2??? год. Открытый космос. Орбитальная научно-исследовательская станция «Россия-11»

В центре большого светлого зала с гладкими пластиковыми стенами, в пяти метрах от входной створки, возвышался стеклянный куб, наполненный голубоватой прозрачной желеобразной жидкостью. В его толще плавал молодой парень, от которого отходило огромное количество всевозможных трубочек и проводов. У правой стены, если смотреть от входа, был смонтирован большой голографический экран, перед которым «дирижировал» мужчина с рыжим «вороньим гнездом» на голове, в домашних тапочках на босу ногу и в заляпанном многочисленными пятнами, разнообразными по своей цветовой гамме и форме, когда-то белом халате. Умелые, быстрые руки периодически выхватывали из всевозможных столбцов и диаграмм ведомые только хозяину этого помещения данные, разворачивали их на весь экран, рассматривали, а потом, внеся какие-либо изменения или оставив неизменными, возвращали их обратно. При этом тело парня, находившегося в кубе, после некоторых манипуляций рыжеволосого мужчины начинало сокращаться, иногда очень сильно, из-за чего желеобразный раствор щедро выплескивался на отполированный белый пол.

У левой стены стояли небольшой диванчик, пара глубоких кресел, деревянный столик на низких резных ножках с полированной поверхностью и старомодный торшер с обшитым бархатом абажуром, по краям которого висела бахрома. Диван и кресла были обиты натуральной кожей темно-коричневого цвета, которая уже успела немного затереться и приобрести антикварный вид. Весь этот уголок настолько был чуждым всему остальному, что у любого, вошедшего в это помещение впервые, вызывал на какое-то время ступор. У кого короткий, у кого более длительный, во время которого вошедший пытался понять, как ЭТО могло оказаться в лаборатории, оборудованной по последнему слову техники. И только внимательные, умеющие вычленять главное из большого потока визуальной информации, люди могли сразу сказать: это СОКРОВИЩЕ.

В эпоху пластиковой мебели, синтетических материалов и синтезированной еды приобрести такие вещи было очень трудно, практически нереально. И не потому, что натуральных материалов не осталось. С того времени, как человек вышел в глубокий космос, прошел уже не один век. За это время было обнаружено уже 24 планеты, атмосфера и окружающая среда которых были практически идентичны земным. А помимо этого еще семнадцать планет с близкими к их родной планете характеристиками. И все они населены. На девяти планетах обычные люди, на остальных очень близкие им гуманоиды. И развитие таких планет было разнообразным: от времен великой Римской империи до девятнадцатого столетия по времени Земли. Как это ни странно, но встретиться в космосе с более развитыми расами, чем жители третьей планеты от Солнца, так пока и не удалось. И может быть, это и к лучшему. При встрече двух равных всегда начинают выяснять, кто же все-таки «равнее».

Так что ресурсов было хоть отбавляй.

Вот только некоторые страны, добравшиеся, можно сказать, до дармовщинки, продолжили «доить» планеты, как в свое время Землю. А некоторые, а если точнее сказать Российская империя, наученная горьким опытом, когда от величественной сибирской тайги остались одни пенечки, пошли совершенно другим путем. Хочешь срубить дерево? Да ради бога, но сначала посади или оплати посадку десяти деревьев. Подожди несколько лет, пока они войдут в силу. Представь молодые деревья (если все же сам их сажал и выращивал) или сертификат и чек об оплате их посадки специальной комиссии, что примет их на учет, и только потом получишь разрешение на валку одного дерева, которое определит все та же комиссия. Учет леса уже давно стал на один уровень с учетом радиационных материалов, драгоценных и редкоземельных металлов. Каждое дерево имело свой электронный чип и было занесено в специальный реестр. А его место «проживания» отслеживалось со спутника.

Наплевал на это и все же срубил? Да ты вор, батенька, добро пожаловать в космос, но не космонавтом и первопроходцем неизвестных миров. А на астероиды или планеты, совсем не приспособленные для комфортного проживания, но зато очень богатые редкоземельными металлами и другими ценными полезными ископаемыми. А жизнь там совсем не сахар, и хорошо, если трое из пяти «оттрубит» весь срок и, очистившись перед законом, вернется домой.

Были, конечно, и браконьеры, куда от них деться, но при современных средствах слежения и сыска найти их не составляло ни малейшего труда. Снимки из космоса, позволяющие рассмотреть не только муравья в траве, но и энергетическую ауру человека, заменившую в современном мире отпечатки пальцев, позволяли найти «черных лесорубов», как их называли несколько веков назад, не просто быстро, а очень быстро. Даже непонятно, зачем браконьеры этим занимались, наверное, чтобы сытная и спокойная жизнь была более яркой. Как говорится: адреналиновые наркоманы.

Так что вещи из натуральных материалов были довольно редки, дороги, и позволить их себе мог не каждый гражданин, а тут целый антикварный уголок, более уместный музею, чем исследовательской лаборатории.

Ну, и если уж зашла речь о Земле, то стоит отметить, что к настоящему времени в мире остались только две полярные силы. Это Российская империя и все остальные. Впрочем, так было всегда. Вот только полярность теперь сместилась к империи. Именно ей принадлежало больше двух третей открытых и освоенных планет. И подход имперцев к освоению вновь открытых планет кардинально отличался от методов других держав. То, что сейчас происходило в этой лаборатории, было одним из этапов освоения открытой недавно сорок второй планеты, на которой существовала разумная жизнь.

Висевший над входной створкой плоский фонарь мигнул красным, и, раскрываясь подобно створкам диафрагмы в старых фотоаппаратах, появился проход, впуская в лабораторию высокого, подтянутого мужчину в черной военной форме.

– Господин генерал, сколько же можно вас ждать? – Резко развернувшись от экрана, мужчина с рыжей копной волос бросился к входящему, широко разведя в стороны свои руки.

Увидев спешащего к нему ученого, военный тоже раскрыл руки для объятий, в которые вскоре и заключил своего давнишнего друга – профессора, академика, лауреата всевозможных премий, в том числе нобелевки, автора сотни открытий, кучи изобретений и прочее, и прочее, и прочее – Смирнова Виктора Андреевича. Друга, настолько давнишнего, что они уже скорее считали друг друга родственниками, чем просто друзьями. Потискав профа в своих крепких объятиях, генерал наконец взял его за плечи и, отстранив на расстояние вытянутых рук, улыбнувшись, внимательно оглядел.

– А ты не изменился, братишка, вот только пятен на твоем халате после нашей последней встречи стало больше. Ты вообще меняешь свою униформу?

– Да, на сало и картошку. Такие вроде у вас, у солдафонов, шутки приняты? – ответил ученый.

– Фи, милейший, мы, дворяне-офицеры – честь и совесть империи, – притворно поморщившись, начал генерал, но Смирнов его перебил:

– Знаю, знаю. Белая кость, голубая кровь и так далее. А вот по мне так вы все поручики Ржевские, то есть пьяницы, дебоширы и бабники…

– А также опора трона, – закончил военный, и друзья весело рассмеялись.

– Как же я рад тебя видеть, Володь, – еще раз обняв генерала, проговорил проф. – Пойдем, присядем, с делами попозже.

– Согласен, – поддержал его военный.

Друзья направились к уголку релаксации, как называл его Смирнов, где и устроились с комфортом в мягких креслах.

– Подожди секунду, – поднял руку генерал, когда увидел, что проф собирается завалить его кучей вопросов. Затем поднес к лицу левую руку и негромко проговорил в манжету форменного кителя. – Сережа, заноси.

Входная створка снова открылась, и в лабораторию вошел молодой капитан, неся в руках небольшой саквояж. Поставив его рядом с генералом, он молча замер в двух шагах от кресла, дожидаясь дальнейших распоряжений своего шефа.

– До утра свободен, но чтобы утром был как корнишон, – посмотрел на капитана его начальник.

– Господин генерал! – попытался возмутиться подчиненный.

– Иди, мы поняли друг друга, – улыбнулся генерал.

Щелкнув каблуками, капитан развернулся, пряча улыбку в аккуратных темных усиках, и уже через пару секунд друзья снова остались вдвоем.

– Новый ординарец? – кивнув на входную створку, спросил Смирнов.

– Угу, – промычал генерал, который в это самое время с головой зарылся в саквояж. Вскоре из дорожной сумки на полированную поверхность столика стали водружаться различные баночки, кулечки и сверточки.

– А где прежний? Как там его, Каменский-Бутурлин, кажется?

– Выгнал, к чертям, – разогнулся генерал и поставил на стол литровую бутылку с бело-красно-золотой этикеткой, наполненную прозрачной жидкостью, завершая, таким образом, хаотический натюрморт, образовавшийся на столешнице.

– Что так?

– Понимаешь, Вить, большое количество достойных и образованных предков еще не гарантия того, что их потомок будет им соответствовать. Его потолок – взвод космодесантников, даже на роту он не тянет. А здесь штабная работа, объем информации колоссальный, ну, не тянет он этот воз. А вот кости ломать у него получается на удивление здорово, причем не себе, а другим.

– А его многочисленные родственники? Наживешь врагов на ровном месте.

– Не надо меня пугать врагами. У меня их воз и маленькая тележка, – неожиданно разъярился генерал. Нет, он не кричал и не бил кулаком по столу, но слова он произносил так, словно вбивал гвозди в крышки гробов для своих недоброжелателей. – Я служу, прежде всего, империи. Каждый человек, а сейчас более актуально говорить каждый разумный, должен приносить государству пользу. Не будет академик Смирнов командовать космическим флотом, так же как генерал-полковник Романов Владимир Николаевич никогда не будет совать свой нос в генную инженерию и давать советы ученым, потому что ни хрена в этом не понимает. А тут устроили сынка в теплое местечко, как им думается, а тот сидит ровно и, как говорит мой старший сын, не жужжит. А надо не только жужжать, надо и лапками перебирать и не просто перебирать, а чтобы польза от этого была.

Генерал Романов замолчал, откинувшись на спинку кресла. Видимо, такой разговор был для него уже не в новинку.

– Я просто о тебе и детях беспокоюсь, – после небольшой паузы, проговорил проф.

– Да нормально все, Вить, – успокоившись, нормальным голосом сказал генерал. – И глава рода Каменских-Бутурлиных тоже все понял. Тимофеич – старый, преданный империи служака, поэтому так и сказал, что ты, Владимир Николаевич, сделал все правильно. А этот обалдуй, если не хочет работать головой, пусть работает руками, а там или грудь в крестах, или голова в кустах. И парень сам, кажется, это понял. Во всяком случае, как мне говорили, авторитет у десантников завоевал с первых дней. Особенно после случая, когда они с нашими заклятыми друзьями схлестнулись. Представляешь, взяли на абордаж корабль и морду всем набили. Кстати, грудь его первым крестом уже обзавелась.

– Ну и ладно, – успокоился ученый. А затем, потирая ладони, посмотрел на заставленный стол. – Ну-ка, ну-ка, что у нас здесь?

Но по уже протянутой к бутылке руке быстро хлопнула ладонь генерала.

– Так, спокойнее. Презентацию проводит даритель, – и, перебирая упаковки, начал декламировать: – Варенье: малиновое, из черной смородины, из крыжовника. Буженина, домашняя колбаса, сало соленое, сало копченое, рулька копчено-вареная. Маринады: чеснок, огурчики, помидорчики, опята. Капустка квашеная и заключительным аккордом водка «Столичная» экспортная, дата производства 1973 год. И все это НА-ТУ-РА-ЛЬ-НОЕ.

Ученый, замерший и только глотавший слюни во время презентации генерала, наконец поднял голову и произнес:

– Натуральное?

– Давай сначала по маленькой, а потом я расскажу.

Водка, судя по всему, находилась в небольшом криоконтейнере, потому что только сейчас проф заметил, как стекло покрывается инеем. Решительно скрутив пробку, генерал стал наливать тягучую, похожую по вязкости на кисель, жидкость в две серебряные рюмки, которые были извлечены из недр саквояжа, как и две, тоже серебряные, вилки. Наколов ими два огурчика, одну он протянул Смирнову, затем вручил ему рюмку:

– За встречу!

Емкости соприкоснулись с легким звоном, и, закинув головы, друзья синхронно отправили их содержимое себе в рот, после чего застыли, прислушиваясь к тому, как обжигающая холодная жидкость проскальзывает по пищеводу, оставляя за собой теплый след, а потом взрывается в желудке, распространяя от эпицентра горячие волны. После этого они все так же синхронно захрумкали маленькими огурчиками.

– Володь, это что-то с чем-то, – произнес ученый.

– А я тебе что говорю, – улыбнулся генерал. – А теперь слушай сказку, которая на самом деле быль. Как тебе известно, мой старший, Виктор свет Владимирович, не пошел по пути славных предков и не примерил на себя военный китель. Вместо этого занялся бизнесом и, надо сказать, довольно успешно. Это еще раз говорит о том, что каждый должен быть на своем месте. Но речь не об этом. Пять лет назад он зарылся с головой в архивы, то была очередная попытка раскопать наши корни.

– Ха, сейчас опять начнешь утверждать, что вы потомки императорского рода, который правил в России триста лет, – перебил его улыбающийся академик.

– Вить, или я рассказываю, или сразу переходим к тому делу, из-за которого я посетил твою обитель, – нахмурился генерал.

– Молчу… – Ученый быстро изобразил нехитрую пантомиму, как он навешивает на свои губы замочек, запирает его ключом, который потом выкидывает себе за спину.

Романов, улыбнувшись, покачал головой и продолжил:

– Так вот. Твой тезка и по совместительству крестник не зря глотал пыль в архивах, как говорили раньше, и все-таки докопался до корней. Романовы из императорского рода нам, кстати, никаким боком. Но это не значит, что наш род новодел, как говорят дворяне из старых семей. Пусть он был не такой богатый, как остальные, но истоки его восходят к шестнадцатому веку, когда поволжский казак Роман Заноза, один из сподвижников Ермака Тимофеича, за присоединение Сибири был пожалован в потомственные дворяне. К дворянской грамоте прилагались земли в Симбирской губернии на берегу Волги.

После череды тяжб и судов данные земли были возвращены нашему роду, о чем имеется указ императора. Витек время терять напрасно не стал, а с небывалым энтузиазмом начал воссоздавать усадьбу. Хотел сначала в первозданном виде построить, но слишком уж она была неказистая, род-то небогатый был. Но зато теперь на берегу Волги стоит самое настоящее семейное гнездо князей Романовых в старославянском стиле. Терем, короче, отгрохал этот строитель, я тебе потом голоснимки покажу. А когда рыли котлован, наткнулись на винный погреб, который был практически пуст, за исключением двух бочек коньяка и двух десятков коробок вот этого нектара. Кстати, коньяк сейчас мой коммерсант продает просто за баснословные деньги, и клиентов это не останавливает. Но мне по душе все же беленькая, да и ты мои вкусы разделяешь, так что «Столичную» мы оставили для личного пользования.

– Молодец крестник, – восхищенно сказал Смирнов.

– Не то слово, – поддержал его генерал. – Кстати, брат, давай, когда закончим все дела с новой планетой, уйдем наконец в отставку и поедем на землю предков. На Земле сейчас экология, как от сотворения мира. Производств никаких, воздух такой, что по утрам его на хлеб намазывать можно. Будем по утрам на рыбалочку ходить, в лес по грибы и ягоды. Эх!

– От тебя ли я это слышу, генерал? – приподнял в удивлении брови ученый.

– Устал я, дружище, – вздохнув, произнес Романов. – Да и смену подготовил. Кстати!

Владимир вновь оживился.

– Младшие через два месяца выпускаются из стен Имперской военной академии.

– Четверняшки? Уже?

– Четверняшки, – кивнул генерал. – Они, кстати, тоже крестники одного очень известного и рассеянного ученого. Не забыл?

Генерал полез во внутренний карман, из которого достал небольшую коробочку. Освободив на столешнице немного места, он аккуратно положил ее на полированную поверхность, а затем нажал на небольшую кнопку. Над столиком возник голоснимок, на котором были запечатлены четыре очень похожих друг на друга человека. Два парня и две девушки. Высокие, стройные, в черных лейтенантских мундирах, похожие друг на друга, словно оловянные солдатики из одной отливки, они с легкими улыбками смотрели перед собой.

– Уже мундиры пошили, стервецы, – с гордостью проговорил генерал.

– Так, это Ратибор, это Святослав, – начал вглядываться в снимок проф. – А эти малявки зачем так постриглись? Если бы не выпирающие в нужных местах мундиры, то и не разобрал бы, где пацаны, а где девчонки.

– Мода, етить колотить, – беззлобно выругался Романов. – Военный стиль сейчас очень популярен, как мне объяснили Настена с Сашкой, но они и так военные, поэтому папенька может не зыркать на них такими глазами.

Друзья снова рассмеялись, живо представив, как девчата окучивают своего родителя.

– Видела бы их Анна, – тихо, с грустью в голосе произнес генерал, вспоминая свою супругу, которая, несмотря на все достижения современной науки, умерла при родах, дав жизнь этим красавцам и красавицам.

Мотнув головой, Владимир отогнал от себя внезапно нахлынувшую грусть и, снова улыбнувшись, с легкой укоризной посмотрел на своего друга.

– А ты мне так и не дал почувствовать, как это быть крестным отцом.

– Володь, у меня есть семья, – показывая на снимок рукой, сказал ученый. – Они, вы с Витькой. А супругу мою ты знаешь – это наука. Вот только дети у нас с ней совсем другие.

– Ладно, забыли, – махнул рукой генерал, он и так это все знал. – Подарок-то приготовил четверняшкам или забыл?

– Обижаешь, брат, – по-настоящему обиделся Виктор. – Как только они поступили в академию, сразу сделал заказ.

– Покажи, – подался вперед Романов, глаза которого загорелись словно у пацана.

– Не-а, – ухмыльнулся проф. – Это будет моя мстя тебе за недоверие.

– Вить, не будь гадом, – совсем по-детски проканючил генерал, в темных волосах которого уже давно поселилась благородная седина.

Виктор задрал голову и заразительно рассмеялся.

– Сейчас, вымогатель.

Поднявшись из кресла, он прошагал к одной из стен. Сдвинув небольшой квадрат пластика, он набрал на открывшейся сенсорной панели несколько цифр, и с легким шипением часть облицовки отъехала в сторону, демонстрируя внутренности небольшого сейфа. Проф достал из него метровый деревянный ящик, искусно изукрашенный резьбой, и поднес его к генералу. Положив ящик на колени, Владимир аккуратно открыл крышку.

Внутри, на алом бархате в небольших выемках лежали четыре великолепных клинка.

– Парадные мечи имперских офицеров. Шайлотский стиль, лезвие выполнено из монокристала, практически не разрушимо, не нуждается в заточке, не подвержено коррозии. Витая гарда с гербом империи, – словно проводя экскурсию в музее, заговорил Романов, затем аккуратно положил ящик на стол, подвинув угощение, встал и заключил в объятия своего друга. – Витя, брат…

– Да брось, – отмахнулся тоже расчувствовавшийся ученый. – Я уже говорил – это и мои дети. Давай выпьем за них.

– А вот это непременно. – Генерал быстро наполнил стопки, и, отсалютовав друг другу серебряными приборами, они опрокинули их содержимое. А потом потянулись к тонким ломтикам ароматной буженины.

Возвратив ящик с подарками в сейф, два друга снова уселись на свои места и еще около часа предавались воспоминаниям, строили планы и просто вели неспешную беседу, подогревая ее небольшими дозами ледяной водки.

– Делу время, потехе час, дружище, – наконец произнес генерал. – Ты же знаешь, что я, кроме того, что являюсь твоим другом, еще и официальное лицо.

– Да, давай к делам, Володь. Сейчас я помощника позову.

– У тебя есть помощник? – удивился генерал. – С тобой же никто не уживается. Как ты говоришь? Они все тупицы и недоумки, так вроде?

– Она гений, – воскликнул Смирнов. – Ну, может, не гений, но хороший ученый и человек.

– ОНА? – Более сильного удивления выдать было нельзя, но у Романова это получилось. – Это женщина?

– Ну да, – пожал плечами Виктор.

– А может, у вас… – Владимир повертел перед собой кистью.

– Нет, мы просто коллеги, – быстро отрезал проф. Но по тому, как быстро он это сказал, Романов понял, что не просто коллеги или пока еще коллеги, но все возможно. И искренне порадовался за друга, ведь за шесть десятков лет это был первый случай, когда неугомонного ученого заинтересовала женщина.

– Мария Владимировна, зайдите в лабораторию, – между тем вызвал своего помощника Смирнов.

Буквально через пару минут входные створки впустили внутрь невысокую женщину, лет сорока. С небольшим аккуратным носиком, который был усыпан веснушками, зелеными глазами и волосами цвета спелой пшеницы. Даже генералу хотелось прижать эту женщину к себе, настолько она была милой и обворожительной. Не красавица, как мог бы кто-то сказать, но генерал никогда не понимал этого. Что значит красавица? Кто утверждал эти эталоны красоты? Не может одна женщина нравиться абсолютно всем. Кто-то любит невысоких, миниатюрных женщин. Кто-то, наоборот, в восторге от больших и могучих представительниц слабого пола, чтобы было много в районе груди и не меньше пониже спины. У каждого свои эталоны красоты, вот и весь сказ.

