Греческое слово «риторика», как известно, на русский язык переводится как «ораторское искусство». Это научная дисциплина, изучающая закономерности порождения, передачи и восприятия хорошей речи и качественного текста. В русском языке выражение появилось во времена Петра Великого и обозначало то, что мы сейчас можем назвать «вокабуляром», т. е. словарным запасом. Для этой главы «греческое» название выбрано не случайно — в ней пойдет речь о массе вещей, имеющих отношение к флоту и имеющих свой, «морской» смысл.

Начнем с того, что, как и в военно–морских силах других стран, в Российском Императорском флоте существовала достаточно сложная система наречения боевых кораблей.

Первое известное нам название крупного корабля русского флота — «Фредерик». Оно было дано в 1636 г. судну, построенному для России в Голштинии[1] в царствование царя Михаила Федоровича (деда Петра Великого). «Крестным отцом» его стал герцог Фридрих Третий, правивший в 1616—1659 гг.

Что же касается первого крупного боевого судна русской постройки — «Орла», то его имя было избрано отцом Петра, царем Алексеем Михайловичем. В изданном по случаю завершения постройки корабля царском указе было приказано «нашить» (прикрепить) по орлу на носу и на корме. С тех пор до 1917 г. существовала традиция украшать позолоченными геральдическими коронованными птицами оконечности кораблей 1–го и 2–го ранга. «Потерять корону» считалось дурным предзнаменованием (как минимум, разнос от начальства).

Первый фрегат Балтийского флота, заложенный в 1703 г. на Олонецкой верфи (современная Карелия), получил название «Штандарт». Название, по словам Петра Великого, было дано «в образ, понеже тогда четвертое море присовокуплено»[2]. Последней это имя носила императорская яхта, после коренной перестройки служившая в советском военно–морском флоте в качестве минного заградителя «18 марта»[3], «Марти»[4] и «Ока».

А самый первый линейный корабль русского флота — 58–пушечный «Гото Предестинация» («Божье предзнаменование») был заложен 29 ноября 1698 г. в Воронеже по чертежам Петра Великого. Отметим, что больше кораблей с таким названием в списках флота не было.

Еще одна интересная деталь. Существовала традиция, в соответствии с которой корабли, построенные в Архангельске, на протяжении нескольких десятилетий получали имена только по прибытии на Балтику и вхождении в состав Балтийского флота. До этого момента они носили лишь строительные номера.

В эпоху парового и броненосного флотов (т. е. с середины XIX в.) броненосцы и линейные корабли обычно наименовывались в честь линейных кораблей парусной эпохи. Так, флагман Черноморского флота дредноут «Императрица Мария», погибший седьмого октября 1916 г. в Севастополе при не до конца еще выясненных обстоятельствах, носил имя флагманского корабля вице–адмирала Павла Степановича Нахимова, на борту которого знаменитый русский флотоводец выиграл Синопское сражение с турецкой эскадрой.

С флагманским кораблем Нахимова связана еще одна история, также имеющая прямое отношение к преемственности названий кораблей Российского Императорского флота. На его предшественнике император Николай Первый в октябре 1828 г. пережил сильнейший шторм на пути из Варны в Одессу — корабль чудом не был выброшен на турецкий берег. Добавим, что плавание происходило во время очередной войны с Османской империей. В память об этом путешествии император приказал при строительстве новой «императрицы» вделать кусок форштевня (носовой оконечности) старого корабля в форштевень новой «Марии».

Другая большая группа названий — по местам известных сражений, выигранных российскими вооруженными силами на суше и на море. Примерами могут служить такие корабли, как «Гангут», «Синоп», «Бородино», «Севастополь», «Измаил», «Кинбурн», «Наварин» и «Петропавловск». Были также корабли, названные в честь сражений против «врагов внутренних», — например, «Вола» (в память победы над польскими повстанцами при одноименном местечке).

Особняком стоят парусные и паровые линейные корабли, носившие имя августейших особ — императоров и Генерал–адмирала Великого князя Константина Николаевича. Причем эту традицию не смогло нарушить даже катастрофическое для русского флота Цусимское сражение. Напомним, что в его ходе погиб эскадренный броненосец «Император Александр Третий», а эскадренный броненосец «Император Николай Первый» был сдан противнику. Оба эти названия возродились накануне Первой мировой войны.

Спущенный в феврале 1914 г. дредноут «Император Александр Третий» вступил в строй в июне 1917 г., причем уже под именем «Воля». В конце 1919 г. он попал под контроль белых и был снова переименован, на сей раз — в «Генерала Алексеева» (в честь одного из организаторов Белого движения). В 1920 г. корабль был уведен в Бизерту (Северный Тунис), где был интернирован французскими властями. В 1936 г. «Император Александр Третий» был разделан на металл во французском порту Брест, а его 305–мм орудия главного калибра были установлены на французских береговых батареях.

Что же касается линейного корабля–дредноута «Император Николай Первый», то он был спущен на воду лишь в 1916 г. После октября 1917 г. недостроенный корабль (в апреле 1917 г. его переименовали в «Демократию») был надолго поставлен на прикол, а в 1927 г., после длительных споров о необходимости достройки, передан на разборку одному из заводов в Николаеве.

Но бывали и исключения. Так, броненосцы–крейсеры «Ослябя» и «Пересвет» были названы в память мощных винтовых фрегатов середины XIX в. А те, в свою очередь, напоминали о подвигах героев Куликовской битвы 1380 г. Отметим, что «Пересвет» в конце 1904 г. был захвачен японцами при капитуляции Порт–Артура. Более 10 лет броненосец служил под флагом Страны восходящего солнца и именовался «Сагами»[5]. В 1916 г. его выкупило правительство Российской империи, после чего корабль–ветеран зачислили в состав Российского Императорского флота под тем же названием, но с понижением в классе — из эскадренных броненосцев (по новой классификации — линейного корабля) «Пересвет» был переформирован в крейсер. В том же 1916 г. корабль погиб на минах близ египетского города Порт–Саид.

Фрегаты и корветы, а также клиперы (до 1892 г. так весьма условно называли по старой памяти даже крейсера, технически уже сильно отличавшиеся от былых парусников) обычно называли в честь их предшественников.

В мае 1888 г. на воду на Балтийском заводе в Санкт–Петербурге спустили полуброненосный фрегат «Память Азова». Его прямым предшественником был парусный линейный корабль, сошедший со стапелей в Архангельске на 40 лет раньше, в апреле 1848 г. В 1860 г. линкор перестроили в блокшив, а еще через три года исключили из списков флота.

Был среди фрегатов и корабль с романтичным названием «Светлана».

…3 мая 1859 г. вряд ли кто–то из встречавших новый фрегат в Кронштадте[6] мог предположить, что командир корабля с 1874 г. Великий князь Алексей Александрович свяжет свою судьбу не только с парусно–винтовой «Светланой», но и с семьей автора одноименной баллады, великого русского поэта Василия Андреевича Жуковского.

Поэт умер в 1852 г., а его десятилетняя дочь Александра Васильевна стала фрейлиной императрицы Марии Александровны, супруги императора Николая Первого. Вдова Жуковского страдала психическим расстройством и не могла заботиться о своих детях (помимо Александры в семье был еще сын Павел). Роман Александры Жуковской и Великого князя был недолгим — царственный отец, император Александр Второй, отправил Алексея в плавание.

Сын Александры Жуковской и будущего последнего Генерал–адмирала Российского Императорского флота вначале носил титул барон Седжиано — Александра вышла замуж и уехала в Германию. В 1892 г. она умерла в столице Саксонии Дрездене в возрасте 50 лет.

Ребенок был полностью обеспечен отцом, а впоследствии получил и российское дворянство. Указом брата Алексея, императора Александра Третьего, от 21 августа 1884 г. барон Алексей Седжиано был возведен, с нисходящим его потомством, в графское Российской империи достоинство, с присвоением ему фамилии «Белевский» и отчества Алексеевич. Добавим, что графом Белевским Александр Седжиано стал не случайно — из города Белева происходил Василий Жуковский.

«Светлана» была списана в 1892 г. Пришедший ей на смену крейсер–яхта Генерал–адмирала Великого князя Алексея Александровича (как видим, он отличался постоянством) погиб в Цусимском сражении.

Последняя «Светлана» была спущена на воду в 1915 г… Через 10 лет крейсер, достраивавшийся уже при советской власти, переименовали в «Профинтерн» (в честь Красного интернационала профсоюзов), а в 1939 г. — в «Красный Крым» (за два года до того Профинтерн прекратил свое существование). В 1942 г. корабль был удостоен гвардейского звания, а в спустя 17 лет сдан на слом.

Парусный фрегат «Аврора», совершивший в 1853—1857 гг. кругосветное плавание, передал свое имя бронепалубному крейсеру 1–го ранга, известному почти всем. По крайней мере — представителям старшего поколения россиян. Гораздо меньше известно о том, что от угрозы разборки на металл «крейсер Революции» спасло, возможно, лишь начало Великой Отечественной войны.

С сентября 1940 г. по 16 июня 1941 г. «Авророй» именовался одновременно и легкий крейсер «Адмирал Бутаков», спущенный на воду Путиловским заводом еще в июле 1916 г., а с 1917 г. стоявший на приколе в законсервированном состоянии. В 1926—1935 гг. он носил название «Ворошилов». В конце 1930–х гг. «Бутакова» планировалось превратить в учебный крейсер, однако достроить корабль не успели. В апреле 1942 г. он погиб в результате прямого попадания тяжелого артиллерийского снаряда на стоянке в Ленинградском торговом порту.

Но вернемся к 16 июня 1941 г. В этот день под названием «Аврора» в списки Военно–морского флота СССР был зачислен легкий крейсер типа «Чапаев». Однако в связи с началом Великой Отечественной войны ни «Аврору», ни однотипные «Ленин», «Дзержинский» и «Лазо» так и не начали постройкой.

Пароходофрегаты передавали свои названия либо канонеркам («Отважный», «Храбрый», «Грозящий» и «Гремящий»), либо крейсерам («Богатырь» и «Рюрик»).

Теперь перейдем к корветам.

В 1865 г. в Николаевском Адмиралтействе на воду спустили парусно–винтовой корвет «Память Азова», который прослужил до 1883 г. В 1883—1907 гг. Черное море бороздил крейсер «Память Меркурия», первоначально, в 1882—1883 гг., носивший название «Ярославль». Его имя перешло в начале XX в. к бронепалубному крейсеру, однотипному со знаменитым «Очаковым».

Судьба на долю этого крейсера выпала более чем интересная. Можно даже сказать, что судьба эта была характерной для многих кораблей Российского Императорского флота первой половины XX в. В списках флота он появился в 1901 г. как «Кагул», а «Памятью Меркурия» стал весной 1907 г. — его прежнее название было передано все тому же «Очакову».

После окончания Гражданской войны неисправный крейсер, в отличие от все того же «Очакова», уже числившегося в списках Белого флота как «Адмирал Корнилов», остался в Севастополе и после ремонта вошел в состав красных морских сил Черного и Азовского морей (будущего Черноморского флота). В 1922 г. его переименуют в «Коминтерн», а чуть позже переформируют в учебный крейсер.

С начала Великой Отечественной войны старый корабль использовался как минный заградитель. В следующем году крейсер тяжело повредила германская авиация, он был разоружен и затоплен в качестве брандера–волнолома в устье грузинской реки Хоби. Возможно, там он находится и по сей день.

Поклонники творчества Константина Станюковича наверняка помнят повесть «Вокруг света на „Коршуне“», посвященную кругосветному путешествию юного моряка на одноименном корвете в начале 1860–х. Действительно, в списках Русского флота во второй половине XIX в. числилось три корвета с «птичьими» названиями. Это были «Сокол», «Ястреб» и «Кречет». Все они были построены в Николаевском Адмиралтействе и все годы своей службы провели в Черном море. Однако, как видим, «Коршуна» среди них не было.

Между тем «прототипом» «Коршуна» был корвет «Калевала», спущенный в 1858 г. в финском городе Або (ныне Турку). Именно на нем будущий писатель совершил кругосветное путешествие, впечатления от которого впоследствии описал во многих своих книгах. Корвет был списан в 1872 г. и является редким (наряду со «Светланой») примером присвоения боевому кораблю «литературного» названия. Как известно, «Калевала» — карело–финский народный эпос, свод эпических, свадебных, заклинательных текстов.

Еще более легким типом крейсеров были клиперы, строившиеся как быстроходные (по меркам второй половины XIX в.) разведчики. Строительство клиперов производилось с середины 1850–х до середины 1880–х гг. четырьмя сериями (два корабля были единичной постройки), причем наиболее часто названия кораблей вызывали ассоциации… с кавалерией.

Среди родственников обычных гражданских «хлопчатобумажников» и чайных клиперов (типичным представителем этого класса, правда — чисто парусным, является знаменитая «Катти Сарк»[7]) можно обнаружить «Джигита», «Наездника», «Всадника», «Вестника». Неудивительно, что эти корабли очень часто путали.

Среди клиперов попадались и «лихие люди» — «Разбойник», «Опричник», «Абрек», «Гайдамак» и «Забияка». Несколько кораблей этого класса были названы в честь солдат различных частей, участвовавших в Крымской войне 1853—1856 гг. («Пластун» и «Стрелок»).

