Для желающих отблагодарить переводчика материально имеются webmoney-кошельки команды:

R125820793397

U911921912420

Z608138208963

QIWI-кошелек:

+79116857099

Яндекс-деньги:

410012692832515

PayPal:

paypal@ruranobe.ru

А также счет для перевода с кредитных карт:

4890 4943 0065 7970

На дворе вовсю шёл февраль.

Холод был всё так же жесток. Порывы сухого северного ветра заставляли дрожать оконные стёкла.

К тому времени, как закончился классный час, температура упала ещё сильнее. До моего места, недалеко от коридорной стены, тепло от обогревателя доходило слабовато. Зато сквозь незаметные щели у двери вовсю сифонил холодный воздух из коридора. Очередная его струйка погладила меня по шее, и я вздрогнул.

Взглянул в окно и убедился, что солнце стоит ещё высоко. Дни потихоньку удлиняются.

Календарь уверяет, что скоро уже наступит весеннее равноденствие. Но в такой колотун каждый год думаешь «И как определить тогда, что пришла весна? В голове соответствующая песенка заиграть должна, что ли?».

Ничего, как говорится, «Пришла Зима, зато Весна в пути!».1

Уроки кончились, и атмосфера в классе вовсю демонстрировала признаки приближения весны.

Меньше чем через месяц начнётся сезон пробуждения насекомых.2

Обогреватели в классе работают хорошо. И потому, наверно, мои одноклассники нынче бодрые и оживлённые, словно насекомые, лягушки и змеи, вышедшие из зимней спячки раньше положенного.

Особенно тепло со стороны окон – именно под ними стоят обогреватели. Там и располагалась самая бодрая компания. Их громкие голоса, как обычно, разносились на весь класс.

— Блин, сегодня точно надо чё-нить сладкого захавать, — заявил Тобе, помахивая волосами. Оука с Ямато дружно хлопнули себя по коленям и ткнули в него пальцем.

— В точку.

— И не говори.

Все трое обменялись взглядами.

— Ну, вы ж сечёте, да?.. Шоколад, к примеру, — очень театрально продолжил Тобе. Все трое задрали нос и покосились на девушек… М-м, я думал весна на носу, а мы ещё посреди зимы!

Но реакция Миуры оказалась куда безжалостней и холоднее, чем их примитивное актёрство.

— …Ха?

Она щёлкнула языком и обвела троицу идиотов презрительным взглядом, заставив их заткнуться. Юигахама с Эбиной натянуто улыбнулись.

— Кстати, праздник уже совсем скоро, да?.. — Занял нейтральную позицию Хаяма. Оука с Ямато закивали.

— Ты-то своё получаешь, Хаято, а мы всегда в пролёте, — мрачно сообщил Оука.

— Точно, — согласно кивнул Ямато.

Прозвучало так, будто для Оуки это серьёзная проблема. Прямо хоть восхищайся такой дурацкой ревностью этого девственника…

Тобе ухмыльнулся и похлопал Хаяму по плечу.

— Не, Хаято обычно ничё не берёт.

— Издеваешься?! Что за фигня!

Вскрик Оуки заставил Хаяму натянуто засмеяться. Оно и понятно, так он старается избежать лишних проблем.

Но, увы, влюблённые в него девчонки вряд ли так просто с этим смирятся. Главная из них, Миура, сейчас прислушивалась к разговору, равнодушно отвернувшись.

— Ну так страшно же принимать подарки от незнакомцев, — продемонстрировала свою поддержку Юигахама, взглянув на неё.

Эбина вскинула руку, вмешиваясь в разговор.

— Стоп. Если он ничего не принимает, значит… сам дарит. Неужто Хикитани?

Что за фигню она несёт с таким серьёзным видом?..

Миура дёрнула головой, достала платок и протянула Эбине.

— Хина, у тебя опять кровь из носа идёт.

— Ой, спасибо.

Эбина перестала гнусно хихикать и зажала нос. Миура улыбнулась. Да, тёплая у них компания. Особенно если учесть, что они сидят совсем рядом с обогревателем.

Впрочем, тепло не только им. Весь класс словно окутан мягким теплом. В мечтательное настроение впала не только троица идиотов во главе с Тобе, оно распространилось по всему классу.

На носу Валентинов день.

Иначе говоря, день, когда ты получаешь шоколад от мамы и младшей сестрёнки.

Валентинов день – это день благословенной любви, но не только. Это ещё и день, когда льётся кровь. Да, имя ему дал святой, но это ещё и день, когда друг с другом сцепились банды. Да житель Чибы даже не подумает о шоколаде, он сразу вспомнит Бобби.3

Впрочем, моя позиция никак не может повлиять на мнение всей прочей толпы. Попробуй заяви, что этот день лишь результат заговора кондитерских компаний, и тебя тут же отправят на костёр как еретика.

Валентинов день уже накрепко врос корнями в японскую культуру. Примерно как Рождество. Думаю, на очереди Хэллоуин. Ведь по сути летние фестивали, фестиваль Бон или традиция посещения кладбищ в день равноденствия не слишком от него отличаются.

На самом деле всё сводится к тому, нравится тебе праздник или нет. Никто не интересуется, правоверен он или богохулен. Если отвергаешь какой-то из них, будь то Валентинов день или Рождество, достаточно просто сказать «я его ненавижу».

Честно говоря, я не слишком-то и ненавижу Валентинов день, потому что хитрая Комачи дарит мне шоколад каждый год. А поскольку как старший брат я её люблю, я с нетерпением жду этот праздник.

Интересно, насколько дорогой шоколад она заставит меня подарить в ответ, на Белый день… Пока я предвкушал, как буду тратить деньги на младшую сестрёнку, шум в классе вдруг стал ещё сильнее.

— Боже, у меня ничего не получится!

— Ничего, время ещё есть! Продолжай, не сдавайся!

Я бросил взгляд на компанию девчонок (то ли вторую, то ли третью в местной иерархии), вязавших то ли свитер, то ли что ещё. Их разговор чем-то напоминал диалог автора ранобе со своим редактором. Слушайте, всё равно же не успеете. Праздник уже на носу, а готово у вас от силы процентов на десять. Чем так напрягаться перед дедлайном, лучше сдвиньте его куда подальше!

Собственно, на этот душераздирающий разговор обратил внимание не я один.

— …А не слишком ли нагло дарить самодельные вещи? — Покрутила локон Миура. — Тогда понятно, почему он не принимает.

Рядом послышался слабый вздох.

— Нагло… наверно… — Юигахама потёрла свой узел волос тонкими пальцами и натянуто, но смущённо улыбнулась.

Эта улыбка неожиданно напомнила мне один давний случай.

Самодельные, да?

Интересно, для кого она делала то печенье? Я посмотрел на Юигахаму, наши взгляды встретились. И мы тут же рефлекторно отвернулись друг от друга.

— Ну, тут главное чувства, а не сам подарок, — попытался опять сгладить ситуацию Хаяма.

— Точняк! — Согласно хлопнул себя по коленям Тобе. — Не, но сечёшь? Я ж всегда в пролёте.

Сидящая наискосок от него Эбина скрестила руки и отвела взгляд.

— Не стоит выставляться с самопальным шоколадом – все знать будут. Да и выглядит это как-то неприятно, будто сэкономить решила. Не проще ли купить готовый?

— Ага, точно!

Тобе тут же поменял своё мнение, не успела Эбина договорить… Парень, тебе стоило бы быть чуток потвёрже.

— …М-м-м, самопальный, да? — Без особого интереса пробормотала Миура. Все засмеялись.

Недавно существовавшего в этой компании раскола больше не было.

Хаяма старательно вёл себя как тот Хаято Хаяма, которого все хотят видеть. Миура неспешно, но неуклонно старалась сократить дистанцию между ними. Что же до Тобе с Эбиной, они выглядели как всегда. Но кажется, они выработали линию поведения, устраивающую их обоих.

А Юигахама радостно на них всех смотрела.

В классе царило беспокойство, но их уголок понемножку теплел, словно там мало-помалу наступала весна. Это чуток слепило меня, и я тихонько прикрыл глаза.

Мы дружно уставились на дверь.

Готовая было покинуть комнату Ишшики тоже посмотрела на неё, оглянулась на нас и молча вернулась на своё место. Что ж, могу себе представить, как неловко было бы, выходя, столкнуться взглядами с вновь прибывшим.

Тут же из-за двери послышались бодрые голоса.

— Не думаю, что нам нужна их помощь…

— Да нормально всё, нормально. Я же не могу всё знать.

Один голос был знакомо резок, а другой дружелюбен, но настойчив.

Снова раздался стук в дверь, на сей раз более ритмичный.

— Войдите, — ответила Юкиносита. Дверь медленно открылась. В проём просунулась голова Эбины.

— Халло-халло! Минутки не найдётся?

— Хина? Конечно, заходи, заходи, — замахала рукой Юигахама. Эбина кивнула. Да входи же ты наконец, а то сейчас холоду напустишь. А я ближе всех к двери сижу…

— Простите за беспокойство, — вежливо поприветствовала нас Эбина, заходя. За ней, молча и отводя взгляд, мрачно вошла Миура.

— Чем можем помочь? — Спросила Юкиносита.

Миура поморщилась, бросив взгляд на Ишшики.

— А она почему здесь?

— О, знаешь, я хотела спросить ровно то же самое! — Улыбнулась в ответ Ишшики. Миура недовольно покрутила локон.

Какая взрывоопасная атмосфера… Юигахама наверняка ощутила то же самое, потому что тут же вмешалась.

— М-м, а тебе сложно говорить, когда народу много?

— Нет… — По-прежнему резко ответила Миура. Судя по всему, говорить ей не хотелось, сколько бы человек тут ни было.

— Если хочешь, мы можем прогнать Ишшики, — предложил я.

— Что?! Почему это?!

Так ты же не член клуба… И то, что ты торчишь здесь, будто так и должно быть, не совсем нормально, тебе не кажется?

— Ладно, ладно, Юмико, — похлопала Миуру по плечу Эбина, успокаивая. — Просто следи за словами, понимаешь? Если не скажешь ничего лишнего, всё будет в порядке, верно?

— Верно… Я понимаю, что разговаривать может оказаться непросто… Впрочем, я не возражаю. — Юкиносита вопросительно глянула на меня.

Я подтверждающе кивнул.

— Ну, почему бы нам для начала не выслушать тебя? Если это слишком неловко, можешь потом пообщаться с остальными более приватно.

— Угу, звучит неплохо, — добавила Юигахама. — Кстати, а у Ирохи тоже могут оказаться хорошие идеи.

Ишшики была явно недовольна тем, что к ней здесь относятся как к посторонней. Но я медленно кивнул Юигахаме, и та облегчённо улыбнулась. Я даже посочувствовал, что ей вот так приходится лавировать между обеими сторонами.

— Что ж, тогда давайте начнём, — вернула разговор к сути дела Юкиносита.

Миура ещё какое-то время буравила Ишшики взглядом, но потом отвела глаза. Покрутила локон, словно высматривая секущиеся кончики, и наконец заговорила.

— Ну… Я вот думаю насчёт того, чтобы сделать шоколад… Ну, у нас же через год уже выпускные экзамены… Так что это вроде как последняя возможность.

Полный смущения и замешательства голос замолк. Щёки её потихоньку наливались краской.

В словах Миуры звучало затянувшееся одиночество. Хотя, быть может, мне просто так казалось.

Да, в следующем году в это время нам уже не надо будет ходить в школу.

Будет разгар выпускных экзаменов. Равно как и вступительных экзаменов в частные университеты.

Получается, наступающий день Святого Валентина – наш последний в старшей школе. А потом, наверно, он уже не будет иметь для нас такого значения.

Став студентом университета или пойдя работать, надо полагать, мы будем смотреть на Валентинов день в другом свете. Сомневаюсь, что я буду так радоваться подаренному шоколаду, когда стану взрослым. Это как редкий тут снег – будучи пацаном, ты приходишь в экстаз, когда прогноз погоды обещает снегопад. Но став постарше, уже лишь раздражаешься, думая о том, как холодно будет переться в школу, да и ноги промочить недолго.

— …Ну, вот я и подумала, что надо хотя бы попытаться.

Миура снова принялась крутить локоны, стараясь скрыть покрасневшее лицо. В общем-то, с ней можно было согласиться.

Для тех, кому Валентинов день важен, он, конечно же, последний.

С другой стороны, солидарны с Миурой здесь не все. Для Ишшики вопрос стоит не столь остро, у неё есть ещё год в запасе. И она словно так и хочет сказать, мол, нечего ерундой маяться. Юкиносита над чем-то размышляет, взявшись за подбородок.

Юигахама же надула щёки, прищурилась и строго посмотрела на Миуру.

— Юмико, а разве не ты говорила, что дарить самодельный шоколад – это слишком нагло?

— Н-ну… — Миура попыталась отвести глаза, не зная, что сказать. Но взгляд Юигахамы её не отпускал.

— Да ладно, ладно, что за проблема? — Перехватила инициативу Эбина. — Я тоже думаю, что сделать самой шоколад не помешает.

— А? Ты тоже хочешь его сделать, Хина? — Удивилась Юигахама.

— Ага. Точнее, больше за компанию с Юмико. Ну и самой поучиться не повредит.

— Вот уж не ожидала…

— Правда? Ну, если научусь, можно будет потом и на комикет сладостей наделать.

Слушая их разговор, я вдруг ощутил, что что-то тут не то.

— Вот как?..

…Сладостей? Сладостей, да? Хм-м? Я с удивлением посмотрел на Эбину, и она повернулась ко мне. Её взгляд из-за стёкол очков словно спрашивал, что тут такого. Я покачал в ответ головой.

Обычно самодельные вещи, вроде сладостей или других подарков, используются, чтобы показать, что отношения не укладываются в рамки простой дружбы. Эбина должна это знать, но она всё равно хочет научиться сама делать шоколад.

Иначе говоря, она о ком-то думает, пусть даже и не слишком активно…

…Молодец, Тобе. Ты и правда добился определённого прогресса. Впрочем, я даже не знаю, Тобе ли она собирается дарить шоколад. Быть может, адресатом окажется совершенно другой человек. Нет, правда, ну кто такой Тобе?

Я смотрел на Эбину, чувствуя, как в груди немного теплеет. Та нахмурилась. И гнусно хихикнула, блеснув очками.

— Слушай, Хикитани, ты тоже обязательно должен приготовить шоколад! И подарить бро-шоко Хаято!

— Ага, щаз, только шнурки поглажу…

Да уж, Эбина не меняется… с какой стороны ни посмотри. И что она вообще сказала? Бро-шоко? Дру-шоко? Что это за фигня? Дед Чиби Маруко?10

— Он ведь всё равно ни от кого не принимает, так?

— Ты парень, ты вне конкурса!

Нет, такая идея изначально ни в какие рамки не лезет.

Но Эбину всё равно приходится слушать… Потому что человек, который её обычно останавливает, молча сидит и напряжённо крутит локоны.

Я решил просто игнорировать эту девицу, продолжавшую бормотать что-то про бро-шоко и гомо-шоко.

— Верно, — скрестила руки сидящая рядом с ней Ишшики. — Для нас всё очень сложно, потому что он заявил, что всё равно ничего не примет.

Угу… Нет, стоп, дело не в этом, просто мы оба парни… С другой стороны, он может и рад будет получить шоколад от парня, потому что это не вызовет лишних проблем… Но знаете что?! Зато других проблем выше крыши появится! А мне при таком развитии событий вообще труба!

— И что нам делать?..

— Да уж…

Ишшики с Миурой дружно вздохнули. Вскинули головы и скрестили взгляды. Полетели искры.

Блин, до чего же страшно…

× × ×

Я спустился на первый этаж, к автоматам, и купил себе банку MAX Coffee.

И вздохнул так глубоко, как только мог.

Как парень, я просто не мог не съёжиться на своём стуле, оказавшись свидетелем безмолвной битвы между Ишшики и Миурой. Скукожился так, что начал смахивать на Слендермена из западных городских легенд.

И сбежал под благовидным предлогом, руки помыть. Потом побрёл обратно, прихлёбывая кофе, чтобы подстегнуть измученный организм. А поднявшись по лестнице, заметил некую персону, нерешительно переминающуюся перед дверью клуба.

Она нервно оглядывалась. Метался синеватый хвост волос.

— …И что ты тут делаешь? — Поинтересовался я на столь подозрительное поведение. Персона подпрыгнула и с испугом уставилась на меня.

Такой осторожностью она напоминала высунувшуюся из-за дерева рысь. Мне даже захотелось поцокать языком и подманить её своим кофе. Но нет, с дикими животными стоит держаться настороже.

Для начала надо хотя бы имя её вспомнить! Так, как же её… Ага, Кава-как-её-там. Слушай, Кава-как-тебя там, мысленно обратился я к ней.

— Тебе что-то нужно?

Кава-как-её-там облегчённо вздохнула и поманила меня рукой в конец коридора. А, точно, Саки Кавасаки. Вспомнил.

— М-минутки не найдётся? — Спросила она, бросая взгляды на дверь клуба.

— А почему здесь, а не внутри? Холодно же.

Судя по всему, у неё какое-то дело к клубу помощников. А потому я честно хотел попасть в тёплую комнату как можно быстрее. Но Кавасаки задумалась, а потом отчаянно замахала руками.

— А?.. Да нет, лучше здесь! Я просто хотела кое о чём спросить Юкиноситу, вот и всё…

Ну так почему бы тебе прямо её и не спросить?..

— Если тебе нужна Юкиносита, она там, внутри. Так что давай, заходи, пока я не простыл на этом холоде.

В коридоре спецкорпуса и правда было очень холодно. Должно быть, в некоторых комнатах остались открытые окна. Холод уже окутал мои ноги и теперь полз всё выше. Стекла вздрагивали под порывами ветра, словно тоже дрожа от стужи.

— Я… мне не холодно… — Пробормотала Кавасаки, отворачиваясь.

Тебе, может, и не холодно, а вот мне очень даже… Как бы в самом деле не простыть. А то куча проблем будет, особенно если ещё и Комачи заражу.

С другой стороны, для меня, как для жителя Чибы, лучший способ справиться с простудой – это много чеснока и ещё больше специй. А потом заглотнуть банку тёплого MAX Coffee и залечь спать. И на следующий день обнаружить, что ты уже в больнице. Вот почему, думаю, лучше всего сидеть дома и не рисковать подхватить простуду.

У Кавасаки, кстати, дома тоже есть кое-кто, сдающий экзамены. Если Тайши, её младший братец, подхватит от неё вирус и заразит Комачи, как бы мне не взять грех на душу и не обагрить руки его кровью…

— Да заходи уже, — грубо сказал я. Ну да, мой голос сразу стал грубым, стоило подумать о назойливом насекомом, именуемом Тайши.

— Н-ну, если ты настаиваешь… — Капитулировала Кавасаки.

Да пойми ты, я просто обязан снизить риск, что Комачи заразится.

— Не могу же я позволить тебе простудиться, — сообщил я, открывая дверь и кивком приглашая Кавасаки зайти.

Она ошарашенно посмотрела на меня.

— …Х-хорошо… — Пробормотала она голосом, совсем не соответствующим её пугающей внешности, и неохотно вошла.

— А, Хикки… О, Саки?

Юигахама с любопытством посмотрела на нас, повернувшись на стуле и склонив голову набок.

— Угу… — С неловкостью пробормотала Кавасаки, оказавшись в центре внимания.

Юкиносита вопросительно посмотрела на неё. А Ишшики слегка съёжилась от страха. Нет, нет, Кава-как-её-там только выглядит страшно, а на самом деле она не такая, понимаешь?

Эбина же встретила её радостным возгласом.

— О, привет, Саки-Саки. Халло-халло!

— Не зови меня Саки-Саки, — огрызнулась Кавасаки.

Юигахама предложила ей стул, стараясь успокоить.

— Редко когда увидишь тебя здесь, Саки… А, так ты вообще тут впервые?

Должно быть, они успели подружиться во время школьной поездки, раз теперь Юигахама зовёт её по имени. Просто не могу сдержать слёз, видя, что кто-то наконец сумел запомнить настоящее имя Кавы-как-её-там, Саки. Что-то в последнее время я стал настолько чувствительным, что даже еженедельная серия Precure способна заставить меня прослезиться.

Да, да, девичья дружба – это замечательно. Просто супер, подумал я, ощущая тепло в груди. А Юкиносита тем временем налила Кавасаки чаю.

— Ну, так чем мы можем помочь?

— С-спасибо… Э-э… — Начала было Кавасаки, но замялась и остановилась, не зная, как продолжить. Ну да, она же говорила, что хочет что-то спросить у Юкиноситы.

Со стороны послышался стук ногтей по столу. Миура наградила её недовольным взглядом. Кавасаки ответила тем же. Тогда Миура подала голос.

— Прошу прощения, кто сказал, что с моим делом уже разобрались?

— Ха? Ты же тут просто чай пьёшь, разве нет?

Беру свои слова назад. Кавасаки очень страшная…

Миура с Кавасаки пронзали друг друга взглядами, не желая уступать. У них всегда такие тёрки, да?.. Глядящая на них Ишшики просто застыла истуканом.

— Ладно, ладно, успокойся, Юмико, — вмешалась Эбина. — Саки-Саки, ты ведь пришла о чём-то поговорить, да? Если не возражаешь, мы тоже послушаем.

— Вообще-то, это нам предстоит помогать… — Проворчала Юкиносита.

— Так расскажешь, да? — Настаивала Эбина, не обращая на неё внимания.

Кавасаки бросила взгляд на Юкиноситу, Юигахаму, потом на меня. Вздохнула и заговорила.

— Ну, у меня есть кое-какие вопросы, как делать шоколад…

— Что, тоже дарить кому-то собралась? — Заржала Миура. — Смех один.

— А?

— Ха?

Они снова принялись сверлить друг друга взглядами.

— …Ты меня с собой не равняй. Мне вообще плевать, что ты собираешься делать.

— Ха?

— А?

…Да хватит уже! Уймитесь вы наконец!

Глядя на эту стычку, Юкиносита вздохнула и покачала головой. И не надо делать такое прискорбное лицо, по большей части ты и сама так себя ведёшь… Впрочем, в последнее время лезвия зазубренного сердца Юкинон, способные ранить любого, не столь активны.11

— Семпай, все твои знакомые и правда очень странные… — Пробормотала Ишшики, наблюдающая за этой парочкой.

— Ха?

— А?

Получив сдвоенный удар взглядов, она с писком спряталась за моей спиной. Ну зачем ты лезешь на минное поле?.. Ведёшь себя как глупая кошка, чес-слово… Чтоб ты знала, я тоже их боюсь!

Ладно, единственный способ их остановить – вернуться к изначальной теме разговора.

— Так что там насчёт шоколада?

— Моей сестрёнке в детском саду рассказали про Валентинов день, и теперь она хочет сама приготовить шоколад… Не подскажете, что такое маленькое могут сделать малыши?

— Маленькое, что могут сделать малыши… — Кивнула Юкиносита, повторяя.

— Ты же вроде и сама хорошая домохозяйка, Саки-Саки? — Качнула головой Эбина.

Верно, на Кавасаки весь дом держится, потому что родители сильно заняты, а братьев и сестёр выше крыши. Помню я её сумки с торчащим зелёным луком. Значит, и готовить она должна уметь. Я посмотрел на неё, и Кавасаки смущённо отвернулась.

— Ну, я только простые блюда готовлю. Не думаю, что детишки такому порадуются.

— Не возражаешь пояснить, в чём именно ты специалист, Кавасаки? — Спросила Юкиносита. Повисла тишина.

— К-к-к… — Заикаясь, начала Кавасаки.

К?.. Конфеты? Конфетам детишки рады будут, к гадалке не ходи. Когда я был маленьким, я даже дрался с Комачи за конфеты Санты Клауса, которыми был украшен рождественский торт… Хотя в итоге они оказались не слишком вкусными. И мы с Комачи оставили их папаше.

Впрочем, кажется, Кавасаки хотела сказать совсем не то. Все смотрели на неё, ожидая продолжения.

— К-к-картошка варёная…

…Действительно, куда уж проще.

Столь примитивный ответ погрузил комнату в гробовое молчание. Все так посмотрели на Кавасаки, что у неё от смущения даже слёзы на глаза навернулись.

Увидев такое, Юигахама решительно встала на её защиту.

— Так здорово же! Я так вообще готовить не умею! Ты просто замечательная! Верно, Юкинон?!

— В самом деле, — уверенно кивнула Юкиносита. — Варёная картошка напоминает мне кошачьи шарики. Очень мило, тебе не кажется?

— Что за странная аналогия? — Ошарашенно уставилась на неё Юигахама. Совершенно верно, такое и аналогией-то назвать сложно.

При чём тут вообще кошачьи шарики?.. Или ты имеешь в виду, как кошки сворачиваются в клубок, когда спят? И презрительно смотрят на тебя, когда пробуешь их покатать? Ну да, довольно мило, даже я соглашусь. Но имейте в виду, длинношёрстные кошки на себя всю грязь собирают, так что будьте осторожнее!

Ладно, хватит о кошках, вернёмся к Кавасаки. А то кошачья аналогия Юкиноситы так её смутила, что она трясётся как маленький котёнок, только что принесённый в его новый дом. Извини, такая уж у нас Юкиносита…

В качестве компенсации, если можно так выразиться, я кашлянул и подал голос.

— Ну, если ты умеешь готовить картошку, это уже хорошо.

— Точно. Пусть это и несложно… — Подхватила Ишшики. Хоть она и выглядела смущённой, но насмешки в её словах не было.

— Ага, это именно то, что Саки-Саки могла бы приготовить! — Блеснула улыбкой Эбина, вскинув указательный палец.

Такие слова Кавасаки определённо не понравились. Она поёжилась и вдруг застыла. Я проследил за её взглядом – она смотрела на Миуру.

— Так ты умеешь готовить… — Пробормотала, ни к кому конкретно не обращаясь, до того пристально смотревшая на неё Миура, безразлично отвернувшись.

— А? Ну да, умею…

— Хм-м…

Миура покрутила локон, в её голосе прозвучали нотки уважения. Я так понимаю, сама она готовить не умеет… А ведь девушке такой навык просто необходим.

— Если Кавасаки умеет готовить, значит, нам надо просто подобрать нужные рецепты, — задумчиво качнула головой Юкиносита, взявшись за подбородок.

— М-меня не забывай! — Вскинула руку Юигахама. — Я тоже научиться хочу! Если даже дети могут, я тоже смогу!

— Я бы не была так уверена… — Грустно опустила глаза Юкиносита.

— Юкинон, ты порой слишком уж честная!

— Ну, она же не сказала «абсолютно невозможно», так что это было весьма тактично.

— Ты тоже думаешь, что я совершенно безнадёжна?!

Тебе просто собранности не хватает… Проблемы Юигахамы не в рецептах и не в самой готовке заключаются. Проблема в её обыкновении добавлять всяческие неожиданные приправы, что делает продукт просто несъедобным. В конце концов, в своё время под руководством Юкиноситы у неё получилось что-то условно съедобное. Хотя с умением учить у Юкиноситы тоже проблемы имеются…

— Эй, а что насчёт меня?

— Да, да, нас тоже посчитайте!

Недовольно высказались Миура с Эбиной, сразу потерявшие интерес к Кавасаки. Ишшики осторожно подняла руку.

— Я тоже хотела бы присоединиться, посмотреть, что к чему.

— Я не возражаю… — Вздохнула Юкиносита, бросая на меня взгляд.

— …Давай, посмотрим, что можно придумать. Всю работу всё равно они делать будут.

— Верно… Ты прав. Я подготовлю что-нибудь подходящее, так что уделите этому некоторое время, если не возражаете…

Юкиносита оглядела Кавасаки, Эбину и Миуру. Все трое дружно закивали.

× × ×

Девушки вскоре ушли, и в комнату вернулось прежнее мирное спокойствие. Юкиносита тихо вздохнула.

— Сегодня всё было как-то особенно утомительно…

Прихлёбывая свежезаваренный чай, мы в конце концов смогли успокоиться. Да уж, посетителей сегодня было необычно много. Сразу трое. А если считать ещё и Ишшики, то четверо. Пожалуй, рекорд за всё время существования клуба. Можно сказать, бизнес расцвёл.

Пустая изначально комната, смахивавшая на кладовку, превратилась в довольно оживлённое место. Как попало раскиданные по углам стулья теперь выстроились возле длинного стола с чайным набором.

Да, клубная комната с тех пор сильно изменилась.

Тёплая атмосфера, чайный набор, пледы, книжки в мягких обложках. Расставленные стулья. Бьющие в окно лучи солнца и висящие на стене куртки.

Прежний морозный цвет комнаты сменился тёплым оттенком весны. Не знаю уж, погода за окном тому причиной или что ещё.

Атмосфера вокруг клонила нас в сон, вызывая какое-то беспокойство, и я рефлекторно глянул за окно. Там уже задул сильный ветер, как и обещал прогноз погоды, анонсировавший на ближайшие дни приход холодного фронта.

С голосами девушек смешивалось позвякивание стёкол при сильных порывах.

Дверь комнаты вдруг распахнулась, и послышался громкий рык.

— Ишшики!

— Ай!

Ишшики вздрогнула и поспешно развернулась к двери.

Там, нахмурившись, стояла явно разъярённая Хирацука.

— Учитель, сначала стучитесь, пожалуйста…

— А, прошу прошения. Но дело срочное… Ишшики!

Хирацука слегка улыбнулась взявшейся за висок Юкиносите, широкими шагами подошла к Ишшики и посмотрела на неё сверху вниз.

— О работе не забыла?

— Ну…

Не знающая, что сказать, Ишшики начала нервно оглядываться. И наши взгляды встретились.

— Ты же сказала, что совершенно свободна?

— Я свободна… — Буркнула она, отворачиваясь.