– Мария Владимировна, – торжественно начал Смирнов. – Разрешите представить вам генерал-полковника князя Романова Владимира Николаевича. Кавалера ордена Чести, полного Георгиевского кавалера, а также кавалера еще полусотни орденов, а может и больше, никогда их не считал, но его парадный мундир больше похож на иконостас, чем на форменную одежду.

– Вить, ты чего? – опешил от такого представления генерал.

– Не перебивай, – отмахнулся Смирнов. – Счастливый отец пятерых детей, ну и, наконец, личный представитель его императорского величества и куратор проекта «Аркадия». Вот теперь вроде все.

– Ну и зачем все это нужно было? – спросил его Владимир.

– Он просто хвастается, господин генерал, или ваша светлость? – с легкой улыбкой, приятным голосом спросила Мария.

– Просто Владимир Николаевич, когда на службе, и Володя – в неофициальной обстановке. – Генерал подошел к женщине и поцеловал протянутую для приветствия руку, от чего лицо Марии от смущения залилось краской, что, впрочем, не помешало ей выполнить довольно умелый книксен.

– Да хвастаю, а еще он мой кровный брат. Вот, – гордо вскинув голову, закончил ученый.

– Это как? – спросила опешившая помощница.

– А, – махнул рукой генерал, – книжек в детстве начитались про былинных героев, вот и решили смешать свою кровь. Так братались в древности воины, сражавшиеся плечом к плечу, ну или еще по каким причинам.

– Вот даже как? – совсем по-другому посмотрела на своего патрона женщина, от чего теперь Виктор покрылся хорошим румянцем.

«И все-таки у них что-то есть. Витька, не упусти жар-птицу», – подумал про себя генерал, но вслух сказал:

– К делу, друзья, вечером посидим и поговорим обо всем, так сказать, в семейном кругу, а сейчас работа, – серьезно сказал Романов.

Уловив переход в настроении своего друга, проф сделал приглашающий жест и проследовал к кубу.

– Господин генерал, разрешите представить вам «Объект 001», проект «Аркадия», – начал Смирнов, раздвигая телескопическую указку. – Вместилище последних генных разработок отечественной науки. Силен, быстр, умен, феноменальная память, необычайно живуч. Мария Владимировна, продолжите?

– С удовольствием, – ответила женщина. – Начнем со строения организма. Скелет «Объекта» кремнийорганический, необычайно прочный. Потрясающая регенерация, ночное зрение, что обусловлено строением зрачков. Обоняние и слух как у диких зверей. Острые, крепкие ногти, которые больше походят на когти, которые, впрочем, не мешают ему в повседневной жизни. Продолжительность жизни, по самым скромным подсчетам, не меньше пяти-семи веков, без прохождения регенерирующих процедур. По внешнему виду максимально приближен к аборигенам Аркадии. В настоящий момент выглядит как двадцатилетний парень.

– А на самом деле ему сколько? – спросил генерал.

– Шесть лет, – ответил Смирнов, перехватывая эстафету у Марии. – Год выращивания и пять лет обучения. К настоящему времени полностью готов к исполнению своей роли. Посредством нейрообучения в «Объект» закачена куча матриц: боевая, включающая в себя все виды боевых искусств, известные разумным к настоящему моменту. Как без оружия, так и с оружием, естественно холодным, что обусловлено развитием мира, где ему предстоит действовать. Помимо этого ему известна история войн, а также история государства Российского. Затем право: от Правды Ярослава Мудрого и законов Новгородской республики до современного законодательства империи. Судебное право. Загружены лингвистические матрицы, позволяющие ускоренно изучать языки. Развиты лидерские качества. И еще много полезного и нужного, подробный отчет отражен в документации к «Объекту». Но самое главное впереди. Мария?

– Владимир Николаевич, – продолжила помощница профа, – как вы, наверное, уже знаете, у многих аборигенов на Аркадии есть прирученные животные, в основном предназначенные для ведения боевых действий в одном строю с разумными. У каждого племени они разные, но объединяет их одно – невероятная преданность животных своим хозяевам. Мы пошли дальше.

Сместившись к голографическому экрану, женщина несколькими изящными движениями вызвала на нем картинку крупного животного, в котором отдаленно угадывался земной ягуар. Если быть точнее, то ягуар-меланист[4], отличающийся от своих собратьев черным цветом шкуры, на которой были едва видны проступающие пятна.

– Это сайшат? – изумленно вскинул брови генерал.

– Да. Самый свирепый и опасный хищник Аркадии, только наш будет крупнее раза в полтора. Ни одно племя не имеет прирученных сайшатов, поэтому «Объект» с таким спутником будет воспринят как посланец богов, как минимум.

– И как же вам удалось приручить его?

– А вот тут самое интересное, – снова включился проф. – Мы не приручали сайшата. Это симбионт. «Объект» и его спутник не просто человек с прирученной зверушкой. Они чувствуют друг друга. Между ними существует ментальная связь. Все испытания, а также анализ их совместных действий говорят о том, что они могут общаться. Причем ощущают не только ментальные посылы друг друга, но и эмоции. Убойная парочка, я вам скажу, господин генерал, позже мы посмотрим голофильм их тренировок, они действуют как единый организм. После первой тренировки я был под очень большим впечатлением, потом привык.

– А где сайшат?

– В соседней лаборатории, с ним проводятся заключительные процедуры.

– Уже закончили, – уточнила Мария.

– Уже закончили, – кивнул головой проф.

– Так что, «Объект» готов? – спросил Романов.

– Конечно, готов, – улыбнулся Виктор.

– А тогда чего тянуть? У меня есть все полномочия начинать следующий этап, – неожиданно заволновался военный. – Хотя подожди. Матрица верности империи внедрена?

– Несомненно, «Объект» воспринимает себя гражданином Российской империи, верен ей душой и телом и готов, не жалея своих сил, выполнить возложенную на него миссию.

– Тогда последнее, – немного успокоился генерал. – Оружие.

– Необходимый минимум, к которому он был особенно предрасположен… – Вместо сайшата на голоэкране появился стоящий парень с надетой на него экипировкой. – Итак, броня: композитный материал, по своему внешнему виду не отличимый от кожаного доспеха: кираса, наручи с секретом – два замаскированных кинжала, короткая юбка из полос, легкие прочные сапоги, наплечники, ну и так далее. Прочность материала такова, что не каждый сплав может с ним соперничать. Ах да, еще шлем, похожий на обычную мисюрку, только с личиной.

– Шутники, – улыбнулся Романов, увидев на экране увеличенный шлем и личину, выполненную в виде оскаленной морды сайшата. – Дальше.

– Есть дальше! – шутливо козырнул ученый. – Оружие. Начнем с самого малого. На перевязи расположены десять метательных ножей, каждому из которых отведено свое гнездо.

– Это не самые малые, – улыбнулась Мария.

– Точно, – поддержал ее Смирнов. – «Объект» в отношении оружия оказался полным параноиком. Видишь на правой стороне лица височную косицу? В нее вплетена граненая кованая игла, «неожиданный аргумент», как он однажды выразился.

– Полностью его поддерживаю, – согласился с «Объектом» генерал. – Оружия много не бывает.

– Еще один, – вздохнул проф, но затем продолжил: – Так, дальше. Два засапожника, два кинжала за спиной на поясе, два меча, подбирались под руки «Объекта». Так получилось, что он у нас оказался обоеруким.

– Ага, случайно, – улыбнулся Романов.

– Ну, вроде того, – поддержал его Виктор. – Мечам он даже название дал. В правой руке очень похожий на индийский тальвар – Поющий. Морской абордажный палаш в левой – Защитник. Ну, и последнее: боевой посох с встроенным лезвием, при выкидывания которого посох превращается в совну или нагинату, кому как удобнее. Блочный композитный лук, который, впрочем, мало будет отличаться от местных, мастера постарались, убрав с глаз все лишние детали. Колчан с пятью десятками стрел с разными наконечниками. Ну, и совсем все – это походный мешок с встроенным подпространством, другим словом внутри он больше, чем снаружи, и в народе получил название «Мечта пилигрима». Вроде ничего не забыл, если только совсем мелочь, вроде сушеного мяса и нескольких пакетиков круп.

– Друзья, вы просто молодцы, – сказал Романов. – И дальше затягивать с началом следующего этапа не имеет смысла. Как отправляем, Вить?

– Атмосферным лифтом, помещение напротив этой лаборатории. Мария, распорядись, чтобы парочку доставили на место.

– Хорошо, – кивнула женщина.

– Пойдем пока фильм посмотрим, – обняв за плечи своего друга, сказал генерал. – Какая готовность?

– Два часа, – ответила помощница профа.

– Отлично.

Спустя два часа через прозрачное стекло Романов смотрел на стоящую в небольшом кругу парочку. Он уже посмотрел несколько небольших фильмов с их участием и был, ну, очень впечатлен.

Парень, ростом под два метра, крепкого, но не гипертрофированного телосложения. Черные, прямые волосы, чуть ниже плеч, уложенные в замысловатую прическу, напоминающую собой широкий хлебный колос. Такие или примерно такие прически были в ходу у аборигенов Аркадии – планеты, на которую парень собирался спуститься вместе со своим Спутником. Именно так, с большой буквы, так как профессор ему объяснил, что если сам парень еще худо-бедно сможет существовать без сайшата (ну, тосковать будет, скучать сильно), то вот кошка без своего старшего товарища выжить, с вероятностью в девяносто процентов, не сможет. Но вернемся к парню: вдоль правой щеки свисала височная косица. Лицо правильной формы, на котором ярко выделялись глаза. Сейчас, в ярко освещенном помещении, они походили на кошачьи, с оранжевой радужкой. При падении освещения зрачок расширялся, а когда «Объект» впадал в боевой транс, становились абсолютно черными. Все, без малейшего намека на белок. Небольшие, немного заостренные уши, прижатые к голове, прямой нос с еле заметной горбинкой. Когда парень улыбался, показывались кончики белоснежных клыков, которые его совершенно не портили. Кожа пепельно-серого цвета.

Парень стоял в расслабленной позе, держа в правой руке посох, на котором висел шлем с личиной. Мечи были закреплены за спиной, но, как пояснил ему Смирнов, «Объект» носил их в таком положении только при маршах, чтоб не били по ногам, и в лесистой местности, по той же самой причине, чтобы не путались при скрытом перемещении. Вторая рука покоилась на загривке сайшата, удобно усевшегося с левой стороны своего «Старшего». Как сказал «Объект», именно так называла его эта большая кошка, достигавшая в холке ему до пояса.

Смотрел на него генерал и не мог понять, что знакомого он в нем видит?

– Что, не можешь понять, кого он тебе напоминает? – словно прочитав его мысли, сказал проф, все это время украдкой наблюдая за своим другом.

– Угу.

– Тебя он напоминает, – огорошил его ученый.

– То есть?

– Просто в нем есть и твои гены. Видишь ли, я в своей жизни не видел никого более преданного империи, чем ты. Того, кто с младых лет превыше всего ставит Честь и Правду. Таковые же и мои крестники. Вот немного и подкорректировал его гены, так что он в какой-то степени твой родственник. Ну, и мой, – немного смущенно добавил Виктор, а, когда Романов открыл рот, чтобы что-то сказать, продолжил: – А что, он должен быть не только сильным, но и умным. Я не подхожу для этого?

Генерал махнул рукой, не собираясь спорить, а тем более лезть туда, где ни ухом, как говорится, ни рылом.

– Слушай, Вить, я все никак не отойду от просмотра. Как он так двигался, его же заметить не могли, только электроника и справлялась?

– Я думаю, когда же ты спросишь меня об этом? – улыбнулся ученый. – Это распространено на Аркадии, не повсеместно, но все же. Кстати, и на Руси когда-то тоже было такое. И сейчас встречается, вспомни различных экстрасенсов, настоящих – не шарлатанов. Наши предки называли это ведовство.

– Он что колдун, маг? – не мог поверить военный.

– Нет, Влад, он – ведун. Ну, там отвод глаз, необычайное предчувствие, умение разбираться в людях, способность отличить ложь от правды и так далее. Ведун, брат.

– Да уж, главное, чтобы все, что ты накрутил в нем, не пришло в противоречие друг с другом.

– Фирма гарантирует, – улыбнулся проф.

– Ну-ну.

– Готовность тридцать секунд, – неожиданно раздался голос, и тут же прямо на стекле замелькали цифры в обратном отсчете.

Когда в стройном ряду цифр обозначились одни нули, помещение за стеклом подернулось дымкой и уже через мгновение оказалось пустым. Еще через мгновение механический голос оповестил:

– Неустановленное вмешательство. «Объект 001» и его Спутник утеряны.

– То есть как утеряны? – лицо Романова превратилось в каменную маску. – Мне императору докладывать через час.

– Опять, – вздохнул ученый. – Давно этого не было. Не волнуйся, Володь, есть дубль, через пятнадцать минут все будет готово.

– Что значит опять? – не успокаивался генерал.

– Да уймись ты, – немного резко осадил его Смирнов. – Помнишь, когда мы только начинали данную практику по внедрению в открытые нами миры подготовленных «объектов», такое тоже случалось, всего несколько раз, но все же. Мы разобрались с этим.

– И?

– Во время внедрения происходит пространственно-временной прокол.

– И? – повторил генерал.

– Что и? Я не знаю, куда исчезали объекты. Может, сейчас во вселенной, нашей или параллельной, если такая существует, намного больше лояльных империи миров, чем мы думаем на самом деле.

– Они не погибли?

– Точно нет.

– Откуда знаешь?

– Предчувствую.

– Ведун, – все же улыбнулся Романов.

– Ага.

Пока друзья пили ароматный чай, который им принесли подчиненные Смирнова, «Объект 002» со Спутником были доставлены в помещение, которое занимал совсем недавно его предшественник с номером 001. На этот раз атмосферный лифт доставил их по назначению.

– Забыл спросить, – устало проговорил Романов, – а имя у объекта есть?

– Да, – кивнул проф, – Атей, что на скифском обозначает Тайный.

– В точку, что ни говори, – кивнул генерал. – А у Спутника?

– Сай, так назвал своего симбионта сам парень.

– Какой?

– Оба, они же клоны.

– И что это значит?

– На одном языке это звучит как «находящийся подле или рядом».

– Хм, вернее и не скажешь. Ладно, пойду докладывать императору. Вечером у меня. Не забудь Марию.

– Добро, – устало, но с чувством хорошо выполненной работы произнес ученый.

В освоении Аркадии начался новый этап.

В стороне от Даргасского торгового тракта, в густом первозданном Приграничном лесу на небольшой поляне лежали два существа: воин, облаченный в черный кожаный доспех, и невероятных размеров животное, весь вид которого говорил, что это хищник. И хищник очень опасный. Над ними, облаченный в длинный серый балахон, с упрятанным в глубокий капюшон лицом, стоял неизвестный и пристально вглядывался в распростертые перед ним тела. Больше всего в этом наряде незнакомец походил на странника, которые были не такой уж и большой редкостью на дорогах и трактах Тивалены.

– Атей, – пробормотал незнакомец. – Атей и Сай. Как же вы вовремя, ребятки!

Бросив еще один взгляд на лежащих, он опустился перед ними на колено, выпростав из длинного рукава правую руку. Протянув ее над парнем ладонью вниз, странник неожиданно встрепенулся.

– Однако времени у меня совсем немного. Не ожидал, что он так быстро придет в себя, – быстро зашептал неизвестный и стал водить ладонью над телом. – Хорошо, совсем хорошо, а вот это просто великолепно. Все нужно, все оставляем, и это оставим, только подправим немного. Ну, не нужна тебе верность конкретному государству. Ты будешь верен себе, тем идеалам и понятиям, которые в тебя вложили твои создатели. Никто не будет вмешиваться в твою жизнь, даже боги. Нельзя нам этого делать напрямую, хотя разумные любят всех собак повесить на нас, если что-то не вписывается в логику их мышления. Ты и только ты хозяин своей судьбы – мы всего лишь сторонние наблюдатели. Но небольшой подарок я тебе все же сделаю, совсем маленький, – это не будет расцениваться как вмешательство. Ты думаешь, у богов мало бастардов в мирах, которые они патронируют? Как бы не так! У землян даже есть очень удачное словосочетание: «человек с божьей искрой». Иначе, откуда берутся все эти великие: полководцы, ученые, композиторы, живописцы? То-то и оно. Ну, а мне сам Создатель велел, ты будешь моим первенцем.

Все это время, пока незнакомец бормотал себе под нос, он не переставал делать пасы рукой над телом парня. И лишь в самом конце его ладонь на краткий миг прикоснулась ко лбу воина. Касание было очень быстрым, но когда после этого странник стремительно выпрямился, на лице Атея обнаружилась татуировка. Она представляла собой затейливую вязь переплетенных между собой плавных линий. Начиналась она с правой стороны лба, смещалась на висок и, огибая глаз, расползалась по щеке, доходя до скулы.

– Прощай, сын, и пусть с тобой прибудет удача, – это были последние слова незнакомца.

Когда он увидел, как веки парня начали едва заметно подрагивать, тут же исчез, не оставив после себя даже примятой травы.

Луны, Ночные Жемчужины, как их назвал Лайгор, уже закончили свой путь, истаяв в предрассветных сумерках. В трех локтях над землей клубился густой, как молочный кисель, туман. Только возле жаркого костра оставалось большое пятно прозрачного воздуха. В лесу наступила та часть суток, когда ночные обитатели расползлись по своим убежищам, а их дневные сменщики еще не проснулись.

Атей, превратившись в неподвижную статую, глядя на игру языков пламени, размышлял о своих дальнейших действиях. Каким бы замечательным ни был его порыв принять в род, который с легкой руки Лайгора, появился на Тивалене, двух новых членов – он повесил на себя пусть и не обузу, но ответственность. Были бы это воины, все бы обстояло иначе. Побродили бы по дорогам немного. За это время он бы постарался узнать больше об окружающих его реалиях. Возможно, в карманах появилась бы лишняя монета. Кстати, надо выяснить у Узелка или Хальда, с теми средствами, что теперь есть у него, – на что он может рассчитывать? Теперь же, как ни крути, а до этого герцогства, как его там… а Гальт-Резен (хорошая карта у покойного главаря была) прогуляться придется. Что в настоящий момент главное? Правильно – информация. А в дороге ее собирать намного проще, все видишь своими глазами.

Следующий момент. Караван он все-таки решил вернуть купцу. Причем почти весь. На это было несколько причин. Первая: нечего на пустом месте в настоящий момент разводить недоброжелателей. Вон как торгаш на него зыркает, дырку, наверное, протер уже. Хотя сам Атей не нарушил ни одного закона: ни писаных, ни негласных. И сам Хрок это тоже понимает, но поделать с жадностью, которая изъедает его как ржа железо, – ничего не мог. Вторым моментом было то, что как только вся эта собственность перейдет в руки Атея, он будет вынужден нанимать охрану, обслугу, погонщиков, короче всех тех, кто до этого сидел на шее караванщика. Конечно, все это можно было сделать прямо здесь, на месте. Но вот не хотелось парню вешать этот хомут себе на шею, и все тут. Потом весь этот товар нужно как-то и кому-то сбыть (ну, не выкидывать же). Потом… Не, про потом даже думать не хочется, мороки с караваном тьма. Пусть уж лучше всем этим Хрок занимается, может, и зачтется в будущем его щедрость.

Ну, и третье. Как ни крути, а с местом постоянного жительства тянуть не стоит. Девушек в кибитке таскать за собой он не собирался. А будет дом, должна быть прислуга, охрана и так далее.

Как же все не просто. Куда проще бродить с Саем налегке. Но как говорится, взялся за гуж – паши. Не совсем точно, но по смыслу верно. Прочь уныние, будем решать проблемы по мере их поступления.

«Светает, Старший». – Кот встал и грациозно потянулся.

«Как быстро ночь прошла». – Парень тоже поднялся.

«Я пойду, воздух понюхаю вокруг?» – кинул зов Сай.

«Давай, – кивнул воин. – А я разомнусь».

Отдавать все свободное время совершенствованию своих боевых навыков было вбито в Атея на генном уровне, в прямом смысле этого слова. А уж про то, что день должен начинаться с разминки, об этом и говорить не приходится.

Стоя с голым торсом над разложенными перед ним вещами, он решал, с каким оружием провести сегодня утреннюю тренировку-разминку. Наконец, решившись, он остановился на своих мечах. Покинув уютные ножны, Поющий и Защитник удобно устроились в ладонях воина.

