятся. Двигаются. Работают, чтобы обеспечить целостность их общей структуры и поддерживать выполняемые ею функции.

– Это… роботы? – Я всмотрелся в картинку повнимательнее и действительно заметил, как один из них дёрнул лапкой. – Те самые нанороботы, которыми так бредили последние десятилетия наши учёные и те, кто пытался под предлогам научных изысканий украсть побольше денег из бюджета?

– Да, именно они. Только скорее их следует назвать пикороботами, ведь они куда меньше, чем один метр в минус девятой степени, но суть ты уловил верно, – ответила Любовь Юрьевна. – Перед нами находится колония невероятно мелких машин, собранная в единое целое. Использовав сочетание направленного электромагнитного импульса, нагрева и давления, мы всё-таки смогли отделить часть её и засунуть под электронный микроскоп. Но они мгновенно построили новых собратьев и зарастили прореху. А материал для этого взяли, похоже, из поверхности того самого бокса, куда их запихнули. Эти малютки не выглядят опасными, но они способны к самосборке. Ты ведь понимаешь, чем грозит подобное, верно, Борис?

– Если нужно будет, они начнут увеличивать своё количество и массу в геометрической прогрессии. И им почти всё равно, атомы какого вещества использовать в качестве строительного материала, – произнёс я враз пересохшим горлом. – Сначала они сожрут то, что будет рядом. Потом переползут дальше… А в итоге оставят от всей планеты только один большой комок микроскопических роботов.

– Теория серой пыли. Ужасающий конец для всей нашей цивилизации, который может возникнуть из-за одной маленькой научной ошибки, – кивнул лаборант. – Радует, что хоть кто-то в наши времена читает научную фантастику, а не глупые сказочки об эльфах.

– Это – не теория. Это – данность, с которой придётся работать, – ткнула Любовь Юрьевна в картинку. – С момента исчезновения инопланетян прошли сотни лет… А эти маленькие крокозябры продолжают свою работу, генерируя вокруг себя странно взаимодействующее с гравитацией поле и собирая новых роботов взамен выбывших из строя. И если мы напортачим… Или если им отдадут нужный приказ те, кто имеет для этого достаточные полномочия… Пусть даже процесс синтеза требует энергии и расходных материалов, а значит, и времени. Следовательно, мы сможем его вовремя заметить и остановить. Но собрать из отдельных частей такого размера машину-убийцу, по сравнению с которой любой жидкий терминатор покажется безобидной статуей, – будет делом нескольких секунд.

– Мы просто не сумеем уничтожить её, – сообразил я. – Пули произведут на них меньше впечатления, чем на мешок с песком.

– Возможно, тут помогут высокие температуры, разрушающие внутреннюю структуру, но огнемёты максимум помогут выиграть время, – демонстративно похлопала мне Любовь Юрьевна. – Даже лежащему в лаборатории артефакту достаточно выбросить наружу свою миллионную часть, чтобы через некоторое время нас завалило потоками почти неуязвимых боевых механизмов. А сколько их ещё лежит спокойно на этом планетоиде? Сотни? Тысячи? Миллионы? А может, и ещё больше!

– Больше – вряд ли, – подумав, решил я. – На Циратре не так уж много инопланетных руин. И, кстати, очень интересно почему. Не то все остальные снесли орбитальной бомбардировкой… Не то она изначально оказалась не слишком плотно заселена. Кстати, радиоуглеродный анализ останков инопланетян вы провели? Сколько им лет?

– Трупам примерно восемь с половиной сотен, а вот игрушке – больше тысячи, – почесал затылок лаборант, раскладывающий вокруг аквариума с образчиком местной флоры очень страшного вида хирургические инструменты и электрошокер на длинной ручке. Последним, вероятно, предполагалось глушить червя, чтобы он не откусил ненароком естествоиспытателям пару пальцев. Или вообще руку целиком. – Не то эти богомолы были бережливы до скупердяйства, не то в могилу к ребёнку положили музейный экспонат. А может, семейную реликвию или даже религиозный символ. Если многие люди до сих пор верят в принимающего их телепатические сигналы старца, живущего на облаках, то почему бы и местным не молиться какому-нибудь всеведущему и всемогущему небесному Таракану?

– Оставим в стороне подобные бредни, отдающие мракобесием. По крайней мере, до тех пор, пока не найдём книги инопланетян с записями на эту тему, – попросил я. – Правда, пока в руинах ничего похожего на привычные носители информации даже близко не попадалось… А анализ снарядов, которыми плевался ксенодракон, вы, случайно, не сделали?

– Давно уже, – махнула рукой Любовь Юрьевна. – Сами по себе они абсолютно не интересны. В основе своей этот шарик состоит из изотопа углерода с довольно необычной структурой, который перемешан с дюжиной наиболее распространённых на Циратре металлов. Учитывая, сколько тут солей встречается в земле, воде и организмах, можно предположить эволюционное развитие его плевательницы из механизма, который просто удалял отходы жизнедеятельности.

– Титановую броню навылет пробило кристаллизированными какашками, – постарался осознать я этот факт… Но мозги упорно отказывались принимать данное утверждение как данность. – Военные будут счастливы это услышать.

– Угу. Иди обрадуй их. – Женщина развернулась к аквариуму и взялась за ручку электрошокера, щёлкнув расположенной там клавишей. Между тремя острыми иглами на конце устройства пробежало несколько маленьких синеньких молний. – А мне нужно работать…

Двери лаборатории закрылись недостаточно быстро, чтобы я не услышал тонкий визг червяка, которого внезапно стукнуло несколькими тысячами вольт. Интересно, как он производит звуки? Лёгких-то у подобных ему земных существ нет. Впрочем, вскрытие покажет. Уже начавшееся вскрытие. Передёрнув плечами, я направился к модулю дяди Стёпы, но до цели так и не дошёл. Раздался сигнал тревоги, заполнившей все отсеки «Гагарина». И тут же моё личное устройство связи заверещало голосом автоответчика, велевшего срочно нестись в арсенал и получать оружие. Впрочем, те же самые звуки раздавались и со стороны других колонистов, высыпавших в коридор и двигающихся тем же курсом.

– Что стряслось? – спросил смугловатый мужчина лет тридцати по имени Руслан. В нашей маленькой колонии он был довольно важным человеком, поскольку занимался ремонтом систем жизнеобеспечения и отвечал за поддерживание внутри «Гагарина» приемлемой для людей окружающей среды. – Моя смена кончилась всего полчаса назад! Я только лёг!

– На реакторный купол напали! – крикнул ему в ответ один из наших военных, даже во время отдыха не расстававшийся с прицепленной к одежде кобурой.

– Кто? – удивился я, пытаясь на ходу выбить из своего личного компьютера информацию о происшествии.

– Не знаю! Но мне передали, что у них авиация! Половина экипажа идёт отбивать реактор, вторая остаётся охранять корабль!

Сказать, что это известие нас «обрадовало», – значит ничего не сказать. Поскольку людей на Циратре, кроме колонистов с «Гагарина», пока не было, то атаковать наш будущий источник электроэнергии могли только инопланетяне. А уровень их технологий, даже по предварительной оценке, находился куда выше человеческого. При более-менее равной численности выиграть у них мы не могли. Никак. Слишком агрессивна по отношению к нашей расе внешняя среда Циратры, чтобы вести затяжные боевые действия. Оставался лишь вопрос: как вообще возведённый на днях реакторный купол может держаться против летательных аппаратов чужих. Ведь сделанные главным образом из полиэтилена стенки можно проткнуть едва ли не пальцем, а из оружия там есть только ручное, которое полагается оставшимся там переждать бурю инженерам и крутящейся при них паре охранников.

В нормативы по военным сборам мы не уложились, поскольку единовременное скопление в основе своей гражданских личностей вызвало у не такого уж и большого арсенального отсека жуткую давку. Кого-то, кажется, в ней даже слегка потоптали, и медикам срочно пришлось тащить его к себе в логово. Данный факт очень расстроил примчавшегося руководить процессом Глыбина, чей мат звучал сразу на всех уровнях системы связи и, в дополнение всего, терзал уши тех, кто не загерметизировал шлем своих скафандров.

– Борис, слушай меня внимательно, – внезапно зазвучал голос дяди в моём динамике. – Не геройствуй. Если пришельцы будут брать в плен, сдавайся сразу. Дронов в реакторном куполе нет, но имеется парочка статичных камер, к которым сейчас подключились военные. И то, что там есть, мне жутко не нравится. Эти долбанутые пришельцы прислали к нам целую эскадрилью каких-то космокрейсеров, с которых, как горох, сыплется десант. Вы не выстоите против них. Их там пять штук, Борька!

– Ну и чего сейчас орать? – буркнул я, отключая связь. – Раньше надо было думать, когда в звёздные лорды потянуло.

Перспективы поучаствовать в грядущем сражении не радовали. Однако вариант с моментальным поднятием лапок кверху тоже не нравился. Свои же пристрелят, и будут правы. Да и потом, не знаю, как у пришельцев, а вот у людей частенько вежливее всего относились к тем военнопленным, которые не покорно склонили голову, а очень больно отстукали победившую сторону. Просто из боязни получить ещё раз по носу от их родственников, друзей, друзей родственников… Да и применение толковым бойцам найдётся везде и всегда, а вопрос стороны, на которой они дерутся, можно решить. Пацифистов же, не способных поднять в свою защиту даже кулаки, может помешать нашинковать на тонкие ломтики исключительно моральный кодекс. Если он вообще есть и если в нём имеется соответствующее положение. А идти на поводу сразу у двух допущений как-то не хочется.

С рёвом выкатились из гаража, сколоченного из местных хвощей, все наши грузовички и двухэтажный экспедиционный автобус. Чтобы поместиться всем, народу пришлось прижаться друг к другу так тесно, что не будь на нас скафандров, число оттоптанных ног и помятых рёбер превысило бы любые возможные пределы. Мелькнула в голове мысль о том, что если сейчас инопланетяне свалятся с неба и откроют огонь, их снаряды рискуют просто застрять в плотной людской массе. Впрочем, вряд ли данный факт их сильно расстроит, поскольку перед полной остановкой они проделают за собой воистину ужасающую кровавую просеку.

Трясясь на каждой кочке и, кажется, даже потеряв по пути одного или двух человек, вывалившихся из кузова, мы неслись по едва-едва намеченной грунтовой дороге под хруст спиленных и забракованных лесорубами хвощей. Опершись на кабину грузовика и приподнявшись, я бросил взгляд в направлении реакторного купола и выругался. В ночном небе над ним темнели громады неких вытянутых объектов, которые лишь в отдельных местах светили бортовыми огнями. Очень больших объектов! Меньше «Гагарина», но куда крупнее большинства виденных мной самолётов.

– Куда ты высунулся, блин?! – дёрнул меня обратно вояка, на чьём скафандре красовались старательно намалёванные погоны сержанта. – Собрался составить компанию тем идиотам, что под колёса полетели?! И включи уже свою рацию, ёклмн! Минуту ору уже как в никуда!

Ответить я не успел. С грохотом и каким-то влажным хрустом грузовик протаранил некий объект, выскочивший перед ним на дорогу и, виляя, понёсся дальше, старательно пытаясь выровняться. Подлетевшая в воздух от удара крупная туша оросила людей в открытом кузове своей кровью и скрылась в зарослях хвощей.

– Кровь зелёная, – оценил я при помощи подсветки брызги, налипшие на моё забрало. – Значит, не наш.

– Счёт открыт! – кровожадно ухмыльнулся вояка и, как я парой секунд раньше, опёрся на кабину и подтянулся. Только он ещё и винтовку вперёд себя выставил, явно собираясь поработать курсовым орудием. – Блин, ну и темень! Ни черта не видно даже при помощи тепловизора!

Только теперь я вспомнил, что в скафандре есть вообще-то ночной и боевой режимы, которые вполне можно совмещать… Ну, если их можно так назвать. Просто при нажатии парочки кнопок на приборной панели, обычно скрытой на запястье этой универсальной одежды космонавта, видеокамера сначала переключается на работу в условиях недостаточной освещённости, а потом встроенный компьютер начнёт маркировать и отслеживать всё движение передо мной, заодно распознавая других колонистов и навешивая на них яркую жёлтую метку «свой». К сожалению, особых преимуществ ночной режим так и не дал. Только проносящийся мимо лес из тёмной сплошной стены стал зелёной сплошной стеной. Да фигуры плотно прижатых ко мне людей при повороте головы оказывались взяты в рамочку выделения, а спустя мгновения окрашивались в цвета союзных сил.

– Нас заметили, – внезапно прозвучал по включённой вместе с тепловизором рации голос Глыбина. Одновременно с этим задёргался автомат, сжимаемый опёршимся на кабину солдатом. – Три неопознанных летающих объекта направляются в сторону колонны. Скорость – около семи километров в час. С ними неустановленное количество вражеского десанта, который движется по земле. Остановиться и рассыпаться. Приготовить средства противовоздушной обороны.

– Да и так уже почти приехали, – ответил я в никуда, заметив, как узкая просека дороги расширяется в полноценную вырубку.

Когда мы готовили фундамент для реактора, то извели все хвощи в радиусе полутора тысяч метров от стройки. Вряд ли за те дни, которые я провёл в экспедиции и отходя от неё, радиус мог расшириться больше, чем в два раза. Фигня дистанция, если подумать. Спокойно дойдём пешочком… если выживем после налёта тех громадин, которые уже без всяких дополнительных манёвров видно.

Перескочив через борт грузовика, я порадовался низкой гравитации Циратры, позволившей мне приземлиться на ноги, словно бывалому спецназовцу, и почти сразу же броситься вперёд. И чуть-чуть влево. Там как раз стоял огромный пенёк, оставшийся от воистину титанического хвоща, имевшего почти два метра в диаметре. Возможно, вражеский выстрел эта преграда задержать и не сможет, но найти меня за ней точно с ходу не получится.

Зелёное марево внезапно дрогнуло и стало чуть более чётким в одном из мест, окружённых бесстрастной рамочкой наведения. Затем появилась ещё одна такая отметка. И ещё одна. Компьютер бесстрастно фиксировал всё новые и новые жмущиеся к земле фигуры, спешащие к нам от реакторного купола. И они явно не могли быть людскими. Слишком низкие, едва ли полметра высотой. Слишком много конечностей, не то шесть, не то восемь. Слишком вытянут вперёд череп… Ну и конечно, нет сигнала «свой-чужой», который распознавал бы бортовой компьютер скафандра.

Ракета, полетевшая откуда-то из-за моей спины, ударила в одну из неторопливо плывущих в небе тёмных громадин…

И прошла её насквозь, не встретив ни малейшего сопротивления! Вторая, отставшая лишь на пару секунд, ударила совсем в другое место, но с тем же результатом! Атакованное транспортное средство инопланетян, внешне напоминающее обросший бахромой непонятных надстроек баклажан, озарилось синим светом, и в открывшемся зеве на его носовой части принялся формироваться комок электричества, сыплющий во все стороны разрядами. Сразу вспомнилось сквозное отверстие в Луне, которое оставили после себя посетившие нашу планету пришельцы. Летательный аппарат противника одновременно обладал способностью становиться нематериальным и мог атаковать энергетическим оружием. Нам хана, каюк и амба. И Земле тоже. Сразу же, как эти ксеносы зададут себе вопрос: откуда это к ним на лужайку свалился «Гагарин».

Шаровая молния вылетела из корабля пришельцев и медленно полетела… чёрт его знает куда. Я следил за её полетом секунд шесть, но она всё ещё не прошла даже половины расстояния до земли, а вражеская пехота тем временем приближалась. Вскинуть карабин, поймать в прицел одну из приземистых фигур и нажать на спуск получилось до смешного просто. Противник, ставший моей целью, от удара массивной пули в середину торса кувыркнулся через голову и врезался в оставшийся от хвоща пень. Второй просто где бежал, там и лёг. У третьего от головы что-то отлетело с брызгами крови, а после он резво сменил направление своего движения на противоположное. Четвёртая пуля прошла мимо, поскольку приблизившегося к людям уже метров на семьдесят инопланетянина срезало пулемётной очередью. Так основная масса чужих легла убитыми или тяжелоранеными, и было таких далеко за полсотню. Немногие выжившие пытались убежать и скрыться среди остатков растительности, но наши снайперы успешно мешали им воспользоваться естественным рельефом местности.

Я выпустил последний патрон в ещё дёргающегося на земле инопланетянина, который упорно полз к нашим позициям, несмотря на перебитые ноги, и попытался осознать произошедшее. Люди, вооружённые самым обычным пороховым оружием, разделали численно превосходящих их пришельцев под орех. Причём едва ли за полминуты. Как так?! Ведь их броня должна быть непробиваемой! Хотя попадалось мне что-то в Интернете о том, что сегодняшние бронежилеты, по меркам Средних веков, являются преградой крайне посредственной. Стрелы просто раздвинут их волокна и вопьются в плоть. Так, может, и защитные средства пришельцев специализированы на противостояние какой-нибудь плазме и против древнего примитивного кинетического воздействия не играют? Стоп… Я не помню, чтобы пришельцы использовали против нас плазму. Или ещё что-нибудь.

– Всем, кто меня слышит, кто-нибудь видел, чтобы эти твари стреляли? Хоть чем-нибудь кроме той шаровой молнии? Кстати, куда она попала?

– Нет.

– Да они вообще без оружия пёрли!

– Ага. Психическая атака, наверное.

– В меня эта дрянь попала.

– Не видел, чтобы инопланетяне пользовались оружием.

– Э-э-э… – Предпоследняя фраза могла выбить из колеи кого угодно. – Повторите. В вас попали шаровой молнией?! И как?!

– Ну, не совсем в меня, – чуть поправился тот голос. – В грузовик. Но я-то в кабине сидел. Проводка поплавилась, триплекс вдребезги, в кузове дыра… А у меня скафандр удар током зафиксировал. Да только я же не просто изолирован, но и заземлён наглухо, на случай если электродвигатель чудить начнёт.

– О! А эти их штуковины снижаются, – вдруг раздался женский голос, кажется принадлежащий кому-то из связисток. – И мне кажется, раньше они были больше.

– Ага. Сдулся! – согласился я, ловя глазами один из неопознанных летающих объектов, которого от верхушек оставшихся хвощей отделяли уже считаные метры. Если раньше он выглядел как тёмный парящий кабачок-гигант, то теперь скорее напоминал гантель великана. Два утолщения по краям, а в центре тоненькая перемычка. С двумя отчётливо видимыми дырочками. Других двух его коллег вообще видно не было. Интересно, они улетели или грохнулись? – Знаете, а похоже, это дирижабль. И ракеты не взрывались исключительно потому, что проходили его насквозь!

– Отставить болтовню! – рыкнул кто-то из военных, вклинившись в наш чат. – Начать продвижение к реактору! Тем, кто заперся внутри, всё ещё требуется наша помощь!

Кое-как построившись в подобие боевого порядка, мы пошли дальше, обрывая свинцовым ливнем любое подозрительное шевеление в зоне видимости. И, надо сказать, делать это приходилось часто. Приземистые фигуры с многими конечностями упорно пытались до нас добраться. Притом они явно понимали, что в лобовой атаке шансов против почти полутысячи человек у них будет мало. И потому пытались хитрить. Крались в траве, забирались на деревья, чтобы спрыгнуть сверху, несколько десятков вообще принялись стремительно закапываться в землю прямо на пути нашего отряда… А ещё поддержку этим странным существам принялись оказывать вернувшиеся летучие баклажаны, притащившие к нам два оставшихся непонятных летающих объекта. Луч мощного прожектора, установленного на перемещающемся вместе с основной массой колонистов экспедиционном автобусе, упёрся в один из них… и пошёл дальше, почти не встретив на своём пути сопротивления. Полупрозрачное цилиндрическое тело, наводящее на мысль о медузах, шевелило короткими щупальцами, в темноте принятыми за надстройки. Не машина, а живой организм. В качестве средства обороны и нападения использующий электричество. Что ж, последнее наших биологов вряд ли как-то заинтересует. Скаты, угри и, если не ошибаюсь, какой-то подвид земных сомов тоже имеют встроенные шокеры, которыми глушат в воде добычу на расстоянии нескольких метров. Куда больше пытливых людей в белом халате заинтересует вопрос, как такая туша может держаться в воздухе. И почему представители двух разных видов так организованно действуют вместе?

– Тактика или инстинкты? – задумчиво пробормотал я, наблюдая за тем, как лёгкие переносные миномёты перемешивают «диггеров» с землёй.

В открывшихся полостях на теле чудовищ начали бегать электрические искры, постепенно свивающиеся в клубок шаровой молнии… Но процесс подготовки к выстрелу занимал у них почти четверть минуты. По меркам профессиональных военных, тренировавшихся сбивать стремительные самолёты и вертолёты, заливающие всё вокруг себя огнём в доли секунды, – просто бездна времени.

Запущенная под нужным углом ракета вошла в морду биологического дирижабля и, пройдя навылет все его тело и опаляя раневой канал факелом сгоревших газов, вылетела из противоположного конца монстра. И существо сразу стало снижаться, забыв об атаке и отчаянно колошматя в агонии своими короткими щупальцами. Пулемётные очереди, хлестнувшие по его товарищам, правда, такого стремительного эффекта не производили почему-то. Видимо, у живого дирижабля имелась система, позволяющая ему быстро латать лишние отверстия в своём теле. Если они были не слишком большими, само собой. Впрочем, три выпущенные ксенотварями шаровые молнии летели опять же настолько медленно, что из их зоны поражения успели убраться все, кроме одного запутавшегося в собственных ногах неудачника. Да и тот вроде остался жив, поскольку, когда врачи уносили его в автобус, отчаянно дёргался и мешал срезать с себя остатки расплавившегося скафандра.

– Дикари или странные хищные животные?

– Какая разница? – откликнулся мой сосед слева. – Главное, что они отлично дохнут от пуль!

– Аборигены с зачатками разума вполне могут сплотиться в союз племён и банально закидать нас мясом, – пояснил ему Савва, оказавшийся каким-то образом прямо за моей спиной. – Ну, или с ними можно будет договориться, получив за зеркальца и бусы дармовых разведчиков и рабочую силу. Животные же не столь опасны, но и прибыли с них в прямом смысле слова шерсти клок.

– Скорее уж кусок хитина, – не согласился я с ним, ловя в прицел приземистую фигуру, нерешительно слонявшуюся вдоль бледной стенки реакторного купола.

Приметить эту тварь удалось уже давно, но только сейчас она встала так, чтобы прошедшая через неё пуля не вошла в тонкий слой полиэтилена и не пошла дальше.

Зачистку реакторного купола удалось завершить минут за двадцать. После гибели летающих молниемётов противостоящие нам насекомые, являющиеся каким-то подвидом жуков, словно резко отупели. Во всяком случае, никаких тактических изысков вроде засад они делать больше не пытались. Но и не отступали. Тупо бросались на людей, едва завидев их, и быстро умирали, получив несколько пуль. Живучестью данные существа резко уступали уже привычным нам ксеноволкам, находясь примерно на одном уровне с обычным человеком. Но даже так эти твари, чьи лапы заканчивались довольно внушительными когтями, умудрились серьезно ранить троих наших и убить одного. Стая в три с лишним сотни особей, высыпавшая из купола, только когда мы подошли к нему совсем вплотную, всё-таки успела частично добежать до стрелков.

Реакторный купол имел структуру матрёшки, чтобы при авариях радиоактивные элементы не разлетались далеко. Внешний слой – полиэтилен, сейчас пестрящий множеством дыр, по идее защищал строение от капризов окружающей среды вроде дождя и ветра. Средний – армированный брезент, достаточно надёжно сопротивляющийся огню и задерживающий пытающуюся проникнуть внутрь вместе с людьми пыль и грязь. Внутренний, куда допускали только после прохода небольшого фильтрационного тамбура, – титановая обшивка «Гагарина», скрывающая внутри себя все механизмы вместе с запасом радиоактивного топлива. И в настоящий момент там находились все наши оставшиеся инженеры-ядерщики. Семеро из шестнадцати, вовремя успевшие запереться внутри своей бронированной установки и наглухо завертеть гермодверь, вполне достойную, чтобы стоять в банковском сейфе или на подводной лодке. Оставшихся снаружи орда тварей, несмотря на выпускаемые в неё пули, разоружила, побила и куда-то уволокла. Живыми. Телеметрия с их скафандров перестала поступать довольно быстро, но только потому, что с людей сорвали всю одежду и выбросили её рядом с выходом из купола.

Продемонстрированное тварями поведение, мягко говоря, не было свойственно животным. Мы окончательно уверились, что имели дело с обладателями какого-никакого разума. И постарались организовать погоню по горячим следам, чтобы найти и спасти похищенных… Но потом научники, осматривающие остатки сбитых летающих медуз, внезапно затребовали к себе подкрепление, медиков и похоронную команду. В списке специалистов, которые прямо сейчас им жизненно необходимы, присутствовали также экзорцист и психиатр, но их учёным предоставить не было никакой возможности. Ни один из прибывших на «Гагарине» колонистов не умел изгонять демонов или заниматься прочим подобным мракобесием, а объявивший себя майкой, спец по копанию в чужих душах, оказался тем единственным, кто не сумел увернуться от шаровой молнии. Видимо, он попытался чисто рефлекторно обсудить с угрожающим ему явлением его проблемы, но не учёл, что комок электричества категорически не желает говорить об этом.

– Борька, дуй туда, – прошелестел в моём скафандре голос дядюшки. – Ты должен это своими глазами увидеть. И не смей отключать больше связь, мелкий гадёныш!

– А ты не отвлекай меня от шмыгающих вокруг противников и защиты интересов человечества, о, сидящий в безопасности толстый крупный жирный гад, – съязвил я, откочёвывая вместе с ещё несколькими десятками человек в сторону одной из упавших громадных летающих медуз. Впрочем, остальные участники погони тоже перестали прочёсывать местность и потянулись к реактору, чтобы встать в охранение. – В двух словах хоть намекни, что такое обнаружили, раз поиски свернули. Нашли похищенных, да? Или их останки?

– Мы не уверены, – вздохнул дядя. – В смысле, мы нашли нечто человекоподобное… Но я до последнего буду надеяться, что это не они.

Вблизи размазавшаяся о землю инопланетная тварь напоминала лужу холодца, сквозь которую проросли виноградные и огуречные плети. Студенистая плоть плескалась и чавкала под герметичными сапогами, словно желе, но в ней имелись длинные вытянутые нити и канаты каких-то плотных кишок, из которых вырастали различные органы, из-за покрывающих их плёнок похожие на плоды сельского хозяйства. А, ну ещё были и короткие щупальца в пару-тройку человеческих ростов… Только все их к моему приходу успели отрезать и сложить отдельно. Видимо, чтобы, если упавший на землю инопланетный организм вдруг оживёт и решит сражаться, бить людей по наглым мордасам ему было нечем.

– О, боже, я не могу! – От топчущейся почти в геометрическом центре туши отделился какой-то тип, в нарушение всех инструкций открыл забрало скафандра и изверг из себя не меньше нескольких литров желудочного сока, перемешанного с полурастворившимися в нём земными водорослями.

– Уберите его отсюда! – зычно потребовал Царенко, возглавлявший сосредоточенно в чём-то копавшихся медиков. – У нас сложнейшая операция идёт, а он тут чуть ли не прямо в открытую рану пациенту своими бактериями брызжет!

– Да тут не разобрать, где начинается ваш пациент и начинается что-то другое, – беззлобно проворчал уже прекрасно знакомый мне майор Ловцов и, осторожно поддерживая за плечи, повёл чрезмерно впечатлительного колониста в сторону.

Впрочем, и сам военный вид имел бледный. Точнее, бледно-зелёный. Я ведь ночное видение так и не отключил. И очень этому факту порадовался, когда смог бросить взгляд на то, с чем сейчас работали медики. Несовершенство техники и не слишком ясная чёткость камеры избавили меня от множества крайне неаппетитных подробностей данного зрелища, позволив рассмотреть лишь общие черты.

Ноги, в количестве четырех штук. Длинные, тонкие, обладающие множеством суставов. Типичные нижние конечности насекомого. Вполне человеческого вида руки, в районе кистей белеющие чистыми мелкими косточками, но примерно от локтей начинающие вновь обрастать плотью. Грудная клетка, в которой рёбра вывернулись наружу, срослись в единый панцирь и покрылись шипами, надёжно защищая от травм сердце, лёгкие и прочие внутренние органы. Голый, лишённый кожи череп со вскрытой черепной коробкой, позволяющей увидеть, как пульсирует мозг. И лицо. Практически не претерпевшее изменений. Не раз попадавшееся мне на «Гагарине». Особенно выделялись глаза, буквально вылезающие из орбит от запредельной боли. И гладкая ровная поверхность в том месте, где ещё совсем недавно был рот. Весь этот кошмар плавал в отдельном озерке студенистой плоти, соединяясь с ним множеством кишок инопланетного монстра, по которым даже сейчас что-то перекачивалось туда-сюда.

– Леонид, если вы понимаете меня, сдвиньте глаза влево, – пытался беседовать с ожившим ночным кошмаром один из медиков. – Теперь вправо. Вверх. Вниз. Да, теперь он может более или менее воспринимать реальность, опиаты помогли.

– Аппаратура жизнеобеспечения готова, – доложила медсестра, втыкая в более-менее сохранившиеся в человеческом виде части тела различные трубки, подключённые к её скафандру, отличавшемуся от других большими габаритами и наличием нескольких дополнительных ёмкостей, где, видимо, булькала кровь для переливаний и прочие препараты. – Можно отсекать его от этой дряни.

– У нас нет уверенности, что мы сможем поддерживать так необычно изменившийся организм, – заметил кто-то из медиков, взмахом лазерного резака одновременно перерезая идущую к основанию позвоночника изуродованного человека инопланетную пуповину и прижигая её. Судя по тому, как задёргался пациент, это было больно. – Предыдущий после этого умер.

– У нас нет уверенности, что по этой дряни сейчас не пойдёт пищеварительный сок и он не расползётся в лужу слизи, – зло бросил Царенко, отсекая ещё пару отростков, соединяющихся с предплечьями твари, меньше часа назад бывшей нормальным человеком. – С двумя из найденных в соседней инопланетной фигне это случилось на моих глазах. Лишь четверо из девяти пропавших сейчас остаются в живых, и я не хочу, чтобы это число сократилось до трёх!

– Дядя Стёпа, а оставшиеся на «Гагарине» учёные там у тебя далеко? – вызвал я своего засевшего на руководящем посту высокопоставленного родственничка. По виску потёк холодный пот от посетившей меня догадки. – Проконсультируйся там с красивой женщиной по имени Любовь, не может ли быть то, что мы видим, работой нанороботов. Ибо если это они, то все здесь присутствующие уже поражены ими. И нас от медленного превращения вот в такую же дрянь спасёт только кремация. В экспедиционном автобусе вроде бы должен до сих пор лежать ядерный боеприпас. И возможно, настала пора активировать его удалённо.

– Спокойно, племяш. Паниковать уже нет смысла. – Судя по тону, мой дядя сейчас очень зло улыбался. Примерно так же, как во время очередной стычки со старающимися отжать у него сверхприбыли или политическое влияние конкурентами. – Она уже выдвигала такую гипотезу. И решила, что если в окружающую среду попало достаточное количество нанороботов, чтобы за неполный час переделать человека в ужасное чудо-юдо и почти полтысячи колонистов как следует потоптались по содержащей их среде, то есть по останкам этих странных тварей, использовать жёсткие карантинные меры поздно. Людей взрывом, конечно, убьёт. Но невидимую взглядом мелочь – нет. Вы уже достаточно разнесли их сапогами, чтобы они так или иначе заразили окружающую территорию и добрались до корабля.

– А, ну это успокаивает. Немного. Теперь меня уже, безусловно, не так сильно волнует перспектива оказаться заживо переделанным в какого-то монстра. – Я посмотрел на свои ноги, до щиколоток измазанные студенистой плотью рухнувшей на землю летучей медузы. – Пожалуй, тогда можно повременить с истерикой. Скажем, до первого отросшего щупальца.

Беда, как известно, не приходит одна. И то же самое, как оказалось, вполне можно сказать и о земных колонистах. Нет, что нам не слишком долго придётся корячиться на Циратре при полном отсутствии конкуренции, было ясно изначально. Но всё же мы не очень возражали бы против сохранения монополии на исследование данного небесного тела в течение ещё пары месяцев. Хотя лучше бы, конечно, лет. Однако мечты мечтами, а раздающуюся в радиоэфире английскую речь на «Гагарине» исправно слушали всеми приёмниками, датчиками и чуть ли не вилками. Сложно сказать, зачем, но выполняющие неясные манёвры на орбите янки вещали своими внутренними переговорами если и не на всю систему, то по крайней мере на всю планету. Точнее, планетоид, но это уже детали.

– Как говорил первый космонавт великий Луи Армстронг, «это маленький шаг для человека», – вещал пафосным тоном какой-то деятель, не слишком хорошо выучивший историю покорения безвоздушного пространства.

Кстати, тон у него очень похож на тот, которым дядя Стёпа пользуется в своих выступлениях. Интересно, американская экспедиция тоже притащила с собой купившего себе место политика, мечтающего стать генерал-губернатором новой колонии? Если да, было бы любопытно посмотреть… на его массажистку. С моей точки зрения, это единственное, что может быть в данном человеке хорошего.

– Нил! Нил Армстронг! – рявкнул на него сквозь треск помех голос, несмотря на явственно проскальзывающий акцент, показавшийся мне очень знакомым. – Луи Армстронг играл джаз и был чёрным, а белый Нил Армстронг находился в числе первых людей, ходивших по Луне! Вот только и до него в космосе перебывала куча народа! А первым из них был наш космонавт – Юрий Гагарин!

Секунд на пять в эфире установилась тишина, время от времени прерываемая лишь статическим треском. Даже в нашей диспетчерской, откуда собственно и шло наблюдение за высадкой американцев, все замерли и стали бояться лишний раз вздохнуть.

– Это кто говорит?! – взорвался наконец начальственным рёвом голос неграмотного оратора.

– Майор Ловцов, российские космические колониальные войска! – представился собеседник. – Кончайте нести свою пафосную чушь на всю планету и эфир забивать! Я из-за вас центру о ходе разведки никак отчитаться не могу! Переключитесь хотя бы на другую волну, эта нами уже занята.

– Фа-а-а-ак!!! – заорал американец так, словно пытался сквозь обшивку корабля, космический вакуум и внепространственные врата пришельцев докричаться прямо до Пентагона. – Русская киберугроза!

Секунд двадцать этот голос бушевал, не слушая попыток объяснения того, как работает радио, а потом кто-то умный наконец догадался отключить динамик громкой связи.

– Ну и с кем мы поговорили, интересно? – задался вопросом дядя Стёпа, разглядывая монитор, куда выводилась информация с наших датчиков.

Над глобусом Циратры со схематично набросанными очертаниями континентов и большими белыми пятнами ярко горели точки американских кораблей, делающих уже второй виток, но пока не заходящих на посадку. Да, сразу два судна-колонизатора – это неприятно. Для нас. Ведь конкурентов окажется больше. И они будут лучше приспособлены к неожиданностям хотя бы в силу ёмкости своих трюмов.

– Определённо какой-то сенатор, – демонстративно покосился на моего родственничка Глыбин. – Зверюшка голосистая, но по большому счёту бесполезная.

– Ну не скажите, – улыбнулся краешками губ депутат, с вероятностью процентов девяносто являющийся коллегой говорившего янки. – Должен же кто-то управлять… Персоналом. Меня, если честно, мало интересует его официальная должность. А вот подробное досье почитал бы с интересом. Разведка с Земли там ничего не передавала по поводу наших американских коллег?

– Нет. Сами понимаете, у них секретность была не хуже, чем в Белом доме. Особенно после того, как один «Шаттл» взорвался, – поморщился Глыбин, которому было явно неприятно расписываться в беспомощности отечественной разведки. – Но ничего, голоса их мы уже записали. Перешлём куда надо, там прогонят по базам… Если вещавшие в эфир фигуры были мало-мальски публичными, то мы их не пропустим.

– Широта орбиты «Шаттлов» – ноль градусов, – передала офицер связи, колдующая над нашими датчиками. Впрочем, наблюдение за орбитой вели не столько они, сколько присланные ещё задолго до нашего прилёта спутники, крутящиеся себе тихонечко над Циратрой. – И уже более двадцати минут не изменяется.

– А ведь за точку отсчёта взяты мы, – тихонько пробормотал я, рассматривая карту. Большая её часть была закрашена серым цветом высокогорья. Практически бесплодная равнина, не имеющая влаги и изрезанная множеством каньонов и ущелий, как территория для высадки вряд ли могла высоко котироваться. Там даже предыдущие хозяева планеты почти не селились, если судить по кратерам. Жизнь и руины чужих были сосредоточены в редких районах низменностей, три из которых даже могли похвастаться собственными водоёмами достаточного размера, чтобы счесть их морями. Пусть даже внутренними. – И на этой широте больше нет значительных массивов плодородной земли. Они что, собрались приземлиться где-нибудь по соседству?!

– Не имеют права, – робко вякнул кто-то из подчинённых Глыбина, стоявших у него за спиной. – В соответствии с постановлением ООН…

– Малыш, тебе рассказать, где янки видели постановления этой конторы в том случае, если на кону стояла их личная выгода? – посмотрел на него, как на больного, мой дядя. – Тем более в том хаосе, который творится сейчас на старушке-Земле, данная шарашка стала не более чем удобной говорильней, где дипломаты могут обмениваться оскорблениями и угрозами, не вылезая из комфортных кресел и под вспышки телекамер.

Спустя двадцать минут напряжённого ожидания в диспетчерской, несмотря на вроде бы высокую культуру поведения среди лучших мужчин и женщин России, стали проскальзывать отдельные матерные слова. А кое-кто даже, не стесняясь окружающих, принялся с энтузиазмом плести из них сложносоставные конструкции, в которых красочно описывал всех американцев, а также их личные отношения с собственными бабушками, питбулями и демократией. «Шаттлы» снижались. «Шаттлы» шли на посадку примерно в тот же район, где устроили свою высадку мы. «Шаттлы», чёрт бы их побрал, приземлялись едва ли не прямо на уже частично исследованные инопланетные руины! Только с другой стороны! От нас до поселения насекомоподобных инопланетян было километров сто по прямой, а от точки, куда стремительно падали оба «Шаттла», всего сорок пять!

– И ведь даже буквы того самого постановления не нарушили, сволочи, – выругался дядя, наблюдая за тем, как мерцают на мониторе точки «Шаттлов». – Есть наше фактическое присутствие в том районе? Нету! Одна-единственная экспедиция за таковую считаться не может. А вот сами они, уверен, не поленятся там полноценный аванпост наладить. И всех наших археологов станут к чёрту на рога отправлять!

– Чтоб их ксенодракон сжевал! – в сердцах высказался я, как на яву взирая на тайны инопланетных технологий, уплывающие буквально из рук. – Они же нам заодно и вектор экспансии в том направлении собой перекрыли. А побережье и морские ресурсы – это вам не выжженная равнина верхогорий. Кстати, а может, и правда монстра к ним приманить как-нибудь? К беспилотнику, например, прицепить воздушного змея, и пусть это чудо-юдо за ним бежит в нужном направлении. Думаю, в конце концов они его прикончат, но сколько на это потратят нервов, людей и боеприпасов…

– Идея не лишена смысла, – задумчиво кивнул Глыбин, взгляд которого в моём направлении потеплел на пару градусов. – К сожалению, сейчас она малоосуществима. Все дроны, которые не их, – наши. А переводить конфликт в горячую фазу преждевременно.

– Нужно снарядить ещё одну экспедицию к руинам. Пока янки из своих «Шаттлов» не вылезли. Думаю, на первичную разведку местности хоть сутки у них, но уйдут, – решил дядя, нервно потирая вспотевший лоб. – И на этот раз пусть археологи действуют грубо. Выдирают ценности с корнем, ломают сфотографированные картины, найдут чего-нибудь потенциально целое, а не помещающееся в кузов грузовика – разбить на кусочки и волочить за собой на тросе.

– Правильно, – согласился Глыбин, стукнув кулаком по стене. Со стола на колени женщине-диспетчеру свалился бокал с крайне дефицитным в наших краях кофе, заставив её возмущённо вскрикнуть. – А я ещё спецбоеприпас дам! Нет, два! Пусть рванут их в тоннелях напоследок, пока туда американцы добраться не успели. Всё там, может, и не засыплет, но радиация вести нормальные раскопки не даст.

– Это как-то чересчур… – аж растерялся от такого напора дядя. – Нас объявят вандалами, уничтожающими культурные и научные ценности. Загрязняющими экологию Циратры. Да тут такое начнётся!

– Не мы первыми начали играть грубо. Лучше сразу дать понять, что за попытки давить нас последует жёсткий ответ. Не обязательно адекватный, возможно, и более суровый, чем требуют принципы равенства, – упрямо покачал головой Глыбин. – В распоряжении янки была целая планета! А они решили сесть в зону наших интересов! Вот пусть и подумают, что теперь между ними и русскими больше не будет серьёзных географических преград. И если медведя злить, то он таки выйдет из берлоги, чтобы всем накостылять.

– А, хрен с ним! – махнул рукой дядя. – Может, и правда вернутся пиндостанцы обратно в реальность. А народа у нас хватит для планомерного разграбления руин? Особенно после потерь, которые мы понесли в битве за реактор?

– Снимем людей с других направлений. Экспериментов там, геологоразведки, заготовки пищевых и строительных материалов… – скривился Глыбин. – Недельку мы протянем и за счёт запасов. Кстати, завтра наконец состоится пуск установки и мы сможем перестать экономить на отоплении.

«Ну, хоть одна радостная новость за сегодня, – мысленно вздохнул я, покинул диспетчерскую и направился в мастерскую за инструментами. Увы, но в условиях агрессивной внешней среды пользоваться основным правилом сисадминов „работает – не трогай“ не получалось. Требовалось регулярно проверять некоторые основные и дублирующие системы, ибо если они вдруг встанут или начнут работать неправильно, то будут жертвы. – Ещё бы техники с фильтрацией воды разобрались до конца. Бесят эти жёсткие лимиты! Тем более что какую-то трубу до ближайшей речки мы точно тянули…»

От рутинной деятельности оторвал вызов к начальству, которое как начало обсуждать проблемы колонии, так до сих пор и не остановилось. Более того, сейчас за закрытыми дверями капитанской каюты творилось такое, что им срочно понадобился стенографист. Ну, или хроникёр… готовый дать ещё одну подписку о неразглашении в дополнение ко всему остальному. Ведь помимо решения рабочих вопросов молодой колонии и научных проблем сейчас готовились делать и политику.

– Итак, Земля передала нам на откуп очень важный момент. – Глыбин мерил шагами не такой уж и просторный отсек. – Что и как мы будем сообщать об исполинских летающих медузах. Лично я вижу два варианта. Первый: скрываем информацию. Тогда наши конкуренты, возможно, понесут потери при личной встрече. Второй: всё опубликовать и приукрасить. Думаю, зрелище плюющихся электричеством махин и бегущей по земле орды наземных существ-десантников впечатлит наших конкурентов так, что они будут брать поменьше оборудования и побольше больших пушек. А оружие – штука хоть и полезная, но далеко не универсальная и при освоении Циратры и разгадке её секретов применяющаяся весьма ограниченно.

– Рабочее название данных существ – левиафаны. Те вроде бы тоже имели немалые размеры и в своём брюхе кого-то катали, – коротко бросила забравшаяся с ногами на маленький диванчик Любовь Юрьевна, не отрываясь от своего переносного компьютера. Пальцы женщины так и мелькали, печатая какой-то документ. И, признаюсь, ей я при съёмке уделял несколько больше внимания, чем мужчинам. А ещё старался взять наиболее удачный ракурс. – Внешне представители данного вида напоминают обычных моллюсков, летающих за счёт пузырей с газом. Подобных видов ксенозоологи нашли уже штук двадцать, только у большинства размеры от полуметра и ниже. Существа, получившие название «десантники», находятся в специальных вакуолях. Непрозрачных, но мимикрирующих под окружающую среду куда лучше хамелеона. И там же они получают всё необходимое для своего существования, ибо своей пищеварительной или иммунной системы у них нет. Никакой. Даже редуцированной.

– Любопытно, – насторожился Глыбин. – Примерно это и можно назвать биооружием, верно? Что ещё есть в данных существах любопытного?

– Анализ их останков указал, что примерно три процента массы любого левиафана составляют искусственные структуры из микроскопических машин-симбионтов, – ухмыльнулась женщина, сдувая лезущую на лицо прядь волос. – Для простоты можете звать их нанороботами, пусть размер немного и не совпадает. Вероятно, именно они ответственны за все необычные свойства данных моллюсков. Вроде левитации, несмотря на большой вес, формирования электрических разрядов, переработки захваченной добычи в новых десантников или питательную биомассу.

– И как ведут себя эти роботы сейчас? – осторожно уточнил дядя, явно опасающийся услышать ответ.

Он нервно ёрзал по жёсткому стулу из местных пиломатериалов, тщетно пытаясь с максимальным комфортом устроиться на узких досках.

– В настоящий момент почти все они заняты тем, что медленно разбирают себя на части, – ответила женщина. – Целыми остаются лишь те, которые находятся в живых организмах. Например, в захваченных нами существах-десантниках или переживших процедуры метаморфоза инженерах. Потому я и говорила о симбионтах. Довольно криво исполняющих свою работу, кстати. Если бы эти твари использовали свои маленькие машинки на все сто процентов, то победить левиафанов мы не смогли бы.

– Тревожные выводы. – Глыбин остановился и принялся буравить учёную хмурым взглядом. – На чём они обоснованы?

– В скелетных структурах живых образцов некоторая часть нанороботов образовывает волокна, берущие на себя часть нагрузки. – Любовь Юрьевна, щёлкнув парой клавиш, продемонстрировала нам картинку на ноутбуке… которую мы всё равно понять не смогли. Но умные лица на всякий случай сделали. – Прочность их такова, что если армировать подобными нитями обычную туалетную бумагу, то я взялась бы распилить ей весь «Гагарин». Но образовывают подобные структуры лишь два процента нанороботов, имеющихся в костных и хрящевых тканях. А остальные занимаются непонятно чем. Хотя, скорее всего, вообще ничем не занимаются. А ещё примерно такое же количество машин латает собой полученные повреждения или иными способами вмешивается в его метаболизм, облегчая протекание физиологических процессов. Хотя если бы они работали все разом, раны, полученные левиафанами и их десантом, затягивались бы прямо на глазах.