Услышавшая её Хирацука глубоко вздохнула.

— Хоть школьный совет и работает как положено, у тебя и другие дела есть, которым надо внимание уделять. Разве я не говорила тебе подумать над речью на выпускной церемонии и показать её мне?

Выпускная церемония… что, уже? Разве она не на второй неделе марта проходить должна? Если так, времени ещё полно… Кажется, Ишшики подумала о том же, потому что мило улыбнулась.

— Но ведь она только в следующем месяце…

— Какая наивность! Будешь так пренебрегать работой – тебе конец!

Ишшики лишь пожала плечами.

А ведь верно. Если у тебя впереди целый месяц, не следует думать, что у тебя остаётся целый месяц. Если на летних каникулах думаешь, что у тебя на домашнее задание ещё много времени осталось, глазом моргнуть не успеешь, как оно всё испарится.

Время никого не ждёт. Есть ещё время, есть, есть, есть! Те, кто думает так, очень скоро окажутся в безнадёжной ситуации. В большинстве случаев именно так и происходит.

— Не думай, что февраль у тебя – это целый месяц. Мало того, что он короткий, так в нём ещё и вступительные экзамены будут. А значит, будет много работы. В общем, считай, что в феврале у тебя времени нет, — суровым тоном сообщила Хирацука.

— Да! Я всё сделаю! Я постараюсь! Я всё продумаю! Потому я сюда и пришла, чтобы проконсультироваться! Чтобы узнать, как было в прошлом году! — Бодро протараторила Ишшики.

Ну она даёт… Стоп, а о чём ты вообще? Лично я уверен, что ты пришла сюда насчёт шоколада поговорить…

Не суть важно, конечно, но нет в мире ничего ненадёжнее, чем слова «я постараюсь» и «я что-нибудь сделаю».

Ни за что не верьте им, когда их произносит корпоративный раб. Источник: мой папаша. Обсуждая по домашнему телефону дела рабочие, он говорит что-то успокаивающее и обнадёживающее, а положив трубку, заявляет «Идиот, тут всё равно ничего не сделаешь»…

Разумеется, Хирацука видела Ишшики насквозь. Она пригладила волосы и разочарованно на неё посмотрела.

— Говорю тебе, так нельзя. Ты же в следующем году должна стать самостоятельной. Нельзя во всём на семпаев полагаться, верно?

— Разумеется, — кивнула сидящая с чашкой чая в руке Юкиносита.

— Угу. Дело, конечно, серьёзное… Но ты же всё-таки президент школьного совета… — С натянутой улыбкой посмотрела на Ишшики Юигахама.

Увидев, что все объединились против неё, Ишшики начала мало-помалу двигаться вместе со стулом. А потом со слезами на глазах вцепилась в мой рукав.

Честно скажу, перед такого рода просьбами о помощи мне не устоять. Слезами частенько пользовалась Комачи, и я, как непревзойдённый старший брат, невольно вставал на её сторону. Да я ради своей сестрёнки даже пару-тройку миров уничтожить готов. Как и следовало ожидать от такого брата, как я.

Что ж, ничего не попишешь. Пора вмешаться и сгладить ситуацию… Но едва я собрался заговорить, меня прервал голос Юкиноситы.

— Хикигая, ты не должен её баловать.

— Да ничего такого, просто она же пришла сюда кое-что обсудить…

— Точно! — Подалась вперёд Ишшики. — Разве вы не должны хотя бы выслушать того, кто пришёл за консультацией?

— Но у тебя всё-таки не такое дело, как у Юмико и Саки… — Нервно отреагировала Юигахама.

Хирацука ошарашенно заморгала.

— Стоп, ты хочешь сказать, что эти двое тоже к вам приходили?

— Да! Именно так! Сюда многие приходили! Вот я и подумала, что надо протянуть руку помощи…

— Это не твоя работа, — быстро оборвала её Хирацука. Ишшики стиснула зубы от досады.

Ишшики, ты слишком наивна. Даже если ты найдёшь благопристойную причину, Хирацука всё равно тебя не простит. Как ни старайся, её слова всегда будут куда весомее твоих. Да, собственно, и саму Ишшики сложно назвать благопристойной. Лучше всего будет сказать, что она плоская… Не, неверно. У неё-то как раз всё на месте. Плоская у нас госпожа Как-её-там-сита!

В конце концов, праведными словами можно критиковать других. А когда ругают тебя, ими пользоваться нельзя. А значит, правильнее всего тебе будет её игнорировать.

Позволь показать, как это делается…

— Ну, дело, о котором мы тут говорили, больше относится к девушкам, так что чем больше девушек в обсуждении, тем лучше. Не уверен, конечно, но мне кажется именно так. Вы не забыли, что скоро Валентинов день?

Валентинов день. Стоило мне произнести это магическое заклинание, как Хирацука застыла. А потом устремила взгляд за окно, куда-то вдаль.

— Валентинов день… Навевает воспоминания…

Она вздохнула, будто смеясь над собой, и снова повернулась к нам. И снова тихо пробормотала, — Валентинов день…

Вся живость из её взгляда исчезла, осталась одна меланхолия.

Хирацука прочистила горло и собралась.

— Ну, раз к вам пришли с такой просьбой, напутственная речь может немного подождать. Можете время от времени приглашать Ишшики помочь.

— Э-э, да не нужна нам, вообще-то, помощь Ишшики…

— Что это значит?!

Ишшики возмущённо развернулась ко мне. Нет, правда, я думаю, что ты только хуже сделаешь… Я встретил её холодным взглядом, и тут же вмешалась Юигахама.

— Ладно, ладно… Идея-то неплохая. Если она может помочь, нам же легче будет…

— Уверена?

— Семпай, за кого ты меня держишь…

Не обращая внимания на Ишшики, я перевёл взгляд на Юкиноситу.

— Раз уж Юигахама так говорит, у меня нет возражений.

— Значит, решено, — хлопнула в ладоши Хирацука. — Ишшики будет работать над напутственной речью сама, по мере сил и возможностей. И раз уж все обращаются к вам с просьбами, думаю, вы заслуживаете похвалы за всё, что сделали до сих пор.

— Разве это не потому, что нас считают в каждой дырке затычкой…

И в самом деле, народу к нам приходит всё больше. Соответственно, работы тоже больше становится. Проблема в том, что мы с этого ничего не имеем. Такое даже хуже, чем отказ платить за переработку.

Что это вообще такое? Трактовка переработки как гибкого рабочего графика? Всё происходящее смахивает уже на тренировку для работы в чёрной компании.

Заметив мой обиженный взгляд, Хирацука подмигнула.

— Но вы же всё равно другим помогаете. Уметь подталкивать себя – это очень важно. И я думаю, что Ишшики тоже не помешает такому научиться.

— Да! Буду и дальше стараться изо всех сил!

Бодро ответила Ишшики. Но её широкая улыбка ясно давала понять, что она просто радуется отодвинутым срокам.

— …Я, собственно, изначально хотела, чтобы ты справилась с некоторыми своими недостатками. Как бы то ни было, постарайся как следует.

Хирацука, горько усмехнувшись, потрепала Ишшики по голове. Махнула рукой на прощание и вышла. Мы посмотрели ей вслед и с облегчением вздохнули.

— Но это и в самом деле весьма проблематично, — пробормотала скрестившая руки Юкиносита.

— Да, такая серьёзность Миуры –  это действительно проблема, — вздохнула с серьёзным видом Ишшики, тоже скрещивая руки.

— Вообще-то, я имела в виду количество просьб…

Грустно хмыкнув, в разговор вмешалась Юигахама.

— Знаете, мне кажется, я понимаю, что чувствует Хаято…

Что чувствует Хаяма… Нет, я его не понимаю. Я вопросительно посмотрел на Юигахаму. Та немного задумалась и заговорила снова.

— Ну, понимаете… как бы выразиться… ему тоже приходится сразу многое в уме держать…

Как, собственно, и ей самой. Слушающая её Ишшики кивнула.

— Да, очень похоже на Юи-семпай. Такая доброта.

— Вот как… ха-ха… очень на меня похоже…

Юигахама смущённо засмеялась и слегка помрачнела.

Быть может, смущается, когда её хвалят. Наверно, так и есть. А может, она такая же, как Хаято Хаяма. Они оба добры и слишком переживают за окружающих.

Юигахама поддерживает хорошие отношения и с Хаямой, и с Миурой, и с Ишшики. Связанные с этим проблемы проявились, ещё когда мы ходили в Дестиниленд, а теперь лишь стали более очевидными.

«О да, это проблема…» Постороннему очень легко бросить подобную фразу. Но я так не могу.

Мне было очень непросто понять, почему люди так переживают за свои отношения. Но и я чувствую то же, что и она. Желание прийти к выводу.

Наверно, то же самое чувствует и Юкиносита. Выражение её лица говорит, что она очень озабочена плохим настроением Юигахамы.

К примеру, если бы я мог прийти к такому же выводу, как и Хаяма, наверно, всё, что я сделал до сих пор, оказалось бы впустую.

Хаято Хаяма, выбравший себе путь оправдывать ожидания окружающих, решил выполнять это безупречно. Бескомпромиссно принял величайший компромисс. Решил воспользоваться таким приёмом, чтобы не выйти за установленные себе рамки.

Совершенно искреннее лицемерие.

Для такого доброго человека недобрый мало что может сделать. Разве что разразиться речью или повторять одно и тоже снова и снова.

— …А не можем мы воспользоваться каким-нибудь предлогом? Найти какую-то формальную причину, чтобы убедить Хаяму?

— Ха?

Не понявшая, о чём я, Ишшики повернулась ко мне и качнула головой. Выглядит очень мило, но твой ответ реально достаёт, Ишшики…

— Поставить его в такое положение, когда он просто вынужден будет принять. Точнее, когда принять будет совершенно естественно.

Моё пояснение заставило уголки губ Ишшики поползти вверх. А на лице её появилось странное выражение, будто она не совсем меня поняла.

— То есть, нам достаточно найти предлог?.. — Юкиносита поставила чашку с блюдцем на стол и посмотрела на меня. — Если поместить Хаяму в закрытое окружение, его проблема уйдёт.

— Ну да, в закрытое, как-то так.

Закрытое, скверное или даже QP,12 не суть важно. Важно, чтобы он не беспокоился, как на него посмотрят окружающие. То есть, нам просто надо обеспечить сохранность его образа.

Несмотря на все объяснения, Юигахама с Ишшики по-прежнему непонимающе качали головами. Юигахама ещё и бормотала «ку-ро-зе-то?..»13 А и правда, что такое закрытое окружение? Это как Дораэмон живёт?14

— Ну, к примеру… Просто дать ему попробовать, не упоминая Валентинов день. Как-то так, хотя не уверен.

— Вот оно что… То есть, если все будут готовить шоколад вместе?

Юигахама облегчённо вздохнула. Но лучше бы она научилась понимать без таких проблем.

— Ну да, как-то так. Если Ишшики или Миура будут готовить вместе с Хаямой и дадут ему попробовать, он просто не сможет отказаться.

— Ясно… Теперь я поняла! Мне надо будет просто затащить его туда, где никто нам не помешает?

— В целом верно, но выражайся всё-таки аккуратнее…

— Но в том-то суть и заключается, — фыркнула Юкиносита. — Как и следовало ожидать от гения нечестной игры и закулисных дел.

— Тебе тоже за речью последить не помешало бы…

Думать надо над тем, как людей хвалишь. Юигахама хлопнула себя по бёдрам и вскочила на ноги.

— Значит, этим и займёмся. Все вместе, я имею в виду…

— Разумеется. Если будем учить всех сразу, не надо будет придумывать меню для каждого в отдельности.

— Здорово! Если готовить всем вместе, можно друг у друга поучиться. А если ещё и Юкиносита-семпай учить будет, всё получится просто замечательно!

Ишшики вместе со стулом придвигалась всё ближе и ближе. Схватила задумавшуюся о чём-то Юкиноситу за руку, наклонила голову и посмотрела снизу вверх умоляющими глазами. Хихикнула и улыбнулась.

— Э-э-э… Ну, я не возражаю…

Иммунитет к подобным приёмам у Юкиноситы отсутствует напрочь. Достаточно прикосновения и умилительно просящего голоска, чтобы она заглотила наживку вместе с крючком, леской и грузилом.

Хоть подобные действия у Юигахамы идут от души, а у Ишшики тщательно отработаны, на Юкиносите они срабатывают одинаково безотказно.

Юкиносита кашлянула и глянула на меня.

— Если это поможет, думаю, можно и согласиться… Что скажешь?

— Да мне как-то по барабану, учить-то всё равно тебе… Если считаешь, что выдержишь, ну и хорошо.

Юигахама определённо обеими руками «за». А значит, возражай я – не возражай, всё едино.

— Вот как? Значит, надо подумать, как нам всё это устроить…

Юкиносита взялась за подбородок и погрузилась в раздумья. Сидящая рядом Ишшики вдруг выхватила мобильник и набрала чей-то номер.

— Вице-президент? Мне нужно, чтобы ты написал объявление. Что-нибудь насчёт мероприятия по готовке. Ну, как-то так… А? Нет, просто подготовь, я сама потом повешу его на доску объявлений. Да, и ещё…

Несмотря на явную напряжённость в голосе на том конце трубки, Ишшики продолжала давать указания.

— Слушай, Юкинон, а что насчёт меня?

Спросила Юигахама, тоже успевшая уже вплотную придвинуться к Юкиносите. Та призадумалась.

— Насчёт Юигахамы…

Потом обняла Юигахаму за плечи и мягко заговорила, словно с маленьким ребёнком.

— Мы будем готовить вместе.

— Совсем мне не доверяешь?! Ну тогда… а что будет делать Хикки?

Несмотря на её вопрошающий взгляд, помочь я ничем не мог.

— Я в готовке не силён. И в выпечке тоже.

— Неважно, — слегка фыркнула Юкиносита. — Будешь дегустировать и высказывать нам своё мнение.

Кажется, когда-то я уже такое слышал. Но на сей раз тон был другим. Юигахама засмеялась, явно тоже что-то вспомнив.

— Положитесь на меня. В этом я спец.

Я повторил те же слова, что сказал тогда. Мы посмотрели друг на друга и все трое дружно рассмеялись.

По-прежнему разговаривающая по мобильнику Ишшики недоумённо посмотрела на нас. Её взгляд будто спрашивал, что тут смешного. Я лишь покачал головой в ответ.

Толком тут и не объяснишь. Такие вещи важны и понятны только тем, кто пронёс сквозь время общие воспоминания.

Ишшики покачала головой и быстро свернула разговор.

— Ага, хорошо, да, спасибо, извини, что побеспокоила.

Вице-президент на том конце линии, кажется, готов был разрыдаться, но Ишшики нажала отбой, не обращая на него внимания. И бодро вскочила на ноги.

— Ну вот, решено. Детали утрясёт школьный совет, а вы устроите нам мастер-класс по готовке!

Потом тихо пробормотала «простите за беспокойство», и собралась уходить. Наверно, решила заняться подготовкой помещения.

Былой ненадёжности в ней больше не чувствовалось.

Хоть её манеры и кажутся теперь немного властными, думаю, это тоже признак её роста. Хотя нет, назвать это ростом немного слишком. Пожалуй, она просто неплохо разбирается с проблемами. И вице-президента шпыняет ровно так же, как шпыняет Тобе.

— Ну тогда извини, что напрягаем, Ишшики.

— Ага! Ироха, постарайся как следует!

Юкиносита тепло улыбнулась ещё раз поклонившейся нам от двери Ишшики, а Юигахама бодро вскинула руку. Я просто кивнул, глядя вслед.

И посмотрев на закрывающуюся за Ишшики дверь, вдруг кое о чём подумал.

…Понятно, из-за того, что Ишшики всерьёз взялась за дело, мне, в общем-то ничем заниматься и не нужно.

Почему-то это вызывает лёгкое чувство одиночества, с которым ничего не поделаешь.

Хоть нам и сказали не волноваться по пустякам, всё-таки было немного тревожно.

Честно говоря, все те несколько дней, что прошли после той горячей консультации и предложения Ишшики, в клубе было беспокойно.

После уроков я приходил туда, читал книжки, пил чай, иногда с плюшками, и время от времени невольно поглядывал на дверь. И сегодняшний день не отличался от предыдущих.

Это было беспокойство человека, впервые отлучённого от выполнения задания. До сих пор на меня без лишних вопросов сваливали кучу работы. И теперь я беспокоился, справится ли со всем Ишшики без посторонней помощи.

Да, конечно. Должно быть. Должно быть, это именно то чувство, которое зовут отцовским беспокойством.

Потому что в противном случае я заподозрю, что стал трудоголиком, и погружусь в пучину личностного кризиса.

До сих пор, стоило нам принять чью-то просьбу, я с головой окунался в работу. А сейчас всё немного иначе.

Если можно так выразиться, это такое чувство, словно тебе поручают работу, не объясняя, что именно надо сделать, но при этом чётко ставят срок её выполнения. Ощущение, превращающее жизнь в подобие умирания.

Более того, беспокойство дополнительно подстёгивается тем фактом, что дело вверено не кому-то, а Ирохе Ишшики.

И что мне делать? Сдаётся мне, так мог бы чувствовать себя герой аниме про девочек-волшебниц. Я глубоко вздохнул. И тут же услышал вздох с места наискосок от меня.

Скосив взгляд в ту сторону, я увидел, что Юкиносита оторвалась от книжки и смотрит на дверь.

Судя по всему её, как и меня, мучит страх. Неужели она влюбилась в Ишшики? Ироха, могло бы и сработать!

Со стороны Юигахамы вдруг раздался смешок. — Вы уже столько времени на дверь пялитесь, — сообщила она с кривой усмешкой. — Не думаю, что стоит так переживать за Ироху.

— Вовсе я за неё не беспокоюсь.

— Никто об Ишшики и не говорил.

Мы отреагировали синхронно. А Юкиносита вдруг отвернулась.

А как ещё реагировать-то? Если и я, и, боюсь, Юкиносита тоже, оказались так смущены проницательностью Юигахамы.

Та, словно видя нас насквозь, дразняще улыбнулась.

— Правда?

Попав под пристальное внимание, Юкиносита отвернулась уже всем телом. Краска на щеках и кончиках ушей была заметна даже сквозь волосы. Юигахама радостно вздохнула.

Ну и хорошо, если её это радует. Но затем она повернулась ко мне и наклонила голову с непонятным выражением лица.

— М-м-м… Хикки, ты очень добр к Ирохе.

— Конечно. Совсем её избаловал. Даже мне кажется, что это немножко слишком.

Вслед за ней меня уколола взглядом и Юкиносита. Стоп, а с чего это вдруг вы на меня переключились?

— Да ничего такого…

Юкиносита с Юигахамой с подозрением смотрели на меня. Ну что вы всё смотрите и молчите…

Да правда же, ничего такого! Уж не зная почему почувствовав себя виноватым, я кашлянул и попробовал объяснить ещё раз.

— Я просто беспокоюсь, чтобы она на меня всё не свалила в итоге, и ничего больше. И вдвойне переживаю, потому что ничего не могу сейчас сделать. Думаю, лучше было бы, если бы я с самого начала ей помогал.

Даже я почувствовал, что внезапно вырвавшиеся у меня слова попали в самую точку. Нет, именно потому они и оказались правдой, что сами вырвались.

Есть у меня такая дурная привычка.

Если ты никому и ни в чём не доверяешь, значит, ты в них совсем не веришь.

Ну и как тогда на таких полагаться? Не стоит и говорить, что просто нельзя разглядеть правду за той ужасной действительностью, которая процветает на доверии.

Нет, правда, ну кто будет переживать за такого человека? Чистой воды абсурд.

Я вспомнил тот разговор с Харуно в кафе, продуваемом холодным ветром. Может ли кто-нибудь ответить на такой вопрос?

Эти мысли заставили меня замолчать. Наступила тишина. Заметив это, я быстро добавил, — А значит, точнее будет сказать, что я не за Ишшики переживаю, а за своё будущее. Переживаю, не придётся ли мне работать.

— Такие слова заставляют меня ещё больше беспокоиться о твоём будущем…

Юкиносита глубоко вздохнула и приложила руку к виску.

— Ну, именно таких слов от Хикки и стоило ожидать.

Юигахама горько улыбнулась. На лице её было явно заметно недовольство.

Ну, на самом деле мы с Юкиноситой не так уж и добры к Ишшики.

Когда кому-то доверяешь, ты в него веришь. А значит, пожалуй, добра к Ишшики лишь Юигахама.

Оценивая Ишшики правильно, мы не стали бы беспокоиться за неё или протягивать руку помощи без необходимости.

Уже этого достаточно, чтобы понять, чем мы отличаемся от Юигахамы.

Кстати, насчёт Юкиноситы… Она уже продемонстрировала, насколько слаба против настойчивых кохаев… Не могу не указать на такое.

Я укоряюще посмотрел на Юкиноситу.

— Если кто её и балует, так это в первую очередь ты.

— Я? Мне кажется, я отношусь к ней со всей строгостью.

Юкиносита ответила безучастным взглядом, качнув головой. Юигахама, надо полагать, уловившая, на что я намекал, скрестила руки.

— М-м-м… Именно потому все и чувствуют, что ты на самом деле добрая. В конце концов, Юкинон нравится заботиться о людях.

Ну да, Гахама есть Гахама. Как всегда всё понимает.

— Верно. Юигахама особенно часто этим пользуется.

— ЧТО?! Да ничего подобного! Я никогда к ней не пристаю! Наверно! Ничего подобного!

Категорически не согласная со мной Юигахама вскочила на ноги, яростно всё отрицая. Но её остановила улыбка Юкиноситы.

— Тебе не хватает самосознания?

— Да всего мне хватает…

Юигахама залилась краской и удручённо плюхнулась на стул. А затем поправила позу, даже руки на колени положила.

Да, самосознание. Очень важная вещь.

Но всё-таки об Юигахаме и Ишшики Юкиносита заботится немного по-разному.

Перед Юигахамой она полностью беззащитна, пожалуй, просто не может её не баловать. В случае же Ишшики, мне кажется, Юкиносита склонна брать инициативу на себя, помогая ей. Есть такое чувство, что между ними сохраняется определённая дистанция. Можно сказать, Юкиносита осознаёт своё положение семпая и именно на том и основывается.

Если можно так выразиться, близость Юкиноситы с Юигахамой смахивает на отношения котёнка со щенком. А отношение к Ишшики чем-то похоже на отношение мамы-кошки к своему котёнку. Хотя котёнком Ишшики я бы не назвал, сдаётся мне, её истинная натура больше на горностая смахивает, с его свирепостью и неукротимостью.

…Впрочем, об Юкиносите тоже частенько заботятся, так что обе хороши.

Как бы то ни было, хорошо, когда красивые девушки поддерживают хорошие отношения. Иначе говоря, когда красавицы ссорятся, это очень страшно…

Когда ругаются Миура с Кавасаки, к примеру, аж в пот от ужаса бросает. Они будто в существ с планеты Чибуру15 превращаются. Хорошо что с Ишшики отношения у клуба помощников вполне доброжелательные.

Юигахама кивнула, будто что-то поняв.

— Ну, может Ирохе и правда нравится, когда о ней заботятся. Это лишь добавляет ей обаяния… — Пробормотала она, вдруг развалившись на столе.

Что ж, Юигахама порой на удивление надёжна. И не припомню, чтобы она без нужды полагалась на других.

На первый взгляд они с Ишшики похожи, но на самом деле полные противоположности.

А значит, Юигахама может ей завидовать.

Нет уж, нам и одной Ишшики более чем достаточно.

Будь таких двое, серьёзных проблем не избежать. Если Юигахама хочет стать похожей на Ишшики, это немного… неплохо, но было замечательно, а может так лучше… Э-э… Сдаётся мне, дальше пойдёт полная чушь. Так что я не слишком естественно кашлянул и проглотил всё, что хотел сказать (на вкус как кокос).

Юигахама медленно повернула голову на звук, по-прежнему распластавшись на столе.

Её волосы от узла завалились назад, чёлка закрыла лоб. Глаза выглядывали из-под волос. Рот был чуть приоткрыт, губы подрагивали. Очаровательное зрелище.

Она посмотрела на меня снизу вверх, и всё, что я хотел сказать, мгновенно испарилось.

— Э-э, говорить, что это добавляет Ишшики обаяния, как-то… не думаю, что такое стоит называть обаянием…

Смущённо пробормотал я. Почесал голову и опустил взгляд на зажатую в руках книгу.

Мало того, что бессвязно высказался, так ещё и не слишком понятно. Знай я, что получится так, просто держал бы рот на замке…

Моё самобичевание прервал тихий смешок. Юигахама села нормально и улыбнулась мне.

— …Ну да, как-то так.

Её ответ помог мне немного успокоиться и заговорить уже нормально.

— Здесь есть те, кто готов ей во всём помочь, и ей это очень нравится. В последнее время она сюда уже раньше меня заявляться начала.

Юкиносита приложила руку к губам и нахмурилась.

– Не уверена, что ей так уж нравится… Хотя надеюсь, что она будет предупреждать нас о своём приходе. Мои запасы чая быстро тают, и приходится больше плюшек готовить. Плюс к тому реже удаётся почитать в мире и спокойствии.

 Она демонстративно вздохнула. Но, несмотря на все жалобы, чуть дёрнувшиеся вверх уголки губ дали понять, что на самом деле она очень даже рада.

Словно суровая очарованная бабушка… «Покупаешь коту подушку, где спать, а он дрыхнет в картонной коробке, прям как дитя малое», как-то так.

Легко представить, что всё так и выглядит, когда Юкиносита остаётся наедине с Ишшики.

Делает вид, что на Ишшики ей наплевать, а сама изо всех сил старается напоить её чаем и во всём помочь. Так что когда Ишшики, широко улыбаясь, сказала, что хочет отпраздновать, она в глубине души уже ослабила настороженность насчёт Юкиноситы. Быстро, однако.

Юигахама невыразительно посмотрела на Юкиноситу. — Может, мне тоже стоит приходить немного пораньше… — Пробормотала она.

Сдаётся мне, в её словах прозвучала зависть. Юкиносита подняла брови и ответила укоризненным взглядом.

— Вообще-то, так и должно быть в клубе. Приходить пораньше вполне естественно, разве нет?

— А, ну, это, я просто заболталась с Юмико и немного задержалась…

Юигахама хихикнула, словно стараясь сгладить ситуацию, и принялась потирать свой узел волос. Но Юкиносита не нашла в её словах ничего смешного.

— Понятно.

Коротко ответила она. Её взгляд снова вернулся к книжке в её руках.

Кажется, она обиделась. Должно быть, решила, что Миуру предпочли ей, и заревновала. Да, сегодня в клубе всё мирно и спокойно как всегда.

Впрочем, если уж даже я такую ревность заметил, Юигахама не обратить на неё внимания просто не могла. Она села попрямее и чуть подвинула стул.

— Но если хочешь, я могу просто пораньше приходить. Мы же тут только расслабляемся… Нет, то есть, мне это нравится.

Юкиносита слегка вздохнула и глянула на выражение лица Юигахамы. И ничего она из этого не извлечёт, зуб даю.

Потому что выражение лица у них сейчас совершенно одинаковое. Смущение, опущенный взгляд и краска на щеках.

— Пожалуй, заварю ещё чая…

— Правда? Тогда я достану печеньки!

Юигахама полезла в свой рюкзак.

Вообще-то, эти печеньки только ты и ешь… Просто обожаешь их, как я погляжу… Но произносить это вслух я, конечно, не стал. Просто вздохнул с улыбкой.

— Хикигая.

— А-а, извини.

Я поспешно подхватил протянутую мне кружку.

Над ней поднимался парок, пахнущий красным чаем. Который тут же смешался с запахом печенья.

— Бери, Хикки.

— О, спасибо.

Передо мной возникла тарелочка с печеньем. Я взял одно и сунул в рот. Отхлебнул чуток горячего чая и длинно выдохнул.

Мы все отличаемся друг от друга. Но наше дыхание смешивается, взгляды встречаются.

И именно в такие моменты и появляются посетители.

Словно оправдывая мои предчувствия, раздался негромкий стук в дверь. И после «Входите!» Юкиноситы она медленно открылась.

— Простите, что заставила ждать!

После долгого отсутствия в клубе снова появилась Ироха Ишшики.

× × ×

Пока Юкиносита готовила новую порцию чая, Ишшики сунула нам какие-то распечатки.

— Со многим мы уже разобрались. Сейчас расскажу.

— Хорошо, будь любезна.

Юкиносита налила ей чая в бумажный стаканчик. И добавила пару кусочков сахара. Ишшики поблагодарила её и подхватила стаканчик.

…Да, заботливость Юкиноситы просто потрясает. Но умение Ишшики превратить это в обычай потрясает ещё сильнее.

— Так вот, насчёт места и расписания…

Не обращая внимания на моё удивление, Ишшики начала объяснять. Я посмотрел на распечатку в своих руках.

И мой взгляд зацепился за дату.

— Не в Валентинов день?

Она же хотела любыми средствами втюхать шоколад Хаяме. И я был полностью уверен, что всё будет происходить именно в Валентинов день.

Но, к моему удивлению, дата была назначена за несколько дней до. Юкиносита тоже это заметила. Она оторвалась от распечатки и посмотрела на меня.

— Потому что в тот день проводятся вступительные экзамены, и нам не найти учителя, который смог бы курировать мероприятие?

— Ну да, к тому же тот день в школе выходной, — пробормотала Юигахама.

— Точнее, это одна из причин, — кивнула Ишшики. — На сам Валентинов день у многих свои планы, вот я и подумала, что стоит провести всё пораньше, чтобы народ мог прийти.

— Понятно.

Какое резонное объяснение.

Если в Валентинов день будут вступительные экзамены, мне стоит весь день молиться за успех Комачи. И не только. Я мог бы погадать на костях, вытянуть жребий судьбы и даже пройти испытание богов.16 Впрочем нет, последнее оставим на другой раз.