Отойдя на пару десятков шагов от костра, Призрак остановился. Клинки замерли в опущенных руках. Закрыв глаза, с помощью специальных дыхательных упражнений парень начал разгонять по жилам кровь, которая с каждым новым ударом сердца, обогащенная кислородом, разогревала мышцы. Перехватив меч в левой руке обратным хватом, он завел его за спину, а Поющим начал медленные, отработанные несчетное количество раз движения. Через некоторое время ситуация поменялась: теперь правая рука оставалась неподвижной, а клинок в левой чертил свой замысловатый узор в предрассветном воздухе. Закончив упражнения по отдельности с каждым мечом, Атей перешел к парному фехтованию. Сначала это была работа в горизонтальной плоскости, где каждому клинку был выделен свой сектор. После этого вектор атак поменялся на вертикальный: теперь Поющий хозяйничал в верхней плоскости, а его младший, но не менее грозный брат нес ответственность за ту область, что была ниже пояса воображаемого противника. Движения воина всегда начинались очень медленно. Постепенно Атей скорость наращивал, при этом практически не двигался, стоя на слегка согнутых ногах, – работали только руки.

Но вдруг настал тот момент, когда парень сорвался в стремительный танец. Фигура воина заскользила над землей. За движением мечей теперь было невозможно уследить. Они серыми тенями метались из одного положения в другое, чередуя плоскости и секторы атаки. Режущие и рубящие удары менялись стремительными выпадами и уколами. Все так же, с закрытыми глазами, воин полностью отдался рефлексам. Мозг практически не контролировал движений, здесь не было противников, чтобы следить за ними и отслеживать ситуацию, работала исключительно мышечная память. Когда, наконец, Атей остановился, на поляну упали первые робкие лучи Хассаша.

– Интересная техника, – услышал он голос, когда, замерев, стал приводить немного сбившееся дыхание в норму.

Открыв глаза, парень увидел, что все, без исключения, смотрят на него. Воины, в отличие от караванщиков, подошли поближе и теперь вполголоса комментировали утреннюю разминку Атея. Ближе всех стоял Лайгор, который и задал вопрос.

– Призрак, не согласишься провести со мной учебный поединок? – задал Узелок вопрос, когда парень подошел к своей одежде.

– Почему бы и нет? – пожал плечами воин. – Вот только оружие сменю.

– Отчего же? – удивился альв.

– Боюсь испортить твой меч, – улыбнулся парень, на что Лайгор лишь непонимающе пожал плечами.

Вытерев Поющего и Защитника сухой тряпицей, Атей отправил их в ножны, а сам подхватил посох, носком ноги ловко подбросив его от земли.

– Прошу, – взяв шест вертикально в левую руку и заведя его за спину, правой он с легким поклоном, указал на центр поляны.

– Спасибо, гариэр, – таким же вежливым кивком ответил альв.

– Счет до трех побед, – произнес Хальд, вызвавшийся быть судьей в этом учебном бою. Оба воина кивнули и встали друг против друга, на расстоянии трех шагов. Атей уже перехватил свое оружие. Теперь он держал его в правой руке, взяв за один из концов. Второй конец лежал перед ним на земле в направлении противника. Лайгор свой тонкий изогнутый меч в правой руке тоже направил вперед. Его острие в слегка согнутой в локте руке указывало на носки сапог Атея. Вторая рука была заведена за спину.

– Бой, – воскликнул Хальд.

Призрак не стал затягивать с атакой, решив, что возможности своего противника проще узнать сразу, так сказать, разведка боем. Стремительно перехватив посох левой рукой посередине, парень концом шеста, лежащего на земле, довольно чувствительно ударил снизу альва по запястью, сбивая его атаку, которую он начал, увидев движение Атея. Не останавливаясь, Призрак делает подшаг правой ногой вперед и противоположным концом шеста проводит атаку в голову Узелка.

– Очко, Атей, – вскрикивает Хальд, когда тупой конец посоха останавливается у левого виска альва.

Лайгор кивнул головой, как бы говоря, что оценил своего противника и его маневр, на что Атей ответил ему легкой улыбкой. Бойцы снова разошлись. Теперь альв стал намного осторожнее, и, когда прозвучала новая команда Хальда на начало боя, он тут же отпрыгнул от Призрака на пару шагов, выставив перед собой клинок острием к левому плечу. Атей не стал преследовать его, а двинулся по окружности, обходя Узелка с правой стороны, держа посох вертикально за спиной в правой руке. Новую атаку начал Лайгор, стремительно сблизившись и проведя секущий удар от левого плеча вниз по диагонали. Отклонив назад корпус, Призрак дождался, когда меч противника окажется в нижней точке своей траектории, и только потом нижним концом шеста подбил ноги альва, укладывая его на траву. На обратном движении вторым концом боевого посоха он провел удар в голову поднимающегося противника, естественно, не доводя его до конца.

– Очко, Атей, – снова выкрикнул Северянин.

– Впечатляет, – поднимаясь, сказал Узелок.

Взирающие на поединок зрители не видели никаких изменений в поведении Лайгора. Вот только сам Атей своими обостренными чувствами ощущал легкое раздражение, рождающееся в стоящем перед ним воине. И это было действительно так. Считающий себя довольно искусным бойцом, Узелок никак не мог подобрать тактику боя со стоящим перед ним противником, вооруженным не таким уж и распространенным на Тивалене оружием.

И снова противники изготовились, встав друг напротив друга.

– Бой, – скомандовал Хальд.

Без промедления Лайгор закрутил своим легким клинком перед собой восьмерку, оставаясь на месте и предлагая противнику самому начать атаку. Атей понял это и предложение принял. Стремительный тычок концом посоха в грудь альва был легко отбит лезвием клинка. Тогда Призрак провел серию стремительных ударов, все также концом посоха, но теперь они были выполнены на разных горизонтах. Мелькавший, словно игла неизвестной в этом мире швейной машинки, конец шеста пытался найти брешь в обороне противника, чередуя удары в голову, корпус, живот и ноги Лайгора. Но все они были отбиты его клинком, превратившимся к этому времени в сплошной размазанный силуэт. Решив больше не испытывать оборону противника на прочность, Атей, перевел свою атаку в горизонтальную область, ударив по дуге на уровне колен альва. Не успев разорвать дистанцию, Узелок был вынужден подпрыгнуть, прекращая на миг крутить свою восьмерку, чтобы пропустить под собой оружие Призрака. И когда это у него получилось, опускаясь, он снова был готов прикрыться «стальным веером», получил мощный удар в грудную клетку ногой, от которого его, словно пушинку, унесло от Атея, выбив на мгновение из легких весь воздух.

– Очко, Атей, – выкрикнул Хальд и тут же кинулся к распростертому на траве альву. Его примеру последовали и остальные воины. Уж слишком мощным был удар Призрака. Сам Атей тоже не остался на месте.

– Как ты, Лайгор? – первым подскочив к лежащему воину и опустившись перед ним на колено, спросил парень.

– Как бревном приложили, – наконец вздохнув и улыбнувшись, ответил тот.

– Прости, не рассчитал, – как-то по-детски повинился Атей, чем вызвал дружный смех столпившихся вокруг них воинов.

– Не рассчитал он, – покачал головой Хальд. – Да Узелка унесло, словно его из катапульты запустили.

– Да, полет был знатным, – поддержал его Гайн.

– А уж что я чувствовал, – поднимаясь, сказал альв. – Словами этого не передать. Призрак, дашь несколько уроков?

– Без проблем, – протягивая руку и сжимая запястье Лайгора, ответил он.

– Какие планы у тебя дальше, Атей? – спросил Хальд. – От твоего ответа зависит, как нам быть дальше.

– Дай мне немного времени, чтобы я привел себя в порядок, а потом за завтраком все расскажу, – ответил парень.

– Добро, – кивнул Северянин. – Даринка, иди, помоги своему главе, хватит его глазами поедать.

Атей повернулся в сторону костра, где собрались все остальные разумные, входящие в состав каравана. На лицах людей читалось восхищение. Далеко не всегда обычные обыватели становятся свидетелями поединка очень умелых воинов, пусть этот бой и учебный. А в глазах Даринки, помимо этого, еще и какое-то немое поклонение и превосходство проскальзывало. Превосходство над всеми теми, кто сейчас стоял вокруг нее, за исключением Медаи. У той вид был похожий. Видели, мол, какой у нас глава рода? То-то и оно, запомните и другим передайте.

Улыбнувшись этому, Атей кивком головы подозвал к себе девчушку.

– Даринка есть вода, пот смыть?

– Конечно, глава. Я мигом.

Девчонка умчалась в сторону кибиток, откуда уже вскоре появилась с перекинутой через плечо чистой холстиной и ведерным бурдюком с водой, который несла, чуть ли не волоча по земле.

– Поднять сможешь? – видя усилия девушки, спросил парень.

– Смогу, – кивнула она.

Приняв водные процедуры, Атей насухо вытерся приготовленной холстиной и, вешая ее на плечо девушки, спросил:

– Завтрак будет?

– Разумеется, – снова кивнула девчонка. – Медая уже все приготовила.

– Молодцы, – похвалил он их, направляясь к своим вещам.

Во временном лагере стояла обычная походная суета. Люди давно проснулись и теперь готовились к новому дню. Кто-то ушел поить коней, кто-то помогал Медае разогревать мясо и готовить травяной чай. Воины облачались в доспехи. Все были заняты своими делами, и только купец со своей супругой понуро сидели на бревне, не зная, что им уготовлено далее. Все зависит от этого странного воина, который стал владельцем всего, что раньше принадлежало им.

Рядом с костром по-прежнему был расстелен плащ, на котором вчера воины и караванщики сложили оружие и деньги, собранные с висельников.

– Лайгор, – позвал альва Атей. – Мне нужна твоя помощь.

– Всегда к твоим услугам, Призрак, – ответил он, подойдя к парню.

– Смотри, – он показал содержимое мешка Шамрая – бывшего главаря, бывшей банды, высыпав его на траву. – Сможешь оценить, какие средства мне достались?

Пока Узелок, опустившись перед выложенными мешочками с монетами, камушками и драгоценностями, оценивал их стоимость, Призрак подозвал Медаю.

– Корми людей, мы скоро.

– Да, глава, – кивнула она и возвратилась к костру.

– Что скажешь? – снова обратился он к альву. – Я совсем не знаю ваших цен и даже не представляю, что досталось мне в наследство.

– Ну что тебе сказать, Призрак, – поднимаясь, ответил Лайгор. – Поздравляю, ты стал довольно состоятельным разумным. Содержимого вот только этого мешка вполне хватит, например, чтобы купить хороший каменный дом в два этажа в том же самом Мегаре. Плюс к этому трофейное оружие, деньги и побрякушки с рядовых висельников и, наконец, сам караван. Хрок из первой сотни торговцев купеческой гильдии. А такие люди бедных караванов не водят.

– Спасибо тебе, Лайгор, – поблагодарил парень. – Я понял тебя. Сейчас позавтракаем, а потом определимся с дальнейшим.

– Хорошо, – ответил альв, пожав плечами, как бы говоря, что ты теперь всему этому хозяин, свой контракт они выполнили.

Завтрак не затянулся. Разогретое на огне мясо, горбушка хлеба и травяной чай – вот и вся трапеза, за которую Пышку все сердечно поблагодарили.

– Медая, останься, – сказал Атей девушке, когда решил перейти к делам. – Лайгор, Хальд, Гайн и вы, уважаемый Хрок, прошу подойти ко мне.

Когда все названные разумные встали перед ним, парень заговорил:

– Как меня просветили Лайгор и Хальд, – он указал на воинов, – теперь весь этот караван принадлежит мне. Как и остальные трофеи с висельников. Я прав?

– Да, Призрак, – ответил Северянин, а остальные поддержали его кивками головы.

– Раз так, я поступаю следующим образом. Хальд, Узелок, Гайн, пусть все воины выберут из этой кучи, – он указал на расстеленный плащ: – свои деньги и вещи. Позже, – увидев, как те были готовы разойтись отдавать команду своим бойцам, остановил он их. – Давайте сразу определимся со всем, чтобы лишний раз не собираться. Не люблю пустой говорильни. Теперь с вами, уважаемый Хрок. Я возвращаю вам весь ваш караван со всем его содержимым…

– Господин Призрак, – засияли глаза купца. – Вы так благородны.

– Подожди, Хрок, не перебивай, – придержал он торгаша. – Я еще не все сказал. Я возвращаю вам весь караван, за исключением той повозки, которую выбрала Медая, и некоторых вещей, выбранных ею же. Ну и, конечно, коней для этой повозки я тоже возьму. Всем остальным можешь распоряжаться, как и прежде. В таком случае контракт воинов, сопровождавших вас, не будет считаться завершенным, и они смогут выполнить все условия заключенного между вами договора. Я думаю – это будет по справедливости.

– Это по Правде, – кивнул Северянин.

– Даже более чем, – поддержал его альв. – Это щедро со стороны Призрака.

– Да, господин Атей, – вынужден был согласиться с воинами купец, хотя в его взгляде той радости, которая у него была до этого, он уже не видел. – Только до Резена еще почти два дня пути, а охрана уменьшилась больше чем вдвое.

– К чему вы мне рассказываете это? – удивился парень.

– При повторном нападении, если таковое случится, оборониться будет совсем трудно, а вам предложить сопроводить нас я не решаюсь. Вы и так заработали столько, сколько я за пару лет не смогу. Да и денег у меня все равно нет за наем, даже если бы вы согласились.

– Не юли, Хрок, не люблю этого, – хмуро произнес парень, но потом, улыбнувшись от пришедшей ему идеи, добавил: – Я думаю, мы сможем договориться. У купца первой сотни гильдии наверняка найдутся знакомые, которые скупят все мое трофейное оружие по самой справедливой цене?

– А вот в этом не сомневайтесь, – немного повеселел Хрок.

– Тогда мы договорились, я сопровождаю вас до Резена, оплатой моих услуг будет сбыт трофейного оружия. На никакие дополнительные условия я не претендую, кроме трофеев, конечно, если они подвернутся. Это святое.

Воины поддержали его дружным смехом. Их всех кормил меч, поэтому они очень трепетно относились к своей добыче. И тому, кто покусился бы на чужое, пришлось бы, ой, как плохо.

– Я вас больше не задерживаю, – сказал всем Атей. – Кроме тебя, Медая. Повозку, как я понимаю, ты уже подобрала?

– Да, глава.

– Нужные нам вещи? – она снова кивнула. – А одежду, про которую я говорил?

– И это тоже.

– Так почему вы в этом старье?

– Я думала… – растерялась девушка, но быстро пришла в себя. – Мы мигом сейчас все исправим.

– Теперь не спеши, – придержал за руку Пышку Атей, которая собиралась умчаться к фургону. – Еще раз прикинь все, что нам нужно в дороге и на первое время житья-бытья. Если что забудешь – потом придется у купца уже покупать за свои денежки. Но и в повозку старьевщика фургон не превращайте. Сейчас дождешься, когда воины разберут с плаща свое – все оставшееся в казну рода. И вот это тоже, – кивнул он на мешок Шамрая, от вида которого у девушки округлились глаза.

– Да, мы теперь совсем не босяки, – улыбнувшись ее виду, продолжил Атей. – Ты отвечаешь за казну и сама прикидываешь, что и в каком количестве нам нужно. Если мне нужны будут деньги, я обращаюсь к тебе. Ясно?

– Да, – уже пришедшая в себя, ответила Медая, чувствуя, какая ответственность ложится на ее плечи.

– И последнее, – протягивая небольшую лакированную коробку, проговорил парень. – Это вам с Даринкой.

– Что это? – хотела она открыть крышку.

– Потом посмотрите, как с делами управитесь, – улыбнулся Призрак, придержав ладошку Медаи.

В коробке лежали два комплекта ажурных, сделанных из серебра височных колец. Их он нашел в мешке главаря висельников и решил подарить своим девчатам.

– Иди, занимайся, – отпустил он Медаю.

Сам Атей отошел под дуб, где уже лежал вернувшийся Сай, наблюдая за суетой, творившейся на поляне.

«Как пробежался?» — присаживаясь рядом, спросил парень.

«Нормально, Старший. Вокруг все тихо».

Вскоре к ним подошёл Лайгор.

– Спасибо тебе, Призрак.

– За что?

– Да за все. Ты поступил воистину благородно.

– Полно, Лайгор. У моего народа есть присказка «На чужом несчастье счастья не построишь».

– Верно сказано. Кстати, за голову Шамрая давали хорошую награду – сто золотых.

– Кто давал? – не понял Атей.

– Да сами купцы и давали. Слишком много крови он у них успел попить.

– И как получить эти деньги?

– Предъяви голову в любом гильдейском отделении и получи свои золотые.

– А в какой стране? – заинтересовался парень.

– Да в любой. Отделения гильдии есть в любом большом городе, за исключением лесов альвов. Да вот хоть в Резене, куда мы идем.

– Спасибо, Лайгор. Кстати, пока народ собирается, еще раз расскажи мне про деньги, какие монеты есть, как они соотносятся между собой?

– Хорошо, слушай, – присаживаясь рядом, сказал Узелок. – Существуют медные, серебряные и золотые монеты. Каждое людское королевство чеканит свои монеты, но все они, по договоренности между ними, обладают одинаковой массой и размером. Стран много, размеры их не большие, и постоянно менять в каждом новом королевстве на местные деньги свои сбережения – не дело. Хотя и были предложения хитрых дельцов устроить сеть таких меняльных пунктов. Но тут уж взбунтовались купцы. Зарабатывать, не прилагая к этому никаких усилий, лишь на доле от сделки – кому это понравится? А первыми менять деньги стал бы кто? Правильно, купцы, которые от этого бы только теряли, выплачивая ту самую долю. Вот и не прошел у них этот трюк. Самая мелкая монета – это медный пул или просто медяк. Полезно в кармане штук с полста иметь. Орешков в меду на рынке купить, зеленушки всякой. Потом идет серебряный звонг, в одном звонге сто пулов. И наконец, золотой данер. Он содержит пятьдесят звонгов. Меньше пула монеты нет, что не скажешь о серебре. Каждый звонг равен десяти серебрушкам, более мелкая монета, для удобства расчетов.

– И что можно купить на одну серебрушку?

– На одну серебрушку? – задумался альв. – Ночь с ужином не на самом дряном постоялом дворе будет стоить именно столько. В крупных городах и столицах королевств, конечно, это удовольствие встанет дороже в два-три раза. Но это не все денежные средства. Есть еще наследство от империи.

– Какой империи? – заинтересованно посмотрел на него Атей. Про это он абсолютно ничего не знал.

– Империи Криса Великого, которая закончила свое существование более шести десятков лет назад. Я тебе как-нибудь расскажу. Так вот в наследство от империи остались деньги, которые ходили в ее бытность, они так и называются империалы: золотой и серебряный. Один золотой империал – это десять данеров или десять серебряных империалов. Как видишь, серебряный империал равен золотому данеру. Эх, измельчал мир, – как-то тоскливо вздохнул альв.

«Старший, по-моему, сейчас наша Медая совершит смертоубийство», – послал зов Сай.

– Вижу, – вслух произнес Атей.

– Да, Призрак, империя – это империя, – задумчиво протянул Лайгор, но, поняв, что парень говорит совсем о другом, спросил: – Постой, ты о чем?

– Да вон Медая сейчас Хроку глаза выцарапает, – показал он в сторону стоящих фургонов, в которые уже давно были запряжены лошади. Рядом с ними о чем-то сильно спорили купец и Пышка, постоянно кивая на приплясывавшего рядом черного, как смоль, жеребца, которого удерживали два погонщика за растянутые поводья.

– Надо посмотреть, – пружинисто поднялся Атей. – А то ведь не удержится, приложит торгаша чем-нибудь. А рука у нее тяжелая, один висельник уже испытал это.

– Это точно, – согласился с ним Лайгор, поднимаясь вслед Призраку.

Как оказалось, спор развернулся вокруг того самого жеребца, которого ушлый купец почему-то решил забрать себе. Сам Атей не обратил бы на это никакого внимания, их повозка запряжена, а остальное, как и договаривались, он возвращал купцу. Однако Медае это почему-то не понравилось, вот и развернулся у них нешуточный спор, грозящий перерасти в рукопашную схватку. Как уже понял парень, Пышка была из тех людей, что чужого не возьмет, но и своего не отдаст. Кстати, они с Даринкой уже приоделись и теперь в скромных на первый взгляд, но добротных и чистых дорожных платьях смотрелись совсем по-другому. Ни одному разумному не пришло бы в голову, что еще вчера вечером они были рабынями. И на каждой были подаренные Атеем височные кольца. Даринка, нет-нет да скосит на них взгляд, скорее всего, это были первые в ее жизни украшения.

– Что здесь происходит? – поинтересовался он у девушки, когда они с Лайгором подошли к столпившимся тут же караванщикам.

– Глава, – немного остыла Медая, увидев Атея. – Хрок ограбить нас хочет.

– Не понял? – посерьезнел Призрак.

– Наговаривает девка, – вскрикнул купец.

– Ты, Хрок, следи за своим языком, – потянуло от голоса парня морозцем. – Девкой ее могу назвать только я, так как она мой родич, и то, если провинится, а для тебя она Медая Пышка из рода Сайшат. Ты все понял?

– Да, господин, – струхнул купчишка.

– Так о чем тут крик? – повторил он свой вопрос.

