Экономическая история ХХ века в подавляющем большинстве учебников и даже научных трудов подается крайне однобоко и односторонне, то есть неправильно. Из нее выброшено даже упоминание об экономическом планировании, которое охватило в 1950-х и 1960-х годах почти весь мир, от ведущих стран до самых беднейших. В этой небольшой книге дается самый общий, самый поверхностный обзор мирового экономического планирования, от его зарождения до почти полного исчезновения. Но и в таком виде – все равно впечатляюще.
Предисловие
Всякий, кто окончил экономический факультет, может полагать, что ему-то все известно об истории и устройстве мировой экономики. Этому посвящены были специальные курсы и занятия.
Между тем, не столь трудно показать, что это не так. В познаниях выпускников экономических по профилю университетов и факультетов, не говоря уже о широкой публике, зияет огромный пробел, настолько большой, что позволяет говорить о самых поверхностных познаниях в истории мировой экономики ХХ века. Этот пробел – история экономического планирования в мире.
Безусловно, многие слышали о советских пятилетках, и простодушно полагают, что все экономическое планирование ими и завершалось. Могут вспомнить также о планировании в социалистических странах или вот о действующих пятилетних планах в КНР. Но и это далеко, далеко не все. Реальная история развития планирования в мире была намного больше, богаче и разнообразнее этих примеров.
В действительности, в 1960-х годах проще было назвать страны, в которых не было экономического планирования, чем перечислить те страны, которые разработкой и выполнением планов занимались. Планирование развивалось не только в СССР и социалистических странах, но и в капиталистических, и даже в развивающихся странах, как тогда дипломатично назвывали отсталые и нищие страны, только что освободившеся от колониальной зависимости. Не говоря уже о том, что в ходе двух мировых войн, произошедших в течение ХХ века, все воюющие страны прибегали к очень похожим методам планового управления в целях скорейшего расширения производства оружия.
В многочисленных учебниках по истории экономики, и даже во многих научных монографиях об этом интересном периоде истории всего мира, не сказано ни слова или приводятся отдельные, невнятные упоминания, вовсе не складывавшиеся в общую картину. Непосредственной причиной написать эту небольшую работу стало то, что мне так и не удалось отыскать не то что подробную работу по истории мирового экономического планирования, но и хотя бы беглого общего обзора. Так что эта книга станет, по всей видимости, первой такой работой.
Это – наиболее общий и беглый обзор процесса развития экономического планирования в мире, в котором охвачены только наиболее существенные факты и вехи истории. Конечно, пришлось выпустить из внимания довольно много примеров планирования, так, в обзор не вошли многочисленные африканские плановые системы, а рассмотренные описывать только в самых общих чертах. Такой поверхностный подход необходим, поскольку основная цель книги состоит в том, чтобы дать самое общее представление, окинуть мировое планирование панорамно.
Без этого будет трудно ознакомиться потом с деталями, и не утонуть в необозримом море цифр, приводимых в сотнях планов (по самым приблизительным подсчетам, за все время развития мирового планирования было составлено более 600 официально принятых планов). К тому же, для детального изучения плановой системы какой-либо страны нужно входить во многочисленные подробности ее экономической географии и экономической истории, вставших перед плановиками проблем, дискуссий по поводу их разрешения, учитывать политические и внешнеполитические обстоятельства. История каждой плановой системы – сама по себе интересная и захватывающая, вполне достойная отдельного исследования.
Сейчас важно понять другое: ХХ век, особенно его середина, первые два послевоенных десятилетия, были эпохой господства планирования в мире. Если этого не знать, то история экономического развиия мира, как и любой конкретной страны, будет представать в резко искаженном виде. По большому счету, изучение мировой экономической истории без упоминания экономического планирования и его роли – это просто строительство некоего выдуманного, фантастического мира. Давно пора уйти из мира выдумок и фантазий и обратиться к реальности.
Автор
Июль 2017
Глава первая
Появление
Родиной самой идеи экономического планирования была Германия. Во всяком случае, именно немецкие ученые впервые высказали мысли о том, что экономическая жизнь целой страны может осуществляться в соответствии с планом.
По всей видимости, появление этой мысли именно в Германии было связано с влиянием философии Г.В.Ф. Гегеля, с особенности его «Феноменологии духа», в которой высказывалось положение о возможности тождества мышления и бытия (планирование экономики как раз является примером такого тожества; предполагается, что мыслимое в плане существует или должно существовать на самом деле), а также его «Философии права», в которой много внимания уделяется морали и нравственному долгу. Немаловажно и то, что Гегель выдвигал государство как носителя единой воли, истинно свободной.
Подробный анализ философии Гегеля применительно к планированию не выходит в задачи этой книги, потому просто подчеркнем, что немецкие ученые, высказавшие мысль о возможности планирования экономики, относились к последователям Гегеля. В 1847 году К. Маркс и Ф. Энгельс в своей работе «Принципы коммунизма» выдвинули тезис о том, что коммунистическое хозяйство должно осуществляться рационально и по общественному плану. (1)
Эти общие положения были развиты в 1898 году известным социал-демократом, профессором К. Баллодом. Под псевдонимом Атлантикус он издал книгу «Государство будущего, производство и потребление в социалистическом государстве», в которой показал, как на примере Германии можно составить план построения общественного хозяйства, дающего населению обеспеченный уровень жизни. Обеспечить 72 млн. жителей страны должны были 36 тысяч «имений» – крупных сельскохозяйственных предприятий, дающих продовольствие для 2 тысяч человек каждое. (2)
Также в Германии появился важнейший термин для планирования – Volkswirtschaft или «народное хозяйство», впервые выдвинутый в 1841 году немецким экономистом Фридрихом Листом. Отправным пунктом его исследований была известная работа Адама Смита «Введение в происхождение и природу богатства народов», однако Лист выработал свой собственный подход к экономике, исследовав его с точки зрения развития производительных сил. Производительные силы были основой для народного дохода и системы его распределения. Экономика рассматривалась как единая система, занятая производством, распределением и потреблением различных благ. В теории народного хозяйства не было непосредственного перехода к планированию, однако она сыграла важную роль, утвердив представление об экономике как о целостной системе, а также сделав акцент на производстве.
В англо-саксонской экономической мысли, основанной на совершенно других философских основаниях, подобного представления не было и не сложилось. Представители этого направления рассматривали экономику как рыночные, меновые отношения большого количества домохозяйств или фирм, конкурирующих между собой в процессе обмена, и по этой причине обмен, рынок и денежные отношения занимали в этом направлении экономической мысли главенствующее положение.
К началу ХХ века сложились основные теоретические предпосылки к возникновению планирования как особой формы экономической деятельности. Однако, непосредственным импульсом, который заставил перейти к планированию на практике, стала Первая мировая война.
Планирование превратилось из теории в практику в условиях войны. Грандиозное военное столкновение европейских держав создало совершенно новую экономическую обстановку. Первое последствие войны состояло в том, что была резко нарушена мировая торговля, и ряд воюющих стран, в первую очередь Германия, оказались отрезанными от внешних рынков. Для Германии это было особенно болезненно, поскольку страна частично зависела от ввоза продовольствия, сельскохозяйственного сырья и ряда промышленного сырья: нефти, железной руды, каучука и других.
В первую очередь Германии пришлось решать продовольственную проблему, поскольку война отрезала Россию как главного поставщика продовольствия, а общее снабжение за время войны упало на 33% по сравнению с довоенным временем (3). В июле 1915 года в Германии была введена система хлебных карточек, разработанная при участии проф. Баллода, которая охватывала около 5 млн. человек. Однако, недостаток зерна был столь велик, что к 1917 году снабжение упало до 170 граммов в день на человека.
Удовлетворение потребностей при явном нехватке ресурсов привело к одной из наиболее простых форм планирования, позже нашедшего широкое применение при составлении самых разнообразных планов, – рационирование потребления продовольствия. Составление планов снабжения исходило из подсчета общего количества потребителей, разделения их на производящее население (главным образом, сельскохозяйственное) и потребляющее (городское, занятое в промышленности, и контингенты, мобилизованные в армию), подсчет объема товарной продукции, то есть продукции, отпускаемой хозяйствами на продажу, и распределение этого товарного фонда между потребителями на основе определенной нормы. Одновременно создавалась система выдачи продовольствия и контроля выдачи, обычно использующая продовольственные карточки.
Второе последствие войны состояло в том, что уровень потребления различной продукции на военные нужды оказался значительно выше оценочного уровня. Скажем, в США полагали, что на военные нужды будет расходоваться 17% от годовой выплавки стали в размере 35 млн. тонн, тогда как на деле в 1918 году военное производство потребовало 100% выплавки. Для целого ряда промышленного сырья и продукции дефицит возник сразу же.
Это привело к двояким последствиям. Во-первых, дефицит привел к скачкообразному росту цен, которые в среднем повысились за войну в 2-5 раз. Это было неизбежным последствием сильно выросшего и неотложного спроса в условиях явно недостаточного производства. По этой причине воюющие страны вводили меры по ограничению цен и введению фиксированных цен на важнейшие виды промышленного сырья, поскольку вздорожание приводило к срыву военных заказов. Во-вторых, дефицит заставил ввести систему приоритетов в распределении продукции, и высший приоритет давался наиболее важным и срочным военным заказам. В США в 1917 году была разработана целая система приоритетов и был создан специальный Clearance Committee, который утверждал заказы государственных агенств только в том случае, если была возможность их обеспечить необходимым сырьем и продукцией (4).
Третье последствие войны состояло в том, что потребовалось ускоренными темпами развивать специфическое военное производство, в первую очередь оружия и боеприпасов. Производство снарядов стало важнейшим приоритетом для всех воюющих стран, и эта задача заставила заниматься ускоренным развитием промышленности и созданием новых предприятий. К примеру, в России уполномоченный Главного артиллерийского управления генерал-майор С.Н. Ванков получил в мае 1915 года задание организовать производство снарядов. Он объединил 37 заводов. К марту 1917 году заказ вырос до 16,5 млн. трехдюймовых и 740 тысяч шестидюймовых снарядов. Для снабжения армии взрывчатыми веществами началось строительство 100 заводов по выпуску бензола и 34 заводов по выпуску кислоты (5). В США в марте 1917 года был образован специальный комитет по снарядам – General Munition Board, но уже в июле 1917 года его функции перешли к комитету с более широкими полномочиями – War Industries Board во главе с Б.М. Барухом.
Четвертое последствие войны состояло в том, что мобилизация мужчин в армию повлекла за собой колоссальный отток рабочих рук из экономики. В США было мобилизовано 4 млн. человек, в России было мобилизовано 15,8 млн. человек. Это обстоятельство потребовало выработки мер по обеспечению военной промышленности рабочими руками, по замене мужского труда женским, и привело к планированию размещения рабочей силы, что стало важным элементом военного планирования в экономике.
В общем, к концу Первой мировой войны воюющие державы пришли к созданию специальных органов управления экономикой. Это были коллегиальные ведомства, совещания или комитеты, наделенные полномочиями регулировать производство и потребление различного сырья и продуктов, устанавливать на них цены, определять приоритетность заказов. Часто составлялись полугодовые или годовые планы выпуска тех или иных видов военной продукции. Отдельными видами сырья или продукции заведовали специальные комитеты. Таких комитетов в составе американского War Industries Board было 57. Помимо производства и распределения, эти комитеты устанавливали технические стандарты на продукцию, чтобы снабжение армии было единообразным, и оказывали предприятиям техническую помощь.
Таким образом, в 1917-1918 годах значительная часть мировой экономики, в силу того, что в войне принимали участие все промышленно развитые страны мира, оказалась охваченной планированием. Основная задача военного планирования состояла в том, чтобы обеспечить стабильное удовлетворение потребностей армии и населения в условиях резкого сокращения торговли и общего дефицита важнейших ресурсов, с полным учетом, конечно, снабжения армии.
Глава вторая
СССР – первая планирующая страна
Как только необходимость в планировании экономики отпала с окончанием Первой мировой войны, в победивших странах от него практически сразу же отказались, комитеты и органы были распущены. В США это произошло очень быстро, уже в конце 1918 года, и неуправляемая демобилизация ввергла американскую экономику в состояние временного кризиса, продолжавшегося до 1921 года. В Великобритании и Франции также отказались от военного планирования, полагаясь на наложенные на Германию огромные репарации в сумме 132 млрд. рейхсмарок (это весь национальный доход Германии за пять лет). Победившие страны основные усилия направили на восстановление нормального хода бизнеса и мировой торговли.
Планирование военного образца укрепилось только в Советской России. Россия после прихода к власти большевиков, в марте 1918 года вышла из войны с Германией, отчего считалась проигравшей страной, и вскоре столкнулась с внутренней, Гражданской войной, связанной с тем, что противники большевиков, белогвардейцы, получили помощь от победивших стран для ведения войны с большевистским правительством.
Гражданская война сразу поставила Советскую Россию в очень тяжелое положение. Боевые действия отрезали поступление металла и угля из Донецкого района, хлеба из производящих губерний Юга России, а также нефти из Баку. Фронты охватили республику кольцом, и советское руководство вынуждено было развернуть мощное военное производство на базе крайне скудных запасов промышленного сырья и продовольствия.
Потому органы военного времени в РСФСР сохранились, хотя и были радикально реорганизованы. Вместо Особого совещания по обороне, которое управляло 4872 заводами, где работало 1,9 млн. рабочих, был создан Высший совет народного хозяйства (ВСНХ), в прямом подчинении которого оказалось 1125 предприятий. ВСНХ состоял из 14 отраслевых отделов и 71 главный комитет (главк), ведающий производством отдельных видов товаров или промышленной продукции (6).
В 1918 году была создана Комиссия использования во главе с Л.Н. Крицманом и М.А. Лариным, занявшаяся распределением важнейших товаров и продукции. Комиссия планировала использованием 48 групп товаров по 352 наименованиям (7).
Помимо этого были еще отдельные органы: Чрезвычайный комитет по снабжению, Чрезвычайный уполномоченный по снабжению армию и другие, подчинявшиеся высшему военно-административному органу – Совету Труда и Обороны (СТО).
Таким образом, в РСФСР в годы Гражданской войны была построена система управления хозяйством, очень похожая на американскую систему, существовавшую в 1917-1918 годах, но без прямого заимствования американского опыта (хотя, по всей видимости, использовался в определенной степени германский опыт, известный в общих чертах советскому руководству). Одинаковые потребности экономики воюющей страны вели к одинаковым решениям. Эти органы вели планирование производства и распределения, на основе месячных, квартальных или годовых планов.
Гражданская война привела к сильнейшему упадку экономики, разрухе и полному расстройству торговли и товарного оборота. Потому для РСФСР путь к восстановлению через возврат к нормальному бизнесу оказался отрезан. К тому же, возврат к капитализму противоречил программным установкам партии большевиков. Потому с начала 1920 года начали разрабатываться долгосрочные планы восстановления экономики. Экономика в тот момент почти лишилась донецкого угля, и потому план восстановления был разработан на основе электрификации, использующей местное топливо Центральной части России: торф, бурый уголь и гидроэнергию. Это был план ГОЭЛРО, утвержденный в конце 1920 года. Составление его велось под руководством Г.М. Кржижановского. Глава партии и председатель СНК РСФСР В.И. Ленин лично просматривал и редактировал материалы комиссии ГОЭЛРО и итоговый план.
Отличие этого плана состояло в том, что он вводил ряд технических новшеств, учреждал «энергетические округа», объединяющие промышленность вокруг 40 государственных районных электростанций (ГРЭС) и ставил задачу восстановления промышленности и транспорта на основе новейшей техники (8). Для выполнения этого плана в марте 1921 года была основана Комиссия государственного планирования – Госплан, под председательством Г.М. Кржижановского.
Тяжелое экономическое положение заставило также сохранить ряд элементов военного планирования и в мирное время. В начале 1920-х годов разрабатывались годовые планы снабжения хлебом, углем, нефтью и другими видами продукции. Постепенно они утрачивали характер военной чрезвычайности и превращались в инструменты текущего управления народным хозяйством. СССР стал первой страной, в которой экономика развивалась преимущественно плановыми методами.