Теперь, когда голова моя была занята Комачи, предстоящее мероприятие меня уже не интересовало.

Если вступительные экзамены выпадают на Валентинов день, Комачи точно не будет готовить шоколад… Я имею в виду, если увижу, что она готовит наполненный любовью шоколад вечером перед экзаменами, я так разозлюсь, что могу даже ударить её. А потом подойду и нежно её обниму…

Ох, шоколад Комачи, он же Комачоко, уплывает всё дальше и дальше от меня…

Пока я оплакивал свои мечты, Ишшики серьёзным тоном продолжала объяснять.

— Юкиносита, можешь подойти к пяти вечера? Семпай и Юи-семпай могут немного задержаться.

— Я не возражаю.

— Мы придём вместе с Юкинон. Да, Хикки?

Донёсся до меня далёкий голос Юигахамы.

— Да мне как-то без разницы…

Если мне не достанется шоколад Комачи, всё остальное не имеет уже никакого значения… Всё настроение пошло прахом. Словно ARMS, чьи ядра разбиты на куски.17

Ничего не попишешь, для меня Комачи – это моё ядро.

Я откинулся на спинку стула, сгорая в белом пламени, и ощутил на себе холодный взгляд сидящей наискосок от меня Ишшики.

— Кажется, тебе сейчас всё без разницы. В чём дело?

Юигахама рассмеялась, словно давая понять, что дело пустяковое.

— Понимаешь, когда Хикки так выглядит, причина настолько очевидна, что беспокоиться не о чем.

— Пожалуй, я более-менее себе её представляю. Беспокоиться действительно не о чем, так что просто оставим его в покое.

— …Вот как?

Спокойно бросила Ишшики, заметив отвращение во взгляде Юкиноситы. И продолжила рассказывать.

— Посуду и продукты обеспечит школьный совет, с этим проблем не будет. С передниками, рукавицами и всем таким хуже, думаю, лучше прихватить их из дома.

Внимательно слушающая её Юкиносита подпёрла подбородок рукой и подняла взгляд к потолку.

— Хорошо. Сможешь потом показать мне список посуды? Хочу убедиться, что ничего не упущено.

— Всенепременнейше!

Странный ответ. Даже не уверен, поняла ли она, что Юкиносита имела в виду.

Ишшики сделала несколько пометок на листке, помахала ручкой как волшебной палочкой и посмотрела на Юигахаму.

— Насчёт контактов. Э-э, можешь помочь мне связаться с Миурой и Эбиной? А то я даже не представляю, как это сделать.

— Ладно, я поняла.

Юигахама отреагировала совершенно спокойно, а вот я оцепенел.

Ой-ёй-ёй… Кажется, я только что уловил нюанс, насколько сложным может быть женское общество… Так мило болтать друг с другом при встрече, даже не зная контактов друг друга, это немного пугает, знаете ли…

Я имею в виду, самое страшное в девушках – по их разговору совершенно невозможно определить, подруги они или вообще злейшие враги…

…Нет, что Ишшики с Миурой не слишком ладят, всё-таки видно. В лучшем случае, их отношения можно назвать обычными. Ачи-сан,18 не выношу такую нечестность!

— Да, и ещё. Кава… Кава… Ну, та, которая так пугает, может кто-нибудь помочь связаться с ней?

— Ладно, я свяжусь с Саки.

Юигахама отреагировала совершенно спокойно, а вот я оцепенел.

 Ой-ёй-ёй… Кажется, Ишшики тоже её имя не помнит… Как и следовало ожидать от Кавы-как-её-там. Только в лицо ей такого не говори, Ирохасу! Не бей меня по лицу! И по телу тоже!19

— Значит, проблема с контактами решена, — сказала Ишшики, делая очередную пометку. И вдруг добавила, — А, точно. Если захотите пригласить кого-то ещё, пожалуйста, известите нас заранее. Нам тогда надо будет кое-что подправить.

— А, так мы тоже можем кого-то пригласить.

— Угу. Кажется, Тобе придёт, хотя я его даже не приглашала.

В словах Ишшики явно прозвучало презрение. Слушай, ты и правда жестока с Тобе. И при этом ладишь со мной.

— Ну, наверно услышал от Юмико или Хаято…

Юигахама напряжённо засмеялась. Что ж, если Тобе собирается прийти на такой девичник, Хаяме будет проще и спокойнее. Тобе на удивление тактичный человек, услышал, наверно, от кого-то и решил присоединиться. Хороший парень, хоть и доставучий…

В моей голове вдруг всплыли несколько слов.

Тобе, парень, девушка, Хаяма… Я тоже могу кого-то позвать?

Я тщательно собирал все детали, и образ начал формироваться.

Короче говоря.

Это значит…

…Что я могу пригласить Тоцуку?

— Отлично, положитесь на меня!

Выкрикнул я. Ишшики вздрогнула, шарахнулась в сторону и испуганно посмотрела на меня.

— С чего вдруг такой энтузиазм…

Юигахама рассмеялась, словно давая понять, что дело пустяковое.

— Понимаешь, когда Хикки так выглядит, причина настолько очевидна, что беспокоиться не о чем.

— Пожалуй, я более-менее себе её представляю. Беспокоиться действительно не о чем, так что просто оставим его в покое.

— …Вот как?

Спокойно бросила Ишшики, заметив отвращение во взгляде Юкиноситы.

Замечательно, что вы так быстро меня поняли. Я имею в виду, вы уже капитулировали…

— Юкиносита, я хочу проконсультироваться насчёт меню. Думаю, нам надо подготовить несколько вариантов, иначе может не получиться заказать.

Ишшики, больше не обращая на меня внимания, начала выкладывать на стол что-то вроде учебников по приготовлению сладостей. Юкиносита кивнула, взяла одну из книжек и начала листать.

— Столько вариантов, что же лучше… Шоколадное печенье, торт, а может трюфели… А можно и булочки с шоколадом. Шоколад должен быть обязательно. Там будут начинающие, так что надо принять во внимание сложность…

Она расстроенно бормотала, листая страницу за страницей. Ясен пень, обязательность шоколада сокращает количество вариантов, но их всё равно остаётся слишком много.

Я в готовке не специалист, так что комментировать не буду. Насколько не специалист? Настолько, что мог бы обозвать шоколадный торт «Sacherotote»,20 притворяясь, будто знаю, что это такое.

Впрочем, бесстрашно вступающие в разговор, не имея ни малейшего представления о предмете, всегда находятся. Юигахама как раз из таких.

Вот и сейчас она вскинула руку и, словно не в силах дождаться, когда на неё обратят внимание, подалась вперёд и заговорила.

— А! Что-то вроде шоколадного фондю! Получится весёлая чокопа!

— Чо… копа?.. Прости, что?

Впервые слышащая такое название Юкиносита озадаченно качнула головой. Ну, судя по обычной манере высказываться Юигахамы, речь идёт о шоколадной вечеринке или о вечеринке, на которой будут готовить шоколадный фондю. Пожалуй, я вот-вот достигну второго уровня познания языка Гахамы. Надо полагать, неслабые баллы по YUEIC21 мне гарантированы.

Юигахама смутилась, но Ишшики радостно закивала.

— Ну, думаю, готовить всем вместе будет весело. Это вариант.

Вариант… Ну да, есть люди, которые что угодно в вечеринку превратить готовы.

— Но всё будет проходить в кабинете домоводства, так что…

Ей было непросто сказать это, но она всё же сказала, скрестив пальцы. Юигахама удручённо повесила голову.

Глядевшая на них Юкиносита кивнула.

— В таком случае, думаю, лучше будет научить чему-то более простому… Чтобы было несложно и вкусно…

Она быстро пролистала несколько страниц и остановилась на одной из них. Кажется, это была какая-то реклама.

— Они предлагают готовый комплект… Тут ничего не нужно отмерять, так что должно быть несложно.

— Ага, ну, значит, я тоже смогу.

От таких слов Юигахамы у меня просто язык отнялся. Нет, знаешь, ну, ты, говорить такое…

— …

— Да не молчите вы!

Взвился страдальческий крик Юигахамы. Юкиносита мягко и сочувственно похлопала её по плечу.

— Юигахама, не думаешь, что тебе лучше будет заняться упаковкой?

— Не волнуйся за меня-а-а-а-а-а-а-а!

Да нет, понимаешь, упаковка – это тоже очень важно. К примеру, обвязать грудь голубой ленточкой – с тобой все сразу поговорить захотят, мигом популярной станешь!22

— От упаковки вкус не меняется, — вздохнула Ишшики. — Если смотреть со стороны, не увидишь никакой разницы… В общем, у нас же мастер-класс по готовке, так что никакая упаковка нам не нужна.

— Ну да, и материалы для неё недешёвые.

— Угу. Ну, нам надо более-менее покрыть затраты за счёт платы за вход, так что чем дешевле, тем лучше.

— …Ты что, собираешься брать плату за вход?

У меня вытянулось лицо. Ишшики протянула «у-у-у» и отвернулась.

— Семпай, ты сейчас выглядишь отвратительно… Всего несколько сотен иен… В любом случае для вас всех вход бесплатный, потому что вы всегда помогаете.

— Просто здорово…

— Да, если брать плату за вход, бюджета, пожалуй, хватит на ещё кое-что… Кстати, не можешь показать мне бюджет? Тогда мы сможем прикинуть, какие будем брать ингредиенты.

— Ага, вот.

Ишшики достала из папки очередной листок. Наброски бюджета, надо полагать. Юкиносита просмотрела его и снова начала подбирать блюда в меню.

Впрочем, некоторые нюансы принятой нами просьбы всё равно выполнить непросто.

У нас мало времени. Но тут ничего не попишешь.

Надо что-то вроде формального шоколада. Что-то, чем можно показать свой интерес, не особо при этом смущаясь. Умение готовить которое может пригодиться в будущем и которое при этом будет интересно готовить детям.

А про ещё один нюанс, самый сложный, как раз сейчас бормочет Юкиносита.

— Что-то, что по силам даже Юигахаме… Что-то, что по силам даже Юигахаме…

— Юкинон, это уже слишком!

Юигахама почти что расплакалась, прилипая к Юкиносите. Та, не обращая внимания, что её обнимают, продолжала листать страницы.

Через какое-то время Юкиносита, кажется, нашла что-то подходящее и начала выписывать на листок ингредиенты. По-прежнему обнимающая её Юигахама выглянула из-за плеча.

И радостно засмеялась.

— Что такое?

— Да ничего… — Замахала руками Юигахама. Потом опустила руки и весело добавила, — Просто подумала, как это ностальгично. — И посмотрела на Юкиноситу блестящими глазами.

Я знаю, о чём это она. Наверно, Юкиносита тоже.

— …Пожалуй.

Коротко ответила та. Но даже замолчав, продолжала смотреть прямо в глаза Юигахаме.

Юигахама застенчиво фыркнула и придвинула стул ещё ближе к Юкиносите. Теперь они сидели рядом друг с другом, прямо напротив меня.

— …Правда ведь?

Тихо спросила она у меня, словно ища чему-то подтверждения. Глядя на её склонённую голову и устремлённый в мою сторону рассеянный взгляд, я невольно расплылся в улыбке от такой невинности.

— Думаю, да.

Просто ответил я, отводя взгляд.

Один год – это ещё не прошлое. Почему же тогда мне кажется, что всё случилось так давно, откуда такая ностальгия? Именно в этой комнате всё и началось, именно в этот момент всё пришло в движение.

— Ироха, спасибо.

— Э-э, а, да, то есть нет… всегда пожалуйста?

От такой неожиданной благодарности Юкиноситы Ироха даже растерялась и озадаченно качнула головой. Это что, так смешно, раз Юигахама захихикала? Впрочем, она быстро замолчала и с довольным видом вздохнула.

— Хоть год и кончается, я рада, что под конец будет такое весёлое событие.

— Год только начался.

— Если точнее, кончается учебный год.

Дружно отреагировали мы с Юкиноситой. Юигахама надулась.

Даже Ишшики ошеломлённо пробормотала, — Ну вы и придиры. — Потом решила, надо полагать, что это сигнал к завершению, добавила себе под нос «Ладно, закончим на сегодня» и поднялась.

— Спасибо за чай. И прошу прощения, что доставила вам хлопот.

— А, угу. Заранее спасибо за помощь на самом мероприятии.

— Хорошо, увидимся. Подойду к делу со всей ответственностью.

Выслушав Юигахаму с Юкиноситой, Ишшики поклонилась и покинула комнату.

Мы остались втроём. И ощущение ностальгии стало ещё сильнее, чем до того.

А может, это просто потому, что с тех пор многое изменилось. Или мы стали другими. Может, потому что мы знаем, что такое больше никогда не случится.

Отсюда и ностальгия.

Когда что-то начинает меняться, когда-нибудь это непременно закончится.

Так невинно улыбающаяся Юигахама. Глядящая на неё Юкиносита. Их пустой трёп.

Простое зрелище, но как ни странно, я так им доволен.

× × ×

Зимой ванну принимаешь всегда подолгу.

Я невольно глубоко вздохнул. Из-за той угрюмости, что ощущал, когда ехал домой, что-ли?

Чувствуя что ещё немного, и свалюсь в обморок, я вылез из ванны и быстренько устроился под котацу, чтобы не подхватить простуду.

Вспомнил то, о чём только что не думал, и мне стало легче. Я перевернулся и почувствовал, что нога ткнулась в что-то мягкое и пушистое.

Из-под котацу выполз наш любимый кот Камакура. Раздражённо посмотрел на меня и принялся вылизываться. А потом вдруг навострил уши, словно заметил что-то, и повернулся в сторону прихожей.

Послышался щелчок открывающейся двери.

— Я дома!

— А, добро пожаловать.

Комачи кинула сумку на пол и начала снимать куртку. Камакура крутился у её ног, давая понять, что он не против, чтобы его взяли на руки.

— Извини, не могу. Ты мне всю форму шерстью изгваздаешь.

Она аккуратно обошла Камакуру, и я подхватил его на руки вместо неё. Я о тебе позабочусь, не надо приставать к Комачи, она устала.

Словно услышав меня, Камакура начал вырываться из рук. Нет, на остальных этому коту просто наплевать.

Уважаемый Камакура, ты же хочешь, чтобы я тебя обнимал, так чего ты меня лапами в лицо пихаешь…

Я посмотрел на Комачи и увидел, что она балансирует на одной ноге, стаскивая носки. Так у неё ноги замёрзнут, хоть обогреватель и включён. Нет, девочкам мёрзнуть нельзя. Комачи увидела, что я смотрю на неё материнским взглядом, и вопросительно посмотрела на меня, качнув головой.

— Комачи, прими ванну, вода уже готова.

— Вот как. Не, мне надо сменить и нагреть воду.

— Комачи, прими ванну, говорю.

— Нет, говорю же, надо воду сменить.

— Комачи…

…Стоп. Что? Я укоризненно посмотрел на неё, и Комачи замахала руками.

— Нет-нет-нет, я не полезу в воду, в которой сидел братик. Там же твои флюиды. Ни за что.

— За свинью меня держишь?

Скажет ли Вакаме когда-нибудь такое Кацуо… Думаю, после семьи Исоно остаётся очень приятная вода.23

Ну почему эта девчонка обязательно хочет сменить оставшуюся после меня воду? Не слишком ли это? Я имею в виду, я всегда радовался флюидам Комачи, когда принимал ванну после неё… Впрочем, ничего странного, конечно, если тебе такое кажется отвратительным.

Да, та милая маленькая Комачика и сегодняшняя Комачи сильно различаются. Потому, наверно, что она становится девушкой…

Стоило мне подумать, что сестрёнка растёт, и на глаза сами собой навернулись слёзы. В уголках глаз Комачи тоже что-то блеснуло. Неужели она чувствует то же самое, подумал я и услышал зевок.

— Ладно, Комачи пойдёт в ванную.

— Осторожнее там, не засни.

— Ла-адно…

Кажется, она в самом деле устала. Ничего удивительного, до вступительных экзаменов всего несколько дней.

Я могу помочь ей хотя бы тем, что не буду принимать ванну вперёд неё. И молитвами. А ещё могу согреть ей одеяло и туфли. Ой-ой, она же меня опять возненавидит. Хотя в период Сенгоку я наверняка добился бы успеха в жизни.

Кажется, не время сейчас заводить разговор про Валентинов день…

Думаю, лучше будет вообще не рассказывать Комачи о предстоящем мероприятии. Не стоит нагружать её или заставлять переживать. В конце концов, она же по уши загружена подготовкой к экзаменам. Когда они закончатся, вознагражу её по-царски.

А значит, надо всячески постараться оградить Комачи от моих проблем. Нельзя беспокоить её или заставлять волноваться!

Она старается изо всех сил, негоже вставать у неё на пути.

Полагаться на собственные силы и собственную волю – это путь к взрослению. Научившись ползать, потом ходить, когда-нибудь ты впервые поймёшь, что значит идти вместе с кем-то.

Постепенно отдаляясь от брата, Комачи так же постепенно станет взрослой. Как одиноко, как одиноко…

Мучимый одиночеством, я зарылся лицом в шерсть всё ещё сидящего у меня на руках Камакуры.

А-а… Когда я смогу получить шоколад от Комачи… Я хотел бы получать его всю свою жизнь.

Дружеский это шоколад или какой ещё, уже неважно. Всё, что я хочу – это Комачоко.

…Сделайте мне Комачоко, хорошо?

После той беспокойной консультации прошло уже несколько дней.

Всё это время клуб помощников ничем особенным не занимался. Мы разве что давали кое-какие советы Ишшики, забегавшей время от времени.

Сама Ишшики, похоже, старательно тянула свою работу. Даже когда кончались все занятия, я несколько раз видел её. Как правило, она куда-то бежала.

Вице-президент, кстати, на которого свалили много бумажной работы, выглядел весьма удручённым. И я частенько видел, как секретарь уговаривает его, мол, кто я, по-твоему, поделись работой со мной. Всем привет, я тот, кто обычно ненавидит всех парней.

Сегодня день самого мероприятия, и все члены школьного совета спокойны и деловиты как обычно. Совсем не так, как перед тем рождественским мероприятием.

Из спортивно-развлекательного центра возле станции доносился шум. Было ещё рано, но всё равно стоило прийти сюда, чтобы помочь. Точнее, я сейчас не о себе говорю, а об Юкиносите.

А значит, и мне пришлось туда отправляться. Я там не был с самого Рождества, но за такое короткое время ничего не должно было измениться.

Я поставил велосипед на ближайшей стоянке, и мы втроём знакомой дорогой двинулись к центру.

Там, внутри, под руководством Ишшики суетились члены школьного совета, готовясь к мероприятию. Едва я нарисовался в дверях, Ишшики заметила меня и тут же подбежала. В руках у неё была целая пачка каких-то листков.

— А, семпай. Ты и правда рано.

— Угу.

Из-за моей спины выдвинулись шедшие позади Юкиносита с Юигахамой.

— Добрый день, Ишшики.

— Приветики! Ну что, чем помочь?

Ишшики вскинула голову, словно над чем-то размышляя.

— Хм-м-м. А, вот, помогите мне прилепить вот это. Просто повесим где-нибудь у входа, там разберёмся.

Ишшики показала на здоровенный, размера B224 лист бумаги, словно сделанный в спешке. По идее это должна была быть афиша, но выглядел он так, словно кто-то расписывал на нём фломастеры. Кроме слов, тут были и картинки в стиле граффити вроде сердечек, шоколадок и смайликов. А может, точнее будет сказать, что на нём словно какая-то гигантская рука набросала записку.

Но хоть этот лист и был сделан в спешке, выглядел он не так уж и плохо.

Проблема в том, что там было написано.

На нашем мероприятии не было ни каких-то проблем, ни каких-то захватывающих событий. Всё шло чинно и неспешно.

По мере того, как приближалось объявленное время начала, потихоньку нарастало нетерпение. Все поглядывали друг на друга, словно спрашивая, мол, не пора ли начинать. А затем Ишшики произнесла краткую вступительную речь, и все занялись собственно готовкой.

Разумеется, сам я шоколадом заниматься не собирался, так что делать мне было нечего. Моя роль здесь – ассистент, помощник, подручный и так далее. Иными словами, безработный.

Юкиносита же, в отличие от меня, немедленно приступила к делу.

Прямо передо мной был стол, за которым Юкиносита, Юигахама и Миура с серьёзным видом встали перед разложенными кухонными принадлежностями.

— Первое, что нужно сделать, это растопить шоколад на водяной бане. Тут всё зависит от того, что именно вы собираетесь сделать, но этот шаг в любом случае необходим.

— И всё? — Разочарованно спросила Миура.

— Ну, это основа. Впрочем, последующие шаги тоже важны.

Юкиносита начала ножом нарезать шоколад на мелкие кусочки ритмичными движениями. Юигахама лишь восхищённо охнула, видя, как ловко у неё это получается, словно за плечами есть немалая практика.

Хотя не думаю, что тут стоит так уж восхищаться.

Миура начала стараться повторить действия Юкиноситы. Но у неё получалось несколько нервно и неуверенно, наверно, она просто не привыкла работать ножом. Юигахаму, кстати, к ножу даже не подпустили. Ну, тут ничего не попишешь.

Когда почти весь шоколад был нарезан, Миура осмотрела свою работу. На её лице было написано удовлетворение. Да нет, это ещё не всё, знаешь ли…

Но Миура, кажется, уже ощущала себя мастером.

— Хм-м… Всё так просто? Ну как вам?

Она хвастливо улыбнулась. Но два голоса прозвучали в ответ почти синхронно.

— Ты такая наивная, Юмико!

— Какая наивность.

Юигахама высказалась с напором и без малейших колебаний. А на лице Юкиноситы мелькнула презрительная улыбка. Миура помотала головой, наверно, находясь под впечатлением, что задача ещё проще, чем прозвучавшая инструкция.

— А? А что тут такого сложного?

Юигахама гордо выпятила грудь.

— Сложности только начинаются! Надо не просто сунуть шоколад в горячую воду. Надо делать это как бум… жам… ну, как-то так.

Подозреваю, она имела в виду что-то вроде смешивания или темперирования.31 Или это она про тенпай?32 Да не, точно нет!

Юкиносита приложила руку к виску, вздохнула и заговорила.

— Если ты просто расплавишь шоколад, на поверхность всплывёт белый жир. Будет мерзко на вид и противно на вкус. Тут придётся потратить много времени и сил.

Какой разный уровень чувствуется в их словах… Как между донатором и случайным игроком.

Убеждённость Юигахамы и логика Юкиноситы сыграли свою роль, убедив Миуру поменять мнение.

— Хм-м… Понятно. Ладно, что дальше?

Слова звучали в её обычном стиле, но чувствовалось, что её отношение заметно изменилось. Во всяком случае, теперь она спрашивала совета.

Юкиносита слегка улыбнулась.

— Дальше мы будем смешивать и разбавлять. А потом в зависимости от того, что ты хочешь сделать… Что ж, народу много, так что давайте сделаем шоколадный торт.

— Шоколадный торт! Прямо как в магазине?

— На самом деле это несложно… Я использую чёрный шоколад, а вы делайте как вам нравится.

Глаза Юигахамы заблестели, она с уважением посмотрела на Юкиноситу. А взгляд Миуры выражал что-то вроде «Пожалуй, эта девчонка и правда неплохо разбирается». Юкиносита ответила слабой усмешкой.

Что ж, хоть я и беспокоюсь немного за Юигахаму, но раз тут Юкиносита, всё должно быть нормально. Пора посмотреть, что делают остальные.

Мой взгляд скользнул к соседнему столу, и я увидел за ним Ироху Ишшики, работающую в одиночку.

Судя по тому, что я вижу, она в самом деле хорошо умеет готовить.

Шоколад уже был растоплен. В другой миске было взбито безе. Похоже, для Ишшики это дело привычное.

Она добавила в миску несколько капель чего-то вроде ликёра и размешала. Взяла ложку и попробовала.

Прикусила ложку и помотала головой, вкус явно её не удовлетворил. И начала добавлять в смесь сахар, какао, сливки и всё прочее.

— Елки-палки, а ты и в самом деле хорошо умеешь готовить.

Может, это прозвучало и неожиданно, но я в самом деле был удивлён, насколько умело она действует.

Ишшики презрительно посмотрела на меня.

— Семпай, ты сомневался в моих словах?

— Да не то чтобы… Просто смотрю, ты действительно в этом хороша. И так стараешься.

Если она так старается только для того, чтобы Хаяма попробовал её шоколад, такая серьёзность оставляет хорошее впечатление… Ну, может она и хотела заодно на халяву сделать формальный шоколад, но судя по фартуку поверх формы, она вкладывает массу усилий. Странно. Хотел бы ещё раз напомнить, что фартук на голое тело смотрится лучше, чем фартук на форму. Хотя лучше всего смотрится фартук на футболку и шорты на Комачи.

Ишшики удивлённо заморгала, но тут же вскинула руки, словно отталкивая меня.

— Ты что, подкатываешь ко мне? Мило, но слишком наивно думать, что твои сладкие слова сработают только потому, что я делаю сладости, извини, попробуй в следующий раз.

Она вежливо склонила голову.

Да не подкатываю я к тебе. И уж тем паче не собираюсь пробовать в следующий раз…

Ишшики ведёт себя как всегда. Нет, пожалуй, хитрости у неё ещё прибавилось. Удивление смешалось во мне с уважением, и я невольно вздохнул. И увидел, что к моим губам приближается ложка.

— Оп!

Под аккомпанемент голоса Ишшики ложка влетела мне в рот, и я ошарашенно заморгал. И увидел прямо перед собой обаятельную улыбку.

— Семпай, как тебе такие сладости? Совсем не нравятся?

Ишшики вытащила ложку, качнула головой и посмотрела на меня снизу вверх. Её улыбка смахивала на улыбку ребёнка, радующегося успешной проказе. Но провокационно выпяченная грудь несколько нарушала баланс. Вот почему она так привлекательна.

— …Да не скажу, что не нравятся.

Сахара там и правда немало, у меня от сладости чуть язык не онемел. Если подумать, не та ли эта ложка, которой она… Так, это очень вредно для сердца, так что не надо, пожалуйста, больше так делать…

Хоть и говорят, что сахар хорошо снимает утомление, на сей раз эффект оказался обратным. На меня накатила волна усталости, и я невольно вздохнул. Ишшики тоже вздохнула.

— Ха. Твоё мнение насчёт вкуса меня совершенно не интересует.

Но взгляд её говорил, что она всё-таки ждёт ответа.

Ощущая сладкое послевкусие на языке, я задумался над смыслом её слов.

— Мой ответ всё равно не изменится.

— Вот как…

Ишшики о чём-то задумалась, уставившись на ложку в руке, потом кивнула. И снова подняла голову.

— Буду иметь в виду. Так, отойду на минуточку. Хаяма-а-а-а-а…

Она улыбнулась и лёгкой рысью рванула к Хаяме.

Я пальцем стёр с лица шоколад и сунул его в рот. Обоняние пощекотал запах шоколада и ликёра.

— Слишком сладко…

Пробормотал я и вдруг услышал скрип металла по металлу.

От этого звука по спине побежали мурашки. Я повернулся и увидел, что Юкиносита, придерживая миску, размешивает её содержимое ложкой.

— …Если подумать, в роли дегустатора у нас Хикигая. До сих пор ты был совершенно бесполезен и я совсем про тебя забыла. Не мог бы ты быть любезен подойти сюда и высказать своё мнение насчёт вкуса?

Она протянула ложку ручкой ко мне. Ложка была полна чёрного шоколада.

— Там больше девяноста процентов какао, он точно очень горький…

И пробовать не надо, чтобы понять. И сливок там мало, и сахара, в лучшем случае добавлено несолёное масло.

Судя по чёрному блеску и запаху, это сплошное какао.

Но Юкиносита по-прежнему холодно буравила меня взглядом, явно не собираясь уступать. Она шагнула ко мне, молча протягивая ложку. А я её брать не собирался. Мы молча смотрели друг на друга, пока не вмешалась Юигахама.

— А, что насчёт моего! Попробуй мой!

Она протянула мне миску. Жидкость в ней была светло-коричневого цвета. Даже как-то странно называть такое шоколадом. Оно и на шоколадный соус-то не тянет, пожалуй, разве что на шоколадное молоко.

Я подался вперёд и принюхался. От миски шёл сладкий запах.

— Мне кажется, такое Хикки больше всего нравится…

Глядя на Юигахаму, протягивающую мне миску, я вдруг ощутил странное дежавю. Этот удушливый и сладкий запах напомнил мне кофе. Белый оттенок коричневого и пена говорили мне, что там много сахара… Выглядит как MAX Coffee…

Беда в том, что делала это Юигахама, а у её творений вкус может разительно расходиться с внешним видом… Эта девчонка может ошарашить как чёртик из коробочки. Я имею в виду, разве сегодня не положено делать шоколад?

Одно тёмное вещество было безусловно горьким, даже пробовать не надо. А вкус другого я даже не мог предположить. Эти сладость и горечь заставили меня ощутить волну слабости.

Мой голос забился в горле.

— П-погодите…

В этот момент распахнулась дверь.

И я услышал недовольное цоканье высоких каблуков, направляющееся ко мне. Дыхание появившейся персоны смахивало на ветер из глубин преисподней.

— Чёрт, даже воздух пропитан этим сладким ароматом.

Раздражённое бормотание прозвучало так, словно ей пришлось дышать отравой. Сомнений быть не могло – к нам явилась Сидзука Хирацука (одинокая, около тридцати)!

Кстати, что бы она там ни говорила, никакого сладкого запаха тут не чувствовалось…

— Госпожа Хирацука? Почему вы здесь?..

— Хм? А, просто услышала сообщение Ишшики. Вот и решила прийти посмотреть.

