Это началось не сегодня. Это началось три года назад, когда число неприятностей, которые могли бы со мной произойти, добралось до критической точки. И несчастливая встреча со злопамятным некромантом оказалась последней в списке.

Кто же знал, что на долгие годы это окажется самой главной моей проблемой, потеснившей все остальные? Это началось не сегодня. Сегодня это всего лишь продолжается.

Почему мох черный?

Я стояла, вздрагивая на ветру, перед высокими коваными воротами, за которыми находилось кладбище, где мне в теплой компании оживленцев предстояло провести всю ночь.

И интересовал меня лишь один маловажный вопрос: почему этот чертов мох на этих чертовых воротах черный?

Так интригующие меня старые ворота неприветливо поскрипывали на холодном осеннем ветру. Безлунная и беззвездная, эта ночь была одной из тех, в которые хочется сидеть в теплой комнате и греть руки о чашку с горячим чаем, слушая завывание ветра за окном.

Мне, как это водится уже третий год кряду, не везло просто зверски. И в этот раз невезение вышло на новый виток. Кто бы сомневался?

— Ну, чего же ты застыла? — Язвительная насмешка в голосе, которую Асвер даже не пытался скрыть, выводила из себя.

Идея его мне не понравилась с самого начала. И даже возможность избавиться от навязчивого и далеко не приятного внимания одного не в меру деятельного некроманта казалась недостаточной платой за мои мучения. Но я все равно согласилась. Потому что дура и с головой иногда совсем не дружу.

— Давай-ка проясним напоследок. Я ночую на кладбище, а ты больше меня не достаешь. Забываешь, что я существую и как меня зовут. Так? — громко и четко проговорила я, чтобы все, кто здесь собрался, точно расслышали каждое слово. А то мало ли что… Я буду торчать всю ночь среди могил, а наутро окажется, что все это было исключительно моей идеей. И никто ничего мне за это не обещал.

— А у тебя проблемы с памятью? — усмехнулся Асвер.

— Нет, просто хочу, чтобы все были в курсе нашего договора. — Я улыбнулась вполне искренне, обведя рукой внушительную группу любопытных студентов. Даже поздний час и откровенно мрачный пейзаж вокруг не смогли охладить их желания повеселиться за чужой счет. В этот раз развлекать всех предстояло мне.

Впрочем, благодаря Асверу студенты очень часто веселились за мой счет. Впору было взимать за это плату.

Асвер широко улыбнулся и, повысив голос, нагло глядя мне в глаза, раздельно произнес:

— Ты. Ночуешь. На. Кладбище. Я. Оставляю. Тебя. В. Покое. — После чего добавил: — Если же по какой-то причине ты покинешь кладбище раньше рассвета, то будешь должна мне желание. Видишь, я все помню.

— Умница. — Оскалившись не хуже его, я протянула руку, стремясь закрепить спор рукопожатием.

Сжав мою ладонь, Асвер хорошенько потряс ее, с совершенно непроницаемой миной глядя на меня сверху вниз. Выбеленные волосы ерошил ветер, но выглядел он предельно серьезным даже с лезущими в глаза прядями.

Озябшая и раздраженная, я была так поглощена своими переживаниями, что не смогла разглядеть нехорошего блеска его глаз. Черные, как и у любого некроманта, они мерцали красноватыми всполохами, и мне бы стоило насторожиться, но я этого не сделала. Мысленно я уже была на кладбище и пыталась придумать достаточно действенный способ не замерзнуть насмерть среди могил. Как ни крути, но это не самая лучшая смерть, особенно для будущей целительницы.

— Готово! — К нам с предвкушающей улыбкой на бледных губах приблизился запыхавшийся Октай — лучший друг моего кошмара, что уже по определению делало его моим злейшим врагом. В руках он держал молочно-белый камень. — Все кристаллы на местах. Осталось только положить последний.

Асвер кивнул:

— Тебе, кажется, пора. Если, конечно, ты не готова признать поражение уже сейчас. Тогда мы просто вернемся в теплое общежитие.

— А я буду должна тебе желание?

Некромант кивнул, подтверждая мои самые страшные опасения. И я, не сдержавшись, сунула ему под нос кукиш, дополнив и так понятную картину решительным:

— Не дождешься. Я готова.

Быстро, не давая себе времени передумать, я ступила на территорию кладбища. Маленькая калитка, вырезанная прямо в огромных воротах, закрылась за мной со зловещим скрипом, не прибавляя мужества.

Октай опустил камень перед закрытой калиткой. По железным прутьям прошлась белая волна магии. Теперь, если мне вдруг по каким-то причинам понадобится покинуть кладбище раньше положенного срока, об этом узнает Октай, а значит, и Асвер.

По спине пробежали холодные мурашки, заставив поежиться. Вроде бы меня никто не запирал и выйти я могла в любое время, и в то же время не могла. Лучше уж стать обедом какому-нибудь умертвию, чем должницей Асвера.

— Ну что, я пошла.

Кому именно я это говорила, не знаю, наверное, самой себе, но ответил мне вездесущий некромант:

— Хорошо тебе развлечься, Ларс. Постарайся сильно не пугать умертвий. Им и так не сладко живется.

Проигнорировав издевательское напутствие, я сделала первый шаг. Блеклый светлячок лениво полетел за мной, дрожа на ветру.

От ворот я шла медленно. Чеканя шаг, стараясь не обращать внимания на тяжелый взгляд в спину. Показывать свой страх я не собиралась. Только не этому злонамеренному гробокопателю с отвратительным характером.

План мой был прост: выдержать одну ночь среди могил. Если повезет и неупокоенных там не окажется, все пройдет гладко. Если повезет не очень и пара поднявшихся умертвий все же будет бродить по территории, ночь моя пройдет гораздо бодрее, чем мне бы того хотелось. Но покидать пределы кладбища до утра я не собиралась. Категорически.

Моего энтузиазма и веры в собственные силы хватило часа на четыре. Время давно перевалило за полночь, до рассвета оставалось еще примерно столько же, и только это придавало сил.

Бродя по узким тропинкам среди могил, я уже устала бояться и только лениво поворачивалась на звук, оповещая копошащихся в кустах или шуршащих за деревьями:

— Я не вкусная, не питательная и вообще ядовитая. Ползите дальше.

После чего возобновляла движение, не опасаясь, что на меня набросится оголодавшее умертвие. За четыре часа еще никто не набросился, и я уже совершенно точно уверилась, что оживленцев поблизости нет. А бродячих собак я не боялась.

Каково же было мое удивление, когда кусты ответили мне сиплым, простуженным голосом:

— Я тоже. А еще у меня бактерии. Представляешь?

Я не представляла. Замерев на месте, я так и застыла в полуобороте, вглядываясь в шуршащие кусты. Бежать не пыталась. Просто очень хотелось посмотреть на умертвие, мучающееся простудой. Такого, наверное, даже Асвер не видел.

Не дождавшись сочувствия с моей стороны, болезный зашуршал кустами интенсивнее, пробираясь в мою сторону.

Ноги дрогнули, намереваясь самовольно унести неумную хозяйку подальше от опасных трупов с бактериями. С трудом удержав себя на месте, я напряглась, готовая в любое мгновение задать стрекоча, но стояла, терзаемая любопытством. Оно у меня завсегда было сильнее инстинкта самосохранения.

Даже в детстве часто от этого страдала, когда бабушка еще надеялась сделать из своей бездарной внучки полноценную ведьму, ошибочно полагая, что вполне ведьминская внешность является стопроцентным гарантом наличия у меня ведьмовских способностей.

Не являлась, но поняли это слишком поздно.

Зато все свое счастливое детство я гордо ходила то с синей кожей, то с маленькими, симпатичными рожками, едва видными среди рыжих кудрей, то скакала горным козликом по двору, радуясь отросшим от очередного опробованного мною зелья копытцам. Что примечательно, пить всю ту гадость, подчас очень подозрительного цвета, я не боялась. Нездоровое любопытство просто не позволяло мне бояться. Детство у меня было счастливое. Но домочадцы почему-то вспоминают тот светлый период нашей веселой жизни с содроганием.

Из кустов в круг зеленоватого света, отбрасываемого моим ущербным светлячком, вывалился полноватый невысокий парень. В коротких черных волосах застряло несколько высохших листиков, за стальную нашивку на черной куртке зацепилась обломанная веточка, она качалась в такт частому, тяжелому дыханию.

— Ты кто?

Парень шмыгнул носом, отер руки о бока, огляделся и только после этого представился:

— Нагаш. Первый курс. Факультет некромантии.

— Висенья. Третий курс. Це-целительница, — ответствовала я, совершенно неприлично пялясь на невиданное чудо. Просто некроманты на поднятие мертвяков тратили бешеное количество силы, отчего почти все из них ходили тощие, как жерди. И такие же безэмоциональные. Исключения, конечно, встречались. Тот же Асвер, которого можно было бы спутать с магом-боевиком, если бы не волосы. Глянув на его белобрысую шевелюру, контрастировавшую с темными бровями и не менее темными ресницами, как-то сразу становилось ясно, что перед тобой некромант. Жутковатый некромант, прошедший инициацию.

Но если Асвер всего лишь тренировался до потери всякой совести, развиваясь физически, то Нагаш был просто полным. И это поражало.

Любой некромант ел, как хороший, половозрелый орк-воин, но жирка на костях так никто из них наесть не смог. Вот мышцы у некоторых индивидов росли, а жирок не рос поголовно у всех. А этот как-то умудрился обойти это правило. И радовал мой взгляд румяными, круглыми щеками.

— Ты что здесь делаешь? — спросил он, пользуясь моментом.

— Ночую. А ты?

— Тоже ночую, — грустно признался Нагаш.

Где-то совсем рядом ухнула сова. Ненормальная птица зачем-то залетела на кладбище, и, судя по бодрому уханью, чувствовала себя вполне комфортно. В отличие от меня.

— Неужели и тебя Асвер довел?

— А? Кто? — опешил Нагаш, задумался ненадолго о чем-то и мотнул головой. — Нет, я просто инициацию хочу пройти, а для этого нужно ночь на кладбище провести.

— Кхм. Это кто же тебе такое сказал? — полюбопытствовала я, но, не дав несчастному ответить, со знанием дела продолжила: — Даже я знаю, что инициацию некроманты в гробу проходят. Закапывают их в полнолуние. Так они всю ночь в земле и проводят. А утром, на рассвете, либо труп откапывают, со своей силой не справившийся, либо инициированного некроманта.

— Что?

Нагаш сник, и я, не выдержав, решила его подбодрить. Похлопала по плечу и пояснила:

— Да ты не расстраивайся. Я-то в курсе просто потому, что врага надо знать. А такого зломордого некроманта, как Асвер, надо знать очень хорошо. Так-то только некроманты про все особенности и знают. Да и тех лишь после второго курса во все подробности посвящают.

Неуклюжие утешения не достигли цели, но это оказалось уже неважным. Кусты, из которых совсем недавно вывалился Нагаш, зашуршали.

— Ты один на кладбище пошел? — шепотом спросила у него, отчего-то не горя желанием доносить до нарушителя спокойствия информацию о своей гастрономической неполноценности.

— Один. А ты?

— Тоже.

В кустах невнятно зарычали на разные голоса, и наша компания пополнилась еще на трех членов разной степени разложения.

— Бежим, — просипела я, отступая.

Правый оживленец, у которого не было одной руки и сквозь прореху в рубашке и коже хорошо просматривались грязные, покрытые засохшей кровью и землей ребра, шагнул вперед, вытягивая целую руку.

Что он там собирался делать, я уже не видела, петляя среди могил. Я бежала прочь, отчетливо слыша хриплое дыхание некроманта за спиной. Вслед нам раздался возмущенный рык.

Умертвия достаточно медлительны, особенно такие несвеженькие, что встретились нам, и я об этом знала и могла бы остановиться уже после второй минуты марафонского забега, но не смогла. Да и вряд ли вообще остановилась бы, не случись на моем пути обломанной части каменного надгробия. Запнувшись за препятствие, я с удивленным уханьем свалилась на землю, хорошенько отбив колени и локоть. Да так и осталась лежать, глубоко вдыхая воздух, наполненный тяжелым запахом недавно вскопанной земли. Запнувшись за воспоминания о старой могиле, я умудрилась приземлиться на новую, недавно вырытую.

Родственники покойного ни за что не простили бы мне подобного вандализма, окажись они свидетелями моего падения. И как же хорошо, что нормальные люди не навещают умерших по ночам.

Через неполную минуту до меня добрался задыхавшийся Нагаш. Замер в отдалении и опасливо позвал:

— Ви… ви… ви… — Не в силах перевести дыхание, он оперся дрожащими руками о такие же дрожащие колени и пытался выдохнуть мое имя.

— Сенья. Можешь меня так звать, — разрешила я. В конце концов, после этого ночного забега я была готова считать его своим другом. А это значит, что ему уже вполне можно сокращать мое имя. В конце концов, даже Асвер имеет наглость не звать меня полным именем.

— Живая, — облегченно выдохнул он, с трудом распрямляясь, — а то я уж было решил, что…

Договорить ему не позволило приветливое порыкивание совсем рядом. Наступившую за этим тишину нарушил тихий, прочувствованный голос Нагаша. Он ругался. Очень ругался. Срывающимся, охрипшим голосом. А в ответ ему согласно порыкивало очередное умертвие.

— Ырк, — радостно булькнул разложенец, бодренько подползая к замершему некроманту. Нижняя часть туловища у нашего нового знакомца отсутствовала полностью, что, впрочем, ничуть не уменьшало его энтузиазма, и полз он довольно бодро. За ним по земле, шурша опавшей листвой, волочился богатый внутренний мир, состоящий из кишок и торчащего грязным обломком позвоночника.

— Гадость какая… — С трудом поднявшись на ноги, я смогла во всех подробностях разглядеть еще одно умертвие, встретившееся нам в этом тихом месте. А ведь только на прошлой неделе аспиранты под предводительством директора зачищали все близлежащие кладбища от не в меру живых мертвецов. А вот это то ли стороной обошли, то ли тут уже после них кто-то похозяйничал? Кто-то, кто терпеть меня не может и с удовольствием устроил бы мне какую-нибудь гадость, чтобы я точно проиграла…

Задохнувшись от нахлынувших чувств, я зло прошипела, с ненавистью глядя на мертвяка:

— Убью скотину.

— Он уже и так мертвый, — неверно понял мой порыв Нагаш, готовый вновь повторить недавний забег.

Умертвие еще раз призывно «ыркнуло» и, кажется, даже ползти начало бодрее.

И мы побежали. Снова. Но уже не так резво, как в первый раз, и остановились довольно быстро. Аккурат у одного из склепов. Старого, пыльного, но каменного и от того очень надежного.

— Пересидим внутри, — оптимистично предложила я, разглядывая сбитый замок, валявшийся рядом. И вот отчего бы мне, такой умной, не подумать о том, что дверь не просто так недавно открывали и уж точно совсем не для забавы потом закрывали на щеколду. Снаружи. Зачем на некоторых кладбищах крепили щеколды на склепы снаружи, я раньше не знала и никогда об этом даже не задумывалась. До сегодняшней ночи.

Нагаш, которому уже надоело бегать по кладбищу, спасаясь от нежити, с энтузиазмом принял мое предложение, споро отодвинул щеколду. Он тоже не задумывался, для чего их могли крепить.

Дверь поддалась с тихим скрипом. В лицо пахнуло затхлым воздухом старой смерти, а на неудачливого некроманта ко всему прочему вывалился очередной оживленец — на этот раз при жизни бывший женщиной, — увлекая Нагаша на землю.

Она не могла даже рычать. Только сипела и елозила по шее и вороту некромантской рубашки сизым, раздувшимся языком. Нижней челюсти у этой несчастной не было.

К чести Нагаша, он не завизжал, не впал в истерику, только хрипел, ругаясь так, что мне, наверное, стоило бы покраснеть, и пытался спихнуть с себя любвеобильное умертвие. Долгую секунду я смотрела на это дело, не зная, что предпринять.

Потом просто решила импровизировать.

Ухватившись руками за длинные, некогда, наверное, очень красивые, светлые волосы, я дернула ее на себя и чуть не свалилась.

На память в руках у меня осталась половина скальпа страстной дамочки.

— Зараза! — Взбрыкнув, Нагашу удалось скинуть с себя мертвяка. Быстро перекатившись на живот, он почти взлетел в воздух и забормотал, брезгливо передергивая плечами: — Мерзость какая, чтоб я так жил, как она сдохла. Вонь кладбищенская.

— Конечно, кладбищенская. Мы же на кладбище, — подтвердила я, все еще сжимая в руках свой трофей. — Валим отсюда. Найдем место поспокойнее.

— Спокойнее нам будет только за воротами, — уверенно заявил Нагаш. — Пошли!

По инерции я сделала за ним два шага, отбросила подальше кусок вырванной мною прически, отерла руки о штаны и остановилась. За спиной, продолжая лежать так же, как ее оставили, грустно хрипела мертвая дамочка, царапая пальцами землю. Атмосферка — просто превосходная. И я бы с удовольствием, вместо того чтобы наслаждаться обществом нежити, вернулась в общежитие, вот только…

— Не могу я уйти, — грустно поделилась своей бедой с шедшим впереди некромантом.

— Почему? — Он остановился и удивленно на меня глянул через плечо. — Сейчас доберемся до ворот и выйдем. Ты не беспокойся, я знаю, куда идти.

— Да не в этом дело, — призналась я, нагнав поджидающего меня собрата по несчастью.

Мы медленно побрели среди могил, нервно озираясь по сторонам. Близко к деревьям старались не подходить. И говорила я шепотом, поделившись с благодарным слушателем своими трудностями. Слушал он внимательно и только сочувственно хмыкнул, когда я закончила:

— Вот и нужно мне во что бы то ни стало досидеть на кладбище до рассвета.

— Как же тебя так угораздило-то?

Сочувствие в его голосе слышать было приятно. Как правило, люди мне не сочувствовали, считая, раз Асвер на меня взъелся, значит, есть за что. Можно было бы с ними даже согласиться, если бы не одно «но»: я уже столько раз пыталась узнать, за что он меня так невзлюбил, а в ответ получала лишь тяжелый взгляд и злое «потому что дура». Совсем неинформативный ответ рождал внутри лишь глухое раздражение и ответную злость.

— А чтоб я знала. По-моему, он просто рыжих не любит, но признаваться в этом не хочет. А я за это огребаю который год.

Сзади раздался рык. Голодный такой и очень звериный. Нагаш медленно обернулся. Я не решилась. Вжав голову в плечи и до дрожи сжав кулачки, ждала некромантского вердикта.

— Собака.

— Живая? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Глаза горят зеленым, — утешить меня Нагашу было нечем.

— Нас всех сожрут, — обреченно прошептала я.

За спиной согласно заворчали, подтверждая, что у зверя именно такие планы на ближайшее время.

— И что мы будем делать? — полюбопытствовал недогадливый некромант, продолжая разглядывать собаку.

— А ты как думаешь?

Бежать он бросился первым, я за ним, уже готовая выполнить любое желание Асвера, лишь бы избавиться от несущегося за нами умертвия.

Быстрый, но неровный топот лап, с каждым мгновением все отчетливее слышался у нас за спиной.

Бодрая собачка. Бодрая, мертвая, вечно голодная собачка.

Перепрыгивая через остатки ограждения, отделявшего некогда одну очень старую могилу от другой, не менее старой, я пыталась понять, как простая, в сущности, ночевка на кладбище обернулась для меня забегом с препятствиями от прихрамывающей на передние, перебитые еще при жизни, лапы собаки. Что плохого сделала Асверу, я не знала, но само мироздание на меня за что злилось?

Впереди, разжигая между пальцами красный огонь, появилась высокая фигура. Я взбодрилась, признав в стоявшем некроманта. Даже поверила в удачу.

И только оказавшись достаточно близко, чтобы человек попал в освещение моего хилого светлячка, я смогла разглядеть нашего спасителя.

Что ж за жизнь-то у меня такая?

Нагаш глухо охнул, обогнул застывшего на дорожке Асвера и продолжил забег.

Я последовать за ним не успела. Только заметила, как вслед за первокурсником из-за деревьев метнулся смазанной тенью Октай.

Зломордый перехватил меня, стоило с ним только поравняться. Просто перекинул огонек в одну руку, а другой умудрился ухватить меня на бегу и дернуть на себя, при этом даже не пошатнувшись. Я взвизгнула, он ухнул, нежить за моей спиной довольно рыкнула.

Красный огонек сорвался с бледных пальцев и быстро нашел свою жертву. Пес не завизжал, не загорелся и даже не взорвался, он просто свалился замертво. Вот как бежал, так и свалился, проехавшись немного по земле. И замер безвольной кучей костей и меха. Только спустя несколько секунд он начал медленно рассыпаться в прах. В воздухе закружился пепел, словно от костра.

Я наблюдала все это, до хруста вывернув шею и боясь отцепиться от некроманта, слыша лишь шум крови в ушах.

— Сенья? — В голосе нежданного спасителя слышалось беспокойство, что само по себе было странно. — Ты в порядке?

— Подожди… — прохрипела я, пытаясь отдышаться. Стоять было сложно, ноги держали с трудом, и я просто привалилась к своему злейшему врагу, вжавшись лбом ему в грудь. Так было значительно лучше. Сейчас отдышусь и просто сотру этот момент из памяти. Чтобы жилось проще.

— Ты не ранена? — не унимался Асвер, гладя одной рукой меня по волосам. Другая так и лежала на спине, фиксируя мое местоположение. — С тобой все в порядке?

— Вот сейчас… — Сглотнув вязкую слюну, я набрала в легкие побольше воздуха и закончила свою мысль: — Вот сейчас я тебе врежу, и все сразу станет в порядке.

— Значит, не пострадала, — констатировал он с облегчением и уже совершено привычно усмехнулся: — Быстро бегаешь, ведьма.

— Ты… Иэх? — Решив оставить последнее слово за собой, Асвер просто дернул меня вверх, кряхтя, забросил ошалевшую от всего происходящего целительницу себе на плечо. И понес. К воротам понес, злыдень полудохлый.

Но я-то не согласная! У меня другие планы на оставшиеся часы были.

— Поставь меня на место! На место меня поставь!

Я лупила Асвера по предплечью и пояснице, уже всерьез рассматривая вариант хорошенько приласкать его пониже спины. Он, скорее всего, разозлится, но кого это волнует? План свой в жизнь воплотить не успела. Асвер сгрузил меня на землю, вцепился жесткими пальцами в мои плечи и тихо прошипел:

— Хорошо. Отпущу я тебя, и что ты будешь делать?

— Отсижу положенные… — я мельком глянула на запястье — стеклышко циферблата треснуло, видимо, когда я упала, но часы все еще шли, отсчитывая секунды, — два с половиной часа.

— Ты понимаешь, что Тай с амулетами напутал? Мы не знаем, сколько умертвий поднялось. Здесь опасно.

— Единственное, что я понимаю, так это то, что ты лживая сволочь, которая не может придерживаться собственных правил!

Асвер сжал зубы, на щеках заходили желваки, глаза зло блеснули, но мне было все равно. Все знали, что девушку он не ударит. Даже если эта девушка — я.

А вот мне очень хотелось его побить. Отходить чем-нибудь тяжелым, пару раз хорошенько пройдясь по надменной роже.

— Послушай меня, ведьма, — прорычал он, очень угрожающе нависая надо мной, — я, конечно, понимаю, что на такую, как ты, даже оживленец не взглянет, но если среди поднятых найдется слепой или извращенец, то ты это кладбище уже не покинешь…

— А ты вылетишь из академии! — очень мстительно закончила я. — За такое даже тебя выгонят. Да, Градэн?

— И что, согласна стать обедом умертвия, лишь бы сделать мне гадость?

— И не надейся. Я уйду отсюда живая и невредимая. И пойду прямо к директору.

— Что?

— Что слышал. Из-за тебя чуть первокурсника не съели, и я намерена донести последние новости прямо до магистра Хэмкона. Ясно?!

— Ясно. — Асвер коротко кивнул, как-то сразу успокоившись. И вновь перекинул меня через плечо. Я успела только сдавленно квакнуть. — Ясно мне, что ты дура непроходимая.

За пределы кладбища под неодобрительный звон распадающегося заклинания меня выносили почти на два с половиной часа раньше положенного срока.

— Слабительное? Ты же не серьезно? — Миранна пошатнулась на стуле, рискуя свалиться на пол, но ног со стола не убрала, зато так на меня посмотрела, что сразу ясно стало — не одобряет. — Что за детский сад?

— Да успокойся ты, дай помечтать человеку. Мне этот вариант больше прочих понравился, — перебила ее Вириэль, в отличие от моей соседки по комнате слушавшая мой маловразумительный, но прочувствованный и страстный монолог с интересом. — Только, Сень, ты не обижайся, но вряд ли можно погибнуть от передозировки слабительного. Скорее, он пару дней в уборной просидит, а потом уже сам мстить пойдет.

— За что мстить-то? Это же он на нас своих оживленцев натравил, — неприятно удивилась я. По всему выходило, что справедливого возмездия не выйдет. — Ну, может, ему хоть белку дохлую в кровать подбросить? Пускай утром сюрприз будет?

— А в мужское общежитие ты как проберешься ночью?

— Ну… — Вопрос был хороший, еще бы хороший ответ на него найти.

— Вот то-то и оно, — покровительственно кивнула курчавой головой Миранна, отчего ее черные, блестящие волосы рассыпались по зеленовато-серым плечам. Соседка моя была орчанкой и окрас имела запоминающийся.

Помолчали немного. И мне в голову пришла еще одна гениальная идея:

— А если ему рога отрастить? Я даже зелье нужное знаю!

— Ведьма ты, Сень, ведьма и есть. Правильно Ас говорит, — вздохнула Мира удрученно, и я уже планировала обидеться на нее смертельно и до завтрашнего вечера не разговаривать, но она уже привычно спасла положение: — И за что я тебя только люблю?

— А за то, что ты в доле, а растирки мои хорошим спросом пользуются. И мази, кстати, тоже, — самодовольно заметила я, блаженно вытягиваясь на кровати. Вечер был поздний, занятия днем были тяжелые, и это неудивительно после моих-то ночных подвигов. И если бы не праведное негодование, которым я пылала, то спала бы уже давно без задних ног.

— Да уж. Хорошо все-таки быть ведьмой, — с завистью поддакнула Вириэль, которая в доле не была и очень печалилась по этому поводу.

В ответ я только зевнула. Ведьмой я не была. Что бы по этому поводу не думали окружающие.

Вот мама моя — да, она ведьма. И бабушка тоже. А я не удалась.

Как утверждает бабушка, все испортил магический дар отца. Он у меня был стихийником и купцом. Хорошим купцом, но слабеньким водником. А я вот уродилась слабенькой целительницей, бабушке на горе, отцу на радость.

Все, что во мне было от ведьмы, — внешность. Волос рыжий да глаз зеленый. И ни капли ведьмовской силы.

В дверь постучали. Настойчиво так, с полной уверенностью в том, что дверь сейчас откроют. И дверь действительно открыли. Исключительно из любопытства. Посмотреть, кто там такой уверенный, хотелось всем. А открывать почему-то мне пришлось.

— Сенья? — сухо уточнила тощая высокая девица самого что ни на есть некромантского вида.

— Висенья, — мрачно поправила ее, морально готовясь к какой-нибудь гадости. Некромантов я вполне законно опасалась. Спасибо душке Асверу за это.

— У меня к тебе разговор. — Оглядев поверх моей головы затаившихся слушательниц, она веско добавила: — Наедине.

— А мне от подруг скрывать нечего, — нагло вякнула я. Потому что при свидетелях было не страшно, а вот наедине с некроманткой я оставаться поостереглась бы.

— Совсем тебя Ас запугал, — сочувственно произнесла девица, сложив руки на груди, — но ты не беспокойся. Он меня не присылал. Нагаш говорит, что вы с ним эту ночь весело провели. Все южное кладбище обегали.

— Нагаш правильно говорит, — уже гораздо дружелюбнее подтвердила я, — но я не понимаю, какое это имеет значение? Теперь ты хочешь вместе со мной по кладбищу побегать? Ты прости, но я пас. Мне впечатлений на всю оставшуюся жизнь хватило.

— Не об этом разговор будет. Но тебе мое предложение понравится. Тебе же скоро, если не ошибаюсь, экзамен у профессора Эриса сдавать? — невозмутимо поинтересовалась некромантка.

И я сдалась. И в коридор вышла, и дверь за собой закрыла, не слушая возмущенных возгласов из комнаты. И некромантку подальше отвела, прекрасно зная любопытство подруг. Просто экзамен у профессора Эриса — это серьезно. И если есть способ как-то облегчить это страдание, то я просто не могла его упустить.

— Говори.

— Мы хотим сделать амулет удачи…

— Пфф. Да такие каждый артефактор может сделать. Только вероятность, она на то и вероятность. Удача придет тогда, когда сама захочет. Ни один амулет не способен контролировать возможность удачного исхода какого-то предприятия. Увеличить ее в несколько раз — это да. Но не создать ее из ничего.

— Этот артефакт может, — уверенно заявила девушка, дождавшись, пока я замолчу, — но для этого нам нужен светлый маг.

— И ты считаешь, что я соглашусь участвовать в надежде, что у нас что-нибудь получится и амулет будет действовать именно так, как нужно?

— Мы можем хотя бы попытаться. Я не могу тебя заставить, потому просто прошу: подумай. Завтра на завтраке я бы хотела знать твой ответ.

После этих слов она просто развернулась и ушла на свой этаж. Оставив меня одну. В смятении.

В комнату я вернулась мрачная и молчаливая, не отвечая на вопросы и не обращая внимания на угрозы, завалилась спать, уверенная, что откажусь, и очень от этого мучаясь. Но соглашаться не собиралась категорически. Потому что неинтересно мне участвовать во всяких сомнительных предприятиях.

Так и решила. И уснула очень быстро.

А утром, после завтрака, застигнутая врасплох мрачной некроманткой, согласилась. И потом еще долго смотрела ей вслед, не понимая, как оно так все обернулась?

В склепе было сыро, душно и грязно. Паутина серыми липкими лентами свисала с неосвещенного, мрачного потолка, едва заметно дрожа на сквозняке. Пыль шевелящимся ковром устилала пол и каменную гробницу какого-то несчастного, волей рока оказавшегося случайной жертвой нашей безумной затеи.

— Куда ты лезешь? Куда лезешь, я спрашиваю?! — Высокий тощий парень с длинными темными волосами, собранными в неряшливый хвост, все сильнее вжимался в стену под напором невысокого, полного, такого же темноволосого сообщника. Собрав на свою мантию почти всю паутину со стены, высокий все же сумел отпихнуть любопытствующего и отвоевать немного пространства. И тут же схлопотал раздраженный выговор:

— Кемар, если ты сейчас же не заткнешься, то вылетишь отсюда, как смазанный. — Такая же тощая, не уступающая Кемару в росте девица с короткими темными волосами ткнула фонариком с трепещущим внутри огоньком в сторону выхода. Нагаш негромко хохотнул и, заработав испепеляющий взгляд, попытался слиться со стеной.

В склепе стало немного чище. Стены в некоторых местах уже радовали глаз природным цветом, не скрытые под толщей пыли.

— Если вы закончили, — негромко начала я, привлекая к себе внимание, — то, быть может, мы уже откроем могилу и сделаем то, зачем сюда явились?

Моя мантия, светло-зеленая, в отличие от черных мантий некромантов, почти светилась в темноте, привлекая к себе излишнее внимание. От этого было неловко, неудобно и некомфортно. Впрочем, некомфортно мне было с того самого момента, как мы спустились в один из условно потайных ходов, ведущих в подвалы, что тянулись под всей Академией.

— Что такое, неуютно? — добродушно шепнув, Нагаш с сочувствием похлопал меня по плечу.

— Еще как, — невольно передернув плечами, я почти влетела носом в пыльный бок надгробия.

— О чем сплетничаете? — Любознательный Кемар налег сзади, проехавшись моим телом по грязному камню. Мантия на груди и животе приобрела неравномерно серый цвет, а я очень пожалела, что не являюсь боевым магом. Жажда членовредительства бурлила в крови.

— Кема-ааа-ар, — мой тихий вой пугающе громким эхом разнесся по помещению.

— Прекратите! — Глаза под темной челкой полыхнули зеленым огнем. Некромантские трюки.

Вельва в гневе была страшна. Это признавали даже прошедшие огонь и воду пятикурсники, которым уже доводилось ночевать на кладбище и поднимать мертвецов. Куда уж было зеленым первогодкам выстоять под ее профессионально-осуждающим тяжелым взглядом. Я хоть и не была первогодкой, но отчетливо почувствовала себя совсем не готовой к таким взглядам. Асвер на меня совсем не так угрожающе зыркал. Мы заткнулись, сникли под ее взглядом и синхронно вздохнули.

— Мы сюда не развлекаться пришли, — вещала тем временем Вельва. Хлопнув ладонью по надгробию и подняв пыль, велела. — Хватит прохлаждаться, снимайте крышку.

Замявшись, парни переглянулись, но послушно ухватились за края надгробной плиты. Под натужное пыхтение и гремящий шорох медленно отъезжавшей плиты по помещению поплыл затхлый запах смерти.

Фонарик в руках нетерпеливой Вельвы качнулся чуть в сторону, и я заметила, как что-то сверкнуло на полу у каменной стены. Опустившись на грязные плиты и стараясь не думать о том, сколько времени у меня займет чистка мантии, выловила из пыли заинтересовавший меня предмет.

Это оказался небольшой гладкий камень с аккуратным отверстием. Оно проходило насквозь, обрываясь шероховатым отколом. Камень был не целым, темным и, в общем-то, совершенно некрасивым, но я почему-то не могла уговорить себя выпустить его из рук.

— Сень, эй, Сенья…

— Висенья, — почти на автомате поправила я, сжимая бесполезный камень в кулачке.

— Да-да, — отмахнулся Кемар, освобождая мне путь к открытой могиле, — иди, отрывай у него, что там нужно.

Заглянув внутрь, я невольно задержала дыхание. На дне лежал скелет в истлевшей одежде. Провалившийся между ребер, сквозь прорванную ткань сверкал камнями большой, даже на вид тяжелый амулет.

— Как думаешь, из чего он? — взволнованно спросил над ухом Нагаш, разглядывая скелет поверх моего плеча.

От неожиданности сердце рвануло вверх, стремясь вырваться на свободу, я дернулась вслед за ним и чуть не свалилась к покойнику. Камушек, зажатый в руке впился в ладонь острыми, обломанными краями, раня кожу.

— Какая разница? — вмешалась Вельва, с не меньшим любопытством рассматривая несчастную жертву нашей богатой фантазии. — Нам нужен только его палец.

Зажмурившись, я качнулась вперед, перегнувшись через край, свободной рукой нащупала костлявые пальцы, легко распадающиеся на фаланги. Ухватив один из них, подалась назад, вываливаясь из каменного гроба. Только выпрямившись и вытянув перед собой ладонь с лежащим на ней пальцем, облегченно перевела дыхание.

— Мне кажется, — Кемар потыкал кости на моей руке и, издевательски хихикнув, поинтересовался, — или ты и правда вытащила средний палец?

— А тебе не все равно? — фыркнула Вельва. — Главное, что он у нас есть, теперь самое легкое осталось.

— Да я что, я ничего, просто спросил, — скучающе начал Кемар, перевел взгляд мне за спину и возмущенно вскинулся. — Ты куда полез? Куда полез, я спрашиваю?!

Нагаш, опасно перевалившись через край каменного гроба, пытался что-то вытащить. Вельва, со зверским выражением лица, подалась в его сторону, Кемар все так же продолжал возмущаться, а я только и успела что обернуться.

Что произошло дальше, не понял никто из нас. В могиле что-то ослепительно вспыхнуло, ухнуло, и дрожь, казалось, родившаяся прямо в камне, прошлась по небольшому склепу. А потом нас, как котят, разбросало в разные стороны, хорошенько приложив о стены. Оглушенная, я валялась на холодном полу, не чувствуя собственного тела.

И думала лишь о том, что неплохо было бы скончаться прямо здесь. Потому что перспектива попасть в руки разъяренного директора была по-настоящему пугающей, а спокойным он точно не будет, когда узнает, что мы сотворили со склепом одного очень важного мага. Других в подобных местах и не хоронили. А он узнает. Непременно. Подобную вспышку темной магии очень сложно не заметить.

— Конец нам, — прохрипел кто-то совсем рядом, вторя моим безрадостным мыслям. Слева от меня согласно простонали, и в склепе наступила звенящая тишина, погружая в вязкое забытье.

— Ты посмотри. Все живы и даже не сильно пострадали, — веселый, смутно знакомый голос вырвал меня из болезненной полудремы, в которой я плавала, — нет, ты можешь себе представить? Нарвались на защитный амулет и отделались легким испугом!

— Тогда почему они не шевелятся? — глухо поинтересовались откуда-то сверху.

Услышав раздраженный и усталый голос нашего директора, я пожалела, что пришла в себя. В бессознательном состоянии было не так страшно.

— Сквозь них только что прошел полувековой запас темной магии, как ты думаешь, почему они не шевелятся? Меня радует уже то, что они просто дышат.

— Инэй, — устало и совсем не страшно вздохнул директор, а я поняла, почему этот голос казался мне знакомым.

Магистр Инэй Фьяллар являлся целителем, деканом факультета Целительства и лекарского искусства и, пожалуй, единственным человеком во всей академии, кто не боялся магистра Огдена Хэмкона, нашего славного директора.

— Брось, Огден, я всего лишь поражаюсь крепости наших студентов. — Голос немного отдалился: магистр отошел в сторону. — Кстати, трое из студентов некроманты. Твои птенчики, — злорадно закончил он.

— С этим я разберусь позже, сейчас их нужно показать целителям.

— Вызывай троих! — крикнул вслед вышедшему из склепа директору Фьяллар. — Свою девочку я сам отнесу.

На «свою девочку» я отреагировала конвульсивным подергиванием. Своих студентов магистр любил, но очень странною любовью, больше всего похожей на садистскую. Несчастные целители стонали под гнетом его требовательной натуры, что не мешало их большей части, в основном женской, быть тайно влюбленными в обаятельного магистра.

И такая забота с его стороны грозила мне нехилыми проблемами в будущем. Если это будущее у меня будет.

Впрочем, в этом были и свои плюсы. К целителям я попала на ручках у живого и неплохо пахнущего мужчины. Некромантам повезло куда как меньше. Правда, узнать об этом мне было уже не суждено.

Как не суждено было узнать, каким именно образом в тесный склеп протискивались большие, плохо пахнущие зомби, которых смекалистые некроманты запрягали для переноса тяжестей. И как они, не беспокоясь о целостности своей ноши, взваливали бесчувственные тела моих неудачливых подельников на свои полуразложившиеся плечи.

Сознание я потеряла намного раньше. Аккурат в тот миг, когда магистр, недовольно бормоча себе под нос что-то о безголовых студентах, которые даже гадость не могут сделать правильно, вздернул меня вверх. Острый приступ боли прошелся по всему телу, отдаваясь даже в волосах. Кажется, я застонала, сильнее сжимая пальцы; камень, который так и не выронила, успокаивающе пульсировал теплом, прогоняя боль и погружая меня в темноту.

Очнулась уже на неудобной жесткой койке. Такие пыточные приспособления стояли исключительно в лазарете, побуждая студентов выздоравливать как можно быстрее. Совсем рядом кто-то тихо сидел, изредка вздыхая. Очень жалостливо. Не решаясь открывать глаза, я прислушалась. Мало ли, вдруг тот, кто вздыхает, сейчас еще что-нибудь сделает. А в руке все так же был сжат камешек из склепа, который я каким-то чудом не выронила.

— Хватит притворяться, Ларс, я же вижу, что ты очнулась. — Голос был жизнерадостный и принадлежал он магистру Фьяллару. И вздыхал уж точно не он, а это значит…

На соседней кровати со вселенской тоской во взгляде, как птички на жердочке, сидели некроманты. Пыльные, помятые и несчастные. Кемар, самый впечатлительный из всех, со скоростью здорового бобра подгрызал свои ногти, изредка вздыхая. Вельва, мрачная и нахохлившаяся, застывшим взглядом уставилась в противоположную стену. А Нагаш… бледный и уже во всем раскаявшийся, казалось, даже не дышал.

— Ну что же, — продолжил между тем магистр, — раз все пришли в себя, самое время навестить кабинет директора.

Нагаш что-то неразборчиво промычал, а мне вдруг стало мучительно удобно лежать на койке и вставать категорически не хотелось.

— Давайте, давайте, — поторопил нас Фьяллар, — поверьте мне на слово, от ожидания Огден добрее не станет.

Нервно хихикнув, я медленно села, спустив ноги на пол. На кровать меня закинули прямо в грязной мантии и пыльных сапогах, не особо заботясь о чистоте казенного постельного белья.

В коридор выходили похоронной процессией, и у каждого из нас было такое неприятное чувство, что хоронить будут именно его. Гулкое эхо наших шагов отдавалось в высоких каменных сводах коридора мрачной мелодией.

А на горизонте уже занимался рассвет. Это я заметила, когда мы проходили по просторному гулкому коридору третьего этажа. В большом окне было хорошо видно, как восходящее солнце раскрасило небо яркими полосами всех оттенков золотого: от бледного, почти белого, до насыщенного янтарного. Вид был красивый, волшебный и волнующий, вот только мне было не до любования природой. До кабинета директора и неминуемой расправы оставалось от силы несколько минут и два поворота.

Фьяллар шел легко и довольно быстро. Бледный Кемар брел за магистром и тихо, монотонно повторял:

— Мы все умрем. Мы все умрем. Мы все умрем.

— Конечно, хорошо, что ты наконец-то это осознал, — дернув за грязный край темной мантии, шепнула я раздраженно. От его бормотания мои и без того натянутые нервы неприятно звенели, — но тебе не кажется, что ты, как некромант, должен был знать об этом уже давно?

Вырвав потрепанную ткань из моих пальцев, он злобно прошипел мне в лицо:

— Мы все умрем в мучениях.

Дальнейший путь проходил под «оптимистичные» завывания:

— Мы все умрем в мучениях.

Уверенности это не прибавило никому из нас.

В приемной было пусто. Рабочее место, где обычно сидела похожая на молодую гончую госпожа секретарь, пустовало, пугая мою безалаберную натуру строгим порядком. Оно и неудивительно: в столь ранний час в стенах академии вряд ли бодрствовал кто-то, кроме директора, неутомимого магистра и кучки неудачников, которых без всякого энтузиазма мы и изображали.

В директорском кабинете было тихо и пугающе мрачно, почти как в склепе. Только намного чище, и вместо бессловесного и совершенно неопасного скелета, за столом из темного дерева сидел магистр Хэмкон. Стол был красивый. Большой, из темно-красного дерева, тяжелый даже на вид. Он очень гармонично смотрелся в комплекте с нашим директором. Наверное, именно за это свое качество стол здесь и оказался. Магистр Хэмкон, как почти все представители некромантской братии, был мрачен, темноволос и стандартно высок. В остальном же сходств не наблюдалось. Крепкий и слишком мрачный даже для некроманта, он больше походил на какого-нибудь мечника, который куску стали доверяет больше, чем амулету, будь тот хоть сколько мощным и смертоносным. Тощие его коллеги, которые предпочитали называть свою дистрофичность «сухопаростью» на фоне директора казались особенно хлипкими.

Раньше мне еще не доводилось видеть директора так близко, я предпочитала бояться его издали и не лезть на рожон. Столько лет удавалось тихо и спокойно жить в стенах академии, иногда прогуливать пары, изредка без последствий не делать домашние задания и почти без потерь сдавать сессии. Спокойно дожить до выпуска так и не удалось. Поддавшись на соблазнительные уговоры некромантов, оказалась втянутой в сомнительное предприятие, которое завершилось полнейшим провалом. И как я так умудрилась? Философский вопрос, не имеющий точного ответа.

— Мне бы хотелось знать, что вы делали ночью в склепе магистра Лоргэта? — сразу перешел к делу директор.

Звенящая тишина, воцарившаяся после вопроса, нарушалась лишь нашим сопением. Громче всех сопела я. Кажется, умудрилась простудиться, пока лежала на холодных плитах в склепе, который оказывается принадлежал магистру Лоргэту. Об этом достойном человеке, маге и великом артефакторе знали все. А я ему палец оторвала, а Нагаш вообще обокрасть хотел. Стало неловко. Не перед магистром Хэмконом, которому и так были известны наши подвиги, а перед несчастным, потревоженным Лоргэтом, который при жизни вряд ли мог даже помыслить, что его когда-нибудь попытаются пустить на запчасти.

— Я вас слушаю, — поторопил нас директор, глядя почему-то на Кемара. Несчастный вздрогнул, шарахнулся назад, чуть не раздавив так удачно прячущуюся за ним меня, и полузадушенно булькнул, но упрямо молчал, кося подергивающимся глазом.

— Мы… — голос подала Вильва — она была самой смелой из нас, — мы просто решили навестить великого магистра, отдать дань у-уважения.

— Ночью? Пробравшись через потайной ход, о котором вам и знать не положено? — уточнил магистр Фьяллар, издевательски добавив: — А палец, который валялся рядом с Ларс, вы, стало быть, в качестве сувенира решили с собой забрать? На память?

Мы синхронно вздохнули, гипнотизируя пушистый ковер под ногами виноватыми взглядами.

— Вы понимаете, что за такой проступок положено исключение? — сухо поинтересовался магистр Хэмкон, опустив сцепленные в замок руки на стол.

Мы все прекрасно понимали, не осознавали, правда, что можем попасться и поплатиться за глупую затею, но понимали все с самого начала. Мне-то исключение было не страшно, в отличие от Вельвы, которая сбежала в Академию из приюта, я могла просто вернуться домой. Родители были бы даже рады. Оповестили бы моего жениха, справили свадьбу и засели дожидаться внуков. Сглотнув ставшую вдруг вязкой слюну, я поняла: исключение — самое страшное, что может со мной случиться.

— Но исключение всегда можно заменить наказанием, — поспешно сказал Фьяллар, выдергивая меня и, кажется, Кемара из наметившегося обморока, — просто расскажите, что вы делали в склепе. Верно? — обернулся магистр к директору.

— Они пробрались в склеп по потайному ходу, открыли и осквернили могилу, после чего еще и активировали амулет, который поднял пару десятков мертвецов на всех близлежащих кладбищах, — непримиримо перечислил наши достижения за эту ночь директор. — Если они хоть как-то смогут оправдать свой поступок, возможно, я выберу для них другое наказание.

В конце тоннеля появились свет и надежда на лучший исход. Отстаивать наше светлое будущее почему-то выпало мне. Некроманты, бледные предатели, слаженно, как по команде, глянули в мою сторону. Маневр не остался незамеченным.

— Висенья Ларс — студентка третьего курса моего потока, восемнадцати полных лет, — представил меня магистр Фьяллар широкой публике в лице нашего директора, после чего почти промурлыкал, обратившись ко мне: — Не стесняйся, подойди ближе. — И дождавшись, когда я сделаю два маленьких шажка вперед, сразу оказавшись ближе всех к самому страшному кошмару нерадивых студентов, продолжил: — Расскажи-ка, что за неотложное дело у вас было к магистру Лоргэту, раз вы не постеснялись потревожить его посреди ночи.

— Мы… Нам… — промямлила я, обернувшись за поддержкой к некромантам, которые уже даже дышали легче, свалив на меня самую тяжелую работу. Поддержки не дождалась, даже капли сочувствия не перепало. Вытерев влажные ладони о грязные бока настрадавшейся за ночь мантии, собралась с духом и выпалила на одном дыхании. — Нам нужен был палец умершего человека, практиковавшего магию.

— Зачем? — спросил магистр, поощрив доброй улыбкой.

— Для… для амулета удачи. — Запал иссяк, и я сдулась. Как рассказывать про амулет, о котором в какой-то своей книге вычитал Нагаш и для которого деятельным некромантам на первых трех стадиях был необходим кто-то, практикующий светлую магию, я не знала. К счастью, ничего объяснять мне не пришлось.

— Тот самый амулет, который оттягивает на себя все неприятности и дарит хозяину неслыханную удачу? — полюбопытствовал Фьяллар.

За моей спиной утвердительно замычал Нагаш. Магистр скривился: видимо, причина показалась ему совсем незанимательной. Придя к каким-то своим выводам, Фьяллар спросил, дернув подбородком в сторону некромантов:

— Ну, этим-то понятно, зачем нужен амулет. Профессиональный интерес и природная лень, но ты как ввязалась во все это?

— Сессия скоро. Экзамен по анатомии двуногих прямоходящих, — выложила я свои коварные мотивы. С этим предметом у всех студентов были связаны самые неприятные воспоминания. Профессор Эрис, педантичный, неуступчивый и до жути дотошный, на экзаменах нещадно валил всех без разбору, не обращая внимания на былые заслуги и успехи отвечающего. На пересдачу к нему обычно ходили всем потоком и по несколько раз. Вымучивая перед дверями аудитории долгие, томительные часы, а особенно невезучие — дни.

— Двуногих? А у нас есть еще какая-то анатомия? — рассеянно уточнил магистр, усиленно пытаясь что-то вспомнить.

— Наги, кентавры. Целый раздел посвященный оборотням, — напомнил директор, вполне серьезно пригрозив: — Думаю, не лишним будет попросить профессора Эриса побеседовать с тобой на эту тему.

— Не надо Эриса, — Фьяллар отчетливо побледнел, — я уже все вспомнил. Пускай этот старый, трухлявый…

— Инэй!

Магистр подавился нелестными эпитетами в адрес коллеги и прохрипел:

— Я хотел сказать, пусть достопочтимый профессор мучает студентов. Я в свое время уже отмучился и не хотел бы повторять.

Пока Фьяллар вспоминал свое светлое детство и старался сильно не морщиться, я успела перевести дыхание. Но спокойные мгновения длились недолго, на нас вновь обратили внимание.

— Знаешь, Огден, я считаю, что можно дать им второй шанс. У меня остался только один вопрос, — вспомнил о моей скромной персоне магистр, — почему вместо того, чтобы разрыть какую-нибудь могилу на кладбище, вы решили забраться в склеп уважаемого человека?

— Мы не знали, чей это склеп, — призналась я, — а на кладбище земля уже хорошо промерзла.

— Я почему-то так и думал, — скорбно сообщил Фьяллар.

— Что с нами теперь будет? — задала мучивший всех нас вопрос нетерпеливая Вельва.

— Строгое наказание, — сообщил магистр, мстительно добавив, — за то, что мне, — обернувшись на директора, поправился, — нам пришлось полночи потратить на уборку в склепе, пока вы отсыпались в лазарете. Неужели вам никто не говорил, что правила надо нарушать тихо и незаметно, чтобы никто об этом не знал?

Мы пристыженно молчали. Гнетущую тишину нарушил магистр Хэмкон, обратившись к магистру:

— Есть какие-то идеи для наказания?

— Конечно есть. Отдай их мне, — попросил магистр, — не всех. Только некромантов. С Ларс разбирайся сам. Я в ней разочаровался. — Задумавшись ненадолго, магистр выдал срок своего разочарования. — Скажем, на неделю. Из-за какого-то экзамена связаться с некромантами…

— Забирай. — Покладистость нашего директора почти умиляла. Кто же знал, что он такой сговорчивый.

— Ну что же, — потерев ладони, магистр с предвкушением глянул на своих жертв, — в таком случае пойдемте-ка со мной, мои хорошие. До начала занятий у нас еще целых три часа. Мы столько всего успеем сделать.

Распахнув дверь, он дождался, пока некроманты покинут кабинет. Выходили они с мрачными, тревожными лицами, хотя, по идее, должны были бы радоваться. Это ведь я осталась наедине с директором. Когда дверь уже почти закрылась, отрезая меня от внешнего мира, в проеме показалась голова магистра:

— А Ларс можно в морг определить. Раз ей так нравится общество трупов, пускай наслаждается, — и, подмигнув мне, голова исчезла, а дверь окончательно закрылась. С легким щелчком. И мне почему-то вспомнилось, как Миранна предлагала написать завещание, когда узнала, что я общаюсь с некромантами. Тогда я лишь посмеялась над ее предложением — сейчас поняла, как же права она была. Завещание бы сейчас совсем не помешало. Кто знает, кому достанется моя замечательная коллекция трав, если со мной сейчас что-нибудь случится. На самом деле я бы не хотела, чтобы она вообще кому-нибудь досталась, но об этом уже вряд ли кто узнает.

— Значит, экзамен у профессора Эриса? — задумчиво поинтересовался директор, выдергивая меня из мрачных раздумий. Под тяжелым взглядом противоестественно-светлых глаз было неуютно, хотелось спрятаться. Интересно, он может смотреть куда-нибудь в другую сторону? После нескольких томительных мгновений поняла одну неутешительную вещь — смотреть в другую сторону он не может, зато когда я смотрю в пол, это уже не так беспокоит.

— Ну… гмх.

— Я вас внимательно слушаю.

Больше всего хотелось расплакаться и клятвенно заверить, что больше так не буду. С трудом подавив этот недостойный порыв, подняла голову и встретилась взглядом с директором.

— Простите. Это больше не повторится. — Голос почти не дрожал, и я очень собой гордилась.

— Не повторится, потому что вы больше не станете ввязываться в сомнительные авантюры или потому что больше не попадетесь?

Уши пылали, а я уже жалела, что не расплакалась. Как утверждает всезнающая Миранна: лучшее оружие в спорах с мужчинами — слезы. Они перед ними бессильны. А директор снисходительно и, как мне показалось, даже насмешливо рассматривал мою пыльную персону, даже не подозревая, чего избежал. Лучше бы я расплакалась, честное слово.

— Пожалуй, следует принять совет магистра, — официально начал он, — эту неделю по ночам будете дежурить в морге. А по окончании срока поприсутствуете на поднятии умертвия. Думаю, это будет поучительно. Вам все ясно?

Я поспешно кивнула, кусая губы и стараясь не улыбаться. Неделю в морге я как-нибудь перетерплю, а вот присутствовать на ритуале поднятия — это просто подарок судьбы. Мне как будущему целителю не полагалось бывать на подобных мероприятиях, что лишь подогревало интерес.

— В таком случае можете идти.

Из кабинета я выходила, широко улыбаясь. Но стоило лишь оказаться в приемной, как улыбка увяла.

На корточках, привалившись к стене спиной, сидел Асвер, прожигая меня взглядом. Темные глаза светились красноватым, во взлохмаченных волосах запуталась паутина и несколько листочков. Темная рубашка была застегнута криво, куртка со стальными нашивками небрежно висела на плечах.

— Смешно тебе, ведьма? — угрожающе спросил он, поднимаясь. — Сейчас мы это исправим.

— Не стоит трудиться. Ты уже все исправил, — сухо заметила я, на полном серьезе рассматривая возможность вернуться обратно в директорский кабинет. В конце концов, лучше удивленный магистр Хэмкон, чем озверевший злыдень.

— Стоит, Ларс. Еще как стоит. Меня из-за твоего идиотизма посреди ночи разбудили, на кладбище послали. Поднятых тобой и дружками твоими безмозглыми, оживленцев упокаивать. Я уставший и злой. И планирую сначала успокоиться, а потом отоспаться.

— Ромашкового чаю?

— Правды, — качнувшись вперед, он как-то незаметно оказался совсем рядом, — во что ты ввязалась?

— И с чего ты взял, что я стану с тобой откровенничать? — Асвера перекосило, а я действительно не понимала, откуда такие глупые мысли завелись в его белобрысой голове. — А если ты не хотел, чтобы тебя будили по ночам, то не стоило проходить инициацию уже на втором курсе.

— Сенья, давай ты не будешь меня злить, а просто расскажешь, что натворила?

— Висенья, Градэн. Для тебя Висенья. А лучше и вовсе — Ларс.

— Ты же понимаешь, что я все равно узнаю правду? — уточнил он, величественно проигнорировав мой выпад.

— Не от меня — это точно, — ответствовала я и зевнула. Заразительно так. От чего некромант скривился еще больше, а я с чувством выполненного долга решительно обошла застывшую фигуру зломордого, — ты как хочешь, но я пойду спать. Меня ждет непростая неделя.

До комнаты я добиралась с намерением проспать те несколько часов, что у меня остались до подъема и еще полчаса сверх положенного, решив не идти на завтрак. В битве между едой и сном всегда побеждал сон.

В комнате было тихо и умиротворенно. Если самый крепкий сон именно перед рассветом, то я попала как раз на этот период. Стянув с себя пыльную мантию, обессиленно завалилась на кровать прямо в одежде. Блаженно вздохнув, вытянулась и уже почти вырубилась, когда на соседней кровати послышалась возня и возмущенный голос Вириэль оповестил:

— Сенья, где ты шлялась всю ночь? Я жутко волновалась!

Скосив глаза, я немного полюбовалась на заспанную эльфийскую мордашку. Если она тут, это может значить только одно — Миранну уволокли на очередные полевые тренировки. Боевики — они такие, им спокойно в общаге не живется, они все больше по полям да лесам в палатках ночевать любят. И теперь несколько недель я буду по утрам любоваться не помятой орочьей физиономией, а светящимся энергией и красотой эльфийским личиком.

Каждый раз, как в нашей комнате по каким-то причинам освобождалась кровать, Вириэль неизменно сбегала от своей неугомонной соседки, называя такие моменты подарком судьбы:

— Оно и видно. Ночь не спала. Извелась вся.

Вириэль поморщилась, кутаясь в одеяло, и продолжила осаду:

— Но где же ты все-таки была? Неужели на свидание бегала?

Моя соседка на непродолжительный срок, изящная, удивительно красивая эльфийка отличалась серебристыми густыми волосами, дивными фиалковыми глазами и страстной любовью к женским романам. Как и все эльфийки, она была возвышенной, одухотворенной и чарующе наивной, что ни в коем случае не мешало ей иметь тяжелый характер и стойкие убеждения, с которыми не могли справиться никакие доводы. Потому я уже давно перестала и стараться. Если она видит везде одну сплошную любовь, причем обязательно возвышенную и до гроба, то пусть так и будет.

В этот раз я тоже не стала пытаться ее переубедить. Раз она считает, что я была на свидании, значит, я была на свидании, и совсем неважно, что по этому поводу думаю я и что было на самом деле.

— Ага, на свидании, — согласилась я, — и завтра тоже на всю ночь пойду на свидание, и послезавтра, и всю неделю буду на свидания ходить. Работа у меня теперь такая. А в конце недели у меня завершающее и самое главное свидание.

— Ну тебя. — В мою сторону полетела подушка, врезалась в стену и аккуратно приземлилась на меня. Я не возражала, мне было все равно. В комнате вновь воцарилась тишина, но длилась она недолго. Не прошло и минуты, как Вириэль смущенно попросила:

— Подушку обратно кинь, пожалуйста.

Спать мне уже больше никто не мешал. А с пробуждением пришло неутешительное, но запоздавшее озарение. После теплой беседы с директором стоило отправляться к целителям, выпросить глоточек отвара против простуды, а не переть прямой наводкой в берлогу на спячку. Это медведи, может, не болеют, а я вот очень даже да.

— Таким образом, мы можем не только просушить травы в рекордно короткий…

— Пчхи!

— Будьте здоровы, — отвлекся на секунду от темы лекции профессор Мирс.

— Збазиба, — благодарно шмыгнула носом я, умудрившись поставить кляксу посреди написанной строки.

— Как я уже сказал, это позволит просушить травы в рекордно короткий срок. Сбор при этом не утратит своих полезных свойств…

— Пчхи! — не сдержалась я. Первые минут пятнадцать лекции прошли мирно: я тихонько записывала материал, периодически утирая нос расшитым платком. Вещица в высшей мере неудобная. От вышивки ткань казалась почти деревянной и плохо гнулась, но ничего лучше найти я не смогла. А потом начался кошмар.

— Если вы собираете ярутку полевую, то следует принимать во внимание, — постарался проигнорировать меня профессор, — что сушить ее следует в тени. Как и большинство лекарственных трав…

— Чхи!

— Ярутка полевая…

— Пчхи… чхи!

— Ларс! — не выдержал профессор Мирс. — Сходите к целителю. Я вас отпускаю. Лекцию потом перепишите.

— Но пгофессог, — попыталась возмутиться и тут же звонко чихнула.

— Это не обсуждается! Вы срываете мне лекцию. К целителю. Живо!

Из аудитории выходила в гробовой тишине. Профессор не решался начинать лекцию, ожидая какой-нибудь гадости с моей стороны, а остальные студенты завидовали такой неслыханной удаче. Прогуляться до лазарета и не сидеть на лекции по травоведению хотели бы многие, а повезло только мне. Хотя везением это назвать было бы сложно. Обычно в это время магистр Фьяллар проводил практические занятия у пятикурсников, которые, как правило, проходили в лазарете. И что-то мне подсказывало, если сегодняшний день не станет исключением, то быть мне наглядным материалом.

Уже на подходах к лазарету, заметив мнущегося у дверей целителя, поняла, что все мои самые страшные предположения оправдались.

— Добгое утго, — нервный целитель вздрогнул, ошалело глянув на мою болезную персону, — мне бы настоечки пготив пгастуды.

— Ни чем не могу помочь, — высоким, чуть звенящим голосом, от которого неприятно пощелкивало в ушах, поведали мне, — магистр велел всех больных, если такие прибудут, направлять к нему. Так что, милая девушка, вам туда.

Идея добровольно отдавать себя на опыты казалась мне в высшей степени глупой. Я слишком сильно хотела жить, чтобы так рисковать своим, пускай немного пошатнувшимся, но вполне себе крепким здоровьем.

— Знаете, — отступив на шаг, я шмыгнула носом и нагло соврала, — а мне вдгуг стало значительно лугче.

— Правильное решение, — не стал спорить со мной целитель, с тоской глядя, как я медленно пячусь назад к лестнице. Ему бежать было некуда.

— Что за шум? — Из-за дверей показалась голова магистра. — Ларс! Какая неожиданность. Это что же ты прогуливаешь занятия? Одного наказания тебе мало? Ступила на скользкую дорожку и не можешь остановиться?

— Я ничего не пгогуливаю, меня отпустиги, — прогнусавила я, звучно шмыгнув носом в подтверждение. И только заметив, как заблестели глаза нашего славного, но немножко пугающего декана, поняла, какую только что совершила глупость.

— Простыла?! Это просто великолепно, — обрадовался он и, обернувшись в глубь комнаты, бодро осведомился: — Ну как, студенты, кто сможет исцелить пациентку с минимальной затратой сил?

— Не надо меня исцелять! — испугалась я за свое здоровье. Кто знает, чем закончится это исцеление?

— Глупости. — Как я оказалась в лазарете, когда была на полпути к лестнице и такому манящему спасению, так и не поняла. Просто Фьяллар выскользнул в коридор, направляясь ко мне с дружелюбной улыбкой, а в следующее мгновение я уже стояла в окружении неприятелей. Магистр же крутил мою голову во все стороны, ощупывая прохладными пальцами горло:

— Так, хорошо. — Ладонь легла на лоб, принося кратковременное облегчение. — Итак, у нас тут обычная простуда. Ничего сложного. Как мы будем ее исцелять?

— Растереть, напоить отваром из…

— Нет, нет и нет. Я сказал исцелять, а не лечить. Еще кто-нибудь?

— Пропустим магический поток через воспаленные участки, что должно снять отек, если такой имеется, и уменьшить воспаление, — отрапортовала невысокая светловолосая девушка, преданно глядя на магистра.

— Замечательно, Лиран, — похвалил новоявленную садистку магистр, — не желаете ли продемонстрировать нам это наглядно?

Лиран обрадовалась, а я испугалась не на шутку. Только не хватало, чтобы мою простуду лечили с помощью магических потоков. Я же потом неделю буду с головной болью ходить. Об этой особенности своего организма на магическое вмешательство я узнала еще во время первой сессии, когда серьезно заболела перед последним и самым главным экзаменом. Уговорить целителя вылечить меня с помощью магии не составило труда, а вот сдать после этого экзамен оказалось поистине сложно. Голова раскалывалась, не позволяя сосредоточится, но сессию я все же закрыла, что не помешало мне навсегда заречься использовать магию при лечении себя любимой.

— Послушайте магистг Фя…

— Тихо, больше ни слова. Я не хочу слушать, как ты коверкаешь мое имя.

— Не надо меня исцелять, пожагуйста. Я лучше так, по стагинке, — отступая к двери предложила я, спиной чувствуя нетерпение хищников, впервые дорвавшихся до жертвы.

— Не глупи, Ларс, — посоветовал Фьяллар, схватив меня за плечи и развернув лицом к Лиран. Пятиться спиной в магистра было неудобно, а стоять на месте, смотря, как на меня надвигается будущая целительница, — страшно.

Моим героем и спасителем, как это ни смешно, оказался директор. Дверь отворилась и на пороге, во всей своей некромантской красе, стоял Хэмкон.

— Инэй, я могу узнать, почему я должен разыскивать тебя по всей академии?

— Даже не знаю. Почему? — не моргнув глазом нагло спросил магистр, прокладывая моим телом себе путь сквозь студентов. Те охотно расступались, опасливо косясь на директора.

Добравшись до дверей, Фьяллар, не сбавляя скорости, уже собрался таранить мной Хэмкона, чуть не доведя меня тем самым до сердечного приступа. К счастью, директор посторонился, выпуская нас в коридор.

— Так что у тебя за неотложное дело? — поинтересовался магистр.

— Что ты сделал с Вирсом? Я велел ему найти тебя с четверть часа тому назад. Я жду, тебя нет, и он не возвращается, — вместо ответа спросил Хэмкон. Вирс был личным умертвием нашего директора, уже когда я поступила в академию, и служил ему верой и правдой не один год. Его и еще с полдюжины таких же счастливчиков, живущих в академии, использовали для передачи сообщений преподаватели и изредка студенты выпускных курсов, из тех, что посильней и посмышленей.

— Понимаешь ли, Огден, — опечалился целитель, — тут такое дело…

— Что ты сделал?

— Я его случайно упокоил, сам не знаю, как так получилось. Я всего лишь хотел на его примере показать студентам, как правильно накладывать руки при тяжелых ранениях, — признался магистр, поспешно пояснив, — я как раз начал занятие, а он так вовремя появился.

— Инэй… — И такой укор слышался в голосе директора, что даже мне стало стыдно. Мне, но никак не Фьяллару.

— Мне его очень жаль. Правда. Но изменить ничего уже нельзя. Так что давай перейдем сразу к делу. Зачем ты меня искал?

Хэмкон промолчал, выразительно глянув на меня.

— Даже не думай, — предупредил его магистр, — если я оставлю ее там одну, то она сиганет в окно.

— Отпусти студентку, — упрямо потребовал директор. И мне очень хотелось верить, что его требования будет достаточно и меня отпустят на свободу.

— Не могу, Ларс больна, а я как целитель обязан ей помочь.

— Ларс? — Переспросил Хэмкон, присмотрелся ко мне внимательнее и хмыкнул. — Признаться, не узнал. Без паутины в волосах и пыльной мантии вы похожи на добропорядочную студентку.

— Очень гада это слышать, — пробормотала я, ковыряя носком сапога каменный пол и мечтая провалиться сквозь землю.

— В любом случае у нас нет времени, — не слушая меня, продолжил директор, — пусть твоими студентами займется кто-нибудь другой: у нас срочное дело.

— Огден…

— Это не обсуждается, — и проскользнуло в голосе директора что-то такое, что заставило Фьяллара прекратить дурачиться.

— Хорошо, — развернувшись, магистр втолкнул меня обратно в комнату, велев притихшим студентам, — ее исцелить и до конца пары сидеть здесь тихо.

Дверь за мной закрылась с леденящим душу щелчком. Лиран лучезарно улыбнулась, разминая пальцы, а я зареклась ходить к целителям вообще. Ну их. Лучше уж болеть.

— Уууу, — за стол, с глухим стуком опустив деревянный поднос, упал Кемар, — это издевательство над студентами, а ваш магистр просто садист. Его к людям подпускать нельзя.

— Прекрати завывать, — потребовала Вельва, ничуть не тише Кемара опустив поднос на стол. Нагаш сел молча, с противным скрежетом, чуть отодвинув тяжелую лавку.

Пока некроманты рассаживались, устраиваясь поудобнее и продолжая жаловаться на провидение и Фьяллара, я страдальчески морщилась, сжимая пальцами виски. Передо мной стояла пузатая чашка сладкого чая с мятой, на еду смотреть я не могла, а громкие звуки раскаленными гвоздями впивались в мой мозг. Зато простуду как рукой сняло. Уж что-что, а исцелять Лиран умела.

— А ты чего такая бледная? — обратила-таки на меня внимание Вельва. — Директор сильно зверствовал?

— Несильно, — призналась я. Глотнув чаю, обожгла язык и выдала все как было. Когда я рассказывала о том, с каким энтузиазмом Фьяллар собирался меня исцелять, Нагаш сочувственно вздохнул и напрягся, стоило только упомянуть директора.

— А нам с Нагашем теперь неделю придется в лазарете помогать, — поделилась Вельва, без особого аппетита помешивая остывающий суп.

— Это еще что, — возмутился Кемар, — мне вообще придется в теплице работать.

— Будешь ближе к земле, — хихикнула я, морщась от боли, — какая тебе разница, что выкапывать — трупы или сорняки?

— Это ущемляет мои чувства! — упрямо продолжал негодовать Кемар. — Я — некромант, я не должен работать с живым материалом.

— Но вы же используете травы, — не очень уверенно заметила я. Мое утверждение больше было похоже на вопрос.

— Да, но выкапывают их обычно другие.

Вельва ехидно хихикнула, а я смотрела на Кемара внимательно и чуть сочувственно, но думала совершенно о другом. Несколько дней беспрерывной мигрени и постоянные жалобы некромантов… о дежурствах в морге старалась не думать. Не думать не получалось. В воцарившейся за столом тишине мой тихий болезненный стон прозвучал отчетливо и громко:

— Я сдохну…

— Отпишешь мне свое тело на опыты? — оживился черствый Кемар, с затаенной надеждой заглядывая мне в глаза.

И умирать сразу как-то расхотелось. Просто так. Из вредности. Удивительно, как порой хочется жить после разговора с некромантом.

В морге было сыро. В морге было холодно. В морге было страшно. А самое печальное: в морге я была одна и сидеть мне в нем предстояло всю ночь. Счастливый Эверик, аспирант с потока некромантии, в обязанности которого и входило следить за моргом, радостно передал мне бразды правления, быстро и скомкано объяснив, что от меня требуется, и сбежал, окрыленный целой неделей свободы.

Из неразборчивых объяснений я поняла только одно — трупы должны лежать; если труп встал, значит, его нужно уложить. Как это делать, куда укладывать и кого оповещать в случае незапланированной прогулки какого-нибудь мертвячка, мне не было сказано. Оставалось надеяться, что никто не встанет и неделя пройдет мирно.

Опустив голову на прохладную каменную плиту, заменяющую здесь стол, я прикрыла глаза. Голова пульсировала тупой болью, что не помешало мне уснуть прямо так, за столом. Ежась от холода.

Первая ночь прошла вполне мирно, пробудив в груди надежду на лучшее. Кто же знал, что самое интересное судьба припасла для меня напоследок?

— Нет, ну куда ты собираешься?

Шестой день кряду я уходила ночевать в морг, именно ночевать, потому что меня никто не проверял, а я не бродила по холодным мрачным комнатам с трупами и не нарывалась на неприятности. И шестой день слышала один и тот же вопрос от любопытной Вириэль.

— В морг, — ответ за все шесть дней так и не изменился. Хотя я, замешкавшись на пороге, впервые была припечатана веским:

— Сень, я ведь серьезно спрашиваю. Если ты с кем-то встречаешься, то я как твоя подруга должна об этом знать. Ты же совершенно не разбираешься в мужчинах. Вдруг он тебе не подходит. Тогда я скажу об этом сразу, а Доран объяснит все твоему поклоннику. И будете вы жить долго.

Меня перекосило. С трудом сдержавшись, чтобы не фыркнуть на подобное заявление, глубоко вдохнула и повернулась к соседке по комнате.

— Ты права, — покорно согласилась я, мстительно предложив: — Может, сходишь со мной? Посмотришь, оценишь?

Вчера ночью, напугав меня до чертиков, приехал какой-то странный дядька с бледным осунувшимся лицом; буркнув что-то маловразумительное, он сноровисто сгрузил огромное тело степного орка на один из свободных столов во втором северном помещении, освободил свою ржавую тележку и укатил, оставив в приемной какие-то документы. К документам я не притрагивалась, как и к телу. Только накрыла его сверху сразу двумя отрезами серой ткани. И всю ночь пришибленным сусликом просидела за столом в приемной, не в силах заснуть.

Сегодня же, озверевшая от недосыпа и упрямого любопытства Вириэль, решила поделиться незабываемыми впечатлениями. А вид полуразложившегося орка, который и в живом виде особой красотой не блещет, уж точно ее впечатлит. Не знающая еще о моих коварных планах, эльфийка охотно согласилась, подорвавшись с кровати и в считаные минуты собравшись.

В морг, кутаясь в мантии, мы заходили вместе. Я — уже почти привычно, а Вириэль, зябко ежась, с опаской косилась на магические светильники, развешанные по стенам. Они едва ли могли служить полноценными источниками света.

— Наконец-то! Ты почему опаздываешь? — Эверик нетерпеливо пританцовывал у стола, поспешно собирая какие-то бумаги. — Думаешь, раз последний день, то можно опаздывать?

— Прости, я не нарочно, — рассеянно повинилась, предвкушая, что случится с Вириэль, когда она увидит орка. А эльфийка между тем приободрилась, увидев мало того что живого человека, так еще и мужского пола, которого смело можно было записывать виновником моих ночных отлучек. И расстроенно выдохнула, когда ожидания ее не оправдались.

Эверик пробормотал еще что-то, но не был услышан. Никогда раньше я не желала его ухода так сильно, как в этот момент. Когда он наконец ушел, собрав все свои бумажки, огромные часы, что висят над дверью с чуть светящимся в темноте мрачно-зеленым светом циферблатом, показывали почти полночь. Целый час моего ночного дежурства куда-то безвозвратно делся.

— Ну что, — заговорщицки начала я, еще не совсем представляя, как буду заманивать соседку в комнату с мертвым орком. Ее кислый вид и тоска во взгляде решили все за меня, и я просто выпалила, не до конца осознавая, что говорю, — хочешь посмотреть, к кому я всю неделю ходила?

— В смысле? — В голосе Вириэль слышалось явное разочарование. Кажется, она действительно свято верила в то, что я связалась с каким-то типом, который по определению мне не подходил, а тут ее встретила до пошлости банальная правда жизни с холодным, зловещим моргом и горой трупов за стеной. О горе трупов она еще не знала, потому и была столь спокойна, но я собиралась исправить это в ближайшее время.

— Да в прямом. Тут такие экземпляры есть, что раз увидев, будешь жалеть, что они преставились, — не покривив душой, предельно честно пояснила я, с содроганием вспомнив тело не до конца превратившегося оборотня, который пугал меня своей лохмато-плешивой персоной несколько дней кряду. Потом его куда-то увезли, и я смогла вздохнуть с облегчением. Помнится, в ту славную ночь у меня даже неожиданно прошла мигрень, хотя, по всем правилам, должна была мучить еще дня два.

— Дааа? — Природная брезгливость в утонченной эльфийке боролась со здоровым, далеко не эльфийским любопытством. — И что, прямо так сразу и жаль?

— Сразу! — Главное — честность. И я была предельно честна. — Пошли, покажу. Обещаю, ты впечатлишься.

— Ну пошли, — чувствуя что-то неладное, она все же не смогла устоять и послушно побрела за мной к орку и скорому потрясению.

Тело орка лежало точно так же, как я его оставила. Кажется, Эверик тоже не спешил знакомиться с новым экземпляром поближе. И я его отлично понимала. Вириэль, опасливо поглядывая на огромное тело, интригующе прикрытое тканью, спросила почему-то шепотом:

— И ты что, тут всю ночь торчишь? — Голос ее подрагивал, а когда она, отступив чуть назад, налетела на стол с раздутым трупом какого-то утопленника, то взвизгнула, отскочила в сторону и истерично рассмеялась. В голосе ее слышались слезы. — Фу! Гадость какая.

— Не всю ночь. Обычно я в приемной сижу. Там не так уж страшно, — поведала я напряженно.

Пугать ее мне как-то расхотелось. Не потому, что вдруг стало жалко. Она ведь тоже целительница и трупы уже видела. Но вдруг подумалось — а что, если обидится? Я бы, наверное, обиделась. Впрочем, мои сомнения развеяла сама эльфийка. Она опасливо приблизилась к орку с противоположной стороны и, глянув на меня поверх его туши, сдержанно предложила:

— Ну что, показывай, кто у вас тут такой особенный лежит.

— Если ты настаиваешь. — Жестом фокусника я резко стянула ткань. Вириэль округлившимися глазами уставилась на орка. Ткань зацепилась с противоположной стороны, продолжая укрывать тело ниже груди. Я дернула — ткань поддалась; рука, за которую и зацепилась ткань, шевельнулась и безвольно свесилась вниз.

Как оказалось, Вириэль слишком близко подошла к столу, и конечность орка нежно прошлась по бедру и без того напряженной девушки, когда, потеряв опору, свалилась вниз.

Дернувшись и взвизгнув, она отшатнулась назад и что-то пропищала. В тот же миг с ее пальцев сорвались бледно-золотые звездочки, ринувшиеся в сторону орка. Ничего атака Вириэль уже и так мертвому орку не сделала. Тело просто дернулось, а вторая рука, все еще лежавшая на столе, последовала примеру первой и тоже свалилась, проехавшись по моему животу. Я визжать не стала. Просто не смогла. Камешек, что я нашла в склепе и который теперь таскала на шнурке на шее, раскалился, обжигая кожу, и, казалось, забился под одеждой. Я стояла, комкала в руках ткань и даже не дышала. Длилось все это недолго. Несколько секунд, не больше. Вириэль даже не успела прийти в себя. Она все так же жалась к столу с утопленником и круглыми глазами глядела на орка, а камешек остыл и больше не дергался.