– Такое поведение для машин выглядит странным, – задумался капитан. – И нелогичным…

– Наоборот. Это же явная программная защита, не позволяющая нанороботам без прямых указаний выполнять сложные приказы, – возразил я, отважившись вступить в разговор. – Роботы, которые теоретически способны разобрать на молекулы всю планету, и не должны быть самостоятельными… Если, конечно, их создателям не нужен обретший своё самосознание ИИ роевого типа. Они работают с готовыми шаблонами действий вроде самоуничтожения при попадании во внешнюю среду. А нет приказов – не работают. Или делают чего-то такое, для чего сложные расчёты и обработка информации им не нужны.

– Похоже на то, – согласилась со мной женщина-учёный, поощрительно улыбаясь. – Во всяком случае, если бы я сама могла сотворить подобных нанороботов, то тоже жёстко бы их ограничила.

– Так левиафаны не просто животные, а нечто вроде биологической бронетехники? – придирчиво уточнил дядя. – Ну, как дроны. Остались без хозяев, но территорию всё равно патрулируют по заданным маршрутам. А нанороботы их чинят. И пополняют им расходные материалы вроде тех же десантников из найденного сырья. Можно ли говорить о наличии у этих медуз разума? И как они командовали высаженным десантом?

– Ничего не могу сказать по данным вопросам, – развела руками женщина. – Мы можем найти их мозговые ганглии, но оценить их эффективность – увы. Хотя те же состоящие из нанороботов структуры вполне могли при необходимости поработать как микросхемами-мозгами, так и рациями.

– Или искусственно изменённые звери со сложными инстинктами, – осторожно выдал я ещё одно предположение. – Разве какой-нибудь генерал откажется от оружия, которое само свободно воспроизводит себя без дополнительных затрат из бюджета. А при получении соответствующего приказа заканчивает пастись на травке и встаёт в строй?

– А нам не всё равно? – пожала плечами Любовь Юрьевна, переставая печатать и устало потягиваясь. – Главное, чтобы ещё десяток тварей внезапно в гости не нагрянул. Или сто. Если не целая тысяча.

– Не должны, – неуверенно пробормотал Глыбин. – По донесениям разведчиков, это была единственная стая в нашем регионе. Они её уже давно заметили, но особого внимания левиафанам не придавали. Те ведь никого не жрали, а просто смирно дрейфовали туда-сюда с порывами ветра. Вот и сочли их каким-то аналогом летающих китов…

– Угу. У меня была по ним где-то докладная записка с призывом исследовать феномен биологических дирижаблей, – кивнула женщина, слегка зевая и прикрывая рот изящной ладошкой. – Только вот ксенозоологи интересных видов нашли десятки, когда их все отлавливать и вскрывать? Да и занят весь научный корпус был сначала подготовкой экспедиции в руины, потом анализом добытых артефактов.

– Да мы вас и не обвиняем, – вздохнул капитан «Гагарина», устав ходить и усаживаясь на один из стоящих у стены стульев. – Сами хороши. Как там выжившие инженеры, кстати?

– Вылечить их земная медицина бессильна, но поддерживать стабильное состояние вроде бы может, – поджала губы Любовь Юрьевна. – Нанороботы остановили процессы перестройки организмов почти сразу же после гибели левиафанов. Но поворачивать процессы вспять или доводить их до конца не собираются, хотя и циркулируют в крови несчастных. Царенко говорит, что двое из троих достаточно стабильны. Могут общаться, как-то шевелиться и помнят, кто они такие. А вот последний не то сошёл с ума, не то нанороботы напрочь отформатировали ему мозги. Бросается на людей, рычит, не есть и не пьёт самостоятельно. Питание получает по большей части внутривенно, хотя пищеварительная система и не до конца атрофировалась.

– Что ж, заботиться о них – наш долг, – мрачно кивнул Глыбин. – Хорошо ещё, что кроме них больше пока нет тех, кто поселился в госпитале навсегда.

– Гибель почти двух десятков человек с момента высадки ужасна… Но лучше уж могила, чем недееспособный инвалид, которому нужны постоянные уход и забота, – покачала головой Любовь Юрьевна. – Я молюсь, чтобы суровые условия Циратры никогда не заставили нас принимать тяжёлых решений, обрекающих пострадавших на эвтаназию, поскольку коллектив не сможет их содержать.

– Сплюньте! – передёрнул плечами от такой перспективы военный. – Да… Кстати, о выборе. Так что решим с информацией о левиафанах?

– Выдадим всё и как следует приукрасим, – улыбнулся дядюшка оскалом политика, замыслившего своим оппонентам крупную пакость. – На каком расстоянии от нас разведчики искали других подобных тварей?

– В радиусе тридцати километров их нет гарантированно. А если есть, то я дозоры сначала анально покараю их же автоматами, а потом и расстреляю из них же, – пригрозил Геннадий Глыбин. – Дальше у нас уже датчики и наблюдатели не могут давать стопроцентных гарантий, но громадных летающих медуз вроде пропустить не должны. Если левиафаны, конечно, не умеют переходить в режим полной невидимости или не крадутся по земле. В общем, других их стай не должно быть на семьдесят-восемьдесят километров в любую сторону.

– Солидная территория, иные маленькие страны меньше будут, – довольно ухмыльнулся дядя Стёпа. – Значит, эти твари редкие. И шанс встретиться с ними мал. А потому, я считаю, стоит впарить нашим дорогим коллегам отборную дезинформацию. Борька нарежет из кадров боя эффектный видеоролик. И чтобы обязательно с видом их эскадрильи, готовящейся к залпу, и одним из пострадавших инженеров, который на камеру рычит и машет отросшими когтями. Любовь Юрьевна добавит пару снимков из прозекторской, выдав самые пугающие прогнозы по возможностям трансформации колонистов в инопланетные биологические боевые машины с минимумом фактов и правдивой информации. Напугаем землян местными чудищами, а?

– Попытаемся, – кивнул Глыбин, являющийся начальником над всеми армейцами. – Каждая единица оружия, которую сюда доставят, заставит других колонистов отказаться от станка, машины или человека. Значит, решено? Да и наши американские соседи, возможно, замедлят темпы своей экспансии, поскольку будут внимательно оглядываться по сторонам.

– Решено, – расплылся в улыбке дядя, осуществляющий общее политическое руководство и по старой памяти гонявший снабженцев, инженеров и приданые им в качестве временного дополнения рабочие руки. Опыт руководства крупными предприятиями сделал из него довольно неплохого прораба.

– Поддерживаю, – откликнулась учёная, бывшая чем-то вроде избранного главы и представителя нашей научной братии.

«Ну вот, теперь ещё и с этой фигнёй возиться… – мысленно вздохнул я. – Нашли, понимаешь, режиссёра».

Сотворить из отдельных кадров более-менее вменяемый видеоролик об атаковавших нас монстрах поначалу казалось не такой уж и сложной задачей. Камеры в скафандрах стояли у всех, а по требованию военных записи происшествия исправно копировались на отдельный носитель. Конечно, качество освещения оставляло желать лучшего, но чтобы оценить размер левиафанов или число бегущих на нас жуков-десантников, и этого хватало с избытком. А ещё я добавил к своему творению крупные кадры пытавшихся устроить на людей засаду насекомых и со спокойной душой направился в госпиталь. Где и был встречен в штыки. В прямом смысле слова.

Дзынь!

– Нет, нет и ещё раз нет! – кричал Царенко, махая в воздухе окровавленным лезвием… Не знаю, где главврач его добыл, но походил этот кусок металла больше на короткий меч, чем на обычный скальпель. – Я не позволю!

Дзы-ы-ынь!

– Но… – заикнулся я, безуспешно пытаясь отступить.

Разбушевавшийся врач загнал меня в угол, и уйти можно было только по потолку.

– Какая буква в слове «нет» вам не понятна, Борис? – пристально посмотрел на меня военный хирург, явно имевший опыт не только по сборке людей в целое состояние, но и по обратному процессу. Значительно более простому.

Дзы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ынь!

Звонок едва не расплавился от продолжительной трели, и мы наконец перевели взгляд на того, кто и производил данный звук. Жуткий гибрид жука и человека, который предыдущие двадцать семь лет своей жизни весьма охотно отзывался на имя Лёша, увидел, что привлёк наше внимание, и принялся весьма бодро стучать самым краешком ладони по сенсорному дисплею своего налодонника, набивая текст. Общаться с окружающими нормальным образом парню мешали губы, которые срослись с языком, ороговели, разошлись далеко в стороны и превратились в хищно выглядящие жвалы.

«Мне не трудно чуток поиграть в жуткого космического зомби. Более того, я хочу это сделать!» – шустро печатал инженер-ядерщик, которого инопланетные нанороботы стали по живому переделывать из представителя рода хомо сапиенс в нечто иное. Поверхностные покровы парня стали настоящей бронёй, грудная клетка выгнулась колесом, чтобы вместить в себя начавшие изменяться мышечные ткани, а конечности значительно потолстели, поскольку в них начало проявляться дублирование опорно-двигательного аппарата. Последнее, видимо, было нужно для последующего его разделения, ведь две ноги и две руки по меркам местных форм жизни абсолютно недостаточно. Но всё равно Лёша отделался куда легче, чем остальные двое выживших. Тот, кто попался мне на глаза первым, почти стал насекомым. Во всяком случае, в его анатомии с людьми нашлось бы больше различий, чем сходств. И такая метаморфоза потребовала значительного расхода ресурсов, которые брались прямо из тела человека. Вероятно, нанороботы быстро бы нарастили ему новое мясо на обнажившиеся кости. Вот только когда левиафаны оказались сбиты, то почти сразу прекратили свою работу, оставив «пациента» инвалидом, которому срочно нужны протезы. Ну а третий… К нему я подступаться даже не думал. Боюсь, в существе, которое опознали только по обрывкам одежды и частично сохранившимся зубным коронкам, телезрители не признают колониста.

Пальцы подвергшегося изменениям техника печатали так быстро, что я просто не успевал за ним читать. А сам он в это время метался по своей маленькой и тщательно изолированной от корабля лечебно-тюремной камере, словно капля воды, упавшая на дно глубокой раскалённой сковородки.

– Гиперактивность у него, – пояснил Царенко, видимо проследив за изменениями моего лица. – Под воздействием этой микроскопической дряни железы внутренней секреции стали вырабатывать такой коктейль гормонов, что оба вменяемых пациента чуть по потолку не бегают. И то одному из них мешает главным образом отсутствие ног. Солдат-рукопашник, понимаешь ли, должен быть всегда весёлым, активным и энергичным. А до износа его организма, живущего в сумасшедшем темпе, никому, кроме меня, дела нет.

– Лекарства не помогают? – понимающе кивнул я. – Эта микроскопическая дрянь в их крови расщепляет вашу химию?

– Только те соединения, которые считает вредными, – устало вздохнул главврач и всё-таки отошёл от меня, вернувшись к своему столу, на котором лежал мелко нарезанным какой-то грушевидный фрукт с алым соком. И вилочка с наколотым на него и слегка обкусанным кружком… Стоп, я не знаю такого растения! Он что, на себе эксперименты с отравлением местной пищей ставит?! – Некоторые, наоборот, действуют почти мгновенно, поскольку их доставляют прямо к нужному месту самыми короткими путями. А ещё в крови отмечены следы соединений, вообще земной науке неизвестных. Но, похоже, очень действенных. Видимо, их синтезируют из отдельных белков, жиров и углеводов. Честно говоря, я почти ничего не могу контролировать в их организме. Он – саморегулирующая система, правила в которой задаёт кто-то другой.

– Да, нам ещё многому предстоит научиться, прежде чем… – Мою беседу с главврачом прервал срочный вызов. – Извините. Да, что стряслось?

– Борька, бросай всё и дуй к оружейке! – зашипел по радиосвязи дядя не хуже, чем голодная змея. – На орбите появилась капсула с припасами! И с размаху бултыхнулась аварийной посадкой в море, которое у нас под боком. Хорошо, хоть не на глубину, а на относительное мелководье, метров семьсот-восемьсот от берега! А все машины, как на грех, уже на полпути к руинам. Короче, выволакивать гостинцы придётся ручками и тащить их до «Гагарина» на своём горбу. А не то подмокнут наши еда и боеприпасы. Конечно, каждый контейнер должен быть герметичным… Но мало ли?!

– А почему её к нам сейчас направили?! – удивился я, кивком прощаясь с доктором и его пациентом и покидая госпиталь. – Мы же ждали её только завтра-послезавтра! Что на этот счёт Земля говорит?

– Ничего не говорит, – отрезал родственник с дипломатической неприкосновенностью. – Около часа назад местное солнце выдало такую вспышку, что у нас сплошные помехи. Только с единственными на всю планету соседями поговорить и можем. Да и то каждое второе слово угадывать приходится.

– Ага… Так, может, это и не наша?

Рядом с оружейной, расположенной совсем рядом с госпиталем, уже толпился народ, пребывающий в самых разных чувствах. Кто-то радовался доставке заказанных вещей, а кто-то ходил с мрачной миной в преддверии марш-броска по девственной пуще. Два парня-археолога, потрясая ластами, ожесточённо спорили с интендантом. Знатоки древних цивилизаций, похоже научившиеся нырять с аквалангом ради осмотра подводных достопримечательностей, упорно пытались доказать кладовщику несоответствие размеров собственных ступней с выданным обмундированием.

– Она не американская, мы уже спросили. И падает недалеко от «Гагарина». Значит, отечественная, – ответил дядя. – Вот угораздило же связь пропасть именно сейчас! Даже не обматеришь толком засевших в центре управления полётами придурков, сорвавших нам все сроки!.. Да, кстати, Борька, для тебя особое поручение. В капсуле между левым верхним контейнером и потолком будет зажата маленькая плоская коробочка. Тару выкинь куда-нибудь незаметно, а лежащие в ней таблетки принесёшь мне. Только чтобы никто не видел, понял? Это – секрет! Государственная, если хочешь, тайна.

– Таблетки?! – Я аж с шага сбился от таких новостей. А в следующую секунду загерметизировал шлем своего скафандра, чтобы наш разговор не смогли подслушать посторонние. Если контрабанду доставляют межпланетно… Значит, вряд ли она безопасна. – Дядя Стёпа, а ты там не опух, случайно, на руководящей-то должности? Тебе на какую дрянь захотелось родного племянника втёмную подписать? Что там такое, колись. Наркотики? Яд? Биологическое оружие?

– Виагра, параноик ты воинственный, – скрежетнул зубами родственник, давно оставивший свою молодость позади. – Я с Земли запас взять забыл, а без неё уже как-то не получается… Учти: разболтаешь кому, десять лет будешь мыть все унитазы этой проклятой планеты!

– Спокойно, шеф, усё будет, – усмехнулся я, переводя дух. – Ты только смотри, не получили «Оскар» за главную роль в первом межпланетном порнофильме.

– В первый уже при всём желании опоздал, – буркнул дядя, несколько успокаиваясь. – Тут в третий-то уже пролезть вряд ли получится…

– Офигеть, – только и смог сказать я, задавая себе только три вопроса. Кто? Как? И, чёрт возьми, когда?! Ответ на последний, кстати, интересовал больше всего. У нас же с момента высадки свободная минутка выдавалась не каждый день… Но ведь нашли же время какие-то энтузиасты! – О-фи-геть!

Лёгкий ступор от слов родственничка, прервавшего сеанс связи даже не попрощавшись, прошёл только километре на третьем нашего пути к морю. И то повинны в этом оказались главным образом два десятикилограммовых дрона-батискафа, которыми меня нагрузили в дополнение к винтовке. Профессиональные ныряльщики с нами хоть и шли, покачивая мощными гарпунными ружьями, но в воду они вовсе не горели желанием соваться. На Земле самыми страшными хищниками являлись как раз таки обитатели мокрой стихии. Акулы, пираньи, гигантские спруты… В здешнем море, скорее всего, тоже найдётся немало хищных тварей. И им до экзотического происхождения очередной добычи, очень отличающейся от местных обитателей по своей физиологии и уровню интеллекта, определённо не будет никакого дела. Поэтому уж лучше мы сначала попробуем запустить к капсуле дронов, которые потащат с собой соединяющийся с лебедкой прочный трос. Ну а если вытащить её на сушу не удастся… Тогда и придёт черёд водолазов доставать на берег присланные с нашей родины сокровища.

– Вот чувствую, добром это не кончится, – бурчал военный с размахом плеч почти в метр, прислоняясь висевшим на спине рюкзаком к какому-то хвощу. Дерево жалобно затрещало и принялось выдираться из почвы. Его корневая система явно не была рассчитана на подобные нагрузки. – Не может такого быть, чтобы капсулу вне расписания запустили. Это же государственное дело, там шаг в сторону котируется как побег из тюрьмы, а прыжок на месте засчитывается как попытка улететь!

– Вот и полетит кто-то со своего поста за такую безалаберность… – откликнулся другой солдат, идущий впереди нашей колонны и прорубающий дорогу большим кривым ножом. – Да расслабься ты, скорее всего, найдётся капсуле нормальное объяснение! Например, на космодроме наступает плохая погода и нам решили отправить посылку раньше, чем начнётся буря. Или у президента день рождения, и к знаменательной дате какой-то карьерист решил таким образом подлизаться.

Сухо треснул выстрел, оборвав беседу. Это идущий в охранении егерь заметил высунувшегося из-за дерева крупного жука. На ксеноволка он не походил, но был достаточно крупным, чтобы при желании напасть на человека. И поэтому специалист решил не рисковать.

– И всё-таки… – продолжил свои рассуждения пессимист.

– Так, если кто-то не прекратит пораженческие разговоры, то будет нести не снаряды к миномёту, а сам миномёт! Причём и туда, и обратно! – прикрикнул на него капитан Прошкин, один из заместителей майора Ловцова. Между прочим, как раз он это переносное орудие и тащил. Правда, не в одиночестве. Толстый ствол с массивной подставкой качался на ременной петле, концы которой захлестнули скафандры сразу двоих военных.

– А зачем мы вообще миномёт с собой взяли? – тихонько полюбопытствовал Савва, перекинувший через плечо кислородный баллон и ласты. – Разве здесь в лесу его можно использовать?

– Можно, – пожал плечами капитан. – Только попасть чёрта с два получится. Но ничего, крупных зверей тут быть не должно. Максимум – с медведя. А оружие нам нужно, чтобы с пляжей и прибрежной акватории всякую живность разгонять. Разведчики докладывали, что как раз в нужном нам районе часто на берегу отдыхают стаи каких-то толстых змей, раза в три-четыре больше человека. Не знаю, хватит ли им мозгов сопоставить появление людей, треск выстрелов и собственные раны… Однако отследить место, откуда по ним пускают мины, они точно не сумеют. А если сумеют, то я вправе ожидать от них обвинения в неправомочном применении силы или залпа контрорудийной батареи.

Точка приземления капсулы, которую с «Гагарина» вели непрерывно, оказалась действительно в море. Радует, что хотя бы результаты пеленга оказались верными. Подающий ритмичные радиосигналы «бип-бип-бип» объект залёг где-то в районе трёхсот метров от берега, оккупированного громадными стаями существ, напоминающих гибрид моржа и пиявки. Толстые жирные вытянутые тела с многочисленными складками кожи лениво нежились в ультрафиолетовых лучах местного солнца, иногда переползая с места на место, опираясь на короткие сросшиеся лапы-плавники. Для обороны от хищников, поскольку, окажись они сами вершиной пищевой цепочки, орда такого размера просто уничтожила бы местный биоценоз, каждый из образчиков ксенофауны нёс на кончике хвоста шипастый шар костяной булавы.

Худшие ожидания военного не оправдались. Стоило лишь первым зарядам миномёта разорваться среди местных моржей, калеча и убивая животных, как вся популяция любителей пляжного отдыха стремглав поползла к воде. При погружении в море неповоротливые на песке туши мгновенно преображались в настоящие живые торпеды, со скоростью не меньше полусотни километров в час ставшие удаляться от опасного места.

– Необычное поведение для зверей, – всё равно остался недовольным капитан, провожая глазами мелькающие среди волн тёмные спины. – Складывается такое впечатление, будто они прекрасно знакомы с артиллерией…

– Учитывая, что здесь водятся вовсю использующие её ксенодраконы и атакующие с воздуха левиафаны, это может быть нормально, – неуверенно заметил я, с облегчением снимая с себя рюкзак, в котором находились оттянувшие плечи дроны. – Или они просто встревожены с момента посадки капсулы. Тоже ведь наверняка было то ещё зрелище, сопровождающееся спецэффектами и ударной волной, вызвавшими у обычных животных приступ диареи… Так, у кого магнитные захваты?

– Подожди пока, – вздохнул один из носильщиков, за плечами у которого вместо рюкзака красовалась громадная катушка с кабелем. – Мы ещё разные тросы не соединили. А потом замки надо проверить. Кстати, сможешь провести свои машинки так, чтобы продеть их в ушко? В верхней части капсулы одно должно иметься как раз на такой случай, когда вытягивать придётся из ила или песка.

– Не знаю, но попробую, – признался я, с сомнением рассматривая обоих дронов, замены которым у русской колониальной экспедиции просто не было. Потренироваться в управлении ими мне, честно говоря, случалось всего пару раз. С летающими или катающимися по земле бес пилот никами работал намного чаще… Хотя бы потому, что и применение подобных машин ожидалось с куда большей вероятностью. Под воду за сокровищами инопланетных утонувших кораблей экипаж «Гагарина» соваться в общем-то пока не намеревался. – По пеленгу можете дать мне хотя бы примерный район поиска? Батареи тут не так чтобы особо мощные, а запасная всего одна. И подзаряжать их от солнышка мы будем аккурат до завтрашнего вечера.

Мутная вода, в которую нырнули мини-батискафы, не спешила отдавать свои богатства. Видимость камер даже в верхнем её слое едва превышала пару метров, и передвигать дронов приходилось по показаниям небольшого ультразвукового сонара, который закинули в лениво плещущиеся волны на длинной леске. Дно моря было покрыто илом и полусгнившими останками местных обитателей, которые по своей уродливости дали бы фору любой глубоководной рыбке. Черви, водомерки, подводные жуки, медузы, крабы, твари, которым и названия-то с ходу подобрать сложно… Некоторые из этих хитиновых ужастиков так и просили лёгкой обработки данной местности каким-нибудь химикатом, убивающим всё живое. Одно радовало: крупных камней в данной местности имелось относительно немного. Во всяком случае, тех, что выступали наружу из слежавшегося слоя останков, которые спустя пару-тройку геологических эпох станут известняком. А уж магниты тросов и вовсе согласились прилипнуть лишь к одному из них, к слову, не такому уж и большому, и ушедшему в грунт едва ли не целиком.

– Я не вижу тут ушка. – Мне потребовалось пять минут крутить дронов вокруг капсулы, чтобы признать очевидное. – Капсула перевернулась вверх дном?

– Возможно, – пожал плечами капитан. – А может, это и не она… Вытянем, узнаем. Тросы надёжно прицепились?

– Ну, если слетят, мы это заметим. – Мне очень хотелось почесать голову, но в скафандре это было нереально. – Включайте лебёдку!

Барабан, к которому присоединили небольшой переносной электродвигатель, покорно закрутился, наматывая на себя тонкий канат, сделанный из какого-то титанового сплава. Пару секунд казалось, что натужно гудящему механизму не хватит сил, чтобы выдернуть из плена гружённую посылками с Земли капсулу… Но потом в камерах дронов оказалась одна сплошная муть, а на берег поползли тросы с налипшими на них плавучими водорослями.

– Пошла! – радостно заорал Савва, подкидывая над головой так и не надетые на ноги ласты. – Ура!

– Не радуйся раньше времени, – предостерёг его военный инженер, следивший за работой лебёдки. – Что-то быстро канат сматывается… Либо захваты слетели, либо зацепили мы не капсулу, а какой-то кусок магнитного железняка.

– Не сглазь! – серьёзно откликнулся археолог, а после присел на корточки и трижды постучал по куску какого-то хвоща, выброшенного на берег прибоем. – А то вместе со мной полезешь в эту муть ковыряться, отбиваясь от акул всего-то однозарядным гарпуном!

– Здесь нет акул, – заметил ему солдат.

– Вот тем, кого ты там встретишь, попробуешь это объяснить, – фыркнул археолог, нервно поглядывая на мутные воды.

Лезть в них ему не хотелось абсолютно, но сразу было видно: при необходимости полезет. И нырнет. Но постарается сделать всю необходимую работу как можно быстрее, чтобы и минутки лишней не находиться в этом таинственном незнакомом море.

Минут через пять сматывающиеся тросы вытянули на берег тот объект, к которому их прикрепили. Происхождения он был явно искусственного и земного. Ну, или инопланетяне из уважения к людям принялись клепать свои летательные аппараты из серого металла со следами швов и украшать их римскими цифрами. Кстати, судя по номеру, найденная нами штука была четвёртой. И не такой уж она оказалась и здоровой. Явно недостаточного размера, чтобы вместить в себя все заказанные с Земли вещи. Или хотя бы их бóльшую часть.

– Круглая, – подозрительно прищурился капитан, рассматривая выехавший на песок шар четырёхметрового диаметра. – А наши должны быть вытянутыми!

– Угу. Веретенообразными, – согласился я, нервно разминая плечи внутри скафандра и включая лёгкое охлаждение циркулирующего внутри воздуха. А то пот что-то начал по вискам течь. – И те образцы, которые я видел, были больше раза в четыре. Не пора ли нам развернуть миномёт и вызвать «Гагарин»?

– Здравая идея, – кивнул капитан. – И пожалуй, лучше бы нам отойти куда-нибудь подальше, метров на триста от этой штуки.

– А хватит? – забеспокоился Савва. – Вдруг она рванёт?

– Если нам прислали бомбу, то только атомную, – «успокоил» его военный. – Другие с таким разбросом по расстоянию из-за тяжёлых условий посадки кораблю ни капельки не повредят. А от ядерного взрыва прятаться, как известно, бесполезно.

Почти полтора часа шла ругань всех со всеми. Сначала нас с «Гагариным», поскольку всё руководство именно в эту минуту умудрилось лечь спать, а будить их заместители отчего-то не хотели. Потом «Гагарина» с американцами, которые всячески отрицали свою связь со спустившимся с орбиты летательным аппаратом. А ещё там долго отказывались верить, что свалившаяся почти к порогу русского колониального корабля капсула принадлежит не нам. Затем наладившие между собой какое-то подобие взаимодействия лидеры обеих групп принялись, несмотря на помехи, вызывать Землю. При помощи радиосвязи и внепространственных врат они транслировали свои нецензурные вопли на половину Галактики. Если какая-нибудь не слишком развитая цивилизация вроде людей случайно примет эти сигналы и попытается их расшифровать, думаю, они очень удивятся полученным результатам.

Неизвестно, сколько ещё продолжался бы этот театр, поскольку буря на местном солнце и не думала утихать, но тут неожиданно признаки жизни подала сама капсула. В её круглом корпусе с душераздирающим скрипом открылся люк и оттуда на песок выпал аппарат, подозрительно напоминающий наши разведывательные наземные дроны. Ну, то есть маленькая платформа на шести колёсах с кучей камер и парой манипуляторов. Этакий гибрид марсохода с сапёрным роботом. К сожалению, а может, и к счастью, свой короткий полёт машина окончила уже двумя кусками. Перенервничавший из-за долгого ожидания пулемётчик, на всякий случай не сводивший ствол оружия с подозрительного объекта, чисто рефлекторно вжал гашетку, ловя прицелом наметившееся движение. За подобную самодеятельность капитан чуть прямо на месте не разжаловал его в рядовые с занесением приказа в грудную клетку. Остановило взбешённого военного только нежелание снижать боеспособность единицы с тяжёлым оружием в опасной ситуации.

– Внутри какие-то коробки, похожие на цинки для патронов! – заявил снайпер нашего отряда, с безопасной дистанции рассматривая внутренности капсулы, так и не закрывшей люк. – На бомбу не очень похоже. Может, я внутрь загляну, разведаю?

– Стой тут! – остановил его Прошкин, а после коротко выдохнул и с решительным видом зашагал к подозрительному объекту. – Сам пойду. Борис, настрой мои камеры так, чтобы вы могли за всем наблюдать! Мало ли что…

– Хорошо, – откликнулся я и закопался в настройки оборудования наших скафандров.

Добравшись до вытащенной из воды капсулы и запустив руки в недра пересёкшей межпланетные расстояния посылки, капитан осторожно достал из него небольшой прямоугольный контейнер, сделанный из ребристого металла серебристого цвета. Мои подозрения, что это вовсе не наша капсула, ещё больше окрепли. Наши ящики, которые предполагалось начинять припасами или оборудованием, отличались куда большими габаритами и серым цветом. И их ровные гладкие титановые стенки без проблем должны были становиться деталями нужных нам сооружений, после того как над тарой совсем чуть-чуть поработают сваркой.

Опустив свою добычу на песок, военный стал возиться с замками, а секунд через пять откинул крышку и замер в шоке, издав какой-то неопределённый звук удивления. Впрочем, никто его не порицал. От увиденного навыки членораздельной речи можно было и утратить.

– Охренеть, – только и смог сказать я, переключаясь с одной камеры на другую. Но нет, вторая показывала то же самое. – Либо это оптический обман зрения, либо…

Опровергая теорию со сбоем связи или иллюзией, капитан вытащил из ящика скрывавшийся там предмет и высоко поднял его над головой, продемонстрировав нам.

– Я начинаю понимать, почему те инопланетяне так быстро от нас смотались, – вздохнув, констатировал Савва. – Мне тоже хотелось бы улететь подальше от цивилизации, которая в числе предметов первой необходимости посылает колониальной экспедиции большой резиновый йух!

– Как можно говорить такое?! Здесь же дамы! – возмутилась единственная среди нас женщина.

И, кстати, медсестра могла бы реагировать и поспокойнее. Как-никак ей сама специфика профессии предписывает не удивляться деталям человеческой анатомии. Вне зависимости от того, идут они отдельно или полным комплектом.

– Хорошо, назови эту штуку анатомически точной копией мужского полового органа, – не стал спорить археолог. – Суть же её от этого не изменится, верно?

– Какая ещё «анатомически точная»? – передразнил его снайпер. – Я со всем своим полком в бане мылся, и поверь, статистика решительно против таких размеров!

Капитан, вернувший обескураживающую находку обратно в контейнер, вновь нырнул в капсулу, вытащил оттуда следующий пенал… и рассыпал прямо на песок весьма узнаваемые ленты целлофановых квадратиков, внутри которых находились резиновые кружки.

– Стесняюсь спросить. – Медсестра, судя по алым щекам, действительно стеснялась. Ну, или мастерски делала вид. – А презервативы-то тут зачем? Всех мужчин на предмет венерологических заболеваний проверили ещё до старта, а женщине, чтобы забеременеть, надо сначала пойти к врачам и снять блокаду!

– Может, на случай встречи с инопланетянами? – хихикнул Савва. – И инопланетянками? Ну, там добрым словом и большим дилдо можно добиться куда большего, чем просто добрым словом…

– Ту думай, чего говоришь! – постучал я себе по шлему. – Они тут все, во-первых, давно дохлые, а во-вторых, больше похожи на громадных тараканов!

– Ну, Циратру мы исследовали даже не на пять процентов, – пожал плечами археолог. – Вдруг да отыщем живых и более-менее человекообразных. Хотя, судя по тому, как ты расставил приоритеты, для установления близких межвидовых контактов может хватить и выполнения исключительно первого условия.

– Зоофил, – припечатала медсестра. – Как минимум латентный.

– Ксенофилия – это совсем другое направление извращений, – запротестовал Савва. – Вы хоть у нашего психиатра спросите!

– Да уж, – хмыкнул я, вспомнив радостное «я – майка!». – Этот может насоветовать.

– Виагра, – констатировал капитан севшим голос, рассматривая содержимое третьего контейнера. Хм, ну дяде Стёпе оно определённо должно понравиться. Возможно, и его массажистке тоже. А может, наоборот, кончится для девочки отпуск по техническим причинам. – Знаете, у меня такое чувство, что мы чего-то не знаем об этой планете… Может, она межгалактический центр секс-туризма, только нас об этом забыли предупредить?!

– Спорим, в следующем ящике резиновые бабы будут? – хмыкнул снайпер. – Эй, Борис, давай забьёмся на плитку шоколада, которую на десерт выдают?

– Нашёл дурака, – не принял я условий предложенного пари. – В сисадмины не берут без умения проследить ассоциативную цепочку!

Как оказалось, надо было соглашаться на предложенные условия спора. Четвёртый контейнер содержал самые обычные лекарства. А также пятый, шестой, седьмой и восьмой. Ящички с номерами от девятого до двадцатого содержали разнообразное лабораторное оборудование вроде небьющихся пробирок, реактивов и скальпелей. С двадцать первого и до финального шестидесятого пошли полевые рационы, которые наши военные опознали как походный паёк натовских военных. Кроме того, в капсуле обнаружилось с десяток относительно компактных устройств, назначение которых мы определить затруднились. Но, судя по тому, с какой тщательностью их обкладывали амортизирующими подушками, приборы были крайне нужными и дорогими.

– Вся маркировка западного образца. Но эти вещи не принадлежат американцам, уж вряд ли их всех сразу пора зил склероз. Неужели мы пропустили третий колониальный корабль, который плюхнулся в этот регион? – задался вопросом Прошкин, рассматривая разложенное по песку богатство.

Грохнул миномёт, и начавшие было выбираться на берег ксеноморжи, успевшие позабыть об опасности данного места, проворно поплюхали обратно к воде на своих ластах.

– Вряд ли, – откликнулся я, пытаясь вызвать дядю Стёпу и выдать ему доклад. – Мы ещё могли бы такое событие не заметить. Но чтобы его пропустили на Земле? Пф-ф!

– Борька! Слышишь меня, нет? – затрещала рация в моём ухе голосом дядюшки. – Выяснили мы, что за дрянь вы выудили! Это капсула Европейского союза! У них, оказывается, своя тактика освоения Циратры. Сначала выбранный район ресурсами засеют, а потом колонистов пришлют! Просто капсула во время полёта выдала какую-то неисправность, и хозяева решили приземлить её туда, откуда посылку переправят их колонистам. Только чёрта лысого мы её отдадим, обломятся! Денежную стоимость по рыночному курсу прошлых лет перечислим! И остальные, какие сможем, также сопрём, чтобы этим ворюгам жизнь медом не казалась!

– Я не уверен, будет ли овчинка стоить выделки и получится ли возместить стоимость стыренного у нас урана их предметами первой необходимости, – хмыкнул я, наблюдая за тем, как подошедшие к капитану колонисты начинают грузить содержимое капсулы в свои заплечные мешки. Что ж, хоть на обратном пути не одному мне с грузом корячиться. Главное, чтобы в дополнение к дроидам ещё чего-нибудь на спину не прицепили. – Знаешь, думаю, ты очень удивишься, когда узнаешь, чего мы тащим на корабль.

Неожиданно один из солдат задел ногой останки перебитого пулемётной очередью робота, несмотря на множество пулевых ранений не отправившегося окончательно в свой электронный рай.

– Данный объект является суверенной собственностью Европейского союза! Любые действия в отношении его являются нарушением европейского права, за которое полагается суровое наказание! – проговорил дроид, на последних остатках энергии начав махать на нас манипулятором, из которого выдвинулся синий флажок с выстроившимися в круг серебряными звёздочками. Говорил он, правда, на английском, но его понимали если и не все, то многие. – Данный объект…

Выстрел из пистолета, который находился в руке капитана, оборвал запись, передающуюся через динамики дроида.

– Соседи по планете уже не раз доказывали, что у государств нет друзей. Есть лишь интересы. И раз сейчас они диаметрально противоположны, то и сотрудничать нет смысла, – пояснил свои действия Прошкин, убирая оружие обратно в кобуру. – А потому наказание, которое полагается нам за нарушение чужих законов, меня как-то не очень волнует.

Сказать, что новости с далёкой Циратры взорвали Землю, – это значило бы не сказать ничего. Громадные смертоносные чудовища, для противостояния с которыми нужна даже не отдельная пушка, а целая артиллерийская батарея! Ядерные взрывы, которыми тупые русские варвары разрушили бесценный научный и культурный памятник иной цивилизации! Их взаимная грызня с американцами, де-юре не нарушившими ничего, но де-факто оттоптавшими гуманоидоподобным медведям, то есть нам, свежую, но оттого не менее горячо любимую мозоль! Провал европейской колониальной программы, приземлившей свою капсулу совсем не туда, куда надо! И, самое главное, колонии маленьких, малюсеньких, мельчайших, в прямом смысле микроскопических роботов, свободно разбирающих клетки человеческого организма на отдельные части и собирающих их заново в нужном порядке. Да, сейчас результаты их работы подходили лишь для того, чтобы выступать в цирке ужасов.

Но хватало на Земле и тех, кто отчётливо понимал одну простую истину: нарастить человеку лишние конечности, хитиновый панцирь и жуткие жвалы этой квазиживой пыли несравненно тяжелее, чем просто починить его. Починить от любых увечий, болезней и даже старости. Финансирование космической экспансии, до того ведомое в основном средствами того или иного государства, резко увеличилось от притока частного капитала. Денежные мешки нашей родины, если они ещё не впали в маразм по причине преклонного возраста, прекрасно понимали невозможность унести с собой в могилу всё честно и нечестно нажитое. А тут вам не какие-то туманные перспективы, которые дадут результат лишь в далёком будущем. Почти в зоне их досягаемости находятся работающие образцы, которые лишь нужно как-то перенастроить!

И потом, даже промежуточные результаты исследований инопланетных наномашин вполне могут дать что-то для той же промышленности, обещающее прибыль в сотни и тысячи процентов. Сверхпрочные материалы, экологически чистая добыча любых химических элементов фильтрацией окружающей среды, банальное отсутствие физического износа у основных материальных фондов в связи с тем, что станки, устройства, здания и сооружения тоже можно научить регенерировать!

В полном соответствии с заветами Карла Маркса, учуявший наживу капитал попирал любые преграды на своём пути. Царенко и Любовь Юрьевна могли только хором стонать и восхищённо материться, перечитывая списки предложенного им оборудования и специалистов, которых в обмен на ознакомление с результатами экспериментов исследовательские институты и научные фонды брались доставить на другую планету чуть ли не за свой счёт. Складывалось впечатление, что после прилёта следующего корабля с колонистами даже полы в «Гагарине» будут мыть специалисты с докторским дипломом, неудачно номинировавшиеся на Нобелевскую премию. Научные и медицинские части в прямом смысле слова наседали на дядю Стёпу и Глыбина, требуя перетасовать готовящиеся к отправке груз и пассажиров и брать дефицитные кадры и стоящее миллиарды оборудование, пока их дают.

– Эти нанороботы, которые на этой планете встречаются чаще, чем хотелось бы, никуда не убегут! Они здесь сотни лет прекрасно без вас лежали и ещё полежат. Хоть месяцы, хоть годы! Что может измениться-то? – с пылом истинного политика отбивался мой родич от науки и медицины, заявившейся в его апартаменты прямо посреди ужина.

Прибывшие к нам с разрывом всего в пару суток капсулы со снабжением позволили кроме подсластителей, витаминов и эмульгаторов разнообразить рацион ещё и чем-то, похожим на нормальную пищу. Впрочем, редкие твёрдые кусочки восстановленного мяса или овощей по-прежнему плавали в бульоне из водорослей.

– Исчезнет ажиотаж, – вздохнув, пояснил ему наш главный медик. – На Земле поймут, что быстрых результатов можно не ждать. И тогда специалисты к нам будут лететь не лучшие из лучших, а просто лучшие. Или даже обычные. Те, кого можно будет заманить весьма скромными деньгами. Причём получать и тратить которые придётся не сейчас, а в лучшем случае через много-много лет.

– А хороший учёный-практик – это, я вам скажу, ого-го! Он и оборудование привык себе сам собирать, и заботится обо всём необходимом в быту спокойно, да и при необходимости живо переключится с одного направления на другое, – поддержала его Любовь Юрьевна, машинально сдувая в сторону прядь лезущих в глаза волос, которые успели значительно отрасти и нуждались в пристальном внимании парикмахера. Судя по растрёпанной прическе, местами стоящей дыбом, последние несколько часов женщина занималась физическими нагрузками в скафандре. У меня примерно такая же причёска была после ударного труда на одной из многочисленных строек нашей колонии. – Химия, физика, биология, военное дело или даже сантехника… Талантливый человек справится с чем угодно, если будет стимул. И сейчас для нас отбирают именно настоящие таланты, и упускать их будет несусветной глупостью!

– Почему вы так уверены, что на Земле схлынет ажиотаж, вызванный ксенотехнологиями? – подозрительно осведомился Глыбин. – Может, наоборот, сделанные вами или вашими конкурентами из других экспедиций открытия вдохнут новую жизнь в человеческую науку, экономику и общество? Тем более, в тех же нанотехнологиях конкретно у нас должно быть преимущество. Сколько мы в них за последние годы до контакта вкладывали… И я точно знаю, что разворовывалось там далеко не всё!

– А! Не болтайте ерунды! – махнул рукой главврач, поморщившись, словно сжевал крупный сочный лимон. – Технологический уровень людей и обитателей Циратры слишком различается, чтобы имело смысл надеяться на быстрый результат!

– Если проводить аналогию с металлургией, то мы только-только освоили выпуск простейших медных ножей в палец длиной и толщиной. И уже осторожно мечтаем о бронзе, гордясь своими успехами и оглядываясь на соседей по планете, что до сих пор пользуются грубыми, ломкими и неудобными каменными рубилами, – осторожно заметила женщина-учёный, пытаясь с помощью красочных образов донести до начальства суть сложившейся ситуации. – А на Циратре мы наткнулись на целый автоматизированный завод, выпускающий чёртовых терминаторов! Мы смотрим на результат его деятельности. Строим множество предположений, как он работает. Но далеко не факт, что даже в столь поверхностные и общетеоретические рассуждения не закралась ошибка, увидеть которую на текущем уровне развития науки и техники просто невозможно!

– Терминаторы, хе, какое точное сравнение, – одобрительно ухмыльнулся главврач, но улыбка у него вышла вымученная и кривоватая. – Эти миниатюрные машины, умеющие много разного, неизвестного и, совершенно точно, воспроизводить сами себя, действительно похожи на роботов-убийц в спящем режиме. А люди упорно ищут тумблер, позволяющий их активировать. Да только подсказывает мне моя интуиция, что кнопка с надписью «Убить всех человеков» попадётся под пальцы раньше пульта управления, на котором при помощи правильно сформулированных кодов можно ввести в их командную строку фразу «Сделать хорошо».

– Меньше пессимизма, больше прагматизма, – попытался подбодрить врача я, отставляя опустевшую тарелку. – Всё равно за инопланетные технологии возьмёмся если не мы, так кто-нибудь другой. И лучше уж начать работать над ними первыми, чтобы всё было под нашим контролем. Кстати, а как ваши успехи на ниве освоения местных продуктов? Что живы – это видно, но вопросы самочувствия после употребления местных фруктов меня лично очень интригуют. Да и интересно узнать, на что же они похожи на вкус.

– Это были клубни одной из пород хвощей, размножающихся почкованием, – мягко поправила меня Любовь Юрьевна. – Наши археологи смогли из некоторых оставшихся от инопланетян изображений выявить те части местных растений, которые они употребляли в пищу. А после совместно с ботаниками и разведчиками принялись искать их сельскохозяйственные культуры.

– Зачем? – удивился Глыбин. – Ведь местная флора и фауна для нас ядовита.

– Любые примеси из продукта можно убрать, если уж так нужно употребить его в пищу. Вопрос лишь в том, насколько сложно это будет сделать. И потом, первоначально местные культуры мы рассматривали как источник технического сырья. Биотоплива там, волокон для изготовления верёвок или тканей и просто как основу для высококалорийного питательного субстрата, на котором росли бы наши земные водоросли, – принялась рассуждать женщина. – Но один из принесённых образцов, который вроде бы пользовался у местных жителей особой любовью, оказался пригоден в пищу и без сложной процедуры химической очистки. Все поглощаемые этим растением соли уходили на формирование металлизированной кожуры, не пускавшей к запасу питательных веществ и будущему ростку разнообразных вредителей и микробов. А содрав её и удалив ближайшие к поверхности слои мякоти, мы получаем от ста до трёхсот граммов вполне пригодного в пищу продукта.

– На Земле он всё равно не подходил бы под санитарные нормы, – счёл нужным заметить Царенко. – Но здесь… Думаю, мы можем немного отступить от правил. По крайней мере, до тех пор, пока в теплицах не наладят нормального сельского хозяйства. А за пару-тройку лет умеренного потребления данных клубней особого вреда здоровью не будет. Относительно же их вкуса… Редька. Ну, вот прямо один в один. Только цветом больше свёклу напоминает.

– О-очень интересная новость, – радостно потёр руки дядя Стёпа. – Известие о том, что на Циратре всё же растут культуры, которые мы можем употреблять в пищу, всколыхнёт земную общественность. Сейчас эту новость можно придержать, но потом фотографии с этим местным турнепсом во всех видах, от растущего на грядке до бодро поедаемого нашими космонавтами, обязательно пригодятся. А чем ещё вы можете нас порадовать, раз уж так неожиданно в гости зашли?

– В лабораториях полным ходом идут эксперименты с левитаном. Так мы назвали тот искажающий гравитацию субстрат, состоящий из нанороботов, – ответила Любовь Юрьевна. – Наши инженеры уверяют, что материал, обгоняющий по прочности лучший земной титан и в то же время легче воздуха, им жизненно необходим. Настолько, что они готовы взять на себя любую ответственность, лишь бы получить возможность использовать его в своих конструкциях. И я сочла допустимым это разрешить. Всё равно в окружающей нас среде безумно много микромашин, и полный отказ от их использования сравним с надеванием страховочных ремней в сверхзвуковом самолёте. От разбитого носа они, может, и спасут. Но при полнейшей катастрофе ни малейшего значения иметь не будут.

– Да, это очень многообещающая находка. С такими игрушками никаких подъёмных кранов не надо. Любую плиту можно поднять на любую высоту. Облегчить что угодно, – вздохнул дядя, который уж в чём, в чём, а в строительстве разбирался. Всё-таки сколько он вначале построил, а после продал… – Да и военные, уверен, уже мечтают о летающих сверхзвуковых танках и истребителях, способных выдержать чуть ли не таранный удар со встречным препятствием. Ну, вроде стены какого-нибудь дома.

– Не забывайте, его пока удалось найти всего около двадцати кубических метров, – предостерегла моего размечтавшегося родственничка женщина. – И эффективность преодоления гравитации разнится в довольно широком диапазоне от куска к куску. А увеличить количество этого материала артефактного происхождения мы не можем. Ну, во всяком случае, пока ещё одни руины не найдём и не разграбим. Хорошо, хоть уже имеющийся можно только потерять, но не сломать. Ведь в дополнение к прочим достоинствам эта штука весьма бодро регенерирует полученные повреждения.