Ответила со вздохом Хирацука на вопрос Юкиноситы. Посмотрела на миски, которые держали Юкиносита с Юигахамой, и негромко рассмеялась.

— Да, забыла сказать, в школу шоколад приносить запрещено.

— Это такое школьное правило? — Озадаченно качнула головой Юигахама. Хирацука зло улыбнулась.

— Нет такого правила, но всё равно запрещено. Он не имеет отношения к учебному процессу, да к тому же всё это жутко раздражает. Почему, думаете, я поддержала запрет на шоколад? Пусть это и неприятно, но ученики тоже должны испытать ту же боль. Потому что любовь становится только сильнее, преодолевая препятствия!

Как у неё получается выкладывать столь отвратительные вещи с такой милой улыбкой? Таким умением нельзя не восхититься! Хотя, честно говоря, уверен, что роман вполне может начаться с формального шоколада! Людей, способных принять как шоколад, так и учителя в качестве партнёра, везде полно!

— Ладно, я в любом случае возьму отгул на день вступительных экзаменов. — Хирацука улыбнулась и добавила, — Шучу. Ладно, постарайтесь как следует.

Юигахама натянуто улыбнулась, Юкиносита резко отвернулась. Видя такую реакцию, Хирацука криво усмехнулась и потрепала их по головам.

× × ×

Благодаря Хирацуке настроение в комнате слегка изменилось. Вслед за сладким ароматом её наполнила атмосфера тишины и спокойствия.

И появилась ещё одна персона, замечательно соответствующая такой атмосфере.

Её синеватые волосы, стянутые в два хвоста, спускались к плечам. На ней был маленький передник. Я прекрасно помнил её лицо и был уверен, что в будущем она станет красавицей.

Кейка Кавасаки. Сестра Кавы-как-её-там.

Кавасаки сегодня сначала надо было зайти за сестрёнкой в детский сад, так что она появилась с заметным опозданием, таща хозяйственную сумку. Здесь натянула на Кейку передник, удовлетворённо вздохнула и начала её фотографировать. Наверно, на память.

Этот передник, судя по всему, был специально подогнан под Кейку. На нём даже красовалось вышивкой её имя. Смотрелось очень мило.

От души наснимав Кейку, Кавасаки вспомнила, кажется, что она сама ещё не готова.

— Э-это, я пойду подготовлюсь…

Сказала она мне, запинаясь, сначала помахав рукой в знак приветствия.

Хм. Не знаю, зачем и куда ей идти готовиться, но у девушек всегда масса своих заморочек. А если пытаться уточнить, они начинают злиться. Комачи живое тому доказательство. Ну и понятно, тут столько опасных кухонных принадлежностей, что я тоже побоялся бы оставить ребёнка без присмотра.

— Не волнуйся, я присмотрю за ней.

— Ладно, тогда сейчас вернусь…

Кавасаки кивнула и вышла из комнаты.

Я посмотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на Кейку.

Она устала, наверно, от целого дня в детском саду. А может, от фотосессии Кавасаки. В общем, у неё буквально слипались глаза.

Но, увидев меня, она вдруг заморгала и разинула рот.

— Хаачка!

Судя по тому, как она ткнула в меня пальцем, она меня запомнила.

— Ага, верно, я Хаачка. Хотя вообще-то меня зовут Хачиман. И не надо тыкать в людей пальцем, а то проткнёшь ещё…

Я пригнулся и, глядя на неё, аккуратно ткнул в её щёку пальцем. Очуметь, какая мягкая…

Потыкал ещё, и Кейка надулась и засопела как тюлень, явно очень смущённая… Так, хватит уже наказаний. Больше она ни в кого пальцами тыкать не будет.

Хоть я и достиг своей цели, но щека на ощупь была такая мягкая, что отвести палец просто сил не было. Ой-ой, нехорошо, какая же она мягкая… У Комачи в таком возрасте тоже мягкие щёки были. Нет, они и сейчас мягкие… думал я, продолжая тыкать её. Озадаченная Кейка вдруг охнула, словно сообразив что-то.

— Ей.

Она ткнула меня пальцем в лицо без всякого стеснения.

— Ох… Вот почему я говорю, что нельзя тыкать других пальцем. Будет нехорошо, если в глаза попадёшь.

В качестве наказания я снова ткнул её. Кейка засмеялась, видимо, приняв это за игру, и начала тыкать меня в ответ. Упс… кажется, преподать урок у меня не вышло.

Я продолжал тыкать её в щёку, размышляя, как же до такого дошло, и вдруг услышал за спиной холодный голос.

— Чем это вы тут занимаетесь?

— Э-э, ну, да ничем особенно.

Обернувшись, я увидел Кавасаки в переднике. Она холодно смотрела на меня, держа в руках чашку с нарезанным шоколадом. А потом глубоко вздохнула, словно не в силах подобрать нужные слова.

— Знаешь, ты, конечно, помог, присмотрев за ней, но это… это…

— Стоп, придержи лошадей. Это совсем не то, что ты подумала.

Подозрительно выглядящий парень с тухлыми глазами тыкает в щёку маленькую девочку… Да, одного взгляда на такое достаточно, чтобы у меня начались проблемы с законом. Случись такое снаружи, насчёт меня могли бы дать объявление о розыске… А мама спросила бы «Это не ты, случаем? Ха-ха-ха»… А я бы лишь беспомощно мычал в ответ… Плюс к тому взгляд Кавасаки «А я думала, что могу верить тебе» заставил меня ощутить странное чувство вины.

— Ну, это, понимаешь…

Я разогнулся и поднял руки, давая понять, что не намерен сопротивляться. Начал размышлять, что же сказать в своё оправдание и почувствовал, как что-то ткнулось мне в ногу. Посмотрел вниз и обнаружил, что Кейка обняла меня за талию.

— Мы с Хаачкой иглали!

— Э-э, ну, да, как-то так.

Хоть я действительно хотел поиграть с ней, но с другой точки зрения больше было похоже, что это маленькая девочка хотела поиграть со мной. Пусть меня и привлекла мягкость её щеки, но не берусь утверждать, что вторая интерпретация так уж неверна.

Суметь пленить мужское сердце в столь юном возрасте… Этот ребёнок просто пугает.

Впрочем, не будет ошибкой предположить, что её ждёт большое будущее. Это видно по её сестре, Саки Кавасаки, настоящей красавице. Единственная проблема той – что с первого взгляда её можно принять за хулиганку. Но когда она смотрит на сестрёнку, в её взгляде нет и следа угроз или запугивания.

— …Вот как.

Глядя на невинное поведение сестрёнки, Кавасаки сменила гнев на милость и улыбнулась. Кейка тоже улыбнулась и наклонила голову, по-прежнему цепляясь за меня.

— Саачка, хочешь тоже поиглать?

— Нет, спасибо. Ладно, Кей, иди сюда.

Кавасаки отлепила Кейку от меня и крепко обняла. Да нет, ничего бы я ей не сделал, даже не будь ты настороже.

Как бы то ни было, проблем я избежал. Я облегчённо вздохнул.

А вот Кавасаки выглядела немного встревоженной. Она потрепала Кейку по голове, оглядела комнату и заговорила.

— Может, не стоило её приводить?

Не то чтобы я её не понимал. Тут же сплошь старшеклассники собрались, не говоря уже, что не все даже из нашей школы. Кейка среди них как белая ворона. Но с другой стороны, у нас же не официальное мероприятие, тут нет чётких правил.

Я посмотрел на стол наискосок от меня и увидел Харуно, разговаривающую с Мегури. Если уж даже они здесь, о каких-то ограничениях участия даже заговаривать смешно.

— Да думаю, всё нормально. Остальные же здесь, и ничего.

— Угу…

Кавасаки согласно кивнула. Ну, собственно, вся эта эпопея с мероприятием и началась с её просьбы. Так что если ей здесь неуютно, виноват буду я, потому что уж хотя бы её просьбу я выполнить был обязан… А значит, надо прикинуть, что можно сделать, чтобы она чувствовала себя спокойнее.

Я начал соображать, кто бы мог в этом помочь, и услышал за спиной быстрые шаги.

— А, Кавасаки. Ты вовремя.

Прозвучал весёлый голос Юигахамы. Из-за неё высунулась Юкиносита.

— Давненько я Кейку не видела.

С этими словами Юигахама потрепала девочку по голове. И она, и Юкиносита видели её на рождественском мероприятии, так что их вполне можно считать знакомыми Кейки.

Юкиносита тоже подошла к Кейке, но никак не решалась до неё дотронуться. Она то чуть протягивала руку, то снова отдёргивала её. Кажется, она всё никак не могла решить, можно ли ей тоже потрепать девочку по голове. Какая застенчивая.

Правда, тут был кое-кто ещё застенчивее.

— Это… Буду рада поработать вместе с тобой…

Наконец смущённо выдавила Кавасаки, которая, похоже, никак не могла решить, как ей поздороваться. Кейка, глядевшая на свою сестру, решила, надо полагать, что так не годится. Выпрямилась и глубоко поклонилась.

— Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

Наверно, её этому в детском саду научили. Пусть говорила она по складам, но звучали её слова куда дружелюбнее, чем отрывистая речь её сестры. И очаровывали всех, кто это видел.

Под её обаяние попал не только я, но и тихонько взвизгнувшая от избытка чувств Юигахама. Кавасаки смотрела на сестрёнку повлажневшими глазами, словно наглядно увидев, как та растёт.

Юкиносита наконец тоже доброжелательно улыбнулась. Придержала юбку, присела, посмотрела прямо на Кейку и медленно заговорила.

— Рада буду поработать вместе с тобой. Ну, какое пирожное ты хотела бы приготовить?

Кейка вскинула голову и посмотрела на Кавасаки. Та кивнула.

— Кей, что бы ты хотела съесть?

Девочка задумалась и вдруг выпалила.

— Уголь!

— Э-э… Понятно…

Я даже не знал, что сказать. Уголь?

— Извините, мы тут вчера угря ели, она его очень любит.

Кавасаки смущённо опустила голову. Ну да, дети – они все такие. То ляпнут какую-то ерунду, то скажут первое, что пришло в голову, даже не потрудившись задуматься…

Юкиносита взялась за подбородок обеими руками и глубоко задумалась.

— Тогда как насчёт пирожка с угрём? Сам пирожок сделать несложно, но как готовить угря, надо посмотреть…

— О, а пирожок действительно сделать несложно?

— Да.

Уверенно ответила она. Эта девушка действительно всё знает. Даже странно, что у неё с собственными «пирожками» беда.33

— Хочешь попробовать?

Покрасневшая Кавасаки отчаянно замотала головой.

— Нет, не надо! Лучше научи её чему-нибудь, что и ребёнок сделать может…

— Хорошо. Тогда, пожалуй, шоколадные трюфели… Позвольте сходить за дополнительными ингредиентами.

Юкиносита направилась к преподавательскому столу в передней части комнаты.

Я посмотрел на Кейку, прикидывая, должен ли я и дальше за ней присматривать. Но мою работу няни уже приватизировала Юигахама.

Она присела, не обращая внимания на юбку, и принялась весело болтать с Кейкой.

— Я понимаю, что ты говорила про угря. Мне тоже хотелось бы попробовать.

— Уголь вкусный. С лисом и соусом.

— Ага, угорь такой вкусный…

— Лис вкусный.

— А, рис…

Хоть они и говорили о разных вещах, обе выглядели счастливыми. Как бы Юигахама и впрямь бы не взялась угря готовить.

Впрочем, пока Юкиносита с Кавасаки рядом, катастрофы, думаю, удастся избежать. Значит, скоро придёт моё время как дегустатора.

А пока час не пробил, пожалуй, стоит тут прогуляться.

× × ×

Под руководством Юкиноситы Кавасаки с Кейкой начали готовить шоколад. Значит, мне даже за ребёнком присматривать не надо. То есть я остался полностью безработным. Если так и дальше пойдёт, придётся идти на берег бросать камушки в воду. Стоп, это же занятие для никчёмного человека.

Хаяма, такой же дегустатор, как и я, оставался зажат между Миурой и Ишшики. Тоже жаждущий причаститься к шоколаду Тобе крутился около Эбины. Чувак, тебя же презирают.

Харуно и Мегури разговаривали с Хирацукой. Нынешние и прежние члены школьного совета суетились возле столов, выполняя различные просьбы. Вице-президент и секретарь болтали друг с другом, время от времени весело смеясь. Вице-президент, делом займись!

Компания из Кайхин Сого во главе с Таманавой устроила ДИСКУССИЮ. Судя по тому, что к готовке они ещё даже не приступили, МОЗГОВОЙ ШТУРМ был в самом разгаре.

Кажется, бездельником тут оказался я один. А значит, стоит пристроиться где-нибудь в уголке и не лезть никому под руку.

В этот момент я краем глаза заметил, что дверь начала тихонько открываться. Приоткрылась на несколько сантиметров и замерла. Наверно, стоящий за ней просто решил заглянуть, что тут и как.

Только не говорите мне, что кто-то из занимающихся в центре решил пожаловаться, что мы слишком шумим…

Кажется, никто кроме меня эти манипуляции с дверью не заметил. Значит, выбора нет, придётся пойти и посмотреть.

Я неуверенно двинулся к двери.

А вдруг там какая пожилая дама окажется… Если пришли жаловаться, просто извинюсь. В конце концов, когда тебя ругают – это дело обычное. Можно даже сказать, работа такая есть, ругань слушать. Правда, за неё ничего не платят. Собственно, и за работу в клубе помощников ничего не платят. Уже целый год!

Собравшись с духом, я распахнул дверь.

И за ней обнаружилась знакомая персона.

Наверно, он пришёл сюда сразу после клуба. В мятой ветровке, которая была ему немного великовата. Неуверенно сложенные перед грудью руки почти тонули в рукавах. Или просто аура у него такая особая? Из-за немного согнутой спины даже жёсткий материал ветровки казался мягким.

Наши глаза встретились, и его лицо просияло.

— Хачиман!

— Т-Тоцука… Ты всё-таки пришёл.

— Угу. Хоть и опоздал немного, в клубе задержался.

Перед дверью стоял мой одноклассник, Сайка Тоцука. Хоть я и рассказал ему о сегодняшнем мероприятии, когда мы встретились в школе, даже не думал, что он придёт.

— Здорово, а я уж думал, что заблудился.

Он посмотрел на компанию из Кайхин Сого. Ну да, если дверь лишь чуть приоткрыть, только их и видно.

Всё верно, если твоё поле зрения слишком узко, многого просто не заметишь.

Как я не заметил этого типа за спиной Тоцуки.

— Ха… чиман…

За Тоцукой стоял мой… мой… в общем, мой напарник на физкультуре. Ёшитеру Заимокуза. Я ведь не только ничего не говорил ему об этом мероприятии, я вообще его сегодня в школе не видел. Так как он здесь оказался? Впрочем, это же Заимокуза. Не будем обращать внимания на мелочи.

— Заимокуза? Что ты здесь делаешь? Уже собираешься уходить?

Заимокуза демонстративно откашлялся.

— Ахем-ахем. Госпожа Хирацука дала нам с сэром Тоцукой поручение, так что мы пока не можем откланяться.

— Поручение? Так ты ещё не уходишь?

— Воистину так, — замахал он руками.

Что же это за поручение такое… Тоцука тем временем скинул сумку с плеча.

— Она попросила нас принести вот это…

Он начал рыться в сумке.

— А, вы уже здесь. Ну что, принесли?

К нам подошла Хирацука, заметившая суету у двери. С пыхтением роющийся в сумке Тоцука улыбнулся и протянул что-то Хирацуке.

— Вот, возьмите, пожалуйста.

Кажется, это были теплоизолирующие упаковки, в каких продают замороженные продукты в супермаркетах. Хирацука взяла эти блестящие пакеты и принялась изучать их.

— И что там?

— М-м… А, ты очень вовремя. Давай раскроем в сторонке.

Хирацука подхватила пакеты и двинулась к столу у окна. Уселась на стул, пребывая в хорошем настроении и что-то мурлыча под нос, и начала выкладывать их содержимое.

— Я подумала, что в конце все будут есть, что тут наготовили. Вот и прикупила кое-что для сравнения. Просто получилось слишком много, вот я и попросила их помочь принести.

— Понятно.

Перед днём Святого Валентина шоколад можно купить где угодно, хоть в супермаркете, хоть в овощной лавке, хоть по почте заказать. Надо полагать, Хирацука где-то всё это заказала и ничтоже сумняшеся послала Тоцуку с Заимокузой получить и принести.

А заказала она немало, как я посмотрю. Выложила целую кучу упаковок с красивыми этикетками.

Разложенные на столе фирменные упаковки, конечно же, привлекли внимание. И я почувствовал, как на нас скрещиваются взгляды.

Разумеется, среди них был и взгляд Харуно. Постукивая каблуками, она вместе с Мегури подошла к столу и с интересом принялась разглядывать разложенный шоколад.

— Сидзука, ты и впрямь постаралась… Годива понятно, но ещё и Пьер Эрме, и Чарбоннэ… Из отеля «Империал», отеля «Нью Отани»… И даже шоколад от Аоки Садохахи…

— Ну да, так и есть.

Хирацука гордо выпятила грудь. Потому, наверно, что кто-то понял, сколько всё это стоит.

С моей точки зрения шоколад – он шоколад и есть, но здесь нашёлся человек, который в таких вещах разбирается. Ну, про Годива я слышал, могу предположить, что и всё остальное означает фирменный шоколад. Харуно сейчас на французском говорила, да? Или нет? Даже не знаю.

Как она там сказала? Пи… Пьер… Пьертаки? Жанпьер… порунаперу? Никогда таких названий не слышал.

Стол с выстроившимися на нём упаковками сверкал так, словно тут открылся филиал ювелирного магазина. Мегури восхищённо вздохнула.

— Ого, вкусно выглядит…

— А, Мегури тоже в курсе? Рекомендую, всё это в самом деле вкусно.

— Стоп, а ты-то чем гордишься, Харуно? Выбирала всё я.

Ну да, Хирацука становится очень ревнива, когда речь идёт о её увлечениях… И машина у неё высшего класса… Она готова вкладывать в свои увлечения всю душу и деньги. Потрясающе, совсем по-мужски.

Будучи мужчиной и сам, я не мог не посмотреть на Хирацуку с уважением. Тоцука, кстати, тоже на неё уставился.

— Учитель, вы тоже любите сладости?

Увидев его сверкающие глаза, Хирацука на секунду потеряла дар речи.

— …Ну, как-то так… Д-думаешь, мне это не идёт?

— Нет, нет, ничего подобного… Вам очень идёт…

Увидев, что Хирацука понурилась, Тоцука занервничал и постарался побыстрее исправиться. А Харуно весело рассмеялась.

— Зная Сидзуку, могу предположить, что она ими сакэ закусывает. Здорово, кстати, я тоже не прочь так попробовать.

— Ну да, закусываю… Но сегодня не могу.

Хирацука нахмурилась. А Харуно недовольно надулась.

Я с удивлением смотрел на них.

Честно говоря, Харуно Юкиносита из тех людей, кто ничего не делает просто так. И кто всегда готов посмеяться над другими. Но сейчас её реакция на Хирацуку выглядела совершенно естественной. По крайней мере, мне так показалось. Хотя, конечно, и это может быть лишь особенностью её маски.

Собственно говоря, о Харуно Юкиносите я почти ничего не знаю. Знаю, что она старшая сестра Юкиноситы, подруга детства Хаямы, семпай Мегури, бывшая ученица Хирацуки, демон с потрясающе красивой внешностью. Но даже зная все эти общеизвестные факты, я не могу пробиться взглядом сквозь бездонное топкое болото, чтобы увидеть её настоящую личность.

Если подумать, я впервые вижу, как Харуно достаточно долго разговаривает с кем-то старше себя.

Я немного ошеломлённо смотрел на неё, и мне казалось, что поверхность этого бездонного болота слегка заколебалась.

Харуно демонстративно понурилась, прилегла на стол и ласково посмотрела на Хирацуку.

— Какая жалость. Когда в следующий раз соберёшься, позови меня, я о многом хочу с тобой поговорить.

Эти слова смахивали на тривиальное лицемерие.

Но ответный взгляд Хирацуки был совершенно серьёзен. Она перестала разворачивать шоколад и свела ладони. Посмотрела в глаза Харуно и мягко заговорила, словно подбирая слова.

— Харуно, если ты… в самом деле хочешь мне что-то сказать, я готова пригласить тебя в любое время.

Плечи Харуно едва заметно вздрогнули.

Она по-прежнему лежала на столе, глядя на Хирацуку стеклянными, бесцветными глазами. Но мне показалось, что на мгновение её взгляд полыхнул бледным пламенем.

Это мгновение длилось не больше секунды, но мне казалось, что они смотрят друг на друга целую вечность. Я даже забыл, что надо дышать.

Молчание прервал тихий смешок Харуно.

— Правда? Тогда запланируй время… А, Хикигая тоже здесь? Не хочешь выпить со старшей сестричкой?

Она подвинулась ко мне и глянула на меня снизу вверх. Я рефлекторно шарахнулся назад.

— Я несовершеннолетний. Мне алкоголь нельзя, мне сок, пожалуйста.

Заимокуза насмешливо фыркнул. Хирацука вмиг потеряла всю свою серьёзность, её плечи затряслись от смеха.

Судя по всему, на них моя шутка сработала. Иначе говоря, на остальных она не подействовала.

Тоцука озадаченно качнул головой. Мегури улыбалась с таким видом, словно не понимала, что тут происходит. Харуно нахмурилась и помотала головой.

— Плохо, если тебе нельзя пить. Что ж, если ты не проходишь по возрасту, как насчёт Мегури?

— Хару, я тоже несовершеннолетняя. Но я не против, если мы выпьем чая…

— Ясно. Так, и что мне тогда делать? Одноклассников позвать?

Хирацука вздохнула, глядя, как Харуно вытаскивает мобильник и начинает в нём ковыряться.

— Хорошо, если захочешь, позвони мне.

А потом, словно давая понять, что разговор окончен, пихнула в мою сторону пакетики с фирменным шоколадом.

— Хикигая, Сиромегури, поделите, как сочтёте нужным. И с остальными поделитесь.

— Хорошо. По сколько каждому?

Спросила Мегури, начиная раскладывать шоколад на бумажные тарелки.

— Да по сколько хотите, — ответила Хирацука. Мегури раздражённо посмотрела вверх.

— Хикигая, с этим разберись сам.

Она сунула мне пару тарелок. На каждой из них, словно отражая скрупулёзный подход Мегури, лежал полный комплект разноцветных шоколадок всех брендов. Просто идеальное распределение. Я невольно восхитился исходящей от неё силой Мегурин.

— Так точно.

— Ребята, вы тоже давайте.

Мегури подхватила несколько тарелочек, и мы все разошлись к разным столам. Хотя точнее будет сказать, что направлений оказалось всего три.

Мегури пошла к столу школьного совета Кайхин Сого. Тоцука направился туда, где трудились сёстры Кавасаки и Юкиносита с Юигахамой. Заимокуза потащился следом за ним. А на мою долю остался стол, за которым вели яростную битву Миура и Ишшики.

Я окинул его взглядом. Миура яростно зыркала на Ишшики, та скалилась от уха до уха, зажатый между ними Хаяма упорно держал бодрую улыбку.

Тобе, кажется, переживал за него. Время от времени перекидывался с ним словом и вроде бы даже не пытался взывать к Эбине.

Мда… Проблема. Я имею в виду, мне совсем не хочется лезть на это поле боя.

Я медленно приближался к столу, не зная, как с ними заговорить. Хаяма заметил меня.

— Прошу прощения, я ненадолго…

Сообщил он, аккуратно вывернулся от Миуры и Ишшики и подошёл ко мне.

— Ты что-то хотел?

— Угу. Просто принёс подарок от госпожи Хирацуки.

Я сунул ему тарелку. Хаяма поморщился.

— Опять шоколад?..

— Говорят, он очень вкусный.

— Вот как?

Он подхватил тарелку и вернулся к столу.

Миссия выполнена. Я уж думал возвращаться, когда услышал какое-то металлическое постукивание. Посмотрел на звук и увидел, что это Хаяма постукивает одной банкой кофе о другую. Он помахал мне банками и улыбнулся, безмолвно спрашивая, не хочу ли я кофе.

Кажется, даже Хаяма устал столько времени торчать между Миурой и Ишшики. И теперь решил воспользоваться подвернувшимся предлогом, чтобы передохнуть. А мне сейчас всё равно делать нечего.

Я кивнул, и Хаяма уселся за стол неподалёку от Миуры. Я пристроился рядом.

Едва я сел, Хаяма передал мне банку. Это был не MAX Coffee, а кофе чёрный. Глядя, как я разглядываю название, Хаяма усмехнулся.

— Предпочёл бы послаще?

— Ничуть.

Даже мне сейчас не хочется пить сладкое. К тому, же ещё предстоит шоколад дегустировать. Я открыл кофе и сделал пару больших глотков.

Хаяма последовал моему примеру и шумно выдохнул.

Мы не разговаривали. Слышны было лишь постукивание банок о стол да случайные вздохи. Эти звуки вполне заменяли нам разговор.

В моей банке оставалось кофе всего на глоток, судя по весу, когда Хаяма вдруг заговорил.

— Пожалуй, всё равно неплохо получилось.

— А?

Я даже не представлял, что он имеет в виду. Но Хаяма улыбнулся своей привычной, знакомой всем улыбкой и продолжил.

— Похоже, здесь все… все могут вести себя более естественно.

Он оглядел комнату. Я последовал его примеру.

Миура сосредоточенно смотрела на весы. Ишшики возилась у духовки, что-то насвистывая. Юигахама стояла вся красная, а уставившаяся на неё Юкиносита схватилась за голову.

Его взгляд вернулся ко мне. Теперь на его лице было выражение, которое я хорошо знал. Одинокая, немного горькая улыбка.

«Все», о которых говорил Хаяма.

Про кого он говорил? Точнее, кого включил в их число? Теперь я понял. И отвёл глаза, глотнув горького кофе.

Мне нечего было ему ответить. Но Хаяма вдруг продолжил шутливым тоном.

— Благодаря тебе даже Тобе получил шоколад и теперь счастлив.

Ну да, похоже, Тобе удалось попробовать шоколад, который готовит Эбина. И теперь он прыгает и кричит «Вкусно! Сладко! Потрясающе!». Молодец, что тут скажешь. Но всё же Эбина из тех девушек, которые куда сложнее, чем кажутся на первый взгляд. Они могут открыть сердце лишь постепенно, шаг за шагом. Склад характера у них такой. Я криво усмехнулся.

Впрочем, его старания достойны похвалы. В моём стиле, конечно же.

— Да плевать мне и на шоколад, и на Тобе… Особенно на Тобе.

— Ха-ха, как жестоко.

Хаяма допил кофе и встряхнул банку, словно показывая мне, что она пуста. Легко поднялся и собрался её выбросить. Миура, надо полагать, это заметила и позвала его сладким голосом.

— Хаято-о-о-о-о.

— Иду.

Хаяма повернулся ко мне, кивнул и направился к столу, где его ждали.

Я посмотрел ему вслед и поднёс ко рту уже пустую банку.

× × ×

Мероприятие подошло к своей кульминации.

Кто работал быстрее, уже загрузили свою выпечку в духовку. Или сунули готовый продукт в холодильник. То есть готовились к последнему шагу.

Даже Харуно, болтавшая без умолку, уже закончила. Да и Мегури с членами предыдущего школьного совета, которыми Харуно руководила, уже вышли на финишную прямую. Им осталось лишь разлить шоколад по формам и сделать топинг.34

Откуда у неё такая многозадачность? Как всегда, ей удаётся то, что для обычного человека немыслимо. Во всех смыслах слова…

Впрочем, присматривать за такой толпой даже она устала. И теперь лениво попивала чай у стола Юкиноситы.

— Юкино, а ты что делаешь? Дай сестричке попробовать…

Но Юкиносита просто игнорировала Харуно. Она сейчас руководила Миурой и Юигахамой. Миура заливала готовую смесь в формочки, а Юигахама другой формой вырезала куски теста.

— Эй, Юкино, ты меня слышишь?  — Надулась Харуно.

— Харуно, Юкиносита сейчас сильно занята.

Заговорил с ней заметивший эту ситуацию Хаяма, подойдя и криво усмехнувшись. Наверно, такой лишний шум сбивал с толку Миуру. И Хаяма, быть может, решил так о ней позаботиться.

Но погружены в заботы не только Миура и Юигахама. Ишшики выжимает крем, сосредоточенно нанося украшения. Младшая Кавасаки вся в шоколаде, но ей, кажется, удалось сотворить что-то похожее на шоколадные трюфели. А старшая увлечённо фотографирует сестрёнку. Боже, да сколько же тебе фотографий надо…

Сосредоточенно работают все. И у меня, как дегустатора, тоже скоро появится работа. А пока буду просто наблюдать из угла, не лезя под руку.

— Хикигая, у вас лишние формочки есть? — Неожиданно появилась рядом Оримото.

— Э-э-э… Погоди, сейчас гляну.

Похоже, ребята из Кайхин Сого тоже добились некоторого прогресса. Хоть дискуссия, как должен выглядеть конечный продукт, и продолжается, но кажется, они постепенно приближаются к завершению.

Я подошёл к Юкиносите.

— Прошу прощения, у вас лишние формочки есть?

— Да, вон там, можешь взять, если нужно.

— О, спасибо.

Но ответил ей не я.

Ответила зачем-то увязавшаяся за мной Оримото.

Удивлённая её неожиданным появлением Юкиносита замолчала. Юигахама с любопытством вскинула голову, наверно, удивившись отсутствию инструкций.

Человека в форме другой школы сложно не заметить. Но Оримото просто проигнорировала скрестившиеся на ней взгляды, внимательно разглядывая формочки. И небрежно заговорила.