— Д-думала умру, — тихий срывающийся голос Вириэль развеял звенящую тишину, — жуть какая.

— Гхррр, — тихо отозвался завозившийся орк. А я с ужасом пялилась на медленно поднимающуюся тушу и понимала: вот он, тот самый случай, когда труп должен лежать, но не хочет, а я как в первый день не знала, что с этим делать, так до сих пор и не знаю.

— Сенья, — голос эльфийки вывел меня из оцепенения, — что он делает, а?

— Не знаю. — Вот парадокс: я вроде шипела тише Вириэль, но на мой голос это чудовище отреагировало. Сначала он замер, потом медленно, чуть ли не со скрипом, повернулся в мою сторону всем туловищем и глухо выдал:

— Ррхыгрр.

— Сделай так, чтобы он обратно лег, — шепотом потребовала эльфийка, ободренная тем, что все внимание мертвяк уделил исключительно мне.

— Как? Я же не некромант! — Вот зря я это сказала, очень зря. Упоминание некромантов, ожившему трупу совсем не понравилось. Зло рыкнув, он бросился на меня. Не поймал. Только поднятые тела обычно всегда путаются с координацией движений, и несколько часов им нужно просто на то, чтобы осознать себя как труп и научиться хотя бы ходить прямо. Орк в этом плане оказался вундеркиндом.

Из морга я выбегала, вцепившись мертвой хваткой в ошалевшую подельницу, которая постоянно оборачивалась да так и норовила споткнуться и упасть. А по нашим следам, сметая все на своем пути, пошатываясь, упрямо шел орк. Он пытался бежать, но каждый раз заваливался, чудом удерживаясь на ногах.

— Да бежим же! — прикрикнула я, когда эльфийка, в очередной раз обернувшись, чуть не свалилась, утянув вслед за собой и меня.

— Куда?

А я почему-то сразу подумала о директоре. Хрипящий за спиной мертвяк подстегивал чувство самосохранения, которое тут же выявило самого сильного некроманта во всей академии.

К кабинету Хэмкона мы бежали бездумно, потому что если бы мозг у нас все же работал, то мы бы рванули в сторону некромантских общаг искать самого сильного некроманта из студентов, а не в направлении пустого кабинета.

О том, что в кабинете никого нет, догадались, только когда, почти влетев в прочную дверь из черного дерева, заколотили по ней руками. Я даже лбом боднуть умудрилась от бушевавших внутри чувств. За дверью было тихо, никто открывать нам не спешил.

— Нооочь на дворе, — простонала догадливая Вириэль, обернувшись. Впервые в жизни я жалела, что преподаватели предпочитали жить в городе.

Орк, увидевший своих жертв, взбодрился и прибавил скорость. А я, почти ничего уже не соображая, отважно бросилась на него, таща за собой упирающуюся эльфийку. Ей, как и всем детям леса, было присуще просто бешеное чувство самосохранения, и, в отличие от моего, оно никогда не отключалось.

Оживленец притормозил, пораженный до глубины души моей непоследовательностью. Он искренне не понимал, зачем я столько от него бегала, чтобы потом самостоятельно броситься к нему навстречу. Не понимал, но могучие объятия раскрыл и даже рыкнул одобрительно.

А потом рычал обиженно. Потому что жертва обниматься не хотела.

Как проскочила у него под рукой, умудрившись вытянуть за собой и Вириэль, так и не поняла. Просто страшно было до жути, и вместо того чтобы думать, я бежала. На этот раз в правильном направлении. В сторону общежития то есть. Причем мужского. Тащить разложенца в женское общежитие было выше моих сил. Да и студентки такого порыва не оценили бы, а парни как-нибудь переживут.

Вот сначала упокоят его, а потом переживут. Но до общежития добежать нам было не суждено.

— Ларс?

Мы притормозили. Орк, видимо, почувствовавший поблизости некроманта, сбавил скорость и был еще где-то за поворотом.

А к нам навстречу из темноты коридора вышел Асвер, на ходу поправляя рубашку. Бросилась к нему, как к родному, даже внимания не обратила на то, что коридорчик этот ведет аккурат к женскому общежитию.

Видимо, у меня на лице светилось настолько запредельное счастье, что он невольно отшатнулся:

— Ведьма, ты что здесь делаешь?

— Ты же сильный некромант?! — Не давая опомниться несчастному, схватила его за руку с намерением не пущать. Если попытается сбежать, увидев дело рук моих, то только со мной в виде дополнительного груза. А в таком случае далеко он все равно не убежит.

— Урк? — Из-за поворота показался орк, которому очень хотелось продолжать нас преследовать, но присутствие некроманта его изрядно смущало.

— Сень, кошмар мой каждодневный, скажи, что это не ты сделала, — севшим голосом попросил Асвер, больно вцепившись пальцами в мои плечи. Тихо уйкнув, я гордо подтвердила:

— Не я. Он сам, — непонятно чему улыбаясь. Не иначе гордость за орка проклюнулась.

— Я убью тебя, — все еще глядя поверх моей головы, туда, где топтался одаренный разложенец, проникновенно пообещал зломордый, не разделяя моей гордости за успехи умертвия.

— Да убивай, конечно, только его сначала упокой, пожалуйста, — ткнув пальцем за спину, я только сейчас заметила Вириэль, которая все это время тихонько стояла за моей спиной и круглыми глазами смотрела на Асвера.

— Я помогу тебе с этой неприятностью, — задумчиво согласился некромант, в котором проснулась предпринимательская жилка, — но ты мне за это будешь должна одно желание.

— Нет уж, так не пойдет. Или говори сразу, что с меня потребуется, или я так не согласная.

— Почему?

— Соглашайся, — едва слышно прошептала за спиной Вириэль, — соглашайся. Он же нас сейчас прямо тут сожрет.

Конечно. Не ей ведь потом больную некромантскую фантазию в жизнь придется воплощать.

— Потому что вполне может статься, что мне сейчас легче пойти и вот с ним обняться, — проигнорировав тихий шепот, я еще раз ткнула пальцем в орка, — чем твое желание выполнить.

— Так значит… — мрачно пробормотал Асвер и еще раз смерил взглядом притихшего орка, терпеливо ждущего, когда мы закончим разговор, страшный некромант уйдет и можно будет возобновлять погоню. Подумав немного, зломордый пришел к какому-то выводу, вздохнул очень тяжко и выдал невероятные условия: — Хорошо. Я его сейчас упокою. А ты за это поцелуешь меня завтра в главной зале. На глазах у всех, кто будет там присутствовать.

— Озверел?! — яростно прошипела я, дергаясь в его руках.

— Я — нет, — тихо хохотнул Асвер, указав подбородком на нашу мускулистую проблемку, — а вот он — вполне. Желаешь остаться с ним наедине? Я могу уйти. Только пожелаю ему приятного аппетита, если ты не возражаешь.

Я уже открыла рот, чтобы послать зломордого самой непролазной дорогой, но застыла, так и не произнеся ни слова. Глубоко вдохнула, пытаясь справиться с радостным ликованием, пробивавшимся легкой дрожью в голосе:

— По рукам. Ты его упокоишь — я тебя поцелую.

Несколько секунд он испытующе меня рассматривал, не веря в столь легкую победу, но не нашел ни единой причины не поверить, отстранил в сторону и сделал первый шаг к даровитому умертвию. Невероятно, но орк отступил, с опаской глядя на Асвера.

И зломордому это совсем не понравилось:

— Стоять!

Он рявкнул так, что я сама застыла на месте, стараясь даже не дышать. Что уж говорить о несчастном умертвии, которое точно не ожидало такой подставы от жизни. А злого некроманта, способного упокоить его в считаные секунды, никак иначе, кроме как подставой, не назовешь.

Решив точно так же, орк, больше не медля, поспешил скрыться, спасая то подобие жизни, которое у него было. Асвер бросился за ним, рассыпая с пальцев по сторонам красноватые искры.

И очень хорошо, что коридоры у нас каменные, и ковров в них не предусмотрено, и гобелены директор наш не очень любил, отчего их почти не встречалось по всей академии. Иначе азартная погоня вполне могла бы закончиться пожаром.

— И что мы будем делать? — шепотом спросила Вириэль, которая за всю жизнь не испытала столько острых ощущений, сколько за сегодняшнюю ночь.

— Ты отправишься в комнату, — с тоской наметила я планы на будущее, — а я пойду смотреть, как Асвер упокаивает моего орка.

— А ты его правда завтра поцелуешь? — с любопытством спросила эльфийка. Ну конечно, кому что, а ей романтики подавай. Впрочем, то, что я собираюсь завтра устроить, меньше всего будет похоже на романтику. Если мне не повезет, то это будет уже кровавый триллер со мной в главной роли. Но это только если очень не повезет.

— Поцелую, — сумрачно подтвердила я, подталкивая любопытствующую в сторону женского общежития.

— Я одна не пойду, — твердо отрезала Вириэль, добавив уже тише, — мне страшно.

— Тут всего один коридор остался. Ничего с тобой не случится, — заверила ее, усиливая натиск.

— Сень… — жалобно простонала она, но я была непреклонна:

— Иди-иди. Мне еще со всякими противными некромантами договариваться предстоит. — Еще раз толкнув ее в темноту коридорчика, я одернула мантию, нервно пригладила волосы и поспешила за некромантом и его жертвой.

Нашлись они за следующим поворотом. Уже совсем мертвый орк и озадаченный Асвер, застывший над ним. Увидев меня, зломордый виновато развел руками:

— Не знаю, где вы его раздобыли, но он какой-то неправильный был. Я пытался подавить его, чтобы контролировать самому и доставить в морг, а он вместо этого вот.

«Вот» лежало на полу и не подавало никаких признаков жизни.

— И как мы его до морга дотащим? — грустно спросила я, рассматривая мою очень большую проблему. Очень большую и очень тяжелую.

— Не расстраивайся. — Асвер улыбнулся, похлопал меня по поникшему плечу и пообещал: — Мы что-нибудь придумаем.

— Хотелось бы мне знать, что именно вы собираетесь придумывать, — услышать за спиной голос директора я никак не ожидала, а потому испугалась и попыталась прилечь рядом с орком, но шустрый Ас не позволил мне этого, удержав в вертикальном положении. И даже лицом к очередной проблеме повернул.

Переведя взгляд с нас на орка, Хэмкон недолго его рассматривал, после чего сурово спросил:

— Что все это значит?

— Сенья не виновата, — начал зломордый, и я ушам своим не поверила, на мгновение мне даже показалось, что он меня защищает, но потом некромант продолжил, и я успокоилась, — удивительно уже то, что она умудрилась за все эти шесть дней ничего не испортить. Это же просто беда ходячая, оставлять ее наедине с мертвецами нельзя…

— Я все понял, — перебил его магистр Хэмкон, мрачно постановив: — В таком случае следующую неделю она проведет в морге под вашим чутким руководством. Вам все ясно, Градэн?

— Д-да, — грустно подтвердил зломордый, сильнее сжимая пальцы на моем плече.

— То есть мое наказание продлевается? — робко уточнила я, с тоской думая о том, что еще одну такую неделю я могу и не пережить. Да что там такую. Она будет гораздо хуже, если в напарниках у меня будет ходить Асвер.

— Именно так. Присутствие на практическом занятии по поднятию умертвия так же откладывается на неделю. Вам все ясно?

Угрюмые подтверждения на два голоса его вполне удовлетворили. Кивнув, он щелкнул пальцами, и орк за нашими спинами зашевелился. Изломанной куклой он поднялся с пола и побрел вслед за удаляющимся директором. В морг. А ведь мне, по идее, туда же надо. Только не хочется.

Твердо решив, что не пойду в морг, пока там посторонние находятся, я вывернулась из некромантских рук и уверенно поспешила к кабинету директора. Откуда Хэмкон появился в академии, когда должен быть дома, я не знала, но была у меня по этому поводу одна мысль, которую я и хотела подтвердить.

— Ведьма, стой! Куда бежишь, безголовая?

— Не твое дело, — бросила я, сосредоточенно глядя вперед.

— Вообще-то мое. Тебе завтра меня еще целовать предстоит. И я не хочу, чтобы ты до этого момента убилась.

Я не ответила, лишь прибавила скорости, чтобы поскорее добраться до места. И добралась, и удовлетворила свое любопытство. И успокоилась.

На директорской двери была вмятина. Хорошая такая вмятина. Оставленная, кажется, дубовой орчьей головой. А как известно, директор свой кабинет любит, и защиту на него поставил мощную, и оповещение о нарушении границ тоже поставил. А орк его нарушил. И из-за умертвия с твердокаменной головой мне теперь придется неделю терпеть зломордого.

— Это вы так? — Тот самый, которого мне терпеть предстояло, стоял рядом и внимательно созерцал.

— Орк, — коротко ответила я.

— И зачем вы его сюда привели?

Пожав плечами, я с трудом отвела взгляд от двери, переводя его на Асвера.

— Чего? — раздраженно спросил он, заметив мой интерес.

— Завтра перед завтраком жду тебя в главной зале. Целовать буду, — и не говоря больше ни слова, припустилась в сторону морга. В спину мне понеслось раздраженное:

— Ведьма!

Не оборачиваясь, я бежала вперед, широко улыбаясь. На завтрак студенты обычно спускались по боковым лестницам, ведущим от общежитий сразу к столовой. И главная зала по утрам обычно была пуста. Никто ничего не увидит, и я могла собой гордиться. Что и делала.

Тогда я еще не знала, что Асвера мне переиграть не суждено.

— Итак, — на наглой некромантской роже расцвела запредельно счастливая улыбка, — ты помнишь, что должна сделать?

Осмотрев излишне людный зал, я только кивнула. Вот интересно, откуда здесь столько народу, да еще в столь ранний час? Не иначе зломордый постарался.

— Так приступай.

— Наклонись, — хмуро потребовала я, уже зная, что буду делать. Асвер хотел поцелуй — он его получит.

— Даже не попытаешься отказаться? — приятно удивился он, послушно выполняя мое требование.

— А смысл? — Не удовлетворенная результатом, я совсем не нежно ухватила его за уши и дернула на себя. Жертва моего плохого настроения ойкнула и попыталась вырваться. Но я не отпускала, вместо этого звонко, с чувством чмокнула его в лоб.

Некромантская гадость перестала вырываться тут же, круглыми глазами уставившись на меня.

— Готово, — громко поведала я всем собравшимся, следя за реакцией зломордого.

А посмотреть было на что. Асвер злился и багровел, уши его багровели благодаря мне, но вот лицо…

— Это что было? — На меня не шипели и не рычали. Вопрос был задан очень спокойно, но вид перекошенной физиономии Асвера заставлял проникнуться. И я прониклась.

— Поцелуй, — озвучила я очевидное.

— В лоб?!

— А куда еще нужно целовать некроманта?

Он неразборчиво булькнул что-то, не имея понятия, как реагировать на подобную наглость. В последний раз хорошенько дернув его за уши, я отступила, разжимая пальцы, и почти с сочувствием предупредила:

— В следующий раз будешь думать, прежде чем пытаться мне гадость сделать.

— Нет, ведьма, в следующий раз будешь думать ты, — угрожающе прорычал он, качнувшись ко мне. Сграбастал в охапку и недолго думая прижался к моим губам. Это был даже не поцелуй, одно сплошное издевательство, но покраснела я вся, сравнявшись окрасом с цветом волос, и хватала ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Возможности вырваться из стальной хватки не было, слушать тихие смешки в толпе и одиночные хлопки не было уже никакого желания, да и смотреть на зломордого совершенно не хотелось. Потому я гипнотизировала взглядом пуговицу на его рубашке и старалась взять себя в руки.

Асвер наслаждался моментом:

— И на будущее, необязательная моя, обещания надо выполнять.

— Я выполнила, — прохрипела, с трудом сдерживая кровожадные порывы. Врезать ему хотелось со страшной силой. Чтобы у него из гляделок его наглых искры посыпались.

— Нет. Твое обещание только что выполнил я, — насмешливо ответил он, чмокнул меня в макушку и только после этого отпустил. Обвел присутствующих задумчивым взглядом и громко постановил:

— Что ж, а теперь можно и позавтракать, — и уже сделав несколько шагов в сторону столовой, обернулся, удивленно поинтересовавшись у меня: — А ты разве есть не хочешь?

— Тебя бы съела с удовольствием, — огрызнулась зло. Я была готова броситься на него с кулаками, но не вовремя подоспевшая эльфийка не дала мне этого сделать. И все, что мне оставалось, — тихо беситься и строить коварные планы мести. Первым в списке была белка. Мертвая белка, которой так не хватало в некромантской постели. Быть может, это был детский поступок, но уже от одной мысли о том, какое лицо будет у Асвера, когда он обнаружит в своей кровати мой пушистый подарок, заставляла радостно улыбаться.

— Не знаю, что ты задумала, — тихо шепнула мне Вириэль, утягивая вперед, в сторону вкусных запахов и аппетитного звона столовых приборов, — но прекрати так улыбаться. Ничего же страшного не случилось.

— Пожалуй, ты права, — покладисто согласилась я, уже зная, где возьму белку и кого попрошу подкинуть ее в неприятельскую комнату. В конце концов, и Нагаш, и Кемар мне теперь должны. Я из-за них уже неделю мучаюсь, а после сегодняшней ночи буду мучиться еще неделю. Пускай отрабатывают.

В столовой было громко и многолюдно. И мне как-то сразу так есть захотелось, когда я вошла, подталкиваемая сзади Вириэль, что даже забыла о желании нагадить ближнему своему.

Но забыла ненадолго. Вот как увидела краснощекую физиономию Нагаша за одним из столов, так сразу и вспомнила, что за дела важные меня сюда вели.

— У меня к тебе серьезный разговор, — с ходу начала я, подсаживаясь к некромантскому столику. Нагаш закашлялся, подавившись куском, Кемар выронил ложку, удивленно глядя на меня, и только Вельва осталась совершенно спокойна. Даже любопытство сподобилась проявить, не по теме моего серьезного разговора:

— Что за балаган вы устроили в зале? — спокойно спросила она, размеренно помешивая горячую кашу. И как-то так она это делала, что ложка не касалась стенок миски.

— Что б я знала, — гипнотизируя взглядом ее руку, я все ждала, когда прозвучит это успокаивающее дзынь и меня уже отпустит, — сам потребовал за помощь поцелуй. Еще и народ весь сюда небось лично согнал.

— Именно так и есть, — подтвердил мои подозрения Кемар. — Утром на выходе из общаги объявление висело, в нем что-то насчет уникального события было, исключительной некромантской неотразимости, способной победить даже ведьминскую дурость. Только, насколько я понял, ты должна была его поцеловать. А не наоборот.

«Ну теперь он точно не отвертится от белки», — окончательно решила я, возвращаясь к волнующей меня теме: — Нагаш, ты сможешь кое-что в комнату Асвера протащить?

— Чтооо?

— Не бойся, ничего опасного. Просто один некогда вполне милый подарочек.

— А сама? — особого энтузиазма некромант не выказывал.

— Сама не могу. Кто ж меня без приглашения в мужское общежитие пустит?

— Я могу тебя пригласить, — помогать мне он совсем не хотел.

— Нагаш, вот скажи, мы с тобой от нежити на кладбище спасались?

Он кивнул.

— В склеп за костями лазали?

Он еще раз кивнул, с тоской покосившись на наших подельничков, которых я не прессовала и которые чувствовали себя вполне комфортно.

— У директора за это на орехи получали?

Нагаш, с похоронным выражением лица, кивнул глядя мне в глаза. Наверное, надеялся, что меня проймет, я смягчусь и не стану доводить дело до конца. Очень наивно с его стороны. Я чувствовала, что близка к победе, и не могла остановиться:

— Мы друзья? — испытующе вопросила у него, чуть приподнимаясь со скамьи. За спиной кашлянула забытая Вириэль, которая не одобряла подобного рода шантаж. Да что там, она вообще шантаж не одобряла.

— Что нужно ему подкинуть? — обреченно спросил мой друг, осознав, что спасения от меня все равно нет.

— Да ничего особенного. Белочку. — Три пары неверящих глаз и одна осуждающая были мне наградой. Насладившись произведенным эффектом, я скромно добавила: — Мертвую.

— Он меня убьет, — простонал Нагаш.

— Да ты с ума сошла, — возмутилась Вельва.

Вириэль молча ткнула меня кулачком в спину. И только Кемар меня поддержал:

— Да чего вы. Он же некромант. Ничего ему не будет, а ребенок душу отведет.

— Спасибо за поддержку… наверное. — Довольно странно было слышать что-то подобное от человека на несколько лет меня младше. Потерев пострадавшую спину, я попыталась приободрить Нагаша: — А ты не беспокойся. Убивать он меня бросится. Тебе ничего не будет. Уж поверь.

— Где твоя белка? — безнадежно спросил он, уже сто раз пожалев, что связался со мной.

— Пока не знаю, но очень скоро найду.

Смиренно кивнув, он уткнулся носом в тарелку, наверное, окончательно уверившись, что я совсем сумасшедшая.

Я не возражала, не до того мне было. Мои мысли были заняты белкой.

Весь день только о ней думала. Но так и не нашла толковый выход из ситуации.

Единственное, до чего додумалась, — к лесным духам за помощью обратиться. Уж они-то смогут в своем лесу мне трупик сыскать. Я, может, ведьма и неполноценная, но подход ко всякой нечисти найти вполне в состоянии.

И вечером, после ужина, в лес сбегала, пожертвовав на подношение кусок пирога, который мне на сладкое полагался. И час там сидела, рискуя насморк заработать, дожидаясь, пока кто-нибудь откликнется.

Но зато обратно в академию возвращалась бодрая. Весь мир мне казался прекрасным, и даже дышать стало легче. Пирог был съеден, и общий язык найден. А скоро и белка должна была найтись. И я была совсем счастливая.

Ненадолго, правда. Потому что в академии меня ждало очередное дежурство в морге. Очень сложное, изматывающее и нервное. Но это для меня ночь обещала быть тяжелой. Эверик разглядывал отданных ему студентов с приятным удивлением.

— Знаешь, Сень, вот за то, что ты мне еще одну недельку отдыха организовала, я тебе благодарен безмерно, но этого-то ты как умудрилась к общественно полезным работам пристроить?

— А этот забыл, что с ведьмой связался, вот и получил за все хорошее, — мрачно отозвался Асвер, без особого интереса разглядывая помещение.

— Да брось, все знают, что ты на первом курсе каждую неделю тут проводил. Наказания отбывая.

— А потом что, поумнел и перестал правила нарушать? — полюбопытствовала я. Первый курс я помнила плохо. Тогда я все больше боялась и нервничала, не до окружающих мне было.

— А потом поумнел и перестал попадаться, — ответил мне Асвер.

— Так, ну все. Пойду я. Что делать, вы знаете. И, пожалуйста, Ас, присмотри за ней. Чтобы она больше никого на прогулку не выводила.

Я покраснела. Вот парадокс: случилось все ночью, пока студенты спали, но откуда-то все знали, что я по коридорам академии с орком гуляла.

А пока я краснела, Асвер клятвенно заверил, что и за мной приглядит, и за умертвиями, и упокоит любого, кто будет его раздражать. Говоря это, он так на меня глянул, что сразу ясно стало, кто тут первой жертвой окажется.

Когда Эверик покинул нашу совсем не теплую компанию, я решительно направилась к столу, намереваясь спать. А всякие некроманты могли делать все что им заблагорассудится. И упокаивать кого захотят. Главное, чтобы меня не трогали.

И вот села я, ручки на каменной столешнице сложила, голову на них опустила, и все. На этом отдых и закончился.

— Это еще что такое? — Меня вытянули из-за стола и поставили на ноги, занимая место.

— Градэн, ты совесть имей, — мрачно предложила я, топчась рядом, — это единственный стул на весь морг.

— Я знаю, именно поэтому. — Похлопав по колену, он радостно предложил. — Садись.

— Издеваешься?

— Сень, вот ты сама подумай: стул один, нас двое, так?

Дождавшись подтверждения с моей стороны, удовлетворено постановил:

— Так. И вот скажи, что лучше? Чтобы я на тебя сел или все же чтобы ты на меня? Имей в виду, я приму любое твое решение.

И морда у него такая понимающая была. И весь он из себя такой положительный сделался, аж тошно стало. А когда мне тошно, я реагирую неадекватно. Вот и на этот раз все вышло как вышло.

Молча развернувшись на каблуках, я сначала в кладовую заглянула, стянув оттуда кусок ткани, после чего, четко чеканя шаг, промаршировала мимо стола и некроманта в сторону южной комнаты: там теплее было. Выбрала себе пустой стол, завернулась в ткань и прямо там легла.

Асвер, который впечатлился моим показательным выступлением и решил посмотреть, куда это я с тряпкой иду, постоял недолго надо мной, хмыкнул насмешливо и ушел. А я уснула. И снился мне снег. Недолго, правда. Потом кто-то завозился рядом, сдвигая мое окоченевшее тело к краю, пристроился за спиной, и снег медленно начал таять. Но лучше бы, наверное, я все же закоченела в той вечной мерзлоте, чем грелась от этой печки.

Утром проснулась от возмущенного голоса сверху:

— И как это понимать? Мне вас в каталог вносить как новое поступление? Эй, сони? Совесть имейте. Два умертвия на одном столе лежать не могут по закону.

— Эверик, давай ты через пару часиков зайдешь? — Сонный голос у самого уха резко и очень жестко выдернул меня из приятной полудремы, а крепкие объятия, последовавшие за этим, окончательно привели в чувство. Я завозилась. Попыталась встать и чуть не свалилась на пол.

— Сень, вредина мелкая, дай поспать еще. Так лежу хорошо ведь.

— Спи, я тебе не мешаю. Меня только пусти, — просипела я, еще раз попыталась подняться, но потерпела неудачу и потребовала ответа. — Ты что вообще здесь делаешь?

— Да я посмотрел, тебе так хорошо и удобно было, что решил тоже прилечь, — не открывая глаз и не разжимая объятий, ответили мне.

— Вот и прилег бы на другой стол. — Левый глаз с трудом открылся и это был огромный прогресс.

— Одному холодно, — наставительно произнес он, выпустив-таки меня из рук, — с тобой теплее.

— Слушайте, недомороженные, давайте вы отношения в другом месте выяснять будете.

Я молча сползла на пол, плотнее закуталась в ткань и гордо удалилась, отчаянно воюя с сонливостью. Вдогонку мне неслось издевательское хихиканье соседа по столу. Убила бы гада. Если бы не свидетели.

А в комнате меня уже ждал подарочек. Давно преставившийся, местами облезлый трупик белочки.

Лежал он на моей кровати, аккуратно завернутый в плотную бумагу. И ждал, когда его используют во благо.

На соседней кровати сидела Вириэль, расчесывала волосы и недобро рассматривала посылочку от лесных.

— Сень, ты же в курсе, что я против?

— Я подозревала об этом. — Потыкав пальцем в холодное тельце, я усиленно пыталась решить, тащить ее Нагашу прямо сейчас или не стоит портить ему настроение с утра пораньше.

— И что ты с ней делать будешь?

— Завтра суббота, у нас дежурства в морге не будет, попрошу Нагаша сегодня ночью ее подбросить. Однодневное заклинание заморозки, и, если повезет, Асвер ее не заметит до завтрашней ночи.

— Знаешь, раньше я была на твоей стороне. В конце концов, издевался он над тобой без всякой причины, но это…

— Это, Виричка, месть. Кладбище было последней каплей.

— Это детский сад, Сень.

— А ну и пусть. Главное — мне будет хорошо.

Эльфийка покачала головой, но высказывать свое недовольство вслух не стала, только предупредила:

— Если Мира об этом узнает, то всыплет тебе по первое число.

— Ай, — храбро отмахнулась я от угрозы, — ей до конца следующей недели по лесам бродить. Я смотрела ее расписание. У нее все еще практика в полевых условиях. Так что возмездия не последует.

— Ас мстить будет.

— А вот посмотрим, — смело вякнула я, потирая ручки. Зломордый в последнее время размяк, сдал позиции и изводить меня стал все реже. И это давало надежду, что ответная его реакция меня не очень расстроит.

Но кто же знал, что ожидание так сильно изводит? Как оказалось, делать пакости — очень нервная и неблагодарная работа. Даже если пакость за тебя делает кто-то другой.

— Сенья, ты чего тихая сегодня такая? — подозрительно спросил Асвер, усевшись прямо на стол.

Я забралась с ногами на стул и тихонечко беспокоилась о благополучии моей глупой затеи. Никакую белку ни в какую кровать я уже не хотела подкладывать, но спохватилась поздно.

Подтухший знак возмездия уже был отдан в надежные руки. И эти надежные руки должны были сейчас оттранспортировать трупик в нужное место.

А там как получится.

— Ведьма, ты меня сейчас действительно пугаешь. Если решила еще кого-нибудь разупокоить, так ты сразу скажи, я хоть приготовлюсь.

— Целительница, — не отрываясь от созерцания края стола, пробормотала я.

— Ммм?

— Целительница я, Градэн. С трупами никаких дел не имею. Предпочитаю живых пользовать.

— Мгым, — подавшись вперед, он несильно потянул за рыжую прядь, — ты это орку скажи, от которого в тот же день избавились, как ты с ним пообщалась. А ведь такой образец был хороший. — Я продолжала молчать, не реагируя на некромантский раздражитель. — А раздражитель не унимался: — Вот скажи мне, кошмар любого оживленца, как ты умудрилась орка поднять? Что за магию использовала?

— Никого я не поднимала, — недружелюбно буркнула в ответ, с трудом подавив желание дотронуться до камешка. Подозревала ли я его в причастности к поднятию разложенца? Бесспорно подозревала, вот только в библиотеке о подобном найти ничего не удалось. А напрямую интересоваться у кого-то из некромантов… не настолько любопытно мне еще было, чтобы с кем-то такими секретами делиться.

— Сень, прекрати молчать. Это на тебя не похоже.

— Считай, что это затишье перед бурей, — злобненько посоветовала ему, подняв-таки взгляд и снова вспомнив про белочку.

Глядя в темные наглые гляделки, я обреченно поняла, что завтра придет конец либо мне, либо белочке. И лучше бы жертвой некромантской ярости стал грызун. Он уже и так мертвый. Ему уже все равно.

А мне еще жить и жить. Если очень повезет, то даже счастливо.

— Это что?! — На стол передо мной хлопнули облезлый и отчего-то мокрый трупик, разбрызгивая вокруг мутную воду.

Жить счастливо не получилось. Да что там, появились у меня сомнения, что я до вечера вообще доживу. Просто, глядя на влетевшего в аудиторию совсем бешеного Асвера, у меня перед глазами могилки в ряд выстроились, и на каждой почему-то мое имя красовалось.

— Белка, — нервно ответила я, убирая подальше от мертвого тельца тетрадь, — мертвая.

— И что она делала в моей постели?! — громко спросил Асвер, самостоятельно давая мне повод не молчать. И я не смолчала, почти искренне удивившись:

— А мне откуда знать? Твоя же белка. — Глаз у любителя белочек дернулся. На задних партах кто-то нервно хихикнул, а я продолжила копать себе могилу: — Ты не думай, я тебя не осуждаю. Но я в детстве как-то с плюшевым мишкой спала. Хотя ты, конечно, некромант, у тебя это профессиональное. Только… Градэн, а мокрая она почему? Ты ее стирал, что ли?

Бледные пальцы судорожно сжались на безвольной тушке, кажется, даже хруст мелких костей послышался, и мне угрожающе прошипели:

— Ты сама напросилась, ведьма. Это тебе с рук не сойдет.

— Совершенно не понимаю, о чем ты говоришь. — Широкая нервная улыбка перекосила мое лицо. Сложно было оставаться спокойной, чувствуя, как внутри все в тугой узел завязывается от страха. Зря я, наверное, всю эту историю с белкой затеяла. Но кто же знал, что Асвера это так взбесит.

Настоящая причина его невменяемого состояния выяснилась только за обедом.

— Доигралась? — неодобрительно спросила Вельва, хлопнув подносом о стол и лишь чудом не расплескав содержимое чашки. — Ас сегодня совсем невменяемый ходит.

— А я-то в чем виновата? Откуда мне было знать, что у него такая нежная душевная организация. Как по ночам из могил трупы выковыривать, так это он спокойно делает, а как из кровати своей вполне пристойное тельце белочки вытащить, так сразу в истерику ударяется.

— Не он белку в кровати нашел, — сумрачно поведал присевший рядом с некроманткой Кемар, очень меня этим заинтриговав. Подавшись вперед, я приготовилась внимать. Заметив это, он лишь фыркнул, но мучить меня не стал: — Девицу он к себе привел. Из водниц. Та в кровати как что-то пушистое да холодное нащупала, так сразу веселую жизнь Асу и устроила. Мы ее визг все слышали. А уж потом, когда она осознала, что ей пощупать довелось… — Кемар хрюкнул, набрал побольше воздуха в грудь и выдал, не сдержав улыбки, — потоп она ему устроила. У него в спальне в один миг все стены плесенью покрылись. Бытовиков он сразу вызвал, те всю ночь с комнатой разбирались. А утром, когда все последствия ночного наводнения убрали, Асвер сразу тебя искать бросился.

Кемар говорил еще что-то, а я сидела тихонько и понимала, что конец мой все же пришел. Я ж не просто зломордому гадость устроила, я ж ему крупномасштабную гадость устроила. Мало того что приятного времяпрепровождения в компании хорошенькой стихийницы лишила, так еще и подмочила все что могла. А ведь ночью мне с ним дежурить. И это мы с ним наедине останемся. В морге. Мамочка.

— Он меня убьет, — упавшим голосом возвестила я, отодвигая подальше тарелку. Есть расхотелось.

— Мой тебе совет — извинись, — предложила Вельва, которая совсем не осознавала, что извинения меня совсем не спасут. Асвер меня и так на дух не переносит, а уж после такого!..

— Все равно убьет, — опустив плечи призналась я, — сначала выслушает, поглумится, а потом убьет. С особой жестокостью. Чтобы, стало быть, неповадно мне было.

В морг я опаздывала уже на пятнадцать минут. И это было совсем неудивительно. Идти на верную смерть отчаянно не хотелось. Но как бы я ни оттягивала неминуемое, как бы медленно ни шла, двустворчатые двери из темного каленого металла все равно замаячили впереди слишком быстро.

А за ними, развалившись на стуле, закинув ноги на стол, сидел Асвер. Торжественно-мрачный, с горящими глазами и очень нехорошей улыбкой. Эверика поблизости уже не было.

— Заходи-заходи, ведьма, — нетерпеливо велел он, — и дверь за собой прикрой.

— Градэн, ты только успокойся, — попросила я, послушно выполняя требование, и тут же прикусила язык. Потому что глаза у него опасно вспыхнули и он прошипел:

— Я спокоен. Совершенно спокоен.

— Да? — Не поверив ему ни капли, я еще раз осмотрела напряженного некроманта, особое внимание уделив чуть подрагивающему носку левого сапога. — Значит, ты меня убивать не будешь?

Прижав к груди тяжелую книгу, сделала еще один шажок вперед и снова застыла. Выполнить все, что нам задали на завтра, я не успела, потому планировала пожертвовать несколькими часами сна и доделать задание. Это если повезет и убивать меня сейчас никто не будет.

— Еще не решил, — серьезно ответил он, а я сделала шаг назад. На всякий случай. Потому что пока он будет подниматься, чтобы меня убивать, я вполне могу успеть сбежать. А там затеряюсь в коридорах, пережду, а утром к директору пойду. Пускай он меня хоть на месяц в морг ушлет, главное, чтобы одну. Компания некромантской гадости меня очень тяготила. Особенно сегодня.

— Прекрати трястись, — потребовал он, убирая ноги со стола, и я, не выдержав, бросилась к дверям. Даже открыть их успела. Выскочить, правда, не удалось. Сбоку, на уровне моей головы, показалась вражеская конечность, надавила на створку двери, и та закрылась. Сокрушенно вздохнув, Асвер печально констатировал: — Сама напросилась.

Дальше случилось странное. Схватив меня за шкирку, мой убиватель потащил несопротивляющуюся жертву в сторону кладовки, закинул внутрь и сам зашел, закрыв за собой дверь.

В кладовке было темно, но зажигать светлячка было страшно. И я не зажигала. И Асвер не спешил. Так и заговорил в темноте, видимо, рассчитывая, что от этого я стану разговорчивее:

— Кто?

— Эсь?

— Кто подбросил твою облезлую белку мне в комнату? — Светлячок вспыхнул неожиданно, заставив зажмуриться.

— Я совсем не понимаю, о чем ты говоришь. — Щуриться и одновременно честно смотреть на злого некроманта у меня не было возможности. Потому я просто щурилась.

— Кемар или Нагаш? Отвечай, ведьма, или обоим не поздоровится.

— Да чего ты подозрительный такой? Может, ты окно закрыть забыл, белочка случайно пробралась, бедное создание, да так у тебя в кровати лапки-то и сложила.

— Значит, признаваться не будешь?

— Ну я же у тебя не выпытываю, за каким-таким ты половину кладбища поднял, хотя прекрасно знал, что я там где-то по нему брожу. Совсем обнаглел и решил от меня избавиться?!

— Я же говорил, Тай напутал с амулетами: зарыл на кладбище не тот. Я не собирался от тебя избавляться. Там и умертвия должны были быть неопасные. Ты должна была просто испугаться и выйти раньше отведенного срока, — попытался оправдаться он, но быстро осознал, что что-то не так, раздраженно дернул плечом и вернулся к неудобным вопросам: — Ты мне зубы не заговаривай. Белку зачем подкинула?

— А ты докажи, что это я. — Сжимая в руках тяжеленную книгу, я готова была пустить ее в ход, если понадобится.

— Такая идиотская идея только тебе в голову прийти могла. — Недовольный моей несговорчивостью, он сделал шаг ко мне. А кладовка маленькая, а шаги у него широкие, а я очень нервная.

А книга оказалась очень тяжелой. Тихо ойкнув, Асвер отшатнулся от меня, зацепил ведро и едва не свалился на пол.

И пока он звенел и ругался, я вывалилась на свободу, вот только побежала почему-то не к выходу. До него далеко было. А дверь в северную комнату была близко. Туда и бросилась, сжимая в руках верную книгу.

— Конец тебе, ведьма!

Крик, полный праведного негодования, меня лишь подстегнул. Потому, когда Асвер все же выбрался из кладовой, потирая пострадавший лоб, я уже давно пряталась за дальним столом с полуобглоданным трупом тролля.

— Дернул же меня бес с тобой связаться, — бесновался между тем некромант, разыскивая свою теперь уже точно жертву, — выходи немедленно! Я тебя убивать буду!

Нет, ну вот он нормальный вообще? Кто ж после такого выйдет? Да после такого все, что остается, — прятаться лучше да сидеть тише. Кажется, слишком сильно я его по голове приласкала. У него думалка и раньше плохо работала, а теперь и вовсе перестала.

— Ларс! — Дверь в комнату, где я пряталась, открылась с громким стуком. Зловещим таким. И голос кошмара моего, на всю голову стукнутого моими стараниями, разнесся по всей комнате:

— Сама выйдешь или мне тебя силой вытаскивать?

Трупы мирно лежали на своих столах, а вот я вздрогнула. Просто голос его до костей пробирал да так там и оставался, неприятным холодком растекаясь по мышцам. Я его в такой ярости раньше еще никогда не видела. С другой стороны, я его раньше так и не доводила ни разу.

— Сама напросилась, — зло выдохнул он, «помагичил» себе чего-то, и началось. Когда тролль, за которым я пряталась, пошевелил обглоданной до кости рукой, я лишь всхлипнула, не в силах толком вздохнуть. От ужаса волосы на голове встали дыбом.

Я ведь сразу поняла, что он сотворил. И лишний раз убедилась, что по голове зря его треснула. Потому что если бы не ударила, то он, наверное, еще думать был бы способен и точно не стал бы все трупы в комнате поднимать. С соседнего стола на меня захрипел тощий мертвяк без ног и с дырой в голове. Где-то рядом забулькал еще один оживленец.

А Асвер, довольный собой, велел:

— Притащите ее мне.

Сказал и вышел, прикрыв за собой дверь. А я осталась. И мертвяки тоже остались. И все как-то очень слаженно на меня посмотрели.

И я поняла: сейчас потащат. Пришлось самой выскакивать из комнаты с недружелюбно настроенными мертвяками, да прямо в крепкие объятия убивца. Вцепился он в меня как в родную и горячо любимую, да настолько любимую, что проще прямо сейчас придушить, чем любить дальше. Я захрипела, он ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил, только в руку вцепился и обратно в комнату потащил, к мертвякам, стало быть. Я почему-то сразу подумала, что он меня им сейчас на съедение отдаст. Очень плохо я о нем подумала. Но Асвер об этом не знал, иначе бы точно отдал. А так только велел копошащимся разложенцам:

— По местам. — И потащил меня обратно. К столу. На который усадил, нависая сверху. Хорошо хоть книгу отнять не пытался. За что ему большое спасибо. С ней мне как-то спокойнее было.

— Итак, я жду извинений.

— З-за что?

— За то, что голова твоя с мозгами никогда знакома не была, за то, что из-за этого только я и страдаю. За то…

Руки зачесались врезать ему еще разочек. Ради профилактики. Но я сдержалась, только вякнула:

— Мы сейчас о ком вообще говорим? Обо мне? Или о тебе?

— А ты как думаешь? — напряженно спросил он, прожигая меня взглядом.

— Как по описанию, так больше на тебя похоже, — честно призналась я. Асвер моей честности не оценил. Бледная щека нервно дернулась, и мне в лицо угрожающе прошипели:

— Еще одно слово, Ларс, и я тебя придушу. Потом подниму, и ты станешь самой послушной ведьмой на свете, — прошипел, на мгновение задумался и пораженно выдохнул: — Почему эта идея не пришла мне в голову раньше?

И я его треснула. Первым томом хроник становления западных земель прямо по больной голове.

— Уй!

— Это еще не «уй», — предупредила я, занося книгу для очередного удара, — вот сейчас будет… Ай!

Книгу отняли, а меня с силой впечатали в некромантское тело, и злой голос над ухом потребовал:

— Давай без рукоприкладства.

— Это было не рукоприкладство, — просипела я, ощущая, как протестующе трещат мои ребра в крепких объятиях. Вот лучше бы он был таким же задохликом, как все уважающие себя некроманты, — я к тебе книгу приложила, болезный.

— Ну ничего себе. — Веселый голос, раздавшийся от двери, заставил вздрогнуть нас обоих. — А я-то думаю, чего он каждый вечер в морг как на праздник идет, а оно здесь вон как все обстоит.

В дверях, широко улыбаясь, стоял Октай с неприлично довольным выражением на бледнючей морде.

— Ты что здесь делаешь? — Отпускать меня Асвер не спешил. Опасался, видимо, что я опять сбежать попытаюсь.

— Говорю же, довольный ты очень в морг ходишь, вот и стало мне любопытно. Решил посмотреть, что тут успело измениться. Раз тебе так наказание твое нравится. — Заметив мой несчастный взгляд, слишком жизнерадостный для некроманта Тай, помахал мне рукой.

— Посмотрел? Теперь вали, — недружелюбно велел Асвер, отбросив в сторону мою книгу. Та глухо хлопнулась на пол. За ее полетом следили все. За приземлением только я. Посмотрела, повздыхала и тоскливо призналась:

— Знаешь, Октай, а я тебе завидую.

От такого моего признания прифигели все. Асвер особенно. Я это всеми своими ребрышками почувствовала и осознала, что раньше это он меня еще не сильно сжимал, а вот сейчас самое оно. Под таким прессом только на тот свет и отправляться. Осознала и молчать не стала, продолжая шокирующие признания:

— Ты вот свалить можешь без всякого ущерба для здоровья. А меня сейчас убьют.

— Кто тебя убивать собирается, безголовая? — хмуро спросил мой, собственно, убивец.

— А что ты сейчас делаешь? — Воздуха катастрофически не хватало. — Вот сейчас сожмешь посильнее, и можно будет меня уже на свободный стол класть. Только, пожалуйста, не в северную комнату. Мне там соседи не нравятся.

Какое-то из произнесенных мною слов было волшебным, иначе объяснить внезапно обретенную свободу просто невозможно. Я снова могла дышать. И как же это было прекрасно.

Ужасно было другое. После этого инцидента зломордый стал меня игнорировать. Напрочь позабыв о моем существовании, Асвер упрямо делал вид, что меня в морге нет. Вокруг сплошные трупы, которые молчат, и ни одной нервной целительницы, которая не знала, чего ждать от жизни и одного вредного некроманта, поблизости нет.

Впечатленная его поведением, я даже извиниться пыталась. Отчего все сделалось только хуже. Каждый вечер в морг я шла, как на персональную каторгу, а последнее дежурство и вовсе превратилось для меня в один сплошной кошмар. Асвер продолжал меня игнорировать, но как-то странно. Он не разговаривал, на вопросы не отвечал, на просьбы не реагировал. И только смотрел. Нехорошо так. Задумчиво.

Под утро я уже окончательно извелась, раскаялась во всем и планировала слезные извинения с заламыванием рук и утиранием сопливого носа некромантской мантией, когда в приемную, разгоняя гнетущую атмосферу, вошел сонный, все еще зевающий Эверик.

— Ну что, страдальцы, сейчас мы вас в последний раз отметим, и можете быть свободны.

Не вышедший из образа сурового молчуна, Асвер согласно кивнул, бросив на меня еще один тяжелый взгляд. Я вздохнула с облегчением, шмыгнула носом, которому знакомство с некромантской одежкой больше не светило, и, приободренная окончанием мучений, потребовала:

— Давай скорее. Умираю, ромашкового чаю хочу.

— Точно, тебе же этой ночью еще на поднятии умертвия присутствовать придется, — неправильно понял мое желание успокоиться Эверик.

Сказала бы я ему, что после недели в замкнутом пространстве с зломордым мне ни одно умертвие не страшно, но молчун подал голос, и признаваться хоть в чем-то резко расхотелось.

— Конечно, наказание ведь еще не закончилось, — задумчиво, как бы между прочим, сказал он, а мне вмиг поплохело.

— Мстить будешь? — тихо шепнула я, пользуясь моментом. Вдруг он с утра пораньше совсем разговорчивый стал и даже мне ответит.

— Зачем? С твоими талантами ты сама себе проблемы устроишь. А я полюбуюсь, — совершенно серьезно отозвался он, равнодушно разглядывая мою макушку, — даже не знаю, почему раньше об этом не подумал. Ты же просто ходячая катастрофа.

Наверное, мне должно было стать обидно, но вместо этого я чувствовала облегчение. Мстить мне он не собирается, а сама себе гадости устраивать я не планировала. Это уж точно.

Кто ж знал, что мои планы ни во что не ввязываться проблемы совсем не волнуют, и они с радостью готовы найти меня сами.

— Стоите на месте, ничего не трогаете, не дергаетесь, не ругаетесь, в обморок не падаете и ужин свой окружающим не демонстрируете, — широко улыбаясь и подняв глаза к ночному небу, Диар — аспирант, которому предстояло выманивать разложенца из могилы, попутно донося до нас неразумных основные принципы этого неприглядного занятия, — заученно грузил всеми «не», которые мы не должны были делать, — не мешаете стоящим рядом запоминать основные принципы поднятия умертвия и сами все усиленно запоминаете. Ясно?

Нестройный хор нервных первокурсников был ему ответом. Я дальновидно промолчала, справедливо полагая, что как целительница вполне могу не придерживаться этих их некромантских правил.

— Приступайте, — велел директор, стоявший чуть в стороне и внимательно наблюдавший за всем происходящим. Топтавшийся рядом с ним Фьяллар периодически зевал, вертел головой и совершенно не пытался скрыть своей скуки. Что он делал на кладбище среди ночи, никто не знал, но предположение имелось. Только одно, правда, и все оно сводилось к тому, что недоверчивый магистр не пожелал оставлять свою студентку среди неблагонадежных некромантов одну.

Лично я в это слабо верила: с неблагонадежными трупами он меня спокойно оставлял. Даже сам эту идею директору подал. Но меня никто не слушал, заставляя смириться с невозможным.

Диар зашевелился, быстро подготавливая могилу к поднятию.

Черный огонь уже горел в чаше, и круг был готов, когда за моей спиной раздался ехидный шепот:

— Развлекаешься, ведьма? Имей в виду: это умертвие должен поднять Диар. Не ты.

Не вздрогнула лишь чудом, а локтем под дых Асверу не заехала исключительно благодаря быстрой реакции зломордого. Недовольно скривилась, но тут же поспешно сделала вид, будто ничего тут не происходит и я усиленно внимаю Диару, который уже начал что-то бубнить речитативом. Покосившийся на нас с подозрением Фьяллар отвернулся, но медленно, всем своим видом обещая следить за расстроившей его студенткой.

Колотить в таких условиях наглых некромантов не было никакой возможности. Потому я просто прошипела, не отрывая сосредоточенного взгляда от могилы:

— Ты что здесь забыл?

— Посмотреть пришел, что ты на этот раз натворишь. Слишком сложные отношения у тебя с умертвиями, чтобы сегодняшняя ночь прошла спокойно, — прошептал он, склонившись к моему уху. И мне сразу, как-то некстати, захотелось почесаться.

— Можешь даже не надеяться, — не сдержавшись, поскребла ногтями щеку, которую все еще согревало чужое дыхание, — я сегодня все предусмотрела. Буду стоять и не шевелиться, пока все не закончится.

Асвер хмыкнул и отстранился, шепнув напоследок:

— Посмотрим.

Диар заканчивал обряд, огонь в чаше вспыхнул, черные языки пламени наливались зеленым светом. Амулет у меня на шее начал нагреваться. Угрожающе так.

Пощупав неспокойный камешек через плотную ткань утепленной рубашки, я неуверенно переступила с ноги на ногу, беспомощно посмотрела на директора, все свое внимание уделявшего аспиранту, на магистра, который тоже заинтересовался творящимся на могиле безобразием, и тихонечко выдохнула.

— Сень, ты чего? — Вездесущий некромант мое состояние заметил. Вот только ему признаваться в чем-то совсем не хотелось.

Еще раз пощупав скрытый под одеждой камешек, я застегнула курточку на все пуговицы и тихо спросила, надеясь отвлечься от происходящего:

— Градэн, вот ты скажи, почему ты умертвий поднимаешь без всяких ритуалов? И директор тоже не заморачивается всем этим. Почему остальные так не могут?

— Инициация, в этом все дело. Любой некромант, прошедший инициацию, способен на такое.

Я еще раз бросила любопытный взгляд на директора. Белесой шевелюрой он похвастаться не мог, в отличие от притаившегося за моей спиной зломордого, вместо этого пугал высветленными до светящейся белизны глазами.

Камень уже обжигал кожу, когда ритуал закончился. И снизил температуру до приятной теплоты, когда среди промерзлой земли показалась грязная рука. Диар пораженно хмыкнул, с гордостью глядя на своего бодрого мертвячка, который споро раскапывался.

Видимо, происходило что-то необычное, но приятное, раз даже директор расщедрился на одобрительную улыбку, а Фьяллар во все глаза смотрел на выползавшего из могилы разложенца.

Некроманты возбужденно перешептывались, и только я не понимала, что происходит и почему мертвяк такой бодрый. И почему он не стоит на месте, а пытается что-то найти, водя плешивой головой по сторонам.

А уж когда он захрипел и подался вперед, почему-то в мою сторону, и вовсе начала подозревать недоброе.

— Стой, — это, стало быть, Диар попытался призвать свое умертвие к порядку и очень удивился, когда тот сделал совершенно противоположное. Вместо того чтобы замереть на месте, в ожидании дальнейших приказов, он бросился на меня с сиплым хрипом. Расстояние в пять шагов преодолел за секунду, ему оставалось еще шага три, когда я не выдержала, забыв о своем намерении стоять на месте и не шевелиться.

Отшатнувшись назад, налетела на стоявшего за мной Асвера, чуть не свалилась вместе с ним на землю, вывернулась из его рук и припустилась прочь, чувствуя, как несется за мной слишком резвое для своего положения умертвие.

Несшиеся вдогонку приказы Диара умертвию и магистра — мне я уже не слушала. И ругательства Асвера пропустила мимо ушей. Все это заглушал воодушевленный хрип разложенца за спиной.

Остановить его не смогли ни приказы аспиранта, ни магическое вмешательство директора. Притормозил он лишь у дерева. Просто забраться вслед за мной на высокую пихту был не в состоянии. Потому бродил вокруг, сипел на меня обиженно, но ничего поделать с недосягаемой жертвой не мог.

А я сидела на ветке, прижимаясь щекой к шершавому стволу, и восхищалась собой. До земли было метра три, если не больше. И как я смогла забраться на такую высоту, не имела ни малейшего понятия. Ветки располагались очень далеко друг от друга, и я должна была по меньшей мере уметь летать, чтобы забраться туда, куда смогла забраться.

Забеспокоился мой упорный преследователь, лишь когда среди деревьев показался директор, прибывший на место первым. Оглядев представшую его взору картину, он пощелкал пальцами, рассыпая вокруг красные искры. Разложенец растерянно гукнул, но упокаиваться не стал. Только интерес к Хэмкону потерял, вновь глядя только на меня. А мне такое внимание совсем не льстило, но кого это вообще волновало?

— Странно, — пробормотал директор и еще пару раз щелкнул пальцами. Красные искры посыпались интенсивнее, а разложенец начал нервничать. Угукнув мне что-то, он бросился в сторону отвлекавшего его некроманта.

Я сдавленно охнула, Хэмкон ругнулся на непонятном языке. Хотя не исключено, что это просто заклинание было. Подозреваю, от простого ругательства умертвие не свалилось бы к ногам некроманта безвольным кулем, под шум ломаемых веток.

Когда к моему дереву подоспели и другие, мертвяк уже снова был совсем мертвяком, а я все еще сидела на ветке, не имея возможности спуститься. Сидела и тихо ненавидела Асвера, виня во всем его. До появления на кладбище зломордого все же в порядке было. Только потом беспредел твориться начал.

Когда подоспело подкрепление и меня начали снимать общими усилиями, директор тихо смылся от греха подальше, прихватив с собой уже совершенно смирный труп, который спокойно поковылял вслед за ним. Очень напоминая мне дергаными, резкими движениями не так давно упокоенного орка.

И пока труп, очень желавший познакомиться со мной, закапывался в свою могилу где-то там, где-то здесь я все еще сидела на дереве. И некоторым это очень не нравилось.

— Ларс! Спускайся оттуда немедленно! Не позорь мои седины! — надрывался снизу Фьяллар, которому снисходительные смешки зеленых некромантов за спиной мешали ровно дышать.

— У вас нет седин, — уличила я магистра в обмане, плотнее прижимаясь к стволу дерева. Сейчас, в данный момент, именно в эту минуту, я любила это дерево преданно и страстно. И готова была бы задушить в объятиях, окажись такое возможно.

— Я сказал — спускайся! — бесновался Фьяллар, не понимая, что мой инстинкт самосохранения отключился аккурат в ту минуту, как я оказалась вне пределов досягаемости озверевшего мертвяка. Теперь я вряд ли смогла бы спуститься с такой-то высоты, не переломав свои кости, о чем и сказал самый сообразительный студент:

— Да она, наверное, не может. — Сочувствие в его голосе было особенно приятно слышать. Хоть кто-то не смеялся над моей проблемой.

— Что значит не может? — взъелся уже на некроманта беспокойный магистр. — Забраться же туда смогла. Ларс, если ты сейчас же не слезешь, будешь месяц дежурить в морге, — не дождавшись от меня ответа, повысил ставки, — два месяца!

Очень хотелось нахамить магистру, обозвать его садистом и рассказать, что я думаю о таких методах обучения, благо с такой высоты это было бы совершенно безопасно. На данный момент. Но я молчала, прекрасно понимая, что рано или поздно окажусь внизу.

— Итак? — Никогда не думала, что буду так рада появлению директора.

— Висенья все еще слезть не может, — сдал меня кто-то из некромантов, опередив возмущенного магистра. Фьяллар выдохнул, хмыкнул и спросил:

— Что с умертвием?

— В могиле, — и так это было сказано, что стало немного жаль разложенца, который так настойчиво пытался меня схарчить. Теперь-то ему уже вряд ли когда-нибудь вновь удастся побродить по земле. Мертвячки у директора второго шанса, как правило, не получали.

— Сень, слезай. — Асвер, который до этого момента только наблюдал за всем, подошел к дереву, встав очень удобно. Руки зачесались. Жутко хотелось стащить сапог и бросить его вниз. Даже со своим уровнем меткости я бы попала. Достаточно было бы просто пустить снаряд в свободное падение. Но делать этого я не стала. Сидеть на дереве в одном сапоге было бы совсем невыносимо, — это уже не смешно.

— И как ты себе это представляешь? Может, мне прыгнуть? — огрызнулась я, сильнее прижимаясь к дереву.

— А прыгай, — легко согласился он, — я тебя поймаю.

— Совсем больной, — тоскливо поделилась я очевидным с сухим сучком, располагавшимся на уровне моего плеча.

— Огден, некромантов твоих уже пора уводить, — пока зломордый пытался сманить меня с дерева, магистр перенес свое внимание на первокурсников, — хватит для них впечатлений на одну ночь.

— Сами справитесь? — с сомнением обозрев мою персону, спросил директор.

— Конечно! — беспечно отмахнувшись от всех возможных неприятностей мой дорогой декан кровожадно улыбнулся. — Она сейчас как миленькая спустится. Или я ее таким количеством наказаний завалю…

— Ууух, — несчастно поделилась я своим мнением сверху.

— Я останусь и помогу, — предложил Диар, который чувствовал свою вину за все, что со мной приключилось.

— Хорошо. — Оставив меня на попечение не очень дружелюбного магистра, не очень знакомого мне некроманта и откровенно развлекающегося зломордого, директор увел своих студентов назад в академию. В тепло.

— Иэээх, — прижавшись щекой к коре, я зажмурилась. Себя было жалко до слез.

— Ларс, — вновь начал магистр, но его перебил деятельный Диар:

— Давайте я к ней поднимусь, помогу спуститься. Сама она вряд ли справится.

— Чтобы потом вас двоих оттуда пришлось снимать? — мрачно спросил Асвер, мгновенно потеряв где-то все свое хорошее настроение.

— Не мешай, Градэн, мне эта негодяйка здесь нужна. Я ее сейчас воспитывать буду.

После слов магистра спускаться мне расхотелось совсем. Но Диара такие мелочи мало волновали. Он полез за мной. Споро так полез, не обращая внимания на те препятствия, которые мешали мне слезть.

До меня добрался быстро и оптимистично предложил:

— Давай спускайся, я подстрахую, — ветка, на которой я сидела, находилась на уровне его груди, что рождало некоторые сомнения, — главное — спуститься на нижнюю ветку дальше будет проще.

— Она далеко, — помахав ногами в воздухе, я недоверчиво глянула вниз.

— Ну сюда же ты как-то умудрилась забраться, значит, и спуститься сможешь.

— Конечно, смогу, — раздраженно согласилась я, — вот если ты затащишь сюда какого-нибудь оживленца, я обязательно смогу спуститься.

Диар засмеялся легко и заразительно, а с земли послышалось раздраженное:

— Вы там гнездо вить собрались? — Асверу спокойно не сиделось.

— А неплохая идея! — зло крикнула ему и уже тише призналась Диару: — Остаюсь вить гнездо. Все равно не смогу спуститься.

— Это мы еще посмотрим, — бодро ответил он.

А в следующее мгновение я убедилась в том, что все некроманты злостные садисты. Диар, не предупреждая о предстоящей подставе, ухватив несчастную меня за талию, потянул вниз. Я не визжала, сипела только полузадушенно, мертвой хваткой вцепившись в его плечи.

И не смогла разжать пальцы, даже когда оказалась на одной с ним ветке.

— Висенья, отпусти, пожалуйста. Мне так неудобно — Цепляясь за мой недавний насест и неудобно склонившись вперед, он послушно ждал, когда я его отпущу и мы продолжим спуск. А я не могла.

— Знаешь, должна тебе признаться, — прошептала я срывающимся голосом, — я высоты до ужаса боюсь.

— И как же ты в таком случае сюда забралась? — терпеливо спросил он, продолжая держаться за ветку одной рукой, чтобы не упасть. Второй все так же придерживал меня, чтобы уже я не свалилась вниз, Асверу на радость.

— Наверное, умертвий боюсь больше, — предположила я самый логичный вариант, с трудом разжимая пальцы.

Диар хмыкнул, оценил мой героический поступок по достоинству и, велев держаться, выпустил меня из рук, чтобы спуститься на ветку ниже и перетащить меня к себе.

Кошмар этот продолжался минут пять, пока я не оказалась на самой нижней ветке, а спаситель мой, спустившись на землю, не велел:

— Прыгай, поймаю.

— Сама справится. — Кошмар, который другой, белобрысый и злобный, оттеснил Диара в сторону и потребовал, глядя на меня снизу вверх: — Спускайся, пернатая, рассвет уже скоро, только тебя и ждем.

— Градэн, отстань от моей студентки, — сурово велел Фьяллар, после чего обратился ко мне и потребовал того же, чего от меня Асверу надо было: — Прыгай, Ларс, тут невысоко.

— А давайте, вы все уйдете и вернете мне Диара. И он меня поймает, — предложила я робко, глядя на них. Сверху вниз смотреть было приятно. Я себя сразу такой значимой почувствовала. Важной. Вот только слушать их неприятно было.

— Сама напросилась, — печально вздохнул Асвер и хлопнул в ладоши. Дерево вздрогнуло, а вместе с ним и я. Вздрогнула и свалилась.

Расслабилась, почувствовав близость земли. Перестала цепляться за дерево. Вот и поплатилась. Приземление, впрочем, было довольно мягким. Меня все же поймали.

Не тот, кто хотелось бы, но в подобной ситуации жаловаться не приходилось.

— Довольна? — поинтересовался мрачнющий Асвер, сверкая на меня своими гляделками.

Завороженно глядя, как в черных глазах рождаются красные всполохи, я кивнула. Зломордый усмехнулся, чтобы тут же скривиться. Ведь кивнуть-то я кивнула, но не молчала, полностью деморализовав окружающих своим поведением:

— Не очень. Поставь меня на ноги, пожалуйста.

В шоке от моей непоследовательности были все. Я могла собой гордиться.

— Ведьма, — недовольно выдохнул он, отпустил, даже на шаг отошел, показательно отерев ладони о штаны.

А дальше всех нас поразила небольшая такая армия разложенцев. Очень небольшая, но очень мертвая, бодро пробиравшаяся к нам через кусты и всякие другие препятствия растительного происхождения.

— Рано Огден ушел, — пробормотал магистр, глядя на это дело. Диар, который тоже впечатлился, но был уже аж аспирант и с оживленцами дело имел часто, быстро принялся чертить круг толстой веткой, что-то нашептывая. Посмотрев на это, магистр одобрительно хмыкнул. Он откуда-то знал, что творит некромант. И Асвер тоже особо беспокойства не выказывал. Даже поторопить сподобился. Одна я не понимала, чего они все стоят, когда бежать надо. Не понимала, но бежать не торопилась, отступила только на пару шагов назад, не в силах стоять на месте.

И вот не очень удачно я отступила. Потому что тех, что были спереди, мы видели хорошо благодаря лунному свету, легко проникавшему сквозь редкие деревья, и яркому светлячку магистра, мерцавшему высоко над головами. А что происходит сбоку, никто из нас не видел. Зато разложенцы все очень хорошо видели. И меня они тоже хороши видели. И пообщаться очень хотели. Потому, когда слева раздались характерный треск ломаемых веток и хрип общительного мертвяка, я машинально отшатнулась в другую сторону и наткнулась на еще одного оживленца.

Взвизгнув, привлекла к себе внимание и, не разбирая дороги, бросилась бежать. Резвые умертвия припустились за мной. Не все, только те, что смогли выбраться из бурелома. А таких было довольно много.

Мысль о том, что за эту ночь я вполне могу сдать нормативы по бегу, пришла ко мне уже позже. Когда я начала задыхаться.

Именно тогда за спиной и раздалось повелительное:

— Стой!

Да какое тут стой, когда кругом нежить и бежать надо без оглядки.

— Стой, кому сказал, — упрямая некромантская гадость продолжала преследование, перегнав всех оживленцев, обещая в скорости и меня обогнать.

Не желая «обгоняться», я решительно поднажала. И вот лучше бы я этого не делала. Нет, скорость я прибавила и почувствовала, как открывается второе дыхание. А потом почувствовала, как земля уходит из-под ног и я лечу носом вперед.

Свалилась в опавшую листву, чувствуя, как ладони колют сосновые иголочки, и ткнулась носом в скрытый под листвой мох. Всхлипнула, потому что на полноценный вскрик не хватило ни сил, ни воздуха, и попыталась встать. Налетевший сзади некромант не позволил этого сделать.

Свалился сверху, придавив мое тело к земле и жарко зашипел в волосы, сильнее вжимая меня в прелую листву.

— Зараза мелкая. Пакость рыжая. Ведьма злокозненная, Анорой в наказание мне посланная, — шептал он срывающимся голосом, воюя с моими локтями, — прекрати драться, чудовище!

— Слезь… слезь с меня, — с трудом выталкивая из себя слова, я удивительно четко слышала стук чужого сердца. В отличие от моего, оно билось сильнее, будто о грудную клетку изнутри булыжником колотили.

Но это было неважно. Важно было другое: оживленцы были совсем рядом, я уже отчетливо слышала хриплый рык и шелест листвы под их ногами. Еще раз дернувшись, я тихо всхлипнула.

— Не реви, ведьма. Сейчас они мимо пройдут, и мы на кладбище вернемся, — пробормотал он, удобнее расположившись на моем теле, — я всех сразу упокоить не смогу. Переждем. Близко к некроманту они сейчас точно не подойдут. Ими никто не управляет, а чувство самосохранения даже у них есть.

— Ммм. — Я не хотела пережидать. Я хотела в общагу к Вириэль и чашке горячего чая с медом. А не бегать по прикладбищенскому лесу, распугивая жить и улепетывая от нежити.

Переждать не получилось. Не доходя до нас всего пары шагов, разложенцы начали останавливаться. Будто на преграду невидимую натыкались.

— Что за? — Асвер завозился, еще немного раскатав мое тело по земле, приподнялся на локтях, оборачиваясь. Выругался и поднялся, нагло велев мне лежать на месте.

И ведь осталась лежать, дожидаясь разрешения подняться. А его все не было. И не было.

Вот звук его шагов я слышала отчетливо, а разрешения встать не было.

И я не выдержала. Поднялась самостоятельно. Отряхнулась от листьев и сосновых иголочек, осмотрелась и тихонечко присвистнула.

Умертвий было много. Целый отряд бодреньких оживленцев разной степени разложения.

И все они невидяще смотрели вперед, чего-то ожидая.

Я отступила на шаг назад. Просто оступилась случайно и сделала шаг, стремясь удержать равновесие.

Камушек на груди снова чуть нагрелся, а разложенческий отряд слаженно шагнул вперед.

Асвер, бродивший среди поднятых, хрипло ругнулся, я тоже едва удержалась от восклицания.

Быстро расстегнула верхние пуговицы на рубашке и вытянула на свет камушек.

Как только пальцы коснулись шершавой поверхности скола, все оживленцы упали как подкошенные, и только зломордый стоял между ними, удивленно озираясь. Заметил меня, оценил по достоинству расстегнутую до середины груди рубашку и только после этого заметил камешек, который я сжимала.

Глаза его с азартом вспыхнули, и он в одно мгновение оказался рядом, выхватывая из моих рук неведомую вещицу.

И тут же с тихим шипением ее выпустил, дуя на обожженные пальцы:

— Жжется, зараза. Что это?

— К-камушек. — Тела лежали и не шевелились. Вот совсем. Как будто это не они сейчас за нами гнались и не от них я тут по лесу носилась.

— Соберись, бездумная, откуда он у тебя? Раньше что-нибудь необычное случалось?

— В морге, когда орк поднялся, он тоже немного нагрелся, — послушно ответила я и только после этого возмутилась, — и что значит «бездумная»?!

— Камень никому не показывай. И что здесь случилось, тоже в секрете держи, поняла?

— Градэн…

— Сень, я сейчас предельно серьезно. Пока мы не узнаем, что это за камень такой, никому лучше о нем не знать, — серьезно заговорил он, заглядывая мне в глаза, — я не знаю как, но судя по всему, тебя оно воспринимает как хозяина.

— Ммм? — Только хозяйкой булыжника я еще и не была.

— Он обжег меня, значит защищается.

— Асвер, а во что я влипла? — спросила почти спокойно, потому что это его «пока мы не узнаем» вселяло небольшую надежду. Не одна, и ладно.

— А что б я знал. — Невесело усмехнувшись, он обернулся, к чему-то прислушиваясь. Невдалеке послышались голоса. Кажется, нас уже искали. Вновь уделив мне внимание, Асвер больно сжал мои плечи, притянул ближе и тихо прошептал, обдавая лицо горячим дыханием. — Безделушку спрячь и никому ничего не говори. Объясняться сам буду. Ты ничего не поняла и очень испугалась. Что стало с умертвиями — не знаешь. Ясно?

— Да куда уж яснее? — искренне отозвалась я, нервно улыбаясь. — Даже врать не придется.

— Умница.

Быстро коснувшись прохладными губами моего лба, он поспешно отступил, развернулся и направился на звук, бросив мне:

— Пошли.

А я стояла и пыталась справиться с шоком. Что только что случилось, не понимала совсем. Вот категорически. Он меня умницей назвал. Правда назвал. Этот день нужно срочно отметить в календаре.

А ведь если кому скажу, никто же не поверит.

— Живые, — облегченно выдохнул Фьяллар, выныривая из темноты.

— Да что с нами сделалось бы, — беспечно отмахнулся Асвер, стряхнув с груди прицепившийся листок, — это студентка ваша с головой не дружит, а я вполне осознавал происходящее.

— Она целительница, вполне понятно, что испугалась. Не привыкла к подобному, — вступился за меня Диар, которого я уже тихонечко обожала.

— Раз вы пошли нас искать, значит, умертвия, что с вами остались, тоже самостоятельно упокоились? — проигнорировал Диара зломордый.

— Они с нами и не оставались, — магистр выглядел пораженным и растерянным, — как только на свободу выбирались, сразу за вами следовали. Но те, что не успели уйти, шевелиться прекратили одновременно.

— Их магия покинула, — подтвердил Диар, — никогда раньше такого не видел.

— Да уж, одни загадки, — пробормотал Асвер, прессуя меня тяжелым взглядом.

— А давайте уже в академию вернемся? — попросила я, честно признавшись: — Еще одного забега по лесу я уже просто не выдержу.

— Сенечка, Сееень, — меня аккуратно потрясли за плечо. — Сенья, вставать пора. Ты и так завтрак проспала. Через пятнадцать минут занятия начинаются. Сеееень.

— Мгмх. — Помахав рукой в воздухе в попытке отогнать неугомонную Вириэль, я накрылась одеялом с головой, планируя спать дальше. Ночные догонялки с умертвиями даром не прошли. Я чувствовала себя вымотанной до предела, глубоко несчастной и злой.

— Сенья, Реннан взбесится. Оно тебе надо?

— Кэп поймет… и простит, — просипела я в подушку, из последних сил хватаясь за сладкую полудрему. Сон уже почти ушел, но если бы я смогла полежать в тишине хотя бы минуту, он бы обязательно вернулся.

— Да чего ты ее трогаешь? — бодро спросили откуда-то сверху и слева до боли знакомым голосом. — Пускай спит. Проспит физическую подготовку и будет неделю по вечерам все нормативы сдавать. Ей же хуже.

— Мирачка! — Из постели я выскочила бодрым зайцем, запуталась в ногах, чуть не растянулась на полу, чудом удержалась в вертикальном положении и повисла на вернувшейся с практики Миранне. — Соседочка моя зеленомордая и горячо любимая!

Орчанка хмыкнула, обнимая меня в ответ. И руки мои на ее шее напряглись, сжимаясь сильнее, а я зашипела возмущенно:

— Ты что это всякими ужасами меня с утра пораньше пугаешь? Все знают, что сдать нормативы Реннану, если он на тебя разозлился, нельзя будет и целый месяц после занятий мучаясь.

— С добрым утром, соня, — фыркнула она, не испытывая особого дискомфорта от моих крепких объятий. — А теперь одевайся, и чтобы через десять минут вас тут не было. Я спать буду.

— Это произвол, — вякнула я, выпуская ее из рук. Миранна порой была хуже Асвера. Особенно когда возвращалась усталая со своих полевых тренировок.

И если в таком настроении она не хотела видеть нас в комнате через десять минут, значит, нас здесь не будет. И совсем не важно, уйдем мы своими ногами или она вынесет нас за дверь лично.

— Минута! — крикнула мне в спину соседка, когда я вывалилась в коридор, спеша в умывальню.

— Еще хотя бы три минуточки, — попросила я на бегу. Ответа не услышала, но очень надеялась, что она приняла во внимание мою просьбу.

И уже на полигоне, бодрая и готовая ко всему, я была очень рада, что Мира так вовремя вернулась.

Радости моей, правда, хватило ненадолго.

Реннан, которого за военное прошлое, скверный характер и стойкую аллергию на вежливое обращение «профессор» все поголовно звали капитаном, в этот день был злее обычного.

— Десять кругов, стандартный комплекс разогревающих упражнений и полоса препятствий! — Голос его разносился далеко за пределы полигона, на котором все еще сонные и глубоко несчастные студенты должны были мучиться как физически — благодаря сложной программе, так и морально — благодаря раздражительному капитану. — Всем все ясно? — Дождавшись нестройного и небодрого ответа, он хлопнул в ладоши: — Пошли!

И мы пошли. Вернее, побежали, уже заранее готовясь не выжить на полосе препятствий. Спроектирована она была для боевых магов, и целителям на ней делать было нечего. Но Реннан был злой и хотел крови.

На четвертом кругу я почувствовала, что немножко умираю.

— Как думаешь, если я сейчас тут лягу, он заметит? — срывающимся голосом прошептала я с трудом переставляя ноги. Мышцы болели после ночных приключений и к новым физическим нагрузкам были не готовы.

— И заметит, и отметит, и наградит по твоим стараниям, — воодушевленно отозвалась Вириэль, которой бег давался легче всего.

— Я сдооохну, — прохрипела задыхаясь, чувствуя, как начинает колоть в боку. Пять кругов были моим пределом, но Реннан этого не знал и знать не хотел.

Капитан наш, из-за серьезного ранения не имея больше возможности служить и издеваться над солдатами, отрывался на студентах.

Относительно молодой для оборотня, он имел скверный характер, который становился просто невыносимым в полнолуния. И тех студентов, которым не повезло оказаться у него на занятиях в день перед полнолунием, обычно можно было найти в лазарете.

— Вы на прогулку вышли?! Прибавили скорость!

Я тихо застонала, попыталась ускориться и чуть не взрыла носом землю. Геройствовать расхотелось сразу же. И не мне одной. Скорость прибавить никто не рискнул.

— По-хорошему, значит, не хотите? — угрожающе прорычал кэп и, развернувшись, побрел в небольшую пристройку, находящуюся на краю полигона. — Сами напросились. Всем бежать! Я сейчас вернусь.

— Чего это он? — Тощенький Истен, переходя на шаг, с опаской смотрел в спину капитану.

— Кажется, в лазарет мы сегодня попадем до полосы препятствий, — оптимистично предположила я, чувствуя, как легкие горят огнем и, кажется, уже даже сворачиваются в трубочки.

— Не сглазь, — велела Вириэль, у которой на вечер имелись какие-то планы и которой совсем не хотелось их отменять.

— И чего ты переживаешь? Придет Доран навестить тебя вечером. Апельсинок принесет. А если мне очень повезет, то даже шоколадку прихватит. И будем мы все счастливы, — широко улыбаясь, вещала я, но радости моей хватило ненадолго.

Из пристройки вывалился огромный бурый медведь. Встряхнулся, повел носом принюхиваясь и недружелюбно уставился на нас.

— О нет, — прошептала я, кто-то, кажется, принялся молиться Матаису.

Оптимистично настроенный Истен неуверенно крикнул:

— Кэп, а зачем вы перекинулись?!

— Кажется, для того чтобы нам было веселее, — предположила Вириэль.

— Значит, точно лазарет, — скорбно заключила я. В толпе кто-то нервно ругнулся.

И это было последнее связное высказывание на ближайший час.

Потому что медведь бросился к нам, и бежать пришлось быстро. Все неслись слаженно и в одном направлении. Подумать немного, понять, что можно маневрировать и бежать в любую сторону, мы просто не успели. Сработало стадное чувство: все сбились вместе, стараясь спастись от огромного, матерого хищника, бежавшего удивительно быстро, несмотря на свой размер.

И когда он поддавал лапой под пятую точку отстающему, тот тоже становился очень быстрым.

До конца десятого круга мы добрались с трудом, уже давно осознав, что сидеть ближайшее время будет очень проблематично. Попа горела огнем. Лапа у Реннана была тяжелая. А силищу свою непомерную он не контролировал.

После такого полоса препятствий уже не казалась особенно сложной. Я просто свалилась на первом же метре и уже не могла подняться, лениво слушая, как капитан ругает меня на чем свет стоит.

И только ковыляя прочь с поляны, едва передвигая ноги и потирая ноющие ребра, я с тоской осознала, что койка в лазарете для меня сейчас — предел мечтаний. Несбыточных и сладких.

— Я бы помогла тебе добраться до комнаты, — поддерживая меня, чтобы я не заваливалась, Вириэль бодренько тащила меня в сторону академии. Ну как бодренько? Ковыляла быстрее меня и не охала от каждого движения, — но мне нужно успеть к себе до занятий.

— Доберусь, — мужественно соврала я, — иди.