Четыре клипера получили свои имена по названиям драгоценных и полудрагоценных камней. Так появились «Алмаз», «Жемчуг», «Изумруд» и «Яхонт». Все они (кроме «Яхонта») позже передадут свои названия крейсерам 2–го ранга начала XX в.

Отдельно скажем о клипере «Крейсер», названном в честь фрегата, на котором в 1821—1825 гг. совершил кругосветное плавание будущий адмирал Михаил Петрович Лазарев. В 1909 г. клипер (к тому времени уже переформированный в крейсер 2–го ранга) был переформирован в транспорт и стал «Волховом». Еще через восемь лет ни в чем не повинный и совершенно аполитичный «Волхов» снова сменил название, став, внимание! — «Новорусским»! Особенно пикантно это название звучит еще и потому, что корабль в тот момент использовался как плавучая тюрьма.

Вспомогательные крейсера (вооруженные торговые суда) чаще всего получали имена в честь рек империи. Андреевские флаги несли «Кубань», «Дон», «Урал», «Терек», «Днепр», «Рион» и так далее.

Первый русский малый миноносец, внешне скорее напоминавший паровую яхту, носил символическое название «Взрыв». А последующих носителей торпед в Балтийском и Черном морях поначалу называли в честь портовых городов. Потом перешли к островам и рекам. Вот плавали корабли, носившие имена типа «Нарген», «Уссури» и «Батум».

Последним «именным» малым миноносцем Российского Императорского флота стал заложенный в июле 1893 г. «Пакерорт», названный в честь мыса у входа в Балтийский порт (ныне эстонский город Палдиски). 8 апреля 1895 г., одновременно с другими своими собратьями, он получил вместо имени номер. С этого момента он именовался «миноносцем № 120».

Более крупные миноносцы, будущие эсминцы — их еще именовали истребителями миноносцев или просто истребителями, либо «дестроерами»[8] — сначала получали опять же «птичьи» и «рыбьи» названия («Пеликан», «Альбатрос» «Сом», «Кит» и т. д.). Затем часть из них переименовали, дав имена по первым буквам серий. Так появились серии на «Б», «В», «Г», «Д», «Ж», «З», «И», «Р», «С», «Т» (например, «Буйный», «Видный», «Громкий», «Достойный», «Живой», «Заветный», «Исполнительный», «Разящий», «Скорый», «Точный»). Отдельная серия, строившаяся для Черноморского флота, неофициально именовалась «ушаковской» — входившие в нее корабли были названы в честь побед адмирала Федора Федоровича Ушакова. В именах 8 эскадренных миноносцев серии были отражены такие победы русского флота в Черном и Средиземном морях, как Корфу[9], Фидониси[10], Керчь[11] и т. д.

Некоторые минные крейсера носили имена былых клиперов. Андреевские флаги носили такие представители этого класса, как «Абрек», «Всадник» и «Гайдамак». Напоминал о старых клиперах и эсминец типа «Новик» времен Первой мировой войны — «Забияка».

Особняком стоят минные крейсера (будущие эскадренные миноносцы) построенные после Русско–японской войны. Среди них был «Донской казак» (Всевеликое войско Донское собрало 900 тыс. рублей), «Эмир Бухарский» и «Москвитянин» (вассальный монарх императора Всероссийского и москвичи передали в фонд постройки кораблей по одному миллиону рублей) и «Казанец» (Казанское земство собрало 300 тыс. рублей).

Служили в русском флоте и боевые корабли, напоминавшие о трофеях моряков Российского Императорского флота. Так, название эскадренного броненосца «Ретвизан» («Справедливость») напоминает о пленном шведском линкоре, а эсминца «Азард»[12] — о захваченной французской шняве.

Особо стоит сказать о кораблях массовой постройки — винтовых канонерских лодках периода Крымской войны (строились в 1854—1856 гг.) и миноносках 1877—1878 гг.

Среди канонерок были «рыбы» (от благородной «Стерляди» до простого «Ерша») и «погодные явления» (от «Молнии» до «Тумана»). В списках можно обнаружить «Хвата», «Балагура» и «Щеголя». Кроме того, имелась целая коллекция «лиц дурного поведения» (от «Шалуна» до «Забияки»), насекомых (от «Комара» до «Пчелы»). Достойно была представлена даже нечистая сила — «Русалка», «Баба Яга», «Ведьма», «Леший», «Домовой», «Оборотень».

Впрочем, такие названия не были чем–то экстраординарным. В списках Русского флота числились броненосные башенные лодки (мониторы) «Вещун» и «Колдун», а также вполне себе языческий «Перун».

Были также канонерки, названные в честь народов Дальнего Востока (достаточно вспомнить знаменитый «Кореец»), казачьих войск («Донец», «Кубанец» и другие), а также ластоногих («Сивуч», «Бобр», «Тюлень»).

Что же касается миноносок, то они, главным образом, назывались именами птиц, рыб и других животных.

Подводные лодки Российского флота практически все носили названия, связанные с животным миром. Первая лодка — «Дельфин» — первое время в целях секретности именовалась «миноносцем № 150», а законные права класс подводных лодок получил лишь 6 марта 1906 г. До этого все корабли по привычке классифицировались как миноносцы.

Естественно, большая часть кораблей морских глубин носила «рыбьи» названия. В Русском флоте были представлены «Акула», «Бычок», «Ерш», «Камбала», «Карась», «Карп», «Кета», «Кефаль», «Лосось», «Макрель», «Минога», «Налим», «Окунь», «Осетр», «Палтус», «Плотва», «Пескарь», «Сиг», «Скат», «Сом», «Стерлядь», «Судак», «Угорь», «Форель», «Щука» и «Язь». Выбрасывали воду из балластных цистерн «китообразные» и «ластоногие» — «Кашалот», «Кит», «Морж», «Нарвал», «Нерпа» и «Тюлень». Не были забыты также морские и водоплавающие птицы — «Гагара», «Лебедь», «Орлан», «Пеликан» и «Утка».

Большой группой выступали хищники семейства кошачьих — «Барс», «Гепард», «Кугуар», «Львица», «Пантера», «Рысь», «Тигр» и «Ягуар». Прочее зверье «делегировало» в подводный флот «Вепря» и «Волка». Моря бороздили даже пресноводные пресмыкающиеся — «Аллигатор», «Змея», «Кайман» и «Крокодил». Не обошлось и без наводящих страх мифологических существ — «Дракона» и «Единорога» (последнее название в XIX веке носила броненосная башенная канонерка, позже переформированная в броненосец береговой обороны).

Примечательно, что часть подлодок переняла имена винтовых корветов середины XIX в. В те годы также был «Вепрь», «Волк» и «Рысь». Все они были построены в Охтинском Адмиралтействе (Санкт–Петербург), а летом — осенью 1857 г. переведены в Черное море, где и прошла вся их дальнейшая служба.

Носили подводные лодки и названия, выпадавшие из общей системы. Корабль под названием «Фельдмаршал граф Шереметев» (в 1917 г. переименованный в «Кету») получил свое название в честь полководца эпохи Петра Великого, потомок которого субсидировал постройку лодки. Первый в России подводный минный заградитель стал «Крабом».

Серии подлодок, строившихся из деталей американской компании «Голланд» («Holland»), не мудрствуя лукаво, дали вместо «собственных имен» индексы «АГ» («американский Голланд»), за которыми следовали порядковые номера. Отметим, что подлодка, названная «АГ-13», спустя восемь месяцев после спуска на воду была (видимо, на всякий случай) переименована в «АГ-16».

Но наиболее экзотическое название имела одна из подлодок, построенных на добровольные пожертвования после Русско–японской войны. Какие ассоциации может вызывать у непосвященного человека служивший в составе военно–морского флота корабль под именем «Почтовый»?

А объяснялось все просто — лодка была построена на средства, собранные почтовыми служащими Российской империи. «Почтовый» вписал свое имя в историю российского подводного флота и по другой причине — это было первое подводное судно, оснащенное так называемым «единым» двигателем, под которым подлодка могла идти как на поверхности, так и вод водой.

На корабле было два двигателя внутреннего сгорания (дизеля тогда еще были слишком капризными), каждый мощностью 130 л. с… Под водой работал лишь один из них, позволявший кораблю идти со скоростью 6,2 узла[13]. Сжатый до 200 атмосфер воздух для двигателя хранился в 500 баллонах общей емкостью 12 м3, чего хватало на пять часов работы двигателя. К сожалению, первый опыт оказался неудачным — подлодку сильно демаскировал след из мельчайших пузырьков выхлопных газов, тянувшийся за кораблем.

Несколько особняком стоит и название шхуны, служившей в конце XIX в. на Дальнем Востоке — «Крейсерок».

17 августа 1886 г. клипером «Крейсер» была захвачена браконьерская зверобойная шхуна «Генриетта», шедшая с грузом мехов, моржовых клыков и китового уса. После длительных разбирательств, 28 июня 1889 г. 45–тонный корабль был зачислен как «Крейсерок» в списки Сибирской флотилии (прообраз будущего Тихоокеанского флота), а уже в ноябре того же года погиб во время шторма.

Немало кораблей во второй половине XIX — начале ХХ в. было названо в честь российских флотоводцев и офицеров. Из адмиралов этого удостоились основоположник пароходной тактики Григорий Иванович Бутаков, кругосветный мореплаватель и командующий Черноморским флотом Михаил Петрович Лазарев, герои обороны Севастополя в 1854—1855 гг. Владимир Алексеевич Корнилов и Павел Степанович Нахимов, исследователь Дальнего Востока Геннадий Иванович Невельской, флотоводцы Дмитрий Николаевич Сенявин, Григорий Андреевич Спиридов, Федор Федорович Ушаков, Степан Осипович Макаров и Василий Яковлевич Чичагов.

Имя вице–адмирала Андрея Александровича Попова было увековечено еще при его жизни. Его получил круглый броненосец береговой обороны, причем все круглые суда было высочайше повелено именовать «поповками». По иронии судьбы, корабль пережил своего «крестного» — он был списан спустя лишь пять лет после его смерти, а еще через восемь лет — сдан на слом.

Особняком стоит адмирал Василий Степанович Завойко, руководитель обороны Петропавловска–Камчатского в 1854 г. от англо–французской эскадры. В его честь было названо судно, состоявшее в Военном ведомстве в качестве яхты Камчатского губернатора.

Семь кораблей получили свои имена в честь офицеров, находившихся в момент совершения своих подвигов в чине капитана 1–го и 2–го рангов, либо в чине капитан–лейтенанта. Так чтили память сподвижника Петра Великого Конона Никитича Зотова, взявшего в 1799 г. с небольшим отрядом моряков Неаполь, Григория Григорьевича (Генриха) Белли, героя Русско–турецкой войны 1828—1829 гг. Александра Ивановича Казарского, героя Русско–турецкой войны 1787—1791 гг. Христиана Ивановича (Иоганна Рейнгольда) Сакена, кругосветного мореплавателя Ивана Николаевича Изылметьева, героя Русско–турецкой войны 1877—1878 гг. Николая Михайловича Баранова, героев Русско–японской войны Владимира Николаевича Миклухи (брата знаменитого путешественника), Георгия Федоровича Керна и Константина Константиновича Юрасовского. Имена их носили минные крейсера и эскадренные миноносцы.

На бортах были отмечены и подвиги офицеров, состоявших в лейтенантском чине. Речь идет о герое Русско–турецкой войны 1787—1791 гг. Ломбарде (даты рождения и смерти неизвестны), создателе проекта подводной лодки Александре Сергеевиче Боткине (кстати, еще одни редкий случай — корабль получил имя при жизни офицера), участнике подавления «Боксерского восстания» в Китае Евгении Николаевиче Буракове, герое Чесменского сражения 1770 г. Дмитрии Сергеевиче Ильине, героях Русско–турецкой войны 1877—1878 гг. Измаиле Максимовиче Зацаренном[14], Федоре Васильевиче Дубасове и Александре Павловиче Шестакове, участниках и героях Русско–японской войны Николае Александровиче Кроуне, Еремее (Ермии) Александровиче Малееве и Александре Семеновиче Сергееве, полярных исследователях Петре Кузьмиче Пахтусове, Дмитрии Леонтьевиче Овцыне, Степане Гавриловиче Малыгине и Алексее Ивановиче Скуратове.

Три эсминца были названы в честь героев инженер–механиков Русско–японской войны — Владимира Спиридоновича Анастасова, Павла Михайловича Дмитриева и Василия Васильевича Зверева. До этого традиции увековечивания памяти офицеров — специалистов флота в России попросту не существовало.

Справедливости ради заметим, что в честь «нижних чинов» корабли в царском флоте не называли. Исключение — построенная в Порт–Артуре подлодка «Матрос Кошка»[15], но она официально в списки флота не зачислялась.

Бриги обычно называли в честь греческих героев.

Вспомогательные суда нарекали обычно по названиям припортовых местностей, либо больших рек. Так, при Архангельском порте «работал» баркас «Кузнечиха», была серия «речных» транспортов, а в Черном море ходили шхуны «Ингул», «Псезуапе», «Туабсе», «Новороссийск» и другие. Ледоколы и буксиры могли носить имя «Силач» либо «Надежный». А суда, предназначенные для доставки питьевой и котельной воды на рейд, назывались, естественно, «Водолей». Минные заградители носили имена рек.

Могли быть и исключения из правил. Так, в списках флота могли обнаружиться корабли с названиями, сравнимыми с «Бедой» легендарного капитана дальнего плавания Христофора Бонифатьевича Врунгеля. Чего, например, стоят шхуны «Скучная» и «Унылая», галеры «Анчоус» и «Веселая», бот «Битюг» и флашхоут «Жаба».