— Кстати, Хикигая, я уже дарила тебе шоколад?

Её тон, говорящий, что она и правда не в курсе, заставил меня горько усмехнуться. Уже не помнишь, да? Что ж, этого и следовало ожидать.

Хоть Оримото и давала формальный шоколад всем, кто попросит, в эту категорию «все» я почему-то не попал.

Как я тогда принимал такую реальность… Воспоминания заставили меня слегка задержаться с ответом.

Я кашлянул, заполняя повисшую тишину, и вдруг услышал позвякивание со стороны стола. Глянул туда и увидел, что Юкиносита пристально глядит на меня, взявшись за подбородок. Юигахама отвернулась, но руки её нервно двигаются по кругу. Ишшики наклонила голову и смотрит искоса, явно заинтересовавшись темой. Кавасаки почему-то выглядит ошарашенной, а Таманава дует на чёлку. Таманава, ты меня уже слегка задолбал, знаешь ли…

— Да нет… никогда такого не было, вроде как.

Придержав грустные воспоминания, я ответил так естественно, как только мог. Оримото не менее естественно рассмеялась.

— Понятно. Значит, жди в этом году.

— Э-э, нет, это…

Её неожиданная реплика сорвала с меня маску, и я начал заикаться.

Нет, наверно, это и есть мой естественный ответ… Я что в самом деле так отвратителен?

— Ладно, подходи, как я закончу, — небрежно бросила Оримото, подхватила формочку и вернулась к своему столу.

Отказываться без причин нехорошо, но может, с её стороны это не более чем формальность… Я задумчиво посмотрел ей вслед.

Что ж, скорее всего, это просто уникальное умение Оримото высказывать что угодно без всяких заморочек. И никакого скрытого смысла в её словах нет. И вообще, не стоит мне пытаться читать между строк и выискивать тайные намерения. Надо просто принимать услышанное как есть. Я невольно улыбнулся и вздохнул.

Ощущая некоторое удовлетворение, я повернулся к столу и вдруг встретился взглядом с Харуно. Та с улыбкой смотрела на нас. Судя по всему, наш разговор изрядно её повеселил.

Потом уголки её рта вдруг дёрнулись вверх, придавая улыбке садистский оттенок. Харуно прищурилась и посмотрела на стоящего рядом Хаяму.

— Хаято, ты ведь тоже как-то получал шоколад от Юкино?

Хоть она вроде бы спрашивала у Хаямы, голос прозвучал достаточно громко, чтобы слышали все.

До сих пор игнорировавшая её Юкиносита на сей раз отреагировала. И уставилась на Харуно со смесью злости и смущения во взгляде, ничего не говоря.

Услышала эти слова и Миура. И даже тихо вскрикнувшая Ишшики.

Я подумал, что говорить такое перед Миурой и Ишшики совершенно не нужно, криво усмехнулся и потянулся почесать голову. И с удивлением обнаружил, что мои руки сами собой сжались в кулаки. Так ведь даже волосы не расчешешь…

Отрицать Юкиносита не стала, лишь с неловкостью взглянула на меня. Кажется, она была в растерянности и не знала, что делать. Глаза и прикушенная губа выдавали её беспокойство.

Подозреваю, что и у меня было аналогичное выражение. Казалось, что в горле застрял какой-то ком, а внутренности так и норовят свернуться в узел.

Юкиносита опустила голову, я отвёл глаза. Юигахама, кажется, переживала за нас обоих.

Повисло недолгое молчание. Хотя мне показалось, что прошла целая вечность. Мне хотелось что-нибудь сказать, чтобы нарушить эту тишину, но я никак не мог подобрать нужные слова.

— Угу, кажется, это ещё до младшей школы было. Ты тогда тоже его получила.

Человеком, сумевшим найти нужный ответ в такой ситуации, конечно же, оказался Хаяма. На его лице появилась замечательная бодрая улыбка. Харуно, кажется, была слегка разочарована.

Ишшики облегчённо вздохнула. Миуре тоже вроде бы полегчало.

В выражении лица Харуно, напротив, добавилось холода. Она разочарованно глянула на Хаяму и пошла прочь, словно ей стало скучно. Хаяма смотрел ей вслед, в его взгляде сквозило одиночество.

Харуно остановилась возле Юкиноситы.

— Юкино, и кому же ты собираешься это подарить?

Спросила она шутливым тоном. Со стороны, если не знать про взаимоотношения сестёр, это могло показаться милым поддразниванием. И что мрачно отвернувшаяся Юкиносита просто обиделась на невинную шутку.

— Тебя это не касается.

— Что, даже сестрице не подаришь?

Тем же шутливым тоном уточнила Харуно. Юкиносита зло глянула на неё.

— Конечно, нет. У меня для того нет никаких причин. Не говоря уже о том, что сестрица вообще никогда не дарила мне шоколад.

— О, и верно.

Харуно кивнула, усмехнулась и вздохнула.

— Что ж, раз Юкино сказала, что не подарит, значит, действительно не подарит. В конце концов, ты же никогда не врёшь.

У меня в своё время было именно такое представление о Юкиносите. Но Харуно определённо лучше понимала её, чем я тогда.

— Но и правду не всегда говоришь.

Она холодно взглянула на Юкиноситу. Этот взгляд разительно отличался от предыдущего, весёлого и тёплого.

— Ты не сказала, что никому не собираешься дарить. Значит, адресат у тебя всё-таки есть.

Юкиносита молча сверлила Харуно холодным взглядом. Я видел, что она не возражает против умозаключения сестры, но Харуно продолжала улыбаться.

— Что ж, тех, кому Юкино могла бы подарить шоколад, совсем немного.

— Что за глупость. Впрочем, как знаешь…

Юкиносита оборвала разговор, возвращаясь к работе. Потянулась к стоящей перед ней металлической миске и с резким стуком поставила её на поднос.

Обмен мнениями между сёстрами Юкиносита наконец завершился, и в комнату вернулся привычный рабочий шум. Он нёс всем ощущение мира и спокойствия.

Я облегчённо вздохнул и вдруг услышал резкий металлический звон. По полу ко мне катилась железная миска. И в такт её звяканью послышался тихий голос.

— И-извини.

Юкиносита опустила голову, покраснев до ушей, и рванулась подбирать её.

Такая примитивная ошибка – большая редкость, подумал я, приседая, чтобы подобрать подкатившуюся к ногам миску. И увидел, что Юкиносита тоже присела уже и тянется к ней. Мы оба застыли, пытаясь сообразить, кто же всё-таки должен её подобрать.

Мы смотрели друг на друга почти в упор. Юкиносита торопливо убрала руку, которая почти коснулась моей.

Чего ты так нервничаешь? Из-за тебя и я нервничать начинаю.

— Это…

Я отвёл взгляд, словно извиняясь, и оставил миску ей. Она поспешно её подобрала.

Но так неловко, что миска, лязгнув по полу, выскользнула у неё из пальцев и снова покатилась. И даже когда остановилась, в ушах у меня по-прежнему звенело. Пока кто-то ещё не подобрал её, окончательно прекратив звон.

Я поднял голову. Юигахама крутила миску на пальце, гордо выпятив грудь.

— Юкинон, тебе ещё учиться и учиться. Мой навык обращения с посудой и утварью на высшем уровне!

Услышав её смех, я облегчённо вздохнул. Комок в груди улетучился.

— Зато кулинарные навыки опасны для жизни, — сообщил я, поднимаясь.

— Пожалуй, так… Спасибо.

Юкиносита тоже улыбнулась и протянула руку за миской. Юигахама кивнула и отдала. Каким-то одиноким взглядом посмотрела на свою пустую ладонь и сжала руку в кулак.

Я смотрел на неё с некоторым беспокойством. Где и когда я уже видел такое выражение лица?

Когда же это было? Роясь в памяти, я плюхнулся на стул у стены.

Снова вздохнул, и мне показалось, что кто-то тихо-тихо засмеялся.

× × ×

По комнате начал растекаться сладкий аромат.

Несколько человек стояли у духовок, напряжённо ожидая окончания процесса. Среди них была и Миура, сосредоточенно вглядывающаяся сквозь стеклянную дверцу.

Когда всё окончательно испечётся, настанет время дегустации. Я наконец-то смогу избавиться от ярлыка безработного и приступить к делу.

Пока я собирался с силами, кто-то вдруг хлопнул меня по спине. Я обернулся и увидел, что рядом стоит Хирацука. С бумажной тарелочкой и фирменным шоколадом на ней.

— Неплохое мероприятие получилось.

Она взяла стул, села и сунула мне тарелку. Я взял одну из шоколадок и сунул в рот.

— Ага, хоть и какое-то нелепое.

Собственно, я даже не уверен, что всё происходящее можно назвать «мероприятие». Мы просто набрали людей с бору по сосенке, и каждый тут делал, что хотел. Во всяком случае, мне так кажется.

Хирацука весело фыркнула, поняв, надо полагать, что я имел в виду. И тепло посмотрела на всех здесь собравшихся.

— Ну и замечательно. Между прочим, ты и сам довольно нелепый. И вокруг себя таких же собираешь. Так что этого следовало ожидать.

— Нелепый… А не грубовато ли?

— Впрочем, сейчас я тебя понимаю немного лучше, чем раньше.

Она улыбнулась, словно дразня меня, и кинула в рот шоколадку.

— Восприятие окружающих день за днём меняется. Когда проводишь много времени с кем-то, растёшь вместе с ним, постепенно начинаешь понимать его.

— Вообще-то, я не чувствую, чтобы мы росли. Всё время повторяем одно и то же.

— Но какие-то изменения всё равно происходят.

Хирацука прожевала шоколад и проглотила его. А потом вытерла рот пальцем. Очень сексуально, точнее, по-девчоночьи. Я невольно хмыкнул.

Верно, моё восприятие Хирацуки постепенно меняется. А значит, и я в глазах остальных тоже должен потихоньку меняться.

Хотя такие изменения вызывают у меня некоторый страх. Который не так просто передать словами.

— Изменения… Когда я слышу такое, мне как-то не по себе.

— Не по себе?

Хирацука наклонила голову и посмотрела на меня. Я смущённо отвернулся и поспешно продолжил.

— Ну, чувствуешь будто что-то не так…

Высказавшись, я неожиданно ощутил удовлетворение. Потому что это всегда грызло меня.

Неожиданно вспыхивающее ощущение, что что-то идёт не так, как должно быть. Когда, общаясь с кем-то, я чувствую в глубине души сомнение и начинаю спрашивать себя, правильно ли это.

— Чувство, будто что-то не так… Надеюсь, ты никогда не потеряешь его.

Сказала Хирацука, глядя куда-то вдаль, словно вспоминая что-то. И хоть разговаривала она со мной, мне почему-то показалось, что она сказала это кому-то другому.

Но тут же она снова повернулась ко мне.

— Наверно, это и есть признак того, что ты растёшь. Став взрослым, ты редко будешь обращать внимание на такое чувство. Вот почему я хочу, чтобы ты сейчас внимательно всмотрелся в него. Это очень важно.

— Говорят, что самое важное глазами не увидеть.

Я намеренно перевёл всё в шутку. Хирацука фыркнула.

— А ты не глазами смотри. Смотри сердцем.

— Не думай, чувствуй. Как-то так, да? Нет у меня такой силы.35

Что она вообще говорит… Будто какую-то сёнен-мангу цитирует… Я укоризненно посмотрел на неё, и Хирацука кашлянула, наверно, от смущения.

— Как раз наоборот. Не чувствуй, думай.

В её тоне не чувствовалось никакой шутливости, взгляд был полон доброты и искренности. Она медленно и тихо повторила.

— Всегда думай об этом своём чувстве, пожалуйста.

— Всегда?

Повторил я, стараясь понять её слова. Хирацука кивнула.

— Да. Всегда. И тогда ты обязательно когда-нибудь поймёшь. Люди не оглядываются на пройденный путь, когда идут вперёд. А тот, кто остановился, будет чувствовать, словно ушедшие вперёд его предали.

Она обвела взглядом всех собравшихся в комнате.

— Я рада, что видела всё это. — И поднялась. — В конце концов, я не могу смотреть на вас вечно.

Я посмотрел на неё и увидел, что она потягивается, не давая мне рассмотреть выражение её лица.

Бросил ещё один взгляд, но она уже была самой обычной, хорошо знакомой мне Хирацукой.

— Ладно, пора мне вернуться к работе.

— Даже на дегустацию не останетесь?

— Дел много, а март уже на носу… Хотелось бы разобраться с ними побыстрее.

Хирацука засмеялась, махнула мне рукой на прощание и пошла прочь. Стук её каблуков быстро утих за дверью.

Глядя ей вслед, я сунул в рот ещё одну шоколадку.

Она начала таять на языке, оставляя, как и слова Хирацуки, горькое послевкусие.

Таймеры духовок начали подавать сигналы один за другим. После каждого звонка слышались вздохи и бодрые возгласы, а по комнате плыл сладкий и манящий аромат.

Я посмотрел на собравшихся у одной из духовок. Судя по всему, творение Миуры, в которое она вложила всю душу, успешно завершено.

Миура осторожно открыла духовку, извлекла свой шоколадный торт и поставила перед Юкиноситой.

Та начала его осматривать. Медленно и тщательно. Миура нервно переминалась с ноги на ногу. Стоящая рядом Юигахама затаила дыхание.

— На мой взгляд, нормально… — подняла голову Юкиносита. — Красиво получилось.

Миура облегчённо вздохнула и расслабила плечи.

— Юмико потрясающая!

Юигахама обняла её, и лицо Миуры тоже расслабилось.

— С-спасибо, Юи. И… Ю-Юкиносита, тебе тоже спасибо.

Пробормотала Миура, отвернувшись и поглядывая на Юкиноситу краем глаза. Странный способ выражать благодарность. Хотя ответ Юкиноситы тоже сложно было назвать обычным.

— Я его не пробовала, так что с уверенностью сказать не могу. Но пока будем считать, что сойдёт.

Искренне ответить эта девчонка просто не в состоянии, кто б сомневался… Хотя по сути она права. Цель сегодняшнего мероприятия заключается не только в том, чтобы научиться готовить сладости.

— Юмико.

Юигахама похлопала Миуру по плечу, словно стараясь подбодрить.

Та отбросила варежки и подхватила торт словно величайшую драгоценность. Подошла к Хаяме и, смущённо ежась, робко заговорила.

— Х-Хаято… Не мог бы ты мне помочь… и попробовать его?

— Конечно. Если считаешь, что я гожусь для такого.

— Э-э… ну…

Миура попыталась подобрать слова, но в итоге просто закивала, покраснев.

Кажется, она и правда старалась изо всех сил. Я мысленно поаплодировал ей и услышал рядом мычание.

— М-м-м…

— Чего мычишь?

Я посмотрел на Ишшики и увидел, что она ненавидящим взглядом уставилась на Миуру. Стискивая в руках изящно упакованную выпечку с открыткой.

— Здорово у Миуры получается…

— Да, к моему удивлению, торт выглядит отлично.

Ишшики с подозрением глянула на меня. Кашлянула и начала объяснять, активно жестикулируя.

— Нет, нет, я не про то. Я про несправедливость говорю, про несправедливость. Как ей удаётся из такой злой девчонки вдруг превратиться в такую милашку? Это же жутко нечестно, правда?

— Ну…

И это говорит хитрюга Ишшики… А Миура, кстати, на такое особого внимания не обращает, считая, что для юной девчонки это дело обычное.

— Впрочем, характер у неё не такой уж плохой, — пробормотала Ишшики, и сама, похоже, поняв.

Не спорю. У кого здесь плохой характер, так это у тебя.

Ишшики побурчала ещё немного, но потом вдруг успокоилась и улыбнулась.

— Впрочем, если надо с кем-то состязаться, так даже веселее. А то с некоторыми совсем соревноваться неинтересно.

Она вздохнула, словно чем-то разочарованная. Затем вдруг пробормотала «ах, да», словно что-то вспомнив, порылась в кармане передника и кинула мне какой-то пакетик.

— Семпай, возьми, пожалуйста.

Это оказался пластиковый пакетик с печеньем, перевязанный ленточкой. Без всяких дополнительных прибамбасов, в отличие от того помпезно разукрашенного, что Ишшики держала в руках.

— Это ты мне? Ну спасибо…

Она провернула всё так небрежно, что я даже не знал, как реагировать.

Говорят, что формальный шоколад важен для мужской гордости… Знаешь, а у тебя не такой уж плохой характер! Извини, что плохо о тебе думал!

Словно услышав мои мысленные извинения, Ишшики вдруг засмеялась и прижала палец к моим губам.

— Только никому не рассказывай, договорились?

На её лице мелькнула дьявольская улыбка. Она подмигнула, добавила «А то нехорошо получится» и ускакала. Кажется, прямиком в направлении Хаямы.

Я застыл, ошарашенный такими фокусами. Ишшики больше не казалась мне лукавой, она меня теперь пугала до жути… Прежний я тут же безумно втюрился бы в неё.

Дрожа от страха перед таким коварством своего кохая, я посмотрел ей вслед и увидел, что она уже обхаживает Хаяму. Смотрит на него снизу вверх и протягивает своё печенье.

— Хаяма, пожалуйста, попробуй и моё.

— Ха-ха, а влезет ли в меня всё?

Он весело и как-то по взрослому улыбнулся Ишшики, продолжая жевать торт Миуры. Угу, Ишшики с Миурой опять его зажали.

Откуда-то вывернулся Тобе, хрустя рифлёным печеньем, и показал Хаяме большой палец.

— Хаяма, если не влезет, я тебе помогу.

— Нет уж, на Тобе я не готовила, — холодно отрезала Ишшики.

— Ирохасу такая жестокая! — Принялся жаловаться тот Хаяме. — Хаято…

— Спасибо за заботливость, конечно, но лучше бы тебе ограничиться тем, что ты уже получил, — тихо, почти шёпотом сказал ему Хаяма. Тобе засмеялся и снова вскинул большой палец.

А, вот оно что. Похоже, это печенье приготовила Эбина, подумал я, и она тут же появилась собственной персоной.

— Хм, Хая-Тобе? Не, это совсем не то.

Она помотала головой, хрустя печением. Надо полагать, у этой ветки нет будущего.

Пожалуй, стоит посмотреть, чем заняты остальные. Я развернулся в другую сторону, к столу ребят из Кайхин Сого. Кажется, они тоже почти закончили.

Мегури, равно как и прежние члены школьного совета, весело болтала с ними. Неожиданно кто-то из-за того стола заметил меня и помахал мне рукой. А, Каори Оримото. И зачем махать было? Совсем со средней школы не изменилась… Впрочем, оно и неважно, потому что я уже не ищу в её действиях никакой подоплёки.

Оримото покопалась на столе и побежала ко мне.

— Вот, держи.

Она сунула мне тарелочку с шоколадными пирожными. Вот, значит, что она имела в виду, когда обещала подарить мне шоколад. Без всякой упаковки… Впрочем, это всё равно добрый жест с её стороны, так что мне следует быть благодарным.

— Спасибо…

Я взял пирожное и сунул его в рот. И тут же увидел за спиной Оримото кое-кого ещё.

— Хм, КУЛЬТУРНЫЙ ОБМЕН? Очень важная вещь, чтобы построить ЦЕЛЬНЫЕ отношения с другой школой. Необходимые для будущего.

Мне даже не надо было смотреть, кто это, достаточно было услышать, как он выражается. Таманава, президент школьного совета Кайхин Сого.

Заметив Таманаву, Оримото сунула тарелочку и ему.

— А, президент, и ты здесь. Вот, держи.

— С-спасибо… А это от меня.

Таманава предложил ей аккуратно нарезанный взбитый шоколадный кекс. Надо полагать, его-то они и делали.

Оримото недоумённо посмотрела на кекс.

— А? Почему?

Таманава кашлянул, и принялся излагать свои тезисы. Энергично крутя руками, чёрт бы его побрал.

— За рубежом принято, чтобы в Валентинов день подарки дарили мужчины. И я решил испытать ГЛОБАЛИЗАЦИЮ. В Японии это назвали бы ВЛИЯНИЕМ.

— А?

Его речь совсем не заинтересовала Оримото, она даже обошлась без обычного «ТОЧНО!». Такая реакция лишь подстегнула Таманаву, и он зажестикулировал ещё яростнее.

— Наверно, дело в КУЛЬТУРНЫХ РАЗЛИЧИЯХ между Японией и другими странами. К примеру, во Франции принято надевать юбку только перед теми, кто человеку важен.

О… Иначе говоря, вот почему Тоцука не носит юбку! Мне нужно больше стараться! ТОЧНО!

Пока я укреплял свою решимость, Оримото уже взяла кусочек кекса.

— Спасибо. Вкусно.

— А, угу… Это… Время сделать ПЕРЕРЫВ НА КОФЕ, не вернуться ли нам?

— Какой ещё кофе? Умереть не встать!

Оримото расхохоталась, помахала мне рукой и направилась к столу Кайхин Сого. Задержавшийся Таманава остро глянул на меня.

— В следующий раз пусть всё будет ЧЕСТНО.

Бросил он странную фразу и пошёл вслед за Оримото.

— Да я-то тут причём…

Интересно, он меня услышал? Да нет, вряд ли. Я же на японском говорил, без английских словечек.

Получается, он хочет закадрить её, но никак не может донести до неё своё отношение, да?.. Ну и наплевать, не моё это дело.

У меня сейчас задача посложнее – добиться, чтобы Тоцука надел передо мной юбку.

Так, Тоцука, Тоцука, Тоцука, Тоцука… Я начал искать его взглядом и быстро нашёл. Как от него и следовало ожидать. Сдаётся мне, где бы он ни был, я всё равно сумею найти его!

Тоцука с Заимокузой оказались рядом с Кейкой. Кавасаки сейчас быстро убирала со стола, а их, надо полагать, попросила посмотреть за девочкой, пока сама занята.

Впрочем, судя по всему, эти двое не привыкли общаться с детьми. Со стороны казалось, что они ведут какую-то тяжёлую битву. Заимокуза сверлил взглядом пол под ногами, Тоцука солировал. Хоть и мялся, не зная, как начать.

— Э-э-э… Здравствуй, Кейка. Меня зовут Сайка Тоцука. Я присмотрю за тобой.

— А. Сайка… Сайка… Са… Саачка?

Услышав имя, так похожее на имя старшей сестры, Кейка занервничала, не зная, как к нему обращаться.

Ох, как я тебя понимаю. Красота Тоцуки и меня нервничать заставляет.

Впрочем, в своих способностях общаться с младшим поколением я уверен. Пора выйти на сцену и помочь Тоцуке.

— А, Хачиман.

— Хаачка!

Тоцука облегчённо вздохнул. Кейка невинно посмотрела на меня снизу вверх. Я потрепал её по голове и развернул к Тоцуке.

— Это Сай. Зови его Сай.

— Ага, Сай.

Кейка определённо успокоилась, разобравшись, как их различать. Тоцука, счастливый, что она назвала его по имени, вдруг хмыкнул.

Всё верно, тут присутствует ещё один человек, прячущийся за Тоцукой.

— Это Ёшитеру Заимокуза. Можешь звать его Зай.

— Заимокуза.

— Что, так просто?! Это же высшая награда в индустрии!

Хоть Заимокуза и любит выпендриваться, он явно был потрясён, что маленькая девочка так сразу запомнила его. Он буквально прирос к месту. Или он так радуется? Да какая разница, это же всего лишь Заимокуза.

Впрочем, даже добряк Тоцука не преминул кое-что пояснить.

— Не надо так нервничать. Просто дети склонны хорошо запоминать странные слова.

— У-уму… Чего в моей фамилии странного…

Заимокуза замотал головой, не в силах принять услышанное.

Тем временем прибежала Кавасаки, отряхивая фартук на ходу. И Кейка бросилась к своей Саачке.

— Извините, что попросила присмотреть за ней.

— Да ничего страшного. Нам Хачиман помог. Ты уже всё убрала?

— Да, спасибо вам.

Она поблагодарила Тоцуку и уставилась на меня. Её рот открывался и закрывался, словно она хотела что-то сказать, но у неё никак не получалось.

— Э-э-э… Мне уже пора. Надо готовить ужин.

— Угу, понятно.

Я бросил взгляд на часы. Верно, время идёт к ужину. Неудивительно, что она так торопилась.

Хотя в принципе могла бы и не убираться, оставить как есть. Какая же она заботливая домохозяйка.

— Ладно, Кей, пошли домой, — Обняла Кавасаки сестрёнку за плечи.

— Угу… Саачка…

Кейка дёрнула её за юбку. Как настоящая старшая сестра, Кавасаки сразу её поняла.

— …Понятно. Сейчас.

Она достала пакетик с шоколадом и отдала его девочке. Довольная Кейка повернулась и сунула его мне.

— Бели, Хаачка.

— Думаю, она хочет подарить его тебе… Не отказывайся.

— О, спасибо. Выглядит просто здорово. Ты молодец, Кей.

Я погладил её по голове, и она обхватила меня за талию. Ха-ха, какая милая девочка. Я ещё раз потрепал её по голове.

— …Наверно, там и мой шоколад замешался.

Пробормотала Кавасаки, надевая куртку и отворачиваясь. Я посмотрел на пакетик.

— Вот как?.. И не отличишь. Твоя сестра просто удивительная.

— Ага! Но Саачка тоже очень сталалась!

Кейка гордо выпятила грудь, снисходительно похвалив сестру. Кавасаки сначала удивилась, потом засмеялась.

— Ладно, Кей, ты уже подарила ему шоколад. Пошли.

Но девочка по-прежнему не отпускала меня. Кавасаки пристально на неё посмотрела. Кейка вздрогнула. Ладно, не надо так страшно смотреть…

— Хорошо, пойдём, Кей, — сказал я.

— Ага, пошли.

Кейка пошла со мной. Кавасаки вздохнула и двинулась следом.

— Пока, Кей, увидимся!

— Угу. САЛАДАБАР!36

Тоцука и Заимокуза попрощались с Кейкой, она помахала им рукой. Мы вышли из комнаты и спустились по лестнице. Кавасаки помогла Кейке надеть пальто и завязала шарф. Очень заботливая старшая сестра.

Потом мы вышли на улицу. Там уже стемнело.

— Проводить вас до станции?

— Не надо. Я всегда примерно в это время домой возвращаюсь. Неужели у тебя других дел нет?

Кавасаки закинула школьную сумку на плечо, а хозяйственную взяла в руки. Сказала «ну, давай», и нагнулась к Кейке, подхватывая её. Под её юбкой что-то мелькнуло, и я старательно отвёл глаза. Чёрные кружевные трусики, надо полагать. Но я честно ничего не видел.

— Ладно, пока.

— Пока, Хаачка!

Кавасаки кивнула на прощание, сидящая у неё на руке Кейка тоже помахала мне.

— Осторожнее по дороге.

Я глядел им вслед, видя, как они уходят всё дальше и дальше.

На улице не было ни ветра, ни облаков. Небо оставалось чистым и ясным. Зато холода хватало. Ничего, сёстры греют друг друга, так что не замёрзнут.

Я даже пожалел, что выскочил на улицу без куртки.

Мне бы сейчас побыстрее вернуться обратно, но почему-то я никак не мог сдвинуться с места.

Дрожа, я сел на ступеньки у входа и глубоко вздохнул. Вроде бы ничем особо сегодня не занимался, но почему-то чувствую себя совсем уставшим.

Хотя работой своей вроде как должен быть доволен.

Мы выслушали просьбы Миуры, Эбины и сестёр Кавасаки. С Ишшики и школьным советом организовали мероприятие. На него пришли даже Оримото, Таманава и ребята из школьного совета Кайхин Сого. Пришли Мегури и Харуно. Даже Хаяма и Тобе пришли поработать дегустаторами. Даже Тоцука и Заимокуза появились. И даже Хирацука заскочила.

— Этого более чем достаточно. Я действительно счастлив, — пробормотал я.

В шее появился какой-то зуд. Губы будто заклинило в улыбке. Должно быть, совсем лицо от холода застыло.

Я потёр его, прогоняя холод, и наконец поднялся.

Мастер-класс по готовке перед днём Святого Валентина остался позади.

Последние дни небо было ясным, но сегодня его заволокли облака. И похоже, такая погода продержится ещё несколько дней. Хоть температура по ночам и не падает теперь так резко, честно говоря, разница укладывается в пределы допустимой погрешности. Зимой в Чибе всегда холодно.

После уроков солнце покатилось к закату, и я ощутил, что становится ещё холоднее.

Спасаясь от пронизывающего коридоры спецкорпуса холода, я двинулся в клуб помощников. Там, в тепле, я могу спокойно наслаждаться чтением.

В клубе всё было как всегда.

На длинном столе стояли кружка, чашка и ещё одна кружка немного в стороне. Краем глаза я видел, как Юкиносита наполняет их чаем. И ставит этот исходящий паром чай передо мной и Юигахамой.

Я оторвался от книжки и потянулся за кружкой. И наши с Юкиноситой взгляды встретились.

Юкиносита быстро опустила голову, но тут же подняла её. И снова нервно опустила. Такое её неестественное поведение заметно отличалось от обычного. Юигахама тоже определённо это поняла.

— Юкинон?

Юкиносита коротко взглянула на неё, потом снова посмотрела на меня. И с трудом заговорила.

— Я прошу прощения за тот раз.… Ну, моя мама, она…

Она молча опустила голову. Собственно, я сразу понял, что она имеет в виду. События того дня сразу всплыли в памяти, даже напрягать мозги не пришлось. Честно говоря, я просто не мог их забыть, снова и снова прокручивая в голове. Не только маму Юкиноситы, ещё и сказанное мне Харуно, как и прощальные слова Юигахамы.

Просто совершенно незачем об этом говорить. Потому что никто не виноват, что всё так повернулось.

Так что я просто покачал головой и сказал, что всё нормально. А Юигахама даже отчаянно замахала руками, показывая, насколько это неважно.