Эльфийка ободряюще потрепала меня по плечу и как могла поспешила вперед. Следующее занятие у наших групп проходило отдельно. И если на практическую по травоведению я еще могла опоздать и не получить за это нагоняй, то у Вириэль в расписании значилась анатомия двуногих прямоходящих. А опозданий на свой предмет профессор Эрис не терпел.

Сбежавшая от меня еще утром после физической подготовки, Вириэль не появилась ни на обеде, ни на ужине, и соседка ее, обычно все про всех знавшая и готовая с удовольствием поделиться своими знаниями с окружающими, лишь развела руками:

— Перед обедом пришла, переоделась и сразу же сбежала. Сказала только, что в город и вернется поздно.

— Мира, чего она удумала вообще? — Неосведомленность соседки настораживала и заставляла нервничать.

— Не знаю, но когда вернется, я с ней серьезно поговорю, — сумрачно пообещала орчанка, кроша кусочек хлеба на поднос.

Ужин прошел в гнетущей атмосфере. Миранна злилась на скрытную эльфийку, я переживала и все пыталась понять, было ли утром в ее поведении что-то странное.

К вечеру она также не вернулась. Я специально спускалась на ее этаж, даже соседку ее разбудить умудрилась. Услышала о себе много интересного, но Вириэль не застала.

Ни вечером, ни утром.

Так и отправилась на занятия, не имея никакого понятия о том, куда подевалась эльфийка.

Это меня очень нервировало. Миранну просто бесило. Но поделать мы ничего не могли.

Успокоиться получилось лишь вечером.

В какой-то мере благодаря Асверу.

— Сенья, поторапливайся! Ужин пропустим. — Миранна, как всегда, была бодра и энергична. И это несмотря на целую пару по рунной магии, которую поставили вечером, чтобы присутствовать могли все факультеты. Я выдохлась уже после тридцати минут занятия и оставшийся час старалась не заснуть. Потому собиралась медленно, неохотно, как и большая часть нашего потока. А из аудитории выходила, уделив все свое внимание сумке и не желавшей помещаться в ней тетради. Нетерпеливая Мира подталкивала меня в спину, следя за тем, чтобы я не останавливалась.

Как оказалось, зря я по сторонам не смотрела. Когда тетрадь была удачно утрамбована, а сумка почти закрыта, на пол медленно спланировал клочок бумаги, выпавший из моей сумки и был почти на лету перехвачен чужой рукой.

— Что это у нас тут? — насмешливо поинтересовались над ухом. От звука этого голоса меня передернуло.

Асвер стоял совсем близко, задумчиво разглядывая листок, на котором было что-то написано, и вроде бы не обращал на меня никакого внимания, но стоило просто попытаться перехватить записку, как он неуловимо сместился, зачитав написанное вслух. — В семь в северной анатомической аудитории? — После чего позволил мне отнять листок и едко спросил: — Это случайно не та аудитория, в которой все светильники лопнули позавчера? Если не ошибаюсь, их еще не заменили. Что такое, Ларс, даже свидание тебе назначают в самом темном месте. Не иначе чтобы лишний раз тебя не видеть.

— Шел бы ты своей дорогой, болезный, — зло огрызнулась я. Откуда взялась эта записка, я не знала, но почерк был знаком, возможно, именно поэтому сам факт того, что зломордый ее прочел, меня так бесил.

— Я пойду, но только после того, как поговорю с твоим поклонником, — он улыбался, но глаза были злыми. — Надо же спасти человека. Я совершенно уверен, что несчастный даже не знает, что его ждет.

— А тебе откуда знать, что его ждет? — заступилась за меня Миранна, заглядывая в записку через мое плечо.

— Она же ведьма, это уже само по себе приговор, — проникновенно отозвался этот ущербный доброход, почти с ненавистью глядя на меня.

Передернув плечами, я попыталась справиться с раздражением. Понять, почему он на меня опять злится, не получалось, и это жутко нервировало.

— Вот и держись от меня подальше, — посоветовала, на ходу запихивая листок в сумку. Если бы он был достаточно внимательным, то, возможно, заметил бы, что почерк в записке женский. А может, и нет. Как показывала практика, с головой у него были серьезные проблемы.

У Вириэль в семь часов тоже появились серьезные проблемы. Не с головой, конечно, но ее мне было жалко даже больше. Потому что злющая орчанка — действительно серьезная проблема.

— Я убью тебя, идиотка!

Лично я не стала бы врываться в помещение с такими словами, но Миранна была не мной и могла себе подобное позволить.

— И я рада тебя видеть, — устало отозвалась Вириэль, поднимаясь из-за стола.

— Ты что творишь? Хоть представляешь, как мы переживали? Ты куда на весь день пропала? Почему нас не предупредила?

— И как записку мне в сумку подкинула? — решила полюбопытствовать и я. На меня посмотрели удивленно, пришлось оправдываться:

— Нет, ну если мы все равно в вопрос-ответ играем…

— Простите, я просто… — Голос сорвался, Вириэль откашлялась, заправила за острое ушко выбившуюся прядь и блекло улыбнулась: — Мне нужно вам кое-что сказать.

— Рассказывай, — вздохнув, я вступила в темноту, призывая светлячка. Тусклого и дрожащего, но хоть какого-то.

— Я… — Замявшись, она дождалась, пока мы рассядемся, подошла к кафедре, тяжело о нее оперлась и скороговоркой выпалила: — Вчера ходила к целителю в город. Давно уже хотела, потому что чувствовала что-то странное. Вот, вчера собралась. Сходила. И… Девочки, я…

— Не томи.

— Беременная я, — выдохнула она и зажмурилась.

Миранна сидела молча, круглыми глазами глядя на будущую мамочку. Челюсть у нее отвисла, и в свете моего хилого светлячка в приоткрытом рту чуть поблескивали маленькие клычки.

Тишина давила, а Вириэль выглядела настолько несчастной, что я просто не могла дальше молчать. Потому задала самый глупый вопрос, который только мог прийти мне в голову:

— А отец кто? — Заработала удивленный взгляд от полуобморочной эльфийки и подзатыльник от пришедшей в себя Миранны:

— Думай, что говоришь.

— Простите, — мне правда стало стыдно, и я решила реабилитироваться — очень зря, — а Доран знает?

Вириэль коротко простонала и спрятала пылающее лицо в ладонях, а мне достался еще один подзатыльник. И я не выдержала:

— Мирочка, если ты не прекратишь меня лупить, то я сейчас еще какой-нибудь глупый вопрос задам. Например, откуда ребеночку взяться, если голубки наши сизые только за ручки-то и держались.

— Сень, я тебя придушу, — ласково пообещала соседка.

Вириэль всхлипнула, и ссориться мне резко расхотелось.

— Ну ты что, Вириэль. Не плачь, пожалуйста. Я же не думаю, что говорю. Ну ты же знаешь.

— Все в порядке. Правда, — судорожно вздохнув, она отняла руки от лица, на щеках блестели влажные дорожки, — я просто не знаю, что мне делать.

— Для начала ты должна сказать ему, — дверь резко открылась, и фразу я закончила уже, оборачиваясь, — что беременна.

В дверном проеме застыл вездесущий Асвер, видимо, пришедший спасать мифического поклонника. Звук моего голоса еще не затих, а он медленно и как-то страшно изменился в лице. Его светлячок был не в пример мощней моего и хорошо освещал своего хозяина. И я смогла увидеть, как язвительная усмешка слетела с его губ, черты лица заострились, а в черных глазах зажегся красный огонек.

В аудиторию он не вошел. Ввалился, плотно закрыл за собой дверь и прохрипел:

— Кто?

— Ты что здесь забыл? — подала голос Мира. Единственная, кто не растерялся от увиденного. Она всегда была самой смелой.

А потом он посмотрел на нее. Даже не посмотрел, мазнул взглядом, и она, тихо охнув, спряталась за мной.

— Кто? — На этот раз вопрос был задан громче, но понятнее от этого не стал.

— Что «кто»? — дрогнувшим голосом спросила я, потому что спрашивать было больше некому. Вириэль и так едва живая стояла, Миранна тихо дрожала рядом со мной и на диалог уже была не способна.

— Отец ребенка, — помедлив, Асвер выдохнул свой коронный вопрос, — кто?

Скосив глаза на полуобморочную эльфийку, я нашла в себе силы поинтересоваться:

— А твое какое дело? — сглотнула вязкую слюну и нагло потребовала: — Иди по своим очень важным делам. Спасать тут, как видишь, некого.

— Я. Спросил. Кто?! — От этого рыка внутри все задрожало. А мне захотелось где-нибудь спрятаться. Но мертвой хваткой вцепившаяся в мою руку орчанка не позволила скатиться под парту.

— Доран, — простонала Вириэль, оседая рядом с кафедрой. К ней я метнулась, не обращая внимания на злой взгляд взбесившегося некроманта. Она же беременная, мало ли что с ней и ребенком может случиться из-за этого идиота несдержанного с его любопытством. Не успела я добежать до девушки, как разъяренное «убью!» заставило замереть на пол-пути. А зломордый уже скрылся за дверью.

— Что теперь будет? — потерянно пробормотала я, глядя на дверь.

— Он его убьет. — Вириэль была бледная, заплаканная и уже совсем готовая падать в обморок.

— Да не. Доран не псих. Потреплет немного и отпустит на свободу.

— Сень, иногда ты меня просто поражаешь. Асвер Дорана убьет. Он некромант, прошедший инициацию. Да он по определению сильнее, — прошипела Миранна, сползая со стола и подходя к эльфийке.

— Вот же гад! — К дверям бросилась не задумываясь. — Вы тут досидите, я сейчас. И Мир, успокой ее как-нибудь. Нельзя ей волноваться.

Вылетев за дверь, ответа уже не слышала.

Куда бежать и кого спасать, я знала еще в аудитории. Просто боевики, они же на тренировках двинутые. И по вечерам так же, как по утрам и перед ужином, занимаются в зале. Сумасшедшие они немного. А Асвер, так тот вообще с головой не дружит. О чем я и собиралась ему сообщить. И мне уже совсем не была нужна его помощь со странным камушком, найденным мною в склепе. Сама как-нибудь разберусь. Без помощи всяких агрессивных психов.

В зал, где обычно проходят тренировки, я влетела как раз в тот момент, когда взлохмаченный Доран, с рассеченной губой и подбитым глазом, тихонечко душил бешеного некроманта, повалив его на пол и не давая возможности вырваться. Дрались они без магии. Совсем. Идиоты.

Притормозила, любуясь зрелищем. Но радовалась недолго. Гнусный некромант умудрился, извернувшись, заехать боевику локтем под дых и высвободиться из захвата.

Что удивительно, за дракой наблюдали все, но никто не спешил вмешиваться.

Даже когда озверевший Ас, устроившись на своем противнике, хорошенько врезал тому по лицу.

Я скривилась. От такого удара у меня бы уже все зубы давно выпали и мозг через уши вытек. А Доран ничего, даже отвечать пытался.

После второго удара я не выдержала и решила вмешаться. Храбрая была от осознания того, что меня-то бить никто не будет. Для всех тут я хилая, а таких не трогают.

— Градэн, оставь в покое человека. Зачем ребенку увечный отец?!

Зломордый дернулся, будто я его по голове чем-то тяжелым приложила, кулак, занесенный для очередного удара, безвольно опустился, а Доран, воспользовавшись ситуацией, скинул с себя некроманта и поднялся на ноги. Пошатнулся, чуть не упал, но доказал, что все еще вменяемый и даже что-то слышал.

— Какому ребенку? — Из рассеченной брови тонкой струйкой текла кровь, заливая правый глаз, разбитые губы и ворот спортивной туники. На скуле и под глазом наливались цветом синяки. Вид он имел жалкий, и я бы ни за что не пустила его сейчас к Вириэль. Но Асвер умудрился довести бедную эльфийку до предобморочного состояния своими угрозами, и ничего, кроме живого, пускай и помятого местами, Дорана ей бы уже не помогло.

— Пойдем-ка выйдем, — предложила я, косясь на любопытствующих боевиков, — разговор есть.

Слегка придушенный и местами помятый, Асвер увязался за нами, нагло игнорируя тяжелый взгляд боевика.

Откровенничать в присутствии некроманта не было никакой возможности, потому я просто послала Дорана. К Вириэль и послала.

— Помнишь аудиторию, в которой все светильники взорвались?

Он кивнул. Некромант за моей спиной хмыкнул, но был проигнорирован. Как мной, так и заинтригованным боевиком.

— Тебе туда надо. Только умоляю, сначала умойся. Вириэль не в том положении, чтобы нервничать.

— Ви…

— Она самая. — Не знаю отчего, но глядя на ошалевшего мага, у которого в глазах разгорелись горячие искорки, мне так радостно стало, что я решила творить добро бесплатно и безвозмездно: — Наклонись-ка, я тебя сейчас подлечу.

Подчинился он безропотно, дождался, пока я разберусь с его ранами, стряхну руки, избавляясь от избытка магии, и покручу его голову в разные стороны, пачкая ладони чужой кровью.

— Прекрати его трогать, — велел Асвер, перехватывая мои руки. Оттащил назад и мрачно уставился на заулыбавшегося боевика: — А ты чего топчешься? Тебе сказали, куда идти? Иди.

— Дурак ты, Асвер, — беззлобно усмехнулся Доран и пошел, куда послали. Да что там пошел — почти побежал.

— Ну вот, напугает ее сейчас своим видом, — грустно пробормотала себе под нос. А потом вспомнила, что там еще и Мира есть, и она его до эльфийки в таком виде точно не допустит.

— Так значит, это не ты беременна?

А я-то думала, что глупые вопросы только у меня получается задавать.

— Правильно Доран сказал, дурак ты, Градэн. — Глядя на помятое несчастье, у которого скоро пол-лица оплывет, я с тоской заметила: — И ведь не вылечить тебя уже никому.

— Сень, давай мы потом поссоримся, ладно?

— Не ладно, совсем не ладно. Ты мне подругу напугал, парня ее избил, ко мне какие-то непонятные претензии имеешь. Достал ты меня уже. Сил никаких нет. — Высвободив руки, отступила назад и пригрозила: — Если еще раз Вириэль доведешь сглажу тебя, всю жизнь косой проходишь. Понял?

— Понял, воинственная ведьма. — Примирительно подняв руки, он попросил, чуть морщась: — Подруга твоя может быть спокойна. А теперь, может, и надо мной поколдуешь? Лицо болит просто зверски.

Задохнувшись от негодования, я несколько секунд беспомощно смотрела на него, пораженная некромантской наглостью. Потом сдалась, вздохнула жалостливо и велела:

— Наклонись.

Асвер с готовностью подчинился, криво улыбаясь. А я лечила его и тихонечко надеялась, что за страдания мои мне еще воздастся. Матаис не может быть настолько жесток, чтобы мучить меня просто так.

— Надо будет сходить в храм: монетку оставить, — пробормотала себе под нос, едва касаясь пальцами некромантской физиономии.

— А? — приоткрыл один глаз мой пациент.

— Не дергайся, наказание.

Вздохнув, он безропотно закрыл глаза, позволяя лечить себя дальше. И это было странно, но дарило надежду, что проблемы мои закончились.

Если бы кто-то мне сказал, что самое странное только впереди, я бы не задумываясь ему врезала. И была бы не права.

— А раньше-то, — вздохнула Вириэль, тоскливым взглядом окинув любопытных нас, которым было очень интересно, как оно там раньше было, посмотрела, вздохнула еще раз и махнула рукой, — а теперича вот. Этого нельзя, того не делай. Ужасть наступила.

— Боевики, — поддакнула я из солидарности, подливая в кружку Миранны наливки, Вириэль предусмотрительно плеснули компоту, и на все просительные взгляды отвечали категоричным отказом, — им лишь бы покомандовать.

— А мне вот интересно… — Одарив меня недружелюбным взглядом, готовая уже встать на защиту боевиков, Мира, очень удачно заглянув в кружку, удовлетворенно хекнув, опрокинула в себя добрую половину содержимого и продолжила как ни в чем не бывало: — Асвер чего так взбеленился, когда про беременность узнал? У Дорана синяк до сих пор не сошел.

— А бешеный он потому что, — уверенно постановила я, — моя б воля, упокоила бы злыдня.

— Так он же живой, — поделилась достоверной информацией будущая мамочка.

— Ну так долго ли это исправить? — Во мне бурлили храбрость, желание совершить героический поступок и пару стопок крепленой наливки. Казалось бы, не так чтобы много, но сколько нам непьющим надо? — Вот сейчас прямо пойдем и упокоим. С концами.

— Так, тебе больше не наливаем, — подвела итог моим великим планам Миранна, отодвигая подальше бутыль, где той самой наливки еще с три четверти было.

— Мира! — Протягивать загребущие ручки к алкогольному и в то же время смотреть на вредную соседку несчастными глазами было сложно.

Но наливочка была вкусная, а градус так приятно будоражил кровь, что не попытать удачу я просто не могла.

— Я Мира, а ты не умеешь пить. Сиди тихо, вот тебе компотик.

— Злая ты, — принимая кружку, в которой вместо сладкого, на ягодках настоянного, плескалось кисленькое, яблочное, я с тоской вздохнула, — в кои-то веки решила напиться. А мне и этого нельзя.

— Ты и трезвая не очень нормальная, что ты пьяная натворить можешь — даже подумать страшно, — заметила Миранна, нежно поглаживая округлый бок бутылки. Ей было хорошо. Орки пьянеют медленно, что позволяло моей соседке со спокойной совестью пить дальше, снисходительно поглядывая на нас.

Вириэль как будущей родительнице пить по определению запрещалось вообще, а мне как не умеющей — запрещалось пить много.

— Ну и ладно. — Отставив в сторону кружку, я уверенно поднялась и так же уверенно хлопнулась обратно на кровать, тихо хекнув. Поглядела на хихикающих подруг и значимо произнесла: — Центр тяжести сместился.

— Сень, сиди, пожалуйста, — улыбаясь, попросила Мира, откинувшись на спинку стула и балансируя на задних ножках. Показушница.

— А еще лучше ляг, — посоветовала Вириэль, расположившаяся рядом со мной на кровати.

— Не могу! — скорбно сообщила им, вновь предпринимая попытку подняться. На этот раз более удачную. — Надо.

— Тебя проводить? — Озабоченный вопрос в спину проигнорировала, величественно выплывая в коридор. Там моя величественность вновь пошатнулась, ухватилась за стену и дальше побрела вдоль нее.

Путь мой лежал совсем не в сторону уборных. Да что там, мой путь лежал в совершенно противоположном направлении.

Загоревшись пьяной идеей, я шла упокаивать некромантскую гадость. Бездумно и бесстрашно.

Потому что если бы подумала, то сразу бы поняла, что в общежитие мужское мне никак не пробраться без приглашения. А какой нормальный человек будет бродить под дверьми родной общаги среди ночи, чтобы только пригласить внутрь одну не совсем трезвую целительницу?

И очень хорошо, что я об этом не подумала. Ведь тогда никуда бы не пошла и не наткнулась бы на жертву своих далекоидущих планов прямо на подходе к общаге.

Асвер выглядел уставшим, потрепанным и злым. Сразу видно, человек по ночам работает, а не дурью мается, в отличие от некоторых.

— Ведьма? — Удивление его было искренним и оттого приятным. — Ты что здесь делаешь?

— Убивать тебя иду. — Честность — наше все. И как же приятно, когда наше все так шокирует окружающих.

— Эээ, Сень, давай ты меня завтра убивать будешь, — миролюбиво предложил он, с сомнением оглядывая мою пошатывающуюся персону. — Я всю ночь мертвецов поднимал. Самому сейчас одним из них становиться нет никакого желания.

— Ммм, нет, — подумав немного, я отрицательно мотнула головой, отчего меня повело. Асвер дернулся вперед, стремясь поддержать заваливающееся тело.

Я поддержала себя сама, вцепившись в некромантскую мантию, ткнулась носом в ее складки, глубоко вдыхая кладбищенские запахи, и, скривившись, попыталась отстраниться. Только попыталась. Потому что зломордый все же решил, что поддерживать меня надо. Вот и держал, а я дышала. И запах мне совсем не нравился.

— Фу, гадость какая. — Зажав нос, я подняла на него серьезный взгляд и сообщила гнусавым голосом: — Судя по запаху, ты сам уже давно убился.

Асвер тоже принюхался, склонившись ко мне. Хмыкнул и радостно констатировал:

— Ведьма, да ты пьяная!

— Вы… — слово, которое только что уже готово было сорваться с языка, куда-то делось. И пока я его искала, бездумно глядя в лицо своей плохо пахнущей жертве, жертва продолжала смотреть на меня. Нехорошо так. Задумчиво. Со странным огоньком в глазах. И, наверное, я бы даже пожалела, что собралась на смертоубийство этой ночью, и попыталась бы сбежать, но тут, так не кстати, слово вновь вспомнилось, — выпившая!

— Ну хорошо, выпившая, пошли, — слова с делом у него расходились редко. Но в этот раз что-то разошлись. Потому что мы не пошли. Пошел он. А меня понесли, аккуратно поддерживая под попу.

Меня так в детстве только папа носил. Когда особенно впечатлительная дочь просыпалась по ночам от кошмаров. Редко, правда, такие моменты выпадали. Папочка мой купец, он все больше по морям плавал, в чужих странах товары выискивал, а не по ночам дочь от кошмаров спасал.

Но привычка есть привычка, и стоило мне оказаться в знакомом положении, прижатой к теплому телу, как тут же захотелось спать. Что я и сделала, бездумно опустив отяжелевшую голову на широкое плечо. Сладко зевнула и мгновенно вырубилась.

Правильно все-таки Мира говорит. Не умею пить — так лучше и не браться.

Голова была не просто тяжелой. У меня создалось впечатление, что в черепную коробку вместо мозга засыпали свинцовых шариков да так и оставили, не без любопытства ожидая действий с моей стороны.

А действий не было. Я лежала себе тихохонько и страдала, боясь пошевелиться. Даже дышать было сложно: от каждого вздоха в голове что-то взрывалось. Подозреваю, те самые шарики.

— Ммм, — во рту было сухо и особенно гадостно, — Мирачкаааа.

Хрип мой растаял в звенящей тишине, чтобы через секунду вернуться насмешливым замечанием:

— Нельзя тебе пить, ведьма.

И говорила точно не моя соседка. Вяло удивившись, я с трудом повернула голову на звук и с третьей попытки смогла разлепить глаза.

У окна за столом, повернувшись ко мне лицом и опираясь локтем на столешницу, сидел зломордый. И улыбался. Гаденько так.

И лицо у него было гаденькое, и осеннее солнце за окном гаденько светило, освещая гаденькую обстановку комнаты. Все вокруг было гаденьким. А самой гаденькой была я.

И как же мне было гаденько.

И ведь немного вчера выпила, так почему страдаю?

— Добей, а? — просипела я и пораженно замолчала. Вроде воды попросить хотела.

— И не надейся. Ты будешь долго мучиться, — оскалился Асвер, но поднялся и даже стакан с водой принес.

За это я готова была простить ему все. Ровно до первого глотка.

Вода оказалась не водой, а взваром — кислым и отвратительно теплым.

— Кхе-кхе, — скривившись, я попыталась отвернуться и тут же застонала. От резкого движения голова взорвалась болью, а садист строго потребовал, подсовывая мне под нос стакан:

— Пей, Сенья. Я сегодня полчаса целителя отлавливал, чтобы он тебе эту гадость приготовил. Иначе ты в себя еще не скоро придешь.

С сомнением посмотрев на стакан с мутноватой жидкостью, я перевела неверящий взгляд на некроманта.

— Пей, — велел он. И я выпила, надеясь лишь на то, что это все же не отрава и мне действительно полегчает.

Полегчало. Да настолько, что уже через пятнадцать минут я осознала себя сидящей в комнате в северном крыле, где находились мужские общежития. В одной сорочке из мягкой фланели с позитивными цветочками, красовавшимися на груди и подоле. И в чулочках. В шерстяных, блин, чулочках.

В чем пошла на геройское убиение некромантской гадости, в том и проснулась. И ведь умудрилась каким-то чудом не отморозить себе что-нибудь жизненно важное по дороге.

— Знаешь, Сень, ты очень беспокойная особа, — заметил Асвер, когда понял, что я в себя пришла и уже все осознаю, — спать с тобой совершенно невозможно. Ты дерешься. И локти у тебя острые.

— А в морге ты не жаловался, — возмутилась я, призадумалась ненадолго и неверяще уточнила, — это что, это ты со мной, что ли, спал?!

— Кровать, если ты не заметила, тут одна. Где бы мне еще спать?

Кровать и правда была одна. У противоположной стены, где должна была бы стоять вторая, красовался книжный стеллаж.

— А где…

— У меня уже год соседа нет, зачем мне ненужная мебель? — правильно понял мой удивленный взгляд зломордый.

— А меня сюда зачем привел? — Удобнее устроившись на единственном спальном месте в этой неправильной комнате, я поплотнее закуталась в одеяло, спрятав и веселые цветочки, и шерстяные чулочки от посторонних глаз.

— Принес. Ты вырубилась, ведьма. Прямо у меня на руках. И я решил показать тебе, где провела ночь твоя белка.

Ууу, злопамятный какой.

— И как я отсюда выбираться буду?

— Не беспокойся. Я тебя вынесу, — пригрозил он, направляясь в мою сторону. Хотя, наверное, пообещал, но я поняла все по-своему и брыкаться начала как припадочная, когда Асвер попытался поднять меня с кровати, прямо так и завернутой в его одеяло с черным пододеяльничком, на котором только черепов и не хватало.

— С ума сошел?! — Выворачиваясь из его рук, я успела сто раз пожалеть, что так хорошо укуталась. — А если нас кто-нибудь увидит?

— Что значит «если»? Не дергайся! — Меня плотнее завернули в одеяло, не оставив никакой возможности пошевелиться. — Нас точно увидят. И я постараюсь, чтобы зрителей было как можно больше.

— Я тебя придушу, — предупредила я, полная решимости воплотить свои слова в жизнь.

— Ммм, это вряд ли, — усмехнулся он в ответ и снисходительно пояснил, заметив, как меня перекосило от его слов, — я не говорю, что ты не попытаешься. Попытаешься, конечно. В конце концов, это же ты. Но вот что у тебя это получится… Я сильнее, Ларс.

— Уууу, я ж мстить буду, — с ужасом глядя на приближающуюся дверь, провыла я.

— Конечно, будешь, — совершенно серьезно подтвердил он, умудрившись открыть дверь и не выронить меня, — но я как-нибудь перетерплю.

В коридоре было немноголюдно, и я выдохнула. Пару удивленных взглядов пережить я была в состоянии. А дальше, если даже эта история и распространится, то на уровне слухов, которые быстро забудутся. Все ж знают, что мы друг друга терпеть не можем.

Подстава ждала в главном зале. Злющая Миранна набросилась на меня, привлекая излишнее внимание:

— Сенья, я тебя убью. Вот точно убью! Что это такое? Ушла и не вернулась, мы тебя до утра по всему общежитию искали! А ты? — орала она, полностью игнорируя тот факт, что я не своими ножками иду и вообще мы тут не одни.

— А она осознала, что была неправа, — радостно ответил за меня Асвер.

— Чтоооо?! — Возмущенный возглас Миры и мое пораженное шипение слились воедино.

— Именно так. Пришла ко мне ночью, в любви призналась. Плакала горько, дурость свою природную виня, — врал он почти профессионально и очень убедительно. А присутствовавшие при этом представлении внимали. Наверное, потому, что почти все, кому посчастливилось присутствовать при этом цирке, были девушками. Конечно, тут же вроде как любовь. Возможно даже большая и светлая, прямо как любит Вириэль и половина женского населения в нашей академии.

— А ты? — тихо, с придыханием раздалось из толпы. Спросившую я засекла и собиралась придушить ее по-тихому сразу после того, как с гадом некромантской наружности разберусь.

— Еще одно слово, Градэн, и я тебя точно убью с особой жестокостью, — прошипела, с ужасом осознавая, что теперь мне от всего этого уже не отмыться. И смеяться будут, и издеваться, и припомнят еще не раз.

Оскалившись, он склонился к моему лицу и прошептал:

— Сама напросилась, ведьма.

То, что случилось дальше, шокировало не только меня. От этого все присутствующие в осадок выпали.

Зломордый меня поцеловал, но надолго его не хватило. Лишь коснувшись моих губ, он с трудом выдержал пару секунд и отстранился, зло пробормотав:

— Надо было тебя сначала заставить зубы почистить.

— Да я ж тебя прямо здесь и сейчас этими самыми нечищенными зубами загрызу, — простонала я, прикрывая глаза. Лицо горело. Да об меня можно было свечки поджигать.

— Так я не поняла, у них тут любовь или что? — вопросил кто-то из любопытствующих.

— Всех загрызу, — решила я, открывая глаза.

— Тихо, ведьма, — шикнули на меня и быстро понесли в сторону женского общежития, не обращая внимания на летевшие в спину вопросы.

Притормозил Асвер только у лестницы, ведущей на этажи, потоптался у подножия, выразительно глядя на меня. Полупрозрачная преграда, появившаяся при его приближении, вспыхивала золотистыми искрами и пускать зломордого дальше не собиралась. А я его игнорировала. Кипела себе тихонечко, убить всех хотела и совсем не собиралась приглашать его в общежитие.

Обойдется, гад ползучий.

— Сень, пригласи меня. Ты не пушинка, я не смогу тебя весь день держать.

— Так поставь, — посоветовала, уже представив, как сейчас вдарю ему больно. Главное — только оказаться на ногах и не замотанной в одеяло.

— Значит так, либо ты меня приглашаешь и я отношу тебя в комнату, либо мы возвращаемся ко мне. Выбирай.

— Градэн, ты озверел?

— Это ты озверела, ведьма, когда вчера меня убивать пришла. Сама виновата.

— В чем?

— Мы поговорим с тобой об этом, когда ты будешь одета, умыта и вменяема, — пообещал он, — приглашай.

— Хорошо же. — Шипение мое не произвело должного эффекта. Пришлось приглашать его и мирно трястись на некромантских ручках до комнаты. Где меня отпустили и даже помогли распутаться.

— А на чай пригласишь? — добродушно поинтересовался он, принимая свое одеяло.

— Яд кончился, приходи как-нибудь потом. — Зябко поежившись, я быстро скрылась за дверью. Вчера, разгоряченная алкоголем, я не чувствовала холода. И теперь об этом очень сожалела. Быть может замерзла бы, передумала и не поперлась геройствовать.

— Ну и где это мы были? — сладким голосом поинтересовались за спиной.

Втянув голову в плечи, я бодро ответила:

— Не поверишь, Виричка, в поход за ратными подвигами отправлялась. Злодея лютого извести хотела…

— Это не того, который тебя сейчас принес? — подозрительно полюбопытствовала эльфийка.

А я не выдержала, развернулась к ней и простонала жалобно:

— Ты не представляешь, что он устроил. Мне же теперь жизни не будет.

Опешившая от такого, Вириэль забыла, что собиралась чинить расправу, и сочувственно спросила:

— И что он сделал?

Набрав в грудь побольше воздуха, я приготовилась вывалить на несчастную все свои проблемы, внезапно образовавшиеся. Чтобы голова уже не у меня одной болела.

И вывалила. И про ночные похождения рассказала, и про устроенное Асвером шоу в общей зале тоже.

— Меня же его девицы теперь живьем закопают. Они и так между собой постоянно воюют. И новенькая им совсем не нужна.

— Но ты же не… — неуверенно начала эльфийка, и от этого ее недоверия сделалось обидно. А от осознания того, что окружающие мне вообще не поверят, так тошно стало.

— Я-то «не», но они же об этом не знают. И вряд ли поверят. Градэн — он же вроде как завидная партия, и все такое.

Мы вздохнули, и именно на этой трагической ноте в комнату ввалилась Миранна. Поглядела на нас, болезных, на ее кровати в обнимку сидящих, и хмыкнула.

— Поздравляю, Сенья, благодаря Асу твоя личная жизнь стала очень насыщенной и интересной.

— В смысле? — Внутри неприятно похолодело.

— Вас три раза поженили. Причем разными способами и по разным причинам. Еще есть вариант, что у тебя жених был и вы с Асом из-за этого свои чувства держали в тайне. Асвер потому злился и так тебя изводил. Ревновал, стало быть. А сейчас вы решили больше не скрываться, потому что жених твой куда-то делся, — с охотой делилась она нездоровыми фантазиями, пришедшими на ум присутствующим в общей зале девушкам. — Самый популярный вариант: Ас его кроваво убил, отдав на растерзание своим умертвиям. Более вменяемая версия тоже была. Только она не очень интересная, и народ ее не одобрил. Ведь нет ничего романтичного в том, что ты со своим женихом просто мирно рассталась.

— А мне она нравится, — призналась я, искренне мечтая именно о таком исходе, — было бы неплохо, если бы он сам от меня отказался.

— Кто? — в один голос спросили любопытные подруги.

Ну я и ляпнула:

— Жених.

— А у тебя есть? — восхитилась Вириэль.

— И ты молчала? — Миранна возмутилась и тут же потребовала: — Рассказывай!

— Ууу, да лучше бы я сейчас от похмелья страдала, — простонала, глядя на этих любопытствующих, готовых к пыткам прибегнуть ради утоления своего любопытства. В покое меня они уже точно не оставят. Тут либо признаваться, либо… А нет других вариантов.

Почти три года умудрялась держать все в тайне, чтобы сейчас так бездарно проболтаться.

Пригладив растрепанные волосы, я с тоской посмотрела в окно. Время шло к обеду, а я еще даже не завтракала. Поймала себя на мысли, что не отказалась бы чего-нибудь пожевать, и восхитилась. Действенные взвары варят некоторые целители.

— Начать, наверное, стоит с того, что отец мой был неплохим купцом…

Миранна закатила глаза:

— Только это мы о тебе и знаем. Папа — купец, мама — ведьма. Ты надежд бабушки не оправдала, которая тоже ведьма, здесь на Асвера нарвалась, которому тоже от тебя что-то было нужно, но не перепало и теперь он тебе мстит страшно.

— Самая осведомленная, да? — Я обиделась. — Не буду ничего тебе рассказывать.

— А ты ей не рассказывай, ты мне рассказывай, я перебивать не буду. Сочувствовать буду, а перебивать ни-ни, — пообещала Вириэль, мотивируя меня на откровенность.

— Ну смотри. Итак, отец мой был купцом, но удача в один день от него отвернулась. Он обанкротился. Корабли пришлось продать, магазины и склад тоже отошли в счет долга. Правда, особых изменений мы не заметили. Я всю свою жизнь провела за городом вместе с бабушкой. Подозреваю, что ничего бы и не узнала, не появись на горизонте некий адмирал, — вспоминать об этом не хотелось, неприятные то были воспоминания, — мне тогда как раз исполнилось шестнадцать. Был праздник по случаю моего дня рождения. Даже отец приехал. Тогда я считала, что это будет мой самый лучший день рождения.

Вириэль рядышком тихонько вздохнула. Любила наша эльфийка грустные истории.

— А вечером отец вызвал меня к себе. В кабинете уже находился тот человек. Забавно, но я даже имени его не помню. Зато на всю жизнь запомнила черные глаза и искусно вырезанную трость со стальным наконечником, — трость я помнила во всех деталях, потому что только на нее и смотрела во время разговора, — он был адмиралом. Высокий чин, титул в наличии и куча денег. Получив серьезное ранение, ушел на покой. Насколько я тогда поняла, захотел заняться торговлей. Средства у него были. Не было связей. У отца все было как раз наоборот.

— И он пришел к тебе свататься? — в ужасе выдохнула впечатлительная эльфийка.

— Виричка, ты с ума не сходи, ладно? За сына своего он меня сватал. Семейное дело и все такое. Надежнее партнерских отношений просто нет. А папа у меня тоже кое-какой титул имеет. Не безродные мы, что пришлось очень кстати.

— И что ты?

— А что я? Согласилась, конечно. У меня и выбора-то особого не было.

— Неужели жених настолько неприятный оказался? — сочувственно спросила Миранна.

Я покраснела и тихо призналась:

— Не знаю. Я его не видела никогда. Он как раз должен был приехать для знакомства, когда я из дома сбежала. Нервы сдали. Сначала думала в ведическую школу податься, но меня не взяли. Не тот уровень дара. Я тогда расстроилась очень, не знала, что делать, случайно на улице услышала, как кто-то про академию говорил. Не нашу, ту, что в столице. Дескать, там какой-то недомаг пол-академии разгромил. Сила из-под контроля вырвалась. Услышала — воодушивилась даже. Решила счастье попытать. Так тут и оказалась.

— Глупая ты, Сенья. А если жених твой — неплохой человек? Вдруг бы у вас все хорошо было?

— Вот выучусь, получу право самостоятельно своей жизнью распоряжаться, тогда и посмотрю на него.

— А о родителях ты подумала? Они же волнуются!

— Мирачка, ты из меня совсем дуру не делай. Я им почитай каждый месяц отписываюсь. Благо отследить мои письма с нашей-то почтовой системой не представляется никакой возможности.

— Так, может, ты Асу о женихе расскажешь? — предложила Вириэль, проникнувшаяся моей историей.

— Зачем?

— Чтобы оставил тебя в покое. Он своими выходками ставит тебя в неловкое положение. Вдруг до жениха твоего слухи дойдут и он не захочет тебя в жены брать, — поделилась она своими мыслями.

— Виричка, то есть я правильно тебя понимаю? Если бы у меня жениха не было, то Градэн вполне мог бы и дальше надо мной издеваться?! И ты бы была совсем не против?

Ответом мне было неловкое молчание. Вот такие вот замечательные у меня подруги.

Следующие несколько дней на занятия я пробиралась перебежками, опасаясь нарваться на чужих поклонниц и получить на орехи.

Быть зажатой в углу кучкой съехавших с катушек девиц казалось мне не самым лучшим способом умереть.

И тем сильнее было мое удивление, когда я оказалась зажатой в углу группой некромантов. Ну как группой? Четыре тощих парня, больше всего свеженьких оживленцев напоминающие, с кислыми рожами и четырьмя годами усердного труда за спиной.

Заловили меня в западном крыле после рунной магии, которая по определению заканчивается поздно, и тут же начали прессовать своей исключительной крутостью. Что особенно раздражало — молча.

Повжимавшись в холодную шероховатую стену пару минут, я поняла, что либо сама сейчас начну прояснять ситуацию, либо мы рискуем застрять в этой плохо освещенной и плохо отапливаемой части академии до завтрашнего утра, когда кто-нибудь из сонных преподавателей отправится в свой неуютный класс на нудную лекцию и спугнет этих молчунов.

— Мальчики, — начала я, дружелюбно улыбаясь, — а чего происходит? Признаться, я ожидала увидеть здесь кого-нибудь из девушек… — Стоявший слева от меня чуть нахмурился, и я поспешно заверила: — Я вас ни в коем случае не осуждаю. В наше просвещенное время любить можно кого угодно. И я даже не буду спрашивать, что вы нашли в Градэне, просто давайте сразу договоримся: волосы мы друг другу выдирать не будем и глаза выцарапывать тоже. Агась? Я честно готова уступить вам его без всех этих кардинальных мер. Правда-правда.

— Дура? — хмуро поинтересовался тот, что стоял справа и от стоящего слева отличался разве что только ростом. Пониже он был. Сантиметра на три, не больше.

— Умная, — заверила его я, уточнив, — и жить собираюсь долго, счастливо и со всеми конечностями. А Градэна можете себе забирать. Я вам даже спасибо скажу.

— Зачем нам Градэн? — искренне удивился тот, что стоял напротив меня.

— А чего вы меня тогда тут прессуете? — В искренности я бы могла с ним посоперничать.

— Отдай артефакт и сможешь спокойно уйти.

— Аааааа… артефакт?

— Не прикидывайся. Мы знаем, что не так давно ты побывала в склепе магистра Лоргэта.

— Ну и что? Нас таких четверо было.

— Он у тебя, — уверенно заявил тот, что стоял слева. Который выше и у которого, пожалуй, самое кислое выражение лица.

— У меня был только палец магистра.

— Ты забрала из склепа артефакт, — упрямо настаивал самый кисломордый.

— Да ничего я не… — вспыхнула возмущенно, но замолчала на полуслове. Рука сама собой метнулась к вороту рубашки, расстегивая верхнюю пуговку. И уже вытягивая на свет цепочку с болтающимся на ней камнем, я радостно затараторила: — Я там только булыжник этот и нашла. Понятия не имею, зачем до сих пор с собой ношу. Одни проблемы от него. Нате вот. Может, вам пригодится.

— Хочешь сказать, что благодаря какому-то камню смогла перехватить подчинение над умертвием у Диара? — раздраженно спросил тот, что справа.

А я вспомнила, как от того мертвяка на дереве спасалась, и недоуменно переспросила:

— Это когда я у него оживленца украла? — заглянула в глаза тому, что справа стоял, и спросила. Проникновенно так и сочувственно:

— Вы совсем глупые, да?

— Хватит! — Обладатель самой кислой рожи мог похвастаться еще и взрывным характером. Вдарив пятерней по стене у моей головы, он прошипел, обдавая меня горячим дыханием: — Издеваться вздумала? Нам нужен артефакт.

— Мозги вам нужны, — поправила его, чувствуя, как начинают подрагивать руки, а камешек в ладони нагреваться.

— Значит, по-хорошему ты не хочешь? — уточнил тот, что стоял чуть в стороне, просматривая коридор. Привлеченный шипением своего друга, он приблизился: — Мы же и по-плохому можем.

— А я вам предлагаю по-хорошему, между прочим, вот этот камушек. И заявляю, что ничего другого я из склепа не выносила.

— Ну ты сама напросилась, — просипел кисломордый, хватая меня за руку, — известен мне один способ. Сразу покладистой станешь. Заодно узнаем, как инициация на целителей действует.

— Чегооо?! Сам в гроб лезь, болезный. Тебе там самое место! — заорала я, упираясь и стараясь высвободить свою руку, чувствуя, как волосы на голове дыбом встают.

— Новых друзей себе нашла? — От этого голоса сердце радостно дернулось и забилось быстрее. Раньше я так Асверу еще не радовалась. Даже когда он орка моего упокаивал, не радовалась. Не такой уж и страшный был оживленец, если сравнивать его с этими психами, которые никого, кроме себя, не слышат.

— Они сами меня нашли, — радостно ответила я, вздохнув с облегчением. Как он умудрился так неслышно к нам подобраться, я не знала: тут же все каменное и эхо будь здоров. Каждый шаг разносится по коридору во все стороны, да и не волновало меня это, — а я с ними дружить не хочу.

— Совсем? — дотошно уточнил Асвер, разглядывая доставучих некромантов цепким взглядом.

— Ни капельки!

— Шел бы ты отсюда, Асвер. Нас больше…

— И вы пятикурсники, — закончил за того, который раньше от меня справа стоял, зломордый и усмехнулся, — а я один, но как же я сейчас зол.

— И? — Это не очень внимательный некромант поинтересовался, которого ставить на стреме совсем нельзя.

— А это значит, что он сейчас совсем бешеный. И вас уже ничего не спасет, — оптимистично оповестила я некромантскую бандитскую организацию, подергала рукой и потребовала у подвисшего кисломордого: — Пусти.

— Отпусти ее, — велел тот, который раньше напротив меня стоял и, судя по всему, был у них главным. Потому что кисломордый пальцы тут же разжал, возвращая мне свободу.

А эти, которые запугиванием промышляют, поспешно скрылись. Поняли, видимо, что драка ненужное внимание привлечь может. Только тяжелыми взглядами меня на прощание одарили и смылись.

— Сень, а Сень, ты мне только скажи, что ж ты проблемная-то такая? — спросил Асвер, подходя ко мне. Взгляда от удаляющихся некромантов он не отрывал, пока те не скрылись за поворотом. Только тогда соизволил на меня посмотреть: — Я жду ответа.

— Знаешь, я уже как-то и не рада тебя видеть.

Некроманты сбежали, я вновь была свободна, и зломордый снова начинал раздражать.

— А раньше, значит, была рада?

— Помутнение рассудка, не иначе, — серьезно предположила я и заспешила прочь, но далеко не убежала. Успела сделать всего три шага, когда оказалась пойманной за шиворот. А в следующее мгновение осознала себя зажатой у стены. Опять у стены и опять некромантом.

— Слушай, Градэн, у вас это профессиональное людей в стены вжимать? — Раздражение мое грозило вылиться в очередное побоище. Вот только если раньше мне было чем вбивать в белобрысую голову мозги, то сегодня я была без книги. А лупасить его голыми руками было чревато последствиями. Не в тех мы весовых категориях.

— Чего они от тебя хотели? — игнорируя мои вопросы, Асвер задавал свои и, судя по сосредоточенной физиономии, планировал получить на них ответы.

А я рассматривала складки темной ткани на некромантской груди и понимала, что если он так и продолжит меня прессовать, то я плюну на здравый смысл и попытаюсь вбить в него что-нибудь с помощью сумки. То, что в ней ничего тяжелее тетрадей нет, меня волновало мало. Главное — правильный настрой.

— Ведьма, не зли меня и на вопросы отвечай.

— Уууу, — грустно провыла я, перехватила шлейку сумки двумя руками, вздохнула несчастно очень и ответила: — Камешек мой им нужен был. Только они не в курсе были, что им именно он нужен. Вот и психанули немножко.

— Сень…

Скептический взгляд выдержала достойно и поинтересовалась с гаденькой улыбочкой:

— А ты, Градэн, знал ли, что булыжник мой неприметный — артефакт на самом деле силы невероятной.

— Перегрелась? — Озабоченно пощупав мой лоб прохладными пальцами, он задумчиво пробормотал: — Не горячая.

— Дурак ты. Вот как есть дурак. Им артефакт нужен был какой-то, который я из склепа мастера Лоргэта вынесла. А я, кроме камушка, ничего не выносила.

— Возможно, они приходили за артефактом, который Нагаш активировал? Мы после этого всю ночь по кладбищам носились, поднятых упокаивали.

— Тот ужас никто из склепа не выносил…

— Ты-то, конечно, знаешь, — фыркнул он, подцепил пальцами цепочку с камнем и аккуратно, не касаясь того руками, заправил за ворот моей рубашки. И даже пуговку застегнул.

После чего полюбовался на дело рук своих, перебросил через плечо мою косу и удовлетворенно кивнул.

— А теперь пошли, — и совсем как кисломордый, схватил меня за руку и потащил. Правда, не в ту сторону, куда меня совсем недавно тащили. Проявив фантазию, он направился в противоположном направлении.

— И куда мы? — Подстроиться под его широкий шаг у меня не получалось. Приходилось то и дело срываться на бег, чтобы один целеустремленный идиот не оторвал мне руку.

— В библиотеку, — просветили меня, не оборачиваясь и скорости не сбавляя, — не нравится мне сложившаяся ситуация.

— Градэн, ты скажи, пожалуйста, а с чего ты взял, что я уже не пыталась найти в библиотеке упоминания об этой каменюке?

— Я уверен, что ты искала, — спокойно ответил он, — но зная тебя, могу смело предположить, что искала не там и не то.

— Кха? — поперхнувшись воздухом, я закашлялась и решила, что отомщу ему потом. Когда с находкой моей разберемся.

До библиотеки добрались в рекордные сроки, но меня это не радовало: согнувшись пополам, я сипло дышала, проталкивая воздух в сжавшиеся легкие. Воздуха не хватало, во рту пересохло, мне хотелось полежать и водички. А вместо этого мне предлагали трудиться.

Полутемное помещение, в котором освещение, температура и влажность воздуха регулировались педантичным библиотекарем, было безлюдно. Среди высоких стеллажей, заставленных книгами, гулял только легкий сквозняк — и мы.

Все нормальные студенты в это время не по библиотеке бродили, они в других местах обитали в ожидании ужина.

А мне вот не повезло. Нарвалась на некроманта.

— Великие деятели… великие деятели…

Асвер бормотал и брел, бормотал и брел, и меня за собой тянул. Потому приходилось так же брести среди стеллажей, но молча. Одного бормотуна было вполне достаточно.

Великие деятели нашлись относительно быстро, и двухтомник биографического содержания тоже нашелся почти сразу.

Зато смысла в действиях зломордого я не видела.

Зачем нам нужна биография магистра Лоргэта? Мы же с камнем должны были разобраться.

Кажется, вопрос этот я задала вслух, кажется, громко. Кажется, большей дурой я себя раньше еще не чувствовала.

— Вот именно поэтому ты ничего не нашла, — назидательно ответил он, когда прекратил изводить меня насмешливым взглядом, — ты же его среди артефактов и амулетов искала?

— Вообще-то среди книг по некромагическим ритуалам, — пробурчала в ответ, пряча глаза. Что мне стоило подумать о том, что камешек мой не просто так в склепе Лоргэта валялся? — После того орка я решила, что он как-то с вашей профессией связан.

— Кто бы сомневался, — пробормотал Асвер, бросил на меня скорбный взгляд и потащил к столам.

Я не сопротивлялась, не спорила и не возмущалась. Я тихо радовалась, что зломордый решил мне помочь. Сволочь он, конечно, но полезный.

Настольная лампа вспыхнула теплым медовым светом. Книги были небрежно сгружены на стол, у меня отняли сумку, усадили на стул и положили передо мной первый том.

Асвер расположился напротив и тут же принялся за изучение второй книги.

Я всегда считала, что биографии, даже будь это описание жизни какого-то невероятно знаменитого человека, который умудрился оставить после себя огромное наследие, — вещь скучная. Просто писали их, как правило, сухим языком, больший упор делая на даты.

Меня подобное чтиво всегда усыпляло. И история жизни магистра Лоргэта исключением не стала.

Подперев щеку ладонью, я просматривала страницы в надежде отыскать хоть какое-то упоминание о том, как, для чего и почему могла быть создана моя проблемная находка.

Глаза начали слипаться на девятой странице. Слова путались, теряя смысл и четкость уже на двенадцатой.

На тринадцатой я, тихо сопя, медленно опустила тяжелую голову на пожелтевшие от времени листы.

Спала после такого чтива я всегда очень сладко.

И в этот раз сон мой был особенно крепок. Я спала так, как не спала никогда раньше, на сто процентов используя возможность отдохнуть, пока вредный некромант не заметил моей наглости и не разбудил.

И очень удивилась, когда утром проснулась на своей кровати. Не разобранной, но родной.

Мантия аккуратно висела на стуле, сапожки стояли у двери, а я лежала на кровати, укрытая пледом. Просто прелестно.

Миранна сидела за столом, облокотившись на спинку стула, и внимательно на меня смотрела.

— Мирочка, а как я здесь оказалась? — Помнила же, что коварно засыпала в библиотеке в компании некроманта.

— Ас принес. — Не отводя от меня странного взгляда, она спросила: — Сень, то, что он тогда утром в главной зале сказал, это правда?

— А что он там сказал? — Сцедив зевок в кулак, я поерошила волосы и сладко потянулась, блаженно жмурясь. — Что-то интересное?

— Что ты ему в любви призналась и у вас теперь все серьезно?

— О! — Глаза открылись сами. — Это откуда такие мысли, мне очень интересно? Это в чем ты меня там подозреваешь, хотелось бы знать?

— Вы в последнее время странно себя ведете. Он перестал тебя доставать. Второй раз уже в общежитие приносит. Это подозрительно.

— Знаешь, а я ведь и обидеться могу. — Да что там, я не просто могла обидеться, но даже очень этого хотела. Такого от своей соседки я, пожалуй, не ожидала.

— Всем известно, что от ненависти до любви один шаг, а уж как вы друг друга ненавидели… — попыталась оправдаться она.

— Это он меня ненавидел, а я от этого страдала.

— Сень…

— Помочь он обещал, потому и возится со мной. Градэн, как известно, обещания свои привык выполнять.

— И что теперь будет?

— А будет мне, Мирочка, выговор со всеми нехорошими вытекающими. Я вчера в библиотеке заснула. В самый ответственный момент. Удивлена, конечно, что Асвер меня не разбудил, но подозреваю, так просто он мне этого не забудет, — грустно ответила я, готовясь выслушать все, что он там думает о людях, засыпающих во время работы.

И очень ошиблась. Зломордый скрывался от меня весь день, не попадаясь на глаза даже мельком. Это настораживало и нервировало уже хотя бы просто потому, что на Октая я натыкалась постоянно.

Под вечер уже даже подозревать неладное стала. Почему-то казалось, что он за мной следит.

Только поздним вечером, возвращаясь в общежитие от теплиц, в которых добрых два часа трудилась на благо родного факультета и помогала Кемару, поняла, что лучше бы Октай за мной и правда следил. Может быть, тогда бы хоть помог.

Знакомцы мои недавние поджидали свою жертву в тени высоких стен. И выскользнули на свет фонарика, висящего над черным ходом в женское общежитие, только когда я взялась за дверную ручку.

Захотела сократить путь, поскорее очутиться в комнате, не промерзая на сильном осеннем ветру. Решила сократить дорогу… сократила.

— Вот ты и попалась, — самодовольно заключил кисломордый, захлопнув уже приоткрытую мною дверь.

А я стояла, сжимая дверную ручку и пыталась понять, как эти типы некромантской наружности узнали, что я пойду именно этой дорогой. Неужели я настолько предсказуема?

— И вам не хворать, — вежливо поздоровалась я, еще раз дернула дверь на себя. Результат был неутешительным. А кисломордый, широко улыбаясь, поинтересовался:

— Помнишь, что я тебе вчера обещал?

Помотав головой, я предложила оптимальный вариант:

— Не помню и вам советую забыть.

— Артефакт отдай, и мы все забудем, — пообещал тот, что пониже.

— Я предлагала — вы не взяли.

— Не нужен нам твой камень! — рявкнул на меня несдержанный кисломордый.

— А ничего другого у меня нет! — орать в ответ, наверное, не стоило, но очень хотелось.

— Сама напросилась, — прошипел он.

А я такое дежавю почувствовала, что просто ух!

Меня вчера так же за руку аж два раза таскали. Правда, разные некроманты, но ощущения те же.

Больно, неудобно и зверски раздражает.

Синяки после вчерашней пятерни кисломордого уже проявились, накладываясь на менее отчетливые отметины от пальцев Асвера. Сегодня коллекция моя рисковала пополниться еще парочкой кровоподтеков. Шикарно просто.

И еще шикарнее был тот факт, что меня тащили в сторону старого кладбища. Любознательным некромантам не давала покоя идея закопать меня в землю. Идею эту я не одобряла, а их нездоровый энтузиазм не вызывал у меня положительных эмоций.

Попытка поорать и повырываться была пресечена на корню. Один из тех, которых отличать было не по чему, легонько хлопнул меня по затылку раскрытой ладонью.

В голове зазвенело. Орать я больше уже не могла и мало что соображала, послушно бредя вслед за некромантами.

В себя пришла, сидя в грубо сколоченном гробу кустарного производства. Между досками имелись небольшие, но вполне заметные щели, никакой обивки для удобства внутри не было.

Да и руны, начертанные на боках, казались кривыми и незаконченными.

Такие обычно рисовали на гробах во время инициации. Чтобы некромант за ночь не задохнулся в тесном замкнутом пространстве.

И наличие их в моем временном пристанище вселяло надежду. Значит, закапывать меня планируют не навсегда.

Похлопав меня по щекам и убедившись, что я снова с ними, кисломордый полюбопытствовал:

— Отдашь артефакт?

— Да я же вам уже…

Договорить мне не дали. С коротким и очень угрожающим «понятно» он уложил меня в гробу и быстро, не позволяя подняться, опустил сверху крышку. Судя по звуку, еще и камнями для надежности завалил. Судя по ощущениям, целыми булыжниками.

А потом сверху упала первая горсть земли.

Я орала, как ненормальная, лупасила по крышке моего персонального гроба, брыкалась и сыпала проклятиями. Ничего не помогало. Земля продолжала сыпаться, света, проникавшего сквозь узкие щели в крышке, становилось все меньше. Лицо и все вокруг припорошило землей, просочившейся в мое неуютное убежище. Крики мои игнорировали, угрозы пропускали мимо ушей, над проклятиями откровенно смеялись.

И продолжали закапывать.

Орать перестала, когда поняла, что больше не слышу, как падает в неглубокую яму моей могилки земля.

Лежа в темноте, стараясь выровнять сбившееся дыхание, я не могла думать ни о чем, кроме того, как именно я буду убивать этих гадов, когда выкопаюсь.

Перед глазами стояла кровавая картина, и главная роль в ней отводилась кисломордому.

Душившая меня ярость еще долго бурлила в крови, помогая не удариться в панику.

Вечер прошел для меня незаметно. Ближе к полуночи стало хуже.

Воздух, пускай и пропускаемый рунами, был густым, душным, пропахшим сыростью и землей. Он с трудом просачивался в легкие, заставляя дышать часто и поверхностно.

Я больше не злилась, не мечтала о мести, не грезила страшной расправой.

Было жарко и страшно, и я хотела, чтобы меня просто отсюда вытащили. Волосы прилипли к лицу, испарина на лбу щекотными капельками стекала по вискам.

Жутко хотелось пить.

Непонятная тяжесть давила со всех сторон, не позволяя забыть о том, где я нахожусь.

Пощупав шершавые доски моего гроба, я искренне посочувствовала некромантам. Бедные. Я теперь прекрасно понимала тех, кто не стремился пройти инициацию. На их месте я бы тоже сюда не спешила.

В земле плохо, страшно и совсем неудобно. А еще темно. Но не так, как бывает ночью, даже если в комнате задернуть шторы. Эта темнота другая. Густая, вязкая и голодная.

А я была живой, тепленькой, в еду непригодной и, очень надеюсь, невкусной. И камешек этот, от которого у меня столько проблем, тепленький и будто живой, пульсировал на груди равномерно и жутко.

И пока лежала в темноте, успела все осознать и во всем раскаяться.

Именно в тот момент, когда я добавила в список раскаяния тридцать восьмой пункт, поняла, что меня раскапывают.

Хорошо так, споро раскапывают. С энтузиазмом и матерком.

Я даже заслушалась, не спеша радостно орать. В конце концов, меня все равно сейчас вытащат отсюда, какой смысл их подбадривать. А у меня, ко всему прочему, горло пересохло и дерет так, словно я рулон наждачной бумаги проглотила, не запивая.

И было мне хорошо. Радостно и спокойно. Потому что голоса я узнала. Просто не могла не узнать. Прочувствованные ругательства Асвера исцеляющим бальзамом касались моих истрепавшихся нервов. А вторивший другу Октай лишь закреплял результат.

Потому, когда крышка гроба исчезла, я встретила своих спасителей широкой, дебильноватой улыбкой на чумазом лице. Морозный осенний воздух коснулся горячих щек, принося ни с чем не сравнимое блаженство.

— Сень, — Асвер помог мне сесть, заглянул в глаза, попытался стереть грязь со щеки дрожащей рукой, но лишь больше ее размазал, — Сень, ты как?

— Ас… — Голос сорвался, но я была упрямой, потому откашлялась и все же просипела: — Асвер, ты не поверишь, но я жутко рада тебя видеть.

Еще пару секунд полюбовалась обеспокоенно-бледной физиономией, подумала о хорошем и разревелась, мертвой хваткой вцепившись в напряженного спасителя.

Я плакала, икала, захлебывалась слезами, обильно орошая ими некромантскую куртку.

Октай тактично отошел куда-то. Подозреваю, просто решил сбежать от женской истерики. Асверу бежать было некуда. Держала я его крепко и планировала выплакаться.

— Сень, — меня гладили по голове, терпеливо дожидались, когда я успокоюсь, и тихонечко шептали, пытаясь задобрить соблазнительными обещаниями, — не плачь. Обещаю, я их сам закопаю. Завтра же. И не выкопаю. И никто их уже не выкопает. А через пару неделек мы их поднимем и заставим трудиться на благо академии. Ты только не плачь.

— Полнолуние сегодня, — провыла я, размазывая по его груди слезы и сопли, — а вдруг я онекроманчуууусь.

— На это можешь даже не рассчитывать, — тихо хохотнул он, — такая бездарность просто не сможет пройти инициацию.

— Ас, я тебя сейчас сама здесь закопаю. Благо все необходимое уже готово, — скатилась до угроз я, заглядывая ему в лицо.

— Ты сейчас идти сама не сможешь, — заметил он, разглядывая мою зареванную физиономию, порылся в кармане и извлек на свет носовой платок. Чистенький, отглаженный и закономерно черный, — держи вот.

Платок я взяла, слезы вытерла, высморкалась хорошенечко и попыталась вернуть попользованную тряпочку. Зломордый брезгливо отказался, а на предложение постирать обидно заметил:

— Сомневаюсь я, что ты стирать умеешь.

— И стирать, и готовить, и даже шить немножко! — гордо оповестила его, чувствуя, как меня отпускает. — А ты как здесь оказался?

— Соседка твоя в общежитие прибежала, потребовала, чтобы я тебя ей сейчас же выдал, иначе она за себя не отвечает.

— И что потом? — Еще раз использовав платок по прямому назначению, я облегченно вздохнула. Жизнь налаживалась.

— А что потом? У меня тебя нет, никто не знает, где ты. Единственное, что известно, — ты в девять часов покинула теплицы и больше тебя никто не видел.

— Ну, а тут-то вы чего меня искать стали? Это ж заброшенное кладбище. Тут не то что не хоронят уже лет десять, тут и не ходит никто уже давно.

— Друзей твоих новых навестил. Эмис все сразу рассказал. Даже место показать порывался. — Темные глаза зло блеснули.

— И где же он тогда? — Вытягивая шею, я пыталась выглянуть из ямы, чтобы посмотреть, кто из ненормальных некромантов — Эмис. Мне почему-то казалось, что кисломордый.

— А не может он уже ходить, — просветил меня вернувшийся Октай. На его бледной физиономии расцветал огромный синяк, который я только заметила. — Ас когда узнал, что тебя закопали, немножко расстроился.

— И что? — Связи я пока не видела.

— А когда Асу становится грустно, то окружающие, как правило, тоже жизни не радуются. Эмис вместе со своими дружками сейчас уже в лазарете, скорее всего.

— Ты их всех, что ли, грустить заставил? — подозрительно осведомилась у зломордого, который после обличительной речи Октая напрягся.

— Не всех. Один сбежал, — мрачно ответил он и нехорошо улыбнулся, — я его потом поймаю. Никуда не денется.

— Всегда знала, что ты бешеный, — с серьезным видом покивала я головой и, не удержавшись, кашлянула, пытаясь избавиться от неприятного чувства. Странное ощущение, будто глотку землей забило, не хотело исчезать.

— Сейчас обратно закопаю, — совсем нестрашно пообещал бешеный.

И я не убоялась, вполне законно полагая, что после такой ночки уже никогда ничего не испугаюсь. А вместо того чтобы бояться, решила смущать окружающих неудобными вопросами. Игнорируя Асвера, я еще раз осмотрела Октая и нескромно полюбопытствовала:

— Красивый фингал. Кто автор?

— Рядом с тобой сидит, — угрюмо ответил мне побитый, аккуратно ощупывая скулу, — говорю же, ВСЕМ грустно становится.

— Мрааак, а тебя за что? — Асвер недовольно дернулся, но в разговор встревать не стал, вместо этого решил заняться делом.

Меня вытащили из гроба, отряхнули, осмотрели, еще раз попытались стереть грязь хотя бы с лица, потерпели неудачу и выкинули из ямки прямо под ноги побитому некроманту.

— Я должен был за тобой присматривать, но не уследил, — ответил он, помогая мне подняться, — шустрая ты очень.

— И он тебя за это по морде? — Некромант неодобрительно поджал губы, и я поспешно исправилась: — В смысле, по лицу? — Он кивнул, а я сочувственно спросила:

— И как ты с ним только дружишь? Его же надо изолировать. Если нельзя насовсем, то хотя бы на время, пока он грустит. Ради безопасности окружающих.

— Я вообще-то здесь и все слышу, — отозвался выбирающийся из моей могилки Асвер.

— И расстраиваешься? — подозрительно спросила я, оборачиваясь. — Эх.

Меня качнуло, перед глазами заметались белые точки. Пошатнувшись, чуть не свалилась, но была своевременно спасена от незавидной участи поздороваться с твердой землей расторопным Октаем.

— Ну ничегошечки себе… — прошептала пораженно, пытаясь определить, что же я сейчас чувствую.

— Ты один сплошной кошмар. — Обреченность, с которой Асвер это сказал, напрягала.

— Ты главное не расстраивайся, — попросила я, продолжая болтаться в чужих руках. Поддерживать меня Октаю надоело, и он легко поставил меня на ноги. А ведь тощий, что то умертвие.

— Пойдем, наказание, — вздохнул зломордый, принимая мое пошатывающееся тельце.

— А могилка моя? Ее надо закопать, а то вдруг кто-нибудь решит ее занять?

— Понравилось место, хочешь его себе оставить? — осведомился Октай, оглядывая окружающий нас пейзаж. Заросшие травой могилки, что примечательно, на дворе середина осени, а травка еще зеленая и жизни вроде как радуется. Покосившиеся, расколотые или выкорчеванные из земли надгробия. И липкий туман, стелющийся по небольшому пустырю, отделяющему старое кладбище, располагающееся на территории академии, от парковой зоны.

— Красиво, уютно, спокойно, — передернув плечами, нагло соврала я, — а почему бы и нет?

— И как я только умудрился с тобой связаться? — пробормотал Асвер и потащил меня прочь от моей могилки. Таки не закопанной. Приходи кто хочешь, ложись как нравится. Тьфу.

— Ромашкового чаю бы, — мечтательно прошептала я, закатывая глаза к ночному небу. В волосах, за шиворотом и, кажется, даже в сапожках у меня была земля, глаза слезились, дышать было все еще трудно, и это странное ощущение в горле никак не проходило, но я все равно чувствовала себя замечательно. А после чая будет вообще прекрасно.

Потом под ноги мне попалась коряга, я запнулась, чуть не упала и получила нагоняй.

— Ведьма, ногами надо идти, — недовольно просветил зломордый, возвращая меня в вертикальное положение, — я, конечно, понимаю, что ты по жизни дурная и простые действия даются тебе с трудом, но…

— А знаешь что? — Я разозлилась. Выкрутившись из некромантских хваталок, встала напротив него, уперев руки в бока и расставив пошире ноги. Меня все еще качало. — Иди ты лесом, полем в самую глубокую берлогу к самому голодному медведю! И приятного ему аппетита!

Недобрая тишина и задумчивый взгляд Асвера были мне ответом. Но забеспокоиться я не успела.

— Сень, ты точно ведьма, — выдохнул Октай, глядя мне за спину.

А там медленно и величественно брел косолапый. Тот самый, которому я только что приятного аппетита пожелала. Вынырнув из тени парковой зоны, он прямой наводкой направился к нам.

— Мамочка. — Злость мою как ветром сдуло, с полузадушенным визгом я малодушно попыталась спрятаться за зломордым. За ним спрятаться не получилось. Меня подгребли поближе, вцепившись мертвой хваткой в плечо, не позволяя за собой прятаться. Я и не сопротивлялась, под мышкой у Асвера тоже было не страшно.

— Откуда здесь медведи? — пробормотала я, плотнее прижимаясь к своему спасителю. Потому что если медведь сейчас бросится, то я к нему Асвера толкну и вполне могу успеть сбежать, пока они друг другу доказывать будут, кто сильнее. — Мало мне некромантов бешеных.

— Кхе, Сень, я вообще-то все слышу, — напомнил о себе зломордый, — и ты не могла бы ко мне так не прижиматься? Это, знаешь ли, слегка отвлекает.

— А ты не отвлекайся, я же не отвлекаюсь, — посоветовала ему и прижалась теснее.

— Зараза рыжая, — прошипел он, но вырываться не стал, — мы с тобой об этом потом поговорим.

— Это если живые останетесь, — оптимистично заметил Октай.

Медведь раздраженно прорычал и прибавил скорость.

— Мамочка!

Нервы сдали, отцепившись от зломордого, я бросилась назад к кладбищу. Вид несущегося прямо на меня огромного клыкасто-зубастого под тонну весом особому хладнокровию не способствовал.

— Ведьма, стой! — За мной, громко ругаясь, бросился Асвер.

— Я один с ним не останусь! — Октай припустил следом.

Замыкал нашу процессию медведь, не стараясь нагнать, скорее, просто получая удовольствие от самого процесса.

И уже утром, стоя в кабинете директора перед раздраженным Хэмконом, откровенно злым Фьялларом и подозрительно радостным Реннаном, я очень несвоевременно поняла, что полнолуние — не самое лучшее время бродить по улице, если где-то рядом живет оборотень. Особенно если характер у него тяжелый и превращается он далеко не в зайчика.

— Ларс, что с тобой случилось? Была такая хорошая студентка. Умная, вежливая, законопослушная, — патетически перечислял все мои добродетели злой декан, прожигая взглядом мнущегося рядом Асвера. На топтавшегося тут же Октая он внимания не обращал, интуитивно чувствуя, кто во всем виноват. И был совсем не прав. Несмотря на нежелание осознавать случившееся, я все же прекрасно понимала, что виновата во всем сама. Но признаваться не спешила, во избежание всяких неприятных моментов, которые мне придется переживать в одиночестве. — А потом связалась с некромантами, и все. Ты уже не пример для подражания. Ты же понимаешь, что вам за подобные выходки очередное наказание светит?

Я тяжко вздохнула и бросила короткий взгляд на оборотня. Топтыгин скалился, демонстрируя неправильный прикус. Клыки у него даже в человеческом облике были немаленькие.

— Магистр, мы просто гуляли под луной, — попытался оправдаться Октай, — это не запрещено.

— А свежая могила? И Ларс вся в земле. Вы что мне со студенткой сотворить пытались?! — Фьяллар был неумолим.

А нам ответить на это было нечего. Вот мы и молчали, разглядывая ковер под ногами.

— Это как-то связано со вчерашним пополнением в лазарете? — спросил до этого молчавший Хэмкон. — Три некроманта с серьезными травмами.

— Кхм. — Поразительно, но под взглядом светлых директорских глаз Асвер смутился. Опустил голову ниже и продолжил упрямо молчать.

— Я жду ответа, — напомнил Хэмкон после минуты молчания.

— Мне нечего вам ответить, — хрипло пробормотал Асвер.

— Ну и дурак, — беззлобно бросил Реннан.

— Сильный дурак, — скорбно поправил коллегу Фьяллар, — наказывать их как будем?

— Мне отдайте, — предложил вездесущий капитан, — у меня сегодня полевые испытания. Второкурсников буду учить справляться с нежитью. Пара некромантов мне бы не помешала. Одно дело — поднятое умертвие. Совсем другое — управляемое.

— А целительница тебе зачем? — полюбопытствовал мой черствый декан.

— Найду применение, — беспечно отмахнулся капитан, у которого, кажется, уже было несколько мыслей по поводу применения целителя в быту.

— Не надо, — тихо прошептала я, с ужасом глядя на Фьяллара. Мне с моим-то камешком нельзя было к умертвиям. Это же конец. Это смерти подобно. Я же все испорчу. — Лучше в морг.

— Конечно, в морг лучше, — согласился со мной магистр, — поэтому-то тебе туда путь закрыт.

— Ну так как? Я могу их забирать? — Нетерпеливый злобный оборотень топтался на месте, ожидая директорского ответа.

— Забирай.

— А занятия? — спросила быстро, надеясь еще избежать страшного.

— К счастью для нас, сегодня пятница. С преподавателями я поговорю, на сегодня вас отпустят, — пообещал Фьяллар.

Страшное избегаться не хотело.

Это был конец. О чем я и сообщила пришибленным некромантам, когда мы вышли из директорского кабинета.

— Я этих идиотов все же закопаю, — прорычал Асвер то сжимая, то разжимая кулаки, — мало они вчера получили.

— Я тебе помогу, — мрачно пообещал Октай, которому перспектива трехдневного похода по непролазному лесу и непроходимому болоту тоже совсем не нравилась.

— А я спляшу на их могилах, — пообещала кровожадно, чувствуя себя стопроцентной ведьмой.

Судьба некромантской банды была решена. Но исполнение приговора откладывалось. Времени на сборы нам дали три часа, после чего ждали у главного входа.

Наказание вступало в силу незамедлительно.

— В морг хочу, — тихо сообщила Октаю, находящемуся в таком же шоке, как и я. Заглядывая в круглый проход стационарного портала, я усиленно пыталась вспомнить, что именно знаю о мертвых лесах. Вспоминалось только нехорошее, страшное и смертельно опасное. Октай, видимо, тоже помнил только плохое и полностью разделял мои желания.

Асвер в этом плане оказался морально устойчивым и на узкую тропинку среди голых кустов смотрел вполне спокойно.

Мы стояли на площадке, у начала этого кошмара, а мимо нас угрюмо брели боевики, скрываясь в голубоватом мареве портала, чтобы через секунду оказаться уже на узкой тропе. Второкурсники. Они тоже не радовались предстоящей практике, но, в отличие от меня, были к ней вполне готовы. Я же не успела за три часа смириться с неизбежным. И, глядя вперед, уже сомневалась, что вообще смогу к этому привыкнуть.

И когда мы все же оказались по ту сторону портала, я уже заранее прощалась с жизнью. Нервы были ни к черту.

— Три дня, — простонал Октай, вторя моим безрадостным мыслям, — это конец.

— Сказал бы я, насколько ты ошибаешься, но не хочу портить сюрприз, — бодренький голос Реннана заставил нас вздрогнуть. Кэп стоял позади нас, и у него за спиной медленно гас портал. Через несколько мгновений на небольшой прогалине стояла лишь каменная арка. А оборотень уже раздавал указания, начав с некромантов: — Вы не отставайте и постарайтесь идти не совсем в конце. Если на вас что-нибудь бросится, отбиваться будете сами. А ты…

Меня приобняли за плечи и чуть приподняли над землей. Я сдавленно булькнула, прижимая к груди рюкзак, а кэп, кажется, этого даже не заметил:

— Со мной пойдешь. Уж очень ты хилая. Как бы кто не съел.

— А могут? — спросила я в надежде на отрицательный ответ.

— А то, — радостно подтвердил капитан, — пошли.

И мы пошли, обгоняя успевших углубиться в непролазные дебри боевиков. В начале процессии, пристально оглядываясь по сторонам, брел Диар.

Сначала я не поверила своим глазам. И только потом, когда удивление прошло, а мне было доходчиво объяснено, что умертвий для второкурсников кому-то в любом случае нужно будет поднимать и что этот кто-то должен быть достаточно адекватным, сильным и надежным, любопытство мое было утолено. Ну, почти:

— А Асвер с Октаем тогда зачем? В вашем отряде уже есть некромант.

— Тридцать два боевика, — отозвался Реннан, высматривая что-то впереди, — на каждого из них нужно хотя бы по три умертвия.

— И чего? — До меня как-то не доходило.

— Поднять такое количество я смогу, но держать под контролем сил уже не хватит, — ответил за оборотня Диар, — но если тела будут поднимать несколько некромантов, то управлять ими окажется вполне реальной задачей.

— С этим все ясно, — покладисто согласилась я, — другое непонятно. Я зачем? Я же целительница.

— А это второкурсники, — не без ехидства отозвался капитан, — будешь лечить тех, кого порвут или покусают.

— Кааакая прелесть, — пробормотала я, чувствуя себя глубоко несчастной. Реннан был оборотнем, к тому же воином, и точно не имел никакого представления, сколько силы нужно на исцеление. С десяток студентов я, может, и подлатаю, но на одиннадцатом раненом вполне могу загнуться.

— Не расстраивайся раньше времени, — посоветовал Диар, — они, может, и зеленые совсем, но все же боевые маги. Так просто их не ранить.

А я посмотрела по сторонам, заценила мрачность пейзажа, кусты непролазные, за одежду то и дело цепляющиеся, корни иссушенные под ногами да крики жуткие, на человеческие похожие, изредка звучавшие, и поняла, что-либо по пути загнусь, либо загнусь уже на месте. Но назад вернусь вряд ли. И было в этом лишь одно светлое пятно — сдавать экзамен профессору Эрису уже не придется.

Когда в полумраке где-то слева опять закричали пронзительно и жутко, я не выдержала и тихонечко поинтересовалась у Диара, Дальновидно не приставая с расспросами к Реннану. Нервы у меня слабые, а кэп добротой и сострадательностью никогда не отличался.

— Кого там убивают? — Диар улыбнулся, собираясь ответить, а я, нервно теребя рукав курточки, не дожидаясь ответа, задала еще один очень интересующий меня вопрос: — И если тот, кто убивает, сейчас убьет-таки несчастного, он же потом за нас не примется?

— Не стоит беспокоиться. Это нечисть. Слабая. Она боится тебя больше, чем ты ее.

Крик раздался ближе, я прислушалась и не поверила некроманту. Вот совсем. Какая бы там нечисть ни обитала, но я ее боялась точно больше.

Полдень прошел для меня незаметно. Где-то там, за пределами этого странного леса, светило солнце, пускай по-осеннему холодное, но все такое же яркое, а здесь стоял густой полумрак, не пропуская солнечный свет.

На место — большую поляну, к которой со всех сторон подступал недружелюбный лес, — вышли только ближе к вечеру. Знала я об этом лишь благодаря часам. Как по ощущениям, так остановиться и разбить лагерь Реннан позволил уже глубокой ночью.

А там где лагерь, там палатки и вездесущий Асвер с очень злобным видом, решивший избавить Диара от моего общества.

— Пошли, ведьма.

Отказаться захотелось сразу. Ну не может человек с таким выражением лица приглашать в какое-нибудь хорошее место. Вот закопать где-нибудь под изуродованной сосной — вполне вероятно.

Как оказалось, к зломордому я была несправедлива. Он потащил меня к палатке. Вполне такой хорошей палатке. На первый взгляд надежной и даже большой. Четырехместной.

— Мы ночуем здесь, — гордо ткнув пальцем в это сооружение, оповестили меня.

— Ммммы? — В непосредственной близости «нас» было трое, и двое были некромантами. Нет, с Октаем в одной палатке я бы еще как-нибудь переночевала. Но зломордый уж очень нервировал, полностью оправдывая столь точную характеристику. Морда у него и правда злая была.

— А может, я где-нибудь в другом месте переночую?