Послевоенное восстановление шло быстро, и СССР уже в 1926 году восстановил довоенный уровень промышленного производства, ликвидировал инфляцию, ввел в оборот твердую валюту с золотым содержанием – червонец. Государственный сектор экономики занял доминирующее положение в крупной промышленности, в оптовой торговле, внешняя торговля была объявлена государственной монополией, а также проник в сельское хозяйство и розничную торговлю. На фоне этих успехов у советского руководства не было сомнений в том, чтобы и в дальнейшем продолжать экономическое развитие на основе планирования.
В 1925 году была поставлена задача индустриализации, то есть коренной реконструкции всего народного хозяйства, построения новой, мощной и технически совершенной промышленности, с достижением обороноспособности и роста уровня жизни населения на этой основе.
В 1926-1928 годах были разработаны варианты первого пятилетнего плана, как важной части системы планирования. Главным планом был генеральный план на 15 лет (на тот момент ГОЭЛРО), который делился на три пятилетних плана, каждый из которых делился на оперативные годовые планы, составляемые Госпланом СССР, ВСНХ СССР и другими органами. Планировалась вся экономика в целом, не только государственный, но и частный сектор, все отрасли народного хозяйства, торговый и денежный оборот. Планирование было не только центральным, но и местным, плановые органы всех союзных республик, краев и областей составили свои планы на основе директив Госплана СССР.
Во время составления первого пятилетнего плана возникли сильные разногласия между Госпланом СССР и ВСНХ СССР, в которых первый отстаивал сбалансированное развитие экономики, а второй – резкий рост тяжелой промышленности. Спор был разрешен лично секретарем Политбюро ЦК ВКП(б) И.В. Сталиным, который утвердил основные показатели плана. В апреле 1929 года, после обсуждения на XVI партконференции, план получил два варианта: отправной и оптимальный. Отправной вариант учитывал возможность неурожая и неблагоприятные внешние условия, а оптимальный – отсутствие неурожая и активное развитие внешней торговли. В мае 1929 года план был утвержден официально и получил силу закона.
План был издан в трех томах. Первый том был посвящен общей характеристике народного хозяйства СССР и общему обзору плана. Второй том – производственная и строительная программа. Третий том – районный разрез плана. Издание имело общий для всех томов табличный раздел.
Первый пятилетний план устанавливал задание достижения в 1932 году по оптимальному варианту: объема капиталовложений в размере 19,1 млрд. рублей, валовой продукции в размере 30,4 млрд. рублей, в том числе по тяжелой промышленности 14,5 млрд. рублей, выплавки 10 млн. тонн чугуна и 10,4 млн. тонн стали, добычи 75 млн. тонн угля (9). И в самом плане, и в публикациях часто использовалось процентное выражение роста экономики. Эта традиция, сложившаяся еще во время составления первого пятилетнего плана, потом стала общепринятой в СССР и в других странах, осуществлявших планирование экономики по советскому образцу.
План предусматривал решение определенной народнохозяйственной задачи, которая в первом пятилетнем плане заключалась в построении фундамента мощного социалистического хозяйства, базирующегося на тяжелой промышленности, на машинном производстве и максимально возможной замене ручного труда применением энергии ископаемого топлива, трансформируемой в электрическую энергию.
Этот план был первым в мире образцом всеобъемлющего планирования экономики и достижения значительного экономического роста с помощью плановых инструментов.
Глава третья
Советская модель планирования
Уже в первом пятилетнем плане оформились основные черты советской модели планирования, которая использовалась вплоть до отмены государственного планирования в 1991 году. Эти черты состояли в следующем.
Во-первых, народное хозяйство воспринималось как единое целое, подлежащее планированию во всех аспектах. Основой хозяйственной системы был государственный сектор, охватывающий всю промышленность и основную часть сельского хозяйства.
В сельском хозяйстве существовал также колхозный сектор, не являвшийся государственным. Колхозы создавались как объединения крестьян, владевшими средствами производства, безвозмездно пользовавшиеся предоставленной государством землей, и покупавшие у государства услуги по машинной обработке земли (до ликвидации государственных машинно-тракторных станций в 1954 году). Обязанностью колхозного сектора была обязательная, плановая продажа сельхозпродукции государству по твердым ценам. Остаток продукции после выполнения плана государственных поставок, колхозы могли использовать для своих нужд или продавать населению, за колхозами признавалось право рыночной торговли.
Помимо колхозов существовал сектор кооперативов, представлявших собой объединения потребителей. Кооперативы имели право создавать собственные сельскохозяйственные и промышленные предприятия, покупать продукцию госпредприятий, но при этом продавали товары преимущественно членам кооператива. До 1961 года существовал также артельный сектор, охватывающий мелкую и часть средней промышленности, часть сферы услуг, формирующийся как объединения работников артелей, аналогично колхозам. Артели не имели обязательства госпоставок, но имели право продавать продукцию государственным предприятиям и населению, а также покупать продукцию и машины на госпредприятиях. В 1961 году артели были преобразованы в госпредприятия.
Все эти секторы экономики подлежали планированию прямо или опосредованно. Частна торговля допускалась только мелкая, и планированию не подлежала по причине ничтожной доли в валовом производстве и торговом обороте.
Во-вторых, перед каждым планом ставились цели достижения определенной народно-хозяйственной задачи. В годы довоенных пятилеток такой задачей было создание развитой промышленности, и потому главное место в плане занимало развитие тяжелой промышленности. Исходя из этой задачи составлялись директивы, определявшие основные показатели плановых заданий на планируемый период.
В-третьих, поскольку народное хозяйство воспринималось как единая система, то основным методом планирования было составление балансов, натуральных и денежных. По каждому виду промышленной или сельскохозяйственной продукции, по основным видам потребительских товаров составлялся такой баланс, включавший оценку производства и потребления. Натуральные балансы составлялись в единицах измерений, принятых в той или иной отрасли. Баланс составлялся как отчетный, по достигнутому на определенную дату положению, так и плановый – желаемое состояние на конец планового периода. Разница между отчетным и плановым балансами являлась основой для определения плановых заданий. Вся планируемая продукция пересчитывалась в денежный эквивалент в соответствии с принятой системой цен (разрабатывались детальные прейскуранты на все виды продукции), и составлялся финансовый баланс, охватывающий всю экономику в целом. Финансовый баланс проверял правильность составления натуральных балансов и сводил их в единую систему. После проведения этой работы составлялась единая сводка натуральных и финансового баланса, которая и была собственно пятилетним планом.
В-четвертых, исчисленные на этапе составления балансов плановые задания разделялись на календарные сроки, обычно на год, и распределялись между хозяйственными ведомствами, в соответствии с подчинением той или иной отрасли промышленности (например, черная металлургия подчинялась Наркомату, а позднее Министерству черной промышлености СССР), а также между союзными республиками и административными единицами более низкого порядка (края, области, автономные республики). В СССР основная часть наиболее важных предприятий подчинялась союзным министерствам, а остальная часть – республиканским или местным органам. В первом пятилетнем плане такого деления по ведомственной принадлежности не было, оно было введено во втором пятилетнем плане и во всех последующих. Исходя из этого распределения плана каждое ведомство и каждая административная единица получала свой оперативный план на год, разделяемый, в свою очередь, на кварталы и на месяца. По отчетности, отправляемой в Госплан СССР, по выполнению квартальных и годовых планов можно было судить о выполнении всего плана.
В-пятых, хотя в СССР планирование началось с составления генерального плана на 15 лет, тем не менее, с начала 1930-х годов, и со второго пятилетнего плана на 1933-1937 годы, основным видом планирования стали пятилетние планы. При этом разрабатывались более долгосрочные плановые ориентировки, обычно на 15-20 лет, которые использовались при выработке директив к пятилетнему плану для определения желательного состояния экономики к определенному сроку. После Второй мировой войны, в 1960-е годы эти перспективные плановые ориентировки почти утратили характер обязательных к исполнению планов, а стали долгосрочными прогнозами.
В-шестых, государственный бюджет был составной частью плана и разрабатывался вместе с финансовым балансом. Исполнение плана начиналось с выделения финансирования в соответствии с заданиями. Каждое ведомство и каждое предприятие имело расчетные счета в государственном банке, и после получения финансирования заключало договора с другими предприятиями, поставщиками или покупателями.
Предприятие имело определенную, хотя и ограниченную, финансовую автономию. Оно было обязано расходовать государственное финансирование на целевые нужды, заключать и строго исполнять договора, выполнять натуральные и финансовые показатели плана, доведенного до него. При этом правила установления цен на продукцию включали установление определенной плановой прибыли (до войны 4% от стоимости, после войны – 15%). Получив прибыль, предприятие обязано было отчислить ее часть в госбюджет, а часть оставляла для своих нужд, например, для расширения производства. Директор имел особый фонд, который он мог расходовать по своему усмотрению, на поощрение работников, на культурно-бытовые нужды и т. п. цели. Чтобы иметь плановую прибыль, предприятие должно было строго соблюдать плановую себестоимость продукции, а для повышения прибыли должно было снижать себестоимость. Эта система экономической деятельности предприятия именовалась хозрасчетом.
Государство было единственным инвестором, оно выделяло финансирование и капитальные вложения на безвозвратной основе, то есть не в виде кредитов, но возвращало их за счет отчислений с прибыли и налога с оборота – главных доходных статей госбюджета в плановой экономике. Помимо прямых ассигнований, предприятие могло взять в специализированном государственном банке ссуду под условие срочного возврата и уплаты процентов. Частные банки и кредиты были запрещены.
Государство не всегда стремилось к получению прибыли, а могло финансировать убыточные предприятия, если они были нужны для выполнения планов, а также могло выделять безвозвратные ассигнования на специальные цели, например, разработку и производство новейших видов оружия. Таким образом финансировался атомный проект.
Советская экономическая система была схожа с экономикой капитализма в том, что также использовала товарно-денежные отношения, имела финансовую систему и ее институты. Однако, были и существенные отличия. Первое такое отличие состояло в том, что государство прямо контролировало подавляющую часть производимой в стране прибавочной стоимости (в марксизме – выработка рабочего сверх необходимого для его содержания), или добавленной стоимости. Государство аккумулировало ее в своих руках (в отличие от нынешней системы, когда государство взимает с добавленной стоимости налог), и перераспределяло ее в соответствии с задачами экономического планирования.
Второе отличие состояло в том, что государство владело и распределяло все виды природных ресурсов и полезных ископаемых, которыми соответствующие предприятия наделялись по решению правительственных органов. Сырье в месторождениях не продавалось, и природная рента в СССР отсутствовала.
Третье отличие состояло в том, что товарно-денежные отношения были ограничены и весьма строго регламентированы, причем главным образом плановыми заданиями. Предприятие не имело права расходовать государственные средства на цели, не внесенные в плановые задания.
Таким образом, советская экономическая система была, пожалуй, наиболее соответствовавшей духу философии Гегеля. В ней истинной свободой обладало только государство. У этой экономической системы были свои сильные стороны, например, способность в короткие сроки аккумулировать колоссальные средства и бросить их на решение какой-либо хозяйственной задачи. Были и свои слабые стороны, сказавшиеся в ходе экономического соревнования капиталистической и социалистической систем. Если государство отказывалось принимать какое-либо решение или выполнить какую-нибудь задачу, то больше никто не мог этого сделать.
Глава четвертая
Консультации и программы
Плановый опыт СССР оказывал определенное влияние на экономическое планирование и в других странах, тем более что советские плановики не делали секрета из своих разработок, а тексты первого и второго пятилетних планов были изданы на английском, французском и немецком языках и были распространены за рубежом. Управление планом экономикой целой страны вызвало обсуждения и дискуссии в капиталистических странах.
Советский подход с его жестким плановым управлением экономикой не принимался, и не только по идеологическим подходам. Б. Вуттон отмечала, что для такого плана требуется два условия: первое – совершенное знание экономики и способность это знание употреблять, второе – власть для составления и контроля за выполнением плана. В капиталистических странах не было ни того, ни другого. Потому был предложен такой вариант, ставший основой для западных вариантов планирования. Парламент дает руководящие указания для составления плана, плановая комиссия составляет проект плана, который затем утверждается парламентом (10). Исполнение плана ведется в основном финансовыми инструментами, выделениями бюджетного финансирования, льготными кредитами, а также мерами регулирования экономики.
Интерес к планированию в капиталистических странах был вызван грандиозным биржевым крахом в США в августе 1929 года и депрессией, охватившей весь мир. В феврале 1931 года в Великобритании заместитель редактора Week-End Review Макс Николсон предложил разработать национальный план. Ввиду кризиса, безработицы и финансовых проблем предложение было поддержано директором Банка Англии сэром Бэзилом Блэкеттом. В июне 1931 года была создана организация Political and Economic Planning (PEP), представлявшая собой консультативную структуру, занимавшуюся изучением экономики и выработкой рекомендаций. В декабре 1932 года ее возглавил Израэль Сиефф, занимавший этот пост до своей смерти в 1972 году (11).
Кризис заставил заниматься планированием и в США. В 1933 году плановый комитет был создан при Администрации общественных работ, он занимался долгосрочным планирование общественных работ, призванных дать работу массам лишившихся во время депрессии работы американцам (12). Немного позднее был создан National Resources Planning Board (NRPB), занимавшийся выработкой рекомендаций. Значение его было велико, в 1939 году этот комитет возглавил дядя президента США Фредерик А. Делано (13). Планирование в США ставило перед собой цели оживления экономики, решения проблемы безработицы, а также экономного использования ресурсов, поскольку было подсчитано, что потери между 1929 и 1937 годами составили 200 млрд. долларов (14). В составе планового комитета возник комитет энергетических ресурсов, выработавший в 1939 году ввиду нехватки битуминозного угля рекомендацию федерального регулирования угледобывающей промышленности. Высказывались идеи, очень похожие на идеи советского плана ГОЭЛРО: в регулировании энергетической отрасли исходить из общих потребностей и как можно больше использовать местное, малоценное топливо (15).
В Великобритании и США планирование развивалось как особый род консультирования правительства по экономическим вопросам, в силу чего плановые комитеты являлись больше исследовательскими институтами, чем органами управления экономикой. Они собирали данные, поддерживали постоянные контакты с представителями компаний и корпораций, и служили связующим звеном в оперативных контактах между правительством и крупнейшими компаниями. Правительство могло ввести своим распоряжением их рекомендации в силу. В США плановые комитеты, как правило, подчинялись непосредственно президенту, эта традиция была заложена еще во время Первой мировой войны. Потому в США путь от рекомендаций до президентского распоряжения мог быть очень коротким.
Кризис был не единственным источником интереса к планированию. После Версальского мира, завершившего Первую мировую войну, стало очевидно, что будет новая мировая война. Причина этого состояла в грабительских и унизительных условиях мира для Германии, что породило в немецком обществе сильное стремление к реваншу. Также был острые противоречия между капиталистическим миром и СССР (сильно сглаженные в годы депрессии, когда многие фирмы и компании стремились брать советские заказы), и противоречия между державами, победившими в Первой мировой войне.
Потому подготовка к новой войне развернулась уже в начале 1920-х годов. В СССР довоенные пятилетние планы также исходили из задач укрепления обороны, и с этой задачей, к примеру, было связано развитие Урала, как крупнейшего и важнейшего тылового района. К войне готовились и в других странах.
Во Франции, ввиду реваншистских наклонностей в Германии, пусть бы даже на тот момент демилитаризованной, в конце 1920-х годов ввели ряд плановых мероприятий военного характера. В 1925 году был создан Государственный экономический совет, а в 1926 году была разработана 15-ти летняя программа развития производства. Главная ее задача состояла в обеспечении французской экономики топливом, поскольку страна не имела достаточных запасов угля. В качестве одной из мер решения проблемы была предложена электрификация и использование гидроэнергии, но в основном французское правительство занималось развитием импорта угля и нефти, в первую очередь из колоний и зависимых территорий (16).
В Италии, почти не имеющей запасов угля, в 1923 году была начата обширная программа электрификации, строительство каскадов гидроэлектростанций по всей Италии, главным образом, на севере страны. К началу 1930-х годов в Италии гидроэлектростанции вырабатывали 11 млрд. квтч электроэнергии, что позволило в значительной степени освободить промышленность, особенно черную металлургию, и железнодорожный транспорт от импорта угля. Это была военно-экономическая программа, поскольку Италия усиливала армию и флот, готовясь к захватам колоний в Африке. В силу успеха этой программы электрификации, в Италии планирование развивалось и дальше в форме долгосрочных технико-экономических программ.