— Да всё путём! Моя мама тоже всё время на меня ругается, когда я поздно прихожу!

— Ну, наверно, все мамы такие. Они часто на детей ворчат. Моя так вообще может затеять уборку у меня в комнате и вдруг ни с того, ни с сего спросить, весело ли было в школе, — добавил я.

Интересно, почему мам так интересует комната сына, его друзья и даже что он читает?.. Какого чёрта? Она что, мой фанат? Спасибо, мама. Только не трогай, пожалуйста, ящики моего стола.

Лицо Юкиноситы смягчилось, губы тронула слабая улыбка. И она привычным жестом откинула с плеча волосы.

— Выходит, мама Хикигаи – особенно большая проблема.

— Интересно, какая она, мама Хикки.

— Даже не знаю, что сказать… Самая обычная. Вроде ещё одной Комачи. Сейчас вступительные экзамены на носу, и они вдвоём без умолку об этом болтают. Обычно они хорошо ладят, но иногда ссорятся. Хотя основной повод для ссор – отношение отца. Папаша очень переживает за Комачи и постоянно её пилит, а мама от этого иногда взрывается. А потом Комачи тоже начинает злиться, и получается полный кошмар…

Да, это не стандартный конфликт матери и дочери, они просто на папашу злятся. Впрочем, бывают и обычные свары, по поводу контрольных или выбора направления обучения.

— А, верно, — кивнула Юигахама. — У Комачи завтра экзамены. А у нас, кстати, из-за них выходной.

— Полагаю, у Комачи не должно быть никаких проблем, — заметила Юкиносита.

— Ага…

Я кивнул, всё же ощущая в её голосе некоторую неуверенность. Наверно, такая же неуверенность и в моём ответе прозвучала.

Завтра Комачи предстоит сдавать вступительные экзамены в старшую школу.

И к тому же завтра Валентинов день. Важнейший момент, когда я могу получить шоколад от Комачи. А если нет, увы и ах, придётся ждать следующего года. Впрочем, я даже представить себе не могу, каким будет следующий год. Пытаться загадывать так далеко – сплошное расстройство.

Юигахама заметила моё выражение лица и обеспокоенно мне улыбнулась.

— Конечно, ты беспокоишься, ты же её старший брат.

— Вот именно…

Услышав такие добрые слова, я невольно мрачно кивнул.

— Комачи слишком красивая, а значит, обязательно будет тут популярной, так ведь? Выходит, я должен буду сторониться парней, чтобы никто не узнал, что у неё такой брат. Иначе её репутации несдобровать.

— Так вот ты о чём беспокоишься?! То есть, что она поступит, сомнений нет?! — Подскочила на стуле Юигахама.

— Даже не знаю, считать это позитивным или негативным подходом… — Ошеломлённо вздохнула Юкиносита.

Они посмотрели друг на друга и фыркнули.

Никаких посетителей сегодня не ожидается. Обычная расслабленная атмосфера. Ощущая некоторое облегчение, я перелистнул очередную страницу. Юигахама лениво развалилась на столе, играя со своим мобильником. Юкиносита сняла колпак с чайника и налила ещё одну чашку чая.

Затем она подняла свою сумку на стол и достала из неё небольшой бумажный пакетик. С шуршанием открыла его, и по комнате поплыл сладкий аромат. Должно быть, какие-нибудь печеньки к чаю.

Юкиносита аккуратно выложила их на тарелку. Я покосился в ту сторону и увидел, что печеньки там самые разные – с шоколадом, с джемом, цветные, клетчатые. Судя по разнообразию и бумажному пакету, всё это не в магазине куплено.

— Это ты сама всё сделала?

Глаза Юигахамы заблестели предвкушением.

Навыки Юкиноситы в таких делах сомнению не подлежат. Она уже несколько раз демонстрировала своё мастерство, в том числе и несколько дней назад. И каждый раз Юигахама наслаждалась от души.

Так что тут удивляться нечему. Но как ни странно, с ответом Юкиносита явно затруднялась.

— …Ну да. Напекла немного вчера вечером.

Она немного опустила голову, пробежалась пальцами по краю тарелки и слегка вздохнула. И искоса глянула на меня.

Голова её была опущена, руки больше не шевелились. Она смотрела на меня сквозь волосы, словно немного опасалась меня и никак не решалась взглянуть прямо. Такое поведение кого угодно может заставить нервничать.

Её рот немного приоткрылся и тут же снова плотно захлопнулся, будто она никак не могла решиться что-то сказать. Её губы показались мне ещё обольстительнее обычного, и я невольно отвёл глаза.

В комнате повисла тишина.

— Понятно… А я ещё раз попробовала, очень старалась, но всё равно плохо получилось.

Юигахаме эта тишина определённо пришлась не по нраву, и она попыталась сгладить ситуацию. Поиграла своим пучком полос и покачала головой.

— Кажется, наша духовка сломалась. Издаёт какие-то странные звуки и ничего не печёт.

— Наверно, просто это не духовка, а микроволновка.

Я вздохнул. Надо полагать, потому что почувствовал облегчение от её обычной глупости. Юкиносита прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Потом поставила сумку на колени и достала ещё один бумажный пакетик. Определённо приготовленный для Юигахамы, судя по милой розовой ленточке и отпечаткам кошачьих лапок.

— Будь добра, прими это.

— В самом деле мне?! Ой, спасибо!

— Правда, там примерно то же самое.

Добавила она извиняющимся тоном. Но Юигахама всё равно была безмерно рада.

— Ой, я такая счастливая! У Юкинон потрясающе вкусные печеньки!

Она прижала пакетик к груди, ласково глядя на него. Потом вдруг поморгала и посмотрела на Юкиноситу.

— Э-э… Только мне?

Я понял, что она имеет в виду, и рефлекторно отвёл взгляд. Попытался вернуться к чтению, чтобы не поворачиваться, но не мог разобрать ни единого слова.

Почему я отвернулся?

Звякнула тарелка. Я не мог не слышать доносящихся до меня звуков. Всё, что было в моих силах – попытаться заглушить их своими мыслями.

Я пытаюсь понять, стараюсь осознать, начинаю надеяться. Зачем? Приготовила она мне что-то или нет, в любом случае смешно искать в этом какой-то скрытый смысл. Нас в клубе всего трое. Даже если я получу подарок, это не более чем вежливость с её стороны. Пытаться найти в том какой-то глубинный смысл слишком самонадеянно. Отвратительно даже просто думать о таком. И пытаться убедить себя в обратном тоже отвратительно. И то, и другое отвратительно и ошибочно.

Но, несмотря на все мысленные уговоры, нервы никак не хотели успокоиться. Я сделал вид что приглаживаю волосы, беспокойно зыркая по сторонам.

Краем глаза я заметил, как шевельнулись губы Юигахамы. Тонкая белая кожа её горла задвигалась.

— Что насчёт Хикки?

Не надо спрашивать за меня. Я действительно ничего не жду. Серьёзно.

Но вслух я этого не сказал.

Голос, робко задавший вопрос, и взгляд Юигахамы были обычными. Но я видел, что её лежащая на коленях левая рука крепко вцепилась в юбку. И слова, которые я хотел произнести, застряли в горле.

— А, нет, я в самом деле не…

Выдавил я, запинаясь. Снова повисла тяжёлая тишина, которую нарушил вздох Юкиноситы.

Она крепко стиснула сумку, стоящую у неё на коленях. Потом отставила её в сторону, отодвинула стул и поднялась.

Наклонившись над столом, она протянула руку и подвинула тарелку ко мне.

— Бери, если хочешь.

— У-угу…

Пробормотал я. Но Юкиносита упорно отворачивалась, не встречаясь со мной взглядом. Её лицо освещали лучи вечернего солнца, которые были заметно краснее обычного, наверно, из-за облачной погоды. Вся комната была подсвечена красным.

Уши и шея Юкиноситы тоже были красными, губы слегка подрагивали от смущения, трепетали длинные ресницы. Пялиться на неё мне было неловко, так что я резко захлопнул книжку и потянулся за печеньем.

— …Вкусно.

— Ага, точно! — Бодро ответила Юигахама, качнувшись вперёд.

Она схватила ещё одно печенье, сунула в рот и в экстазе прижала руки к щекам.

— …В-вот как. Я делала его как обычно.

Такая наша реакция помогла наконец Юкиносите расслабиться, и она вернулась на своё место.

Печенье теперь стояло в центре стола, как ему и положено. Над чайником и чашками поднимался парок.

Мы болтали о печенье, чае и тому подобном, порой замолкая. Время от времени кто-то начинал играть на мобильнике, кто-то погружался в чтение. Потом мы снова возвращались к разговору. Иногда комнату заполнял весёлый смех.

Никаких посетителей сегодня не было, всё оставалось мирным и спокойным.

Время текло, солнце уже коснулось далёкого моря.

Зимой оно не жаркое. Светит, но не греет.

И если мы проигнорируем это, тут скоро станет холодно.

А значит, нам надо двигаться, чтобы согреться.

Пусть даже это нам кажется немного утомительным.

× × ×

В итоге никто к нам так сегодня и не пришёл. Настало время отправляться домой.

Мы закрыли дверь и подождали, пока Юкиносита сходит сдаст ключ. А затем двинулись на выход. И, продолжая болтать, вместе дошли до велосипедной парковки.

Не скажу, что в качестве ответной любезности, но я всё же решил проводить девушек до ворот. И двинулся не к боковой калитке, как обычно, а к главным воротам, выходящим на улицу, ведущую к станции.

Уже изрядно стемнело. Облака висели совсем низко, и казалось, что скоро хлынет дождь.

— У-у, холодрыга! — Вздрогнула Юигахама, стоило нам выйти за ворота.

— Завяжи шарф как следует, — посоветовала Юкиносита. И сама ей в этом помогла.

Такое зрелище грело мне душу, но совсем не грело тело.

Как только солнце село, температура быстро начала падать. И стоило нам остановиться, по ногам, телу и мозгам побежали мурашки.

— А ведь и правда здорово холодно…

Я помрачнел, вспомнив, что мне ещё предстоит крутить педали до дома, борясь с ледяным ветром. И подумал даже, что может ну его нафиг, этот велосипед, когда так холодно… Перевязал шарф, поплотнее натянул перчатки и поднял руку.

— Ладно, пока.

— Угу, пока.

Юигахама тоже помахала мне. Я кивнул и собрался залезть на велосипед.

— …Э-э…

Я обернулся. Юкиносита хотела что-то мне сказать, но остановилась на полпути, шагнув вперёд.

Мой вопросительный взгляд ничего не изменил. Она определённо хотела что-то сказать, но её губы не двигались. И просто стояла, крепко вцепившись обеими руками в висящую на плече сумку.

Видя её дрожащий, беспокойный взгляд, я и сам ничего не смог сказать. Просто стоял и ждал.

Это молчаливое противостояние продолжалось, пока под чьими-то ногами не захрустел гравий.

— Э-э, пожалуй, я пойду, да?

Сказала Юигахама, натянуто улыбаясь. Но никуда не ушла, лишь отступив на шаг. Она смотрела на Юкиноситу, потирая свой пучок волос рукой в перчатке.

Та чуть покачала головой и умоляюще взглянула на Юигахаму. Юигахама тоже на мгновение опустила голову, но тут же снова подняла и мягко посмотрела на Юкиноситу.

— Ну… Что будем делать?

В её голосе не было и следа смущения. Она просто по-доброму задала вопрос.

— Э-э…

Юкиносита попыталась что-то сказать, но голос растаял, словно унесённый ветром. Она покраснела и напряжённо уставилась себе под ноги, не в силах найти нужные слова. Её плечи вздрогнули, она ещё крепче вцепилась в сумку.

Мы ждали её слов, не двигаясь и ничего не говоря. Повисла тишина. Но вскоре её нарушил жёсткий ритмичный звук.

Это был стук каблуков по асфальту.

Он становился всё громче и громче, заставив меня даже подумать, что это бьётся моё сердце. Может, мне только кажется? И это рвётся наружу моё беспокойство?

Но нет, Юигахама тоже услышала его. Бросила взгляд в ту сторону и удивлённо охнула.

Стук оборвался. Мы посмотрели туда же, куда и Юигахама, и сами опешили.

— Юкино, я пришла за тобой.

— Сестра… — Невольно пробормотала Юкиносита.

Каблуки Харуно снова застучали, она подошла и встала перед нами. Руки её были засунуты в карманы куртки, на губах играла улыбка. Она наклонила голову и упёрлась взглядом в Юкиноситу.

— Вроде мы ни о чём таком не договаривались.

— Мама хочет, чтобы мы с тобой какое-то время пожили вместе. У тебя же есть свободная комната, верно? И не будет никаких проблем, если я распоряжусь доставить мои вещи завтра? Если их привезут утром, я сама разберусь, но после обеда мне надо будет уйти, так что могу я положиться на тебя?

Харуно выстрелила очередью вопросов, словно предостерегая нас с Юигахамой, чтобы не вмешивались. Если так взять инициативу на себя, посторонние просто не смогут ничего сказать.

Кроме того, хоть и чувствовалось, что такое решение не слишком ей приятно, голос её звучал очень уверенно. Словно всё давно уже решено, и никаких возражений просто быть не может.

— П-подожди. С чего вдруг…

С раздражением и замешательством пробормотала Юкиносита. Харуно громко рассмеялась.

А потом немного подалась вперёд и взглянула на Юкиноситу.

— Ты ведь знаешь, так ведь? По крайней мере догадываешься.

Плечи Юкиноситы вздрогнули.

— Я и сама могу разобраться. Ты тут не при чём, сестра. — Она неприязненно взглянула на Харуно.

То, с чем Юкиносита должна разобраться сама. Боюсь, речь о том, о чём она тогда говорила с мамой. Тогда она обещала, что всё расскажет и ответит на все вопросы.

И тем не менее, Харуно сейчас стоит перед нами.

Из-за того, что мать больше не хочет ждать ответов? Или это простое беспокойство из-за позднего возвращения домой? Не знаю. Наверно, только Харуно может понять, о чём думает её мама.

Улыбка исчезла с лица Харуно. Она прищурилась и остро взглянула на Юкиноситу, словно стараясь пришпилить её к месту, не дать высвободиться. В её глазах отражались все действия и выражение лица Юкиноситы, словно Харуно видела её насквозь.

А затем Харуно медленно заговорила.

— А у Юкино есть собственное «я»?

— Что…

Юкиносита пришла в замешательство. Кажется, она хотела переспросить, что Харуно имеет в виду, но та оборвала её, не дав договорить.

— Ты же всегда шла по моим следам, неужели у тебя теперь есть собственные мысли?

На лице Харуно появилась лёгкая улыбка. Голос её был холоднее обычного, а ледяной взгляд словно пронзал Юкиноситу насквозь.

Юкиносита не смогла ничего сказать в ответ, лишь ошарашенно смотрела на Харуно. Та слегка пожала плечами и вздохнула.

— Тебе всегда позволяли делать то, что ты хочешь, но что именно ты хочешь, ты так и не решила.

В её негромком голосе прозвучала жалость. Она перевела взгляд на стоящую рядом с Юкиноситой Юигахаму, потом на меня, оказавшегося напротив них.

Наши взгляды встретились, и Харуно фыркнула.

— Ты даже сейчас не знаешь, что делать, так ведь?

Даже не знаю, к кому был обращён этот вопрос.

В ошеломлении пребывала не только Юкиносита, но и я тоже. Мне хотелось остановить эту вербальную агрессию Харуно, но голос словно застрял в горле. Что делать в такой ситуации? Не знаю.

— Так чего же хочет Юкино?

— Не могли бы вы ссориться где-нибудь в другом месте? — Сумел наконец заговорить я, останавливая Харуно.

Потому что она явно собиралась добавить ещё одну фразу. Бросить правду нам в лицо. А значит, я должен был остановить её. Не ради Юкиноситы, ради себя самого.

— Ссориться? Не думаю, что это можно назвать ссорой. Мы вообще никогда не ссорились.

— Даже если так, здесь всё равно не место для подобных разговоров.

Мы холодно посмотрели друг на друга. Я собрал всю свою волю в кулак, изо всех сил стараясь не отвести взгляд.

— Э-это… Мы тут как раз думаем… Юкинон, и я тоже…

Стоящая рядом с Юкиноситой Юигахама вмешалась, словно стараясь защитить нас. Но её голос, поначалу уверенный, быстро слабел под взглядом Харуно. И в итоге она опустила голову, уставившись себе под ноги. Харуно посмотрела на неё с жалостью.

— Понятно. Тогда я выслушаю тебя, когда вернёшься домой. Тебе всё равно больше идти некуда.

Она развернулась и двинулась прочь. Стук её каблуков постепенно таял вдали, и я ощутил, как меня отпускает напряжение.

Закатный свет, пробивающийся сквозь щель в толстых облаках, придавал её фигуре мрачность. Я посмотрел ей вслед и с наконец облегчением вздохнул. А то мне казалось, что я очень долго уже не дышу.

Мы не могли смотреть друг другу в глаза. Юкиносита стояла недвижно, опустив голову и кусая губы. Лицо Юигахамы исказила гримаса боли. Я поднял взгляд к небу, пытаясь сообразить, как мне попрощаться с ними после того, что я только что сказал.

— Э-э… а, вот. Может, ко мне зайдём?

Увидев натянутую улыбку на лице Юигахамы и её старания сгладить ситуацию, я просто не смог найти причин для отказа.

× × ×

Пройдя по улице, ведущей к станции, мы быстро добрались до места, где стояли высокие многоквартирные дома. В одном из этих домов и жила Юигахама.

Народу вокруг было много, в это время многие возвращаются из школы или с работы. Вокруг нас царила шумная суета. И этот шум был очень кстати, потому что мы шли молча.

Мы с Юкиноситой открыли рот, только когда пришла пора сказать «простите за беспокойство», войдя в квартиру Юигахамы. Но оказавшись в её комнате, сумели всё же перейти от вздохов к словам.

— Простите, тут не слишком прибрано, — пробормотала Юигахама, усаживаясь перед низким столиком и передавая нам подушечки.

— Спасибо, — коротко поблагодарила Юкиносита и молча села рядом, обнимая подушку. Я уселся напротив, скрестив ноги.

На покрытом розовым ковром полу сидеть было тепло. Я огляделся, держа в руках пушистую подушечку.

На полках стояли масса симпатичных штуковин и загадочных азиатских безделушек. Лежали стопки журналов мод. В углу расположился письменный стол для занятий. Судя по по количеству сваленной на него всякой фигни, по назначению он практически не использовался.

Что бы там Юигахама ни говорила, у неё тут, на мой взгляд, вполне прибрано. Во всяком случае, куда больше прибрано, чем у меня.

Но расслабиться у меня не получалось. В комнате витал какой-то аромат. И одного этого достаточно было, чтобы выбить меня из равновесия. Аромат шёл откуда-то со стороны кровати, и я невольно скосил глаза в ту сторону. Там стояла какая-то бутылочка с торчащими из неё странными палочками. Она и источала этот аромат.

Что же это такое, подумал я и вдруг услышал покашливание. Повернулся к девушкам и увидел, что Юигахама ёжится от смущения.

— Н-не мог бы ты не пялиться туда?

— Э, ну, это, нет, просто смотрю, что у тебя там за макароны такие, — торопливо ответил я, срываясь на фальцет.

— Это же домашний ароматизатор, — удивлённо засмеялась Юигахама.

А, что-то вроде духов для комнаты… Надо полагать, эти палочки впитывают парфюм из бутылки, а потом испаряют его. Впрочем, откуда мне знать? В девчоночьей комнате столько всего, ошеломлённо подумал я и вдруг услышал сдавленное хихиканье.

— Макароны…

Юкиносита от души смеялась, зарывшись лицом в подушку. Да чего тут смешного-то… Впрочем, она всегда отличалась странным чувством юмора.

Я и сам невольно улыбнулся. Юигахама облегчённо вздохнула.

Почувствовав, что мы наконец успокоились и готовы поговорить, Юкиносита подняла лицо от подушки и села попрямее.

А потом молча опустила голову.

— Простите… что доставила неприятности…

— Да ерунда! Не беспокойся!

Бодро ответила Юигахама, замахав руками. На её слова наложился ещё более бодрый голос.

— Конечно. Совершенно незачем волноваться.

В комнате без стука появилась женщина, держащая в руках поднос с чайными чашками. На ней был длинный толстый халат, создающий ощущение домашности. В лице её было что-то детское, из-за чего она казалась совсем молодой. Она весело рассмеялась, тряхнув волосами, заколотыми сзади в пучок.

— Мама! Не входи без предупреждения!

Сердитый голос Юигахамы женщина просто проигнорировала и улыбнулась. Собственно, сразу видно, что они родственники. Отличная фигура и дружеская улыбка. Какая мать, такая и дочь.

…Не, погодите. Я бы скорее поверил, если бы мне сказали, что это сестра Юигахамы. А она мама? Мама Юигахамы, сокращённо Юигахамама… Не, и на сокращение не похоже, и выговаривать язык сломаешь.

Мама Юигахамы присела у низкого столика и начала разливать чай. И пододвинула одну чашку ко мне.

— Вот.

— А, спасибо. Простите за беспокойство…

Кстати, а как положено говорить в таких ситуациях? «Не стоит беспокоиться», «не волнуйтесь», «не переживайте» или ещё как? Я по гостям практически не хожу, так что совершенно не в курсе. К тому же это мама Юигахамы, вот я и разнервничался и ляпнул наугад.

Смотреть на неё было неловко, я опустил голову и услышал, как она радостно ойкнула. Осторожно поднял взгляд и увидел, что она смотрит прямо на меня. И весело улыбается.

— Ты, должно быть, Хикки… да? Юи часто говорит о тебе.

— Э-э-э…

Чтоб я сдох. Так неловко, что готов сквозь землю провалиться.

— Мама, не болтай лишнего!

Юигахама торопливо вскочила, отобрала поднос у матери и начала выталкивать её из комнаты.

— А? Но мама тоже хочет поговорить с Хикки.

— Перестань!

Мама возражала, но Юигахама упорно пихала её к двери. Юкиносита с улыбкой смотрела на них обоих. И когда мама Юигахамы была уже у самой двери, её взгляд встретился с взглядом Юкиноситы.

— А, точно, Юкинон, — широко улыбнулась она.

— Д-да… — Озадаченно ответила Юкиносита.

— Останешься у нас ночевать? Я могу приготовить…

— Я сама всё приготовлю!

Юигахама напряглась изо всех сил, вытолкнула маму в коридор и закрыла дверь. Та ещё что-то говорила за дверью, но Юигахама лишь вздохнула, не слушая.

— Ха-ха… Извините. Когда мама узнала, что Юкинон придёт к нам, она страшно обрадовалась. Обычно она более спокойная. Так неловко…

Юкиносита помотала головой и беспомощно улыбнулась.

— Вы отлично друг с другом ладите… Даже немного завидно.

На её лице мелькнула тень одиночества. Да уж, с такой матерью и сестрой кому угодно непросто было бы, не только Юкиносите. Мы с Юигахамой промолчали, не зная, что сказать.

— Извините, я сказала что-то не то… — Поспешно добавила Юкиносита, заметив наше молчание. — Пожалуй, мне пора.

Она собралась было подняться, но Юигахама силой удержала её. Села на своё место и радостно хлопнула в ладоши.

— Почему бы тебе не переночевать у меня? Я же у тебя часто ночевала… Бывает ведь, что не очень хочется идти домой, правда?

Захваченная врасплох её словами, Юкиносита заколебалась. Её взгляд забегал по сторонам, а потом она посмотрела на меня. А я-то чем тебе помочь могу…

Впрочем, если вспомнить сегодняшний разговор с Харуно… Сдаётся мне, если Юкиносита отправится домой, там повторится то же самое.

Судя по тону Юигахамы, она и сама о том же подумала. Я посмотрел на неё, и она чуть заметно кивнула, так, чтобы видел только я.

Что ж, если с кем-то встречаться неприятно, не встречайся. Отступление – весьма эффективный способ сгладить ситуацию. Правда, если не установить окончательный срок принятия решения, можно убегать вечно. И не скажу, что потянуть время – такая уж плохая идея.

— Ну, я бы сказал, что вам обеим стоит успокоиться. Так что почему бы тебе не остаться тут на ночь и не обдумать всё как следует? Хотя позвонить, конечно, нужно.

— Угу, звучит неплохо.

Юигахама со мной согласилась. Юкиносита обняла колени, подумала и слегка кивнула.

— Что ж, в этом есть резон.

Она достала из сумки мобильник и набрала номер. Наверно, Харуно звонит. Вскоре ей ответили. Юкиносита подняла голову и заговорила.

— Добрый день. Я подумала, что нам стоит успокоиться, так что сегодня я не приду, обдумаю всё как следует. Звоню просто, чтобы предупредить.

Кажется, на том конце линии не знали, что ответить. В комнате повисла тишина. Слышно было лишь дыхание Юкиноситы и тихий голос «она просто…». Я повернулся на звук – Юигахама удивлённо смотрела то на меня, то на Юкиноситу. Я уже хотел было спросить, в чём дело, но в этот момент в телефоне послышался смех.

— А, понимаю. Хикки рядом с тобой, так ведь? Дай ему трубку.

В тишине комнаты я чётко слышал её провокационный голос в телефоне. Юкиносита заколебалась. Но услышав от Харуно «давай, не тяни», слегка вздохнула и протянула мне мобильник.

— Сестра хочет поговорить с тобой.

Я молча взял телефон и приложил к уху.

— Чего?

— Добрый ты, Хикигая.

Её насмешливый и презрительный голос был обаятельным и чарующим. Мне даже показалось, что я околдован.

Уверен, она сейчас улыбается. Очень порочно и прекрасно. Я чётко представлял выражение её лица. Наверно, оно очень на неё похоже и в то же время разительно отличается.

Я кашлянул и посмотрел на Юкиноситу. Она явно не собиралась подслушивать нас. Просто повернулась к окну, обняв себя за плечи. И смотрела сквозь стекло, чтобы не встречаться со мной взглядом.

Уличные фонари и красные габаритные огни машин не могли разогнать сгустившуюся тьму. Стекло казалось мне чёрным зеркалом.

Отражающиеся в нём глаза были очень чистыми и очень пустыми.

× × ×

Одной фразой Харуно и ограничилась, сразу положив трубку. На том наш разговор и закончился.

Я протёр телефон платком и вернул его Юкиносите. На меня сразу накатила волна усталости. Справившись с ней, я понял, что уже довольно поздно.

— Пойду я, пожалуй.

— Угу…

Юигахама поднялась вместе со мной. Секундой позже встала и Юкиносита. кажется, они собрались меня проводить.

— Да нет, не стоит меня провожать.

— Странно было бы прощаться здесь.

Юигахама распахнула дверь. И в то же мгновение из коридора на большой скорости вылетел комок шерсти.

Собака Юигахамы. Соболь. Который тут же в меня врезался.

— Ох…

— Соболь!

Сурово сказала Юигахама, поднимая уже развалившегося у моих ног и подставившего пузо Соболя. И обняла его. Юкиносита, увидев такое, застыла на месте. Да уж, эта девчонка и правда не дружит с собаками.

По дороге к прихожей Юкиносита осторожно шла за Юигахамой, не приближаясь ближе, чем на три шага, и стараясь держаться вне поля зрения Соболя. Сам же Соболь был очень активен и всё время рвался из рук Юигахамы. Мда… Пожалуй, стоит дать совет на прощание.

Я натянул ботинки и повернулся к Юигахаме.

— Слушай. Если Юкиносита собирается остаться, Соболя лучше…

— Хикигая.

Суровым тоном оборвала меня Юкиносита. Она надулась, скрестила руки на груди и холодно посмотрела на меня. Ясно, не хочешь, чтобы я рассказывал, что ты не ладишь с собаками. Надо полагать, не можешь признаться лучшей подруге, что чего-то боишься. И не хочешь доставлять ей дополнительные проблемы, раз она и так уже оставила тебя ночевать.

Что ж, такие стремления стоит уважать.

Но уже сказанное назад не возьмёшь.

— Соболь? Что Соболь? — Недоумённо спросила Юигахама.

Я толком и не представлял, что ответить.

— Хм. Ну… Может, Соболю и будет немного одиноко, но ему не помешает потренировать терпение. Очень не помешает.

— Ага! С ним всё будет в порядке!

Выпалила Юигахама, ни на миг не задумавшись, и яростно закивала. Хм, до чего же ты уверена… Даже не знаю, услышала ли ты меня… Но тут же понурилась.

— …Потому что дома Соболь постоянно крутится около мамы.

— Вот как…

Для собак очень важна иерархия. И Юигахама надо полагать, не настолько высоко в ней стоит, чтобы Соболь уделял ей много внимания. Впрочем, это же означает, что он и к Юкиносите особо лезть не будет. Быть может, ей так удастся немножко привыкнуть к собакам.

— Ладно, я пошёл.

Я потрепал по голове Соболя, по прежнему сидящего на руках Юигахамы.

— Угу. Пока.

— Пока.

Девушки попрощались со мной. Я вышел, слыша за дверью одинокое тявканье Соболя. И попытался отрешиться от мыслей о доме Юигахамы.

× × ×

Придя домой и поужинав, я залез под котацу и взялся за книжку.

Родители (вернувшиеся рано, редкий случай) уже легли спать, так что в гостиной оставались только мы с Камакурой. Правда, Камакура дрых без задних ног, свернувшись в клубок на котацу. Так что бодрствовал я один.

Дверь приоткрылась, и в гостиную скользнула Комачи в пижаме.

— Ещё не спишь?

— Ну, собралась уже ложиться, но хочу сначала кое-что сделать.

Она направилась на кухню.

— Всё равно, ложись пораньше.

— Угу.