— Чтобы ты ночью кого-нибудь из второкурсников угробила? Им, несчастным, и так завтра с нашими умертвиями сражаться. Пожалей их, беда ходячая.

— То есть тебя, стало быть, можно не жалеть?

— Я готов потерпеть.

В упор глядя на Октая, я ждала, что скажет он. Некромант топтался на месте, улыбался мне виновато, но возмущаться по поводу того, что вместе с ним в одной палатке будет какая-то беда ночевать, не спешил. Не дождавшись поддержки, я грустно вздохнула. Зломордый это почему-то за согласие принял и даже немного обрадовался.

— Ты сидишь здесь и не шевелишься, — сурово велел Асвер, подводя меня к своему рюкзаку. Получилось у него очень впечатляюще, пришлось сидеть и не шевелиться; хорошо хоть смотреть не запретил. Но сам порой очень подозрительно зыркал, безмерно этим нервируя. Лучше бы он все свое внимание палатке уделял, честное слово.

А вокруг суетились второкурсники, переговаривались, помогали друг другу устанавливать палатки и просто бродили по поляне, проверяя территорию. А я сидела. И было мне скучно.

— Может, вам помочь? — спросила робко у спины Октая, мучившегося с веревками.

— Нет. — Асвер бросил на меня еще один тяжелый взгляд.

— Тогда пойду кому-нибудь другому помогу, — оптимистично заключила я, найдя взглядом Диара. Вот уж кто точно не станет прессовать меня своим плохим настроением.

Проследив за моим взглядом, Асвер заметно скривился и грозно велел:

— Сиди на месте, ведьма. Если ты его покалечишь, кто завтра умертвий поднимать будет?

— Вот ты и поднимешь, — заверила его, решительно вставая с места. В конце концов, не настолько я проблемная, чтобы от одного со мной разговора с человеком что-то приключилось. Весь день ведь рядом шли. И ничего, все живы, здоровы, к ужину даже готовятся.

Я проводила взглядом высокую девушку, скрывшуюся среди зарослей вместе с котелком внушительных размеров. Живот оживился и предвкушающе заурчал. Двух бутербродов за день, проглоченных на ходу, ему определенно было мало.

— Сень, ты его не зли, пожалуйста. Он сегодня весь день на взводе, — попросил Октай, возвращая меня к действительности.

— А чего я? Я ничего. Вот помочь хочу. — Не в силах отвести взгляд от кустов, я все ждала, когда девушка вернется обратно. А она не возвращалась, а я ждала. И не представляла, как доживу до ужина. Есть хотелось зверски.

— Сядь, где посадили, — ворвался в мои мысли мрачный голос зломордого. Есть захотелось только сильнее.

С трудом отведя взгляд, я уставилась на некромантскую гадость с исключительно гастрономическим интересом. И он это почувствовал.

Нервно передернув плечами, хмуро спросил:

— Что?

Чувство самосохранения недолго боролось во мне с любопытством. Победило второе, и я призналась:

— Да вот думаю, вы, некроманты, ядовитые? Или все-таки съедобные?

Истошный женский вопль помешал мне узнать ответ.

Орала та самая девица, которая за водой отправилась. Длинно, громко, на одной ноте, поражая воображение объемом легких.

Первым на крик бросился Реннан, сразу за ним по пятам несся Диар, и уже за некромантом спешили второкурсники.

— Только дернись, — прошипел Асвер на ухо, схватив меня за руку, не позволяя сделать и пары шагов, — сиди здесь, поняла?

Я не вырывалась, просто сделала лишний шаг назад, хорошенько вдавив каблук в неприятельскую голень. Отпустили меня сразу, а я воинственно вякнула, спеша на шум:

— Умертвиями своими командовать будешь, зломордый!

— Зло… кто?!

— Упс. — Прибавив скорость, я с разгона врезалась в кусты, которые неохотно пропускали меня вперед, цепляясь за волосы и куртку, норовя выколоть глаза. Кажется, я даже поцарапаться умудрилась. Щеку и шею слегка жгло. Но это были сущие мелочи. За спиной, совсем близко пыхтел Асвер, ругался, злился, пробирался вслед за мной и громко делился планами на будущее. Все они почему-то сводились к моему погребению. Зря, наверное, я его зломордым назвала.

— Уйдите, гадики, — истеричные вопли фальцетом заставили ненадолго забыть про Асвера, — она моя! Тепленькая, свеженькая, вкусненькая!

Вывалившись из кустов, я так и замерла, пораженно уставившись на представшую моим глазам картину. А посмотреть было на что.

У узкого ручья, пятясь и подскакивая, носилась тощая облезлая нечисть. Больше всего она походила на кошку. Огромную кошку с большими ушами и крысиным хвостом.

У ее лап лежала та самая девушка, котелок валялся рядом, поблескивая начищенным боком, он почти на треть ушел под воду. И вокруг всего этого безобразия застыли растерянные боевики.

— Вон пошла! — раздраженно рявкнул Реннан, медленно приближаясь. — Мне этой студентке еще наказание назначить надо. С простой нечистью не справилась.

— Кто простая? Я простая? Да что б ты понимал, блохастый! Я уникальная, можно сказать эксклюзив… — возмущенно запела она, жмурясь, но стоило оборотню протянуть руку к девушке, как «эксклюзивная» нечисть злобно рявкнула: — Куда хваталки свои тянешь?! Она моя.

— Это еще что за мутация? — выдохнул у меня за спиной Асвер.

— Эксклюзивная нечисть, — гордо ответила ему я, наблюдая за спектаклем.

— Ей тебя и скормлю, — решил он, приобнимая меня за плечи, и озабоченно поинтересовался: — Сень, почему именно зломордый?

— А ты свою морду… пардон, лицо видел?

Нечисть в этот момент увидела вновь прибывших, радостно оскалилась и бросилась ко мне:

— Какая прелесть! Какая милость! Отдай мне, а? Ну отдай! Тебе не пригодится, а я его выпью. Крррасивая стану!

А я почему-то сначала подумала, что ей Асвер нужен, и когда он меня за спину себе задвинул, хотела его остановить, но эксклюзивная возмутилась раньше:

— С дороги уйди, злобный доходяга. Ты мне неинтересен. Дай с прелестью поговорить. Уж мы-то общий язык найдем.

Я нервно хихикнула. Просто не смогла сдержаться. Некромант дернул плечом, обернулся ко мне и пригрозил:

— Серьезный нас с тобой ждет разговор.

— Прекратить балаган! — Кэп не выдержал и немножко озверел. Глаза вспыхнули желтоватым светом, вся фигура слегка раздалась, одежда на плечах затрещала, а в голосе его послышалось отчетливое рычание, — всем вернуться в лагерь! А ты прочь пошла!

Нечисть уходить не хотела, она поджимала лысый хвост, косила красным глазом на оборотня, но упрямо ползла ко мне. На животе. Прижав к плешивой голове уши. И тихонечко мурлыкала:

— Радость моя, красивость моя. Столько силы, столько мощи. Столько энергии.

— И давно к тебе нечисть стала так трогательно относиться? — полюбопытствовал вывалившийся из кустов у меня за спиной Октай.

— Кажется, она не меня имеет в виду. — Руки чесались, как хотелось потрогать камень. Все мои проблемы в последнее время связаны были только с ним. И это, я была уверена, тоже его вина.

— Пошла прочь, мерррзость! — рявкнул Реннан. Второкурсники бросились врассыпную, впечатленные раскатистым рыком. Вжав голову в плечи, я тоже ринулась было назад, но налетела на Октая и замерла. Оборотень произвел неизгладимое впечатление на всех, кроме нечисти.

Недовольно фыркнув, она поднялась на лапы, обиженно покосилась на капитана и, переведя влюбленный взгляд на меня, пообещала:

— Еще увидимся, моя вкусность. — После чего с гордо поднятым хвостом скрылась в кустах.

— А почему мы ее не убили? — подал голос кто-то из толпы. Воинственный второкурсник.

— Разумная, тварь. Таких запрещено истреблять, если они не проявляют агрессии.

— Но она проявила! — Нервно поежившись, девушка, на которую напала эксклюзивная, с тревогой оглядывалась по сторонам.

— У тебя ни царапины, — раздраженно рыкнул Реннан, потер переносицу и велел: — Все возвращаются в лагерь.

Второкурсники поспешили выполнить приказ. Меня же настиг недовольный окрик оборотня:

— А ты, вкусность, постарайся одна не бродить.

— Связать тебя надо и в палатке оставить, — зло прошипел, хм, злобный доходяга, подталкивая меня в сторону кустов. Я подталкиваться не хотела, меня очень интересовало, кто же наберет водицы и будет ли у нас вообще ужин. — Сень, не беси меня и иди.

И вкусность не стала спорить, вкусность подчинилась. Как ни крути, но встретиться еще раз с эксклюзивной один на один мне бы не хотелось. Все же это не нечисть из приакадемических лесов. Она вряд ли удовлетворится куском пирога. Что-то мне подсказывало, она бы предпочла мясца и совсем не смутилась бы, окажись оно человеческим. Не просто так ведь к второкурснице прицепилась.

— В палатку, — велел Асвер, когда мы вывалились из кустов на знакомую уже поляну.

И на этот раз я молча выполнила его требование. Забралась в палатку, уселась на одеяло и… зря я это сделала. Бессонная ночь дала о себе знать. Если днем, пока мы брели по недружелюбно настроенному лесу, у меня не было времени подумать о том, как же я устала, то сейчас оно появилось.

Впрочем, я им даже не воспользовалась толком. Вырубилась сразу же, как только отогрелась. Кажется, даже сидя. И совсем не вспомнила о том, что мне голодно и хотелось бы поужинать. Мне было не до еды. Я спала.

Вот только проснуться пришлось всего несколько часов спустя.

Я стояла. Точно стояла и отчетливо ощущала, как кто-то дует мне на лоб, придерживая за плечи.

— Интересненько, — пробормотала я, чувствуя, как босые ноги холодит земля. Пальчиков я уже не чувствовала. Подмерзли мои пальчики. Да и сама я словно состояла изо льда. Холод был везде. И внутри меня его было значительно больше, чем снаружи.

— Проснулась? — голос я узнала сразу.

Диар.

Стоял. Смотрел. Придерживал за плечи, не позволяя мне куда-то идти. А когда заметил, что я пришла в себя, поразил невозможным:

— Не знал, что ты ходишь во сне.

— Ась? — Подняв на него глаза, я несколько долгих мгновений пыталась понять, почему мне холодно, где мои сапоги и курточка и почему Диар посреди ночи, полностью одетый, по недружелюбному лесу разгуливает.

А самое главное — что здесь я делаю?

— Ты не беспокойся, я знаю, что вас в таком состоянии будить нельзя. У меня сестренка такая же. Но я научился из такого состояния выводить. Два месяца к лекарке ходил, обучался, — заверил он, неправильно поняв мой пришибленный вид.

— Диар, а я не… — запнувшись на полуслове, примолкла. Не что? Не лунатик? И как же тогда посреди леса оказалась? Камешек на груди медленно остывал, рождая в душе нехорошие подозрения. Откашлявшись, попыталась взять себя в руки и подозрительно поинтересовалась, попеременно поджимая замерзшие ноги:

— А ты чего здесь бродишь?

— Местность проверяю. — Глядя на мои мучения, он стянул с себя куртку и укутал мои плечи. Стало немного теплее. — Реннан хочет устроить экстремальное пробуждение своим студентам. Велел проверить, сколько поблизости есть пригодных для поднятия тел.

— И как? — Кутаясь в чужую куртку, я все же продолжала бессовестно мерзнуть.

— Давай вернемся в лагерь, — вместо ответа предложил Диар. Посмотрел на мои голые ноги и хмыкнул.

На поляну я въезжала, сидя на спине у самого замечательного некроманта на свете. Он мало того что курткой поделился, так еще и дотащил до места назначения невезучую и местами подмороженную целительницу.

А там, в свете круглобокой луны, мечась между палаток, меня поджидал злющий белобрысый ужас. Асвер бесился, гляделки его пылали красноватыми всполохами, и вид он имел устрашающий.

— Ведьма! — И голос до костей пробирал. Кто его только учил так разговаривать? — Ты где была?

Сильнее вцепившись в рубашку моего двуногого транспорта, я малодушно соврала:

— Гуляла. — А то, что не помню, как на прогулку выходила, так это мелочи. Главное, что ни во что серьезное эта моя прогулка не вылилась. Теперь осталось только поблагодарить Диара, вернуться в палатку и попытаться отогреться. Главным для меня сейчас было не заболеть. А зломордый обойдется и без объяснений.

— С ним?!

Очень захотелось спрятаться и все объяснить. Вот сразу. И про слабое свое здоровье забыла мгновенно.

— Думаешь, было бы лучше, повстречай она нечисть, которая на одну из студенток вечером напала? Или кого-нибудь больше, опаснее и голоднее? — хмуро осведомился Диар, не позволяя мне сползти на землю. — Она ночует в твоей палатке. Где ты был, когда Висенья выбиралась из нее? Что делал?

— Спал, — мрачно ответил Асвер, посмотрел на меня еще раз и озабоченность спросил: — При чем тут нечисть?

— Почему ты не знал, что она ходит во сне? — Поправив мое сползающее тело, Диар сделал шаг вперед, Асвера перекосило, но возмущаться он не стал, только спросил напряженно, очень надеясь, что ему хоть на этот вопрос ответят:

— Сень, и как давно ты во сне ходишь?

— Даааа… — что тут ответить? Первый раз? Глупость какая. И камешек еще этот уже просто теплый. Может ли статься так, что он не только мертвых из могилы поднимает, но и живых во сне способен контролировать? Что вообще творится?

Видимо, у меня сделался настолько несчастный вид, что Асвер сжалился.

— Ладно, об этом потом поговорим, — пообещал он, не вернув мне тем самым душевный покой. — Диар, можешь ее уже отпустить. Я сам отведу ее в палатку. — Посмотрел на мои босые и уже грязные ноги и поправился: — Отнесу.

Меня торжественно передали с рук на руки, после чего Асвер самолично потащил свою ценную ношу в палатку. Я не сопротивлялась, не спорила и вообще старалась не шевелиться.

Просто только сейчас заметила, что зломордый тоже без куртки и сапог.

Теперь стало ясно, кому нужно сказать спасибо за то, что я полуголая по лесу гуляю, хотя засыпала полностью экипированная. Ну и за то, что он сразу меня искать бросился, не подумав прежде одеться.

Это, конечно, только подтверждает его дурость. Но все равно приятно.

В палатку меня вносили молча, так же молча скинули на одеяло и сели рядом.

Октай тихо сопел, уткнувшись носом в матерчатую стену. И было ему так хорошо, что мне оставалось только завидовать.

Стянув с плеч чужую куртку, погладила кожаный рукав с парой металлических нашивок и вздохнула.

— Надо Диару вернуть.

— Верну, — заверил меня Асвер, вырвав из рук одежку, и сразу же потребовал ответов свистящим шепотом: — Ты почему меня не предупредила, что во сне ходишь? Я же уже самое страшное успел себе представить.

— Спокойствие, только спокойствие, — подняв руку я замерла, дожидаясь пока завозившийся Октай вновь успокоится, — я не брожу во сне. И больше чем уверена, что во всем виноват мой злосчастный камушек.

— Сень, — в темноте лица Асвера я не видела, но отчетливо представила, как он кривится, настолько отчетливо, что мне сразу же стукнуть его захотелось, — мы уже убедились, что камень твой умертвий контролирует. А ты вполне живая. Была… Ну-ка.

Решивший убедиться в том, что я точно не умертвие, зломордый вытянул вперед руки, стремясь пощупать все, до чего дотянется. Дотянулся почему-то до того, что трогать категорически нельзя, получил по хваталкам и тут же их убрал. Из темноты послышался его раздражающее-наглый голос:

— Вот видишь. Тепленькая, мягонькая, и реакция хорошая, — ничуть не смутившись, он еще и добавил задумчиво: — И на ощупь приятная. Точно живая.

— А ты сейчас станешь мертвым, — мрачно предупредила его, закатывая рукава. Я тут по лесу бродила в бессознательном состоянии среди недружелюбной флоры и опасной фауны, а он руки распускает и издевается к тому же.

Вперед бросилась молча, в надежде добраться до вражеского горла раньше, чем жертва моя поймет, что случилось, и немного придушить гада, пока меня не скрутили.

Руки перехватили, меня крутанули и, сграбастав в крепкие объятия, прижали спиной к некромантской груди. Волос коснулось горячее дыхание:

— Сень, я же некромант. В темноте вижу прекрасно. Как ты меня убивать собралась, а?

— То есть, — подергавшись, убедилась, что держат меня крепко и отпускать явно не планируют, взбесилась еще сильнее, — ты видел, куда руки свои тянешь?!

— Я тебе даже больше скажу, — развеселился он, — я их туда целенаправленно тянул.

— Конец тебе, зломордый, — прошипела я, чувствуя, как горит лицо. То ли от злости, то ли от смущения.

— Сень, давай ты забудешь это слово? Мне не нравится. Я не зломордый.

— Зломордый-зломордый, — мстительно повторила я и еще раз дернулась.

— Тогда давай так, ты прекращаешь обзываться, а я расскажу, что нашел в библиотеке по твоему камню. Полагаю, сейчас тебе это особенно интересно. Договорились?

— Я тебя слушаю, — покорно пробормотала я, мгновенно успокоившись. Вот сейчас выслушаю его и начну обзывать снова. Но сначала выслушаю.

— Я тебя слушаю… кто?

Издевается, поняла я и почувствовала как прохладная некромантская щека потерлась о мои волосы. И руки у него были холодными, и сам он был холодный. А я была теплая. Уже совсем. Вся.

И, судя по тому, как меня сжали и вздохнули блаженно, этот подмороженный бессовестно воровал мое тепло. А я даже возмутиться не могла. Про камушек узнать очень хотела.

— Я тебя слушаю… Асвер, — не очень уверенно повторила я. Зломордого это вполне устроило.

— Как указано в записях, Лоргэт в последние годы своей жизни работал над одним исключительным артефактом. По его задумке он должен был заключать в себе невероятную мощь и помогать некроманту при работе с умертвиями. Получилось ли что-то у него — неизвестно. Лоргэт умер при проведении одного из экспериментов. Мда, — забывшись, Асвер еще раз потерся щекой о волосы, отпустил мои руки и спрятал озябшие пальцы под мышки. Тоже мои.

Я завозилась, пытаясь избавиться от подобного подарочка, но была остановлена ехидным замечанием:

— Сень, если не успокоишься, я перестану рассказывать.

Я затихла, зломордый обрадовался, погладил все еще холодной ладонью мои ребрышки и вернулся к интересному:

— Получилось ли у него создать артефакт, никому так и не удалось узнать. Ничего, кроме небольшой приписки, в его дневнике найти не удалось. Да и там значилось лишь несколько условий, позволяющих подчинить себе артефакт. — Асвер кашлянул, еще раз пощупал мои ребра и смущенно спросил: — Скажи, ты камень свой случайно кровью не поливала?

— Ты совсем больной? — Завозившись, попыталась обернуться и очень удивилась, когда мне это позволили, но не растерялась и, встав на колени, сразу как-то оказалась выше сидящего передо мной некроманта. Рассерженно дыша ему в волосы, я попыталась отстраниться. Не учла, правда, одного: повернуться мне дали, но из рук не выпустили и теперь держали еще крепче, норовя спустить свои ручонки на пару сантиметров ниже и пощупать тоже мягкое и теплое. Но меня сейчас не это волновало, комкая в пальцах рубашку на некромантских плечах, я возмущалась: — Я тебе кто? Мне как будущей целительнице все эти кровавые ритуалы глубоко противны. Да я…

Что именно «да я», не договорила. Потому что вспомнила. Притушила праведное негодование и робко спросила:

— А пары капель из царапины ему ведь мало будет, да? — Ладонь у меня после приключений в склепе заживала еще несколько дней.

— Не знаю. Но судя по всему, в самый раз, — глухо отозвался Асвер в мою рубашку.

И вот парадокс: ткань вроде плотная, теплая, а дыхание на коже я почувствовала отчетливо. И руки все же спустились туда, куда нельзя.

Шарахнувшись назад, я почти получила свободу, но упрямый некромант качнулся за мной.

Упали мы вместе.

Я на одеяло, зломордый на меня, хорошенько ткнувшись носом мне под грудью.

И судя по сдавленному шипению, ему было больно и неприятно.

Злорадно радуясь, я спихнула с себя увечного, села, с опаской глянув в сторону спящего Октая, где в темноте белело одеяло, и позавидовала его крепкому сну.

— Ты мне, кажется, нос сломала, — просипел Асвер очень обвинительно.

— А не надо руки тянуть туда, куда тянуть не надо, — прошипела мстительно, но оказалась достаточно жалостливой, чтобы предложить: — Ползи сюда, подлечу.

Упрашивать его дважды не пришлось. Асвер тут же оказался рядом, схватил мои протянутые руки и коснулся ими своего носа. Крови не было, нос был такой же прямой, как и раньше. Прямой и холодный. Как ледышка. Самая холодная ледышка, какая только может быть.

— И чего ты врешь? Все у тебя в порядке, — проворчала, пытаясь вернуть свободу своим рукам, — пусти.

— Дай немного погреюсь.

— Слушай…

— Это ты слушай, — велел он, — я еще не все рассказал.

Я грустно вздохнула, но спорить не стала и, уже не вырываясь, смиренно чувствовала, как мои несчастные ладошки прижали к ушам, которые были не теплее носа. Асвер вздохнул, потерся щекой о мое запястье и заговорил:

— Вторым этапом была инициация. Некромант должен был пройти ее, прихватив с собой в гроб артефакт. Что было гарантом благополучного исхода обряда. Помимо прочего это усиливало связь между хозяином и артефактом. Ты инициацию прошла благодаря кучке идиотов.

— Просто блеск, — пробормотала я, задумчиво массируя некромантские уши. Асвер не сопротивлялся. Наоборот, притих и, кажется, даже дышать перестал. Пришлось торопить: — Это все или есть еще новости?

— А… да… эм. В общем, там было еще одно условие. Последнее, на котором магистр и остановился. По всем его подсчетам, для того чтобы артефакт вошел в полную силу, нужна смерть.

— И как это понимать? Я должна этим камушком кого-то убить? Это же невозможно. Только если несчастный им подавится, быть может, тогда…

— Это не имеет значения. Ты никого убивать не будешь, — твердо отрезал он, высвобождая свои уши из моего захвата.

— Конечно, не буду. Я целительница. Я должна людей лечить.

— Главное, чтобы не залечила насмерть, — пробормотал он и сжал пальцы крепче, когда я попыталась высвободить руки, желая хорошенечко ему врезать.

— Успокойся, ведьма. Спать пора.

— Наконец-то, — облегченно выдохнул Октай.

Я вздрогнула, Асвер ругнулся, а Октай озвучил свое желание:

— А теперь вы тихонечко ложитесь и спите. И мне не мешаете. А завтра подробно и во всех деталях объясняете, что происходит.

— А-ага, — коротко согласилась я, не имея понятия, как ему объяснять все то безобразие, которое происходит. И уже заранее нервничая.

А наутро выяснилось, что разговор с Октаем не такая уж и страшная вещь. Потому что бывает кое-что и пострашнее.

И спасибо за это стоило сказать Диару.

Утро началось с утробного рыка и сладковатого запаха разложения. Вход в палатку был открыт, и морда полуоблезлого волка, дружелюбно скалившегося мне почерневшей пастью, нагло заглядывала внутрь.

Я не заорала. Просто не смогла.

Просипела что-то полузадушенно, кажется, позвала маму. Дернулась назад, впечатав локоть во что-то мягкое, притаившееся у меня за спиной. Мягкое молчать не стало и хрипло возмутилось знакомым голосом:

— Вернемся в академию, и я тебя закопаю.

Я икнула, волк склонил голову, вслушиваясь в доносящиеся из-за меня звуки. А Асвер решительно описывал мое незавидное будущее:

— Хотя нет, сам закапывать не буду. Тебя твои недоразвитые друзья закопают. Благо опыт у них уже имеется.

— Асвер, если ты сейчас не перестанешь ругаться и что-нибудь не сделаешь, то закапывать будет уже нечего, — прошептала я, не сводя взгляд с умертвия.

— Что? — Зломордый завозился сзади, приподнялся и, тихо ругнувшись, напряженно потребовал: — Сень, медленно отползай в сторону, сейчас я его…

Волку многозначительный взгляд Асвера не понравился, он рыкнул и бросился вперед. Я завизжала, отшатнулась назад, хорошенько вмяла в одеяло зломордого, каким-то чудом оказавшись сидящей на нем, оперлась спиной о стенку палатки и замолчала.

Палатка накренилась и сложилась, погребая нас под собой. Асвер ругался и пытался скинуть меня с себя, волк рычал и пытался схватить хоть кого-нибудь, и только я молчала.

Хрипела, пыталась выползти, отбивалась от некромантских рук и волчьей морды и тихонечко подвывала в особенно страшные моменты, когда рука вместо плешивой головы или полуоторванного уха вскользь проходила по влажным волчьим зубам.

Как выбралась из этого ужаса, так и не поняла. Наверное, и не выбралась, потому что осознала себя живой, относительно невредимой и висящей в руках подоспевшего Диара. Вытащили меня из душного кошмара, на ноги поставили, осмотрели и накинули на плечи плащ.

— А я тебе еще куртку не вернула, — пробормотала виновато, кутаясь в теплое и относительно мягкое. Меховой ворот приятно щекотал кожу.

— Я помню, — серьезно кивнул он, улыбнулся ободряюще и мягко отстранил в сторону, — сейчас мы твоего некроманта оттуда вы…

— Я сам, — раздраженно отозвался Асвер и выполз на свет. Помятый и совершенно злой. Загляденье просто.

— Что здесь творится?

— Начало учений, — радостно возвестила я, поджала пальчики на правой ноге и не менее радостно спросила у зломордого, который в эту минуту полностью соответствовал нелестной характеристике: — Слушай, а ты там случайно мои сапоги не прихватил, когда из палатки выбирался?

Меня наградили тяжелым взглядом и вопрос проигнорировали.

Волк, запутавшийся в нашей палатке и притихший во время моего спасения, вновь завозился и зарычал. А я про еще одного некроманта вспомнила:

— Там же Октай, его спасать надо!

— Не надо меня спасать, — раздалось сзади, за моей спиной стоял довольный Тай и криво улыбался. Нормально улыбаться ему мешала оплывшая скула, лишний раз подтверждая, что расстроенный Асвер — это очень грустно. — Я от шума проснулся, решил проверить, что происходит.

И только сейчас я поняла, что весь этот фоновый шум, состоящий из рычания, шипения и заковыристых ругательств, — это боевые действия. И не напал на нас еще никто лишь потому, что палатка наша затерялась среди других. Проще говоря, находились мы почти в середине лагеря, а сообразительные второкурсники теснили врага к границе поляны.

— Слушайте, а давайте мы уже волка на свободу отпустим, а? — Судя по совершенно спокойному виду, некромантов судьба умертвия не волновала. — Ему там, наверное, страшно одному.

— Сень… — Асвер уже собирался сказать какую-то гадость, но посмотрел на Диара, глубоко вздохнул и выдохнул. Я обрадовалась, уже решила, что он успокоился. Зря решила. Зломордый посмотрел на плащ, в который я была укутана, и не выдержал: — Я бы предложил тебе сейчас к нему присоединиться. Чтобы волку одному страшно не было. Единственное, что меня останавливает, так это осознание того, что тебе вполне хватит дурости действительно туда сунуться.

— Сам дурак, — раздраженно вякнула я, развернулась и отправилась на поиски капитана, гордо шлепая босыми пятками по земле.

— Висенья, ты куда? — озадаченный голос Диара нагнал меня уже на четвертом шаге.

— Реннана искать. Буду ему скандал устраивать, — вспомнила огромного оборотня с клыкастой улыбкой и тяжелым характером и неуверенно закончила, — или истерику.

В одном я была уверена: серьезному разговору с капитаном быть. А уж во что он там выльется, это уже от него зависит. Я планировала оставить в душе нашего диковатого профессора неизгладимый след. Чтобы впредь он думал, прежде чем неподготовленную целительницу подвергать подобному стрессу.

Планы мои никто, кроме Асвера, оспаривать не стал. И лучше бы он тоже благоразумно промолчал.

— Ведьма! Несвежий труп тебе в постель! Остановись немедленно.

Я остановилась, развернулась на сто восемьдесят градусов и громко напомнила:

— Такими сомнительными достижениями только ты у нас похвастаться можешь.

— Твоими стараниями, — мрачно напомнил он, направляясь ко мне.

— Да всегда пожалуйста. — Сжав кулачки, я храбро смотрела на приближающийся кошмар, отчаянно пытаясь устоять на месте, хотелось бежать. — Если понравилось, могу тебе еще кого-нибудь предложить. Зайца, бобра. Можно даже лису, если ты очень хорошо попросишь.

— Себя предложи, — насмешливо попросил он, остановившись в шаге от меня.

Друга своего пустоголового от неминуемой расправы спас Октай:

— Эм, я, конечно, все понимаю, но, может, вы потом доворкуете? У нас тут это…

Это выползало из-под палатки, обиженно поскуливая. Волк был на полпути к свободе, а я только это заметила.

— Вот же…

— Как видишь, ему уже не страшно и не одиноко, — заметил Асвер, задумчиво глядя на умертвие.

— Ага. И нам сейчас станет весело, — озабоченно подтвердила я, пятясь. — Пойду-ка я к кэпу.

— Зачем? — На волка зломордый больше не смотрел, уделив все свое внимание мне.

— Я же ему скандал задолжала, да и безопаснее с Реннаном будет.

— Я в состоянии тебя защитить, — хмуро заметил будущий обед нашего волка. Ну не просто так ведь умертвие на Асвера с такой любовью смотрело.

— Ты себя сначала защити, — посоветовала ему, пятясь и не отрывая взгляд от волка. Тот выполз из-под завала, встряхнулся и крадучись направился к нам. Вернее, к Асверу. На меня подгнивший хищник не смотрел, уделив все свое внимание некроманту.

Что примечательно, заметили этот странный интерес все, но предостерегать зломордого не спешили. Диар и вовсе предвкушающе улыбался, а поймав мой неодобрительный взгляд, только подмигнул.

Некроманты, одним словом.

Волк недовольно заворчал, припал на лапы и, кажется, готовился к броску.

И у меня сдали нервы. Бросив на прощание:

— Я к кэпу. Развлекайся, — бросилась прочь.

— Сенья! — возмущенно взвыл зломордый, потом ругнулся, за спиной послышалась возня, и Асвер сдавленно прошипел: — Ах ты зараза. Слезь с меня.

— Тебе помочь? — вежливо осведомился Диар. Ответа я уже не слышала. Он утонул в шуме схватки.

Чем ближе я подбиралась к границе лагеря, тем лучше могла рассмотреть батальную сцену.

Умертвий было раза в два больше студентов. Лесная живность и нечисть нападали хаотично и остервенело. Что примечательно, среди умертвий были только хищники. В основном волки и лисы разной степени разложения. Слева от меня шагах в двадцати два студента пытались справиться с огромным медведем, у которого отсутствовали нижняя челюсть и половина бока. Совсем рядом со мной девушка отбивалась от настоящей гидры. Небольшой, но очень злой. И совсем мертвой. Двух из трех голов у нее не было. Подгнившие обрубки болтались по бокам полуобглоданного тела.

— Мамочка моя, куда ж это я попааала?

Спустя пару минут, кучу потрясений и запутавшуюся у меня в ногах мелкую лису я наконец-то нашла Реннана.

Проще говоря, растянулась на земле прямо перед ним, отдавив несчастной лисе хвост и отпугнув тощее жутковатое умертвие. При жизни, кажется, это была кикимора.

— Ларс! — Кэп был совсем не рад меня видеть. Вздернув вверх за шкирку, пинком отбросил в сторону лису, которая хотела отомстить мне за поруганный хвост, кончиком меча чиркнул перед носом у пришедшей в себя кикиморы и уделил все свое внимание мне, не забывая, впрочем, изредка поглядывать по сторонам. — Ты что здесь делаешь? Я же Диара к вам отправил, приглядеть велел.

— Ка-ка-ка… — дыхания не хватало, я задыхалась, а капитан делался все мрачнее, — ка…

— Сама ты кака, — не выдержал он, хорошенько встряхнул меня за шиворот и прикрикнул на кого-то поверх моей головы: — Ты его убить должен, а не обнимать. Волк уже давно мертв и чувств твоих не разделяет!

Застигнутый врасплох студент растерялся, и умертвие не преминуло воспользоваться возможностью полакомиться. Сзади послышался громкий вой покусанного боевика, а Реннан, отшвырнув меня в сторону, бросился на выручку, ругаясь на чем свет стоит и угрожая студенту незачетом. А заодно и пытался избежать серьезного разговора. Чувствовал грядущие неприятности, со мной связанные, не иначе.

Отирающаяся рядом лисица, у которой на хвосте до сих пор хорошо просматривался след от моей голой пятки, ощерилась и поползла ко мне, пользуясь моментом. Нежить хотела мести, а я не хотела, чтобы меня ели.

Перекрыв дорогу к отступлению, мелкая, но очень мстительная хищница теснила меня в сторону кустов, подальше от сражающихся. Не сказать, что я была так уж против. На самом деле я была даже за. Одно умертвие всяко лучше кучи таких же мертвых и голодных.

Воюя с кустами, я упорно пробиралась спиной вперед, в надежде выбраться на относительно свободный участок, найти палку поувесистей, разобраться с наглой, уже давно совсем не рыжей лисицей. А потом просто переждать в тишине и покое, когда боевики разберутся со своим утренним заданием.

— Вкусность! — радостно встретили меня на небольшой полянке. Я вздрогнула и резко обернулась.

На самой нижней ветке искалеченного, высыхающего дерева сидела эксклюзивная и щурила на меня свои красные глаза:

— Как я рада тебя видеть, моя питательная, — промурлыкала нечисть, прижимая уши к голове.

На землю она спрыгнула с ленивой грацией, присущей всем кошачьим, будь они хоть сто раз нечистью.

— П-привет. — Камушек на груди обжег холодом: хвостатый гурман, льнувший сейчас к земле, ему совсем не понравился.

— А я тебя ждала… — промурлыкала она, потянулась, выгибая тощее тело, и удивленно вскинулась: — А это еще что?

Вывалившаяся следом за мной из кустов лисица щерила мелкие зубки, но не бросалась в бой. Боялась.

Эксклюзивная оскалилась, продемонстрировав во всей красе острые длинные клыки, и угрожающе рыкнула:

— Прррочь!

Подскочив на добрых полметра, рыжая мстительница обиженно тявкнула и скрылась в зарослях, из которых только что появилась.

— Вот это авторитет, — пробормотала я, прислушиваясь к треску веток. Ломилась моя мелкая преследовательница, как медведь. Огромный, только вышедший из спячки медведище.

— Это еще что, — промурлыкала нечисть, подходя ближе, — я и не такое могу.

— Конечно, еще ты очень хорошо умеешь студентов пугать, — согласилась я, усилием воли заставив себя не пятиться от наступающей на меня огромной кошки.

— Она была вкууусная, а я голоооудная, — отозвалась эксклюзивная и потерлась о мои ноги, ткнувшись плешивой мордой в раскрытую ладонь, — и ты вкуусная. А то, что у тебя есть, еще вкуснее. Отдай мне, а?

— Зачем? — Не удержавшись, я почесала ее между ушей, чувствуя под пальцами жесткую черную шерсть и шершавую серую кожу. Тепленькую, что было особенно ценно.

— Выпью, — отозвалась она и, зажмурившись, попросила: — За ушком тоже почеши, а?

Ну я и почесала, со странным чувством прислушиваясь к хриплому мурлыканью. Как оказалось, эксклюзивная не только внешне на кошку была похожа. Пока я начесывала ее за ушами, потом под мордой, нечисть радостно делилась со мной информацией:

— Столько темной энергии я нигде не встречала. Мне ее на все хватит. Я снова стану красивой и сильной. И опасной… пониже-пониже почеши. Мне больше не придется здесь скрываться. Тебе от моей прелести все равно никакой пользы. Ты у нас светленькая, а магия в артефакте тееемненькая.

— А если я камень кому-нибудь отдам?

— Кому? Своему наглому заморышу? У него силенок не хватит снять привязку.

Я фыркнула: Асвер на «зломордого» реагирует неадекватно, а что будет, если он узнает, как его эта кошкообразная величает, даже подумать страшно.

— Найду кого-нибудь, кто сможет, — уверенно сказала я, чувствуя, как все внутри противится такому решению. Я снять камень надолго не могла. Стоило только его где-нибудь оставить, как я начинала чувствовать себя неуютно. А тут отдать собиралась. Насовсем. Жуть.

— Не найдешь и не отдашь, — уверенно ответила она, вытягивая шею, — я, может, чего и не знаю, но чуууувствую, не оставит тебя моя прелесть в покое. Изведет. Если мне не отдашь. Я всю-всю магию выпью, ни капельки не оставлю. Ты освободишься, а я верну себе силу.

— И что будешь с этой силой делать? — Ноги окончательно замерзли, и мне очень хотелось вернуться в лагерь, спрятаться в палатке и погреться.

— Есть у меня пара идей, — призналась нечисть, хитро щурясь. — Ну так что? Отдашь?

Отдавать не было никакого желания. Вот надавать по наглой плешивой морде очень хотелось, чтобы даже думать забыла о моем камушке… и это желание само по себе было странным.

Встряхнувшись, я решительно потянула за шнурок, вытягивая камушек, ни на секунду не позволяя себе усомниться в правильности своего решения. И какая разница, что я нечисть эту знаю всего ничего? Да никакой разницы.

— А, была не была, давай попробуем.

— Ты же моя хорошесть. — Воодушевленная моим согласием, эксклюзивная жадно следила за тем, как я стягиваю шнурок с шеи и выпутываю запутавшийся в волосах камешек.

— И что мне делать?

— Просто подержи его, я сама все сделаю.

— Как скажешь. — Вытянув вперед раскрытую ладонь, я следила за тем, как нечисть, которую даже к какому-то определенному виду отнести нельзя, ткнувшись мордой в камень, обдала теплым дыханием руку и сипло вздохнула.

Камень вздрогнул и взорвался густой, клубящейся тьмой, падая на сухую, промерзлую землю клочьями черного тумана.

Мурлыкнув, нечисть потянула пастью воздух вместе с тьмой, жадно ее заглатывая.

Я не мешала, следила за аппетитно чавкающей эксклюзивной и чувствовала себя странно.

Борясь с отчаянным желанием отдернуть руку, спрятать камень и убежать, я напряженно чувствовала, как на ладони бьется в агонии что-то живое.

— Ведьма!

Нечисть булькнула, выпустила из полуоткрытой пасти клок тьмы и, вскинув голову, прислушалась.

— Ведьма! Я тебя все равно найду, лучше отзовись.

— И принесла же нелегкая, — простонала эксклюзивная, у которой уже и шерстка заблестела и проплешин становилось все меньше.

— Сенья, напасть рыжая, где ты есть?!

— Ходют тут, ходют, — ворчала тем временем нечисть, жадно заглатывая тьму прямо с земли, — нет бы попозже приперся.

— Не болтай, а ешь, — недовольно поторопила я, с беспокойством прислушиваясь к треску кустов совсем рядом. Еще немного — и нас найдут.

Нашел нас Асвер раньше, чем эксклюзивная успела выпить из камня всю магию. Да что там, судя по ощущениям, она и треть имеющегося резерва не опустошила, когда взъерошенный некромант вывалился из кустов.

— Что за… — В эксклюзивную полетело какое-то заклинание, черной молнией ударившее в землю, где она стояла всего мгновение назад.

— Совсем глупый?! — возмутилась она, очень удачно отскочив в сторону и прижав уши в голове. — А если бы попал?

— Исчезни, иначе в следующий раз точно попаду, — пригрозил зломордый, подходя ко мне. Осмотрел, с недоумением глянул на зажатый в кулаке камушек, покрутил меня во все стороны и выдохнул: — Цела.

— А ты чего здесь делаешь?

— Тебя искал, — недовольно ответил он, напряженно следя за эксклюзивной. Та уселась на землю, прикрыв передние лапы все еще лысым хвостом, и грустно смотрела на меня. — Несколько студентов видели, как ты от лисицы спасалась.

— Ну вот она я. Живая и пока даже здоровая. Так что ты в лагерь возвращайся, а у меня тут дела.

— Какие у тебя могут быть дела с нечистью?

— Взаимовыгодные, — встряла эксклюзивная, — так что давай топай отсюда, задохлик. Ты нам тут не нужен.

— Кто?!

— Асвер, ты не нервничай, пожалуйста, — робко попросила я, заметив, как у него дернулся глаз.

— Я не буду нервничать. Сейчас эту пакость закопаю, тебя выпорю и сразу успокоюсь.

— Кошмар какой, — пораженно выдохнула нечисть, округляя глаза, — мой тебе совет, милость, бросай его. Мало того что гробокопатель, так еще и агрессивный.

Асвер выдохнул резко, с силой выталкивая воздух, и пустил в нечисть сразу три заклинания.

— Фу ты, нервный какой, — отскочив в сторону, эксклюзивная метнулась в заросли, бросив на прощание, — спасибо, прелесть. Было вкусно, хоть и мало.

— А как же…

Камешек в руке едва заметно подрагивал, успокаиваясь. Силы в нем еще было достаточно, чтобы со временем восстановить утраченное.

— Что здесь произошло?

Тьма из камня больше не вытекала, и сам он вновь притворялся совершенно безобидным. А я была жутко разочарованной.

— Вот умеешь же ты появляться не вовремя, — раздраженно заметила я, на автомате надевая шнурок на шею. — Мы тут такой эксперимент проводили, а ты…

— Что я? Спасать тебя от нежити бросился, когда узнал, что ты по мертвому лесу от умертвия носишься! И это моя благодарность?! — взъярился он, но осекся, кашлянул и хмуро поинтересовался: — Что за эксперимент?

— Нечисть эта, которую ты молниями поджечь пытался, собиралась магию из камешка выпить…

Договорить не позволил, вцепился в плечи и хорошенько встряхнул, прошипел дрожащим от ярости голосом:

— Ты законченная идиотка, ведьма. Совсем не соображаешь. Это же опасно. Мы понятия не имеем, что может этот артефакт, а если бы он взорвался, среагировав на угрозу? Или еще как-то попытался себя обезопасить? Ты об этом не подумала?!

— Но ведь не взорвался же, — неуверенно заметила я, опустив голову: смотреть в горящие глаза в общем-то правого некроманта не было никаких сил. Для меня камушек был всего лишь камушком. Странным, подозрительным, составляющим уйму проблем булыжником. Воспринимать его как артефакт, к тому же сильный и весьма опасный, у меня не получалось.

— Знаешь, я бы с удовольствием тебя выпорол, — угрожающе спокойно признался Асвер, — жаль, времени на это у меня нет.

— Правда? — Бабушка в детстве порой бывало тоже жутко желала меня выпороть за какую-нибудь особенно глупую выходку. К сожалению, время на это у нее всегда находилось. И неудивительно, что у меня при слове «выпороть» попа начинает уже заранее болеть, готовясь к страшному.

К счастью, на этот раз опасения ее не оправдались. Потому что времени не было.

— Реннан велел отозвать умертвий. Больше половины группы раненых. Теперь все ищут тебя. Пришло время поработать.

— Лучше бы покормили, — пробурчала я угрюмо, плетясь за зломордым к лагерю. Пришлось топать на своих двоих, потому что предложение отнести меня на ручках я по дурости отвергла.

Все-таки прав, наверное, Градэн. Я немножко дура. Но только чуть-чуть. Самую малость.

Первые проблемы из-за недавнего цирка зломордого появились у меня аккурат на следующий день после возвращения с полевой тренировки.

И принесли их мне совсем не девушки. Просто зайдя утром в аудиторию, я увидела три аккуратно сложенные записки на том месте, где я обычно сидела.

К столу подходила медленно, вполне законно опасаясь, что это мне недолеченные боевики весточку прислали.

Раненых у капитана было много, а я одна. И резерв у меня один, и здраво расходовать силу я еще не научилась. Потому не было ничего удивительного в том, что студентов я до конца выходить так и не смогла.

К сожалению, это были не гневные послания моих недавних пациентов.

Все было намного неприятнее.

Показательное выступление некроманта в главной зале произвело неизгладимое впечатление на некоторых не особо умных. Они прониклись, обдумали все и решили, что им тоже оно надо. И почему-то именно от меня. Как итог: три записки утром, одна в обед и две дожидались меня под дверью комнаты в женском крыле. И весь смысл их сводился к одному: они впечатлились, подумали и пришли к выводу, что неплохо было бы мне и им в любви признаться. Где, как и каким образом — также было описано. В двух последних даже денежное вознаграждение обещалось. Это стало последней каплей.

Сидя вечером в комнате и разбирая эти «очень заманчивые» предложения, я решилась:

— Завтра пойду и признаюсь им всем в любви. По несколько раз. — Отбросив в сторону самую длинную и подробно расписанную записку (даже не записку, инструкцию), я подняла просительный взгляд на соседку: — Одолжишь мне свою дубину?

— Зачем сразу дубину? Здесь же есть и вполне интересные предложения. — Вириэль покопалась среди бумажек и достала одну, особенно ей понравившуюся. — Вот, например. Вполне адекватный человек. Предлагает прийти ночью и признаваться в любви в наряде ведьмы на шабаше. Даже сережки с изумрудом предлагает. Может, он романтик?

— Извращенец он, Виричка, — уверенно заявила я. Эльфийка не разделила моей уверенности, пришлось доносить до непосвященных важную информацию: — Чтобы ты знала, ведьмы на шабаше голышом зажигают.

— Кхм. — Медленно опустив записку на покрывало, она смущенно кашлянула и тихо согласилась: — Ну тогда дубина — это, конечно, выход.

— Не нужна тебе моя дубина, — орчанка лениво потянулась, — я сама завтра к ним схожу. Приласкаю немножко — они о тебе и думать забудут. В лазарете им точно не до голых ведьм будет.

— Ты ж моя замечательность, — воодушевилась я и полезла обниматься. Но до соседки так и не добралась, пораженно застыв на полпути. Постояла, подумала и пришла к выводу, что общение с эксклюзивной плохо на меня повлияло. Еще немного постояла и пришла к выводу, что все же не так уж и плохо. Ночь после того, как нечисть подкрепилась энергией моего камешка, я провела в палатке и по недружелюбному лесу уже не бродила, чем несказанно удивила Асвера, который все ждал, когда же я встану и пойду. Не дождался.

Миранне постоять за мою честь не удалось. Помешал вездесущий Асвер.

Утром я выходила из аудитории, крутя в руках еще одну записку, и не заметила неприятность, поджидающую меня в коридоре.

Неприятность была хмурой, сонной и недовольной жизнью. И на мое невнимание отреагировала очень знакомо.

— И что у нас тут? — поинтересовались у меня за спиной, выхватывая из рук записку. — Хммм, это ведь не одна из твоих подруг написала? — на всякий случай уточнил зломордый, с интересом вчитываясь в неровные строчки. На этот раз писавший превзошел все мыслимые ожидания. Хотя вполне вероятно, что он просто списал отрывок из какого-нибудь женского романа.

— Нет, Градэн, это кто-то из твоих друзей, — едко ответила ему, оборачиваясь.

— Разберусь, — пообещал он, — зря этот идиот номер комнаты написал.

— Раз уж собираешься с ним разбираться, то на вот, — порывшись в сумке, я извлекла на свет тонкую стопочку уже полученных мною записок. Как знала, что пригодятся, в комнате не оставила, с собой взяла на всякий случай.

— Ну ничего… себе, — опешил он, но листки принял и клятвенно заверил, что со всем разберется.

И разобрался. На следующее утро в столовой можно было наблюдать группу глубоко несчастных парней. Решать данную проблему Асвер предпочел кулаками.

Поймав на выходе агрессивного некроманта с тягой к мордобою, я тихо поинтересовалась, косясь на побитых. Не все из них были некромантами, но сидели они все за одним столом. Как известно, общее горе сближает.

— Градэн, ты что с ними сотворил?

— А что? Они хотели признания. Я пришел и признался.

— А бить-то зачем? — О том, что сама хотела что-нибудь им сломать, я как-то очень вовремя забыла.

— Не захотели они моей любви. Пришлось одаривать ею насильно.

— Не в некроманты тебе надо было идти. В боевые маги.

— Лучше бы спасибо сказала: я это, между прочим, для тебя сделал.

— Они мне, между прочим, тоже из-за тебя писали, — напомнила, ткнув пальцем ему в грудь, — так что ты мне еще должен. За моральный ущерб!

Асвер прищурился, а я, развернувшись на каблуках, поспешила прочь из столовой. Пока он еще что-нибудь не сказал. Далеко не убежала: была поймана за шиворот и под удивленными взглядами спешащих по своим делам студентов возвращена назад. Пред темны очи злобного некроманта:

— Куда собралась, неблагодарная?

— Учиться. У меня послезавтра первый зачет. — Ворот мантии неприятно давил на горло.

— Не поможет, — усмехнулся он, не спеша меня отпускать. Конечно, ему-то, наверное, удобно. В отличие от меня. Мне было совсем неудобно, и это бесило, — в твоей пустой голове все равно ничего полезного не отложится.

— Три года как-то откладывалось!

— Исключительное везение, — ответил он на мое замечание, улыбаясь широко и нагло, — как известно, дуракам везе…

— Слушай, Градэн, вот чего тебе от меня надо? — Слушать его дальше не было никакого желания. Зато желание вдарить больно проснулось.

— Хотел узнать, не беспокоил ли тебя камень после того, как мы вернулись? — спросил он серьезно, мгновенно преобразившись. Лупасить тяжелыми предметами его уже не хотелось.

— Ни поднятых умертвий, ни хождения во сне. Все совершенно спокойно, — оптимистично ответила я, очень гордясь тем, что все-таки подкормила тогда нечисть.

— Если что-то случится… — начал он, разжимая пальцы.

— Да ничего не случится, — заверила я, одернула мантию, перекинула косу за спину и поспешила в библиотеку. Учиться.

И как же я была неправа. Случилось. Только не то, чего боялся Асвер. Случилось кое-что намного страшнее.

Случился отец моего жениха.

Чуть не встретились мы с ним почти в конце сессии, когда до счастливых каникул остался всего один экзамен, а я уже могла гордо похвастаться зеленоватым цветом лица и огромными мешками под глазами.

Когда я оказалась на первой ступени, бодрый дядечка средних лет стремительно преодолел половину лестницы, ведущей на второй этаж, где находились несколько аудиторий, тренировочный зал, заброшенная кладовая и библиотека, в которой я и засиделась до десяти часов вечера.

На мое счастье, он был погружен в свои мысли и по сторонам не смотрел, а я оказалась достаточно расторопной, чтобы скрыться в глубокой темной нише, так удачно находящейся прямо у лестницы.

Промаршировав мимо меня, адмирал уверенно шел, слегка прихрамывая, в сторону одной из аудиторий, в которой, по идее, в это время никого уже не должно было быть.

— Подозрительно все это, — пробормотала я, топчась на месте. С одной стороны, мне стоило бы воспользоваться ситуацией и убежать в общежитие, чтобы ненароком не попасться ему на глаза. С другой, в груди вновь зародился страх быть пойманной. Почти три года прошли для меня спокойно. И я расслабилась, поверила в то, что смогу доучиться, а потом уже с дипломом, как самостоятельная девушка вернуться домой. И кто знает, быть может, мне повезет: жених мой действительно окажется неплохим человеком, за которого можно выйти замуж. Или, быть может, мне очень повезет: он окажется уже глубоко женатым человеком и мне вообще не придется об этом думать.

— Ну не могли же меня вычислить. — Прижимая к груди сумку, я решительно шагнула из спасительной тени, прислушалась к еще различимому мерному стуку трости адмирала. Ее окованный наконечник размеренно и четко выбивал из каменных плит звонкую дробь.

Я должна была быть уверенной, что мне ничего не угрожает.

Мужчина завернул в первую аудиторию, к моему счастью, неплотно прикрыв за собой дверь.

Подкравшись к ней, я воровато оглянулась и занялась самым популярным делом на земле. Стала подслушивать.

— …и я рад тебя видеть, сын, — насмешливо сказал мой будущий свекр, шурша плащом, — я понимаю твое недовольство, но у меня есть для тебя важная новость.

В аудитории повисла тишина. А я плотнее прижалась к двери, затаив дыхание и не веря услышанному. Он сказал «сын»! Нет, то, что жених мой молод и старше меня чуть больше чем на год, я знала уже давно, как и тот факт, что знакомиться он ко мне едет перед поступлением. Но кто же знал, что поступать он собрался в академию, а не в военное училище?

— Тебе неинтересно? — прервал тишину голос адмирала. А я смогла выдохнуть. И даже положительную сторону во всем этом нашла.

Вот сейчас узнаю, кем является мой женишок, и решу, стоит ли за него замуж идти. Такой подарок судьбы мне и не снился, и я не планировала от него отказываться.

— В любом случае, я тебе скажу, — продолжал между тем адмирал, не дождавшись никакой реакции от своего сына, — как тебе известно, в последнее время на почте стали отмечать письма именной печатью.

Тихо простонав, я хлопнула себя ладонью по лбу, вспомнив, что совсем недавно отослала письмо. Такая глупость, ну что мне стоило об этом подумать? Да ничего не стоило, но думать тогда я была не способна. После экзамена профессора Эриса я думать вообще не могла. Было лишь желание написать родным. Сказать, что у меня все хорошо. Я не болею, что правда. В неприятности не влипаю, что не совсем правда, но им об этом лучше не знать. И еще раз пообещать, что очень скоро вернусь домой.

— На прошлой неделе барон Адэир получил очередное письмо от своей дочери, — вещал адмирал, пока я лупила себя по лбу и обзывала нехорошими словами, — на нем стояла именная печать Дэтора. Беглянка находится где-то здесь.

— Меня это должно как-то заинтересовать? — наконец подал голос мой женишок. Членовредительство я прекратила сразу, потерла несчастный лоб и закусила рукав рубашки, с ужасом глядя прямо перед собой. Голос я узнала. Как тут было его не узнать? И как-то очень легко вспомнила, как звали адмирала.

Истар. Истар Градэн. Адмирал. Герцог. Мой возможный, хотя, чего уж там, теперь уже точно совсем невозможный свекр. Отец зломордого.

Стоя под дверью и жуя рукав рубашки, я пыталась понять только одно: как же оно так случилось?

— Я прошу тебя ее найти, — озвучил страшное адмирал, — леди Адэир где-то в городе.

— Насколько я знаю, вы с ее отцом вполне неплохо сотрудничаете и без нашей свадьбы, — едко заметил Асвер. А я только вздохнула, уже ничему не удивляясь. Шокирующие новости сыпались на меня одна за другой.

— Насколько я помню, ты согласился жениться на ней, — в тон ему ответил адмирал.

— Как и она дала свое согласие выйти за меня. Что не помешало глупой девице сбежать.

— Она все еще твоя невеста, прояви уважение, — одернул сына герцог.

— Это если она все еще девица. За прошедшее время леди вполне могла стать не только женщиной, но и матерью. Ты же понимаешь, что в таком случае о женитьбе не может быть и речи?

— Асвер…

— Отец, — перебил адмирала зломордый, — прошло уже достаточно времени, но она продолжает успешно скрываться. Благородная леди, сбежавшая из дому, в одиночку не смогла бы протянуть так долго. Это может значить лишь одно: ей помогают. И, признаться, я очень надеюсь, что она уже давно замужняя женщина.

Убить. Расчленить. Труп спрятать в могилке, которую мне так любезно вырыла преступная некромантская организация.

Будущее Асвера было ясным, но коротким и безрадостным.

— Есть какой-то повод для этого желания? Летом ты вполне спокойно относился к свадьбе. Что случилось за эти несколько месяцев? — Пока я бесилась, адмирал спрашивал.

В аудитории вновь воцарилась тишина. Недолгая и недобрая. И нарушил ее Асвер:

— Отец, скажи, как ты относишься к возможности породниться с другим купцом? Дела с бароном у тебя идут хорошо, и не думаю, что свадьба уже нужна.

— Есть кто-то на примете? — тут же заинтересовался адмирал.

— Возможно…

— Чем именно занимается ее отец? Кто он? Как хорошо у него идут дела?

— Я… — Асвер замялся, — я не знаю.

И снова тишина. А мне, изнывающей под дверью, до ломоты в костях хотелось узнать, кто та несчастная, которая привлекла зломордого настолько, что он уже готов жениться. Надо будет узнать и обработать ее. Чтобы даже думать не смела ему отказать.

Ведь как ни крути, но теперь от счастья зломордого зависело и мое.

— Ты хочешь жениться на девушке, которую совершенно не знаешь? — подозрительно уточнил адмирал.

— Я ее прекрасно знаю, — возмутился Ас, — я не знаю ее отца. Слышал только, что он купец.

— Сначала мы найдем леди Адэир. Возможно, познакомившись с ней, ты изменишь свое решение, — сухо ответил герцог, утратив всякий интерес к некой купеческой дочке.

— Отец…

— Это не обсуждается. Дела у нас действительно идут хорошо, именно потому мы хотели бы сделать это семейным предприятием.

— Ты же понимаешь, что я некромант, а не купец? — осторожно уточнил Асвер.

— А я был военным, но это мне нисколько не помешало, — насмешливо отозвался адмирал, — я не требую от тебя принять дела прямо сейчас. Просто попробуй разыскать девушку. На днях я пришлю тебе все необходимые документы.

— Подробное описание, имя, особенности внешности, характера и ее привычки мне неинтересны. Просто пришли что-нибудь из одежды. Желательно то, что она часто носила.

— Вещь? Хорошо. Я знал, что ты поймешь, — не скрывая облегчения, сказал адмирал.

Я его радости не разделяла и усиленно пыталась вспомнить, где можно было бы разжиться каким-нибудь полезным амулетом, сбивавшим поисковые чары.

Не сглупи я, отправляя письмо, и не узнай родители, где прячется их непутевая дочка, мне бы это и не понадобилось. Заклинание поиска действенно лишь на небольшом расстоянии, что позволяло мне жить вполне спокойно столько времени.

Но я сглупила, и пришло время прятаться лучше.

Задумавшись, я не сразу сообразила, что к дверям идут и меня сейчас заметят. А когда поняла, чуть не умерла со страху. Но удача сегодня все же была на моей стороне. Добежать до поворота я успела раньше, чем адмирал вышел в коридор.

Шаги прозвучали совсем близко, заставляя меня плотнее вжиматься в стену, очень надеясь, что за полуколонной не видно одну перепуганную целительницу. Судя по тому, что оба Градэна совершенно спокойно прошли мимо, меня видно не было.

Переведя дыхание, я дождалась, пока шаги окончательно затихнут в отдалении, досчитала до ста и поспешила в общежитие, то и дело непроизвольно втягивая голову в плечи и опасливо поглядывая по сторонам.

Как именно я по сторонам глядела, не знаю: притаившуюся на лестничном пролете девицу умудрилась не заметить.

Она поджидала меня в общежитии, перед входом на мой этаж.

Хорошенькая, стройненькая, высокая, стопроцентная водница. О чем свидетельствовали глаза, светящиеся в полумраке яркой синевой.

— Где ты пропадала? — холодно спросила она.

Нахамить захотелось сразу. Просто язык зачесался сказать какую-нибудь гадость.

Но я сдержалась, выдохнула и, очень собой гордясь, спросила почти спокойно:

— А у тебя ко мне какое-то дело?

— С Асвером была? — не слушая меня, прошипела эта ненормальная, подавшись вперед.

Не отшатнулась лишь потому, что сзади были ступени, и отступать, в общем-то, было некуда. Оценив по достоинству полыхающий взгляд и злость, исказившую хорошенькое лицо, я отчего-то обрадовалась:

— А это случайно не ты у него в кровати мою белочку нашла?

Девицу перекосило, и она бросилась вперед. Очень напрасно. Еще в детстве я была частой участницей безобразных женских драк. И всегда выходила из них победительницей. В основном потому, что бегала быстро. И по деревьям лазила хорошо. И мелкая была, опять же. И юркая.

Вот и в этот раз я оказалась проворнее водницы.

Поднырнув у нее под рукой, я бросилась бежать, надеясь успеть добраться до комнаты, где есть Мирочка. Соседка меня в обиду не даст и нервной особе доходчиво объяснит, почему маленьких трогать нельзя.

До двери добраться успела, вот только открыть ее не удалось. Меня с силой дернули назад, ухватив за косу. Водница тоже быстрой оказалась.

— Уй, — жуткое ощущение, будто мне скальп сняли, потонуло в новой волне боли. Водница толкнула меня к окну. Оступившись, я полетела вниз, больно ударилась спиной о подоконник и свалилась на пол, стараясь перехватить руки своей озверевшей соперницы. Кажется, она мне глаза выцарапать хотела.

К счастью, только кожу оцарапала длиннющими ногтями.

Три кровоточащие борозды пересекли щеку. Боль отрезвила. Взвизгнув, я начала активнее барахтаться под бешеной девицей, пытаясь стряхнуть ее с себя, и завопила, чувствуя, как силы заканчиваются, а пальцы с длинными ногтями все ближе подбираются к глазам.

— Мира, спасай! Я не готова к таким потрясениям!

Водница зашипела и наградила меня еще двумя царапинами, пройдясь своими когтями по виску и лишь чудом не попав в глаз.

— Мира!

Девица оскалилась, а в следующее мгновение уже летела к противоположной стене с ошалевшим выражением на перекошенной физиономии.

А надо мной в ночнушке с котиками, которую я ей на прошлый праздник Излома подарила, стояла орчанка. Очень злая орчанка. И я бы воднице даже посочувствовала, если бы царапины от ее ногтей жгло хотя бы чуточку поменьше.

— Что случилось?

— Она меня чуть без глаз не оставила, — пожаловалась я, даже не пытаясь подняться.

— Разберемся, — пообещала Мира и пошла разбираться. Ухватив не успевшую прийти в себя девушку за волосы, подняла ее с пола и угрожающе прорычала той в лицо, демонстрируя острые клычки:

— Кайся.

— Что? — прохрипела она, завороженно глядя на мою соседку. Мира всегда умела произвести впечатление.

— Отец у тебя случайно не купец? — влезла я в процесс покаяния, потирая плечо, которому тоже досталось.

— Сень, тебя что, и головой приложило?

— И ничего-то ты не понимаешь. Мне очень надо знать ответ на этот вопрос.

Соседушка моя сообразительная вздохнула, дернула девицу за волосы и велела:

— На вопрос ей ответь.

— Не купец, — послушно пробормотала она, переводя ошалевший взгляд с меня на Миранну.

— Жалко. — Мне взгрустнулось, и царапины заболели сильнее.

— Это все? Я могу теперь с ней разбираться? — подозрительно спросила орчанка.

— Конечно-конечно.

— Итак, что все это значит?

— Она у меня парня уводит, а я должна просто на это смотреть? — возмущенно вскинулась водница.

— Вот это очень интересно, Сень, покорительница мужчин, ты когда это успела у нее парня увести?

— А я никого не уводила, — Мира скептически хмыкнула, и я решительно сдала девицу с потрохами, — это она мою белочку у Градэна в кровати нашла.

Орчанка фыркнула, отпустила несчастную и, подтолкнув ее в сторону лестницы, напутствовала:

— Иди отсюда. И чтобы рядом с Сеньей я тебя больше не видела. Ей твой некромант не нужен.

— Тогда почему он ко мне больше не приходит? — возмутилась она. — Уже несколько недель!

— Вот у него и спроси, — посоветовала Миранна, а я от себя добавила:

— Можешь даже глаза ему попробовать выцарапать. Это было бы совсем замечательно.

— Кровожадная какая, — хмыкнула соседка, посмотрела на меня и безнадежно вздохнула:

— Пошли, твои боевые раны обработаем. Не хватало еще, чтобы шрамы остались.

— Не останутся, — беспечно отмахнулась я от ее беспокойства, — царапины не настолько глубокие, чтобы…

— Тебе-то откуда знать? Ты же их не видишь.

— Я их чувствую, — ответила я излишне пафосно, схлопотала легкий подзатыльник и понуро побрела в комнату.

А с утреца раннего, еще до завтрака, когда я особенно несчастная и впечатлительная, меня ждало еще одно потрясение. Белобрысое такое потрясение с темными глазами и без всякого воспитания.

— Замечательно выглядишь, ведьма, — загородив мне проход в столовую, Асвер с исследовательским интересом рассматривал мое лицо.

— За это стоит твою водницу поблагодарить, — проворчала я, пытаясь сообразить, с какой стороны лучше всего обходить возникшее на пути препятствие.

— Знаю. Твоя соседка мне уже сказала.

— И когда успела?

«Слева», — решила я, пытаясь обогнуть некромантскую гадость, и оказалась неправа. Перехватив меня в пути, зломордый вернул несопротивляющуюся жертву произвола, меня то есть, на место и пояснил:

— Да пять минут назад. Еще и предупредила, чтобы я за своими девицами лучше следил, иначе она сама этим займется.

— И я с ней полностью согласна. Приглядывать тебе надо за своими подружками. Ты про водницу забыл, вот она и одичала. Теперь на людей бросается, — наставительно пробормотала я, безнадежно глядя на студентов, которых никакие общительные некроманты не задерживали. Они имели возможность спокойно пройти в столовую. Кто-то уже, наверное, даже ел, а я вот нет. Я, блин, общалась.

— И как прикажешь мне уделять внимание Лие, если сама постоянно в неприятности попадаешь?

— А знаешь что?! — Вскинувшись, я уже собиралась возмутиться, но вовремя перехватила предвкушающий взгляд зломордого и передумала его радовать. — А пойду-ка я есть.

Решила так, отцепила от себя некромантскую руку, продолжавшую удерживать меня на месте. И обошла Асвера. Справа.

На этот раз останавливать меня он не стал, что значило лишь одно: правильный путь я выбрала. Пришлось самой останавливаться и к зломордому оборачиваться. Вспыхнувшая в расслабленном мозгу гениальная идея требовала воплотить себя в жизнь.

— Слушай Асвер, — повернулась, глянула на некроманта и вздрогнула. Вместо того чтобы по своим злодейским делам куда-то спешить, он на месте стоял и на меня смотрел. Очень так нехорошо смотрел. Не по-доброму. На секундочку я даже пожалеть успела, что обернулась, но это быстро прошло. Взяв себя в руки, вернулась к зломордому и попросила: — А составь мне список всех своих подружек, пожалуйста.

— И зачем тебе?

— Хочу знать, кого лучше обходить стороной, — почти не соврала я. Но только почти. Потому что обходить их стороной я, конечно, планировала, но не всех. А только тех, которым посчастливилось не быть дочками какого-нибудь купца, — так что ты никого не забудь. Я очень тебя прошу.

Асвер нахмурился и сделался совсем злой, а я, повеселевшая и абсолютно довольная собой и жизнью, отправилась есть.

В столовой меня встретили гробовым молчанием. Первой голос подала Вельва.

— Ужасно выглядишь, — прошептала она, разглядывая мое лицо.

— Да чего вы так смотрите? Не настолько все ужасно. Всего-то пара царапин. Они заживут совсем скоро, — заверила я нервных некромантов.

— Конечно, заживут. Повезло тебе, что голову не откусили, — согласился со мной Нагаш, — уже давно известно, что женские драки самые жестокие и травмоопасные.

— Главное, что не убили, — серьезно подтвердила я и беспечно добавила: — К тому же, если меня еще кто-нибудь из Асверовых подружек потрепать попробует, я просто Асверу голову откручу. И все счастливы будут.

Зря сказала. После моего чистосердечного признания некроманты стали совсем невменяемыми. Вельва закашлялась, не очень вовремя отхлебнув чайку, Нагаш ошалело моргал на меня округлившимися глазами, и только Кемар еще мог говорить. Он-то и ляпнул:

— Так это правда, что ли? Вы теперь встречаетесь?

— Я на больную похожа? Или на мазохистку? — недружелюбно осведомилась я. — А может, ты считаешь, что я с последними мозгами распрощалась? Он меня третий год изводит как может…

— Я бы не сказал, что в последнее время… — встрял Нагаш, но был жестоко перебит.

— Последнее время не в счет. Это он после кладбища присмирел. Небось осознал, что чуть не прибил меня. Вот оправится от потрясения и опять изводить начнет, — уверенно заявила я, очень надеясь, что с камушком разберемся раньше, чем это произойдет.

— Сень, иногда ты меня просто поражаешь, — призналась Вельва, откашлявшись, — это ж надо быть настолько близорукой.

— Ты еще пообзывайся, — огрызнулась я, решительно пододвигая к себе тарелку с кашей. Мое прекрасное настроение куда-то безвозвратно подевалось. А после третьей пары на подходах к теплице все стало совсем безрадостно.

У стеклянной двери меня ждали некроманты. Четыре до боли знакомых индивида с похоронными лицами и пугающей решимостью в горящих глазах.

Попятившись, я уже планировала сбежать, пока меня не поймали и не закопали где-нибудь еще. Но была замечена.

— Висенья! — Тот, который кисломордый и несдержанный, подался вперед.

— Стой, где стоишь! — получилось слишком истерично, и назад отскакивать, наверное, не стоило. Но нервы сдали. Они меня похоронили и, судя по тому, что опять от меня чего-то хотят, не раскаялись в содеянном.

— Послушай, — он остановился, не пытаясь приблизиться, — давай просто поговорим.

— Говори, я тебя внимательно слушаю.

— Не здесь, — встрял в разговор тот, что вроде как у них самый главный.

— Или здесь, или идите вы самым непролазным ле… — прервавшись на полуслове, я так и не послала некромантов по нужному адресу, очень вовремя вспомнив, что случилось, когда я Асвера вот так же в славный поход отправляла. Кашлянула, опасливо огляделась, но медведей поблизости не заметила и уверенно произнесла: — Нет, в общем. Я вам не доверяю и никуда с вами не пойду.

— Хорошо, — сделал шаг вперед который главный и поравнялся с кисломордым. Там и остановился, — мы хотим извиниться за недостойное поведение.

— Извиняйтесь, — милостиво разрешила я, настороженно оглядываясь. Было неуютно. И Асвера, как назло, поблизости не наблюдалось.

— Висенья, ты бы не забывалась, — угрожающе начал кисломордый, но был прерван главным:

— Эмис!

Кисломордый заткнулся, а я радостно оскалилась. Так и знала, что он Эмис и есть.

— Подумай сама, Висенья, мы же как лучше хотим, — не доверяя больше вести переговоры вспыльчивому Эмису, меня в оборот решил взять главный в этой слабоумной компании, — ты целительница, и артефакт для тебя бесполезен.

— Хорошо, давайте представим на секундочку, что артефакт действительно у меня, — не выдержав, издалека начала я, остерегаясь еще раз предлагать им свой проблемный булыжник, — и я даже готова его вам отдать. Совершенно безвозмездно, прошу заметить.

Некроманты приободрились. Кисломордый поощрительно улыбнулся, демонстрируя неправильный прикус, а я продолжила развивать мысль:

— Так вот, интересно мне очень, как вы собираетесь им пользоваться, если каму… а-а-а, пардон, артефакт один, а вас четверо?

— Артефакт такой силы вполне возможно магически разделить на несколько частей, не сломав его, — заверил меня главный, демонстрируя исключительную осведомленность, — некоторые неудобства, разумеется, будут, но мы все продумали.

— Не поделитесь? — Любопытство убаюкало инстинкт самосохранения, заставив меня сделать два шага вперед. Теперь нас разделяло от силы метров сто.

— Артефакт будет желать вернуть себе прежнюю целостность, но если хозяин будет достаточно силен, чтобы противостоять зову, со временем это прекратится.

— А если он будет недостаточно… силен?

— Тогда может случиться все.

— А…

Никаких больше умных вопросов задать я не успела. Дверь, ведущая в теплицу, приоткрылась, и оттуда высунулась обеспокоенная Вириэль:

— Сень, ты идешь? Время. Профессор уже раздает практические задания.

— Кооонечно. — Моя бы воля, я бы с удовольствием не пошла, но сбежать уже не представлялось возможным. Вириэль не знала, как именно я заработала наказание у Реннана. Беременную девушку решено было не беспокоить, и если бы я сейчас попыталась малодушно сбежать, у нее возникли бы подозрения. А вопросы эльфийка задавать умела.

Потому пришлось улыбаться и проходить в непосредственной близости от недружелюбных некромантов. Страшно было. Жуть просто.

Некроманты скривились, но удержать меня не попытались. И в спасительном тепле, за закрытой дверью, я оказалась без приключений. Перевела дыхание, улыбнулась Вириэль, проигнорировала вопросительный взгляд и бодро направилась в глубь теплицы.

— Сень, а Асвер знает, что ты по вечерам с некромантами гуляешь? — ехидно спросила вредная эльфийка, нагоняя меня.

Вопрос решено было оставить без внимания. Но тяжелым взглядом Вириэль я наградила.

— Вот не расскажу тебе, что вчера случилось, будешь знать.

— Вчера? — Она призадумалась ненадолго, с сомнением посмотрела на меня и осторожно поинтересовалась: — А что вчера случилось?

— Кое-что невероятное. — Тут главное — лицо потаинственнее сделать и улыбнуться многозначительно…

— Се-е-ень, — и Вириэль не сможет устоять.

Некроманты с их странными идеями и подозрительными предложениями вылетели из головы мгновенно.

Сделалось так невозможно хорошо, и сопящая за спиной очень любопытная эльфийка лишь поднимала мне настроение.

И только вечером, загнанная в угол Миранной, которой Вириэль нажаловалась на меня и которая тоже очень хотела знать последние новости, я себя такой несчастной почувствовала.

— Мы слушаем, — орчанка была сосредоточена, серьезна и непоколебима. В общем, сделалось мне совсем грустно.

— Мирачка…

— Сенечка… — в тон мне отозвалась соседка и жестко потребовала: — Рассказывай.

— И чего вы любопытные-то такие на мою голову? — простонала я. Присела на сундучок, который тут же в углу уже года два стоял, храня в своих недрах всякие безделушки, подперла ладошкой щеку и призналась:

— Я вчера вечером чуть не столкнулась с адмиралом…

— Это который отец твоего жениха? — пораженно спросила Вириэль.

— Он самый.

— Рассказывай!

Ну я и рассказала. Деваться-то некуда. Слушали меня молча. Даже не слушали, внимали с открытыми ртами.

И уже под конец, когда я все рассказала и выдохлась, Вириэль томно вздохнула:

— Вот это да. Про тебя можно целый роман написать. Такие страсти.

— Ты бы мне лучше помогла хорошего артефактора найти. Амулетиком бы обзавестись. Чтобы Градэн не нашел меня раньше времени.

— Об этом не беспокойся. Я амулет тебе раздобуду, — пообещала Мира, — ты только скажи, что делать теперь собираешься?

— Как что? Искать зазнобу его купеческих кровей. Раз он ее так любит, что уже даже жениться готов, то кто я такая, чтобы мешать его счастью? Особенно когда это и мне поможет, — уверенно ответила я и стушевалась под скептическим взглядом соседки.

— Сень, а ты случайно не забыла, что ты у нас тоже дочка купца? Может, он это про тебя…

— Да чего вы мне все Асвера-то сватаете! Если помните, то он меня с первого курса терпеть не может. И то, что в последнее время вести себя стал по-человечески, еще ни о чем не говорит.

— Порядка ради хочу заметить, что Аса за тебя уже давно просватали, и не мы, между прочим, — встряла неугомонная эльфийка.

— И откуда бы ему знать, что у меня папа купец? Я про это ему не рассказывала, — продолжала я, выразительно глянув на ушастую правдолюбку.

— Помнишь, мы весной еще на первом курсе на ярмарку ходили? Вириэль хотела себе отрез рисского шелка приобрести? — вопросом на вопрос ответила Миранна.

— Ну… — помнила я смутно. Я вообще смутно помнила все, что касалось первого года. Да и половина второго прошла мимо меня. Очень тихо и очень мимо. Нервничала я очень. Все боялась, что отчислят меня или найдут. Второго боялась больше. Потому что если бы нашли, то была бы я отчисленной на следующий же день.

— Помнишь, сколько продавец за нее потребовал?

— Ммм…

— Ты тогда торговалась как бешеная и на всю ярмарку орала, что у тебя папа купец и ты знаешь сколько… цитирую: «Сколько стоит эта непотребная тряпка».

— И что там дальше было? — тихо спросила я, прикрывая глаза.

— Продавец сделал скидку и попросил тебя у него больше никогда ничего не покупать.

— Мгм, и к чему ты вспомнила про этот позорный момент моей биографии?

— А к тому, Сенечка, что с того знаменательного события о твоем отце знают все, кто на ярмарке присутствовал. А народу было много, — прояснила ситуацию Мира.

— И все равно, это не доказательство, — стоять на своем я решила до последнего, — он меня столько изводил…

— Должна заметить, что сначала он тебя не доставал, — напомнила Вириэль.

— Да-да. Был улыбчив, предупредителен и конфеты вкусные дарил, — поддержала ее Миранна, — каждый вечер у нас было замечательное чаепитие. Он тогда еще темненький был. Не инициированный.

А я смотрела на них и ничего не понимала. Создавалось такое впечатление, что чаепитие у них по вечерам без меня проходило. Хотя вкусные конфеты я вроде помнила.

— И вот если он такой замечательный был, то чего озверел тогда?

— А того, рассеянная наша, что сначала ты ему вроде улыбалась, а потом как отрезало. Стала замкнутая, хмурая постоянно. Даже мне тебя прибить хотелось.

— Это помню. Я тогда в городе человека видела, очень на папу похожего. Испугалась жутко и… не было мне уже ни до чего дела. — Передернув плечами, я попыталась избавиться от неприятных воспоминаний и обвинительно спросила: — И чего вы тогда мне об этом раньше не сказали?

— Да я как-то об этом даже не думала до сегодняшнего дня, — бесхитростно призналась эльфийка.

