Вторым истоком этой истории стала Ксения Удалова, которая прочла в популярном журнале, что лимоны можно выводить в комнатных условиях, причем если это делать без химических удобрений, то они вырастут совершенно безопасными для здоровья.

Молодое лимонное деревце, практически росточек, Ксения не без труда достала в Тотьме у одной женщины, которая их разводила.

Лимон рос как на дрожжах. А Ксения о нем заботилась по книге, которую ей дали переписать в школе у Максимки-младшего, потому что там все учителя и даже уборщицы выращивали лимонные деревья.

Никто не заметил, как лимон цвел, но в пятницу к вечеру завязались зеленые плоды, а на следующей неделе лимоны уже достигли размеров грецкого ореха, и женщины, которые их разводили, принялись ходить друг к дружке в гости, чтобы сказать:

— Нет, Ксения, не удались у тебя плоды, не удались. Мои раза в полтора крупнее.

— Ну уж ты скажешь! — возмущалась Ксения. — Что у меня, глаз нету? Твои рядом с моими — зеленый горошек.

Корнелий Удалов тоже удивлялся. Предполагал, что Ксения раздобыла особенные удобрения, но стесняется признаться, потому что ухнула на них всю заначку на евроремонт чулана.

Трагедия произошла в конце следующей недели, когда лимоны пожелтели и выглядели как на рекламе.

Корнелий пришел домой. Никого не было. Поставил чайник.

Пока заваривал, глядел на лимонное дерево, на котором образовалось четыре крупных лимона, и мысленно рассуждал о том, что зима выдалась трудной, азербайджанцы уже дней пять как не завозят бананов и манго. Хорошо было при советской власти. Не было никаких мангов, и не надо было на эту тему переживать. Главное, чтобы не было перебоев с морковкой.

А что теперь?

Теперь я сижу, переживаю, что лимонов в магазине временно нет, а на меня с ветки глазеет этот желтопузый, нагло так глазеет, будто в душу лезет.

Усмехнувшись своим странным ощущениям, Удалов непроизвольно подошел к деревцу и сорвал лимон. Чтобы не глазел.

Лимон оторвался с трудом, деревце раскачивалось, не отдавая плода, Удалов даже рассердился. В конце концов, лимоны для того и придуманы природой, чтобы люди их ели.

Лимон вздрагивал в руке, словно животное, будто хотел выпрыгнуть. Удалову даже смешно стало — пригрезится же такое. Чай заварился.

Перед тем как порезать лимон, Удалов положил его на блюдце и полил кипятком. Это способствует выделению аромата.

Лимонное дерево зашуршало, забормотало листвой, лимон мелко задрожал на блюдце.

Удалов отогнал неприятное видение, тем более что хотелось чаю, а от ошпаренного лимона по комнате разносился жгучий аромат, напоминавший о давних командировках, станционных буфетах, случайном взгляде попутчицы или доброй ласке гостиничной горничной. Все бывало в жизни…

Удалов взял ножик поострее и, примерившись, принялся отрезать от лимона тонкие ароматные колечки. Отрезал три штуки и остановился. Лимон, который бешено сопротивлялся первому удару ножа, вдруг замер, словно умер.

Сравнение было неправильным, потому что растения не могут жить и умирать, как люди, это уже давно доказано наукой. Удалов кинул колечко лимона в чай.

Почему-то было ему неловко, словно он сделал нечто плохое, хотя, как вы понимаете, ничего такого Удалов не сделал.

Но у чая был неприятный привкус, словно в него капнули аммиака. Удалов добавил сахара, потом кинул в чашку еще колечко лимона. Но удовольствия не было. И уж как он ждал этого чая, как стремился к нему, и даже предвкушая удовольствие, а вот тебе — не получилось. Так в жизни случается: стремишься, предвкушаешь, а девица оказалась ничем не лучше других.

В таком настроении Удалов поднялся из-за стола и услышал внутренний голос:

— Убийца!

Голос этот был тих, но внятен. Будто некто стоял в той же комнате, но не хотел, чтобы его услышали посторонние.

— Что вы сказали? — спросил Удалов. Только не мысленно, а вслух.

— Убийца, — повторил голос.

