«Была не была, — подумал Скипидаров, — выложу им всё начистоту, всё же мне с ними работать — руководители. Пусть знают: на что идут…»

Скипидаров посмотрел на сосредоточенные лица своего будущего научного руководителя и товарища завкадрами и начал:

— Я вам сразу скажу: профессию я свою знаю, но как специалист ещё окончательно не определился, не нашёл, так сказать, ещё своего подлинного призвания, хотя успехи уже во многих отраслях имеются. По профессии-то я химик, специалист широкого профиля. Работал во многих местах и, говоря грубо, мной в общем были везде довольны. Всюду я себя показывал только с лучшей стороны. Судите сами. Сразу после окончания института меня по распределению на мыловаренный завод направили, в лабораторию, как одного из самых выдающихся. И я себя у них быстро проявил — разработал новую марку мыла, «Леопардовое» называлось. Может, встречали, оно в таких продолговатых пакетах выпускалось, хорошее мыло, качественное. Правда, от населения сразу жалобы стали поступать: будто мыло это не моет, а наоборот, после него ещё грязнее становишься. Особенно женщины возмущались, писали, что кожа после мытья приобретает фиолетовый оттенок, местами появляются жёлтые и зелёные пятна, но я думаю, мыло здесь трудно винить, просто им неправильно пользовались. В инструкции по эксплуатации мыла совершенно определённо указывалось, что данное мыло от сырости портится, воды боится и на свету разлагается, поэтому хранить его надо в сухом тёмном месте, а употреблять, натирая кожу до придания ей требуемого блеска, только после этого следовало отмываться в воде. Но все мы знаем, как сильна ещё в людях инерция, привычка к старым устоявшимся схемам — требования инструкции игнорировались, поток жалоб всё увеличивался и мне пришлось перейти на другую работу. Я устроился на шоколадную фабрику, место вкусное, хорошее, и я там себя снова показал: изготовил специально для желающих похудеть новый сорт шоколада — «Гремучий». Вам, как специалисту, должно быть понятно, что это был новый шаг в шоколадном деле, ведь от шоколада обычно полнеют, а от моего начинали худеть, поскольку после первой же шоколадки внутри у вас всё начинало греметь, лязгать и две недели на еду вы просто смотреть не могли. Вот, например, мой шеф, как только наладили массовый выпуск «Гремучего», сбросил килограмм двенадцать в весе. Правда, он мне говорил, что шоколада в рот не брал, ему вполне хватило сатирических заметок в областной газете и нагоняев от начальства. Я, конечно, после внедрения своего шоколада пострадал. Вызвал меня директор, похвалил мои выдающиеся способности, но сказал, что у меня, пожалуй, слишком светлая голова для кондитерской промышленности и что у них нет возможностей для роста такого специалиста, как я. Директор добавил, что с моей стороны просто глупо губить свои таланты в такой малоперспективной области и что он меня рекомендует с самой лучшей стороны на завод ядохимикатов, там, говорит, такие люди, как вы, на вес золота, там у вас будет возможность развернуться. Показать себя во всей красе!

И меня перевели на завод. Ну, там я себя показал! Разработал новое высокоэффективное средство «Смерть клопам». Правда, средство оказалось слишком высокоэффективным, я в этом случае, видимо, переусердствовал. Это мне стало ясным по результатам испытаний.

«Смерть клопам» опробовали в одной отдалённой деревушке, по слухам перенаселённой этими милыми насекомыми. И хотя главная цель испытаний была достигнута — все клопы сдохли, испытания окончились для меня, можно сказать, трагически, и не только для меня. В результате опытов сдохли не только клопы, но и тараканы, мыши, коты, собаки, куры, гуси, кролики, а кроме того — четыре овцы, два козла и один поросёнок.

У председателя колхоза, в котором испытания проводились, инфаркт случился, в чём тоже почему-то обвинили моё эффективное средство. Но это несправедливо: из людей от «Смерти клопам», помимо меня, пострадал только один человек, сторож Евдоким, вот его мне особенно жалко: он, будучи навеселе, мою жидкость вместо «Экстры» заглотил, два стакана перевернул, прежде чем разобрался что к чему.

— И что с ним стало? — нетерпеливо спросил товарищ завкадрами. Несчастный случай на производстве? Летальный исход?

— Хуже. Ни черта ему не сделалось, а пить он после этого случая бросил, «Видеть, говорит, не могу теперь её, проклятую!» Всю получку своей старухе отдавать стал, а к водке больше и не прикасается. Недавно письмо с благодарностями прислал… А меня после этого к вам направили. Говорят, мои таланты лежат где-то в вашей области. — Скипидаров кивнул на огромный плакат, занимавший половину стены кабинета: «Пьянству — бой!». — В фармацевтику, значит, меня теперь! С вами буду работать, антиалкогольные таблетки создавать. Да вы не пугайтесь, Семён Гиппократович, я не подведу.

Скипидаров пожал руку своему новому руководителю и вышел.

Когда дверь за Скипидаровым закрылась, Семён Гиппократович остановил тоскующий взгляд на товарище завкадрами и произнёс:

— Эх, Федя!

— Что Федя? — ответил товарищ завкадрами. — Талантливый специалист, отличные рекомендации, куча авторских свидетельств, чего тебе ещё? Где я тебе другого такого найду?

«Да, — подумал Семён Гиппократович, — другого такого найти действительно трудно». И Семён Гиппократович снял трубку и позвонил жене:

— Мусик, — тихо сказал он, — ты сегодня вечерком в аптеку не зайдёшь? Нет, пока здоров… Ты мне там валидольчику десяток стандартов… Нет, не для опытов, для меня лично. К нам здесь нового специалиста назначили, и вот в связи… Я потом тебе объясню… — Семён Гиппократович подавил горестный вздох и положил телефонную трубку.

— Ну, что ж, — сказал он, — от судьбы не уйдёшь. Поживём — увидим.

Через месяц, говорят, он начал пить горькую.