Из числа программ, которые довольно близко стояли к планам, можно назвать проект строительства в Польше «Центрального промышленного округа», который должен был располагаться в центре страны и служить тыловой базой для войны как с Германией, так и с СССР. Эта идея появилась в свете того факта, что 53% польской промышленности находилось не далее чем в 100 км от границы с Германией. В случае войны Польша рисковала быстро потерять основную часть промышленности и потерпеть поражение. Хотя сама по себе идея создания нового промышленного округа была высказана в 1921 году, только в 1935 году был создан плановый комитет при Министерстве имущества Польши, ответственный за этот проект. Под округ был выделен район в 60 тысяч кв км, разделенный на горнодобывающую, сельскохозяйственную и промышленную зоны, причем в промышленной зоне сосредотачивалась черная металлургия, химия, машиностроение и военное производство. Реализация плана, рассчитанного на десять лет, началась в 1938 году, и до начала Второй мировой войны он завершен не был (17).
Как видим, элементы экономического планирования применялись в капиталистических странах и до Второй мировой войны, главным образом или в виде особых правительственных консультаций, или в виде отдельных долгосрочных технико-экономических программ. Крупная технико-экономическая программа, такая как строительство крупного промышленного комплекса, протяженной железной дороги, техническая реконструкция отрасли промышленности, приближается к экономическому планированию, и может быть включена в экономический план составной частью.
Глава пятая
Четырехлетний план Тысячелетнего Рейха
О планировании в Германии при национал-социалистах стоит сказать особо, потому что это была система, отличавшаяся многими особенностями, не похожая в полной мере на все остальные, советскую и англо-американскую.
Собственно, первое отличие состоит в том, что собственно четырехлетний план был не сколько плановым документом, сколько организацией управления экономикой. В 1936 году было создано Управление по четырехлетнему плану во главе с уполномоченным по четырехлетнему плану Г. Герингом. Это был вне– и надправительственный орган, имевший полномочия издавать указы и инструкции всем правительственным органам, специализированный на экономике. Геринг подчинялся лично рейхсканцлеру Германии и главе НСДАП А. Гитлеру.
Само название плана произошло из политической пропаганды Гитлера и одного из лозунгов 1933 года «Дайте мне четыре года времени!». После назначения рейхсканцдером Гитлер заявил в феврале 1933 года о ликвидации безработицы за четыре года.
Поскольку большая часть материалов четырехлетнего плана не опубликована и слабо исследована, то существуют разногласия, был четырехлетний план один или несколько. Большинство исследователей считает, что план был один, на 1937-1940 годы. Однако, некоторые немецкие исследователи полагают, что четырехлетних планов было два: первый на 1933-1936 годы, с задачей оживления экономики, ликвидации безработицы, подъема производства, а второй на 1937-1940 годы, с задачей ускоренной и всесторонней подготовки Германии к войне.
Второе отличие германского планирования состояло в том, что, в соответствии с доктриной национал-социализма, во главе дела стоял один человек. Этот принцип пронизывал национал-социалистическую Германию с самого верха донизу. Потому многие составители планов известны по именам. Разработчиком основной части четырехлетнего плана на 1936-1940 годы был глава военного отдела IG Farbenindustrie Карл Краух, который составил 15 балансов производства и потребления основных видов промышленного сырья. Впоследствии он стал уполномоченным по специальным вопросам химического производства и сферу его ответственности входило производство синтетического бензина.
Эта особенность резко отличает германскую нацистскую модель планирования от всех остальных, поскольку обычно составление планов было делом коллективным в рамках специально создаваемых комиссий. В Германии же в рамках четырехлетнего плана комиссий не создавалось, все вопросы решались уполномоченными единолично. Это имело как позитивные, так и негативные стороны. Уполномоченные имели большие полномочия и могли действовать на свой страх и риск, оперативно решая самые разнообразные вопросы. Однако, сферы полномочий не были четко разграничены, интересы уполномоченных часто сталкивались, возникала борьба и конкуренция, не только подчиненных Геринга между собой, но и конкуренция с другими органами нацистской Германии, особенно со структурами СС, которая строила свое отдельное хозяйство, армию и собственное военное производство.
Экономическое планирование в нацистской Германии шло примерно следующим образом (единообразной процедуры, видимо, так и не было выработано). Гитлер высказывал пожелания или директивы в отношении проводимой политики (такая директива для четырехлетнего плана на 1936-1940 годы заключалась в достижении готовности армии и промышленности к войне). Затем кто-то из его ближайшего окружения брал на себя выполнение директивы фюрера. В экономике работу на себя взял Геринг, не в последнюю очередь в силу интереса к созданию и развитию собственного концерна Hermann Göring Werke AG. Опираясь на аппарат правительства Пруссии и на помощь от заинтересованных компаний, таких как IG Farbenindustrie, Геринг составил проект четырехлетнего плана и представил его фюреру. Гитлер утвердил план и передал его обратно на исполнение; контроль за исполнением был неформальный.
Аналогичным образом принимались и все другие экономические решения, в том числе изменения и дополнения в четырехлетний план. Таких изменений было достаточно много, но, по всей видимости, Гитлер не придавал этому большого значения.
Геринг получил в распоряжение значительную сумму, предназначенную для инвестиций в рамках четырехлетнего плана. Всего на 1937-1940 годы предусматривалось вложить 8,8 млрд. рейхсмарок, а позднее сумма выросла до 9,4 млрд. рейхсмарок (18).
В рамках всего плана выделялись отдельные технико-экономические проекты. Например, была поставлена цель достичь к 1 апреля 1938 года самообеспечения по бензину, и для этого был создан 18-месячный план расширения производства синтетического бензина.
Исполнителями планов были специально отобранные фирмы и компании, которым поручались соответствующие заказы. Геринг в основном распределял необходимые суммы и называл наиболее желательных контрагентов, а дальше назначенные им уполномоченные по отдельным направлениям должны были доделать все в деталях. Впрочем, интерес к прибыли был не единственным двигателем нацистской экономики.
В нацистской Германии в первые же годы власти Гитлера была построена мощная и разветвленная система контроля экономики. Еще в 1933-1934 годах фирмы, предприниматели, крестьяне, ремесленники были принудительно объединены в союзы и объединения. В марте 1934 года была создана система контроля перевозок сырья и полуфабрикатов. В эту систему входили специализированные органы Reichstelle (этот термин можно условно перевести как «имперский контрольный пункт»), по отдельным видам промышленного и сельскохозяйственного сырья или важнейшим товарам. Всего было создано 31 таких пунктов (19). Очевидно, эта система работала по разрешительному принципу, то есть для отправки или получения сырья и полуфабрикатов предпринимателю приходилось получать разрешение «контрольного пункта», без которого груз не принимался или не выдавался железной дорогой. При такой системе контроля нацистское экономическое руководство крепко держало за горло все без исключения фабрики и заводы, все предприятия, и могло заставить их выполнять любые указания. Это был контроль военного образца.
Собственно, конечная цель нацистского экономического планирования состояла в том, чтобы привести немецкую экономику в состояние мобилизационной готовности к большой войне. План выступал важнейшим инструментом в реализации этой задачи. Это даже подчеркивалось в нацистской литературе: военное хозяйство есть тотально плановое хозяйство с рационализированным потреблением (20).
К существенным сторонам нацистского экономического планирования можно также отнести достаточно масштабные планы по экономической эксплуатации оккупированных стран. Они стали составляться еще до начала войны, в 1938-1939 годах и работа над ними шла примерно до начала 1942 года, когда, после поражения в битве за Москву, было принято решение о полной реорганизации военной экономики. Эти планы предусматривали оценку экономического потенциала страны, которую предполагалось захватить и оккупировать, а также выработку рекомендаций по эксплуатации, составлявшиеся в аппарате уполномоченного по четырехлетнему плану. В отношении СССР в конце 1940 года по указанию Гитлера был составлен план «Ольденбург» (еще известный как «Зеленая папка» – ведомство Геринга, существовали еще «Красная папка» – ОКВ, «Желтая папка» для сельскохозяйственных фюреров и «Голубая папка» – обе хозяйственной организации «Ост» и «Коричневая папка» – Министерство оккупированных восточных территорий), предусматривавший немедленную эксплуатацию всех захваченных ресурсов и предприятий, с особым упором на снабжение продовольствием и нефтью, а также делила СССР западнее Урала на 4 экономических инспектората и 23 экономические комендатуры (21).
Подобные же планы составлялись в отношении других оккупированных стран, и все вместе они служили экономической базой для масштабных планов по переустройство Европы, которые Гитлер высказывал еще с 1934 года. Более конкретными эти планы стали с началом войны, когда экономика захваченных стран ставилась на службу Германии. Оккупированные территории, вместе с союзниками и некоторыми нейтральными странами (такими как Швеция и Швейцария, чьи коммуникации полностью зависели от нацистов или их союзников), формировали обширную, экономически зависимую от Германии территорию, называемую еще «Большое экономическое пространство» – Großwirtschaftsraum.
Это был единственный в своем роде пример, когда государство разрабатывало планы в отношении территорий, которые ему не принадлежали. В свою очередь, это вытекало из общего направления нацистского планирования, и от подготовки войны не так трудно было перейти к планированию грабежа и эксплуатации захваченных стран.
Глава шестая
Советский метод восстановления
Завершение Второй мировой войны принесло экономическому планированию небывалую до того популярность. Ущерб и разрушения от боевых действий в европейских и азиатских странах были столь велики, что сама по себе задача самого элементарного восстановления становилась чем-то вроде экономического сражения с разрухой. Надо было накормить десятки миллионов обездоленных людей, разобрать руины городов, восстановить улицы и жилые дома (некоторые города, вроде Сталинграда, Будапешта или Берлина были обезображены боями до неузнаваемости), возродить транспорт, начать производство хотя бы самых необходимых потребительских товаров. Потому первые послевоенные планы были восстановительными по своему характеру.
Характерной особенностью советского восстановления, не только на территории СССР, но и на территории стран Восточной Европы и в советской оккупационной зоне Германии (территории будущей ГДР), было то, что первоначальные восстановительные работы, такие как разминирование, восстановление железных дорог и мостов, электростанций, связи, первоначальное продовольственное снабжение, проводились силами армии. Командование часто отряжало части, не задействованные в наступлении, на неотложно необходимые хозяйственные работы. Советские войска провели первоначальное восстановление сильно разрушенных городов: Варшавы, Будапешта, Берлина.
СССР вступил в войну посредине третьей пятилетки, которая осенью 1941 года была отменена в пользу кватральных и годовых военных планов. В 1943 году, в связи с освобождением ряда экономически важных территорий, были составлены отдельные отраслевые восстановительные планы, например, план восстановления угольной промышленности и черной металлургии Донбасса.
После окончания войны в СССР был разработан и принят четвертый пятилетний план на 1946-1950 годы с основной задачей восстановления народного хозяйства, достижения и превышения довоенного уровня производства основной промышленной продукции. Особой проблемой было восстановление добычи угля, не только за счет восстановления Донбасса, но и развития добычи на других угольных бассейнах. Интересной особенностью четвертой пятилетки было использование атомной энергии для нужд энергетики.
В освобожденных странах Восточной Европы, конечно под советским влиянием, на восстановление экономики стали смотреть через призму планирования советского образца. Это было связано с тем, что СССР доказал свою экономическую мощь победой в войне и жители Восточной Европы наблюдали столь яркое выражение советского планового хозяйства как Красная Армия. В 1947-1948 годах во всех странах (кроме Австрии и Норвегии), куда вступала Красная Армия, утвердились социалистические, просоветские правительства, для которых вопрос применения плана для решения неотложных экономических задач не был дискуссионным.
Восстановление в этих странах тесно переплеталось с преобразованиями в экономике: земельной реформой, созданием мощного государственного сектора в промышленности и установление господства госсектора в торговле. В силу этих особенностей восстановительного этапа была выбрана промежуточная форма планирования: двух– или трехлетние планы.
В отличие от пятилеток, такие краткосрочные планы не ставили перед собой задачи осуществления крупных капиталовложений в промышленность и строительства новых крупных производств. Главной задачей была скорейшая демобилизация оставшегося от нацистов производственного комплекса (что осуществлялось демонтажом военных производств, которые считались советскими военными трофеями; часть военных заводов вывозилась в СССР, а часть, пригодная для гражданского производства, передавалась местным властям), ликвидация разрушений, возобновление и рост производства.
Восстановительные планы создавались в целом по советской методике, исходящей из оценки довоенного производства, наличных мощностей, не только действующих, но и восстанавливаемых. Довоенный уровень считался отправным для дальнейших экономических планов. Планируемый рост распределялся на срок плана, и эти годовые предположения служили основой для плановых заданий. Ввиду расстройства финансов, выполнение планов осуществлялось в основном прямой мобилизацией рабочей силы (как местной, так и возвращенной из Германии; в Германии, Румынии и Венгрии в это время происходил возврат пленных, главным образом из СССР), распределения сырья и продукции. Важным фактором восстановительных работ были поставки материалов, оборудования и машин из СССР, советская техническая и консультационная помощь, а также, если это позволяло состояние промышленности, экспорт промышленной продукции в СССР. Страны, не входившие в гитлеровскую коалицию, такие как Чехословакия, Польша, Югославия, получали свою долю репараций.
В Чехословакии в 1947 году был начат двухлетний план до 1949 года. Чехословакия после войны оказалась в сравнительно лучшем положении, поскольку при нацистах ее производственные мощности эксплуатировались почти на полную техническую мощность, бои затронули только часть страны, и потому падение производства началось только в самом конце войны, в первые месяцы 1945 года, а восстановление началось уже в летние месяцы 1945 года. Сильно разрушена оказалась транспортная система Чехословакии (22). Потому чехословацкий двухлетний план исходил из достижения технической производительности заводов. Задачи были разделены на четыре группы: первая – энергетика и топливо, вторая – производство чугуна, стали и минеральных удобрений, третья – машины и оборудование для железных дорог, четвертая – выпуск потребительских товаров (23). Особые задачи плана состояли в повышении производства электроэнергии на 40% и электрификации 1350 населенных пунктов, а также в усиленном промышленном развитии Словакии. Чехословацкий план привлек к себе внимание Немецкой экономической комиссии в советской оккупационной зоне Германии и стал примером для выработки немецкого двухлетнего плана на 1949-1950 годы.
Польша пострадала значительной сильнее, за годы войны было уничтожено 38% национального богатства и погибло 22% населения (для сравнения в США 0,14%, а в Великобритании 0,8%). Однако, Польша получила крупную компенсацию, поскольку СССР передал Польше значительную часть территории Рейха до рек Одер и Нейссе, что составило 30% территории послевоенной Польши. В этой части страны была промышленно развитая Силезия, с крупными запасами угля, шахтами и комплексом крупных предприятий, в основном мало поврежденных, за исключением района Бреслау (Вроцлава). Потому Польша в ходе трехлетнего плана на 1947-1949 годы сумела довести уровень производства до 140% к уровню 1938 года. Серьезным источником средств для восстановления послужил экспорт угля (38% к добыче) и железной руды в СССР (24). Так же как и в Чехословакии, в Польше производство электроэнергии выросло в 2,2 раза и была проведена широкая программа сельской электрификации.
В советской оккупационной зоне Германии экономика сильно пострадала от боевых действий, уровень производства упал до 46% к уровню 1936 года. Был сильно разрушен железнодорожный транспорт, а также городское хозяйство. К тому же, оккупационная зона лишилась поставок угля и стали из западных оккупационных зон, а уголь Силезии отошел Польше.
Помимо этого произошли крупномасштабные изменения в структуре хозяйства. Во-первых, прошла волна демонтажа промышленных предприятий, по подсчетам западногерманских экономистов, в советской зоне было демонтировано 45% промышленных мощностей (25). В западных зонах было демонтировано 8% мощностей. Производственные мощности Германии упали с 29,9 млрд. рейхсмарок в 1936 году до 20 млрд. рейхсмарок в 1949 году. Демонтаж фактически ликвидировал некоторые отрасли в советской зоне: черная металлургия, станкостроение, автомобилестроение, электротехника, оптика, производство синтетического топлива. Уже в 1947 году экономика советской зоны столкнулась с серьезными трудностями, которые заставили остановить демонтаж. СССР отказался от демонтажа 3800 предприятий.