И вдруг к нему присоединились другие голоса. Как будто за стеной идет какое-то совещание и все там не одобряют оратора, даже перебивают его, чтобы поскорее сходил со сцены.

— Вы ко мне? — спросил Удалов вслух.

— Ты его зарезал. Обварил кипятком и зарезал. Садист проклятый!

Удалов отмахнулся от чепухи, которая так настойчиво лезла в голову, и пошел прочь, так и не напившись чаю.

Вернулся он уже к вечеру. А когда подходил к дому, то в сердце заколотилось неприятное предчувствие, словно дома его поджидали враги.

И не удивительно, что, увидев Ксению, которая на кухне варила солянку, он сразу сказал:

— Пора твои лимоны снимать. Подари их в детский садик.

— Еще чего не хватало! Мое лимонное дерево отправится на выставку достижений.

Она вошла в комнату, намереваясь, видно, поведать мужу о том, какой будет эта выставка, и тут увидела на столе следы

его преступления: лежавший на блюдце частично порезанный лимон и недопитую чашку с чаем, в которой плавали кружочки лимона.

— Ты что же наделал, мерзавец?! — возопила она. — Я же на первый приз шла, я этой Куртеповой наверняка нос бы утерла, у нее же шесть штук, и маленькие, а у меня было четыре, зато какие гиганты!

Она принялась рыдать, и, что удивительно, лимонное дерево вторило несчастной женщине, правда, эти вторичные рыдания слышал лишь растерянный Удалов.

— Ну не знал я! — пытался он перекричать ревущую в голос Ксению. — Ты же мне никогда про выставку не говорила. Я же думал, что это для еды, а не для выставки, понимаешь?

— Убийца! — кричала Ксения, ну точно как невидимый голос.

— Ничего, — сказал тогда Удалов, — мы купим лимон в магазине и привяжем его на ниточку.

Эти слова совсем уж расстроили Ксению, и она убежала из дома к своей злейшей подруге жаловаться на неудавшуюся жизнь и мужа-убийцу. А подруга станет кивать головой, внешне сочувствовать, а внутренне торжествовать по поводу чужого горя.

Удалов остался дома, тихонько поужинал вчерашними щами — сегодня Ксения приготовить солянку не успела.

Потом он сидел, смотрел сериал по телевизору и чувствовал на себе тяжелый укоризненный взгляд лимонного дерева.

— Не хотел я никого убивать, — сказал он по окончании серии дереву. — Просто думал чайку попить. На то и лимон, чтобы с ним чай пить.

На что дерево замахало ветвями и, будь у него ноги вместо корней, наверняка бы кинулось на Удалова, чтобы растерзать.

А так он остался жив и временно невредим.

Позвонила Ксения и сообщила, что ночевать останется у Софьи. Так бывало редко, только в моменты больших семейных разлук.

Ну и пожалуйста.

Корнелий Иванович постелил себе на диване — не хотелось оставаться в одиночестве на супружеском ложе. И вскоре пожалел об этом, потому что диван, как вы знаете, стоит в большой комнате, а кадка с лимонным деревом находится там же, в углу.

Как только Удалов закрыл глаза, ему стал сниться странный сон. Будто лимонное дерево подошло к нему и сказало:

- Мы отомстим тебе за чрезмерную жестокость. Вся Земля, которая могла породить такое чудовище, как ты, содрогнется от ужаса и боли.

Удалов открыл глаза и увидел, что лимонное дерево быстренько убегает от него к кадке. Вот оно сунуло корни внутрь и замерло, будто и не вылезало. То есть сон продолжался.

Удалов на всякий случай ущипнул себя за бедро, и было больно. Значит, это уже не сон. Хотя говорят, что порой сон сильнее любой пытки: тебе кажется, что ты щиплешься, а на самом деле ты спишь неподвижно.

Удалов унял беспокойство сердца и постарался заснуть снова.

И тут услышал негромкие частые шаги. Кто-то вошел в комнату.

Освещение в ней было ночное — от луны и уличного фонаря. Разобрать детали невозможно, а в целом картину наблюдать нетрудно.

- Кто там? — спросил Удалов.

Вошедший не отозвался, а направился к дивану, словно покатился к нему. И ясно почему — при большом круглом тяжелом теле у этого существа были тонкие ручки и ножки, которые с трудом удерживали груз своего хозяина.