Особый разговор о мобилизованных судах из состава черноморского Российского общества пароходства и торговли (РОПиТ). Среди них можно было встретить такие «перлы» (кстати, такие корабли обычно почему–то не переименовывали), как «Батюшка», «Матушка», «Братец», «Крикун», «Болтун», «Дочка», «Брат» и т. д.

Заметим, кстати, что известнейшее детище вице–адмирала Степана Осиповича Макарова — ледокол «Ермак» — никогда не состояло в списках Российского Императорского флота. Его владельцем было Министерство финансов, хотя во время похода под руководством Макарова к Северному полюсу командование судна и было укомплектовано, главным образом морскими офицерами. В этой связи не лишним будет вспомнить одно не слишком известное высказывание Степана Осиповича:

Вполне естественно, что наиболее желанными гостями на боевых кораблях были родственники офицеров. К уходу в дальнее плавание (как говорили раньше — «в дальнюю») кают–компания и офицерские каюты бывали заполнены членами семей моряков, готовившихся к долгой разлуке. Не менее желанными гостями они были по приходе корабля в базу. Чаще всего такие проводы видел Кронштадт. Из Севастополя в дальние плавания за границу ходили редко.

Перед уходом на корабле устраивался небольшой банкет в кают–компании для родственников офицеров. Съезжались отцы, матери, братья, сестры, а также невесты. За несколько дней до грустного торжества расставания составлялось меню, начищалось столовое серебро, натирался хрусталь и стекло. «Моряки — народ гостеприимный и любят угостить», — описывал такие проводы Константин Станюкович в повести «Вокруг света на „Коршуне“».

Корабли «в дальнюю» уходили чаще всего, как мы помним, из Кронштадта. Для доставки в главную базу флота из Санкт–Петербурга) многочисленных гостей (как постоянных жителей столицы, так и иногородних, специально прибывших в город по такому поводу) казной изредка даже арендовались небольшие рейсовые пароходы, однако чаще всего для этого пользовались судами, осуществлявшими регулярные пассажирские перевозки. Понятия «закрытый город» в Российской империи не существовало, поэтому добраться до Кронштадта было совсем не сложно.

Естественно, ни одно прощальное застолье не обходилось без традиционных тостов в честь моряков, уходивших в плавание. Любопытная деталь — за Русский флот присутствующие всегда кричали «ура!» гораздо громче, чем за государя императора. Тем не менее, за царя всегда пили стоя. В отличие от англичан, где на возглашенный тост «Джентльмены, король!» всегда вскакивали и вскакивают только офицеры морской пехоты. Право пить сидя было даровано офицерам Флота Его Величества уже много веков назад.

Возвращение корабля в родной порт обставлялось куда менее торжественно. Вновь прибывшее судно проверялось на предмет ввоза запрещенной литературы, а также партий товаров, подлежавших таможенному обложению. Исключение составляли вина, которые закупались по дороге в Италии, Испании и Португалии для Морских собраний[40], а также по заказам государственных учреждений. С усилением в России революционного движения — особенно после покушений на императора Александра Второго — каждый прибывший корабль дотошно проверялся полицией и жандармами. Без этого сообщение с берегом было невозможно. Кроме того, многие корабли ждал императорский смотр, а перед ним спецслужбы должны были попытаться обнаружить и пресечь возможную крамолу.

Высшим проявлением уважения к гостю на корабле, а также к берегу был артиллерийский салют. Его производство жестко регламентировалось и зависело от множества условий. Главное из них — число выстрелов всегда нечетное (как мы увидим ниже, это стало правилом не сразу). И еще одна важная ремарка — согласно международным законам, корабль салютует только в тех портах, где ему могут ответить.

Согласно Морскому уставу Петра Великого, Генерал–адмиралу надлежало салютовать из 13 орудий, другим адмиралам — из 11 орудий, вице–адмиралу — из девяти орудий, а шаубенахту (этот чин был позже заменен контр–адмиральским) — из семи орудий. В более поздние времена все обладатели адмиральского чина получили право на 11 выстрелов. «Сие же число» полагалось «употреблять при подымании и спускании флага аншеф командующего[41] по рангам, как выше писано». Флагман флагману отвечал равным числом выстрелов. «Партикулярному» (обычному) капитану (т. е. командиру корабля) Генерал–адмирал салютовал на приветственный салют четырьмя залпами, а прочие флагманы — двумя.

Русскому военно–морскому флагу салютовали девятью орудийными залпами; русской крепости предназначалось семь пушечных выстрелов от обычного корабля и пять пушечных выстрелов — от флагманского.

Вот пример подготовки и проведения салюта на русском корабле, салютующего адмиралу, из повести Константина Михайловича Станюковича «Вокруг света на „Коршуне“»:

После прочтения в юношеском возрасте знаменитого романа Алексея Силыча Новикова–Прибоя «Цусима» я, как помнится, впал в состояние полного шока. Получалось, что свой беспримерный кругосветный переход русская эскадра совершила, ведомая офицерами, любившими при первой возможности «заложить за воротник». Причем матросы не сильно отставали от офицеров.

Но пробуем посмотреть на ситуацию с питием в Русском флоте как можно более непредвзято. Для начала обратимся к знакомому нам уже Морскому уставу императора Петра Великого. Царь, как известно, любивший в свободное время активно поучаствовать в «баталиях с Ивашкой Хмельницким», в часы служебные к пьяницам был просто беспощаден.

Тем, «кто придет на вахту пьян», полагалось крайне суровое наказание. У офицера на первый раз вычитали месячное жалованье. При повторении проступка следовало лишение чина на время либо навсегда. Матроса ожидало «биение у машты». Исключений не делалось.

Жестокая кара ожидала и тех моряков, «кто во время бою на карауле, в ходу на парусах, или всегда пьян и непотребен будет». В бою или в виду неприятеля их полагалось «лишать живота», вне зависимости от чина. Если же проступок обнаруживался при нахождении в карауле, то «лишение живота» могло быть заменено вечной или длительной ссылкой на галеры, «по важности вины». Пьянство в момент плавания под парусами гарантировало офицеру потерю месячного жалованья, а рядовому — наказание «кошками»[62] у мачты.

Особо оговаривалась и ответственность начальства.

«…Командиру корабля надлежит за подчиненными своими обер— и ундер–офицерами и рядовыми смотреть, дабы в трезвости были, и наказывать оных по обстоятельству дела; а ежели который офицер часто будет употреблять, или в прочих непотребностях явится, то перьво вычетом жалования наказывать; а ежели не уймется, то о том донести командующему флотом. И тогда, ежели иноземец, без апшиду[63] выбит будет, а если подданной[64], лишением чина или прочим названием наказан будет», — гласит Устав.

Не были забыты и те, «кто в пьянстве зло учинит, или дело свое пренебрежет». В этом случае требовалось не только «извинением прощение получить». Преступник должен был «по вине вящщею жестокостью наказан имеет быть, яко пренебрегатель своей должности».

Не изменились традиции и в XIX веке.

«…У большинства людей, незнакомых с бытом моряков на море, почему–то существует странное и решительно ни на чем не основанное мнение, будто морские офицеры в плавании злоупотребляют в кают–компании крепкими напитками, или „заливают морскую скуку“. Это величайший вздор из всех вздоров. Даже тени чего–либо подобного нет в действительности, — писал в 80–х гг. XIX в. литератор и военный публицист Всеволод Владимирович Крестовский. Для моряка в море „нет скуки“, так как скучать ему попросту некогда. — В море моряки пьют менее, чем где–либо. Рюмка водки перед закуской, рюмка марсалы[65] за обедом — вот и все, да и эту–то дозу принимает далеко не каждый».

Откровенно говоря, морскому офицеру на корабле и действительно выпивать было особо и некогда. Начнем с того, что он ежедневно четыре часа проводил на вахте. Были у него и другие обязанности. Например, исполнявший обязанности (как тогда говорили — «исполнявший должность») младшего офицера кадет Морского корпуса Владимир Ашанин (за этим именем скрывается в повести Константина Михайловича Станюковича «Вокруг света на „Коршуне“» сам автор книги) сразу же по прибытии на корабль получил от старшего офицера массу обязанностей и задач.

Вместе с четырьмя уже окончившими курс Морского корпуса гардемаринами[66] еще несовершеннолетний кадет должен исполнять обязанности подвахтенного — т. е. помощника вахтенного начальника (в конце XIX — начале XX в. эта должность именовалась «вахтенный офицер»). Володе необходимо было постоянно находиться на баке[67] корабля и следить за выполнением приказаний вахтенного начальника. В его обязанности входило наблюдение за парусами на фок–мачте (минимум три — фок, фор–марсель и фор–брамсель), кливерами, часовыми на носу (впередсмотрящими) и за исправностью носовых огней[68].

Вне вахт юному моряку предстояло помогать офицеру, который заведовал одним из матросских кубриков[69], самостоятельно заведовать и отвечать за исправность командирского вельбота (шестивесельной разъездной шлюпки). Кроме того, согласно судовому расписанию, во время авралов[70] он должен был неотлучно находиться при командире корвета.

Ашанину также настоятельно рекомендовалось познакомиться с паровой машиной корвета (ему предстояло гардемарином нести и машинные вахты), а также «навостриться» по штурманской части. Как видим, в плавании свободного времени оставалось довольно мало.

Добавим, что после производства в гардемарины в круг обязанностей молодого моряка вошло и заведование двумя артиллерийскими орудиями корвета.

Не стоит забывать и о том, что подавляющее большинство офицеров во время Станюковича были «строевыми», а не специалистами — исключение составляли артиллеристы, штурманы и инженер–механики. Ситуация коренным образом изменилась к началу ХХ в.

Возьмем, к примеру, офицерский список эскадренного броненосца «Ослябя» на начало 1904 г. На корабле числятся 26 человек командного состава. Отметем двух врачей и священника, а также командира со старшим офицером. Остается 21 офицер, из которых лишь семеро — вахтенные начальники и вахтенные офицеры, отвечающие (теоретически) лишь за несение вахт.

Получается, что 14 офицеров были специалистами в какой–либо области. В списках корабля числится ревизор (ответственный за финансово–хозяйственную часть «Осляби»), два минных офицера (отвечали также за электроснабжение корабля и работу всех электроприборов), три артиллериста, два штурмана и инженер–механик.

Но вернемся к вахтенным начальниками и вахтенным офицерам. Каждый из них вне вахты выполнял обязанности типа тех, что были возложены на кадета Ашанина, а также командовал плутонгом (группой) артиллерийских орудий своего корабля. Часть офицеров стояла во главе рот, на которые делились матросы боевых кораблей (эскадренных броненосцев, броненосцев береговой обороны и крейсеров).

Еще большей была концентрация офицеров–специалистов на кораблях размером поменьше — канонерках и миноносцах.

Командный состав мореходной канонерской лодки «Кубанец» состоял из 11 человек, включая врача (священника кораблям 2–го ранга, к которым относились мореходные канонерки, не полагалось). Помимо командира и старшего офицера, а также уже лишь двух вахтенных начальников (вахтенных офицеров не было), канонерка имела на борту ревизора, минного офицера, артиллериста, ревизора, штурмана и двух инженер–механиков.

В списках миноносца «Бедовый» (именно на нем спустя год будет сдан японцам при Цусиме вице–адмирал Зиновий Петрович Рожественский) было лишь пять офицеров. Среди них — командир (старшего офицера, так же как и врача, священника, штурмана и ревизора, на корабле не было), два вахтенных начальника, командовавшие в бою артиллерией и минными (торпедными) аппаратами, минер и старший судовой механик. Впрочем, и численность нижних чинов на «Бедовом» была невелика — всего 58 человек против 169 на «Кубанце» и 754 — на «Ослябе».

Было бы неправдой, однако, сказать, что офицеры флота были поголовно трезвенниками.

Начнем с того, что для обитателей кают–компании существовало понятие «казенного вина». Речь шла, правда, не о водке, а о мадере, которую полагалось предлагать каждому офицеру за обедом и за ужином.

Вполне возможно, что немалую роль в репутации моряков как беспробудных пьяниц сыграли люди типа лейтенанта Ивана Александровича Нелидова, изобретателя знаменитой в свое время «нелидовской настойки» и известного флоту под прозвищем «дядя Ваня». Это была обычная «казенная» водка, настоянная на красном стручковом перце до темно–вишневого оттенка. Обычно ее добавляли в рюмки по нескольку капель, и только сам «изобретатель» рисковал употреблять ее в чистом виде. Флоту была известна жутковатая история о том, как две дамы–иностранки по время приема на корабле, где служил «дядя Ваня», как–то спутали «нелидовку» с «вишневкой». Дегустация чуть было не обернулась летальным исходом.

Но все–таки, несмотря на наличие в списках Российского Императорского флота людей типа «дяди Вани», о гомерическом пьянстве говорить не приходилось. Свидетельством тому могут быть как воспоминания моряков, так и людей, не имевших к флоту прямого отношения. К примеру, адмирал Николай Оттович фон Эссен, герой Русско–японской войны, командовавший в первые годы Первой мировой войны Балтийским флотом, по свидетельству современников, «был беспощаден», если причиной посадки кораблей на мель оказывался алкоголь.