Миранна согласно кивнула.

— Какая же я несчастная, — с надрывом сообщила я, закатывая глаза. Происходящее казалось мне ненастоящим, откровенно неправдоподобным и просто выдуманным. Ну не могло все быть так, как происходило. И относиться ко всему серьезно я отказывалась категорически.

Пощупала пустой живот, который уже успел переварить ужин, и попросила:

— Дайте чего-нибудь вкусненького стресс заесть.

А эти бессовестные вместо того, чтобы проникнуться моментом и посочувствовать, переглянулись понимающе и слаженно фыркнули, демонстрируя исключительную черствость натуры.

Ногам было холодно. И рукам. И спина покрылась холодными мурашками. И только грудь согревало теплом разогревшегося камушка, но особенно это не помогало. Я замерзла.

И проснулась.

Вокруг было темно. Каменный пол под ногами холодил пятки. Сквозняк пробирал до костей.

Стояла я в одном из потайных ходов, в темноте, на полпути к склепу магистра Лоргэта.

— Да что ж за жизнь у меня такая? — простонала, борясь с подступающей паникой. Место мне было знакомо. Именно этим ходом мы в прошлый раз пробирались к магистру. Больше рассматривать ничего не хотелось.

Развернувшись, я бросилась к выходу из подземелий, пытаясь успокоиться и понять, как так все получилось. Столько времени все было хорошо. Я спокойно сдала экзамены и наслаждалась жизнью, дожидаясь каникул, пока особенно невезучие студенты досдавали долги.

И вот, кончилась моя спокойная жизнь. Я снова брожу неизвестно где. Только на этот раз никакого Диара поблизости нет. И никто меня не разбудил. Сама проснулась, камушку на горе.

— Сенья! — Обеспокоенный голос Миранны услышала уже на лестнице, выходящей на первый этаж из подземных коридоров.

Вывалившись на освещенную площадку и нервно оглядевшись, я облегченно перевела дыхание. Выбралась.

— Здесь я! — крикнула и поразилась тому, как сильно дрожит мой голос.

— Ведьма! — Выскочивший в освещенный круг зломордый стал шокирующей неожиданностью. Налетев на меня, чуть не сбил с ног, хорошенечко сжал и приподнял над полом. Выдавив из легких воздух, а из глаз слезу, он тут же выпустил меня из рук, осмотрел со всех сторон и выдохнул угрожающе:

— Связывать тебя надо.

— Сначала выпороть! — внесла поправку Миранна, показавшаяся следом.

— Сначала чаем горячим напоите, — поправила их я, шмыгнув сопливым носом, — а потом делайте что хотите.

Орчанка фыркнула, а вот зломордый призадумался, посмотрел на меня странно и дотошно уточнил:

— Совсем все, что захочу? — выждав секунду, поспешно заключил, не дав мне возможности ответить: — Что ж, тогда пошли пить чай.

И потащил меня этот бешеный в сторону женского общежития, оставив где-то позади опешившую Миру.

Отбивая пятки о каменный пол, я все пыталась вырвать руку из стального захвата и тихонечко ругалась. Нашелся на мою голову буйный псих.

— Асвер, если ты мне руку оторвешь, спасибо я тебе за это не скажу.

Притормозил, обернулся, посмотрел пристально, будто только сейчас увидел, оценил и издевательски улыбнулся:

— Милые зайчики.

Пригладив на груди зайчиков, я гордо кивнула. Ночнушки у меня все были веселенькие, и этот факт лично меня никогда не смущал.

Не видел он еще то розовое безобразие с укуренными ежиками, которое мне на день рождения подарила Вириэль. И если повезет, никогда не увидит.

Весь свой солидный вид я растеряла, когда налюбовавшийся на моих зайчиков некромант решил проблему радикально.

Взвалив и меня, и моих зайчиков на плечо, он медленно провел ладонью по ногам, которые больше не скрывал задравшийся подол, и, не отреагировав на возмущенный визг, понес.

Споро так понес: радостно скалившаяся Миранна, спешившая прямо за нами, с каждой секундой отставала все больше.

До комнаты мы добрались в рекордно короткие сроки. Дверь Асвер открыл по-хозяйски, внес меня внутрь, сгрузил на кровать и дверь закрыл. А потом ко мне повернулся, отряхивая ладони.

— Асвер, а, Асвер, а как ты в женское общежитие без приглашения пробрался? — подозрительно спросила я, кутаясь в одеяло.

В тепле, в собственной кроватке я только сейчас осознала, насколько же сильно замерзла. Спрятав нос в складках одеяла, я пыталась справиться с дрожью.

Меня сильно трясло.

— Есть у меня свои секреты. — Самодовольная улыбка расплылась на наглой некромантской роже. Но радовался он недолго.

Заметив мой потрясунчик, Асвер нахмурился, стащил с кровати Миры одеяло и укутал меня еще и им, присаживаясь рядом.

— Сень, вот ты мне скажи, как можно быть настолько проблемной?

— Я не проблемная, — шмыгнув носом, беззастенчиво прижалась к некромантскому боку и совсем не возражала, когда зломордый меня обнял, — я невезучая.

— Ты же говорила, что во сне больше не ходишь. — Прижавшись щекой к моим волосам, он бездумно рассматривал едва видневшуюся в темноте противоположную стену.

— А я и не ходила раньше. Сегодня первый раз.

— А сейчас, голубки, вы мне все расскажете, — требовательный голос орчанки послышался даже раньше, чем была открыта дверь и моя темпераментная соседка вступила в комнату, — почему ты по ночам гуляешь и отчего Асвера аж перекосило, когда я к нему пришла тебя забирать?

Посмотрев на свою обворованную кровать, она хмыкнула, но ничего по этому поводу не сказала.

— Меня больше интересует, почему ты вообще к нему пошла меня забирать, — ушла от ответа я, не глядя на Миранну. Пригревшись под боком у зломордого, я медленно погружалась в сон.

— А мне интересно, как ты, боевой маг-третьекурсница, проспала момент, когда твоя соседка ушла из комнаты в неизвестном направлении? — полюбопытствовал Асвер.

— Я полагала, что мне ее направление известно, — поморщившись, призналась Мира, — кто же знал, что она не в уборную подалась.

— А давайте спать? — предложила я, с трудом выныривая из теплой полудремы.

— Сначала вы мне все объясните, — упрямая соседка не хотела спать сама и не собиралась давать спать окружающим.

— Асвер, расскажи ей, а? — так жалобно в последний раз я только зачет на втором курсе выпрашивала. Преподаватель тогда попался суровый и на просьбы не реагировал. И зачет я сдала только с третьего раза.

Асвер оказался не таким закаленным и просьбу мою выполнил. Засыпала я под его негромкий голос.

Зломордый основательно и неторопливо рассказывал все, что знал. Он рассказывал, Мира слушала, а я спала.

Заснула почти мгновенно, чтобы утром проснуться со странным чувством.

Сзади в волосы кто-то тихо сопел. И мне даже поворачиваться не надо было, чтобы посмотреть, кто это. Разглядывая ровную, гладкую стену перед носом, я беспомощно прошептала:

— Водница меня убьет.

— Не убьет, — сонно пообещали сзади, стиснули меня хорошенечко и блаженно вздохнули, — мы с ней поговорили. Лия, конечно, вспыльчивая, но не дура.

— Градэн, вот чего ты к себе не ушел? — спросила я несчастным голосом. Несчастным, но тихим. Потому что прекрасно помнила, что где-то там, за спиной и некромантом, на соседней кровати спит Мира, которую раньше времени будить противопоказано.

— Я тебе даже больше скажу, — радостно сообщил мой сосед по кровати, продолжая меня тискать, — сегодня вечером я еще раз приду.

— Чегооо?! — Взбрыкнув, я попыталась вырваться, но получалось только барахтаться и гневно сопеть.

— Та-а-ак, а утро перестает быть томным, — со смехом в голосе заметил этот бессовестный, пытаясь удержать меня на месте. — Сень, что же ты раньше не говорила, что такая необузданная в постели?

Рыкнув, я предприняла очередную попытку вырваться и очень удачно заехала локтем под дых зломордому. Он охнул, но рук не разжал, зато с соседней кровати послышался недовольный голос Миры:

— Слышите, кролики, или вы сейчас же прекращаете спариваться, или я встаю и присоединяюсь. И следующую ночь вы в лазарете проводите.

— Мирочка, ты коза! Надо мной тут издеваются всякими разными способами, а ты мало того что не заступаешься, так еще и угрожаешь! — Вырываться я перестала, лежала и злилась.

— Я орчанка, — заметила она, — и хочу спать. А у нас, если кто-то мешает отдыхать, принято брать родовую дубину и идти выключать звук мешающему. Без предупреждения. А я вас предупредила. Так что прочувствуй всю мою к тебе любовь и заткнись. Время пять часов утра.

— Может, ко мне пойдем? — шепнул в волосы впечатленный некромант. — Там точно никаких орков нет. Никто нам дубиной угрожать не будет.

— А давай ты к себе пойдешь один? — предложила я оптимальный вариант, поворачиваясь к нему лицом. Перешептываться, не видя собеседника, было неудобно.

Как оказалось, лежать нос к носу со зломордым было еще неудобнее, но отвернуться назад мне уже никто не дал.

— Не получится, — скорбно сообщил он, прижимая меня к себе, — там холодно и неуютно. И если ты не хочешь со мной идти, то я, пожалуй, тут останусь.

— Асвер, не наглей, а?

— Неблагодарная, — прошептал он, коснулся губами моего лба и напомнил: — Я, между прочим, тут тебя сторожил, чтобы ты еще куда-нибудь посреди ночи не ушла.

— А я привыкла спать одна. С семи лет, между прочим, в постель даже плюшевого медведя не таскала. Не говоря уже о некромантах в полный рост, — проворчала я, пряча лицо в подушку. Как-то неправильно все было. Непонятно, странно, но уютно. И именно последнее изрядно напрягало. Рядом со зломордым не должно было быть хорошо. — Так что выметайся из моей кровати.

— Ммм, нет, — хмыкнув, Асвер шокировал меня очередным признанием: — Миранна сегодня на три дня уезжает. У нее последний экзамен с практическим заданием. Было решено, что пока ее не будет, за тобой буду я приглядывать. Так что привыкай. Мы теперь с тобой часто спать вместе будем.

— Это когда это вы решили?

— Ночью, пока кое-кто спал.

— Виричка ко мне переедет, — предприняла попытку отвертеться я.

— Пожалей беременную подругу. У нее свадьба летом. Пускай об этом беспокоится, а не о тебе безголовой.

Сказать на это мне было нечего.

И, наверное, мне стоило бы все же возмутиться с утра, чтобы не попасть в неоднозначную ситуацию вечером. Поздним вечером. Даже ночью.

Я уже почти уснула, когда в дверь постучали. Громко, сильно. С чувством собственной значимости и исключительной незаменимости. Если бы не глубокая ночь и совершенно не женская дробь в мою, сотрясающуюся под натиском могучего кулака, дверь, я бы не встала. Мало ли кого там принесло. Но ночью по женскому этажу бродили только девушки или призраки разного пола. И встать можно было хотя бы для того, чтобы посмотреть на этого энтузиаста, умудрившегося пробраться к нам мимо бдительного заклинания при входе на этаж. Раньше ко мне только через окно и прибывали.

Стук повторился, и я решительно откинула одеяло, поднимаясь. В том, что в дверь колотит жаждущий бальзама, мази или растирки после сегодняшней тренировки боевик, я не сомневалась, потому дверь открывала бездумно и бесстрашно. Набрала в грудь побольше воздуха, намереваясь высказать этому обделенному мозгами и чувством самосохранения, что ночью в дверь к злым магичкам лучше не ломиться.

Подняла взгляд на стоящего передо мной боевика и как-то мгновенно сдулась.

— Н-ночи…

— Где Вириэль? — сразу перешел к делу он.

— Эээ, не знаю. В своей комнате, наверное. Спит, — последнее слово я особенно выделила и даже показательно зевнула.

— То есть она не здесь? — переспросил Доран, заглядывая в комнату поверх моей головы.

— Неа. Откуда бы ей взяться? Здесь даже Миранны нет. Пока она на практике, я тут одна живу.

— Понятно. — Меня, кажется, не слышали, исследуя взглядом комнату. Удостоверившись, что я говорю правду, он уже начал разворачиваться, бросив на прощание:

— Доброй ночи, — когда в окно постучали. Как я не ругнулась, ума не приложу. Ну что стоило этому дятлу подлететь попозже. Я бы закрыла дверь и, возможно, даже продала бы жаждущему все, что ему надобно. По двойной цене.

Но он постучал именно тогда, когда Доран собирался уйти, но еще не успел.

— Что это было? — Он замер, глядя почему-то на меня.

— Тааа… ветер, наверное.

А ветер, безмозглый паршивец, громким шепотом позвал:

— Ээээй, вы там не спите?

— Ветер? — тихо переспросил боевик.

— Это не ко мне, — поспешно открестилась я от подобного счастья, не совсем понимая, почему я тут оправдываюсь.

— Сенья, ты меня слышишь? Мне растирка нужна. Ооочень.

— Растирка? — Доран сделал шаг вперед, заставляя меня отступить.

В окно еще раз поскреблись. На этот раз молча. А Доран решил действовать и уверенно направился к окну с задернутой шторой. Зачем я, дура, ее задернула перед сном? Чтобы луна в окно не светила? Вот она не светила, зато мне непонятно, что теперь светило. Доран прекрасно знал, что Вириэль часто ночевала у нас, когда Мира на практику отлучалась. И вряд ли ему придется по вкусу тот факт, что она также часто присутствовала при этом удивительном обряде купли-продажи.

Студент, которого боевик втянул в комнату, был мне смутно знаком. И в его лице я заметила отражение своего ужаса.

— Итерс, — кровожадно усмехнулся Доран, хорошенько встряхнув обозначенного парня, — очень интересно. И как часто ты по женским комнатам лазишь?

— Да я только за ра-растиркой, — сдавленно прошептал Итерс, косясь на меня. Выглядел он совсем несчастным.

— Какой интересный вечер. — Дрожащий от злости голос, раздавшийся от дверей, которые я по скудоумию не закрыла, заставил вздрогнуть. И не только меня.

Итерс нервно дернулся, посмотрел на того, кто стоял в дверном проеме, и попытался упасть в обморок. Ноги его подкосились, но тихое «Даже не думай» от Дорана вернуло его в сознание.

— Сень, может, объяснишь, что здесь происходит? — предложил Асвер, входя в комнату и прикрывая за собой дверь.

Я оглянулась на зломордого, посмотрела на Дорана, встретилась взглядом с Итерсом, глубоко вздохнула. И присев на корточки прямо посреди комнаты, зажмурилась и уши заткнула, надеясь, что весь этот дурдом как-нибудь сам рассосется.

Дурдом не рассосался. Он окружил меня и присел рядом.

— Сень, — Асвер аккуратно коснулся моей руки, — ты чего? Тебе нехорошо?

— Это ты виноват, — хмуро заметил слева Доран, — пока ты не появился, она нормальная была.

— А ты здесь что забыл? Невеста твоя, между прочим, на этаж ниже живет, — огрызнулся зломордый.

— Можно я уйду? — Несчастный Итерс уже даже растирки не хотел.

— А он здесь откуда? — мрачно спросил Асвер, прожигая взглядом стенолаза.

— Из окна. Приполз на пару минут раньше тебя… — начал объяснять боевик.

— А ты здесь, значит, давно? — едко поинтересовался некромант, но Доран не смутился и продолжил как ни в чем не бывало:

— И на несколько минут позже меня.

— Хмм. По стене? — уточнил зломордый, кинув оценивающий взгляд на окно.

— Сам удивился, — поддакнул Доран. — Я благодаря Вириэль могу в общежитие в любое время заходить, а он, видимо, нет.

Мой персональный дурдом помолчал немного, а потом вновь заговорил голосом боевика:

— А ты как здесь оказался?

— Миранна дала бессрочное позволение наведываться в общежитие в любое время. Вот за этой вот, — мне на голову легла прохладная ладонь, — приглядывать.

А я сижу и даже с зажатыми ушами все прекрасно слышу. И это бесит.

— Беспокойная? — сочувственно спросил боевик.

— Не то слово. — Асвер улыбался, я по голосу слышала.

— Моя тоже жить спокойно не может, — пожаловался Доран, найдя в лице некроманта благодарного слушателя. — Сегодня вот опять куда-то подевалась. Я уже подумываю о том, чтобы ее к кровати на ночь привязывать.

— Она не подевалась. Она, скорее всего, в городе у тети осталась, раз в комнате ее нет. С соседкой Виричке не повезло, вот и спасается она как может, — подала я голос, убрала ладони от ушей, стряхнула руку с головы, глаза открыла и глянула на боевика недобро, — а теперь брысь отсюда. Я спать хочу.

— Сень, — Доран уже хотел что-то сказать, но не смог.

— Виричке расскажу, что ты по чужим комнатам бродишь, пока ее в академии нет, — скатилась до угроз я.

Недовольно фыркнув, он прищурился, но, правильно оценив мой хмурый вид, быстро сдался:

— Понял-понял. — Поспешно поднявшись, Доран направился к двери, оставив мне на память Итерса.

— Ээээ, этого тоже забери, он сам выйти не сможет, у него разрешения нет, а в окно я его не пущу. Разобьется еще после таких потрясений!

Боевик вернулся, ухватил за шкирку несчастного Итерса и потащил его к двери, на прощание бросив Асверу:

— Сочувствую.

— Сам себе порой сочувствую, — признался зломордый, поднимаясь и провожая уходящих, — но что поделать?

Проводил и решительно закрыл за ними дверь. Сам остался внутри, что примечательно.

— Не комната, а проходной двор, — недовольно заметила я, с намеком глядя на него, надеясь, что вот зломордый сейчас все осознает и уйдет вслед за всеми. Не учла, что некромант мне попался несознательный.

— И не говори, — согласился он, посмотрел на меня и велел: — Сень, камушек сними. Сегодня без него спать будем.

— А…

— Давай-давай. Проведем эксперимент. Вдруг без него ты вновь станешь нормальным человеком, — начал он, но осекся, пригляделся ко мне и печально заключил: — Что сомнительно, конечно.

Я немножко озверела и усиленно пыталась вспомнить, куда заныкала книгу, которой так хорошо лупасить слишком наглых некромантов. А некромант о моих коварных планах ничего не знал и потому вел себя излишне нагло:

— Но я в тебя верю.

— Я тоже в себя верю. А ты выметайся из моей комнаты.

— Не выйдет. Пока ты по ночам гуляешь и мы не знаем, как это прекратить, за тобой придется приглядывать.

— Асвер… — Угрожающе наступая на него, я пыталась пробудить в зломордом совесть или хотя бы инстинкт самосохранения. Ни то, ни другое пробуждаться не хотело.

— Сень, думаешь, мне это нравится? Я сейчас мог бы отдыхать в другом месте. С приветливой девушкой, которая не стала бы на меня рычать. А вместо этого сижу тут с тобой. Тебя ведь даже пощупать нельзя, ты сразу драться начинаешь.

— Ну вот и иди к своей приветливой, — посоветовала я, все больше раздражаясь.

— Не могу, — обезоруживающе улыбаясь, зломордый развел руками, — ты мне всех подружек распугала.

— Я? Это ты меня с утра на глазах у всех по академии в своем дурацком одеяле протащил! Да у меня же из-за этого куча проблем сразу образовалась!

— А кто меня посреди ночи убивать явился? Сама виновата, — не скрывая радости, отозвался он, посмотрел на меня, поумилялся недолго и миролюбиво предложил, — отношения мы повыясняли. Давай теперь спать ляжем, а?

— Ложись, — хмуро согласилась я, сдав позиции, и, ткнув пальцем на кровать орчанки, предположила: — Раз вы договорились, Мира будет не против.

— Вообще-то, у меня очень крепкий сон и оттуда я не узнаю, что ты встала.

— Вообще-то, я сегодня не встану, — заверила его, показательно стянув с шеи шнурок с камушком и положив на стол у окна. Постояла рядом, глядя на камень и почему-то голой себя чувствуя, но внимательный взгляд Асвера не позволил малодушно надеть шнурок обратно. С трудом отвернувшись, промаршировала к своей кровати, легла, отвернулась к стене и пожелала зломордому спокойной ночи.

Асвер вздохнул, выждал несколько мгновений, но не дождался реакции с моей стороны, вздохнул еще раз, возмущенно фыркнул и занял свободную кровать.

Проснулась от того, что неспокойный некромант тряс меня за плечо. И звал. По имени звал, но как-то странно:

— Сенечка, просыпайся. — Взволнованный голос ворвался в сон, возвращая меня в реальность.

Нервно дернувшись, я резко открыла глаза и пару секунд с недоумением разглядывала склонившегося надо мной зломордого.

Сердце быстро билось в груди, воздуха в легких не хватало, а ноги гудели, словно я сразу все нормативы по бегу Реннану сдала. За один раз.

— Ты кричала во сне, — негромко пояснил Асвер, присел на край кровати и провел прохладной ладонью по моему горячему лбу. Провел и попытался руку убрать. Но я была очень против, потому перехватила его руку и вернула на прежнее место. На горячий лоб то есть. Вздохнула облегченно и прикрыла глаза.

— Что тебе приснилось?

— Не знаю, — прошептала я тихо, чтобы тут же исправиться, — не помню.

— Раньше кошмары снились? — Асвер не унимался, а ладонь его, быстро отдавала прохладу, делаясь неприятно-горячей.

— Нет. Только перед экзаменами иногда. Раньше. В этом году все совсем спокойно было.

Бросив напряженный взгляд на мой камешек, мирно лежавший на столе, Асвер качнул головой и задумчиво пробормотал:

— Да ну нет. Бред же, — посмотрел на меня и насмешливо спросил: — Ну что, все еще хочешь, чтобы я на кровати Миранны спал?

Я молчала, не зная что ответить. Одной спать не хотелось. Страшно было. Но спать с Асвером… наверное, пусть будет страшно, почти решила я, когда зломордый ехидно напомнил:

— Когда я с тобой спал, кошмары тебе не снились, — и сдвинул меня к стенке, не дав времени возмутиться, забрался под одеяло, скорбно заключив, — значит, придется мне лечь с тобой, просыпаться среди ночи от женских воплей не является пределом моих мечтаний.

— Ты мне только одно скажи, — попросила я, когда он наконец-то устроился на кровати, — где ты совесть-то потерял?

— Я некромант, — радостно напомнил он, ненавязчиво ощупывая мой бок. — Совесть мне по должности не положена. Как я умертвий поднимать буду? Она же меня загрызет.

— Если ты руку свою сейчас же не уберешь, тебя загрызу я. — Угроза получилась ленивой, но наглая конечность тут же пропала.

Кошмары мне этой ночью уже не снились. И ходить во сне я не пыталась. Можно было бы считать, что жизнь налаживается, если бы довольный жизнью зломордый, выходящий из моей комнаты второе утро подряд, не привлекал слишком много внимания. Девушки косились на меня, не пытаясь скрыть любопытства, перешептывались и взглядами провожали, почему-то не принимая во внимание, что особи противоположного пола не только мою комнату по утрам покидают.

Только за обедом от Вельвы, которая не старалась скрыть своего любопытства, я узнала, что вокруг происходит.

— Семь к трем, что он бросит тебя через неделю. Некоторые уверены, что бросишь его ты. И есть еще группа, которая считает, что у вас все серьезно, — делилась она со мной последними новостями, размешивая мед в горячем чае, — их меньше всего.

— У людей других дел, что ли, нет? Сессия же не у всех еще закончилась, — возмутилась я, оглядываясь. Никто на меня вроде не смотрел, но я все равно чувствовала себя странно. Разыгралась паранойя, которую усугубляло отсутствие на мне камушка. Утром решено было оставить артефакт в комнате и посмотреть, что из этого выйдет. Решил это Асвер, но я почему-то подчинилась. Теперь вот мучилась.

Рука постоянно тянулась к шее.

— А ты чего хотела? — Кемар воевал с мясом, которое в этот раз было жестким и пережаренным. — Вы столько времени воевали, а теперь раз и все. Ты у него ночуешь, он у тебя ночует. Асвер девиц всех своих разогнал, с Диаром поссорился, когда узнал, что тот планирует тебя на праздник Излома пригласить.

— А он собирается пригласить? — оживилась я, проигнорировав скептический взгляд Вельвы. Взгляд проигнорировать получилось, слова нет:

— Ты бы определилась, с кем любовь крутишь, вертихвостка.

— Тут и определяться нечего. Диар хороший. Он мне нравится, хоть и некромант, — ляпнула я и сразу же пожалела о своих словах, наткнувшись на два осуждающих взгляда. К моему счастью, Нагаш опаздывал, иначе взглядов было бы три.

— Ну, вы тоже просто замечательные, — некроманты не поверили, а я, окончательно смутившись, пробормотала, — очень хорошие. Да.

— А Асвер как же? — поинтересовался Кемар, прекращая прессовать меня взглядом.

— Он, конечно, в последнее время приятно удивляет почти вменяемым поведением. Но иногда мне его так убить хочется, — призналась я и невольно огляделась. Зломордого нигде не было. Октай скучал в одиночестве, с остервенелым видом кромсая мясо. Судя по сосредоточенному виду и холодному блеску в глазах, ему повезло еще меньше, чем Кемару. Октаю мясо попалось не просто жесткое. Каменное.

На глаза мне зломордый не попадался весь день, объявился только вечером. Уставший и злой, посмотрел на стол, где все так же валялся мой строптивый камушек, и молча лег. На мою кровать лег, поворочался, остался недоволен, поднялся, взбил подушку, лег обратно и только после этого наконец затих. Несколько томительных мгновений ничего не происходило. Я так и стояла у шкафа, не в силах пошевелиться, а он лежал и пытался понять, удобно ему или нет. Ему было удобно.

— Ложись, Сень, и постарайся сегодня проспать всю ночь. Я очень устал, и день завтра опять обещает быть сложным.

— И что же в нем сложного будет? Экзамены у тебя еще три дня назад кончились. Я знаю.

— Если бы это был экзамен, — грустно отозвался он, — завтра опять весь день придется по городу бегать.

— А зачем?

— А затем, ведьма моя любопытная, что не везет мне последние три года просто зверски, — отозвался он и коротко велел, отодвигаясь к стене: — Спать.

Сегодня мне предлагалось спать с краю, что было не очень дальновидно со стороны зломордого. Потому что, если бы я этой ночью встала и пошла, никто бы меня не остановил.

Но я не встала и не пошла. Зато опять разбудила Асвера.

— Сень, это уже не смешно, — заметил он, когда я отдышалась и немного успокоилась. Сердце неохотно сбавляло темп и уже не колотилось в горле быстрой дробью, — что с тобой происходит?

— А я знаю? — Получилось излишне резко, но меня можно было понять. По ощущениям я только что чуть не умерла, а это спокойствию не способствует.

— Все настолько плохо?

Вместо ответа я очень жалобно попросила:

— Асвер, а можно я камушек надену?

— Даже думать об этом не смей. Это опасно.

— Если я от недосыпа или нервного перенапряжения загнусь, то буду тебе во снах являться, так и знай, — не очень убедительно пригрозила ему, прикрывая глаза. В висках отчетливо стучал пульс.

— Да ты уже… — начал было зломордый, но замолчал на полуслове и, глухо кашлянув, попытался сменить тему: — Сегодня тоже не помнишь, что приснилось?

— Не помню, — угрюмо подтвердила, не обратив внимания на его оговорку. Другие проблемы у меня были. Потеребив край одеяла, я мужественно предложила, памятуя о том, что вчера ночью отделалась одним кошмаром: — Давай спать.

Спать получилось только у Асвера. Я же остаток ночи провела, бездумно разглядывая потолок и пытаясь вспомнить, что же мне приснилось.

Вспомнить не удалось, зато утром я чувствовала себя разбитой и глубоко несчастной, и вид выспавшегося некроманта, который был бодр и готов ко всему, рождал в душе странные желания. Хотелось оторвать ему голову, чтобы он прекратил уже так раздражающе нагло улыбаться.

Этим утром я была на редкость кровожадной.

— Сень, попытайся поспать хотя бы немного, — посоветовал зломордый, покидая мою комнату. До завтрака он планировал еще к себе заглянуть, — выглядишь ужасно.

— Угу. — Спать не хотелось. Вернее, не моглось. Хотелось-то очень, но вот как-то не получалось. Глаза не закрывались и постоянно косились в сторону стола, где лежал камушек.

Без него меня ломало. Натурально ломало.

Я себя чувствовала наркоманом со стажем. Да немаленьким таким стажем. В пару лет, если не больше.

И как же мне не нравилось это состояние…

Видимо, выглядела я соответственно ощущениям. Иначе вряд ли некроманты смотрели бы на меня так сочувственно. Вельва тактично пыталась вызнать, что за горе горькое у меня приключилось, раз я выгляжу как те, кого она обычно поднимает.

А Вириэль, которая на зимние каникулы собиралась к родне, жениха с родителями знакомить., или наоборот, и вовсе намеревалась все отложить, увидев мой убитый вид. Пришлось ей угрожать:

— Если останешься, я Дорану намекну, что ты просто не хочешь, чтобы твои родные с ним познакомились, — заметив, как она возмущенно вскинулась, я поспешила закрепить результат, — и тогда он сам тебя потащит. А потом еще и родителям нажалуется на неразумную невесту.

— Сенья…

— Езжай, Виричка, домой. Я просто не выспалась. Это не смертельно. Вот сегодня вечером снотворного выпью и завтра буду свеженькой и бодренькой.

Спровадить эльфийку удалось с трудом, я даже до стоянки наемных экипажей ее проводила и платочком на всякий случай помахала, чтобы самолично убедиться в ее отъезде.

Прохладный воздух бодрил, а беленький пушистенький снег, непозволительно поздний в этом году, но такой красивый, радовал глаз.

В академию я вернулась в приподнятом настроении с готовым планом. Снотворное было подготовлено заблаговременно. Небольшая бутыль темного стекла стояла на столе еще до ужина. И густая, тягучая жидкость с травяным запахом, что так лениво в ней плескалась, была употреблена по прямому назначению до появления Асвера.

Потому, когда он вошел, я уже почти спала и совсем не возражала, когда меня оттеснили к краю кровати и улеглись рядом.

Вот только выспаться мне было не суждено.

Темнота подступала со всех сторон. Густая и непроглядная, как та, что окутала меня в гробу. Легкий ветерок холодил босые ноги, под которыми что-то хрустело, стоило только сделать шаг.

Все было настолько реальным, не возникало даже мысли о том, что это всего лишь сон.

Возможно, именно поэтому я, не задумываясь, щелкнула пальцами, призывая светлячка. Он послушно вспыхнул, а я зажмурилась. На месте моего чахлого недоразумения, с зеленоватым отливом, мерцал яркий белый светлячок.

Протерев глаза и сморгнув плавающие перед ними белые точки, я с любопытством глянула под ноги. Ругательства застряли в горле.

Весь пол был устлан костями. Бедренные, берцовые, плечевые. Рядом, сваленные кучкой, лежали обломки ребер, на которых покоился череп.

Чуть дальше кто-то сложил шалашик из лучевых и локтевых костей.

— Мамочка моя, — эхо подхватило тихий шепот и унесло в темноту.

Зажав рот ладонью, я затравленно огляделась. Вокруг была все та же тьма, в которой мой светлячок был единственным островком света.

Сделав шаг, я снова услышала хруст. Кости удивительно легко крошились под ногами, покалывая пятки белыми осколками.

Прерывисто вздохнув, я еще раз огляделась, закономерно ничего не увидела и сделала шаг.

Сколько я так продвигалась, не знаю. Просто замирала, прислушивалась и делала шаг. Потом опять замирала. Прислушивалась. Делала шаг…

Замирала. Прислушивалась. Делала шаг.

Почти отточенную до автоматизма процедуру нарушил неясный шорох где-то слева.

Резко повернув голову в ту сторону, я так и застыла с занесенной для очередного шага ногой.

Звук повторился слева. Потом послышался хрип, и снова все стихло.

А я стояла и не могла пошевелиться. Прекрасно понимая, что надо что-то делать. Надо бежать, спасаться, быть может, притушить светлячка — я продолжала стоять на месте, таращась в темноту.

Странная уверенность в том, что стоит мне пошевелиться или хотя бы вздохнуть глубоко, и кто-то в темноте заметит меня, не позволяла действовать.

Впрочем, меня все равно заметили. Шорох раздался сзади. Секундная заминка, и кто-то уже хрипит прямо у меня за спиной, обдавая затылок холодным дыханием.

Резко выдохнув, я подскочила на месте и бросилась бежать. Не разбирая дороги, не думая о том, что может быть впереди, о том, как крошатся кости под моими ногами. Сейчас это было неважно. Уже ничего не имело значения. Кроме чужого присутствия прямо за спиной.

Мы бежали долго. Ноги начали гудеть, в боку кололо, и легкие уже не качали воздух, сжимаясь в груди, теснимые сердцем, которое, казалось, увеличилось в размерах и целеустремленно пробивало себе путь наружу.

Не в силах больше поддерживать заданный темп, я сбавила скорость, держась дрожащей рукой за бок. Серьезная ошибка с моей стороны, которая чуть не стоила мне жизни.

Хорошо, что у меня сердце сильное, иначе, подозреваю, оно просто разорвалось бы от страха в тот момент, когда справа, из темноты, в круг света вытянулась рука. Длинная и худая, казалось, состоящая исключительно из костей, обтянутых кожей, она была черной, маслянисто-блестящей. Жуткой до ужаса. До седых волос и знакомства с Кондратием.

Истерично взвизгнув, я отшатнулась в сторону и захлебнулась криком. А сверху на меня обрушился холодный дождь.

Кажется, я упала на кости, а подскочила уже в освещенной комнате на мокрой постели.

— Очнулась! — Отбросив в сторону уже пустую кружку, Асвер схватил меня за плечи и встряхнул. — Сень, на меня посмотри. Сенья!

— Не тряси меня, пожалуйста. Меня и так трясет, — попросила я, вытирая воду с лица. Облизала губы и пораженно застыла. Вода была соленая.

Я самым бессовестным образом ревела и даже не сразу это осознала.

— Сень? — Руки он так и не убрал, но дергать меня перестал. — Ты в порядке? Что случилось? Я никак не мог тебя разбудить. Испугался до чертиков. Ты кричишь, по кровати мечешься и не просыпаешься.

— Я снотворное выпила, — срывающимся голосом объяснила ему. Шмыгнула носом, мокрым рукавом вытерла щеки, на которых обычная вода смешалась со слезами, — а оно как-то не так срабооооталооо.

— Ведьма, хватит сырость разводить! — прикрикнул он нервно, неуклюже обнимая совсем мокрую меня.

— Сааам мокроту развеееел, — провыла я, размазывая по несчастному некроманту свои сопли, — кааак я теперь тут спааать буду?

— У нас есть еще одна кровать, — напомнил он несчастным голосом. — Сенечка, кошмар мой каждодневный, я над тобой столько издевался, ты ни разу не заплакала, а сейчас ревешь из-за какого-то кошмара. Успокойся, пожалуйста.

Я замолчала, икнула, вытерла слезы некромантской рубашкой, с трудом поборола желание еще и высморкаться в нее и уже спокойнее призналась, рвано выдохнув:

— Плакала. В туалете женском. Ни-никто не видел чтобы.

— Шутишь? — пораженно прошептал он. Лица я не видела: свои руки разглядывала, но прекрасно представляла, как у Асвера сейчас глаза округлились.

— У меня, между прочим, тонкая душевная организация. Я ра-ранимая. А ты надо мной издевался, как будто я кааааменная. — Чувствуя, как вновь начинаю подвывать, поспешно заткнулась. Даже рукав для надежности зажевала.

— Сень… кхм. — Кашлянув, зломордый потрогал мокрое пятно на своем плече, еще раз кашлянул и негромко попросил: — Прости меня, ладно.

— За издевательства, так уж и быть, прощу, — легко согласилась я, шмыгнув сопливым носом, и, облегченно вздохнув, подняла глаза на некроманта, — а за подмоченную кровать буду мстить.

— Мстить? — Асвер прищурился недобро и напомнил: — Мне из-за твоего грызуна, не ко времени преставившегося, всю комнату подмочили. Мне тетради и книги потом еще три дня пришлось магически восстанавливать.

— Кхе… — Если он ждал извинений, то я вынуждена была его разочаровать. Извиняться я не планировала.

До него это дошло быстро. Раздраженно фыркнув, Асвер поднялся, и меня заодно поднял, и потащил к кровати Миры.

— Связался на свою голову с ведьмой. Никогда и не подозревал, что у меня могут проявиться склонности к мазохизму, — проворчал он. Сгрузил меня на сухое одеяло и мрачно спросил: — Переодеваться будем?

Я поспешно кивнула. Влажная ткань неприятно липла к телу.

— Я не выйду, — предупредил он, заставляя меня резко изменить мнение. Не такая уж у меня и влажная ночнушка, вполне можно в ней поспать, решила я и активно замотала головой. — Переодеваться все равно будем, — решил он, направляясь к двухдверному шкафу, — я, так уж и быть, отвернусь… возможно.

— Аааасвер, а ты не оборзел?

— Мм, нет, — отозвался он, скрывшись в недрах шкафа, повозился там и озадаченно спросил: — Сень, а где вы держите…

— Вторую дверцу открой, — безнадежно велела я, — мой ящичек нижний.

— Понял. — Вновь воцарилась подозрительная тишина. Асвер рылся в моих ночнушках, а я, все больше раздражалась, пытаясь понять, что он там ищет. Взял бы первую попавшуюся и принес.

Вся неприглядная правда открылась через несколько минут, когда зломордый повернулся ко мне с пустыми руками и обвиняюще произнес:

— Сень, вот что это такое? Тебе сколько лет? Семь?

— А что тебе не нравится?

— Твой гардероб, — веско припечатал он, отвернулся, порылся еще немного в моих ночнушках и извлек на свет ту самую, которая с укуренными ежиками и которую ему видеть вообще нельзя было. А он увидел. Да не просто увидел. Еще и впечатлился очень. — Как вообще можно в таком спать?

— Между прочим, она очень удобная. Мягкая и теплая. — Гордо вскинув подбородок, я упрямо смотрела в глаза этому ценителю прекрасного.

— Рисунок… — начал он гневно.

— Веселенький!

— Сень, серьезно, это же кошмар. — Отбросив моих ежиков в сторону, он решительно взялся за верхний ящичек, в котором хранились ночнушки Миры.

— Она тебя убьет, — заметила я тактично.

— Она меня поймет, простит и, может быть, даже поможет, — не согласился со мной Асвер, — вот! То, что нужно.

На свет было извлечено нечто темное, воздушное и полупрозрачное. Это безобразие на тонких бретельках я знала. Мы с Вириэль на него половину своей стипендии потратили. Рыдали, рвали на себе волосы, даже локти кусали, но все равно потратились и Миранне презентовали. Потом, правда, полдня от нее по всей академии прятались, но оно того стоило. Лицо орчанки, когда она развернула подарок и увидела ЭТО, я помнила до сих пор.

— Я это не надену, — безапелляционно заявила, скрестив на груди руки.

— Наденешь. — Предвкушающая улыбка расцвела на его лице.

Я молчала, упрямо глядя на Асвера исподлобья. Он все понял правильно и предупредил:

— Спать ты будешь либо в этом, либо голая. Выбирай. — Улыбка стала еще шире, создалось ощущение, что морда у зломордого сейчас просто треснет. — Лично мне второй вариант нравится даже больше.

— Ммм. — Зажмурившись, я подняла лицо к потолку, хотелось убивать. Вот он всего несколько минут назад прощения просил, а сейчас опять издевается.

— Сень, я ведь и сам могу тебя переодеть, — предупредил он, видимо, пытаясь так меня на подвиг подтолкнуть. Подтолкнул.

Поднявшись с кровати, я одернула ночнушку, перекинула за спину растрепавшуюся косу и решительно потопала к шкафу.

Асвер заулыбался и протянул мне воздушное непотребство эльфийского производства, наивно полагая, что я сдалась. Плохо же он меня знал.

Выхватив из его рук полупрозрачную тряпочку, хмуро потребовала:

— Отвернись. — А когда он выполнил мое требование, просто подняла ночнушку с ежиками, аккуратно отряхнула, с опаской оглянувшись на некроманта. Он послушно стоял ко мне спиной и разглядывал стену.

А я переодевалась. С гаденькой улыбкой, поспешно стянув с себя мокрое, быстро надела ежиков, а срамную сорочку затолкала за шкаф. Чтобы ее вообще видно не было.

— Можно поворачиваться.

Асвер резко крутанулся на пятках, словно только и ждал моего разрешения. Обернулся с предвкушающей улыбкой, увидел, во что я одета, и…

У Миранны примерно такое же выражение лица было, когда мы ей ту дорогущую сорочку презентовали.

Я это сразу подметила, как и то, что пора было бежать. Мира в тот раз отошла быстро и убивать нас бросилась. Этот тоже может скоро в себя прийти.

— Это… это как понимать? — прошептал он, разглядывая меня. Некромант в себя приходил быстрее соседки, что было не очень хорошо.

Не тратя время на ответ, я бросилась к дверям. В коридор выбегала под яростный вой разочаровавшегося во мне зломордого:

— Ведьма!!!

По коридору неслась, не оборачиваясь, отбивая пятки о твердый холодный пол и задыхаясь. Эта погоня была совсем не такой, как в моем сне. Сейчас мне было не страшно. Я чувствовала бешеный восторг погони, азарт и что-то еще. Пока непонятное, но очень приятное.

Радость моя была недолгой. Да что там, я даже до лестницы не успела добежать, когда некромантская конечность перехватила меня поперек туловища и дернула назад.

Визжала я негромко, опасаясь кого-нибудь разбудить.

— Конец тебе, ведьма, — прошептал Асвер, прижимаясь ко мне.

— А я… я…

— Ты сейчас во всем раскаешься и будешь вымаливать прощение, — перебил меня он. Пригрозил и ответа ждать не стал, вместо этого в комнату потащил.

Там меня уронили на кровать Миранны, а этот, который дурной от природы, попытался стянуть с меня ежиков. Задрав подол до пупа, он замер и с ужасом выдохнул:

— Ромашки?!

— Асвер, руки убери, — прошипела я, чувствуя, как краснею. Уши уже совсем горели, а лицо только набирало краски.

Он не внял моей просьбе, продолжая удерживать подол на уровне талии. Правда, глаза поднял, оторвав-таки взгляд от моего нижнего белья. Вполне даже миленького нижнего белья.

— Сень, что это за ужас?

— Сам ты ужас, а это цветочки, — огрызнулась я, все же умудрившись отцепить его руки от своей ночнушки. Ежики вновь прикрыли ромашки, а я смогла наконец вздохнуть.

— Кошмар, — и в голосе его слышался ужас, — с кем я связался?

— Ну и с кем? — Я уже решила, что буду его бить, мне нужен был только повод.

И Асвер его дал. Набрав в грудь побольше воздуха, он оглядел меня с ног до головы и припечатал:

— С ромашкой!

На неприятеля бросилась молча, очень жалея, что под рукой нет верной книги, которой так хорошо учить уму-разуму всяких некромантов.

Не учла одного — Асвер псих, а они по определению сильные, что прискорбно. Но, ко всему прочему, он псих тренированный, что вообще плохо.

Только осознала все это я слишком поздно. Уже барахтаясь под тренированным психом, поняла, что без чего-нибудь тяжелого затевать с ним драку бесполезно.

Ткнув меня носом в подушку, он навалился сверху и возмущенно зашипел:

— Ты что творишь? Я же тебя даже не щупал, чего дерешься? — И в опровержение своих слов пощупал.

— А сейчас, что делаешь? — прохрипела я, пытаясь стряхнуть с себя некромантскую лапищу, которая очень медленно и вдумчиво прошлась по изгибу бедра, чуть задирая подол ночнушки. Чем выше поднималась ладонь, тем неспокойнее мне становилось.

— Восстанавливаю справедливость, — поведал Асвер, перемещая руку мне на живот, для этого подозрительного мероприятия он даже немного приподнялся с несчастной меня, даровав чуточку свободы, — раз уж ты планировала меня побить, то пускай хотя бы за дело.

— Руки убери. — Визжать не получалось. В легких не хватало воздуха. Даже получив немного свободы и возможность дышать полной грудью, я задыхалась. Наверное, от того, что грудь, которой мне позволили дышать, самым бессовестным образом лапали.

— Сень, не порть такой момент, пожалуйста, — распрощавшись с остатками совести, попросил он, продолжая поглаживать грудь. Правую.

— Да после такого… — Я хотела сказать, что после такого я его точно убью, но Асвер обнаглел окончательно и, прекратив гладить, начал мять. Я, сдавленно охнув, почувствовала себя тестом и на мгновение потеряла дар речи.

— Да-да, после такого я просто обязан на тебе жениться, — согласился он негромко. Вжался лбом в подушку рядом с моей головой и хрипло предложил: — Сень, выходи за меня, а?

— Совсем дурной, — вынесла вердикт я и попыталась вывернуться из его рук, пользуясь моментом, пока он немножко невменяемый. — Если тебя так мои ромашки покорили, так я их тебе подарю. У меня еще одни есть. Новенькие совсем. Может быть, ты в них даже влезешь!

— По-хорошему, значит, не хочешь, — прошипел он, мгновенно сжимая руки; двигаться я опять не могла, зато грудь мою он отпустил, что вернуло часть самообладания.

Шипел негромко, но я расслышала, прикинула, что если вот это по-хорошему было, то по-плохому мне совсем не понравится, и завозилась активнее.

Асвер не выпускал, я вырывалась. В комнате раздавалось только мое натужное пыхтение и тяжелое дыхание зломордого.

Борьба длилась недолго. Момент, когда в комнате нас стало трое, я пропустила.

— Нет, я, конечно, не против, плодитесь и размножайтесь на здоровье. Но почему на моей кровати?!

Голос вернувшейся раньше срока Миранны подействовал на меня странно. Я перестала дергаться и затихла, притворившись трупом.

Умная я очень была, в отличие от Асвера.

— Вот не могла ты попозже прийти, — проворчал зломордый, приподнялся, посмотрел на часы и продолжил, — часов на шесть.

— Поразительная наглость, — восхитилась моя соседка. Орки — они такие. Человеческая наглость их всегда восхищала. Не злила, нет, именно восхищала. Правда, восхищалась Миранна недолго: — Собрал все свои конечности и кыш из нашей комнаты.

— Мира… — начал было зломордый возмущенно, не знал он еще, что с соседкой моей лучше не спорить.

— Или ты сейчас уходишь добровольно и мы все забываем, или упрямишься и завтра же утром я пойду к камню и отзову свое приглашение. И сюда ты больше не попадешь. Выбирай.

Молча поднявшись с кровати, Асвер собрал свои сапоги, которые почему-то валялись в разных концах комнаты. Поправил рубашку, после чего уверенно направился к кровати, на которой я успела сесть, пригладить волосы и одернуть ночнушку.

Миранна смотрела на него с любопытством, я с подозрением.

Не зря подозревала.

С серьезным выражением на наглой роже он взвалил меня на плечо. И меня, и ежиков моих укуренных, и ромашки, которые его до глубины души поразили. Взвалил и понес к дверям.

— Сенью на место верни, — велела Мира, когда Асвер уже взялся за ручку двери, а я справилась с шоком и готовилась возмущаться.

— Миранна…

— Давай-давай, я ее столько не видела. Соскучилась жутко, — вдохновенно врала моя соседка, широко улыбаясь. О том, что она врет, знала я, и Асвер тоже знал, но Миру это не смущало. Одно слово — орчанка.

Молча вернув меня туда, откуда взял, зломордый покинул комнату, подчеркнуто аккуратно закрыв дверь. Спорить не пытался. Права качать тоже, и даже не возмущался. В общем, вел себя очень подозрительно.

Для меня-то подозрительно, а вот Мира, проводив его взглядом, усмехнулась и посоветовала:

— Завтра постарайся одна не ходить. Иначе зажмет где-нибудь в темном уголке, и вряд ли я буду в тот момент мимо проходить.

— Мирочка, а что вообще происходит? — хмуро поинтересовалась я. Была у меня на этот счет одна идея, но страшная и мне не нравилась. И я очень надеялась, что соседка сейчас все мои подозрения развеет.

— Да то и происходит, — отозвалась она, не отводя взгляда от двери, — крышу ему, кажется, уже рвать начало. Зря я тебя наедине с ним оставила. Не думала, что все так выйдет.

— Мииирочка? — надеялась, кажется, зря, но все еще не верила в такую подставу.

— Сень, ты или слепая, или глупая, но объяснять тебе я в любом случае ничего не буду. В конце концов, он твой законный жених и…

— Ага. Этот законный жених меня сегодня уже замуж звал, — сумрачно поделилась с ней последними новостями.

— Это когда успел? — приятно удивилась она.

— Когда лапал. И это при живой-то невесте!

— При сбежавшей, — напомнила соседка, — ты сбежала.

— Это не меняет того факта, что невеста у него все же есть. А он посторонних девиц замуж зовет.

— Но ты же не посторонняя, — заметила Миранна.

— Но он же об этом не знает? Он же думает, что я…

— Он думает, что ты дочь купца, — перебила меня орчанка, — и прямо предложил твою кандидатуру своему отцу.

— Но, может, все-таки не меня, — не сдавалась я и пыталась стоять на своем. В конце концов, мне почему-то казалось, что если бы я ему нравилась, он не стал бы вести себя со мной так, как вел.

— Сень, он кроме тебя в последнее время ни с какими купеческими дочками замечен не был. Делай выводы.

— Не хочу, — прошептала я, холодея. Меня возможная перспектива быть объектом нежным зломордовских чувств совсем не вдохновляла. Это рушило все мои планы, потому верить в страшное я не хотела и хваталась за последнюю соломинку:

— И вообще, кто так предложение понравившейся девушке делает? Никакой романтики. А значит, он это просто так сделал. Чтобы я не сопротивлялась.

— Нет, Сень, ты все-таки немножко дура, — вынесла приговор соседка.

— Ты вообще на чьей стороне?

— На своей. И я на своей стороне очень хочу спать. Так что кыш.

— А не получится, — злорадно отозвалась я, — у меня кровать мокрая.

Молча уставившись на меня, Миранна ждала объяснений. Пришлось объяснять:

— Мне кошмар снился. Асвер меня будил.

— Так. — Присев на стул у окна, Мира выжидающе посмотрела на меня и коротко велела: — Рассказывай.

Ну я и рассказала. Все. Спать мне уже все равно не хотелось. После таких-то потрясений.

Опасалась Миранна зря. Асвер весь день где-то пропадал и зажимать меня по углам не пытался.

Зато вечером пришел опять. Открыл дверь, зашел, как к себе в комнату, и тут же был послан.

— Сегодня можешь спать у себя: я за ней пригляжу, — с порога завернула его Мира.

Я радостно закивала, невзначай закрывая телом стол. Не выдержав, еще днем, после непродолжительной борьбы с собой и стребованного с орчанки обещания приглядывать за мной ночью я надела камушек и теперь переживала лишь по одному поводу. Страшно было даже представить, какую головомойку устроит мне зломордый, если узнает, что я его ослушалась.

— Но… — бросив на меня взгляд, он уже хотел было возразить. Соседка не позволила:

— Ты выглядишь очень уставшим. Не сомневаюсь, что тебе нужно хорошенько выспаться, а Сенья со своими кошмарами…

— Я как-нибудь это переживу, — хмуро пообещал он.

— Я не переживу! Еще одного душа среди ночи я точно не переживу! — встряла в разговор я и уверенно вытолкала зломордого из комнаты. Асвер не сопротивлялся, только смотрел на меня так, словно я его предала. Может быть, мне даже стало бы стыдно, вот только беда: я слишком хорошо помнила, как он меня нагло лапал прошлой ночью. И сорочку непотребную я ему еще не простила.

И совесть моя молчала.

Зря, конечно, я его вытолкала. Быть может, окажись Асвер в комнате, я бы не очнулась в печально знакомом подземном ходе у подножия высокой каменной лестницы.

В себя пришла уже на полу и не сразу поняла, что происходит. Подвернутая нога болела, а отбитые бока ныли, уверенные в том, что лучше бы их мяли наглые зломордовские руки. Это хотя бы приятно. Отбиваться о жесткие холодные ступени было совсем неприятно.

Как именно я здесь оказалась, почему упала и преодолела спуск не совсем стандартным образом, я не знала.

Обняв себя за плечи, выдохнула в темноту облачко пара и попыталась встать. Подвернутая нога отозвалась острой болью, а тело, которое уже утром обещало порадовать меня разнообразием всех оттенков синего и фиолетового, протестующие заныло. Охнув, я медленно осела на пол, решив немного отдохнуть. Переждать. Дать себе время собраться с силами. Если очень повезет, меня даже спасать придут. И тогда не придется самой в комнату возвращаться.

Время шло, я окончательно замерзала, тело совсем задеревенело, нога опухла, а меня все еще никто не нашел.

— Конец тебе, Мирочка, придет, когда я до комнаты доползу, — решила я, заползая на первую ступень. Сидеть и ждать дальше уже не было никаких сил. Спасать меня не спешили — пришлось спасаться самой.

Легкое касание поискового заклинания почувствовала, уже преодолев половину подъема, но решила не останавливаться. В спасителей своих я уже не верила и продолжала спасать себя самостоятельно.

Когда по ступеням застучали шаги и послышался знакомый голос, я, недолго думая, поползла вниз. Просто камушек так и болтался на моей шее, а сверху ругался Асвер. И что-то мне подсказывало, он будет совсем не рад узнать, что я его ослушалась.

Сползала я значительно медленнее, чем спускался зломордый. Сбежать не удалось.

Первым я увидела светлячок. Потом послышалось тихое и очень угрожающее:

— Конец тебе, ведьма.

Следом в круг света ступил Асвер, сжимавший в кулаке мою ночнушку. С зайчиками. И соседки на этот раз с ним не было.

— А Мира где? — Это единственное, что волновало меня на данный момент. В присутствии орчанки мне было бы не так страшно.

— Следит за дверью. Когда мы бросились тебя искать, чуть не наткнулись на директора. Неспокойный он, прямо как ты. Вместо того чтобы дома спать, по академии носится, — раздраженно ответил он, спустился ко мне, присел рядом и хмуро спросил: — Ну и что мне с тобой делать?

— А донеси меня до комнаты, пожалуйста. Я ногу подвернула, сама не дойду.

Мы вместе посмотрели на предавшую меня конечность. Лично я насмотрелась быстро и, подняв глаза на Асвера, нервно хихикнула. Он продолжал рассматривать мою ногу. Очень задумчиво, я бы даже сказала, с гастрономическим интересом. Стало не по себе.

— Что-то не так?

— Ничего, — ответили мне почему-то шепотом, поднимая глаза. Такой голодный взгляд я видела только однажды, когда случайно заперла бабушкину кошку в спальне и вспомнила о ней только вечером перед ужином. Тогда она, стоило мне только дверь открыть, прямой наводкой бросилась на кухню. Я, разумеется, за ней. А там, в царстве кастрюлек и поварешек, она с несчастным видом, голодными глазами глядела на рыбу, которую как раз разделывали на кухонном столе. Что примечательно, к своей миске с едой эта нахалка даже не подошла. Вот и сейчас, глядя в темные некромантские гляделки, я на мгновение почувствовала себя едой.

— Тогда не нужно на меня так смотреть, пожалуйста. Я несъедобная.

Асвер моргнул, посмотрел на меня осмысленно и усмехнулся, устало растерев лицо ладонью:

— Я даже больше скажу, ведьма, ты ядовитая, — сказал гадость, подхватил меня на руки и понес наверх, пригрозив: — А утром мы с тобой отправляемся к директору.

— Это еще зачем?

— Пугает меня твое желание убиться.

— Асвер, я…

— Просто замолчи. Я сейчас очень зол. Сорвусь, нагрублю, а ты меня потом опять в чем-нибудь обвинять будешь.

И я послушно замолчала, сжимая руки на некромантской шее. Зломордый не возражал.

— Чего так долго? — раздраженно спросила Мира, стоило нам только выбраться из хода. — Меня чуть магистр Фьяллар не застукал.

— Вот эта совсем чувства самосохранения не имеет, — ответил Асвер, встряхнув меня для наглядности.

— Сам дурак, — буркнула я, не поднимая головы. Болела она. И спина болела. И бока отбитые болели. И вообще плохо мне было. И успела я уже сто раз пожалеть, что каменюку эту вреднючую снова надела.

— Что с ней? — спросила Мира и тут же получила ответ от недовольного некроманта:

— Ногу подвернула. Скорее всего, с лестницы упала.

— Скорее всего?

— Я не спрашивал.

— Конечно. Не спрашивал, — безнадежно пробормотала орчанка и велела: — Идем.

И мы пошли. Хорошо так пошли, почти побежали. Я тряслась в руках Асвера и даже немного радовалась, что ногу подвернула. По крайней мере, избежала изматывающего марш-броска по академии.

А утром, сидя в кресле в кабинете директора, потому что туго перебинтованная нога вес мой держала плохо и все время ныла, я уже ничему не радовалась.

— Я правильно вас понимаю, вы нашли это в склепе магистра Лоргэта? — Хэмкон подтянул камушек, охотно заскользивший по отполированному столу, ближе к себе, дальновидно ухватившись за шнурок.

— Именно там.

— Почему не рассказали все сразу?

— Я… — замявшись, я беспомощно глядела на Фьяллара. Декан наш был мрачен и неразговорчив. И на камушек мой смотрел подозрительно.

— Я просил ее этого не делать, — подал голос, стоявший рядом с Асвер, — был уверен, что сам смогу понять, в чем дело.

— И? — Директор выжидающе посмотрел на зломордого.

— Не понял, — признался тот.

— Излишняя самоуверенность вас когда-нибудь погубит, Градэн.

— Главное, чтобы он мне студентку не угробил, — подал голос молчавший до этого Фьяллар.

А я невольно посмотрела на Асвера. Второй раз уже он за меня огребает. Мне даже как-то совестно стало. Перехватив мой взгляд, зломордый улыбнулся.

Настроения мне это не повысило. Наоборот, хуже только стало. Появилось вполне законное опасение, что совесть меня загрызет.

— Сначала он просто тела поднимал, — неуверенно начала я, глядя исключительно на камень, — ну, орка того, потом, кажется, умертвие Диара тоже из-за него с катушек слетело и нашествие оживленцев, которое сразу после поднятия произошло. И…

Воздух в легких кончился. Голос сорвался, и я закашлялась.

— Дальше что было? — хмуро поторопил меня Фьяллар.

— А потом он начал безобразничать, — бесхитростно призналась я, пожав плечами.

— Что именно послужило толчком, вы знаете? — устало спросил директор, потерев переносицу.

— Ну… — Говорить, что меня похоронили, или не говорить? Пока я пыталась сделать столь сложный выбор, Асвер решил все сам.

— Ее в полнолуние на старом кладбище закопали. Инициацию она, конечно, не прошла, но для этого, — выразительный кивок на стол, где лежал мой камушек, — видимо, энергии хватило. Она стала ходить во сне. В первый раз пошла на отработке провинности у капитана.

— То есть мою студентку в прямом смысле похоронили? — вскинулся магистр. — Кто посмел?!

— Они уже получили свое, — попытался успокоить Фьяллара Асвер. Не очень удачно у него это получилось.

Декан мой посмотрел на зломордого странно, улыбнулся нехорошо и задумчиво протянул:

— Так, значит, те голубчики? Имена их мне случайно не назовешь? — Ас нахмурился, но магистр не дал ему и рта раскрыть, великодушно разрешив:

— Впрочем, можешь ничего не говорить, я записи в лазарете просмотрю.

— Инэй, только без фанатизма. После твоего гнева мои студенты должны остаться живы, — предупредил Хэмкон, правильно оценив нехороший огонек в глазах своего друга.

Магистр поморщился, но под настойчивым взглядом директора кивнул. Неохотно так. Некроманты могли вздохнуть свободно. Они не умрут, всего лишь немного пострадают.

— Продолжайте, — велел Хэмкон, переводя взгляд с декана на меня. Лучше бы он и дальше на Фьяллара смотрел, честное слово. Мне от его страшных гляделок сразу не по себе сделалось.

— После возвращения в академию она еще два раза ходила. Когда камень носить перестала, больше не вставала, но кошмары сниться начали. Один раз за ночь, почти сразу после полуночи, — отчитался Асвер коротко. Директор кивнул, Фьяллар тоже кивнул, но потом, о чем-то подумав, с подозрением осведомился:

— А скажи-ка мне, Градэн, ты-то откуда это знаешь?

Мы невольно переглянулись. Асвера вопрос застал врасплох. Меня… тоже.

Переглянулись мы, ответ не придумали и молча уставились на магистра. Оценив честность, с которой мы на него пялились, Фьяллар хмыкнул и махнул рукой, разрешая не отвечать на вопрос. Даже следующий задал, не менее любопытный:

— Огден, сдается мне, что все эти ночные прогулки связаны с нашими проблемами. Умертвия поднимаются самостоятельно и все направляются к академии. Не просто так все это, тебе не кажется?

Я затаилась, круглыми глазами глядя на декана. Интересная информация, и сразу понятно, что вчера ночью в академии делал директор. И, судя по всему, не только этой ночью. Проблема моя приобретала все более устрашающие очертания.

— Я в склеп к магистру Лоргэту шла, — призналась, нарушая тишину.

— Уверена? — напряженно спросил директор.

Кивок мой послужил сигналом. Переглянувшись с директором, магистр быстро направился к дверям, на ходу бросив:

— Отправлю Реннана в склеп. Пусть проверит. — Уже из-за двери раздалось его требовательное: — А вы никуда не уходите. Я сейчас.

Вернулся он минут через пятнадцать с толстой папкой, в которой хранились подшивки каких-то документов.

Уронил ее на стол перед директором, пролистал и, остановившись на одной из пожелтевших страниц, мрачно сказал:

— Так и знал, что оно здесь хранится, — поднял глаза на заинтересованных нас и пояснил: — Пятнадцать лет назад в склепе магистра Лоргэта был найдет труп студента. Слабенький маг-бытовик, с полностью выгоревшими магическими каналами. Кровь его почернела от переизбытка темной магии и, просочившись сквозь поры, покрыла тело. Отмыть его не смогли даже с помощью магии. Хоронили в закрытом гробу.

— И что вы хотите этим сказать? — напряженно спросила я, уже догадываясь, к чему он клонит. Но как же мне хотелось ошибиться.

— О том, Висенья, что ты, уж извини, не очень сильная целительница.

— И…

— И безделушка эта пока останется у нас, — сказал он, ободряюще мне улыбнувшись. Жестом фокусника извлек из складок мантии небольшую шкатулку, легко умещающуюся у него на ладони, посмотрел на мое лицо и весело пояснил:

— Хорошая вещь. Запечатает нашу проблему, пока мы не сможем ее решить.

— Эээ. — Оставаться без камушка мне не хотелось. Это же значит, что ко мне снова кошмары вернутся. А я была совершенно уверена, что лучше ходить во сне, чем просыпаться по ночам от кошмаров. Да и просто мысль о том, что его у меня отнимут, острыми иголочками кололась внутри.

— Не бойся. Никаких кошмаров быть не должно. Если шкатулка не поможет, завтра придумаем что-нибудь другое.

В шкатулочку его я не верила и уже готовилась придумывать что-нибудь другое. Но послушно кивнула, не решаясь высказать свои сомнения вслух. Как оказалось, не зря решила не высказываться. Иногда и я совершаю умные поступки. Потому что на этот раз от кошмара я не проснулась. Умудрилась не только проспать всю ночь, но и выспаться.

Утром, самостоятельно поднявшись на завтрак и не ощущая желания уснуть на ходу, я наконец-то поверила, что все наладится. Настроение хорошее продлилось до обеда. А после обеда, когда мы с Мирой сидели в библиотеке и просматривали книги по различным видам артефактов, почувствовала легкое прикосновение поискового заклинания. Сначала не поняла, что происходит. Дошло до меня слишком поздно. Все хорошее на сегодня закончилось. Начиналось плохое.

— Мира, амулет против поисковых чар… — Я не знала, куда бежать и где прятаться.

— Аааа, ага. Раздобыла. Он в комнате у нас лежит. Я его тебе еще вчера думала отдать. Но из-за этих ночных походов совсем забыла. Когда в общежитие вернемся, отдам, — отозвалась она, не поднимая головы.

— Мирочка, мне сейчас надо, — простонала я, вскочив с места. Асвер был уже где-то рядом. И я прекрасно знала, что ищет он сейчас не меня, а свою невесту. Чувствовала той самой пятой точкой, которая на определение неприятностей была настроена.

— Чего? — Подняв на меня взгляд, она удивленно обозрела мою несчастную физиономию и подозрительно прищурилась. — Сень, а что происходит?

— Он невесту свою ищет. Здесь!

На лице моей соседки отразился шок, но в себя пришла она быстро. Вскочила с места, чудом не опрокинув стул, глянула в сторону входа, потом на узкие проходы между стеллажей. И спросила:

— Знаешь, как далеко он находится?

— Кажется, уже на этаже, — прислушавшись к своим ощущениям, призналась я, впервые в жизни жалея, что не ведьма. Сейчас бы позвала метлу да в окно сиганула. — Мира, он же меня убьет, если узнает.

— Не узнает, — уверенно заявила она. — Пошли.

Из библиотеки мы вылетели, напугав библиотекаря. Побежали налево, ко второй лестнице, в надежде обогнать Асвера, который, кажется, тоже бежал, взяв след.

По лестнице вниз, потом поворот направо, преодолели анфиладу, повернули еще раз, на этот раз налево, пересекли небольшой полутемный зал, успели даже полюбоваться начинающейся за большими окнами вьюгой, потом вновь поднялись по лестнице, повернули направо, где находилась еще одна лестница.

— Мира! — Остановившись на середине лестницы, я пораженно посмотрела на притормозившую соседку. — Он отозвал заклинание.

— Больше не ищет?

— Нет, — поднявшись еще на одну ступень, я возмутилась, — ну и как это понимать? Что за отношение вообще? У него невеста где-то под носом ошивается, а он ее не ищет.

— Сень, я только понять не могу, тебя-то это почему возмущает? Ты радоваться должна.

— Но… эм… — ответа на этот вопрос у меня не было. Но факт оставался фактом: меня это действительно возмущало. Даже бесило.

— Пошли. Амулет тебе надо надеть на всякий случай.

Поразительно, но злиться я так и не перестала. Задевало меня осознание того, что Асвер так халатно отнесся к поискам своей невесты. С одной стороны, меня это жутко радовало, но злило больше.

Даже когда дверь в комнату открывала, раздраженно пыхтела, чем только веселила Миранну. Веселилась она недолго. Да и я возмущалась, лишь пока в комнату не ступила. Потом начала бояться.

На кровати сидел Асвер, разглаживая на коленях одну из моих старых рубашек, которые остались еще в той, прошлой жизни, и улыбался. Нехорошая это была улыбка. Злая.

— Знаешь, Сень, я ведь весь город за эти дни оббегал, невесту свою безголовую разыскивая. Но ее нигде не было. Академию проверить решил просто так, на всякий случай. И очень удивился, когда заклинание сработало. Удивился еще больше, когда понял, что ощущения очень знакомые. Не сразу сообразил, правда, но все было точно так же, как в ту ночь, когда я тебя на лестнице нашел, — вещал он, задумчиво поглаживая пальцами рубашку.

— Ииии к чему ты клонишь?

— Я только одного понять не могу, как ты при поступлении кристалл обманула? Как обошла заклинание? Почему оно подтвердило, что ты Ларс, когда на самом деле ты Адэир? — Один раз глянув на мое сосредоточенное лицо, лениво предупредил: — Врать не советую. В твоих же интересах сказать мне правду.

— Родовое имя среди ведьм передается по материнской линии. Моя бабушка Ларс, и мама тоже. Кристалл подтвердил мою принадлежность к этому роду, — безнадежно призналась я.

— Асвер, послушай… — голос подала отмершая Миранна.

— Мне почему-то кажется, что ты очень прогуляться хочешь, — ехидно перебил ее зломордый, не дослушав, — иди. Я тебя не задерживаю.

— Но я…

— Иди, Миранна. Мне с невестой поговорить надо, — велел он, не отрывая от меня тяжелого взгляда.

От слов его я вздрогнула и непроизвольно втянула голову в плечи:

— Ууубивать будешь?

— Нет, хотя, не скрою, очень хотелось бы.

Приободрило это мало, но соседку выпроводить я все равно решила. Незачем ей во цвете лет из-за моей дурости погибать.

— Иди, Мирочка. Убивать меня не будут, а все остальное я как-нибудь переживу.

— Сень…

— Все хорошо будет, — заверила ее я и сама себе не поверила. Но соседка сдалась.

— Если что, кричи, — шепнула она и ушла.

Проводив орчанку взглядом, зломордый посмотрел на меня. Выразительно так. Наверное, ждал, пока я объясняться начну. А я не торопилась.

— Молодец, — не выдержав, начал Асвер. Очень как-то странно начал. Подозрительно. И продолжил так же подозрительно делать мне комплименты: — Правда молодец. Столько времени успешно скрывалась от родителей. Каждый день была у меня перед глазами. А я? Тоже хорош. Надо было узнать у отца твои приметы… и имя тоже. Серьезнее надо было к своей невесте отнестись.

— Эээ, Асвер? А ты меня ругать не будешь, да?

— Буду, — хмуро ответил он.

— Но я же молодец.

— Ты идиотка, ведьма! — рявкнул он, сам себе противореча. — Тебе повезло, а если бы нет? Был я в вашем загородном доме. Оттуда сутки пешего пути до города. Да ты же могла просто не дойти!

— Вообще-то я в том лесу с детства гуляла. Мне ничего не угрожало.

— Сень, ты молчи, пожалуйста. У меня и так руки чешутся. Выпороть бы тебя хорошенечко. — Я замолчала. И он замолчал. Глазами на меня посверкал, похмурился и спросил: — Когда ты собиралась мне все рассказать?

— Ээээ… все? — Почему-то казалось, что дурочкой в сложившейся ситуации быть безопаснее всего.

— Хорошо. — Скомкав в кулаке рубашку, зломордый выдохнул и подкорректировал вопрос, продолжая морозить меня холодным взглядом: — Когда ты собиралась признаться, что являешься той самой Адэир, на которой мне жениться предстоит?

— Асвер, а с чего ты взял, что я была в курсе, кто ты есть?

— В отличие от тебя, я имя рода не менял, — едко напомнил он.

— Вот надо оно мне запомнить, как там жениха моего зовут? — тихо возмутилась я. — Не знала я, что ты мой жених, — и добавила, еще тише, почти шепотом: — Знала бы, другую академию нашла бы.

— А из библиотеки сбежала, потому что не знала?

— А из библиотеки сбежала, потому что… — Я планировала врать до последнего, вот только, беда, врать не получалось. В голове было совершенно пусто и никакой правдоподобной лжи там не завалялось. Даже неправдоподобной и откровенно бредовой не наблюдалось. Пусто было. Только паутины и не хватало.

— Потому что… — поторопил меня он.

— Хорошо. Из библиотеки сбежала, потому что знала, кто ты есть, и прекрасно понимала, кого сейчас ищешь, — призналась, гипнотизируя носки сапог — очень занимательные они были, — но узнала обо всем только недавно. Правда.

— Когда?

Кажется, мне поверили. Или зломордый очень хорошо притворялся. Поднимать глаза, чтобы на него посмотреть и проверить, я не стала. Страшноватенько было.

— Когда к тебе отец приезжал, — слова давались с трудом, зато вопрос сорвался с языка легко, помимо моей воли, — и раз уж мы с тобой разоткровенничались, может, скажешь, а купеческая дочка — она кто?

— Купеческая дочка? — опешил зломордый.

— Ну да. Ты о ней еще своему отцу говорил, когда он в академию наведался.

— То есть ты нас подслушивала?

— Случайно проходила мимо, — соврала не моргнув и глазом.

— И когда ты планировала мне об этом рассказать?

— Как можно позже. — Асвер уже не выглядел злым, скорее растерянным и подавленным, и я больше не боялась его. — Вообще, когда узнала, кто мой жених, лишний раз убедилась, что не зря сбежала.

Скрипнув зубами, зломордый весь подобрался, чуть сгорбившись и склонив голову. Опять злился, поняла я, но как-то не очень испугалась.

— Так что там с купеческой дочкой? Она вообще существует?

— Существует, — подтвердил зломордый напряженно и замолчал.

— И кто это?

— Странный вопрос, — заметил он, с трудом расправляя плечи, — ты прекрасно знаешь, кто она. По сути, ты ее знаешь лучше всех.

Я призадумалась, пытаясь понять, кто бы это мог быть. Кого я прекрасно знаю? Зломордый подумать не дал:

— Завтра едем к твоим родителям.

— За-зачем?!

— Верну блудную дочь родителям. Проведем обручение и отпразднуем Излом в кругу семьи.

— А может, не будем? Скажешь, что ты меня не нашел.

— Предлагаешь мне соврать отцу?

— Ну, Асвер, ну пожалуйста.

— Собирай вещи, Сень. Завтра утром мы уезжаем. — Поднявшись, он медленно двинулся ко мне, не отрывая тяжелого взгляда. Вернее, шел-то он к двери, а я просто на пути у него стояла. Подошел, отдал рубашку и посоветовал. — Чаю выпей, успокойся и даже не думай сбегать. Только хуже себе сделаешь.

Стоило ему выйти, как в комнату тут же вернулась Миранна. Посмотрела на меня и сочувственно спросила:

— Ну что?

— Завтра едем к родителям, — спокойно сообщила я, пребывая в шоковом состоянии.

— Сееень? — Соседка потрясла меня за плечо. — Что он тебе такого сказал, что ты бледная совсем стала?

— Ничего. Даже не ругал почти. Только… я не готова с родителями встречаться. Страшно мне.

— А поехали со мной? Я, конечно, не планировала на каникулы домой возвращаться, но раз такое дело…

— Мирочкааа, — выпустив из рук рубашку, я повисла на шее у опешившей орчанки, — я тебя люблю.

— Значит, едем? — хмыкнула она, поглаживая меня по спине.

— Значит, не едем, — грустно ответила я, — Асвер настоятельно советовал не сбегать. И что-то мне подсказывает — лучше подчиниться.

Вспомнила выражение его лица, когда он мне это говорил, и нервно передернула плечами. Выдержку его я оценила и подумывала даже начать им восхищаться. Я бы на его месте себя, наверное, немного придушила… да что там, придушила бы много. А потом просто подняла бы послушненьким умертвием.

— Поедешь домой?

— Ага. Накачаюсь завтра с утра успокоительным под завязочку и поеду, — решила я и даже чуточку расслабилась. — А дома в бабушкиных книгах покопаюсь. Она же ведьма и отворотных зелий знает столько же, сколько приворотных.

— Что ты задумала?

— Я его напою, — кровожадно улыбнулась я, — самое сильное отворотное средство выберу. Он еще сам у моих родителей будет просить расторжения помолвки. На коленях!

Миранна недоверчиво хмыкнула, но переубеждать меня дальновидно не стала. Справедливо решив, что на ошибках учатся, а мне уже давно пора учиться.

— Что это с ней? — подозрительно спросил Асвер, когда утром пришел меня забирать.

Вещи были собраны, я умыта, одета и накачана успокоительным. Флакончик внутрь, еще один флакончик в боковом кармашке дорожной сумки ждал своего часа. И жизнь моя оказалась на удивление прекрасна.

Я уже ничего не боялась, сидела на своей кровати и с рассеянной улыбкой рассматривала противоположную стену.

— А это успокоительное, — отмахнулась от беспокойного некроманта моя соседка, — она так уже минут десять сидит. Успокоилась, стало быть.

— Кхм. — Присев передо мной на корточки, Асвер неуверенно позвал: — Сень?

— Ыгы, — шевелиться и опускать голову, чтобы на него посмотреть, было лень. Мне даже рот открыть было сложно.

— А сколько будет длиться действие успокоительного? — спросил он обреченно.

— Ыгы, — хотелось бы ему сказать, что еще часов двенадцать я буду потеряна для общества. Но мне было жутко лень. Потому ответа он не получил. Полюбовался на мою счастливую физиономию и попросил Миранну:

— Присмотри за ней, пожалуйста.

И ушел, чтобы совсем скоро вернуться с Октаем, которому пришлось тащить наш багаж. Асвер тащил меня. Идти мне тоже было лень.

В карету меня самым бессовестным образом забросили, захлопнули дверцу и оставили одну. Ненадолго. Минут на пять, но этого времени хватило, чтобы озвереть окончательно. Лежать на скамье, пускай и обитой тканью, но обидно жесткой, было неудобно. Шея затекла, руку закололо и спина начала болеть минуты за три. Оставшиеся две минуты я придавалась кровавым фантазиям, в которых медленно отрываю зломордому конечности.

Просто шевелиться было совсем лень, а вот беситься я могла совершенно свободно.

— Ммм. — Дверца открылась, и до меня тут же донесся мучительный стон Асвера. Заценил он представшую его взору композицию. — Надеюсь, до завтра ты в себя придешь.

Вздохнул еще раз, забрался в карету и наконец-то поправил мое безвольное тело, придав ему вертикальное положение.

С трудом пошевелив рукой, я пришла к неутешительному выводу: целый пузырек успокоительного за раз — слишком много. Но если выпить меньше, переживать все равно буду. И что делать в таком случае?

Почему-то казалось, что лучше всего было бы забить на зломордовские угрозы, воспользоваться предложением Миры и сбежать через стационарный портал к ее родителям. Уж в степи бы Асвер вряд ли меня нашел.

Карету трясло и шатало в разные стороны, зломордый тихо ругался и сетовал на отсутствие нормальных извозчиков. Я просто болталась на его коленях, отбивая щеку о жесткого некроманта. Меня все эти неудобства волновали мало, я даже спать умудрялась в подобных условиях.