Но странно: Удалов отчетливо увидел, что это тело окружено слабым сиреневым сиянием, по которому проскакивали небольшие яркие искорки.

- Ты убил меня, Удалов, — прошелестело привидение.

Удалов уже понял, что имеет дело с привидением, хотя в привидения не верил. И над верующими посмеивался. Больше того, Удалов понял, чье это привидение.

К нему заявился, возможно с мстительными целями, дух ошпаренного им и порезанного ножиком лимона. Правда, в потустороннем виде лимон был во много раз крупнее, чем в жизни.

— Я сплю, и это недоразумение, — быстро и хрипло проговорил Удалов.

— Нет, ты не спишь, — ответило привидение лимона. — Ты трепещешь. Потому что нет предела твоей жестокости. Мне пришлось при подготовке к экспедиции много читать про историю человечества, и я убежден, что сожжение живьем Жанны д'Арк и истребление китов-полосатиков в Беринговом море не идет в сравнение с твоей мерзопакостной сутью.

— Я думаю, что мне все это снится, — возразил Удалов, — потому что привидений не бывает. Тем более желтых привидений. В форме лимона.

— Это почему же? — спросило привидение.

— Потому что, если я тебя нечаянно загубил, ты должен прийти ко мне в своем истинном обличии. Ведь ты инопланетянин, не так ли?

— Это почему же? — повторил вопрос лимон.

— Потому что не бывает говорящих лимонов. Лимон — это плод. А привидение — зто остаточное явление разумного существа. Я правильно говорю?

Удалов увлекся беседой с привидением и уже не так боялся незваного гостя.

— Ах, — вздохнул лимон.

Он стоял теперь неподвижно и скорее был похож на очень большой воздушный шар в форме лимона, наверху его находилась выпуклость, какие всегда бывают у лимонов на обоих концах тела. Но эта выпуклость была слишком мала, чтобы казаться головой, хотя глаза непроизвольно искали какой-нибудь головы. Ведь привидение беседовало, хоть и мысленно. Также не хватало чего-то, если посмотреть на нижнее завершение лимонного привидения. Там тоже была выпуклость, обращенная вниз, которая, вернее всего, указывала на пол лимона. Хотя не исключено, что у лимонов пол различается совсем иначе, чем у людей.

— Чего уставился? — недовольно проговорило привидение. — Не покажусь я тебе в истинном виде, хотя бы потому, что это

запрещено нам всем, участникам экспедиции на Землю. Мы давали подписку о неразглашении.

— Ну, теперь тебе уже ничего не грозит, — сказал Удалов. — Хуже тебе не будет.

— Не скажи, — возразило привидение. — Меня еще не похоронили. Мой прах покоится в холодильнике на нашем корабле. И мне не известно, решат ли его везти домой.

— Ну, считай, что ты жизнью пожертвовал ради благородного дела.

— Ради чего? Ты не думаешь, Удалов, что эксперимент может теперь провалиться? Да и какой может быть разговор о благородстве, когда встречаются две такие чуждые цивилизации. Что бы там ни говорили политики, всё просто: или мы вас перебьем, или вы нас уничтожите.

И когда Удалов хотел возразить, потому что сам он относился к сторонникам галактической дружбы и верил в братство по разуму, хотя редко с ним сталкивался, привидение лимона начало дрожать, словно от холода.

— Это у меня посмертные конвульсии. Сам не знаю, что у меня происходит с этим телом.

Лимон хотел было уйти в то место, где пришельцы находятся сразу после смерти, но Удалов остановил его.

— Подождите минутку, — попросил он. — Мне хотелось бы узнать, что привело вас на Землю. Что это за странная идея превращаться в лимон и стоять на подоконнике. Вы бы спросили, что вам нужно, а мы бы вам все добровольно рассказали.

— Во-первых, мы не имеем права спрашивать, — ответил дрожащий лимон, — нас живо исключат из числа цивилизованных планет и, может, даже распылят. Поэтому мы пошли по единственно доступному пути. Мы расставили агентов по всей Земле в виде вещей, либо обычных и незаметных дома, либо тех, которых люди не должны уничтожать.