– С этим, кхм, левитаном можно и настоящий космический корабль построить, – размечтался Глыбин, забывая о приличиях и облизывая ложку, которой до того черпал свою кашу из водорослей. – А уж с ним…

– Нельзя. Его максимум – спутники, станции или орбитальный лифт, – оборвала его Любовь Юрьевна. – Насколько мы смогли разобраться в принципах того безобразия, которое эти колонии нанороботов вытворяют с гравитацией, преодолевать силу притяжения они умудряются, изменяя вектор магнитных полей Циратры. Проще говоря, отталкиваются от планеты и вдали от неё станут бесполезны.

– Выход на орбиту – это тоже немало, – почесал я лоб, пытаясь понять, как изменится наша техника при использовании подобной козырной карты. – Оттуда до внепространственных врат уже рукой подать. А это – возможность доставить на Землю образцы, особо ценные грузы вроде золота или алмазов, если мы их найдём. Ну и, конечно, отработавших своё и желающих вернуться обратно людей.

– Левиафаны! – Вопль заставил нас вздрогнуть. Глыбин даже ложку уронил… А может быть, и сознательно бросил в сердцах в тарелку так, чтобы она зазвенела. Вот только ничего у него не вышло, посуда-то у нас пластиковая. Следом за криком в отсек ворвался и тот, кто его издал, – майор Ловцов. Спустя пару секунд весь корабль в очередной раз поднял на ноги звук боевой тревоги. – Две штуки! Атакуют реактор!

– Что, опять?! – поразился Геннадий, наливаясь дурной краснотой и хватая своего заместителя за ворот мундира. Поскольку сейчас на улице как раз начиналась ночь, то принёсший дурные вести гонец успел снять скафандр и, видимо, начал готовиться ко сну. О чём сейчас наверняка очень сожалел, пытаясь сипеть продолжение своего донесения. – Где разведка?! Как они во второй раз проморгали здоровенных живых дирижаблей, высаживающих десант?! Да ещё приближающихся к такому важному объекту?!

– Помнится, кто-то на такой случай чего-то тут обещал… Вроде анального расстрела, – не смог сдержать ехидной ухмылки дядя, видя фиаско военных, для которых он, как хозяйственник и политическое руководство, был оппозицией. – Интересно, сдержит слово?

– Судя по цвету лица, может, – не на шутку обеспокоился я, наблюдая за взбешённым капитаном. – Опустим пока этическую сторону вопроса, но где мы тогда новых солдат возьмём взамен выбывших?

– Пусть ограничится условным расстрелом и в последний момент на курок не нажимает, – предложил Царенко. – Только, чтобы до ротозеев лучше дошло, – желательно автомат гранатомётом заменить. И мушку на нём до начала процедуры не давать спиливать. А если из-за этих разинь у нас кладбище опять увеличится или новые пациенты в изоляторе поселятся с кучей наномашин вместо тканей, я им ещё клизму из скипидара поставлю.

– Левиафаны до реактора ещё не дошли! – Ловцов наконец-то оторвал руки начальства от ворота своего мундира. – Им ещё минут пятнадцать лететь, но судя по тому, как уверенно держат курс, они не свернут!

– А, ну это другое дело, – мгновенно успокоился наш капитан. – Извини, Гриша, нервы…

– Лечить тебя надо, Гена. А то от больших нагрузок ты у нас, похоже, с катушек слетать начал, – постучал себя по голове майор. – С парой этих бочек мы справимся и без привлечения гражданских, ведь теперь уже понятно, чего от них ждать. А весь персонал реактора успеет трижды попрятаться в убежище. Но это не главное. Мы не смогли засечь этих тварей на границе нашей территории потому, что они взлетели уже внутри контролируемого периметра. И мы можем даже установить, откуда именно!

– Ну, это хорошо. Наверное, – кивнула Любовь Юрьевна, облегчённо выдыхая. Похоже, женщина-учёный серьёзно опасалась перспективы взять в руки автомат и идти собственноручно добывать опасные образцы для своей лаборатории. – Но как получилось, что никто раньше не заметил их аэродрома?

– Помните, я вам докладывал о битумном озере и даже приносил образцы местной нефти? – вопросом на вопрос ответил майор. – Так вот, левиафаны выбрались прямо из него! Мы там пару камер поставили на всякий случай, всё-таки объект стратегический… И они засняли это зрелище во всех подробностях!

– Насколько я помню, нефть – это углеводород. Практически то же самое, что органика, – почесал голову дядя и подозрительно посмотрел в сторону учёной. – А вы эту чёрную жижу на наличие в ней нанороботов проверяли?

– Нет… – протянула Любовь Юрьевна, очаровательно хмурясь. – Не видела смысла искать в ней настолько мелкие посторонние объекты. Думаете, всё это месторождение – один большой биозавод по производству левиафанов?

– Здесь «думаете» не уместно, – покачал головой Глыбин. – Тут приемлемо только «знаете». И мы обязательно во всём разберёмся… Потом. Когда прикончим левиафанов. Кстати, интересно, чем их так привлекает реактор? Сейчас-то ладно, он уже работает, но раньше-то? Делящиеся материалы чуют и хотят забрать себе?

– На меня не смотрите, понять их мышление или принципы ориентации в пространстве – задачка не по нашим силам, – открестилась Любовь Юрьевна. – Наука вообще не понимает, как эти медузы в живом состоянии функционируют. Анализ останков всех органов предыдущих левиафанов позволил найти у них лишь некое подобие хрящевого скелета. Да и то расползлось слизью через пару часов после гибели твари.

Второе столкновение землян с левиафанами вышло до обидного лёгким и простым. Военные из числа охранников реактора с безопасной дистанции в пять километров продырявили каждого из них ровно одной ракетой, а после проворно спрятались в бронированное убежище. Подъехавшие без особой спешки и паники на грузовиках и автобусе солдаты принялись расстреливать жуков-десантников по одному, экономя патроны. Разумеется, твари попытались их поймать и примерно наказать… Да только транспорту с тактикой «выстрелил-убежал» пешеход, обладающий лишь оружием ближнего боя, в принципе противопоставить ничего не может. Самой серьёзной потерей за время боя, если так можно назвать произошедшее, стала утеря чьей-то наградной медали, которую гордящийся своей крутизной десантник прицепил прямо поверх скафандра.

Облегчённо выдохнув, народ разошёлся по своим спальным местам, которые по мере исчезновения со складов «Гагарина» оборудования и припасов становились всё более индивидуальными и комфортными… И в панике подскочил обратно на ноги, хватаясь одной рукой за скафандры, второй за штаны, когда посередине ночи колонистов поднял пронзительный вой сирены. А в следующую же секунду облегчённо выдохнул и начал ругаться на все лады, когда по системе связи прозвучало сообщение от диспетчера, в котором он объявлял тревогу ложной и приносил извинения за доставленные неудобства.

– Борька, дуй ко мне, – прозвучал из отложенного было подальше шлема мрачный голос дяди. – Борька, ты там уснул?! Борька!

– Иду, иду уже, кровопивец, – отозвался я, понимая, что выспаться не удастся. И звуковой сигнал звучал не просто так, его всего лишь подали неправильно. Реагировать на очередное происшествие, очевидно, требовалось не всем подряд, а только некоторым из колонистов. Иначе бы родственник и не подумал бодрствовать в то время, когда на выставленных в соответствии с местными сутками часах недавно пробило полночь. – Чего у нас стряслось и какую аппаратуру брать со склада? Опять кинохронику рабочих совещаний снимать или чего-то чинить нужно?

– Ничего не стряслось. Вернее, стряслось, но не у нас. И мы хотя к этому делу вроде как не причастны, да и вообще должны злорадствовать, но всё же там живые люди… – не слишком понятно объяснил дядя, судя по голосу пребывающий в отнюдь не радостном настроении. – Короче, дуй сюда. Мне просто поговорить с кем-то надо. Понять, правильно ли я поступаю.

– Так посоветовался бы с Глыбиным, он всё равно после сирены не спит уже, а сложные вопросы вам совместно решать по должности положено, – пробурчал я, облачаясь обратно в униформу колониста. – Что такое стряслось-то?

– Третья колониальная экспедиция прибыла, – сообщил дядя таким тоном, словно прибывшие с Земли люди притащили с собой его долговой вексель на пару миллиардов и завтра предъявят его к оплате. – Высадились не сказать чтобы на соседнем полушарии, но около шести тысяч километров до них будет.

– И стоило ради этого тревогу бить? В конце-то концов, не первые и уж точно не последние корабли на Циратру прилетают, – удивился я, прыгая на одной ноге и стараясь пропихнуть другую в штаны. – Кого вообще к нам принесло? Европейцев?

– Японцев, – припомнил последние земные новости дядя. – Вот только… Они не совсем приземлились. Скорее уж грохнулись они.

В отличие от американцев жители Страны восходящего солнца хранили в эфире гордое молчание… до тех пор, пока бок их корабля с поэтическим названием «Хризантема» не распорол кусок вращающегося на орбите космического мусора, по какой-то причине абсолютно не отображающегося на радарах. Вот тогда-то гордые потомки самураев и подали сигнал «SOS» на всех частотах, сообщили о начавшемся у них на борту пожаре и разгерметизации, а заодно стремительно понеслись к Земле. Не знаю, где они хотели приземлиться изначально, но в итоге грохнулись практически посередине выжженной солнцем пустоши, где спутниковая разведка не нашла ничего интересного.

Однако, скорее всего, не все японские колонисты погибли. Судя по тому, как вёл себя снижающийся корабль, его полётом до последнего момента управляли. И если пилот не совершил слишком грубых ошибок или не пал жертвой роковой случайности, «Хризантема» должна была пережить крушение. В конце концов, её основа, предположительно, совпадала с «Гагариным» процентов на семьдесят-восемьдесят, а мы подобную встряску выдержали бы. Правда, прекращение их радиосигналов очень настораживало, но этому могли найтись десятки причин. Учитывая количество пострадавших на борту и возможный выход из строя аппаратуры, заниматься системами связи было элементарно некому и некогда. Тут бы огонь потушить да залатать наиболее крупные дыры, через которые внутрь судна проникает не самый полезный для здоровья воздух.

– Я понимаю, что это наши противники. Да, противники, Борька, будем называть вещи своими именами. Как верно заметил один из немногих толковых правителей России, нет у нас союзников, ну если армии и флота не считать, – мрачно вещал дядя Стёпа, расхаживая из угла в угол. – Вот только там же совсем не те же самые узкоглазые хари, которые хотели нашинковать наш «Гагарин» взрывчаткой и роботами-убийцами… А хотя бы и тех парочка штук отыскалась, что, из-за них нужно дать загнуться всем остальным?!

– Ну, если следовать логике, то да, – кивнул я, лениво гоняя по рту небольшой кругляш леденца, которые обнаружились на тумбочке у высокопоставленного родственника. Интересно, а сладости он из НЗ таскает или пробил себе особый паёк ещё при планировании наших рационов на Земле? – Вот только, как показывает практика, мы, русские, далеко не самый логичный народ. И изменяться не особо хотим. Если бы японцы грохнулись ближе, имело бы смысл выслать спасательную экспедицию. Но шесть тысяч километров инопланетного бездорожья! Спасатели смогут дойти туда только пешком, поскольку вся техника у них сломается, к чертям собачьим, раньше. Самолёты могли бы решить эту проблему, но без помощи Земли мы соберём максимум планер. Как думаешь, одобрят там такую инициативу?

– Тут и спрашивать не надо. Я тебе и так их ответ угадаю, причём минимум три четверти использованных в нём матюгов ещё и правильно по местам расставлю, – фыркнул дядя и с надеждой посмотрел на меня: – Борька, ну придумай что-нибудь. Ты паршивцем вырос ленивым, но умным. Иначе нас двоих здесь не было бы.

– Скорее уж безумным, раз подал тебе ту дурацкую идею со старыми выработками, – поморщился я, разгрызая сочный кусочек варёного сахара.

Помогать тем, кто меня почти убил, не хотелось. Однако родственничек прав, за исключением пары-тройки злобных морд из начальства, потерпевшие бедствие колонисты наверняка ничем не отличаются от нас. Разве только чувство патриотизма питают именно к своей державе, но это ведь не повод обрекать их на гибель?! И потом, кто-то же должен первым показать пример сотрудничества и взаимовыручки людей на Циратре. Так почему бы и не мы? По крайней мере, потом будет каким фактом в лицо оппонентам на переговорах тыкать. А в голове как раз уже есть некие смутные образы того, как можно преодолеть разделяющую «Гагарин» и «Хризантему» бездну расстояния с прикладыванием минимальных усилий.

– Но если тебе нужна ещё одна идея в порядке бреда… Левитан.

– Поясни! – не дождавшись продолжения, потребовал дядя Стёпа. – Борька, мне из тебя слова клещами тянуть?! И хватит уже жрать мои конфеты! Тем более я их для Светки припасал…

– Договорись с японцами, не важно, местными или оставшимися на Земле, о том, что именно мы получим за помощь их экспедиции. – План в моей голове наконец оформился окончательно. – А после иди клевать наших учёных и инженеров, чтобы они собрали нам большую летающую баржу, куда можно засунуть всех чужих колонистов и большую часть их имущества. Состоящий из нанороботов металл, который сумели прихватизировать наши добытчики из инопланетных руин, фонит достаточно умеренно. Если мы терпели его в автобусе во время первой экспедиции в те края, то и ради спасательной акции потерпим. Будет ли он болтаться сверху, как гондола у дирижабля, или по примеру инопланетян техники засунут его в основание всей конструкции – не важно! При отсутствии силы тяжести разогнать получившуюся махину до приличной скорости можно будет достаточно слабыми двигателями. Хе, да я взялся бы решить эту задачу даже с парусом! Главное, чтобы левитана хватило.

– Борька, я не буду говорить, что ты чёртов гений… – Дядя, по лицу которого пробежала довольная усмешка, принялся радостно потирать руки. – Но если меня не сожрут живьём наши военные за попытку помощи врагу, то ты получишь не меньше десяти процентов прибыли с этой акции!

Сделать всё легко и быстро не получилось. Ну, да кто бы в этом сомневался. Сначала на дыбы встал Глыбин, которому не хотелось рисковать нашими людьми ради сомнительной чести спасти едва не сорвавших весь русский колониальный проект узкоглазых. Жестоким человеком наш капитан в общем-то не являлся. Просто доверял иностранцам чуть меньше, чем ни на каплю. А ещё серьёзно сомневался в здравом смысле выходцев из Страны восходящего солнца, с которых сталось бы в попытке верноподданнического фанатизма угробить и себя, и спасителей, лишь бы не потерять лицо.

Потом в голос взвыли учёные, у которых забирали так понравившийся им левитан. Управлять нанороботами, его составляющими, они, разумеется, не научились. И материалов для опытов им хватало на ближайшие годы. Но, видимо, у научной братии взыграл приступ жадности, заставляющий все потенциально полезные их личным исследованиям образцы грести под себя и не отдавать ни в какую.

Самыми последними своё «фе» дядюшке высказали наши профессиональные инженеры-строители-ремонтники. Все колонисты «Гагарина» пахали как проклятые, но даже на общем фоне эта каста, вынужденная возводить с нуля инфраструктуру на тысячу человек в агрессивных условиях, существенно выделялась. К тому же на материал, выводящий сами термины «прочность» и «лёгкость» на принципиально иной уровень, у них уже оказались свои тщательно лелеемые планы, учитывающие каждый кубический миллиметр принципиально невоспроизводимой людскими силами субстанции. Под угрозой гаечного ключа на тридцать два дядя был вынужден сдать назад из мастерских и вычеркнуть из рабочего графика дополнительные сверхурочные работы.

– Ничего, всё ещё образуется, – уверил меня родственник, выкатываясь из отсека, где ни на секунду не смолкал грохот станков, вытачивающих нужные колонии детали и инструменты из ставших бесполезными внешних листов корпуса. – Я знаю, как звучит категорическое «нет», и ни разу за сегодняшний день его не услышал. Просто нам придётся немного подождать…

– И японцам тоже. – Внешне безразличный вид дался мне нелегко. Какой-то мерзкий червячок в уголке сознания упорно шептал о том, что я сам чувствовал бы, окажись на не слишком приветливой планете в результате крушения. Когда вокруг куча раненых и погибших, окружающая среда смертоносна, до ближайших людей тысячи километров и даже эфемерная ниточка радиосвязи не может с ними соединить. – Впрочем, относительно небольшое число выживших, которым повезёт продержаться до появления помощи, будет, возможно, полностью ассимилироваться среди нас. А вот независимый анклав чужаков у нас под боком никому и даром не нужен, верно?

– Ты говоришь прямо как Глыбин, – буркнул дядя. – Где нахватался-то только? Мы же от армии тебя вроде отмазали…

– Странно слышать подобное от тебя. Ведь война – это по определению продолжение политики, только другими средствами. – Я в недоумении посмотрел на своего родственника: неужели он размяк к старости? Или это сказывается воздействие постоянного стресса? – И раньше ты отнюдь не чурался насилия, как средства воздействия.

– Оправданного насилия, Боря. Здоровая доза тумаков ещё никому не мешала, а с напутствующим подзатыльником шагнуть получается куда дальше, чем без него, – опечалился обладатель депутатской неприкосновенности. – А мне, племяш, просто страшно… Как показала жизнь, люди – далеко не самые страшные и зубастые зверьки в масштабах Вселенной. Мы слабы и нас мало. Что на Циратре, где населения сейчас тыщи две с половиной, что на Земле, которую походя могли бы разнести на камушки зашедшие к нам на огонёк пришельцы. И если человек, как вид, хочет выжить и процветать, то должен отбросить в сторону глупую междоусобную грызню, на которую тратится чуть ли не три четверти всех доступных нам ресурсов.

– Угу. Нам нужен мир, желательно весь, а можно ещё и не один, – сказал я, прижимаясь к стенке корабля.

Пыхтя от натуги, какой-то солдат тащил на закорках ящик, внутри которого, если верить маркировке, находилась маленькая неуправляемая ракета. Видимо, наш походно-боевой автобус готовили к экспедиции на битумное озеро. Глыбин, как и все остальные военные, не был намерен оставлять у себя под боком точку, служащую базой для враждебных форм жизни. Да и учёным очень хотелось посмотреть на условия произрастания левиафанов. Ну, или сборки… Они так и не определились, являются данные существа изменёнными животными или же просто биологическим оружием.

– Дядя Стёпа, ты же понимаешь, что по-хорошему люди в их нынешнем состоянии не договорятся никогда? Ладно бы конкурентная борьба друг с другом, но есть же ещё языковые и культурные барьеры. Чтобы убрать хотя бы их, нужен завоеватель, который не остановится на полпути и создаст империю, преобразующую разнородные нации в единый социум. И механизмы принуждения, не дающие подобному обществу развалиться обратно благодаря образующимся всегда и всюду недовольным. А уж крови при этом прольётся столько… Хватит, чтобы на половине Циратры устроить плантации орошаемого земледелия. Ты этого хочешь?

– Ну уж нет! – запротестовал дядя. – Как ни горько мне это осознавать, но ты прав. И я такое не потяну, да и просто не хочу за подобное браться. Шансы добиться чего-то похожего на результат – один из сотни, если не тысячи, а народ миллионами положить в любом случае придётся. Хотя… Может, подскажешь какую-нибудь мирную альтернативу? И чёрт с ней, пусть она будет сильно фантастическая.

– Тайно промой мозги всему человечеству, сопроводив пропаганду установкой какого-нибудь гибрида бомбы с электрошокером в организме, – фыркнул я. – А за соблюдением законов поставь следить беспристрастных роботов, которые будут выдавать наказания в соответствии с проступками. Бросил бычок мимо урны или страдаешь фигнёй вместо того, чтобы работать, – слабый разряд. Допустил крупный просчёт или начал изучать хирургию с программированием, чтобы избавиться от поводка, – высшая мера. Вариант с обрабатыванием одной верхушки общества не предлагать. Люди ведь меняются на своих постах регулярно, за всеми не уследишь. А прочухав, к чему дело идёт, не желающие себе светлого будущего народные массы отложат в сторону распри и дружно затопчут своего благодетеля. Чтобы снова сцепиться друг с другом, как только на их пятках высохнут его кишки.

– Да ну тебя в баню, каркаешь тут! – обиделся родственник, который, наверное, ожидал от меня сотворения чуда и толкового ответа на глупый вопрос.

Не попрощавшись, он утопал куда-то в направлении модуля связи. Похоже, совместно с Министерством иностранных дел или иными какими влиятельными личностями будут договариваться с японцами о том, что мы получим за помощь их колонистам. Интересно, получится ли взять аванс? А то вдруг наши расчёты неправильны, и нет уже на месте крушения «Хризантемы» никого живого, только обломки корабля дотлевают.

В экспедицию к нефтяному месторождению военные никого лишнего с собой не взяли, да и вообще ограничились лишь небольшим разведывательным отрядом в два десятка бойцов. Глыбин опасался обнаружить в месте, которое производит левиафанов, действующую инопланетную систему обороны. Справиться с ней и всем составом колонисты не факт, что сумели бы. Однако нам повезло: покрутившиеся рядом с битумным озером люди никем так и не были атакованы. Ну, если не считать какого-то бешеного экземпляра змееулитки, посчитавшей, будто сапоги одного из солдат как раз то, чего не хватает в её меню. Прокусить скафандр тварь не смогла и живо подохла от одной-единственной пули, но своей смертью она дала разведчикам пищу для размышлений. Панцирь погибшего хищника был будто изъеден молью. Тут и там на нём зияли промоины и дыры, доходящие до мяса, бледного и пульсирующего, куда даже вездесущие местные комары и прочие паразиты не успели толком вцепиться.

– Это очень похоже на воздействие нанороботов, – задумчиво прокомментировала Любовь Юрьевна, наблюдая взятое крупным планом отверстие в естественной броне животного. – Впрочем, остаётся ещё вариант какой-нибудь болезни… Но я в него не верю. Обычные микроорганизмы не будут так аккуратно убирать плотный и несъедобный панцирь, состоящий из минеральных отложений, не причиняя вреда находящемуся под ним сочному мясу. А вот рой микромашин, которым создатели категорически запретили разборку живых существ на составные части, может подобное сделать. Значит, они где-то рядом. Ищите. И не забудьте взять контейнеры для образцов!

– Пойди туда, не знаю куда, доставь в лабораторию то, не знаю что, – нахмурился Ловцов, командующий разведывательным отрядом. – Как искать-то? Я не умею брать следы объектов, которые в миллион раз меньше разрешения человеческого глаза. И каких-нибудь хитроумных датчиков выдать мне никто не сподобился.

– Ну, если ваши пуленепробиваемые и химически стойкие скафандры с рассчитанным сроком службы в полсотни лет вдруг начнут ветшать и падать с плеч, значит, вы нашли колонию нанороботов, – решила внести нотку юмора в рабочий процесс учёная. – А вообще просто обшаривайте всё подряд. Змееулитки вряд ли совершают марш-броски на дальние дистанции. Где-то рядом находится наследие обитателей Циратры. То есть объект, который в принципе не мог быть создан живой природой.

– А! Я понял! – обрадовался майор. – Бойцы, ищем схрон или бункер! Ну, или нечто похожее на вход в него. Даже если его завалило, какие-то следы должны были остаться.

Как ни удивительно, но солдаты приказание Ловцова выполнили и бункер нашли. Вернее, они обнаружили наполовину затянутый какими-то лозами провал, чьи стенки казались странно ровными, и тут же вспомнили катакомбы, куда провалился автобус в нашу первую экспедицию. Наземная часть руин инопланетной цивилизации уступала подземной в десятки раз… И точно та же картина наблюдалась у нефтяного месторождения, превращённого местными жителями в некое подобие биозавода. Только тут от возвышающихся над уровнем почвы построек, если они вообще когда-то были, ничего не осталось. Кто-то даже предположил, что это сделали сами инсектоиды, дабы избежать лишнего привлечения внимания к данному месту и связанных с ним орбитальных бомбардировок. И я склонен с ним согласиться, разглядывая виды тщательно упрятанных под землю помещений.

– О боже, да это место просто громадно!

Разведчики, немного поплутав по подземным коридорам, неожиданно вышли на мостик, перекинутый через непроглядную Бездну. Ну, или, по крайней мере, её убедительное подобие. Луч армейского фонаря метался туда-сюда, обшаривая стены колоссальной пустой пещеры. Она имела около трёхсот метров в длину и ширину, как услужливо подсказал нам лазерный целеуказатель, а о глубине её оставалось только догадываться. Метрах в тридцати от ног людей замерло в пугающей неподвижности целое море сырой нефти, покоящейся в своём резервуаре. Подземный купол опоясывало несколько не имеющих перил галерей, соединённых друг с другом плавно наклоняющимися пандусами переходов. Очевидно, идея ступенек не нравилась строителям данного места. Штук пять подобных спусков упирались прямо в неподвижную вязкую жидкость и, кажется, продолжали в неё углубляться. Похоже, раньше уровень природного топлива был ниже, но потом по каким-то причинам он поднялся, и нефть скрыла часть помещения. Десятки проходов разной величины, темнеющие в стенах чёрными дырами, служили доказательством величины данного объекта и обширности ожидающих нас исследований.

– Почему битумное озеро? – задумался дядя, потирая подбородок. – Месторождение явно разрабатывалось не на открытом воздухе, вон какую инфраструктуру для него ниже уровня почвы отгрохали. Так зачем на поверхности оставили столь явные следы?

– Может, его раньше не было? – пожал я плечами. – Инопланетяне же эти исчезли тысячу лет назад. Лет пятьсот всё на поверхности оставалось чистеньким, а потом какую-нибудь трубу прорвало…

– Идите дальше очень осторожно. И смотрите под ноги, вдруг мост прогнил, – распорядился Ловцов, поднимая руку и призывая своих подчинённых к вниманию. – Если бултыхнётесь в эту жижу, вытащить мы вас можем и не успеть.

– Может, верёвками обвяжемся, как альпинисты? – предложил кто-то из солдат.

– А вдруг противник? – Майор приник глазом к прицелу на своём автомате. – От инопланетян остались крупные формы искусственной жизни, сравнимые по своим характеристикам с бронетехникой. Что мешает сохраниться тварям меньшего размера, ориентированным на борьбу с пехотой?

Ежу было понятно, что ничего. Технические возможности для создания подобных сторожей у инопланетян точно имелись. Желания у воевавшей с кем-то цивилизации тоже хоть отбавляй. Пожалуй, при исследовании первых руин нам жутко повезло, что там не оказалось никаких боевых роботов.

– Кстати, а что там с ксенодраконом? – тронул Глыбина за рукав дядя Стёпа. – Я знаю, вы гоняли беспилотники поискать эту тварь. Нашли?

– А то! Сидит почти в том же месте, где мы на неё первый раз наткнулись, – кивнул капитан нашей экспедиции. – Только судя по тому, как резко оборвалась связь с одним из них, она неплохо умеет наводиться не только на автобусы, но и на более малоразмерные цели.

– Может, ксенодракон охраняет что-то? – предположил я. – Ну, такой же подземный объект, который чёрта с два найдёшь, пока у него крыша не провалится.

– У меня тоже были такие подозрения, – согласился военный. – А сейчас, после того, как мы обнаружили этот инопланетный нефтяной завод, они и вовсе переросли в твёрдую уверенность. Интересно даже, что там такое спрятали местные жители, раз посадили столь грозную охрану? Склад? Арсенал? Какое-то важное производство?

– Золото! – закричал кто-то. – Что б мне сдохнуть, это же золото!

Секунды три я искал среди окружающих меня людей этого мечтателя, бредящего инопланетными кладами, и только потом сообразил перевести взгляд на монитор. Разведывательный отряд умудрился миновать мост над нефтяным резервуаром и теперь оказался в другом помещении, несколько уступающем ему размерами. Оно было всего-то с футбольное поле маленького школьного стадиончика. Как ни странно, но в нём был свет. Тлеющие на относительно низком, метра четыре, потолке тревожным алым цветом геометрические узоры позволяли если и не читать, то, по крайней мере, уверенно опознавать отошедшего от лучей фонарей человека. А ещё эта полость овальных очертаний не была пустой. Вдоль стен шли бесконечные ряды полок, на которых среди пустого пространства время от времени попадались штабели аккуратных овальных контейнеров из непонятного прозрачного материала. Заполнено ими оказалось едва ли десять процентов полезного объёма, но и имеющегося груза хватило бы, чтобы надолго парализовать всю транспортную мощь русской колонии.

Разведчики осторожно взяли из одной из ближайших к входу кучек образец местной продукции и извлекли из коробки короткий толстый прут, напоминающий не то снаряд, не то огурец… И именно он вызвал жаркие споры среди солдат, озадаченно рассматривающих внезапно найденную добычу.

– Да ладно тебе, какое ещё золото? – не очень уверенно возразил подчинённому Ловцов, разглядывая подобную чушку. Её он, злостно пренебрегая техникой безопасности при работе с ксеноартефактами, крутил в руке. – Просто очень тяжёлый материал, похожий на металл жёлтого цвета. Кхм, довольно мягкий металл, вон, я уже его поцарапать о полку умудрился.

– Да говорю вам, золото это! – упорно стоял на своём солдат. – Я на прииске в Сибири два года одну смену трудился шахтёром, а вторую дрых вполглаза охранником. И успел его во всех видах насмотреться, от породы до почти таких же вот брусочков, которые вывозили исключительно вертолётами из-за отсутствия дорог. А в кучке, мимо которой вы прошли, белеет сквозь прозрачные стенки серебро! Его у нас тоже добывали, эти металлы вообще частенько вместе друг с другом водятся.

– А там, дальше, какая-то жидкость хранится! – радостно поведал другой разведчик, тыча лучом фонаря в дальние штабели. – Разноцветная! И много-то как!

– Есть у меня кое-какие подозрения… – отреагировала связь голосом нашей главной учёной. – Проверьте соседнюю с золотом кучку. Если тот металл такой же тяжёлый, то я готова поспорить, что это свинец.

– Хм, да, похож… – Ловцову потребовалось секунд двадцать, чтобы дошагать до следующего штабеля и взять оттуда новый контейнер. – Вы знаете, что мы такое нашли?

– Подозреваю, что это вся таблица Менделеева. Ну, по крайней мере, на данном складе находятся те её элементы, которые не требуют для своего хранения каких-либо особых условий, – отозвалась Любовь Юрьевна. – Расположение контейнеров в целом соответствует системе, где сортировка происходила по массе атомного ядра. На входе лежала медь, она же купрум. Я с самого начала заподозрила её из-за характерного золотисто-розового цвета. Дальше вы шли мимо аргентума и вышли к аурум. Правда, мне решительно непонятно, почему отсчёт начат именно с вещества одиннадцатой группы четвёртого периода, а не со стоящего на первом месте в, казалось бы, универсальной для всей Вселенной системе периодических элементов водорода…

– Движение в коридоре! – вдруг отчаянно закричал часовой, открывая огонь. – Приближается! Их много!

– А вот и хозяева этой лавки сокровищ. Ну, или, по крайней мере, сторожа, – хладнокровно констатировал Ловцов. – Отступаем сюда, здесь удобно держать вход. Ставьте мины! Огнемётчик готов?

– Будьте спокойны, шеф, – откликнулся меланхоличного вида детина, за спиной которого красовался бак с весьма огнеопасным содержимым. – Дверной проём тут всего метра три, и пока у меня не кончится напалм, сквозь него никто не пройдёт! Главное, чтобы гранату внутрь не забросили…

Быстро защёлкав клавишами, штатный оператор вояк переключила изображение на то, которое бесстрастно снимали камеры часового… И мало кто из зрителей смог удержаться от того, чтобы не выразить парой невнятных звуков, скомканным междометием или даже полноценным бранным словом своё отвращение или испуг. Толпа жутких тёмно-синих тварей, похожих на сухопутных осьминогов, буквально затопила собой коридор. И, не обращая внимания ни на пули, ни даже на улетевшую в её глубины и разорвавшуюся там гранату, стремилась вперёд. Присоски, покрытые складками кожи бесформенные тела, смахивающие на кусок резины, большие фасетчатые глаза-блюдца, ну и, конечно, здоровенная пасть в половину туловища. В общем, было от чего так бурно реагировать.

Огрызающийся длинной очередью на истощение магазина часовой еле успел нырнуть в помещение склада, прежде чем до него докатилась эта волна мерзости. Накатила – и была отброшена взрывом мины направленного действия. Разогнанные до сверхзвуковых скоростей металлические шарики пробивали насквозь множество фонтанирующих прозрачной кровью тел, прежде чем увязнуть в склизкой плоти. К огромному облегчению людей, напавшие на них существа не обладали неуязвимостью ксенодракона и становились калеками или погибали, будучи нафаршированы посторонними предметами и истекая кровью. Проблема была только в одном. Прибывающая откуда-то из глубин подземного сооружения орда оказалась слишком велика, чтобы гибель или ранение всего лишь нескольких десятков особей стали замечены на общем фоне. Вспыхнуло пламя напалма, способного сжечь даже броневую сталь, но всю липкую и обжигающую жаром тысяч градусов смесь прямо на своих телах вынесли из прохода твари, ни капли не боящиеся боли и смерти.

Разведывательный отряд составляли профессионалы высочайшей пробы. Удерживая одной рукой изрыгающее смерть оружие, второй они метали в дверной проём гранаты, отбрасывающие и уничтожающие пытающихся пробиться внутрь монстров. Но всё их мастерство и огневая мощь смогли лишь выиграть отважным людям несколько секунд отсрочки.

– Передай Насте, что я… – успел закричать Ловцов, прежде чем огневую преграду окончательно прорвала река сухопутных осьминогов, сразу после выхода на простор складского пространства рассыпавшихся в разные стороны.

– Что передать? – спросил секунд через десять Глыбин.

– А… У… Ну… – только и донеслось в ответ от одного из его заместителей.

– Да, она определённо счастлива будет это услышать, – кивнул дядя Стёпа и хитро покосился на меня. – Борька, ты снимаешь? Этот момент и эти рожи стоило бы запечатлеть для истории.

– А ещё к ним, похоже, придётся приложить смету с катастрофическим расходом стирального порошка, необходимого для отмытия моих штанов, – внезапно ответил ему вернувший себе контроль над речью майор, доказывая, что у нас была включена громкая связь. – Чёрт, я уж думал всё, хана!

– Если тебя это утешит, мы тоже так думали, – заверила его диспетчер. – Я и представить себе не могла, что все эти твари вдруг просто возьмут… и вас проигнорируют.

Осьминоги, истекающие кровью из многочисленных ран и местами горящие, как ни в чём не бывало разбежались по огромному пространству склада. Разделившись на сотни отдельных групп, они распахнули свои пасти, запустили туда собственные щупальца… и начали доставать контейнеры с разнообразным содержимым, один в один повторяющие те, что уже лежали на полках вдоль стен. На солдат, двое или трое из которых чисто рефлекторно продолжали стрелять в странных созданий, внимания они не обращали совершенно. Хотя нет, обращали. Будь это иначе – и выстроившихся у входа бойцов банально затоптали бы. А так живой прилив инопланетных организмов обтёк палящих в них из огнестрельного оружия людей и пошелестел себе дальше по своим делам. Покалеченные особи ковыляли к стеллажам медленнее прочих. За содержимым внутренних полостей погибших возвращались те из оставшихся невредимыми осьминогов, кто уже разгрузился.

– Это не биооружие, хотя, вероятно, и может быть использовано как таковое, – уверенно констатировала наша главная учёная. – Но я готова спорить, что истинным предназначением подобных созданий является обычная физическая работа. Люди ведь тоже изначально задумались о концепции роботов, чтобы самим тяжести не таскать.

– Боже, меня чуть не довели до инфаркта самоходные чемоданы с ручками! – простонал Ловцов, забрасывая автомат обратно за спину. – Как хорошо, что мы всё же не стали напяливать на себя устройства самоподрыва!

– Да, надо вынести благодарность оставшимся на Земле конструкторам за их халатность, благодаря которой мы так и не взяли с собой не отличающиеся особой надёжностью эти изделия, – согласилась Любовь Юрьевна. – Испугаться дроидов-грузчиков и покончить жизнь самоубийством было бы крайне глупым решением… Кстати, если эти штуки складывают сюда материалы, то должны быть и другие, которые их забирают. Предлагаю за ними проследить. Думаю, они выведут вас к месту производства левиафанов.

– Интересно, откуда у этих штук все составляющие таблицы Менделеева? – задумался Глыбин. – Насколько я помню, некоторые из химических элементов в чистом виде довольно сложно получить.

– Мне больше интересно, станут ли они по-прежнему нас игнорировать, когда мы попробуем изъять часть их запасов. – В глазах дяди горел огонь азарта. – Если инопланетяне построили этот подземный комплекс тысячу лет назад и всё это время он работал… Чёрт, да это не золотое дно, это алмазная шахта какая-то! Никаких расходов, никаких зарплат, никакой возни с персоналом! А нашей колонии определённо не помешает некоторое количество дополнительных ресурсов. Провода, сплавы, химические реагенты… Да сложнее сказать, что из такого сырья мы не сможем получить, чем перечислить все потенциальные выгоды!

– Ну, взятое мной золото они пока не отбирают, – пожал плечами Ловцов и подошёл к ближайшему осьминогу, выкладывающему из себя не то пятый, не то шестой контейнер. К тому, что человек забрал заключенный в прозрачную оболочку брусок жёлтого металла, необычный организм отнёсся абсолютно индифферентно. Только положил на освободившееся место следующую порцию груза. – Стоп, что они делают с убитыми?

– Тащат. Либо на ремонт, либо на мусорку, – констатировал я, наблюдая, как инопланетный аналог роботов, закончивших разгрузочные работы, цепляет своими щупальцами своих убитых коллег или отлетевшие от них крупные куски. – Вот только куда?

– Выясним, – пообещал Ловцов. – Сидоренко, Клыков, Лосин и Гверь остаются здесь. Остальные, за мной! Точнее, за ними!

Чтобы не отстать от весьма шустро бегающих на своих присосках сухопутных спрутов, разведчикам пришлось поднажать, а потому они далеко не сразу смогли остановиться, когда вылетели в… Цех? Лабораторию? Оранжерею?

Громадное помещение, едва освещённое всё теми же геометрическими узорами на стенах и потолке, было полностью увито не то пустотелыми лианами, не то чем-то подобным. При помощи сложной и довольно ветвистой системы корней нижние концы этих биологических труб уходили в забранные прозрачными крышками резервуары, вмонтированные в пол. А верхние обвивали то, что не узнать люди, участвовавшие в обороне реакторного купола, не могли. Студенистые тела исполинских летающих медуз-левиафанов покоились в чём-то вроде изготовленных специально под них стапелей. Всего подобных здесь насчитывалось пять штук, и два из них оказались пусты. А в ещё трёх организмы, похоже, пока не достигли своей зрелости, поскольку их габариты значительно уступали размерам уничтоженных чудовищ. – Если верить радиопеленгу, вы сейчас как раз под центром битумного озера, – «обрадовала» разведчиков диспетчер. – Видимо, крыша здесь раздвижная. Правда, мне интересно, как так получается, что сюда нефть при старте не течёт?

Осьминоги вместе со своими мёртвыми собратьями попрыгали в один из резервуаров, заполненный мутной жижей зелёного цвета, и мгновенно пропали из виду. Примечательным был способ, которым перемещалась прикрывающая его крышка. Вот она есть, вот её нет, и вот она снова на месте.

Глазу разницу между этими состояниями заметить не удалось, возможно, видеокамера при покадровом просмотре позволит углядеть процесс в деталях. Но на уме у меня почему-то крутятся мысли о силовых полях и теснейшим образом связанных с ними твёрдых голограммах…

– Мне больше интересно, как отреагируют местные обитатели на уничтожение левиафанов прямо в их колыбелях? – Глыбин буквально прикипел взглядом к изображению пока ещё не взлетевших монстров, в чьём чреве, однако, уже просматривались смутные тёмные пятна жуков-десантников. – Незачем тратить дефицитные ракеты, если вопрос можно решить парой-тройкой брусков обычной взрывчатки… Или вообще легко восполнимым из местных нефтепродуктов напалмом.

– А мне – как сделать так, чтобы наши настоящие и будущие соседи по планете о подобных местах подольше не узнали, – сложил пальцы домиком дядя. – Глеб, пока ты не построишь там полноценный аванпост, я с тебя не слезу. Такое перспективное место требуется не только застолбить, но и охранять денно и нощно. А вопросы приоритета в связи с первооткрывательством, уверен, лишь при намёке на возможные дивиденды от этого места их волновать нисколечко не будут.

Убью, нах! – На Глыбина было страшно смотреть. Ведь чтобы кинуть на него хоть один взгляд, требовалось вылезти из укрытия наружу. А у него в руках был ручной пулемёт. – Урою, тварь! Своими руками кастрирую!

Бушевал капитан «Гагарина» посреди людного места, но в гордом одиночестве. Почуявшие, куда дует ветер, профессиональные инженеры вместе со своими помощниками в виде монтажников-любителей рассосались по щелям. Я вот, например, схоронился за громадным бревном, служащим одной из подпорок крыши здоровенного ангара. Прочностью бывший хвощ вряд ли отличался, но чтобы выдерживать вес тоненьких стропил и наложенных на них легчайших листов из древесно-стружечного материала, многого и не требовалось.

– Чего он так разошёлся? – спросил утробный голос из ближайшей бочки. Интересно, она была пустая или как? – Мы же вроде ничего такого не делали… От графика отстать физически не могли… Работы только три часа как начались…

– Судя по тону ругательств и отдельным словам вроде «пузо» и «брюхатая», какой-то боец устроил какой-то подруге конкретный залёт, – глубокомысленно ответили ему из-под лавки. – Иных причин для их упоминания и клятвенных обещаний столь радикального усекновения отдельных деталей мужского организма я не вижу.

Новая порция крупнокалиберных пуль пробила хлипкий потолок. Взбешённый мужчина орал, матерился и стрелял. К счастью, исключительно вверх. Видимо, остатков мозгов ему хватило, чтобы не целиться в колонистов… которые в ином случае давно уже успокоили бы свинцовыми пилюлями своего капитана и только потом принялись разбираться, чего это с ним случилось. Даже у меня пистолет на поясе где-то болтается в соответствии с уже успевшими осточертеть правилами техники безопасности при работе вне защищенных модулей корабля.

– Убью на фиг медиков! – орал Геннадий, потрясая оружием. – И их тоже кастрирую! Всех туалеты до скончания их дней драить заставлю! Куда они смотрели? Куда они смотрели, черти их дери?! Неужели на всей Земле не осталось ни одного долбаного квалифицированного специалиста?! Как они могли?! Нет, как они могли, а?!

Так, судя по его воплям, причина, заставившая военного взяться за оружие, лежит в медицинском модуле. Видимо, кто-то там не просто вывел Глыбина из себя, а сделал с ним нечто такое, от чего весь самоконтроль военного пошёл прахом, оставив вместо дисциплинированного офицера дикого и злого зверя. Покинув обитель докторов на последних остатках разума, Геннадий выскочил наружу через ближайший выход и дал волю чувствам. А то, что он оказался рядом с нашим импровизированным ангаром, – чистое совпадение, вызванное планировкой «Гагарина» и возведённых вокруг него сооружений.

– Кажется, кого-то из пилюлькиных сегодня вывернут мехом внутрь, – пришёл к аналогичным выводам человек, сидящий в бочке.

– Глыбина первым вывернут, – не согласился с ним я, предварительно понизив уровень громкости внешних динамиков. – За такие фортели даже капитана положено сажать на гауптвахту. А то и понижать в чине.

– Может быть, – не стали спорить со мной. – Но, судя по тому, как разоряется наш капитан, провинившихся медиков от него теперь спасёт только расстрел. Кстати, кто-нибудь знает, чем таким важным они занимались?

– Контролем прибывших на «Славянине», чем же ещё, – фыркнул я, вспоминая, как совсем недавно с замиранием следил за точкой на экранах радаров.

Второй колонизационный корабль России достиг Циратры несколько часов назад и местом своей посадки выбрал ближайшие окрестности подземного биозавода инопланетян. Ну если быть точным, то приземлился он примерно на полпути от «Гагарина» к битумному озеру, которое теперь находилось от него достаточно близко, чтобы стопроцентно считать нашей территорией и с полным основанием располагать там вооружённую охрану, стреляющую в чужаков, буде те окажутся слишком наглыми и попробуют сунуться в чужие владения.

– Когда мы сюда брякнулись, – вспомнил я, – у врачей было полно иных забот, кроме как исследовать влияние межпространственного туннеля и посадочных перегрузок в условиях Циратры на человеческий организм. Я ещё вчера слышал, как наши медики обсуждали важность всестороннего обследования новеньких сразу после посадки.

– А я вот слышал, что «Славянин» в числе прочих колонистов и дочь Глыбина привезёт, – внезапно поддержали беседу из недр шкафчика для инструментов, куда, как мне казалось, не сможет спрятаться даже кошка, столько в него было затолкано разного барахла. – Она тоже работает в космической отрасли, что-то там связанное с медицинскими освидетельствованиями. Судя по тому, как ругается Глыбин, осмотр кого-то из наших коллег прошёл более чем успешно. А блокада, которую нам ставили врачи, предотвращает развитие плода у женщин, но не влияет на уже существующий. Я точно знаю, моя подруга специально по этому вопросу консультировалась.

Внезапно бесновавшийся с оружием мужчина пошатнулся, проглотил окончание не доведённого и до середины ругательства и рухнул лицевым забралом прямо в пыль. У него либо случился сердечный приступ, либо кто-то с достаточными полномочиями взял под контроль встроенную в капитанский скафандр аптечку и заставил её вкатить Геннадию лошадиную дозу транквилизаторов. Облегчённо выдохнув, я покинул своё убежище и первым делом выдернул ручной пулемёт из вялых пальцев Глыбина. А после принялся связывать его руки какой-то подвернувшейся проволокой, наматывая её прямо поверх серебристого пластика перчаток.

– Я на месте этого «героя» на Циратру прилетать не спешил бы, – поделился своими мыслями давешний сиделец, высунувшись из бочки и оказавшись мастером-сварщиком Петровым. – На Земле остался бы и надеялся, что двустороннее сообщение появится достаточно поздно, чтобы Глыбин успел остыть.

– А если он уже здесь? – Оказывается, мои навыки ориентирования на слух оставляли желать лучшего. Временно переквалифицировавшийся в техника Савва прятался не в шкафу, а на шкафу. А от неадекватного капитана корабля прикрывался толстым броневым листом, пробить который вот так сразу не сумел бы даже пулемёт. – Предлагаешь ему иммигрировать к американцам?