Во-вторых, была конфискована собственность крупных концернов, всего 9281 предприятие (26). Часть из них была передана в советские акционерные общества, а часть – немецкому самоуправлению в качестве народных предприятий. Уже в 1949 году социалистический сектор, представленный советскими акционерными обществами и народными предприятиями, доминировал в экономике оккупационной зоны.
Потому восстановительные планы, в частности двухлетний план на 1948-1949 годы, предусматривал скорейшее восстановление разрушенных и ликвидированных отраслей, необходимых для снабжения советских войск в Германии, немецкого населения и для экспорта в СССР (после окончания демонтажа СССР взимал репарационные платежи поставками новой продукции). Особое внимание в плане было уделено восстановлению угольной промышленности, в особенности развитию добычи бурого угля, возрождению черной металлургии (в 1949 году началось строительство нового крупного металлургического завода в Бранденбурге, в Сталинштадте) и восстановлению железных дорог. В конце 1949 года была провозглашена ГДР, СССР отказался от оккупации (советская контрольная комиссия действовала до 1955 года, и к этому же времени советские акционерные общества были переданы ГДР), и новое правительство приняло первый пятилетний план на 1950-1955 годы с задачей индустриализации нового немецкого государства.
В целом восстановление советского образца в Восточной Европе удалось. И в СССР, и в новых социалистических странах уже к 1950 году был восстановлен довоенный уровень производства, созданы основы государственного сектора, проведены неотложные реконструкционные работы, такие как электрификация. Эти страны экономически переориентировались на СССР и вскоре вошли в экономическую систему социалистического лагеря, оформленную организацией Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), созданной в 1949 году.
Глава седьмая
Социальные цели восстановления
Капиталистические страны, оставшиеся в стороне от советского влияния и не принимавшие советские методы планирования, тем не менее, тоже обратились к планам послевоенного восстановления. Только они взялись за дело с другого конца: их планы были главным образом финансовыми, ориентированными на восстановление торговли, что должно было создать основу для восстановления промышленности.
Размышления о послевоенном восстановлении начались еще в ходе войны. Так, к примеру, в 1944 году в Швеции правительство образовало специальную комиссию по послевоенному восстановлению. Хотя Швеция была нейтральной страной в войне, тем не менее, принудительные экономические связи с Германией серьезно расстроили шведское хозяйство, особенно угольную и металлургическую промышленность.
США не понесли в войну крупных экономических потерь, как европейские страны, но и перед ними стояла серьезная задача обеспечить демобилизацию страны. На войну было мобилизовано 11 млн. человек в армию и до 33 млн. рабочих в промышленность, около 70% национальной экономики (27). В военную экономику были вложены колоссальные средства. Только прямых государственных инвестиций в военные заводы к июню 1943 года насчитывалось 15 млрд. долларов. На конец войны в исполнении находилось на 75 млрд. долларов военных контрактов, а также на складах имелось военного имущества и вооружений на сумму до 35 млрд. долларов. Только одних ботинок было произведено столько, что если бы они были выброшены на рынок, то вызвали бы полное разорение обувной промышленности (28).
Перед демобилизацией США стояли непростые задачи: как создать 11 млн. рабочих мест для вернувшихся из армии солдат и офицеров, как использовать колоссальные материальные запасы, как перевести бизнес с военных контрактов на гражданское производство, и как использовать накопления бизнеса, достигшие в 1944 году 30 млрд. долларов. Потому в 1943 году в составе National Resources Planning Board была создана комиссия по демобилизации, которую возглавил глава американской промышленности в Первой мировой войне Б.М. Барух.
Американское правительство использовало следующие меры: предоставление возможности получения образования ветеранам войны, предоставление им дешевой ипотеки на приобретение жилья. Военные запасы и фабрики продавались частным компаниям. Огромные накопления, в сумме составившие 129 млрд. долларов, позволили довольно быстро осуществить конверсию и обновить оборудование производства. Правительство также оставило в своем распоряжении огромные запасы вооружений и военного имущества.
Поскольку после войны США производили 60% промышленной продукции капиталистического мира, то именно на американцев пришлись основные задачи по послевоенному восстановлению экономики капиталистического лагеря. В США вынесли уроки из последствий Версальского мира и поняли, что во избежание немецкого и японского реваншизма, нельзя загонять проигравшие страны в угол. Первоначально был принят план Моргентау, предусматривающий расчленение и деиндустриализацию Германии, но от него отказались, поскольку было очевидно, что для возрождения германского милитаризма потребуются лишь подходящие обстоятельства, тем более, что многие видные нацисты скрылись и уехали в другие страны. В 1947 году Госсекретарь США Джордж Маршалл предложил план восстановления европейской экономики, предусматривающий выделение 13 млрд. долларов 17 европейским странам, в том числе и западным оккупационным зонам Германии (с 1949 года – ФРГ). Большая часть этой суммы была предоставлена в виде американских товаров, главным образом, продовольствия. Помощь была возвратной, получившие ее страны должны были вернуть ее обратными поставками в США, в том числе 20% в виде стратегического сырья. Помимо этого, США ввели многочисленные ограничения, например на торговлю со странами социалистического блока, потребовали восстановить бюджетное равновесие стран, получающих помощь, а также потребовали исключить из правительств представителей коммунистов.
Позитивной стороной плана Маршалла было снижение таможенных тарифов, частичная отмена импортных лицензий, а также известная инициатива по объединению немецкого угля и французской железной руды в рамках «Европейского объединения угля и стали», давшего импульс восстановлению тяжелой промышленности. Также США открыли участникам плана доступ к приобретению патентов и новейшего промышленного оборудования. На основе плана Маршалла была создана Организация европейского экономического сотрудничества.
В общем, влияние плана Маршалла было сравнительно небольшим, и европейским странам пришлось по большей части полагаться на собственные силы.
К примеру, Норвегия за годы войны понесла ощутимые потери. Убыль капитала оценивалась в размере 6 млрд. крон, около 20% довоенного капитала, уровень производства составлял 80% от довоенного. Норвегия потеряла значительную часть своего торгового и рыболовного флота – основы экспорта. Но при этом, в стране имелось порядка 4,7 млрд. довоенных крон накоплений в банках. Правительство Рабочей партии, победившей на выборах в 1945 году, взялось за планирование, первым делом ввело контроль за экспортом и валютными сделками, учредило плановую комиссию, которая составила план инвестиций в размере 2,6 млрд. довоенных крон. В 1948 году на основе уточненных данных был составлен четырехлетний план инвестирования. Цели планирования состояли в достижении максимальной занятости населения, восстановления промышленности (средства направлялись в горнодобывающую промышленность, в развитие флота и в жилищное строительство), развития экспорта, обеспечивавшего уровень потребления населения. К 1952 году население Норвегии выросло на 14% к довоенному уровню, так что требовалось усиление экспортно-импортных операций (29). В Норвегии планированием занималось Министерство финансов, которое составляло долгосрочные финансовые и инвестиционные планы все 1950-е и 1960-е годы.
Похожий подход был в Нидерландах, где в 1945 году было образовано Центральное плановое бюро, в 1947 году преобразованное в Центральную плановую комиссию. В рамках плана Маршалла был составлен план на 1946-1952 годы, предусматривающий высокую занятость, высокие темпы роста экономики, достижение сбалансированного внешнего платежного баланса при стабильных ценах (30).
Великобритании также пришлось рассчитывать главным образом на свои силы в разрешении многочисленных послевоенных проблем, в том числе, отчасти и плановыми методами. В конце 1946 года был создан Official Steering Committee, состоящий из представителей ключевых экономических департаментов, который занимался разнообразной деятельностью: составлением планов, разработкой прогнозов, исследованиями и консультациями. Планы составлялись для министерств, которые вводили их в силу. В июне 1947 года был образован Economic Planning Board. Главой британского планирования стал сэр Эдвин Плоуден.
Перед Великобританией стояли типичные послевоенные проблемы: нехватка ресурсов по сравнению с потреблением, безработица (достигшая в 1947 году 1,7 млн. человек, тогда как в 1940 году было 200 тысяч безработных), разрушения и существование военного планирования и распределения. Планирование должно было решить задачи балансирования внешнего платежного баланса, подъема уровня потребления до довоенного уровня, восстановить изношенные фонды промышленности (износ определялся равным чистому инвестированию за шесть лет) и, в чем британская система была оригинальной, создать такую экономику, которая могла бы дальше работать без контроля (31).
Британское планирование было микроэкономическое, и основывалось больше на прогнозировании и консультировании, чем на прямых директивах или прямых государственных инвестициях. Однако, в 1947 году впервые был составлен национальный бюджет, предусматривающий определенное влияние на экономику.
Особенностью положения в Великобритании было то, что там планирование не только существовало больше в форме консультирования, но и то, что отношение к нему резко менялось по мере смен кабинетов министров. Волну планирования 1946-1951 годов создало правительство лейбористов во главе с Клементом Эттли, двигавшее политическую программу социал-демократического образца. После смены кабинета в 1951 году, от элементов планирования отказались, отменив составление национального бюджета, оставив только консультативную функцию.
Опыт планирования ряда западноевропейских стран в первые послевоенные годы, конечно, сильно отличался от советского образца и предусматривал использование, главным образом, финансовых инструментов. Отличались и цели плана. Страны Западной Европы стремились к восстановлению торговли, довоенного уровня жизни, к более полной занятости, то есть имели больше социальные цели, чем чисто экономические или производственные.
Конечно, социальная направленность экономического планирования была связана, по крайней мере, с двумя обстоятельствами. Во-первых, с особенностями политической системы, когда различным партиям приходилось бороться на выборах за места в парламенте и возможность формировать правительство. Партии, ничего не дававшие избирателям, довольно быстро прокатывались на выборах. Потому, партии, получившие большинство голосов и создавшие свой кабинет, вели экономическую политику в целях укрепления своих избирательных позиций. Во-вторых, угроза войны, витавшая над странами Западной Европы с 1946 года, после Фуллтонской речи Уинстона Черчилля, имела для них совсем другое экономическое выражение, чем для СССР и его союзников по социалистическому блоку. Западную Европу в блоке НАТО, созданном в 1949 году, защищали США – крупнейшая в послевоенном мире промышленная и военная держава. В Европе были постоянно расквартированы американские войска. Потому западноевропейские страны могли несколько сократить военные расходы и больше внимания уделять социальным аспектам экономического развития.
Глава восьмая
Французское планирование
Французская модель планирования, весьма популярная в послевоенное время, имела ряд отличий от общего западноевропейского подхода к экономическому планированию, а также весьма интересную историю своего возникновения. Корни ее восходят к попыткам планирования прогерманского правительства Виши, управлявшего той частью побежденной в 1940 году Франции, которая не подверглась прямой немецкой оккупации.
Причем этот факт долгое время не признавался, и только в 1987 году появилась работа, изданная на средства Комиссариата плана, в которой было указано на это родство. Итак, после установления правительства Виши, в 1941 году был создан комитет французских исследований ( Le Comité d'Études pour la France), который в 1942 году выпустил доклад об организации промышленного производства с задачей модернизации французской индустрии. Однако, плановым органом, созданным в том же 1941 году, стала Délégation Générale à l'Équipement National (Главная делегация национального оснащения), во главе с Франсуа Лейдье (François Lehideux), прямо подчиненная главе правительства, составившая обширный десятилетний план, до 1952 года, инвестиций в экономику, на основе идей автаркии, полной занятости и регулирования экономики (32).
Франция в тот момент была зависимым от Германии государством, обязанная выплачивать оккупационные расходы, поставлять ряд промышленного сырья и продукции. Интересно отметить, что само по себе появление десятилетнего плана в 1941 году явно свидетельствует о том, что в то время правительство Виши считало победу Германии предрешенной и намеревалось получить свое место в новом нацистском европейском порядке, главным образом как страна курортов и туризма для арийских хозяев Европы. Однако, вскоре все изменилось.
Поражение в битве за Москву привело к Германии к полной перестройке хозяйства в сторону экономики тотальной войны, и это изменило отношение к Франции. Эксплуатация стала заметно жестче, Франция стала источником иностранной рабочей силы для Германии, поскольку в мае 1942 года Гитлер выдвинул план использования 20 млн. иностранных рабочих вместо немцев, а также Франция отдавала большую часть производства важнейших промышленных продуктов (33). Десятилетний французский план быстро стал достоянием истории.
Главная делегация в 1943 году выработала другой план развития, предусматривавший усиленные инвестиции в промышленность и в транспорт. В этом плане был выдвинут важнейший принцип, ставший потом основой французской модели: государство указывало направление развития для бизнеса, вмешательство государства было ограничено принципом соблюдения интересов рыночной экономики.
Бежавший в Великобританию генерал Франсуа де Голль, в 1941 году создал собственную экономическую комиссию. Там же находился автор первого послевоенного французского плана Жан Монэ, видный французский экономист, участник разработки экономических условий мирного договора после Первой мировой войны, консультант иностранных правительств по экономическим вопросам. В 1941 году Монэ разошелся и с де Голлем, и с вишистами, уехал в США. В 1943 году его отношения с де Голлем восстановились и он вошел в состав Национального комитета освобождения Франции. Экономический комиссариат этого комитета в феврале 1944 года разработал доклад об экономической политике после войны. Кроме того, экономикой занимался и Национальный совет сопротивления, выдвинувший другой важный принцип французской модели: интенсификация производства на основе плана, вырабатываемого государством на основе совещаний с представителями всех заинтересованных компаний и организаций (34).
В августе 1944 года, после высадки союзников в Нормандии и начала освобождения Франции, вишисты раскололись. Часть из них бежала с немцами в Германию, а другая часть нашла общий язык с сопротивлением и комитетом де Голля. Плановики правительства Виши, в основной массе выбрали сторону голлистов, и вскоре засели за планы. В конце 1945 года, Монэ предложил де Голлю разработать план и создать плановый комиссариат. Генерал утвердил это предложение, положив начало французской системе планирования. С 1947 по 1988 годы было разработано и осуществлено девять планов.
Часто считается, что во Франции составлялись пятилетние планы, но это было не так. Первоначально планы были четырехлетними, и лишь с пятого стали пятилетними.
Французская модель отличалась большим своеобразием в методике подготовки. Во-первых, общий концепт плана, как правило, составлял один человек, например, автором первого плана Франции был Монэ, автором второго и третьего плана был Этьен Хирш, а четвертого – Пьер Массэ. Во-вторых, Комиссариат плана выступал совещательным органом, на котором обсуждался общий проект плана, составленный из материалов различных комиссий. В-третьих, комиссии делились на «вертикальные», то есть занятые вопросами крупных отраслей экономики, и на «горизонтальные», занятые общими вопросами, касающимися всей экономики (к ним относились комиссии труда, производительности, технических исследований, общей экономики и финансов). Комиссии составляли свои доклады к плану на основе широких обсуждений со всеми заинтересованными сторонами: министерствами и комиссариатами, компаниями, профсоюзами, коммунами (35).
Наконец, еще одно важное отличие. Французский план не был директивным. Он представлял собой коллективное видение будущего экономического развития, своего рода «дорожная карта» с ориентирами для госсектора и частного бизнеса. План не посягал на автономию частного сектора, а лишь указывал ему направление, в силу чего этот тип планирования получил название индикативного (36).
Впрочем, французское планирование вовсе не полагалось только на интерес частного бизнеса, а имело собственные рычаги влияния на экономику. В их числе были: государственный сектор экономики, включавший, к примеру, электроэнергетику, государственные инвестиции, составлявшие около 35% суммарных инвестиций по плану, и обычные меры регулирования экономики, такие как налоги, тарифы и льготы.
Планы составлялись следующим образом. Сначала вырабатывался проект плана, который обсуждался с Советом по экономике и социальным вопросам. После этого правительство выдвигало свои директивы к плану, на основе которых вырабатывался уточненный синтетический проект, проходивший одобрение правительства, повторное обсуждение с Советом по экономике и социальным вопросам. Затем план вносился в парламент и утверждался Национальным собранием и Сенатом.