– Вы же сами сказали, что Медая отберет для вас одну повозку, коней в нее и необходимые вам вещи, а все остальное вы возвращаете мне.

– Да, так и было, – подтвердил Атей его слова. – Кроме трофеев.

– Вот, – воскликнула Медая. – Кроме трофеев, а этого коня в караване не было.

– Ну откуда ты знаешь, Медая? – снова возмутился купец. – Вы все время в кибитке просидели, нос наружу не вытаскивали.

– Ай, ай, ай, Хрок, – закивал головой Лайгор. – Призрак, а он, и правда, хотел тебя обокрасть, да еще как обокрасть. Вот этот красавец, – показал он на жеребца: – не кто иной, как матиеец, причем чистокровный. Самая дорогая порода лошадей, выведенная давным-давно в империи. Адым, я прав?

– Прав, Узелок, – подошел пошатывающийся урукхай. – Во всем прав. Это двухлеток-дикарь. Откуда его Шамрай взял – уже никто не узнает. И стоит он как минимум пять сотен золотых.

– Фиу, – присвистнул Атей и покачал головой. – Вот значит, как ты за добро мне отплатить хотел, Хрок.

– Господин, – тут же бухнулся ему в ноги купец. – Не губи. Убытки хотел восполнить.

Призрак посмотрел на лебезящего купца хмурым взглядом и, наконец, сказал:

– Сделаешь еще что-то подобное – пожалеешь.

– Никогда, господин, никогда больше, – поднимаясь, затряс головой торгаш.

– Призрак, только он не объезженный, – между тем продолжил Адым Лошадник, как видно не просто так получивший свое второе имя. – Скорее всего, Шамрай его у ловцов отбил. Чистокровных в обжитых землях почти нет, а те, что есть, – все наперечет. Полукровок хватает, тоже хорошие кони, а чистокровных мало. И если появляется новый матиеец в королевствах, то только по заказу, мало разумных, которые готовы выложить за лошадь пять сотен золотых. Отличная лошадь, если приручаются, становятся верными и послушными как собаки.

– А что, бывает и не приручаются? – удивился парень.

– Бывает, – кивнул Адым. – Вот этот, кажется из таких.

– С чего взял?

– На копытах есть подковы, но седло если и надевали, то совсем ненадолго. Пытались объезжать, но ничего не получилось, я так думаю.

– Если так думает Адым, так и есть, – сказал Хальд. – Я не видел лучшего знатока лошадей.

Черный жеребец, удерживаемый двумя мужиками, косил свой фиолетовый глаз на разговаривающих воинов. Он уже показал им свой норов, разбив одному из мужиков нос, и теперь немного успокоился. Но судя по тому, как дрожали его мышцы, все еще был напряжен. А вскоре вообще задрожал, широко раздувая ноздри.

«Сай?»

«Да это я, – из-за спины Атея появился Кот. – Боится, но коняшка знатная. Я улавливаю обрывки его чувств».

«Кажется, и у меня это, получается», – проговорил мысленно Призрак, действительно уловив, как ему показалось, эмоции коня. Там были и непокорность двуногим, и тоска по воле, где можно мчаться наперегонки с ветром, и любопытство, что, наверное, и сгубило его и позволило изловить.

– Медая, дай горбушку хлеба побольше и посыпь ее солью, – протянул Атей руку, пристально глядя на жеребца.

– Бесполезно, Атей, – покачал головой урукхай, которому все труднее было стоять на ногах. – Не купится он на это.

– Посмотрим, – ответил парень.

Медая скоро поднесла краюху ржаного, немного черствого хлеба, круто посыпанного солью. Атей забрал угощение и медленно направился к жеребцу. Увидев приближающего воина, конь неожиданно резко рванулся, вырывая из рук одного из мужиков поводья. Но это было его последним успехом. Метнувшийся к нему Призрак не дал встать ему на дыбы, крепко ухватив двумя пальцами за нежные ноздри. Жеребец обиженно заржал, но попыток вырваться больше не предпринимал, слишком много боли ему приносили ногти этого двуногого, впивающиеся при каждом движении в его плоть.

– Спокойно дружок, спокойно, – как можно более мягким голосом зашептал воин, стараясь вместе с этим послать волну успокоения животному. – Я не обижу тебя. Как можно обижать такое сильное и красивое животное? Посмотри внимательнее на меня и на Сая, ведь мы очень похожи на тебя. Мы, как и ты, любим свободу и независимость. Сай ходит на четырех лапах, а я на двух – и между тем мы самые близкие с ним существа в этом мире, такими и останемся. Ты очень любопытен, тебе мало стало степных просторов, или где ты там обитал? Я угадал? Угадал. Но тебя сразу захотели поставить под седло. Если хочешь, я отпущу тебя прямо сейчас, но тогда ты не увидишь ничего нового и снова окажешься там, откуда пришел. А если хочешь, можешь присоединиться к нам с Саем. Да, я буду иногда пользоваться твоими услугами, но взгляни с другой стороны – какие новые горизонты откроются перед тобой. А то, что с нами скучно не будет – я тебе обещаю.

Может, Атею и показалось, но ему вдруг подумалось, что конь его понял, во всяком случае, когда он отпустил ноздри, тот остался стоять совершенно спокойно и протянутое угощение принял с благосклонностью, захрумкав черствой горбушкой.

– Отпусти, – парень вырвал у второго мужика, который все еще удерживал жеребца, поводья. Отстегнул их, оставив на коне только уздечку, которую, немного подумав, тоже снял. Все-таки он обещал его отпустить хоть сейчас. А вдруг жеребец все же захочет уйти? Что ему, так и носить на голове это «украшение»?

– Решай, дружок, – прошептал в ухо коню Атей и похлопал его по сильной шее.

Когда Призрак повернулся к остальным, то увидел потрясенные взгляды, направленные на него. Разумные, вообще, все то короткое время, что знали его, не переставали удивляться этому странному воину. Каждое его новое действо порой ввергало их в ступор. То, что он первостатейный воин, они уже поняли. Но как? Как, хурги его задери, он так быстро смог договориться с матийцем-дикарем, что тот принял из его рук угощение? Эти своенравные кони начинали принимать угощение с рук (причем только своих хозяев) лишь тогда, когда их воля была уже сломлена. А этот взял и теперь хрустит соленой горбушкой, прикрывая от блаженства глаза. Тут одно из двух: или ему помогают сами боги, или он спутался с нечистым[12] и его слугами. Ну, не укладывалось у них в голове поведение Призрака и, главное, его способности.

– Н-да, – задумчиво проговорил Адым. – Если бы я все не видел своими глазами, то никогда бы не поверил в это. Ты как ряшка, Атей, открываешь первую, а под ней еще одна, но уже другая, совсем не похожая на первую. И в ней тоже скрывается ряшка, только вот какая – никто не узнает, пока не откроешь. И самое главное, сколько этих ряшек скрывается одна в другой?

Пока Лошадник произносил свою речь, парень смотрел на него с легким недоумением.

– Знаешь, Адым, – сказал он, когда урукхай закончил. – Я вот стою, слушаю тебя и не пойму. Ты меня сейчас оскорбил, назвав ряшкой, или наоборот – сделал мне комплимент?

Воины дружно заржали.

– Понимаешь, Призрак, – отсмеявшись, сказал Лайгор. Именно альв взял на себя обязанности негласного наставника Атея, поясняя ему те или иные моменты из реалий Тивалены. – Ряшка – это такая деревянная игрушка. Вернее сказать, этих игрушек несколько, и все они прячутся одна в другую, начиная с самой маленькой. Иногда их количество достигает дюжины. Ее появление в этом мире приписывают самому Крису Великому, правителю империи. Сидя как-то в задумчивости, он нарисовал эту игрушку. На вопрос одного из мастеровых, бывшего свидетелем этого: «Что это такое?» Крис ответил, что это детская игрушка, и пояснил тому, что она собой представляет и как называется. Название было на каком-то незнакомом мастеру языке, из которого он понял только «ряшка». Именно под этим названием предприимчивый человек вскоре и показал первую деревянную игрушку. Тогда это было всего три ряшки, упрятанных одна в другую. Но игрушка так понравилась народу, что уже скоро многие деревщики стали клепать их различных размеров и раскрасок.

– Скорее всего, Крис Великий сказал «матрешка», – улыбнулся Атей.

– Может быть, и так, – задумчивым взглядом посмотрел на него Лайгор, но продолжать разговор не стал.

– Господин, – обратился к Атею Хрок. – А когда мы продолжим движение?

– А я тут причем? – удивился парень. – Кто до этого командовал, пусть и продолжает. Я всего лишь пополнение к его отряду, и только.

– Я понял тебя, Призрак, – вмешался Хальд, благодарно кивнув ему при этом.

Дело было не в том, что Северянин был честолюбив и не любил конкуренции. Просто он понимал, что когда действует уже сформировавшийся отряд, знающий своего командира и что от него ожидать, начинать перетягивать одеяло командования друг на друга – не самая удачная идея. Понимал это и Атей и, несмотря на то, что практически все здесь присутствующие успели оценить его лидерские качества, вносить изменения в установившийся порядок он не собирался. Не меняют коней на переправе.

– Слушаем сюда, – над поляной раздался уверенный голос Хальда. – Порядок следования каравана следующий…

Решив не слушать общих команд для караванщиков (всем понятно, что воинам наставления Северянин будет давать отдельно), Атей снова приблизился к жеребцу, который с нескрываемым любопытством смотрел на развернувшуюся на поляне суету.

– Ну и как тебе все это? – кивнул он на ругающихся погонщиков, снующего туда-сюда Хрока и невозмутимо на все это взирающего Хальда.

– Пфрр, – зашлепал губами жеребец, давая понять, что вся эта суета ему до одного места.

– Вот и я о том же, – поддержал его Атей. – Кстати, если решишь остаться, я буду называть тебя Агат. Нравится?

Конь немного склонил голову набок, присматриваясь к такому необычному, непохожему на всех остальных здесь присутствующих двуногому. Парень же продолжал:

– У моих предков был известен камень – черный агат. Так вот, по поверьям – это камень тех, кто может повести разумных за собой, чему-то их научить, объединить в достижении какой-либо цели. Может, немного нескромно, если все это примерять на себя, но этот камень мне нравится.

«А ему нравится, как ты его назвал, Старший», – послал зов Сай.

«Точно?»

«Да. И мне кажется, он останется».

Каким бы ни был необычным Атей, но почему-то у Кота получалось чувствовать жеребца намного лучше, чем ему. Сам парень улавливал только обрывки эмоций коня, в отличие от своего четвероногого друга. Кстати, Сай лежал тут же, в двух шагах от Агата, и тот его абсолютно не боялся, в отличие от других своих сородичей, которые при приближении хищника начинали шарахаться и испуганно ржать.

– Глава, – подошли к парню Медая и Даринка, которая держала в руках что-то очень похожее на накидку. – Мы тоже подарок тебе сделали.

– Что это?

– Это накидка для тебя, с гербом нашего рода.

Только тут парень заметил в складках одежды серебряные нити. Взяв из рук девушки подарок, он расправил его перед собой на вытянутых руках. На ткани черного цвета красовался герб рода Сайшат, точно такой, какой он вчера рисовал для любопытных девушек, вышитый серебряными нитями. Да так искусно, что он невольно залюбовался им.

– Красиво, – тихо проговорил он. – Когда же вы успели?

– Это Даринка все – она у нас настоящий мастер иглы, – улыбнулась Пышка.

– Спасибо, девчата, – искренне произнес Атей, а потом приподнял Даринку, поцеловал ее в щечку, от чего та залилась румянцем, и добавил. – Спасибо, сестренка.

– Кстати. Повозкой кто править будет? – опуская девчушку, поинтересовался он.

– Сами справимся. Хрок столько запросил, чтобы уступить своих погонщиков, – дешевле самим.

– Я помогу, если ты не против, – услышав их разговор, подошел Адым. – Мне все равно в седле пока рановато сидеть.

– Спасибо, Лошадник, буду благодарен, – кивнул Атей.

– Брось, Призрак, – махнул урукхай рукой. – Это мы тебе благодарны, век не рассчитаться.

Хальду все-таки удалось навести порядок, иначе какой бы он был командир. Вскоре обоз начал медленно выдвигаться, покидая поляну, на которой каждый из них успел побыть пленниками и вновь обрести свободу. Фургон рода Сайшат занял свое место в середине каравана. На козлах, положив рядом с собой тяжелую урукхайскую саблю, сидел и правил Адым Лошадник. Рядом с ним устроилась Медая. Даринка, свесив ноги с повозки, расположилась в заднем проеме фургона, закинув на крышу закрывающий его полог, чтобы тот не мешал ей любоваться окружающим пейзажем. Атей и Сай шагали следом, а рядом с ними, как это ни странно, вышагивал черный, как смоль, жеребец. Агат.

Еще вчера практически пустынный Даргасский тракт был забит обозами. И чем ближе караван подходил к Резену, тем больше их становилось. Люди бежали от войны. Тут были и кареты с гербами в сопровождении нескольких воинов, и торговцы, покинувшие свои лавки, и обычные люди, загрузившие на плохонькие телеги свои скудные пожитки, решив поискать лучшей доли в других королевствах. Ржали кони, орали погонщики, блеяли овцы и мычали привязанные за рога к телегам коровы. Все уходили на север.

– Не пойму, – глядя на все это столпотворение, проговорил Атей. Сегодня он ехал на Агате, который благосклонно позволил оседлать себя. Ехал без седла и уздечки, управляя животным одним легким движением ног. Когда Адым увидел это, то сказал, что вот и еще одна ряшка открылась, показывая нового Призрака. – Зачем Хрок едет туда, откуда все разумные пытаются убежать? Вон и Танех говорит, что нет у населения денег, чтобы покупать товары – герцог все на войну забрал.

– Ты недооцениваешь Серебрушку, Атей, – ответил ехавший с ним рядом Лайгор. – Этот жук никогда не упустит своей выгоды. Скорее всего, он работает на заказ и то, что он везет, у него или уже куплено, или купят, как только он доставит товар. Кстати, он уже купил за бесценок у твоего деревщика его домик и остатки готового товара. И то, что он потом все это продаст с тройной выгодой, можно не сомневаться.

Перед воротами столицы от количества кибиток, телег и скота было совсем не протолкнуться. Однако их караван прошел через все это, словно разогретый нож сквозь воск, не задержавшись даже на воротах. И не последней причиной того, что народ освобождал им дорогу, было их желание полюбоваться красавцем-матийцем и сидевшим на нем воине, которые буквально приковывали к себе взгляд. Хорошо еще Сай, решив не нервировать местное население, ушел пробежаться по окрестностям. На вопрос Атея, как они встретятся, тот ответил, что сам его найдет.

Сам город Атея не впечатлил. Вокруг столицы шла трехсаженная стена, во многих местах потрескавшаяся и увитая лозой дикого винограда. Ров под стеной давно зарос, превратившись в самое настоящее болото, в котором в большом количестве плавал мусор: начиная со всевозможных щепок, досок, обрывков ткани, зацепившихся за рогоз, росший тут же, заканчивая целыми телегами, скинутыми с моста перед воротами. Сам мост, когда-то поднимавшийся с помощью тяжелых цепей и сложных механизмов, становясь дополнительной защитой ворот, теперь просто лежал, и поднять его в настоящее время не представлялось возможным. Из-за отсутствия все тех же цепей.

Оказавшись за воротами, Хрок подошел к Атею и спросил его, передумал он или еще нет сдавать трофейное железо. Парень конечно же не передумал. Еще на последней стоянке он отобрал несколько комплектов брони и оружия (чтобы было), самые нормальные из всего того барахла, что у него имелось, а все остальное был готов отдать скупщикам. Услышав это, купец сказал, что в таком случае кузница одного из тех, кто с ним работает, находится недалеко от ворот у городской стены. Решив не искать выгоды в несколько серебрушек (как пришли, так и ушли), Атей с чистой совестью сдал железо и стал богаче на пятьдесят два золотых данера, хотя торговлю начинал с сорока пяти.

После сделки они снова вернулись к воротам, только находясь уже внутри города. Перед ними была длинная грязная улица, уходящая вверх, словно стрела. В самом ее конце была большая площадь, в центре которой, обнесенный стеной, даже большей, чем та, которая опоясывала город, стоял герцогский замок. Как пояснил Атею Лайгор, они вошли в город через северные ворота, помимо них есть еще три, как не трудно догадаться: южные, восточные и западные. От них всех идут прямые улицы к центральной площади, также незамысловато названные по сторонам света. Изначально на месте Резена был только замок местного правителя на холме, который со временем подмял под себя окрестных соседей и провозгласил эти территории герцогством. Только потом вокруг замка выросла столица. И теперь все, кто подъезжал к городу, в первую очередь видели герцогский замок, а уж потом, проехав ворота, все остальное. Парень даже подумал, что если бы столицу привести в порядок, то она была бы довольно красива.

Рядом с замком герцога, на центральной площади, стояло несколько храмов самых почитаемых на Тивалене богов. Вокруг площади в секторах между сходящимися улицами разместились рынок, здания гильдий, административные здания, лавки торговцев, дорогие постоялые дворы. Так сказать, стандартный набор, что был бы обычен и для небольшого городишки и для столицы государства. Дальше, отдаляясь от центра, шли жилые кварталы, названные по занятиям тех, кто в них проживал. Купеческий квартал, квартал оружейников, целителей, ювелиров и так далее. Еще дальше жил обычный люд, дома которого становились беднее по мере приближения к городской стене. У самой же стены были натуральные трущобы, в которые, по уверению альва, старались не соваться даже городские стражники. И в каждом квартале были постоялые дворы, харчевни, таверны и просто забегаловки, уровень обслуживания в которых соответствовал тому району, где они находились.

– Ну, и где Хрок собирается останавливаться? – спросил Атей Лайгора, когда они практически подъехали к площади.

– А у тебя еще остались какие-нибудь дела с купцом?

– Нет, просто надо уже определяться с постоялым двором. Может, с девчатами по магазинам успеем пробежаться. Приодеть их хочу.

– Это и без торгаша можно сделать, – сказал альв. – Серебрушка сейчас на гильдейский двор поедет. Уважаемые купцы всегда там останавливаются, у них и свой постоялый двор есть, так сказать, для своих.

– А мы тогда чего вместе с ним едем? – удивился парень. – Я уже несколько вывесок гостиниц видел.

– А едем мы, друг Призрак, в купеческий квартал, – наставительным тоном произнес Узелок. – Купцы – народ прижимистый, но и к роскоши неравнодушный, поэтому именно у них в квартале находятся постоялые дворы, в которых за умеренную плату можно получить качественное обслуживание.

– А воины?

– А воины доведут караван Хрока до гильдейского подворья, закроют контракт и присоединятся к нам. Уговор у нас был только в одну сторону. А найдут они нас в «Погнутом звонге». Бывая в Резене, я всегда там останавливаюсь. Хорошая обильная еда, чистые уютные комнаты – и все это за две серебрушки с человека. Я думаю, оно того стоит.

– Тебе виднее, Лайгор, – не стал с ним спорить парень. – Танех, иди сюда.

К Атею подбежал Стружка, который до этого что-то рассказывал девушкам, размахивая при этом руками как ветряная мельница.

– Да, господин?

– Дуй к своим, решай все вопросы, а потом на постоялый двор «Погнутый звонг», мы остановимся там. И не затягивай, я не знаю, когда мы двинемся в обратный путь, возможно уже завтра.

– Понял, господин, – кивнул деревщик. – Не с чем мне затягивать, я уже все продал Хроку. Сейчас вместе с ним в Гильдию купцов, там сделку оформим, я заберу своих – и в «Звонг».

– Хорошо, тогда я и на вас комнату закажу.

Как и рассказывал альв, постоялый двор «Погнутый звонг» оказался довольно большим и, на первый взгляд, приличным заведением. Широкие ворота «Звонга» были открыты настежь, всем своим видом показывая гостеприимство хозяина. На обширном дворе, прямо напротив ворот, в его глубине расположилась гостиница в три этажа. Вдоль правой стены высокого забора вместительный навес с коновязью для лошадей постояльцев. Слева хозяйственные постройки с разнообразной живностью и небольшая кузница, предлагающая самый минимум услуг: лошадей подковать, тележную ось поправить, сделать другой мелкий ремонт, где нужен огонь, молот и умелые руки.

На дворе кипела жизнь, свойственная всем заведениям, предоставляющим подобные услуги. Конюхи обихаживали лошадей, юркие мальчишки таскали небольшими ведрами в деревянную колоду воду от колодца. Две массивные тетки ощипывали с десяток гусей, отчего вокруг них летал пух, и от ворот казалось, что именно там, на этом небольшом пятачке, сейчас идет снег. За конюшней слышался визг и блеяние забиваемой скотины и стук топора мясника, разделывающего туши. С заднего хода гостиницы, видимо с кухни, за конюшню бегали отроки с пустыми тазами и через миг возвращались с полными – доверху заваленными парным мясом. В парадных дверях главного дома «Звонга» стояли два амбала с короткими деревянными дубинками, обмотанными кожей, сложив на груди волосатые руки. Вышибалы. Стучал в кузнице молот, ругался постоялец, матерился кузнец, визжала девка, ржали лошади – все как обычно, все как на любом постоялом дворе средней руки.