Из различных складок местности принялись подтягиваться остальные рабочие, собиравшие в импровизированном ангаре из ненужных больше «Славянину» листов внешней обшивки корпус будущего летающего аппарата. Дядя всё-таки продавил проведение спасательной экспедиции и строительство специально для неё чудо-юдо-хренотени, при одном взгляде на чертежи которой у профессиональных инженеров должен был начаться приступ гомерического хохота. Вот только левитан, снижающий и искажающий гравитацию вокруг себя, позволял построить ещё и не такое. Лишь бы хватило инопланетных ресурсов у русских колонистов. Впрочем, уникального сырья было решено не экономить. Главным образом потому, что дядя убедил всех, что после завершения спасательной экспедиции летающая баржа станет крайне полезной по перевозке, например, средств для дальнейшего производства. Добраться на ней до руин, расположенных чуть ли не на другой стороне Циратры? А почему нет? Хоть сотню исследователей, разведчиков и их охраны она туда доставит, хоть полтысячи. Заодно и вывезти можно будет если и не совсем всё, то всяко больше, чем влезет в грузовики, автобус и прицепы к ним. Начало работ отложили до прибытия «Славянина» по одной простой причине. Все не очень нужные детали, подходящие для строительства летающей махины, с «Гагарина» уже успели скрутить и куда-нибудь пристроить. А выпуск высокопрочных материалов на базе местного сырья наладить мы пока не смогли. Даже с учётом добра, найденного на подземном заводе инопланетян.

Напоминающие осьминогов биороботы не стали мешать людям расчленять лазерными резаками и прочим оборудованием вызревавших левиафанов. Но в течение часа расположили на месте уничтоженных объектов новые зародыши, принявшиеся увеличиваться стремительными темпами. Не помешали они и забрать аккуратно упакованные в изолирующую плёнку химические элементы. Правда, новые взамен исчезнувших выкладывали очень медленно. Пока из недр биозавода появилась только одна их волна вроде той, под которую попали разведчики.

К сожалению, с исследованием остальной части сооружения у людей возникли проблемы. Колодцы, которые обнаружили в ангаре левиафанов, оказались заполнены суспензией, состоящей из активных нанороботов. И точно такая же псевдоживая смесь покоилась под слоем нефти в нижних ярусах найденного нами объекта. А в верхних не осталось ничего, кроме уже знакомого вида трухи.

Микроскопические машины не покидали своих границ и не трогали органику, однако считали запущенные в них зонды своей законной добычей. И немедленно начинали разбирать их на отдельные молекулы после первой же секунды контакта. Но даже если среди исследователей нашёлся бы ущербный на всю голову герой, отважившийся снять скафандр и нырнуть в них, ничего путного его поступок не дал бы. Самый удачливый из разрушившихся аппаратов успел погрузиться на шестьдесят пять метров, прежде чем обнаружил некие упорядоченные структуры. И через три секунды после этого с ним окончательно пропала связь, поскольку агрессивная внешняя среда проела корпус и добралась до внутренностей. Донырнуть до обнаруженных им объектов сквозь вязкую жижу, по своей консистенции стоящую ближе к киселю или клею, чем к воде, не взялся бы и чемпион по умению задерживать дыхание.

Быстро явившиеся к месту происшествия медики утащили Глыбина на носилках, причём намотанную мной проволоку с рук ему так и не сняли. Похоже, после пробуждения капитана ожидает немало неприятных минут. Что ж, сам виноват. Я уже замечал раньше, что у него стали сдавать нервы, да вроде и не только я. Если бы Геннадий вовремя взял курс успокаивающих препаратов или просто сделал перерыв в работе, его репутация могла пошатнуться. А так она оказалась буквально убита тем самым пулемётом, из которого бесновавшийся офицер палил по крыше нашего ангара.

Выкинув из головы происшествие, я сосредоточился на монтажных работах и вместе с Саввой и ещё несколькими колонистами под руководством Петрова почти восемь часов занимался соединением отдельных стальных конструкций в одно целое в соответствии с прорисованным где-то на Земле чертежом. Думаю, работал бы и дальше, да только не слишком привычный к таким физическим нагрузкам археолог сначала поник, потом начал клевать носом, а под конец взял и споткнулся на ровном месте. И в общем-то проблема это была не слишком большая… если бы его руки не сжимали в тот момент один конец массивной титановой балки, которую мы тащили к сварщику.

– Блин! – только и смог выругаться я, внезапно лишившись поддержки и чувствуя, как тяжеленный брус из чёрт знает каких сплавов выворачивается из пальцев. Зря вообще рот открыл, надо было ноги из-под падающего груза убирать. – А-а-а! Ух, ё! Ы-ы-ы!

– Перелом. Хотя, учитывая жёсткий башмак и пониженную гравитацию, могло и повезти, – провёл сеанс экспресс-диагностики Петров, помогая снять тяжеленную фиговину с моей левой ступни. – Есть шансы отделаться всего трещиной в кости. А вот были бы на Земле, без перелома точно не обошлось бы. И хорошо, если всего одного-двух…

– Очень рад, – ядовито ответил ему я, морщась от боли в травмированной конечности. Уже успевший раз пять извиниться Савва виновато топтался рядом и шмыгал носом так, что это было слышно даже через динамики. – Теперь хромать до медотсека и рентгена?

– Лучше, конечно, на носилках… – задумался инженер. – Не дай бог смещение осколков устроишь. Эй, кто там с тачкой? Грузите пассажира, придётся вам немного таксистами поработать!

– Я отвезу! – встрепенулся Савва.

– Хорошо, – не стал возражать мастер работы со сваркой. – Всё равно тут от тебя толку мало. А на инструктаже по технике безопасности спать не следовало.

– Я не спал, меня на нём просто не было, – с достоинством возразил ему археолог. – Вместе с остальными лингвистами пытался вычленить из орнаментов пришельцев отдельные элементы, которые могут являться буквами или хотя бы иероглифами.

– И есть успехи? – поинтересовался я, осторожно усаживаясь в не слишком чистое и ровное, но твёрдо стоящее на четырёх больших колёсах сооружение, сделанное из местных досок.

– Парочка, – не без гордости ухмыльнулся Савва. – Правда, скорее всего, это значки, смысл которых сводится к «опасная зона» или «проход воспрещён», но лиха беда начало…

К сожалению, добраться без приключений до медицинского блока нам не удалось. Выпустивший ручки тачки Савва прыгнул в одну сторону, а его живой груз вместе со строительным инструментом кубарем улетел в другую. Но я ни капельки не возражал, несмотря на то что приземлился аккурат на больную ногу. И оба мы вытащили пистолеты. Всё потому, что стоило нам войти в обитель докторов и учёных-биологов, как раздался страшный шум падения чего-то хрупкого обо что-то твёрдое, журчание утекающий жидкости, металлический лязг и жуткий женский крик:

– Выплюнь Сашу, Ксеноморф!

– Красная тревога! – заорал археолог не своим голосом, прорываясь на общую частоту радиосвязи всех скафандров. – У нас проникновение враждебных организмов на борт!

Я судорожно похромал к выходу, нацелив ствол личного оружия на дверной проём. Как показывала практика, большинство биороботов инопланетян абсолютно наплевательски относятся к боли и полученным повреждениям. Без тяжёлого оружия или хотя бы пары-тройки автоматов пытаться останавливать одного из них просто бесполезно.

Но тут моё отступление и панические мысли прервал новый женский вопль. Судя по звучанию, издавала его всё та же дама, причём кричать она стала ещё пронзительнее и истошнее. Вот только сильно сбивал с толку смысл её слов.

– Паша, выплюнь Ксеноморфа! Отпусти! Слышишь меня?! Нет! Стой! Не смей его жевать!

– Чё? – совсем не интеллигентно переспросил непонятно у кого археолог, а после посмотрел на меня большими круглыми глазами, скрыть которые не могло даже забрало скафандра.

Впрочем, я тоже находился в лёгком шоке и пытался понять, какой же это у нас завёлся за Паша такой… который ксеноморфов хомячит… И надо ли его наличию в шаговой доступности радоваться или, наоборот, стоит ещё больше пугаться.

Савва заглянул в дверной проём, откуда доносились звуки возни и громкие женские чертыхания, да так и замер, игнорируя даже вопли тревожных диспетчеров, допытывающихся у него о причинах тревоги. Однако, поскольку он всё же остался жив, цел и невредим, я пересилил голос трусости в своей душе и осторожно приблизился к нему. Не убирая, впрочем, пальца со спускового крючка оружия. Я многое ожидал увидеть… но совершенно не то, что предстало перед моими глазами.

Внутри манежа из прозрачного пластика женщина боролась с некрупной мохнатой собакой, отчаянно не желающей выпускать из пасти жутко шипящего кота, сейчас больше всего похожего на меховой шарик и царапающего с равным успехом и схватившую его пастью шавку, и руки спасительницы, пренебрёгшей закрытой одеждой в пользу не слишком практичного белого халата с короткими рукавами. Суеты происходящему добавляли штук пять или шесть пушистых разноцветных меховых комочков, бегающих по вольеру и отчаянно пищащих. На крыс они не походили, скорее уж на морских свинок или слишком сильно разъевшихся хомяков.

– Плохой Паша! Плохой! – Женщина принялась демонстративно хлопать собаку по носу, больше выражая ей своё неудовольствие, чем причиняя боль.

Внешность возящейся со зверями особы, черноглазой, чернобровой и довольно невысокой, с каким-то азиатским разрезом глаз, была мне незнакома, а значит, принадлежала к числу пассажиров «Славянина». Колониальный корабль существенно увеличил присутствие наших сил на Циратре, привезя в своём нутре сразу полторы тысячи новых колонистов. Они, и только они занимали собой всё свободное пространство в трюмах летательного аппарата, уступающего «Гагарину» размерами раза в три-четыре, а ценой так и вовсе во все десять. Ну а оборудование и припасы доставлялись, как и раньше, капсулами. И даже то, что несколько штук из них упали вне заданного района или подпортили своё содержимое вследствие жесткой посадки, не изменило уже сложившегося порядка снабжения. В кои-то веки высшие чины российских властей признали не только на словах, но и на деле, что лучше жертвовать материальными резервами, чем людьми.

– Ты зачем это сделал? Зачем сюда полез, а?! Быстро отстал от Ксеноморфа, кому говорю!

Пёс виновато скулил, вжимался в пол загончика и пытался перевернуться на пузо. Однако кота из пасти не отпускал, крепко стиснув зубами мохнатый бок злобно шипящего мурлыки аж до крови. Метавшиеся туда-сюда морские свинки, временами пытавшиеся бесстрашно и безмозгло вскарабкаться то на женщину, то на борющихся зверей, лишь добавляли хаоса этой кутерьме. Буйство братьев наших меньших, которым надлежало пополнить виварий и послужить целям науки, скорее всего, объяснялось недавно перенесённым стрессом от перелёта. Конечно, саму дорогу с Земли до Циратры они могли и не заметить, поскольку уснули в одной лаборатории, а проснулись в другой… Но всё же резко изменившаяся сила тяжести и отходняк от использованных препаратов выбили бы из колеи даже самых дрессированных существ.

– Могу разжать ему челюсти монтировкой, – галантно предложил я попавшей в затруднительную ситуацию женщине.

Та взвизгнула, вздрогнула и выпустила животных, которые немедленно сплелись в клубок, от которого под рык и мявк в разные стороны летели клочья шерсти. Чего это она так отреагировала, неужели заметила нас только сейчас? А может, следовало пистолет обратно в кобуру убрать? Ну, или хотя бы отвести в сторону от обитателей данного отсека.

– Ещё у меня из инструментов с собой есть разводной гаечный ключ и кусачки, но вряд ли они будут столь же эффективны. Кстати, я правильно понял, что Саша – хомяк, Паша – пёс, а Ксеноморфом вы окрестили кота? Или я их всё-таки друг с другом перепутал?

– Отбой тревоги, – связался Савва с диспетчерами и попытался успокоить волну, которую поднял несколько секунд назад. – Это просто кот. Нет, не издеваюсь. Что значит «котов нет на этой планете»? Как минимум один есть, и я на него сейчас смотрю. А он? Нет, он на меня не смотрит, он пытается Паше нос откусить… Сейчас я попробую его поймать… Ай! Да не кусайся ты!

Чего пугался пришедший на помощь женщине археолог, мне было решительно непонятно. Перчатки его скафандров кот не прогрыз бы никогда. Видимо, просто у парня сработали рефлексы, заставившие отдернуть цапнутую руку обратно.

– Борька, мотай оттуда! Видеосвязь из вашего отсека почему-то не доходит, а твой напарник, кажется, рехнулся! – испуганным шёпотом раздался в динамиках дядин голос. – Судя по телеметрии тепловых датчиков, там вместе с вами какие-то живые объекты, облепившие одну из учёных, а он котов ловит!

– Но это и правда кот… – возразил я родственнику, наблюдая за тем, как женщина отважно хватает руками за различные составляющие беснующийся клубок и с силой дёргает животных в разные стороны, поднимая на вытянутых руках.

По-моему, собака поморщилась от истошного вопля, который издал её противник, надёжно выведенный из схватки. Нет, ну у него были для такого позорного проявления слабости уважительные причины. То, что кота схватили за шкирку, – это ладно, он, в конце концов, должен быть к подобному привычным. Но вот то, что мохнатый любитель рыбы и молока чуть не лишился вырванного с корнем хвоста, было явным перебором. Оказывается, обитательница медблока смогла схватить только его, просто за два разных места.

– …А ещё пес и несколько морских свинок… Или это бесхвостые джунгарские хомяки-переростки? У-у-у, чёрт, больно… – Неудачно поставив ногу, я испытал резкую боль в травмированной конечности.

– Проклятие, ну не могли же все разом там рехнуться?! А даже если и так, то кто же это сейчас так орал нечеловеческим голосом?! – запаниковал дядя. – Это пришельцы, точно они! Промыли им мозги как-то! Быстро туда тревожную группу! Сейчас же! Немедленно! Их спасать надо!

– Не надо нас спасать! – запротестовал я слабым голосом, морщась от боли. – Говорю же вам, у нас тут разбушевался самый обычный кот! Просто он Ксеноморф…

– Целостность скафандров не нарушена, – передал информацию голос одного из диспетчеров. – Они не могли попасть под влияние феромонов или иных химических веществ, искажающих восприятие!

– После сплава, искажающего гравитацию, я готов поверить в телепатию и гипнотизирующие радиоволны, – с достоинством откликнулся дядя. – Так, почему у нас пропало изображение с камер тревожной группы?!

– Не знаю… – растерянно отозвался диспетчер. – Может, глушилки работают?… Чёрт, мы что, умудрились проморгать вторжение терроргруппы пришельцев на «Гагарин»?! Красная трево… Тьфу ты, она же уже объявлена.

В отсек заглянул широкий раструб огнемёта, а вслед за ним и один из армейцев, облачённый в усиленный скафандр. Обладающий повышенным бронированием в виде толстых титановых пластин. Он был далеко не так удобен для повседневного ношения, как обычные модели, но зато давал своему обладателю неплохую защиту.

– Кого тут выжигать? – спросил он, поводя из стороны в сторону соплом, в любой момент готовым извергнуть из себя жуткую напалмовую смесь. – Где ксеноморфы?

Собака зарычала на него. По глазам пса сразу было понятно: умрёт, но не уступит посторонним личностям право прикончить котейку.

– Нет! – взвыла женщина, прижимая руки к груди, и кинулась на солдата с голыми руками. Вернее, с морской свинкой, которую она как раз подняла с пола, чтобы запихнуть в клетку… В ту же, куда совсем недавно засунула мелкого мохнатого хищника, названного в честь крайне оригинального существа. Интересно, это ему живую игрушку и обед в качестве извинений предложили? – Не смей трогать моих деточек!

Опешивший от неожиданного и в общем-то почти не спровоцированного нападения боец был раз пять стукнут хомяком раньше, чем смог предпринять какие-то ответные действия. Огнемёт просто так на пол не бросишь.

– Звуковой анализатор утверждает, что в отсеке также находится Кресловская Ольга Викторовна, – занудно принялся вещать динамик. Видимо, дядя забыл выключить громкую связь, и оттого мне было прекрасно слышно всё, что происходит в диспетчерской. – Тридцать один год, зоолог, психолог, нейрохирург и специалист по конструированию бионических протезов. Разведена, детей нет. Подозреваю основательную ментальную корректировку её сознания, раз она с таким пылом рвётся защищать своего не существующего в реальности ребёнка.

– Отлично! – Судя по голосу, мой высокопоставленный родственник в настоящий момент испытывал что угодно, но только не радость. – Ментальной корректировки сознания в полевых условиях нам только не хватало… Практическая боевая магия, мать её… Что дальше? Файерболы с прочей некромантией?!

– Ну, чисто технически поднять на ноги свежий труп не так уж и сложно… – глубокомысленно заметила Любовь Юрьевна, невесть как оказавшаяся в канале. Или в диспетчерской. – Опорно-двигательный аппарат у него ещё свой функционирует, а заменить команды мозга может сеть имплантатов, выдающих в мышцы электрические импульсы… Правда, тело быстро придёт в негодность, а стоить его начинка будет не меньше пары миллионов, но лиха беда начало. Дайте мне достаточно времени и денег, и вы рано или поздно получите свою маленькую личную армию мёртвых.

– О, господи! – не смог удержаться от упоминания высших сил всуе кто-то, имевший слишком живое воображение.

Солдат с огнемётом вдавил женщину в глубь отсека и дал пройти мимо себя другим представителям тревожной группы, которые скрутили её и с подозрением уставились на нас с Саввой.

– Ксеноморф – это кошачья кличка! – поспешил разъяснить ситуацию я раньше, чем оказался бы уложен мордой в пол или подвергнут другим интенсивным мерам физического воздействия. Для наглядности пришлось потыкать пальцем в клетку, где сидел обиженный на весь окружающий мир меховой комок. – Конкретно вон тот ободранный кошак на неё должен отзываться. Мы тоже не сразу сообразили, что и как, оттого и подняли тревогу.

– Узнать бы, какому умнику пришло в голову так назвать животное! – поддержал меня Савва. – И уши ему открутить!

– А что с видео? – задал вопрос диспетчер. – Почему оно не работает?

– Ну, в моём скафандре всё функционирует исправно. – Я немного повозился со скафандром и вывел на специальный участок шлема изображение, лишь чуть-чуть подпорченное отдельными мазками грязи. Надо бы протереть объектив. – Да и не могли сломаться камеры сразу у всех. Стоп, кто лазил в сервер?!

– Куда? – не понял диспетчер.

– В коробку, которая обеспечивает правильное взаимодействие одних компьютеров с другими, – вздохнул я, каким-то специализированным чутьём сисадмина ощущая, что у меня появилась работа по профилю, вызванная чьими-то кривыми руками, самоуверенностью и ненужным энтузиазмом. – Похоже, какой-то умник догадался влезть туда и закрыть видеоплеер. А то и вовсе удалил его.

– Чёрт, мы и правда переполошились всего лишь из-за кота! – воскликнул боец с огнемётом, наблюдая за тем, как напавшую на него учёную аккуратно заматывают в смирительную рубашку просочившиеся следом за солдатами санитары. – И пёс… И грызуны какие-то… А вот последних я бы зажарил до хрустящей корочки с большим удовольствием, ну и мерзкие же твари…

– Нет! – взвыла женщина, вырываясь из рук врачей. – Не смей! Не смей!

– Что-то много психов у нас тут развелось, – глубокомысленно заметил я, присаживаясь на ближайшую горизонтальную поверхность, которой оказалась какая-то тумбочка. – Надо бы проверить воздушные фильтры, не просочилась ли через них местная галлюциногенная пыльца. Но это без меня, мне надо к травматологу. Судя по тому, как всё больше и больше болит нога, перелом там всё-таки есть. И теперь он уже точно со смещением.

Наконец попав в уверенные руки хирурга, я узнал, что всё не так плохо. Но хуже, чем хотелось бы. Перелом у меня был, на двух пальцах. В общем-то не велика трагедия, организм молодой, всё обязано срастись максимум за месяц. Но скорее даже раньше. Однако же некоторое время придётся пощеголять в особом гипсовом носочке и, пожалуй, временно переключиться на работу, не требующую длительных и частых перемещений на своих двоих. Образцы там разбирать по двадцать часов в сутки, напрягая зрение и руки, или сидеть на страже в каких-нибудь стратегически важных точках, зевая во весь рот и реагируя на каждое подозрительное шевеление в кустах движением сжимаемого в руках оружия.

– Чёрт, ну вот почему у меня такая плохая реакция? Выдернул бы ногу из-под балки, не знал бы проблем, – пробурчал я, начиная воевать с сапогом. Увеличившийся размер ноги серьёзно препятствовал попыткам вернуть обувь на место. Пожалуй, надо первым делом похромать к кладовщику и выбить себе размер побольше. – Кстати, а не скажете, с чего вдруг наш живой уголок решили так резко увеличить? Подопытных крыс и морских свинок я ещё понимаю, но зачем нам собака и кошка?

– И тех и других на Циратре теперь по пять штук минимум, – ответил врач, отмывая руки от гипсового раствора. – На «Гагарине» – мальчики, на «Славянине» – ожидающие приплода от других самцов девочки. Зачем же они нужны, я сам не до конца уверен, могу только рассказать официальную версию.

– Ну-ну, – подбодрил я, – продолжайте, пожалуйста.

– Кошки нужны как средство психологической релаксации, а то сам заметил, обстановка у нас тяжёлая, а люди нервные, – усмехнулся врач, суша руки под струёй горячего воздуха, вырывающегося из специального фена, подвешенного у раковины. – А ещё подросших котят и щенков будут безжалостно выставлять во внешнюю среду, изучая её длительное воздействие на земные организмы и пытаясь вывести адаптированные к местным условиям породы.

– Для этого хватило бы и грызунов с их бешеными темпами размножения. Крыса, кошка… С точки зрения биологии не такая уж и большая разница, – нахмурился я. – Значит, есть что-то ещё.

– Слухи к делу не пришьешь, – качнул головой врач. – Но вот что я тебе скажу. Среди прибывших на «Славянине» подозрительно много тех, кого с некоторой натяжкой к нашему уровню технологий можно назвать… киберхирургами. Специалистов, умеющих замещать живую плоть высокотехнологичным протезом. И у них есть всё необходимое для изготовления их игрушек в больших количествах.

– Толпы калек среди нас вроде не наблюдается, а значит, подозрительно всё это… – протянул я, пытаясь вспомнить, не находили ли мы в инопланетных руинах нечто такое, из-за чего вдруг резко могли понадобиться киборги. Или животные. Или животные-киборги. Пока приходила на ум только база инопланетян с концентрированным супом из нанороботов. Авось не доберутся микроскопические машинки до техники, которая будет спрятана внутри живого контейнера. Вот только вряд ли кота или собаку можно научить нырять с аквалангом… Видимо, в мои рассуждения где-то закралась ошибка. – А ты не ошибаешься?

– Я по роду деятельности тоже неплохо знаком с данным направлением. Мне же нужно не только перебинтовывать ранки, но и думать, чем в случае необходимости заменить отсутствующую руку. Или ногу, – ухмыльнулся хирург. – Впрочем, глаз тоже могу, сейчас уже делают достаточно неплохие миниатюрные камеры с автономными источниками энергии, а научиться воспринимать оставшейся гляделкой сразу две картинки – лишь вопрос тренировок. Ну а уши – это вообще фигня. Откалиброванный направленный микрофон даст фору любой обычной барабанной перепонке.

Распрощавшись с травматологом, я осторожно похромал к интенданту… И не дошёл до него, поскольку, зайдя в центральный модуль, услышал звуки близкой пальбы, мат, тревожную сирену и панические крики. Я немедленно залёг на месте и достал пистолет, готовясь присоединиться к отражению неизвестной угрозы. Кстати, а как она могла проникнуть в самое сердце «Гагарина», минуя налаженную на подступах к нему оборону? Там же у нас и пулемётные гнёзда, и минные поля, и даже батарея тяжёлых миномётов для расстрела агрессора на дальних подступах. Армию мы, конечно, не остановим, однако гипотетический противник при штурме умоется кровью. Ну, если не будет иметь дальнобойной артиллерии, позволяющей весь корабль перемешать с землёй, оставаясь на безопасном расстоянии.

– Они прорываются! – вопил кто-то, перекрикивая пулемётную пальбу. – Не дайте им выбраться!

– Огонь! Огонь!

– А-а-а, мои глаза! Глаза!

– Жги ксеноморфов!

– Жги кого?! – поразился я, пытаясь понять, как один кот, которого едва не придушила далеко не самых крупных размеров собачка, мог послужить причиной подобного переполоха. И почему о нём говорят во множественном числе. – Чёрт, похоже, версия с галлюциногенной пыльцой оказалась правдива. И я ей надышался.

Источник звуков боя приближался и, спустя несколько мгновений, мелькнул в пересечении коридора. Им оказался один из солдат, пыхтящий, как лошадь, и тащивший на закорках большие динамики работающей на полную катушку стереосистемы. Именно оттуда и доносилась пальба. За ним же, топая сапогами по полу и с грохотом тыкаясь в стены плечами, потянулась вереница других колонистов, громко вопящих разную чушь о том, что они несут потери, кого-то там прижали и сейчас обязательно добьют. Временами кто-то из них принимался тихонечко хихикать или откровенно ржать, но остальные его тут же останавливали и начинали орать ещё громче. И кроме того, представители этой группы несли в руках инструменты, которыми периодически задевали переборки, вызывая жуткий режущий уши скрежет.

– Алло, госпиталь? Борис говорит. Да, я у вас был только что с переломами. Тяжёлый нервный срыв, срочно требуется успокоительное. Только не слишком уверен, кому. Если мне, то лежу в коридоре… Секундочку… Е девяносто пять, – вышел я на волну наших эскулапов. – Ага, в нём и лежу. С пистолетом, под плакатом со схемой эвакуации при пожаре. А если не только мне, то целой толпе народа, которая тут изображает собой вандалов и варваров под звуки какой-то батальной постановки. С ними всё в порядке? Вы уверены? Вам разнарядка пришла с требованием считать их психически здоровыми? А со мной? Разнарядки не было, но санитарам лень идти? Может, мне и в смирительную рубашку самому завернуться и клизму самому себе поставить? Вы хотели бы на это посмотреть? Уверены? Точно?

– Борька, хорош медсестричек склонять ко всяким сексуальным извращениям в их рабочую смену! – вклинился дядя в беседу между мной и работницей госпиталя, тут же испуганно ойкнувшей и отключившейся. – Шуруй давай ко мне в кабинет, только тихо. Не мешай нам вводить потенциального противника в заблуждение.

– Что вы тут устроили? – спросил я у него, убирая оружие обратно в кобуру и прислушиваясь к воплям, доносящимся из глубины корабля. Показалось или среди них мелькнул голос Глыбина, очень прочувственно обещавшего всех виновных в этом бардаке кастрировать тупыми ножницами? – Вечер художественной самодеятельности? А зрители кто?

– Слушатели, – поправил меня родственничек. – Видишь ли, когда началась вся эта заварушка, у нас как раз янки были на связи. Хотят они, видишь ли, наладить взаимодействие и обмен ресурсами. Но при красной тревоге, сам понимаешь, не до них. Я вспомнил об американцах лишь после того, как кто-то в рубке связи с английским акцентом попытался у нас узнать, атаку каких факинговых ксеноморфов мы отражаем. Внутренние переговоры-то они не слышали, только мои слова да лепет диспетчера.

– И ты решил устроить для них такое представление в надежде, что они купятся? – поразился я, шагая по коридорам «Гагарина». – Это же маразм! Когда всё раскроется, ты будешь выглядеть полным идиотом!

– Это – стратегическая дезинформация потенциального противника. Почти как надувные танки и макеты крылатых ракет, выпиленные из дерева и распиханные по аэродромам, – поправил меня дядя. – Пустить конкурентам пыль в глаза всегда полезно. Не промахнутся мимо цели, так хоть силы потратят на то, чтобы глаза протереть. Тем более, ни слова неправды янки от меня и не услышат. А если они после прослушивания творящейся у русских катавасии, во время которой даже трубку у телефона забыли повесить, не поверят, будто у нас лишь прошло ЧП с подопытными животными, то сами виноваты.

– Детский сад, штаны на лямках, – только и смог сказать я, правда, уже по обычным динамикам, входя в каюту, выделенную высокопоставленному родственнику. – Других слов нет. Так чего звал-то, дядь Стёп?

– Займёшься составлением суточной сводки для Земли? – просительно посмотрел на меня родственничек. – А то у меня дела, не успеваю эти дурацкие отчёты писать.

– Займусь, – тяжело вздохнул я, понимая, что отвертеться не удастся. Впрочем, лучше уж в компьютерном кресле привычно посижу немного и подавлю пальцами клавиатуру, чем буду расхаживать туда-сюда с загипсованной ногой. – Но тогда с тебя больничный на остаток сегодняшних суток.

– Договорились! – расплылся в улыбке депутат, счастливо переваливший на чужие плечи бумажную работу. – А то я уже должен перед янки начать извиняться за то, что нам помешали продолжить беседу и вежливо послать их на йух. Да и с Глыбиным немного поговорить надо о его нервном срыве. Повод у капитана, конечно, уважительный, но всё же так поступать нельзя. Зато станет первым дедом на Циратре!

– Есть ещё такая штука, как аборт, впрочем, это их внутрисемейное дело. Ну а один ребёнок экспедицию не сильно собой обременит. Пиарщики по поводу его рождения вообще целый сабантуй закатят, – пожал я плечами, снимая с себя успевший надоесть скафандр. – Кстати, с американцами-то чего так радикально? Фигню предлагают?

– Да нет, сама идея интересная. У них народа много, а гидропоника что-то капризничает, хуже, чем у нас реактор поначалу, – покачал головой дядя, начиная облачаться в герметичный костюм. Вне спальных отсеков ходить с недавних пор предписывалось исключительно в нём. Мало ли что… – Мы могли бы отдавать им излишки продовольствия и получить за это кое-какие материалы земного производства. Только они настаивают на том, что товары должны доставлять сами, а вот нас к себе ни в какую не пустят и откроют огонь по любому транспортному средству, приблизившемуся к их кораблям ближе пятидесяти километров. Оно нам надо, шпионов принимать? Да ещё без возможности отправить ответную делегацию.

– Угу. – Мой глаз зацепился за очень знакомый предмет. Маленькую такую упаковочку из-под таблеток, которую я достал из первой действительно русской капсулы, несмотря на предварительный перехват европейской партии медикаментов. Оный блистер, наполовину опустошённый, дядя нервно скомкал в руках и положил в карман. Маленькая крошка белого препарата, очевидно отколовшаяся от основной таблетки, упала на пол и осталась им незамеченной. Неясные подозрения, шевелившиеся в моей душе по поводу безумия сегодняшнего дня, начали перерастать в уверенность. Нет, конечно, может быть, что дядюшке для лучшего ведения дипломатических переговоров срочно понадобилась виагра, да только Глыбин – мужик, а поиметь американских партнёров, находящихся от нас где-то в ста километрах, пока можно только дистанционно. – Кстати, что-то давно мне твоя массажистка на глаза не попадалась. У неё такой плотный график?

– Она уже два дня в командировке на строящейся ГЭС и вернётся в лучшем случае послезавтра. А потому, если хочешь записаться на сеанс расслабляющего массажа, боюсь, тебе придётся пристроиться в хвост очень длинной очереди, – отмахнулся старый интриган, выходя из каюты. – И кто только придумал, что одного основного источника электроэнергии нашей колонии не хватит?

– Топливо для реактора сейчас больших денег стоит, а водопады крутят генератор бесплатно! – прокричал я ему вслед, а после аккуратно подобрал едва заметную на полу крошку. – Так… Теперь надо найти настоящую виагру. А где в лабораториях стоят химические анализаторы и как в них сравнивать два образца, мне ещё на Земле объяснили в рамках базовой научной подготовки колониста.

Привычно стуча по клавишам и набивая отчёт о произошедших на Циратре событиях, я не смог удержаться от того, чтобы не сделать парочку перерывов и не заглянуть краем глаза в информационные сводки с Земли, которые посчитали нужным прислать одному из двух руководителей русской колониальной экспедиции. На родине ситуация оценивалась как тяжёлая, но стабильная. Впрочем, у нас примерно то же самое говорили и когда немцы почти взяли Москву в сорок первом… Кризис, вызванный контактом и его последствиями на всех уровнях общества, разумеется, нанёс огромный ущерб экономике и снизил уровень жизни… Вот только готовы к этому оказались если не совсем все, то многие. Россияне, которых процветанием не баловали последних лет… десятилетий… столетий… А вообще у нас было когда-нибудь золотое время для всех, а не только для отдельных личностей и привилегированных слоёв общества вроде номенклатуры или дворянства? Как-то не припомню… В общем, проживающие в самой большой стране планеты Земля люди изначально догадывались, что дальше будет только хуже. А потому, когда их мрачные прогнозы сбылись, цены на всё взвились ещё выше, промышленность принялась работать не на нужды общества, а на космическую экспансию и ассортимент доступных продуктов стал беднеть, отнеслись к этому хоть и с зубовным скрежетом, но без массовых гражданских беспорядков. Отдельные доведённые личным крахом до самоубийств или терактов бедолаги не в счёт. Как и массовые демонстрации протестующих против чего-то там или наоборот, требующих к себе и своим нуждам повышенное внимание.

Европа и США несли куда большие потери, и лишь запасаемый ими на протяжении десятилетий жирок удерживал бывших лидеров на плаву. Можно загнать четверть населения в резервации, заставить батрачить за гроши и охранять их своими вооружёнными силами. Но тогда в других местах все эти люди трудиться уже не будут. Мусор же сам по себе не вывозится, улицы не подметаются, и даже туалеты должен кто-то чистить. А к каждому чернорабочему, которыми исторически являлись беднейшие слои общества, ныне попавшие в тиски принудительного труда, надсмотрщика с автоматом не приставишь. К тому же регулярно случающиеся бунты в поселениях-тюрьмах и непрерывным потоком льющаяся в стычках кровь сопровождались побочными явлениями. Впечатляющие пожары, начинающие в гетто, иногда сжирали целые кварталы, особенно если распространяться им помогали отчаявшиеся люмпены, вооружённые коктейлями Молотова. Сопровождающиеся применением танков и артиллерии спецоперации давили сопротивление, но разрушали сооружения и коммуникации немногим хуже. Ну и, конечно, сильнее всего по ним ударила сократившаяся в несколько раз международная торговля.

На дворе темно и холодно, ибо электростанция, линия проводов или система центрального отопления разрушена или повреждена. Починить её, может, и найдётся кому, но нет деталей, а имеющиеся запчасти срочно реквизировали солдаты для более нуждающихся. Заводы могут выпустить новые, но на это нужно время. И ещё нужно найти станки, поскольку некие неведомые силы свистнули всё оборудование. Или нет сырья, ведь пропали в никуда все запасы вместе с ведущими к шахтам рельсами. Морем товары тоже не вдруг доставишь, ибо кораблей вдруг стало как-то меньше, и им тоже нужно горючее и запчасти. Да и не везде оно есть, море-то. В таких условиях маленькое чёрное платье от кутюр будет цениться куда меньше, чем обычный тёплый ватник. А вот навороченный фотоаппарат для селфи с возможностью звонить обладателям другого такого же брендового чуда уже становится как-то вдруг и не сильно нужен. Как и другая продукция, не относящаяся к товарам первой необходимости. К тому же напряжённая ситуация на политической арене позволила многим производителям послать подальше патентное право и изготавливать абсолютно идентичные копии пользующихся спросом товаров, не делая ни малейших отчислений чужим дядям, сидящим от них где-то далеко.

Великий халифат, занявший собой почти всю Африку и закинувший жадные щупальца в Евразию и даже Океанию, стал буксовать. Объединённые было религиозными лидерами в единое целое разнородные племена, народы и нации вспомнили об имеющихся у них противоречиях. А ещё на территории новообразованного государства было слишком много людей, умеющих стрелять, резать глотки и молиться, но не слишком желающих работать. Мгновенно появившийся аналог мусульманской инквизиции укладывал подобные элементы в землю целыми поселениями, не стесняясь проводить ковровые бомбардировки, зачистки под ноль семейств и кланов, а также показательные суды, на которых в качестве меры наказания регулярно использовались сожжения, утопления в свином навозе, сажания на кол и даже мало отличающиеся от последнего по последствиям изнасилования специально обученным слоном. Первый раз подобным изуверским образом казнили каких-то чудом не утративших розовых очков активистов Гринписа, без спроса сунувшихся на окраину Чёрного континента и попытавшихся освободить цирковых животных от неволи. В результате «зелёные» познакомились с крупнейшим наземным млекопитающим планеты, которое они сами несколькими днями ранее пытались выпустить из вольера, намного ближе, чем хотели бы. А народным массам процесс так понравился, что его тут же решили повторить в нескольких близлежащих регионах. Благо не было недостатка в обитателях вырытых в земле ям, заменяющих нормальные тюремные камеры и обходящихся гораздо дешевле. Пока оставалось не ясно, удастся ли властям лишь недавно появившейся мировой державы удержать в узде своих подчинённых и построить для выживших счастье на крови, но первые оптимистичные прогнозы уже звучали. Если повезёт, то занимающая континент с лишним теократия в кратчайшие сроки повторит судьбу многих империй-однодневок и развалится под собственной тяжестью обратно на относительно безопасные отдельные составляющие-страны.

Китай, отгородившийся от остального мира своим аналогом железного занавеса, чуть снизил уровень паранойи. И оказалось, что он, если и не отделался лёгким испугом, так, по крайней мере, восстанавливается быстрее прочих. Да, понесла ужасные потери промышленность, да, были массовые беспорядки и неизбежные жертвы… Но всё уже под контролем, и всем необходимым самый населённый в мире гигант обеспечивал себя сам. А миллион китайцев с лопатами есть миллион китайцев с лопатами, которые запросто заменят собой любую более совершенную технику. И ни лопат, ни китайцев пришельцы не воровали.

В последних строчках информации с Земли кто-то решил чуть разбавить мрачный тон новостей и сообщил, что лучше всего в настоящий момент чувствуют себя пигмеи из дебрей Амазонки. У них нету ни черта, но у них и раньше ничего и не было. А контакт вместе с основными достижениями цивилизации изначально прошёл для этих ребят по разделу мифов, сказок и легенд, к которым вряд ли кто-нибудь серьёзно относится, кроме местной интеллигенции в лице укуренного дикой кокой шамана.

Шесть часов понадобилось мне, чтобы сначала закончить работу, а потом незаметно прогуляться до медицинского блока и сравнить крошку найденного мной образца с широко известным средством для повышения потенции. Хотя как незаметно? Меня видело много народа, плюс расставленные в ключевых местах корабля видеокамеры, от которых я и не думал скрываться. Всё равно укрыться от абсолютно всех глаз не получится, не в условиях ужасной скученности нужно осваивать искусство прятанья в тенях.

До обители врачей я доковылял с самым невозмутимым видом, а после потратил почти сорок минут на заигрывания с медсестричкой, официальным предлогом для которых послужило желание получить лёгкое обезболивающее. Таблеток девушка двадцати шести лет так и не дала, ссылаясь на режим жёсткой экономии. Не обломилось мне и чего-то поинтереснее. А вот одну порцию виагры, изначально не состоявшей на балансе медпункта, удалось-таки обменять на обещание отвязаться от неё и на горсть конфет, которые я самым наглым образом тиснул из дядюшкиной резиденции. Даже если бы кто-нибудь и заинтересовался моим поведением, ничего слишком неестественного в поведении молодого здорового мужчины он не нашёл бы. Втихую добраться до химического анализатора и засунуть в него добытую из европейской капсулы таблетку тоже преступлением не являлось. Любопытство ведь не порок – вот захотелось вдруг мне узнать химический состав возбудителя, и всё тут. А от людей таился – потому как стыдно быть замеченным в подобном интересе. К тому же лишь чуть-чуть поцарапанное лекарство я проворно упаковал в целлофановый пакетик. А значит, могу использовать по назначению, когда будет с кем. Единственное, в чём меня могли бы обвинить в случае детального расследования, – это в уничтожении логов проведённого анализа из памяти оборудования. Но подобный проступок, если всё остальное исправно, сам по себе даже на выговор не тянет. А сломать случайно я ничего не мог, всё-таки далеко не в первый раз компьютер вижу.

За полчаса до наступления отбоя мой высокопоставленный родственник оказался очень удивлён тем, что в его каюту вломился племянник, которого он сегодня вряд ли уже ожидал увидеть. Изумление переросло в оторопь с некоторыми нотками паники, когда его притянули к груди и сунули под нос записку: «Я знаю, что это ты накормил Глыбина вместе с частью прибывших на „Гагарин“ новичков психотропными препаратами. P. S. Ответ не говори, а пиши. Причём так, чтобы со стороны было плохо видно. P. P. S. Кроме официальных камер есть ещё и жучки! Уверен, они здесь есть. И не только твои».

– Ну ладно, ладно, не надо так злиться, что я перегружаю тебя работой, – проворчал дядя, отходя к своему рабочему столу и начиная рыться в нём в поисках ручки и не слишком важной бумажки. – Пойми, я и сам тут с этими документами зашиваюсь. Вот посмотри, какую ересь мне прислали с Земли пару часов назад. И дай ответ, что именно ты об этом думаешь.

Не заметить, какое он сделал ударение на последних словах, было попросту невозможно. Ладно, раз не станем обмениваться записками, то поиграем в испорченный телефон.

– Анкетирование? – удивился я, бросив взгляд на протянутую распечатку, состоящую из более чем десятка скреплённых вместе листов. – И на фига?!

– Да совсем они там, на Земле, с катушек съехали. Одни одного хотят, другие другого. Но им-то хорошо, а тут у нас даже глоток чистого, обеззараженного воздуха получить проблема, – вздохнул дядя, устало откидываясь на спинку кресла и подперев голову рукой. – Были надежды, что хоть сейчас люди делом займутся и перестанут палки в колёса вставлять, так ведь нет! Всё прямо как в басне Крылова: рак пятится назад, щука тянет в воду, а лебедь рвётся в облака!

Понятно, дядя решил, что пора заканчивать с двоевластием в нашей колонии и командовать должен кто-то один. И закрутил против Глыбина вполне успешную интригу. Препарат, каким-то образом подсыпанный в еду или питьё, сделал нашего капитана крайне нервным и раздражительным. То же самое случилось и с некоторыми другими людьми, да и не только. Больше чем уверен, та женщина-медик из пассажиров «Славянина», пила чай или хлебала суп, налитый из той же посуды, откуда кормили капитана. А после поделилась остатками трапезы со своими зверьками. На борту «Гагарина» за последние двадцать четыре часа случилось кроме мелких происшествий как минимум две драки. Две! Хотя раньше у нас за всё время колонизации Циратры было всего одно подобное происшествие. И это не считая стрельбы Глыбина и ложной тревоги.

– Нет, я понимаю, что тут подняты наверняка важные вопросы, – потряс я бумажкой, которая, судя по всему, должна была выявить уровень комфорта среди колонистов и наиболее раздражающие их вещи. – Но зачем доводить до такого? Потеря времени, сил… В нашей ситуации подобное может стать просто опасным!

– Да ладно, ничего плохого же не случи…тся, – попытался успокоить меня дядя. – Всё продумано, всё просчитано. И вообще, хватит мне тут! Между прочим, квалифицированные медики с такими проблемами работают!

В результате провёрнутой родственничком операции действительно обошлось без жертв и разрушений. А значит, капитан вряд ли покинет своё место, всё же настолько компетентные и преданные оставшемуся на Земле руководству люди на дороге не валяются. Но его неминуемо осадят гневными посланиями с родины, а у колонистов он потеряет значительную часть авторитета. В итоге окажется вынужден не просто работать с дядей, а подчиняться ему. Есть ещё вариант с заменой его хоть на того же Ловцова, но он наверняка просчитан. Без по-настоящему тщательного планирования никто не смог бы доставить на Циратру этот препарат. Уверен, рядовые исполнители интриги тоже уверены, будто закидывали в грузовой контейнер безобидную виагру. Да и пройти предполётный осмотр, будучи беременной, дочь Глыбина просто так не могла. Интересно, а момент зачатия устанавливали строго по расписанию или завтра выяснится, что это у нас во время теста была допущена врачебная ошибка? В любом случае кто-то из наших высокопоставленных эскулапов работает в первую очередь на дядю Стёпу и готов покрывать его делишки.

– Возможно, ты и прав. – Я устало взглянул на недовольно грызущего кончик ручки родственничка. – Возможно. Смотри только, чтобы весь этот метафизический зоопарк в своём стремлении обойти дорожные ямы воз не перевернул. А то накроет всех и разом.

– В нашем деле главное – внимание к мелочам, – вымученно улыбнулся обладатель многомиллиардного счёта и нескольких транснациональных корпораций. – Ну и достижение поставленного результата конечно же. А как именно получилось взять нужную планку, поверь, на самом деле никого особо не волнует.

Большому кораблю – большое плавание в воздушном океане новых планет! – торжественно провозгласил дядя, с размаху разбивая бутылку с шампанским о борт того чуда-юда, которое в итоге получилось из сочетания земных технологий и инопланетных артефактов. Шестьдесят метров длины, десять ширины и пять высоты. Двадцать человек экипажа. Семь миллиметров титановой обшивки. По две пары крупнокалиберных пулемётов в разных концах нижней и верхней палубы. И итоговый вес минус три с половиной тонны. Если бы с его борта вынесли балласт, то получившийся легче воздуха аппарат тут же взмыл бы куда-то на орбиту. А двигатель, присланный буквально на днях, спокойно отрывал от земли ещё пятнадцать тысяч килограммов даже при стандартной земной гравитации.

Бутылку якобы из-под шампанского напечатали на 3D-принтере где-то в мастерских, убив почти полчаса на розыск рецепта непрозрачного ломкого пластика, а вместо игристого напитка налили пенящуюся гадость, оставшуюся после влажной уборки жилых отсеков. В общем, если верить приметам, то сотворённый в том числе и моими усилиями пепелац должен был летать недалеко и недолго. Но сопромат, а также сидящие где-то на Земле конструкторы были с народными суевериями категорически не согласны. В их среде давно курсировало мнение, что с достаточно сильными двигателями способен полететь даже сарай, если он не рассыплется от нагрузок. Но когда в нужных инженеру местах можно спокойно поставить цельнометаллическую балку и не переживать из-за лишнего веса… Единственным минусом аппарата, подверженного воздействию гравитации лишь в нескольких местах, была необходимость передвигаться по нему исключительно в магнитных ботинках. Невесомость, разумеется, состояние интересное. Но только первые минут пять. А когда в ней надо проводить часы, рабочие смены, а то и целые сутки, причём заполненные интенсивной работой, отсутствие силы тяжести может стать серьёзной проблемой. Космонавты, которые подолгу крутятся вокруг нашей родной планеты в космических станциях, могли бы много об этом рассказать… Но нам их мудрость, к счастью, не пригодится. Искажение гравитации, создаваемое вокруг себя левитаном, имеет строго ограниченный радиус. А потому гальюн, кухня и спальные отсеки экипажа не требовали в своём конструировании головоломных инженерных решений и героического преодоления трудностей при эксплуатации. Пассажирам же придётся потерпеть. Если они ещё будут, эти пассажиры.