Я в самом деле беспокоился, что она не спит в такой час перед экзаменом, но получил в ответ лишь короткое «угу». И услышал, как включилась плита. А потом как Комачи роется в шкафу. Подумал было, что она не может заснуть, проголодавшись, и решила себе что-то приготовить, но тут она вернулась в гостиную и подошла к котацу.

— Вот, держи.

— Э-э, спасибо.

Комачи сунула мне банку MAX Coffee. Я взял её и почувствовал, что она тёплая. Наверно, Комачи разогрела её в кастрюле с горячей водой. Просто потрясающая девчонка…

— Братик, твои ноги мне мешают.

Она отпихнула меня и залезла под котацу. И мы на пару прильнули к банкам кофе.

Комачи довольно вздохнула.

— Уже завтра.

— Да. Допьёшь – сразу ложись спать. Экзамен же.

После тёплого кофе всегда хорошо спится. Интересно, признают ли его когда-нибудь лекарством? Моё сердце забилось быстрее. Хех, хороший эффект. Если сказать это и сразу выпить, можно ощутить необычное чувство на фоне необычной сладости. Всем рекомендую.

Но Комачи думала совсем не о том.

— Не, я про Валентинов день. Ты же парень, ты должен быть возбуждён и заинтригован, да? — Удивлённо вздохнула она.

Надо же о чём она думает накануне экзамена… У принцессы нашего дома стальные нервы. Думаю, даже не надо спрашивать, готова ли она.

— Ничего подобного. Все мои мысли только о Комачи.

— Потому что братик меня слишком балует. Отвратительно. Себя бы так баловал.

— А я и себя балую. — Я отхлебнул MAX Coffee.

— Я не про то. Хотя сладким ты себя и правда балуешь.

Комачи засмеялась. Стоп, а чего это ты так просто гадости про меня говоришь?

Если она называет меня отвратительным, должно быть, я и правда ей отвратителен. Угу, хлопаю руками по котацу и слишком вокруг неё суечусь. Я и правда отвратителен.

— Кстати насчёт сладкого. Дай мне шоколада, шоколада дай.

— Я уже дала тебе сладкого.

Комачи подбородком показала на банку кофе в моих руках. Да нет, я не про то. Кофе тут не при чём. Я любви не чувствую, любви.

— …Комачи, а ты любишь братика?

— Не-а, — тут же ответила Комачи, беспечно улыбаясь. Я невольно заскулил.

Так значит… Что ж, это значит, что мы так хорошо ладим, что можем говорить такое прямо в лицо.

Шутим мы или насмехаемся, говорим о любви или неприязни, вне зависимости от слов мы показываем свои сокровенные чувства.

Пятнадцать лет вместе – это вам не шутка.

А что тогда начёт отношений между сёстрами или между ней и её матерью?

Они жили вместе дольше пятнадцати лет, под одной крышей, разделяя одни и те же воспоминания, одни ценности. И всё равно конфликтуют, всё равно не понимают друг друга? Как они тогда могут общаться с посторонними?

Наши отношения с Комачи не стали бы такими без её усилий. По сути за многое я должен быть благодарен именно ей.

…Но как бы то ни было, шоколад есть шоколад.

— Ну дай шоколада, дай, дай, дай…

Увидев, что я готов разреветься, Комачи разочарованно вздохнула, выползла из-под котацу и куда-то ушла.

Наверно, для неё это стало невыносимо… Но пока я в прострации валялся на полу, Комачи уже вернулась.

— Держи.

Она ткнула меня в спину и протянула что-то. Я повернул голову и увидел, что она протягивает мне коробочку в красивой обёртке.

— Это что, мне?

— Ну, он очень простой. Раз уж ты просишь… — Недовольно буркнула Комачи.

Я прижал коробочку к груди и начал благодарить, проливая слёзы. Да, она приготовила шоколад специально для меня. У меня потрясающая сестра…

Комачи озадаченно посмотрела на меня и криво усмехнулась.

— Если бы ты мог так упрашивать кого-то ещё, а не только меня, я была бы счастлива.

— Да кого же ещё я могу упрашивать? Стыдно же до жути… Если подумать, какой смысл в подарке, если его надо выпрашивать?

— Выходит, в моем шоколаде нет никакого смысла? — Сурово глянула на меня Комачи.

— Э-э… Нет… Ну, понимаешь, шоколад Комачи – это совсем другое дело. Он особый. Комачи самая милая, сама лучшая.

— Опять свои шутки шутишь, дряньтик. — Комачи поморщилась и вздохнула. — Но если кто-то вроде тебя, кто не слишком хорош в притворстве, принимает мой шоколад, пожалуй, я могу немного порадоваться.

На её лице появилась улыбка, заметно более взрослая, чем обычно. Лёжа под котацу, она пристроила подбородок на руки и посмотрела на меня тёплым взглядом.

Я смущённо хмыкнул и отвёл глаза. А Комачи неестественно засмеялась, тоже, наверно, от смущения.

— Что, небось сразу очень много очков Комачи получилось?

— Да нет, как раз очень мало, раз спрашиваешь.

Горько улыбнувшись, я хлебнул тёплого сладкого кофе. Он был таким сладким, что у меня даже губы начали слипаться.

— Ладно, пойду спать, пожалуй.

— Ага, давай.

Комачи забрала пустые банки и выкинула их в мусорное ведро на кухне. А когда пошла к двери, за ней побежал проснувшийся Камакура.

— А, Ка-кун. Хочешь со мной поспать?

Камакура промолчал и потёрся головой о ноги Комачи. Та довольно хмыкнула, подхватила его на руки и взялась за ручку двери.

— Комачи, — позвал я её.

— Чего?

Она обернулась, держась за дверную ручку.

— Я буду болеть за тебя. Спокойной ночи.

— Угу. Спасибо. Я постараюсь. Спокойной ночи.

Комачи улыбнулась. Перехватила Камакуру поудобнее и пошла в свою комнату.

Я смотрел ей вслед, закинув руки за голову.

Не слишком хорош в притворстве…

Так сказала Комачи, но сегодняшний я не готов принять такую оценку.

Я никогда не пытался сблизиться с другими, но я и не стараюсь отдалиться от них.

Я понимаю, что я делаю. Что прочертил себе чёткую границу и очень стараюсь не переступать её, что прилагаю все силы, чтобы занимать позицию стороннего наблюдателя.

Я решил сохранять дистанцию, чтобы заглушить то чувство, что что-то не так, которое всегда гнездилось во мне.

Я прекрасно понимаю, что поступаю так, чтобы не ошибиться. Я знаю, что правильный ответ может быть только один, и это не он. Но я всё равно поступаю так.

Наверно, именно потому она видит меня насквозь.

Во мне опять заговорил внутренний голос.

На самом ли деле ты такой человек, Хачиман Хикигая? Чего ты на самом деле хочешь, скотина?

Дурак. Заткнись, потому что ты ничего обо мне не знаешь.

Голос замолк, и я погрузился в тишину.

Сегодня шёл снег. Большая редкость для Чибы. Насыщенные влагой тучи, идущие со стороны Японского моря, обычно натыкаются на горные гряды, тянущиеся через весь остров Хонсю.

А потому снег как правило сопровождается сухими ветрами с Тихого океана, разгоняющимися над равнинами Чибы. Но иногда случаются и такие странные дни, как сегодня. За свои семнадцать лет я видел такое на Новый год, на День Совершеннолетия37 и, что уж совсем странно, в конце марта. А более неудачный день, чем сегодня, и представить сложно. Потому что сегодня у Комачи экзамены в старшую школу. Хорошо хоть ветра нет.

Падающие снежинки трепетали в воздухе, словно лепестки цветов.

Сегодня поверх школьной формы Комачи надела куртку, шарф, перчатки и натянула на ноги кожаные сапоги. И теперь, полностью экипированная, стояла у двери. Экзамен должен начаться ещё не очень скоро, но оно и к лучшему. Потому что, боюсь, из-за снегопада без пробок сегодня не обойдётся.

— Экзаменационный лист не забыла? Резинку, платок, пятигранный карандаш?

Этот самый карандаш купил ей папаша, когда ходил в храм молиться за успех на вступительных экзаменах. Собственно, его единственное отличие – пять граней вместо привычных шести. Во всём остальном это обычный карандаш, которым спокойно можно писать. Грани у этого столь любимого учениками карандаша маркируются либо латинскими буквами от A до E, либо цифрами от 1 до 5, либо иероглифами от ア до オ, либо как-нибудь ещё. Если не знаешь, какой вариант ответа выбрать, надо просто помолиться карандашу, и он определит твою судьбу. Думаю, именно ради этого он и был придуман.

Комачи глянула в сумку и кивнула. А потом качнула зонтиком и отсалютовала мне.

— Я готова! Ладно, братик, я побегу!

— Ага, давай. Под ноги смотреть не забывай.

— Угу. Бр-р-р, холодно! Синус, косинус, тангенс… Ай, до такого не дойдёт.

Она поёжилась и уверенно двинула по улице, что-то бормоча под нос. Я проводил её взглядом, ощущая некоторое беспокойство. Всё с ней должно быть в порядке. Может, просто переучилась немного, что такая бодрая…

Как бы то ни было, день вступительных экзаменов наконец пришёл. Теперь остаётся только бороться. Бороться и страдать перед экзаменом – это в традициях нашего мира.

А я могу лишь возносить молитвы к небесам.

Небеса, затянутые низкими тяжёлыми тучами, давали понять, что прояснения пока что не предвидится. Снег продолжал валить. Похоже, он так весь день валить и собирается.

Задрожав от холода, я поспешил вернуться в дом. А там задрожал снова. Точнее, это задрожал мой мобильник в кармане, включённый на виброрежим.

Я достал его и увидел, что мне звонят. На экране высветилось «★☆Юи☆★». Юигахама. Как она вбила тогда свой контакт, так я его с тех пор и не менял.

Несколько секунд я колебался, отвечать или нет. Мобильник не сдавался, продолжая вибрировать. Сдался я. Нажал кнопку ответа и поднёс его к уху.

— …Алло.

Мне тут же ответил радостный голос из трубки.

— Хикки, пошли на свидание!

— …Ха?

Вместо какого-либо приветствия я сразу услышал совершенно неожиданные слова. И ошарашенно застыл, чувствуя, как отвисает челюсть.

× × ×

Закончив разговор, я потихоньку начал собираться. А перед выходом из дома на всякий случай посмотрел информацию о пробках на своём смартфоне. Похоже, на маршруте, каким я планировал добираться до места встречи, они рассосались. Во всяком случае, уже можно не беспокоиться, не опоздаешь ли ты.

Надо сказать, транспортная сеть региона Канто вообще очень плохо переносит снегопады. А префектура Чиба особенно чувствительна к снегу, потому что её окаймляют реки Эдо и Тоне. Когда переправиться через них невозможно, наш остров становится совсем одиноким. Как бы мы такими темпами не провозгласили создание «Независимой республики Чиба».

На улице меня ждал холодный слой снега, лежащий на асфальте. Не настолько толстый, чтобы ноги вязли, но поскользнуться на этой каше было проще простого.

Я побрёл вперёд, следуя бороздам от колёс машин и следам чужих ног. На остановке сел в автобус и доехал до станции. Из окна поезда увидел море и снежинки, летящие справа налево. В пробивающихся сквозь тучи лучах высоко ещё стоящего солнца они светились белизной.

На прибрежной линии народу было полно. И не только из-за погоды. Когда проходит какое-то мероприятие, тут всегда много народу. Будь то какая-нибудь выставка в выставочном центре Макухари, Комикет или концерт на станции Син-Киба.

Плюс к тому эта ветка ведёт к крупнейшему аттракциону Японии, Токийскому Дестиниленду.

А ещё сегодня Валентинов день.

Несмотря на снегопад, для многих это большое событие. Я прислушался к разговорам парочек, едущих в том же вагоне. Как можно быть настолько романтичными? Они будто даже радуются снегу!

Впрочем, соглашусь, что для свидания в Валентинов день это не так уж плохо.

Вскоре вдали показались белый замок и клубы дыма над вулканом. Прозвучало объявление, что поезд прибывает на станцию, и движение стало замедляться.

Лёгкий толчок, и поезд замер. С шипением открылись двери. В вагон подул холодный воздух со снежинками, и на перрон начали выходить парочки. Затем зазвучала трель, сообщающая о закрытии дверей. Точнее, на этой станции вместо обычной трели играла диснеевская музыка.

Народу в вагоне стало куда меньше, и я смог встать у дверей. Белый замок и вулкан неуклонно уплывали прочь, постепенно пропадая вдали.

Не судьба мне сегодня выйти на этой станции.

В какой-то момент мне казалось, что как-нибудь мы обязательно сходим сюда вместе. Но не вышло.

Невысказанные обещания, слова, которыми мы обменялись, уже не имели прежнего значения. Но дело надо довести до конца. До места, где мы встретимся и сможем обменяться новыми обещаниями, осталась всего одна станция.

Поезд вылетел на мост через реку, и в поле зрения появилось огромное колесо обозрения. Самое большое в Японии.

Я вспомнил её утренний звонок. Не отказал я ей не из-за удивления или смущения. Нет, в первую очередь я согласился, потому что сам когда-то обещал пригласить её. Просто всё откладывал и откладывал.

Причин для отказа не было.

Но правильно ли это, всплыло вдруг у меня в голове. И пока я искал ответ, поезд уже стал замедляться. А потом с толчком остановился, остановив и мои раздумья.

Выйдя через турникеты, я снова увидел колесо обозрения. Отсюда, с пристанционной площади с фонтаном, уже не возникает никаких сомнений, что оно в самом деле самое большое. Чем ближе подходишь, тем больше оно впечатляет.

Я спокойно шёл сквозь падающий снег, искоса поглядывая на колесо.

К счастью, парк это семейный, небольшой, здесь не заблудишься. Сверив былые воспоминания с информационным щитом, я поспешил к месту встречи.

Прошёл по длинной аллее, ведущей к морю, и увидел слева большой купол. В самом его низу был вход в океанариум.

Именно там мы и договорились встретиться.

Оказавшись под крышей, я закрыл зонтик. Быстро огляделся и прибавил шаг.

Народу тут было совсем немного, даже для буднего дня. И потому фигуру Юигахамы в синей куртке я заметил с первого же взгляда.

— Хикки!

Приехавшая, надо полагать, предыдущим поездом Юигахама поспешила ко мне, помахивая розовым зонтиком. Я кивнул и двинулся навстречу.

Но тут мои ноги словно приросли к полу.

— А…

За Юигахамой мелькнула серая куртка.

Девушка в ней повернулась в мою сторону, и её глаза широко распахнулись от удивления.

— Хикигая…

Пробормотала Юкино Юкиносита. Откуда она здесь?

— Юкиносита тоже пришла?

С недоумением спросил я. Глупый вопрос, и так ведь понятно. Зато непонятна сама ситуация. И, судя по всему, не только мне, но и Юкиносите.

Юкиносита неловко поёжилась и неуверенно заговорила.

— Ну… Е-если у вас какие-то планы, я пойду…

— Всё нормально! Давайте веселиться вместе!

Юигахама ухватила за руку готовую бежать в любой момент Юкиноситу. А второй рукой вцепилась в мой рукав. Наклонилась и прижала наши руки к своей груди.

— Я хочу, чтобы мы пошли втроём…

Пробормотала она, переходя на шёпот. Голова её была опущена, и я не видел выражения лица. Но по её умоляющему тону и так всё было понятно. Мы с Юкиноситой посмотрели друг на друга, не зная, что сказать. Юкиносита тяжело вздохнула.

Юигахама подняла голову и с просьбой поглядела на Юкиноситу. Та ещё раз вздохнула и кивнула. Тогда Юигахама перевела взгляд на меня.

В общем, если у них возражений нет, я тоже не возражаю. Но кое-что мне всё-таки хотелось понять. Не решаясь спросить напрямую, я отвёл глаза. Жутко неловко было задавать сейчас такой вопрос. И нужные слова никак не находились. Но всё же я сумел заговорить.

— … А ты… точно не против?

— Конечно, не против, — без запинки ответила она.

Она смотрела прямо на меня, не отводя глаз. В лице её чувствовалось напряжение.

В моих словах не было никакого скрытого подтекста. В её ответе тоже. Наверно. А может, и был. Интересно, нет ли в самом деле какого-то скрытого смысла за этими простыми словами? Впрочем, не суть важно. Если Юигахама хочет, у меня нет причин отказывать.

— Понятно.

— Ага! Тут нам и снег не помешает! Здесь всем здорово будет!

Юигахама гордо выпятила грудь. Ну да, если тут всем хорошо, это место, пожалуй, и правда подходит.

Туда, куда я думал, втроём идти действительно немного неудобно. Как-нибудь в другой раз. День, когда я выполню обещание, наверно, когда-нибудь всё-таки придёт.

— Ладно, пошли.

Сегодня мы здесь будем вместе.

× × ×

Вокруг сиял дневной свет, льющийся через стеклянный купол. Прозрачные пластины словно концентрировали его лучи. Вкупе с высоким потолком это даже в столь пасмурную погоду давало вполне приличную освещённость. Но эскалатор океанариума потащил нас вниз, туда, где было темно.

Впереди показался огонёк, вроде тех, что можно увидеть в кинотеатре перед показом фильма. От предвкушения моё сердце забилось чаще. И первое, что я увидел, сойдя с эскалатора, это огромный аквариум во всю стену.

— Ничего себе, какой здоровенный, — пробормотала Юигахама и лёгкой поступью рванула вперёд. — Акулы!

Да, в аквариуме действительно плавали акулы. Чернопёрые рифовые акулы. И другие тоже. Кстати, «чернопёрая рифовая акула» хоть и пишется почти как «тунец»,38 но это не тунец. Это акула. А ещё в аквариуме плавали морские лещи и камбалы. И скаты с сардинами тоже.

Юигахама радостно бегала вдоль аквариума, увлечённо снимая его обитателей. Потом обернулась, засмеялась, ткнула пальцем в аквариум и ещё раз повторила, — Акулы!

— Акулы?

На лице Юкиноситы появилась некоторая озадаченность. А в голосе прозвучала нотка страха. Конечно же, Юигахама просто не могла такое не заметить. Она смущённо рассмеялась, потёрла свой узел волос и без колебаний направилась к Юкиносите.

— Юкинон, прости, что сразу не рассказала. Давай, соберись с духом!

— Даже и не знаю…

Я подошёл к аквариуму, почти не слушая их разговор. Юигахама молча встала рядом.

Акулы. Акулы великолепны. Я мечтательно смотрел на них. Такие спокойные, я бы даже сказал, элегантные.

Рыба-молот. Благодаря характерной форме мне не надо было переться к стенду с описаниями, чтобы распознать её. Кто из мальчишек в детстве не увлекался акулами. Или динозаврами. Или даже альбомами с фотографиями океанской живности. Вот моим любимым динозавром в три года был трицератопс. А любимой глубоководной рыбой – пучеглазый опистопрокт. Как и положено пацану, не побоюсь сказать.

Я так самозабвенно пялился в аквариум, что и сам не заметил, как стал восхищённо охать. Словно мальчишка, попавший на захватывающее шоу. Ощущение Тутти! Я очарован.39

— Смотри! Рыба-молот! Слушай, а тут что, можно фотографировать? — Ткнул я пальцем в аквариум, поворачиваясь к Юигахаму. Та угукнула и закивала, словно старшая сестра.

Вау, так тут действительно можно снимать. «Щёлк-щёлк», заработал мой смартфон. Краем глаза я заметил, что Юигахама на цыпочках побежала к Юкиносите и зашептала ей прямо в ухо.

— Смотри! Даже Хикки весело.

— Ха-а…

Юкиносита вздохнула, словно выбрасывая белый флаг.

Их разговор вдруг прекратился. Заметив эту странную тишину, я искоса глянул на них. Юкиносита пристально смотрела на меня, прижав руку ко лбу. Наши взгляды встретились.

—Ч-что?

Смущённо спросил я. Юкиносита отбросила волосы с плеча и дразняще улыбнулась.

— Ничего. Просто немного удивилась, вот и всё. Если хочешь, могу сфотографировать тебя вместе с акулами.

Она протянула руку. Явно предлагая снять меня с рыбой-молотом на мой смартфон.

— Серьёзно? Спасибо, потом Комачи похвастаюсь.

Я аккуратно протянул ей телефон, стараясь не касаться экрана пальцами.

— Рыба-молот. Как только подплывёт, жми на спуск. Лучше всего, если ты снимешь её сбоку, чтобы молот был виден.

— А ты на удивление скурпулёзен в деталях…

Юкиносита нахмурилась и сделала несколько снимков с таким видом, словно ей был брошен вызов. Интересно, а Юигахама-то чему так радуется, стоя рядом со мной?

— Ну как?

Я изучил возвращённый мобильник. Снимки были сделаны именно так, как я просил. Один из них получился особенно удачно – казалось, будто акула сейчас меня проглотит.

— Ого! Замечательно!

— Ясно. Рада слышать.

Юкиносита облегчённо вздохнула. Наверно, немного устала. Юигахама тут же схватила её за руку и потянула.

— Ладно, пошли дальше!

— Хорошо.

Юкиносита улыбнулась и пошла за Юигахамой. Поначалу она не блистала энтузиазмом, но океанариум явно превзошёл все ожидания и заинтересовал её. Я грустно попрощался с рыбой-молотом, с которой так не хотел расставаться, и поплёлся следом.

× × ×

Сегодня рабочий день, так что посетителей было совсем немного. Нам встречались лишь молчаливые пожилые парочки, родители с детьми, юные девчонки с подружками да случайные зеваки. Будь сегодня выходной, наверно, от семей с детишками было бы не протолкнуться.

Полутёмный коридор был подсвечен лишь светом из аквариумов. Чем-то это напоминало театр с несколькими сценами. Потому, наверно, все старались вести себя тихо. И мы, ясен пень, тоже. Но увидев в огромном аквариуме голубого тунца, я застонал от восхищения.

В зал «Океаны мира» выходили несколько аквариумов, каждый из которых населяли представители соответствующих океанов. Нас привлёк своим блеском аквариум с рыбами южных морей.

Великолепие, сила и красота природы. Захваченные таким зрелищем, мы невольно бормотали что-то вроде «Потрясающе», «Как мило» и «Вкусно выглядит». Стоп, погоди… Вкусно?.. Мда, как говорится, нестандартно мыслящие везде встречаются.

Когда мимо нас проплывала одна из рыб, Юигахама вдруг остановилась. Заинтригованная Юкиносита тоже замерла. Хотя на мой взгляд в этом аквариуме не было ничего выдающегося. Какой-то совсем простой и к тому же тёмный в сравнении с его яркими соседями.

В нём ничего не сияло, а дно было выстлано деревянными планками. И рыбы в этом аквариуме плавали как-то особенно уныло.

Стоп, пожалуй, насчёт «плавали» я погорячился. Они даже не двигались, просто висели в воде.

— У-у-у, какой кошмар, — пробормотала Юигахама.

— Это же куртусы.

— Живут в мутной воде в устьях рек, не слишком любят плавать, — процитировала описание Юкиносита и взглянула на меня.

Чего она на меня уставилась? И описание не дочитала… Я посмотрел на табличку сам.

Вот как? Сидят на месте и хватают креветок, проплывающих мимо них?

— Кажется, они живут просто идеальной жизнью… — Невольно пробормотал я.

— Ты что, им симпатизируешь?! — Ошарашенно уставилась на меня Юигахама. Юкиносита, слушая нас, вдруг улыбнулась.

— Кого-то эти рыбы мне напоминают. Верно, Хикитус?

— Ни с какой стороны. Даже по именам.

Чего она на меня лыбится? Впрочем, кажется, куртусов ещё зовут «коморьо». А значит, эти рыбы – заботливые няни.40 То есть, они не кто иные, как рыбы-хикикомори… Кстати, а ведь работа няни – это для меня в самый раз.

Люблю маленьких детей!

— У-у-у, ужас какой, — бодро прокомментировала Юигахама, хихикнув.

— Не ругайся на них, они замечательно живут.

Мы с тобой что, с разных планет, что ли? Я имею в виду, она и рада так поругаться… Пока Юигахама изучала куртусов, Юкиносита подошла и встала рядом. Они перебрасывались фразами вроде «Жуть, да?» или «Отвратительно, так ведь?».

А потом Юигахама вдруг улыбнулась.

— Но… они ведь такие милые, правда?

— Не знаю, что ты подразумеваешь под словом «милые», но они определённо обаятельные.

Юкиносита с Юигахамой обменялись взглядами и дружно фыркнули.

— Называть их милыми после того, как обругали отвратительными? Ну вы даёте…

Морда у куртусов, честно говоря, и правда отвратительная. Вы уверены, что стоит звать их милыми?

Я вообще не понимаю девушек и их словечко «милый». Причёска милая, голос милый, ведёт себя мило – так обычно говорят, когда представляют новую девчонку компании. Не способ ли это окольным путём дать понять, что на самом деле они совсем не милые? Встречалось мне в сети что-то такое. Нет, правда, если услышите, что девушки что то называют милым – ни за что не верьте.

× × ×

Рыба-ёж и рыба-клоун. Морские коньки и морские драконы. Плоские рыбы с глазами слева и плоские рыбы с глазами справа. Наконец большеголовый волосохвост и японская морская лилия…

А ещё несколько аквариумов с глубоководными рыбами, не представленными в «Океанах мира».

Стандартный маршрут вывел нас на улицу. И как на грех, там светило солнце, которое после полутёмного коридора нас просто ослепило. Щёки тронул холодный ветерок с моря. И вместе с ним накатила волна запахов.

Здесь располагались открытые бассейны. С крабами, морскими желудями, морскими звёздами и прочими обитателями прибрежной зоны, которых можно найти на берегу после прилива. Снегопад, кстати, стал уже заметно слабее, хотя снежинки всё ещё время от времени плясали в воздухе. Собственно, услышав утром в прогнозе погоды, что снегопад вызван проходом холодного фронта, иного я и не ожидал. В общем, сейчас погода уже была хорошей и о ней можно было уже не беспокоиться.

— Смотрите, сколько там народу, — показала идущая впереди Юигахама. Там и правда собралась толпа. Из которой, к тому же, доносились радостные ахи и повизгивания.

— Пошли посмотрим, что там.

А там оказался длинный и узкий бассейн, разделённый на отдельные аквариумы. Причём, в отличие от всех прочих, открытые. Рядом стояла табличка «Гладить осторожно, двумя пальцами». Судя по всему, здешних обитателей разрешалось трогать руками.

Интересно, кого же тут можно потрогать, подумал я, устремляя взгляд в ближайший аквариум.

Акулы. И тут тоже акулы. И скаты.

Табличка гласила, что тут обитают коричневопятнистые кошачьи акулы, бычьи акулы и скаты.

— Хикки, смотри, кошачья акула!

Юигахама возбуждённо хлопнула меня по плечу, уставившись на акул. А потом протянула руку и коснулась одной из них пальцами. Та никак не отреагировала. Юигахама вскинула голову, словно убедившись в чём-то.

— …Она похожа на Соболя!

Чем это? Коричневым цветом, что ли? Совсем на собаку не похоже. Ты уверена? Впрочем, почему их назвали кошачьими акулами, я тоже не очень представляю. И кажется, такой вопрос мучил не меня одного.

Стоящая рядом Юкиносита взялась за подбородок, внимательно рассматривая акул. Бычьи акулы были раза в два меньше кошачьих, отличаясь и цветом, и характерным полосатым окрасом против пятнистого.

— Кошачья акула… — Пробормотала Юкиносита, не отрывая взгляд от одной из них. — Чем они напоминают кошек? Но чем-то должны напоминать, раз их так назвали.

Ну-ну, она просто не может не отреагировать на «кот» в названии, что бы это ни было, да? Любит кошек не меньше, чем кошки любят «Фрискас».

Решившись, Юкиносита закатала рукав, протянула руку и потрогала акулу. А потом вдруг удовлетворённо улыбнулась.

— Понятно. На ощупь кожа у них как кошачий язык.

— Да обычная акулья кожа, как у всех.

Юкиносита, кажется, даже не слышала, что я сказал, продолжая без всякого страха поглаживать акулу.

— Кошачья акула, кошачья… Мя-яу… Или аку-у-у…

— Они вообще ничего не говорят.

Акула же рыба, а рыбы все молчат… Кажется.

Юигахама тем временем отвлеклась от акул и высмотрела себе новую цель.

— Ага, здесь и угри есть!

Крикнула она, протягивая руку. Вообще-то это скат. Как можно было так лопухнуться?

— Ай!

Но тут же взвизгнула и отдёрнула пальцы.

— Я коснулась чего-то склизкого! Очень склизкого!

Её голос прозвучал так, словно она вот-вот расплачется. Юкиносита отвлеклась от кошачьей акулы и бросилась к Юигахаме, заботливым голосом уточняя.

— Кого ты коснулась? Хикигаи? Скорее беги вымой руки.

Чего-чего? Ты уже за ската меня держишь? Откуда у меня слизь? Или когда девушка касается твоей потной руки, ей кажется, что она взялась за угря? Ясно, перед любым общением с девушками буду тщательно мыть руки!

Впрочем, возможность потрогать акулу или ската выпадает очень нечасто. Так что я тоже засучил рукава и с удовольствием принялся гладить акул и скатов. И шершавая кожа, и скользкая на ощупь были приятны. Вставшая рядом Юигахама руку убрала, но продолжала с восхищением рассматривать кошачью акулу.

— Что, больше не хочешь их трогать?

— Да я просто подумала, что они устают от всех этих поглаживаний.

— Ясно. Очень на тебя похоже.

Я невольно улыбнулся. Ну да, если всё время трогать животное, у него стресс начнётся. Наш кот, к примеру, в таких случаях бьёт меня лапой. Мне такой способ показать недовольство больше нравится, честно говоря.

— …Похоже на меня, говоришь?