Первый четырехлетний план имел выраженно восстановительный характер и ставил задачу достичь уровня производства 1929 года (поскольку Франция до войны не сумела подняться до докризисного уровня, а война еще сильнее отбросила экономику назад). В нем главное внимание уделялось подъему основных отраслей промышленности: добычи угля, выплавки стали, производства электроэнергии, минеральных удобрений и сельхозмашин. Цель планирования состояла в расширении производства и развитии экспорта.
Первый план был далеко не идеален, его не раз пересматривали и перерабатывали, он был продлен до 1952 года, в силу чего стал из четырехлетнего шестилетним. Потому довольно трудно обозначить его конкретные итоги, но этому плану удалось перевести французскую экономику в восходящий рост.
Впоследствии плановая методика несколько изменилась. Во-первых, «вертикальных» комиссий стало больше, в четвертом плане их стало 22, вместо 7 комиссий в первом плане. Во-вторых, с 1956 года для планов стали составляться долгосрочные проектировки на десять лет вперед. В-третьих, в 1960-х годах, в пятого плана, добавились отдельные крупномасштабные технико-экономические программы: металлургическая, судостроительная, авиакосмическая. Они преследовали цели достижения технологического лидерства в отдельных наиболее перспективных направлениях. В-четвертых, если первые планы основывались на разработке балансов производства и потребления важнейших видов продукции, то впоследствии стали широко применяться эконометрические методы прогнозирования.
Во французской плановой системе без особого труда можно увидеть определенное влияние советского планирования. Но при этом французская модель определенно принадлежала именно западному планированию, поскольку она не предусматривала выдвижения жестких и общеобязательных плановых директив, ограничиваясь только ориентирующими указаниями, и не предусматривала крупномасштабной социально-экономической реконструкции, превращения государственного сектора в абсолютно доминирующий в экономике, контроля за ценами, и вообще отказа от капитализма.
В этом и заключалась причина ее популярности: другие страны могли применить довольно эффективную модель экономического планирования, не становясь на путь превращения в социалистическое, просоветское государство.
Глава девятая
Трудности выбора
Благочинная картина планирования в развитых индустриальных государствах стала существенно размываться с тех пор, как на дорогу экономического планирования вступили бывшие колонии, только что обретшие независимость от метрополий. Лидеры многочисленных национально-освободительных движений, конечно, знали о планировании и его способности решать назревшие экономические проблемы, в силу чего в антиколониальном движении сложился своего рода консенсус по поводу плановых методов.
Уже после крушения мировой колониальной системы (существовавшей еще во время Второй мировой войны), получившие независимость страны дипломатично назвали развивающимися, хотя это была беднейшая часть населения мира, погрязшая в вековой нищете и обладавшая крайне примитивной экономикой.
Они, разумеется, хотели вырваться из нищеты и побыстрее, потому и ухватились за планирование. Но на этом пути их поджидали многочисленные трудности.
Первопроходцем планового развития экономики среди постколониальных стран, была Индия. Индийский национальный конгресс (ИНК) поставил задачу организации планирования в 1931 году, но уже в 1920 году индийский экономист М. Висвесварайя отстаивал идею планирования для Индии. В 1938 году ИНК создал Плановый комитет во главе с Дж. Неру, который, впрочем, был быстро арестован британскими властями почти в полном составе. Тем не менее, комитет работал и выпускал доклады о состоянии различных отраслей индийской экономики.
Первое с чем столкнулись плановики из рядов борцов за независимость Индии, было то, что среди них не было единства по поводу модели будущего развития страны. Плановый комитет ИНК раскололся на три фракции. Первую составляли капиталисты, которые в 1944 году составили Бомбейский план государственного инвестирования на 15 лет. Они выступали за капиталистическое развитие, ограниченное государственным контролем, и предлагали осуществить крупномасштабные инвестиции в промышленность. Вторую фракцию гандисты, сторонники идей М.К. Ганди. Их представитель Ш.Н. Агарвал составил план поощрения натурального хозяйства и ликвидации товарно-денежных отношений. Третью фракцию составляли левые конгрессисты, которые видели будущее страны в усилении роли государства и ограничения частного бизнеса. Они явно вдохновлялись советским примером, но выступить сторонниками построения социалистической плановой экономики не решались (37).
Это была типичная картина для начала планирования почти всех постколониальных стран. Всегда находились сторонники сохранения и развития аграрного, натурального или полунатурального хозяйства, оправдывающие свою позицию ссылкой на необходимость накормить массы полуголодных крестьян. Хотя сторонникам натурализации хозяйства нигде не получилось взять верх, тем не менее, их аргументация была очень весомой, а острое положение крестьянства, составляющего абсолютное большинство населения постколониальных стран, очевидным, так что многие планы получились аграрными по характеру.
Еще более острой была борьба между сторонниками капиталистического и социалистического развития. За капитализм обычно выступали местные капиталисты, имевшие связи с метрополиями, либо рассчитывавшие на помощь США. За социализм в той или иной разновидности обычно выступали вожди национально-освободительных движений, опиравшихся на крестьянские массы. И они тоже рассчитывали на помощь СССР, а потом и Китая. Эта борьба за курс часто доходила до вооруженных столкновений и гражданской войны.
Немногочисленным плановикам, обычно, как и вся интеллигенция постколониальных стран, выходцам из средних городских слоев, связанных с мелким и средним бизнесом, было непросто работать над планами, поскольку они по своим симпатиям оказывались между двумя этими лагерями. Общее направление работы над планами в постколониальных странах, таким образом, зависело от исхода политической, а часто и вооруженной борьбы, победы того или иного лагеря. Победители диктовали свои условия.
В странах, вроде Индии, где обретение независимости проходило сравнительно мирным и бескровным путем, трудности выбора экономической модели, и, как следствие, модели планирования, усугублялись тем, что приходилось прибегать к компромиссу, удовлетворительному для сторонников разных путей развития экономики. В первых индийских планах попытались объединить все три подхода.
Во-первых, индийские плановики пошли по пути адаптации существующих экономических структур, не исключая и натурального аграрного хозяйства, к новой экономической политикой. В этом они выступили последователями Дж. М. Кейнса, который считал, что может развиваться любое общество, если только добавить к нему капитал, технику и образование.
Во-вторых, государственный сектор был признан ключевым и ведущим сектором индийской экономики, ответственной за создание индустрии, особенно тяжелой промышленности. Он должен был развиваться на основе государственных инвестиций и постепенно занять главенствующее положение.
В-третьих, экономической политике придали государственно-капиталистический характер, главная цель первого пятилетнего плана Индии, в структуре которого был разработан набросок долгосрочного плана развития, заключалась в росте накоплений с 5% в 1950 году до 20% в 1967 году, с удвоением национального дохода страны в течение 27 лет. Накопления должны были перераспределяться в госсектор и служить источником для индустриального развития страны.
Индийское планирование исходило из многоукладности экономики, второй пятилетний план был составлен на основе четырехсекторной модели экономики: производство товаров производительного назначения, производство товаров потребительского назначения на фабрика и в домашнем хозяйстве, а также сектор услуг.
В методике индийского планирования также довольно ярко выразились черты комбинации советского и западного подходов. От советской методики взяли составление балансов по различным отраслям экономики (система балансов непрерывно развивалась и к четвертому плану достигла 165 отраслевых балансов), контрольные цифры, выработку долгосрочных перспективных ориентировок: в 1956 году была разработана ориентировка до 1975 года, переработанная в 1964 году. Первый вариант оказался удачнее второго, поскольку контрольные цифры в основном совпали с результатами второго и третьего пятилетних планов, а второй вариант сильно завысил цифры прироста национального дохода. От западной методики взяли отсутствие жестких директивных показателей, индийский план был индикативным, а также широкую ставку на экономическую и инвестиционную активность частного и аграрного секторов. Потому индийскую систему считали промежуточной между советской и западной.
Компромисс, впрочем, был не слишком удачен, и индийские планы постоянно критиковались. Не было, пожалуй, других планов, которые подвергались столь же методичной и систематической критике.
Глава десятая
Пакистан: прыжок в капитализм
Британская Индия при получении независимости раскололась на два государства: Индию, в основном населенную индуистами, и Пакистан, населенный мусульманами (тогда в Пакистан входил как собственно нынешний Пакистан, так и нынешняя Бангладеш, отделившаяся в 1973 году после неудачной для Пакистана войны с Индией).
Пакистан оказался чрезвычайно слабой страной, почти не имевшей промышленности, и почти целиком аграрной, специализированной на производстве экспортной продукции, такой как хлопок или джут. Деление Британской Индии не было мирным, оно сопровождалось межрелигиозными столкновениями и в Пакистан бежало около 7 млн. мусульман из Индии.
В Пакистане власть сразу захватили малочисленные круги помещиков и местных крупных капиталистов. Причина была очень проста: помещики служили в британской армии и после провозглашения независимости Пакистана составили кадровый костяк пакистанской армии. Концентрация экономики в руках немногочисленных семейств была колоссальной и потрясающей. 20 семей, по данным главы Плановой комиссии Пакистана Махбуба уль Хака, владели 66% промышленности, 70% страхования и 80% банковского капитала (38).
Хотя официальная идеология Пакистана ссылалась на идеи исламской справедливости (даже утверждалось, что ислам по справедливости ничем не отличается от коммунизма), тем не менее, справедливости там не было и не появилось. Все экономическое развитие, равно как и планирование, велось в основном в интересах семейств, контролирующих промышленность и финансы, имевших огромные земельные владения.
В силу стартовых условий, у Пакистана не было особого выбора в модели экономического развития. Экономика могла рассчитывать только на экспорт сельскохозяйственного сырья, производимого в условиях жесткой эксплуатации беднейшего крестьянства. Экспортное сырье шло в основном в капиталистические страны, в Западную Европу и США. На доходы от экспорта закупались важнейшие импортные товары, главным образом продовольственное зерно, нефть, уголь, а также необходимые для промышленности машины и оборудование. Потому пакистанская модель очень быстро стала государственным капитализмом, в котором государство контролировали военные, тесным родством связанные с помещиками и крупными капиталистами. Но в официальных плановых документах этого не признавалось. Глава Плановой комиссии Пакистана Г. Ахмед утверждал, что пакистанское планирование является ни капиталистическим, ни социалистическим, а прагматическим, и нацелено на скорейшее преодоление нищеты, рост национального дохода и его справедливое распределение, развитие образования (39).
В виду острой нехватки воды для полива полей и столь же острой нехватки топлива (основу топливного баланса Пакистана составляли дрова – 54% потребления и коровий навоз – 15% потребления топлива (40), основной заботой пакистанских плановиков стали инвестиции в водную и энергетическую инфраструктуру. Энергетические проблемы Пакистану решить не удалось. Геологические поиски не дали крупных запасов нефти и угля, единственной крупной находкой стали запасы природного газа в Белуджистане, которые к началу 1970-х годов составили 98% потребления топлива для выработки электроэнергии.
Развитие промышленности велось при активном участии государства. В 1950 году ыла создана Корпорация промышленного развития Пакистана, занимавшая развитием 12 ключевых отраслей, в которой государству принадлежало 50%. Корпорация делала инвестиции, строила заводы, а потом передавала их частному сектору. Из 75 построенных заводов 50 были приватизированы (41). К началу 1970-х годов в Пакистане действовало 16 крупных полугосударственных корпораций, промышленного и финансового назначения.
Пока была благоприятная внешняя экономическая конюънктура, дела у Пакистана шли неплохо. Низкие цены на нефть и спрос на сельскохозяйственное сырье, особенно джут, позволяли пакистанской экономике расти. Однако, в начале 1970-х годов произошли резкие изменения. Нефтяной кризис 1973 года резко поднял затраты на импорт нефти и нефтепродуктов, а развитие производства синтетического волокна в западных страна обвалило спрос на джут. Война с Индией в 1972-1973 годах, закончившая разгромом пакистанской армии, привела к отделению Восточного Пакистана (Бангладеш).
Новое правительство во главе с З. Бхутто провело национализацию ряда крупных предприятий, пообещав владельцам компенсацию, так, впрочем, и не выплаченную. Национализации подверглись и другие ключевые отрасли: экспорт хлопка, судостроительная и нефтеперерабатывающая отрасли, потом переработка хлопка и риса. Пакистан в это время ввел рационирование продажи продовольствия по твердым ценам через государственные магазины. Это был попытка добиться решающего экономического рывка посредством концентрации экономических ресурсов в руках государства. Несколько лет такой политики дали существенный результат. Госсектор к 1976 году нарастил производство на 170%, тогда как частный – на 106%.
Эта политика не продержалась долго, и в 1977 году после военного переворота, основная часть реформ была отменена. Усиление государства в экономике резко противоречило интересам крупных пакистанских капиталистов. Новое правительство Пакистана стало опираться на внешнюю помощь, главным образом, со стороны США. Помощь оказывалась и раньше, с 1950 по 1979 годы Пакистан получили 10,1 млрд. долларов иностранной помощи, и в 1960 году был даже образован консорциум стран Западной Европы для помощи Пакистану. В новых условиях объем помощи вырос и стал политически обусловлен, поскольку Пакистан стал главным посредником для борьбы с усилением коммунистов в Афганистане и распространением советского влияния в этом регионе.
Выбор капитализма в качестве модели развития привел очень многие развивающиеся страны к зависимости от внешней помощи. Непосредственной причиной этому стал резкий рост цен на нефть и нефтепродукты. Если до нефтяного кризиса развивающиеся страны платили в среднем 3,5 млрд. долларов за нефть, то в 1973-1982 годы стоимость нефтяного импорта для них выросла до 28-40 млрд. долларов в год (42). Такой удар по внешнему платежному балансу вынесли далеко не все развивающиеся страны.
Глава одиннадцатая
Плановая интеграция СЭВ
После оформления в основных чертах социалистического лагеря в Восточной Европе, СССР сделал серьезный шаг по укреплению позиций плановой экономики, предложив создать Совет экономической взаимопомощи (СЭВ), образованный в апреле 1949 года.
Непосредственной причиной стала торговля между СССР и новыми социалистическими странами, бурно развивавшаяся после начала Холодной войны. Главное место в ней занимало сырье, топливо и материалы, поскольку многие страны не имели достаточных запасов. СССР выступал основным поставщиком угля, железной руды, нефти, хлопка, а взамен покупал машиностроительную продукцию, преимущественно в ГДР и Чехословакии. СЭВ начался с обсуждения вопроса о развитии топливно-сырьевой базы и применения таких форм взаимной внешней торговли, которая бы стимулировала экономическое развитие стран, входящих в социалистический блок.
В ноябре 1950 года было решено заключать долгосрочные торговые соглашения, цены которых устанавливались в рублях с золотым содержанием (0,222 гр золота), а с 1953 года были разработаны типовые контракты для наиболее массовых товаров, вроде угля, руды, нефти, зерна (43).
В ряде социалистических стран торговля в рамках СЭВ стала важным составляющим планирования. В ГДР, к примеру, уже в первом пятилетнем плане на 1950-1955 годы был специальный раздел о планировании внешней торговли, который был тесно связан с другими частями плана. Ресурсы, поступающие по импорту, и товары, отправляемые на экспорт, в ГДР учитывались в балансах отраслей и в общем балансе. План составлялся таким образом, чтобы обеспечить жизненно необходимые экспортно-импортные операции.
Уже через несколько лет стало ясно, что поддержание подобного режима внешней торговли требует сведений об экономических планах всех участников СЭВ, поскольку предназначенные для поставок ресурсы надо было еще добыть, а товары произвести, и это учитывалось как в пятилетних, так и годовых планах. В декабре 1955 года участники СЭВ договорились о консультациях при составлении проектов пятилетних планов, а уже в мае 1956 года приняли решение о согласовании пятилетних планов (44).
Одновременно с координацией планов проводились совместные крупные технико-экономические программы, такие как строительство гидроэнергетической системы на Дунае, системы линий электропередач, строительство при советской помощи крупных химических предприятий.