С места крушения «Хризантемы» никто никаких радиосигналов так и не подал, что не могло не настораживать. Впрочем, даже отсутствие выживших не отменяло необходимости проверить точку падения корабля. В конце концов, высокотехнологичный лом тоже на дороге не валяется. Да и потом, данная экспедиция обещала появление на счетах российской космической промышленности суммы, достаточной для постройки как минимум одного модуля с колонистами. Японцы, наконец определившиеся со своим отношением к предложению помощи от уже кинутых ими ранее партнёров, скрипя зубами, согласились оплатить спасательную экспедицию. Нет, скорее всего, они предпочли бы похоронить неудачников с почестями, благо недостатка в людях на перенаселённых островах никогда не было… Вот только послать смену первой экспедиции потомки самураев попросту не могли. Индийцы вежливо, но твёрдо попросили партнёров не тянуть свои жадные лапки к следующему кораблю, строящемуся в вотчине слонов и махараджей. Спешно увеличивающая свою армию для отражения возможной угрозы со стороны халифата страна не захотела предоставлять конкурентам ни готового аппарата для межпланетных путешествий, ни ресурсов для постройки его где-нибудь в районе Токио. Тем более что Россия крайне не советовала им далее сотрудничать с всегда готовыми к вероломству японцами. И обещала продать чего-то из старых запасов оружия и бронетехники по чуть-чуть сниженной цене, если к ней прислушаются. Таким образом, подданные Микадо оказались перед очень простым выбором. Либо сотрудничать с нами и получить хоть что-то из инопланетных сокровищ, либо отказаться от возможных дивидендов освоения Циратры на очень долгое время и с высокой степенью вероятности вылететь из числа значимых игроков на мировой арене. Если их нация не сможет сохранить за собой лидирующее положение в научно-техническом прогрессе, то её банально задавят конкуренты. А уже если вспомнить, что ближайшими соседями являются Россия и Китай, имеющие куда большее количество плодородной земли, полезных ископаемых и прочих ресурсов, нужных для экстенсивного развития…

– Это большой прорыв для всего человечества в деле освоения Циратры, – продолжал распинаться дядя перед камерой, транслирующей его выступление на Землю. А заодно колонистам других стран, уже успевших заслать своих посланцев сквозь внепространственный портал пришельцев. К европейской, китайской и американской экспедициям, чьё прибытие мы ждали заранее, гадая лишь о месте посадки и её сроках, абсолютно неожиданно для всех добавилась австралийская. Самый маленький континент Земли, где, по общему мнению, никогда ничего не происходило, внезапно решил поиграть в большую политику и протянул руку к звёздам. Причём он обогнал даже таких признанных промышленно-экономических гигантов, как Индия и Бразилия! Да и халифат, несмотря на свою молодость как государства, располагал более чем серьёзной базой для освоения космоса. – Наш новейший и не имеющий аналогов на Земле и Циратре грузовой глайдер «Победа» будет способен добраться до любой точки этой планеты за считаные дни, перенося с собой многие тонны полезных грузов!

– Какой идиот назвал это чудовище глайдером, то бишь планером? – буркнули за моей спиной. – Он вообще знает значение этого слова или просто фантастических фильмов пересмотрел и думает, будто знает?

– И очень символично, что целью первого его полёта будет спасательная экспедиция, в которой мы протянем руку братскому народу! – распинался политик, успевший парой часов раньше мне обмолвиться, что желающим «Победу» во временное пользование мы действительно можем сдать… Но только со своим экипажем, мешающим конкурентам исследовать судно и за сумму не менее чем с девятью нулями.

– Тамбовские волки нам больше братья, чем эти узкоглазые, – пробормотал Глыбин, лично севший за штурвал самого громоздкого летательного аппарата тяжелее воздуха, построенного человечеством. Свою «минуту славы», после которой его ещё пару дней держали на успокоительных, Геннадий пережил без каких-либо внешних последствий. Видимо, в верхах было решено не выносить сор из избы. Однако раз одно начальство летит, куда пошлют, а второе остаётся руководить из тёплой каюты, сразу становится ясно, кто из них главнее. А может, и правда больше пилотов не нашлось. Всё-таки мы не планировали так рано создавать в колонии полноценную авиацию. – Среди тех, кого по их вине схоронили в Самаре, столько хороших парней было…

– Ну, если рассуждать логически, то ты не прав. Во-первых, волки нам уж точно не родственники, а во-вторых, потри как следует любого русского, и найдёшь татарина, – принялся рассуждать Царенко, невесть зачем заявившийся в рубку управления. Скорее всего, главврачу было просто скучно, ведь в развёрнутом на борту полевом госпитале научной работой он заниматься не мог, а пациентов как минимум до момента нахождения «Хризантемы» не ожидалось. Хотя уж после наверняка ему придётся мечтать о лишней свободной минутке. – А татары и японцы, бесспорно, относятся к одной и той же расе, монголоидной. И значит, к ним мы значительно ближе, чем к тем же негроидам и веддоидам. Последние, если вы не знали, – это жители Индии, Океании и коренные аборигены Австралии.

– Главное, чтобы человек был хороший, – пожал плечами я, водя камерой туда-сюда и снимая выстроившуюся проводить «Победу» в её путешествие толпу. Народа, кстати, высыпало неожиданно много. А ведь, казалось бы, сейчас как раз то самое личное время, которое жаль тратить на всякую ерунду. – А в остальном какая разница?

– Ну, не скажите. – Похоже, доктор был немного расистом. А может, и не немного. Если в первую очередь он являлся отличным профессионалом, то на мелкие недостатки могли глаза и закрыть. – С чисто анатомической точки зрения отличий хватает. И если не принимать их во внимание во время операций, есть повышенные шансы на неблагоприятный исход всего лечения. Кстати, Борис, а вас-то каким ветром сюда занесло? Неужели собрались секретные японские шифры взламывать на бортовом компьютере «Хризантемы»?

– Поскольку профессиональных репортёров в числе колонистов нет, а начальство посчитало, что во время первой спасательной экспедиции на Циратре они должны быть, на вакантное место назначили самого ненужного, – вздохнул я, качая ногой в гипсе. – Ну и вот это украшение помогло. Бегать с ним мне противопоказано, а тут пока до места крушения доберёмся, пока обратно дойдём… Прошла неделя в относительном покое, и кость уже немножечко срослась.

Вообще «Победу» нагрузили достаточно серьёзно. Запасные части на случай ремонта, продукты, медикаменты, медицинская группа и полусотня бойцов при установленной посередине грузового отсека эрзац-бээмпэшке. В общем, всё необходимое для того, чтобы решить вопрос со спасением японской экспедиции при минимуме проблем. Конечно, из-за такого количества пассажиров с грузом вывезти всё с «Хризантемы» за один рейс вряд ли получится. Зато, если вдруг колонисты под воздействием суровых условий решили озвереть и станут как сумасшедшие бросаться на спасателей, желая как можно скорее пожрать или любой ценой оказаться внутри надёжного убежища от нездоровых лучей местного солнца, нам будет чем охладить горячие головы. Да и возможные проблемы в пути списывать со счетов не стоило. Даже если Глыбин всеми силами будет стараться держать воздушный транспорт от подозрительных мест подальше, всегда есть шансы нарваться на всё ещё действующее инопланетное ПВО. Или его аналоги. От левиафанов нас спасёт максимальная скорость, а от ксенодраконов – высота, но кто даст гарантию, что они самые опасные представители линейки биооружия прежних обитателей Циратры?

Наконец прощально-напутственная речь кончилась, и зрители стали отбегать в сторону, чтобы не оказаться зацепленными стартующим само… Кхм, а как же всё-таки «Победу» и подобные ей будущие конструкции называть? Она уже не совсем самолёт и пока ещё не космический корабль на антигравитационной тяге. Но уж точно не какой-то там глайдер! Летающая платформа?

Первые сутки полёта прошли размеренно и достаточно скучно. От сделанной на скорую руку конструкции ничего не отвалилось, если где-то и имелся крепёж на соплях, то сопли использовались исключительно высококачественные. Разбитый на три смены экипаж лениво вёл наше необычное транспортное средство сквозь пелену облаков, каждые шесть часов ненадолго приземляясь на какое-нибудь открытое место, чтобы провести профилактику двигателя. Впрочем, даже если бы он и сломался, мы на всякий случай взяли с собой запасной. Обживавшие грузовой трюм солдаты с моей маленькой помощью соединили свои личные компьютеры скафандров в единую сеть и устроили небольшой турнир по какой-то старой компьютерной стрелялке, протащенной ими с собой на личных флешках. К сожалению, я сам в нём поучаствовать не смог, поскольку картографирующие проплывающую внизу территорию камеры начали одна за другой выделять подозрительные объекты, возможно имеющие техногенное происхождение. Пришлось долго возиться с программами распознавания, причём без каких-либо существенных результатов. Подземные постройки мы с воздуха засечь в принципе не могли, а развалины находящихся выше уровня почвы сооружений редко встречались не оставляющими двоякого толкования большими группами.

А вот второй день полёта неожиданно преподнёс нам большой сюрприз. На второй из плановых сеансов связи не вышел «Гагарин», проигнорировавший радиосигналы с «Победы». Повторный запрос, сделанный через пять минут, тоже не дал результата. Экспресс-диагностика обеих радиостанций не выявила в тех каких-либо неисправностей. Тревожные вести мгновенно разлетелись по небольшому замкнутому мирку внутри летящей сквозь облака Циратры громадины, а в голову людей начали закрадываться нехорошие подозрения. Они переросли в уверенность, что что-то случилось, после провалов попыток вызвать «Славянин» или пока ещё безымянный форпост у ксенозавода, также оборудованный аппаратурой дальней связи. Где-нибудь в одном месте ещё допускалась поломка оборудования или негативное воздействие человеческого фактора, но чтобы подобное случилось сразу везде?! Теория вероятности давала такому событию крайне маленькие шансы. Полёт продолжили, но скорость снизили и стали прикидывать обратный курс… А потому, когда в рубке всё-таки раздался голос дяди, соизволившего выйти на связь после аж полутора часов молчания, все облегчённо выдохнули.

– Степан Алексеевич, что у вас там стряслось? – максимально вежливо осведомился Глыбин, и только находящимся в рубке людям было видно, каких усилий ему стоило не встроить в этот вопрос пять-шесть рвущихся с языка нецензурных конструкций. По вискам капитана даже пот потёк… Впрочем, может, это от волнения? Как-никак в недрах «Славянина» оставалась его дочь, через семь-восемь месяцев собирающаяся порадовать Геннадия внуком.

– Ксенодракон. И американцы. – Судя по паузам, которые выдержал в своей короткой и ёмкой фразе дядя, он тоже проглотил немало подходящих случаю эпитетов, самый благозвучный из которых начинался на «жо» и заканчивался на «па». – Даже уж и не знаю, кто хуже.

Примерно через двадцать пять минут после восхода солнца пункт наблюдения у инопланетного подземного завода засёк быстро приближающийся к ним крупный объект. Высланный ему навстречу беспилотник «обрадовал» людей легко узнаваемыми кадрами ксенодракона, напролом прущего через хвощи в половину его роста со скоростью шестьдесят километров в час. Командир наблюдательной группы принял решение спрятать личный состав в недрах подземного сооружения, куда злобная и агрессивная махина просто не протиснулась бы. Ну, во всяком случае, далеко не во все коридоры. Дополнительно на всякий случай впали в режим тишины «Гагарин», «Славянин» и все выездные бригады, заготавливающие ресурсы для дальнейшего развития. Возможности инопланетного организма мы представляли себе крайне плохо, вдруг он и радиосигнал не сильно затруднится запеленговать, если дать ему повод? Предпринятые манёвры оказались стратегически верными. Тварь людей не нашла, да, впрочем, похоже, и не искала. Она замерла на краю битумного озера, и из затопленных наножижей глубин сооружения сразу полезли наверх осьминоги-дроиды.

Крыша ангара с левиафанами внезапно разъехалась в разные стороны дюжиной отдельных лепестков, причём вязкая чёрная жидкость послушно вела себя как твёрдое тело, не иначе как удерживаемая на месте неким невидимым полем. Со своей обычной невозмутимостью биороботы заглянули на склад химических элементов, откуда осторожничающие люди забрали пока не так уж и много. Процентов пятнадцать того, что им показалось наиболее нужным. Всё остальное биороботы принялись перетаскивать в распахнувшуюся пасть ксенодракона, легко взбираясь по питающим вызревающих воздушных гигантов лианам. Недостачу плоды инопланетной конструкторской мысли если и заметили, то виду не подали. Закончив загрузку… Или заправку? В общем, когда склад опустел больше чем на три четверти, растянувшийся до габаритов товарного поезда монстр невозмутимо потопал своими многочисленными ногами в обратном направлении, а носильщики снова погрузились куда-то вглубь инопланетного сооружения. Все, кроме одного: его прятавшиеся в коридорах патрульные долбанули электротоком, замотали в сеть и спрятали в недра прочного свинцового контейнера для образцов. И утро началось бы просто великолепно для всех, особенно для учёных, давно мечтавших получить в свои руки образчик данной формы жизни, если бы у процесса не нашлось непрошеных зрителей, довольно быстро ставших участниками кровавой бойни.

Американцы показывались вблизи наших объектов не сказать чтобы часто, но регулярно. Военные вроде бы даже составили расписание, по которому тройка их лёгких патрульных багги проезжает на относительно допустимом расстоянии километров в десять-пятнадцать от своих целей и ведёт съёмку поднимавшимися высоко в небо беспилотниками. То ли так совпало, что именно сегодня они наведались на битумное озеро, под которым скрывался подземный завод, то ли за ксенодраконом, существом примечательным с любой точки зрения, включая снимки из космоса, они вели наблюдение и сочли момент его загруженности идеальным для своей атаки, то ли в длинной вытянутой колбасе суперчервя они не опознали ту тварь, что почти сожрала наш экспедиционный автобус, то ли их командир вообще забыл об этом видео и, узрев большую движущуюся фигню явно инопланетного происхождения, отключил мозги и включил милитаристские замашки, не важно. Имело смысл лишь то, что с каждого четырёхколёсного вездехода по творению сумрачного гения биоинженеров Циратры начала стрелять маленькая автоматическая пушка. И аж с шести гордо реющих в вышине беспилотных летательных аппаратов ударило по маленькой управляемой ракете. Реактивные снаряды с компьютерным наведением хоть и отличались относительно небольшими размерами, но вели себя на редкость умно. Они шли друг за другом с отставанием где-то в секунду и били по одному и тому же месту. Детонировала одна боеголовка и тут же в уже надломленное ею место впивалась принесённая на крыльях ошеломительно горячего выхлопа другая. Расшатанную броню расшвыривала в стороны третья. Ну а четвёртая, пятая и шестая углублялись ещё дальше в противника.

Будь на месте ксенодракона танк, он взорвался бы сразу. Корабль или редкий по нынешним временам бронепоезд имели неплохие шансы отделаться лишь частью покорёженных отсеков в зависимости от своих габаритов и прочности внутренних переборок. Инопланетная тварь, как мы уже успели выяснить на личном опыте, стоически переносила повреждения своих внешних покровов и имела бронированную пасть. Но в середину туловища преследующего автобус монстра стрелять не получалось по понятным причинам. И тогда у неё вроде бы не было в брюхе нескольких десятков тонн разнообразных веществ, часть из которых могла похвастаться своей едкостью, горючестью или легковоспламеняемостью.

Относительно незаметные со стороны внутренние взрывы ракет сменились настоящим фонтаном огня, когда внутри ксенодракона что-то сдетонировало. Дальнего родича обычных червей почти разорвало на две части… А потом сегменты его длинного тела в месте полученной травмы взяли и расцепились. И одна часть, ранее бывшая хвостом, шустро поползла на американские багги, развив уже даже не шестьдесят километров в час, а все сто двадцать. А вторая осталась на месте и принялась обстреливать их снарядами из кристаллизованного углерода.

Янки пытались развернуться и дать дёру, но они переоценили проходимость своих лёгких машин по местности, где нет дорог. Одни направления. Буксовавшие по кустам четырёхколёсные вездеходы, обзаведшиеся несколькими пробоинами вследствие удачных попаданий, оказались переловлены и проглочены сминавшей на своём пути даже самые толстые хвощи тушей в течение трёх минут. Полноценной пасти у пустившегося за ними в погоню обрывка не было, но разошедшиеся в стороны мускульные кольца смогли зажевать машины и отчаянно орущих на весь эфир людей не хуже.

А потом обе половинки ксенодракона поползли в одном направлении, но с различной скоростью и по несколько отличающимся траекториям. И как почти мгновенно просчитали аналитики, при сохранении текущего курса условная голова с обрывком туловища упрётся в «Славянина» примерно через полчаса. Ну а остальное ровно в то же время доползёт до «Гагарина». Биоробот сообразил, что травмы ему нанесли люди, а потом, видимо, решил превентивно устранить угрозу. И откуда-то он уже знал, где у наглых человеков расположены ближайшие крупные центры. Лесопилки, карьеры и исследовательские пункты с персоналом от пяти до пятидесяти человек монстра, похоже, не интересовали.

Спасло наших колонистов только одно. То, что заранее напугавшись возможного визита подобного существа, мы по мере сил постарались к нему подготовиться. Люди пока ещё очень смутно понимали принципы, по которым функционировали выведенные обитателями Циратры искусственные организмы, но несмотря на все свои модификации их плоть оставалась органикой. Может, не такой, как у земных организмов, но всё же состоящей по большей части из жидкости с плавающими в ней органеллами и работающей на принципах обмена веществ. А запас последних в любой замкнутой системе, которой представлялся нам ксенодракон, по определению конечен. И значит, если изранить или утомить его достаточно, то механизмы регенерации и поддержания боеспособности рано или поздно выйдут из строя.

Присланные с Земли термобарические заряды, установленные на простые неуправляемые ракеты, принялись по очереди поджигать вокруг двух половинок жуткой твари сам воздух. Причём дальность их полёта измерялась аж тремя десятками километров и попадать им слишком уж точно просто не было нужды. Распылённая во многих кубических метрах огнесмесь детонировала, на секунды возжигая маленькое солнце, а ударная волна валила хвощи словно по линейке. Первую огненную баню монстры перенесли стоически. Вторую и третью – тоже. На четвёртой вертящиеся в воздухе дроны-наблюдатели отметили, что скорость противника упала на пятнадцать процентов.

Направлявшийся к «Гагарину» обрывок достиг метеорологической вышки и, не замедлившись ни на секунду, снёс своей тушей хрупкую конструкцию. Досок, напиленных из местных материалов, жалко никому не было. В отличие от затраченного на возведение сего архитектурного шедевра труда. Когда монстрам досталось по пятой ракете, их прыткость снизилась втрое. На этом, собственно, и строился расчёт.

Ксенодракон, если верить анализу его меньших и относительно нормальных родичей – хищных червяков, имел вместо внешнего покрова брони одни сплошные кольца мускулов. Лишённые нервных окончаний, плотные и легко заживляющие любые травмы, они выполняли сразу и двигательную, и защитную функции. Но если повредить их не на каком-то отдельном участке, а сразу по всей поверхности тела, то монстр должен был резко снизить свою подвижность и опасность. Машина недалеко уедет без колёс, а танк без гусениц… Правда, повредить ходовую часть инопланетного монстра оказалось куда сложнее, но всё же эту задачу сочли выполнимой для боеприпасов объёмного взрыва. Мгновенно починить подобный объём повреждений в рекордно короткие сроки не могли никакие нанороботы. Нет, они наверняка старались вовсю, но даже им банально требовалось время для перестройки пострадавших тканей обратно к хоть какой-то функциональности.

К сожалению, упавшая в несколько раз скорость не помешала устремившемуся к «Славянину» куску биоробота пропахать наискось своим телом небольшой загончик. Туда зоологи сажали заинтересовавшие их и относительно малоподвижные формы жизни, и теперь от всех понравившихся им личинок, улиток, гусениц и куколок остались только влажные пятна. На этом крушить вынесенную за пределы кораблей инфраструктуру две части ксенодракона, к счастью, прекратили. Приблизившись к нашим оплотам на расстояние нескольких километров, они залезли в зону поражения управляемых фугасов, которые на их пути оперативно установили сапёры. После подрыва нескольких десятков килограммов тротилового эквивалента под самым брюхом инопланетный аналог танков хоть и не встал на месте, но снизил скорость до смешных трёх-четырёх километров в час. И был накрыт сосредоточенным огнём миномётов, дронов и спешно установленных на грузовики тяжёлых пулемётов. Утратившие манёвренность монстры за несколько минут были расстреляны из всех орудий с относительно безопасных дистанций. Обрушившийся на монстров шквал огня порвал их на части, как горячий душ взятую из холодильника льдинку. Ещё дёргающие куски плоти биоробота на всякий случай растащили в разные стороны кошками на длинных цепях. И когда облегчённо выдохнувшие военные принялись считать потери, то не нашли у себя таковых. За уничтожение монстров, трупы которых немедленно облепили спешащие собрать образцы учёные, русским колонистам пришлось заплатить лишь громадным расходом боеприпасов. Такая потеря тоже являлась достаточно чувствительной, особенно по меркам оставшихся на Земле снабженцев, изыскивающих резервы для закидывания новой партии взрывчатки и боеголовок к внепространственным вратам, но мы ожидали много худшего.

Кому-то в эйфории пришла в голову довольно здравая мысль: пошарить там, где обычно обитала уничтоженная нами тварь. Ведь куда-то она ресурсы с подземного завода должна была доставлять. Да и вообще, вдруг повторится сценарий с левиафанами и там уже зреет замена, которую можно аккуратно расчленить и донести до мусорного ведра ещё на этапе строительства? В отличие от живых дирижаблей инопланетный аналог биотанков показал себя достаточно хорошо, чтобы с ним не хотелось связываться без очень настоятельной необходимости. Все переговоры шли по радио, к тому же по открытым каналам. Во время уничтожения разделившегося на две части ксенодракона это требовалось для большей слаженности действий, а потом захваченные победной эйфорией люди просто забыли переключиться на другой режим.

Разведывательная партия за две минуты пополнила растраченный боезапас, взяла с собой нужные припасы и стрелой метнулась к нужному району, благо они уже были при полном параде и готовы к любому развитию событий. Вот только стоило им начать движение и удалиться от «Славянина» километров на шесть, как с небес по развившему неплохую скорость автобусу ударила ракета. Вполне обычная, земная, довольно небольшого размера. Стартовала с высоты в три с половиной километра, молнией метнулась к нашему транспорту для особых задач и вошла ему прямо в лобовое стекло. Лишь то, что боевая часть на ней стояла относительно слабая и предназначенная для уничтожения лёгкой техники вроде каких-нибудь джипов, позволило уцелеть части подчинённых майора Ловцова и ему самому. Выпустили же её с высотного беспилотника, который солдаты заметили уже давно, но до сей поры игнорировали. Большая их часть посчитала, будто это наш. Меньшая знала, что нет, но времени вот прямо сейчас связываться с американцами и просить отозвать их своего шпиона просто не имела. Тут надо ракеты точнее направлять, подступы минировать и, на всякий случай, готовить личный состав к эвакуации. Как результат – шесть убитых, трое раненых, сбитый на фиг летательный аппарат наших ближайших соседей и дикое обострение отношений между русской и американской колониальными экспедициями.

Янки не пожелали признавать свою вину и ссылаться на обязанного пойти под трибунал оператора-идиота или программную ошибку в компьютерных мозгах дрона. Их сенатор, презрительно цедящий слова через губу, вообще в категорической форме отверг все обвинения в нанесении удара высокоточным оружием. И сразу же заявил, что квадрат с координатами, один в один совпадающими с районом обитания ксенодракона, является зоной американских интересов. А все посторонние, которые осмелятся ступить на землю, где установлен звёздно-полосатый флаг, будут встречены применением смертоносной силы. Речь у этого политика получилась не слишком складная, сразу стало ясно, что он забыл взять с собой имиджмейкера или связаться с Землёй на предмет шлифовки её профессиональными ораторами, но суть сказанных слов он мог передать одной лишь своей надменной рожей. Да и вообще не сложить два и два сумел бы только ребёнок, да и то серьёзно отстающий в своём развитии. Янки подслушали наши переговоры и решили не дать русским занять ещё одну точку, где просто обязаны находиться столь желанные инопланетные артефакты. Ну а раз для этого пришлось устроить небольшую ракетную атаку, то тем хуже… для нас.

– Они с дуба рухнули. Это же война! – озвучил я первое, что пришло на ум, после того как дядя Стёпа замолчал. – Их ястребы в разборках с негритянскими гетто здравый смысл где-то посеяли! Мы же им не какой-нибудь там Зимбабве или иной Мухосранск, который стерпит и утрётся!

– Только они об этом решили забыть, так как мы слишком часто в прошлом лишь утирались! – зловеще прошипел Глыбин, сжимая руки в кулаки до хруста. – Так… Ты уже связывался с Землёй?

– Угу. Посол в США уже должен был вручить дипломатическую ноту, – кивнул дядя. – И из Кремля мне сообщили, что совсем не расстроятся, если следующую подобную писульку вручат уже им. Ну вот ни капельки они не огорчатся. И даже если мы тут на местах переусердствуем, поймут.

– Не похоже на наше правительство, – недоверчиво покачал головой Глыбин. – Ты уверен, что случайно не вызвал на связь Пентагон вместо Кремля?

– По сведениям разведки, у янки сейчас нет достаточно крупных сил, чтобы затевать крупную войну на Земле, – усмехнулся дядя. – При просевшей экономике, высокой внутренней напряжённости и отсутствующих союзниках глобальный неядерный конфликт они проиграют.

– А они-то это знают? – продолжал сомневаться Геннадий.

– Знают, – уверенно кивнул бывалый политик, то есть по определению лгун. – И, увы, знают, что мы знаем. Кстати, заодно наши резиденты притащили прямиком из курилки Белого дома очень интересную сплетню. Для их промышленности и финансовой системы привычным методом поддержания своей стабильности является устройство маленькой победоносной войны как можно дальше от родного дома. А народные массы можно отвлечь от задавания неприятных вопросов правительству, если показать толпе врага. Желательно страшного и хорошо знакомого. Тебе подсказать, где и как идеально пересекаются все условия данной задачи?

– А я-то всё гадал, чего это у американцев багги хватает, чтобы весь свой периметр патрулировать. Да и наши спутники присылали фотографии чего-то очень похожего на военные учения всем списочным составом, – скрипнул зубами Глыбин. – Видимо, научной работой и обустройством колонии решили почти полностью пренебречь в пользу подготовки к конфликту… Вот только какого лешего они в таком случае выжидают?

– Прибытия крупных стволов, прибытия большего количества бойцов, достойного повода для начала боевых действий, – развёл руками дядя. – Выбирай сам.

– Разведывательные экспедиции нужно сократить в количестве, но увеличить по численности состава. А не то будут они у нас таинственно пропадать по естественным причинам. – Капитан задумался. – Может, запросить с Земли подкрепление?

– Начнём играть в войнушку – потеряем лидирующие позиции в обустройстве инфраструктуры, – вздохнул дядя. – Да и не вытянем мы экономически доставку сюда равного количества войск. Американцы от такой нагрузки крякнут, а вот у нас от подобного будет грыжа и геморрой. Если всё же дойдёт до вооружённого противостояния, то единственный наш шанс – это проект «Белка».

– Цыц! – гаркнул на него Глыбин. – Он же строго секретный!

– Полчаса уже как нет, – отмахнулся дядя. – Да и потом, как ты собрался обеспечивать нераспространение информации, когда в нём будет задействовано от трети до половины списочного состава колонистов? Ладно, отбой. Вы летите искать этих японцев, а я пойду выпью валидольчику с коньяком. Граммов двести.

– Не отбой, а конец связи! – попытался донести военный до разума политика правильный вариант команды, но был им проигнорирован.

Вздохнув, Глыбин оглядел лица собравшихся в рубке, на которых большими буквами было написано любопытство, разослал в открытый доступ со своего личного компьютера текстовой файл и вышел.

Мгновенно закопавшись в короткую информационную записку, больше напоминающую сочинение на тему киберпанка, я обескураженно почесал затылок. Либо наше начальство в кои-то веки научилось мыслить, либо скоро наступит конец света… А также конец газа и конец воды. Идея проекта «Белка» была проста как чугунная гиря и примерно столь же изящна. Какая-то умная голова из числа военных экспертов на Земле предвидела ситуацию, когда колонистам придётся схватиться… Да хоть с кем-нибудь, имеющим подавляющее преимущество. И, порывшись по архивам научных разработок, смогла найти приемлемый способ для покорителей иных планет обзавестись дешёвым и многочисленным пушечным мясом.

Использование животных в военном деле было далеко не ново. Лошади тысячи лет оставались лучшим транспортным средством, известным человеку. Собак в качестве сторожей и охранников использовали, наверное, ещё неандертальцы в самом начале каменного века. Позднее, с расцветом цивилизации, на фресках не раз отмечались цепные львы или иные крупные хищники, которых спускали на врагов. И лишь то, что в качестве шуб людьми они ценились больше, чем как бойцы, сбросило этот род войск со страниц истории. Ну а слоны прочно вошли в летописи древнего мира как мобильные огневые точки и великолепное средство прорыва вражеского строя. Животный мир Циратры даже по предварительным результатам обработки спутниковых фотографий был достаточно богат крупными формами фауны. И именно её какой-то умник предложил поставить в строй. Как известно, лучшими стимулами во все времена являлись страх и боль. И если с вызовом первого возникало много сложностей, то вот вторую получить оказалось очень просто, достаточно было вживить животным дешёвенький электрошокер вблизи от крупного нервного узла. Чтобы отслеживать их передвижения, требовался радиомаячок, который ради более точного наведения на цель легко дополнялся навесной видеокамерой. А после полученного юнита беспощадно карали агонией за движение в любую сторону, кроме нужной. Долго в таком режиме ни одно живое существо прожить не могло, подыхая от неизбежных осложнений. Однако для относительно краткосрочных операций подобные «мясные дроны» вполне подходили.

Исследования в нужном направлении велись ещё на Земле, хоть и не очень активно. Крупную наземную фауну люди давно выбили, и разводить её заново оказалось слишком дорого, а становящиеся агрессивными по команде киты и дельфины-диверсанты были уж больно узкоспециализированным средством ведения боевых действий. Но наработки имелись, причём опробованные и действующие. И сразу после столкновения с ксенодраконом и левиафанами нашим медикам поступил приказ проверить, как будут реагировать организмы с Циратры на бодрящую дозу разошедшегося по нервной системе электричества. Эксперименты выдали положительные результаты. Ксеноволки охотно бежали в нужную сторону, а боль их вполне успешно злила и заставляла бросаться на всё, что шевелится, делая исключение лишь для представителей своей стаи. Их дальние родичи панцирные медведи, охотящиеся на стада местных травоядных, были несколько медлительными и не умели работать в команде, однако тоже поддавались «приручению».

Аналог местных бизонов имел длинный и гибкий хвост-булаву, бронирование, делающее взрослую особь тем ещё подарочком, а также развитые социальные инстинкты, заставляющие всё стадо следовать за вожаком. Однако сутками щиплющие траву эти аналоги диких коров еле-еле ползали. Пять километров в час, и это если они несутся со всех ног… С такой скоростью им на поле боя делать просто нечего. Хищные летающие стрекозы, в теории способные незаметно пересечь любую наземную линию обороны, оказались слишком тупы. Они не понимали, куда им нужно лететь, и просто кружили на месте от боли. Ну, или врачи просто не научились правильно пытать этих двухметровых насекомых. Единичный ужас местных богатых жизнью долин, весящий полторы тонны богомол-охотник, отдалённо напоминающий представителей разумных инопланетян, которого смогли живьём дотащить до зоологов, после операции по вживлению контролирующих устройств подох, не приходя в сознание. Да и в любом случае данных суперхищников, венчающих местную пищевую цепочку, насчитывалось слишком мало для постановки их на военный конвейер.

Когда американцы высадились у нас едва ли не на крыльце, а в руки учёных попали первые образцы инопланетных биороботов, то последних тоже решили попробовать припахать к делу защиты русских колонистов. Увы, работу с теми же левиафанами, которые росли в прямом смысле у нас на глазах, серьёзно осложняли содержащиеся в их теле нанороботы. Миниатюрные машинки просто разбирали на части всю земную аппаратуру. Пусть не особо быстро, но весьма уверенно. Однако учёные и не думали опускать руки, по правде говоря, они только приступили к работе… результаты которой могли понадобиться нам намного раньше, чем мы думали.

– А ведь если есть проект «Белка», то должен быть и проект «Стрелка», – вдруг ляпнул я, чем собрал на себе взгляды всех присутствующих. – Что? Это же логично! Причём не только с точки зрения современной мифологии. Злобные стада животных, стаптывающие всё на своём пути, годятся далеко не против каждого противника! А если бы у нас тут космические корабли пришельцев внезапно появились, их тоже приказали бы местными хитиновыми мамонтами таранить?

– Вот ведь придумали систему названий для секретных планов… – вздохнул оказавшийся у меня за спиной Царенко. – Такое чувство, что их пятилетний ребёнок составлял. Да, есть такой проект. Электромагнитная катапульта на основе левитана. Он на строительство «Победы» ушёл всё же далеко не весь.

– А вы откуда знаете? – уточнил я, придерживая при себе мнение о том, что знаю этого ребёнка. Только ему не пять лет, а чуточку побольше. А место любимых игрушек у него сейчас занимает политика, секретарша и ма-а-аленькая колония в инопланетной глухомани.

– Так я же по дополнительной специальности артиллерист, – с достоинством отозвался наш главврач. – В моё время учили на совесть, не то что сейчас…

Угу. И вода была мокрее, и девки голосистее. Верю-верю… А особенно верю в то, что оставшиеся на «Гагарине» инженеры из останков левитана и правда собирают электромагнитную пушку или некое её подобие. Отсутствие силы тяжести теоретически позволяет разогнать снаряд до умопомрачительных скоростей, измеряющихся сотнями километров в секунду. А то, что на него потом вдруг начинает воздействовать гравитация, при достаточной инерции роли уже не играет. Подобному «подарочку» даже начинка из взрывчатки будет только мешать, он за счёт одного своего импульса в месте приземления наведёт немало шухера, вполне сравнимого с взрывом маленькой ядерной бомбочки. Если ещё в полёте о воздух не сотрётся.

«Победа» уверенно сжирала километры, пролетая над безводными изрезанными каньонами пустошами, составляющими большую часть поверхности Циратры. Да уж, местность вокруг «Гагарина» с её растительностью в виде хвощей аж в два-три человеческих роста на подобном фоне может считаться вполне буйными джунглями. Однако и здесь существовала жизнь, странная и необычная по земным меркам. Насекомые и моллюски перебегали и перелетали из одного ущелья в другое, стремясь побыстрее спрятаться от вряд ли приятного даже им ультрафиолета или просто стараясь держаться поближе к источнику воды. Ведь если ей где и скапливаться, так только в подобных низменностях. Пару раз на горизонте были замечены левиафаны, и тогда Глыбин менял курс и включал форсаж. Возможно, летающие биороботы инопланетян нас и преследовали, но догнать попросту не смогли. Мы сразу поняли, когда достигли района, куда предположительно упала «Хризантема». Просто потому, что сами туда чуть не рухнули.

– Какого чёрта?! – рявкнул Глыбин, когда все приборы один за другим начали включаться и выключаться. – Доложить о неисправностях!

– Мы попали под воздействие мощного электромагнитного импульса! Или ещё какой-то чертовщины, похожей на него! – откликнулся второй пилот, щёлкая какими-то рычажками на панели управления. – Оно не разовое, а цикличное! После каждого импульса левитан на несколько секунд выходит из строя! Двигатели не справляются с резко возросшей нагрузкой! Теряем высоту!

– Нас обстреливают, – заключил военный и, взявшись за штурвал, принялся уводить «Победу» из зоны поражения неизвестного оружия. – Боевая тревога.

Наверняка огонь по нас ведут не люди. Японцы, конечно, те ещё фанаты технического прогресса, но даже они предпочли бы электромагнитному излучению обычную зенитку. После поражения её снарядами мы гарантированно имели бы кучу проблем, которые не исправить перезагрузкой. А там мы хоть и дружно матюгаемся на отказывающее оборудование, время от времени принимаясь стучать зубами, но летим! Глыбин вон даже нос «Победы» умудрился задрать кверху, чтобы набрать высоту… Или теперь наше транспортное средство просто падает хвостом вперёд?

Несмотря на обстрел неизвестным оружием, панические крики и стремительно распространяющуюся от работающих приборов вонь горелой изоляции, летающая баржа смогла продержаться в воздухе достаточно, чтобы выйти из зоны поражения. Народ облегчённо выдохнул… И попадал с ног, потому как в следующее мгновение на корпус машины обрушился чудовищной силы удар, едва не перевернувший многотонную махину вверх брюхом. Стена радостно приняла меня в свои жёсткие объятия, а следом в спину прилетел отчаянно ругающийся на латыни Царенко. Ну, хорошо, хоть не один из амбалов-военных. Сухонький доктор в обычном скафандре явно весит меньше, чем литая груда мышц в боевом экзоскелете. Кресло Глыбина вместе с ним самим сорвало с положенного места, и «Победа» едва не ушла в штопор, поскольку руль управления оказался выгнут под совершенно немыслимым углом. К счастью, Геннадий умудрился оттолкнуться чуть ли не от воздуха и вернул себя в относительно нормальное положение. Только теперь он за ним не сидел, подобно пилотам самолётов, а стоял, словно капитан какого-то древнего парусника.

– Ракета, – запоздало констатировал кто-то, охая и вставая с пола.

– А почему на радарах она не отображалась? – грозно нахмурился Глыбин, руки которого заметно дрожали. – Прошляпили?!

– Учитывая особенности местной биотехники, она наверняка органическая. А приборы-то у нас ещё земные, нацеленные скорее на быстродвижущийся металл, – заступился я за операторов наших систем обнаружения, мягко отлепляя от себя по-прежнему ругающегося главврача. Причина его негодования стекала по лицу доктора. Как раз в тот момент, когда по нас открыли огонь, медик решил глотнуть немного воды из встроенной в скафандр фляжки, чтобы промочить пересохшее горло. И благодаря удару откусил клапан на высовывающейся почти к самому рту трубочке. В результате теперь прямо в нос Царенко била маленькая струйка жидкости, стекающая ему под воротник и которую никак не удавалось остановить. – А если эту дрянь ещё и сделали с использованием стелс-технологий, то у нас изначально шансов не было.

– Хорошо, хоть не взорвалась она, – выдохнул один из военных, отпихивая в сторону кресло Глыбина, которое упало ему прямо на ногу. – Кстати, интересно почему. Взрыватель испортился?

– ЧП в отсеке шестнадцать! – раздался вопль, слышимый и по системе связи, и обычным ухом. – Срочно нужны огнемёты! У нас тут заражение враждебными формами микромашин!

Чёрт! Лучше бы это была взрывчатка! С ней, по крайней мере, проблем не так уж и много. Выбывшие из строя приборы пересчитал, пожар потушил, мёртвых и раненых собрал, да на этом и успокоился. А колония злобных нанороботов запросто сожрёт весь корабль. Нет, конечно, мы практически сразу после первичного анализа технологий коренных обитателей Циратры разработали план борьбы с подобной угрозой. Да только далеко не факт, что он окажется действенным. Если огнемёты, заправленные особой высокотемпературной смесью, смогут сжечь хотя бы внешние слои псевдоживой и стремительно расползающейся во все стороны инфекции. Если колония боевых микромашин недостаточно умна, чтобы добраться до людей и затаиться на них, заполучив себе просто шикарных переносчиков-распространителей. Если микроскопические роботы не могут быстро распространяться по воздуху, чтобы добраться до вентиляции и через неё поразить все отсеки сразу. Если специальные аварийные команды при помощи пластита успеют вырезать поражённый участок и дать ему вывалиться за борт, чтобы не допустить вторичного заражения от пары-тройки сначала спрятавшихся по щелям, а затем вновь нарастивших свою численность нанороботов. Если, если, если…

Размышления не помешали мне схватить со стены прикрученный туда огнетушитель и броситься к месту предполагаемого ЧП. При работе огнемётов на борту неизбежно возникали нежелательные очаги возгорания, которые следовало тушить. Плюс всегда оставался шанс на то, что враждебные нанороботы сумеют относительно легко перенести температуру в несколько раз выше, чем на Солнце, но растеряются, попав под поток охлаждённой углекислоты. И по боевому расписанию заниматься подобными работами должен был один из почти бесполезных в других местах членов экипажа. То есть я.

Отсек шестнадцать располагался почти в самом хвосте «Победы», а потому я прибыл на место ЧП одним из последних. И даже войти в поражённый агрессивными микромашинами отсек не сумел. Путь к нему намертво перекрывала аварийная команда, медленно пятящаяся назад и выжигающая волну пытающейся добраться до них зелёной слизи. Время от времени в аморфном «теле» странного объекта принимались формироваться какие-то структуры… Но их тут же деформировали пулями два засевших в конце коридора снайпера. Составляющий им компанию гранатометчик нервно стискивал своё оружие, но не решался пустить его в ход. Видимо, боялся то ли разнести товарищей по оружию, то ли расплескать инопланетную субстанцию во все стороны и тем сделать ситуацию только хуже. Ещё штук десять или двадцать человек рассредоточились по ближайшим отсекам и чем-то там гремели. Похоже, закладывали взрывчатку, которая вырвет поражённый участок летающего транспорта и не затронет остальное.

– Чем же мы ей так понравились, подлюке? – с нервным смешком поинтересовался один из огнемётчиков, водя раструбом своего оружия справа налево. – Вокруг её пустого места хоть пляши, а она всё за нами тянется!

– Тебя бы под такой дождик – тоже, небось, захотел бы добраться до того, кто его устроил, – не замедлился с ответом его коллега, задравший огнемёт повыше, чтобы дождь горящего напалма дотягивался до центра псевдоживой лужи. – Кстати, мне кажется или этой дряни стало всё-таки меньше?

– Нам хватит, – заверил его я, пытаясь на глазок оценить количество враждебных нанороботов. Численность их, может, и измерялась десяткой в чёрт знает какой степени, но объём держащихся вместе микромашин составлял литров двести или триста. С одной стороны, вроде как и не мало… С другой, по «Победе», оказывается, выстрелили всё-таки не цистерной этой дряни. Так, бочкой-переростком. – Морозить её пробовали?

– Угу, – последовал ответ. – Лучше бы не пытались. После душа из жидкого азота эта дрянь швырялась в нас получившимися снежками… Хорошо, хоть мы вовремя успели врубить огнемёты, и они до нас просто не долетели, растаяв в потоке горящего напалма.

– Уходите! – рявкнул голос откуда-то издалека. – Отсеки сейчас рухнут! Десять! Девять! Восемь!

– Ёп! – дружно сказали мы, развернулись и побежали.

Снайперы в конце коридора открыли ураганный огонь, опустошая магазины, но за счёт кинетической энергии отбрасывая рванувшуюся в погоню зелёную слизь. Глухо бухнул подствольный гранатомёт третьего бойца, закинувшего монументальную трубу себе за спину и вооружившегося менее крупнокалиберным оружием. На счёт «три» раздался первый взрыв, от которого палуба содрогнулась, и раздался скрежет раздираемого металла. А до порога, за которым начинался следующий отсек, оставалось ещё не меньше пяти шагов. Я постарался поднажать. Мимо уха что-то просвистело… Но в следующий миг раздалась новая серия гулких хлопков, и отсек, по которому мы бежали, рухнул вниз.

Ноги сами остановились, когда вместо коридора оказалось пустое пространство, в котором было видно быстро приближающуюся землю. Мозг даже не сразу сообразил, что произошло, и потому организм не успел начать как следует бояться, когда правую руку намертво стиснул стальной захват. А ещё через секунду голову и плечи сильно ударил сместившийся вперёд и вверх потолок, разодравший скафандр вместе с изрядным количеством моего родного мяса и едва не переломавший кости.

– А-а-а… – сипло протянул я, вращая глазами от ужаса и боли. Если бы вмиг пересохшее горло не свело спазмом, из него вырывался бы не жалкий писк, а громогласный вопль. Единственным, что не давало мне упасть вслед за уже встретившимся с землёй куском «Победы» и разбиться вдребезги, была сжавшаяся на плече до хруста костей рука. Принадлежала она одному из огнемётчиков, который висел на казавшемся смехотворно тонком канате, отходящем от его пояса. Причём на ногах его держался ещё один человек, едва ли не узлом завязавшийся вокруг сапог скафандра. – А-а-а… Это што?

– Альпинистская кошка. Военная модификация. Как по горам ползали, ища полезные ископаемые, так её и не снял, – спокойно пояснил мне солдат, вращаясь вокруг собственной оси и заодно кружа и меня. От открывшейся панорамы захватило дух. – Да не дёргайся ты так, она прочная. И я не выроню. У моего экзоскелета руки как раз под захват для тяжёлого оружия и прочих грузов модифицированы. Сто килограммов на одной механике спокойно держит. Как раз твой вес, если без скафандра. Ну а уж его одного у меня удержать точно получится.

– А… ага. – Я нервно сглотнул и почувствовал, как нас начали втягивать наверх. Зубы принялись стучать друг о друга, и извлекать из речевого аппарата членораздельные звуки сразу стало намного сложнее. – А где ещё один?

– А он по горам не лазил, – вздохнул солдат. – И со своим огнемётом, скафандром и мышечной массой весил как минимум центнера полтора. Может, и все два. Короче, его удержать не получилось. Но высота у нас была небольшая, да и гравитация тут ниже. Может, и выживет…

– Без шансов, – развёл его надежды второй огнемётчик, крепче цепляясь за сапоги своего спасителя. – Я видел, как полыхнул взорвавшийся бак, когда сброшенный отсек долбанулся о землю. Пережить такое шансов нет. И это если забыть о той зелёной дряни, которой высота падения могла оказаться и по барабану.

Когда нас втянули на борт «Победы», у меня было только два желания: нажраться в хлам и пристрелить того идиота, который устроил экспресс-спуск заражённого отсека, не обращая внимания на обратный отсчёт. Не обязательно в данной последовательности. Свои соображения я тут же озвучил осмотревшему меня Царенко, на что получил ответ: «Души прекрасные порывы…» Как тут же пояснил главврач: «Души – это глагол». Приказ на сброс пятнадцатого, шестнадцатого и семнадцатого отсеков отдал лично Глыбин. И настоял на его немедленном выполнении, несмотря на то что там ещё оставались люди.