Относительно вменяемой стала лишь к вечеру, когда большая часть успокоительного рассосалась и я уже смогла шевелиться и хоть как-то соображать.

Когда карета наконец остановилась, я приоткрыла один глаз и поинтересовалась, душераздирающе зевнув:

— Приехали?

Асвер, который продолжал меня обнимать, не позволяя отбить все выдающиеся части тела, вздрогнул и неверяще переспросил:

— В себя пришла?

— И неплохо так выспалась, скажу я тебе. — Сцедив еще один зевок в кулак, зажмурилась, потерялась щекой о его плечо и, прижавшись плотнее к теплому и даже удобному, затихла. Проснуться-то я уже проснулась, но желания сползать с теплых коленей и творить великие дела у меня еще не проклюнулось.

— Тогда вставай. Мы на постоялом дворе. На сегодня поездка закончена. — Меня сгрузили на скамью и поднялись.

Тихо охнув, зломордый неловко выбрался в снежную темноту, растирая левую руку. Снежинки медленно и лениво кружились в воздухе. Ветра не было.

Вдохнул полной грудью морозный воздух, который успел просочиться в карету сквозь приоткрытую дверцу и даже до меня добраться, расправил плечи и оглянулся. Увиденным доволен не остался и недружелюбно позвал:

— Ведьма, вылезай. Я к тебе сегодня не притронусь. И так весь день на руках держал.

— Вообще-то на коленях, — сочла нужным уточнить я, вываливаясь из кареты.

Вывалилась. Затекшие ноги не хотели держать, тело вообще было каким-то слишком мягким и будто даже не моим.

Если бы не некромант, который не хотел меня больше трогать, но которому все равно пришлось, лежала бы я на земле с разбитым носом.

— Ссспасиба, — просипела я очень благодарно, вцепившись в единственную свою опору обеими руками.

— Сень, если ты еще хоть раз успокоительным решишь побаловаться, я не знаю, что с тобой сделаю, — проникновенно пообещал он, присмотрелся к моей физиономии, осознал, что я не убоялась, и пригрозил: — Что сделаю, не знаю, но вряд ли тебе это понравится.

— Если я еще раз решу побаловаться успокоительным, то меня это уже будет мало волновать, — заметила я, не решаясь выпускать из рук зломордого.

— Когда-нибудь его действие кончится. А я подожду. Как показывает практика, я терпеливый. — Поставив меня на ноги, он отступил на шаг, продолжая придерживать за плечи, посмотрел с сомнением и спросил: — Ты сама стоять сможешь?

— Ага, — расставив ноги пошире, я уверенно кивнула. Подвернутая нога благодаря мази и своевременному вмешательству моего даровитого декана уже совсем не болела. И опасно качнулась, когда некромант меня из рук выпустил. Качнулась, но устояла и даже самодовольно улыбнуться сподобилась. — Видишь?

— Вижу, — смотрел на меня Асвер с каким-то обреченным выражением на бледном лице, — идти можешь?

Сделала шаг назад, потом вперед, приосанилась и гордо поведала:

— Я вообще все могу.

— Тогда иди внутрь, узнай у хозяина, есть ли двухместные номера, — говорил зломордый неуверенно, словно очень сомневался в своем решении, — только я тебя очень прошу, иди медленно и смотри под ноги. Я пока с извозчиком кое-какие вопросы улажу.

— А почему двухместный?

— Чтобы я мог за тобой присматривать, беда едва ходящая. Иди.

И, не дожидаясь моего возмущения, поспешил к лошадям, у которых хлопотал дородный бородатый дядька. Потоптавшись на месте, я посверлила взглядом спину зломордого, но ничего не добилась. Плюнула на это неблагодарное дело и побрела в тепло.

В светлом чистом помещении было не только тепло, но и пахло едой. Первый этаж постоялого двора был отведен под таверну, и меня это очень даже порадовало.

Минус моего слишком спокойного состояния заключался в том, что весь день есть мне совершенно не хотелось.

А сейчас я стала беспокойной и очень голодной.

— Извините, — за стойкой, протирая и без того блестящую поверхность, стоял полноватый невысокий мужчина, к нему я и направилась, — извините. Мы бы хотели снять комнату…

Посмотрев мне за спину, мужчина растерянно улыбнулся и переспросил:

— Мы?

Обернувшись, убедилась, что за мной никого нет, еще раз посмотрела на хозяина этого заведения, который точно был хозяином (интуиция меня подводила редко), и уверенно подтвердила:

— Мы-мы, — он хмыкнул, а я решительно шокировала его дальше, — и нам очень интересно, есть ли в наличие двухместные комнаты.

— Есть. — Отложив тряпочку, мужчина уже собирался обстоятельно рассказать мне, сколько их свободных осталось, каких и по каким расценкам, но был перебит мною:

— А одноместные?

— И одноместные есть, — опешив, подтвердил он.

Еще раз обернувшись ко входу и удостоверившись, что зломордый еще где-то там, я попросила, поднявшись на носочки и заговорщицки склонившись над стойкой:

— У меня к вам предложение. Когда сюда зайдет некромант и спросит, есть ли у вас двухместные номера, вы скажете, что они закончились. — Скептическое выражение на круглом лице мне не понравилось. — Ведь согласитесь, за два одноместных номера вы получите больше, чем за один двухместный. Соглашайтесь. Вам прибыль, а если он узнает, что двухместные номера все же были, так я всю вину на себя возьму.

— Хорошо, предположим, я согласен, — неуверенно начал он, даря мне надежду на лучшее, — но как я узнаю этого некроманта?

— Узнаете, — подняв взгляд к потолку, я тяжело вздохнула, — поверьте, прости пресветлый, его просто невозможно не узнать.

Хозяин скептически хмыкнул, глянул куда-то мне за спину и изменился в лице. В дверях, отряхивая волосы от снега, стоял тот самый единственный и неповторимый, Анорой поцелованный. Нашел меня глазами, улыбнулся покровительственно и прямой наводкой двинулся к нам, не глядя по сторонам.

— Только одноместные, — прошептала я обескураженному мужчине, который точно не рассчитывал вот так вот сразу узнать моего некроманта. А я ведь сразу предупредила, что он приметный.

Колоритная личность как раз приблизилась, посмотрела на хозяина и уже рот открыла, чтобы вопрос ненужный задать. Я в это время как раз на мужчину смотрела. Очень внимательно смотрела и с ужасом страшное поняла: он же сейчас правду скажет.

— Нету двухместных! — выпалила я раньше, чем хозяин успел сотворить непоправимое. Спать в одной комнате с Асвером мне совсем не улыбалось. Я на него еще злилась. И не собиралась прощать, пока какую-нибудь симпатичную сорочку ему не презентую. Полупрозрачную и обязательно с кружавчиками. И носить заставлю.

— Сень, — начал было зломордый, но закончить мысль ему я не дала:

— Зато одноместные есть, — радостная улыбка расцвела на моем лице, — берем?

— Значит, только одноместные? — переспросил он, глядя почему-то на меня, а не на хозяина. Покосившись на несчастного мужчину, который вряд ли что-то понимал, я уверенно кивнула, а Асвер скорбно постановил: — Значит, берем.

Счастью своему я сначала не поверила и несколько долгих мгновений всматривалась в совершенно спокойное некромантское лицо, пытаясь понять, с чего он такой покладистый да доверчивый сделался.

Поняла только ночью, когда сытая и относительно довольная жизнью легла спать. Что особенно радовало — одна. Но радовалась этому я недолго.

Минут пятнадцать. А потом в окно кто-то постучался. Рваная дробь заставила меня подскочить на кровати. Замерев на постели, я прислушалась к тишине, перевела дыхание и пробормотала себе под нос:

— Послышалось. Нервная стала, впечатлительная. Просто послышалось. — Глубоко вздохнула несколько раз и снова легла, накрывшись одеялом с головой.

Стук повторился через минуту. Зажмурившись, я вжала голову в плечи и просто ждала. Дождалась очередного постукивания.

Пятое «тук-тук» окончательно вывело меня из себя. Отбросив одеяло в сторону, я решительно поднялась, прихватив со стола подсвечник с оплывшей свечой, подошла к окну, готовая вдарить любому, кто окажется за ним. И забыла как дышать.

На меня смотрела ворона. Обычная такая ворона. Средненького размера. Черненькая. Если бы глаз ее единственный не светился красноватым светом, а среди проплешин на крыльях, сквозь разодранную кожу, не виднелись тонкие косточки, я бы даже не удивилась. Но нет, я все это прекрасно видела и так же прекрасно осознавала тот факт, что стучится в мое окно очередное умертвие.

Тук-тук повторилось, и я не выдержала. Из комнаты вылетела молча, так же молча бросилась в соседнюю, которую зломордый занимал и которая запертой оказалась. Этот гад заперся! Я тут от страха готова лапки сложить, ко мне в окно птички полуразложившиеся стучат, а он заперся!

Плюнув на все, я отчаянно заколотила по неприступной двери кулаками, не стесняясь даже пинать. Когда она все же открылась, я, не успевшая среагировать, несколько раз ударила Асвера, больно пнув по голени.

— Ведьма! — прошипел он, отступив в комнату под моим натиском. — Ты посреди ночи меня разбудила, чтобы избить?

— Я… там… — Сглотнув, я обернулась на свою комнату и выпалила: — Там ворона. Мертвая! И она стучит. А я без камушка, и это точно не моих рук дело!

— Я так понимаю, ты уже жалеешь, что решила меня обмануть? — насмешливо уточнил он, не стремясь бежать и смотреть на ворону.

— Когда это я тебя обманула? — Меня жутко бесило его бездействие, но говорить об этом я пока не могла. Боялась, что вот он разозлится сейчас, дверь закроет и я останусь одна. А там ворона.

— Сень, я прекрасно знаю, что двухместные номера были. И о том, чего ты от хозяина требовала, тоже наслышан. На будущее, если хочешь содействия от подобных людей, предлагай им деньги. Сразу.

— Ну хочешь, я перед тобой извинюсь? — Стыдно мне не было, но не говорить же об этом моему единственному возможному спасителю. — Ты только с вороной разберись, пожалуйста.

— Не нужны мне твои извинения, — поморщился Асвер, посмотрел на меня задумчиво и нехорошо усмехнулся, — поцелуй. И я, так уж и быть, избавлю тебя от пернатой.

— Совсем дурной? — тоскливо вопросила я у потолка. На зломордого смотреть не хотелось. — Если ты не заметил, мы не в академии и здесь этого все равно никто не оценит.

— Ты мое условие слышала, — непреклонно заявил он.

— Облезешь, — хмуро пообещала я, крутанулась на пятках и гордо потопала к себе в комнату, ждать, пока некромант, собственно, облезет. Тихий смешок проигнорировала и даже дверь закрыла аккуратно, подавив желание хорошенечко треснуть ею об косяк. А потом зломордого чем-нибудь тяжелым треснуть. Да хоть тем же подсвечником, который я выпустила из рук, когда ворону увидела, и который теперь валялся на полу.

В окно постучали. Издевательски так.

— И ничуточки не страшно, — поведала я вороне. Она не ответила, но еще разочек тюкнула клювом по стеклу.

Подкравшись к окну, я уже собиралась поднять подсвечник и поставить его на место, но птичка изменила своим привычкам и остервенело забарабанила в окно. Взвизгнув, я отскочила в середину комнаты, глянула на беснующийся труп и снова бросилась к Асверу.

Я его поцелую. Я его так поцелую, он от моего поцелуя ноги протянет. Забыл зломордый, видимо, мой предыдущий поцелуй. Пришло время освежить ему память.

На этот раз дверь открыли быстро, будто ждали, когда я вернусь.

— Наклонись, — злобно велела я, уже готовясь хорошенечко чмокнуть его в лоб. Он меня надолго запомнит.

— Кстати. Забыл предупредить, целовать надо в губы, — поведал он, послушно наклонившись.

Зажмурившись, я простонала, но до такой степени отчаяться не успела и умчалась в свою комнату, так и не поцеловав зломордого. На этот раз вслед мне никто не хихикал. Но я почти физически чувствовала его гаденькую улыбочку.

— Сссскхатина! — просипела я, с ненавистью глядя на ворону. Та глядела на меня. Постучала по стеклу, моргнула красным глазом и еще разочек стукнула в стекло.

— Ты давно мертвая и нестрашная, — сказала я ей и все же решила поставить подсвечник на место. А потом лечь в кроватку и уснуть. Спать не получилось. Да я даже до подсвечника добраться не успела.

На этот раз бешеная дробь была подкреплена распахнутыми крыльями, которые немного тише, но тоже очень внушительно бились в окно. Стекло задрожало, а я уже готова была зломордому даже в любви признаться, лишь бы все это закончилось.

На этот раз дверь мне открыли еще быстрее, на секунду даже подумалось, что он меня просто под дверью ждал. Мысль решила не развивать.

Да я вообще предпочла ни о чем не думать.

Схватила собравшегося что-то мне сказать Асвера за рубашку и дернула на себя. Тихо охнув, он очень послушно склонился, я почувствовала себя слегка отмщенной и прижалась губами к его рту.

В себя зломордый пришел быстро, подгреб меня поближе, а я не успела даже пискнуть, как поцеловали уже меня. Хорошо так поцеловали, с чувством. Чувство было неопознанное, но вполне такое состоявшееся и осознавшее себя среди всех остальных некромантских чувств.

— Ворону, — прошептала я в рубашку, когда получила относительную свободу и смогла собрать расползшиеся мысли. Вздохнула глубоко, подергала застывшего Асвера за рукав и повторила уже громче, — ворону убери. Ты обещал.

— Ммм, Сень, у тебя талант портить замечательные моменты, — пробормотал он неодобрительно мне в макушку, сжал сильнее и сообщил: — Нет уже там никакой вороны. Я от нее избавился.

— Как так? А посмотреть? Как ты мог от нее просто избавиться? Да будь ты хоть сто раз сильным некромантом, ты не смог бы управлять умертвием, которое даже в глаза не видел, — возмутилась я.

— Кхм. — Зломордый напрягся и на вопрос не ответил. Но мне это уже было не нужно. Я же умненькая, сообразительная и Асвера давно знаю.

— Твоя ворона была?

— Сень…

— Руки убери, — велела я. Почти спокойно и очень проникновенно. Вот Асвер и проникся. Руки убрал, отступил на шаг и повинился:

— Прости. Все должно было быть не совсем так. Ты должна была осознать, что зря одноместный номер потребовала, ко мне ночевать напроситься, а не просить от вороны избавиться.

— Повезло тебе, Градэн, что ничего тяжелого у меня под рукой нет, — призналась я сумрачно, но, не сдержавшись, все равно с чувством ткнула идиота с больными идеями и полным отсутствием логики кулаком в живот.

Асвер пораженно хекнул, но промолчал. Заговорил чуть позже, когда я окончательно осознала, что сил моих больше нет смотреть на его наглую рожу, и я к себе в комнату пошла, где меня уже не ждала никакая ворона и я могла спокойно побеситься.

— Сень, не злись. Сенья!

Дверь закрывала медленно, чтобы, не дай пресветлый, не долбануть ею со всей силы. Закрыла и даже заперла, следуя дурному некромантскому примеру.

— Сенья, — зломордый поскребся с той стороны и признался, — согласен, глупая была идея. Сень. Открой. Давай поговорим.

— Достал, — прошептала я, уже совершенно спокойно поднимая подсвечник с пола. Как Асвер и обещал, вороны за окном уже не было. Зато за дверью притаился дятел и не планировал уходить.

— Сень, ну что это за детский сад? Открой.

Я молчала, стояла у окна с подсвечником в руках и бесилась, но пока сдерживалась и очень надеялась, что Асвер уйдет раньше, чем у меня крышу совсем сорвет, и я пойду чинить расправу.

Не ушел. Добровольный самоубийца, кажется, вообще не понимал, что довел меня окончательно. Он скребся в дверь и требовал ему открыть. Не выдержав, я выполнила его требование.

Дверь открыла, взвесила подсвечник в руке и, ткнув им Асверу в грудь, потребовала:

— Вдарь себе больно и испарись. — Дождавшись, пока растерянный зломордый перехватит орудие возмездия, уже начала закрывать дверь, но не успела.

У Асвера были другие планы на этот счет, потому дверь осталась незапертой, а я оказалась сидящей на кровати, любуясь коленопреклоненным некромантом. Подсвечник опять лежал на полу.

— Сень, ну ты чего? — выглядел он растерянным, и это бесило больше всего.

— Чего? Правда не понимаешь? — Асвер отрицательно мотнул головой. И это был самый глупый его поступок за сегодняшний вечер, затмивший даже ворону. Потому что у меня нервы и так истрепанные после всех этих отработок, слишком близкого знакомства с разложенцами, и скорая встреча с родителями совсем не способствовала спокойствию и гармонии. Ворона оказалась почти последней каплей. Желание зломордого разобраться в ситуации — последней. Я разревелась.

Асвера передернуло, он сглотнул нервно и жалобно позвал:

— Сенечка…

— Ты идиоооот, шутки у тебя идиотские и ворона твоя тоже! — начала я, не позволив ему договорить.

— Полностью с тобой согласен, — потерянно поддакнул он, поглаживая меня по ноге и беспомощно глядя в лицо.

— Яаааа за всю свою жизнь так тесно с умертвиями не общалась, как за последние несколько месяцев, — продолжала я, глядя на расплывающегося из-за слез некроманта, — мне специальность менять пора уже. А я не хочу быть некромааантом. Мне и целительницей быть нраааа…

Всхлипнув, я нервно вытерла щеки и набрала в грудь воздуха, чтобы продолжить. Асвер это прекрасно понял, сглотнул и в одно мгновение оказался рядом, прижал к себе и взмолился:

— Сень, прекрати реветь, пожалуйста. Ты мне уже отомстила. Правда. Страшнее женской истерики оружия на свете просто нет.

— Неееет уж. Страдай! — Рвано вздохнув, я охотно вытерла слезы о его рубашку.

Рыдать я планировала долго, со вкусом и полной самоотдачей. Чтобы Асвер эту ночь надолго запомнил и даже мысль о том, чтобы умертвие на меня натравить, вызывала у него неконтролируемый ужас.

— Ведьма, не доводи меня, — потребовал очень хмурый некромант, маячивший в проеме открытой дверцы. А за ним виднелись присыпанные снегом кованые ворота, аккуратная калиточка рядом и кусок забора. Высокого и неприступного.

А я сидела в карете. Просто забилась в противоположный угол и предпочитала наслаждаться видом издалека.

Родители мои, как выяснилось, времени даром не теряли и выкупили городской дом обратно, стоило только появиться такой возможности. Вот и тряслась я теперь от страха, глядя на знакомые ворота.

— Сень, или ты сама выходишь и преодолеваешь все расстояние до дверей дома, или я вытащу тебя из кареты за косу да так и потащу. Думаю, твои родители оценят, — скатился до угроз невыспавшийся и злой некромант. А потому что сам виноват и не нужно было ко мне в гости дохлых ворон присылать.

— Если бы я могла, я бы тебя поколотила, — призналась, пытаясь сообразить позволят ли мне на секундочку отлучиться к багажу, вытащить пузырек с успокоительным и успокоиться, или покой нам только снится и зря я не озаботилась своим состоянием с утра, пока была возможность.

— Сама напросилась, — скорбно заметил зломордый, забрался в карету и действительно выволок меня на улицу. Не за волосы, правда. За руку, но тоже приятного мало.

Дернувшись, я попытался вырваться и добежать до багажа, чтобы уже там обрести гармонию с миром.

— Заррраза рыжая. Я же по-хорошему хотел.

До спасительного бутылечка я так и не добралась. Озверевший Асвер решил проблему моего сопротивления радикально.

В открытую калитку меня вносили. Неудобно и не романтично. На плече. А когда я попыталась взбрыкнуть и сползти на землю, получила по попе, не прикрытой курточкой, и затихла.

Мне было страшно и обидно.

Когда со стороны моего тыла послышалось пораженное восклицание и возмущенный голос адмирала, мне сделалось просто страшно.

— Асвер, что это значит?!

— Как ты и просил, отец, доставляю беглянку в целости и сохранности на порог отчего дома, — отчитался он, нежно погладив меня по ноге.

— Сенечка? — Мамин голос дрогнул, а мне вдруг так плакать захотелось. Опять плакать.

Сгрузив на землю, зломордый развернул меня к встречающим и, приобняв за плечи, прошептал над ухом:

— Только не реви, ведьма. Мне ночного твоего концерта за глаза хватило. Пожалей мои слабые нервы, — и подтолкнул к уже плачущей маме.

Просьбу его я не выполнила и разревелась, стоило только оказаться в теплых объятиях. Откуда-то слева раздалось неловкое покашливание, и объятия стали крепче. Впечатлительный отец семейства решил приобщиться. Рыдать, правда, не стал. Несолидно это было для человека его возраста и положения.

Трогательный момент, как ни странно, нарушил не Асвер.

Взяла слово бабушка.

— Хватит сопли разводить, — потребовала она сурово, постучала по руке отца и велела: — Дайте взглянуть на негодяйку.

Меня неохотно отпустили, позволив ей подойти. И только сейчас, глядя на бабушку, я окончательно осознала, как же долго я их всех не видела. Шмыгнув носом, уже сделала шаг вперед, но была остановлена возмущенным:

— И как это понимать? Что за бездарный побег? Как ты могла позволить некроманту себя поймать? Ужасная безалаберность!

Я ошалело смотрела на бабулю, не имея понятия, как на это реагировать. Да что там, я пребывала в глубоком шоке. Зато Асверу за моей спиной было весело. Фыркнув, он выступил вперед:

— Полностью с вами согласен, леди. Рад видеть вас в добром зда…

— Избавь меня от этих бесполезных церемоний, мальчик. Они утомительны.

— Кхе…

— Бабуль, — оттеснив опешившего зломордого, я вновь оказалась перед суровой бабушкой и призналась, — бабуль, а я скучала.

— Наказание мое, — вздохнула она, но ругаться больше не стала, позволив себя обнять.

Вопреки моим опасениям, меня вообще ругать не стали. Потискали, повздыхали о том, как же я выросла за прошедшее время, как изменилась. И все. Совсем все.

Меня просто утянули в гостиную, не дав распаковать вещи и хоть немного отдохнуть с дороги.

И пока мужчины решали какие-то свои очень важные вопросы, которые почему-то не могли быть решены без присутствия неблагонадежного Асвера, меня пытали на приземленные темы. Глядя на деловую бабушку и все еще не до конца успокоившуюся маму, я испытала жуткое дежавю.

Чувство, будто в академию вернулась и меня вновь прессуют эльфийка с соседкой, было сильным и, что удивительно, успокаивающим.

Наверное, именно поэтому я совершенно спокойно рассказала все, что было можно.

История моей жизни в академии оказалась тихой, мирной, счастливой и сильно отредактированной.

Я интуитивно чувствовала, что на втором этаже за закрытой дверью кабинета разговор ведется не в пример интереснее, вот только беда — туда меня никто не звал. Да и отсюда выпускать не спешили.

Мама сидела рядом, поглаживала мою ладошку и вздыхала, периодически утирая глаза расшитым платочком. Суровая бабушка вела себя иначе. Расположившись на диванчике напротив, она внимательно выслушала мой рассказ, кивнула и недовольно заметила:

— Когда ты сбежала, не пожелав обручаться с навязанным женихом, я тобою очень гордилась. Все же пусть пресветлый и не даровал тебе ведьминской силы, но ведьминским характером одарил в полной мере. Когда мы получили от тебя первое письмо, я окончательно уверилась в том, что из моей любимой внучки выйдет толк, — потеребив массивное кольца с большим красным камнем, она неодобрительно качнула головой, — представь же мое разочарование, когда лорд Градэн сообщил нам удивительную весть: его сын отыскал беглянку и везет ее домой. Сенья, девочка моя, скажи, у тебя на плечах сундучок без крышки? Как ты могла так глупо попасться?

— Мама… — укоризненно одернула бабушку, собственно, моя мама.

— Мама, — согласилась она, ничуть не смутившись, — скоро будет сорок лет, как я мама, и почти двадцать, как бабушка. И это не отменяет того факта, что твоя дочь сглупила.

— Сама знаю, что сглупила, но кто же мог предположить, что все так выйдет? — вякнула я, задетая за живое.

— Ты и должна была, — строго ответила бабуля.

Я пристыженно замолчала. В комнате повисла неловкая тишина, которую, впрочем, очень охотно и даже торжественно нарушили договорившиеся до чего-то интриганы. О том, что они там интриги плели, говорило до невозможности довольное лицо отца.

— Помолвка состоится сегодня вечером, — сообщил он, решив не мучить нас неведением. Как по мне, лучше бы помучил.

Мама ахнула, бабушка приподнялась, готовая возмутиться, но влезла умная я:

— Как сегодня? Почему? Может, отложим? Хотя бы на пару дней! Мы ведь только приехали!

— Это не обсуждается, Висенья. Вечером мы отправляемся в храм, — строго оборвал меня отец.

И единственное, что помогло мне хоть как-то держать себя в руках, прямо там не устроив скандал на глазах у адмирала и подозрительно довольного Асвера, осознание того, что помолвку всегда можно разорвать. И отворотное зелье мне в этом точно поможет.

Слабый запашок подставы почувствовала вечером, уже стоя на ступенях городского храма темной богини. Неуверенно потоптавшись на месте, я недоуменно глянула на отца, который уже удостоился двух таких же удивленных взглядов. Мама с бабушкой тоже не понимали, что мы тут делаем.

— Но вы же в курсе, что указом их императорского величества кровавые ритуалы с использованием человеческих жертв были запрещены больше полувека назад? Для этого уже даже приговоренных к казни не используют. Их теперь гуманно вешают или головы рубят. В курсе ведь, да? — На всякий случай уточнила я. Как целительница и со всех сторон светлая, я поклонялась Матаису и с Анорой старалась не пересекаться. А тут меня насильно тащили в ее храм под предлогом обручения.

— Успокойся, ве… ммм, Сенья. Мы тебя в жертву сегодня приносить не будем. Но видишь ли в чем дело, я — некромант и поклоняюсь справедливейшей, как и темные маги, маги крови или некоторые боевики. Потому обряд мы будем проводить в храме Аноры, — поведал зломордый, приобнимая меня за плечи. Как-то очень часто он в последнее время меня трогать начал. Я даже привыкать стала, и это не нравилось мне даже больше черного храма, возвышающегося над нами. Храма, на котором даже снега не было. Таял снег, не касаясь черной крыши.

— А я целительница и как всякий вменяемый и адекватный человек поклоняюсь пресветлому. Так почему бы нам не провести этот ваш обряд в его храме? — спросила я, тактично умолчав о том, что как по мне, так Анора и не справедливейшая вовсе. Я бы ее злобнейшей назвала или мстительнейшей. Если верить легендам, ей это больше подошло бы.

— Потому что, — совершенно непонятно ответил Асвер, увлекая меня за собой.

Родители так и остались стоять внизу, у начала лестницы.

— А они разве не с нами пойдут? — спросила я, до хруста выворачивая шею.

— Не пойдут. При обряде могут присутствовать только жених с невестой. Ну и хранитель, разумеется. Кто-то же должен будет обряд проводить.

— Асвер, а что за обряд? — сподобилась-таки задать самый главный вопрос я. Во всех этих церемониях я совершенно не разбиралась и никогда ими не интересовалась даже. Не входили они в сферу моих интересов.

— Сейчас все увидишь, — пообещал он.

Обманул. Ступив за порог храма, я будто окунулась в темноту. Вокруг ничего не было видно. И если бы не теплая рука на плече, я бы даже испугалась. А так лишь вцепилась в зломордого и затравленно огляделась.

Темно было, как в гробу. И это не иносказательное выражение. Именно так я чувствовала себя, когда меня закопали. За одним лишь исключением: в гробу было мало места.

А здесь было холодно и границ у храма не было. Жуть жуткая, а не пристанище богини.

— Асвер?

— Не бойся. Все хорошо.

— Что вам понадобилось в… — голос раздался совсем близко.

Я вздрогнула и плотнее прижалась к тепленькому и живенькому, пускай и некроманту.

— Всего лишь обряд провести, — не дав закончить ритуальную фразу, перебил хранителя Асвер.

— Обряд?

— Ну да. Знаете, камень, огонь, пара слов на древнем языке и забавные татуировки на пальцах.

— Обряд б… — понятливо начал голос, но опять не смог договорить.

— Да-да, именно его, — подтвердил Асвер и добил несчастного, велев, — ведите.

Устало вздохнув, мужчина обреченно пробормотал:

— Радует уже то, что девушка не завернута в плащ и может говорить.

— Что? — спросил зломордый, так же как и я не поняв, что именно так порадовало хранителя.

— Следуйте за мной, — скупо велели из темноты. И куда-то повели.

— Асвер, а ты ничего мне объяснить не хочешь? — поинтересовалась я шепотом, не прекращая жаться к скрывающему от меня что-то зломордому.

— Не горю желанием, — заверили меня, увлекая дальше и инструктируя на ходу: — Сейчас нас подведут к камню, ты опустишь правую руку на его поверхность и не уберешь ее, пока не закончится обряд. Будет немного больно, придется потерпеть.

— Ааасвер…

— Ты все узнаешь, но позже. Обещаю. Пришли.

Мы действительно пришли, и я даже смогла разглядеть место, куда мы пришли, благодаря зеленоватому огню, вспыхнувшему вокруг нас.

Усадив меня на колени перед огромным, черным камнем, Асвер сел рядом. И началось.

Огонь горел, хранитель что-то бубнил, а мне все это не нравилось. Я не знала, что это за обряд, отчего-то казалось, что это совсем не то, о чем мне сообщили днем. Но я сидела, молчала и даже ругаться не стала, когда безымянный палец обожгло болью. На секундочку показалось, что пальчик мой разнесчастный в кипящее масло макнули.

Простонав сквозь сжатые зубы, я зажмурилась до белых точек перед глазами.

Когда хранитель перестал вещать, я не заметила. Просто пальчик продолжал болеть и очень сильно отвлекал от происходящего.

— Сень, поднимайся, — придерживая за плечи, Асвер помог мне встать на ноги и там утвердиться в вертикальном положении, — вот видишь, все закончилось. И ты молодец, даже не расплакалась. Удивлен.

— Я сейчас от шока отойду и заставлю тебя плакать, — пригрозила ему, рассеянно ощупывая палец. Боль уходила быстро, забирая вместе с собой и желание расплакаться на горе зломордого. Пускай бы он потом с бабулей объяснялся, отчего это ее внучка из храма вся зареванная вышла.

— Уже и в себя пришла, — приятно удивился он, ни капли не убоявшись моей угрозы, и, обнаглев до крайности, чмокнул в щеку, — молодец.

Асвер был не просто счастлив, он был запредельно счастлив, и это очень настораживало.

— Асвер, скажи, пожалуйста, а ты сейчас случайно мою душу Аноре не подарил? — спросила я подозрительно, медленно бредя на выход.

— Что за глупости ты говоришь? — не очень искренне возмутился он. И я с усталым смирением поняла: душа моя при мне, но что-то плохое точно случилось.

— Какую гадость ты сотворил на этот раз? — обреченно спросила я.

— Сень, я, конечно, понимаю, что у тебя есть все причины меня подозревать, но, поверь, ты еще скажешь мне спасибо, — серьезно отозвался он, но на вопрос мой так и не ответил.

— И за что я тебе спасибо скажу?

— Кхм… давай отложим этот разговор на некоторое время, — предложил он, выводя меня на улицу.

Отложить не получилось. Если я, в силу возраста и некоторых особенностей характера, не имела понятия, что за черные линии теперь красуются на моем безымянном пальце и чем мне все это грозит, то родители знали.

— Но… что все это значит? Почему? — рассеянно спросила мама, когда увидела высокохудожественный орнамент, который теперь украшал ее дочку. — Анора же должна была их только благословить…

Спрашивала она у папы, который лишь улыбнулся и туманно ответил:

— Так было нужно.

— Кому нужно? Зачем? И почему никого не предупредили, что сегодня мою внучку отдают в чужие руки? — Бабушка требовала конкретики, а когда заметила мой ошалевший взгляд, помрачнела и задала поистине шокирующий вопрос: — А ребенок знает, что она теперь замужняя девушка без права на счастливую жизнь?

— Почему без права? — возмутился задетый за живое зломордый. — Я в состоянии обеспечить ей счастливую жизнь.

— К-кто замужняя? — Я чувствовала себя непроходимо глупой. Мама тихонечко охнула, прикрыв рот рукой, отец кашлянул и отвел глаза. Правду на жизнь мне открыла бабушка:

— Ты, родная. Кольца, я так полагаю, ждут вас дома.

— Да быть такого не может, — выдохнула я, подняла глаза на Асвера и уточнила: — Ведь не может?

Зломордый не растерялся — обнял меня, не обращая внимания на свидетелей, и, склонившись к уху, зашептал:

— Ты только не реви. Во всем этом есть один большой плюс. Ты теперь замужем и времени на всякие глупости у тебя уже не будет. — Отстранившись, он заглянул мне в лицо и радостно оповестил: — Уж я за этим прослежу.

— Асвер, ты же понимаешь, что я прямо сейчас вдовой могу стать? — спросила у него почти спокойно. Еще не до конца поверив в случившееся.

— М? — Угрозы зломордый не почувствовал и первый удар пропустил.

Неуклюже заехав кулаком ему по плечу, я прорычала:

— Я ж тебя прибью, дубина! — Угрозу свою сопроводила тычком в грудь.

— Сень, если сравнить наши физические данные, то ты должна понимать, что это будет весьма затруднительно. Ты слабая.

— Силы нет, зато энтузиазма хоть отбавляй, — заверила его я, еще раз ткнув кулаком в грудь. — Есть предсмертное желание?

— Мы, пожалуй, прогуляемся. — Будущий труп широко улыбнулся моим родителям, после чего очень аккуратно, но до обидного легко скрутил меня и потащил в сторону небольшого парка, что располагался всего в паре шагов от храма.

А за нашими спинами разгоралась настоящая батальная сцена.

— Как это понимать? Почему ты мне ничего не сказал? Почему я не знала, что свадьба состоится сегодня? Как ты мог? — мама негодовала, и я уже не завидовала папе. — Почему так?

— Эли, не нужно принимать все так близко к сердцу. Поверь, это для ее же блага. Эли, успокойся. Элия!

Нас никто останавливать не стал, у них были свои проблемы. Вернее, никто не стал останавливать зломордого и спасать меня.

И очень хорошо. Вечером в парке, в непосредственной близости от храма темнейшей, народу было мало, а значит, и свидетелей не будет. И труп одного слишком наглого некроманта найдут не скоро, если я его добросовестно забросаю снегом. А я была очень добросовестной.

И единственное, что сдерживало меня, не позволяя начать смертоубийство, — осознание моих сложных отношений с нежитью. Оживленцы меня любили и находили везде. И пускай камушка на мне уже не было, но с Асвера станется подняться и ко мне наведаться подмороженным трупом. Но были у меня вполне законные опасения, что сознательность продержится недолго, жажда крови была сильнее.

Запорошенные снегом дорожки и скамейки серебрились в темноте. Фонари, горевшие через один мягким медовым светом, разбавляли это холодное великолепие островками тепла.

Здесь было красиво и уютно, но я бесилась и на красоту внимания обращала мало.

— Сень, я тебя сейчас отпущу, а ты пообещаешь не драться и спокойно меня выслушать.

— Хорошо. Я тебя выслушаю, а потом закопаю.

— Меня устраивает, — согласился он, отпуская меня на свободу.

Отступив от него, я поправила курточку, с которой категорически отказалась расставаться и менять ее на что-нибудь «приличное», посверлила ну очень свеженькое умертвие, которое еще само в курсе не было, что уже почти покойник, тяжелым взглядом и мрачно потребовала:

— Говори.

— Может, присядем? — миролюбиво предложил он и снежок со скамьи стряхнул.

Скрестив руки на груди, я упрямо осталась стоять на месте, глядя на зломордого исподлобья:

— Сень, правда, давай присядем. Разговор будет долгий.

— Я не хочу сидеть, я хочу стать безутешной вдовой. Прямо сейчас, — процедила я сквозь зубы, но все же послушно подошла к скамье и села.

— Я понимаю, что ты злишься, — присев на корточки передо мной, белобрысый смертник медленно взял мои руки в свои. Очень медленно, вполне законно опасаясь получить по своим хваталкам во имя справедливости. Не получил. Я копила энергию на один единственный решительный бой, — но другого выхода из этой ситуации я не нашел.

— Из какой ситуации? Асвер, мы теперь женаты, ты понимаешь? Женаты?

— Понимаю, поверь. Но что мы еще могли сделать? Ты не хотела за меня выходить, я справедливо опасался очередного побега и… твой отец дал согласие на брак. Полагаю, он слишком хорошо тебя знает и также подозревал, что ты вновь сбежишь. Признай, дури тебе на это хватило бы…

Я помрачнела еще больше и дернулась, в попытке высвободиться. Особенно обидно было именно из-за того, что о новом побеге я и не помышляла. Такая идея мне даже в голову не пришла. Зато окружающим пришла. Вот и кто из нас дурной, спрашивается? Были у меня серьезные подозрения, что это точно не я.

— Прости-прости, — быстро исправился он, сильнее вцепившись в мои несчастные руки, — я не то хотел сказать. Прости. Не получается у меня с тобой нормально разговаривать, но я исправлюсь. Обещаю.

Получается, отец знал, куда меня везет. И знал, что это не какой-то обряд обручения, а самая настоящая свадьба? Я отчаянно пыталась переварить полученную информацию. Та упорно не переваривалась.

— Дела у наших родителей идут очень хорошо, и они были серьезно намерены породниться, — вещал Асвер, перебирая мои уже порядком отмороженные пальчики. Перчатки я, разумеется, забыла дома. Где посеял свои зломордый, я не знала, руки у него и без того были теплые. Что было совсем не характерно для человека его профессии.

— Вот и породнились, — мрачно констатировала я, — знала же, что нельзя тебе верить. Гад ты, и зря я тебе белочку тогда подбросила. Волка надо было.

— Сенечка, — простонал он, прикрыв глаза. Глубоко вздохнул и застыл.

— Эм… Асвер?

— Не мешай, — велел он напряженно.

— Не буду. Ты только скажи, что ты делаешь? — Ничего хорошего от зломордого я уже не ждала и законно опасалась получить еще какую-нибудь подлянку бонусом. В подарок на свадьбу, так сказать.

— Успокоиться пытаюсь, иначе опять гадостей наговорю и мы поссоримся, — ответил он, не открывая глаз.

— А-а-а, ну ты успокаивайся-успокаивайся, — согласилась я и послушно замолчала, поощряя желание зломордого не ссориться. В конце концов, у меня в планах на него еще поорать и поубивать, и если он сейчас первый начнет, то вряд ли у меня уже что получится.

— Сень, помнишь, ты интересовалась насчет купеческой дочки, — спросил он спустя некоторое время, кажется, все же успокоившись, — о которой я отцу рассказывал?

— Помню. Ты еще на ней жениться собирался. И я теперь даже не знаю что думать. Непостоянный ты какой-то оказался.

— Потому так легко на обручение согласилась? — спросил он с нездоровым любопытством. — Рассчитывала отделаться всего лишь обручением?

— Скажем так, скоропалительная свадьба в мои планы не входила, — ответила осторожно; даже не думаю рассказывать ему про отворотное зелье, мысль о котором и сподвигла меня на столь героический шаг. Да я и сама об отворотном зелье думать забыла, теперь у меня были совершенно другие планы. Намного страшнее. Я собиралась устроить зломордому веселую жизнь. Планировала испытывать на нем все новые, не опробованные еще зелья, мази, настойки и порошки. Некроманты — они живучие, и иметь такого в быту было очень даже неплохо.

— Не входила… — Зломордый усмехнулся невесело и огорошил меня чистосердечным признанием: — Что ж, ты права. Некая купеческая дочка и вправду имела место быть. И я даже рассматривал возможность отказаться от женитьбы на сбежавшей девице, чтобы осчастливить совершенно другую девушку…

— Тоже мне подарочек какой, — пробормотала я недовольно.

— Не перебивай, — велел он, досадливо морщась, — а не осчастливил я ее, потому что узнал одну интересную вещь. Видишь ли, ведьма, так сложились звезды, что девушка, на которой я готов был жениться, и сбежавшая невеста, которую мне и искать-то не хотелось, оказались одним и тем же человеком. Поняла?

— Ага, — уверенно, кивнув, подтвердила я и добавила, чтобы он уж точно осознал, что я совсем все поняла: — Ты женских романов перечитал, и тебя контузило. Или тебя кто-то по голове сильно приложил, — вспомнив свои подвиги на этом поприще, чуть виновато уточнила, — возможно, даже я. Ты теперь невменяемый и для общества опасный. Давай вернемся домой, вызовем целителя, он тебя осмотрит. Может, капелек выпишет или таблеточки какие. А если ничего уже помочь тебе не может, так мы учреждение специализированное выберем. Самое лучшее.

— Все сказала? — спросил он мрачно, не оценив моей осведомленности.

— Еще нет. У меня еще несколько вопросов к тебе имеется: скажи-ка мне, Градэн, неужели я действительно похожа на законченную дуру? Полагаешь, что я могу поверить, будто у тебя там ко мне такие внеземные чувства, что ты даже жениться согласен был, толком ничего обо мне не зная? Я умная, зломордый, и как умная заявляю: ты дурак!

— Очень умное заявление, — язвительно согласился он, проглотив «зломордого», только скривился немного.

— Еще какое умное, — подтвердила я уверенно, — ты меня все годы обучения в академии доставал. Издевался надо мной по-всякому, жить спокойно не давал, а теперь оказывается, что это все от большой любви?

— Сень, скажи, а ты помнишь, как мы познакомились? — вдруг спросил он.

— Конечно, помню! — Возмущенная его вопросом, я уже готовилась назвать день и место, даже рот открыла, а потом закрыла.

Я не помнила. Совсем. Как-то так получилось, что я знала его с самого начала. И недолюбливала. Но когда именно мы познакомились, вспомнить не могла. Первые несколько месяцев обучения вообще начисто стерлись из памяти. И были у меня серьезные подозрения, что это все благодаря успокоительному, которое я в то время литрами пила.

— Первый день занятий, раннее утро, коридор, ведущий к мужскому общежитию, — заговорил он со странной улыбкой. — Директор собирал всех первокурсников в аудитории на первом этаже, дабы произнести торжественную речь. Ты заблудилась и оказалась совсем не там, где должна была быть. Там мы и встретились впервые.

— Не помню, — вынуждена была признать я, глядя на свои руки. Ноготь на указательным пальце был обгрызен, и это особенно сильно бросалось в глаза на фоне аккуратно подстриженных некромантских ногтей.

— Конечно, не помнишь, — согласился он, задумчиво поглаживая мои руки, — зато помню я. Признаться, это сложно было бы забыть. Ты была такой потерянной и несчастной. И мне почему-то сразу понравилась. Первое время все шло хорошо, но недолго. Когда однажды вечером после занятий ты просто прошла мимо, даже не глянув в мою сторону, я заподозрил неладное. Подозрения мои подтвердились на следующий день. Замечать меня ты перестала, а если я сам пытался с тобой заговорить, то всегда была рассеянной и пыталась как можно быстрее закончить разговор.

— А вот это, кажется, помню, — отозвалась я, морщась. Тот период я и правда смутно помнила. Это была самая ужасная неделя в моей жизни, после которой, видимо, Асвер и стал меня доводить. Успокоительное уже составляло почти восемьдесят процентов всей жидкости в моем организме и почти перестало действовать, — мне тогда казалось, что меня вот-вот найдут. Извелась вся. Запас успокоительного в лазарете перевела окончательно.

— Я этого не знал, — признался Асвер, продолжая рассказ, — разозлился. Еще и отец прислал письмо, заверяя меня, что невесту в скором времени найдут и помолвка состоится. А потом ты мне на глаза попалась и…

— И? Ты договаривай-договаривай. Должна же я знать, почему уже третий год мне от тебя жизни нет.

— Потому, ведьма, что я тогда поступил некрасиво и сорвался на тебе. А ты меня увидела. Впервые за несколько дней ты посмотрела именно на меня. Это и решило дело.

— То есть ты меня просто так доставал, что ли?

— Считай, это был не очень удачный способ обратить на себя твое внимание.

— Я была права, Асвер. Дурак ты, — констатировала я скорбно, подняв взгляд к темному небу.

— Зато теперь женатый дурак и ты можешь гордо разделить со мной это звание, — оптимистично заметил он, пощупал мои пальцы, которые по температуре сравнялись с окружающей средой, и озабоченно спросил: — Ты замерзала?

— А ты как думаешь? На улице уже совсем зима, а я без перчаток и сижу на холодном, и тут кругом снег вообще-то.

— Одна беда с тобой, — вздохнул он несчастно, но тут же приободрился, — пойдем домой. Я тебя согрею.

— Сама согреюсь.

— Сень, у нас вообще-то сегодня первая брачная ночь.

— Ничего не знаю. Платья красивого у меня не было, гостей не было, традиции не соблюдены, значит, и никакой брачной ночи не будет, — уверенно заявила я, с удовлетворением разглядывая недовольного некроманта.

Зломордый насупился:

— Обряд бракосочетания был проведен. Если помнишь, ты на нем присутствовала.

— Ну, если тебе так уж нужно, то обратись к хранителю. Он тоже на обряде присутствовал, — предложила я миролюбиво, — эту измену я готова тебе простить.

— Сенья…

— Она самая. — Высвободив руки, я бодро поднялась, заставив Асвера отшатнуться, и потребовала: — Пошли. Меня ждет горячая ванна и мягкая кроватка!

Полюбовавшись на приунывшего после упоминания мягкой кровати зломордого, я уверенно побрела на выход. Никого убивать мне уже не хотелось.

Остановлена была на четвертом шаге деликатным покашливанием:

— Сень, выход в другой стороне.

Я замерла, подозрительно посмотрела на расчищенную дорогу передо мной, обернулась, посмотрела туда и уже не так уверенно пошла на выход, наградив Асвера недобрым взглядом. В голове уже зрела парочка идей для превращения жизни зломордого из однообразной в яркую и непредсказуемую.

Я уже не планировала с ним разводиться, я планировала обеспечить ему веселую семейную жизнь. За все мои счастливые академические годы.

Пена имела какой-то удивительный перламутрово-розовый цвет и пахла ягодами. Ее хотелось съесть, и я с трудом удержала себя от этого. Зато с наслаждением вытянулась в ванне, нежась в горячей воде.

Прикрыв глаза, глубоко вдохнула аппетитный ягодный запах и даже не заметила, как уснула, совершенно не подумав о том, что лучше было бы этого не делать в ванне. Наверное, хорошо, что не подумала. В противном случае вряд ли уже смогла бы проснуться.

Я опять оказалась в темноте, в одной пене, но не это меня сейчас волновало. Под ногами захрустели кости.

— Откуда такое невезение? — обреченно прошептала я, совершенно позабыв об особенностях этого места. Эхо охотно мне о них напомнило. Зажав рот ладошкой, я затихла, напряженно прислушиваясь. Никто не спешил познакомиться со мной поближе, позволяя немного успокоиться.

Светлячка на этот раз я решила не призывать. И не идти никуда. Просто села там, где стояла, и стала ждать. В конце концов, рано или поздно я проснусь или меня разбудят, а пока никакого геройства. Еще раз встретиться с тем ужасом, что повстречался в прошлый раз, мне не хотелось. Особенно сейчас.

Поджав колени к груди, я прикрыла глаза и решила подремать. Дикость, наверное, спать во сне, но меня такие мелочи волновали мало.

Светлячок вспыхнул сам, когда я уже поверила, что все будет хорошо и неприятностей удастся избежать.

Такой же яркий, как и в прошлый раз, он четко осветил круг, в котором я пыталась проморгаться, разогнав роящиеся перед глазами черные точки. Не успела я прийти в себя, как совсем рядом послышался шорох. Вздрогнув, подскочила, вслушиваясь в тишину Шорох повторился.

— Только не опять. Только не опять, — как заведенная бормотала я, отступая назад, подальше от звука.

В темноте, на самой границе света, вспыхнули красные глаза, тускло светясь в темноте. Я не закричала. Подавившись воздухом, отпрыгнула назад и, уже в движении развернувшись спиной к красноглазому, бросилась бежать.

Жуткое дежавю нагнало меня уже на бегу. Кости хрустели под ногами, кто-то хрипел за спиной, а светлячок как приклеенный летел за мной.

Бег кончился как-то очень быстро. Одна из костей, кажется, то был череп, не захотела крошиться под моей стопой. Оступившись, я охнула и полетела вперед, царапая ладони белыми осколками. Под костями оказалась земля. Я чувствовала ее. Влажную, мягкую, рассыпчатую.

А потом на моей лодыжке сомкнулись чьи-то холодные пальцы, и все остальное перестало существовать.

Застыв в неудобной позе, я бездумно смотрела перед собой и молилась Матаису. Хотелось проснуться. Избавиться от этого липкого страха, жжения в ладонях и чужих пальцев на моей ноге.

Рука, удивительно реальная в этом безумном месте, сжалась сильнее, и меня дернули назад, заставляя завалиться на кости. Боль была настоящей до тошноты, до боли в глазах и холодного пота.

— Мааааа…

Голос сорвался, когда полностью черное тело рваными, быстрыми движениями вывалилось из темноты, наползая на меня. Ногу мою больше никто не держал, но пошевелиться я уже не могла. Лежа, с ужасом смотрела на человека. Болезненно худое тело масляно блестело в ярком свете. Что-то черное, оставляющее после себя грязные разводы на моей коже покрывало все его тело.

Рот, открытый в крике, из которого почему-то вылетал лишь неясный хрип, запавшие, налитые кровью глаза, изломанные длинные ногти на тонких пальцах. Все это я видела очень четко.

Он навис надо мной, лицо исказилось невыносимой мукой, открыв рот, жутик попытался что-то сказать. Его черные зубы влажно блестели.

От представшей моему взору картины перехватило дыхание. Я захрипела не хуже этого ужаса, пытаясь дышать.

Не в силах вздохнуть, дернулась, пытаясь подняться… и вынырнула из ароматной пены, расплескав по полу половину воды из ванны.

Горький привкус во рту свидетельствовал о том, что пену я все-таки попробовала. Вкус в отличие от запаха у нее был отвратительный. Только это было уже не важно.

Вывалившись из ванны, я быстро замоталась в полотенце и, не тратя время на одевание, бросилась прочь из комнаты. Куда бегу, даже не думала, и когда врезалась в дверь чужой спальни, не успев провернуть ручку, представить не могла, кто ждет меня по ту сторону.

Дверь удалось открыть со второго раза. Ввалившись в комнату, я не смогла сдержать нервного, истерического даже смешка, глядя на Асвера, который пытался включить ночник и разглядеть нежданного посетителя. Подскочив на кровати, растрепанный и сонный, зломордый удивленно глядел на меня, с четвертого раза умудрившись зажечь свет.

— Сень, ты чего?

— Оно опять происходит! — получилось настолько жалобно, что зломордый проникся мгновенно.

Похлопал по покрывалу рядом с собой и предложил:

— Иди-ка сюда, садись и рассказывай все. Не стоит в таком виде на пороге стоять. Сквозняки, знаешь ли.

— Я так больше не могу. Теперь совсем плохо стало. — Я послушно подошла, села рядом с ним, не задумываясь о том, что я мокрая и скоро мокрыми мы будем вместе.

— Давай по порядку, — велел он, стирая с моего плеча клок пены. Проследив за этим делом, я немного расслабилась, чувствуя, как сделалось чуть легче.

— Мне опять приснился кошмар, — почти спокойно начала я. Пододвинувшись поближе к зломордому, которого сейчас уже даже неловко было звать зломордым, ткнулась лбом ему в плечо и облегченно вздохнула, когда он меня обнял. — Кажется, шкатулка магистра перестала действовать. Сегодня меня какой-то жутик поймал, пообщаться хотел. Я чуть не умерла со страху.

— Значит, завтра вернемся в академию, — пообещал он, перебирая мои влажные волосы, — посмотрим, что случилось со шкатулкой и почему она больше не помогает.

— Бабушка меня убьет с особой жестокостью, — грустно заметила я, прикрыв глаза. Асвер мог быть сколько угодно гадом, но рядом с ним было удивительно спокойно. — Она хочет провести какой-то ритуал в день Излома. Говорит, что это может помочь мне обрести ведьминский дар.

— А ты хочешь?

— Да не очень, — подавив желание подобраться поближе или, что было особенно соблазнительно, забраться к нему на колени, призналась, — мне и целительницей неплохо живется.

— Да. Быть женатым на целительнице гораздо лучше, чем на ведьме, — согласился он и тут же тихо ойкнул.

— У меня мама ведьма, — напомнила я, еще раз ущипнув его за бок, — и бабушка.

— И тещи-ведьмы мне вполне хватит, — заверил меня зломордый, очень нарываясь, — поэтому мы завтра сбежим. Вещи разобрать я еще не успел. Не до этого было.

— Я тоже.

— Вот и чудесно. Утром я поговорю с отцом. В академию мы вернемся стационарным порталом, сбережем время.

— Угу. — Меня такой план полностью устраивал. Портал — это хорошо, быстро и удобно, и… отстранившись немного, я подозрительно заглянула Асверу в лицо, которое оказалось слишком близко, но меня это не смутило, я была возмущена. — А почему мы сюда порталом не добирались?

— Потому что я не знал, что ты сначала успокоительного напьешься до невменяемого состояния, потом откажешься со мной в одной комнате ночевать, а посреди ночи еще и реветь примешься.

Я молчала. Очень мрачно молчала, продолжая выискивать в его темных гляделках хоть намек на совесть.

Не дождавшись реакции с моей стороны, Асвер устало пояснил:

— Сень, если до тебя все еще не дошло, то объясняю предельно понятно: я хотел провести с тобой время.

— И ты его провел. Только почему-то теперь возмущаешься, — заметила я, решительно игнорируя всякие намеки. Если он рассчитывал, что со мной будет легко, то я вынуждена была его разочаровать. Будет сложно.

Годы издевательств ему еще аукнутся. И бездарная свадьба ему еще аукнется. И ворона, о которой я никак забыть не могла, даст о себе знать.

— Мда… — развивать тему он не стал, еще раз провел ладонью по моему голому плечу и задумчиво спросил, виртуозно меняя тему: — А ты специально ко мне в таком наряде пришла? Это намек? Брачная ночь у нас все же будет?

— Шишка на лбу у тебя будет, если ты меня сейчас же не отпустишь! — рявкнула я, отшатнувшись.

— Да как скажешь, — удерживать меня он не стал. Отпустил. Выбрался из подмоченной мною кровати, дошел до двери и открыл ее, выжидающе глядя на меня.

Меня пытались выпроводить. И от этого стало отчего-то очень обидно.

Шмыгнув носом, я поправила полотенце, сползла с кровати и протопала на выход, решив уйти с гордо поднятой головой и не оборачиваясь. О планах моих зломордый ничего не знал и все испортил. Не дождавшись, пока я сама выплыву за дверь, он подтолкнул меня в спину, вышел следом и дверь закрыл.

— А ты чего…

Гордо у меня уже ничего бы не получилось. Я смотрела на Асвера, который вместе со мной оказался в коридоре, и не могла понять, что он задумал.

— Ну и чего застыла? Пойдем, — весело осведомился он, но тут же исправился, — хотя мы же не хотим, чтобы ты заболела? Ты и так невыносимая, я представить боюсь, насколько испортится твой характер, если ты заболеешь.

Сказал гадость, остался собой доволен и подхватил меня на руки, унося по коридору в сторону моей комнаты.

— Если ты решил меня проводить, чтобы удостовериться, что я найду дорогу и не вернусь назад, то не стоит. Я в состоянии дойти сама.

— Сень, если ты не заметила, то хочу напомнить: ты мокрая. Сейчас ты просто мокрая, а когда ко мне пришла, была совсем мокрая. И вот ты, совсем мокрая, сидела у меня на кровати. И кровать у меня теперь тоже частично мокрая и для сна не пригодная.

— И?

— И как виновница этой неприятной ситуации ты просто обязана предоставить мне место для ночлега.

— Как можно быть настолько наглым?

— Легко, — с совершенно серьезным видом ответил он, — поздравляю дорогая, спать мы будем вместе.

Утро выдалось под стать ночи. То есть странным, страшным и лучше бы не наступало.

Проснулась я от тихого шороха. Кто-то прошелся по комнате, добрался до окна и резко распахнул шторы. В глаза ударил свет, заставляя зажмуриться.

За спиной застонали, завозились и накрыли одеялом почему-то меня. Я не возражала. Мне снова стало темно.

Темно-то стало, но тишину нарушил возмущенный голос бабушки, которая, видимо, пришла будить свою единственную внучку и теперь пребывала в шоке.

— Как это понимать, молодой человек?

— И вам утра доброго, уважаемая. А теперь задерните, пожалуйста, шторы обратно. Мы не готовы вставать, — раздался сонный голос зломордого, который все же напросился на переночевать. Только что он делал в кровати, я так и не поняла. Когда засыпала, Асвер пытался уместиться на диванчике у окна, ругаясь на неудобную мебель, жестокую жену, у которой за отсутствием дара в полной мере расцвел ведьминский характер, и на вселенскую несправедливость.

Именно наличие в постели постороннего не позволило мне уснуть снова.

Резко сев на кровати, я скинула с себя одеяло и первым делом глянула на палец. Темные линии никуда не исчезли, что значило лишь одно: все, что вчера произошло, было не плодом моего больного воображения. Это был не сон, это была жестокая реальность, в которой я теперь жена зломордого. Жуткая оказалась реальность.

— Не приснилось, — вырвался у меня мученический стон.

— Сенья, что все это значит? — строго вопросила бабушка, пригляделась ко мне хорошенечко и возмутилась: — И что это за вид?

— А… — Попытка пригладить рукой волосы, которые я перед сном так и не просушила, отчего они теперь торчали во все стороны, успехом не увенчалась. Плюнув на это дело, я решила одернуть сорочку, которую ночью спешно натягивала, пока Асвер, отвернувшись к окну, считал до десяти. Как итог надела ее я неправильно, что, разумеется, было замечено бдительной родственницей. — Я это…

Поджав губы, бабушка ждала объяснений, а их не было. Не говорить же ей, что ночью, вместо того чтобы почивать в своей кроватке, я принимала ванну, где и уснула благополучно, а проснулась из-за кошмара и за каким-то чертом бросилась к зломордому утешаться.

— Я спать. Асвер, объясняй. — Малодушно спрятавшись под одеялом, я свалила все проблемы на его белобрысую голову. Он теперь тут муж, вот пускай и мучается.

— Кхе… — зломордый был в шоке.

И, судя по гробовому молчанию, бабушка была там же. Я могла собой гордиться.

И я даже собиралась заняться этим приятным делом, ткнувшись носом в подушку и повыше натянув одеяло, но Асвер пришел в себя и взял слово:

— Видите ли, леди, я теперь ее муж. Следовательно, имею полное право здесь находиться, — в подтверждение своих слов он даже руку на одеяло положил. И погладил мои лопатки. Не знаю, что он там хотел нащупать, но ладонь его дрогнула и замерла: — Сень, а куда ты спрятала грудь?

— Немедленно убери от нее руки! — потребовала бабуля.

— Вы, кажется, не совсем понимаете, — терпеливо заметил Асвер, продолжая исследовать мою спину в поисках груди, — я теперь ее муж. И как муж имею право ее трогать. Строго говоря, все вот это, — меня легонько похлопали по пояснице, — мое. И меня очень интересует, куда подевалась моя гру…

Договорить ему я не дала. Просто в комнате явственно ощущалась сгущающаяся магия. Бабуля готовилась серьезно покарать наглеца. Это в лучшем случае. В худшем — желание мое сделаться вдовой могло исполниться прямо сейчас. Пришлось спасать не обремененного интеллектом некроманта от кары. Как, на мой взгляд, вполне заслуженной, но излишне жестокой.

— Конец тебе пришел, зломордый! — рявкнула я, очень споро выбравшись из-под одеяла. Асвер хмыкнул, с интересом глядя на воинственное чучело, которое я из себя представляла. Улыбка на его лице продержалась недолго. Когда я, подскочив на постели, встала на ней в полный рост, заслонив собой жертву ведьминского гнева, он нахмурился; когда я заговорила — помрачнел.

— Бабуля, успокойся. Нельзя его пока убивать. Рано. Я сама его потом на тот свет отправлю, только сначала отомщу!

— Сенья, отойди, — велела злая ведьма, у которой за спиной было больше полувека практики в ведовстве и очень непростой характер, — он должен поплатиться за наглость.

— Я сама его сейчас покалечу! — заверила ее я и попросила: — А ты иди. И насчет завтрака распорядись, пожалуйста. Мне после смертоубийства нужно будет хорошенько поесть. Голодная я буду.

— Сенья…

— Я разберусь, правда, — очень уверенно заявила я. И если бы кто-то так уверенно пытался в чем-то убедить меня, я бы не поверила, но бабушка посмотрела мне за спину и кивнула, оставляя нас наедине.

Дождавшись, пока за ней закроется дверь, зломордый кашлянул, привлекая мое внимание.

— Ммм, Сенечка, а откуда у тебя на ноге эти симпатичные синяки? — задумчиво спросил он, не пытаясь спасаться от расправы. — Я тебя там точно не трогал.

— Что?

— Вот это, — щиколотки коснулись теплые пальцы, погладили кожу, обрисовывая темные отметины, — откуда?

Не придумав ничего лучше, я глянула на свои ладони. Тонкие царапины разной длины и формы красовались на них. Одна, особенно длинная, пересекала всю ладонь, чуть спускалась по ее ребру и заканчивалась уже на тыльной стороне у костяшки указательного пальца.

Повернувшись к Асверу лицом, я набрала в грудь побольше воздуха, еще не обращая внимания на нарастающий звон в ушах.

— Хммм, а колени почему исцарапаны? — озадаченно спросил зломордый, окончательно лишая меня сил.

Ноги подкосились. Я почему-то была уверена, что Асвер не шутит и там действительно что-то есть. А если там что-то есть…

— Ведьма! — Запутавшийся в одеяле некромант перехватил мое оседающее тело, не позволяя завалиться на спину. — Сень, ты чего? Сенья?!

— Аааасвер, — вцепившись в его рубашку подрагивающими пальцами, я тихонечко проскулила, — а ты не знаешь какого-нибудь действенного способа, чтобы уже никогда больше не спать?

— Думаешь, это смешно? — разозлился он, но пригляделся к моему совершенно бледному лицу и осекся.

— Я же рассказывала тебе про ужастика, который со мной во сне хотел пообщаться?

Асвер кивнул, подтащил меня поближе, чтобы было удобнее обнимать частично невменяемую страдалицу, которая сидеть прямо самостоятельно не могла.

Голова у меня слегка кружилась, и я отчетливо чувствовала, что просто завалюсь на кровать, если он меня сейчас отпустит.

— Так вот, я когда убегала, то упала и поцарапалась, а потом он меня за ногу схватил, чтобы я не сбежала уже. И, — голос сорвался, но я упрямо сглотнула вязкую слюну и попыталась закончить мысль, — и синяки эти…

— Сейчас мы одеваемся и едем к порталу. В академию нужно попасть как можно скорее.

— Кккааакой хороший план, — согласилась я, прикрывая глаза. Посидела с закрытыми глазами, подумала и качнулась вперед, прижавшись к тепленькому и надежненькому некроманту, так было почти не страшно. Особенно если про ужас ночной не вспоминать, — только завтрак…

— Сень, ты мне только скажи, как давно ты с мозгом распрощалась? — раздраженно спросил тепленький, но злобненький. — Тебя убить во сне могут, а ты о еде думаешь.

— Если я не буду думать о еде, то загнусь и так. От голода, — открыла ему страшную правду я, чувствуя, как некромантская рука теребит бантик, который по всем законам должен был на груди красоваться, а оказался на спине.

— Позавтракаем в академии, после того как узнаем, что там с твоим артефактом случилось, — отрезал он и решительно отстранил меня, заглядывая в лицо. — Сама одеться сможешь или помочь?

— Сама, — соврала я, гордо вздернув подбородок. Как именно буду одеваться, когда ноги не держат и руки еще мелко дрожат, я не знала, но верила, что смогу.

Смогла. И одеться смогла, и сапоги почти зашнуровала, когда в комнату ворвался полностью собранный Асвер.

— До сих пор возишься? — Бросив на диванчик плащ, он опустился передо мной на колени и велел: — Не мешай.

Послушно разогнувшись, я со странным чувством следила за тем, как зломордый споро шнурует мои сапоги. Зашнуровал, осмотрел дело рук своих, остался доволен результатом и поднялся на ноги:

— Сама сможешь встать?

— Смогу, — не очень уверенно отозвалась я. И поднялась. Ноги больше не дрожали, но чувствовала я себя неуверенно.

— А как мы объясним это моим родителям?

— Сень, мы же сбегаем, а это само по себе значит, что никому ничего объяснять нельзя. В этом весь смысл побега, — наставительно произнес он. Подхватил плащ с диванчика, ухватил меня за руку и потащил на выход, — кому, как не тебе, об этом знать?

— А вещи?! — вспомнила я о главном, оборачиваясь в сторону гардеробной.

— Уже в камере хранения у портала. Я вынес их еще ночью, пока ты спала, чтобы не рисковать, — гордо выпятил грудь Асвер.

Не восхищенная его предусмотрительностью, я послушно кралась за ним, прислушиваясь к доносящимся с первого этажа голосам. Лично мне почему-то казалось, что нас поймают.

Асверу так не казалось, по коридору он шел уверенно, хоть и тихо, а на лестнице и вовсе притормозил, повернулся ко мне, осмотрел критически, застегнул верхнюю пуговицу на курточке и плащ на плечи накинул, который моим оказался.

Путь мы возобновили только после этого. Асвер довольный собой, я — пребывая в шоке. Показалось или нет? Это он обо мне сейчас заботиться пытается или очередную гадость задумал? Так и не определившись, я решила быть настороже. Хотелось бы вообще нанести упреждающий удар, но талантом делать гадости экспромтом обладал только зломордый, мне они как-то не очень удавались.

Бдительность я утратила, лишь когда оказалась перед огромной аркой портала. Еще не активного.

Встречал нас адмирал, который вряд ли знал, зачем оно нам понадобилось — сбегать на следующий же день после приезда, но просьбу сына исполнил точно и без лишних вопросов.

Окинув нас цепким взглядом, он особое внимание уделил нашим сцепленным рукам. Отпустить меня Асвер так и не отпустил, продолжая сжимать ладошку ледяными пальцами.

И вот парадокс, глупости творит зломордый, а от понимающего взгляда адмирала смущаюсь почему-то я. Где справедливость?

— Портал активируют через десять минут, — просветил нас он, коротко кивнув в ответ на приветствие. — Асвер, разберись с вещами. За леди Адэир я присмотрю.

— Вообще-то, она уже Градэн, — хмуро заметил зломордый, сильнее сжав мою ладонь.

— Вообще-то документы будут готовы не раньше следующей среды, и пока она все еще Адэир, — ехидно отозвался адмирал, улыбаясь. Улыбка ему шла. Суровое лицо сразу преобразилось, глаза засветились, не пугая больше холодной темнотой. Отец Асвера оказался не таким уж и старым и совсем не страшным. — Иди, сын. Время не ждет.

Возмущенно фыркнув, зломордый выпустил-таки мою ладонь, обернулся, одарив подозрительным взглядом, и сухо предупредил:

— Ведьма, стой на месте и не шевелись, пока я не вернусь.

После чего отвернулся, не опасаясь получить по бедовой голове, и ушел.

— Висенья, — голос адмирала оторвал меня от попыток прожечь взглядом маленькие дырочки в спине зломордого, — почему он зовет тебя, хм, ведьмой?

— А?

— Мне стоит с ним поговорить? Насколько я понимаю, тебе не очень приятно такое обращение?

— Да привыкла уже, — вынуждена была признаться я, поражаясь тому, что только сейчас осознала. Ведь и правда привыкла. Это уже не воспринималось оскорблением и не раздражало. К тому же называл меня так только Асвер, еще на первом курсе серьезно побеседовав с теми, кто пытался перенять подобный стиль общения. Его стараниями ведьмой меня, кроме него, никто не звал и не задирали даже. Что, несомненно, было странно. Но раньше я на это внимания не обращала.

— Висенья, можно задать тебе вопрос?

Я напряглась и глянула на него исподлобья, но кивнула.

— Насколько мне известно, у вас с моим сыном в академии сложились довольно сложные отношения, — тактично начал он. Мне пришлось прикусить губу, чтобы не фыркнуть. Сложные отношения — это еще слабо сказано. — Есть ли надежда, что ваши разногласия останутся в прошлом?

Вопрос был странным. Я бы даже сказала очень странным, если учесть, что нас уже женили и особого значения мое отношение к зломордому уже не имело. Решила не удивляться, вполне обоснованно подозревая, что подобная непоследовательность — это их семейная черта, с которой теперь мне придется только смириться.

— Да они уже давно в прошлом, но Асвер с удовольствием плодит новые, — совершенно искренне ответила я, не видя необходимости что-то скрывать. Раз уж он знает о наших прошлых неприятностях, то пускай знает и о нынешних.

Адмирал пораженно хмыкнул и осторожно спросил:

— Насколько я понимаю, тебя это не очень огорчает?

— Человек ко всему привыкает. И я привыкла. Меня теперь больше беспокоит, если он себя нормально вести начинает.

— К этому тебе тоже придется привыкнуть, — заметил он, высматривая что-то поверх моей головы. Не иначе Асвера, он как раз в ту сторону и ушел.

— Да уж. Придется. После столь экстремальной свадьбы мне и деваться некуда, — скрыть свое недовольство я даже не пыталась. Зачем?

— Это была вынужденная мера, — упрямо стоял на своем адмирал. Что именно вынудило их поступить подобным образом, мне никто так и не сподобился сказать. Но все упиралось именно в эту интригующую вынужденную меру.

— Но почему не предупредили-то? Зачем обманывать? Я бы хоть морально подготовилась.

— Ты, ведьма, скорее сбежала бы, — заметил подкравшийся сзади зломордый.

Подпрыгнув на месте, я крутанулась и уже подозрительно привычно ткнула кулаком ему в живот, гневно прошипев:

— Напугал.

Он скривился, но не раскаялся. Я это по глазам видела. По его наглым некромантским гляделкам.

— Пойдем. Портал открыт, — произнес он вместо извинений, утягивая меня к мерцающему синим светом переходу.

— Хорошая была вещица, — нарушив гнетущую тишину, тоскливо заметил Фьяллар, разглядывая шкатулку. Внешне она казалась абсолютно целой, вот только краска, которой был выведен тонкий рунный рисунок, опоясывающий шкатулку, треснула сразу в нескольких местах.

Хорошая вещица больше не имела прежних своих качеств и могла бы использоваться исключительно для хранения обычных безделушек.

— И нервы были хорошие, — в тон ему отозвалась я тихо, с грустью добавив, — у меня.

Мы еще помолчали, разглядывая сломанную шкатулочку. Тоскливое молчание нарушил директор:

— Полагаю, стоит вызвать артефактора. Мне это не нравится.

— Тебе не нравится? — взвился декан. — Эта гадость испортила мне такую шкатулку. Да я ее месяц заговаривал. Сам!

— А руны тоже сами выписывали? — осторожно уточнил Асвер, разглядывая не очень аккуратно выведенные символы по правому боку. Магистр наш незаменимый был левшой, и были у него в связи с этим некоторые проблемы. В основном в начертательной магии и рунописи. Что, впрочем, не сильно ему мешало.

— Тебя что-то не устраивает? — угрожающе вопросил Фьяллар, всем своим видом давая понять, что зломордому будет лучше быть всем довольным.

— Всеее просто замечательно, — протянул сообразительный некромант, отступив на шаг назад. Очень так предусмотрительно отступил, сразу за мной оказавшись. Вот только помогло ему это мало. Видно Асвера было очень даже хорошо, и на столь незначительное препятствие в моем лице магистр даже внимания не обращал, подозрительно разглядывая говорливого студента.

— Как самая главная и несчастная жертва хочу заметить, что мы отошли от темы разговора, — напомнила я, — меня надо спасать.

— Тебе, Висенья, надо хоть иногда думать головой и не подбирать всякие непонятные предметы в подозрительных местах, — огрызнулся магистр.

И такие знакомые интонации проскользнули в его голосе, что я на мгновение растерялась, заподозрив декана в родстве с Асвером.

— Учту на будущее, — покорно кивнула я, не удержавшись от шпильки, — если оно у меня будет.

— Куда ж ты денешься, ведьма. Имей в виду, даже смерть не станет достаточно веской причиной от меня избавиться, — угрожающе шепнул Асвер, склонившись к моему уху, — я некромант, если ты вдруг забыла.

Фьяллар на него уже не смотрел, вернув тем самым зломордому душевное равновесие и возможность вновь говорить гадости.

— Теперь я понимаю, отчего подавляющее большинство магов в завещании обязательным пунктом указывают кремацию, — пробормотала я, возвращаясь к созерцанию шкатулки, — надо будет и мне этим озаботиться.

— Всегда знал, что ты умненькая, — магистр нежно погладил меня по волосам; напоминать о том, что он только что совсем другое утверждал, я не стала, позволив ему развить мысль, — лично я уже давно подстраховался. Когда долго общаешься с некромантами, приходится против воли становиться осторожнее.

Выразительный взгляд в сторону Хэмкона незамеченным не остался.

— У тебя есть ко мне какие-то претензии? — осведомился директор, приподняв бровь. Очень так значимо он это сделал. Я бы даже сказала — угрожающе.

— Целый список, — подтвердил бесстрашный магистр с гаденькой улыбочкой, — но пусть студенты и дальше верят в непогрешимость своего директора.

— Кхе… — смущенно напомнила я о себе и тут же возмущенно дернулась. Асвер, которого ничего не смущало, был очень недоволен моим поведением и без стеснения выказал мне свое недовольство, хорошенечко ущипнув. Ему хотелось досмотреть представление до конца.

— До вечера можете быть свободны. После ужина жду вас здесь, смею надеяться, к тому времени мы найдем решение этой проблемы, — директор самым незамысловатым образом выпроваживал нас из кабинета, не отрывая от магистра тяжелого взгляда. На секундочку мне даже стало жаль декана, но черствый Асвер не дал толком посочувствовать, утягивая меня за собой к выходу.

Последнее, что я услышала, пока дверь не закрылась за нашими спинами, был возмущенный голос директора:

— Не семей позорить меня при студентах!

— Огден, да чего ты злишься? Я всего лишь хотел разрядить атмосферу, чтобы…

Для чего он все это делал, я так и не узнала. Дверь закрылась.

— Итак, куда пойдем? — оптимистично спросил Асвер.

— Понятия не имею, куда направишься ты, лично я вернусь в комнату, — чопорно ответила ему, полюбовалась на вытянувшуюся физиономию и, развернувшись, поспешила в сторону женского общежития.

Стоило бы мне вспомнить, что зломордый на подобную наглость реагирует всегда одинаково.

Подгребли меня на прежнее место за шиворот.

— Сень, а ты не забыла, что я теперь твой муж? — спросил он сумрачно. И уже не в первый раз.

— Как тут об этом забудешь, когда ты постоянно напоминаешь, — проворчала я, пытаясь отцепить от себя чужие пальцы, — пусти. Мне так неудобно.

— Даже не подумаю; — отозвался он и задал еще один неприятный вопрос: — И где кольцо? Почему ты его не носишь?

— Ношу, — заверила его я, скромно уточнив, — с собой.

— Я не слепой. — Перехватив мою руку, на которой красовались темные линии божьего благословения и совершенно отсутствовало колечко, он грозно спросил: — Где?

Это был момент моего триумфа. Потому что колечко действительно было со мной и требование зломордого я выполняла в точности. Никто же не виноват, что, надевая мне его на палец, Асвер строго велел «носить его постоянно». Ну, я и носила. В кармашке.

С самым счастливым видом под испытующим взглядом я медленно извлекла тонкий, серебряный ободок на свет. Как и всякий уважающий себя некромант, Асвер предпочитал именно этот драгоценный металл всем прочим.

— Вот! — На ладошке мягко поблескивало то самое колечко. Серебро и три камушка, вплавленные в блестящую поверхность.

— Почему не на пальце? — кто-то начинал беситься.

— Потому что! — гордо ответила я, глядя на то, как он медленно закипает. Занимательное зрелище.

Недозакипев, Асвер коротко выдохнул и закрыл глаза, продолжая и ручку мою сжимать, и шиворот не выпустив из захвата.

— Асвер, а это ты опять успокоиться пытаешься? — спросила я, решив не сдерживать любопытство.

— Какая ты сообразительная, — процедил он. Мы еще немного постояли, зломордый, кажется, немного отошел, подуспокоился, и началось самоуправство.

Меня развернули и, все так же удерживая за шиворот, потащили в сторону общежития.

— Хочешь в комнату — будет тебе в комнату, — пообещал он мрачно.

Ушли недалеко. Мы как раз пересекали коридор, ведущий к лестнице, когда навстречу нам вырулил местами поджаренный и глубоко несчастный Итерс.

Боевик увидел нас первый, сделался еще несчастнее и попытался сбежать, спасая жизнь и нервные клетки. Не успел.

— Итерс! — Такой радости от себя я не ожидала. Асвер, видимо, тоже. Иначе вряд ли выпустил бы меня из рук.

Освободилась я на удивление легко. Одернула кофточку и поспешила к замершему боевику. Вжав голову в плечи, он ждал неизбежного.

— А чего ты здесь делаешь? Да еще такой хорошо прожаренный? — Дружелюбие мое напрягло его только больше.

— Отрабатываю прогулы у капитана, — напряженно ответил Итерс, пытаясь ненавязчиво прикрыть легкий, но обширный ожег на лице и шее.

— Сурово он с тобой, — сочувственно протянула я, прислушиваясь к шагам позади.

Передернув плечами, боевик кивнул, с тоской глядя мне за спину. Асвером любовался, стало быть. И такой он был несчастный, такой потерянный, что мне его жалко стало.