Я повернулся к ней. Снежинки продолжали падать, оставляя круги на воде. Юигахама повернула голову и взглянула на меня.

— Я не такая добрая, как тебе кажется, Хикки.

Её взгляд словно говорил о дистанции между нами. На лице мелькнула слабая улыбка.

Произнесённая шёпотом фраза больше смахивала на монолог.

У меня перехватило дыхание.

Что такого я сделал? Я просто сказал, что это похоже на Юи Юигахаму, но что именно я имел в виду?

Я снова ощутил, что что-то не так, в груди сжалось. Стиснув кулаки, я подумал, что опять пропустил что-то важное. Надо было что-то сказать, но нужные слова никак не приходили на ум. Я видел её подрагивающие губы, одинокую улыбку и опущенный взгляд.

Мы молчали. Шум вокруг стал громче. И вдруг раздался пронзительный крик.

Юигахама посмотрела в ту сторону, возвращая самообладание.

— А, пингвины! Хикки, Юкинон, пошли!

Бодро заявила она, поворачиваясь к Юкиносите. Та изумлённо посмотрела на меня. Я ответил ей тем же. Юкиносита перевела взгляд на Юигахаму, потом снова взглянула на меня, выдавая тем самым своё беспокойство за нас.

— Пошли?

— Ага, пошли!

Юкиносита беспомощно улыбнулась. Не знаю, слышала ли она наш разговор, но видеть выражение лица Юигахамы могла наверняка. Юигахама схватила её за руку и лёгкой поступью быстро потащила её к скалам неподалёку.

Глядя ей вслед, я подумал, что она очень старается радоваться. Наверно, на эту мысль натолкнул меня наш разговор. Что ж, пожалуй, нам всем сейчас надо радоваться.

× × ×

Вздохнув и постаравшись возрадоваться, я двинулся вслед за девушками.

Мы быстро дошли до вольера с выстроившимися в нём скалами. Там бродило множество визгливо кричащих пингвинов. Кто с плеском нырял в бассейн, кто, напротив, выползал на камни погреться.

— Вау, какие милашки!

— Не спорю.

Юигахама с энтузиазмом принялась снимать пингвинов. Юкиносита, улыбаясь, тоже не преминула пощёлкать затвором.

Как я и думал, пингвины весьма популярны у девушек.

Да, они круты. Округлые, но притом обтекаемой формы. У них круглые глаза и походка вразвалочку. Я и сам готов в них влюбиться.

— Ну и ну, какие милые! Надо несколько фоток Комачи отправить.

Встав вплотную к ограде, я выждал момент, когда пингвины подойдут поближе, и нажал на спуск. И тут меня осенило.

Когда после экзаменов я покажу Комачи эти снимки, она тоже захочет пойти сюда. Это же самоочевидно. А я скажу «конечно, пошли», а Комачи мило и невинно улыбнётся. И у меня будет совершенно законное свидание с сестрой! ФУА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

Пока я разрабатывал свой коварный план, Юигахама с Юкиноситой уже двинулись дальше. Проклятье, они меня бросили!

По-быстрому завершив фотосессию, я побежал следом. Они уже дошли по дорожке до лестницы, ведущей в полуподвал.

Здесь было устроено место, куда выходила стеклянная стена бассейна. Отсюда можно было посмотреть, как пингвины плавают под водой. Да, это совсем не то, что на земле. Если ходят пингвины неспешно и вразвалочку, то под водой они стремительно скользят, легко меняя направление. Кажется даже, будто они там летают.

— Ну и ну! — Восхищённо заговорила Юигахама, дёргая Юкиноситу за рукав. — Как они плавают! Тебе не кажется, что они похожи на птиц?

— …Вообще-то, они и есть птицы.

Ошеломлённо сообщила Юкиносита, прикладывая руку к виску. Юигахама открыла рот как дура и повернулась к не менее ошарашенному мне.

— А я знала, знала!

Она широко улыбнулась Юкиносите. Я грустно усмехнулся. Даже не берусь сказать, что я сейчас чувствую.

Вдоволь нарадовавшись плавающим пингвинам, мы поднялись обратно на поверхность. И пошли смотреть на пингвинов Гумбольта, собравшихся на камнях в своём вольере. Моё внимание привлекли двое из них. Они прижимались друг к другу, интимно ворковали и чистили друг другу пёрышки.

Смотреть на них почему-то было приятно. Я бросил взгляд на табличку с пояснениями. Юкиносита с Юигахамой тоже заинтересовались и подошли. Я отступил на полшага, давая им место, и продолжил читать.

Там было написано, что привлёкшие нас пингвины – это супружеская пара. И что в неволе пингвины Гумбольта частенько создают такие пары и сохраняют верность, пока один из них не умрёт. Я снова бросил взгляд на пингвинов и вдруг заметил, что плечи стоящей передо мной Юкиноситы вздрогнули, словно у неё перехватило дыхание.

А затем она быстрым шагом двинулась прочь.

— Что случилось? — Озабоченно спросил я.

Юкиносита определённо торопилась, но всё же обернулась и ответила.

— …Я подожду внутри.

И направилась под крышу, больше не оглядываясь.

Вольеры пингвинов расположены на открытом воздухе. Если учесть, какая сейчас погода, наверно, самое время вернуться.

Я развернулся к Юигахаме, по-прежнему глядящей на пингвинов полуприкрытыми глазами.

— Пожалуй, пора идти.

— Э-э… Я хочу ещё немного на них посмотреть. И поснимать!.. А ты иди!

Она ткнула пальцем в сторону пингвинов и отвернулась от меня, держа в руках мобильник. Но снимать, кажется, и не собиралась, просто сжимая его обеими руками.

— Ясно.

Видя её в таком состоянии, я просто не знал, что ещё сказать. Развернулся и шагнул к зданию. За спиной по-прежнему слышались крики пингвинов. Голоса той парочки словно погрустнели.

× × ×

Вернувшись в тепло здания после уличного холода, я вздохнул полной грудью. И спустился по лестнице в другой зал, где обнаружилась ещё парочка огромных аквариумов. Пояснительная табличка гласила «Лес водорослей». Хотя отсюда мне видна была лишь огромная покачивающаяся масса, разбросавшая длинные «руки» в разные стороны. Гигантские такие водоросли.

Здесь ярко подсвечивались бурые ламинарии, красные и зелёные актинии и кораллы. А в остальных частях зала царил полумрак. Перед аквариумами выстроились скамеечки, создавая впечатление маленького кинотеатра. Хотя сейчас на них мало кто сидел. Да и вообще, честно говоря, зал был пустынен. Но в темноте всё же выделялась одна фигура, стоящая перед подсвеченным аквариумом. Эту фигуру я ни с кем не мог спутать.

Юкино Юкиносита.

Её силуэт, вырываемый из мрака мягким свечением аквариума, напоминал мне картину. Я не мог её позвать. Просто смотрел, замерев на месте, словно заворожённый.

Юкиносита услышала, что мои шаги остановились, и повернулась ко мне. И слегка кивнула головой. Я медленно двинулся к ней.

— Где Юигахама?

Спросила она, не поворачивая головы и глядя прямо в аквариум, хотя я стоял совсем рядом.

— Пингвинов снимает. Сказала, что скоро будет и чтобы мы её тут подождали.

— Понятно.

Наш разговор прервался. Мы молча стояли и смотрели в аквариум. Там в слабом свете среди водорослей плавали разноцветные рыбы. В большом количестве. Они словно покачивались вместе с гигантскими водорослями. Маленькая синяя пряталась в тени, броская красная лениво плыла куда-то, ни о чём не беспокоясь…

Юкиносита вдруг заговорила.

— Кажется, они действительно свободны…

— Угу. Эта рыба уже взрослая.

Она говорила очень негромко, ни к кому не обращаясь, словно это был просто монолог. Но уверен, мы смотрели на одну и ту же рыбу. Так что я, конечно же, ответил. И вздохнул.

— Ей некуда податься, не на кого положиться. Она будет прятаться, плыть по течению, пока не врежется в невидимую стену.

Юкиносита осторожно протянула руку, прикоснувшись к стеклу. Но вскоре рука упала, бессильно повиснув. Я покосился на Юкиноситу и не понял, на что она смотрит. Ясно было лишь, что она смотрит перед собой.

— Это ты про какую рыбу?

Она ответила без всякой паузы, слегка вздохнув.

— Про себя…

Юкиносита снова прикоснулась к аквариуму, слегка опустив голову. На её лице появилась одинокая улыбка.

Казалось, её вот-вот засосёт в воду, но пока она никак не может попасть туда, где должна быть, наткнувшись на стеклянную стену. Но это длилось не дольше, чем всплывает пузырёк.

В зале царила тишина, не слышалось ни единого звука. В аквариуме всплывали и лопались пузырьки, но и этого не было слышно сквозь стекло. Юкиносита смотрела на воду, словно отгороженная от всего мира невидимой стеной.

Зазвучали чьи-то шаги. Я обернулся и увидел, что Юигахама спокойно и мягко смотрит на Юкиноситу. По её лицу казалось, будто она вот-вот расплачется.

— Простите, что заставила ждать!

Юигахама энергично замахала нам, словно только что увидев. На лице появилась её обычная улыбка.

× × ×

Стоило нам покинуть зал с «Лесом водорослей», вокруг стало гораздо светлее. Потолок здесь был высок, а сквозь окна в верхней части стены проникал дневной свет. Чёрный линолеум на полу сменили светлые деревянные панели. Юигахама бодро стучала каблуками впереди, и вдруг этот стук оборвался. Интересно, что она там увидела?

— О, сюда давайте, сюда!

Юигахама поманила нас с Юкиноситой в зал, где стояло множество цилиндрических аквариумов.

В ярко подсвеченной воде плавали медузы самых разных цветов – розовые, пурпурные, голубые… Юигахама прильнула к Юкиносите, и они глядели на это зрелище бок о бок сквозь круглое окошко. Втроём там было бы тесновато, так что я отступил на шаг и спокойно смотрел из-за их спин.

— Ого, совсем как фейерверки!

Пробормотала Юигахама, глядя на дрожащих и покачивающихся медуз, словно они ей что-то напомнили.

— А?

Медузы как медузы. Сколько ни смотри, ничего общего с фейерверками не вижу.

Она обернулась ко мне и ткнула пальцем в аквариум.

— Ты что, не видишь? Вот, вот здесь. Пум, бабах!

Медуза, на которую показала, Юигахама, по форме напоминала звезду. Она сжималась и расправлялась, сжималась и расправлялась, повторяя одно и то же снова и снова.

Что бы ты ни говорила, всё равно никакой схожести не вижу.

— Ладно, может вот эти напомнят, круглые? Ну, когда они расправляются. — Юигахама качнула головой и снова ткнула пальцем в стекло. — Не, не та, вот…

Она показала на медузу с длинными щупальцами. Они то собирались в комок, то снова расправлялись. Блестя в яркой подсветке, они будто пронзали воду золотым дождём.

В своё время я видел такой фейерверк.

Это было летом. Над заполненным народом парком один за другим расцветали фейерверки, отражаясь в стеклянных стенах портовой башни. И закончилось всё как раз золотым дождём. В сверкающем ночном небе оставались полосы света. Помню. И будто снова вижу это наяву. Там, за стеклом аквариума.

Юигахама передо мной плотнее прижалась к Юкиносите.

— Слишком близко…

— Хе-хе-хе.

Юигахама не обратила никакого внимания на слабый протест, заставив Юкиноситу смущённо поёжиться.

А потом вцепилась в неё, и они обе прижались к стеклу.

В этом стекле я видел и своё отражение.

Юигахама на мгновение прикрыла глаза.

— Я правда рада… Что мы все вместе пришли сюда.

В словах её звучало облегчение. Как и в последовавшем за ними вздохе.

Слова прозвучали странно, но кажется, я их понял. Юкиносита тоже согласно кивнула. Не берусь сказать с полной уверенностью, но думаю, сейчас мы чувствовали одно и то же. Во всяком случае, мне очень хотелось так думать.

× × ×

Мы вышли на улицу, в зону с магазинчиками и кафе. Если пойти налево – это к выходу из парка. А если подняться по лестнице, попадём ко входу океанариума. Направо как раз будет аквариум с рыбой-молотом. Иначе говоря, мы сделали полный круг.

— Финиш! — Энергично подпрыгнула Юигахама, разворачиваясь к нам. — Слушайте, а давайте ещё один кружок!

— Ни за что. Какой смысл несколько раз ходить по одному месту?

— Д-да. Согласна. К тому же, я немного устала.

Юкиносита, в отличие от Юигахамы, и правда выглядела изрядно уставшей. Ну ещё бы, с её-то нулевой выносливостью.

Я посмотрел на Юигахаму. Уж будь добра сама взглянуть на Юкиноситу, говорил мой взгляд.

Она нерешительно потеребила свой узел волос.

— Вот как?.. А я думала, будет весело. И время у нас есть…

Юигахама посмотрела на часы. А потом что-то привлекло её внимание.

— А!

Она показала на возвышающееся над нами огромное колесо обозрения.

× × ×

Лучшее в Японии колесо обозрения. Просто гигантское.

Я достал из кармана билет на него, перевернул и глянул напечатанные на обратной стороне характеристики. Сто одиннадцать метров в диаметре, сто семнадцать полная высота.

Даже не знаю, какими словами его описать. И с чем сравнить. Если одним словом – высокое. И пугающее.

Тот факт, что я добавил другое слово, говорит о том, что оно в самом деле пугает.

Очереди к колесу практически не было, и Юигахама решила на нём прокатиться. Купив билет, мы сразу залезли в кабинку.

И начались ужасы.

Если подумать, я уже лет десять не катался на колесе обозрения. Разумеется, нервничал так, что коленки дрожали. Когда кабинка пошла вверх, накатило странное чувство, что я ввязался в какую-то авантюру. А раскачивающие её порывы ветра заставляли ощущать, что я рискую жизнью.

— Страшно… — Невольно вырвался у меня шёпот.

Но это был не более чем шёпот. Джентльмену не пристало показывать свой страх перед девушками. Вот окажись я тут один, небось, скрючился бы на сиденье, обхватив голову руками.

Кстати о девушках. Как они там?

— Ого, как высоко! Страшно! И кабинка вся трясётся!

Юигахаме определённо было весело. Она прильнула к окну, почти что подпрыгивая на сиденье от радости. Хорошо, что она такая шумная, заглушила мой шёпот.

А вот Юкиносита сидела совершенно белая. Она даже не пыталась выглянуть в окно, уставившись себе под ноги.

— Почему ты меня не слушала? Я же сказал, что если не хочешь, мы не пойдём.

Она криво улыбнулась, явно догадываясь заранее, что я это скажу. И посмотрела на меня.

— Ничего страшного… Все вместе…

Юкиносита отвела глаза. И, надо полагать, случайно взглянула в окно, потому что её голос мгновенно оборвался. Словно моля о помощи, она потянулась к Юигахаме, вцепилась в её руки и заставила сесть как положено.

— Юигахама. Нельзя так себя вести на колесе обозрения. Разве ты не читала инструкцию?

— Юкинон, ты меня пугаешь! И-извини, мне было так весело… Ха-ха…

Юигахама извинилась, но Юкиносита продолжала сурово на неё смотреть. Даже и не думая отпускать её руки.

Заметив это, Юигахама в свою очередь сжала руки Юкиноситы и придвинулась поближе. А затем показала вправо.

— Смотри! Где-то там дом Юкинон. Если мы подвинемся к окну, наверно, сможем его рассмотреть.

— Великолепно. Думаю, отсюда видно более чем достаточно.

Двигаться она, конечно, даже не подумала. Но всё же начала осторожно поглядывать наружу. И восхищённо вздохнула.

Немного заинтригованный, я тоже выглянул в окно.

Передо мной открылся пейзаж осыпаемой снегом вечерней Чибы. Весь город словно был покрыт толстой белой шапкой.

— Какая красота… — Пробормотала Юигахама.

Я кивнул. Потому что чувствовал то же самое.

— Как и следовало ожидать от моей Чибы.

— С каких это пор она твоей стала?

— Давно уже.

— А разве здесь не Токио? — Хихикнула Юигахама.

— Эдогава – один из двадцати районов Токио, ты не в курсе? — Не без удивления улыбнулась мне Юкиносита. — В любом случае, это место ближе к Касай. Сильно сомневаюсь, что отсюда можно увидеть Чибу.

Мы продолжали смотреть на открывшийся нам пейзаж, словно заворожённые.

Обычные разговоры, обычная атмосфера. Вроде всё как всегда. И вместе с тем какое-то смутное ощущение неопределённости.

Кабинка плавно пошла вниз.

Скрывая свою нестабильность, колесо продолжает вращаться. Оно никуда не движется, лишь крутится, оставаясь на том же месте. Но даже так когда-нибудь…

— …Скоро конец, — тихо пробормотала Юигахама.

Кабинка опускалась, а снег всё продолжал падать.

Лужайка совсем побелела, недвусмысленно намекая, сколько прошло времени. Мы молча двинулись по парку. Юигахама впереди, мы с Юкиноситой за ней.

Вскоре узкая аллея вывела нас на широкую улицу, идущую к станции.

Если пойти налево, выйдем прямо к станции. Направо – к пляжу.

— Слушайте…

Юигахама вдруг развернулась и ткнула пальцем вперёд, словно спрашивая, не зайти ли нам туда.

Туда – это в стеклянное здание, которое я уже приметил в своё время. Под названием «CRYSTAL VIEW», как гласила вывеска. Надо полагать, это обзорная площадка, откуда можно посмотреть на Токийский залив.

Глянув на часы, я прикинул, что время у нас ещё есть.

— Пошли.

Я  кивнул Юкиносите, и мы поспешили за убежавшей вперёд Юигахамой.

И быстро добрались до места.

Сама обзорная площадка была закрыта, но на небольшую террасу пройти было можно. Отсюда тоже был виден Токийский залив. Снег плавно падал на лениво катящиеся волны. Заходящее солнце смутно просвечивало сквозь облака.

Белый снег, красноватое небо и бирюзовое море.

— О-о… — Выдохнула Юигахама, глядя на открывшийся пейзаж.

Юкиносита отступила на пару шагов. Ветер теребил её волосы. Она пригладила их, не отводя устремлённый вдаль взгляд. Её явно переполняли эмоции.

На террасе не было никого, кроме нас. Перед нами простиралось море, вдали светились городские огни.

Наверно, такое можно было увидеть только сейчас. А время шло. И потому это не могло продолжаться долго.

Юигахама прислонилась к перилам, развернувшись к нам.

— Что будем делать?

— По домам? — Шутливым тоном предложил я.

— Я не про то.

Она слегка покачала головой.

Её голос был серьёзен. Она шагнула к нам и посмотрела прямо на нас.

— Я о Юкинон. И о себе. О нас.

Её слова заставили моё сердце сжаться. Чувство, что что-то не так, которое таилось во мне, вскинуло голову, словно змея.

— Что ты имеешь в виду? — Неуверенно спросила Юкиносита.

Вместо ответа Юигахама серьёзно посмотрела на меня.

— Хикки, держи. В качестве благодарности за тот раз.

Она достала из сумки красиво украшенный пакетик с печеньем и протянула мне, бережно держа его обеими руками.

Я был настолько ошеломлён, что даже забыл, как дышать. Краем глаза я видел, что Юкиносита вцепилась в свою сумку, чуть покачала головой и уставилась себе под ноги. Юигахама прошла мимо неё и встала прямо передо мной.

— Помнишь, с какой просьбой я в первый раз пришла в клуб?

— А… — Почти прошептал я.

Как я мог забыть? Самая первая просьба к клубу помощников с моим участием. В тот раз я отделался не слишком убедительными словами. И моё решение было далеко от правильного. Но Юигахама, несмотря ни на что, продолжала пытаться решить проблему собственными силами. И вот результат.

Я не шевелился, чем немного её озадачил. Но она всё равно впихнула пакетик прямо мне в руки. Я ощутил, как на он лёг на мою ладонь.

Одни печенья в этом прозрачном пакетике были неправильной формы, другие с подпалинами, третьи какого-то странного цвета. Честно говоря, не возьмусь назвать их замечательными.

Но это было самое настоящее домашнее печенье. Видно было, сколько в него вложено сил, вопреки неумению готовить.

Юкиносита посмотрела на пакетик в моей руке и вздохнула.

— Домашнее печенье? Ты сама его сделала?

— Да, только получилось не очень, — смущённо улыбнулась Юигахама.

Юкиносита помотала головой.

— Юигахама, ты… просто потрясающая.

Её голос звучал так, словно она старалась быть доброй. А может, в нём чувствовался оттенок зависти. И она смущённо глянула на Юигахаму. Та ответила радостной улыбкой.

— Я сказала, что попытаюсь разобраться сама. Я сказала, что пойду своим собственным путём. И вот к чему я пришла… Так что это в благодарность.

Юигахама гордо выпятила грудь, широко улыбаясь.

Но ведь с тех пор всё уже должно было быть решено. Прошлое есть прошлое, оно осталось позади. Не хочу рыться в нём столько времени спустя. Если это просто «спасибо», я и так отблагодарён более чем достаточно.

Вот почему нелогично принимать это печенье как знак благодарности.

Пора закончить то, что пошло неправильно с самого начала. Наверно, мы сможем начать всё снова. Тогда, быть может, изменятся и запертые внутри чувства, и ответы.

Если. Если только. Если только эти чувства действительно особенные.

— Ты уже достаточно отблагодарила меня, — с трудом выдавил я, отводя взгляд.

Я не хотел выяснять, действительно ли это просто знак благодарности. Но и бездумно принять его не мог.

И тут же пожалел о своих словах. Потому что Юигахама готова была расплакаться.

— Всё равно это просто благодарность…

Голос её был полон страдания. Лицо исказилось, она прикусила губы. И отвернулась от нас, стараясь скрыть проступающие слёзы.

— Я хочу получить всё. И то, что есть сейчас, и то, что будет дальше. Я знаю, что я нечестная, даже подлая.

Мрачно сказала она, подняв лицо к небу. Казалось, что это просто монолог, что она не ждёт от нас ответа. Мне оставалось лишь вслушиваться в её слова, не пропуская ни одного.

Юигахама замолчала. В небо поднялось и растаяло там белое облачко её дыхания. Она развернулась и взглянула прямо на нас.

— Я для себя уже всё решила.

В её глазах больше не было слёз, они блестели решимостью.

— Понятно… — Пробормотала Юкиносита, словно капитулируя. Я не мог произнести ни единого слова.

Юигахама улыбнулась немного одинокой улыбкой.

— Думаю, если мы узнаем чувства друг друга, мы больше не сможем оставаться такими, как раньше. Вот почему, наверно, эта просьба будет последней, которую мы выполним. Просьба разобраться в нас самих.

Она не называла вещи своими именами. Потому что знала, что так расставит все точки над «ё». И решила избегать этого.

Говорила осторожно, туманно, не касаясь главной проблемы.

Вот почему нет никакой гарантии, что мы думаем об одном и том же. Но тут ничего не попишешь. Эти слова только казались правдой.

Я уже очень давно подозревал нечто подобное. Думаю, и Юигахама тоже.

Но есть ещё Юкиносита. Сейчас она опустила голову и закрыла глаза. Выражения её лица было не разобрать. Но она не возражала и не вмешивалась, лишь молча слушала.

Мне кажется, даже она понимала это.

— Слушай, Юкинон, то соревнование ещё в силе?

— Да. Проигравший обязан выполнить всё, что скажет победитель, — с удивлением ответила Юкиносита, явно не ожидавшая подобного вопроса.

Юигахама мягко коснулась её руки и посмотрела прямо в глаза.

— Я знаю, как решить твои проблемы.

И мягко похлопала Юкиноситу по руке.

Проблемы, которые преследуют Юкиноситу, которые стоят за её словами и действиями. Об этом совершенно чётко сказала Харуно. Как ей помочь? Не знаю. Какие это проблемы? Отношения с матерью, с сестрой? Может, да, а может, и что-то ещё.

— Я не понимаю… — В замешательстве пробормотала Юкиносита, опустив голову.

Юигахама кивнула, убирая руку.

— Думаю, это будет ответ и о нас тоже.

Я всё равно не понимаю. Думаю, не понимает и она.

Если я пойму, наверно, всё развалится. То, что мы игнорировали, начнёт мало-помалу распадаться.

А значит, чем бы всё ни закончилось, что-то неизбежно будет потеряно.

Решение находится где-то в конце пути.

Юигахама замолчала и покачала головой. Мы посмотрели друг на друга.

— Если я выиграю, я заберу всё. Наверно, это нечестно. Но ничего другого я не придумала. Я хочу, чтобы всё всегда оставалось как есть.

Ответ, который предложила она, не требовал условий, предположений, уравнений, не требовал ничего. Он был очевидным выходом.

К примеру, что бы ни ждало нас в будущем, даже если договориться не выйдет, ответ всё равно останется тем же. Может, это и ложь, но всё и дальше будет так же спокойно и радостно.

— Что скажешь?

— Я… Ну…

Я запнулся, не в силах ответить на вопрос.

В прошлом я бы обязательно держался за свой ответ, даже если бы пришлось прибегать к извращённым методам или искажать правду. При любых обстоятельствах, пока я был вынужден… нет, пока я оправдывал его, он оставался для меня истиной.

Если я поступлю так, я сумею себя убедить. Думаю, если всё продолжится как сейчас, некоторое ощущение дискомфорта – не слишком большая плата за наше счастье.

И самое главное.

Наверно, Юигахама права. Сдаётся мне, она всегда находит верный ответ. Думаю, было бы проще взять и принять его. Но…

Правильно ли, чтобы всё так и шло неправильно? Это ли та правда, которую мы ищем?

Я стиснул зубы, пытаясь найти ответ. Юигахама по-доброму взглянула на меня и мягко взяла Юкиноситу за руку.

— Юкинон, ты согласна? — Спросила она, словно мать ребёнка.

— Я… Я не…

Плечи Юкиноситы вздрогнули, она отвела взгляд, так и не сумев ответить. Её голос сорвался.

Увидев это, я принял решение. Нет… так нельзя. Она неправа.

Юкиносита не должна отдавать своё будущее в чужие руки. Такое решение просто не может быть верным. Пусть Юигахама нечестна, но говорить так определённо неправильно.

— Я… Я не воз…

— Нет, — оборвал я её.

Юкиносита с удивлением посмотрела на меня, услышав мой резкий голос.

— Я не могу согласиться. Юкиносита должна решать свои проблемы сама.

Я смотрел на Юигахаму, почему-то вдруг стиснув кулаки. Её губы были плотно сжаты, в глазах необычный холод.

Юи Юигахама добрая. Я сам это решил, потому что мне так было удобнее.

Юкино Юкиносита сильная. Я сам вгонял её в этот образ.

Я всегда полагался на их доброту. Но именно потому больше полагаться нельзя. Я не могу больше убегать от этой доброты или платить за неё ложью. Ведь именно потому Юи Юигахама добрая девушка, а Юкино Юкиносита сильная.

— Кроме того, это не более чем… обман.

Брошенные мной слова утонули в шуме прибоя. Волны одна за другой накатывались на берег, продолжая бежать и бежать вперёд. Никто ничего больше не говорил.

Юкиносита смотрела на меня влажными глазами, её губы дрожали. Юигахама легонько кивнула, давая понять, чтобы я продолжал.

— Мне не нужны ни неопределённые ответы, ни притворные отношения.

Я хочу другого. Я знаю, что я идиот, что никогда этого не получу. Я знаю, что когда всё закончится, я останусь ни с чем. Но всё равно…

— Я всё равно хочу, чтобы мы думали, боролись, страдали. И нашли…

Слова, которые я хотел сказать, всё никак не приходили.

Я знаю, что это неправильно.

Если в маловероятном будущем мы сможем жить, как нам нравится, никому не придётся страдать. Но я хочу отбросить такие идеалы. У меня не хватит сил и дальше жить среди этих иллюзий. И что ещё важнее, я не хочу врать тем, кто мне дорог. Вот почему мне нужен другой ответ. Правдивый ответ, без лжи.

Поняв, что я не буду продолжать, Юигахама вздохнула и посмотрела прямо на меня.

— Хикки, я знала, что ты так скажешь…

Она улыбнулась, по щекам её покатились слёзы. И что мне делать? Всё бы ничего, не будь у неё такого лица.

Мы с ней переглянулись и слегка кивнули друг другу.

Наши желания незримы. Но они наверняка слегка отличаются друг от друга. А может даже и не слегка. Хотя с уверенностью об этом не скажешь.

Но они наверняка взаимосвязаны.

Я повернулся к Юкиносите. Она крепко прижимала руки к груди. Мы с Юигахамой снова переглянулись, нам обоим было беспокойно. Я вдруг понял, что всё это время ждал ответа Юкиноситы, и слегка вздохнул.

— Не надо навязывать мне чувства. — Юкиносита вытерла глаза и слегка надулась. — И ничего это не конец. Хикигая, у нас ещё остаётся твоя просьба.

Моя просьба. Я хотел было переспросить, но Юигахама остановила меня, чуть улыбнувшись. А потом кивнула Юкиносите. И девушки улыбнулись друг другу, словно у них был какой-то секрет, о котором знали только они.

— И ещё одно.

Юкиносита улыбнулась, повернувшись к нам. А пока я ждал продолжения, она шагнула. Шагнула к нам. Один небольшой шаг.

— У меня тоже есть просьба. Выслушаете?

Сказала она, борясь со смущением. Юигахама широко улыбнулась.

— Конечно!

Юкиносита снова шагнула к нам, сокращая дистанцию, и осторожно протянула руку. Заходящее солнце оставляло длинные тени на белом снегу.

Слабые, ненадёжные и расплывчатые. Но они определённо были связаны и когда-нибудь станут единым целым. Если наши чаяния смогут воплотиться. Определённо…

В некий день мая, попивая свой MAX Coffee…

Ватару Ватари