Случалось, что командиры кораблей требовали списания пьяниц на берег. Слово уже знакомому нам контр–адмиралу Старку:

В Российском Императорском флоте существовал строжайший запрет на политическую деятельность. Причем «табу» это было скорее неформальным. Это, возможно, и обеспечивало его соблюдение.

Более того, даже те морские офицеры, что считались во флоте либералами, установленных неписаных правил, в большинстве своем, не нарушали. К примеру, выходец из более чем простой семьи вице–адмирал Степан Осипович Макаров[77] всегда прямо говорил о том, что армия и флот должны находиться вне политики. Дело вооруженных сил — стоять на страже своего Отечества, которое необходимо защищать вне зависимости от формы существующего строя. Более того, Макаров, считающийся в ряде книг советского периода чуть ли не «другом матросов», был убежденным монархистом и изрядным консерватором. К революционерам и революционной деятельности он относился без малейшей тени одобрения.

Не приветствовалось и то, что во все времена называлось «критикой системы». И если морской офицер все–таки, вольно или невольно, «срывался», то позже бывал крайне недоволен собой.

«…Не все офицеры были достаточно сдержанны и позволяли себе критику, которая на военном корабле, тем более в военное время[78], недопустима. К этим офицерам я причисляю и себя; так, раз под горячую руку на вопрос одного из офицеров, что из меня выработается, я ответил, что если систему не изменят, то я буду таким же никчемным офицером, как и остальные. Мне было потом досадно о сказанной фразе, потому что, в частности, ни к командиру, ни к старшему офицеру это не относилось», — писал позже в своих воспоминаниях контр–адмирал Георгий Карлович Старк.

Начнем с того, что офицер приносил присягу. В Морском Уставе Петра она звучала следующим образом:

В Российском флоте офицерами часто служили на протяжении нескольких поколений. Более того, были семьи, где единственно возможной профессией для мужчины была исключительно флотская служба.

Если проанализировать списки морских офицеров, служивших в период между окончанием Крымской войны 1853—1856 гг. и Февральской революцией 1917 г., то можно вычленить свыше 200 морских династий, либо семей, не менее трех представителей которых потомственно служили как на боевых кораблях, так и в береговых учреждениях флота.

Какие же из русских морских родов были наиболее «плодовиты» на адмиралов и генералов, а также высокопоставленных флотских чиновников? Сразу отметим, что наш анализ исключает столь распространенные во все времена в России фамилии, такие как Ивановы, Петровы, Васильевы, и т. д. Сделано это исключительно потому, что зачастую очень сложно понять, кто из носителей этих фамилий родственник, а кто — однофамилец.

Итак, обратимся к фактам.

Абсолютным рекордсменом по числу вышедших из него высших офицеров является род Зеленых — 10 человек.

Так, адмирал Александр Ильич Зеленой (представителей этой фамилий также именовали «Зелёными») руководил в 1872—1879 гг. Техническим училищем Морского ведомства, а ранее — в 1851—1860 гг. — служил инспектором классов Морского кадетского корпуса. Он считался современниками не только крупным историком отечественного военно–морского флота, но и выдающимся педагогом.

Вот что писал о нем в воспоминаниях Константин Станюкович:

Эта знаменитая фраза великого русского историка Николая Карамзина — ответ на вопрос императора Александра Первого о положении в стране — могла быть полностью отнесена и к Российскому флоту. Воровали настолько активно и талантливо, что можно только диву даваться изворотливости наших предков, а также запасу прочности самого Морского ведомства.

Более того, воровством зачастую даже гордились. Так, на неоднократные доклады о злоупотреблениях по казенной части, матушка Екатерина Великая как–то заметила:

Для начала — цитата из Морского устава Петра Великого:

Обучение будущих офицеров Русского флота — тема настолько обширная, что ей стоит посвятить целую книгу. Здесь же мы попробуем рассказать о том, кто и как мог стать «вашим благородием», т. е. мичманом либо младшим офицером одного из корпусов Морского ведомства.

В первый на море офицерский чин — в мичмана — кадет производили чаще всего либо по экзамену, либо по итогам обучения в Морском корпусе[129]. В разные времена — по–разному.

Если экзаменовались гардемарины, находившиеся в дальнем плавании, то в роли экзаменаторов выступали старшие специалисты судов — штурмана, инженер–механики, артиллеристы, а также командиры и старшие офицеры кораблей. По традиции, одновременно с телеграммой в Санкт–Петербург с результатами испытания, посылалась и друга депеша. В ней адмирал, председательствовавший в экзаменационной комиссии, просил переслать ему должное количество мичманских эполет. Ими предполагалось, как тогда говорили, «поздравить» свежеиспеченных офицеров флота.

Скажем прямо — для поступления в Морской корпус наличие потомственного дворянства было, по сути, обязательным. Случаи исключений были крайне редкими. Примером может быть история производства в офицеры будущего вице–адмирала Степана Осиповича Макарова, которого недоброжелатели из столбовых дворян именовали не иначе как «боцманским сыном».

Осип (Иосиф) Макаров был произведен в первый офицерский чин прапорщика в 1848 г., за полгода до рождения сына. Но потомственным дворянином он стал только в 1857 г., после получения чина поручика. Следовательно, обладателем потомственного дворянства стал и его сын, однако в глазах «кадровиков» Морского ведомства все было не так просто.

В 1865 г. Степан Макаров окончил Морское училище в Николаевске–на–Амуре, получив чин кондуктора. Он мог так и остаться на Дальнем Востоке, тянув лямку штурманского офицера, но в конце 1866 г. на корвете «Аскольд» был переведен на Балтику. Пока корвет шел на Запад, огибая Азию и Европу, между Николаевском и Санкт–Петербургом шла напряженная переписка. Дальневосточное морское и сухопутное начальство считало молодого кондуктора достойным продолжения учебы в Морском корпусе с производством его в гардемарины. Тем более что и экзаменационные оценки у Макарова были весьма высокими — не ниже девяти баллов по 12–балльной шкале при 15 учебных дисциплинах.

Тут–то как раз и выяснилось, что на момент рождения соискатель не имел потомственного дворянства. Высшее военно–морское начальство, не желая лишний раз рисковать, нашло «крайнего», причем таковым стал… император Александр Второй. Управляющий Морским министерством подал царю особую записку, в которой дипломатично написал, что Макаров «происходит из потомственных дворян». После этой «ударной» фразы следовала информация о том, что имярек «экзамен выдержал весьма удовлетворительно». Император, видимо, не вдаваясь в подробности, «высочайше разрешил». 14 июля 1867 г. штурманский кондуктор Степан Макаров был произведен в гардемарины.

Итак, будущих офицеров Российского Императорского флота готовили в нескольких учебных заведениях. Главным из них считался Морского кадетский корпус, выпускавший строевых офицеров флота. Кроме того, были училища, из которых выходили инженер–механики, кораблестроители и штурманы. Позже — в годы Первой мировой войны — появились учебные заведения, где по сокращенным программам готовили также строевых офицеров военного времени.

Существует немало мемуарных свидетельств учащихся и выпускников Морского корпуса. Например, мемуары Гаральда Карловича Графа, окончившего Корпус в 1904 г. — так называемый «Царский выпуск». «Царским» он именовался (самими выпускниками) потому, что сразу же после начала Русско–японской войны император Николай Второй лично «поздравил офицерами» гардемарин, которым до официального выпуска оставалось еще несколько месяцев.

Начиналось все с того, что мы бы сейчас назвали «подготовительными курсами» — в те далекие времена именовали «пансионами». Правда, в отличие от современности, они были частными и содержались либо морскими офицерами (преподавателями корпуса), либо просто частными лицами. Гаральд Карлович Граф, например, учился под Санкт–Петербургом, в местечке Шувалове. Пансион держала Антонина Лаврентьевна М. (Мешкова).

Срок учебы преподаватели пансиона «подгадывали» к началу вступительных экзаменов в младшую, четвертую роту Корпуса. Вот как они проходили, по воспоминаниям Графа:

Для начала попробуем понять, какое образование получали те члены императорской фамилии, чьим уделом должна была стать морская служба.

Как вспоминал будущий контр–адмирал свиты императора, Великий князь Кирилл Владимирович, по программе Морского корпуса он стал заниматься в 1891 г., т. е. в 15 лет. По собственному признанию внука императора Александра Второго, его познания в области математики «были, по меньшей мере, неудовлетворительными». Великий князь также не имел ни малейшего представления о механике, химии и тригонометрии. Одновременно пришлось брать уроки языков, Закона Божьего, а также музыки и рисования (последние два предмета были, скорее факультативными). Между тем, техническим наукам в курсе корпуса уделялось очень большое значение. Отметим, что зимой того же 1891 г. Кирилла Владимировича «начали посвящать в секреты теоретической навигации».

В первое практическое плавание юного Великого князя сопровождал домашний учитель и старый слуга, которым предстояло жить на борту. Для того чтобы «получить официальный статус», французу–учителю пришлось превратиться в преподавателя французского языка для офицеров…

В XIX в. в Российской империи существовала неписаная традиция — один из сыновей императора (Кирилл Владимирович, напомним, был внуком) занимал пост Главного начальника флота и Морского ведомства (в этой связи непосредственный руководитель министерства именовался не министром, а лишь «управляющим Морским министерством»). «Главный начальник» носил звание «Генерал–адмирала», о котором стоит сказать поподробнее. Дело в том, что необходимо различать чин, звание и должность Генерал–адмирала.

Данный чин существует в «Табели о рангах», соответствуя сухопутному фельдмаршалу и штатскому канцлеру. Первым Генерал–адмиралом Русского флота с 1708 г. был сподвижник Петра Великого граф Федор Матвеевич Апраксин, командовавший Балтийским флотом в годы Северной войны 1700—1721 гг.

Следующий Генерал–адмирал — барон (а позже и граф) Андрей Иванович (Генрих Иоганн Фридрих) Остерман был не военным, а дипломатом. Поэтому понятие «Генерал–адмирал» для него было не чином, а должностью. А вот третий Генерал–адмирал — князь Михаил Михайлович Голицын был уже, как и Апраксин, профессиональным моряком, для которого Генерал–адмиральство было чином.

После смерти князя Голицына понятие «Генерал–адмирал» приобретает новое значение, превращаясь в почетное звание августейшего покровителя флота и Морского ведомства. Первым таким Генерал–адмиралом стал будущий император Павел Первый, возведенный в это звание указом матери, императрицы Екатерины Второй. Таким образом, в 1761—1764 гг. в России было целых два Генерал–адмирала — старик Михаил Михайлович Голицын и юный Великий князь Павел Петрович. Надо сказать, что Павел флотом интересовался мало, однако звания Генерал–адмирала с себя не сложил, даже вступив на престол в 1796 г.

Место было вакантным с 1801 по 1831 г. — только 22 августа 1831 г. указом императора Николая Первого его второму сыну — Великому князю Константину Николаевичу было присвоено звание Генерал–адмирала. В чин же Генерал–адмирала, судя по всему, Великий князь Константин был произведен в соответствии с указом его брата, императора Александра Второго, от февраля 1855 г. Указ повелевал ему «по званию Генерал–адмирала управлять как флотом, так и Морским ведомством». Добавим, что в архивах указ о формальном производстве Константина Николаевича в чин Генерал–адмирала отсутствует.

Попробуем проследить жизнь Великого князя в сравнении с его племянником — Великим князем Алексеем Александровичем, последним Генерал–адмиралом Российской империи.

Великий князь Константин Николаевич родился 9 сентября 1827 г. в Санкт–Петербурге. Как и полагалось сыну императора, он уже при рождении получил высшие ордена страны — орден Святого Апостола Андрея Первозванного, орден Святого Александра Невского и орден Святой Анны первой степени. Кроме того, младенец стал шефом лейб–гвардии Финляндского полка.

Став Генерал–адмиралом 22 августа 1831 г. и одновременно шефом Гвардейского флотского экипажа, юный Великий князь стал приучаться к морю. Первое плавание в Финском заливе на бриге «Улисс» он совершил в июне 1835 г. Со следующего года морские походы стали регулярными.

Среди покоев Константина Николаевича в Зимнем дворце была и так называемая «корабельная комната». В помещении стояли витрины с моделями кораблей и пушек. В комнате была гимнастическая стенка, канат и канатная лестница, а также всевозможные перекладины и трапеции. Имелась также модель парусника, на которой можно было практиковаться в изучении морского дела.

Отметим, что воспитателем Великого князя стал знаменитый российский кругосветный мореплаватель адмирал Федор Петрович Литке. Вот как писал о нем сам августейший воспитанник:

Попробуем проследить, как протекал день на корабле Российского Императорского флота, находившемся в плавании.

В пять часов утра в рынду[166] били две склянки (два получасовых промежутка после четырех часов[167]) и зычные голоса боцманов начинали будить команду. Матросы просыпались и начинали вязать койки — парусиновые тюфяки, набитые крошеной пробкой (подробнее о роли койки на военном корабле мы расскажем немного ниже).

Крик и свист боцманских дудок был настолько громогласным, что офицеры стремительно закрывали свои иллюминаторы. Если же речь шла о парусном судне с гладкой палубой, где в жаркое время офицеры сами спали не в каютах, а наверху, то старшие чины быстро собирали свои постельные принадлежности и спускались досыпать в каюты. Приближалось время уборки, или по–матросски — «убирки».

Тем временем матросы быстро умывались (обычно — соленой водой), молились и получали полчаса на завтрак.