— Там не только лимоны, говоришь?

— Не задавайте глупых вопросов!

— Какого чёрта это вам понадобилось! Ученые, вокруг пальца крученые!

Удалов, как был в одних трусах, поднялся с дивана и смело пошел к привидению лимона.

Привидение почувствовало, что его не боятся, и само стало отступать.

— Ты один такой, болезный? — спросил Удалов.

— Ах, если бы так — зарыдал лимон и растворился в воздухе.

Удалов остался перед деревом, которое заметно поникло.

— Неужели вы к нам тайно прилетели и замаскировались только из любви к науке? — спросил он.

— Мы простые исполнители воли нашего начальства, — ответило дерево. — Нам сказали: приедете, посмотрите, запомните, получите гонорар — и домой, к Новому году. А теперь оказалось, что у нас потери до половины личного состава! Мы-то думали, что вы безобидные, а вы оказались садистами хуже нас! Теперь ждем эвакуации.

— И что же вас останавливает?

— Никто не знает, как эвакуировать наши привидения. Кто мог предположить, что после смерти наши замаскированные

товарищи станут призраками, которые даже пощупать нельзя?

— Да, — вздохнул Удалов, — провалилось ваше вторжение. — Ох как провалилось!

— Может, чайку попить? — сказал Удалов. — Все равно уже не спится.

Вы бы слышали, как зарыдало лимонное дерево, как стало прятать лимоны в своих редких ветвях.

Удалов засмеялся.

— Все вы, агрессоры, таковы, — сказал он. — Как вас прижмешь, сразу в кусты.

— Вы не так нас поняли, Корнелий Иванович, — сказал один из лимонов. — Смерть не страшна, мы не раз с ней встречались в бою. Она всегда над нами кружится. Но это смерть на родине, с красивой могилой и памятью потомков. А тут, оказывается, мы сначала превращаемся в какие-то кислые фрукты, а потом и вовсе в привидения, обреченные скитаться над вашей провинциальной Землей.

— Сами виноваты, — ответил Удалов И пошел спать.

Не первые агрессоры в истории Вселенной оказываются жертвами своей изворотливости.

Но не спалось. Удалов вертелся, вертелся, а потом спросил:

— А как же вы сообразили лимонами нарядиться?

— А мы специально информанта с Земли забрали и попросили. Он сообщил, что люди не трогают лимоны, яблоки и ряд других произведений природы.

— А что же мы трогаем?

— Вы трогаете напиток под названием «Столичная». Поэтому вы не найдете ни одного нашего агента, замаскированного под бутылку с напитком «Столичная».

— Умники, — сказал Удалов и заснул.

Удалов спал и не подозревал о том, что творится в ближайших окрестностях нашей планеты.

А тем временем на корабле-разведчике, гигантской матке шпионажа, царила тревога. Прибывшие лимоны (а их привезли из разных домов) поведали о страшной кончине своего собрата. Правда, руководители экспедиции отмахнулись от информации, будто от лимона осталось привидение.

Привидений не бывает!

И тут на пульте, который фиксировал положение и состояние всех агентов, погас агент номер такой-то, который наблюдал за квартирой профессора Минца, приняв вид куриного яйца. Смерть его, как оказалось, была еще ужасней, чем кончина лимона. Так называемый профессор пробил ему затылок и выпил его мозг, не говоря об остальном теле. Это было невероятно, но факты — упрямая вещь.

Через полчаса пришла страшная весть из Пьяного Бора. Гражданка Фаронова разбила молотком скорлупу группы агентов, изображавших собой грецкие орехи. Потом измельчила тела агентов и кинула их в тесто.

Я не буду сейчас и здесь отвлекать ваше внимание на страшные детали издевательств и смертей агентов. Но постарайтесь представить себе мирную сцену на берегу реки Гусь, где турист Садовников, влюбленный в туристку Маню, сорвал ромашку и стал обрывать у нее лепестки, бормоча при этом какие-то земные заклинания типа: «Любит — не любит, плюнет — поцелует…»

Как вы понимаете, цветком ромашки прикинулся один из лучших агентов планеты… Его вопли доносились до капитанского мостика корабля. «Убивают! — взывал он. — Правая рука ушла, левая рука оторвана, правая нога исчезла…»

На борту корабля началось срочное совещание.