Координация пятилетних планов шла с трудом. Планы были составлены по различающимся методикам, по разным календарным датам, без должного учета потребностей других социалистических стран. Опыт показал, что если не начать координировать планы от самых первых разработок, то настоящей координации планирования не добиться. В 1958 году было решено коренным образом перестроить систему планирования социалистических стран. Во-первых, в составе СЭВ были созданы постоянные комиссии по черной и цветной металлургии, электроэнергии, химической промышленности и машиностроению. Комиссии должны были обсуждать развитие этих ключевых отраслей промышленности и вырабатывать общюю линию. Первое, что было сделано комиссией СЭВ по машиностроению, состояло в проведении специализации и разделения труда. Каждая страна не должна была выпускать весь спектр машиностроительной продукции, а выпускать хорошо освоенные образцы машин и техники. К примеру карьерные ковшовые и роторные экскаваторы выпускались в ГДР и Чехословакии, а одноковшовые эскаваторы в СССР. Всю номенклатуру машиностроительной продукции должен был покрывать СЭВ в целом. Это считалось необходимы для экономии сырья, металла и предотвращения выпуска ненужной продукции (45). Впоследствии дело дошло до узловой и агрегатной специализации при выпуске машин и оборудования.
После первой проработки совместных экономических вопросов на постоянных комиссиях СЭВ, было также решено выровнять планирование по календарным срокам и по плановым заданиям, с учетом предложенных изменений. Для этого СССР и ГДР пришлось отменить, соответственно, шестой и второй пятилетние планы и заменить их семилетними планами, которые заканчивались в 1965 году.
СЭВ после этого объединения планирования пошла в сторону развития совместной крупной промышленной системы, включавшей в себя: единую энергосистему, общий вагонный парк железных дорог, систему нефте– и газопроводов. Тесное кооперирование развивалось и в отдельных отраслях промышленности. К примеру, в 1965 году была создана организация сотрудничества в производстве шарикоподшипников, которая имела порядка 30% мирового выпуска шарикоподшипников.
В 1964 году был создан «Интерметалл» – организация по обмену продукцией черной металлургии, объем поставок в которой к 1974 году вырос до 2,5 млн. тонн. Поскольку страны СЭВ нажимали на развитие черной металлургии, то в 1973 году совместная выплака стали достигла 179 млн. тонн, что было больше, чем выплавка в США (139 млн. тонн) и больше чем в Западной Европе (150 млн. тонн).
В 1971 году СЭВ вышел на совершенно новый уровень планового развития. Во-первых, была поставлена цель обеспечить более глубокую экономическую интеграцию стран, с более глубокой кооперацией во всех отрасляъ промышленности. Во-вторых, планирование стало осуществляться на основе специальной долгосрочной комплексной программе развития СЭВ.
Важным результатом подобного совместного планирования было не только выросщее в 17 раз промышленное производство, но и то, что внутренним разделением труда на 60% обеспечивались потребности в машиностроительной продукции, на 80% в нефти, на 100% в угле, железной руде, цветных металлах, пиломатериалах и на 70% в товарах широкого потребления (46). Социалистический лагерь постепенно выходил из экономических отношений с капиталистическим миром, во всяком случае в том, что касалось основ экономического могущества.
Глава двенадцатая
Латиноамериканское планирование: рост без развития
О латиноамериканском планировании сказать именно здесь уместно потому, что это была вторая после СЭВ, попытка создать общую на несколько стран систему планирования.
Латинская Америка стояла в стороне от основных военно-политических бурь ХХ века, ее обошли стороной Первая и Вторая мировые войны. Можно было бы ожидать, что для этого региона экономическое планирование вовсе не будет актуальным. Однако, в реальности первые попытки планировых мер в экономике Латинской Америки были сделаны в конце 1930-х годов, и были связаны с влиянием приближающейся войны на экономику. Война вообще довольно сильно затронула страны региона, и даже в Бразилии в 1942 году была создана Организация по координации мобилизации экономики. Отрезанное от внешней торговли неограниченной подводной войной в Атлантике, бразильское правительство вынуждено было несколько лет заниматься чрезвычайным регулированием экономики и развитием своего производства (47).
Богатством истории планирования отличалась, к примеру, Венесуэла, в котором первые планы стали составляться еще в 1938 году. Они не носили характер общеэкономических, а были узкоотраслевыми. Так, венесуэльское планирование началось с плана развития столицы – Каракаса. Впоследствии подобных планов было составлено много: план электрификации 1947 года, ирригационный план на 20 лет 1949 года, план агропроизводства 1946 года и так далее (48). Таким образом, в Латинской Америке к концу 1940-х годов уже было сделано довольно много попыток применить планирование к решению неотложных экономических задач.
Латинская Америка отличалась от других регионов осознанием культурной, языковой и религиозной общности, и потому страны этого региона постоянно стремились к совместным действиям. К примеру, в 1948 году при поддержке ООН была создана Comisión Económica para América Latina (CEPAL), которая должна была консультировать правительства по поводу экономической политики, направленной на повышение уровня жизни населения (49).
Вторая причина стремления к сотрудничеству была общность экономических проблем. Страны Латинской Америки были, словно на подбор, аграрные и перенаселенные, да еще с растущим населением. Экономика их зависела от экспорта сельскохозяйственных товаров: кофе, какао, сахара, бананов, и от импорта промышленных товаров и оборудования. Собственное производство развивалось слабо и медленно. Некоторые страны, такие как Колумбия или Венесуэла, за счет больших месторождений нефти и полезных ископаемых, были побогаче, не имевшие ресурсов страны были очень бедными.
Повестка экономических проблем в Латинской Америке была очень схожей с проблемами стран, только что свободившихся из-под колониального владычества, несмотря на то, что многие страны региона имели уже длительные традиции независимости. Их экономика была подчинена крупнейшим державам и развивалась полуколониальным образом, без обращения к методам политического подавления. Традиция формальной независимости сыграла для Латинской Америки, пожалуй, негативную роль, поскольку их выбор модели экономического развития оказался ограничен. Если постколониальные страны без особого сожаления могли порвать с метрополимяи и попробовать силы в социалистическом методе развития, то вот латиноамериканские страны на такой разрыв не решились. Потому для них подходили только те плановые методы, которые были допустимы в капиталистической экономике.
CEPAL довольно быстро нашел пример для подражания в виде французской модели, показавшей в начале 1950 годов первые успехи. После нескольких лет дебатов и теоретических обсуждений, региональная комиссия стала рекомендовать именно этот метод планирования.
К дальнейшему развитию совместного планирования страны Латинской Америки подтолкнула, бесспорно, острая нужда, связанная с победой кубинской революции в 1959 году. По всему региону быстро появились многочисленные партизанские движения, в основном революционные или социалистические. В воздухе явно пахнуло революцией.
В этих условиях правительствам нужно было добиться спада революционной волны, а для этого надо быть как-то ощутимо улучшить уровень жизни населения, недовольного хронической бедностью или, по крайней мере, пообещать. В 1962 году был создан Латиноамериканский институт экономического и социального планирования, а в 1963 году появилась совершенно новая структура – Misión Conjunta de Programación Centroamericana, то есть организация помощи правительствам в составлении экономических планов и программ.
Результаты ее работы видны, пожалуй, в каждом из многочисленных планов, разработанных в странах Латинской Америки. Они все на удивление однообразны по своей структуре, методике и целям. И по последствиям тоже.
Во-первых, никакого социализма, ни один из планов не ставил перед собой цели крупномасштабных изменений в экономической структуре в пользу госсектора. Частный сектор не только допускался, но и на него, как правило, возлагались большие надежды в плане инвестиций. Например, в первом национальном плане Венесуэлы на 1960-1964 годы, на публичный сектор (то есть, государственный) приходилось 8,6 млрд. боливаров, а на частный сектор – 10 млрд. боливаров. При этом вложения в инфраструктуру: жилищное строительство, энергетику, транспорт, приходились именно на публичный сектор (50). Вложения частного сектора не получали директив, и в этом смысле латиноамериканское планирование было индикативным.
Правда, Департамент национального планирования Колубии уточнял, что в отношении государственных программ у них планирование директивное, а в отношении частного инвестирования – индикативное (51).
Во-вторых, важнейшие инфраструктурные проекты, такие как энергетика, водное хозяйство, транспорт, черная металлургия, как правило, финансировались только из государственного бюджета. Предполагалось, что в эти же проекты будет инвестировать частный капитал, но он, как правило, шел в сферы, где можно было быстрее получить прибыль. При условиии слабости госсектора и вообще государственных финансов, это вело к тому, что на самые нужные проекты расходовалась небольшая часть инвестиционных ресурсов, которая могла составлять 20-30% валового объема инвестиций. Деньги в основном вкладывались не в то, что было нужно для развития экономики.
В дополнение к этому, почти во всех латиноамериканских планах не делалось попытки найти ключевой пункт инфраструктурного развития, в который нужно в течение определенного планового периода бросить максимум средств. В итоге и без того явно недостаточные средства хронически размазывались по различным программам. Ни одну из проблем решить всерьез не смогли. В Колумбии жилищное строительство занимало почетное место среди инвестиций публичного сектора, но при этом за период планирования нехватка жилья только выросла, с 87 тысяч квартир 1951 году до 618,2 тысяч квртир в 1970 году (52).
В-третьих, несмотря на зависимость стран от импорта промышленной продукции, машин и оборудования, несмотря на огромную и явно не удовлетворяемую потребность в товарах, тем не менее, латиноамериканское планирование избегало крупных инвестиций в индустриализацию, ведущую к изменению экономической структуры. Это никак не объясняется ни в публикациях, ни в самих планах, однако, тому были две причины. Во-первых, подобные инвестиции пришлось бы оторвать от программ по улучшению уровня жизни населения (даже если получались далеко не полностью, тем не менее, они позволяли поддерживать необходимую правительству риторику), что быстро сказалось бы на политических позициях правительств этих стран. Во-вторых, крупный капитал в Латинской Америке контролировал экономику за счет контроля над экспортом важнейших видов продукции, и над иимпортом, как держатель валютной выручки, необходимой для приобретения импортных товаров. Индустриализация подрывала бы позиции крупного капитала, на что государство, тесно связанное с капиталистами, пойти не могло.
Потому, фактически, экономическая история стран Латинской Америки, при всех многочисленных составленных планах: годовых, пятилетних и долгосрочных, была ростом без развития (crecimiento sin desarrollo). При росте формальных показателей планов и даже при их выполнении, тем не менее, структура экономики, равно как и все прежние экономические проблемы, совершенно не менялись. Работы латиноамериканских экономистов, критиковавших положение своих стран, были проникнуты густым пессимизмом и упадническим настроением. Аргументы повторялись уже десятки и сотни раз: надо концентрировать инвестиции, надо вкладывать в индустрию, надо менять структуру экономики – и все без толку. Их попросту никто не слушал.
Глава тринадцатая
«Киберсин», «сахарный социализм» и «петростейт»
Впрочем, это не означает, что в Латинской Америке не было интересных особенностей и примеров планирования. К таким можно отнести чилийский «Киберсин», кубинский сахарный социализм и первую неудачную попытку строительства «петростейта» в Мексике.
«Киберсин» является сейчас одним из наиболее знаменитых примеров латиноамериканского планирования, да и планирования вообще. Однако, слава его сильно преувеличена, поскольку «Киберсин» не являлся собственно плановой системой, а был системой оперативного сбора статистической информации и управления важнейшими предприятиями.
Начать нужно с того, что эта система неправильно называется. Cybersyn – это английское сокращение Cybernetic Synergy, а по-испански эта система называлась SYNCO, система информации и контроля.
Далее, планирование в Чили было и до «Киберсина». Существовал Комитет экономического программирования и реконструкции, который в 1960 году выработал десятилетний национальный план экономического развития до 1970 года. Этот план был составлен в соответствии с методологией планирования CEPAL, и был, пожалуй, одним из худших проявлений этого рода планирования. С одной стороны, нельзя сказать, что чилийские плановики подошли к делу поверхностно. План основвался на обширном исследовании чилийской экономики, объемом более 2000 страниц. Но с другой стороны, план инвестиций публичного сектора в десятилетнем чилийском плане был выраженно потребительским. 59,1% их направлялось в жилищное строительство и еще 15,5% на образование. На нужды сельского хозяйства и промышленности вместе выделялось 11,4% инвестиций и еще 5% – на транспорт (53).
Экономика Чили, зависимая от экспорта чилийской селитры, железной и медной руды, а также от импорта широкого круга промышленной продукции, машин и оборудования, от этого плана не получила ничего хорошего. Чили впала в затяжной экономический кризис, который и стал одной из причин прихода к власти правительства С. Альенде.
Альенде реорганизовал систему плановых органов, создал Национальный офис планирования, который в 1970 году разработал план на 1971-1976 годы. План этот включал две задачи: расширение занятости и увеличение заработной платы беднейшим слоям населения. В рамках первой задачи предполагалось создать 988 тысяч рабочих мест, а в рамках второгой задачи на заработную плату в 1976 году должно было отводиться в 1976 году 46% национального продукта.
Инвестиции в размере 125 млрд. эскудо в течение шести лет были перераспределены в пользу промышленности – 52%, базовой инфраструктуры – 17%, социальной инфраструктуры – 25% и энергетики – 5%.
Кроме того, план Альенде предусматривал национализацию крупной промышленности и минеральных ресурсов, увеличение доли накопления, перераспределение национального дохода в пользу бедных слоев населения и вообще подъем уровня жизни. Парадокс плана Альенде заключался в том, что поссорившись с иностранным капиталом, он сохранял структуру чилийской экономики в прежнем виде. Ставилась задача увеличения добычи железной и медной руды, селитры, которые в основной массе шли на экспорт в капиталистические страны. План развития индустрии предусматривал в основном развитие пищевой промышленности (54).
По сути дела, характер плана Альенде предопределил его политический крах. С такой экономикой следовало примкнуть к социалистическому блоку экономически и перейти под его защиту, от от советской помощи Альенде отказался. При зависимости экономики от экспорта в капиталистические страны, США довольно легко поставили его в тяжелое положение.
«Киберсин» был интересен, пожалуй, только тем, что он появился в развивающейся стране. Он не был оригинальной идеей, и подобная система автоматизированного сбора статистической информации в то же самое время создавалась в ГДР, на собственной элементной базе и на собственных программах. В ГДР вообще считали переход к компьютерной статистической системе только первым шагом к созданию более масштабной компьютерной системы управления производством.
Кубинская революция начала свое планирование не только с создания в 1960 году Центрального совета планирования, но и национализации всей крупной промышленности на сумму около 1 млрд. долларов, правда с компенсацией владельцев бонами, погашаемыми в течение 30 лет. Для погашения Куба выделила 3 млн. тонн сахара ежегодно, который должен был продаваться в США.
В силу господства аграрного сектора, в особенности производства сахара, кубинский социализм быстро приобретал черты «сахарного социализма». Фидель Кастро, оказавшийся в блокаде и перешедший в социалистический блок, сделал ставку именно на аграрный сектор. В 1959 году прошла земельная реформа, в ходе которой было создано 263 народных имения и 622 кооператива по производству сахара. После реформы 70% земли стало принадлежать госсектору – самый высокий уровень в социалистическом лагере, кроме СССР.
На Кубе в 1962 году был составлен среднеросрочный план на 1962-1965 годы, а потом перспективный план производства сахара на 1966-1970 годы, с задачей достичь производства 10 млн. тонн сахара (отправной уровень был 6,8 млн. тонн). В это же время была сделана попытка сократить сферу товарно-денежных отношений и с 1965 по 1978 годы не велся бухгалтерский учет.
План по сахару выполнен не был, уровень производства достигал в среднем 5,5 млн. тонн в год, что заставило в 1975 году применить более серьезный подход к планированию. Для кубинского планирования была характерна чрезвычайно развитая система балансов. В 1980-е годы разрабатывалось 1282 баланса, в том числе 238 в Центральной плановой комиссии, 547 – в Госкомитете материально-технического снабжения, а 304 – в Министерстве внешней торговли. Степень охвата планированием экономики республики была примерно такой же, как в СССР. Столь мощная система планирования работала, по сути, в интересах развития экспорта сахара.