Отметим, что матросские коки часто поднимались часа в три ночи — необходимо было затопить камбузы, сварить жидкую кашицу и заготовить большое количество кипятка для чая.

Завтрак в море «сервировался» на разложенных на палубе брезентах после пяти часов утра (сразу после побудки, умывания и молитвы). Он чаще всего включал в себя кашицу–размазню, куда окунали сухари. Перед употреблением сухарь было положено стукнуть о палубу, дабы выбить червей, которые могли там поселиться. Как вариант «толченку» из сухарей добавляли в саму кашицу.

Затем до изнеможения пили чай.

Между половиной шестого и шестью часами утра начиналась большая уборка корабля. Требование поддерживать судно в чистоте содержится еще в петровском Морском уставе:

Корабли в Российском Императорском флоте были разные. Моря и океаны бороздили как огромные линкоры и океанские крейсера, так и небольшие миноносцы, на которых численность экипажа не превышала не то что сотню, но даже и 50 человек. Но на каждом судне и суденышке под Андреевским флагом была одна и та же иерархия — командир, старший офицер, ревизор, старшие специалисты и вахтенные начальники с вахтенными офицерами. Отдельную касту представляли собой механики. Наконец, были и люди, которые приравнивались к офицерам, но таковыми не были. Даже погоны и знаки различия у них были другие. Речь идет о так называемых «чиновниках», морских врачах и священниках.

Обо всех представителях командного состава кораблей мы постараемся подробнее рассказать на страницах этой главы.

До конца XIX в. численность экипажа большинства боевых судов редко превышала 200 человек.

Например, по состоянию на первое января 1894 г. экипаж крейсера 2–го ранга (бывшего клипера) «Крейсер» составляли 177 человек нижних чинов и 14 офицеров. Офицерский состав был представлен командиром и старшим офицером, двумя вахтенными начальниками и четырьмя вахтенными офицерами, артиллерийским и минным офицерами, двумя штурманами (старшим и младшим), инженер–механиком и судовым врачом.

К началу XX в. боевые корабли делились на несколько рангов, в зависимости от которых комплектовались офицерами и нижними чинами (матросами). К 1–му рангу относились эскадренные броненосцы, броненосцы береговой обороны и большие крейсера (броненосные и 1–го ранга). Во 2–й ранг судов зачисляли малые крейсера (крейсера 2–го ранга), мореходные канонерские лодки, минные крейсера (прообраз будущих эскадренных миноносцев), часть миноносцев и некоторые другие суда. Попробуем посмотреть, сколько людей служило на этих кораблях к началу Русско–японской войны 1904—1905 гг.

Наиболее мощными кораблями были эскадренные броненосцы — предшественники будущих дредноутов.

Например, построенный во Франции эскадренный броненосец «Цесаревич» имел на борту 754 матросов и 26 офицеров. В их число входил командир и старший офицер, три вахтенных начальника и четыре вахтенных офицера, а также ревизор. Офицеры–специалисты были представлены минными и штурманскими офицерами (по одному старшему и одному младшему), а также тремя артиллеристами (старший артиллерийский офицер и два младших). Инженер–механиков было пятеро, включая старшего судового механика. Кроме того, к числу офицеров относили двух врачей (старшего и младшего), артиллерийского содержателя[181] и священника.

Значительно меньше по размеру были броненосцы береговой обороны.

Так, на броненосце береговой обороны «Адмирал Ушаков» штатом предусматривалось 20 офицеров и 385 матросов. Кроме командира и старшего офицера здесь был ревизор, два вахтенных начальника и вахтенный офицер, минный офицер, по два артиллериста и штурмана (старший и младший), пять инженер–механиков (включая старшего судового механика и двух его помощников), судовой врач, шкипер[182], артиллерийский и машинный содержатели, а также священник.

Следующим был класс крейсеров.

На броненосном крейсере 1–го ранга «Громобой» в плавании находилось 26 офицеров и 849 нижних чинов. Помимо командира и старшего офицера, отметим трех вахтенных начальников, четырех вахтенных офицеров и ревизора. Кроме них крейсер обслуживали по два артиллерийских, минных и штурманских офицера (старший и младший). Инженер–механиков было шесть человек, включая старшего судового механика с двумя помощниками и минного механика. Список замыкали два врача (старший и младший), шкипер и священник.

Бронепалубный крейсер 1–го ранга «Аскольд» имел в списках 552 матросов и 23 офицеров. В их числе был, естественно, командир и старший офицер, а также три вахтенных начальника и один вахтенный офицер. За ними следовал ревизор, по два минных, артиллерийских и штурманских офицера (старший и младший), а также четыре инженер–механика, включая старшего судового механика корабля. Кроме того, на борту было два врача (старший и младший), артиллерийский и минный содержатели, шкипер, а также священник.

Теперь перейдем к кораблям более низкого ранга. Сразу отметим, что священника кораблю 2–го ранга не полагалось; не на каждом боевом судне этого ранга был и врач.

Новейший германской постройки бронепалубный крейсер 2–го ранга «Новик» при 320 матросах имел 15 офицеров. Это был командир, старший офицер, три вахтенных начальника и один вахтенный офицер, а также ревизор, минный, артиллерийский и штурманский офицеры, три инженер–механика (включая старшего судового механика) и судовой врач.

На мореходной канонерской лодке «Манджур» было, помимо командира и старшего офицера, восемь офицеров, врач и 159 матросов. В штатах канонерки числились два вахтенных начальника, ревизор, минный, артиллерийский и штурманский офицеры, старший и младший судовой инженер–механики.

На отнесенном к тому же рангу минном крейсере «Гайдамак» общая численность офицеров составляла пять человек при 57 матросах. Здесь мы обнаруживаем командира, двух вахтенных начальников, минного офицера и старшего судового механика (другие инженер–механики при этом в расписании не упомянуты).

На миноносце «Бесшумный»[183] ходили четыре офицера при 58 нижних чинах. Офицеры были представлены командиром, вахтенным начальником, минным офицером и судовым механиком (без слова «старший»).

Причисленный ко 2–му рангу судов транспорт (бывший пароход Добровольного флота[184]) «Лена» имел в общей сложности девять офицеров (включая врача) и 335 человек нижних чинов. В списках корабля мы можем обнаружить, помимо командира и старшего офицера, двух вахтенных начальников, ревизора, артиллерийского и штурманского офицеров, а также старшего судового механика с двумя помощниками.

На минном транспорте (минном заградителе) «Амур» служили 13 офицеров (включая врача) и 304 матроса. Помимо командира и старшего офицера здесь имелось два вахтенных начальника и один вахтенный офицер, ревизор, по два минных и артиллерийских офицера (старший и младший), штурманский офицер, два инженер–механика (из них один — старший судовой механик), а также судовой врач.

Случалось, что на кораблях одного класса могло быть разное количество офицеров и нижних чинов. Объяснение было очень простым — для командного состава и матросов не хватало места, так как корабли проектировались разными судостроительными фирмами. Вот и приходилось либо «селить» экипаж более «скученно», либо увеличивать на тех или иных специалистов объем их служебной нагрузки.

Например, в описании минных крейсеров (эскадренных миноносцев) типа «Украйна» прямо указывалось, что хотя жилые помещения кораблей рассчитаны на шесть офицеров, «из них двое предполагаются лишь на время стоянки по II ранге судов».

Возможно, это прозвучит на первый взгляд и несколько натянуто, но боевой корабль можно было сравнить с небольшой суверенной страной. Здесь, например, был глава государства, премьер–министр, а также министр финансов и ряд «отраслевых министров».

Командира корабля можно смело сравнить с монархом или президентом. Вот как определяются его обязанности Морским уставом Петра Великого:

Современные словари определяют понятие «кают–компания» как «помещение на корабле (судне), служащее для коллективного отдыха, совещаний и общего стола офицеров». Однако для Российского Императорского флота такое объяснение было бы не совсем точным. Вот что гласит статья 1113 Морского устава 1899 г.:

О том, что на корабле кухня именуется камбузом, знают все. Но что же означает слово камбуз?

Изначально «камбузом» называли кирпичную либо чугунную печь в носовой части судна. В петровские времена слово практически не употреблялось — камбуз именовался «поварней». Само же слово «камбуз» происходит от голландского выражения kombuis и означает «судовая кухня».

Любопытно, что словарь Владимира Даля производит от камбуза такое каспийское выражение как «конфуз». Означает оно «носовую часть кусовой лодки, где хранятся съестные припасы и где место кашевара, кока»[245].

Кстати, в Петровские времена слово «конфуз» никакого отношения к кухне не имело. «Оконфузить» означало заставить кого–то признать свою ошибку или даже преступление. Напомним, что именно слово «конфузия» употреблял в книге Юрия Германа «Россия молодая» таможенник Афанасий Крыков в случае обнаружения контрабанды.

У нижних чинов и у офицеров камбузы были разными. Размещались они на верхней палубе и для снижения пожарной опасности обкладывались специальными негорючими материалами (в разные годы — от кирпичей до бетонных плиток).

Отметим также, что на парусниках существовал обычай гасить огонь в камбузе в половине девятого вечера в целях пожарной безопасности. Это правило сохранялось даже на многих железных кораблях до конца XIX в.

Вокруг камбуза всегда существовала группа матросов, помогавшая коку «на общественных началах». Взамен они получали возможность погреться у жарких котлов, а также «побаловаться чайком» (при наличии собственной заварки).

С третьей четверти XIX в. корабельная «поварня» приобрела вид большой медной печи, в которую было вмонтировано несколько котлов — один обязательно для кипятка.

На больших кораблях было несколько камбузов.

Так, на линейном корабле «Андрей Первозванный» было два командных камбуза (на 800 и 250 порций), а также три отдельные плиты, на которых готовилась пища для адмирала и командира корабля, для офицеров и кондукторов (31 человек и 24 человека соответственно). Кроме того, на корабле имелось две хлебопекарни и квашня с тестомешалкой. Добавим, что посуда мылась опресненной водой в специальной посудомоечной машине.

Камбуз должен был располагать большим количеством различной утвари. Так, Морской устав императора Петра Великого в числе «каютных припасов» упоминает два вида котлов, два вида «кастролов» (кастрюль), четыре вида сковородок, а также два вида «уполовников», блюда, ендовы и «большой стол».

Далее следует «поваренная и протчая посуда». К ней относились еще два вида различных котлов, медные «уполовники», «решета, чем пену снимать», «помпы медные, чем воду из бочек брать» и щипцы. За ними следовали два вида вилок, ложки, кружки и чарки, цепи для котла, вертела, ведра и т. д. В списке «поваренной и прочей посуды» есть также режущие ухо либо странные названия — «сера горючая», «фаркенс» и «полуфаркенс».

Замыкали список «купорские[246]» припасы — большие струги, тессель[247], купорские топоры, кривые скобелей[248], «клещей кривые, чем прижимать обручи», а также сами обручи — деревянные и железные.

Теперь перейдем к ежедневному столу офицеров. Сразу же вынужден разочаровать читателя — как такового высочайше утвержденного меню из разносолов для командного состава не было.

Офицеры получали так называемые «столовые деньги», на которые должны были либо закупать провизию самостоятельно (такое бывало, в основном, на берегу), либо пускать их в «общий котел» и столоваться в кают–компании. Впервые речь о некоем подобии столовых денег идет в Морском уставе. Согласно этому документу, офицерам полагалось «давать по цене деньгами» из расчета порций в день (имелась в виду стоимость матросских порций). Капитан–командор получал за шесть порций, капитан[249] — за пять, капитан–лейтенант, лейтенант, корабельный секретарь, унтер–лейтенант, комиссар, лекарь, мичман, священник, шкипера 1–го и 2–го ранга, а также констапель[250] 1–го ранга — по две порции.

При приготовлении пищи судовых коков Петровского времени ориентировали на то, что из одного котла будут питаться два обер–офицера либо четыре мичмана или же шесть гардемаринов. В равные условия с обер–офицерами ставились также лекарь и священник, «ежели не монах». Если же корабельный священник был–таки иноком, то ему полагался отдельный котел.

В 1860–х гг. было определено, что обер–офицеры, штаб–офицеры, а также адмиралы и генералы получают ежемесячно в плавании по 56 рублей серебром порционных денег. На основании положения от 25 апреля 1856 г. выдавались и столовые деньги.

На начало XX в. суммы столовых были следующие. В 1904 г. управляющий Морским министерством Федор Карлович Авелан получил на год 12 тыс. рублей столовых, а старший флагман Балтийского флота вице–адмирал Павел Петрович Андреев — 4200 рублей. Для директора маяков и лоции Каспийского моря, командира Бакинского порта контр–адмирала Владимира Яковлевича Баля столовые деньги были определены в размере 2700 рублей.

Лейтенант Константин Семенович Головизнин в 1906 г. имел 720 рублей столовых, а его брат старший лейтенант Владимир Семенович Головизнин на 1911 г. получил лишь 600 рублей.

Безусловно, офицерский стол был куда богаче матросского — прежде всего потому что офицер, как мы помним, имел возможность выбирать своего «кормильца» — содержателя кают–компании.

Но даже если содержатель выполнял свою роль с максимальным рвением, офицеры часто бывали недовольными — особенно во время длинных переходов. Вот что пишет о столе кают–компании крейсера «Алмаз» вахтенный офицер корабля князь Алексей Павлович Чегодаев–Саконский, сам бывший содержателем:

На начало XX в. Морское министерство Российской империи обладало большим количеством недвижимого имущества. В одном только Санкт–Петербурге ему принадлежало большое количество зданий и земельных участков. В их число входило собственно Адмиралтейство и здание Строительного департамента (угол Театральной площади и Крюкова канала). На Екатерининском канале располагался (до продажи здания в начале XX в.) Департамент корабельных лесов.