Да, теперь можно открыть карты: собирались они захватить Землю, поработить и колонизировать, на месте наших свалок и помоек устроить оранжереи, с улиц наших городов изгнать джипы и мерседесы, а вместо них соорудить пешеходные дорожки, прерываемые клумбами и фонтанами, жестко запретить несчастным людям жечь костры в заповедных лесах, отстреливать благородных оленей, глушить лососей и карпов динамитом, ездить в поезде без билета, грабить детские приюты и переходить улицы на красный свет светофора. Грядущая судьба Земли, и в первую очередь жителей Великого Гусляра, должна была стать ужасной.

Однако этим их дьявольская изворотливая жестокость не ограничивалась. Они намеревались запретить нам всевозможные удовольствия и развлечения, вплоть до запретов хватать кошек за хвост и бить головой о стенку или колотить своих жен, а взамен не оказывать нам никакой продовольственной и материальной помощи. К тому же в недавно опубликованных секретных планах этих так называемых цивилизованных колонизаторов был пункт: заставить всех взрослых жителей Земли трудиться!

Их планы были сорваны бессознательным, инстинктивным сопротивлением всех обитателей Великого Гусляра, выбранного там в качестве полигона.

Когда тридцать шесть из тридцати восьми тщательно внедренных агентов были замучены, затравлены и укокошены гуслярцами, оставшиеся кинулись к кораблю вторжения, стоявшему на опушке леса и глядевшему на Великий Гусляр.

Разумеется, этот наблюдательный пункт номер один был отлично виден из города, хотя далеко не сразу жители его догадались о том, что смотрят на произведение инопланетной технологии.

И ведь как раз в те дни в городе шла обычная и довольно мирная подготовка к Рождеству, недавно ставшему общенародным праздником вместо дня рождения товарища Сталина. Сама Ираида Тихоновна подписала ассигнования на возведение на площади Землепроходцев новогодней елки номер один, как и в прошлые годы. Однако она сказала Поликарпычу:

— Ты уж постарайся, сэкономь. Глубоко в лес не углубляйся, от дорог не отходи. Каждый лишний метр — это убыток для нашей городской и без того небогатой казны.

В этом заявлении была не столько забота о городе, как беспокойство о собственном кармане, потому что Ираида Тихоновна отлично знала, что любой сбереженный в бюджете города рубль — это ее личная прибыль. Знал об этом и Поликарпыч, ее верный адъютант, получавший пять копеек с каждого начальственного рубля.

Поэтому Поликарпыч, взяв грузовик, поехал к лесу, чтобы найти приличную и крупную, но не очень далеко спрятанную в зарослях елку.

И неожиданно для себя увидел ее прямо на опушке леса.

— Смотри, — сказал он Гене, шоферу. — Как сам бог ее нам послал.

— А я еще летом здесь гулял по грибы, — признался Гена, — вон тот дуб помню, я под ним мухомор видел, а елки, да такой прямой, да такой густой — не припомню.

Он остановил машину поближе к елке, достал пилу и топор, и они с Поликарпычем пошли наверх, к ели, раскинувшей густые лапы над проплешинами в мокром снегу — зима выдалась, как всегда, мокрая и оттепельная.

Они стали сначала пилить ель, и пилилось плохо.

Ствол был плотный, не поддавался, пила в конце концов сломалась. Взялись за топор и справились с елью лишь через полчаса.

Потом еще пришлось тащить ее к машине. Уже темнело, пошел липкий снег, подул тревожный ветер. Создавалось ложное впечатление, что ель попискивает изнутри, будто населенная визгливыми муравьями.

Вдвоем они с трудом доволокли елку до машины и втащили в кузов. Потом перекурили, отдышались и поехали ставить елку на площади. А игрушки развешивали уже люди из Гуслярэнерго.

Так погиб корабль, погибли известные всей тамошней планете агенты, капитаны и воины. И не смогли донести до дома правду о провале миссии Дружбы и Воссоединения.

Но ничего в природе не пропадает втуне.