Когда Атей и Узелок пересекли линию ворот, на дворе на некоторое время установилась гробовая тишина, даже овцы и свиньи за конюшней стали умирать как герои, стиснув зубы и не издавая ни звука. Тишина продлилась недолго. Скоро со всех углов пошли шепотки.

– А я тебе говорю – матиец…

– Лайгор из альвов-изгоев…

– А глазищи-то у черного, глазищи…

– Интересно жены или девки для постели…

– Такая душка…

Еще через пару ударов сердца на них абсолютно никто не обращал внимания, все вернулись к своим делам. Любопытство любопытством, а работу за тебя никто делать не будет. Вечером можно будет наверстать, обменяться слухами с другими работниками. Ведь тем, кто работает на свежем воздухе, недоступно происходящее внутри таверны, а для подавальщиц и поваров, наоборот.

Выехав на середину двора, Призрак и Лайгор синхронно согнули правые ноги, перенесли их перед собой через коней и плавно стекли с лошадей.

– Призрак, у нас с тобой случайно не один учитель верховой езды был? – улыбнулся альв.

– Сомневаюсь, Узелок, – ответил парень, тоже улыбнувшись такой синхронности.

– Леденец! – раскинул руки в стороны Лайгор, когда увидел, что к ним спешит высокий, стройный мужчина, с едва наметившимся животом. Светлые волосы, зеленоватые глаза, утонченные черты лица и чуть заостренные уши говорили о примеси альвийской крови, которая бежала по венам этого разумного.

– Лайгор, – крепко обнял Узелка подошедший. – Как же давно я тебя не видел. Ну, давай рассказывай, как ты? Хальд и ребята в Резене? Что нового в Лесу?

Вопросы Леденца сыпались из него словно горох из прохудившегося мешка. Призрак тактично стоял в стороне и не вмешивался во встречу старых друзей. К парню подошли девчонки, встали за его спиной и с нескрываемым любопытством смотрели, как два мужчины, похлопывая по плечам, выбивают друг из друга пыль. Наконец, их обнимашки закончились. Лайгор посторонился, открывая взор на своих спутников, и сказал:

– Позволь представить тебе моего спутника и, не побоюсь этого слова, друга Атея Призрака, главу рода Сайшат. А это, – он положил на плечо мужчины руку, – хозяин «Погнутого звонга» Гурт Леденец.

Атей с грациозностью, присущей только высшим слоям аристократии, что не укрылось от хозяина «Звонга», слегка наклонил голову.

– Рад знакомству, гариэр, – сказал парень.

– Взаимно, гариэр, – не остался в долгу Гурт. Потом открыто улыбнулся и посмотрел за спину Атея.

– Простите мое невежество, уважаемый Гурт, – встрепенулся парень, понимая, что девушек должен представить сам. – Мои сестры: Медая Пышка и Дарина Игла.

Девушки сделали шаг вперед и, подражая своему главе, также слегка кивнули головами, едва заметно при этом присев.

Еще вчера Атей прочитал им небольшую лекцию по основам хороших манер и поведения в обществе. В частности, он особое внимание уделил жестам приветствия. По его словам, те приседания и наклоны головы, которые до этого девушки раздавали всем направо и налево, никуда не годятся. Во-первых, не годится само исполнение данного приветствия, во-вторых, не перед всеми нужно гнуть спину и мести подолами пыль. Где-то можно обойтись и уважительным кивком головы. Исполненный им потом, для наглядного примера, женский вариант традиционного приветствия (отвел одну ногу назад, касаясь пола кончиком носка и, согнув колени, выполнил полуприсед, одновременно наклонив голову и опустив взгляд вниз) в большей степени вверг в легкий ступор воинов (кроме Лайгора), чем самих девушек. При этом он объяснил, что такое приветствие используют по отношению к разумному, имеющему более высокий статус, чем они. Если же они хотят поприветствовать равного и выразить ему свое уважение, достаточно упрощённого варианта показанного приветствия – книксена: чуть согнуть ноги в коленях и сделать легкий кивок.

И вот сейчас, перед хозяином «Погнутого звонга» девушки наглядно показали, что вчерашний урок они не только выучили, но и хорошо усвоили.

– Мериты,[15] – кивнул Гурт в ответ. Потом широко улыбнулся и сделал приглашающий жест в сторону таверны. – Что же мы стоим? Друзья Узелка – мои друзья, прошу вас. За фургон не беспокойтесь, его пристроят в лучшем виде. Вот только с матийцем не знаю, как быть – эти красавцы слушают только хозяев.

– Не беспокойтесь, гариэр, – успокоил его парень. – Я думаю, Агат будет вести себя прилично. Ведь так, малыш? – посмотрел он на коня, который, шлепнув в ответ губами, высоко поднял голову и направился под навес, знакомиться со своими дальними сородичами.

– Всегда удивлялся этим красивым животным, – провожая его взглядом, сказал Леденец. – Будто и не животное вовсе, а разумный, только о четырех ногах.

– Ничего удивительного, – пожал плечами Лайгор. – Не знаю, известно тебе или нет, Гурт, но матийцы были выведены в свое время альвийскими магами, которые были не чета сегодняшним фокусникам. С большой натяжкой, но все же можно сказать, что искра разума в них присутствует.

– Да, я слышал об этом, – кивнул хозяин «Звонга», а потом неожиданно громко рявкнул: – Свист, бездельник, займись фургоном моих друзей.

– Понял, Гурт, – метнулся от коновязи невысокий паренек.

– Пойдемте, гости дорогие, Свист все сделает в лучшем виде. Он хоть и обормот, но дело свое знает хорошо.

Нижний этаж гостиницы был полностью отдан под таверну. Три десятка столов, расставленных в три ряда по десять штук, сверкали отскобленными до белизны столешницами. Рядом с ними стояли крепкие лавки. На стенах и потолочных балках висели масляные светильники. У дальней стены таверны была высокая стойка, за которой, видимо, стоял сам хозяин, а за ней дверь на кухню, откуда доносились умопомрачительные запахи. День давно перевалил за свою середину, поэтому около трети столов было уже занято.

Когда новые посетители прошли в двери, услужливо открытые вышибалами, все сидящие в зале синхронно повернули на них головы. Кинули быстрые оценивающие взгляды и снова занялись своими делами. Пройдя за Гуртом через весь зал к стойке, они остановились. Сам хозяин зашел за нее и занял привычное для себя место.

– Я так полагаю, – начал он, глядя на Лайгора, – вы зашли не просто поприветствовать старого Леденца?

– Правильно полагаешь, – кивнул Узелок.

– Тогда давайте решим сначала все организационные вопросы, а вечером посидим за столом с «Зандийской Зарей», к этому времени и Хальд с остальными подтянутся.

– Полностью тебя в этом поддерживаю, Гурт, – согласился с ним альв.

– Итак? – вопросительно посмотрел хозяин «Звонга» на Атея.

– Уважаемый Гурт, – начал парень, – если это возможно, то нам нужен один приличный двухкомнатный номер для меня и моих сестер. Еще комната попроще, где может разместиться семейная пара и пять их детей. Ну и для Лайгора…

– Не беспокойся, Призрак, – перебил его Узелок, положив ему на плечо руку. – Для нас Леденец всегда место найдет.

– Точно так, – подтвердил хозяин. – Об этом не беспокойтесь. Сейчас, конечно, постояльцев много, с запада с Веренской границы бегут, но для вас, гариэр, место найдем.

Гурт опустил под стойку руку и вытащил оттуда два ключа с привязанными к ним деревянными бочонками, на которых были выжжены номера, положив их перед Атеем.

– Номер три, – двухкомнатный на втором этаже, девять – однокомнатный в конце коридора там же, – сказал хозяин.

– Благодарю, – улыбнулся Призрак. – И еще очень хотелось бы помыться.

– А вот с этим вообще никаких проблем. Помывочная натоплена с утра, вода горячая, сейчас свободна.

– Спасибо. Сколько я вам должен?

– Смотря, на какое время вы остановитесь?

– Точно пока не знаю, сутки будем точно.

– Тогда давайте поступим так. С вас, как с друзей Лайгора, я возьму по две серебрушки с разумного, за два дня вперед. Если вы отправитесь раньше, я или верну вам остаток или на те же деньги дам припасов в дорогу. Ну как?

– Меня все устраивает, – кивнул парень и сжал предплечье протянутой Гуртом руки.

Подхватив «мечту», как он называл свой походный мешок, и мешок с казной рода Сайшат, Атей вместе с девушками поднялся на второй этаж. Дверь в их номер была первой с правой стороны коридора. В небольших, но чистых комнатах было довольно уютно. Камин, два кресла, низкий столик между ними и кожаный диван в первой комнате, которую Медая назвала гостиной. Две кровати с чистым бельем и шерстяными одеялами, стол, покрытый скатертью, на котором стоял резной подсвечник на две восковые свечи – во второй. Еще деревянная вешалка и большой сундук с кованым замком. Окна выходили во двор, изнутри закрывались прочными ставнями. Пройдя по всем комнатам, постучав по стенам и проверив прочность ставен, Призрак остался доволен. Девушки заняли дальнюю от входа комнату, а он расположился в гостиной.

– Сестренки, – позвал он девчат, которые тут же выпорхнули из комнаты, делясь впечатлениями от увиденного. – Сегодня мы по лавкам пробежаться уже не успеем. Нужно помыться и хорошенько отдохнуть, ну а завтра отправимся за покупками. Принимается такой распорядок?

– Да, – закивали они.

– Тогда я первый в купальню, потом вы, а пока сидите в комнате.

– Постой, Атей, – сказала Медая. Они уже успели договориться, что в кругу семьи они будут общаться по-простому, а на людях более официально, чтобы поддерживать репутацию рода. – Надо до фургона сходить, чистое нижнее белье тебе достать, да и нам с Даринкой кое-что забрать нужно.

– Хорошо, только потом из комнат носа не высовывать, – еще раз предупредил он. – Не заставляйте за вас волноваться.

– Все понятно, – одновременно кивнули они.

Скинув с себя все лишнее, по его разумению, в сундук, Атей остался только в сапогах, походных штанах и нательной рубахе. Потом сходили к фургону, откуда Медая достала ему чистую смену белья. «Хозяйственная у меня сестра», – подумал Призрак, когда девушка, помимо белья, вручила ему чистое вышитое полотенце, кусок душистого, пахнущего живыми травами, мыла и деревянный гребешок – расчесывать волосы. Дождавшись, когда девушка зайдет в комнату и закроет за собой дверь, он направился в помывочную.

Небольшой караван уходил на север от Резена. Помимо фургона, который достался Атею в наследство от Хрока Серебрушки, в его состав вошли еще три повозки, доверху набитые всевозможным имуществом. Но обо всем по порядку.

Когда Хальд ошарашил Атея неожиданной просьбой, тот на некоторое время ушел в себя. Конечно, парень и сам подумывал о том, чтобы нанять воинов Северянина и Гайна в охрану их обоза, который должен был увеличиться на неопределенное количество транспортных средств. Но чтобы почти половина этих умелых бойцов сама решила пойти к нему и не просто на разовую работу, а в качестве воинов его собственной дружины, об этом он и подумать не мог. Быстро придя в себя, он отправил девочек в обеденный зал на завтрак, наказав им, чтобы они взяли с собой семейство Танеха и Ряска с матушкой. За их безопасность он не опасался, внизу давно сидел Гайн со своими воинами, да и Гурт Леденец не дал бы их в обиду. На самый крайний случай, в погребе спал Сай, которому хватило бы пары мгновений, чтобы добраться до таверны.

Оставшись наедине с воинами Хальда (к тому времени подошел и Адым), Атей еще раз их спросил, все ли они взвесили, принимая такое решение. На что получил развернутый и предельно честный ответ. Идея принести ему клятву верности принадлежала самому Хальду, которого всецело поддержали Снори и Адым. Лайгор сказал, что у него уже есть свой вождь – Галион Изумруд, правитель Леса Изгоев, поэтому клятвы приносить он не будет. Тем более что, когда их обоз выдвинется на Мегар, он отправится в свой Лес. Но вот отказываться от дружбы с Атеем он не собирается и надеется, что это желание взаимное. В чем Призрак его искренне заверил.

Как объяснил Северянин, нет ничего зазорного, чтобы служить сильному вождю. Королям и герцогам тоже служат. То, что у их потенциального вождя нет не только собственной дружины, но и земли, их нисколько не пугало. Наоборот, они были уверены, что все это появится, только чуть позже. А вот быть первыми, кто пошел за вождем, когда у того и было всего: матиец да немного деньжат в мошне – это совсем другое. Это навсегда. Тем более, они так и оставались Хальд Северянин и Снори Последыш из рода Ледяного Волка, просто теперь они были не обычными воинами наемного отряда, а принесшими клятву верности Атею Призраку.

С Адымом было совсем просто. Сирота с рождения, ни разу не видевший степи, но унаследовавший от предков необычайную любовь к лошадям и за прожитые годы научившийся в них отменно разбираться, рад был, что теперь он не обычный воин наемного отряда со своим командиром, а воин, у которого есть свой вождь. Атей, в конце концов, согласился принять у них клятву, только попросил немного отсрочить ее официальную часть, потому что дел было невпроворот, и воины пошли ему навстречу.

Потом Призрак попросил Последыша позвать в гостиную всех, кто тем или иным образом имел отношение к роду Сайшат, и еще Смышленого. Лайгор был в качестве приглашенного друга. Вскоре в небольшой комнате было трудно развернуться от собравшихся в ней разумных. Подождав, пока все устроятся и будут в состоянии его воспринимать, не отвлекаясь на постороннее, Атей начал небольшое совещание.

В первую очередь он сказал Адыму, чтобы тот очень внимательно все слушал, потому что его заключение и последующие за этим обязанности будут в основном касаться именно его. Затем озадачил Медаю, сказав, что финансовые вопросы лягут на ее плечи. А потом понеслось.

Обратившись к Танеху, он поведал, что в Мегаре у них уже есть дом, но вот, в каком он состоянии, никто из здесь присутствующих не представлял, в том числе и он. Вообще-то новость, что у их брата, вождя, господина появился свой угол, касалась всех. И эти все были очень рады такому известию. Но вот частности касались исключительно Стружки. А частности заключались в следующем: понятия не имея о состоянии и меблировке дома, Атей предполагал, что там в срочном порядке понадобятся навыки Танеха по работе с деревом. Поэтому он должен сейчас прикинуть, что ему будет нужно из инструмента, и закупить его здесь же, в Резене. Еще не дослушав до конца Атея, деревщик заверил своего господина, что инструменты – это его хлеб и продавать их Хроку он не стал, забрав с собой. С уважением посмотрев на своего (да своего) мастерового, парень снял этот вопрос с повестки дня.

Следующей была Медая. Вместе с Ганеей Добрушей и Лидаей они должны были в лавке готовых вещей приобрести абсолютно всем по два комплекта одежды. Не дорогой, но качественной. В первую очередь для детей, потом взрослых и в последнюю очередь для воинов (все равно все время бронь на плечах). И много чего еще.

Совещание затянулось на довольно длительное время. Атей старался не упустить ни одной мелочи. Продукты людям и корм лошадям. Бытовые мелочи: котелки, тарелки, плошки, кружки, ложки. Нитки и иглы, полотенца и бурдюки под воду, жир для смазывания тележных осей и прочее, и прочее, и прочее. Лидаю попросил не стесняться и приобрести все, что нужно в ее ремесле. От сушеных трав до ступ, где эти травы перетирались. Плюс к этому перевязочные материалы и гномья настойка, о которой слышал и оказавшейся обычным самогоном.

Гайну сообщил, что намерен нанять его отряд сопровождать их до Мегара и, если тот согласен, то прямо сейчас готов выдать аванс. Короче, озадачены были все, даже дети, которых Ганея собиралась забрать с собой, чтобы помогали носить покупки. Когда он закончил, то повернулся к Адыму и сказал:

– А ты, Лошадник, должен прикинуть, сколько под все, что я сказал, нужно фургонов, ну и, естественно, лошадей к ним. По повозке на человека брать не надо, но и на головах у друг друга чтоб не сидели.

После этого он всех отправил заниматься порученными делами, а сам устало присел в кресло.

В этот же день, как ни хотел этого Атей, выехать из Резена у них не получилось. Во-первых, Медая с женщинами и сопровождающими их Витсом Молчуном и Лорном Кольцо до самого вечера, пока не закрылась последняя лавка, носили на двор «Звонга» покупки. Во-вторых, купить лошадей и повозки оказалось неожиданно сложно. Как-никак война, поэтому и те и другие в первую очередь были нужны в войсках. Но Адым все же смог достать три крепкие повозки и коней для них. Про заводных пришлось забыть, но парня успокоил Хальд, сказав, что до Мегара три дня пути максимум. Хотя и оговорился: «С условием, что нам не повстречается второй Шамрай».

Едва Ночные Жемчужины прошли половину своего пути по Небесной тропе, Лайгор засобирался в свой Лес. Тепло попрощавшись с Атеем и уже садясь в седло, он выдал целую речь:

– И все же, Призрак, я тебе советую не скрывать того, что ты князь. Это и скрыть-то очень трудно, ты просто не видишь себя со стороны. Поверь, на Тивалене есть много правителей, которым не только быть, называться королями нельзя. Твою же принадлежность к высшей аристократии скрыть невозможно, ты даже из общего котла деревянной ложкой ешь так, словно обед тебе подали на изысканном золотом сервизе. Твоя скрытность, конечно, придает тебе некоторый ореол таинственности и загадочности, но это не всегда хорошо, как казалось бы. Пойдут слухи, которые не нужны ни тебе, ни твоим людям, за которых ты теперь в ответе. И лучше пусть сразу знают, что ты князь, а вот откуда, пусть останется тайной. А если кто-то усомнится в твоем происхождении, то после двух-трех дуэлей, в результате которых я не сомневаюсь, лишние вопросы отпадут сами собой. Так владеть клинком, как умеешь ты, не всякий благородный может, а их приучают к мечу с младенчества. Ну и напоследок, – широко улыбнулся альв. – Я не прощаюсь. С тобой очень интересно и, если Изумруд меня отпустит, то я найду тебя.

– Я буду рад этому, Узелок, – совершенно искренне ответил Атей.

И вот сейчас, вспоминая этот разговор, Призрак невольно улыбался. Понравился ему Лайгор как воин, как друг и как обычный собеседник. С князем ему, в конце концов, пришлось смириться. Видимо, чуть измененный вариант той речи, которую он сказал ему на прощание, он выдал и Хальду. Выдал и посоветовал Северянину как бы невзначай назвать Атея князем, а затем понаблюдать, как тот к этому отнесется. Будет бурчать, попытку повторить на следующий день, и так раз за разом. Но попыток, к удивлению Хальда, понадобилась только одна. Парень, обдумав все так и эдак, пришел к выводу, что Лайгор скорее был прав, чем наоборот, поэтому в первый же раз, когда Хальд обратился к нему как к носителю высоко титула, тот спокойно на это отреагировал. Тут же этот слух разнесся по их небольшому обозу, и воины теперь кроме как князь, княже или, в крайнем случае, Призрак, к нему не обращались. Танеху же нравилось называть его ваша светлость, что всегда вызывало у Атея, учитывая его цвет кожи, улыбку.

Парень шел пешком за первой повозкой, в которой ничего кроме части имущества, которым они стремительно обросли за один день, не было. Рядом шагал Агат. На вороном жеребце красовалось седло необычайной красоты. Где его достал Лошадник, так и осталось загадкой, но только, как он уверял, лучшего качества в центральных королевствах найти очень сложно. И дело было даже не в дороговизне материалов, пошедших на его изготовление. Тут как раз было все как обычно: дерево, немного железа, кожа, войлок. Просто все очень высокого качества. На седле даже украшений как таковых не было, так немного серебряной чеканки на передней луке. Вот только делал это седло Шорник, а не шорник. Ни одного лишнего изгиба, ни одного лишнего стежка. Совершенство. Может, поэтому Агат, с подозрением, но дав себя оседлать, потом никакого недовольства не высказывал. Жеребцу тоже не совсем улыбалось таскать на голой спине совсем не маленького воина, а вот в седле, когда его масса равномерно распределялась по спине, практически не замечал Атея.

На суконном вальтрапе, обшитом черным бархатом, красовался теперь уже княжеский герб Сайшат, вышитый серебряными нитями. Это уже Даринка постаралась. Но, несмотря на все это великолепие, Призрак большую часть пути предпочитал идти пешком. Во-первых, чтобы конь привык к новой для себя амуниции. Во-вторых, ему просто нравилось мерить шагами версты, это держало в тонусе.