— А хочешь я тебе мазь дам? От ожогов, — он не ответил, продолжая смотреть на зломордого, и, кажется, даже меня не слышал, — хорошая.

— Думаю, ему лучше будет сходить в лазарет, — заметил Асвер, пристроившись за моей спиной. Лица его я не видела, но Итерс побледнел и поспешно закивал, пятясь.

— Пожалуй, да. Я как раз туда направлялся. Пойду я, — пробормотал он, пятясь от нас дальше по коридору.

Задерживать его я не стала, пытаясь сформулировать свое подозрение в относительно вежливый вопрос. У меня это даже получилось.

— Асвер, а чего происходит-то, а? Когда ты его успел напугать? — спросила, глядя в спину улепетывающему боевику.

— За кого ты меня принимаешь? — ненатурально удивился он, только сильнее разжигая мое подозрение. — Я ничего не делал. Мы просто с ним поговорили. Я объяснил ему, что лазить в окна к чужим девушкам — некрасиво.

Развернувшись лицом к подозрительно честному Асверу, я ждала чистосердечного признания. Зломордый признаваться не спешил:

— Что?

— То есть ты хочешь сказать, что он тебя теперь до полусмерти боится поэтому? — Асвер кивнул, я не поверила и уточнила: — Ты его бил?

— И пальцем не тронул! — возмутился он, но под моим взглядом замялся и задумчиво предположил: — Может, это из-за того, что мы на кладбище разговаривали?

— Итерс согласился встретиться с тобой на кладбище?!

— Я этого не говорил, — заметил Асвер, кажется, уже жалея, что решил быть со мной честным, — мои умертвия не спрашивали его согласия.

А я вспомнила, как в морге на отработке наказания этот сильно талантливый, но не сильно умный поднял оживленцев с приказом притащить ему меня. Мне тогда повезло. Никто меня никуда не потащил. Сама, своими ножками к зломордому прибежала. Итерсу в этом плане не повезло.

— У меня просто слов нет, — прошептала я, глядя на Асвера.

Крутанувшись на пятках, поспешила в общежитие, пользуясь моментом и очень надеясь, что Асвер не успеет опомниться и до комнаты я доберусь самостоятельно.

Добралась. Сопящий за спиной некромант не пытался больше меня хватать и куда-то тащить, послушно спеша следом. И это было первым хорошим событием за последние дни. Просто потому что в комнату я ввалилась первой и оказалась достаточно быстрой, чтобы захлопнуть дверь прямо перед носом у Асвера. И даже замок закрыть умудрилась.

— Ведьма, открой немедленно! — потребовал зломордый, вдарив хорошенечко по безответной деревяшке.

— Ты же понимаешь, что это бесполезно? — осторожно уточнила я, на всякий случай отступив на шаг от двери.

— Я хочу верить в твое благоразумие, — напряженно раздалось с той стороны.

— Не хочу тебя разочаровывать, но чего нет, того и не надо, — радостно оповестила его я. — Так что можешь смело прекращать надеяться и возвращаться к себе.

— Сень, ты осознаешь, что я до тебя все равно доберусь?

— К тому времени ты уже успокоишься и мне все равно ничего не будет, — уверенно заявила я. И ведь правда верила в свои слова. Судя по воцарившейся в коридоре тишине, верила не зря. Вдарив еще раз по двери, Асвер неразборчиво ругнулся, но требовать ничего больше не стал.

Услышав удаляющиеся шаги злого некроманта, я самодовольно отряхнула руки и отвернулась-таки от двери, чтобы тут же наткнуться на удивленный взгляд Миранны.

Орчанка сидела на своей кровати и листала огромную книгу с яркими картинками, но сейчас она, позабыв о книге, уделила все свое внимание мне.

— Привет, — смущенно улыбнувшись, я помахала рукой и не сразу сообразила, что поразило ее еще больше.

Ахнув, Мира отбросила в сторону свое занимательное чтиво и под глухой стук упавшей книги метнулась ко мне:

— Да быть такого не может! — Перехватив мою ладошку, так и зависшую в воздухе, она покрутила ее, потерла темные линии на безымянном пальце и возмущенно спросила: — И когда ты успела?!

— Мииирачка? — Такой ошалевшей я себя в последний раз вчера Чувствовала, когда узнала, что теперь оказывается замужняя со всех сторон и без всяких вариантов. Чувство было еще не позабытое и охотно вернулось.

— Замуж когда выскочить успела? А главное — за кого?!

Выдернув руку, я молча дошла до своей кровати, села и убитым голосом спросила:

— А ты откуда знаешь, что значат эти закорючки?

— Ммм, Сень, это обычная практика среди магов. Брак заключается в храме одного из богов. Мои родители, между прочим, тоже по обычаю магов женились.

— А мои нет, — простонала я, закрыв глаза, — у них была обычная свадьба. На этом бабушка настояла. И родители мои без всех этих нательных рисунков спокойно живут. Колечками довольствуются.

— Это ты к чему клонишь?

— А к тому, Мирачка, что надо мне умнеть в срочном порядке и эти рисунки как-то прятать. Чтобы еще кто-нибудь не прознал о моем новом статусе.

— Хочешь сказать, тебя обманом замуж взяли? И кто же этот молодец? — насмешливо осведомилась она. Улыбалась соседка недолго. — Только не говори, что Асвер…

— Не буду ничего говорить, ты и сама неплохо соображаешь.

— Силен, — восхищенно выдохнула она.

— Ага. И совесть давно куда-то задевал, — подтвердила я безнадежно. — Мира, где у нас бинты?

— Зачем тебе?

— Буду симулировать счастливую жизнь.

Бинты мне дали с предвкушающим выражением на зеленом лице. И пока я заматывала палец, скрывая рисунок, орчанка с сосредоточенным видом следила за процессом. После чего осмотрела получившийся результат и вынесла вердикт:

— Подозрительно.

Полюбовавшись на дело рук своих, я вынуждена была с ней согласиться. Один-единственный туго перебинтованный палец выглядел очень подозрительно.

Зато вполне пристойно смотрелись три. Усердно замотанных.

Выглядело это вполне гармонично и совершенно не подозрительно.

Поняла, что симулировать счастливую жизнь даже с забинтованными пальцами у меня совсем не получится, уже в кабинете директора, когда увидела лицо артефактора, стоило тому только глянуть на мою проблему.

И без того длинное и худое лицо вытянулось еще больше, а белесые брови поползли на лоб. Удивление его было искренним и сильным.

— Никогда раньше не видел ничего подобного, — признался он, перевернув на другой бок камушек специальной тонкой палочкой. Камушек вел себя так, как ему и полагалось. То есть лежал и послушно перекатывался по темному дереву директорского стола.

— Вы же понимаете, что для специалиста с большим опытом высказывание ваше звучит по меньшей мере непрофессионально? — едко осведомился Фьяллар, который все еще страдал от потери так нравившейся ему шкатулочки.

— Именно как специалист с большим опытом я со всей ответственностью заявляю, что раньше никогда не видел ничего подобного, — сухо отозвался артефактор, откладывая монокль, через который несколько минут внимательно разглядывал мой своевольный булыжник, — и прошу заметить, молодой человек, это не значит, что я недостаточно хорош в этом деле. Это значит лишь то, что в ваши руки попал очень редкий артефакт. Редкий, опасный и, судя по тому, что я вижу, уже давно активированный. Неправильно активированный, должен заметить.

— Что значит «неправильно»? — уточнил директор, склонившись над столом.

— Видите скол? — Мужчина мизинцем резко провел над отколотой частью камушка, — артефакт поврежден. Прежде чем активировать, его нужно было… как бы это сказать… его нужно было собрать. Небольшая магическая затрата, пять минут на закрепление. К сожалению, тот, кто активировал амулет, не озаботился этим. И теперь я не могу даже предположить, какую именно функцию выполняет артефакт.

И вот парадокс, вроде активировала я его случайно, не хотела и знать не знала, что творю, но стыдно стало жутко. И страшноватенько как-то сделалось. О том, что камушек мой проблемный, — я уже давно знала. А теперь выяснилось, что он не только проблемный, но еще и непредсказуемый. Веселенькая новость, заставившая меня нервно поинтересоваться:

— А выключить его как-нибудь можно?

— Я так полагаю, это вы активировали артефакт? — сурово вопросили у меня, проигнорировав мой робкий, но очень важный вопрос.

— Я не специально, — зачем-то попыталась оправдаться я.

— Не сомневаюсь, именно поэтому я уже который год отказываюсь от места профессора. Студенты всегда не специально создают проблемы.

— Посмотрите на этот камень и скажите, догадались бы вы о том, что это артефакт, если бы увидели его лежащим где-нибудь на земле в неактивном состоянии? — раздраженно спросил Асвер, который успокоиться после моей утренней выходки так и не смог и теперь злился на всех вокруг.

— Насколько я помню, меня вызвали потому, что артефакт каким-то образом влияет на своего хозяина, — заметил артефактор, полностью проигнорировав выпад зломордого.

— Если камень на мне, я хожу во сне. Но если его снять, мне начинают сниться кошмары, — послушно отозвалась я, вытягивая вперед руки ладонями вверх. — Этой ночью я упала во сне и оцарапалась, а когда проснулась… вот.

— Хммм. — Руки у артефактора были сухие, шершавые и сильные. А еще теплые. И когда он коснулся моих ладоней, отдернуть их не захотелось. — Это все повреждения? Или есть еще?

— Царапины на коленях и синяки на щиколотке, — отрапортовала я, пока мои руки подвергались пристальному изучению.

— А это? — Пальцы коснулись бинтов, под которыми я попыталась скрыть свой изменившийся статус.

— А это нет. Это я сама, — вот теперь руки захотелось спрятать. И самой заодно спрятаться. Уж очень недобро сопел рядом Асвер.

— Насколько реалистичные сны? — Оставив в покое бинты, мужчина вновь уделил все внимание царапинам.

— Оооочень реалистичные, — выдохнула я, невольно ежась. Так некстати вспомнилась и холодная темнота, и хрупкие кости под ногами, и этот хриплый, неразборчивый шепот. Жуть.

Еще немного поразглядывав мои руки, он их все же отпустил:

— Будь это обычный артефакт, я посоветовал бы его уничтожить, но… — замолчав на полуслове, артефактор с сочувствием посмотрел на меня.

— Но? — напряженно переспросил Асвер. Я бы и сама с удовольствием поторопила мужчину, но какая-то странная, непонятно откуда взявшаяся робость не позволила и рта раскрыть.

— Я не могу с уверенностью сказать, как отреагирует на подобное этот артефакт.

— Что вы имеете в виду? — голос подал и директор, до этого напряженно разглядывавший камень. Уж не знаю, чего он там пытался увидеть, но судя по недовольному лицу, не нашел.

— Девушка связана с артефактом. Он напитался ее крови и при уничтожении… — замявшись, он все же закончил свою мысль, оказавшуюся почти приговором, — …велика вероятность, что, уничтожив артефакт, мы убьем и непосредственного хозяина.

— Должен быть другой способ, — уверенно заявил зломордый.

— К сожалению, мне он неизвестен.

— Скажите, — ничего хорошего я уже не ждала, но не спросить просто не могла, — но ведь есть возможность разделить настолько сильный амулет на несколько частей, чтобы им могли пользоваться сразу несколько человек?

— Теоретически это возможно, — подтвердил артефактор, с любопытством глянув на меня, — еще неактивированный амулет в ходе магического ритуала разделяют на нужное количество частей. Не больше шести. И активируется уже после. Разделенный артефакт, разумеется, становится уже не таким мощным.

— Тогда почему вы говорите, что камушек мой сломан? Может, он просто разделен?

— Милое дитя, потому что артефакт именно сломан. Кто-то отколол от него часть не в ходе ритуала. Он не разделен на две части. Понимаете?

Я все понимала. Очень хорошо понимала. А еще я понимала, что мне очень нужна та книга, из которой мои недобрые знакомцы, некромантской наружности, информацию брали. Вдруг там еще что-нибудь полезное есть. Вдруг там есть способ моего спасения.

— Магистр Фьяллар, а некроманты, которых вы по записям в лазарете искали, еще живы? — Моя гениальная идея, родившаяся в стрессовой ситуации, была такой же бредовой, как и все, что со мной происходило в последнее время. Возможно, именно поэтому я верила в благополучный ее исход.

— Живы, разумеется, — отозвался декан, — сейчас должны быть на отработке в тринадцатой теплице.

Некромантов мне жалко стало сразу. Просто как-то так получилось, что в тринадцатой теплице собрались самые неприятные растения. Слабоядовитые, плохо пахнущие, некоторые из них ко всему прочему были еще и вредными. Именно поэтому отправляли туда только сильно провинившихся. Неделя вечерних отработок в тринадцатой теплице — и студент больше уже никогда не нарушал ни одного правила. Правда, ходил после отработки с месяц в сыпи всех оттенков красного, плохо спал по ночам, остро реагировал на солнечный свет и некоторые запахи…

Быть может, растения там и слабоядовитые, но все же ядовитые. И очень коварные.

Некромантов мне действительно стало жалко, но себя было жалко еще больше. Они-то получили по заслугам, а мне туда предстояло идти добровольно.

И не потому, что подловить их в каком-нибудь другом месте у меня не было возможности. Возможность была, не было терпения.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — отступая к двери, я все не могла оторвать взгляд от злосчастного камушка — хотелось его забрать; нащупав дверную ручку, улыбнулась, — я же вам уже не нужна? А у меня очень важное дело образовалось. Мне очень надо. Правда.

— Что ты на этот раз задумала, неугомонная? — устало осведомился мой подозрительный декан, не спеша отпускать свою неблагонадежную студентку.

— Ничего незаконного и опасного, — искренне заверила его я, — мне просто очень надо. Правда.

— Хммм, — Фьяллар мне не верил и в чем-то подозревал.

И это было обидно. Я же действительно ничего предосудительного делать не собиралась. Глупое — да, но только и всего.

— Пусть идет, — велел директор, но не успела я обрадоваться, как он поднял взгляд от моего камушка, — полагаю, часа вам будет достаточно.

— А что будет через час? — настороженно спросила я, замерев на месте.

— Будем решать, что делать с кошмарами, — ответил директор. Заметив, что я так и стою, не шевелясь, напомнил: — Время.

Не медля больше, я выскочила за дверь под раздраженный возглас зломордого:

— Висенья!

Кажется, он даже вдогонку бросился, но я быстрее оказалась. Завернуть за угол успела раньше, чем Асвер дверь открыл.

— Ведьма!

Я прибавила скорость, осторожно, на носочках припустившись по коридору. К выходу, к теплицам, к некромантам. Даже не думая останавливаться и ждать.

Оно мне надо, чтобы Асвер со мной отправлялся? Вряд ли некроманты согласятся общаться в его присутствии. А мне очень надо было знать, откуда они информацию брали. Очень-очень.

В тринадцатой теплице, как всегда, было душно, пахло плохо и что-то постоянно шуршало. Атмосфера была гнетущая, недружелюбная, и человек в здравом уме ни за что не зашел бы сюда добровольно.

Но я уже давно была не в здравом уме. Вот как камушек этот злосчастный подобрала, так и утратила всякое здравомыслие. Именно потому я упрямо брела среди опасных и недружелюбных растений, выискивая моих мрачных знакомцев.

Нашлись они у небольшой грядки, на которой росла яснотка белая. Несчастные топтались рядом с ней, потирали обожженные руки и не знали, что делать. И было их почему-то трое.

— Какой замечательный нынче вечер, — очень издалека начала я, с опаской подходя к некромантам.

— Тебе виднее, — недружелюбно буркнул тот, чьего имени я так и не узнала, но который теперь носил опознавательный знак на лице.

Щеки, лоб и подбородок его были усыпаны мелкой, красной сыпью. У бедолаги была аллергия. И что-то мне подсказывало, что аллерген находился где-то в пределах теплицы.

— А четвертого где потеряли? — дружелюбно осведомилась я, решив не обращать внимания на откровенно враждебный прием. Они были такими несчастными и потерянными, что я даже бояться их не могла. Да что там, я им уже сочувствовать начинала. Связались несчастные со мной на свою голову.

— В лазарете лежит, — скривился кисломордый, обернувшись на кусты с большими, сочными, красными ягодами. Они блестели в свете искусственного солнца, притягивая взгляд. На вид ягодки казались вкусными и совершенно безобидными. На деле же любой отведавший их как минимум на неделю попадал в лазарет. Вот, один уже попал.

— Прискорбно, — согласилась я, на мгновение притушив радостную улыбку, но долго грустить не получилось, — а скажите-ка мне, друзья…

На слово «друзья» некроманты отреагировали одинаково и стали очень похожи на кисломордого. То есть скривились и посмотрели на меня зло. Я не смутилась и мысль свою гениальную не потеряла.

— Да-да, мне кажется, что мы теперь с вами друзья, — вещала я радостно, отстраненно замечая в своем бодром голосе истерические нотки, — и как у друзей, у нас с вами не должно быть секретов. Вам так не кажется?

— Висенья, нам сегодня каким-то чудом надо собрать мешок этой мерзости, — главный их махнул рукой в сторону яснотки, — так что давай ты просто скажешь, что тебе от нас нужно, мы тебе откажем и ты отсюда уйдешь.

— То есть вот прямо так сразу и откажете? — погрустнела я.

— Если ты вдруг не в курсе, то мы здесь из-за тебя, — ядовито заметил кисломордый.

— Если ты вдруг не в курсе, то вы здесь из-за своей дурости и больных идей. Вы меня живьем закопали и несете вполне заслуженное наказание, — не осталась в долгу я.

— Поверь, я уже жалею, что мы тебя живьем закопали. Сначала придушить надо было, — огрызнулся Эмис.

Не сорвалась я лишь потому, что, натренированная на Асвере, смогла взять себя в руки и успокоиться:

— Я взрослая, умная и с дураками не спорю, — пробормотала себе под нос так, чтобы, не дай пресветлый, дураки не услышали. Глубоко вздохнула и уже громко спросила: — Мы так и будем препираться? Или поговорим? Я ведь целительница и вполне могу помочь вам с этой небольшой проблемой.

Скромно потыкав пальчиком в сторону вредного растения, я выжидающе уставилась на некромантов. Те мне сначала не поверили, переглянулись, слаженно глянули на яснотку, потом вновь на меня и сдались. Я это по глазам видела.

— Мы тебя слушаем, — сухо оповестил меня главный.

— Я была бы вам очень признательна, если бы вы сказали, в какой книге нашли упоминание артефакта мастера Лоргэта. И где именно вы прочли про магическое разделение артефакта.

— Значит, нам его отдать ты не захотела, — прошипел Эмис, шагнув вперед, — хотя о чем я? Артефакт такой силы каждый бы захотел оставить себе. Даже если он не подходит под специальность. А делить его с кем собралась? С дружком своим?

— Я его вам отдавала, — шипела я не хуже него, а выглядела, видимо, еще страшнее. Иначе вряд ли бы некроманты так слаженно отступили назад, стоило мне сделать шаг, — добровольно. Это вы, идиоты, брать не захотели. А потом еще и веселую жизнь устроили. У меня теперь проблемы из-за того, что вы голову по назначению не используете.

Некроманты молчали, я тоже молчала и успокаивалась. Вот только не успокаивалось мне совсем. Потому что, только озвучив все вслух, осознала, что это действительно благодаря им я теперь по ночам мучаюсь. Если бы не их дурная идея с моими прижизненными похоронами, ничего бы этого не было.

— Книгу мне! — На мгновение мир приобрел удивительную четкость со странным, зеленоватым отливом. Некроманты вздрогнули, а я узнала, как видит мир зломордый, когда глазами сверкает. Очень интересный опыт.

— Тарек, принеси ей записи, — устало велел главный. Покрытый сыпью некромант неуверенно посмотрел на него, но лишь пожал плечами и куда-то поспешил.

— А его сейчас из теплицы выпустят? — засомневалась я, успокаиваясь.

— Зачем? — удивился главный. — Записи у нас с собой всегда.

— Ооочень предусмотрительно, — растерянно согласилась я, провожая взглядом Тарека, который уверенно спешил к сумкам.

— Ты обещала помочь с травой, — напомнил Эмис угрюмо.

— Раз обещала, значит, помогу. Вы только перчатки возьмите, они в ящике с инвентарем должны лежать. Яснотку нельзя голыми руками собирать.

Из теплицы я выходила слегка обожженная, но счастливая и с драгоценными некромантскими записями в руках. Пухлая тетрадь, прошитая суровой ниткой, с плотными, желтыми листами и обложкой из выделанной телячьей кожи выглядела солидно. И я очень надеялась, что ее содержимое окажется под стать внешнему виду.

Увлеченная разглядыванием своего трофея, я завернула за угол и, не глядя вперед, хорошенько в кого-то врезалась. На пол, шелестя страницами, полетела книга. Не моя.

— Висенья! — Диар, у которого, как выяснилось, была нехорошая привычка читать на ходу, приветливо улыбнулся, быстро поднимая книгу. Озабоченно оглядев чуть примятые листы, он захлопнул ее и дружелюбно пояснил: — Профессор Ригс сделает из меня наглядный материал для первокурсников, если я порву его книгу.

Слухи о преподавателе темномагических чар ходили разные, но все они были мрачными и пугающими. И поверила Диару я сразу, лишний раз порадовавшись, что всего лишь целительница и ничего общего с темными чарами у меня нет даже в теории.

— Что ты здесь делаешь? Твоя соседка сказала, что ты уехала к родителям, — спросил он, оглядывая пустой коридор за моей спиной.

— Уехала, а сегодня утром вот приехала, — ответила я грустно. Причина, по которой мне пришлось в скором порядке покидать отчий дом, совсем не радовала. — Тебе что-то нужно было? Зачем ты меня искал?

— На следующей неделе праздник Излома, — напомнил он. — Хотел узнать, не согласишься ли ты пойти на него со мной.

На секундочку я лишилась дара речи. И это спасло меня от необдуманного поступка. Потому что если бы могла говорить, то точно согласилась бы сразу. Но я не могла и это дало возможность очень кстати вспомнить, что я теперь замужем и счастья в жизни больше нет. Асвер точно не обрадуется, если я с Диаром на праздник пойду. А злой Асвер — это всегда большие проблемы. Для окружающих.

А я проблем не хотела. Их и без того было много. И больше мне было совсем не нужно.

Диар ждал моего ответа, а я тихо бесилась. Даже находясь где-то там, далеко, зломордый умудрялся портить мне жизнь. И сам на праздник не пригласил, и с Диаром я теперь пойти не могу.

Не будь сейчас этих дурацких символов на моем пальце, я бы уже давно и с удовольствием согласилась. А так молчала, страдала и не знала, что делать.

— Висенья, почему ты молчишь? — выдернул меня из безрадостных размышлений голос Диара.

И все бы ничего, возможно, я смогла бы даже вразумительно объяснить, почему не могу пойти с ним на праздник, если бы позади не раздался злой голос Асвера:

— Да, ведьма, уж будь добра, ответь. Мы, знаешь ли, ждем.

Зломордый стоял в шаге от меня, у поворота, привалившись плечом к стене. Руки сложены на груди, голова чуть склонена.

— Асвер, тебе не кажется… — начал было Диар, чуть морщась.

— Кажется, — согласился зломордый, продолжая прессовать меня своим плохим настроением, — даже не так — я уверен, что ведьма собиралась тебе отказать, просто не успела. Правда, Сенья?

— Может быть, ты прекратишь звать ее ведьмой? — раздраженно поинтересовался Диар.

— Может быть, ты не будешь лезть в чужие дела? — в тон ему отозвался Асвер.

— Может быть, вы просто подеретесь, а я пойду? — внесла я вполне здравое предложение. Как на мой взгляд. Вот только некромантам оно не понравилось. О чем и высказался зломордый. Как всегда очень деликатно:

— В своем репертуаре. Сень, если не хочешь, чтобы тебя считали глупой, учись молчать.

— Поняла. Пойду умнеть, — раздраженно согласилась я, стремясь покинуть их компанию. Диар, который так и не услышал моего ответа, задерживать не стал. По крайней мере меня. Зато дернувшийся следом Асвер преодолеть препятствие в виде раздраженного аспиранта не смог. О чем они там шептались, я не слышала, спеша в кабинет директора. Отведенный мне час подходил к концу.

Зломордый нагнал меня уже у дверей кабинета. Схватил за плечо, разворачивая к себе лицом, да так и замер.

Лично мне показалось, что он опять успокоиться пытался, и судя по тому, что я видела, получалось у него плохо. Или же я просто была неправа.

— Ммм, Асвер? — храбро позвала я, стараясь, чтобы голос мой звучал сухо. Я все же на него злилась.

— Сень, прошу тебя помнить, что я уже инициированный некромант, что дает мне значительное преимущество перед Диаром.

— И зачем ты мне это говоришь?

— А затем, ведьма, чтобы ты понимала, что его здоровье полностью зависит от тебя. Будешь хорошо себя вести, и с ним ничего не случится, но если я еще хоть раз увижу вас вместе…

Зломордый не договорил. Наверное, понадеялся на мою богатую фантазию. Вот только сегодня она не работала. Была она в бессрочном отпуске. Потому пришлось любопытствовать:

— И что тогда?

— Как думаешь, какова вероятность инициации у неподготовленного некроманта?

— Ты же не собираешься его закапывать?!

— Пока нет. Но, как я уже сказал, все зависит исключительно от тебя.

— Асвер, вот скажи, ты когда инициацию проходил, в могиле свой мозг забыл, да? Вместе с совестью, здравым смыслом и логикой?

Отвечать на мой вопрос он не стал. Схватил руку с перебинтованными пальцами и, не размениваясь по мелочам, рванул бинт, тот послушно размотался, на белой ткани заплясали черные язычки пламени. Сдавленно охнув, я смотрела на то, как моя конспирация медленно опадает на пол серым пеплом.

Смотрела и с грустью размышляла, насколько опасным может быть этот бешеный некромант конкретно для меня. И что будет дальше.

— Кольцо, — потребовал Асвер, тоже на останки бинтов глядя, — дай его мне.

Молча вытащила из кармашка колечко и уронила на раскрытую некромантскую ладонь.

Зломордый, последовав моему примеру, тоже молча надел колечко на мой несчастный, разрисованный палец, процедив:

— Даже не думай его снимать, — и потащил в кабинет директора. Оставив на полу кучку пепла и, кажется, все мои надежды на светлое будущее.

В кабинете нас не ждали. Это стало ясно сразу, стоило только нос туда сунуть.

Мой бесстрашный декан возвышался над вжавшимся в кресло артефактором и очень тихо, но очень страшно шипел:

— А если вы так любите эксперименты, то соглашайтесь на место профессора, набирайте себе студентов и на них опыты ставьте, а моих не троньте.

— Инэй, успокойся и сядь, ты его пугаешь, — велел сидящий за своим столом Хэмкон.

— А он меня бесит! Почему ты не велишь ему прекратить? Я не позволю ставить опыты на моих студентах.

— Я всего лишь предложил самый безопасный вариант. Я же не предлагаю уничтожать артефакт сразу, В конце концов, это опасно. Но если мы ослабим его…

— А вам здесь что надо? — внимательный директор наконец-то соизволил нас заметить. Не очень вовремя, как на мой взгляд, но Хэмкону ведь об этом не скажешь.

— Вы велели прийти через час, — напомнил Асвер.

— К сожалению, мы не пришли к единогласному решению, — ядовито заметил Фьяллар.

— Ииии чего мне теперь делать? — на зломордого я злилась, но за рукав его рубашки все равно ухватилась. Душевного спокойствия ради.

Асвер посмотрел на меня удивленно, объяснений не дождался, отцепил мои пальцы от своей одежки, перехватил и сжал. Рука у него была теплая, и вырываться я не стала. Грея озябшие пальцы. Асвер тихонечко хмыкнул и, кажется, подобрел.

— Берешь артефакт, надеваешь и идешь к себе. Хорошо было бы тебя привязать, но это сама решишь. Кто-нибудь может за тобой присмотреть этой ночью? — деловито поинтересовался Фьяллар.

— Я могу, — доброволец был один, но очень воодушевленный.

— Я не оставлю свою студентку на некроманта, — заявил магистр категорически.

— За мной Миранна присмотрит, — внесла предложение я. Мне тоже не очень хотелось, чтобы зломордый приглядывал за мной, в этом плане мы с деканом были единодушны.

— Боевому магу ты свою студентку доверишь? — насмешливо спросил директор.

Фьяллар скривился, но кивнул.

— И чего? Мне теперь всю жизнь спать привязанной и под присмотром? — грустно спросила, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Если вы сможете уговорить магистра согласиться с моим планом, — завлекательно начал артефактор, — то вполне возможно, что в скором времени освободитесь от влияния артефакта.

— И что за план?

— Он хочет провести ритуал, вытянуть из артефакта как можно больше энергии и уничтожить, пока он не восстановится, — прояснил ситуацию магистр.

— И это может сработать? — с надеждой спросила я. Перспектива избавиться от камушка мне нравилась.

— А может не сработать. И вместо вполне живой, хоть и жутко проблемной студентки мы получим труп, — обрисовал безрадостные перспективы Фьяллар. — Иди спать, Ларс.

— Но…

— Бери артефакт и иди к себе, — устало велел декан, потирая виски. У кого-то начиналась мигрень. — Попроси свою соседку связать тебя покрепче и постарайся не ходить сегодня ночью. А завтра мы найдем выход из этой неприятной ситуации.

Камушек я взяла, надела тут же, в напряженной тишине. И из кабинета выходила в тишине. Зажатая под мышкой тетрадь немного помогла смириться с действительностью, но и только. Сопровождал меня только вездесущий Асвер.

— Сень, — вышедший следом зломордый подал голос, когда мы уже подходили к лестнице, ведущей в женское общежитие, — прости меня, пожалуйста. Я погорячился.

Информация была неожиданной и странной. Не часто он извинялся. Если быть объективной, то только в последнее время и начал. И привыкнуть я не успела. С интересом покосившись на раскаявшегося злыдня, я сбавила шаг.

— И что, ты теперь будешь сначала гадости делать, а потом извиняться?

— А ты бы как на моем месте отреагировала? Я пытаюсь наладить отношения, а ты со всякими аспирантами на свидания…

— Ты меня замуж взял без моего согласия. О каком налаживании отношений ты сейчас говоришь?

— А ты хотела все отменить, — не сдавался Асвер. — Какие у меня были варианты?

Возмущенно фыркнув, я поднялась на две ступени, сразу став немного выше зломордого, и упрямо заметила:

— Не нужно было меня столько лет изводить. Глядишь, я бы и не пыталась избежать этой свадьбы.

— Да ты сбежала раньше, чем мы с тобой познакомились! — возмутился он, поднявшись на одну ступень. И я уже не была выше.

— Согласна, глупо получилось, — не стала спорить я, с трудом поборов желание встать на следующую ступень, потом же Асверу не докажешь, что я не отступала, мне просто нравилось смотреть на него сверху вниз, — но меня всю мою сознательную жизнь бабушка воспитывала, а она ведьма. А у ведьм не принято подчиняться приказам. И это не оправдывает твоих издевательств здесь.

— Я же уже говорил…

— Да-да, мое внимание, — перебила его я, жестко заметив, — не оправдание.

Сама от себя не ожидала, но прозвучало и правда очень так жестко и совсем на меня не похоже. Я удивилась, Асвер тоже удивился, подался вперед, сразу оказавшись очень близко, и заговорщицки прошептал:

— Это на тебя так артефакт влияет?

— Это у меня так нервы сдают. — Попытка отодвинуть зломордого успехом не увенчалась. Он стоял как стоял и, кажется, даже не заметил, как я его отодвинуть попробовала.

Зато тетрадь, на ступени упавшую, заметил.

— А это что такое? — полюбопытствовал он, перехватил мои руки и быстро, не отрывая взгляда от моей находки, с которой обращаться подобным образом совсем нельзя, коснулся губами запястья правой руки. Быстро и едва ощутимо, но меня проняло.

Выдернув руки, я все же встала на следующую ступень, вместо того чтобы поднимать записи:

— Трофей.

— Интересные у тебя трофеи, Сенья. — Тетрадь Асвер поднял, небрежно отряхнул, шелестя листами, и развернул почти посередине. Пробежался глазами по строчкам и весь подобрался. Вчитался в написанное, перелистал к началу, поискал что-то там и поднял глаза на меня. — Откуда у тебя это?

— Только не говори, что это запрещенная литература и меня теперь казнят, — попросила я тихо и безнадежно. С моей-то везучестью именно это и должно было бы произойти.

— Не запрещенная, — утешил он меня. — Сенечка, чудо мое безголовое, откуда у тебя дневник Лоргэта?

— Хммм, — удивительное дело, но известие это меня не особо впечатлило, другие проблемы меня занимали. О том, говорить ему или нет, что я фактически ограбила некромантов, мысли даже не было. Другое дело: как ему об этом сказать?

— Трофей? — понятливо хмыкнул он.

— Еще какой. Мне за него пришлось целый мешок яснотки нарвать и вот, — закатав рукав, ткнула ему под нос обожженную руку. — Один стебель, зараза, как-то умудрился миновать рукав и перчатку. До сих пор болит.

Асвера жертва моя не впечатлила; перехватив руку, он проделал свой недавний трюк. Губы у него были теплые, а рука у меня болела.

Получив по лбу ладонью, зломордый не обиделся, выпустил руку и в одно мгновение оказался рядом, приобнимая меня за плечи.

— Пойдем, у нас на вечер запланировано захватывающее чтиво.

Асвер меня обманул. Захватывающее чтиво ждало его и почему-то Миру, которую очень увлекли пространные рассуждения Лоргэта на разные темы.

Сначала мы чинно сидели и пытались разыскать возможность избавить меня от камушка. Упоминание о нем нашли только одно, с небольшой припиской, которая утверждала, что план артефактора вполне выполним. В каком-то смысле. Как утверждал создатель моей проблемы, достаточно было полностью лишить камушек энергии, чтобы он прекратил функционировать. Как и любой артефакт, строго специального назначения с большим, самовосполняющимся резервом, он имел один серьезный изъян: полное опустошение резерва делало из редкого и трудоемкого артефакта бесполезный булыжник.

— Завтра надо будет показать директору, — воодушевленная, я в третий раз вчиталась в строки, не веря своему счастью, — мы из него просто выкачаем как-нибудь энергию. И все дела.

— Это еще надо придумать, как именно мы будем ее выкачивать, — притушил огонь моего энтузиазма Асвер, пододвигая тетрадь к себе, — не отправляться же опять к твоей нечисти с просьбой выпить артефакт.

— А почему нет? Идея мне очень даже нравится. И эксклюзивная, кстати, тоже.

— Сень, с нечистью надо быть настороже, — наставительно произнесла Мира, следя за тем, как зломордый переворачивает страницу и что-то на ней рассматривает, — она съест тебя и не подавится.

— Эксклюзивная, разумная и вполне воспитанная. Изъясняется, правда, странно, но…

— Разумная еще опаснее, — вынесла вердикт моя соседка и, не сдерживая любопытства, поинтересовалась у изменившегося в лице Асвера: — Что ты там такое прочитал?

— Полное слияние с аурой носителя, — зачитал он вслух и напряженно спросил: — Сень, только честно, испытывала ли ты физическую боль, когда отдавала артефакт на хранение Фьяллару?

— Н-нет. Расставаться с ним очень не хотелось. И вспоминала о нем первое время часто. А потом ты со своим поисковым заклинанием объявился, и мне уже как-то не до него стало. А что?

— Слава темнейшей, он еще не успел с тобой слиться, — облегченно выдохнул он, расслабляясь.

Мой вопросительный взгляд зломордый просто не заметил, отвлекшись на Миру. Вытянув у него из-под руки тетрадь, она пролистала несколько страниц и пораженно присвистнула:

— А маг ваш этот был тем еще извращенцем. Какой же нормальный артефактор использует в своей работе человеческие органы? — Перелистнув еще одну страницу, она продолжила удивляться: — Вивисекция?! Вот маньяк. А он точно был артефактором?

— Степень магистра получил именно по артефакторике, — ответил ей зломордый, перетягивая тетрадь к себе.

С этого момента они оказались потеряны для всех.

Вытащив из безразмерных закромов сундучка старый, но теплый плед, любители книжек расположились прямо на полу.

Они увлеченно читали записи, полностью забыв об окружающем их мире. И обо мне.

И вряд ли вспомнили бы, не зародись в их сплоченном коллективе разногласие.

— А я говорю, что не может человек с перерезанным горлом оставаться в сознании аж десять минут. Наврал этот твой магистр. Или специально поставил невыполнимое условие. Чтобы никто не смог провести ритуал. Я как боевой маг тебе это говорю! — взорвалась наконец-таки Мира после десяти минут яростных перешептываний.

— А я как некромант утверждаю, что есть вполне действенные методы замедлить наступление смерти, — значительно тише, но тоже очень недовольно зашипел в ответ Асвер.

— Откуда тебе об этом знать как некроманту?! Ты же только с мертвыми дело имеешь!

— На первом курсе у нас два семестра шло общее целительское искусство, — огрызнулся он, захлопнув тетрадь, — и, уж поверь, я знаю, о чем говорю.

— Конечно, ты же после целого года общего Целительства стал профессиональным целителем и все лучше всех знаешь, — насмешливо согласилась моя упертая соседка.

— Не веришь мне? — прошипел он. — Так давай спросим Сенью. Она же у нас целительница.

— А давай!

И две пары наглых глаз нашли меня на моей кровати с книгой в руках. Обычный приключенческий роман вряд ли мог соперничать с их захватывающим чтивом, но мне нравился значительно больше.

Чинно опустив книгу на колени, я медленно ее закрыла, используя вместо закладки свои собственные пальцы, посмотрела на них и раздельно произнесла:

— Я очень рада, что вы вспомнили о моем существовании. Так случилось, что в свете последних событий у меня возникла престранная мысль. А не являюсь ли я предметом мебели, подумалось мне…

— Сень, я б тебя сейчас треснула, но вставать лень. Можешь за меня себе подзатыльник дать? — оборвала меня, так и не дав закончить мысль, орчанка.

— Не смей бить мою жену. Тем более по голове, — велел Асвер хмуро и тут же на корню загубил родившуюся было в моей душе благодарность, — она и без того порой думать забывает. А ты ей последние мозги отбить собираешься.

— Вот после такого я вам точно ничего не скажу, — обиделась я, отложила книгу и легла спать, повернувшись к ним спиной.

Часы утверждали, что совсем скоро уже наступит полночь, а это значило, что пора спать.

— Ну и ничего. Мы в библиотеке посмотрим, — решила деятельная Мира, поднимаясь, — пошли?

— Заперта библиотека, — грустно заметил зломордый.

— Нашел кого пугать замками. Пошли.

Спорить Асвер не стал и действительно пошел. Любопытно, ему, видимо, сделалось, кто выстоит в этом противостоянии. Целеустремленная Миранна, которой очень, вот прямо сейчас захотелось порыться в книгах по анатомии и целительству. Или замок, который лично заговаривал наш мнительный библиотекарь.

Ушли они, а связать меня забыли. Пока засыпала, я была этому даже рада.

Вот когда проснулась, поняла, что зря радовалась.

Видимо, уснула и пошла я раньше, чем вернулись из своего приключения мои безответственные надсмотрщики.

Проснулась я болтающейся на чьем-то жестком плече, то и дело стукаясь носом о спину. Спина была широкая, прямая и твердокаменная. А возмущенное бормотание моего таинственного переносчика — негромкими, но искренне недовольными. И голос этот я узнала.

— Сначала по кладбищу ее догоняй, потом в лесу мертвом вылавливай. Теперь еще и из подземного хода выковыривай, — раздраженно бормотал Реннан, уверенно меня куда-то таща. — Одни проблемы от женщин. Недаром их в армию не берут.

Я тихо болталась на его плече и не знала, что делать. Больше всего меня сейчас страшило не то, что я опять куда-то пошла, а возможное наказание, которое может придумать мне не страдающий человеколюбием капитан. К проделкам камушка я уже как-то привыкла, а вот очередной поход в какой-нибудь мертвый лес, отравленную степь или пустыню с белыми ночами я совсем не хотела.

Потому висела молча и мечтала потеряться по дороге.

Мечтала усиленно, но не плодотворно. Окончательно осознала это, когда мы оказались у лестницы, ведущей на этажи женского общежития.

Реннан, которому никто разрешения на посещение этого крыла не давал, застыл перед засиявшей при его приближении завесой. Полупрозрачное сияние изредка вспыхивало золотыми искрами и намеревалось не пущать супостата.

— Хватит вредничать. Я по важному делу, — хмуро обратился кэп к заклинанию.

С трудом удержавшись от невежливого смешка, я ждала, что будет дальше.

Заклинание закономерно не отозвалось, но, кажется, светиться стало интенсивнее, как бы намекая, что ему глубоко фиолетово, по каким там делам капитан бродит рядом с его территорией.

Реннан был упертый и так просто сдаваться не стал:

— По-хорошему же прошу, пусти. Я студентку отнесу и сразу уйду.

Заклинание еще раз вспыхнуло, затрещали насмешливо золотые искры, осыпаясь на каменный пол у ног оборотня.

— Значит будем по-плохому, — с плохо скрываемой радостью констатировал кэп и уверенно понес меня к перилам, в которые на уровне первой ступени был вплавлен граненый сиреневый камень впечатляющих размеров. Внутри него всегда горел золотистый огонек.

Задиристо вспыхнувший при приближении неприятеля, он разгорелся ярче, заставляя камень сиять. Капитана это не впечатлило. Нежно погладив гладкий, прохладный бок рукой с отросшими звериными когтями, он дружелюбно спросил:

— Будешь и дальше упрямиться?

И от его дружелюбия таким холодом повеяло, что даже мне почувствовать удалось.

Вот если бы он у меня так об этом спросил, я бы точно упрямиться перестала и впустила бы злодеюку без всяких вопросов.

Заклинание оказалось храбрее меня. По завесе прошлась легкая рябь, что, скорее всего, было дрожью. Но преграда все равно осталась на месте, все так же отделяя женское общежитие от закипающего капитана.

Несильно царапнув камень когтями, он угрожающе прорычал:

— Я же из тебя побрякушек наделаю и на ярмарке продам.

Завеса задрожала сильнее, но не сдалась.

Неизвестно, что там дальше случилось бы, не раздайся голос моего замечательного декана со стороны коридора:

— Реннан, могу ли я узнать, что ты делаешь?

— Веду переговоры, — не моргнув глазом соврал кэп, поворачиваясь к Фьяллару. Врал нагло и бессовестно. Уж мы-то с камушком знали точно то были не переговоры, а запугивание.

— Не берись за то, чего не умеешь, — насмешливо посоветовал магистр. По камням застучали шаги. Подходили к нам два человека, это я точно расслышала.

— Нашлась твоя пропажа, Градэн. Это хорошо, — добродушно заметил Фьяллар и уже не так дружелюбно добавил, — плохо то, что вы за ней не уследили.

— Поверьте, я уже столько раз успел пожалеть, что отлучился… — глухо отозвался зломордый.

Висеть мне стало как-то неудобно. Жесткое плечо тут же стало слишком сильно давить на живот, голова закружилась, и вообще…

Висеть бесчувственной тряпкой расхотелось. Зато захотелось плакать. Даже не плакать, рыдать в голос, и чтобы все вокруг меня бегали.

— Кэээп, — легонько похлопав Реннана по боку, я тихо попросила, — а поставьте меня, пожалуйста, на пол. Я уже очнулась.

— И давно? — мрачно спросил он, выполняя мою просьбу.

— Не так чтобы совсем, но было неловко мешать вашей беседе, — вяло отозвалась я, отворачиваясь от недовольного оборотня.

Асвер стоял шагах в пяти от нас. Очень бледный и уставший.

Шмыгнув носом, глубоко вздохнула и пошла, надеясь, что успею дойти и не разреветься. Дошла, ткнулась носом в притихшего некроманта, растерянное покашливание магистра проигнорировала, ехидное фырканье капитана пропустила мимо ушей, вздохнула глубоко и замерла. Только зломордого для надежности за талию обхватила, а то уж очень напряженный он был, рождая в душе вполне справедливые опасения, что сейчас сбежит.

— Сень, — жертва, которой и бежать теперь было некуда, осторожно погладила меня по спине, — ты чего?

— Помнишь, ты меня просил помолчать, когда злился и успокоиться пытался? Так вот, ты постой и помолчи. Я успокаиваюсь.

— А злишься ты на что? — осведомился он уже смелее.

Зажмурилась и пробормотала, чувствуя, что мне этот его метод как-то не очень помогает:

— Я не злюсь.

— Ммм? — не собираясь входить в мое положение, зломордый продолжал доставать вопросами.

— Не разреветься пытаюсь, — рявкнула я и как-то некстати всхлипнула.

Асвер вздрогнул, дернулся, заставляя сильнее сжать руки и просипел:

— Только не снова.

— Самой не хочется, — призналась искренне, зачем-то добавив: — Я за последнее время план на год уже выполнить успела. Перевыполнять вообще желания нет.

— Тогда возьми себя в руки и не плачь, — внес свое предложение декан. — У меня тоже нет желания утешать рыдающих студенток. Нам еще с вашими записями разобраться надо.

— Какими записями? — Плакать все еще хотелось, но уже не так сильно. И ноги босые совсем замерзли, отвлекая от всех этих переживаний.

— Я рассказал магистру о твоем трофее, — ответил за Фьяллара зломордый.

— И нам неплохо было бы его просмотреть. Дождемся, пока Огден вернется с кладбища, и займемся. А пока идите-ка вы согрейтесь. Тебя, Ларс, это особенно касается. Такими темпами ты скоро заболеешь. Жду вас в кабинете директора через сорок минут.

Не видя смысла спорить, я послушно побрела вслед за Асвером, которого заклинание спокойно пропустило, в комнату. Прошлепав по ступеням половину пути до этажа, наткнулась на притормозившего некроманта.

— Ты чего?

— Точно заболеешь, — скорбно заключил он, с тоской глядя на мои босые ноги.

Дальше я поднималась уже на ручках у недовольного некроманта.

— Пока все это не кончится, будешь спать обутая, — ворчал он, ступая на холодный пол нашего этажа. — Я поражен, что ты до сих пор не слегла.

— Вообще-то, этой ночью я не должна была вставать, — заметила я, лениво покачивая подмерзшими ногами в воздухе, и ехидно заметила: — У меня было аж два надсмотрщика, которые очень халатно к своей почетной миссии отнеслись.

Асвер сжал зубы и угрюмо кивнул. Издеваться над ним расхотелось. Я его таким потерянным видела только один раз. На кладбище, когда меня выкапывал. Тогда он, правда, больше злился и жалко его не было. А сейчас было. И это странно. Потому что жертва здесь — я, а жалко мне было почему-то его.

— А Фьяллара ты где откопал? И самое главное: где потерял Миру?

— Соседка твоя в комнате. А магистра я встретил, когда тебя искать пошел. Он тоже тебя искал.

— А ему-то я зачем понадобилась?

— У Хэмкона сработал амулет. Кладбище опять поднялось. Как и в прошлые разы, когда ты во сне ходила. Фьяллар отправился тебя проведать, а директор — разбираться с умертвиями.

— Веселенькая ночка, — вынуждена была признать я, бездумно глядя на приближающуюся дверь моей комнаты. В тишине Асвер сделал еще три шага и споткнулся, когда я тихо сказала:

— Надо убедить директора вернуться в мертвый лес. Пусть эксклюзивная камушек выпьет. Я так уже просто не могу.

— Сень, я не думаю, что это хорошая идея…

— Да-да-да. Она нечисть, она опасна, и доверять ей не стоит. Но в прошлый раз, когда эксклюзивная из этого проблемного булыжника энергию тянула, он в истерике бился. А это значит, что чувствовал конец свой близкий.

— Нет.

— Но Асвер, это же выход! Как ты не понимаешь?

Зломордый молчал. Очень так несогласно и упрямо.

А я злиться начинала и уже согласна была опять заплакать, просто для того, чтобы увидеть ужас на его бледной физиономии. Бледной и наглой до невозможности. Зря пыталась успокоиться. Надо было реветь. И обниматься полезла тоже зря.

Последняя мысль поразила меня особенно сильно. Осмысливать ее окончательно я не стала, мне и так сделалось очень грустно. Я ведь действительно сама к нему обниматься полезла. И не первый раз уже.

— Хорошо, попытаемся уговорить Хэмкона согласиться на эксклюзивную, — покорно согласился Асвер, сдаваясь. Как-то по-своему поняв мое молчание и пришибленный вид. Я молча стукнула его ладонью по плечу. — А сейчас-то что не так? Я же согласился, — изумился он.

— Потому и злюсь, — хмуро поведала ему, стукнув еще разочек. Злиться на него было безопасно. Намного безопаснее, чем не злиться.

Не злилась я на него несколько минут назад, и вылилось все это в обнимашки. По моей же инициативе, на глазах у язвительного декана и безжалостного капитана.

Подумала об этом и еще разочек хлопнула зломордого по плечу. За ради профилактики.

— Сень, прекрати драться, я не заслужил, — потребовал Асвер, у которого руки мною же были заняты и спастись он никак не мог.

— Еще заслужишь, — уверенно ответила я, — но тогда у меня вряд ли получится тебя поколотить.

— Я ведь насчет твоей эксклюзивной могу и передумать, — пригрозил он.

Руки чесались еще разочек его стукнуть. Уж очень это было приятно, но я сдержалась. Эксклюзивная и возможность скорого избавления от артефакта были многим заманчивее условного избиения некроманта.

В комнату меня вносили под мое же скорбное сопение.

До встречи с директором оставалось полчаса.

Где-то там, в кустах, опять что-то выло. Долго, звонко, на одной ноте. Поражая воображение объемом легких и луженостью глотки.

— Напомните мне, как я вообще согласился на эту авантюру? — попросил Фьяллар, с подозрением оглядывая покореженные деревья и сухие, безжизненной кусты.

— Вы сказали, что это хорошая идея и вам просто необходимо посмотреть на ту нечисть, которая оказалась сильнее моего вредного артефакта, — с готовностью напомнила я, — еще и директора Хэмкона сами уговаривали. Хотя он совсем против был.

— Умненькая, да? — ядовито спросил декан. — Это очень хорошо. Я люблю умненьких. Надеюсь, ты меня на экзамене порадуешь.

— Запугивать студентов — непедагогично! — возмутилась я храбро, но в куртку зломордого, который рядом топтался, все равно вцепилась. Просто показалось, что он в сторону дернулся и планировал отойти подальше, чтобы в случае чего и ему заодно со мной не прилетело. А я была против такой политики. Он теперь мой муж, на свою белобрысую голову, вот пускай и делит со мной все невзгоды и тяготы.

Стационарный портал продолжал сиять, поджидая директора, который тоже с нами собирался, но отчего-то припозднился.

— Я тебя не запугиваю. Предупреждаю. Согласись, это разные вещи, — не согласился со мной магистр.

— Как по мне, так не очень, — пробормотала я упрямо, разглядывая землю под ногами. Портал вспыхнул, и на поляне стало больше на одного живого и тепленького в этом мертвом и холодненьком лесу.

Компания наша пополнилась почему-то Реннаном, которого я уж никак не ожидала увидеть.

— А вы здесь откуда? — выразил мое недоумение Асвер.

— Хэмкон не сможет прийти. Так что на место вас проведу я, — недружелюбно ответил капитан.

И пошел вперед, прямо в кусты, игнорируя узкую, плохо протоптанную тропинку. Кэпу хотелось ломиться сквозь бурелом, и, подозреваю, наше тяжелое сопение за спиной делало его невероятно счастливым.

На знакомую поляну с останками несчастных умертвий, покрошенных впавшими в панику второкурсниками, мы выскочили минут через тридцать.

И это несказанно меня удивило.

— А… — беспомощно тыкая в лес за нами и в поляну, на которой мы стояли, я безуспешно пыталась сформулировать вопрос. Он не формулировался, ему ругательства мешали.

Это получается, мы просто так по тропинке тогда полдня гуляли, когда могли вот таким вот варварским способом до назначенного места меньше чем за час добраться.

— Ищи свою нечисть, — ехидно велел кэп, наслаждаясь моим шоком.

Асвер молча подтолкнул меня в сторону кустов, растущих на противоположной стороне поляны. Выглядел он совершенно не удивленным. И это тоже было подозрительно.

— Ты знал?

— Догадывался. Но тропа была проложена так, чтобы точное направление движения определить было практически невозможно.

— Но зачем?

— Педагогические заморочки. Занятия, даже практические, с неподготовленными студентами не могут проводиться слишком далеко от места перехода. В случае серьезного ранения или летального исхода студент должен быть доставлен в академию в течение часа.

— Меньше болтайте, быстрее шагайте, — велели сзади. Пришлось подчиняться и шагать быстрее. Небольшую прогалину, на которой я от лисы спасалась, мы нашли минут за пять, но она была пуста, и по моей же инициативе решено было проверить реку, где с эксклюзивной имели честь познакомиться все.

— И как мы будем искать ее в этом лесу? — подозрительно оглядываясь по сторонам, недовольно спросил Фьяллар.

— Сень, позови ее, может, отзовется? — велел мне Асвер, разглядывая местность с таким же видом, что и декан.

— Она разумная. Понимаете? А какое разумное создание добровольно выйдет к такой подозрительной группе? Я бы поостереглась, — попыталась донести до недогадливых прописную истину я.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался Асвер. И лицо у него стало еще недовольнее, и весь он сделался ну очень злой, я сразу поняла: план мой зломордый уже и так знает и он ему совсем не нравится.

— Вернитесь на поляну. А я тут поброжу. Позову ее. Может, и выйдет.

— Ты же осознаешь, что вместо твоей нечисти может какая-нибудь другая откликнуться? — деловито поинтересовался кэп. Оборотень не возражал против моего плана и вопрос задал исключительно ради проформы.

— Осознаю. И если это будет не эксклюзивная, брошусь бежать, не раздумывая. И кричать буду громко.

— Конечно, будешь громко кричать. Люди, когда их едят, обычно кричат, — мрачно подтвердил зломордый, — громко.

— Мне, вообще-то, и без того страшно, — недовольно заметила я.

— Мало страшно, раз такие глупые идеи предлагаешь, — огрызнулся Асвер.

— А я тебе говорила, вкусность, бросай ты его. Вредный чудик, — раздалось сверху. Эксклюзивная растянулась на толстой, высохшей ветке на высоте почти трех метров над землей и с ленивым любопытством разглядывала нас. — А это что за гадик с тобой?

— Я тебе сейчас покажу гадика, — вскинулся кэп, примеряясь к стволу дерева. Лезть за ней собирался, не иначе.

— Спокойнее, блохастенький, я не о тебе. С тобой мы знакомы. А вот этот, который второй и вкусненький.

— Просто удивительно, — пораженный до глубины души, магистр не обратил внимания на неприкрытое хамство, — невероятно.

— Ты мне тоже очень нравишься, аппетитный мой, — мурлыкнула нечисть, свесив с ветки лапу.

— Спускайся к нам. У меня для тебя кое-что есть, — вытянув из-за ворота камушек, я призывно помахала им в воздухе. Прищуренные красные глаза алчно блеснули, кончик хвоста дернулся и замер, а сама эксклюзивная больше не казалась расслабленной. Она была напряженной, собранной и очень голодной.

— И твой чудик страшноглазенький не станет в меня ничем швыряться?

— Кто? — Глаза у Асвера зло блеснули. Он подался вперед, глядя исключительно на нечисть.

— Не тронет! — пообещала я, схватив разозленного некроманта за руку. — Спускайся.

— Трону, еще как трону. Ты слышала, как она меня назвала? — прошипел Асвер, склонившись ко мне. Зрачок, который по всем правилам должен был быть черным, оказался красным и очень впечатляюще бликовал. Ну точно страшноглазенький.

— Так она же правду сказала, — тихо заметила я.

— Ведьма…

— И если сейчас же не успокоишься, буду тебя так и звать. Чудик страшноглазенький. Быть просто зломордым тебе уже мало, — бессовестно угрожала я, не обращая внимания на злое сопение несчастного чудика, — я бы даже сказала — несолидно.

— А так его! — радостно воскликнула нечисть, с интересом слушавшая наше гневное перешептывание.

— Кхм, быть может, вы отношения будете выяснять потом? Когда мы вернемся в академию? — полюбопытствовал Фьяллар, не отрывая заинтересованного взгляда от эксклюзивной. Той внимание льстило.

Реннан промолчал, все еще переживая оскорбление. Блох у него никогда не было, но тема эта для капитана все равно была больной.

— Спускайся и избавь уже меня от этой штуковины, — попросила я устало, — сил никаких нет больше с ней мучиться.

— Да без проблем, сладенькая. Вели мальчикам уйти, и я спущусь. Какие вопросы?

— Я Сенью наедине с тобой не оставлю, — непримиримо встрял Асвер, который очень нарывался. Я ведь и правда могла бы начать его страшноглазеньким звать. Мне несложно совсем, а ему неприятно.

— Ты, гробокопатель белобрысенький, за вкусность не бойся. Ты за себя бойся. Она прелесть, и ручки у нее нежные, а ты противный и я на тебя обиженная. Так что будет лучше тебе не оставаться со мной наедине, — протянула нечисть, раздраженно подергивая хвостом.

— Мы уйдем, — решил за всех Фьяллар, — подождем на поляне.

— Вкусненький и умненький, — умилилась эксклюзивная, — ты поосторожнее, лапусик, я ведь могу и влюбиться.

Фьяллара явственно перекосило. Навязчивых поклонниц у магистра было с избытком, и еще одна, к тому же такая, ему точно нужна не была.

— Я останусь, — уверенно заявил Асвер, который уже немножко закипал.

— Ты пойдешь с нами, — не согласился с ним Фьяллар, — а дамы пообщаются и попытаются решить проблему.

— Магистр!

— Градэн, лучше не зли меня. У меня мерзкий характер и богатая фантазия, — просветил зломордого мой дорогой декан, — не веришь — спроси у Сеньи.

— У вас замечательный характер, — заверила его я.

— И нет фантазии? — насмешливо уточнил магистр, но ответа ждать не стал. — Разбирайтесь, а мы пойдем.

Пока они, шурша кустами, покидали нас, эксклюзивная сидела на дереве, чутко прислушиваясь к шуму. На землю спустилась, только когда убедилась, что нас оставили одних.

— Итак, вкусность, какие проблемы? — спросила она, обходя меня по кругу.

Стащив шнурок, я вытянула раскрытую ладонь с лежащим на ней артефактом вперед. Камень мелко дрожал в моей руке, обжигая холодом.

— Приятного аппетита.

— Достал он тебя? — сочувственно спросила нечисть, подходя ближе.

— Ты даже не представляешь как, — подтвердила я, глядя на то, как она аккуратно обнюхивает подношение.

— Сейчас я тебя от него избавлю, — пообещала эксклюзивная, отошла на шаг и велела: — Брось каку.

Я послушно выронила камушек. Не успев долететь до земли, он еще в воздухе взорвался тьмой, разбрызгивая вокруг клочья черной пены.

Непроизвольно отшатнувшись, я застыла в паре шагов от того места, где только что стояла, со странным чувством глядя на то, как эксклюзивная жадно заглатывает тьму.

Где-то глубоко внутри проснулся червячок и начал навязчиво грызть меня, требуя, чтобы я немедленно все это прекратила, отняла камень у облезлой кошки и больше никогда даже думать не смела о подобных глупостях.

Сцепив пальцы за спиной и с силой прикусив губу, я боролась с собой.

Когда энергии в камне осталось меньше половины, меня начало трясти. Ноги подкосились.

Тихо простонав, я осела на землю.

— Терпи, прелесть, еще немного осталось, — сообщила эксклюзивная, на мгновение приподняв голову от земли.

Я терпела. Жмурилась, заламывала руки, тряслась, как в лихорадке, и терпела.

Отпустило меня минут через десять, когда камушек затих, перестав дрожать и разбрасывать вокруг темную пену, а нечисть подбирала с земли последние куски богатого подношения.

Глубоко вздохнув, я открыла глаза, посмотрела на довольную эксклюзивную и растянулась на земле, бездумно глядя в низкое, серое небо. Внутри что-то клокотало, проходясь по нервам легкой дрожью. Кажется, ко мне неотвратимо и нагло подбиралась истерика.

— Так плохо, — подошедшая нечисть прилегла рядом, умостив свою голову на моем животе, — а мне вот хорошо-о-оу.

— Я вижу.

Я и правда видела. Шерстка, которая покрывала ее уже полностью, стерев даже воспоминания о былых проплешинах, блестела и на ощупь была гладкой, хоть и жесткой.

А сама нечисть оказалась очень теплой. И мурлыкала как самая настоящая кошка, только очень громко, проходясь вибрацией по всем моим внутренним органам. И это было приятно. В груди все успокоилось. Я знала, что передышка эта временная, но мне все равно стало легче. Не сейчас, и ладно.

Сколько мы так лежали — не знаю. Я ее гладила, она мне мурлыкала, и жизнь уже не казалась такой безрадостной.

Да что там, она вновь обретала былые краски.

Идиллию нарушила неожиданно вылетевшая из кустов искрящаяся сеть.

Эксклюзивная среагировала мгновенно.

Дернувшись, она подскочила, пропуская под собой сеть, приземлилась на лапы и смазанной тенью метнулась в кусты.

Я поднималась значительно медленнее. К тому моменту, как я на ногах оказалась, бездарные охотники уже вывалились на прогалину. Магическая сеть, пущенная верной рукой магистра, опутала одно из деревьев, золотясь на нем неуместным украшением. Со временем она должна была истаять и вернуть пейзажу утраченную мрачность.

— Вы что творите?!

— Промазал, как же я мог промазать? — сокрушался Фьяллар, цепким взглядом исследуя кусты.

— Магистр?

— Не мешай, Ларс, я должен ее поймать.

— Но…

— Ты от камня избавилась? Избавилась. Значит, эта нечисть тебе больше не нужна.

— А вам, значит, нужна?

— Ты даже не представляешь как! — горячо заверил меня мой коварный декан. — Это же совершенно новый вид. Скорее всего, чей-то сбежавший образец, сумевший выжить в диких условиях. Она уникальна… она…

— Эксклюзивная, — поддакнули кусты горделиво, — а я об этом блохастику еще в прошлый раз говорила.

— Ты не говорила, что являешься неудачным экспериментом, — огрызнулся кэп, вертя головой.

— Вообще-то удачным, — поправил его Фьяллар.

— И вы хотите ее поймать, чтобы исследовать? — осознала я печальное.

— Ну конечно.

— Но она же умная. Очень. Может быть, даже умнее меня! — горячность, с которой я бросилась на защиту нечисти, ошеломила не только меня, но и декана. В груди опять сгущались тучи. Передышка оказалась очень короткой.

— Умнее тебя быть не сложно, — высказался Асвер. Как всегда очень милый и вежливый.

Возмущенно уставившись на зломордого, я получила в ответ злой взгляд и окончательно взбесилась:

— Да что ж вы за люди-то такие?! Она же хорошая!

— Вот не зря ты мне сразу понравилась, — умилилась нечисть из кустов.

Фьяллар не сплоховал и тут же метнул на звук ловчую сеть. Промахнулся. Нечисть оказалась быстрее.

В бессильной ярости топнув ногой, я гневно уставилась на Асвера. Того не проняло.

— Еще увидимся, вкусность, — раздалось совсем рядом, — я теперь сильная, я теперь все могу.

Очередная сеть поймала лишь воздух, а до нас донеслось тихое шуршание кустов. Эксклюзивная ушла.

— Такой образец сбежал, — грустно вздохнул декан, поворачиваясь ко мне, — а ты-то как? Где камень?

— Хорошо. Лежит, — ткнув пальцем в сторону камушка, я намеренно не глядела на этих охотников. Перед глазами уже начинало плыть от набежавших слез.

— Сень, прекрати дуться, — посоветовал Асвер, подходя ближе.

— Она хорошая. Она мне помогла, а вы ее на эксперименты! — выпалила я, рвано выдохнула и ударила зломордому по груди кулаком. Нравилось мне его бить, было в этом что-то успокаивающе, но в этот раз успокоения это не принесло, — негодяи!

— Сень? — Руку он перехватил и даже обижаться не стал. Да на меня вообще никто не обиделся.

— Эмоциональный срыв, — констатировал Фьяллар, подцепив шнурок двумя пальцами. Покрутив камушек перед глазами, он очень медленно коснулся его и тут же отдернул руку. Хмыкнул и уже уверенно ухватил неактивный артефакт, подбросив его в воздух: — Дело сделано. Возвращаемся.

— И никуда я с вами не пойду! — В ушах звенело, меня душили слезы, и накатывающая волнами злость плавно превращалась в подступающую истерику.

— Пойдешь. У меня с собой успокоительного все равно нет. Нам в лазарет надо, — обрадовал меня магистр.

— Нет! — Отшатнувшись назад, я уже чувствовала, что вот она, сейчас начнется моя страшная истерика и я им всем устрою. Они в моих слезах захлебнутся.

— Да, ведьма. Да, — сумрачно поправил меня зломордый. А в следующее мгновение захлебывалась уже я. Своим истеричным негодованием, болтаясь у него на плече.

— Одобряю, — довольный голос капитана со стороны моего тыла окончательно вывел из себя. Срыв это был или нет, но за свои действия я точно не отвечала, иначе вряд ли стала бы щипать Асвера. И если бы даже стала, то точно не пониже спины.

— Ведьма!

— Зломордый!

— Занимательное колечко, — встрял магистр, заметив, как на моем пальце сверкнуло напоминание о моем новом положении, — и мы обязательно поговорим о том, как и когда была окольцована моя студентка.

А я только сейчас вспомнила о колечке и о рисуночке на пальчике.

И ущипнула Асвера еще раз. И еще раз. И третий раз ущипнула, закрепляя успех.

Возвращение в академию вышло очень увлекательным. Меня всю дорогу мутило, а Асвер…

Зломордый еще долго нормально сидеть не сможет. Об этом я позаботилась.

Но самое интересное началось в лазарете, когда меня успокоить попытались.

Мое неадекватное состояние, подкрепленное плохим самочувствием после неаккуратной переноски, вылилось в форменный беспредел.

Пока Асвер пытался удержать меня на своих коленях, все сильнее вдавливаясь в жесткую кровать моими стараниями, Фьяллар безуспешно старался влить в меня стопочку успокоительного.

Пахло оно вкусно, и я бы, наверное, его даже выпила, но природная дурь, смешанная с искусственной, камушком наведенной, не позволяла мне этого сделать.

Я крутилась, прыгала на некромантских коленях и добровольно пить отказывалась.

— Угомонись, бешеная, — шипел зломордый, сжимая меня в объятиях.

— Сам бешеный! — рявкнула я и тут же взвыла. — Да я же вас всех покусаю!

Магистру надоело прыгать вокруг; тихо ругнувшись, он схватил меня за подбородок, фиксируя голову.

— Если не выпьешь — я сам тебя покусаю! — Прорычал он, поднося к моим губам стопочку. — Или лучше Реннана позову.

Реннан покинул нашу сумасшедшую компанию еще у портала, сославшись на срочные дела. Проще говоря, сбежал он, и его возвращения я совсем не желала.

Возмущенно булькнув, я послушно проглотила все, что в меня влили, и мгновенно затихла, обессиленно откинувшись на зломордого.

Успокоительное еще не успело подействовать, но бороться было уже не за что и силы меня покинули.

— Вот и умница, а теперь ты немного поспишь, а мы артефакт мастеру Сэнсу покажем и насчет твоего внезапного замужества пару вопросов проясним. Пойдем, Асвер.

О том, что мастер Сэнс — это тот самый артефактор, который мой камушек осматривал, я думала, уже засыпая. Успокоительное начало действовать.

Проснулась через пару часов. Все еще злая, но уже не буйная, с головной болью и жутким сушняком.

— Сень, ты все еще хочешь кусаться или уже успокоилась? — осторожно спросили откуда-то сбоку, заметив, что я проснулась.

— Пить хочу, — прохрипела я, но Асвер меня услышал. Поднялся со стула, на котором сидел, моего пробуждения дожидаясь, позвенел графином и порадовал меня водичкой. Мокренькой, прохладненькой вкууусненькой. — А жизнь-то налаживается, — вынесла вердикт я, опустошив стакан до дна. Жажда прошла, и даже голова стала меньше болеть.

— Я тебе больше скажу, — вместо того чтобы обратно на стульчик сесть, Асвер рядом со мной приземлился, спрятав стакан куда-то под кровать, — она уже наладилась. Мастер проверил артефакт. Выпит досуха. Ни капли магии не осталось.

— Он его уничтожил?

— Видишь ли… — Зломордый обнаглел до той степени, которая уже не злит, только удивляет, и подгреб меня поближе. Я не возражала, мне было тепло, хорошо, и если вот так вот голову наклонить, то она и не болит совсем. Не вырываясь, я немного повозилась, устраиваясь удобнее, и затихла. Асвер был в шоке, и неизвестно сколько бы он там пребывал, не поторопи его я:

— Так что там с камушком?

— Сэнс выпросил его у директора. Хочет провести с ним ряд экспериментов. Наверное, надеется, что сможет что-нибудь из него вытянуть и создать артефакт, схожий по силе. — Не веря еще в мое миролюбивое настроение, Асвер осторожно прижал меня к себе, готовый в любое мгновение отдернуть руки и отскочить. Видимо, угроза покусать его была воспринята очень серьезно.

— А я как же?

— А тебе больше ничего не грозит. Артефакт совершенно безвреден.

— Это значит, я сегодня высплюсь? — с надеждой прошептала я, запрокинув голову, чтобы видеть лицо Асвера.

— Выспишься, — с улыбкой подтвердил он.

— Э-э-э, а чего это ты делаешь? — подозрительно спросила я, отстраняясь от склонившегося ко мне зломордого.

— Ничего, — соврал он, мрачнея прямо на глазах.

— А в общежитие мне уже можно? — спросила я, намеренно игнорируя разочарованного некроманта. Мне срочно нужно было к Мирочке. Может быть, хоть она сможет мне сказать, с какой такой радости я тут с Асвером обнимаюсь. И не первый раз уже.

Молча разжав объятия, зломордый поднялся и в полной тишине покинул лазарет. И на вопрос мой так и не ответил. Но я не расстроилась и решила, что молчание — это всегда знак согласия, поднялась, чуть пошатываясь, с трудом переоделась и поспешила в общежитие. Мне срочно нужна была моральная поддержка. А еще горячий чай и что-нибудь покушать. И отварчик против головной боли не помешал бы.

Чаем меня обеспечили и покушать тоже дали, даже отвар влили, а вот сочувствовать не стали.

— Не понимаю я, чего ты нервничаешь? Ну нравится он тебе, и хорошо. — Черствая орчанка совсем не хотела меня понимать. Растянувшись на своей кровати, она лениво рассматривала потолок.

— Не нравится! Я просто… — вскинулась и тут же сдулась, потерянно глядя в полупустую чашку. Просто что? Сама вчера к нему обниматься полезла. И сегодня тоже против не была. — Мирочка, неужели я мазохистка?

— Откуда такие мысли? — искренне удивилась соседка.

— Ну ты сама посуди, он надо мною издевался и до сих пор хамит порой, а я, дура, ему все простила, и он мне, кажется, уже правда нравится, — вздохнула и потерянно повторила, — а он надо мной издевался. Вот ты бы стала издеваться над тем, кто тебе нравится?

— Если бы он меня так нагло игнорировал, как ты тогда Аса, то, наверное, стала бы.

— Просто уму непостижимо… — выдохнула я поражение.

— Сень, а чего ты хочешь? Я боевой маг, и характер у меня непростой, а Асвер твой вообще некромант. У него в голове стая диких неупокоенных тараканов. С таким совсем сложно, но у тебя уже выхода другого просто нет.

— То есть мне теперь всю жизнь его насмешки и издевательства терпеть? Не хочу!

— Почему всю жизнь? Вы сейчас молодые, горячие, да и он просто так от былых привычек не избавится, хотя очень старается. Со временем все у вас наладится. Вот увидишь, — заверила меня орчанка.

— Мне бы твою уверенность, — грустно вздохнула я, залпом допив остывший уже чай.

— А забирай, — щедро предложила она.

Поняла, что вместо уверенности с Миранны стоило смелость стребовать, когда осознала себя вновь сидящей в темноте. В той же самой жуткой темноте, в которой уже несколько раз чуть не поседела со страху.

— Ммм, обманулиии, — тихонечко провыла я, невидяще вглядываясь в темноту. Светлячка даже не думала вызывать, прекрасно понимая, что либо он сам появится, как в прошлый раз, либо мне повезет и я просто побоюсь тут до утра, а потом проснусь и пойду убивать артефактора этого, который камень мой не уничтожил, и директора, ему это позволившего. Магистра, Реннана и зломордого я тоже планировала прибить. Последнего даже с особой жестокостью. На него я почему-то злилась больше всего, хотя он вообще виноват ни в чем не был.

Как я и боялась, светлячок вспыхнул через минуту, ослепив меня и осветив жутковатую местность.

Что будет дальше, я уже знала, с ужасом ожидая того момента, когда поблизости раздастся шорох.

Ждать пришлось недолго. Минут пять, не больше, и за спиной послышался знакомый звук. Кто-то целенаправленно шуршал в мою сторону. Развернувшись на звук, я вглядывалась в темноту в ожидании гостя и разминала пальцы. Возможно, я всего лишь слабенькая целительница, но соседка моя сильный боевой маг. С отвратительным характером, полным отсутствием преподавательского таланта, зато с убойной дозой здорового энтузиазма и огромной силищей. И ничего удивительного в том, что она как-то попыталась научить меня паре боевых заклинаний, не было. Удивительным было то, что одно из них у меня даже получалось. И я планировала использовать его сейчас.

Обычно я о нем и не вспоминала, но этот раз был исключением. Я была злая, напуганная и все еще не совсем адекватная. И просто хотела, чтобы все это поскорее кончилось. Раньше я еще никогда так сильно этого не хотела.

А он не спешил. Будто специально изводил меня, разгуливая рядом. В темноте. Вне пределов этого чертового светлячка.

Один глубокий вдох. И я шагнула вперед, навстречу моему ночному кошмару. Светлячок послушно поплыл за мной. Зато шуршание прекратилось. Кошмар мой ночной замер. В душе затеплилась надежда, что он испугался и сейчас сам сбежит. И я, в отличие от него, преследовать точно не стану. Гуманная я очень потому что. Второй шаг сделала уже смелее. На третьем выпрямилась и прекратила вжимать голову в плечи. На четвертом окончательно повеселела и еще два шага сделала, размышляя о том, какими именно особенно мучительными способами буду всех убивать. И не обращая уже внимания на хруст под ногами.

На седьмом шаге хорошее настроение мгновенно испарилось. Стоило только жутику выскочить на меня из темноты. Он был таким же тощим, обмазанным черной, маслянисто блестящей гадостью, как и в прошлую нашу встречу. Он просто вынырнул из темноты, в одно мгновение оказавшись рядом со мной.

Хриплое дыхание, пахнущее сыростью и пылью, громким эхом отдавалось в ушах. Я не завизжала, подавившись воздухом, беспомощно открывала и закрывала рот. Не получалось даже дышать, не говоря уже о чем-то другом. Я отлично слышала его дыхание, ощущала его на коже и пальцы ледяные, в мои плечи вцепившиеся, чувствовала отчетливо.

В ушах бился пульс, громко, четко, невероятно быстро. И я очень боялась, что сердце у меня просто не выдержит и разорвется ко всем чертям от страха.

Не разорвалось. Даже когда он склонился совсем близко, касаясь носом моей щеки, только в пятки забилось, работая через раз.

— Уничтожить, — прохрипел жутик с трудом, сильнее сжимая пальцы на моих плечах, — уничтожить.

— К-кого? — хрипела я не хуже него.

— Артефакт…

Нервный смешок сдержать не удалось.

— Хороший совет, я планирую этим заняться, — призналась я. — Мы как раз пытались его вчера уничтожить. Но артефакторы — они очень своеобразные люди. Им лишь бы что-нибудь гениальное создать. И…

— Весь! — просипел он, не дослушав мое нервное признание.

— В смысле весь? — не сразу поняла я. Мозг от страха работать отказывался, того и норовя совсем отключиться, потому осознала, чего от меня хотят, только когда нетерпеливый жутик вновь повторил:

— Весь!

— В смысле, нужно найти и второй кусок?

Он кивнул, сипло втягивая воздух через полуоткрытый рот. В свете светлячка его черные зубы влажно блестели.

— А тебе это зачем? — Слишком реальный сон все больше напоминал горячечный бред. Я стояла в темноте, среди хрупких человеческих костей, почти в обнимку с ночным кошмаром и относительно мирно беседовала.

Если не брать во внимание то, что у меня все внутренности от страха к позвоночнику приклеились и косточки ныли от ужаса, то все было вполне пристойно. Я спокойно сходила с ума. Ни больше ни меньше.

Ткнув пальцем себя в грудь, жутик хрипло каркнул:

— Он!

— Это он с тобой сделал? — поразилась я.

Быстрый кивок был мне ответом.

— Так ты и есть студент, которого артефакт на тот свет отправил? — догадалась я, непонятно чему радуясь.

Еще один кивок.

— А здесь что делаешь? — полюбопытствовала я, совершенно не приняв во внимание тот факт, что говорить ему было тяжело. Несчастный коротко простонал, обведя взглядом темноту.

— Заперт? — предположила я и получила в ответ еще один кивок. Страх не исчез, но слегка притупился, позволяя мне не только дрожать.

— Камушек постарался? — сочувственно спросила я, стараясь дышать как можно реже. К запаху тлена прибавился еще один. Густой и медный, он забивал ноздри, оставаясь солоноватым привкусом на языке. Непонимающий взгляд мне был ответом. Пришлось пояснять:

— Ну, артефакт.

Жутик кивнул.

— Но как я его найду? — спросила недоуменно, но очень вовремя некромантскую банду вспомнила, которая захоронением целительниц занимается. — Подожди. Так это ты оставил в склепе осколок, так?