Военная логика жестока, и довольно часто приходится пожертвовать малым, чтобы спасти большее… Но понимание этого нисколько не облегчает участь того, кого записали в «допустимые потери». Любопытно, так сложилась судьба или капитан «Гагарина» догадался, кто повинен в его временной неадекватности, и решил отомстить не дяде, так его родственнику? Если второе, то рано или поздно следует ожидать каких-нибудь ядовитых насекомых, неведомыми путями пробравшихся в мою постель или случайно прилетевшей шальной пули в затылок.

Напиться, чтобы хоть на время забыть о пережитом ужасе и мрачных терзаниях, тоже не получалось. И дело было даже не в необходимости поддерживать дисциплину. Основной запас медикаментов и продуктов находился как раз в отсеке номер шестнадцать. Теперь всё, на что могли рассчитывать находящиеся на «Победе» люди, – это комплекты из НЗ. А ведь нам ещё, возможно, предстояло взять на борт некоторое количество японцев. А последние где-то поблизости точно имелись. Уже когда я с огнетушителем наперевес удрал к месту ЧП, в рубку передали сообщение о замеченных дымовых и световых сигналах. И либо пришельцы освоили азбуку Морзе, либо кто-то из пассажиров «Хризантемы» всё-таки сумел пережить жёсткую посадку.

– Вот здесь лежит сам корабль. Наши камеры успели его запечатлеть достаточно подробно, чтобы распознать изображение в мельчайших деталях. – На экране в рубке вывели изображение выжженной равнины, в которую врезался японский звездолёт. – Как вы видите, теперь у него имеются детали, явно не предусмотренные изначальной конструкцией.

Брат-близнец «Гагарина», отличавшийся от него лишь чуть другой формой носа, пропахал в жёстком грунте Циратры длинную полосу. Он явно заполучил немало дыр и некоторое время горел. Чёрные пятна и провалы в бортах отчётливо выделялись на сером корпусе. Но кроме объяснимых жёсткой посадкой повреждений звездолёт мог похвастаться и некоей аномально-зелёной шапочкой, оседлавшей его носовую рубку. Не знаю, как остальным, а мне она напомнила гриб-паразит, выросший на поваленном дереве. Не оставалось сомнений: именно эта штука, являющаяся плодом инопланетных биотехнологий, послужила причиной крушения. И стреляла по нас, скорее всего, тоже именно она. Размеры непонятного образования превышали даже ксенодракона… Хорошо, хоть с места оно не двигалось. И засыпать нас валом биоракет, заполненных агрессивными нанороботами, вроде бы не спешило.

– Расстояние до цели – восемнадцать километров, – пробормотал Глыбин, рассматривая подписи под фотографиями. – Не так уж и много. Почти любое крупное современное оружие гораздо дальше бьёт. А откуда подавали сигналы?

– Из ближайшего к этому месту ущелья. Расположено оно с другой стороны корабля. Чтобы безопасно подойти к нему, надо сделать крюк. Расстояние от ближайшего края расщелины до «Хризантемы» равно восьми с половиной километрам. – На экран вывели новый снимок. – Как мы видим, на его краю установлено нечто вроде наблюдательной вышки. И к ней ведёт хорошо натоптанная тропа. Но именно натоптанная, а не прокатанная колёсами техники. И ещё рядом с ней расположены вот эти холмики. Похоже на могилы.

– Около двух десятков, – озадаченно потёр лоб Царенко. – Маловато как-то для такой аварии.

– Возможно, остальных погибших просто не захотели вытаскивать, – отмахнулся Глыбин. – Или не смогли. Меня больше интересует эта штука на носу «Хризантемы». Почему она позволила людям не просто уйти, а протоптать аж целую дорогу к кораблю и возвести вышку? Ведь первоначально между ними явно велись полноценные боевые действия.

– Вместо того чтобы строить предположения, лучше спросить у японцев, что и как произошло, – пробурчал я, отхлёбывая из кружки горячего чая, который за неимением коньяка и спирта из своих запасов выделил доктор.

После пережитого стресса меня трясло и знобило. Мозги понимали, что это исключительно психологическое ощущение, так как от внешней среды с её холодными ветрами отделял скафандр. Но телу логические доводы были глубоко безразличны.

– О, вот ты этим и займёшься, как самое близкое лицо к нашему единственному на всю экспедицию дипломату, – нехорошо взглянул на меня Глыбин, и я окончательно удостоверился в своих худших подозрениях. Надо поговорить с дядей о том, что полумеры в политической борьбе грязными методами неприемлемы. Пусть в следующий раз не галлюциноген, а банальный цианистый калий оппоненту подсыпает. – Раз японцы там ещё есть, значит, местность относительно безопасна. Радиосвязь есть?

– Никак нет, – откликнулся связист. – Кстати, электромагнитное излучение, мешающее работе наших приборов, никуда не пропало. Просто значительно ослабло. Оно продолжает появляться всё такими же импульсами. Вероятно, мы имели дело не с орудием, а с каким-то аналогом маяка, передающего в пространство вокруг себя определённый сигнал.

– Тогда уж глушилки, – поправил его Царенко. – Думаю, нам очень повезло, что «Победа» летела не только за счёт инопланетных артефактов. Против земной техники импульсы, нарушающие работу оборудования местных артефактов, оказались почти бессильны. Они банально не в том диапазоне работают. Только связь нам заглушить и смогли.

– И без неё обойдёмся, – качнул головой Геннадий. – Думаю, разведывательной партии хватит шесть часов, чтобы во всём разобраться на месте. Пойдёт десять человек. Если японцы здесь обитают, то местность относительно безопасная. Ответственным назначаю Бориса.

– Восемь часов, тут всё-таки не парк с ровными дорожками, мало ли какие препятствия на пути попадутся, – поправил я, опасаясь, что могу не успеть вернуться. И с Глыбина, которому явно вожжа под хвост попала, станется бросить нас здесь. Даже солдат не пожалеет. Списал же он тех трёх огнемётчиков. – А есть в команде кто знает японский язык? Если рядом с «Хризантемой» сплошная зона электромагнитных помех, то компьютеры с автопереводчиками просто могут выйти из строя.

– Английским обойдётесь или жестовой азбукой, – отмахнулся Глыбин. – Нету у нас на борту военных переводчиков, не самая нужная при колонизации новых планет специальность.

Летающий транспорт приземлился на почтительном расстоянии от сбитой «Хризантемы», и десять человек двинулись по выжженной злым солнцем равнине, больше напоминающей даже не степь или саванну, а лишившуюся вдруг снега вечную мерзлоту. Редкие кустики-колючки, обладавшие, видимо, многометровой корневой системой, щетинились в разные стороны шипами, способными довести любого верблюда до заворота кишок. Ну, раз им понадобились механизмы защиты, значит, кто-то их всё-таки жрёт. Только где они, эти неведомые представители фауны? Попрятались от солнца и ждут наступления темноты? Так вроде к ультрафиолету их эволюция должна была приучить, а жары, как в пустынях, здесь нет. Наоборот, ближе к ночи столбик термометра может опуститься до отрицательных отметок.

– Зачем вообще было делать эту чёртову систему отстрела отсеков? – бурчал мой спаситель-огнемётчик, который, по странному стечению обстоятельств, оказался ещё и в разведывательной партии. Интересно, это из-за его оружия или, может, у Глыбина есть зуб на этого парня? – Глупость какая-то! Лучше бы ещё пару зенитных пулемётов поставили, чтобы ракеты до цели просто не долетали!

– Ничего не глупость, Святослав. И хотя отстрел целых трёх отсеков сократил место в трюме на четверть и чуть не стоил нам жизни, концептуально это очень правильная система, – откликнулся я, вовремя вспомнив имя человека, которому обязан своей головой. – Предполагалось, что в «Победе» мы будем возить не самые безопасные грузы. Инопланетные артефакты, например. Кто знает, чего от них ожидать и не понадобится ли вдруг срочно выкинуть подобранную в очередных руинах штуку, пока она не рванула. Ну и расчёт на транспортировку не очень дружественных нам пассажиров тоже делали, да. Если вдруг они устроят бунт и попробуют захватить наш уникальный транспорт, то имеют все шансы уйти вниз своим ходом.

– Харе болтать, мы на задании. И рядом находится инопланетная хренотень, свободно шмаляющая по цели ракетами, – оборвал меня снайпер, подозрительно приникший к своему прицелу. – Вы же так увлечены собой, что не замечаете даже двух голых японок. А они, между прочим, похоже, целоваться собрались.

– Где?! – разом поинтересовалось девять здоровых мужиков, жадно обшаривая окрестности биноклями.

Угроза инопланетного оружия мгновенно была отодвинута на задний план парочкой азиатских лесбиянок… К сожалению, радужные мечты разбились о суровую реальность. «Голыми» две обнаружившиеся у наблюдательной вышки фигуры оказались в том смысле, что не имели скафандров. Вместо них они были плотно закутаны в какое-то бесформенное тряпьё. И парочка не целовалась, а обнималась. А ещё прыгала на месте, бросала шапки в воздух и изо всех сил махала руками. В общем, исполняла типичный танец радости робинзонов, увидевших, как к их острову плывёт корабль. Да и вообще то, что одна из этих персон японской национальности при ближайшем рассмотрении оказалась всё-таки женщиной, стало лишь игрой случая и большой удачи. С дистанции первоначального обнаружения, учитывая особенности их облачения, сталось бы перепутать гейшу в расцвете лет с пожилым борцом сумо.

– Лейтенант Хедо Ли, – представился первым мужчина, едва ли не бросившийся нам на встречу, но в последний момент пойманный за рукав своей спутницей. Английский его оказался несколько коряв, но всё же вполне понятен. А вот внешность одного из колонистов с «Хризантемы» оставляла желать лучшего. Его кожа под местным солнцем страшно почернела и пошла многочисленными нарывами. Над правым глазом сочился сукровицей громадный шрам, а щёки ужасно впали. Либо он долго болел, либо не менее долго голодал. В коротком неровном ёжике волос, явно отчекрыженных кем-то ради гигиены, блестела густая седина, не вяжущаяся с полным отсутствием морщин. – Рад встретиться с вами. Рад! Рад!

Дальше он что-то залопотал по-японски, не обращая даже внимания на то, что его никто не понимает. Слёзы радости и облегчения лились из глаз мужчины, который выглядел почти стариком.

– Тосака Миюри, – назвалась женщина, которую хотелось запихнуть в косметический салон. Коричневая корка, подозрительно напоминающая лишай, покрывала почти весь её лоб, а в приветственной улыбке прорех имелось чуть ли не больше, чем маленьких аккуратных белых зубов. – Простите, что я спрашиваю, но нет ли у вас обезболивающего и антибиотиков? У нас много больных, очень много. И они даже не могут ходить. А последние лекарства кончились на позапрошлой неделе.

– Найдутся. Если вы ещё не поняли по флагам на наших скафандрах, то мы из русской колониальной экспедиции. Наши правительства заключили нечто вроде соглашения, и мы поможем вам самым необходимым. И даже эвакуируем в безопасное место, – отозвался я, отцепляя от скафандра прихваченную специально на такой случай аптечку. – На нашем транспорте есть операционная со всем необходимым. Но мне кажется, здесь не лучшее место для разговора. Вам явно вредно находиться под местным солнцем, да и ракета в любой момент прилететь может.

– Какая ракета? – не понял Хедо, зябко кутаясь в свою одежду. Если, конечно, её можно было так назвать. Больше всего эта хламида походила на строительную паклю, которую намотали на тело и перепоясали проволокой, чтобы не сваливалась. Впрочем, его спутница была одета почти так же, только у неё дополнительный слой теплоизолятора красовался вокруг какой-то лёгкой курточки или кителя, смутно угадывавшегося под слоем приспособленного к делу мусора. – Откуда ракета?

– Подозреваем, что из инопланетного организма на носу «Хризантемы». Биологическая и наполненная боевыми нанороботами, – ответил я на его вопросы в обратном порядке. – А разве ваш корабль не такими же подбили?

– Нас не подбили, – поморщилась Тосака. – Нас взяли на абордаж. Впрочем, действительно, пойдёмте отсюда. Наверняка у вас много вопросов, да и у нас не меньше… А раненым нужны лекарства. Ничего, если я дам умирающим такую дозу, чтобы они уже не очнулись? Живым тогда хватит оставшихся препаратов?

Если она хотела ошарашить меня, то ей это удалось. Я ещё минуты две только и мог, что ошалело мычать какую-то невнятную ерунду и пытаться прийти в себя.

Рядом с наблюдательной вышкой, построенной на краю ущелья, оказался небольшой лифт. При помощи обрывков проводов сплели в одну большую корзину куски труб разного диаметра и легко узнаваемые части внешней обшивки. И всё это повесили на трос, который приводился в движение вовсе не мотором, а руками двух десятков доходяг. Вот честное слово, встретил бы их где-нибудь на Земле – и поразился бы, что остались ещё помойки, где водятся настолько неухоженные бомжи. Впрочем, по сравнению с лежащими под навесами из разного хлама людьми, больше напоминающими трупы или загримированных актёров из очередного ужастика, они смотрелись ещё довольно прилично.

На сооружение навесов пошёл главным образом строительный мусор, образовавшийся после крушения «Хризантемы». Трубы и балки служили опорными столбами, на них навесили циновки, чтобы сделать грубое подобие юрт. На дне ущелья не росло хвощей. Только трава, высотой едва-едва с ладонь. Было видно, что именно из неё и пытались плести полотна для стены и укрытий, а после обмазывали их грязью за неимением нормальной глины, но при околонулевых температурах и пронизывающем ветре от подобных «барьеров» пользы было не много. Судя по изрядной выщипанности скудной растительности почти везде в зоне видимости, а также нескольким сохнущим стожкам сена, с топливом в данной местности тоже дела обстояли не очень.

– Почему вы не выкопали землянки? – спросил я у Хедо, пока лифт с первой группой людей медленно полз вниз. – Там бы, по крайней мере, можно было не бояться ветра и дождя. Правда, не уверен, они тут вообще бывают?

– К сожалению, да, хоть и редко. А выкопать укрытие мы просто не смогли. Здесь почти нет почвы, плодородный слой тонок и под ним лежит сплошной камень, – пожаловался японец. – Первые несколько дней, пока были силы, мы пробовали его долбить… Но потом от местной еды и воды люди стали заболевать и слабеть. А вырытой ломами ямки с трудом хватило, чтобы разместить в ней самых тяжёлых из получивших ранения при аварии.

– И где она? – Я поискал глазами жилище ниже уровня земли и не нашёл его.

– Вон там. Километрах в пяти. – Хедо ткнул рукой куда-то вдаль по направлению ущелья. – Мы ушли с места старой стоянки, когда начался мор и появились первые мутанты. Эм, простите, но в двух словах этого не объяснить. Может, пусть лучше расскажет Тосака? Она лучше умеет…

Злоключения «Хризантемы» начались ещё на Земле. В то время как «Гагарин» с его тысячным экипажем был несколько перегружен, в недра своего корабля жители Страны восходящего солнца впихнули аж на четыре сотни больше колонистов. Частично они смогли это сделать благодаря тому, что часть взятых ими с собой приборов и инструментов оказались весьма компактны по сравнению с российскими аналогами, но куда большую роль сыграла жёсткая экономия. Питаться и лечиться первая волна осваивателей Циратры должна была по нормам, мало отличающимся от снабжения блокадного Ленинграда. Изначально существенной долей рациона становились местные продукты. Люди долго в таком режиме не протянули бы, неизбежно заполучив кучу заболеваний и в два-три года полностью угробив здоровье, но было решено пойти на такие жертвы ради конечной победы. К сожалению, реальность оказалась ещё более сурова, чем достаточно циничные планы развития.

После выхода «Хризантемы» на орбиту один из ближайших к ней кусков мусора, едва отражавшийся на радаре, неожиданно стал ускоряться и пошёл наперерез судну землян. Заметить-то его заметили, но сделать ничего не смогли. Крейсерская скорость явно искусственного объекта превышала девятнадцать тысяч километров в час. На нём стояли настоящие межзвёздные двигатели, а не грубое убожество человеческой постройки. Подлетевший к звездолёту НЛО стрелять не стал, а просто протаранил свою цель в районе носовой рубки, убив сразу капитана и значительную часть экипажа. От системы искусственного сна япошки решили отказаться, а потому все колонисты мужественно терпели неудобства транспортировки в тесных противоперегрузочных гробах. Врезавшаяся в самураев штука накрыла корабль электромагнитными помехами, отключив к чёртовой бабушке значительную часть приборов, а после выпустила десант – два десятка жуков, являющихся чем-то средним между богомолом, пауком и роботом-убийцей из дешёвых детских комиксов.

Многоногие чудовища, имеющие плотность стали, свободно изменяющие свою геометрию для просачивания в слишком узкие для них двери и предпочитающие ближний бой, двинулись вперёд. На своём пути они шинковали острейшими лезвиями всё движущееся. Люди, системы освещения, проводка, даже взятый с собой в качестве талисмана бонсай… Они явно не очень понимали, с чем именно им надлежит бороться, а потому старались вывести из строя абсолютно все подозрительные объекты. Оружие дальнего боя у них тоже какое-то было, но применяли они его лишь пару раз, дырявя насквозь по нескольку корабельных переборок плазменными пульсарами. Будь на месте японцев наша экспедиция, люди вряд ли успели бы проснуться, чтобы оказать достойное сопротивление. Но жители Страны восходящего солнца были злы, отчаянны и, расхватав оружие, пошли в банзай-атаку. Экипаж твёрдо решил воспользоваться своим единственным преимуществом – численностью. Инопланетные машины (а может, всё-таки биороботы, отличающиеся от уже знакомых нам моделей) дрались просто великолепно. Их реакция оказалась молниеносной, повреждения зарастали на глазах, а страха и боли они не чувствовали. Но с перевесом семьдесят на одного… Да ещё в узких кишках коридоров, где при всём желании не увернёшься от выстрела из гранатомёта и не пройдёшь мимо заминированного участка…

Короткая и жаркая схватка унесла жизни почти полутысячи человек, превращённых изменяющими свою геометрию лезвиями в груды мяса, и минимум шестерых роботов. Трое улетели в открытый космос, когда попробовали выползти на обшивку и зайти в тыл людям. Одного залили всеми запасами имеющейся на борту кислоты. Двоих расплавили в упор из экспериментальной лазерной пушки, и собраться обратно они не смогли. Ещё несколько машин были повреждены и отошли в тыл, чтобы регенерировать… Но тут засевшие в резервной рубке остатки экипажа объявили готовность к удару, и жёсткая посадка прекратила побоище.

Подвергнутые жуткой встряске роботы-жуки отступили обратно к носу корабля и заняли круговую оборону, не позволяя никому приблизиться к объекту, из которого они высадились. Вот только японцы перейти в наступление не могли, поскольку приземление, больше похожее на катастрофу, пережили не в пример хуже. Многие получили ушибы, переломы, сотрясения… А ещё на борту сдетонировало что-то из боеприпасов, и в арсенале вслед за первым снарядом стали рваться и остальные. А как раз рядом с ним располагалась резервная рубка, где находилась все заместители погибших командиров. Начался пожар, остатки систем связи заткнулись окончательно, гонимая дымом и огнём толпа ломанулась к скафандрам на склады… которые их интенданты расположили в передней части корабля. Где-то под носовой рубкой, уничтоженной ещё столкновением.

Тосака утверждала, что плохо помнит конец первого дня на Циратре, и я ей охотно верю. Кошмар, во время которого число колонистов сократилось более чем в три раза, любой нормальный мозг сам постарается забыть. От первоначального состава к моменту, когда выбравшиеся наружу люди друг друга смогли пересчитать, осталось четыреста пятьдесят шесть человек. Пока они опытным путём смогли установить, какие помещения «Хризантемы» можно навещать без опаски попасть под клинки роботов, это число сократилось до трёхсот девяноста. Не все умерли в бою, часть просто не дождалась оказания им квалифицированной помощи, поскольку медикаменты и еда лежали там же, где скафандры. Нет, совсем уж идиотами японцы не являлись, и некоторая часть инструментов, оборудования и прочих неприкосновенных запасов предметов первой необходимости находилась в другом месте. Сверхнадёжном. Арсенале, который горел, периодически бумкая разрывом очередного снаряда или гранаты, ещё почти сутки после посадки. Почти всё электронное оборудование стало отказывать через считаные часы пребывания в поле электромагнитных сигналов, которыми окружили себя инопланетные механизмы. А не зависящих от встроенных компьютеров вещей у этих любителей хайтека изначально оказалось маловато.

Для выживших начался настоящий ад, в котором просто дотянуть до утра являлось проблемой. Воды нет, еды нет, инструментов для их добывания нет. Температура внешней среды чуть выше нуля, а ветер в месте катастрофы на редкость пронзительный. Из доступных ресурсов – исключительно негорючие обломки, которые ещё надо умудриться с прежнего места отодрать и при этом не создать много шума. Как оказалось, засевшие на носу роботы хоть и затихарились, но периодически совершали вылазки к источникам звуков. Почти мгновенно появились первые заболевшие, которых опробовали на зуб местные микробы. Пока японцам удалось организоваться, разобрать завалы в коридорах «Хризантемы» и при помощи построенного почти из дерьма и палок подъёмника спуститься в ближайшую расщелину, где хотя бы не так дуло и удалось отыскать бледное подобие родника, скончалось ещё человек сорок. Первыми дня три-четыре после катастрофы самыми желанными для выживших оказались крупные ночные жуки-падальщики, стайки которых периодически подтягивались к выволоченным наружу трупам или нападали на отделившихся от коллектива колонистов. Их жидковатая зелёная кровь была по вкусу хуже, чем смешанный с вазелином бензин, но немного утоляла жажду, а мясо вроде бы годилось в пищу. Во всяком случае, после его употребления никто быстро и в корчах не сдох, чего нельзя было сказать после пробы ещё парочки видов найденных «деликатесов». Впрочем, смерть естествоиспытателей никого не шокировала, ведь гибли выжившие часто.

Люди умирали, не сумев оправиться от ран. Гибли, пытаясь разгребать обломки корабля и привлекая внимание роботов. Чахли от недостатка воды. От голода, правда, никто не умер, человек может жить совсем без пищи чуть ли не месяц. Как минимум двое часовых пропали без вести, останки ещё троих отошедших «в кустики» всё же сумели обнаружить, поскольку хищники утащили их не слишком далеко. Партии из охотников, носящиеся туда-сюда в поисках пропавших или хотя бы добычи, регулярно несли потери. В режиме жёсткой экономии стремительно кончающихся боеприпасов им не всегда удавалось прикончить местную фауну парой-тройкой попаданий по вроде бы жизненно важным кускам тела. Одного вообще сожрал плотоядный куст местного аналога перекати-поля, от которого остальным пришлось удирать из-за отсутствия огнемётов. Несколько человек разбились, когда первый вариант корзины для подъёмника развалился на половине пути до земли.

Стало сказываться и массовое переохлаждение и неизбежные при нём «радости» вроде воспаления лёгких. Поначалу с этим удавалось бороться благодаря аптечкам, которые, как и оружие, выдавались в начале абордажа, но запасы находящихся в них препаратов не вечны. Да и ориентированы армейские спецсредства несколько на другое. Предполагалось же, что раненых в разумные сроки доставят к профессиональным врачам с совсем другими медикаментами.

К концу второй недели после катастрофы охотники, выбившие всю нормальную дичь в радиусе досягаемости и обрушившие всю местную пищевую пирамиду, как-то умудрились завалить левиафана. Останки монстра, в своё время едва не принятого нами за космокрейсер и почти довёдшего бравых русских колонистов до мокрых штанов, схрумкали сырым и даже с большим аппетитом. А после началось то, что за неимением лучшего термина обозвали мором. Нанороботы, содержащиеся в плоти биоробота, без труда пережили пищеварительную систему голодных японцев и принялись за дело, сиречь изменение организмов, куда они попали, по заложенным в них стандартам. Почему-то эта партия микромашин, в отличие от тех, кто окопался в наших инженерах, далеко не сразу остановила свою деятельность и перешла в ждущий режим. Ощущения людей, медленно перестраиваемых на молекулярном уровне, сложно представить. Нет, к тому, что несколько десятков отведавших нового кушания людей умрут после трёх-пяти дней ужасных страданий, они были морально готовы… Подломило несгибаемый моральный дух узкоглазых островитян то, что часть к этому времени потеряла человеческий облик. Их кожа начала покрываться хитиновой бронёй, изо рта вместо выпавших зубов полезли жвалы, руки и ноги разбухли в несколько раз, а внутри грудной клетки вместо человеческих рёбер явно находилось нечто другое. Причём тронуты мутациями оказались почти все, кто больше, кто меньше. Несколько человек закончили свою жизнь самоубийством. А кое-кому, начавшему бросаться на товарищей по несчастью, уйти из жизни помогли.

Лишь воистину высочайшими качествами прошедших отбор в колонисты людей можно было объяснить то, что к настоящему моменту в живых оставалось двести восемь человек. Из них на ногах пребывало лишь около тридцати. Остальные страдали от криво и не до конца изменённых по образу и подобию насекомых организмов или жуткого истощения. Те нанороботы, которые всё-таки довели своих носителей до относительно стабильного состояния, беззастенчиво выкачали из них все ресурсы, не оставив практически ничего. А то, что в данный момент полагающуюся заготовкам под «десантников» внешнюю подпитку оказывать банально некому, эта микроскопическая мелочь элементарно не учла.

– Вот как-то так, – скромно закончила рассказ Тосака, сидя на продавленном пластиковом ящике. Вот честное слово, если бы не шлем скафандра, я потянулся бы пригладить вставшие дыбом от её рассказа волосы. Причём всё это было подано с такой извиняющейся улыбкой… Да, если бы пассажиры «Хризантемы» оказались в хоть чуть-чуть более дружелюбном окружении, например, на войне или во время зомби-апокалипсиса, то дополнительная помощь со стороны им не потребовалась бы. Сами со всем справились бы, героически преодолев любые возникшие на их пути трудности. Однако бороться с целой планетой горстка людей не могла. – Могу я узнать, какое именно соглашение вы заключили с нашим правительством? Всё-таки на момент отлёта с Земли отношения между нашими странами не складывались…

– После того как вы попытались заслать на «Гагарин» партию дроидов-убийц и бомбы, улучшения так не и произошло, – согласился я. – Вам будет предоставлен малый купол в пределах наших территорий. Именно предоставлен, а не продан или сдан в аренду на сто лет вместе с землёй, где можно было бы установить свои законы. Жильё, конечно, так себе и тесноватое, но всё же защита от ультрафиолета, плиты на солнечных батареях и фильтры для воды и воздуха там будут. Как и маленькая гидропонная ферма. Водоросли, выращиваемые там, на вкус просто ужасны, но мы все их едим, и пока никто не помер.

– Для нас после всего случившегося этого более чем достаточно, – вздохнул Хедо, подпирающий собой угол юрты. – Ещё вчера о таком мы не смели и мечтать.

– Скафандры тоже дадим, но лишь несколько штук. Медицинскую или иную помощь будем предоставлять, но счёт выставим вашему правительству. Разбираться с ним будете сами, когда оно всё-таки осилит запустить второй колонизационный корабль и соотечественники явятся вас забирать. Ну, связь с Землёй в умеренных пределах бесплатно обеспечим, – перечислял я условия соглашения, которое дядя буквально продавил через Кремль и Токио. – Дополнительное оборудование или снабжение, нужное вам для выживания и выполнения хоть каких-то целей из поставленных перед стартом, вы тоже можете получить, но ради него придётся потрудиться.

– Что от нас требуется? – спросила Тосака, ставшая чем-то вроде главы остатков японской экспедиции.

Хедо же был просто-напросто дозорным, который куковал на вышке, заметил «Победу» и быстренько вытащил наверх своё начальство.

– Организуете какое-нибудь примитивное производство вроде лесозаготовок или добычи полезных ископаемых, как народ поправится, – пожал я плечами, не став уточнять, что расценки на результаты их труда будут просто грабительские. Ничего личного, просто бизнес… Ну, может, и личное: дядя им тот почти взорвавшийся прямо у меня в руках ноутбук помнить будет до самой смерти. Да и потом, поменяйся мы вдруг местами, и они поступили бы так же, если не хуже. До откровенного рабства дойти могло, всё же узкоглазые – известные консерваторы, а их войска во время Второй мировой вели себя ничуть не менее жестоко, чем отборные мерзавцы из Третьего рейха. – Охота та же, нашим вивисекторам и ксенозоологам то живые, то просто свежие образцы нужны. Инопланетные артефакты, если найдёте, мы оценим очень высоко. Да мало ли вариантов? Колония только развивается, и мы испытываем нужду практически во всём!

– Что ж, это достойные условия, – чуть наклонила голову Тосака, обозначая поклон. – Ну а то, что придётся немного потрудиться… Поверьте, после пережитого нас это абсолютно не волнует!

Завтра должен прилететь корабль с третьей партией наших соотечественников, носящий гордое имя «Воин». В отличие от первых двух эта летающая махина ориентирована не столько на исследование нового для людей мира, сколько на его покорение и внушение всяким разным агрессивным личностям достаточного почтения. В его составе почти не было чистых учёных или обладающих широчайшей технической смекалкой универсалов, но практически все колонисты взошли на борт прямиком со службы в российских вооружённых силах. Сбивший «Хризантему» инопланетный аппарат не на шутку взбудоражил наше правительство. Заполучи мы двигатели, которые позволяли бы развивать по-настоящему космические скорости и с вероятностью близкой к ста процентам преодолевать земное притяжение, то сразу вырвались бы вперёд по освоению Солнечной системы. Циратра – это, конечно, хорошо. Но сломайся вдруг внепространственный портал, и как быть дальше? Но если мы сможем хоть чуть-чуть разобраться в принципах работы нашлёпки на остатках японского корабля, то к нашим услугам будут богатства соседних с Землёй планет и астероидного пояса. К тому же лишняя тысяча профессиональных военных послужит гарантом того, что нашим мирным исследованиям не помешают. Да, завтра будет аврал, один из многих. Но сегодня… Сегодня отдыхали все! Ну, настолько, насколько это вообще возможно в условиях Циратры.

Разведчики не шныряли по дальним окрестностям в поисках инопланетных артефактов и образцов, а отсыпались в тёплых постелях. С появлением вокруг приземлившихся кораблей нескольких куполов, в которых вполне можно было чувствовать себя как на Земле, у нас стало хватать места для комфортного проживания всех людей, а не только высшего командного состава. Инженеры и прочий технический люд слонялся туда-сюда, не зная, чем занять руки, и с удивлением понимая, что в сутках оказывается очень много времени. Всё срочное они уже построили, наладили, переделали и починили, а остальное могло чуть-чуть подождать. Научный персонал отдыхал от вскрытий, составления отчётов и корпения над электронными микроскопами, занимаясь какими-нибудь не очень привычными для себя делами вроде физического труда. Медики перечли всех своих пациентов по пальцам одной руки и принялись с лёгким сердцем филонить. Аварийные команды и часовые не успевали как следует заскучать на своих постах, поскольку смена приходила к ним всего через три часа.

В одном из самых больших и пока ещё пустых куполов, где позднее предполагалось смонтировать оранжерею, при помощи видеопроектора устроили просмотр классики космической фантастики в виде всех фильмов ленты «Чужой». Несмотря на то, что на Земле данные картины классифицировались как ужастики, у бравых покорителей иных планет они вызывали скорее усмешку. По общему мнению людей, появись у нас на борту подобные твари, не умеющие обманывать датчики и кровоточащие после пары обычных пуль, то прожили бы они в лучшем случае полчаса. Причём половину этого времени в тщательно фиксированном состоянии и на лабораторном столе. Недовольными данным мероприятием остались лишь двое. Кошачий тёзка резвящихся на экране ксеноморфов, которого передавали друг другу в качестве переходящего приза и загладили до практически лысого состояния, да я. Меня ведь сдёрнули с оного мероприятия ещё на середине первого фильма и заставили заниматься делом хоть и чуть менее бессмысленным, но куда менее приятным.

– Борька, хватит зевать! – прикрикнул на меня из-под одеяла дядя, принимающий какой-то важный и сверхсекретный отчёт от Любови Юрьевны, даже несмотря на вдруг подскочившую у него температуру. Вокруг нас опасный и враждебный мир, а он… Умудрился после горячего душа усесться под работающий кондиционер. Естественно, его продуло со всеми вытекающими из сопливого носа последствиями. И то, что в заболевании не имелось никаких таинственных инопланетных возбудителей, вовсе не делало его менее лёгким. – Мы эту запись прямиком в Кремль должны отправить! И из неё нельзя вырезать не понравившийся кусок или подправлять звуковую дорожку!

– На фоне твоих чиханий я буду полностью незаметен, – фыркнул я, прикрывая рот ладонью и косясь на главу научного отдела. По случаю выходного она надела синюю плиссированную юбку, едва достигающую колен, и потому все желающие могли вдоволь полюбоваться на длинные стройные ноги. К сожалению, общее впечатление несколько портили поджатые губы женщины и хмурое выражение её лица, но недовольство учёной относилось не ко мне. И даже не к дяде. А к той информации, которую мы должны были отправить на Землю, защитив наиболее надёжными секретными кодами и поставив пометки «важно» и «срочно». – Три, два, один, мотор!

– Анализ организмов выживших японских колонистов показал весьма неожиданные результаты, – вдохнув, как перед глубоким погружением в воду, принялась докладывать Любовь Юрьевна, нервно глядя в камеру. – Несмотря на чудовищные условия проживания в агрессивной внешней среде, большая их часть после проведения обследования показала удовлетворительное состояние организмов. А после даже минимального медицинского ухода и получения полноценного питания самочувствие пациентов нормализовалось в рекордно короткие сроки. Практически у всех стала наблюдаться ремиссия полученных симптомов…

Из двухсот с хвостиком выживших японских колонистов к настоящему моменту осталось сто девяносто восемь. Остальные… Ну, вряд ли их смогли бы спасти и на Земле. Истощение вследствие незавершённой перестройки организма плюс целый букет травм разной степени тяжести, да всё на фоне хронических бронхитов и пневмонии. Вообще у проведшего первичный осмотр наиболее сложных пациентов Царенко возник только один вопрос: как они ещё живы? Ответ скрывался в том самом левиафане, которого голодные японцы бодро съели вместе с жуками-десантниками, пожелав друг другу приятного аппетита. Нет, кадры нашей перестрелки с опасным биороботом они видели и никогда не стали бы тащить в рот подобную пакость… Проблема заключалась в том, что подстреленное ими чудовище оказалось совсем другой модели и внешне на уже известный образ не походило. Круглое, а не вытянутое, гораздо меньших размеров и с длинными щупальцами по периметру, словно у осьминога или медузы. К тому же его основная ударная сила больше напоминала стайных пауков и не пряталась в брюхе, а спокойно брела ножками по земле, изредка выходя из-под купола свисающих почти до земли отростков и сжирая мелких насекомых или бегающую по бесплодной пустоши живность.

– Более тщательное изучение показало наличие у них клеточной регенерации тканей со скоростью, не свойственной обычному человеку, – продолжала свой доклад Любовь Юрьевна. – В отношении колонистов, поражённых инопланетными нанороботами, данный процесс имеет вполне понятное объяснение. Но схожие симптомы, пусть и в меньшей мере, проявляли и те, кто избежал явного заражения микромашинами. У одного из вроде бы оставшихся здоровыми людей стал отрастать ампутированный ещё на Земле палец…

Попавшие в организмы вместе с едой микромашины старательно выполняли свою программу… Но первым делом они всё же разбирали на составные компоненты что-нибудь ненужное для функционирования основного организма. Жировые запасы, часть эпидермиса, болезнетворные бактерии, плавающие в крови вирусы и даже умудрившиеся прижиться внутри земных организмов паразиты. Один из японцев, до той трапезы почти непрерывно гадящий сжирающими его изнутри червями, почти мгновенно почувствовал себя лучше и даже передумал умирать. А врач, проведший пальпацию его брюшной полости, с удивлением констатировал, что имеющиеся там уплотнения рассосались, будто организм человека вдруг переварил инородных квартирантов.

– При молекулярном анализе в тканях японских колонистов были обнаружены микроорганизмы, показавшиеся нам очень знакомыми…

Точно такие же мы наблюдали у представителей флоры и фауны Циратры в то время, когда определяли их пригодность в пищу. Тогда их сочли чем-то вроде особо устойчивых к неблагоприятным факторам внешней среды бактерий, к которым местные формы жизни успели притерпеться за миллионы лет эволюции. И в некотором роде это действительно так.

– Данные микроорганизмы паразитируют на здоровых носителях, не превышая некоторого естественного порога, чтобы не погубить свою среду обитания и даже не нанести ей особого урона. Но если вдруг их хозяин получает повреждения, они мгновенно бросают деструктивную деятельность и начинают лечить его, формируя из отдельных химических элементов неотличимые от оригинала ткани. Помогают им в этом нанороботы, которые находятся в каждой подобной бактерии, пусть и в абсолютно ничтожных количествах. Вероятно, они же и обеспечивают данным микроорганизмам аномальную приспособляемость к неблагоприятным условиям внешней среды.

– Ещё раз подчеркиваю, эти бактерии находятся во всех живых организмах Циратры. Абсолютно во всех, – взял слово дядя. – И в тех, которые можно разглядеть лишь через микроскоп, и в травинке, даже в ксенодраконе их обнаружили. Ну да он – разговор отдельный…

Действительно. Когда учёные добрались до останков твари, с трудом прихлопнутой тяжёлой артиллерией, то обнаружили, что та нарушает привычные им физические законы лишь чуть меньше, чем левитан. Невероятная прочность его мускульных волокон, составляющих девяносто процентов тела, странным образом сочеталась с чудовищной эластичностью и стремящимся к нулю весом. Но нанороботов в ней нашлось с гулькин нос, на порядки меньше, чем в тех же жуках-десантниках. Как же тогда функционировала тварь, оставалось лишь догадываться. Возможно, какие-то ответы могли найтись в том месте, которое она охраняла. Вот только его мигом заняли американцы, огородившие что-то сильно похожее на спуск в подземное строение высоким забором с колючей проволокой. И на наши просьбы поделиться хотя бы частью информации о данном месте отвечали язвительными отказами.

– Поскольку этими бактериями насыщена вся биосфера Циратры, а передаются они в том числе и при тактильном контакте или даже воздушно-капельным путём, мы все тоже заражены! – с каким-то нереальным спокойствием провозгласил дядя, сверкнув красными простуженными глазами и величественно шмыгнув носом. – Собственно, шансов избежать подобного при контакте с внешней средой у колонистов просто нет. Этой невероятно живучей пакости хватит малейшей частички грунта в какой-нибудь складочке скафандра. Или недостаточно тщательно изолированного образца живой природы, который тащат в лабораторию. А ещё, судя по результатам экспериментов, она может просачиваться сквозь любые материальные преграды путём диффузии. Да, со скоростью в десятые доли микрона в день. Но ведь может! В общем, если люди будут находиться на Циратре дольше пары часов и выйдут за пределы корпуса корабля, они гарантированно ей заразятся. А если хоть один материальный образец от нас вернётся на Землю, то распространение данных бактерий по всей её биосфере будет лишь делом времени. Весьма короткого. Думаю, от нескольких месяцев до года…

Очень надеюсь, что в Кремле эту информацию не просто засекретят, но и не поленятся донести до остальных что-то значащих государств. Для меня осознание того факта, что внутри организма затаились плоды инопланетного разума, крайне неприятный факт. А вот для всего человечества это – прямая и явная угроза. Если хоть одна такая штука пройдёт непространственные врата в обратном направлении, шансы нашей расы исчезнуть значительно возрастут.

– Несмотря на потенциальную опасность данных микроорганизмов, их ценность также очень велика. Настолько, что я не могу не думать об их намеренном культивировании и введении в организм колонистов…

Этот своеобразный симбионт, проникший в организмы японцев, скорее всего, вместе с пищей, не только значительно повышал иммунитет и регенерацию. Проведённые эксперименты показали, что он мгновенно уничтожает раковые клетки, признавая их безусловно вредным дополнением для организма-носителя. Таким образом, если мы решим полностью заселить Циратру, то с его помощью можно приспособить людей для местных условий и дать им защиту от губительного ультрафиолета. Кроме того, подобные микроорганизмы хоть и не борются с перестраивающими людей иными нанороботами, но значительно смягчают последствия их действий.

Медленно и весьма болезненно перестраиваемые на молекулярном уровне японцы, впрочем, вряд ли оценили доставшийся им подарок в виде почти полной неуязвимости для местных инфекций. Они были слишком заняты тем, что кричали, сходили с ума и пытались не утратить последних остатков организованности и не превратиться в паникующее стадо. Командир охотничьей партии провёл параллели между подстреленной им зверюшкой и нашими левиафанами, после чего назначил себя главным виновником катастрофы и вспорол себе живот обрезком трубы. Впрочем, как мне кажется, он погорячился. А был ли у него особый выбор? Подстеречь эту летающую дрянь они умудрились уже после того, как выбили в районе своего крушения всю более-менее крупную живность и порядочно оголодали. Выползшие из-под его брюха злобные организмы голодных узкоглазых тоже не смутили. За день до охоты их разведчики видели, как биоробот со свитой поужинал одним из местных бронированных бизонов, почему-то отбившимся от основного стада и забредшим на безводную равнину. Потерпевшие бедствие люди сочли, что просто видят какую-то разновидность симбиоза. Рак-отшельник ведь тоже частенько таскает на себе актинию или две, чтобы она своими щупальцами жалила проплывающую мимо рыбу, и ничего, всем доволен. Растёкшегося слизью моллюска заботливо собрали по сделанным из разного хлама тарелкам, кастрюлям и прочим мисочкам, а его сожителей разделали и попытались закоптить, чтобы они не пропали. А потом большая часть японцев впервые за неделю или около того сытно поужинала.

– Должен отметить, что, хоть я и не доверяю японцам, на что имею полное право, они полезны нам не только в качестве подопытных свинок, – отметил дядя. – В настоящее время мы готовим к закладке сразу четыре теплицы, в теории позволяющие нам уже через месяц перейти с водорослей на нормальную пищу. И во многом это как раз их заслуга.

Для выживших из экипажа «Хризантемы» мы пожертвовали один из самых крупных куполов, находящийся глубоко в тылу наших территорий и с противоположной от американцев стороны. Участок долины, где отныне находился их новый дом, был расположен вплотную к предгорью, имел выход на поверхность медной руды и был почти полностью покрыт «лесом» из местных хвощей. Кроме того, стоял на той же реке, ближе к устью которой мы построили небольшую гидроэлектростанцию. Природная артерия позволяла путешествовать в одну сторону вообще без проблем с бездорожьем и затратой энергии, просто сплавляясь по течению, а обратный путь легко проделывался даже относительно слабыми моторными лодками и буксируемыми ими плотами с грузом. И, самое главное, преодолеть разделяющую нас дистанцию быстро и незаметно у узкоглазых не получилось бы при всём желании. Новым соседям военные не доверяли, и, возможно, правильно делали. Всё-таки с янки, сидящими почти у самого нашего порога, они дружили до недавнего времени долго и плодотворно. Зато врачи и дядя были от них в полном восторге.

Медики едва не рыдали от умиления, изучая человеческие организмы, длительное время контактировавшие с местной средой без существенных мер защиты и подвергшиеся перестройке инопланетными наномашинами. Все возможные негативные эффекты, которые только могли быть от данных событий, у их пациентов имелись. И потому радующиеся как дети эскулапы быстро классифицировали обнаруженные болячки по одним им видимым критериям, разделяли на стадии, добавляли список осложнений и увековечивали своё имя в истории с данными открытиями.

Причины же радости дяди были куда более прозаическими. Быстро пришедшие в относительную форму японцы сверились с полученной от нас геологической картой и вгрызлись в ближайшее к ним месторождение меди, словно кроты-шахтёры. Причём в рекордно короткие сроки они умудрились не только наладить добычу руды, но и чуть ли не на коленке построили полный цикл по превращению данного химического элемента во вполне сносные трубы. Применений же им нашлось не просто много, а очень много. В частности, первая теплица с очищенным грунтом, где начали потихоньку расти овощи-скороспелки, снабжалась водой именно по ним. А ещё спасённые нами люди клятвенно обещали в течение ближайших трёх месяцев наладить выпуск бронзы и латуни. Конечно, объёмы данного производства были далеки от промышленных, но по меркам не такой уж и большой колонии оказывались более чем существенны.

– Однако у меня вызывают серьёзные опасения шевеления наших соседей, без сомнения готовящихся к началу вооружённого конфликта, – продолжал свой строго секретный доклад дядя. – Я всё же надеюсь, что до подобного не дойдёт… Но необходимые меры для самообороны мы приняли. Остаётся лишь уповать, чтобы их хватило для отражения угрозы сразу с двух направлений. И если с американцами всё понятно, то если бы вы предприняли усилия и удержали их кузенов из Старого Света от опрометчивых действий, то это нам очень помогло бы. Сейчас мы просто вынуждены распылять внимание и силы в разные стороны, боясь пропустить внезапный удар.

Европейские модули приземлялись на Циратру то здесь, то там. В то время как остальные колонисты старались сосредоточить свои силы в одном месте, а уже потом расширяться, они изначально старались занять как можно больше территории. Сказывалась тяга немцев к жизненному пространству? Или тут играли роль какие-то иные факторы, которые мы просто не могли понять? Впрочем, причины их действий и правильность избранной стратегии в настоящий момент были не слишком-то и важны. Куда более тревожным фактом служило то, что одна из их баз находилась в опасной близости от «Гагарина» и «Славянина». Самый первый из найденных нами контейнеров с грузом, оказывается, отклонился от первоначальной цели не столь уж и сильно. Если янки плюхнулись чуть ли не на голову нам с одной стороны, то их дальние родичи обосновались с другой, пусть и на несколько дальнем расстоянии. Наши военные, когда как следует разглядели на карте образовавшиеся «клещи», стали очень нервничать. Тем более что на Земле отношения между двумя этими полюсами сил стали потихоньку возвращаться на прежний уровень. Их просто слишком много связывало: общая культура, экономика, история, родственные связи среди элиты. И в условиях внешнего давления о неурядицах, возникших между данными странами, решено было забыть. Компромат, обливший штаты высококачественным гуано, никуда не делся. Но на фоне витающего в воздухе запаха большой крови лёгкий аромат дерьма уже казался не столь смущающим. А один убитый перед камерами британец… Что ж, это просто один человек, кем бы он ни был.