В 1975 году был разработан первый пятилетний план Кубы, а в 1978 году началась разработка долгосрочной стратегии развития страны до 2000 года. На основе этой программы была в 1984 году подписана долгосрочная программа сотрудничества с СССР на период до 2000 года. СССР поставлял на Кубу машины, оборудование, промышленную продукцию, нефть, уголь и другие товары, а взамен Куба обязалась достичь к 1990 году уровня производства сахара до 12 млн. тонн в год. Для СССР кубинский сахар был выгоден, поскольку на тростниковый сахар требовалось расходовать меньше топлива, чем на свекловичный, и кубинский сахар в 1981-1985 годах сэкономил 650 тысяч тонн топлива (55).
Мексика также принадлежала к числу латиноамериканских стран, в которых планирование началось еще до Второй мировой войны. Национальный конгресс планирования был создан в январе 1930 года. Только мексиканское планирование, обставленное многочисленными конгрессами и совещаниями, союзами, вырабатывавшее большое количество документов, программ, схем и прогнозов, преследовало главным образом политические цели. К примеру, генерал Ласаро Карденас, представитель Мексиканской революционной партии, после прихода к власти в 1934 году, выдвинул шестилетний план на 1934-1939 годы, который не был реализован (56).
После Второй мировой войны Мексика, как слаборазвитая страна с полным господством аграрного сектора, долгое время находилась на периферии Латинской Америки, пока, наконец, ее руководство не поставило перед собой амбициозные цели. В 1970 году президент Мексики Луис Эчеверриа Альварес выдвинул идею «интегрального развития» – координированных долгосрочных планов экономического и социального развития. В его президентство был выработан «основной правительственный план», ставший основой предвыборной программы преемника Эчеверриа Альвареса на президентском посту – Хосе Лопеса Портильо. План этот предусматривал программу развития как минимум на 30 лет вперед.
Двигателем плана должен был стать экспорт сельскохозяйственной продукции: продовольствия и сырья. Для этого в стране были созданы «эхидо» – коллективные фермы (работники этих ферм могли пользоваться индивидуальным наделом, но без права продажи), которым правительство помогало в техническом оснащении, в развитии агротехники, в частности, в применении методов «зеленой революции» Н. Борлауга. Эхидо не были господствующей формой землевладения, и были мерой поднятия продуктивности малоземельных бедных хозяйств, при том, что крупные землевладельцы контроировали 40% всей обрабатываемой земли (57).
В условиях постоянно растущего населения ставка на аграрный экспорт не оправдалась, Мексике не хватало продовольствия и постоянно рос его импорт. К тому же, 60% членов эхидо производили продукции меньше своего прожиточного минимума. Половина населения Мексики недоедала.
«Базовый правительственный план» зашел было в тупик, но тут в Мексике открыли большие запасы нефти, позволившие резко нарастить добычу и организовать крупномасштабный нефтяной экспорт. Запасы нефти с 1976 по 1980 годы выросли с 11,2 до 60,1 млрд. баррелей, а добыча с 910 тысяч до 1936 тысяч баррелей в день. Портильо ухватился за нефть, как за решение всех экономических проблем. Момент был благоприятный: в мире как раз был период высоких цен после нефтяного кризиса 1973 года, и большие экспортные доходы позволяли финансировать все потребности: импорт продовольствия, промышленной продукции, машин и оборудования, проводить масштабные ирригационные проекты, призванные улучшить положение сельского хозяйства. Мексика быстро стала одним из «петростейтов», чье благосостояние зависело от нефтяного экспорта.
Процветание продолжалось очень недолго, и уже в начале 1980-х годов цены на нефть стали падать. Мексика не успела использовать благоприятные условия, чтобы решить свои главные экономические проблемы. В расчете на благоприятную конъюнктуру внешнего рынка правительство Портильо набирало внешних кредитов, всего на сумму 90 млрд. долларов, но после падения цен на нефть, в 1982 году вынуждено было объявить дефолт. Случай с Мексикой был тоже в духе латиноамериканского подхода роста без развития, но только, пожалуй, наиболее показательный.
Глава четырнадцатая
Плановый потоп
1960-е годы были временем настоящего планового потопа во всем мире. Подавляющее большинство стран, как развитых, так и развивающихся, в том числе и тех, кто недавно освободился от колониальной зависимости, начали составлять экономические планы.
В предыдущих главах были рассмотрены отдельные примеры, а чтобы понять общий масштаб развития экономического планирования в мире, надо привести список планов, составленный югославским экономистом Й. Сиротковичем (58).
Страна Принятые планы
Албания 1951-1955, 1956-1960, 1961-1965, 1966-1970
Алжир в подготовке
Аргентина 1947-1951, 1953-1957, 1965-1969
Афганистан 1956-1961, 1962-1967
Бельгия 1962-1965, 1966-1970
Бирма 1956/57-1959/60, 1961/62-1964/65
Болгария 1949-1953, 1954-1957, 1958-1962, 1961-1965, 1966-1970,
Боливия 1962-1971
Бразилия 1957-1961, 1963-1965, 1964-1966
Буркина-Фасо 1964-1966, 1963-1975
Великобритания 1966-1970
Венгрия 1947-1949, 1950-1954, 1956-1960, 1958-1960, 1961-1965 и другие
Венесуэла 1960-1964, 1963-1966, 1965-1968
Вьетнам (РЮВ) 1957-1961, 1961-1963, 1962-1966
Вьетнам (СРВ) 1954-1956, 1957-1961, 1960-1964
Гана 1959-1964, 1963/64-1969/70
Гватемала 1960-1964, 1965-1969,
Гвинея 1960-1962, 1964-1971
ГДР 1951-1955, 1956-1960, 1959-1965, 1966-1970
Гондурас 1962-1965, 1965-1969
Греция 1948-1952, 1959-1963, 1960-1964, 1962-1966, 1966-1970
Дагомея (Бенин) 1962-1965, 1963-1967
Дания 1965-1967
Замбия 1966-1970
Израиль 1963/64-1966/67, 1965/66-1969/70,
Индия 1951-1957, 1951/52-1955/56, 1956/57-1960/61 и другие
Индонезия 1956-1960, 1961-1969
Иордания 1955-1959, 1962-1967
Ирак 1951-1956, 1955-1959, 1959/60-1962/63, 1965-1970
Испания 1964-1967
Италия 1965-1969
Камбоджа 1960-1964
Кипр 1961-1965
КНДР 1957-1961
КНР 1953-1957, 1958-1962, 1963-1967, 1966-1970
Колумбия 1961-1964, 1961-9170
Конго (Браззавиль) 1961-1963, 1964-1968
Конго (Леопольдвиль) 1963-1967
Коста-Рика 1965-1968
Куба 1962-1965, 1966-1970
Лаос 1959-1964
Либерия 1951-1956, 1964-1969
Ливан 1962-1966, 1964-1968
Ливия 1963-1968
Мавритания 1962-1964, 1963-1966
Мадагаскар 1958-1962, 1959-1962, 1963-1967, 1964-1968
Малави 1965-1969
Малайзия 1966-1970
Мали 1961-1965
Мальта 1955-1960, 1959-1964, 1964-1969
Марокко 1960-1964, 1965-1967
Мексика 1934-1940, 1941-1946, 1962-1964, 1965-1970
Монголия 1948-1952, 1953-1957, 1958-1960, 1961-1965, 1966-1970
Непал 1956/57-1960/61, 1062-1965, 1965-1970
Нигер 1961-1963, 1965-1968
Нигерия 1951-1956, 1955-1960, 1962-1968
Нидерланды 1966-1970
Никарагуа 1961-1965, 1956-1969
Норвегия 1949-1952, 1954-1957, 1958-1961, 1962-1965, 1966-1969
ОАР 1960-1965, 1965-1970
Пакистан 1951-1957, 1955-1960, 1060-1965, 1965-1970,
Панама 1963-1970, 1964-1966
Парагвай 1944-1948, 1956-1959
Перу 1964-1970
Польша 1946-1949, 1950-1955, 1956-1960, 1960-1956 и другие
Португалия 1953-1959, 1959-1964, 1965-1967
Пуэрто Рико шестилетнее планирование с 1944 года
Румыния 1951-1955, 1956-1960, 1960-1965, 1966-1970
Сенегал 1961-1964, 1965-1969
Сиерра-Леоне 1946-1956, 1962-1972, 1965-1970
Сирия 1955-1961, 1960-1965
СССР 1928-1956 шесть пятилетних планов, 1959-1965, 1966-1970
Судан 1946-1950, 1951-1956, 1956-1961
Суринам 1953-1962, 1955-1964, 1963-1972
Тайвань 1953-1957, 1960-1975, 1961-1964, 1965-1968, 1965-1974
Таиланд 1961-1963, 1964-1966
Танзания 1964-1969
Того 1965-1969
Тринидад и Тобаго 1950-1955, 1958-1962, 1964-1968
Тунис 1954-1957, 1962-1964, 1965-1968
Турция 1963-1967
Уганда 1955-1960, 1961-1966
Уругвай 1964-1966
Филиппины 1955-1959, 1957-1959, 1957-1961, 1958-1962, 1960-1964 и другие
Франция 1947-1951, 1953-1957, 1958-1962, 1962-1965, 1966-1970
Цейлон 1947/48-1952/53, 1951-1957, 1954/55-1959/60
Чад в подготовке
Чехословакия 1949-1953, 1956-1960, 1961-1965, 1966-1970
Чили 1961-1970
Швеция 1951-1955
Эквадор 1961-1965, 1955-1965, 1964-1963
Эфиопия 1957-1961, 1963-1967
Юго-Западная Африка 1965-1975
Югославия 1947-1951, 1957-1961, 1961-1965, 1966-1970
Южная Африка 1964-1969
Япония 1956-1960, 1958-1962, 1964-1968
Список этот далеко не полон, в него вошли в основном трех-, четырех– и пятилетние планы, тогда как существовали еще долгосрочные программы на 10-15 и более лет. В список этот не вошли также многочисленные годовые планы, принимавшиеся как самостоятельные, а также «скользящие планы», продлеваемые до окончания своего исполнения. Не включены в него финансовые и технико-экономические планы, которые приближются по своему характеру к экономическому планированию, а таких было составлено немало. К тому же, список составлен по состоянию на 1965 год, тогда как планирование в последующие годы продолжалось во многих странах, соответственно, список планов только увеличивался. Появились и новые участники планирования, например, образовавшаяся в 1973 году Бангладеш.
Однако, при всех этих моментах, список Сиротковича потрясающе иллюстративен, настолько, что к нему нечего добавить. Реально мир в 1960-е годы в основной своей массе стал жить в соответствии с долгосрочными экономическими планами. Это время было временем плановой экономики.
Глава пятнадцатая
Ответ США
Не стоит забывать, что эта эпоха, когда мир стал жить в соответствии с экономическими планами, вовсе не была мирной. Это было противостояние левиафанов: социалистического лагеря во главе с СССР, и капиталистического во главе с США. Развивающиеся страны тогда старались держаться в стороне от холодной войны и образовали «движение неприсоединения». Эти страны старались не выступать на той или другой стороне, хотя, конечно, политически или экономически зависели от одного из противоборствующих лагерей.
США этот плановый потоп не мог не беспокоить. Планирование, даже в его самой легкой форме, открывало лазейку для симпатий к социализму. В Западной Европе, к примеру, охотнее всего планированием занимались именно социалистические правительства. Лейбористская партия Великобритании, выигравшая в 1964 году под руководством Гарольда Вильсона выборы и сформировавшая кабинет, немедленно приступила к составлению долгосрочного плана. В 1965 году появилось «то, чего не может быть» – Национальный план Великобритании, предусматривающий достижение за пять лет роста ВВП на 25%, превращения внешнего торгового баланса из отрицательного в положительный, развитие производства, расширения жилищного строительства. В плане обсуждался также вопрос потребления топлива и было предложено сократить потребление угля (с 187,2 до 175 млн. тонн) и увеличить потребление нефти (с 93,3 млн. тонн до 144 млн. тонн). План был предложен Парламенту, но не был принят и выполнен (59).
С американской точки зрения все это было далеко не безобидно, поскольку всегда существовала вероятность, что правительства, политические партии и население, вкусившие даже индикативного планирования двухсекторного или многоукладного характера, могут перейти к социально-экономической реконструкции по советскому образцу. Потому США старались ответить на этот плановый потоп.
Американская политика в целом делится на два основных этапа. Первый этап приходился как раз на период с конца 1950-х до начала 1970-х годов, то есть на эпоху максимальной популярности планирования в мире. В США не могли пойти против всеобщего увлечения экономическим планированием, но постарались дать своим союзникам и зависимым странам наиболее приемлемую с политической точки зрения методику, не ведущую сразу или в перспективе к крупномасштабным социально-экономическим преобразованиям.
Хотя в США от государственного планирования отказались сразу после окончания Второй мировой войны, тем не менее, планирование не исчезло, а переместилось в крупнейшие корпорации. Они стали очень влиятельными во время войны, поскольку от них зависело производство вооружения и техники. Достаточно сказать, что одна такая корпорация General Electric в годы войны поставила турбины для 6 из 10 линкоров, 37 из 43 крейсеров, 10 из 27 авианосцев, 200 из 364 эсминцев, электротурбины для 244 эскортных эсминцев, а также турбоагрегаты для 200 военных транспортов и 800 торговых судов (60). Также было выпущено 162,3 тысячи турбонагнетателей для В-29, 30 тысяч электромоторов и 33,8 тысяч распредщитов для флота. Реализация столь огромной программы в кратчайшие сроки, конечно, потребовало бурного развития корпоративного планирования. Аналогичным путем пошли и остальные компании, выполнявшие крупные военные заказы.
После войны корпоративное планирование в США получило дальнейшее развитие. Из 45 крупнейших американских корпораций долгосрочное планирование существовало в 38 корпорациях, в том числе 26 корпораций имели отдел корпоративного планирования (61). Для них основой и ядром плана был, конечно, прогноз. Если выпускается сложная техника, цикл производства которой занимает от нескольких месяцев до нескольких лет, очень важно было иметь точный прогноз экономических условий, и особенно цен на определенный период в будущем. Только таким образом можно было обеспечить прибыльность компании и высокий темп роста прибыли. Лидерами в корпоративном планиировании были, пожалуй, автомобилестроители. К примеру, White Motor Corporation составляла пятилетние цели развития прибыльности на акцию, доли рынка, объемов сбыта. Автомобильные корпорации создавали целые плановые дивизионы, оснащенные компьютерными системами, рассчитывавшими долгосрочные прогнозы рынка, цен, потребности в автомобилях.
Именно из корпоративного планирования вышла плановая методика, предлагаемая американскими экономистами для других стран. В 1960 году в ООН была создана рабочая группа экспертов по экономическому программированию, предложившая такие цели экономических программ: рост душевого национального дохода, высокий уровень занятости, стабильность цен, равновесие внешнего платежного баланса, сокращение неравенства в распределении национального дохода и распределении собственности, диверсификация экономики (62). Было также предложено поддерживать такой уровень накопления, который обеспечивался способность экономики его эффективно использовать, или абсорбировать. Развивающимся странам предлагалась помощь со стороны международных институтов в виде долгосрочных прогнозов мирового потребления важнейших экспортных товаров, консультаций по методике программирования и региональной кооперации.
В сущности, экономику страны предлагалось планировать так же, как и крупную корпорацию, и стремиться к максимальному росту национального дохода на душу населения, так же как корпорация стремилась максимизировать прибыль в расчете на акцию.
Далее, основным элементом предлагаемой методики экономического программирования служил прогноз межотраслевого баланса, более известный как модель «затраты-выпуск» В.В. Леонтьева. Сама по себе идея межотраслевого баланса – советская по происхождению, и первая попытка составления такого баланса была предпринята Центральным статистическим управлением ВСНХ СССР в 1926 году. Баланс предполагался для нужд составления пятилетнего плана, но из-за сильного опоздания использован не был. Леонтьев знал эту работу и публикацию баланса СССР на 1925/26 год, и впоследствии на этой основе развил свою теорию, хорошо принятую в США и в остальном капиталистическом мире. Основная идея модели «затраты-выпуск» применительно к планированию, состояла в том, что коэффициенты, выражающие отношения между разными отраслями экономики, что определяет выпуск конечной продукции и национальный доход, достаточно стабильны (они определяются в основном возможностями применяемых технологий), и их можно прогнозировать. Кроме того, можно создать абстрактную алгебраическую модель экономики, подставляя в которую цифры, взятые из статистики или планов, получить математическое отображение экономики в любой определенный период будущего.