Облегченный кивок меня взбодрил.

— Он тебя ко второй части вел? Она там? В склепе? — азартно предположила, ответом мне был еще один кивок.

Я уже собиралась поинтересоваться, чего же он меня раньше не просветил насчет камушка. Запугивал только. Но не успела.

Меня разбудили. Очень действенным, уже однажды проверенным способом. Проснулась я опять в мокрой постели, хватая ртом воздух и щурясь на яркий свет. Надо мной с пустым кувшином в руках стоял Асвер.

— Сень? Сень, ты как? — Обеспокоенная Миранна, вынырнула из-за спины зломордого, которого не грех было бы теперь бледномордым звать, склонилась надо мной: — Ты меня узнаешь?

— Мир, вы чего буяните?

— Буяним? Это мы буяним?! — тут же взвилась она. — Я проснулась, а ты по кровати мечешься, стонешь, брыкаешься как припадочная. Я тебя разбудить попыталась — не получилось. Я уже не знала, что делать, когда ты затихла. Лежишь, не дышишь почти и все так же не просыпаешься.

— И ты за ним вот бросилась? — возмущенно спросила я, ткнув пальцем в застывшего некроманта, раздраженная тем, что мне не дали договорить с жутиком.

— А за кем мне еще было бежать? Я знать не знала, что происходит и как тебя спасать!

— Сень, опять тот же кошмар? — подал голос молчавший до этого некромант.

— Ага. Я с ужасом своим познакомилась. Он студентом оказался, который слабый бытовик был и с камушком до меня познакомился. И теперь точно знаю, что мне нужно делать!

— И что же? — подозрительно осведомился зломордый, которому мой энтузиазм совсем не нравился. Но в бред мой он как-то быстро, даже с готовностью поверил. И спорить не стал, уверяя, что ночной кошмар мой это вовсе и не студент, а чудовище неведомое какое-нибудь.

— Для начала повыдергиваю у мастера Сэнса все волосы и артефакт отниму. А потом уже найду отколовшуюся его часть и все вместе уничтожу.

— Сень…

— И вы меня не остановите, — не стала слушать я, — меня уже никто не остановит.

— Кажется, нам срочно нужен Фьяллар, — прошептал Асвер, глядя на мое перекошенное лицо.

— Зачем? — так же тихо спросила Мира.

— Успокоительное у него хорошее есть. И нам оно сейчас очень нужно. Сенька совсем взбесилась.

— Я совершенно спокойная! — рыкнула я, подпрыгнув на постели.

— Совершенно спокойная и абсолютно сухая, — насмешливо согласился Асвер, присев рядом со мной. На краешек сел, там, где было сухо.

— Мокрая, — не согласилась с ним я, — благодаря тебе, между прочим. Но спокойная.

— Сень, давай ты сейчас просто переоденешься и мы с тобой пойдем спать. Я даже на ежиков твоих согласен. Или зайчиков. Да хоть крокодильчиков.

— Крокодильчиков у меня нет, — призналась я недовольно.

— Подарю, — заверил меня подозрительно добрый некромант, — и с крокодильчиками подарю, и с котиками. С кем захочешь.

— Асвер, а чего ты задумал, а? Тебе же мои ежики не понравились. Ты же меня из-за них тут чуть ромашек не лишил.

— Погорячился, — покаялся он, — не сразу до меня дошло, что весь этот твой детсадовский гардероб для меня же подарок.

— А поподробнее?

— Беспокоиться он перестал, что ты ему с кем-нибудь изменишь, — встряла Миранна, которой хотелось спать и совсем не хотелось нас слушать. — В твоих нарядах только парней соблазнять. А теперь переодевайся и иди ты уже отсюда.

Идти я не хотела, но меня вообще никто не слушал и на негодование мое никакого внимания не обратили.

Мира делить со мной свою кровать отказалась и даже помогла Асверу меня спеленать, чтобы я не сопротивлялась. А когда я ее цапнула за руку, еще и подзатыльника дала, гневно прошептав:

— Для тебя же стараюсь, дурища!

— Ты предательница, Мирочка, и когда я с камушком закончу, то за тебя возьмусь, — разозлилась я. Для меня она старается, как же. Мне со зломордым наедине оставаться страшно после несвоевременного озарения, а она… да какая она после этого подруга?!

— Ты сначала с головой своей дурной разберись, — огрызнулась соседка и сурово велела зломордому: — Ты с ней поосторожнее. Если развяжется по дороге, ничего хорошего тебя не ждет.

— Его ничего хорошего не ждет, даже если он меня только в комнате развяжет, — заверила их я.

— Не буду развязывать, — пообещал зломордый, — мне все и так нравится.

— Мне не нравится! — Завернутая в простыню, я извивалась, пытаясь вывалиться из некромантских рук.

— Может, кляп? — предложила предательница, провожая Асвера к дверям.

— Я все еще надеюсь на мирное окончание ночи, — с улыбкой отказался зломордый от предложения, — и хочу верить в ее сознательность.

— Мы, кажется, уже давно выяснили, что я несознательная! Сейчас как начну орать. Перебужу ведь всех.

— А завтра сама же краснеть будешь, когда до тебя слухи дойдут. А после такого представления они точно будут.

Из комнаты меня выносили в тишине. Я злилась, но молчала, решив страшно мстить зломордому уже в комнате, за закрытыми дверями. Без свидетелей.

— Ты, Асвер, точно мазохист, — поделилась шепотом я своими наблюдениями, когда мы оказались уже в его комнате.

С прошлого моего здесь пребывания ничего не изменилось. Разве только постельное белье на этот раз было не черное, а темно-серое с непонятными черными разводами. Этот вариант мне понравился больше предыдущего, но зломордому об этом я решила не говорить.

— Я это уже давно понял, — не стал он со мной спорить, сгружая на кровать. Присел на корточки рядом и спросил: — Ну что, развязываем тебя? Или ты все еще готова творить глупости?

— Развязываем, — решила я не раскрывать своих кровожадных планов раньше времени.

— Уверена? — подозрительно уточнил он, но за край простыни все же потянул.

Оказавшись на свободе, я размяла руки, пошевелила пальцами на ногах и деловито поинтересовалась, перекинув косу за спину, чтобы не мешала творить расправу:

— Ну и каким именно образом мы тебя убивать будем?

— А давай ты меня зацелуешь до смерти? — весело предложил он, продолжая заниматься самоуправством. Меня подняли, перевернули, сгрузили ближе к стене и одеялом попытались накрыть. Вот именно на этом моменте я и начала сопротивляться:

— Я требую что-нибудь тяжелое!

— Зачем тебе?

— Буду тебя воспитывать.

— Сенечка, сейчас глубокая ночь и хорошо было бы лечь спать.

— А я не могу спать. Я хочу прямо сейчас пойти и с артефактом разобраться. Ас, я…

— Перенервничала. День выдался дурацкий. И сейчас тебе нужен только отдых. С артефактом мы разберемся утром.

— Но… — Я не хотела утром. Я хотела сейчас, сию секунду!

— Сень, я устал. Меня сегодня твой декан полдня пытал на тему нашей свадьбы, потом еще Сэнс артефакт забрал. Сумасшедший день выдался.

Выглядел он и правда уставшим. И бледным до синевы. И глаза посветлели, словно выцвели.

— А у меня есть травяной сбор, успокаивающий и расслабляющий, — зачем-то поделилась с ним информацией я, — хороший. Хочешь, принесу. Он должен снять усталость и…

— Давай мы просто спать ляжем?

— А мастер…

— А мастеру ты завтра волосы повыдергиваешь. Если надо будет, я даже помогу. Договорились?

— Ну если ты даже поможешь, — задумчиво протянула я, — а давай его с твоими умертвиями познакомим?

Сама от себя такого не ожидала, но тем не менее предложила и даже нашла отклик в суровой некромантской душе.

— Если так хочешь, то познакомим. Могу даже белку ему в постель подкинуть, пока он в академии живет. Только скажи.

— Не, белку не надо, — после недолгого раздумья решила я. Жалко было белку.

— Тогда спим? — спросил он.

— Спим.

Спала я недолго, пару часов всего. И проснулась от странного чувства. Сначала решила было, что по мне что-то ползет. Не насекомое точно. Что-то было слишком большим для какой-нибудь букашки и слишком горячим. Поняла, что это наглая рука, только когда попыталась ее с себя стряхнуть.

Рука не стряхнулась, переползла по животу еще чуть выше, а сзади раздалось недовольное:

— Сень, не мешай. Спи.

— Чем я тебе тут мешаю? — подозрительно осведомилась, неуклюже перевернувшись на спину, из-за подпирающего меня сзади некромантского тела это оказалось не так-то просто. Зажатая между стеной и зломордым, я с трудом смогла уместиться в этой узкой щели. — Что это ты делаешь?

— Раз посмотреть на то, что я приобрел, на тебе женившись, в ближайшее время не представляется возможным, я решил хотя бы пощупать, — безо всякого смущения ответил он. И, собственно, пощупал, еще раз погладив мой живот. — Ты слишком рано проснулась. Я не успел дойти до самого интересного.

Поглаживание было приятным. И теплые волны вслед за щекотными мурашками, расходившиеся по телу, мне понравились. Не понравилась некромантская наглость, а это его «посмотреть, что я приобрел» вообще выбесило. Но сразу драться я не решилась, придя к выводу, что для начала лучше все прояснить:

— Самого интересного?

Лично я считала себя очень интересной личностью. Причем целиком, и не делила себя на интересные и неинтересные участки. Асвер, как оказывается, делил.

— Вот это, — и наглая лапища опустилась на мою грудь.

— Руки убери, смертник! — Взбрыкнув, но так и не скинув с себя чужую руку, я попыталась ему врезать. Эта попытка оказалась удачнее предыдущей.

Асвер болезненно ойкнул, убрал руку и даже чуть отстранился, позволив мне беспрепятственно сесть. Очень зря он это сделал. Я ведь села и спастись от меня уже не представлялось возможным.

Бить его я больше не стала. Щипаться мне понравилось больше.

— Ты говорил, что устал, — ущипнув его за бок, я с удовольствием прислушалась к тихому подвыванию, — что спать хочешь!

— Я хотел — извиваясь в безуспешных попытках увернуться от моего праведного негодования, Асвер медленно, но неотвратимо сползал с кровати, — и сначала даже планировал мирно проспать с тобой до обеда.

— И что же тебе помешало?!

Я могла собой гордиться. Взъерошенный некромант в задравшейся, серенькой и совершенно неинтересной рубашке, которую, впрочем, было очень хорошо видно в темноте, свалился на пол, но быстро подскочил. И отшатнулся к книжному шкафу, заметив, что я тоже с кровати сползаю.

— Да ты и помешала! — разозлился он. — Лежишь, сопишь, прижимаешься еще ко мне. Как тут уснуть?!

— Молча! — рявкнула я, бросаясь вперед и уже в броске выдала его же гениальный план, — и проспать до обеда.

Асвер увернулся. Просто взял и увернулся.

О том, что он тренированный и быстрый гад, я вспомнила, уже влетев в шкаф.

Больно ударилась лбом о полку, получила по макушке какой-то книгой и свалилась на пол, ошалело глядя прямо перед собой.

— Сенья! — Гад, который тренированный и быстрый, подскочил ко мне, потрогал многострадальную мою головушку, легонько коснулся лба и обеспокоенно спросил: — Ты как?

— Бооольно.

— Ну, хочешь, я поцелую. Говорят, это помогает.

— Асвер, а можно я тебя стукну? — потирая будущую шишку на макушке, я пыталась сфокусировать взгляд.

— Стукни, — разрешил он, поднимая меня с пола. Поставил на ноги и встал передо мной в ожидании. Подождал, посмотрел, как я продолжаю тереть макушку, и поинтересовался: — Ну, ты когда меня бить будешь? Я жду.

— Когда ты согласный, уже неинтересно, — призналась я, прекращая мучить свою голову, — давай спать.

Асвер стоял шокированный, ушам своим не веря:

— То есть драться ты передумала?

— Асвер, а ты точно мазохист, — окончательно осознала я печальное и потопала в кроватку, — я спать. А ты держи свои руки при себе, иначе остаток ночи на полу проведешь. Я не только щиплюсь мастерски. Я еще и пинаюсь недурственно.

— Зря я тебя развязал, — тоскливо вздохнул несчастный, последовав за мной. Лично я была с ним не согласна, но решила больше с ним не разговаривать и промолчала. Умненькая я потому что.

План по выдергиванию у мастера Сэнса волос выполнен не был по вине директора. Просто с мастером мы встретились только в директорском кабинете, где присутствовал непосредственно сам хозяин. А при Хэмконе творить расправу у меня как-то не получилось. Да и Асвера на этот раз не пустили, заставив дожидаться в приемной, что мне совсем не понравилось. Без зломордого среди сильных магов я чувствовала себя неуютно. Потому я просто все рассказала. Очень быстро и не очень подробно.

— Мне нужно точное описание, — хмуро отозвался директор, когда я закончила рассказывать про жутика, — как он выглядел?

— Высокий, тощий, черный весь, и глаза красным горят.

— Кхм… это может быть и не погибший студент, — протянул Фьяллар.

— Именно так. Вполне возможно, что студентке просто приснился кошмар. Она перенервничала, еще не до конца поверила в свое избавление, — охотно поддержал декана Сэнс. Не хотелось ему расставаться с артефактом.

— Это очень просто выяснить, — поднявшись из-за своего стола, директор отошел к окну, — мастер Сэнс, верните студентке артефакт.

— Что? Зачем? Он неисправен…

— Верните, — потребовал Хэмкон.

Артефактор убито кивнул и с величайшей неохотой вытащил на свет мой камушек. Поразительно, но неработающий артефакт он носил с собой.

— Надень его, — велел директор уже мне. — Сегодня ночью мы проверим, воздействует ли на тебя артефакт после иссушения. Если действует, то выясним, куда он тебя тянет.

— Думаешь, это хороший план? — с сомнением спросил Фьяллар.

— Думаю, нужно было выяснить это уже давно. Но я и подумать не мог, что отколотая часть артефакта сможет активироваться даже на расстоянии, — признался директор.

— Отколотая? — встрепенулся артефактор. — Но это же невозможно. Артефакт был испорчен еще до активации. Отколотый край не мог получить энергетической подпитки.

— Именно так я и рассуждал, — подтвердил Хэмкон. — Стоило бы вспомнить, кто являлся создателем артефакта. Лоргэт никогда не делал ничего посредственного и обычного.

— И чего, — принимая камушек из рук погрустневшего артефактора, я деловито поинтересовалась, — это мне с ним сегодня опять спать придется?

— Да, — короткий, но очень информативный ответ, после которого меня тут же очень тактично выпроводили из кабинета, — можешь идти. Полагаю, тебя ждут.

Меня действительно ждали. Асвер ждал, привалившись спиной к стене, при взгляде на него шишка на макушке заныла автоматически, и Мира тоже ждала, удобно устроившись на подоконнике.

— Ну, чего сказали? — полюбопытствовала она, стоило мне только подойти к ним.

— Вот, — гордо продемонстрировав камушек, радостно их просветила, — сегодня ночью нам тоже спокойствия не видать. Пойдем туда, куда меня камушек поведет. Теперь уже точно доберемся до места.

— Не нравится мне эта идея, — поделился своим мнением зломордый.

— Если это поможет мне уже избавиться от артефакта, то я готова даже в гроб к Лоргэту залезть, — уверенно заявила я, еще не зная, что некоторые вещи вслух лучше не говорить. Они от этого сбываются.

— Ты туда уже как-то залезла, — мрачно напомнил зломородый, — мы теперь с результатами никак не разберемся.

— Ну так хуже уже вряд ли станет, — заметила я оптимистично.

— Ты это скажи тому студенту, который до тебя решил, что хуже уже не станет, — не унимался некромант, — если он тебе еще раз приснится.

— Знаешь, Асвер, подбадривать ты совсем не умеешь, — раздраженно огрызнулась я.

— А ты думать не способна, но я с этим как-то мирюсь, — не остался в долгу он. И так мне захотелось его стукнуть. Пожалеть даже успела, что ночью от этого соблазнительного действия отказалась.

— И как же вы подходите друг другу, — пропела Миранна, закатывая глаза.

Слова мои оказались пророческими. В себя я пришла в склепе Лоргэта, умудрившись как-то сдвинуть плиту и забраться в последнее его пристанище. Судя по саднящим коленкам и многострадальному лбу, который опять болел и обещал расцвести полноценной шишкой, я к магистру банальнейшим образом свалилась, уже второй раз нарушив покой умершего.

Встав на колени, я выглянула из каменного гроба, осмотрелась и пришла к неутешительному выводу: в склепе я одна. А это значит, что декан мой замечательный оказался таким же неблагонадежным надсмотрщиком, что и Асвер, которого поблизости тоже не наблюдалось. А ведь именно они должны были следить за мной. Да вот не уследили. Я опять проснулась неизвестно где и неизвестно с какими целями.

Хотя где именно я проснулась, было все же известно, непонятно только, зачем мне было опять к магистру забираться.

Пощелкав пальцами, я с третьего раза умудрилась вызвать светлячка и наконец-то оглядеться.

Магистр был все таким же мертвым, высушенным и жутким. Потемневшая кожа еще обтягивала кое-где кости, богатая одежда утратила былой шик, а после воздействия защитного артефакта, который мы, помнится, активировали в прошлый раз, больше всего напоминала пожеванную тряпочку.

Светлячок мигнул, потухнув на мгновение, и тут же вспыхнул еще ярче. Всего на секунду, но увидеть что-то темное, неровное и небольшое, вдавленное в один из позвонков магистра, я успела.

— Погиб при работе с артефактом, — задумчиво протянула я. Глядя на неровный, шероховатый скол камешка, застрявшего в магистре, я уже даже знала, что за артефакт его убил. Не понимала, как это могли проглядеть, но уже заранее знала, кого стоит благодарить за почившего раньше срока гения от артефакторики.

Камушек мой можно было смело называть серийным убийцей. Две смерти на его счету уже были, а скоро вполне могла и третья нарисоваться.

Опасаясь дотрагиваться до второй части артефакта руками, я продолжала сидеть на Лоргэте и внимательно разглядывать свою проблему. Совершенно обычный, ничем не примечательный камень. Вряд ли кто-то обратил бы на него внимание. Возможно, никто даже не стал проверять, осталось ли в теле магистра то, что его убило. Вполне вероятно, его так и похоронили, не озаботившись узнать это. Зашили рану, нарядили труп в красивую одежду и оставили здесь. Дожидаться какого-нибудь безголового студента, могущего вновь объединить артефакт воедино.

Нас, таких безголовых, было уже двое. Только предыдущий оказался слишком невезучим, я же, напротив, излишне везучей.

Голос Асвера выдернул меня из нерадостных размышлений:

— Ведьма!

— Здеся я! — Вытянув шею, я пыталась разглядеть проход, света не хватало, но посылать светлячка вперед было страшно. Оставаться в темноте, наедине с давно умершим магистром, при моих-то талантах неприятности собирать, было смерти подобно. Ну как в темноте он шевелиться начнет. Я же прямо здесь от страха и преставлюсь. И всем будет от этого плохо. И камушку, которому уже точно объединения не видать, и зломордому, который так и не узнает, какие изобретательные бывают ведьмы, если они точно знают, что возмездия за их изобретательность не последует, и мне, во цвете лет к пресветлому отправившейся.

Чужой светлячок обозначил вход и застывшего в нем некроманта, напряженно осматривающего склеп. Особое внимание он уделил сваленной на пол каменной плите. Толстая, сантиметров десять в толщину, она была переломлена пополам. И это было точно не моих рук дело. Судя по всему, плиту вообще изнутри открывали. Мне почему-то казалось, что за это стоит спасибо камушку сказать, который очень со мной познакомиться хотел.

— Туточки я! — закончив рассматривать следы магического вандализма, я еще раз помахала рукой, привлекая внимание.

— Ты зачем туда залезла? — Расстояние, нас разделяющее, зломордый преодолел с похвальной скоростью. И из гроба извлек меня споро. Подхватил под мышки и вытащил.

— А вы чего за мной не следили? — возмутилась я, послушно крутясь в его руках, пока он осматривал меня на предмет повреждений. Убедившись, что со мной все хорошо и ничего страшнее порванного рукава теплой кофты нет, облегченно выдохнул.

— Мы следили. До лестницы в подземные ходы мы тебя довели, но потом потеряли. Ты спустилась вниз, мы за тобой, но когда оказались в коридоре, тебя уже нигде не было.

— Не могла же я просто исчезнуть.

— Нет, конечно. Хэмкон сейчас пытается отыскать потайной ход, по которому ты от нас ушла.

— Знаешь, — погладив через рубашку камушек, пригревшийся на груди, я не без грусти призналась, — даже жаль, что он гадский и убить меня хочет. Такая полезная вещица.

— Я бы сказал, проблемная. Такое определение ей больше подходит, — заметил Фьяллар, появившийся откуда-то у Асвера за спиной. Декан морщился и пытался выпутать из волос паутину. Получалось не очень, что только больше его раздражало. — Не могла ты куда-нибудь в теплое, чистое место нас привести? Нет, тебе обязательно поглубже в землю да поближе к покойникам. И какая ты после этого целительница?

— Хорошая! — не преминула просветить его я. Чтобы он больше не сомневался, что на факультете его учатся исключительные умницы.

— Проблемная, — поправил меня декан, — что тот артефакт.

— Я, между прочим, вторую часть нашла, — обиделась я.

— Ты его не трогала? — вмешался беспокойный некромант, хорошенечко меня встряхнув в порыве чувств.

Клацнув зубами, я пригорюнилась.

Меня здесь непроходимой дурой считали, притом еще и проблемной. И ведь мне даже переубедить их было нечем.

— Градэн, она не бьется в судорогах, не покрывается никакой черной гадостью, и магические каналы у нее целы, — раздраженно заметил Фьяллар, — не успела она к нему прикоснуться.

Асвер хмыкнул, полностью соглашаясь с деканом. Но я не обиделась, нет. Я просто поняла, что слабительное я зломордому все же подолью. Есть у меня одно зелье. Неопробованное еще. И цвет у него странный, и пахнет оно подозрительно, и не было у меня раньше подопытного, а теперь вот он. Появился. Стоит, улыбается, не знает еще, что его ждет.

— Где артефакт? — спросил декан деловито.

— Да прямо в магистре. В позвоночнике застрял.

Фьяллар хмыкнул, но, не усомнившись в моих словах, уверенно прошел мимо нас, склонился над каменным гробом и присвистнул.

— Зря его после смерти вскрывать не стали, такую интересную вещицу пропустили, — заключил магистр задумчиво, — столько лет тут лежала.

— Лучше бы она и дальше тут лежала, — проворчала я, следя за тем, как магистр осторожно, но безжалостно выламывает у великого магистра, именитого артефактора и просто одаренного мага кусок позвоночника. Касаться камня декан предусмотрительно не стал.

Покрутив в руках свой трофей, он с сомнением посмотрел на меня:

— Уничтожать будем?

Я уверенно кивнула и с готовностью стянула с шеи шнурок.

— Какой энтузиазм, — усмехнулся Фьяллар, — тогда не будем медлить.

Отступив в сторону, указал на бортик гроба и велел:

— Положи свою часть.

Я положила, отступила на шаг и выжидающе на декана уставилась.

— По-хорошему стоило бы Огдена подождать, — озабоченно пробормотал он, глянув на вход, — но мы не будем.

— А почему? — Я бы тоже хотела все сделать по-хорошему. То есть обдуманно и в присутствии директора.

— Потому что где Огден, там и Сэнс со своими занудными лекциями на тему редкости и ценности данного артефакта.

— А…

— Твоя жизнь редкой и ценной не считается, — перебил меня Фьяллар, — это если тебе интересно.

— Давайте его уже сломаем, — уверенно кивнула я.

— Подальше отойдите, — велел магистр, небрежно кинув часть Лоргэта на пол.

Дождался, когда мы выполним его требование, размахнулся и просто хлопнул раскрытой ладонью по артефакту. Под его рукой что-то вспыхнуло зеленым светом, послышался глухой треск, по стенке гроба, каменной и толстой, прошлась трещина, в грудь ударил порыв ветра, принеся с собой сухой, затхлый запах. По полу в разные стороны метнулась пыль, поднимаясь в воздух серой завесой. Асвер, казалось, ничего не заметил, а я пошатнулась, но на ногах устояла и вид постаралась сделать как можно более независимый, когда зломордый на меня покосился. Фьяллар же как ни в чем не бывало стряхнул с ладоней черную пыль. Там, где совсем недавно лежал мой камушек, виднелось только черное пятно.

— С одним разобрались, — обрадовался он, поднимая с пола вторую часть, — даже не ожидал, что так легко получится.

— Я что-то тоже, — пробормотала неуверенно, той самой пресловутой пятой точкой, на неприятности настроенной, чувствуя близкие и очень большие проблемы: — Магистр, а может, теперь директора подождем? Половина артефакта все равно уже уничтожена, мастеру Сэнсу он теперь без надобности…

— Ты сама-то веришь в то, о чем говоришь? — поинтересовался у меня Асвер. Приобнял за плечи и произнес, покровительственно так, раздражающе: — Не бойся, ведьма, совсем немного осталось.

Локтем под дых не заехала только потому, что так было спокойнее, а если я его сейчас бить начну, он ведь меня отпустит.

— Сейчас мы быстро с этим разберемся и я наконец-то отправлюсь спать, — оптимистично заключил Фьяллар, занося руку над второй половиной артефакта.

— Ох, что-то мне все это не нравится, — прошептала я, прижимаясь к зломордому теснее.

Не зря нервничала, как оказалось. А еще оказалось, что я очень даже умная, а декан мой сам дурак и надо прислушиваться к женской интуиции.

Магистр хлопнул по камню ладонью, из-под руки брызнул зеленый свет, что-то ухнуло, и Фьяллар отлетел к стене, вспыхнув изумрудным светом. Сработала защита, и черная пыль, которую разнесло вместе с ветром, не смогла добраться до него.

Зломордому повезло меньше. Попытавшись заслонить меня от пыли, он не смог устоять под порывом ветра и сбил меня с ног.

Я впечаталась в стену, Асвер впечатался в меня, непонятная пыль впечаталась в зломордого.

На пол мы оседали под его тихие, неразборчивые ругательства.

Я ругаться не могла, дышать пыталась. Когда наконец-то удалось сделать вдох и разогнать роящиеся перед глазами белые точки, сипло позвала:

— Ааасвер, ты как?

— Спина огнем горит, — прохрипел он, вдавливаясь лбом в мое плечо, — посмотри, что там. Сил нет терпеть.

Посмотреть я не могла, оглушенный и дезориентированный некромант сжимал меня, даже не думая выпускать. Пришлось щупать. Асвер охнул и сжал меня сильнее, чтобы я, стало быть, тоже жизни не радовалась.

Под пальцами, распадаясь в прах, крошилась некромантская рубашка. Кожа, покрытая чем-то скользким и влажным, на ощупь была горячей. Наткнувшись пальцами на открытую рану, я ахнула не хуже Асвера и отдернула руку.

— Что там?

— М-магистр?! — позвала я, не отвечая на вопрос. Декан не отозвался, а я уже начинала паниковать.

— Сень, ты пациентов должна успокаивать и подбадривать, а не пугать, — недовольно заметил зломордый.

— Тебе очень больно? — спросила почему-то шепотом.

— Очень, — так же тихо ответил он. — Вот парадокс. При дворе императора лорды на дуэлях огребают за прекрасных дам. А я в склепе, от порченого артефакта схлопотал. Из-за ведьмы.

— Это ты меня сейчас специально злишь? Чтобы я тебя гуманно убила и ты больше не мучился? — осведомилась я дрожащим голосом.

— Это я намекаю, что ты теперь мне должна.

— Чего я тебе должна?

— У меня сейчас сил нет тебе все подробно объяснять, да и желания, если честно, тоже. Ты же драться опять начнешь. — Его колотило, и точно не от холода, я всем телом отчетливо ощущала исходящий от зломордого жар, но он продолжал говорить: — Я тебе лучше книжку дам. Хорошую. Подробную. С картинками. Ты в академической библиотеке такой не найдешь.

— И?

— Ты ее прочтешь и сделаешь все так, как там написано.

Я молчала, уже успев осознать, что книжка эта мне не понравится и я, скорее всего, именно ею зломордого и поколочу. Когда он выздоровеет.

— Магистр! Магистр, где вы там есть? Тут Асвер ранен. У него жар и, кажется, уже бред начинается.

— Не ори, оглашенная, — проворчал Фьяллар, появившись в поле моего зрения. Декан мой прихрамывал, а черная пыль, перемешанная с чем-то зеленым и светящимся, спадала с высокой фигуры на пол. И там, где она падала, на камне оставался выеденный след. — Голова раскалывается. Повезло, что защита вовремя сработала, иначе я лежал бы такой же красивый, как и твой некромант. А может, и еще красивее.

— Давайте вы потом порадуетесь, когда Асверу поможете, — огрызнулась я, чувствуя, как меня захлестывает отчаяние. Зломордый больше не говорил, едва дышал и уже почти не подавал признаков жизни.

— Отставить истерику, Ларс. Он некромант, а значит, живучий. Ничего ему не сделается, — невозмутимо ответил декан, опустившись рядом с нами на пол. Бегло осмотрел спину зломордого и грустно пробормотал: — Огден мне что-нибудь оторвет за то, что я его студента чуть не угробил.

Хотелось мне сказать, что правильно сделает, что я предупреждала, а меня никто не стал слушать. Хотела, но промолчала, нервно вцепившись в дернувшегося некроманта.

Вздрогнув, он простонал сквозь сжатые зубы и, кажется, окончательно сознание потерял.

— Инэй! — Ворвавшийся в склеп Хэмкон не сразу заметил нашу потрепанную компанию, первым делом бросившись к Лоргэту, носком сапога отбросил в сторону обломок камня и коснулся искореженной стенки гроба. Только сейчас я заметила, что гроб был сломан. Вторая магическая волна раскрошила бортик, на котором уничтожался артефакт. — Вы что здесь натворили?!

— Артефакт уничтожили, — подал голос магистр, колдуя над спиной Асвера.

— Ты! — Крутанувшись на пятках, директор гневно уставился на магистра, пылая праведным негодованием, Хэмкон уже собирался высказаться. Невозмутимый декан перебил его очень вовремя:

— Давай ты потом по мне пройдешься, после того, как мы мальчишку отсюда вытащим.

— Что с ним?

— Серьезно ранен. Но выкарабкается.

— Уже вызвал переносчика, — кивнул директор после недолгой заминки и, еще раз оглянувшись на гроб, спросил: — Вторая часть тоже была в склепе?

— Была, — подтвердил магистр, продолжая водить над спиной зломордого руками, — и знаешь, почему мы его не обнаружили, когда обследовали склеп?

Директор молчал, но очень вопросительно. Магистр это почувствовал:

— Лоргэт унес часть своего творения с собой в могилу в прямом смысле. Осколок камня застрял в его позвоночнике.

Асвер страдал. Хорошо так, с энтузиазмом и полным осознанием своей безнаказанности.

— Сень, закрой окно. На улице середина зимы. Какая из тебя выйдет целительница, если ты не в состоянии позаботиться о здоровье своего пациента, — вещал он, полулежа на койке в лазарете; кроме него, больных в помещении не было, и он пользовался этим по полной, — ладно я. Я некромант, к неудобствам привычный, но если тебе кто-то послабее попадется, ты же его угробишь.

Зломордый нарывался, целенаправленно и нагло, но пока безрезультатно.

Окно я закрывала молча и очень аккуратно. Даже не думая напоминать Асверу о том, что всего несколько минут назад он сам требовал его открыть. В помещении, видите ли, было слишком душно.

— Сень, а дай водички. Пить хочется, — попросил он, стоило мне только вновь присесть.

Воду ему я тоже подавала молча, опасаясь открывать рот. Просто чувствовала очень отчетливо, что нахамлю, стоит только это сделать. За те несколько часов, что я за зломордым присматривала, посидеть удалось от силы минут пятнадцать. Все остальное время я бегала по академии, выполняя поручения. Сначала бегала за пледом, потому что в лазарете благодаря внушительным щелям в оконных рамах холодно. Потом в библиотеку за книгой. Потом в столовую за горячим чаем. К себе в комнату за сиропом и к Асверу за носками. Шерстяными и теплыми, которые теперь валялись в изножье кровати.

Оббегать успела всю академию и уже исключительно из врожденного любопытства ждала, что зломордый затребует дальше.

А он молчал. То ли водичка в списке последней была, то ли фантазия иссякла, но я смогла целых полчаса просидеть на одном месте. Даже главу дочитать успела, то и дело косясь на подозрительно тихого некроманта. Лежать он не мог. Обожженное плечо и вся верхняя часть спины не позволяли ему этого. Зломордый сидел, положив под спину подушки и развлекаясь за мой счет. Был бледен, слаб и до невозможности несносен.

— Сень…

Спокойное время закончилось, я аккуратно закрыла книгу и выжидающе уставилась на Асвера. Молча.

— И не нужно на меня так смотреть, — попросил он. Просьбу я проигнорировала, продолжая разглядывать его исподлобья. — Ладно. Я, так уж и быть, потерплю, — скорбно согласился он. — Сень, помнишь, я тебе обещал книжку дать почитать?

Неохотно кивнула, продолжая ждать развития дурной зломордовской мысли. В то, что он что-то умное скажет, я не верила.

— Фьяллар меня исцелять все равно возьмется только вечером, а у тебя как раз есть время, чтобы подробно ознакомиться со способом благодарности за спасение жизни. — Он улыбался, я молчала. Молчала уже из последних сил, которых совсем мало осталось. Я готова была сорваться и рассказать зломордому все, что я думаю и о нем, и о его книжке, которую еще в глаза не видела, но которая мне уже не нравится, и вообще… Но я молчала.

Просто стоило мне решить, что пора бы уже начинать скандал, как сразу вспоминался темный холодный коридор, ведущий из подземелий, мой блеклый светлячок и шаркающая поступь огромного, неповоротливого зомбика, на руках которого лежал зломордый. Хэмкон, убедившись, что Асвера доставят в лазарет, поспешил на кладбище, уже в который раз за последнее время, упокаивать поднявшихся стараниями камушка умертвий. Фьяллар остался в склепе, собираясь еще раз его обследовать. На этот раз полностью. Разобрав на составляющие даже Лоргэта, чтобы уже наверняка ничего не пропустить.

Меня услали вместе с бесчувственным Асвером, наказав все подробно объяснить целителю и передать повеления декана в отношении раненого.

И я до сих пор помнила, как страшно и одиноко мне было в том коридоре. И как безвольно болталась голова Асвера с посеревшими от пыли и паутины волосами, я тоже отчетливо помнила. Как и страх за зломордого.

Потому и выполняла все его прихоти. Злилась, даже бесилась, мечтала оторвать ему голову, но выполняла.

А он этим пользовался.

— Так вот, ты сейчас отправишься ко мне, там на третьей полке за книгой по ритуальному оружию эльфов западных лесов стоит книга. Черная кожаная обложка с тиснеными надписями. Принеси ее мне.

К двери направилась уверенная в одном: это задание последнее. Больше я ради него ни за чем не побегу. Уже в дверях меня нагнал голос зломордого:

— Ты ее только не открывай. Так принеси. Я покажу, где именно читать.

И нет ничего удивительного в том, что я его ослушалась. Книгу нашла, погладила приятную на ощупь обложку и решительно открыла прямо на середине.

Книга действительно была с картинками. Очень яркими, хорошо прорисованными и смущающе детальными.

Художник определенно был талантливый, а зломордый — почти мертвый. Захлопнув книгу, зажмурилась, пытаясь успокоиться. Дожив до третьего курса, я уже имела счастье видеть голых людей. Да что там голых, я их даже вскрытых видела.

И все равно не могла заставить себя открыть книгу еще раз. Но Асверу все равно решила ее отнести, а потом сжечь прямо на глазах у этого извращенца.

В лазарет входила полная решимости воплотить свой план в жизнь, но сразу сжечь книгу у меня не получилось. Не дав мне сказать и слова, загубив на корню всю обличительную речь, которую я сочинила по дороге, зломордый нетерпеливо велел:

— Долго же ты. Давай сюда.

Подавившись воздухом, я недолго соображала, стоит ли после такого приема обвинять его во всех грехах или лучше сразу переходить к показательному сожжению…

— Сень, ты чего замерла? Книгу давай. Тебе еще предстоит ее изучить. А время идет. Ко мне твой декан заглядывал, исцеление перенес. Сказал, через два часа зайдет. И я сомневаюсь, что ты успеешь заучить все наизусть за это время.

— Наизусть? — перед глазами вновь встала картинка прямо из середины книги.

— Пожалуй, ты права, таких подвигов от тебя требовать не стоит. Ты хотя бы общий принцип действия постарайся запомнить. А я, так уж и быть, помогу.

Перехватив книгу поудобнее, я угрожающе наступала на зломордого, безуспешно пытаясь успокоиться. Меня уже даже не волновало то, что он раненый и бить его по меньшей мере не гуманно.

Я была зла.

— Запомнить общий принцип действия? А ты поможешь? Благодарность тебе моя нужна, да?!

— Сенечка, только не говори, что ты ее открывала, — тихо попросил зломордый, неуклюже сползая с кровати. Целитель строго запретил ему это делать, но Асвера это уже не волновало. Он пытался спасти свою жизнь.

— Открывала! — и мне даже не стыдно было в этом признаться.

— И на какой странице ты ее открывала? — осторожно поинтересовался он, чувствуя себя значительно смелее, стоя за разделяющей нас кроватью.

— Посередине!

— Сенья, — прикрыв глаза ладонью, он очень удачно пропустил тот момент, когда я, пылая праведным негодованием, забралась на кровать, расстояние между нами сразу значительно сократилось, — рано тебе еще такое видеть. Тебе сейчас первые страницы изучать нужно. Уй!

Первый удар был слабым. Я просто опустила книгу ему на голову. Легонько, даже нежно. Просто чтобы он осознал, что я близко и меня стоит бояться.

— Сень, я раненый, — напомнил он, отступая назад.

— А я злая, — поведала я, занося книгу для очередного удара.

— Что ж ты все время дерешься?

— А ты по-другому не понимаешь, — огрызнулась я, гордо признавшись, — я тебя воспитываю.

— Знаешь, пожалуй, воспитанием наших детей я буду заниматься сам, — продолжал нарываться зломордый.

— Да тебе нельзя детей доверять. Ты же над ними издеваться будешь!

— Я над слабыми не издеваюсь, — обиделся Асвер и даже пятиться перестал.

— Надо мной же издеваешься.

— Я уже просил за это прощение и объяснял, почему у нас с тобой все так глупо вышло, — мрачно напомнил он.

— А сейчас ты надо мной почему издеваешься? И книга эта твоя дурацкая…

— А ты себя в зеркало видела? Сидишь бледная, потерянная, молчишь постоянно. Сначала я просто тебя расшевелить пытался, ты в себя не приходила. Потом разозлить хотел, а ты будто не замечала. Я про книгу случайно вспомнил. И теперь вижу, что не зря. Только тебе все, что дальше десятой страницы, смотреть еще рано.

Руки у меня опустились.

— Ты все-таки издеваешься?

— Сень, у меня голова кружится и спина болит, как ты думаешь, я способен в таком состоянии издеваться?

Книга из рук выскользнула и очень неудачно упала на пол, раскрывшись ближе к концу. На этой странице картинка тоже была. И вот глядя на нее, я осознала: то, что я в комнате Асвера увидела — это еще мелочи. Верх извращения лежал у моих ног, ужасая нереальностью акробатической позы. И что там, в самом конце книги может быть, мне было даже страшно представить. Хотя были у меня подозрения, что фантазии для этого мне не хватит.

Тихий смешок зломордого стал последней каплей.

Асвера магистр застал уже лежащим в постели, глубоко несчастным и все-таки немножечко побитым.

— Сень, прекрати страдать. Просто сходи к нему и проведай. Доступ в мужское общежитие, насколько я понимаю, у тебя теперь есть, — не выдержала Мира, когда я пошла на тридцатый круг, меряя шагами комнату.

Прошло уже три дня с момента исцеления зломордого, и все это время на глаза он мне не попадался. Даже в столовой. Кошмары мне не снились, по ночам я больше не ходила и чувствовала себя замечательно. Казалось бы, причин страдать нет. Но я нашла.

— Зачем я к нему пойду? Оно мне вообще надо? Я, может, счастлива, что он меня наконец в покое оставил, — возмутилась я, начиная тридцать первый круг, остановилась у кровати и жалобно спросила: — Мирочка, может, он обиделся? Зря, наверное, я его в лазарете побила. Он же раненый был…

— Вот иди и извинись.

— Да с какой радости? Он же заслужил!

— Сень, ты можешь мне объяснить, что с тобой происходит? — спросила соседка, откладывая метательный нож, который до этого увлеченно начищала.

— А ты случайно не знаешь? — поинтересовалась я потерянно, присев на край кровати. Единственное, что я знала точно, так это то, что я запуталась. Пока Асвер постоянно был где-то рядом, то и дело попадаясь на глаза, я на него злилась, но мне было спокойно. Сейчас он куда-то пропал, а я все равно злилась, и спокойно мне уже не было.

— Есть у меня предположение, но, боюсь, оно тебе не понравится.

— Говори.

— Влюбилась ты.

— Мирочка, а может, мне просто острых ощущений не хватает? — жалобно предположила я. Орчанка оказалась права, ее идея мне совсем не нравилась. — Если все именно так, то это совсем плохо.

— С чего ты взяла? — Соседка моя недогадливая оказалась.

— Я же долго это в секрете держать не смогу, а когда он узнает… — Поежившись, я нервно представила картину незавидного будущего, где вконец распоясавшийся Асвер нагло улыбался, помахивая в воздухе своей проклятущей книгой, которую мне так и не удалось сжечь. Спрятал ее зломордый раньше, чем я за спички успела взяться.

— Станете, наконец, счастливой парой и успокоитесь уже, — оптимистично заключила Миранна.

— Как у тебя все радужно выходит.

— Сень, он тебя любит, ты его, как оказывается, тоже. Так что успокойся и прекрати выдумывать себе разные проблемы.

— Что-то он не говорил, что меня любит, — напомнила я едко.

— Тебе только скажи. Ты же на него реагируешь неадекватно. В чувствах тебе признаваться опасно, вот он и молчал.

— То есть это еще и я во всем виновата, получается?!

— Сень, вы оба виноваты, — не согласилась она, полюбовалась на мою потерянную физиономию и напомнила: — Послезавтра праздник Излома…

— И он меня не пригласил!

— Вот иди и скажи ему это, — посоветовала соседка, — предлог мы тебе нашли. Дерзай.

— Мира… — Почему мне так страшно, я и сама понять не могла.

— Ты же его увидеть хочешь?

— Вот еще. Захочу посмотреть на некроманта — схожу в гости к Вельве или вон к Кемару, — вскинулась я, смущенная ее предположением. — Жалко, Нагаш на каникулы уехал, так бы и к нему сходила. У него пирожки всегда вкусные есть.

— Сень, иди.

В коридор меня в прямом смысле вытолкали, наказав не возвращаться, пока я с Асвером все не улажу. Даже пригрозили на дорожку, пообещав уладить все за меня, если я струшу.

Пойти сразу в мужское общежитие я не смогла. Смелости не хватило. Пробродив больше часа по академии, замерзла, окончательно струсила и уже собиралась возвращаться в комнату, чтобы выслушать нотации уверенной в себе орчанки, которой мои метания точно понятны не были. Мне они, по большому счету, тоже были не до конца ясны, но одно я знала точно, даже если есть у меня какие-то чувства к зломордому: он о них знать не должен. И судя по тому, что сказала мне Миранна, с ней на эту тему лучше тоже больше не говорить. В противном случае она могла и правда сама сходить к Асверу, чтобы все прояснить.

Решила так и уверенно отправилась в женское общежитие. Не дошла. На первом этаже, в общей зале, наткнулась на зломордого, которого сейчас встретить точно готова не была. И растерялась.

Я-то растерялась, а вот он отчего-то обрадовался:

— Сенья! А я тебя везде ищу. Мира сказала, что ты ко мне собиралась, но в нашем общежитии тебя никто не видел.

— Ты с Мирой говорил? — Я была в ужасе, и справиться с нарастающей паникой у меня не получалось. От соседки я ушла уже давно, но до зломордого за это время так и не добралась. Зато он до Миры добрался. И, зная орчанку, она вполне могла посчитать, что я струсила, и все ему рассказать. Для моего же блага.

— Я же к вам заходил. Тебя искал, — подтвердил он.

— И чего она тебе сказала?

— Сень, а что такое? Почему ты побледнела? Все в порядке?

— В полном, — соврала я, не представляя, что будет дальше. Если только она ему все рассказала…

— Ладно. В любом случае хорошо, что я тебя нашел. Пошли.

Пойти мне предлагалось в его комнату, где мрачную некромантскую гармонию нарушало лежащее на кровати белое платье. Красивое, с пышными юбками, усыпанными жемчугом и тонкой, серебряной вышивкой по лифу.

Полюбовавшись на него недолго, я с сомнением заметила, обернувшись к застывшему у меня за спиной некроманту:

— Асвер, не хочу тебя расстраивать, но даже я вижу, что платье тебе мало будет.

— Главное, чтобы тебе в пору пришлось, — серьезно ответил он. Тактично напомнив: — Ты же хотела красивое свадебное платье? Вот оно. Мне пришлось целый день ходить по магазинам с твоими родственницами, чтобы подобрать подходящий вариант. Уж извини, шить на заказ слишком долго, пришлось искать среди готовых нарядов.

— То есть это мне? — переспросила я тихо, еще не до конца осознав, чем именно я так поражена. Тем, что он запомнил список моих претензий, или тем, что он решил все исправить. — Надеюсь, гостей приглашать и празднество устраивать ты не стал?

— Твоя бабушка была категорически против. Говорила, у ведьм так не принято.

— И ты ее послушался?

— Конечно. Особенно когда она намекнула, что одна ее своенравная внучка не очень хорошо относится к повышенному вниманию и неуютно чувствует себя среди большого количества людей.

— Ааааасвер, — я ушам своим не верила, — а ты не заболел?

— Совершенно здоров, хоть ты и пыталась это исправить несколько дней назад, — усмехнулся он, осторожно обнимая меня за плечи.

— Ты тогда был раненый!

— И, несмотря на это, ты меня побила.

— Сам виноват. Кто тебя просил показывать мне свою книжку?

— Я предупреждал, чтобы ты ее не открывала, — отказался нести ответственность за содеянное зломордый, — и я все еще планирую тебя с ней познакомить.

— Сам знакомься.

— Сам я уже давно с ней ознакомился, — невозмутимо отозвался он и тут же сменил тему, не дав мне возможности возмутиться: — Хочешь платье примерить?

— Спрашиваешь! — Книга была тут же забыта, а я справедливо решила, что сжечь ее смогу и позже, когда он мне ее на ознакомление принесет. Забирать ему придется кучку пепла и мои самые искренние соболезнования.

— Выходить не буду, — предупредили меня твердо.

— Отвернись хотя бы.

На это возражать он не стал. Отошел к окну и даже временных рамок на одевание не установил, позволив вдоволь налюбоваться платьем.

Сначала я его просто щупала, гладила мягкую ткань и переодеваться стала только после того, как перещупала все до последней жемчужинки. Даже не подумав посмотреть на Асвера и убедиться в том, что он не подглядывает.

Платье оказалось впору, что несказанно меня удивило.

— Что ж, должен признать, у твоей матери хороший вкус, — заметил Асвер. Скрестив руки на груди, он с интересом меня рассматривал. — Помочь застегнуть?

— И как давно ты смотришь? — стыдно мне уже не было. Я с ним в одной кроватке спала, он меня облапал всю, женился, а потом еще и на картинки развратные смотреть заставил, пускай и утверждает теперь, что книгу просил не открывать. Он же меня знает и должен был осознавать, что от такого соблазна я бы ни в жизнь не удержалась, а значит, это была явная диверсия. И он кругом виноват. И получил тогда заслуженно.

Вот только мысль гениальная пришла ко мне слишком поздно. Я уже успела пострадать целых три дня и даже почти смириться с тем, что зломордый мне, кажется, нравится.

— Достаточно, чтобы осознать, что нижнее белье тоже нужно было покупать, — совершенно серьезно ответил он.

Придерживая платье на груди, я очень решительно приблизилась к зломордому и боднула его, надеясь, что он сейчас все поймет и извинится.

— Сень, с приступами неконтролируемой агрессии надо что-то делать, — признался он, не проникнувшись моим негодованием.

— Она контролируемая. И я бы тебя сейчас с удовольствием поколотила, но руки заняты, — повернулась к нему спиной и потребовала, — застегни.

— А зачем мне освобождать тебе руки? — с любопытством поинтересовался он, — лично меня все устраивает.

Обнаженной спины коснулись теплые пальцы, едва ощутимо прошли по выпирающим под кожей позвонкам.

Я выпрямилась, осознала свою ошибку и попыталась отойти. Но только попыталась.

Раньше обниматься с Асвером было приятно, потому что объятия его дарили покой, сейчас я только острее беспокойство почувствовала.

— Руки убери!

— Ну кто же так просит о чем-то любимого мужа? — осуждающе спросил он, мягко коснувшись губами виска.

— Окстись, зломордый, какая может быть связь между тобой и любимым мужем? — нервно спросила я, морально готовясь к самому страшному. И самое страшное не заставило себя ждать.

— Очень странно это слышать, особенно в свете последних событий.

Тепла его рук я не чувствовала благодаря плотной ткани корсажа, зато спина у меня была не защищена и отчетливо ощущала и исходящее от зломордого тепло, и стук его сердца. Сильный и почему-то быстрый. И спокойствия мне это не прибавляло. Даже наоборот, побуждало сопротивляться, пытаясь получить свободу.

— Видишь ли, Сенечка, из надежного источника мне стало известно, что я, оказывается, очень даже любимый муж, а ты, по неясным причинам, пытаешься ввести меня в заблуждение.

Надежный источник его я знала. И уже успела пожалеть, что вообще о зломордом сегодня вспомнила. Особенно в такой ненадежной компании. Вириэль нужно было дождаться и ей поплакаться. Уж она бы точно никогда меня Асверу не сдала.

— И что теперь? — Опровергать что-то я не стала, бесполезное это занятие. У меня были дела поважнее, например справиться с расшалившимся сердцем, которое упорно пыталось пробить себе путь на свободу, проталкиваясь вверх по горлу.

— А теперь нас ждет что-то вроде «и жили они долго и счастливо», а если ты сейчас это платье снимешь, то жить мы будем очень счастливо.

Когда удерживающие меня руки переместились на плечи, стягивая платье, я не заметила, но сопротивляться стала активнее.

— Прекрати немедленно! — возмущенный возглас, который я планировала, на деле оказался полузадушенным сипом. В висках быстро стучал пульс.

И он прекратил. Платье стянуть не пытался, развернул к себе лицом и пробормотал:

— Ах да, признание. Ты же не сообразительная и очевидных вещей не понимаешь.

— Закончил свое признание? — Хотелось плакать. Вот просто сесть прямо тут, посреди комнаты, и разревется.

Мира ему меня сдала, а он на радостях сначала раздеть попытался, а потом вообще обзываться начал.

— Сень, прости, я не то хотел сказать. Просто…

Зломордый замялся, подбирая слова. Думал он долго и мучительно. А я не мешала, наслаждаясь напряженным выражением на его наглой морде. Поразительное дело, но зрелище это помогло немного справиться с паникой.

— Помнишь наш спор? Ты ночуешь на кладбище, я прекращаю тебя донимать? — начал он издалека.

— Помню, — хотелось бы еще добавить, что такое забыть невозможно, но выдать такую длинную речь у меня вряд ли вышло бы. И я не стала даже пытаться.

— Тогда-то я и понял, что ты мне не просто нравишься, что извожу я тебя не потому, что пытаюсь обратить на себя твое внимание, но потому, что я тебя люблю, а тебе все равно. Осознал это, когда увидел тебя, от умертвия спасающуюся. И очень разозлился, когда вместо того, чтобы за спасение меня отблагодарить, ты ругаться принялась. Понимание того, что нужно что-то менять, ко мне позже пришло. Угадаешь когда?

Я молчала, стояла, гипнотизировала пуговицу на его рубашке и слушала, но на диалог идти не собиралась.

— Что ж, я все равно скажу, — решил он, — исправляться я решил, когда ты меня прилюдно в лоб поцеловала. Согласись, есть что-то неправильное в том, что любимая девушка равняет тебя с покойником.

Он замолчал, явно чего-то ожидая. Я просто молчала, пытаясь решить для себя: верить или не верить. Хотелось верить, но я была вся такая недоверчивая и это чертовски мешало. Хотя я, кажется, все-таки верила.

— Ммм, Сень, если ты не поняла смысл мною сказанного, то сообщаю предельно просто: я тебя люблю.

Признался, называется. Даже так гадость сказать умудрился. Я, может, не тугодумная, я, может, все поняла и теперь стою себе тихонечко в шоке, пытаясь информацию переварить и как-то неуместную радость попридержать, чтобы не затискать зломордого до состояния тепленького мертвячка. И осознать-таки, что Асвера я, кажется, и правда немножечко люблю. Может быть.

А он обзывается. Хотя плюс в этом все же был. Я продолжала радоваться, но не так активно уже, совсем не собираясь с ним обниматься. Из вредности.

— Сень, полагаю, теперь твоя очередь признаваться, — нетерпеливо заметил Асвер, когда молчание затянулось.

— В чем признаваться? Я ничего не сделала, — заявила уверенно, чувствуя в себе силы стоять на своем до конца. Внутри разгоралось что-то большое и горячее, отчего голос предательски дрогнул.

— Когда ты поняла, что я тебе нравлюсь? — терпеливо спросил он, кажется, ничего не заметив. Судя по выражению лица, зломордый на комплимент нарывался. Зря. Я теперь, после такого его бездарного признания, вообще распоясалась, и ничего хорошего его уже не ждало.

— А я разве говорила, что ты мне нравишься? Это тебе Мирочка сказала. Она почему-то думает, что если я тебя больше не мечтаю убить каким-нибудь извращенным способом, то все, теперь точно люблю.

Казалось бы, чего я такого сказала? Но Асвер разозлился. В глазах вновь загорелся красный огонек, пугая кровавыми бликами расширившегося зрачка, на щеках заходили желваки. Сдержался, ничего обидного не сказал, только руки убрал, очень медленно разжав пальцы, мои плечи сжимающие, и отошел к кровати. Сел и голову свесил. И все. Сидел, разглядывал что-то у себя под ногами и на меня внимания вообще не обращал. И платье мне так и не застегнул.

— Асвер, ты чего? — Присесть рядом с ним решилась не сразу. Сначала постояла с минуту, дожидаясь дальнейшего развития событий.

Внимания на меня он все так же не обращал, пришлось напоминать о своем присутствии. Похлопав его по плечу, потребовала:

— Прекрати меня игнорировать!

— Сень, давай мы позже поговорим.

— Почему это позже? Я хочу сейчас!

— А я сейчас хочу как-то осознать тот факт, что моя собственная жена меня не любит.

— Если ты вдруг запамятовал, у нас договорный брак. Там, как правило, любовью и не пахнет.

В тишине отчетливо скрипнули зубы. Крепкие, зломордовские зубы.

Звук получился что надо. Я оценила его по достоинству и решила все же объясниться:

— Асвер, прекрати, пожалуйста. В конце концов, какого ты от меня ждешь признания? Я, может, не готова еще тебе ни в чем признаваться.

Глянув на меня с любопытством, зломордый величественно ждал продолжения. И я его не разочаровала, присев рядом, полюбопытствовала:

— И вообще, ты за мной ухаживал, чтобы я в тебя влюбилась? Только издевался и гадости говорил. Спасибо, конечно, что хотя бы за косички не дергал…

Асвер оживился и дернул-таки меня за косу, с искренним любопытством поинтересовавшись:

— Вот так?

— Совсем дурак? — возмущалась я, не делая резких движений, потому что моя отрада и гордость была все еще зажата в его кулаке.

— Наверное, — задумчиво подтвердил он и еще раз потянул за волосы. Медленно, заставляя отклоняться назад, чтобы не распрощаться со скальпом.

Осознала, что волосы теперь точно при мне останутся, когда оказалась лежащей на покрывале и тянуть меня уже просто некуда было.

— Асвер, я тебя только что благодарила за то, что ты этого не делал, — напомнила ему недовольно, разглядывая потолок некромантской комнаты. Обычный такой, ничем не примечательный потолок, — теперь мне тебя и благодарить не за что.

— Есть. Меня много за что благодарить можно, — пробормотал он, наваливаясь сверху — Сень, а давай я тебе сейчас помогу в чувствах разобраться.

— Это смотря как ты собираешься мне помогать, — опасалась я его помощи в столь непростой сфере, как мои чувства.

— Ответственно и с полной самоотдачей, — жарко заверили меня, щекотно касаясь губами уха.

— Ты меня сейчас ответственно отпустишь, дашь спокойно переодеться и проводишь до общежития? — оптимистично предположила я, пытаясь уследить за некромантскими руками, такими же наглыми, как и их хозяин. Дело это было непростое. Так как видеть их я не могла, а ощущениям своим не доверяла. Что-то странное творилось с моими ощущениями.

Пока я пыталась выведать у зломордого, что он собирается делать, его руки очень активно воевали с платьем, стягивая его вниз вместе с нижней сорочкой.

— И прекрати немедленно. Я это платье еще толком надеть не успела, а ты его уже снять пытаешься.

— Не пытаюсь. Снимаю, — поправили меня, тихо попросив: — Сень, приподнимись немного, ты на платье лежишь, я его снять не могу.

— Руки от меня убери! — Негодование пришло вместе с осознанием всей неприглядной правды. Мне пытались устроить первую брачную ночь. Да что там, не пытались даже. Зломордый ее целенаправленно устраивал. В платьишко красивое нарядил, в любви признался и сразу же взялся за дело.

— Сенечка, расслабься и руки разожми. Ты их на груди так сложила, что мне теперь кажется, будто я к усопшей пристаю. А это полной самоотдаче не способствует, — просили меня тихо, ласково, едва касаясь губами кожи.

— А ты не приставай, — огрызнулась, не сразу сообразив, что просьбу все же выполнила, и, вместо того чтобы платье придерживать, вцепилась в его плечи.

— Умница, — меня наградили поцелуем в нос и с энтузиазмом принялись за платье, — приподнимись немного.

— Я категорически против! — Руки вернулись на прежнее место, придав к груди платье. Грудь мне благодарна почему-то не была. Она ныла и требовала свободы.

— Ты категорически за, — не согласился зломордый, погладив пальцами голое плечо, и спросил: — Летом много веснушек?

— Где? — растерялась я от столь быстрой смены тем.

— Везде, — улыбнулся он, — то, что нос у тебя еще по весне весь в веснушках, я и так знаю, мне интересно, где они у тебя еще появляются?

— Плечи, грудь, немного на спине. На коленках еще бывает, — бесхитростно призналась я, вспоминая, где еще они были замечены, — и на локтях почему-то.

— А покажешь? — не унимался он, улыбаясь все шире. — Меня особенно грудь интересует. Как именно они располагаются?

Зломордый решил сменить тактику. Я выпала в осадок, а платье вновь попытались стянуть.

— Их там все равно нет, — напомнила я нервно. Если так и дальше дело пойдет, то грудь моя сама скоро из платья вывалится. И сделается ей хорошо.

— Но ведь будут! — Платье потянули настойчивее.

— Вот когда будут, тогда и покажу, — упрямо стоя на своем, зачем-то пообещала: — И даже потрогать дам! Только отпусти.

— Правда? — Асвер встрепенулся и склонился совсем низко, почти касаясь моего носа своим. — Добровольно?

Пришлось кивать. Зломордый обрадовался, быстро чмокнул в губы и, поднявшись на ноги, вздернул в воздух меня, крутанул на месте и очень быстро, с подозрительной сноровкой, застегнул все пуговки, после чего вновь повернул к себе лицом.

Благодаря чему я смогла насладиться незабываемым зрелищем. К зломордому пришло осознание.

— Середина зимы, — глядя мне прямо в глаза, прошептал он, — еще как минимум два месяца… да я же не доживу!

Отскочить назад успела лишь чудом, вовремя заметив нехороший огонек в наглых, зломордовских очах.

— Сенья, иди сюда немедленно! Не нужно мне добровольно. Можешь даже немного посопротивляться. Я согласен даже быть побитым, — вещал он, пытаясь отловить свою добычу.

Добыча ловиться не хотела, она уже успела поверить в чудо и свободу.

— Ничего не знаю, мне вообще пора. — Чудом избежав крепких объятий, я уже испробованным на орке маневром поднырнула у Асвера под рукой и бросилась к дверям.

В коридор выскочила, даже не думая о том, что я, в общем-то, в свадебном платье, а вся моя одежда в комнате зломордого осталась. Я устраивала ему облом, и такие мелочи меня уже не волновали.

Асвер обламываться не хотел даже больше, чем я ловиться. И выбежал за мной следом, но очень неудачно врезался в кого-то за моей спиной, подарив несколько лишних секунд. И я ими воспользовалась, прибавив скорость. По лестнице в буквальном смысле слетела, не чувствуя под ногами ступеней. И длинных юбок, в ногах путающихся, я не чувствовала. Всю меня переполняла детская радость.

— Сенья!

Негодующий окрик раздался за спиной, когда я преодолевала последние три ступени. У зломордого впереди была еще вся лестница. Не оборачиваясь, я бросилась вперед, задыхаясь от восторга и азарта погони. Где-то сзади очень недовольный некромант пытался преодолеть лестницу раньше, чем я успею скрыться в одном из коридоров, преодолев небольшой полутемный зал.

На улице царствовали ранние зимние сумерки, а в академии еще не везде заработало освещение.

Вбежав в правый, более узкий коридор, я не сразу сообразила, что сглупила. Поняла, что догонялки наши, скорее всего, закончатся победой зломордого, когда передо мной появился узкий проход, выдолбленный прямо в стене. Высокие, неровные ступени вели вниз, в подвалы. В тренировочные залы некромантов.

Застыв у прохода, я неуверенно вглядывалась в темноту и пыталась решить, стоит ли спускаться.

Сердце билось как бешеное, отдаваясь быстрым стуком пульса в ушах и заглушая все звуки извне. И не было ничего удивительного в том, что шагов преследователя я не расслышала.

— Попалась! — прошептал он, сгребая меня в охапку. Приподняв над полом от полноты чувств, тут же отпустил, развернул к себе и поцеловал, воруя кислород, которого мне и так не хватало.

Внизу, в темноте, что-то ухнуло, испортив момент некромантского триумфа. Отстранившись, зломордый посмотрел на лестницу и недовольно пробормотал:

— Нашла тоже куда бежать.

— А давай еще разочек? Я тогда в правильном направлении побегу, — заверила его, тоже пытаясь разглядеть источник шума и выровнять дыхание.

— Нет уж. Набегался.

— Тогда я к себе пойду, — решила так и попыталась вывернуться из его объятий, чем очень разозлила зломордого.

— Что значит к себе? А я? Ты мне супружеский долг когда отдавать собираешься?

— Хочу цветы, конфеты, романтические свидания под луной, — перечисляла я, любуясь тем, как вытягивается его лицо, — а потом можно будет и о супружеском долге поговорить.

— Ты сейчас серьезно?

— А ты думал — замуж обманом взял и все? А вот и не угадал. Хочу романтики!

Асвер промычал что-то непонятное, прижал меня к себе и замер, уткнувшись носом в волосы.

— А начать можешь с праздника Излома, — тихонечко подсказала я, наслаждаясь моментом. Не сдержавшись, даже потискала немного расстроенного некроманта. Он был такой тепленький, несчастненький и такой щемяще родной, что желание задушить его в объятиях просто с ума сводило. Но я терпела, изредка хорошенечко сжимая руки на некромантской талии. Зломордый не возражал и спастись не пытался, кажется, он этого даже не замечал, погруженный в свои размышления.

— Хорошо. Пусть будет так, как ты хочешь, — после недолгого молчания согласился он, — но потом ты все свои веснушки мне покажешь.

Я согласно кивнула. Это его «потом» казалось далеким и нестрашным. И меня вполне устраивало. Настроение было приподнятое, я вся была в предчувствии. За мной еще никогда не ухаживали.

Хотя зная Асвера, романтика мне светила суровая, некромантская, и вряд ли найдется кто-нибудь, кто стал бы такому завидовать.

Но я себе уже немножечко завидовала. И чувство это оказалось удивительно приятным.

Солнышко припекало совсем не по-весеннему, как бы намекая, что до лета осталось всего полторы недели, до конца сессии — три дня, а до начала летней практики — мучительное время ожидания грядущих неприятностей.

Ощущать те самые неприятности я начала заблаговременно и теперь пыталась прободать в дубовой столешнице выход из сложившейся ситуации или каким-то чудом раздобыть гениальную идею по спасению.

— Сень, ну иди и скажи, что отказываешься ехать. Что после всех твоих подвигов на некромагическом поприще тебя просто опасно туда отсылать.

— Мирочка, именно после моих геройствований Фьяллар и решил меня туда отправить, — еще раз боднув лбом столешницу, я проскулила, цитируя черствого магистра, — опыт общения с умертвиями у меня уже есть. Я закаленная и не стану в обморок падать от их вида. А в деревне — пострадавшие от стихийного поднятия кладбища. И отсылают туда меня и какого-то некроманта.

Расположились мы во внутреннем дворе академии, наслаждаясь теплом. У Миры это вроде бы даже получалось. Она сидела, откинувшись на спинку простой деревянной скамьи, подставив лицо теплым лучам.

У меня нет. После разговора с деканом мне хотелось страдать. И солнце уже не казалось таким ярким, и тепло его раздражало, даже сквозь тонкую ткань летней туники пригревая мои распоясавшиеся веснушки, которые так нравились Асверу. За какие именно заслуги, он не говорил. И это для меня так и оставалось загадкой.

— А некромант случайно не Асвер?

— Нет. Я его уже спрашивала. Он сначала удивился, потом разозлился и куда-то убежал.

— Сень, это всего на один месяц. Просто попытайся не приближаться к кладбищу. Веди себя тихо и по возможности разумно.

— Это на целый месяц, Мирочка, — пробить дубовую столешницу моей не совсем дубовой головой у меня не получалось, но я очень старалась, — и что значит «по возможности разумно»?

Спасение от выяснения отношений к орчанке пришло в лице некроманта.

— Сень, иди разбирайся со своим мужем, — без всяких предисловий потребовал Октай, усаживаясь рядом с Мирой, — я отказываюсь в этом участвовать.

— А можно я тоже откажусь? — Как именно мне предстояло с Асвером разбираться, я еще не знала, но богатый опыт подсказывал, что миссия эта неприятная и невеселая. И едва ли выполнимая.

— Не получится. Ты как его жена…

— А давай этим займешься ты. Как его друг.

— Сень, иди в морг. Иначе он прибьет несчастного, волею случая тебе в напарники на летнюю практику назначенного некроманта, — пропустив мимо ушей мое предложение, Октай решил пугать меня незавидными перспективами, — а оно тебе надо?

— Не хочу в морг, — прошептала тихо, едва слышно, уже заранее готовясь к страшному. К встрече с умертвиями то есть.

В морг я действительно не хотела, но все равно поднялась и побрела в заданном направлении. Некроманта просто было очень жалко. Это я к тяжелому зломордовскому характеру уже привычная, а непосвященные люди, с нежной психикой, могли серьезно пострадать. Причем не обязательно физически.

На улице было тепло, даже жарко, но в коридоре, ведущем в морг, было прохладно.

А впереди, из-за полуоткрытой стальной двери, доносились голоса. Очень громкие и недовольные.

— Асвер, прекрати немедленно! Ты же его так убить можешь! — негодовал Диар, пытаясь донести что-то до зломордого.

— Он же некромант, пусть упокоит их и уйдет отсюда, если ему нужно.

— Его амулет давно разрядился!

— Меня это должно беспокоить?

— У него больше нет сил.

— И как он собирается защищать Сенью, если не в состоянии справиться с парочкой умертвий? — бушевал неумолимый Асвер. Жалко незнакомого мне, но явно глубоко несчастного некроманта ему не было.

— Парой десятков умертвий, ты хотел сказать? — едко уточнил Диар.

Там, в прохладе и полутьме что-то тяжело упало, зломордый шумно вздохнул и недовольно пожаловался:

— И как с этим работать? Оно же разваливается на части.

— Конкретно это тело привезли для первокурсников, — хмуро пояснил Диар, — оно не должно было ходить. Только шевелиться, не сползая со стола.

— Черт…

Асвер ругнулся, а я очень решительно развернулась и собралась топать назад, уверенная в том, что делать мне сейчас в морге нечего, но гневный голос аспиранта меня остановил:

— Асвер, имей совесть, я не успеваю их укладывать!

— Ты прямо как Сенья, — недовольно признался зломордый, — она тоже требует от меня невозможного. Какая совесть, Диар? От нее одни проблемы. Нет у меня такого недостатка.

— Авторитетно заявляю, совести у него действительно нет, — подтвердила я, протиснувшись в приоткрытую дверь. Открывать ее полностью не стала. Воображение рисовало помещение, кишащее оживленцами, и почему-то казалось, если я дверь открою чуть пошире, они все слаженно на выход бросятся.

В морге было еще холоднее, чем в коридоре. Поправив тунику, я отбросила за спину косу и оптимистично заметила: — Зато есть я. И я готова творить добро и справедливость.

Сказать что-то еще уже не смогла. Выпала в осадок, рассматривая эпическую картину некромантского сражения.

Все двери, ведущие в комнаты с трупами, были открыты, и из каждой по очереди выходили умертвия. Не доходя до сжавшегося в углу некроманта, они разворачивались и возвращались в свои комнаты, старательно обходя копошащиеся останки на полу. Развалившееся умертвие пыталось своими силами собраться воедино. Пока безрезультатно.

Асвер хмурился и стоял посреди помещения, сложив руки на груди. Диар стоял рядышком и держал в руках уже бледно вспыхивающий амулет.

Такие обычно использовали неинициированные некроманты, чтобы не тратить на поднятие умертвия много времени.

И, судя по тому, что я видела, амулет у Диара скоро должен был полностью опустеть.

— Сень, иди-ка погуляй. Сейчас я одно дельце улажу, и мы пойдем творить добро и справедливость вместе, — пообещал Асвер, удостоив меня мимолетного взгляда. Все свое внимание он уделял некроманту.

— Оставь человека в покое, — потребовала я, с интересом глядя на выползающего из западной комнаты оживленца. Отъеденные до середины бедра ноги не позволяли ему передвигаться быстро. Труп был увечный, но очень целеустремленный и пока незамеченный.

Диар не спешил возвращать на место безногий труп, полагая, что он не успеет добраться до жертвы.

Асвер же, скорее всего, просто ждал, отвлекая аспиранта более бодрыми умертвиями, давая возможность своему фавориту добраться до некроманта под прикрытием целеньких собратьев.

— Как только он согласится подписать заявление на смену практики, так сразу и оставлю.

Из угла нервно хохотнули:

— А просто попросить нельзя было?! — Загнанный в угол, напуганный до полусмерти парень уже не жался к стене. Вытянув шею, он яростно смотрел на Асвера.

— Я просил.

— Подписать «вот эту вот бумажку», — взвился несчастный, — а когда я отказался подписывать неизвестно что, ты меня сюда притащил!

— С этими все ясно. Асвер, как всегда, не утруждая себя объяснениями, собрался решить дело силой, — задумчиво постановила я и тихо поинтересовалась у Диара: — А ты-то тут как оказался?

— Увидел, как Асвер его куда-то тянет. Решил проверить на всякий случай. Как видишь не зря.

— Мда уж.

— В таком случае, — полностью проигнорировав наше перешептывание, зломордый извлек на свет сложенный вчетверо листочек, разгладил его на столе и поманил некроманта пальцем, — иди подписывай. Поверь, ты еще в выигрыше останешься. Будешь проходить практику в городе, а не в какой-то деревне, среди умертвий.

— И в каком же городе я буду проходить практику? — Заинтригованный некромант послушно поднялся и побрел к столу, с опаской косясь на все еще ползущее к нему умертвие.

— В этом, — мотнув головой, Асвер отправил своего фаворита обратно на стол. Тот подчинился с недовольным хрипом.

— Что ж ты сразу не сказал? — Недавняя жертва зломордовского произвола приободрилась и, выхватив у Асвера из рук ручку, с энтузиазмом поинтересовалась:

— Подписывать где?

Молча ткнув пальцем, мой коварный муж, с тягой к членовредительству, дождался, пока радостный некромант подпишет заявление, после чего выхватил у него ручку, сложил лист и, дружелюбно хлопнув его по плечу, оптимистично заметил:

— И ничего страшного не приключилось.

— Скажем дружно спасибо за это Диару, — проворчала я, не разделяя зломордовской радости. Хорошо, конечно, что на практику я поеду с Асвером. Надежнее. Плохо то, что он опять все сам решил, со мной не посоветовавшись. — Если бы не он, что-нибудь страшное вполне могло произойти.

Диар усмехнулся и согласно кивнул, полностью подтверждая, что да, это его заслуга, а не чья-то там чужая.

Асвера мое замечание не обрадовало.

— Да-да, большое ему спасибо, — со скучающим видом подтвердил он, наступая на меня, — куда бы мы без него.

Некромант за его спиной потирал шею и все еще не мог справиться с собой, гипнотизируя взглядом попеременно то одну, то другую открытую дверь.

— Но сейчас мы с тобой уйдем и оставим Диара здесь, — сообщил Асвер, обнимая меня за плечи, — нам очень срочно нужно в деканат. Пока есть возможность сменить место практики.

— А почему нам? Сам иди. — Я упиралась, не желая идти. В главный корпус я не хотела еще больше, чем в морг. Где-то там бродил мой вредный декан, и я вполне справедливо опасалась, что если попадусь ему на глаза, то в довесок к деревне и шайке умертвий заполучу еще какое-нибудь жутковатое задание.

— Так я тебя и оставил с Диаром наедине, — пробормотал зломордый, сильнее прижимая меня к себе, — я ему не доверяю.

— Я к Мирочке пойду, — заверила его, предпринимая попытку сбежать уже в коридоре.

Вход в главный корпус был только один, и находился он на улице. Очень удачно располагаясь во внутреннем дворике, где сейчас должна была находиться моя горячо любимая соседка.

— А не боишься, что без твоего чуткого присмотра я еще кого-то терроризировать начну? — спросил Асвер насмешливо, утягивая меня из прохладного полумрака в теплое, солнечное утро. Во дворике народу было еще мало. Миранна с Октаем так и продолжали сидеть за столом, о чем-то увлеченно беседуя с Дораном и жутко довольной Вириэль, объявившимися, пока я спасала от страшной смерти чужих некромантов.

— Кого ты там терроризировать будешь? Фьяллара? Он сам кого хочешь того… затерроризирует, — угрюмо отозвалась я.

Я хотела к друзьям и не хотела в главный корпус. Даже с Асвером. Даже к его декану. Даже на пять минуточек.

— Какой мрачный настрой, — умилился зломордый.

Я промолчала, с ужасом глядя на приближающиеся двери.

— Аааасвер, а давай я тебя у входа подожду, а?

— Это с каких пор ты стала бояться своего собственного декана?

— Не декана, только его больную фантазию.

— Сень, — мы притормозили прямо у дверей, меня развернули лицом к их зломордовской светлости и серьезно напомнили, — теперь на практику я с тобой еду. Бояться нечего. Артефакт давно уничтожен, умертвия тебя больше не беспокоили, и практика пройдет спокойно. — Я с сомнением смотрела ему в глаза и молчала. Очень недоверчиво. — Спокойно, — повторил Асвер с нажимом, заставляя покорно кивнуть. После чего улыбнулся и нежно произнес: — Вот и умница.

Я еще раз кивнула с серьезным видом. Но побыть серьезной долго не удалось, склонившись ниже, он внимательно осмотрел мое лицо и пробормотал:

— Их стало больше.

На моем носу расцвела целая плантация веснушек, и это приводило Асвера в восторг. Каждый день он тратил на то, чтобы внимательно осмотреть мое лицо несколько минут. После чего радостно сообщал, что веснушек определенно стало больше.

Если бы так было на самом деле, я бы уже давно покрылась ими вся, о чем как-то и поведала зломордому. На что получила теплую улыбку, покровительственное «ничего ты не понимаешь» и быстрый поцелуй в нос. Прямо в основное скопление веснушек.

В итоге я имела зацелованный нос, который, судя по обилию веснушек, все устраивало, смутные сомнения в адекватности своего мужа и целую коллекцию сорочек разной степени прозрачности. Асвер утверждал, что они нужны были для того, чтобы веснушки мои, в обычное время скрытые одеждой, получали свободу хотя бы ночью.

Я же осознала, что та непотребная эльфийская сорочка, которую мы Мире… дарили, была верхом скромности и целомудрия.

— Их столько же, сколько было вчера вечером, — решила не согласиться с ним я.

— Полагаешь? — задумчиво спросил зломордый, осмотрел мои плечи, скрытые туникой, особое внимание уделил груди и кивнул: — Пожалуй, ты права. Кажется, даже меньше. Должно быть, они мигрировали. Ночью проведем поиски. Скорее всего, беглецы прибились к одной из групп, расположенных на другой части тела. Но ты не беспокойся, я их обязательно найду.

— Асвер, а давай мы не будем их искать. У меня завтра экзамен. Мне бы выспаться.

— Хорошо. Поищем завтра, — покладисто согласился он, чмокнул меня в многострадальный нос и споро втолкнул в открытую им же дверь.

Впереди была еще встреча с его деканом.

О грядущей практике я уже думала без былого ужаса. Известие о том, что к вражеским умертвиям я еду с Асвером, вернуло мне душевное спокойствие.

Заканчивался мой третий год обучения намного лучше, чем начинался.