– Проект «Белка» в настоящий момент реализован на все сто процентов, – отчиталась Любовь Юрьевна, помимо всего прочего заведовавшая и вживлением навороченных пультов дистанционного управления в отловленную усилиями солдат живность. – В нашем распоряжении находится полторы сотни более-менее управляемых ксеноволков, каждый из которых помимо природного арсенала когтей и зубов может нести и сбрую весом до десяти килограммов. Заполнить оную можно как приборами слежения, так и подрывными зарядами разных модификаций. Кроме того, в рамках эксперимента мы оснастили шесть панцирных медведей дистанционно контролируемыми турелями, фактически сделав их передвижными огневыми точками.

– Животных можно бы было поймать и больше, но этих тупых насекомообразных хищников довольно трудно кормить и контролировать, – вздохнул дядя. – Мы не можем тратить на них столько ресурсов без гарантии, что они понадобятся. Проект «Стрелка» также завершился успехом. Электромагнитное орудие, как изначально и предполагалось, было смонтировано на «Победе», поскольку иной техники, способной передвигать без особых проблем эту шеститонную дуру, у нас нет. Дальность её стрельбы составляет около сотни километров и сильно зависит от высоты, на которую поднимется летающая платформа. Мощь каждого выстрела равняется двухсот сорока килограммам тротилового эквивалента, что, безусловно, достаточно для уничтожения любых целей, кроме бункеров. К сожалению, у нас серьёзные проблемы с наведением на цель, но скорострельность, равная одному выстрелу в минуту, и низкая себестоимость снарядов, фактически обычных болванок, частично решают эту проблему.

Заметить, что приземлившийся недалеко от «Гагарина» модуль европейцев готовится к боевым действиям, оказалось не слишком сложно. Камеры вертящихся на орбите спутников зафиксировали, как вышедшие оттуда люди начинают собирать из имеющихся у них в большом количестве и присланных заранее грузовых капсул самую настоящую бронетехнику. Нет, в условиях Циратры разницу между относительно мирным вооружённым грузовиком и полноценным военным транспортом определить сложно, но… Если пушка главного орудия выступает вперёд на два метра, на оснащённой подобным «хоботом» башне видны нашлёпки активной брони, а эмблемы соответствуют элитной танковой дивизии, то правильные выводы сделать не сложно.

– Хочу обратить особое внимание на то, что, будучи вынуждены ждать начала боевых действий и первого удара, мы, скорее всего, проиграем, – констатировал дядя, в арифметике войны разбирающийся на уровне обычного обывателя, но умеющий читать аналитические записки, составленные профессиональными солдатами. – Хотя, конечно, было подготовлено несколько ловушек, при удаче позволяющих нам перемолоть войска противника в обороне. В частности сейчас одним из наиболее вероятных сценариев видится удар по японскому анклаву. Одновременно он позволит им получить опыт ведения полноценных боевых действий, нанесёт удар по репутации и боевому духу русских колонистов и оставит шансы для того, чтобы всё же решить противостояние с минимумом жертв и разрушений, запугав нас и принудив к миру на их условиях. И потому квадрат, где расположен купол беженцев, оснащён несколькими минными закладками. И загоны с поставленными в строй животными расположены от него не так уж и далеко.

Танков было десять. А с ними двадцать пять двух-трёхместных багги и столько же квадроциклов. В масштабах Циратры – песчинка. По меркам колоний, каждая из которых сейчас насчитывала лишь несколько тысяч человек, внушительная сила. Правда, всё же недостаточная, чтобы стать ультимативной. Приди к нам подобный механизированный отряд, и мы его одолели бы, пусть и ценой больших потерь. Возможных целей в зоне досягаемости у данной группировки было три. Американцы, схватка с которыми являлась для европейцев делом проигрышным с политической точки зрения, и вообще их дальние кузены тоже обладали большими кулаками, которыми могли больно вломить агрессору. Русские, имевшие больше всех времени на укрепление позиций и по умолчанию являющиеся тем ещё крепким орешком, о который европейцы не раз ломали зубы на нашей родной планете. Ну и японцы, чей контингент в настоящее время насчитывал едва две сотни человек, а лёгкое ручное оружие наличествовало, дай бог, у каждого пятого. Нет, стволов-то у них нашлось намного больше… А вот патронов наблюдалась решительная нехватка. Свои они почти все расстреляли, а заменить было нечем. Почти всё оружие островитян было натовского образца, и боеприпасы от наследников советского периода к нему никак не подходили.

Относительно неспешное течение доклада, пусть и секретного, прервал громкий рёв боевой тревоги.

– Ахтунг, панцер! – заголосили по всему кораблю динамики голосом кого-то из дежурных операторов. – От европейцев в нашу сторону выдвинулась колонна бронетехники, движущаяся со скоростью пятьдесят километров в час!

– Господи, только бы это были учения… – прошептала Любовь Юрьевна, стирая крохотным платочком пот с враз посеревшего лица.

– У них танки с моторами внутреннего сгорания. А производство бензина даже мы ещё толком наладить не успели, – безжалостно разбил дядя все её мечты в пух и прах. – Так… Глыбин упёрся на «Славянин» к дочери… Эй, алло, диспетчер! Ловцова мне! Какая ещё рыбалка?!

Судя по тому, как скривилось лицо моего родственника, услышанное ему крайне не понравилось. И чего, спрашивается, кипеть и булькать как перегретый чайник? Сам же объявлял всем выходной, вот и отдыхает где-то наш главный разведчик. Хорошо ещё, если просто с удочкой и сетью или там динамитом… А вот если он выбрался на природу, чтобы по старой русской традиции напиться с друзьями в дугу, то придётся нам искать следующее лицо в цепи армейского командования.

– Почему ваш шпион отстаёт от колонны? – развернулся родич к учёной.

– Ксеноволки не приспособлены к быстрому бегу на длинные дистанции, – развела руками женщина. – Боль может заставить животное, которому мы вживили под шкуру несколько камер, сделать всё возможное… Но не более того. А со спутников разве картинки нет?

– А там сейчас окно как раз в нужном нам квадрате. Если бы не шарящийся по кустам на ближайшем к их базе пригорку наблюдатель, то мы вообще их выступление могли бы прозевать, – тяжело вздохнул дядя. – Дойчи со своими островными кузенами явно хорошо выбрали время для удара. Ещё бы на сутки позже, и мы стали бы намного сильнее… Хм, наверное, имеет смысл поискать крота.

– Если он и есть, то, скорее всего, на Земле, – решил я, стуча пальцами по клавиатуре и тестируя правильность работы программ. Связь в современной войне – это всё! И если мы её вдруг лишимся из-за какого-то глюка или неисправности, то точно сядем в лужу. – Наладить незаметную передачу данных через нашу аппаратуру – это надо сильно умудриться.

– Пожалуй, – согласился дядя. – Тем более дату старта «Воина» просто обязана знать целая куча народа, начиная от больших начальников с их секретарями и заканчивая обслуживающим персоналом, без усилий которых такая бандура в космос просто не полетит. Кстати, а ты чего тут клавиши давишь в одних штанах и майке? Быстро дуй за скафандром!

Воцарившийся в нашей колонии беспорядочный хаос в течение пятнадцати минут перерос во вполне организованную подготовку к отражению вооружённой угрозы. Правда, достаточно быстро стало понятно, что направляются эти вооружённые гости вовсе не к нам. Стартовавший с поднявшейся на максимальную высоту «Победы» беспилотник, взлетевший ещё выше и достигший стратосферы, вычислил траекторию движения облака пыли. Гусеничные траки и колёса машин, пробивающиеся через бездорожье по почти безжизненной равнине, поднимали в воздух достаточно грунта, чтобы его можно было обнаружить даже с очень большой дистанции. Как оказалось, рассуждения и доводы наших военных почти полностью соответствовали ходу мыслей европейских стратегов. Если приближающийся к границам русских территорий отряд вдруг резко не сменит курс и не замедлится, то примерно через полтора часа достигнет купола, отданного под проживание японцам.

– Дайте мне Тосаку, – щёлкнул пальцами дядя. – Посмотрим, ждёт ли она гостей.

– А если вдруг ждёт? – спросил у него я, нервно потирая друг о друга перчатки скафандра. Правда, рукам внутри них всё равно было холодно. – Может, они уже успели договориться, и теперь узкоглазые решили переселиться в европейскую зону? И все эти пушки нужны лишь для того, чтобы мы им не помешали?

– Разве фугас из-под их купола уже успели выкопать? – спросил мой родственник. – Он не ядерный, а потому никаких конвенций мы не нарушим.

– Сейчас меня больше интересуют те заряды, которые спрятаны на ведущей к куполу дороге. – Глыбин находился сейчас внутри «Славянина», но достаточно качественная видеосвязь с лёгкостью создавала ощущение его присутствия с нами в одной комнате. А вот его заместитель, пытавшийся таскать спиннингом из моря местный аналог рыб, быстро прибыть к одному из кораблей просто не мог. – Насколько я помню, мы специально выбирали такое место, чтобы техника мимо них проехать не смогла.

– Ни один план ещё не выдержал столкновения с реальностью, – откликнулся Глыбин. – Сунутся они в зону его поражения – хорошо. Нет – придётся искать другие пути решения проблемы. Сначала нам надо определиться с главным… Это война?

– Пока ещё нет, – качнул головой дядя. – Но как только они пересекут наши границы подобным отрядом и без предупреждения, она начнётся. Полномочий у меня для подобного решения хватает. Да и ты вроде бы должен быть с ним солидарен?

– В любом случае с недавних пор подобные вопросы уже не моя головная боль, – усмехнулся военный. – Теперь всегда есть возможность сослаться на то, что я просто выполнял приказ. Связь с японцами уже установили?

– Ещё пару секунд. Их оператор уже на связи, сейчас подойдёт начальство. – Дядя постарался за усмешкой скрыть своё волнение. – Коничива, госпожа Тосака. Я правильно использовал это слово? Да? Ну хорошо… Чего звоню-то, вы танковую бригаду в гости, случайно, не ждёте? А она к вам едет! Прямиком от того европейского модуля, который на днях неподалеку приземлился. Да, я уверен.

Японцы гостей не звали. И ничего хорошего от них тоже не ожидали. Их страну многие мечтали вытеснить с рынков высокотехнологичной продукции. Выбросить перенаселённое островное государство из числа лидеров на мировой арене было намного легче, чем избавиться от кого-то ещё из конкурентов. Замедлить их научный прогресс и лишить минимальной возможности к расширению за счёт колоний на Циратре – и Страна восходящего солнца сама надолго не удержится в числе первых. А воевать их родина с Европейским союзом на Земле просто не могла. Чтобы дойти до Лондона или Парижа потомкам самураев пришлось бы пройти по территориям иных стран. И пересечь едва ли не половину мира, очень недружелюбного, в котором пальцы военных уже дрожали на спусковых крючках.

– Подчиняться нашим приказам она отказалась наотрез. И вообще стрелять первыми они не будут, даже если танки вокруг переданного им в кредит трубообразующего предприятия начнут водить хороводы, а всё оборудование утащат на металлолом, – констатировал подключившийся к беседе

Глыбин после пяти минут консультаций. – Максимум, в ответ на неприкрытую агрессию в свой адрес откроют ответный огонь… Из кустов. Сейчас вся их шайка-лейка спешно покидает купол и рассредоточивается по окрестностям, чтобы при необходимости затаиться под кустиками. Даже в партизан играть отказываются.

– Ну и чёрт с ними, – решил дядя. – Миноискателем ваши фугасы не засекут?

– Корпус пластиковый, в начинке какая-то химия… Не должны, – с не слишком уверенным лицом откликнулся военный. – Ладно, хватит рассусоливать, пошёл я сажать народ на грузовики…

– Подожди. Нет нужды терять людей, защищая тех, кто сам, в свою очередь, за нас драться не готов, – остановил его мой родич, подняв одну руку раскрытой ладонью вперёд. – Тем более, когда у нас есть специально для этого предназначенные местные насекомые. Выпускаем стаю, и только её одну. Ну, ещё огнём с «Победы» поддержим, авось при пальбе с максимальной дистанции до неё их зенитные средства не дотянутся.

– А если этого не хватит? – осведомился Глыбин. – Я не верю, что дрессированные жучки и артобстрел средней паршивости смогут остановить танки. Пусть и крайне фиговые танки, которые можно разобрать в одном месте и собрать в другом, словно конструктор.

– Значит, японцам будет кисло, – развёл руками политик. – Но это уже не наши проблемы. Пусть и дальше дикую природу Циратры осваивают, если выделенную им жилплощадь без боя отдадут. А сунутся к нам – тогда и поиграем в военные игры. Но ради пустого в общем-то пространства я людей класть не намерен. Кстати, как там янки? Сидят смирно, не шевелятся?

– Спутники ещё не вышли на нужную орбиту. А наблюдателя-ксеноволка как раз вчера их патруль пристрелил, но тушу со спрятанной в ней аппаратурой они получить были не должны, – сморщился военный. – Управляющий им оператор вовремя сообразил, к чему дело идёт, и заставил это истекающее кровью насекомое в какой-то речке утопиться, спрятав концы в воду.

– Тогда тем более сидим и не рыпаемся, – резюмировал дядя. – Поймают нас на марше – разделают под орех без лишних сантиментов.

Минуты тянулись медленно и напряжённо. На карте, которую вывели на большинство экранов, отмечался путь стаи инопланетных животных и колонны бронетехники. Ксеноволки, если верить расчётам, вполне успевали достигнуть окрестностей купола раньше, чем это сделают европейцы. Полторы сотни хищников вряд ли могли показаться подобной группе вооружённой угрозой сами по себе, но в кармашках напяленной на них сбруи находилось достаточно взрывчатки, чтобы подрыв гарантированно выводил из строя как минимум квадроцикл. Багги тоже, скорее всего, сломается раз и навсегда, но всё же некоторые шансы отделаться лёгким испугом вроде помятого кузова и оторванного колеса у армейского внедорожника имелись. Грузовики и танки… Ну, тут слишком многое зависело от удачи и той меры бронирования, которую их конструкторы сочли достаточной. Операторы нещадно понукали отстающих от дальних родичей панцирных медведей болевыми импульсами, но добились лишь того, что одна из наших самоходных турелей на биологической тяге взяла и померла от разрыва сердца. Ну, или ещё от чего-то, но проявившегося резко и внезапно.

– Бобик сдох, – прокомментировал первую небоевую потерю дядя. – Там танки не замедлились ещё?

– Пока нет, но уже скоро, – откликнулся Глыбин, сверяясь с картой. – Сейчас у них прямо по курсу лежит одно из имеющихся в нашей долине болот. На снимках из космоса его не видно, поскольку хвощи и в затхлой жиже неплохо растут, но если туда сунется бронетехника, то первые несколько машин как пить дать завязнут.

Однако колонна и не подумала тонуть в естественной преграде, чуть повернув влево и пройдя по самому его краешку. Либо спутники у европейцев оказались совершеннее наших, либо они умудрились провести разведку и остаться абсолютно незамеченными.

– Если не снизят скорость, до цели им всего полчаса, – заметил Глыбин, когда на карте иконка, обозначающая вражеское формирование, продвинулась ещё немного. – Сдвинем «Победу» чуть-чуть им навстречу, чтобы точность увеличить? Километров пять дадут нам увеличение точности как минимум на двадцать процентов.

– А вдруг из какого-нибудь стингера достанут? – нервно переспросил дядя.

– Да и пускай. Попаданий десять эта дура вынесет без особых проблем, – усмехнулся военный. – У неё по-настоящему уязвимых и критических мест в конструкции нет. Благодаря левитану даже без двигателя вот так сразу не грохнется. Охотиться на подобную дуру надо не с зенитными, а с противокорабельными ракетами. А те уже на плече по кустам не потаскаешь…

Лихо подкатившие на расстояние трёх километров к куполу танки всадили по одному снаряду слева и справа от хлипковатого убежища. По радио и громкоговорителям прозвучал призыв не оказывать сопротивления и сдаться международному миротворческому контингенту. Спешно переключившийся на камеры внешнего периметра у данного сооружения оператор успел показать, как опадают взметнувшиеся вверх фонтаны земли. И дёргает перебитыми лапами несколько наших ксеноволков, попытавшихся затеряться среди строительного мусора. А особо мощный фугас, на который мы возлагали такие надежды, был закопан всего в полутора тысячах метров от его главного входа. Не повезло…

– Рубикон пройден, – констатировал дядя. – Спускайте зверюшек!

– «Победе» пока не стрелять! – дополнил его приказ Глыбин. – Не то сама их и перекалечит, а жукам и так небось на танки идти будет боязно…

Быстро начав щёлкать клавишами, операторы заставили ксеноволков перестать прятаться по окрестностям и перейти в наступление. Как оказалось, почти вся сотня наших невольных помощников рассредоточилась по местности вокруг дороги, ведущей к куполу. И теперь живые торпеды, подгоняемые болью и злостью, неслись к колонне европейской техники в прямом смысле слова со всех направлений. Камеры позволили ещё раз пересчитать противника и убедиться, что перед нами именно боевое подразделение, а не явившиеся ради натурального обмена добрые соседи или вроде покуда не водящиеся на Циратре туристы. Десять танков. Двадцать лёгких машин, половина из которых вооружена тяжёлыми пулемётами, а вторая ракетными установками или чем-то похожим. Две дюжины квадроциклов, чьи водители одной рукой держались за руль, а второй сжимали короткие широкие автоматы. Ну и один огромный, просто гигантский, грузовик. Это чудовище, напоминающее гибрид трактора «Беларусь» с пассажирским поездом, похоже, предназначалось для транспортировки трофеев. Впрочем, не исключено, что в его кузове сейчас спрятана баллистическая ракета. Думаю, её вполне удалось бы туда поместить.

Солдаты на квадроциклах, прикрывающие фланги медленно разворачивающейся в шеренгу бронетехники, похоже, далеко не сразу поняли, что происходит. Ну не воспринимали люди обычное зверьё как угрозу… Разумеется, если бравых колонизаторов было много и с оружием. По выскочившим из кустов жукам-переросткам, чья амуниция по цвету повторяла панцирь и потому не сразу бросалась в глаза, вразнобой принялись палить из автоматов… Да только боль от пуль для раненых ксеноволков оказалась далеко не такой страшной, как терзающая изнутри агония. И потом, уже давно страдающие хищники, априори обладающие каким-то подобием самосознания, наконец-то смогли увидеть перед собой реальных врагов. Да, пусть непривычных, страшных и странно пахнущих выхлопными газами. Но звери же не знали, что есть на свете существа, которых они в принципе не смогут убить.

По стремительно сокращающей расстояние до людей стае дал ленивую очередь один из багги. Потом к нему присоединилось ещё двое, осторожно паливших в разные стороны, чтобы не задеть своих, квадроциклы с их уязвимыми седоками подались в стороны… А затем самый резвый из хищников живой молнией метнулся под брюхо ближайшего танка, и тот немедленно взорвался ярким фонтаном оранжевого пламени! В башне открылся люк, и из него попыталась выбраться горящая человеческая фигура, но ей не хватило сил, и она скатилась обратно прямо в пылающий ад.

– Что у них такого понапихано в сбрую? – удивлённо повернулся дядя к учёным.

– Да ничего такого особенного… Несколько килограммов динамита, чуть-чуть напалма и капелька пластита в качестве детонатора. Всё, кроме последнего из местных материалов, но от земных аналогов на испытаниях отличалось только в худшую сторону, – несколько обескураженно развела руками Любовь Юрьевна, отвечающая в том числе и за лабораторный синтез сложных химических соединений. Например, взрывчатки. – Наверное, они просто броню поставили противопульную. Или залили в бензобак крайне взрывоопасную смесь. А может, и всё сразу.

Ещё один танк и два багги вспыхнули, как картонные коробки, когда ксеноволки протиснулись к ним под брюхо.

Взрывов, огня и грохота они то ли не испугались по причине собственной тупости, то ли боль, терзавшая их, оказалась куда сильнее страха. Командующий европейцами практически мгновенно проанализировал ситуацию и приказал своим подчинённым занять круговую оборону. Взрывчатка, которую могли тащить на себе атакующие их твари, была всё же недостаточно сильной, чтобы уничтожить сразу две-три машины. Ну, при удаче разлетевшимися в стороны осколками водителей квадроциклов посечь могло.

Экипажи танков и багги были настоящими асами. Слаженность, с которой их бронетехника мгновенно перестроилась, лишь пару раз черканув друг о друга бортами, наводила на мысли о балетном представлении. Хорошо отрепетированном, если судить по скорости выполнения столь сложных манёвров. По стекающейся со всех сторон к людям стае, всё же не способной атаковать с синхронностью хорошо обученной пехоты и норовящей выбирать оптимальный маршрут с точки зрения дикого зверя, ударил настоящий свинцовый ливень. Пушки и пулемёты изо всех сил поддерживали заградительный огонь, не жалея боеприпасов. Но тактика, эффективная против людей, не совсем подходила для насекомых. Истекая кровью, лишившись пары-тройки конечностей и даже получив кусочек свинца прямо в мозг, они ещё могли какое-то время жить. Да, не очень долго… Но им частенько хватало времени, чтобы вплотную приблизиться к врагу и постараться сдохнуть, запустив в него жвалы. Впрочем, последнее удалось лишь двум-трём счастливчикам. Обычно операторы подрывали свои живые орудия раньше, чем те начинали рвать колёса автомобилей или обламывали свои внешние челюсти о гусеницы танков.

Взметнувшийся в высоком прыжке хищный жук получил в головогрудь длинную очередь и рухнул к колёсам убившего его автомобиля уже мёртвым. Но после всё равно рванул, опрокидывая четырёхколесную машину на бок и поджигая её. Из распахнувшейся двери багги вылез один человек и стал вытягивать второго, то ли оглушённого взрывом, то ли раненого, но потом пламя добралось до бензобака, и обе маленькие фигурки стали практически неразличимы в недрах большого костра. Удачно лёгший снаряд разнёс на клочки сразу пять или шесть ксеноволков, попытавшихся вопреки болевым командам операторов создать некое подобие строя. Башню меткого танка, впрочем, почти тут же заклинил ещё один взрыв. Забравшийся на броню невольный камикадзе не сумел уничтожить бронетехнику, однако ворочать башней после подобного она уже не смогла. Да и сидящему внутри экипажу, наверное, стало очень неуютно после сотрясения их брони.

– «Победе» открыть огонь! – рявкнул Глыбин, внимательно рассматривая картину битвы. – И пусть только попробуют промазать сейчас, когда противник встал так кучно!

Камеры бесстрастно фиксировали все эпизоды побоища, в котором одна маленькая трагедия сменялась другой. Впрочем, сейчас находящиеся по эту сторону монитора люди не слишком и переживали на этот счёт. Ксеноволков лично мне, например, было жаль куда меньше, чем тех же подопытных кошек и собак из нашего вивария. Те, в отличие от хищников Циратры, были симпатичными. Ну а европейцы… Мы их сюда не звали, а потому пусть получают, что заслужили. Да и вообще, удалённость от места событий и полное отсутствие звука делало кадры баталии похожими на просмотр какого-то низкобюджетного фантастического боевика. Вот только тела облачённых в скафандры людей, чью одежду разорвало или сожгло, выглядели уж больно натурально, а потому неприглядно.

Внезапно изображение с камеры свернулось в точку и исчезло. Пощелкав клавишами, операторы открыли нашим взглядам купол… точнее, его жалкие дымящиеся остатки.

– Промазать на «Победе» таки попробовали, – глубокомысленно отметил дядя, рассматривая разбросанные во все стороны обрывки пластика, брезента и металлоконструкций. – И вполне успешно поразили абсолютно пустую жилплощадь, снайперы чёртовы! Вот сто пудов японцы теперь будут выдвигать нам предъявы за уничтоженное жилище, и будут ведь кругом правы, поганки узкоглазые.

Ксеноволки кончились. Все полторы сотни животных-смертников либо детонировали, либо расстались с жизнью на слишком значительном удалении от противника, чтобы подрывать их имело смысл. Но за свои побитые жизнью и просверленные учёными-естествоиспытателями панцири они взяли неплохую цену. Танков осталось только семь, причём четыре из них явно требовали отнюдь не косметического ремонта. Багги – восемь. Легче всего отделались квадроциклы, среди которых сгорели либо разлетелись на кусочки лишь штук пять. Лёгкие и манёвренные машинки с одним водителем при необходимости просто уворачивались от прущих на них животных, тащащих на своих закорках взрывчатку. Правда, оставшиеся водители четырёхколёсных родичей мотоциклов выглядели малость пришибленными и местами кровоточили, видимо, без прикрытия кабин их посекло осколками и прикладывало ударной волной.

– Неплохой результат для пары центнеров взрывчатки и горсти дешёвой электроники, – был вынужден признать Глыбин. – Я ожидал много худшего… Однако проект «Белка» себя всё же оправдал. Даже если забыть о стоимости доставки груза на Циратру, уже одни только четыре горящих танка полностью окупили всякую возню с вашими тварями. Вот таким мясом врага заваливать можно, это вам не призывники-срочники.

– Не забывайте, там ещё напропалую использовался труд высококлассных специалистов на ниве медицины и тонкой электроники, – заметил ему дядя. – И каждый из них обходится дороже, чем целая рота новобранцев… Так, я не понял, а почему второго удара всё нет и нет?! На «Победе» что, ствол уже после первого выстрела перекосило?!

– Корректируют огонь. – Глыбин прислушался к голосам, раздававшимся у него из висящего на шее наушника. – Вроде уже почти…

Чуть в стороне от не успевшей расползтись в разные стороны бронетехники вспух громадный фонтан разрыва. Нет, сначала упал снаряд… Но человеческим глазом разогнанную до сумасшедшей скорости болванку увидеть не получилось. Ну, или я не вовремя моргнул. Ближайший к эпицентру удара квадроцикл от одной только ударной волны лёг на бок, выбросив из седла зачем-то расстегнувшего страховочный ремень водителя. Остальные машины прыснули в разные стороны, рассредоточиваясь. Зря это они. При такой меткости нашей летающей артиллерии шансы угодить под случайное попадание у них от подобного манёвра только возросли. На пределе слышимости возникло какое-то противное пиликание, почему-то казавшееся важным.

– Нас по внешней связи вызывают. – Источник раздражающих звуков оказался аналогом сотового телефона, настроенного исключительно на переговоры с другими колониями. Обычная радиостанция до расположенных иногда и в другом полушарии землян просто не добивала, да и ответа от них получить не могла. Приходилось пользоваться по-настоящему мощным прибором, который можно было услышать на той стороне планеты. Ну и подслушать тоже. В общем, через подобный канал связи разрешалось передавать только те сведения, которыми не жалко было поделиться с целым светом. – Абонент опознан как англодойчи. Какой безграмотный идиот забил в него подобный термин?

– Не сметь критиковать начальство, а то премии лишу, – пригрозил дядя. – Заблокируй режим видеоконференции и возьми трубку. Скажи обстреливаемым, что мы сейчас говорить не можем. У нас антитеррористическая операция.

– Угу.

Я посмотрел на то, как третий выстрел «Победы» накрывает чисто случайно подвернувшийся под него танк и оставляет от некогда грозной бронетехники одно лишь воспоминание и большую дырку в земле.

Похоже, услышанное европейцам не слишком понравилось. Во всяком случае, вопить на том конце провода истеричная женщина начала так, что трубка оказалась повешена практически на одних рефлексах.

– Мы разбили грузовик. В щепки… – задумчиво протянул Глыбин, наблюдая за картиной боя. Пока я занимался международными переговорами, или скорее международным троллингом, «Победа» успела выстрелить ещё три раза. И даже один раз попала. – Это плохо, я уже успел его себе под передвижной командный пункт присмотреть. Зато теперь он уже точно обратно не уедет, а это хорошо.

– Я что-то не понял… – нахмурился дядя, переводя взгляд с экрана на карту. – А куда они движутся?

Изображение на экране завалилось на бок, а потом перестало смещаться. Похоже, ксеноволк-шпион, не включённый в общую группу смертников и работающий скорее корректировщиком, попался кому-то на мушку.

– В разные стороны. Похоже, управление потеряно, – предположил Глыбин. – О, один багги приближается к панцирным медведям! Посмотрим, насколько они будут эффективны.

Крупные хищники, оснащённые пулемётами, надежд не оправдали. Завидевший их издалека наводчик расстрелял обнаруженные им мишени управляемыми ракетами, получив в ответ лишь одну хлестнувшую мимо заложившей крутой вираж машины очередь. Да мало того, судя по перемещению маячка-пеленгатора и прекращения жизнедеятельности у одной и той же туши, экипаж ещё и чем-то вроде лебёдки один из своих трофеев зацепил. И теперь спешно тащил добычу в том направлении, откуда совсем недавно приехал.

Снова запиликал коммуникатор внешней связи. На сей раз это была Тосака. Пара танков каким-то образом выехала прямо на японцев, пытавшихся схорониться в укромном овражке. И ошалевшие от потерь солдаты с ходу открыли огонь по толпе… Правда, в ответ по ним тоже начали стрелять, и отнюдь не из ружей. Видимо, островитяне каким-то образом смогли не только сохранить несколько единиц тяжёлого вооружения, но и утаить его от нас. Но как бы то ни было, сейчас исполняющая обязанности лидера колонистов Страны восходящего солнца женщина просила нас забрать в госпиталь три десятка её раненых соотечественников, а в качестве предоплаты за их лечение щедро предлагала нам забрать то, что осталось от бронетехники.

– На «Победе» вышел из строя один из генераторов электромагнитных полей! – доложил кто-то из связистов. – Начальная скорость снарядов и соответственно дальность поражения снижена на двадцать пять процентов! Время замены на запасной – четыре минуты!

– Передайте по радио предложение остановиться и сложить оружие на максимально широком диапазоне, – распорядился дядя. – Обещай не возобновлять артиллерийский обстрел, прекращение преследования и нахождение в плену по нормам Женевской конвенции.

– Да без проблем, – откликнулся Глыбин, даже не став напоминать, что наступать на пятки улепётывающей восвояси бронетехнике сейчас было просто некому. – У нас как раз после гибели ваших жуков должен образоваться избыток производства продовольствия. А как показывает опыт японских выживальщиков, жрать местные продукты всё-таки можно. И если повезёт, даже без особых последствий для здоровья.

– Это точно будет нарушением Женевской конвенции, – пробормотал я себе под нос. – Впрочем, как бы её ревнители доставили к нам международных контролёров, чтобы проверить состав рационов?

– Хоть кто-нибудь попробовал сдаться? – спросил дядя, когда ремонт электромагнитного орудия был завершён.

– Нет, – помотал головой Глыбин. – Судя по картинке со спутника, который снова занял нужное положение на орбите, силы врага на максимальной скорости пытаются покинуть нашу территорию.

– В таком случае продолжай обстрел движущихся целей до тех пор, пока «Победа» будет оставаться в безопасности. Или пока враги не кончатся. Нам не нужно, чтобы они смогли ещё раз взять в руки оружие и вернуться, – хладнокровно отдал приказ мой родственник. – Хм, враг разгромлен и бежит, потеряв как минимум половину личного состава… Да я, оказывается, неплохой полководец!

Глыбин явно хотел на это что-то возразить и подобрать дяде более подходящий эпитет, но резко передумал и сделал вид, будто закашлялся.

– Интересно, как на такой наш успех отреагируют остальные колонии? – задумалась Любовь Юрьевна. – И как они нас назовут. Просто убийцами? Или что-то поинтереснее придумают?

– Мы скоро это узнаем, – заверил я женщину. – Во всяком случае, по внешней связи нам вновь звонят. Только на этот раз определитель номера пишет «фанатики». Мне взять трубку?

– Не надо, я сам, – с достоинством откликнулся родич. – Но видеосвязь не включать! Нечего тут… Да? Да, я. Гм, это неожиданно, но спасибо за поздравление, только вы-то об этом откуда узнали? А, европейцы уже жалуются старушке-Земле открытым текстом и можно подслушать? Как-то мы упустили этот момент… Чего-чего?! Да идите вы… обратно в свой святой рай на Земле!

Несчастная трубка чуть не раскололась, когда ею в бешенстве ударили о стену. Мой родич выглядел так, что, казалось, ещё пара секунд – и его хватит удар… Думаю, от объявления войны до кучи ещё и посланцам халифата нас удержало только то, что они находились на другой стороне планеты.

– Поздравляли с победой и, как обычно, предлагали перейти в истинную веру, – изволил объяснить дядя своё поведение, немного успокаиваясь примерно до состояния быка, у которого перед носом помахали красной тряпкой. – Пообещали, что, если соглашусь, пришлют специально для меня с грузовой капсулой двенадцатилетнюю рабыню, обученную искусству любви. Козлы!

– Зато с тех пор, как они появились, на остальной Земле немного чище стало, – усмехнулся Глыбин. – Извращенцы стеклись туда, где их мерзости вполне законны и не считаются чем-то из ряда вон выходящим. Вот если бы они ещё и не проповедовали…

– Ладно, забыли об этом, – отрезал дядя. – Кто-нибудь, принесите мне валидол, а то сердце щемит. И кресло из моей каюты сюда притащите. Чую, долго мне сегодня придётся разговаривать со всякими уродами, желающими словесно помахать кулаками после реальной драки. Кто-нибудь послал уже машину за ранеными японцами? Безвинно попавшие под танковый удар люди, уверен, тоже захотят многое сказать нашим соседям.

– Да вы, оказывается, дебилоид. – В устах оправдывающей дядюшкины прогнозы Тосаки эта фраза, сказанная на безукоризненном английском языке и как бы не с оксфордским акцентом, звучала вовсе не ругательством. Скорее уж диагнозом или окончательной оценкой умственного развития собеседника японки, которой отдых явно пошёл на пользу. Лишай с её лба вытравили, выбитые зубы заменили белоснежными пластиковыми протезами, и даже печать усталой обречённости с её лица куда-то исчезла. Получившийся результат всё равно сложно было назвать писаной красавицей… Ну, на мой взгляд. Слишком жилистая, слишком мрачная, да и стриженные под ноль девушки наводят на мысли либо о раке, либо о каких-нибудь неформальных течениях. Но, проснувшись с подобной особой в одной койке после какого-нибудь праздника, бросать пить уже никто бы не стал. – Есть ещё вариант: я успела с утра сойти с ума и видела галлюцинации наяву, но вероятность этого стремится к нулю. А потому повторю: вы – дебилоид. Особенно если считаете, будто рассказанному вами бреду хоть кто-то поверит.

– Да как вы смеете! – задохнулся от возмущения Жак Ив Мольер, тридцатисемилетний мужчина с генеральскими погонами, являющийся главой европейской колониальной экспедиции.

За последнюю пару месяцев Циратра ощутила настоящий наплыв легальных эмигрантов, и не очень удивлюсь, если среди них затесался ещё и нелегал. Китайцы, индийцы, дойчи со своими английско-французскими кузенами… Ну и, конечно, халифат. Впрочем, к чёрту этих фанатиков, уже несколько раз пытавшихся выйти с нами на связь и поговорить о Боге. Бразилия непонятно как умудрилась прислать за этот короткий период на другую планету аж четыре космических корабля! Уж не знаю, чего такого они смогли обнаружить на другой стороне планеты, но от таких темпов стремительной экспансии слегка опешили даже явно наращивающие свою численность и готовящиеся к войне американцы.

– Ну, может, формулировка подобрана несколько некорректно… – улыбнулся, как кот, дядя, которому канарейку и рыбок из аквариума дали заесть сметаной, – но со смыслом я согласен. Кем ещё надо быть, чтобы поехать в гости и вместо «здравствуйте» открыть огонь по жителям этого места?

– Это было трагическое недоразумение! – непререкаемым тоном заявил поддерживающий европейца сенатор Миллер. Данное лицо с тремя подбородками, страдающее от избыточного веса даже в условиях пониженной гравитации Циратры, старательно корчило из себя идиота. И, судя по досье, которое нам прислали с Земли, именно корчило. На самом деле с нами сейчас разговаривала циничная и безжалостная акула, не снимающая с себя маску тупого клоуна даже ради того, чтобы сожрать живьём очередного купившегося на неё простачка. – А ваши действия с уничтожением гуманитарного конвоя являются настоящим военным преступлением! Если вы…

– Если вы не поясните, что из захваченного нами тяжёлого вооружения является продуктами, медикаментами или, на худой конец, инструментами, то можете заткнуться и запихнуть все свои обвинения себе в задницу! – перебил его дядя, решив прекратить этот нелепый фарс. – В гости не ходят с танками! А единственное условно грузовое транспортное средство, входившее в состав вашего отряда, предназначалось для транспортировки военнопленных! Иных причин оборудовать его таким количеством кандалов и системой вентиляции, способной впрыснуть в намертво загерметизированный салон слезоточивый газ, я не вижу. Хотя нет, вижу. Вы могли попробовать захватить обитателей купола в рабство, чтобы продать их кому-то.

– Это возмутительно! – вспыхнул от гнева Мольер.

– Зато правда, – презрительно ответил мой родственник. – Давайте говорить начистоту. Наши колонии уже не один день готовились к конфликту, и мы все это прекрасно знаем. Сегодня ваши вооружённые силы попробовали захватить или уничтожить остатки японских колонистов, которых мы нещадно эксплуатируем и тем поднимаем свою экономическую мощь процентов на десять.

– Ага! – вперил в собеседника указательный палец лидер американцев. – Вы сознались!

– Так никто и не делал тайны из подобных отношений. За то, что нас обеспечили медицинской помощью и самыми необходимыми вещами, мы ещё остались порядочно должны русским, – откликнулась Тосака. – Хочу заметить, что представители ваших народов не предоставили нам и того. Даже когда я лично просила вас обоих о кредите.

– Это не имеет к делу никакого отношения! – заявил Мольер.

– Согласен, – неожиданно кивнул дядя. – Как не имеет отношения и тот факт, действительно ли вы являетесь умственно неполноценным или просто старательно им притворяетесь. В любом случае границы нашей суверенной территории оказались нарушены армией Европейского союза по вашему приказу. И либо вы признаётесь военным преступником и предстаёте перед судом по нашим законам, либо мы будем считать, что вы просто исполняли приказ сверху, и, следовательно, наши страны находятся в состоянии войны.

– Я протестую! – выкрикнул Миллер. – Вы убили…

– А мне начхать! – рявкнул дядя. – Убили! И ещё убьём! Убьём всех, кто будет думать, будто он тут представитель избранного народа и может творить всё, что пожелает!

– Вы понимаете, что это значит?! – воскликнул Миллер. – Если мне придётся применить силу, чтобы остановить вашу проклятую коммунистическую агрессию, то я это сделаю! Не сомневайтесь!

Мне вот одно интересно, где он тут коммунизм-то нашёл? У нас даже социализма вроде нет и не предвидится. Впрочем, первое правило успешной охоты на ведьм как раз и заключается в том, что ловить надо персону, точно не умеющую колдовать.

– А вы понимаете, что ваша база и сама находится в зоне поражения? – вкрадчиво осведомился дядя. – Одной армии вторжения мы зубы уже вышибли, да так, что домой вернуться из неё теперь смогут очень немногие. Хотите повторить их подвиг? Да ради бога! Добро пожаловать! А ваши угрозы меня ну вот ни капельки не волнуют!

Взрыв где-то на верхних ярусах пошатнул то странное нагромождение построек, в которое превратился «Гагарин». Несколько человек с опаской покосились на потолок, кто-то облился чаем, оперировавший очередного раненого Царенко злобно выругался и попросил ассистировавшую ему сестру вытащить из брюшной полости пациента штукатурку.

– Блин, да когда же у них там уже заряды закончатся? – пробурчал дядя Стёпа, сидящий напротив меня. – Седьмой час уже шмаляют, не надоело им ещё?!

– Рискну предположить, что не скоро, – высказалась Любовь Юрьевна, уныло ковыряющаяся в каком-то жуткого вида устройстве, предназначенном для контроля ксенофауны. – Если американцы умудрились запихать боевой лазер в один из своих спутников, то и о подходящем к нему источнике питания наверняка позаботились. Солнечные батареи невероятной эффективности или компактный реактор… Не важно! Если бы я конструировала подобную штуку, то точно сделала бы её способной обходиться без перезарядки как минимум сутки.

– Шесть часов с начала этого глупого конфликта уже прошло, осталось потерпеть совсем чуть-чуть, – улыбнулся я. – А максимальный срок его активной работы вы назвали бы какой? Ну, вот так, чисто теоретически?

– Хм… Неделю? – Ответ женщины сразил меня не хуже, чем поток фотонов, периодически извергающийся из космоса на одну из целей под ним. Козырная карта, которую янки вытащили из своего рукава уже через несколько минут после начала конфликта, оказалась для нас неприятным сюрпризом. Заранее готовившиеся к войне соседи начали с того, что почистили орбиту от русских спутников настоящей космической пушкой, прятавшейся в недрах одного из их вращающихся вокруг Циратры аппаратов. А после этот чёртов лазер переключился на наземные цели. – Низкий темп стрельбы обусловлен скорее опасением, как бы чего в излучателе от высокой нагрузки не выгорело. Ремонтника-то на орбиту закинуть будет сложновато.

Стрелял космический лазер всего один раз в четверть часа… Обычно. Но при расправе со спутниками он выдавал выстрел раз в пять-семь минут. А при стрельбе по наземным целям, если после выстрела кто-то рисковал высунуться на открытое место, мог выдать почти сразу же ещё один импульс всё сжигающего света. Мы узнали эту истину опытным путём, ценой нескольких жизней.

– Когда я начинал эту войну, то не предполагал, что у противников будут бесконечные боеприпасы! – Дядя в раздражении отодвинул от себя тарелку с водорослями, в которой ковырялся без особого аппетита. Подсластители, ароматизаторы и прочие эмульгаторы остались на кухне… Сгоревшей кухне. Удар прошедшего через атмосферу Циратры луча сам по себе был не очень силён, Глыбин его быстро приравнял по мощности к обычному миномёту. Проблема заключалась в том, что в зоне его поражения практически неизбежно начинался пожар, поскольку от подобных температур вспыхивало дерево, которым мы обильно замещали нужные в других местах высокопрочные и дефицитные земные материалы. – Мы точно никак не можем сшибить к чертям собачьим эту бандуру?

– За те полчаса, что прошли с момента предыдущего подобного вопроса, новых средств поражения класса «земля-космос» у нас не появилось. – Ловцов, возглавлявший все вооружённые силы «Гагарина», казался на удивление безмятежным, учитывая нынешнюю ситуацию. Впрочем, с точки зрения военных, ничего страшного действительно пока не произошло. Ну, устроили нам периодические беспокоящие обстрелы, ну, пришлось эвакуировать людей и оборудование в выкопанные на всякий случай под кораблями бомбоубежища. Число погибших от обстрела за это время измерялось лишь полутора десятками человек и пока укладывалось в допустимые потери. Ну а то, что сбить чёртову штуковину обеими имеющимися в наших арсеналах ракетами не получилось… Это война, на ней бывают поражения и неудачи. – Потерпите, ещё два часа, и его унесёт на противоположенную сторону планеты.

На экране моего скафандра запиликал значок входящего сообщения. Кажется, очередное сообщение от умных приборов об их неисправности. Компьютеры брошенных в неблагоприятных условиях машин фиксировали неисправности и звали на помощь своего ремонтника, не понимая, что сейчас ему, мягко говоря, не до них… Только почему в запросе вместо цифробуквенного индекса ошибки стоит фраза «Да ответьте уже кто-нибудь!». Искусственный интеллект я на свои машины вроде не ставил, да и спам-агенты до Циратры пока вроде не дотянулись…

– Экипаж «Победы» добрался до остатков нашей ГЭС! – вскочил я, бегая глазами по строчкам послания. – Они мне сообщение по кабельной связи прислали!

По помещению бомбоубежища пронеслось несколько тихих радостных вскриков. Экспериментальную платформу вместе со всеми, кто в ней находился, мы уже успели записать в невосполнимые потери.

Нашу летающую артиллерию сбили вражеские беспилотники. Их ракеты были не слишком мощны, но зато их оказалось много, очень много. Рой летательных аппаратов тяжелее воздуха стартовал из недр американской колонии сразу же после того злополучного скандала по видеосвязи и бросился со скоростью трёхсот километров в час прямиком на перехват «Победы», возвращающейся домой после обстрела улепётывающих европейцев. Похоже, янки просто подставили под удар своих кузенов из Старого Света, заранее просчитав наши действия. Перехватить сотни стремительно пожирающих расстояние машин нам не удалось. Нет, какая-то их часть была сбита аналогичными устройствами российского производства, а ещё часть повредили пулемёты летающей платформы, но оставшихся более чем хватило, чтобы выпустить по парочке крохотных управляемых ракет. Каждая из них могла бы представлять угрозу максимум для обычного гражданского автомобиля. Но все вместе они изорвали корпус «Победы» в клочья и ссадили судно с небес на землю. Связь с ним прервалась, а выйти из-под крыши и устроить спасательную экспедицию стало бы чистым самоубийством. Лазерное оружие имело множество недостатков: цену, малую мощность, высокую сложность в эксплуатации… Но перечёркивались они всего одним достоинством: нацеленный куда надо луч не промахивался, ибо нет и не было у человечества двигателя, способного обогнать поток заряженных частиц. Да и в ближайшем будущем он вряд ли появится.

– Сколько их? – деловито уточнил Ловцов, подобравшись. – В каком состоянии? Помощь нужна?

– Двенадцать, – передал я ответ выживших при авиакатастрофе. – Целых нет, но все ходячие. Они… они видели крупный отряд противника, который движется в направлении «Славянина»! Там тысячи человек, и они тянут с собой какие-то штуки, подозрительно похожие на крупнокалиберную артиллерию!

– Так вот, значит, почему нас никто ещё не штурмует, только периодически обстреливают, – прикрыл глаза Ловцов. – Наш второй корабль приземлился не так и давно, а потому априори защищён хуже. Там нет надёжного бомбоубежища, и минные поля наверняка уже более-менее разведаны. Ведь в дни их установки спутники янки вовсю крутились над нами.

– А я думала, они нашу инфраструктуру разоряют, – внезапно сказала Любовь Юрьевна, отвлекаясь от возни с разбираемым ею прибором.

– Нет смысла, – тихонько пояснил ей я. – Зачем рушить то, что можно использовать самому? Тем более эти постройки никто не охраняет. Мы ещё с первыми звуками боевой тревоги стянули к кораблям тех немногих людей, кто не присоединился к официальному выходному дню.

– Число, состав, фотографии! – оживился Ловцов. – Дай мне связь с Глыбиным, ему нужно это видеть!