Залезая в очередной раз в седельную суму за соленым сухариком для жеребца, он наткнулся на кулек с засахаренными фруктами и орехами в меду, которые специально купил для ребятни, когда сдал голову Шамрая в Гильдию купцов. Те, кстати, очень мрачно на него смотрели, но лишних вопросов не задавали и премию выплатили в полном объеме.

– Дарина, – громко позвал девчушку Атей. Он давно заметил, что она вместе с отпрысками Танеха и Ганеи крадется с противоположной стороны повозки, безуспешно пытаясь оставаться незаметной. – Подойди ко мне и остальных прихвати.

Пятерка сорванцов и их главарь с длинной косой с разочарованными лицами появились перед Призраком. Все в походных костюмах из прочной ткани, ладных легких сапожках, а Даринка так и с ножом на поясе, которому очень завидовали Вадек, Рут и Бинг.

– Что вы делали за повозкой? – спросил он у сестры.

– Хотели незаметно подобраться к тебе, господин, – опережая девушку, выпалил Рут, видимо самый смелый из этой банды.

– Понятно, – улыбнулся Призрак.

– Брат, – воскликнула Дарина. – Я им говорила, что это невозможно, а они не верили.

– Но мы же долго шагали за повозкой, – возразил все тот же Рут. – А его светлость заметил нас только сейчас.

«Молодец, Танех, – подумал Атей. – Правильно расставил акценты для своих пострелят. Есть мама, папа, дядя Хальд (и то не всегда), а есть господин или ваша светлость».

– Рут, ты ведь, Рут, верно? – уточнил Призрак.

– Да, господин, а как вы догадались? Нас очень часто путают.

И действительно, глядя на пацанов, можно было подумать, что перед тобой близнецы, а никак не погодки. Одного роста, белобрысые головы, курносые носы с россыпью веснушек и одинаковые синие глаза.

– У меня очень хорошая память, Рут, – ответил Атей. – Я почти никогда ничего не забываю.

– Понятно, – протянул мальчишка, хотя что понятно, не знал и сам.

– Держите вот сладости, – протянул им кулечки князь. – Полакомьтесь. Княжну Медаю и матушку с тетей Лидаей не забудьте угостить, бегите. А ты, Дарина, постой, – успел он удержать сорвавшуюся за Стружатами, как их называл про себя Атей, девушку.

– Да, брат, – кося в сторону ребятни, с нетерпением ответила Даринка.

– Слушай меня внимательно.

Девушка сразу подобралась. Когда брат начинал беседу с этих слов, значит, будет сказано действительно что-то важное.

– Дарина, ты уже знаешь, что наш род княжеский. Следовательно, вы, юная мерита, не просто Сайшат, а Дарина Игла княжна Сайшат. Это вам ясно?

– Да, – кивнула девчушка.

– Идем дальше. Твой титул накладывает на тебя не только права, но и определенные обязанности. Но к этому мы вернемся в следующий раз. А сейчас я хотел сказать вот о чем. Играя с Вадеком, Рутом, Бингом и девочками, ты не должна забывать, кто ты есть на самом деле. Это не значит, что я запрещаю тебе вообще играть с ними, наоборот, я настаиваю на этом, так ты изнутри увидишь жизнь тех, кто тебе служит. Их чаяния, заботы и проблемы. Запомни, сила князя в клинках его дружины, а богатство князя в богатстве его подданных. Как думаешь, нищий крестьянин обогатит своего правителя?

– Нет, конечно, – уверенно ответила девочка. Поучаствовав первый раз в такой беседе вчера вечером, она сразу влюбилась в них. Перед ней, с помощью мудрости брата, открывался новый мир, который был еще недавно для нее не просто недосягаемым, а невозможным. – Да они скорее побегут от него или на большую дорогу выйдут, вон как Ряск.

– Правильно. А если у крестьянина будет крепкая лошадь, да не одна, большое подворье, сытые дети, которые тоже в свое время встанут за плуг или пополнят дружину князя, побежит он от него? – дождавшись, когда Дарина отрицательно помашет головой, продолжил: – Но и это не то, о чем я хотел тебе сказать. Так вот, ты должна чувствовать ту грань, где ты просто девочка Дарина, а где уже княжна Сайшат. В жизни всякое случается, поэтому сегодня ты играешь с ними в прятки, а завтра будешь вынуждена выпороть кого-то из них за серьезную провинность, потому как каждый, в том числе и князь, должен отвечать за свои поступки. Вот только мера ответственности у всех разная: кому-то и розог хватит, а некоторым будет плаха нужна. Но это не означает, что нужно быть жестоким. Помнишь, что в правой лапе Сая на нашем гербе? Правильно – весы. Именно на этих весах мы взвешиваем все за и против, чтобы принять в итоге одно-единственное правильное решение. И никогда не забывай девиз нашего рода…

– Где Честь, там и Правда, – с сияющими глазами закончила за брата Дарина.

– Молодец, – улыбнулся Атей. – А теперь беги, дружки тебя уже заждались.

За второй повозкой, не решаясь подойти (князь все же разговаривает с сестрой), уже слышался нетерпеливый шепот Рута: «Княжна, Даринка, ну ты идешь, нет?»

– Княже, – подъехал Хальд, тоже тактично ехавший в десятке шагов позади, пока не закончился разговор брата и сестры. – Нужно искать место для ночлега. Пока ищем, пока лагерь разбиваем, тут и Жемчужины на тропу выйдут.

– Согласен, дружище, – кивнул Атей, а потом добавил: – Ты мой воевода, вот и командуй.

– А кто такой воевода? – переспросил Северянин.

– Тот, кто водит воев, то есть воинов. Сам мог догадаться, Хальд.

– Понял, князь, – сразу подобрался Хальд, расправил и так широкую грудь и гаркнул: – Малек, ко мне.

– Да, – подскакал Последыш.

– Давай вперед. Встаем на ночлег.

– Понял, – но прежде, чем ускакать, все же взглянул на Призрака и, дождавшись его кивка, приласкал свою кобылку пятками по бокам и умчался вперед.

Атей глядел в спину Снори и в очередной раз убедился, что ему очень повезло с теми, кого он первыми встретил на своем пути.

Оставшийся путь до Мегара обоз князя проделал спокойно. Не было больше ни наемных отрядов, ни банд висельников. Герцогиня, услышав заявление принцессы о том, что она просит защиты у князя, сначала очень удивилась. Ее первым порывом даже было возмутиться, как это ее родная племянница просит защиты у первого встречного князя. Но еще раз все взвесив, она, мысленно поблагодарив богов, что сдержали ее, сама с аналогичной просьбой обратилась к Призраку. Атей согласился, но поставил небольшое условие, чтобы гвардейцы на время пути перешли под его командование и выполняли бы все его требования. А своим воинам приказал присматривать за ними. Если был один предатель, а в том, что Фэнк Хват им являлся, уже никто не сомневался, может быть и другой. Впрочем среди гвардейцев это не вызвало абсолютно никакого отторжения или недовольства. А с их сержантом Эрдагом Тихим, который, услышав об измене в их рядах, да не просто рядового гвардейца, а их капитана, долго и сочно матерился, они даже немного сдружились. Сдружились ровно настолько, насколько могут сдружиться князь, глава рода, и баронет, сержант гвардейцев герцога Тенпиль.

Матерился, кстати, не только сержант, когда то же самое узнали остальные воины герцогини, между ними можно было устраивать соревнования по красноречию, не принятому в высших кругах. У герцогини тоже была просьба к князю. Она хотела, чтобы он вместе с ней посетил гостиницу «Золотая россыпь», где Фэнк должен был встретиться с заказчиком. Ей хотелось до конца прояснить ситуацию с покушением.

Джинил и девушки так и ехали в своей карете, только попросили, чтобы княжны Сайшат составили им компанию. Виолин просить, чтобы она слезла со своей Пушинки и пересела в душную конуру, как она сама сказала, было бесполезно, поэтому она ехала рядом с князем и мирно с ним беседовала обо всем на свете. Девушки в карете тоже беседовали, предварительно задернув шторы. Как сказала перед этим Джинил, им надо посекретничать.

Призрак не знал, о чем они говорили, что спрашивали у его девчат эти высокородные мериты, но, когда вечером перед последней ночной стоянкой они вышли из кареты, он заметил, что взгляды, которые на него бросают принцесса и герцогиня, изменились. Теперь в них было еще больше уважения, восхищения и признания. Признания его как минимум равным им. Единственной, кто выбивался из этой троицы, была маркиза. Но здесь все просто: девушка устала от дороги, от видов окровавленных трупов, и ей хотелось быстрее оказаться дома.

Вот только попасть домой в Карпейн у нее получилось не сразу. Атей сказал им, что едет в Мегар, где он купил дом, который еще не видел, но должен обязательно там побывать, чтобы определить своих людей. Еще одной причиной был обоз, в состав которого помимо его фургонов вошли два с половиной десятка трофейных лошадей (остальные не выжили), навьюченных трофейным же оружием. Плюс пленные, которых он обещал отпустить, как только они придут в Мегар. Сейчас же они помогали управляться с караваном. Причин было немало, и все они были важными. И если он принял под свою защиту мерит, то просит их совершить этот небольшой крюк, чтобы он потом мог их с чистой совестью доставить в столицу. Никто, кроме маркизы, против не был, поэтому и ей в конечном итоге пришлось согласиться.

Мегар понравился Призраку с первого взгляда. За несколько верст до города кончился лес, и на горизонте начала медленно вырастать высокая каменная стена, которая опоясывала весь город. И даргасскую часть и половину, принадлежавшую Гронхейму. Единственным местом, где она разрывалась, было на берегу Рубежной, реки, делившей город. Но это не значило, что там мог ходить кто угодно и когда угодно. На каждом из берегов стояли массивные башни, на плоских крышах которых были размещены онагры и баллисты, а в самих башнях были многочисленные бойницы для лучников и арбалетчиков. Кроме того, в башне был натяжной механизм и точно такой имелся у ее родной сестры-близняшки на другом берегу. С помощью него относительно широкая, полторы сотни саженей, река перекрывалась на случай осады, военных действий или еще каких надобностей коваными цепями, толщиной в ногу самого Атея.

Ворот в городе было всего двое: одни со стороны Даргаса, другие со стороны Гронхейма. Под крепкой стеной был широкий чистый ров, наполненный водой из той же Рубежной, поэтому создавалось впечатление, что город стоит на двух островах, расположенных посередине реки.

Они въезжали в город со стороны Даргаса, но как сказал Лайгор, гронхемская половина была точно такой же, словно это были два близнеца, сросшиеся мостами через реку. Широкие ворота располагались меж двух башен, подобных тем, что были на берегу Рубежной. Они были снабжены массивным подъемным мостом (исправным в отличие от Резена) и кованой решеткой, которая пряталась в арке над ними.

Внутренняя часть города тоже была довольно приятной. Как только они проехали ворота, даже не заплатив въездную пошлину (хватило пары слов, сказанных Эрдагом и Лайгором начальнику стражи), они оказались на небольшой площади, от которой лучами расходились четыре широкие улицы. В середине города их пересекала еще одна, от которой к реке шли уже параллельные улочки, деля престижную часть Мегара на кварталы. Ну и помимо этих главных улиц было еще множество улочек, тупичков, переулочков и подворотен.

Весь город утопал в зелени, с реки дул свежий воздух и, что самое главное, на улицах было очень чисто. Как объяснил тот же Лайгор, в городе была отличная канализация, а за тем, чтобы народ не портил эту красоту, усиленно следила городская стража. И если надумаешь вдруг вылить в окно ночной горшок, подумай несколько раз, можно и на общественные работы угодить или заплатить очень большой штраф. В городе были золотари, уборщики улиц, городские садовники, смотрители фонтанов и так далее. Мегар все это мог себе позволить, потому что был самым крупным торговым городом на западе от Пепелища и вторым по размерам и численности после столиц королевств. Даже если сравнивать только его половинки.

– Вам тоже понравился Мегар, князь? – спросила Ирена, внимательно наблюдая за Атеем из окошка кареты.

– Да, – коротко ответил он.

– Немногословно, но вы правы, излишние слова здесь ни к чему. Так куда мы едем, князь? Где ваш дом?

– Если бы я еще знал, – пробормотал Призрак. – Тенистый квартал какой-то.

– Ого! – подняла брови вверх принцесса. – Самый богатый квартал города, место проживания местной элиты.

– Да? – удивился князь.

– А вы не знали?

– Знаете, мерита, мне этот дом достался в качестве компенсации за мои… – Он задумался, подбирая слова, но за него закончила Ирена:

– За то, что вы убили только подосланных к вам убийц и оставили в живых верхушку Ночной гильдии Резена.

– Ну, примерно так, – кивнул князь и улыбнулся. – Вот болтушки!

– Князь, вы можете мне сделать одолжение? – спросила принцесса и, дождавшись его кивка, продолжила: – Не наказывайте своих сестер за то, что они нам немного о вас рассказали. Должны же мы были узнать, кому вверяем свои жизни? Договорились?

– Договорились, – ухмыльнулся Атей и повернулся к Хальду. – Воевода, куда ехать?

– Если Тенистый квартал, то знаю куда, – ответил Северянин и выехал вперед, указывать дорогу.

Атей проснулся от негромких криков, которые раздавались с улицы.

– Гуго, задери тебя хурги, – возмущался Хальд. – Вы скоро подберете себе снаряжение? Княже вот-вот проснется, а вы все ходите вокруг этой кучи, как девки в лавке готовых платьев.

– Не ори, Северянин, – огрызался бывший наемник. – Мне потом в этой кольчуге князю служить. И я не хочу сверкать своей задницей в ее прорехах. Ты смотри, как он их посек. До сих пор удивляюсь, как жив остался.

– Не остался бы, если бы был в первом отряде, – сказал кто-то.

– Это точно, – поддержал его другой голос.

Улыбнувшись этому разговору, Призрак посмотрел на себя. Он лежал на очень широкой кровати, застеленной белоснежным шелковым бельем, в комнате с плотно задернутыми шторами. Из одежды на нем было только исподнее. Кто и когда его раздевал, он так и не вспомнил. Оглянувшись по сторонам, он отметил про себя, что комната очень сильно напоминает его кабинет: тот же камин с креслами, на одном из которых аккуратно сложена его вычищенная одежда, те же стулья и одно окно, вот только нет ниши с доспехом, да отсутствует стол.

Прикрыв глаза и мысленно пробежавшись по всему своему телу, он обнаружил, что прекрасно отдохнул, и заодно дал себе зарок, как минимум четыре часа в сутки уделять на сон. Только сейчас он понял, что со дня своего появления здесь практически не спал, а это может подкосить самый стойкий организм. Пружинистым движением, вскочив с кровати, Призрак быстро надел штаны и сапоги. Затем подхватил боевой шест и хотел выйти в дверь, но остановился. На лице воина появилась улыбка озорного мальчишки.

Подойдя к окну, он раздвинул тяжелые портьеры, отодвинул запор и потянул на себя створки, которые бесшумно раскрылись, впуская в комнату свежий утренний воздух.

– Ий-й-ах-ха, – разнеслось над садом. И со второго этажа, сделав в воздухе пару кульбитов, метнулась серая тень.

– Уй-йо-о, – схватился за сердце Хальд, когда рядом с ним приземлился сияющий, как золотой империал, Атей.

– Доброе утро всем, – крикнул Призрак и помчался на облюбованную им поляну у озерца, где безо всякой подготовки тут же закрутил своим посохом небольшой смерчик, поднимая в воздух небольшие травинки и листочки.

Сегодня Атею было легко, как никогда. Тело отзывалось на малейшие сигналы мозга, а скорее, наоборот, мышцы сами выполняли все, решив не подключать к выполнению заученных до автоматизма движений такую важную часть тела. Это ведь не бой, где нужно следить за своим противником. Посох давно уже превратился в его руках в размытый веер, с шумом разрезающий тугой воздух. Окружающий его мир будто застыл, словно оказался в густом киселе, так быстры были движения его рук и перемещения по небольшому пятачку поляны. Атей видел абсолютно все: от замершей над цветком пчелы до парящей в синем небе большой птицы. Он оставался почти на месте и в то же время был везде. Призрак ликовал, ощущая свою силу и безграничные возможности. ОН ЖИЛ.

– Хой, – резко выдохнув, остановился воин в глубоком выпаде после часового танца, фиксируя на время свое положение. Затем выпрямился и повернулся. На него смотрели изумленные, восхищенные и любящие глаза его людей.

Впереди всех стояли два больших волка, с которых уже не сползала шерсть, а их ребра не старались проткнуть тонкую кожу. Широкая грудь, массивная голова, сильные ноги, набор смертоносных клыков и человеческий взгляд. Вот что собой сейчас представляли братья-оборотни.

– Близнецы, это вы? – удивился князь.

Волки пригнулись к земле, потом по их телам пошла рябь, а еще через миг их силуэты были видны словно через толстый слой мутной воды. И наконец, с земли поднялись два совершенно одинаковых парня, на которых из одежды были только набедренные повязки. Зато всем присутствующим было видно, как должны выглядеть настоящие мужчины: ни одного лишнего грамма веса, ни одной лишней складочки, только идеально скроенное тело, по которому можно было изучать анатомию. Они улыбались и были счастливы.

– Готова поручиться, что эти разумные были созданы с помощью магии, – тихо проговорила Виолин, но ее услышали все.

– Руиакатт, – начал решительно говорить один из братьев, не обращая внимания на реплику альвийки.

– Да, Савмак? – улыбнулся князь, чем на время сбил того с толку.

– Ты можешь нас различать? – удивился оборотень. – Нас могла отличить только мать.

– Я тоже немного зверь, вайрон, – сказал Атей и, втянув носом воздух, сказал: – Вы пахнете немного по-разному.

Эти слова произвели на братьев очень сильное впечатление. Теперь они смотрели на князя, будто он и был самим Маррут Руиакатт[22].

– Руиакатт, – тряхнул головой Савмак, решив озвучить те мысли, которые так и распирали его. – Мы принесли тебе личную клятву, но за проведенную в беседе ночь мы с братом пришли к одному и тому же решению – основать свой клан, который будет служить только твоему роду. По Пепелищу и окрестным с ним лесам бродит еще много стай, в которых не живут, а существуют вайроны. Они стали изгоями в своих кланах, потому что не могут обернуться в человека. То, что ты сделал с моим братом – невозможно. Так мы всегда считали, но, видимо, Вечный Вождь специально послал нам испытания, после которых явил тебя, как награду за пережитое. Мы понимаем, что все не так просто с тем обрядом, что ты провел с Ситалком, но если ты вернешь надежду хотя бы нескольким из сотни, у тебя будут самые преданные в этом мире вассалы. Руиакатт, клану Волков Сайшат нужны воины.

То, что сказал оборотень, было словно гром с небес в ясную, безоблачную погоду для всех, кто стоял сейчас во внутреннем дворе. В том числе и для Атея.

– Кхм, Савмак, – прокашлялся князь. – Мы вернемся к этому разговору, но позже. Обещаю. Сейчас на мне висит слишком много обязанностей. Я обещал защиту высокородным меритам. Не все, кто пошел за мной, еще устроены. Мне нужно определиться с воинами дружины и, наконец, начать их обучение. Они не неумехи, но я хочу сделать из них лучших воинов Тивалены, чтобы те, кто будет находиться за их спинами, не думали о своей безопасности, а продолжали мирно работать. Мне нужно… только в ближайшие дни мне очень много нужно сделать. Вы поняли меня?

– Да, вождь, – серьезно ответили близнецы, а потом Савмак улыбнулся. – А воинов, если ты позволишь, мы поможем тренировать.

– А вы что-то умеете? – с нескрываемым скепсисом спросил Атей.

– Мы, конечно, еще слабые, но возможность оборачиваться и по барашку на волка за ночь уже помогли нам восстановить часть своих сил.

– И готовы со мной сразиться? – Призрак посмотрел на посох, а потом навесом решительно кинул его Хальду, который уверенно его поймал. – Ну, вот хоть на кулачках?

– Если вождь жела…

– Так, хватит, если вождь то, если вождь се, я вам что изнеженная мерита? Я воин, сопляки, – специально распаляя близнецов, резко сказал князь. И те это поняли.

– С удовольствием намнем тебе бока, княже, так называют тебя твои воины? – оскалился Ситалк.

– Значит, и мы так будем называть, – поддержал его брат.

Воины, чтобы не упустить ни единого момента предстоящего кулачного боя, стали подтягиваться ближе. Пропустить такое представление никто из них не хотел. Но им неожиданно составили конкуренцию женщины, которые едва ли ни быстрей заняли лучшие места вокруг поляны.

– Ну что, мальки, – Атей сжал кулаки, широко вздохнул, расправив грудь, и подвигал плечами. – Бой не насмерть, но жалеть не буду.

– Князь, кто еще кого жалеть будет, – ухмыльнулся один из близнецов, грамотно расходясь со своим братом в разные стороны, пытаясь взять противника в клещи.

– БОЙ, щенята, – рявкнул Призрак.