Кроме того, в столице был дом Главного военно–морского суда, Крюковские морские казармы, Морские казармы на Васильевском острове (Косая линия), казармы Гвардейского экипажа на Екатерингофском проспекте, Морские казармы на Петергофском проспекте, Морские казармы на Фонтанке, Морские казармы на Торговой улице. К Морскому ведомству относился также Морской инвалидный дом[279] императора Павла Первого на Крестовском острове и «промышленная зона» бывшего Охтенского адмиралтейства.

Но главным местом для любого моряка на берегу были Морские собрания.

В Российском Императорском флоте Морские собрания представляли собой нечто среднее между офицерским клубом, рестораном, научным лекторием и библиотекой. Существовали они в крупнейших базах империи — Кронштадте, Санкт–Петербурге, порту Императора Александра Третьего (Либаве[280]), Гельсингфорсе[281] и Ревеле, а также в Николаеве, Севастополе, Владивостоке и Баку. Кроме того, Морское собрание действовало при Адмиралтейском Ижорском заводе Морского ведомства.

В собраниях царили строгие правила, нарушать которые не дозволялось никому. Например, курение было разрешено только после отбытия последней дамы. Под строжайшим запретом была карточная игра, что соответствовало и корабельным порядкам. И еще о дамах — появление офицера с дамой, не имевшей к флоту никакого отношения, было попросту невозможным. Другое дело — вдовы и дочери–сироты моряков. На них последнее правило не распространялось.

В июле 1912 г. всем Морским собраниям были присвоены знамена. Белое прямоугольное горизонтальное полотнище делилось синим крестом на четыре части. В верхнем левом углу располагался Андреевский флаг, а в нижнем левом углу — золотой адмиралтейский якорь и первые буквы каждого конкретного собрания (например — Л.М.С. — Либавское Морское собрание).

Обратимся к выписке из устава Санкт–Петербургского Морского собрания:

С момента основания Петром Великим Российского Императорского флота обмундирование матросов и офицеров неоднократно менялось. Попробуем в общих чертах проследить его генезис.

Начнем с того, в первые годы после создания военно–морских сил установленной формы одежды попросту не существовало. Покрой, стиль шитья и даже пуговицы выбирались непосредственно самим моряком, поэтому офицеры, состоявшие в одном и том же чине, могли выглядеть по–разному. Более того, часто обмундирование экипажа каждого конкретного корабля зависело от прихоти его командира, а также от состояния его кошелька. Примечательно, что такое положение сохранялось на протяжении всего царствования Петра.

В 1732 г. было решено ввести форменную одежду офицерам. Такую идею выдвинул вице–президент Адмиралтейской коллегии адмирал Петр (Питер) Иванович Сивере. Решение коллегии гласило:

О чудачествах некоторых офицеров Российского Императорского флота в обществе ходили легенды. В этой главе мы попробуем рассказать о наиболее знаменитых чудаках, носивших русский морской мундир.

Потомок «полудержавного властелина» Алексашки Меншикова, светлейший князь Александр Сергеевич Меншиков был известен как острослов и автор массы каламбуров. Кроме того, это был, возможно, один из немногих полных адмиралов XIX в., не имевший ни малейших следов военно–морского образования (впрочем, ни кораблями, ни эскадрами он так и не командовал). Это, однако, не помешало светлейшему князю занимать пост начальника Главного морского штаба империи.

Мнение современников об Александре Сергеевиче не было единообразным.

Так, император Александр Первый считал, то у Меншикова «душа чернее сапога», а ум есть «лишь для того, чтобы кусаться». Русский поэт и партизан Отечественной войны 1812 г. Денис Васильевич Давыдов возражал, что светлейший князь «умел приспособить свой ум ко всему». По мнению же управляющего Морским министерством Ивана Алексеевича Шестакова, Александр Сергеевич был человек, «необычайно ловко мывший грязное белье дома» и «не грешивший снисходительностью к людям».

Многие моряки вошли в историю благодаря любви к различным животным.

Контр–адмирал и командир Ревельского порта Павел Николаевич Вульф души не чаял в своей собачке:

Андриенко В. Г. Круглые суда адмирала Попова. СПб., 1994.

Арбузов В. В. Броненосец «Петр Великий». СПб., 1993.

Арбузов В. В. Броненосный крейсер «Адмирал Нахимов». СПб., 2000.

Арбузов В. В. Броненосцы типа «Екатерина II». СПб., 1991.

Афонин Н. Н., Богданов М. А. Миноносцы «Ревель» и «Свеаборг». СПб., 1999.

Афонин Н. Н., Кузнецов Л. А. Линейный корабль «Андрей Первозванный». СПб. 1996.

Белли В. А. В Российском Императорском флоте. Воспоминания. СПб., 2005.

Бережной С. С. Крейсера и миноносцы. М., 2002.

Бережной С. С. Линейные и броненосные корабли. Канонерские лодки. Справочник. М., 1997.

Березовский Н. Ю., Доренко В. Д, Тюрин Б. П. Российский Императорский флот. 1896—1917. Военно–исторический справочник. М., 1993.

Боголюбов А. П. Записки моряка–художника/«Волга», 1996, № 2–3.

Бочаров А. А. Броненосные фрегаты «Минин» и «Пожарский». СПб., 1999.

Витте А. Очерк управления флотом в России и иностранных государствах. СПб., 1907.

Веременко В. А. Семья в обход закона. Брачная практика российских офицеров во второй половине XIX — начале XX в./«Военно–исторический журнал», 2006, № 3.

Военная энциклопедия. СПб., 1911—1914.

Военное дело. Энциклопедический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. М., 2006. Военно–морской словарь. М., 1990.

Всеволодов И. В. Беседы о фалеристике. Из истории наградных систем. М., 1990.

Выскочков Л. В. Николай I. М., 2003.

Гаврилов Б. И. В борьбе за свободу. Восстание на броненосце «Потемкин». М., 1987.

Гаршин М. Ю. Королева эллинов Ольга Константиновна и Русский флот/«Кортик», 2009, № 8.

Гончаров И. А. Фрегат «Паллада»/Собрание сочинений в 8 томах. Том 2, том 3. М., 1952.

Горденев М. Ю. Морские обычаи, традиции и торжественные церемонии Русского Императорского флота. М., 2007.

Граф Г. К. Императорский Балтийский флот между двумя войнами. 1906—1914. СПб., 2006.

Граф Г. К. Моряки. СПб., 1997.

Граф Г. К. На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию. СПб., 1997.

Гребенщикова Г. А. Британские подводные лодки типа «Е» на Балтике. 1914—1918 годы/«Гангут», 2001, № 28.

Грибовский В. Ю., Познахирев В. П. Вице–адмирал 3. П. Рожественский. СПб., 1999.

Грибовский В. Ю., Черников И. И. Броненосец «Адмирал Ушаков». СПб., 1996.

Дмитриев Н. Н. Броненосец «Адмирал Ушаков» (Его путь и гибель). СПб., 1997.

Доренко В. Д. Русский морской мундир. 1696—1917. СПб., 1994.

Доренко В. Д., Бойнович А. Д, Купрюхин В. А. Знаки и жетоны Российского Императорского флота, 1896—1917. СПб., 2003.

Дыгало В. А. Откуда и что на флоте пошло. М., 2000.

Емелин А. Ю. Морской кадетский корпус в воспоминаниях современников. СПб., 2003.

Жерихина Е. И., Шепелев Л. Е. Столичный Петербург. Город и власть. М., 2009

Залесский Н. А. «Краб» — первый в мире подводный минный заградитель. Л., 1988.

Засосов Д. А., Пызин В. И. Из жизни Петербурга 1890—1910 гг. Записки очевидцев. Л., 1991. Застольные песни. М., 2005.

Золотарев В. А., Козлов И. А. Российский военный флот на Черном море и в Восточном Средиземноморье. М., 1988.

Зуев Г. И. Историческая хроника Морского корпуса. 1701—1925 гг. М., 2005.

Иванов А. В. Севастополь. Ретро альбом. Севастополь., 2006.

История отечественного судостроения. Том 2: Паровое и металлическое судостроение во второй половине XIX в. СПб., 1996.

Кирилл Владимирович, Великий князь. Моя жизнь на службе России. М., 1996.

Книга Устав Морской. О всем, что касается доброму управлению в бытности флота на море. СПб., 1720.

Ковалев Э. А. Рыцари глубин: Хроника зари российского подплава. М., 2005.

Колбасьев С. А. Арсен Люпен. СПб., 2006.

Колбасьев С. А. Поворот все вдруг. Л., 1978.

Кондратенко Р. В. Заметки о предыстории Морского генерального штаба/«Гангут», 2007, № 44.

Кондратенко Р. В. Морская политика России 80–х гг. XIX в. СПб., 2006.

Копелев Д. Н. Капитал эстляндского рыцарства и продвижение остзейцев в Морской корпус в 1–й половине XIX в./«Елагинские чтения», 2003, № 1.

Копелев Д. Н. На службе Империи. Немцы и Российский флот в первой половине XIX в. СПб., 2010.

Коршунов Ю. Л. Августейшие моряки. СПб., 1999.

Коршунов Ю. Л. Генерал–адмиралы Российского Императорского флота. М., 2003.

Кравченко В. С. Через три океана. Воспоминания о морском походе в Русско–японскую войну 19041905 гг. СПб., 2002.

Крестовский В. В. В дальних водах и странах. В двух книгах. М., 1997.

Крестьянинов В. Я. Российский Императорский флот в фотографиях конца XIX — начала XX в. СПб., 2006.

Крестьянинов В. Я., Молодцов С. В. Броненосные крейсера типа «Баян» / «Морская коллекция», 1997, № 3.

Крестьянинов В. Я., Молодцов С. В. Крейсер «Аскольд». СПб., 1993.

Крестьянинов В. Я., Молодцов С. В. Эскадренные броненосцы типа «Пересвет»/«Морская коллекция», 1998, № 1.

Крылов А. Н. Мои воспоминания. Л., 1979.

Кузьмин Ю. А. Российская императорская фамилия на военной службе/«Военно–исторический журнал», 2007, № 2.

Куксин И. Е. Семья адмирала Макарова/«Кортик», 2008, № 7.

Летопись города Архангельска. 1584—1989. Архангельск., 1990.

Винтовые клипера типа «Крейсер»/«Морская коллекция», 2006, № 3.

Линдестрем В. Чертежи миноносцев Русского флота. СПб., 1893.

Любимов С. В. Титулованные роды Российской империи. М., 2004.

Лящук М.П. Офицеры Черноморского флота, погибшие при защите Севастополя в 1854—1855 гг. Симферополь., 2005.

Мазур т. п. Римские–Корсаковы — директора Морского корпуса/Елагинские чтения. Выпуск 1. СПб., 2003.

Мартиролог русской военно–морской эмиграции. Москва — Феодосия., 2001.

Массов А. Я. Русские моряки в Квинсленде (Австралия) в декабре 1888 г./«Кортик», 2008, № 7.

Мельников Р. М., Крейсер «Очаков». Л. 1986.

Мельников Р. М., Крейсер 1–го ранга «Дмитрий Донской». СПб., 1995.

Мельников Р. М., Линейный корабль «Император Павел Первый». 1906—1925. СПб., 2005.

Мельников Р. М., Первые русские миноносцы. СПб., 1997.

Мельников Р. М., Полуброненосный фрегат «Память Азова». 1888—1925. СПб., 2003.

Мельников Р. М., «Рюрик» был первым. Л. 1989.

Мельников Р. М., Эскадренные миноносцы класса «Доброволец». СПб., 1999.

Меркушов В. А., Записки подводника. 1905—1915. М., 2004.

Митрофанов В. П., Митрофанов П. С. Школы под парусами. Учебный парусный флот XVIII–XX вв. Л., 1989.

Монастырев Н. А. Еибель царского флота. СПб., 1995.

Наймушин И. Н. Морское инженерное училище императора Николая I: проблемы комплектования и продолжительность службы выпускников во флоте в конце XIX — начале XX в. / «Елагинские чтения», 2003, выпуск 1–й.

Нахимов П. С. Документы и материалы. В 2–х томах. СПб., 2003.

Незвецкий Р. Ф. Лейб–гвардия императорской России (1700—1918 гг.). М., 2009. Судьба императорской яхты «Штандарт». М., 1996.

Новиков–Прибой А. С. Капитан 1–го ранга. Пенза., 1951.

Павленко Н. И. Петр I. М., 2000.

Первушина Е. В. Императорские и великокняжеские дворцы Петербурга. Архитектура, интерьеры, владельцы. СПб., 2010.

Поленов Л. Л. Крейсер «Аврора». Л. 1987.

Порт–Артур. Воспоминания участников. Нью–Йорк. 1955.

Рассол И. Р. Подводная лодка «Дельфин». СПб., 2000.

Российские адмиралы. Биографический словарь. М., 2004.

Россия, 1913 г. Статистико–документальный справочник. СПб., 1995.

Русско–японская война. М., 2003.

Саблин Н. В. Десять лет на императорской яхте «Штандарт». СПб., 2008.