И, несмотря на полную антинаучность предположений о привидениях, обнаружилось, что существо, погибшее во время исполнения особого задания и принявшее для этого форму, привычную для землян и совершенно необычную для агентов, превращается в привидение именно такого, чуждого вида. Не бывает привидений и быть не может, но возможны привидения лимонов, ромашек (очень нежное и трогательное привидение), куриных яиц или летучих мышей (одна жила на школьном чердаке и занималась наблюдениями, пока ее не сожрала кошка). И не удивительно, что в ночь под Рождество, елка, стоявшая посреди площади в Великом Гусляре, начала передвигаться вдоль Гостиного двора, а потом попыталась взлететь к звездам, отчего сорвались и пропали в снегу блестящие гирлянды и шары. Правда, свидетели этого были пьяны, и никто им не поверил.

Когда на планете Икссигреком соскучились по новостям от разведэкспедиции, то сначала пропажу своих товарищей объяснили обычными происками соперников и завистников. И не стали объявлять о пропаже.

Через месяц послали секретную группу, которая полетала вокруг Земли, но никого не нашла.

Когда же прошло еще полгода и не осталось никаких сомнений в гибели экспедиции, новая спасательная группа принялась шарить по Земле и сконцентрировала усилия в районе Великого Гусляра. Сначала им ничего не удавалось найти, а потом один из спасателей, прибывший на Землю в своем обычном облике, отправился в гости к Корнелию Удалову, к которому имел рекомендательные емэйлы от высших чинов в Галактическом центре.

Утром, когда Удалов вышел делать зарядку во двор, к нему обратился голос из кустов:

— Простите за беспокойство, Корнелий Иванович, не хотели мы тебя тревожить, Да нужда заставила.

— Да вы выходите, выходите, — ободрил гостя Удалов. — Может, чайку с дороги или чего покрепче?

— Не сейчас, — возразил инопланетянин. — У нас беда. Пропала целая экспедиция. Бесследно. Должна была скрытно и деликатно изучать жителей вашей планеты. И пропала.

— А как она выглядела?

— Точно сказать не сможем, но ее члены должны были изображать из себя живых существ, которые близки и привычны вам, людям.

— А почему нельзя в обычном виде? Мы же не кусаемся.

— Ну, как вам объяснить? Некоторые люди думают, что мы кусаемся.

Ветви сиреневого куста немного разошлись, и показался полупрозрачный паук двухметрового роста, настолько страшный и ядовитый на вид, что Удалов зажмурился и отскочил метра на три.

— Понимаешь теперь? — спросил паук.

— Понимаю, — Удалов пришел в себя и задумался.

Не то чтобы он испугался паукообразного гостя, и не таких приходилось встречать, но странная мысль посетила его.

— Ты не очень спешишь? — спросил он пришельца.

— У меня впереди вечность, — признался пришелец.

— Тогда ты затаись до ночи, я тебе кое-что покажу.

Паук провел остаток дня, прилепившись к потолку на лестнице. Слава богу, никому не пришло в голову смотреть на этот потолок.

Ночью, как раз когда в Гусляре появлялись странные привидения, Удалов вышел на лестниц и предупредил:

— Сейчас начнется.

— Чего начнется? — спросил паук.

— Ты смотри, только не шуми. Мне неохота из-за тебя с соседями цапаться.

И в этот момент, распространяя вокруг себя сиреневое сияние, на лестничную площадку вышло надбитое с макушки куриное яйцо. За ним появился тот самый лимон. Шурша крыльями, прилетел попугайчик, которого сожрала кошка Ложкиных, и затем летучая мышь, которую слопала кошка Гавриловых..

На этом наблюдение закончилось, потому что с легким треском и негромким шумом на лестницу рухнул с потолка гигантский полупрозрачный паук.

Это упал от страха в обморок бригадир второго ранга, герой многих галактических сражений с непроизносимым именем.

И, увидев его, все привидения Великого Гусляра, включая почти невидное привидение горохового стручка, кинулись к пауку с криками:

— Так вот ты где скрывался! Мы погибаем, а помощь не идет! Где был наш Чапаев на белом коне?

Последние слова показывают, как глубоко и серьезно готовились агенты к работе в Великом Гусляре.

К счастью, паук не помер. И увез с собой целый корабль привидений, которые хотели одного — загробного успокоения, что свойственно любому призраку.