Сшибка Атея и оборотней была стремительной. Что ни говори, а братья знали толк в рукопашной схватке и действовали сейчас словно единый организм. Призраку в первое время оставалось только защищаться, потому что удары парней сыпались на него безостановочно. Но скоро он уже понял, что какой-то особой техники у бойцов не было. Они действовали прямолинейно, стараясь своим напором проломить защиту князя. Увернувшись в очередной раз от одного, Атей поставил жесткий блок под удар другого, а потом резко разорвал дистанцию.

– Неплохо, неплохо, – кивнул Призрак. – Изящество, конечно, как у деревянного тарана, но и напор, как у него. Хватит на сегодня. Продолжим в следующий раз.

Поединок, длившийся по времени совсем немного, не произвел на разумных какого-то особенного впечатления. Многие просто ничего не поняли в мельтешении тел и конечностей. И только воины со знанием дела кивали головами и о чем-то переговаривались, вспоминая короткую сшибку.

– Хальд, – улыбнулся Атей. – Кажется, я нашел вам наставников по безоружному бою. Гонять вас близнецов попрошу нещадно. Гуго, не передумали еще?

– Нет, князь, – отрицательно покачал головой воин. – Здесь остались те, кто уверен в себе. А работы мы никогда не боялись.

– Отлично, – кивнул Призрак. – Тогда после завтрака определимся с первоочередными задачами на день.

Народ потихоньку стал расходиться. Атей с помощью Северянина смыл с себя пот и пыль, потом поднялся в свою комнату, переоделся в чистую одежду и спустился вниз. За большим столом в обеденном зале уже сидели все, кто привык с ним разделять любой прием пищи.

– Доброе утро, друзья, – еще раз поздоровался князь, проходя на свое место.

За одним столом с ним сидели принцесса, герцогиня и Виолин. Зная простое отношение Призрака к этикету в узком кругу, они уже начали завтракать, не дожидаясь хозяина этого дома.

– Принцесса, герцогиня, – обратился он к женщинам, – вы дадите мне еще несколько дней для приведения дел в порядок, прежде чем я до конца выполню взятые на себя обязательства по вашей защите и доставлю вас в столицу?

– Не волнуйтесь, князь, – махнула рукой принцесса. – Занимайтесь своим делами. Тетушка сказала, что у нас есть как минимум седмица до возвращения. Тем более с вами намного интереснее, чем во дворце. За то время, что мы знакомы, я стала вашим вернейшим другом. Поверьте мне – это не просто слова. После вчерашнего представления с оборотнем я усомнилась, что вы обычный разумный. То, что вы сделали, доступно только богам.

– Спасибо за лестную оценку моих возможностей, принцесса, – улыбнулся Атей. – Но поверьте мне – я живой, в моих жилах течет кровь. Я могу страдать и любить, радоваться и ненавидеть. Острый клинок оставляет на моем теле шрамы, – он прикоснулся рукой к левому виску, где к уху шел тонкий рубец. – Я такой же, как вы.

– Я не буду спорить с вами, – отпивая из кубка разбавленное вино, сказала Ирена. – Но в том, что вы другой, я просто уверена.

Завтрак прошел за легкой непринужденной беседой. Поблагодарив Добрушу, Призрак поднялся к себе в кабинет, пригласив с собой Медаю, Даринку, Хальда и, как ни странно, Танеха. Виолин и Лайгор и так всегда были рядом, а принцесса с герцогиней просто попросились присутствовать, ожидая от князя чего-нибудь нового и незабываемого.

А еще в кабинете были оборотни-близнецы, которые сами взяли на себя обязанность личных телохранителей своего вождя. Отошли в угол комнаты и превратились там в две бронзовые статуи. Призрак хотел было возразить, но неожиданно наткнулся на упорное сопротивление Льдинки, Узелка и Хальда, которые упорно твердили, что так будет лучше. В глазах самих оборотней он увидел не упрямство, а простое непонимание. Вроде того: «Ты князь? Вот и веди себя по-княжески».

– Князь, не противьтесь, – улыбнулась герцогиня. – Вам не переубедить своих вассалов. Тем более они правы. Рядом с высокородными всегда должны находиться их гвардейцы.

Эта фраза, а также безоговорочная поддержка остальными братьев-оборотней поставили точку в этом коротком споре. Единственное, о чем сказал в заключение Хальд, было то, что молодцов нужно приодеть.

Призрак немного задумался, решая, с чего начать их небольшое совещание.

– Почему я не могу быть везде и сразу? – покачал головой Атей. – Столько дел, – но потом поднял голову и посмотрел на собравшихся. – Именно поэтому я пригласил вас сюда. Ни один разумный, ответственный за какое-либо хозяйство, не важно, что это: небольшая таверна или королевство, не может обойтись без верных соратников. Его задача запустить механизм, который потом будет отлично работать без лишнего его вмешательства. Ему останется только контролировать все и поправлять, если что-то идет не так. Поэтому сейчас я определю круг задач и ответственных за их исполнение, а потом вы сами будете решать, как все это выполнить. Причем я жду от вас не слепого исполнения, а еще разумной инициативы, толковых советов и предложений. Я не семи пядей во лбу и охватить все сразу просто не смогу.

Внимательно посмотрев на собравшихся, в первую очередь на тех, кто имел прямое отношению к нему, и, поняв, что они уяснили смысл его слов, князь продолжил:

– Медая, Дарина, на ваши плечи ложатся все заботы, связанные с нашим домом. Прежде чем нанять разумных, вы должны до конца определиться с их количеством, до последнего слуги, поваренка и садовника. Я не сторонник того, что если много слуг, то более весом твой статус. У моих предков было отличное выражение «встречают по одежке, провожают по уму». Пусть оно не совсем точно выражает то, что я хотел сказать, но общий смысл вам должен быть понятен. Мне не нужна толпа дворни, которые будут болтаться по территории особняка, не зная, чем себя занять. Слуг и работников должно быть столько, сколько нужно, а не сколько сможет разместиться в доме. И это не от моей скупости, а лишь потому, что на одного по-настоящему толкового и работящего разумного всегда найдется пара паразитов, которые, присосавшись к нему, будут сыто есть и сладко пить. И такое отношение у меня ко всему. Пусть у нас не будет много воинов, но это будут лучшие бойцы Тивалены, и, если понадобится, мы будем побеждать не количеством, а умением и выучкой. А вот на тех, кто все же будет служить князю Сайшату, я денег жалеть не буду: начиная от внешнего вида слуг и заканчивая оружием и броней для воинов. Сестренки, общий смысл моих слов понятен?

Княжны закивали головами.

– Тогда продолжим. Танех, я пригласил тебя сюда не просто так. Как я понимаю, кроме небольшой купальни, на территории особняка нет нормальной помывочной. А скоро Хальд начнет обучение воев, и пот с них будет литься в три ручья. Твоя задача вместе с княжнами выбрать место и построить просторную, жаркую купальню, где можно распарить косточки после трудного дня.

– Сатын[23]! – воскликнул Хальд.

– Что? – не понял его Атей.

– Я говорю – сатын. У нас на севере это небольшая рубленая избушка, с очагом из диких камней, которую жарко топят, а потом моются в ней, охаживая себя еловыми ветками. Все хвори уходят на раз. Становится не так жарко, льют на раскаленные камни воду, а лучше разбавленный ей квас или пиво, тогда такой дух стоит, что выходить не хочется.

– На моей родине такая избушка называется баня, – улыбнулся Атей. – Хальд, подскажешь Стружке, как все должно выглядеть, только учтите, мне нужно помещение, где единовременно сможет мыться как минимум с десяток мужчин. И никаких топок по-черному, а то зайдешь в сатын более чистым, чем выйдешь из него. Нужен каменщик? Ищите. Плюс сразу определяйте место под дружинный дом, пока на пять десятков воинов. Каким он должен быть, решите с воеводой.

Теперь с тобой, Хальд. После принесения клятвы воинами начинай их гонять. Пока индивидуальная подготовка. Собьём десятки – начнём обучение в составе подразделения. Про повседневную службу и не говорю – сам должен знать. Близнецам подобрать двух коней, мы с ними поедем по должникам, которые нам достались в наследство от купца. За работу, друзья… – Князь хлопнул ладонью по крышке стола и стремительно поднялся.

Атей ходил по своему кабинету, привычно заложив за спину руки. Ходил и не мог понять, чего же он упустил.

– Атей, ты позволишь? – в дверь вошла принцесса, и Призрак сразу понял, что еще не сделал.

– Конечно, Ирена – кивнул он. – Я и сам хотел найти вас. Ты сама видела, что произошло ночью, и я думаю, что имел право на месть. Вот только граф был все же подданным твоего отца, и я теперь ума не приложу, как быть дальше.

– Не волнуйся, Призрак, – отмахнулась Ирена. – Ты думаешь, я зря вместе с твоим Лайгором провела почти всю ночь в особняке Генберга? Ты даже не представляешь, до какой степени бывший граф зарвался. Он действительно считал всю провинцию и Мегар своей собственностью. В его подвалах было столько денег, что хранилище могло сравниться с королевской казной. А еще там были разумные, много разумных.

– А почему все это было? – вычленил главное для себя князь из разговора принцессы.

– А вот это именно тот вопрос, мой друг, решить который я и пришла к тебе, – присев в кресло, ответила девушка. – Пусть твои люди тоже войдут. Узнав тебя немного, я уверена, что ты сразу будешь отдавать распоряжения.

– Да, ты права.

– Ситалк, – повернулся он к одному из близнецов. Их замершие фигуры стояли в противоположных углах возле окна. И на них уже никто не обращал внимания, будто это манекены, аналогичные тому, что стоял в нише. – Зови остальных.

Вскоре кабинет князя, как уже бывало не раз, оказался до отказа набит разумными.

– Пожалуй, начнем, – сказал Атей, усаживаясь за свой стол. – Я хотел поговорить сначала с принцессой, но она сказала, что без вашего участия здесь не обойтись. Лайгор, доложи все по особняку графа Генберга.

– Призрак, ты был слишком милосердным с этим выродком, убив его так быстро. То, что мы увидели с принцессой Иреной, обычными словами не описать. Его подвал забит не только деньгами, это как раз неудивительно. Он полон разумных, которых приготовили к продаже. Воля некоторых уже сломлена, многие еще держатся. Чтобы они были более покладистыми, граф приказывал на их глазах подвергать страшным пыткам самых дерзких, на его взгляд, пленников. Все очень измождены. В темнице сидели целыми семьями. Всего нам удалось насчитать четыре десятка разумных. Плюс еще десятка полтора оставшихся в живых слуг. Принцессе пришлось расстаться с тайной своего пребывания в Мегаре и вызвать стражу и представителей магистрата города, которые сейчас занимаются описью имущества Завитушки.

– Князь, – перебила Узелка Ирена. – Я приказала сносить награбленное графом в Логово. Хоть вы и не подданный моего отца, вы же не будете против?

– Какое логово? – не понял Атей.

– Как какое? – улыбнулся Лайгор. – Ты же сам вчера так назвал свой особняк. И теперь кроме как Логово, его никто не называет. В общем, представители магистрата описывают сейчас в первую очередь казну графа, которую переносят в подвал Логова, туда, где сидели Савмак с Ситалком. Потом принцесса опечатает сундуки своим перстнем, и они останутся под нашей охраной до решения короля Тедора Первого. Пленников проверили и отпустили, но никто из них не ушел, хотят говорить с тобой.

– Стоп, – прервал его Призрак. – Ты говоришь, их проверили?

– Да, вдруг кто был обычным вором или разбойником, – подтвердил свои слова альв. – Но представители городской стражи среди них таких не нашли. Оказывается, несколько давно разыскиваемых бандитов открыто служили графу. Их останки были опознаны стражниками.

– Бывших узников надо срочно накормить, осмотреть их раны, особенно детей…

– Не волнуйся, брат, – вмешалась Дарина. – Я уже распорядилась. Сейчас они сидят за тем же столом, что мы недавно покинули, а потом ими займется Лидая. Ей помогают сейчас Доната с Деброй.

– Семья кузнеца здесь? – удивился Атей. – Я думал, после вчерашнего их и след простыл.

– Ошибаешься, князь, – покачал головой Лайгор. – Гмар с женой ждут за дверью. Знаешь зачем?

– Тут и гадать нечего, – прищурился Атей. – Чтобы принести клятву.

– Вы очень проницательны, ваша светлость, – то ли в шутку, то ли серьезно произнес Узелок. – Именно этого они хотят. Мало того, все остальные, что не входят в твою дружину, тоже хотят принести тебе клятву. Говорят, чем мы хуже воинов? Мы тоже служим нашему князю, только не с мечом в руках, а на своих местах.

– Тогда нечего разводить говорильню. Быстро уточняем детали и по местам. Дарина, – посмотрел он на сестру. – Теперь на твои плечи легло все то, чем вы раньше занимались с Медаей. Но ты справишься, я уверен. Если нужны помощницы, скажи, будем думать.

– Без помощников не обойтись, – кивнула она. – Но если ты решишь принять клятву у семейства Гмара, то лучше, чем Бенигна Яшма, мне будет не найти. Она уже успела показать свою железную хватку.

– Добро, – согласился Атей и продолжил: – Хальд, на тебе воины, думаю, напоминать не надо. Все, кто не занят в страже или иных делах, усиленно тренируются. Лайгор, сопровождаешь принцессу Ирену. Ты мой официальный представитель перед членом королевской семьи. Хальд, чтобы недалеко от меня всегда было несколько стрижей. В расширенном составе мы больше собираться не будем – больше на болтовню времени уходит, чем на дело. Привыкайте работать самостоятельно. Если вопросов нет, все свободны.

– Князь, – спросила Виолин, когда все вышли, – мне можно остаться?

– Конечно, Ви, – тепло улыбнулся Атей. – Мне всегда приятно, когда ты рядом.

– Спасибо, – сказала девушка, а про себя пробурчала: – Приятно ему, тогда почему этого не чувствую я? Одни дела у него на уме.

Не успел последний разумный покинуть кабинет, как в него в сопровождении Дарины вошли Гмар и его жена.

– Мастер, мерита, – Атей поприветствовал гномов. – Сразу хочу попросить прощения за то, что вы увидели вчера.

– К хургам извинения, князь, – серьезно проговорил кузнец. – Когда я и моя семья сможет принести клятву?

– Тут такая ситуация, Гмар, – задумчиво потер чистый подбородок Атей. – Остальные разумные, что пошли за мной, я имею в виду не воинов, тоже хотят мне клятву верности принести.

– Ну и пусть приносят, – пожал плечами Окалина. – Вон княжна Дарина от твоего лица и примет у них клятву. Имеет право. А я хочу принести клятву лично тебе.

– Ты хорошо подумал? – серьезно спросил Атей.

– Нечего тут думать, князь, – не менее серьезно ответил гном. – Я нашел своего Изумруда.

Клятву Гмар принес тут же от всего своего семейства, после чего стал требовать (именно требовать), чтобы князь определил ему фронт работ.

– Подожди, Гмар, – улыбнулся Атей. – Не спеши.

– Наоборот, спешить надо, князь, – возмутился кузнец. – То, в чем ходят и что держат в руках твои воины, никуда не годится. У меня пока не возникает вопросов только к твоим волкам, потому что я сам их вооружал. Не удивляйся – я уже знаю, кто они такие. И к тебе с альвами нет претензий, а вот с остальными нужно работать.

– Уговорил, – согласился с ним Призрак. – Но все же немного подожди. Бенигна, – обратился Атей к жене Гмара, – Дарине понравилась твоя хватка. Поэтому бери Логово в свои руки. Сама понимаешь, сестре везде не успеть.

– Да и не княжеское это дело, – перебила его женщина, – в каждую кастрюлю заглядывать, считать припасы и гонять лентяев.

– Вот и договорились, – кивнул Атей. – С этого момента ты управляющая Логовом. Но Дарина пусть тоже рядом будет. Ей нужно учиться управлять.

– Конечно, князь.

– Стрижи здесь? – повысил голос Призрак. И тут же открылась дверь, в которую влетел Тиль. Именно влетел, по-другому его стремительное появление было назвать нельзя.

– Тиль, проводишь мастера Гмара к Хальду. Пусть воевода покажет ему трофеи.

– Да, княже, – кивнул парнишка, внимательно выслушав Призрака.

– Иди, гноме, разбирайся. Я думаю, того железа, что нам досталось в качестве трофеев, тебе пока хватит. А я к бывшим узникам.

Внутренний двор особняка напоминал табор кочевого племени. Четыре десятка разумных в самых разнообразных позах разместились на небольшой лужайке. После сытного завтрака, который для них был и обедом и ужином, причем за несколько последних дней, их разморило. Единственными, кто не свалился, были дети, что, впрочем, Атея не удивило. Он всегда знал, что в детях всегда больше энергии, чем во взрослых. Единственное, чего он не знал, куда эта энергия исчезает, когда они начинают взрослеть.

Семь сорванцов: три девчушки и четыре парня, в возрасте от трех до десяти лет, постоянно пытались вырваться из рук своих родителей, чтобы осмотреть место, куда они попали. Души детей не успели очерстветь в застенках Фрица Завитушки, они уже почти не помнили, что буквально несколько часов назад сидели за железной решеткой. Сейчас их интересовал новый мир, в котором они оказались.

Кроме семерых детей было еще и шесть подростков в возрасте тринадцати-шестнадцати лет: две девушки, которые сейчас помогали дочерям Бенигны убирать со стола, и четверо юношей, с завистью смотревших на тренирующийся десяток Гуго Зерцало. Особняком сидели дюжина мужчин, которых, не боясь ошибиться, можно было смело отнести к воинам. Они тоже смотрели на воинов второго десятка, но не восторженно, а комментируя те или иные их действия. В их же компании были два альва-изгоя. Височные косицы указывали на это вполне определенно. Сейчас они о чем-то разговаривали с Мидэлом, постоянно бросая на князя уважительные взгляды.

Из оставшихся пятнадцати взрослых разумных одиннадцать были женщинами, причем три из них замужние, и сейчас они плотно прижимались к своим вторым половинам. Все, что женщины, что мужчины, были очень молодыми и крепкими, просто пока исхудавшими от скудной пищи и постоянных побоев. И это не удивительно, если знать, что они предназначались для продажи в рабство. Кто будет платить за полуживого старика?

Посмотрев на открывшийся перед ним вид, Призрак решительно двинулся к бывшим узникам, которые, увидев это, начали подниматься на ноги и низко кланяться. Кто-то из женщин даже упал на колени.

– Если я правильно понял, вы хотите мне присягнуть. Это так? – без всяких предисловий начал Атей.

– Да.

– Д, господин.

– Именно этого мы и хотим, – раздались нестройные возгласы. Воины просто кивнули.

– Тогда слушайте меня, – продолжил Призрак. – Если вы мне присягнете, то я стану вашим князем, а не хозяином, и отношений господин – раб не потерплю. Вы должны уважать своего князя. А не мести перед ним пыль своими подолами и чубами. Поэтому встаньте.

В глазах воинов, которые и так приветствовали его лишь кивками своих голов, появилось неподдельное уважение. Разумные стали улыбаться и понимать, что сделали правильный выбор, поддавшись своему первому порыву присягнуть тому, кто избавил их от неволи.

– Сейчас один из стрижей, – снова начал говорить Атей, но видя непонимание, отобразившееся на лицах, решил пояснить: – У меня есть три мальчишки. Вообще их четыре, но Рут Храбрый еще не оправился от ранения. Я их называю стрижами, есть такая очень быстрая птичка. Так вот, когда я здесь, они выполняют роль моих гонцов и сейчас один из них отведет вас к княжне Дарине и…

– Я здесь, княже, – послышался голос девушки за его спиной. – Подумала, что ты все равно потом меня искать будешь.

Атей повернулся. В трех шагах от него действительно стояла Дарина вместе с Бенигной. Призрак улыбнулся, молодец девочка, поняла все правильно и обратилась к нему тоже правильно. Сразу дала понять новым разумным, что, несмотря на то, что он ее брат, в первую очередь он князь. И этим все сказано. Он снова повернулся к бывшим узникам.

– Сейчас вы пойдете с княжной, где она от моего имени примет вашу клятву и клятву тех, кто этого сделать не успел. Мерита Бенигна, управляющая Логовом, если кто не знает, так называется мой дом, – но судя по улыбкам, знали все. – Вместе с княжной она потом поговорит с вами и определит по месту. Сразу хочу сказать, лентяев держать не буду, лучше сразу уходите. Дарина, забирай народ, воины клятву будут давать лично мне, на то они и воины.

Кивнув, княжна с гномой быстро организовали женщин, детей и всех, кто не принадлежал к воинам, и ушли в глубь парка.

Теперь настала очередь бойцов. Атей подошел к ним вплотную и теперь более пристально оглядел их. Суровые мужчины в возрасте от двадцати пяти до сорока лет, с многочисленными шрамами, мозолистыми руками и следами побоев на лицах достойно выдержали его взгляд.

Один из воев постоянно переминался с ноги на ногу, при этом едва заметно морщась.

– Бинг, – повернулся Призрак. – Принеси табурет и поставь рядом с вон тем воином.