Савинков Б. В. Воспоминания террориста. М., 1928.

Семанов С. Н. Макаров. М., 1972.

Серебряков Э. А. Революционеры во флоте. Из воспоминаний «Вестник „Народной воли“», 1886, № 5; «Былое», 1907, № 2, 4.

Синдаловский Н. А. Петербург в армейском мундире. Военная столица России в городском фольклоре. М., 2010.

Скворцов А. В. Крейсер I ранга «Светлана»/«Гангут», 2001, № 29.

Смирнов В. Г. Неизвестный Врангель. СПб., 2006.

Снегирев М. И. Русские в своих пословицах. М., 1831—1834.

Сочагин А. Г., Кронштадт в открытках конца XIX — начала XX в. СПб., 2004.

Спиридонова Л. И. Финны — выпускники Морского кадетского корпуса/«Елагинские чтения», 2003, № 1.

Список лейтенантам и мичманам. СПб., 1904.

Список лицам, состоящим в Морском ведомстве и Флота адмиралам и штаб–офицерам. Чинам, зачисленным по Флоту. СПб., 1904.

Список личного состава судов флота, строевых и административных учреждений Морского ведомства. СПб., 1914.

Станюкович К. М., Вокруг света на «Коршуне» / Собрание сочинений в 10 томах. Том 6. М., 1977.

Станюкович К. М., Избранное. М., 1957.

Старк Г. К. Моя жизнь. СПб., 1998.

Сычев Н. В. Книга династий. М., 2006.

Трифонов Ю. Н., Лемачко Б. В. Русское общество пароходства и торговли. 1856—1932 годы (краткий исторический справочник). СПб., 2009.

Туманов Я. К. Мичмана на войне. СПб., 2002.

Федорова Г. Н. «Воспоминания» контр–адмирала В. А. Белли как источник по истории Морского корпуса начала XX в. / «Елагинские чтения», 2003, № 1.

Фотуньянц В. Н. Морское училище в биографии А. И. Непенина (1885—1892) / «Елагинские чтения», 2003, № 1.

Цывинский Е. Ф. Пятьдесят лет в Российском Императорском флоте. СПб., 2008.

Чегодаев–Саконский А. П. На «Алмазе». (От Либавы через Цусиму во Владивосток). СПб., 2004.

Черников И. И. Энциклопедия речного флота. СПб., 2004.

Чернышев А. А. Российский парусный флот. В 2–х томах. М., 2002.

Шевырев А. П. Русский флот после Крымской войны: либеральная бюрократия и морские реформы. М., 1990.

Шевяков Т. Н. Знамена и штандарты Российской императорской армии конца XIX — начала XX в. М., 2002.

Шеленков А. А. Путь моряка: жизнь и служба Павла Яковлевича Шкота / «Кортик», 2009, № 8, 9.

Шестаков И. А. Полвека обыкновенной жизни. Воспоминания (1838—1881 гг.). СПб., 2006.

Шерр С. А. Корабли морских глубин. М., 1964.

Штер А. П. На крейсере «Новик». СПб., 2001.

Юхнева Ю. Д. Петербургские доходные дома. Очерки из истории быта. М., 2008.

Область на границе Германии и Дании.

Речь идет о Балтийском море. Первые три моря — Белое, Азовское и Каспийское. Орел на императорском штандарте держал в лапах изображения этих морей.

18 марта — день Парижской коммуны.

Андрэ Марти — руководитель волнений французских моряков на линкорах «Жан Бар» и «Франс» в 1919 г. в Одессе.

Сагами — озеро близ Токио.

«Светлану» строили в Бордо (Франция).

Этот клипер находится на вечной стоянке в лондонском районе Гринвич.

От английского слова destroyer — истребитель (так называли большие миноносцы, предназначенные для «охоты» за малыми миноносцами).

Союзная русско–турецкая эскадра адмирала Федора Ушакова овладела укреплениями острова Корфу (Ионическое море) в феврале 1799 г., заставив капитулировать французский гарнизон.

У острова Фидониси (ныне — Змеиный, Черное море) русская эскадра под командованием Марко Войновича разбила в июле 1788 г. турецкую эскадру, обладавшую 2,5–кратным превосходством.

В июле 1790 г. эскадра адмирала Федора Ушакова разбила в Керченском проливе турецкую эскадру.

В ряде источников — «Газар». Название переводится с французского как «смелый, отважный».

Около 11,5 км в час.

Единственный известный автору случай наречения корабля в честь человека, покончившего с собой.

Петр Кошка (умер в 1882 г.), матрос Черноморского флота, герой обороны Севастополя в 1854—1855 гг..

В некоторых источниках название этого корабля звучит как «Палкан».

«Оливуца» знаменита тем, что это был первый построенный в Черном море корабль, совершивший кругосветное плавание.

Крюйт–камера — специально оборудованное помещение парусного военного корабля, где хранился порох. Допуск в нее разрешался только лицам в мягкой обуви либо босым.

«Данный Богом».

Например, крейсер «Адмирал Корнилов» (Франция, 1887 г.), а также эсминцы «Беспокойный» и «Гневный» (1913 г., Николаев).

Находились на Мичманском (ныне — Матросском) бульваре Севастополя.

Около 50 см.

На тот момент — воспитаннику Морского инженерного училища Морского ведомства.

Вицмундир — форменный фрак (чаще всего — для классных чинов).

20 августа 1896 г..

Сырье для производства свечей.

1,44 кг.

0,0929 м2.

Попов Андрей Александрович.

Окунев Михаил Михайлович.

Монитор — тип корабля, названный по броненосцу, построенному в 1862 г. во время Гражданской войны в США. Корабли данного типа имели низкий, сильно бронированный борт и небольшую осадку.

Возможно, имеется в виду Восьмой международный статистический конгресс, проходивший в Санкт–Петербурге под председательством знаменитого путешественника Петра Семенова (с 1906 г. — Семенов–Тян-Шанский).

Марсофлот — знаток традиций парусного флота. Во времена пара это понятие носило уже иронический оттенок и означало моряка–ретрограда. Выражение происходит от слова «марсовый» — опытный матрос, работающий с парусами на марсе мачты.

Учебное судно Морского корпуса.

Т. е. принадлежавшая гражданскому лицу или организации.

Крейсер 1–го ранга, использовавшийся как учебное судно.

Платон Иванович Клеопин.

Иван Михайлович Оболенский.

2–й эскадры Флота Тихого океана.

Подобие современных Домов офицеров.

Аншеф командующий — главнокомандующий.

т. е. любитель бить матросов по зубам.

Тезоименитство — день именин высочайшей особы.

Ныне — город Курессааре (Эстония).

Морского артиллериста.

Матросы, встречающие гостя на трапе и подающие ему фалрепы — концы, ограждающие трап. При царских смотрах фалрепными ставились офицеры. Фалрепы часто обшивались бархатом либо дорогим сукном.

Закрытые металлические ящики и лари, предназначенные для хранения личных вещей экипажа.

Морских артиллеристов.

Пример подобного списания можно найти в рассказе Константина Михайловича Станюковича «Куцый».

Из одного из инспекторских отчетов Степана Осиповича Макарова.

Виндзейль — парусиновый рукав с деревянными или металлическими обручами. Воздухозаборник виндзейля устанавливался против ветра, а другой конец пропускался в палубу либо кубрик.

Воинское звание, промежуточное между офицером и унтер–офицером. Обычно присваивалось наиболее опытным специалистам из нижних чинов.

Осмотр и, при необходимости, ремонт подводной части.

Кроуну.

Речь идет о смерти итальянского короля Умберто Первого (правил с 1878 г.) и герцога Альфреда Кобургского, второго сына королевы Виктории.

т. е. после каждого выстрела делалась минутная пауза.

Мария Федоровна была шефом корабля.

Клипер «Разбойник».

Контр–адмирал Авраамий Богданович Асланбегов.

Матрос, назначенный для поручений офицеру, либо состоящий при кают–компании.

В настоящее время Ичхон, Южная Корея.

«Кошка» — ременная плеть с несколькими концами. Бывали даже «кошки о двенадцати хвостах».

Отставки.

Имеется в виду — российский подданный.

Крепленое испанское вино.

Для производства в офицеры гардемарину в те годы необходимо было провести два–три года в практическом (обычно — кругосветном) плавании и сдать экзамен на чин.

Бак на парусных кораблях — пространство верхней палубы между форштевнем (носовой оконечностью) и фок–мачтой (первая мачта судна).

Огней на носу «Коршун» нес не менее трех — белый на фок–мачте, красный на левом борту и зеленый на правом борту.

Во времена действия повести — жилая палуба парусного корабля, где на ночь подвешивались матросские койки. В более поздние периоды — жилое помещение для матросов и унтер–офицеров.

Аврал — общекорабельная работа, требующая участия всего экипажа.

В 1915 г.

Полуштоф — 0,615 литра. Штоф — 1,239 литра.

Боголюбов сам состоял в этом экипаже.

Командир порта Императора Александра Третьего Александр Александрович Ирецкий.

Константин Петрович Никонов.

Михаил Герасимович Веселаго.

Его отец начал службу рядовым, но позже выслужился в офицеры, что дало сыну возможность также стать офицером.

Речь идет о периоде Русско–японской войны.

При выходе в отставку офицера обычно производили в следующий чин. Если же он возвращался на службу, то получал чин, который носил до отставки.

Эскадренный броненосец, а позже — линкор Черноморского флота.

Населенный пункт на германско–российской границе. Ныне литовский город Вирбалис.

Уездный город Сувалкской губернии. Ныне литовский город Мариямполе.

Шесть дюймов — 152 мм. Советские эсминцы имели на вооружении четырехдюймовые (102 мм) орудия.

Ныне — Хельсинки.

Порядковый номер после фамилии офицера означал его старшинство в производстве в первый офицерский чин среди других однофамильцев, а также братьев или иных родственников. Кстати, успехи в успеваемости позволяли подчас младшим братьям стоять выше по производству, чем старшим.

Бывшее посыльное судно «Ярославна» Флотилии Северного Ледовитого океана.

Адриан Иванович Непенин.

Дубасов состоял московским генерал–губернатором с ноября 1905 г. по июль 1906 г. и был уволен от должности по болезни.

Адмирал на тот момент еще не знал, что террорист — эсер Борис Вноровский — был смертельно ранен при взрыве «адской машины».

После Берлинского конгресса 1878 г. Болгария считалась автономным княжеством в составе Османской империи.

Павел Дмитриевич Мальков (1887—1965), в октябре 1917 — марте 1918 г. был комендантом Смольного, а в 1918—1920 гг. — комендантом Московского Кремля.

Владимир Иванович Лебедев, эсер, в июле — августе 1917 г. — управляющий Морским министерством.

Флота Тихого океана.

Первой эскадре Флота Тихого океана.

Михаил Осипович Меньшиков.

Погиб при взрыве барказа со 100 пудами пороха у Графской пристани.

Речь идет о красной Азовской флотилии.

т. е. республиканцами, войска которых носили форму синего цвета.

Речь идет о Соединенных классах усовершенствования командного состава РККФ (СКУКС).

Контр–адмирал Олаф Романович Штакельберг.

Госпитальное судно.

Комиссар заведовал на корабле припасами.

«Корабельными служителями» называли матросов.

Николаев считался местом пребывания командования флотом.

В 1862—1878 гг. занимал пост министра финансов, а в 1881—1886 гг. — председателя Комитета министров.

Один аршин равняется приблизительно 71 см.

Перелешин Михаил Платонович.

Оба корабля строили в казенном Новом Адмиралтействе в Санкт–Петербурге.

т. е. по личному указанию императора.

Обращение к лицу, имеющему право на графский либо даже княжеский титул.

Утверждено.

Ныне поселок в Сахалинской области.

По этим названием выведен парусно–винтовой клипер «Гайдамак».

Командиром «Гайдамака» был капитан–лейтенант Алексей Алексеевич Пещуров.

Начальник Эскадры Тихого океана контр–адмирал Андрей Александрович Попов.

Под этим именем Попов выведен в повести «Вокруг света на „Коршуне“».

Один из гардемаринов Эскадры Тихого океана.

Флагманский корвет. По этим названием выведен парусновинтовой корвет «Богатырь».

Разжалование состоялось несмотря на невиновность командира — навигационная ошибка, приведшая к катастрофе, была вызвана неточностью карт.

В ходе следствия выяснилось, что Черкасов в боевом походе запрещал объявлять тревогу при обнаружении неизвестных судов, открытым текстом передавал координаты корабля, а также запрещал на стоянке выставлять вахту у орудий (дабы «не нервировать команду»).

Ласт — в старой России вес груза приблизительно в две тонны. Числом ластов измерялась вместительность купеческих судов (военных — в тоннах).

Такелажмейстер — служащий, отвечающий за погрузочно–разгрузочные работы в порту.

Современная Лиепая (Литва).

Крейсер 1–го ранга, бывший броненосный фрегат «Князь Пожарский».

Два просвета на погонах имели штаб–офицеры.

Четверка — четырехвесельная шлюпка.

Данная команда означает начало работ по подъему якорей.

Линейного корабля «Император Александр Второй».

Существовал также и вариант производства в мичмана из юнкеров флота.

Младшего артиллерийского офицера.

Орудийными палубами.

т. е. наставника.

К 5–му классу относились контр–адмиралы, генерал–майоры и действительные статские советники.

Рубеж XIX и XX вв.

