Ну, чем первая серия этой сказки закончилась вы, детушки, конечно, помните.

Да! Да! Да! Избрали Емелю-дурака царём почти единогласно. Как сейчас помню, выборы в два тура проходили — умных всех ещё в первое голосование отсеяли, ну, а Емеля свою предвыборную компанию удачно провёл, наобещал, конечно, народу с три короба, мол, по щучьему велению, моему хотению, молочные реки, кисельные берега, и вообще, фермерство введём, переворот в сельском хозяйстве, вы уж мне поверьте, щуки зарубежные помогут, и опять же Международный валютный щучий фонд транш обещал выделить очередной для подъёма нашей родной Тридевятого царства экономики… В общем, всё будет о'кей, то есть по-моему хотению, по щучьему велению. А нам, робяты, только на печи лежать и в потолок поплёвывать, ни об чем таком голова даже с перепою болеть не будет.

Поначалу-то всё очень даже весело развернулось, водки появилось в Тридевятом государстве — хоть запейся, и средства заморские от запою завезены были. Опять же бабушка-щука поспособствовала. Процарствовал Емеля, лёжа на печи лет пять, всё указы издавал: мол, по-моему хотению, так, мол, и так… Сами понимаете, детушки, указы писать — большого ума не надо.

А народ-то в Тридевятом царстве стал замечать, что указы-то всё больше не по Емелиному хотенью, а по-щучьему велению пишутся.

Да и то, какое уж тут хотение, когда всё царство в долгах, как в шелках, из мужиков, кто и умел трудиться, с водкой, да всякими зельями заморскими совсем разучились. А от бабушки-щуки с векселями на оплату прежних и вновь наделанных долгов акул заморских понаехало…

И требуют:

— В уплату за прежние услуги и новые извольте отдавать руды, каменья самоцветные, злато, серебро, а — нет, так и царство по кусочкам отстегнуть извольте…

— А бабуся-щука велела низко кланяться, но теперича за водой вашим подданным самим ходить придётся. И на печи не раскатаетесь, с угольком опять же перебои начинаются, и вообще, энергетический кризис…

Вот ущучили, так ущучили!

Тут Емеля пригорюнился, хоть и писаный красавец был, а приуныл:

— Это как же? Это почему? Какой такой кризис?

— А такой! — отвечают министры. — Казна пуста! Долгов ещё при прежнем государе понаделали. А нынче с их щучьими величествами совсем народ обнаглел, бастуют, зарплаты за прошедший год требуют, шахтёров в забой не загонишь, на печи лежать привыкли, пораспустились, понимаешь. И большое запустение в нашем царстве обнаружилось.

Тут набольший министр внутренних дел вперёд выступил и Емеле на ушко шепнул:

— Страшно сказать, Ваше Величество, но у подданных ваших упорное мнение зреет, что даже во времена царствования, не тем будь помянут, Кощея Бессмертного так плохо в Тридевятом царстве народ не жил. Дескать, Кощей, хоть и зверствовал, и работать заставлял мужиков, но и своим вельможам сильно воровать не позволял. И при нём, де, столько дурости, как при Ваших Величествах, не бывало. Как бы возврата Кощеюшки не наметилось, не даром он, бессмертный.

— Гм! Не может быть! Не допустим! По щучьему велению… У нас нонче демократия! Это как же? Это что же? Измена! Тоталитаризьму захотели? Я вас мигом — по щучьему велению…

Однако веления и хотения в этот раз как-то не получилось… И у щуки-бабушки у самой плавники поопустились:

— Это надо ж, — говорит, — столько средств на Емелю-дурака и его Тридевятое царство извели, и всё как в прорву. Всё растащили, разворовали и всё так же на печах сидят и ни черта не делают. А ведь и печи у них уже без дров и без угля, и сантехника барахлит, а они всё дурака валяют, да на нас зубастых надеются. Тьфу на вас, дураков, чтоб вы пропали.

Вот так, по щучьему велению, оно, кажется, всё и вышло…

Да, нынче-то, как и прежде бывало, посадил дед репку, как сейчас помню, по весне это было. И вот ведь что удивительно, выросла репка, как и в прежние годы, большая-пребольшая.

Почесал дед затылок — одному не вытащить, всем миром надо бы навалиться. Вспомнил тут про бабку, про внучку, про Жучку, про кошку и про мышку.

Стал бабку кликать, а её в избе не найдёшь — в город в супермаркет поехала.

Внучку на сельхозработы хотел пригласить, а той некогда — телесериалы, бедная, никак досмотреть не может «Санту-Барбару», «Рабыню Изауру» и «Богатых, которые всё плачут». Ну что ты тут делать будешь?

Жучку свистнул. Прибежала Жучка — хвостом завиляла, а репку тянуть и её не допросишься, она, видите ли, своим породистым происхождением теперь озабочена, дворянские корни у своих прапрабабушек разыскивает.

Ну, на кошку дед уже и не надеялся. И точно, у той свои заботы — все наши мышки вдруг суверенитета затребовали, до драки дошло, Мурке вот даже хвост ободрали.

Подёргал дед репку, подёргал, а потом плюнул и запил от огорчения. А через недельку так примерно заглянул в огород, а от репки и следа почти не осталось, набросились на неё разные колорадские жуки и гусеницы — только хруст и чавканье стоит.

Прощай, репка!