Это открывало возможность использовать эту модель для планирования. Подставив в конечный продукт желаемые цифры, можно было рассчитать необходимый объем производства во всех секторах экономики, определить отстающие отрасли и наметить инвестиции, нужные для их подъема до требуемого уровня.
Такая методика планирования для США была, конечно, политическим намного более приемлемой, чем брутальные советские методы, предусматривавшие коренное переустройство структуры экономики, изгнание частного капитала и утверждение господства государственного сектора. Модель «затраты-выпуск» как раз использовала сложившуюся экономическую структуру той или иной страны, в которой в развивающихся странах донимировал частный капитал, связанный с ведущими капиталистическими странами. Потому американские экономисты стали ее пропагандировать по всему миру.
У этого решения вопроса о плановом потопе, было два основных недостатка. Во-первых, с 1959 года в СССР также стали разрабатывать межотраслевой баланс, и в 1962 году была создана система плановых и отчетных межотраслевых балансов. Как оказалось, модель подходила и для планирования социалистического образца. В Объединенной Арабской Республике (в нее входили в разные годы Ирак, Сирия и Египет) при разработке пятилетнего плана использовалась модель «затраты-выпуск» из 83 колонок, а для перспективного – из 33 колонок. Применение этого метода нисколько не помешало социалистической по духу индустриализации Египта, с 1956 по 1970 годы было построено 1000 новых государственных предприятий и цехов, которые давали 79% промышленного производства и 56% ВВП страны (63). Парадоксальное положение – развивающиеся страны социалистической ориентации могли использовать достижения западных эконометрических методов для своих нужд.
Во-вторых, модель Леонтьева очень часто давала грубые ошибки. Например, прогноз Х. Чинери, сделанный в 1953 году для Италии в 1956 году, дал средние ошибки в 30-40% по сравнению с фактическими данными (64). Подобные ошибки повторялись и в последующем. В рамках составления «базового правительственного плана» Мексики в 1975 году была использовала модель Леонтьева, которая предсказала рост ВВП 6,9%, общего потребления 6,8%, инвестиций 5,5%, импорта 6,6%, экспорта 6,1%, а общего производства 8%. В действительности, ВВП вырос на 5%, общее потребление на 3,2%, импорт вырос на 3,5%, а экспорт на 11,3%. Это при том, что инвестиции выросли на 5%, почти в точном соответствии с моделью (65).
Подобный результат неудивителен, поскольку модель Леонтьева могла хорошо работать только в условиях прекрасно налаженной статистики, позволявшей точно определить экономические показатели во всех отраслях экономики. Но такой статистики не было и в развитых капиталистических странах, а в развивающихся странах, по общему признанию их же плановиков, была крайне отрывочной, фрагментарной и почти не годилась даже для составления технико-экономических программ. Без точной статистики модель «затраты-выпуск» не давала точного плана и могла иметь разве что исследовательское значение. Эта модель использовалась в системе национальных счетов ООН с 1953 года в качестве основы сопоставимой международной статистики.
В общем, к середине 1970-х годов стало ясно, что предлагаемые американцами плановые модели не работают, а в условиях нефтяного кризиса и резкого вздорожания нефти, сильно перекосившего платежный баланс многих развивающихся стран, эконометрические модели превратились по сути в оторванную от реальности фикцию.
США в этих условиях сменили политику ответа на плановый потоп. Во-первых, опорой внешней экономической политики США стали корпорации, которые в конце 1960-х годов стали превращаться в транснациональные корпорации (ТНК). Он обладали достаточной экономической мощью, чтобы влиять на экономическое развитие целых стран и даже всего мира. Одним из первых, кто предложил корпорациям влиять на другие страны стал создатель Exxon Эрнст Дичтер, призвавший в 1962 году использовать культурную антропологию для конкуренции на внешних рынках.
ТНК стремились обеспечить свое доминирование на внешних рынках, максимально использовать дешевую рабочую силу и природные ресурсы развивающихся стран, стимулировать потребительские расходы в других странах, а также подавлять конкуренцию со стороны местных производителей. Они легко находили понимание у правительств развивающихся стран, поскольку предлагали крупные и долгосрочные иностранные инвестиции, что было очень важно для экономик, зависимых от импорта капитала и промышленной продукции.
Одновременно было развернуто наступление на любые попытки планирования социалистического образца, а также на самую основу такого планирования – государственный сектор. Международные институты, такие как Всемирный банк, предоставляли помощь и консультации только на основе принятия программных установок, заключающихся в либерализации экономики, свободы торговли, отмены или сильного снижения таможенных барьеров, широкой приватизации, особенно в базовых секторах экономики. В 1990 году британский экономист Джон Вильямсон, автор термина «вашингтонский консенсус», открыто сформулировал эти требования в печати. В пакет требований также входил отказ от планирования и других мер по регулированию экономики. Впрочем, для развивающихся стран, в которых основу государственных инвестиций составляла иностранная помощь или доходы от экспорта ограниченной номенклатуры продукции, принятие самой помощи почти автоматически вело к разрушению планирования, как такового.
Описать процесс распада мирового планирования весьма затруднительно, поскольку о прекращении составления и выполнения экономических планов обычно не сообщалось публично.
Отказ от планирования мог происходить в нескольких вариантах. Наиболее распространенный, по-видимому, вариант, состоял в переходе на международные стандарты, то есть выполнение требований либерализации рынка, переход в статистике на национальные счета, как это произошло в России в 1991 году, хотя в 1989 году был принят тринадцатый пятилетний план.
Второй вариант состоял в смене методики планирования, когда вместо директивного экономического плана вводился индикативный. Обычно это происходило при открытии экономики страны для иностранных инвестиций, возникновения и бурного развития частного сектора. По такому пути пошли КНР, Вьетнам, Индия. Китайское планирование перемены застали во время седьмого пятилетнего плана на 1986-1990 годы, но в настоящее время действует тринадцатый пятилетний план на 2016-2020 годы. Китай, впрочем, прошел путь от директивного до индикативного планирования постепенно, сохраняя мощный государственный сектор, централизованные инвестиции в выполнение крупных технико-экономических программ. При этом создавались условия для быстрого роста частного сектора, и особого сектора экономики, связанного с внешним рынком (в Китае длительное время существовало деление городов и провинций на открытые и закрытые для внешнего рынка). Теперь китайская экономика сохраняет мощный госсектор, превратившийся в конгломерат транснациональных по характеру деятельности компаний, однако планирование стало преимущественно индикативным, и тринадцатый пятилетний план приобрел выраженные черты экономического программирования. Китайский случай особый, поскольку открытие страны для капиталистического мира произошло на основе соглашения с США в 1979 году, которое не требовало от китайского руководства непременного отказа от социалистической модели экономики.
Третий вариант был в случае с СССР и ГДР, когда планирование и вся плановая система была упразднена в связи с упразднением самого государства. Постсоветские государства избрали рыночную экономику, а ГДР вошла в состав ФРГ.
Долгое время оставались только две страны, сохранившие централизованную плановую экономику: КНДР и Куба. Это произошло в связи с тем, что обе страны остались после распада социалистического лагеря в политической и экономической изоляции. У них не было иного выбора. Впрочем, в 2010 году на Кубе начался процесс смены методики планирования в сторону индикативного, с допущением развития частного сектора. Таким образом, последняя страна с плановой экономикой – это КНДР.
Литература
1. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. 2-е изд. т. 4. с. 330
2. Баллод К. (Атлантикус). Государство будущего. М., 1920
3. Lorz F. Kriegsernährungswirtschaft und Nahrungsversorgung vom Weltkrieg bis heute. Hannover, „Verlag von M. & H– Schaper“, 1938, S. 23
4. Baruch B.M. American Industry in the War. A Report of the War Industries Board (March 1921). New York, “Prentice-Hall, Inc.”, 1941
5. Сидоров А.Л. Экономическое положение России в годы Первой мировой войны. М., «Наука», 1973, с. 111
6. Цыперович Г. Синдикаты и тресты в России. Петроград. «Издательство Петроградского ГСНХ», 1920, с. 158
7. Гладков И.А. Вопросы планирования советского хозяйства в 1918-1920 гг. М., 1951, с. 81
8. План электрификации РСФСР. Введение к докладу VIII Съезду Советов Государственной комиссии по электрификации России. М., 1920
9. Пятилетний план народно-хозяйственного строительства СССР. Т. 1. Сводный обзор. М, «Плановое хозяйство», 1929
10. Wootton B. Plan or No Plan. London, “Victor Gollancy Ltd”, 1934, р. 312
11. Fifty Years of Political & Economic Planning. Looking Forward 1931-1981. London, “Heinemann”, 1981, р. 9-26
12. Planning for America. N.Y., “Henry Holt and Co.”, 1941, р. 497
13. Rodgers C. American Planning. Past. Present. Future. New York – London, “Harper & Brothers”, 1947, р. 167
14. Planning for America. N.Y., “Henry Holt and Co.”, 1941, р. 35
15. Planning for America. N.Y., “Henry Holt and Co.”, 1941, р. 149
16. Вишнев С. Экономическая подготовка Франции к будущей войне. М.-Л., «Госиздат», 1928
17. Samecki W. Centralny Okręg Przemysłowy. 1936-1939. Wstępna faza programu uprzemysłowienia Polski. Wrocław, "Wydawnictwo Uniwersytetu Wrocławskiego", 1998
18. Birkenfeld W. Der synthetische Treibstoff 1933-1945. Ein Beitrag zur nationalsozialistischen Wirtschaft– und Rüstungspolitik. Studien und Dokumente zur Geschichte des Zweiten Weltkrieg. Band 8. Berlin-Frankfurt, "Musterschmidt-Verlag", 1964, S. 97
19. Quecke H. Das Reichswirtschaftsministerium. Werdegang und Stand der Wirtschaftsverwaltung. Berlin, „Junker und Dünnhaupt Verlag“, 1941. S. 26
20. Oesterheld A. Die Deutsche Kriegswirtschaft. Leipzig, „Felix Meiner Verlag“, 1940, S. 8
21. Eichholz D. Geschichte der deutschen Kriegswirtschaft 1939-1945. Band I. Berlin, "Akademie-Verlag", 1985
22. Voráček E. Československo-sovětské hospodářské vztahy 1945-1948. Praha, "Academia", 1985, s. 59
23. Für Frieden und Wohlstand. Die tschechoslowakischen Wirtschaftspläne. Berlin, „Allgemeiner Deutscher Verlag GmbH“, 1948, S. 16
24. Промышленность Польши. Очерк. Варшава, «Польское экономическое издание», 1949
25. Am Abend der Demontage. Sechs Jahre Reparationspolitik. Mit Dokumentenanhang. Bremen, „Friedrich Trüjen Verlag“, 1951, S. 25
26. Герцович Г.Б. Развитие мирной экономики в Германской Демократической Республике. М., «Издательство АН СССР», 1954, с. 46
27. Howenstine, Jay E. The Economisc of Demobilization. Washington, “Public Affairs Press, 1944, р. 5
28. Howenstine, Jay E. The Economisc of Demobilization. Washington, “Public Affairs Press, 1944, р. 13
29. Bourneuf A. Norway. The Planned Revival. Cambridge, Massachusetts, “Harvard University Press”, 1958
30. Kleps K. Langfristige Wirtschaftspolitik im Westeuropa. Die neuen wirtschaftspolitischen Konzeptionen und ihre Problematik. Freiburg, „Verlag Rombach Freiburg im Breisgau“, 1966, S. 259
31. Robinson E.A.G. Economic Planning in the United Kingdom. Some Lessons. Cambridge, “The University Press”, 1967, р. 13
32. Mioche Ph. Le plan Monnet. Genèse et élaboration 1941-1947. Paris, "Publications de la Sorbonne", 1987, р. 19-21
33. Milward A.S. The New Order and the French Economy. Oxford, “The Clarendon Press”, 1970, р. 113, 132
34. Mioche Ph. Le plan Monnet. Genèse et élaboration 1941-1947. Paris, "Publications de la Sorbonne", 1987, р. 35-36
35. Fourastié J., Courthéoux J-P. Planification économique en France. Paris, "Presses Universitaires de France", 1963
36. Hackett J., Hackett A.-M. Economic Planning in France. London, “George Allen & Unwin Ltd.”, 1963
37. Рейснер Л.И., Широков Г.К. Планирование в Индии. М., «Наука», 1969, с. 16-18
38. White L.J. Industrial Concentration and Economic Power in Pakistan. Princeton, “Princeton University Press”, 1974, р. 46
39. The Second Five Year Plan (1960-1965). Islamabad, June 1960
40. Ebinger Ch.K. Pakistan. Energy Planning in a Strategic Vortex. Bloomington, “Indiana University Press”, 1981, р. 28
41. Илларионов С.И. Роль государства в развитии экономики Пакистана (70-е годы ХХ в.). М., «Наука», 1981, с. 38
42. Ebinger Ch.K. Pakistan. Energy Planning in a Strategic Vortex. Bloomington, “Indiana University Press”, 1981, р. 1
43. Hegemann M. Kurze Geschichte des RGW. Berlin, „VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften“, 1980, S. 59-63
44. Hegemann M. Kurze Geschichte des RGW. Berlin, „VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften“, 1980, S. 102
45. Hegemann M. Kurze Geschichte des RGW. Berlin, „VEB Deutscher Verlag der Wissenschaften“, 1980, S. 132
46. Рыбаков О.К. Плановые основы экономической интеграции стран-членов СЭВ. М., «Мысль», 1979, с. 11
47. Ianni O. Estado y planificación económica en Brasil (1930-1970). Buenos Aires, "Amorrortu editories S.A.", 1975, р. 49
48. Lander L., Rangel de M.-J. La planification en Venezuela. Caracas, "Sociedad Venezolana de Planificacion", 1970, р. 16
49. Sabater A.R. La planificación economica y social en Centroamérica. 1971, р. 37
50. Jorge A. Giordani C. Planificación, Ideología y Estado: El caso de Venezuela. Valencia, "Vadell Hnos. Editores", 1986, р. 190
51. Planes y programas de desarrollo 1969/72. República de Colombia. Departamento nacional de planeación. Bogota, 1969, р. 1
52. Planes y programas de desarrollo 1969/72. República de Colombia. Departamento nacional de planeación. Bogota, 1969, р. V.52
53. Programa nacional de desarrollo economico 1961-1970. Santiago de Chile, 1960
54. Résumé of the Six Year National Economic Plan 1971-1976. Santiago de Chile, 1972
55. Савин С.Л. Становление планового управления экономикой Кубы. М., «Экономика», 1986
56. Cervantes J.L.C. La planificación económica nacional en los países atrasados de orientación capitalista (El caso de México). México, "Universidad Nacional Autónoma de México", 1983, р. 66
57. Buzaglo J. Plannning the Mexican Economy. Alternative Development Strategies. London-New York, “Croom Helm”, 1984, р. 26
58. Sirotković J. Planiranje narodne privrede u jugoslavenskom sistemu samoupravljanja. Zagreb, Novinsko-izdavački, štamparski i birotehnički zavod, 1966, s. 123-128
59. The National Plan. Presented to Parliament by the First Secretary of State and Secretary of State for Economic Affairs by Command of Her Majesty September, 1965. London, “Her Majesty's Stationery Office”, 1965
60. Miller J.A. Men and Volts at War. The Story of General Electric in World War II. New York, “McGraw-Hill Book Company”, 1947
61. Henry H.W. Long-range Planning Practices in 45 Industrial Companies. Englewood Cliffs, N.J., 1967, р. 38-41
62. Programming Techniques for Economic Development with Special Reference to Asia and the Far East. Report of the first group of experts on programming techniques. Bangkok, “United Nations Economic Commissin for Asia and the Far East”, 1960, р. 6
63. Ефимов Э.С. Планирование и развитие экономики Египта (вторая половина ХХ века). М., «Наука», 1990, с. 14
64. Никитин С.М. Критика эконометрических теорий «планирования» капиталистической экономики. М. «Госстатиздат ЦСУ СССР», 1962, с. 88
65. Buzaglo J. Plannning the Mexican Economy. Alternative Development Strategies. London-New York, “Croom Helm”, 1984, р. 163