Старший помощник судостроителя Александр Павлович Шершов.

Высший совещательный орган при руководителе Морского ведомства.

Модель была сделана в четверть натуральной величины и была убрана по приказу руководства Военно–морского училища только в 1930–х гг.

В память тех гусей, что были присланы к Корпусному празднику императрицей Анной Иоанновной еще в 30–х гг. XVIII в..

Собирать деньги на организацию бала было официально запрещено, но обычно этот запрет обходился — начальство закрывало глаза.

Абсолютный рекорд был поставлен в последний день празднования 200–летнего юбилея Навигацкой школы — более семи тысяч человек.

Хорошо известна моему поколению московских детей как «городской батон» за семь копеек.

Жеребьевка происходила через несколько дней после начала Русско–японской войны 1904—1905 гг..

Кондуктор из учащихся — аналог гардемарина.

Соответственно, «военное» и потомственное дворянство.

Имеется в виду — кораблестроительной

Стать минным офицером первого разряда можно было и по совокупности заслуг — например, за вклад в развитие минного оружия.

Известный поэт, писавший под псевдонимом «К. Р.».

Старший артиллерийский офицер линейного корабля «Гангут» Петр Федорович Анжу получил за Наварин орден Святого Георгия четвертой степени.

Фендрик — прапорщик. В данном случае — обладатель младшего офицерского чина.

При Петре Великом чин мичмана был переходным от унтер–офицеров к офицерам.

Женский орден.

До 1807 г. — «изъявление Монаршего удовольствия».

Девиация — отклонение оси чувствительного элемента компаса от плоскости меридиана под воздействием внешних сил (в данном случае — намагниченного железа).

Контр–адмирал Оскар Адольфович Энквист.

Флагманский штурманский офицер Сергей Рудольфович Деливрон.

Лейтенант Дмитрий Владимирович Ден.

Мичман Василий Васильевич Яковлев, водолазный офицер «Авроры».

Лейтенант Алексей Николаевич Лосев, старший артиллерийский офицер «Авроры».

Лейтенант князь Александр Владимирович Путятин, младший артиллерийский офицер «Авроры».

Ревизор «Авроры», мичман Михаил Львович Бертенсон.

Имеется в виду начало XX в.

Ее отец — Владимир Вестман (1812—1875) состоял в чине действительного статского советника и был товарищем министра иностранных дел.

Стрельнинский дворец близ Санкт–Петербурга был одной из резиденций императорской фамилии и, в частности, Константина Николаевича.

Бирилев Алексей Алексеевич.

Греческий король, супруг Великой княгини Ольги Константиновны.

Корабельный колокол.

В четыре часа заканчивалась первая вахта.

Голик — веник из очищенных от листьев веток.

Жилое помещение для нижних чинов на корабле. Первоначально это слово обозначало нижнюю палубу парусного корабля, где не было орудий и жили матросы.

Шканцы — почетное место на корабле, располагающееся между грот–мачтой (вторая мачта на корабле) и бизань–мачтой (третья мачта на корабле). На шканцах запрещалось садиться курить всем, кроме командира корабля и флагмана.

Береговое подразделение флота, из состава которого комплектовалось несколько боевых кораблей.

Ендова — приземистый сосуд с широким горлом.

Матрос, ведающий запасами пищи и алкоголя.

Баталер — матрос либо унтер–офицер, отвечающий за хранение и выдачу провизии.

Госпиталь.

Рея.

Кошка — плеть с большим количеством «хвостов».

Мателот — соседний в строю корабль.

Прозвище старшего офицера корабля, капитана 2–го ранга Константина Леопольдовича Шведе.

Шпиль — устройство для подъема и спуска якоря.

Содержатель — чиновник, отвечающий за сохранность какого–либо вида военного имущества на корабле.

Заведующий палубным имуществом.

Миноносцы могли относиться и к 3–му рангу судов.

Добровольный флот — судоходная компания, основанная в 1878 г. на добровольные пожертвования для развития отечественного торгового мореплавания и создания резерва военного флота. Суда Добровольного флота в военное время становились вспомогательными крейсерами.

Претекст — предлог к чему–либо.

Штормов.

Гавань.

Переходный чин от унтер–офицера к офицеру в морской артиллерии. В 1830 г. был заменен чином прапорщика Корпуса морской артиллерии.

Эскадренный броненосец.

Старший офицер эсминца.

Рафаил Владимирович Зотов.

Комиссар — заведующий хозяйством на корабле.

Артельщик — выборный заведующий хозяйством группы нижних чинов (артели).

Снаряд в виде двух сцепленных ядер, предназначенный для разрушения рангоута, такелажа и парусов.

Лядунка — сумка либо коробка для зарядов.

В данном случае речь идет не о кондукторах–сверхсрочниках, а о старших курсантах штурманских училищ Морского ведомства.

Фордек — в данном случае верхняя палуба.

Чины по Адмиралтейству обычно присваивались офицерам, находившимся на береговых должностях, либо служившим на портовых и вспомогательных плавучих средствах.

Вышел в отставку в 1913 г. в чине штабс–капитана по Адмиралтейству.

Гражданский чин, соответствовавший мичману либо поручику армии.

Вышел в отставку в 1916 г. в чине капитана по Адмиралтейству.

Гражданский чин, соответствовавший подпоручику армии.

Коллежский асессор — гражданский чин, соответствовавший армейскому капитану.

К штаб–офицерам относились полковник, капитан 1–го ранга, подполковник и капитан 2–го ранга. Следовательно, коллежский асессор мнил себя таковым совершенно напрасно.

Т. е. пошитой по фасону, принятому во времена царствования императора Николая Первого (правил в 1825—1855 гг.).

Чин шаутбейнахта соответствует современному чину контр–адмирала.

Капитан–командор — флотский чин, промежуточный между чинами капитана 1–го ранга и контр–адмирала. Существовал в 1707—1732, 1751—1764 и 1798—1827 гг..

Т. е. царском, казенном.

Старший офицер корабля.

Правил в 1910—1925 гг.

Т. е. обслуживающий офицеров.

Губернатора Коломбо (британская колония Цейлон).

Возвышенная часть кормовой части корабля, примыкающая к ахтерштевню — кормовой оконечности судна.

Тик — дерево Южной Азии, дающее твердую и прочную древесину.

Т. е. диван с набивкой из конского волоса.

Обивка была кожаной или дерматиновой, а набивка — из конского волоса.

Закрытый фонарь для свечи. Первоначально слово «кенкетка» обозначало вид лампы, где резервуар для масла находился выше горелки.

Один фут — 0,305 м.

На эскадренном броненосце «Орел».

Имеется в виду вентилятор.

Станционер — корабль, представляющий в том или ином порту интересы какой–либо державы («находящийся на станции»).

Нечто среднее между денщиком и порученцем.

Спардек — верхняя палуба.

От восьмого августа 1833 г.

Искусственная кожа.

Двустворчатое окно (обычно — вертикальное).

Плотная хлопчатобумажная ткань с набивными узорами.

Палисандр — очень плотная тропическая древесина фиолетового, красно–коричневого или темно–розового цвета.

Правила в 1837—1901 гг.

Возможно, что за этим названием скрывается эсминец «Всадник».

Бой в Желтом море между русской и японской эскадрами.

Имеется в виду штурм Порт–Артура.

Под этим именем в повести «Вокруг света на „Коршуне“» выведен будущий адмирал Андрей Александрович Попов.

Высокий порог на корабле.

Мичман Алексей Стратонович Болтин.

Лейтенант Петр Александрович Тихменев.

Носовая часть корабля от носовой оконечности до фок–мачты (первая мачта корабля).

Т. е. предназначенных для борьбы с миноносцами противника.

Вестовой — матрос, назначенный для поручений при кают–компании либо при офицере.

Подробнее о столовых деньгах можно прочесть в Главе шестой.

Танжер — город–порт в современном Северном Марокко.

Струна спинного хребта осетровых рыб.

Либава — ныне Лиепая (Латвия).

Крейсер «Аврора».

Небольшое рыбачье судно с одной высокой и одной небольшой мачтой. Поднимало 32–48 т груза.

Купор — бондарь.

Тесло.

Кривой двуручный нож для строгания либо снятия коры с дерева.

В данном случае имеется существовавший в петровском флоте чин «капитан корабля».

Младший офицерский чин в морской артиллерии. С 1830 г. заменен чином прапорщика Корпуса морской артиллерии.

Жареная курица (франц.).

Горячий пудинг под ванильным соусом.

Ветчины.

От английского corned–beef — «солонина».

Имеется в виду Вторая эскадра Флота Тихого океана, при которой следовали транспорта с провизией.

Завод «Роберт Круг» располагался в Санкт–Петербурге.

Старший судовой механик крейсера Александр Данилович Семенюк умер в Санкт–Петербурге от чахотки (туберкулеза).

Русская сажень — 2,134 м.

Шестерка — шестивесельная лодка.

Около 7800 л (ведро равнялось 12,99 л).

Т. е. содержатели кают–компаний.

Генерал–лейтенант Анатолий Стессель (1848—1915) был начальником Квантунского укрепленного района.

Михаил (Максимилиан) Федорович Шульц.

Город Фуншал (остров Мадейра).

Русский пуд — 16,38 кг.

Около 400 г.

Презрение, высокомерие.

Часть тела — рука, нога и т. д.

Врачи Российского Императорского флота носили гражданские чины. Чин титулярного советника соответствовал штабс–капитану.

Рихард Гловецкий (1853–?) служил флагманским врачом Балтийского флота.

Кусок троса диаметром около сантиметра, применявшийся для наказания матросов.

Императора Николая Второго.

Евгений Сергеевич Боткин, лейб–медик императора Николая Второго.

Сулема — обеззараживающее средство на основе ртути.

Трубка, содержащая разреженный газ.

Снасть, поддерживающая что–либо.

Планширь — деревянный брус или стальная полоса, которую укладывают поверх фальшборта судна.

Морской кабельтов — 185,2 м.

Снесен перед Олимпиадой 1980 г., чтобы освободить место для нового спортивного комплекса.

Ныне литовский город Лиепая.

Ныне столица Финляндии Хельсинки.

Джордж Вашингтон (1832—1899), первый президент США в 1789—1797 гг..

Авраам Линкольн (1809—1865), президент США в 1861—1865 гг.

Эндрю Джонсон (1808—1875), президент США в 1865—1868 гг.

Константин Николаевич Лядов (1820—1871), капельмейстер Санкт–Петербургской Русской оперы, отец композитора Анатолия Константиновича Лядова (1855—1914).

Роберт Николаевич Вирен.

Константин Павлович Гертнер.

Т. е. в долг.

После крещения — Виктория Федоровна.

На 1904 г.

Бронепалубный крейсер 1–го ранга «Олег».

Леонид Федорович Добротворский.

Артиллеристам.

Т. е. хлопчатобумажных.

Т. е. треуголки.

Скорее всего, описка автора — гардемарин Владимир Бахметьев находится в чине фельдфебеля, поэтому ему полагается сабля.

Эскадренный броненосец «Двенадцать апостолов».

В Порт–Артур.

Вице–адмирал Роберт Николаевич Вирен в это время занимал пост главного командира Кронштадтского порта и Кронштадтского военного губернатора.

Пароходофрегат «Камчатка».

Константин Николаевич.

Армянская глина (противоопухолевый препарат).

Шафрана.

Раздражающее наружное средство. Употреблялось при ревматизме и невралгии.

Спермацет — вещество, содержащееся в голове кашалота. Основа при приготовлении мазей.

Скипидарный.

Копайский бальзам (применяется при заболеваниях мочевыводящих путей и при чесотке).

Перуанский бальзам (применяется при заболеваниях кожи).

Белый винный камень (слабительное средство).

Средства против метеоризма.

Касторовый.

Нашатырного спирта.

Нюхательные соли.

Рожи спорыньи (неврозы и спазмы).

Настойки.

На хвойных маслах.

Настойка сурьмы (антисептическое средство).

Алоэ и мирры.

Настойка на рожках спорыньи.

Спиртовой раствор азотного эфира.

Купоросный спирт (старинное название концентрированной серной кислоты).

Камфарный спирт.

Спиртовая настойка маточного пчелиного молочка.

Барбарисовый.

Противовоспалительное средство.

Простые микстуры.

Порошков.

Ревеня.

Слабительного.

Кровоостанавливающий.

Еамамелиса.

Сладкого миндаля.

Скипидарное.

Бобковое масло изготовляют из ягод благородного лавра.

Из плодов можжевельника.

Укропное.

Тминное.

Перечное.

Деревянное масло — оливковое.

Египетская мазь с древности применялась против дифтерии и для умащения ног.

Мазь из растертого в порошок корня алтея, смешанного с уксусом и вином, помогает от укусов пчел и змей.

Из базилика.

Из венецианского скипидара.

Лягушачьей икры.

Из буквицы лекарственной — противовоспалительного и болеутоляющего средства.

Противоопухолевое средство.

Оподельдоковый.

Инструмент типа коловорота для сверления черепа.

Фрагментов.

Фистула — канал для отвода жидкостей из какого–либо органа.

Катетеров.

Металлическая трубка со стилетом для извлечения жидкостей из мягких тканей.

Хирургические зажимы.

Конфорок (в данном случае — нагревательных плиток).

В данном случае — зажимов.

Бритв.

Отвар.

Пробки.

Шнурков.

Возможно, имеется в виду мешковина.

Греческих губок.