Сами чудом выжившие видели американскую армию лишь мельком, поскольку быстро спрятались, но видеокамеры успели сделать достаточно кадров. И они подтвердили предположение, что всё в некоей коричневой субстанции, и это ни черта не расплавившийся шоколад! Редкой цепью в сторону «Славянина» двигалось не менее трёх тысяч человек. Морские котики или иной какой спецназ, не важно. Главное, что это уж точно были не учёные и не инженеры, которых поставили в строй. Скафандры приходится подгонять по фигуре, и среди всей этой толпы не было ни одного задохлика, толстяка или бабы. Только немаленькие накачанные мужики, уверенно сжимавшие в руках приклады мощных штурмовых винтовок. Над головой у них носились уцелевшие при атаке на «Победу» беспилотники, чьё число явно превышало сотню, за спиной катилась техника. Уже знакомые нам квадроциклы, багги, ещё какая-то многоколёсная дрянь вроде БМП… И три здоровенные самоходные артиллерийские установки со стволами метров по пять. О дальности их поражения и мощи оставалось лишь догадываться. Однако я готов сожрать без соли самую мерзкую из водящихся на Циратре ядовитых тварей, если этого не хватит для разрушения корпуса «Славянина». Когда такие пушки будут стрелять достаточно долго, то от корабля элементарно ничего не останется. Его попросту перемешают с землёй.

– Вилка. – Ловцов в раздражении принялся пересекать бомбоубежище из угла в угол, старательно огибая расположившихся тут и там людей. – Атаковать этих уродов на марше мы не можем. Вернее, можем, но их больше, и они лучше обучены и оснащены.

– Идут рассеянным строем, а не едут в автотранспорте, – задумчиво пробормотала Любовь Юрьевна. – Видать, впечатлили их наши жучки-камикадзе, раз они решили сбить ноги и устроить марш-бросок, но не усаживаться в грузовики, где их можно накрыть кучей одним взрывом.

– Может, они боятся, что «Победа» у нас не одна была. Или при себе имеется достаточно ракет ближнего радиуса действия, – предположил дядя Стёпа. – В любом случае нам такая их тактика ничего не даёт… Кроме некоторого выигрыша во времени.

– Если мы или кто-нибудь из «Славянина» высунется наружу, нас накроют со спутника. – Ловцов потеребил свою короткую причёску-ёжик… Кажется, он пытался вырвать у себя клок волос, но они ещё недостаточно отросли после очередной стрижки, чтобы их получилось толком ухватить. – А по частям нас раздавят гарантированно!

– Ну, вы же военный, – обратился к нему кто-то из инженеров. – Вас же учили, что нужно делать в такой ситуации.

– Стоять до конца и умирать с честью. И я готов! – вскинулся майор, гневно раздувая ноздри. – Только это не поможет нам победить! А что поможет – не знаю! Чёрт, у меня нет вообще никаких идей, как выкручиваться из подобной ситуации! Тут нужен гений! Или безумец…

– О! Они есть у меня! Правда, полудурчатые! – вскинулся дядя, смотря при этом почему-то на меня. Он издевается?! – Борька, давай!

– Бери с размаху, да прямо по морде, – буркнул я, уже вовсю осмысливающий ситуацию, в которую нас всех угораздило попасть. – Что тут можно придумать, кроме как вызвать подкрепление с «Воина», чтобы хоть численность нашу более-менее сравнять? Причём желательно приземлиться ему где-нибудь не у нас, а у них. Американцы сажали корабли в одном и том же месте, создав единую мощную базу… которую сейчас почти некому защищать, поскольку они все к нам попёрли.

– О! – поднял палец Ловцов, на лице которого внезапно вспыхнул хищный азарт. Впрочем, спустя секунду, огонёк в глазах военного потускнел. – Не, не получится. Собьют.

– Но идея-то хорошая! – вскочил со своего места дядя и составил компанию майору в беготне из угла в угол. Свободного пространства в нашем бомбоубежище стало ощутимо меньше. – Так, связь с Землёй хоть какая-то у нас ещё есть?!

– Нет, – мотнул головой военный.

– Есть, – возразил ему я и тут же собрал на себе множество удивлённых взглядов. – От экипажа «Хризантемы» и её самой остались рожки да ножки, но их орбитальные глазки и рупоры связи никто не трогал.

– И ты смог взломать их коды доступа?! Сам?! Один?! – поразился кто-то из военных, видимо немного разбирающийся в головоломных методах шифрования. – Блин, а нас на кафедре учили, что это невозможно и подобные фокусы бывают только в кино!

– Правильно вас учили, – кивнул я, не собираясь оспаривать правоту сказанного. На самом деле секрет моего успеха был прост. В числе вещей, которые изголодавшиеся японцы обменивали у русских колонистов на дополнительное продовольствие, было и несколько сломавшихся ноутбуков, хозяева которых давно погибли. И один из покойных, чьи вещи пошли на бартер, оказался не то тайным инспектором от Микадо, не то каким иным внутренним контрразведчиком… Да только у него внутри оплавленного корпуса на чудом уцелевшем жёстком диске хранилось досье на всех членов экипажа и некоторые не предназначенные для общего пользования данные вроде этих самых кодов. Причём без всяких паролей. Смысл их лепить в обстановке, когда гибель определённого числа японцев предполагалась изначально и в их число могли попасть случайно все секретоносители? – Но из всякого правила бывают исключения. Короче, связь я вам дам. Правда, как быстро её отрубят, не знаю.

– Я попробую выжать из наших властей всё возможное и невозможное. – Дядя глубоко задумался и от волнения прикусил нижнюю губу. – В крайнем случае обменяю рискованный старт «Воина» на своё состояние. Покойникам деньги всё равно не нужны.

– Уверена, делать этого вам не придётся, – несмело улыбнулась Любовь Юрьевна. – Они же там, на Земле, должны понять, что у них есть только два варианта. Рискнуть одним кораблём, чтобы сохранить то, чего мы достигли, и при удаче даже победить американцев и разрушить их колониальную программу – или сохранить звездолёт, но потерять все наши завоевания и дать вытереть о себя ноги на политической арене.

– Ты меряешь их по себе. Ну, или по представителям научных кругов. В любом случае – по обладателям как минимум не только высшего образования, но и среднего соображения, – усмехнулся дядя. – В реальности же уровень интеллектуального развития руководящих персон может быть сравним с таковым у таракана. Инстинкт ползти в правильном направлении есть, но голова нужна, чтобы в неё жрать.

– Хорошо, задача убедить власти – на вас. Ну, можно ещё Глыбина к ней подключить, проводная связь со «Славянином» у нас сохраняется, – задумался Ловцов. – В таком случае у меня тоже есть одна безумная идея. Но для неё нам понадобится имитатор тяжёлой ракеты… Помните, вы мне о нём рассказывали на прошлой неделе? Вы можете быстро довести до работающего состояния те прототипы, на которые ушли последние крошки левитана?

– Думаю, да… – несколько неуверенно протянула Любовь Юрьевна. – Но зачем тебе муляжи тактических ракет? Там же нет боевой части, одни датчики, на основании данных с которых мы планировали создавать уже настоящее оружие… Когда-нибудь потом, когда нароем из руин ещё левитана.

– Можно добраться до обломков «Победы», на уцелевшем левитане подняться за счёт избавления от остатков корпуса в верхние слои атмосферы и попытаться перегрузить противокосмическую оборону американской базы. У нас было две ракеты, способные поразить цель на орбите. Вряд ли у них намного больше. – Военный, похоже, сам не верил в то, что говорил. – А реагировать на каждую угрозу им придётся по максимальному варианту. Ведь мы не скажем им, что эта падающая с орбиты штука не несёт на себе взрывчатку или, того хлеще, ядерную боеголовку. Даже если они лишь чуть-чуть отвлекутся на нашу возню, «Воину» будет легче сесть.

– Осталось всего ничего – пройти мимо лазера, – вздохнула Любовь Юрьевна. – Впрочем, с этим особых проблем не будет. У нас достаточно дымовых шашек, чтобы создать сильное задымление. От луча они не спасут, но целиться им станет намного сложнее.

– Идея глупая, идиотская, трудновыполнимая и имеющая минимальные шансы на успех, – резюмировал я. – Но другой у нас нет. Блин, такое чувство, что мы не другую планету осваиваем, а участвуем в новом голливудском блокбастере.

– Дай мне связь с Землёй, – потребовал дядя Стёпа, – а потом посмотрим, стоит ли вообще трепыхаться и торопиться…

Как оказалось, смысл в наших телодвижениях был. Собственно, с момента лазерного удара по первому спутнику «Воин» уже готовился к старту, вовсю шли предполётные процедуры, а солдаты сидели на своих местах. Только запустить его рассчитывали чуть позже, когда чёртово лучевое оружие окончательно уйдёт за горизонт. Но вполне могли отправить нам помощь и раньше, если бы обнаружили оправдание для дополнительного риска. Генеральный штаб стал оценивать обстановку и с ходу предложил устроить десант в окрестностях «Славянина», чтобы дать бой вражеской армии… А затем связь резко прервалась.

– Нас вычислили и заткнули. И не вернут обратно в канал без приказа Микадо, ну или кто там вместо него внеземными делами распоряжается, – констатировал я. – Что будем делать дальше?

– Имитаторы готовы, все четыре штуки. Летать они будут, но насколько хорошо – большой вопрос. – Любовь Юрьевна шлёпнула на ящик нечто вроде маленького четырёхметрового тарана, который она вопреки законам физики свободно удерживала одной рукой. – В них немного передатчиков, самые маленькие из работающих в вакууме двигателей и кое-какая другая электронная мишура. Но поражающей силы в них ноль. Максимум – если куда-нибудь врежутся до полной выработки топлива, то цель поджечь при большой удаче могут.

– Со «Славянина» передали, что в них попал первый снаряд, – подал голос Ловцов. – Противник на дистанцию ответного огня не приближается, бьёт издалека. Сколько они продержатся, неизвестно. Взрываются их снаряды мощно. Предложений сдаться пока не было.

Покидать недра дающего относительную защиту корабля пришлось большой группой. Десятки дымовых шашек вылетели из каждого выхода и создали вокруг себя рукотворное облако тьмы, проникнуть в которое даже электронным глазам было не так уж и просто. Пять сотен человек брызнули под прикрытием этой защиты наружу, и практически сразу же нам пришлось убедиться в её иллюзорности.

– А-а-а! – не смог удержать я вопля ужаса и равновесия, когда бегущего впереди меня человека буквально вывернуло наизнанку. Во всяком случае, его потроха забрызгали забрало скафандра. Или это была просто грязь? Очень жидкая, липкая тёмно-красная грязь… – А! А! А-а-а!

– Харе орать, как рожающая баба. – Идущий позади военный без всяких сантиментов вздёрнул меня обратно на ноги и потащил к машинам, которые спешно выкатывались из давно ушедшего под землю гаража только сейчас. Особенно унизительным ситуацию делало то, что сия персона явно знала, о чём говорила. Поскольку, во-первых, являлась одной из немногих женщин в составе наших вооружённых сил, а во-вторых, у неё на Земле остался маленький ребёнок. – Быстро вперёд!

Чёрный дым, стелющийся вокруг, довольно мешал ориентироваться, и автомобили пришлось искать скорее на ощупь и по их бибиканию. В поход к «Победе» отправлялись все наши многофункциональные грузовики… И все, кто сумел в них втиснуться. Но о том, что доехать получится тоже всем, нельзя было и мечтать. Чёртова лазерная пушка на орбите обязательно соберёт свою кровавую дань. И остаётся лишь надеяться на то, что уцелевших хватит для осуществления задуманного нами плана.

– Надо было сразу после контакта уезжать куда-нибудь в Хантомансийск… Или Сыктывкар, – простонал я, проворно передвигая ногами и стремясь не смотреть туда, куда попадали выстрелы сверху. Тяжеленный ранец с разными инструментами при каждом шаге больно впивался в лопатку, несмотря на пониженную гравитацию и жёсткую ткань скафандра. Чего туда умудрились напихать, пока я одевался, и когда, чёрт побери, закончится этот проклятый обстрел? Даже и не думающий прекращать охоту на людей спутник, похоже, до сей поры работал едва ли в четверть своего потенциала, но сейчас явно раскочегарился на полную! – Куда-нибудь, где народа поменьше и где никто, совсем никто, ну может окромя комаров, меня не беспокоил бы!

– Газу, газу, газу! – орал Ловцов, закидывая Любовь Юрьевну в кузов уже тронувшегося с места грузовика и только потом запрыгивая туда сам. Новые шашки взамен отгоревших крепили к корпусам машин синей изолентой.

Я занял место в машине, к которой был приписан, и чуть не вылетел из неё после резкого рывка, с которым многофункциональный вездеход тронулся с места. – Вперёд, все вперёд! Не смейте останавливаться или снижать скорость! Время работает против нас!

Словно дожидаясь этих его слов, бьющая с орбиты смерть остановилась. Видимо, лазер перегрелся от частой стрельбы. Хотелось бы верить, что раз и навсегда, но вряд ли судьба даст нам такой шикарный подарок. Скорее всего, ещё пару минут – и огонь снова откроют.

– Воздушная тревога, – вдруг раздался в наушниках голос Глыбина. – Мы видим, как все дроны янки перестали прикрывать их с воздуха, и летят к вам.

– Свяжитесь с выжившими из экипажа «Победы», – попросил я дядю, переключившись на защищённый канал, – пусть скажут, с какой дистанции их атаковали, это наверняка максимальная уверенная дальность поражения. За пару минут до начала огневого контакта надо остановиться и рассредоточиться, иначе точно никто никуда не доедет.

– Не учи военных отдавать честь, а дедушку кашлять, – буркнул родственничек. – Мне то же самое уже оставшиеся в корабле эксперты насоветовали.

Как может обычный пехотинец уничтожить юркий беспилотник, перемещающийся с головокружительной скоростью прямо по воздуху? Правильный ответ – только случайно либо вследствие ошибки оператора дрона. Имеющие преимущество в манёвренности и скорости стрельбы аппараты один на один уделывают обычного человека с автоматом. А как может пехотинец, облачённый в сверхсовременный, напичканный умной электроникой скафандр, при поддержке кое-какой бронетехники завалить юркую малоразмерную цель при столкновении стенка на стенку? Относительно просто. Ему нужно лишь найти более-менее подходящее укрытие, дабы пережить первые секунды боя и насытить огнем область, где предполагается через пару секунд появление противника. Вычислительные комплексы в нашем высокотехнологичном снаряжении намного превышали по своей мощности и эффективности те древние ламповые ископаемые агрегаты, которые в самом начале второй половины двадцатого века использовали как мозги для первых средств противоракетной обороны. И программы для них писали вовсе не выдернутые из-за парт студенты, а настоящие профессионалы своего дела. Засечь цель, опознать цель, проложить её траекторию на основании текущего курса и такой вещи, как инерция, переслать оповещения находящимся в нужной точке бойцам и подсветить у них на экране квадрат, куда должны быть выпущены пули, чтобы иметь максимальный шанс не разминуться с целью… Машина делала это быстрее, чем человек успевал моргнуть.

К сожалению, беспилотники врага тоже делались не на коленке. Даже то, что при их приближении машины свернули в лес, десантировавшиеся с них люди зажгли ещё одну порцию дымовых шашек, затрудняя прицеливание, а наши выпущенные из обоих кораблей летающие дроны одновременно зашли во фланги противнику, не смогло переломить ситуацию. Выравнялось ли соотношение сил или нет – сложно сказать, тут надо оценить слишком много факторов. Но знатно досталось обеим сторонам конфликта.

Благодаря буйно разросшимся хвощам американские машины не смогли выпустить свои ракеты с максимальной дистанции и смыться. Какими бы умными ни были их реактивные снаряды, но петлять среди деревьев в поисках целей они всё же не могли. И прошибать их стволы навылет, само собой, тоже. Даже достаточно плотные листья являлись для них серьёзной проблемой! При скорости в пару сотен километров в час столкновение с более-менее твёрдым объектом ставило крест на идеально выровненной траектории и приводило летающую смерть прямо в землю. И потому беспилотникам пришлось сначала подниматься на максимальную высоту, а потом стрелять оттуда едва ли не вертикально вниз. Причём не в чётко видимые неподвижные фигуры, а в перемещающиеся туда-сюда посреди рукотворного дыма тени, которые и сами не всегда знали, куда их понесёт в следующий момент. Очереди импровизированных зениток перемалывали свои цели, а разрывы гранатомётных снарядов порождали ударную волну, ломающую вдребезги хрупкие крылья. Да, впрочем, и чуть ли не случайно пролетевшей нужную дистанцию пули хватало, чтобы заставить не такой уж и прочный летательный аппарат падать. Появившиеся над полем боя беспилотные детища военной промышленности России попытались втянуть часть врагов в воздушный бой. Вот только не то компьютеры дроидов, не то управляющие операторы всё же находили цели, несмотря на опасность и помехи. Вспухающие среди наших рядов микровзрывы уносили одну жизнь за другой и подрывали служащую основными огневыми точками технику. Сражение как таковое продлилось едва ли полторы минуты, но стремительно подошло к своему перелому…

И вот тут-то стаю вражеских боевых роботов и подловили наши военные, запустив очень редкий и едва ли не уникальный прибор, до того пылившийся в недрах «Гагарина» – электромагнитную бомбу поистине запредельной мощности. Вообще-то изначально мы брали её для того, чтобы попытаться вырубить роботов инопланетян, буде такие встретятся. Но поскольку механизмов в привычном понимании этого слова невесть куда пропавшие аборигены Циратры не использовали, то снаряд остался лежать на одном из складов. До сего дня.

Волна излучения, безразличного людям, но крайне вредного человеческой электронике, ударила во все стороны на километры. Наши компьютеры, получившие своевременное предупреждение, отключились на несколько секунд и потому за редким исключением почти не пострадали. Вражеским дроидам пришлось куда хуже. Разумеется, они не попадали замертво, как комары, влетевшие в струю дихлофоса. Всё-таки военная техника, да ещё и предназначенная не куда-нибудь, а на другую планету, строилась с расчётом и на подобные угрозы. Но пока процессоры машин выдавали сообщения об ошибках, перезагружались и пытались пустить потоки электронов в обход сгоревших цепей, их количество сократилось в несколько раз. Да и после в попавших под удар машинах уже не было той смертоносной точности и скорости, а потому их достаточно быстро добили объединёнными усилиями.

– Имитаторы?! – раздался отчаянный вопль Ловцова.

– Целы! – Кто ему ответил, понять не удалось. – Мы успели их выгрузить!

– Проверить статус, доложить оператору! – рявкнул динамик в ухе голосом Глыбина. Судя по тому, как дёрнулись все человеческие фигуры в зоне видимости, начальственный вопль раздался по общей связи, и, кроме меня, мало кто догадался заранее выкрутить громкость динамиков на допустимый минимум. – Быстрей, быстрей!

– Хм… Статус зелёный-два, раны отсутствуют, – с облегчением констатировал я, сверившись с приборами жизнеобеспечения скафандра. Моя умная одежда зафиксировала всего одно повреждение. Здоровенная щепка, прилетевшая откуда-то сзади, вонзилась в плотную ткань, пробив внешний слой герметичной оболочки, но так и не достав до мяса. – Оператор, вы меня слышите?

– Да, – отозвалась координирующая наши усилия женщина. – Следуйте к машине четыре, продолжайте выполнение задания.

– Почему не к шестой? – удивился я, вспомнив номер транспорта, на котором двигался до этого. – А… Можете не отвечать. Вижу.

Грузовик, в котором меня нещадно трясло всего минут пять назад, горел. Рыжее пламя пробивалось из бронированной кабины, на верхней части которой была установлена вращающаяся пулемётная турель. Судя по тому, что двери транспорта были закрыты, выскочить наружу во время атаки водитель и стрелок не успели.

Вообще потерь было много. На первый взгляд убитыми или ранеными оказалась едва ли не половина выдвинувшегося к «Победе» отряда. Повсюду виднелись воронки от взрывов и тлела трава, чадили не до конца прогоревшие дымовые шашки. Туда-сюда носились перепачканные фигурки людей, стремясь как можно скорее перевязать утративших способность к самостоятельным действиям раненых или отсортировать просто потерявших сознание от мёртвых, чтобы не отвлекать на них загруженных образовавшейся работой сверх всякой меры медиков.

На ходу осталось всего три грузовика. Намного меньше, чем хотелось бы, но всё ещё более чем достаточно, чтобы попытаться справиться с нашей задачей. Остальные машины либо совсем вышли из строя, либо, как наш заслуженный старичок автобус, требовали длительного ремонта, прежде чем куда-нибудь тронуться. Правда, стоило признать, что беспилотников у врага больше нет. Или, по крайней мере, их осталось всего несколько штук. Надеюсь, это поможет «Славянину» дольше продержаться и отразить хотя бы парочку штурмов.

Мои размышления прервал ствол установленной в кузове турели, внезапно начавший разворачиваться влево и едва не задевший мой шлем. От неожиданности я отшатнулся назад, под ноги подвернулось что-то продолговатое, не то гаечный ключ, не то большая гильза, в результате опорная нога скользнула по ней. Потерявшее равновесие моё тело повалило ещё двух человек, но, честное слово, это было только к лучшему.

По боку машины хлестнула очередь, часть пуль засела в броне нашего транспорта, но несколько впились в скафандры людей, которые возвышались над уровнем борта. Раздались панические крики и затрещали орудия машин, расстреливающих неведомую мне пока угрозу. Я только смог встать на ноги и снять с предохранителя автомат, готовясь отразить атаку американской армии, не ограничившейся налётом беспилотников и непонятно как преодолевшей разделяющее нас расстояние, как оказалось, что уже всё. Стрелять больше не в кого. Одинокий багги со знаками Евросоюза скромно чадит у обочины, превращённый в решето.

– Идиоты, – прохрипел один из тех, кого я повалил, качая головой. – Видно, это из тех, кто после разгрома утратил связь с командованием и заблудился. И нет бы сдаться, их геройствовать потянуло!

Подтвердить или опровергнуть правильность его догадок не смог бы уже никто… Но они явно находились достаточно близко к истине. Иной причины, почему одна лёгкая машина вылетела встречным курсом на многократно превосходящего в численности противника и тут же атаковала, вообразить было невозможно. Отвернувшись от уничтоженного багги, я взглянул на тех, в кого попала выпущенная из вражеского пулемёта очередь, и едва удержался от ругани. Любовь Юрьевна, одна из самых умных представительниц человечества, глава нашей научной части, да и просто достаточно красивая женщина, к которой у меня никак не получалось подбить клинья, лежала с каким-то донельзя удивлённым выражением глаз и дырой в голове. Шлем скафандра с неё содрали, очевидно питая надежду, что учёная ещё жива… Но только кусочек свинца, пробивший в головном уборе аккуратную маленькую дырочку, проткнул лобную кость, словно мокрую бумагу, и вышел из затылка вместе с доброй порцией мозга. От подобных травм за считаные секунды скончались бы и напичканные лечебными нанороботами жуки-десантники. Ну а Любовь Юрьевна вряд ли даже успела толком почувствовать боль или испугаться. Кроме неё погибло ещё два человека, поскольку в кузов мы набились очень уж плотно. Да и раненых оказалось пяток. Но их я не знал… настолько хорошо.

– Борька, ты как? – раздался в скафандре голос дяди, забиваемый треском помех, когда мы уже подъезжали к ГРЭС, чтобы забрать остатки экипажа «Победы». – Нормально?

– Не сказал бы. – Перед глазами до сих пор стояло зрелище человеческих трупов. – Но деваться нам некуда. Как там насчёт «Воина»?

– Запуск состоится через час. Вне зависимости от того, сумеете вы чего-нибудь добиться или нет. – Голос моего родственника казался очень уставшим. – Но лучше бы сумели. Мы тут подняли снимки американской базы… Короче, там есть штука, подозрительно напоминающая ракетную шахту. Больше чем уверен, она им нужна сбивать именно наши возможные подкрепления.

– Хорошо, хоть не ещё один лазер, – хмыкнул я, содрогнувшись от мысли о том, во что могла бы превратиться спускающаяся установка вроде той, которая сейчас крутилась на орбите. – Впрочем, в атмосфере он был бы совсем не столь эффективен, как несколько сотен килограммов взрывчатки. Там к нам ещё какие-нибудь гости со звёздно-полосатым флагом в гости не нагрянут?

– Всё возможно, но мы пока их не засекли, – вздохнул дядя. – Впрочем, с теми обрывками сети наблюдения, которые сейчас функционируют, мы и ещё одну танковую бригаду пропустим. Причём настоящую, а не то убожество, которое нам европейцы показали.

Нашу беседу прервало то, чего мы все давно ждали, но надеялись больше вообще не увидеть: возобновление лазерного обстрела со спутника. Луч ударил в один из уцелевших грузовиков, и тот слетел в кювет, поскольку водитель не справился с управлением. Люди посыпались из кузова на дорогу, но, по крайней мере, все остались живы… А вот нос машины буквально разорвало. Хм, как-то сильно её покалечило. Когда эта дрянь долбала «Гагарин» или расстреливала людей, то результат получался менее внушительный. Видимо, лазер, неумолимо уползающий за горизонт, переключили в иной режим работы, решив хоть напоследок нанести нам максимальные повреждения. И похоже, на сей раз целью зависший где-то на орбите излучатель выбрал транспорт, а не людей. Американцы вряд ли понимали, что мы задумали, но совершенно точно не хотели дать осуществиться планам своих врагов.

Через несколько минут последний грузовик встал. По иронии судьбы, я ехал как раз в нём в обнимку с одним из имитаторов. Бронированный нос вездехода с честью выдержал аж два попадания лучевого оружия, и даже после третьего мы прокатились по инерции ещё метров пятьсот.

– Из «Славянина» попробуют устроить контратаку, чтобы отвлечь на себя орбитальное орудие, – прошелестел в ухе сквозь помехи голос Глыбина. – До ГРЭС вам осталось пройти всего четыре с половиной километра. Остатки экипажа «Победы», как оказалось, самостоятельно догадались спасти со своего судна часть левитана и теперь занимаются сборкой летательного аппарата на его основе. «Воин» стартовал. А потому – вперёд!

Сначала идти было тяжело и страшно. Тяжело – поскольку весь груз из подбитой машины водрузили на её пассажиров, страшно – так как проклятый лазер с орбиты ударил ещё пять раз. И восьми человек не стало, а четверо там, где их свалило, остались ждать медиков. А может, и смерти. От общей связи раненых оперативно отключали, чтобы остальным не снижать боевой дух. И ещё в этих краях вполне могли встретиться хищники, которых уже давно выбили рядом с кораблём. Ксеноволки, панцирные медведи, богомол, ещё какая-нибудь агрессивная тварь, не обязательно даже плотоядная, но способная убить человека.

Однако обстрел закончился так же неожиданно, как и начался. То ли опять по техническим причинам, то ли спутник своё внимание перенёс на «Славянина», где наши колонисты попытались изобразить контратаку. Интересно, как они это делали, если янки не приближались к кораблю ближе максимальной дистанции выстрелов из своих орудий? Куча инженерно-технического хлама, наваленная на плечи, казалось, становилась тяжелее с каждым метром. Трава обвивалась вокруг ботинок не хуже поставленных профессионалом силков. Начал накрапывать дождик, почва моментально раскисла, непостижимым образом став одновременно и до ужаса вязкой, и до безобразия скользкой. Я меланхолично переставлял ноги по траве иного мира, раздвигая лбом листья хвощей, и чётко понимал, что запомню этот проклятый марш до конца жизни. Правда, имелись неплохие шансы, что вышеназванный период закончится если и не прямо сейчас, то где-то к вечеру.

– Пришли! Пришли! Да стой же ты, дебил! – не очень вежливо схватили меня за воротник скафандра и куда-то потащили, хотя ноги упорно пытались шагать в другом направлении. Да и вообще окружающая реальность воспринималась почему-то словно через мутную плёнку. Может, надо протереть забрало скафандра? – Кто у нас тут хоть на четверть ставки медик?! Что с ним?!

– Дай по морде, – последовал не слишком-то приятный для меня совет. Впрочем, не исключено, что это действительно поможет… А, нет, не получилось. И вообще, это как плохо надо знать анатомию, чтобы перепутать лицо с животом? – Ты что творишь?!

– Ну не забрало же мне с его шлема откручивать, – попытался оправдаться тот, кто оказал мне «помощь». Какое-то странное у него лицо. Взволнованное. Интересно, с чего бы? – Тем более всё равно не помогает!

– Так, что у нас говорит его меддиагност?… – подошёл ко мне Савва. О, а он не только археолог, но и медик? Какой разносторонний, оказывается, человек! – У-у-у… Кто заправлял ему аптечку? Почему вместо лёгкого стимулятора у него тут армейский транквилизатор?

– Я не буйный, я не псих, – возразил я доктору с историческим образованием, более-менее начиная адекватно не только воспринимать окружающую действительность, но и шагая в том же направлении, куда шли остальные колонисты. Правда, фигуры их немного расплывались и дрожали, а зрение в норму так и не пришло… – Я нормальный! И розовых слоников не вижу!

– Увидишь ещё, какие твои годы, – успокоил меня Савва, помогая мне не потерять равновесие. И кому-то прокомментировал: – Борьке, похоже, после боя плохо было, в шоковое состояние впал. Ну так умная аптечка скафандра и впрыснула, чего нашла… А антидота к такой дури у меня нет. Вернее, есть, но его будет так полоскать, что он потом ещё часа три на ноги встать не сможет.

– Ну и фиг с ним, – не очень-то вежливо откликнулись из недр небольшого лаза, который заметить сверху было затруднительно. Купол, в котором обычно находился обслуживающий ГРЭС персонал, стоял рядом. Да только никого в нём не было. Возведённое из максимально лёгких и потому совсем не прочных материалов здание явно не казалось надёжным убежищем от возможного обстрела сверху. Да, впрочем, его и создавали исключительно для защиты от непогоды, губительного ультрафиолета и мелкого зверя. С крупными образчиками фауны должны были разбираться вышедшие наружу колонисты. К счастью, рядом с водопадом, послужившим основой для строительства гидроэлектростанции, имелась довольно большая пещера то ли искусственного, то ли естественного происхождения. Размещать там людей на постоянной основе почему-то не стали, что-то в ней специалистам по безопасности не понравилось. Но в качестве временного убежища эта полость в скале годилась как нельзя лучше. – Главное, что он материалы сюда донёс и автомат по пути не потерял. Кстати, заберите его у парня от греха подальше. И до прихода наших или американцев пусть хоть спать ложится. Программу наведения на цель в пусковое устройство я без него и сам загоню.

– Я в по… Ик! Рядке! – Попытавшись заговорить, я с удивлением обнаружил, что неудержимо икаю. И, кажется, уже давно. А ещё встроенная аптечка моего скафандра скромно оповещала, что у неё кончился запас мягкого успокоительного. Вот уж действительно, это успокоительное так успокаивает! Ещё бы от передоза им же оно помогало бы – и совсем стало бы хорошо! – Что… Ик! Делать… Ик! Надо? Ик!

– Ничего не надо. – У меня мягко, но твёрдо забрали автомат. А также пистолет из кобуры вынули. – Сиди отдыхай пока.

– Отдай! – попытался возмутиться я, неожиданно ловко вцепляясь в ремень личного оружия.

К сожалению, к Савве быстро подошло подкрепление.

– Вот тебе отвёртка, вот молоток. – Мне всучили два вышеупомянутых предмета. – Сядь там в уголочек, будешь их нам подавать… Если мы свои потеряем.

– Отдирай от той фиговины вон тот броневой лист! – Работа, похоже, давно шла полным ходом. – Только каркас не трогай, он целым нужен!

– Это… Ик! У вас… Ик! Что? – Я сидел на чём-то большом и плоском, с присоединённым к нему гибким шлангом… Или кабелем? А! Так это же универсальный лазерный резак! Видно, им что-то тут резали. Может, дерево, а может, и камень. Окружённый суетящимися людьми со всех сторон предмет в центре пещеры был большим и круглым. А ещё оснащённым несколькими иллюминаторами, манипуляторами и маленьким винтом в районе кормы. – БатИКсфера?! ЗачИКем она тут? Ик!

– Угу, мини-бот для подводных работ, – откликнулся кто-то из экипажа «Победы», продолжая разбирать аппарат для погружения под воду. – Здесь почти перед самым водопадом в русле реки провал метров пятьсот глубиной. А на дне его – руины каких-то зданий. И рядом с ними стоят сохранившиеся остовы машин. А раз есть они, могут быть и другие артефакты. Только исследовать их нам теперь вряд ли придётся…

Переделывать аппарат для подводного погружения в летательный оказалось не слишком сложно. Основная проблема заключалась в том, что из остатков «Победы» её экипаж смог спасти лишь семь пластин левитана. Совокупная подъёмная сила этих штук у самой земли измерялась шестью тоннами. И это было вовсе не мало… Но чем выше состоящее из нанороботов вещество поднималось, тем слабее становилась создаваемая им вокруг себя гравитационная аномалия. А нам требовалось если и не забраться на орбиту, то, по крайней мере, приблизиться к ней. Хорошо, хоть зависимость была более-менее линейная, и оттого рассчитать приблизительные параметры летательного аппарата инженеры смогли в течение нескольких минут. К сожалению, просто так приблизить к ним батисферу не получалось.

– Осталось шестьсот сорок килограммов! – выкрикнул один из техников, отрывая хвостовой винт. Как он мог получить такую сумму при отсутствии в зоне видимости весов, вопрос интересный. Неужели в памяти личного компьютера он держал не только точные характеристики аппарата для подводных исследований, но и вес каждой его детали, который отнимал от общего значения? – Теперь должны уложиться!

– Всё ещё слишком много! – парировал его коллега, с напряжённым кряхтением выдирая из пазов большой свинцовый контейнер с толстыми стенками, предназначенный, вероятно, для образцов. – Вес каждого имитатора тридцать девять килограммов. А ещё надо поставить направляющие и блок прицеливания. Итого нам надо снять ещё минимум полтора центнера!

– Да тогда эта фиговина на полпути к небесам развалится, – скептическим смерил остатки батисферы один из военных. И в принципе, мне была понятна его позиция. С аппарата для подводного плавания уже успели содрать половину корпуса и верхнюю крышку. Теперь от него осталось только вогнутое основание и несколько уходящих вверх чуть загнутых кронштейнов, к которым сейчас спешно крепили левитан при помощи сварки, строительного клея и даже синей изоленты. Имитаторы ракет уже размещали на пусковом устройстве и теперь возились с их пусковым механизмом, настраивая правильное наведение на цель. – Какие перегрузки ей придётся выдержать раньше, чем она доберётся до нужной высоты?!

– Всего четырёх-пятикратные, – отмахнулся от него один из инженеров. – Так, ещё отдерите для надёжности вон ту секцию! Пусть будет запас килограммов на пятьдесят! Всё? Готово? Взяли, понесли!

То, во что превратилась батисфера, в данный момент было намного легче воздуха. А вот якори, удерживающие её в нужном положении, приходилось тащить с места на место своими руками. Открепи их – и вся конструкция с размаху долбанётся о потолок…

– Так какие там будут нагрузки? – просипел всё тот же любознательный военный, с трудом выходя наружу из пещеры и не отпуская руками толстую цепь. Летающая платформа скрежетнула боками о своды прохода, но всё-таки подчинилась грубой силе и вышла наружу. – Вы же помните, что ей нужно продержаться как минимум десять минут, чтобы подняться на нужную высоту? А дальше будет уже не важ…

Небольшой взрыв и громкая частая пальба прозвучали почти одновременно. Целый фонтан искр вместе с облаком осколков и проводки брызнул из пусковой установки, куда уже были загружены готовые к старту имитаторы, а отскочившая назад на несколько шагов фигура открыла огонь по остальным колонистам из двух больших пистолетов, с непропорционально большими рукоятками, словно самостоятельно прыгнувших ему в ладони.

Крупнокалиберные пули прошивали скафандры и тела, как стальная иголка тонкий носовой платок, а ведь целился стрелок, легко атакующий сразу две абсолютно разные цели, исключительно по головам. И не промахивался. А ещё он работал с точностью машины. Первыми пали солдаты, потянувшиеся к оружию, поставленному на предохранитель во время инженерно-технических работ. Следующими – те, кто имел какую-то военную подготовку. Исключение было сделано лишь для Саввы, бросившегося на убийцу с гаечным ключом наперевес, и одного из инженеров, вообразившего себя крутым знатоком восточных единоборств. Археолог опрокинулся назад с пробитым забралом, а попытавшийся в прыжке залепить супостату пяткой в челюсть рукопашник умер с громадной дырой в районе паха. И после этого убийца как ни в чём не бывало продолжил расстрел остальных людей, пытавшихся убежать, спрятаться или даже поднявших руки вверх в напрасной попытке сдаться. Не думаю, будто он забыл обо мне, находящемся у него за спиной. Скорее просто отодвинул в самый низ списка приоритетных целей обезоруженного компьютерщика, который к тому же был напичкан наркотой вплоть до зрительных галлюцинаций.

– Сюрпрайз!

С третьей попытки, но у меня получилось подхватить с пола лазерный резак. И даже включить его, выставив режим непрерывного излучения. Тонкая игла света ослаблялась до состояния обычного луча от мощного фонаря уже на расстоянии нескольких метров. Вот только я и не думал оставаться на месте, а стремительной шатающейся походкой сближался с неожиданно объявившимся противником. Тот прикончил последнюю цель перед собой, развернулся и получил поток фотонов прямо в лицо.

Забрало скафандра, разумеется, выдержало. Всё же между нами было несколько шагов. А вот глаза или нервы убийцы подкачали. Пули, до того разившие без промаха, выбили фонтан каменной крошки почти в метре от меня. Ещё два выстрела пронеслись лишь на ладонь левее шлема скафандра. Очередной рванул ткань предплечья, нарушая герметизацию и чудом не задевая кожу, а следующий… Следующего не прозвучало. Патроны в пистолетах, пусть и имеющих увеличенные магазины, не были бесконечными. А я сократил расстояние между нами достаточно, чтобы свет многофункционального прибора уже не только слепил, но и стал настоящей угрозой. Брызнувшие в лицо расплавленные капли поплывшего забрала заставили убийцу закричать, но, преодолевая себя, он попытался перезарядиться… Вот только не успел. Прижав раструб излучателя практически вплотную к появившейся в некогда прозрачном пластике воронке, я частично взорвал, а частично сварил его голову.

– Борька! Борька! – орал в ушах голос дяди. Живых, кроме меня, в зоне видимости больше не наблюдалось. Даже те, кому не прострелили голову, быстро прекращали биться в агонии и стонать. Похоже, у ублюдка были отравленные пули. Или разрывные какие-нибудь… – Что у вас там происходит? Почему все умерли?!

– У нас завелась крыса. – В голове странно шумело, но мысли были чёткими и ясными. А ещё тянуло блевать. – Точнее, крот. Звали его… Блин, да как же звали эту морду…

А, вспомнил! Дмитрий Гаврилов. Эта тварь заминировала пусковую установку и принялась стрелять нам в спину. Я цел. С остальными плохо.

– Запуск имитаторов невозможен? – раздался по радио голос Глыбина. – «Воин» уже проходит внепространственный портал!

– Сама летающая платформа не пострадала. У этого была с собой только какая-то микробомба, которой только беременных кошек пугать. – Я с некоторым трудом подпрыгнул, вцепился в край летающей платформы и подтянулся. – Чёрт, блок управления всмятку! Починить… Можно, но не успею.

– Что же делать? Что же делать? Что же делать?! – запаниковал дядя Стёпа и, судя по звуку, начал рвать на себе волосы. Или это просто усилился треск помех?

– Спокойно, я знаю, что делать. – Рабочих компьютеров вокруг было много. И один из них всегда со мной, вернее, на мне. Увы, программировать его так, чтобы он самостоятельно послал ракеты правильным курсом, не было времени. Время, время… Вечно тебя всем не хватает! – У вас найдётся там под рукой кто-нибудь, кто понимает, как должны лететь эти штуки?… Так, секунду, сейчас найду чем себя привязать, и можем начинать.

– Что ты задумал? – не понял Глыбин.

– Буду вводить нужные целеуказания вручную, что ещё остается? – Отцеплять якорные цепи было не просто. И до жути дрожали руки. Предательницы. А ещё хотелось послать к чёрту фильтрованный воздух, откинуть забрало и вдохнуть воздух Циратры. Здесь, у самой земли, он наверняка пах травами. А выше начнётся морозная свежесть… – Нам нужен «Воин». А значит, и запуск этих ракет. И чёрт с тем, что они имитаторы. Скафандр этот гад, правда, чуть продырявил, но у меня полный тюбик герметика есть.

– Борька, ты рехнулся! – зашипел на меня дядя. – Выбрось эту идею из головы!

– Поздно. Ещё два якоря – и я стартую. – Конечно, мой вес создаст некоторый перегруз. Но будем надеяться, не слишком большой. Будем. Надеяться. Поскольку рассчитывать всё и откручивать ещё что-нибудь ненужное уже нет времени. Так, левую ногу привязать тросом к одному креплению, правую – к другому… – У нас просто нет времени придумывать что-то ещё. И я не хочу, чтобы все, кто погиб, погибли зря.

Целую минуту меня никто не беспокоил. Ну, кроме дяди Стёпы, орущего в эфир какой-то мат вперемежку с просьбами одуматься. Но потом и это прекратилось. Видимо, у него отобрали микрофон. Или моему родственничку просто по башке дали. Надеюсь, верен всё же второй вариант.

– Мои извинения, молодой человек. Я думал о вас куда хуже, чем вы того заслуживаете, – вернулся в эфир Глыбин. – Обещаю, первый памятник этой войны, который откроют на Циратре, будет именно вам.

– Не спешите меня хоронить. – Несмотря на плещущуюся в крови химию, было страшно до дури. Последний трос был отцеплен, и платформа понеслась вертикально вверх. Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. На плечи навалилась неприятная тяжесть и принялась вдавливать меня в стальной пол бывшей батисферы. – Я не в истребителе на таран иду. У меня ещё есть шансы приземлиться.

Если не сдохну от перегрузок. Если не собьют американцы, увидев на радаре, как какая-то фигня рвётся в космос. Если не сгорю в пламени стартовавших ракет и не вылечу за пределы платформы. Если кислорода хватит на пребывание в космосе, ведь мой скафандр все же скорее фильтрует окружающий воздух и для длительной работы в автономном режиме плохо приспособлен. Если я не замёрзну в верхних слоях атмосферы. Если сумею отцепить несколько пластин левитана и начать постепенное снижение. Если оно будет достаточно медленным, чтобы меня не размазало. Если, если, если…

– И всё равно, первый памятник на Циратре будет вам, – упорно стоял на своём Глыбин.

– Ловлю на слове, – кое-как прохрипел я, борясь с нарастающими перегрузками. – Буду жив – напомню. Ну а если нет – что там будет после, меня уже ни капельки не волнует!

– Зато оно должно будет волновать нас. А также будущие поколения жителей этой планеты. – Судя по голосу, Глыбин усмехнулся. – Итак, запоминайте, а лучше включите диктофон. Чтобы ввести в ракету целеуказания, нужно…

Мне кажется, мы поступили опрометчиво. – Медузоподобное создание, в котором люди о познали бы голову навестившего их пришельца, плавало в небольшом бассейне, вода которого была специально насыщена подходящими для впитывания питательными веществами. Говорить в привычном смысле слова оно не могло, однако собеседники прекрасно понимали исходящий от него язык запахов. Как-никак их виды находились в симбиотическом союзе уже много тысячелетий. – Эти люди и так слишком беспокойная раса. Наши действия, послужившие причиной обострения конфликта между их группировками, не принесут ничего хорошего. Следовало и дальше не вмешиваться в их жизнь. Возможно, с течением времени они перебесились бы.

– Протестую. – Колония червеобразных существ, чьи далёкие предки были паразитами, неспешно вгрызалась в тушку мелкого животного. Пасть всё ещё живого существа слегка дёргалась, пытаясь выпустить наружу тонкий скулёж, вызванный нестерпимой болью. Однако опасные для ведущих беседу существ челюсти, равно как и всё остальное тело, надёжно фиксировались на одном месте невидимыми силовыми полями. – Наши действия лишь послужили катализатором изменений в их обществе. Ускорили процессы как возможного развития, так и потенциальной деградации. Но выбор-то остался полностью за существами человеческой расы. Пусть уж сами разбираются, уничтожат они сами себя или переболеют детскими болезнями, объединятся и станут достойными членами галактического сообщества. И делают это побыстрее. Наличие в нашей зоне ответственности цивилизации, подвисшей в подобном состоянии, дурно сказывается на репутации… Кстати, надеюсь, мы оставили достаточно особей для воссоздания популяции этих существ? Собаки планеты Земля просто изумительны на вкус. Если люди всё же сумеют отбросить свои животные замашки, то могут засудить нас, если мы случайно лишили их подобного деликатеса.

– Но они не едят собак, – удивилась плавающая в бассейне медуза, у которой её симбионты обычно выполняли роль хватательных конечностей. – Они используют их в качестве домашних любимцев.

– Верны оба варианта, – подал голос висящий в сплетении электромагнитных полей мундир. Состоящая из особых волокон-микросхем ткань служила домом для обитающего в этом гибком компьютере искусственного интеллекта. Компьютерный разум имел своё мнение по любому вопросу и был вполне самостоятельной личностью, больше всего на свете обожающей тыкать органиков носом в их необразованность, вовсю пользуясь преимуществами электронной памяти. – Часть используется в пищу, часть выращивается в декоративных целях. Также распространена дрессировка особей в целях обнаружения нужных веществ или персон при помощи острых органов чувств данного вида. Что странно, к одним и тем же животным могут применяться всевозможные варианты в зависимости от того, какую именно линию поведения привили в детстве их настоящему хозяину.

– Дикость какая! – Колония разумных паразитов даже оторвалась от своего ужина, но почти сразу же вернулась обратно к конвульсивно вздрагивающей собачьей тушке. Слой кожи и мяса оказался уже пройден, на очереди перед ними были вкусные, восхитительно пульсирующие внутренние органы. – Просто не представляю, как нам общаться с ними, если люди всё-таки сумеют пройти свой путь. Собственное мнение по каждому вопросу у большинства особей… Жуткая несогласованность!

– Да кто поймёт этих приматов! – раздалось из бассейна с питательной средой. – Ещё раз повторяю: зря мы подарили им катализаторы для развития. Глядишь, испортили бы свою планетку атомной войной, поварились без атмосферы в лучах ультрафиолета тысячелетие-другое и поумнели бы… А так слишком легко и просто расширятся их возможности, которые не будет успевать контролировать разум. Передохнут ведь раньше времени, обезьяны бесхвостые. И вина эта ляжет на нас.

– Вот если освоят оставленные им как бы случайно подарочки и не сгинут в процессе, тогда и будем относиться к ним, как к полноценной разумной расе. Помогать, учить, испытывать чувство вины, если последствия вмешательства выйдут неблагоприятными. – Искусственный интеллект не привык бояться трудностей, сожалеть о содеянном и мечтать о несбыточном. – А пока, думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что судьба человечества нас не особо волнует…