Парнишка кивнул, метнулся к столу, который еще не успели убрать со двора и чуть ли не из рук одной из своих сестер, которые помогали убирать всякую мелочь, вырвал табурет.

– Сядь, воин, – сказал князь, когда парнишка поставил рядом с ним табурет.

– Спасибо, князь, – грустно улыбнулся тот, а потом тяжело вздохнул. – Закончилась моя служба, не начавшись.

– Как зовут тебя и что с тобой случилось? – не обратив внимания на реплику воина, спросил князь.

– Рольф Подкидыш меня зовут, князь, а случилось то же, что и со всеми, что стоят здесь – попались в сети Паука. Кто в охране караванов был, что висельники пограбили, кто в отрядах небогатых благородных, которых граф сжил со свету. Пути у всех были разные, только закончились они в одном месте – подвале Генберга.

– И что, ты уже не хочешь мне служить? – спросил Атей.

– А зачем я тебе нужен, князь? – пожал плечами Рольф. – Ноги мне поломали хорошо, срастаются, но неправильно. Даже если маг-целитель поработает, все равно хромым калекой останусь. Так от прихвостней пауковых слышал. Даже не знаю, зачем меня Завитушка держал. И тебе не знаю, зачем буду нужен.

– Я сейчас услышал только твои рассуждения о своей судьбе, – голос князя похолодел, а стоящий недалеко Мидэл, начал усиленно искать взглядом Адыма, чтобы сделать ставку «на подливку». – А ответа на свой вопрос так и не дождался. Но я его повторю. Ты уже не хочешь мне служить?

– Хочу, князь, – твердо сказал воин и поднялся с табурета. – Потому как за сорок лет впервые встретил разумного, которому хочу служить по чести.

– Ну, а какого ляда тогда выпендриваешься передо мной? – улыбнулся Призрак и махнул рукой. – Да сядь ты, стойкий оловянный солдатик.

Воины стали посмеиваться. У многих исчезли последние сомнения в правильности своего выбора. Этот действительно объявит войну любому, что тронет присягнувших ему. Но и особых иллюзий тоже не питали: им действительно придётся служить, служить честно и верно. У таких разумных, что выбиваются из остальной массы благородных и высокородных своей непохожестью, будет всегда много врагов. А вот, чтобы этих врагов стало меньше или чтобы они не помышляли даже вякать в сторону их князя, они и нужны. А служить достойному – это честь. На то они и воины.

– Князь, – почесал затылок Рольф. – Вот все понял. И что ты примешь мою клятву. И кто такие стойкие оловянные солдатики – игрушки такие, у одного баронского сынка видел. Но вот кто такая ляда, даже представить себе не могу. Лада – это понятно, женушка или подружка любая. А ляда кто?

– А вон у Последыша с Лисом спроси, – обернулся он к своим воинам. К альву действительно подошел Снори, и они сейчас о чем-то увлеченно беседовали, но, услышав его слова, удивленно посмотрели на князя.

– Княже, – вытаращил глаза андеец. – А нам-то почем знать, кто такие ляды?

– Как откуда? А кто сейчас Мидэла уговаривает, когда будет свободное время, к тетушке Пифе в ее заведение наведаться? Вот у нее как раз этих ляд на любой вкус.

Воины перед князем разразились хохотом. Последыш с Лисом вначале смутились, но потом присоединились к остальным.

– Ну, княже, – мотал головой Снори. – Все слышит.

– А я говорил тебе, после решим или отойдем давай. А ты – он разговаривает, занят, – передразнил его Лис. – Будто я не знаю, что от князя ничего не скроешь. Адым вон рот в первый день, как мы вошли в город, прополоскал вином, а потом сказал, что чуть на тренировку из-за этого не попал.

– Ладно, посмеялись, и хватит, – Призрак вновь стал серьезным. – Последыш, где Хальд?

– С Гмаром возле оружейной ругаются, – махнул рукой воин. – Мастер хочет все доспехи переплавить в один ком. Говорит, что большего дерьма не видывал.

– Ясно, пойдем спасать твоего брата, – кивнул Атей и своей неподражаемой походкой уверенного в себе хищника направился к оружейной, под которую Хальд временно приспособил один из домиков, где раньше купец хранил товар.

Ругань Северянина и кузнеца они услышали еще до того, как те показались у них перед глазами. Из оружейной раздавался уже не просто спор, там шел самый настоящий словесный бой, готовый вскоре перерасти в рукопашную схватку.

– Борода твоя паленая, – возмущался воевода, – а ты подумал, во что я буду облачать воинов? Сейчас еще дюжина воинов под руку князя встанет, с чем они будут служить? С голыми задами?

– Лучше уж ими – вернее будет, – не уступал ему гном, – чем этим хламом. Вон даже сын мой понимает, что эта воинская справа никуда не годится.

– Да, – значительно поддакнул Флакт.

– Молкни, сопля, – тут же осадил его отец своей любимой присказкой в отношении сына. – Тебя никто не спрашивал.

– Они там сейчас за бороды таскать друг друга будут, – высказал общее мнение Мидэл.

– А я что говорил, – пожал плечами Снори.

Не в силах больше слушать ругань двух упертых разумных, Атей громко сказал:

– Выходите оба, хватит лаяться. Между прочим, здесь девушка.

– Пфр, – фыркнула Виолин. – От дядьки Гмара я и не такое слышала.

Из домика вышел смущенный Хальд и красный, словно только что вынутая из горна металлическая болванка, мастер. Флакт, появившийся за ними, скромно улыбался.

– Все я понял и все слышал, – поднял руку Призрак, увидев, как Северянин пытается что-то ему сказать. – И знаешь, Гмар, возражения моего воеводы довольно веские. Чем я воинов вооружу?

– Нормальным оружием, – припечатал гном. – Даже без лишней скромности могу сказать, что отличным оружием, другого я не делаю. Но только не этим барахлом, что там лежит. Я служу князю Сайшату, а не голодранцу какому.

– А пока ты его будешь делать, они с метлами будут меня сопровождать, а прикрываться тазами из купальни?

Воины снова заржали, заулыбался и Хальд, чувствуя, что Атей на его стороне.

– Какие тазы и метлы? – не понял гном, а потом покраснел от возмущения еще больше. – Что-о-о, вы сравниваете полный доспех гвардейца империи с тазами и метлами? Да я…

– СТОП, – выкрикнул Атей, уже поняв, что кузнец о чем-то не договаривает. – Сели все, а ты, гноме, объясни все толком. Какой доспех гвардейца?

И первым сошел с песчаной тропинки и опустился на траву, скрестив ноги.

– Так я же говорю, – успокоился Гмар, пристраиваясь напротив князя, но не как он, так сесть никто не умел, а завалившись на бок. – У меня припрятано пять десятков полных комплектов доспеха имперского гвардейца. Ну, не совсем имперского, но сделанного по его образу и подобию. Был заказ, сразу после Краха, да расплатиться не смогли, а потом у меня у самого проблемы начались. По одному распродавать не захотел. Вот и припрятал.

– Вот борода! – возмутился Северянин. – Что же ты не сказал, что воинов есть во что одеть?

– А я не сказал? – удивился Окалина, и воины снова засмеялись.

– И что входит в комплект? – заинтересованно спросил Атей. – А то я хотел набросать тебе рисуночек доспеха, что хотел бы видеть на своих бойцах.

– Хороший доспех, князь, – улыбнулся гном. – Ни у кого не будет такого, это я тебе говорю. А входит? – он задумался. – Кольчуга двойного плетения с рукавом в три четверти. На груди усилена металлическими пластинами, идущими внахлест. В отличие от зерцала и панциря движений не стесняет, а защита остается той же. К ней идут оплечья, наручи и поножи. Все кованное из самого лучшего железа. Шлем похож на твой, что я видел у тебя в кабинете, только вершина вытянута и есть кольчужная бармица. Что еще… прямой меч, боевой нож, круглый щит, копье и джерид с тремя сулицами. Вроде все, про перчатки я не вспоминаю.

– И где это все? – осторожно спросил князь, боясь услышать что-то вроде «так, в Подгорное королевство надо сходить».

– Припрятано в кузнице, – сказал гном и услышал, как одновременно выдохнул Призрак и Хальд, который тоже боялся услышать более далекий адрес.

– Гноме, – встал князь и, прижав руку к груди, склонил голову. – Я этого никогда не забуду.

– Да ладно, – встав, смущенно отмахнулся Гмар. Теперь его лицо было красным не от возмущения, а от похвалы, услышанной от князя. – Ты только не сходи со своего пути, княже, а мы подмогнем чем могем. Да, вои?

Воины были согласны с гномом.

– Хальд, готовь воинов к принесению клятвы, а потом узнаешь, что нужно уважаемому мастеру, чтобы доставить доспехи. Сегодня вечером моя дружина должна показаться народу в новой справе. Заранее не выходить и перед девками не красоваться. Дальше, узнай, где живут стоящие лекари. Их еще раньше надо было пригласить, да завертелся, а вы не напомнили. Мне нужны два, боюсь один не справится. Пошлешь за ними стрижей. Сразу после клятвы. По доспеху альвов будем думать – им тот не подойдет.

– Не надо думать, князь, – чистым голосом, которому всегда поражался Атей, сказал один из них. – Нужно из особняка графа наш забрать, он его себе оставил.

– Отлично, – обрадовался Призрак. – Мидэл, после клятвы найдешь Лайгора и этот вопрос решите. Действуйте, друзья, время дорого.

Дорога, ведущая из Мегара в столицу Карпейн, была укатана еще сильнее, чем Даргасский тракт. И это не удивительно, ведь она соединяла два самых крупных города королевства. В обоих направлениях по ней шло очень оживленное движение. Катили караваны купцов, сновали многочисленные гонцы и посыльные, скакали разъездами небольшие отряды воинов. Крестьяне на небольших повозках везли свою продукцию на столичные рынки. Но это интенсивное движение ни в коей мере не задерживало эскорт князя Сайшата. Увидев карету, окруженную тремя десятками воинов, среди которых особенно выделялись бойцы, несшие на левом плече лапу хищного зверя с выпущенными когтями, путники прижимались к обочине и освобождали дорогу.

В карете сидели принцесса Ирена, герцогиня Джинил Строгая с дочерью, а также составивший им компанию Хост Репейник, граф Метиш, присутствие которого сковывало женщин, привыкших за время пребывания в Логове к более свободным отношениям и речам. Как сказала Ирена, эта муть скоро во дворце надоест так, что захочется из него сбежать.

Рядом с каретой ехали Атей и Виолин с Дариной, для которой Адым подобрал молодую спокойную кобылку пепельного окраса. По уверениям Лошадника, в предках у этой лошади тоже были матийцы, вот только, в каком колене, он не знал, и она как нельзя лучше подходит для княжны. Игла с первого взгляда влюбилась в свою Девочку, именно так она назвала кобылку, и теперь больше болтала с лошадью, скармливая ей припасенные морковки, чем с братом и Льдинкой.

Оборотней, как те ни упирались, Призрак оставил в Мегаре, но оставил не бездельничать, а с определенной целью. Савмак и Ситалк за время отсутствия князя должны были провести пробную вылазку на Пепелище и его окрестности и постараться найти и привести в Логово хотя бы с десяток волков-«необращенцев». Именно так назвал он вайронов, что после первого превращения в зверей не смогли вернуться к своему человеческому обличью. Только после этого, а еще после того, как узнали, что Сай направляется с их вождем, они успокоились и поклялись, что сделают все, чтобы выполнить наказ князя.

Первый день пути прошел спокойно, что было не удивительно для внутренних областей королевства. Что ни говори, а многочисленные патрули и плотная загруженность дороги давали свои результаты. Потенциальные висельники просто не могли устроить организованную засаду, потому как на дороге постоянно кто-то находился. Ну и немаловажным было то, что как такового леса вдоль дороги не было. Та растительность, что была вдоль тракта, по сравнению с Приграничным Лесом, напоминала основательно прореженный городской парк. Даже в Логове деревья росли гуще.

Первую ночь эскорт провел в небольшой, но чистой и опрятной гостинице, что стояла на одном из постоялых дворов небольшой деревушки. Как потом узнал Атей, эти самые деревушки размещались вдоль дороги как раз на расстоянии дневного перехода. Только перехода медлительного купеческого каравана. Именно этим объяснялось его удивление, когда они стали вставать на постой, когда Хассаш еще и не думал заходить за горизонт. Но справедливо помыслив, что лучше спать на кровати, чем у костра, Призрак согласился с доводами герцогини, потому как именно она настаивала на отдыхе здесь.

Утро нового дня началось с традиционной разминки княжеских воинов, во главе с самим Призраком, которая стала самым настоящим представлением для посетителей этого постоялого двора. И что особенно их удивило, так это не сами занятия воинов, а что наравне с ними заостренными железками, предназначенными для отнятия жизни разумных, крутили и две девушки. По окончании разминки воины, что находились в этот момент на постоялом дворе и видели все это, вынесли однозначный вердикт, что с этими бойцами лучше не связываться, а с их князем и общаться лучше издалека.

Водные процедуры, сытный плотный завтрак – и кавалькада князя снова в дороге.

Атей, задержавшись, пропустил карету вперед. Дождался, когда с ним поравняются его воины и повел с ними неспешную беседу.

– Кто-нибудь был уже в Карпейне? – спросил он.

– Я был, князь, – отозвался Мидэл и подъехал поближе к Призраку.

– Что можешь сказать о нем?

– Большой город, но мне больше нравится Мегар, – ответил Лис. – Шумный больно и не такой зеленый. Но по сравнению с Резеном небо и земля.

– Хоть это хорошо, – кивнул Атей. – Тот свинарник, что называется столицей герцогства Гальт-Резен, мне совсем не понравился.

– Что-то я уже по Логову скучать стал, – вздохнул Снори. – Родным он стал, хоть и провели там хорошо если седмицу.

– Правильно говоришь, Последыш, – неожиданно поддержал его Молчун, от которого любую речь слышали чрезвычайно редко.

– Я вот что подумал друзья, – сказал князь. – Идея Гмара с этими оплечьями мне очень понравилась. Теперь нас действительно очень сложно перепутать с кем-либо еще. Но у меня родилась еще одна мысль. Пока не знаю, что нас ждет в будущем, но в одном я уверен – свое место под Хассашем нам придётся выгрызать зубами. И оттого, насколько крепки будут наши клыки, будет зависеть и наша жизнь. Уже сейчас нас почти сотня и будет еще больше.

– Это точно, князь, – поддержал его Мидэл. – Не удивлюсь, что, когда мы возвратимся в Логово, оно будет бурлить словно муравейник. Разумные быстро привыкают к хорошей жизни под справедливой рукой. И за эту самую жизнь глотки будут рвать кому угодно.

– Ты прав, Лис, – кивнул Призрак. – Только их всех надо кормить, а воинам платить, и средства, сколько бы их ни было у меня сейчас, имеют обыкновение заканчиваться. Причем в самый неподходящий момент. Но, несмотря на это, я никогда не буду экономить на своих вассалах и все, что им обещал, буду исполнять. Поэтому одной из первоочередных задач является организовать пусть небольшой, но стабильный приток данеров в мою казну. И самым простым на данный момент средством является сопровождение купеческих караванов. Вы, кстати, получили довольствие?

– Какое довольствие? – не понял Снори.

– Денежное, Последыш, денежное, – сказал Атей. – Так называется та выплата, что вы получаете как воины князя Сайшата. А что, ее как-то по-другому называют?

– Да так и говорят плата за службу, – пожал плечами андеец.

– А мне понравилось, как князь назвал, – сказал Лис. – Есть же котловое довольствие, почему не быть денежному? Привыкайте, воины, а деньги мы получили, княже, даже поверх этого Бенигна толику выдала, что от прижимистых гномов дождаться совсем не просто. Хотя она и пояснила все, мол, в столицу едете с князем, не хватало еще, чтобы лишний пул боялись потратить и столичные хлыщи начали говорить, что князь голодранец. Хотя таких голодранцев, как мы, наверное, и у короля нет. На каждом воине снаряжения как минимум на сто золотых, если не больше. Толковая женщина, на своем месте находится.

– Все это хорошо, – не стал с ним спорить Атей. – Но пока это все далось нам авансом, потому что Гмар хозяйственный и запасливый кузнец. Но вернемся к тому, с чего я начал. То, что я хочу создать, будет не обычным наемным отрядом. Никакой гильдии он подчиняться не будет, только мне. А чтобы купцы стояли в очереди перед Логовом, мы должны заработать себе репутацию. И вот сейчас я возвращаюсь к самому началу нашего разговора. Нам нужны будут воины, и мы будем их набирать, но не скопом, как в базарный день. А будем искать и брать к себе только самых лучших. И вот такое оплечье, как у вас, нужно будет заслужить. Поэтому я и гоняю вас, хочу, чтобы вы стали на голову выше остальных. Те же, кого мы, я повторяю, не только я, а и командиры всех рангов посчитают достойными – будут носить такое оплечье. И называться они будут «Верные». Верные не только мне, а и своим товарищам, той клятве, что принесут, Правде, наконец. Вы, кто первыми пошел за мной, эту честь уже заслужили, и я без толики сомнений, могу назвать вас «Верные».

Единый, слитный стук кулаков воинов в свою грудь был ему ответом.

– Дельно, княже, – улыбался Мидэл.

– Мы теперь что-то вроде гвардейцев, – ухмыльнулся Снори.

– Нет, Последыш, – покачал головой Атей, но увидев его недоуменный взгляд, ответил: – Много лучше, и вы это должны доказывать ежедневно, но не зевакам вокруг, а самим себе. Поверь, когда у нас появится репутация, ни одна тварь даже не посмотрит в нашу сторону или в сторону охраняемого нами того же каравана или обоза, особенно, если хотя бы на одном из воинов будет вот такое оплечье, что у тебя.

– И то верно, – согласился с ним андеец.

– И название хорошее, – впервые заговорил Грац Малыш, – а то эти наемники как только себя ни называют: и «Стальные клинки», и «Красные повязки», и «Неустрашимые Лирги», а некоторых из них соплей перешибить можно.

– Да твоей соплей, Малыш, наверное, не только клинок перешибить можно, но всадника вместе с конем, – захохотал Адым, и его смех поддержали остальные, отчего воин неожиданно смутился. – Гмар еле подогнал по нему справу, думал, придется из двух делать.

Хохот воинов стал еще сильнее.

– Чего это вы хохочете? – подъехали к ним Виолин с Дариной.

– Да вот, княгиня, – немного успокоился урукхай. – Думаем, где нашему Грацу обученного быка раздобыть, а то его конь скоро упадет, устав тащить Малыша.

В строю снова раздались смешки, но быстро сошли на нет, потому как князь начал объяснять девушкам его задумку. Закончив рассказ, он посмотрел на свою жену.

– «Верные», значит, – задумчиво проговорила она, а потом улыбнулась. – Я всегда знала, что мой муж самый лучший, – чмокнула она его в щеку. – Иначе он не был бы моим мужем. И его воины достойны именно такого названия.

«Старший, – вынырнул из редкого подлеска Сай, и воины сразу подобрались, почувствовав, что их четвероногий товарищ что-то хочет сообщить князю. – Через версту кого-то ожидает отряд в полтора десятка всадников. С ними разряженный тип».

– Понял, – кивнул Атей. – К бою, воины. Виолин, Дарина за карету, Куница, Сторожок с ними. Жизнью за всех мерит отвечаете.

– Честью, князь, – оскалились альвы. – Жизнь лишь миг, честь навсегда.

Призрак кивнул.

– Лоенор, Мидэл – фланги. «Верные», вперед, – и придерживая заплясавшего Агата, поскакал в голову кавалькады.

Увидев как сосредоточенные воины, следуя за своим князем, проносятся мимо кареты, Джинил попыталась что-то спросить, высунувшись в окно, но ее придержал Пирин.

– Герцогиня, вам лучше оставаться внутри, – сказал он. – Когда князь все выяснит и даст отбой тревоге, вы все от него узнаете.

Женщина не стала спорить, впрочем, даже если бы она попыталась – это было бы бесполезно. Для воинов князя существовал только один авторитет – он сам. Даже молодая княгиня не могла с ними спорить и не пыталась, тот самый авторитет князя распространялся и на нее.

Вскоре с головы прискакали гвардейцы ее мужа и взяли в плотную коробочку карету, прикрыв ее щитами. С Призраком остался только их командир сержант Эрдаг Тихий.

Стоявших на обочине всадников Атей увидел, когда закончился небольшой лесок. Дальше, вплоть до видневшейся вдалеке деревушки была открытая местность, поросшая лишь небольшим кустарником. То, что они ждут именно их, не вызвало у него никакого сомнения. Как только на открытый участок дороги выкатила карета, небольшой отряд двинулся в их направлении.

Впереди ехал высокородный, с холеным, гладковыбритым лицом, всем своим видом излучая высокомерие, которым щедро делился со всеми, кто в данный момент проезжал с ним рядом. Сопровождающие его воины были как две капли воды похожи на тех гвардейцев, что сейчас окружали карету герцогини. «Послал все же весть, поганец. Успел», – подумал Призрак, уже зная, что перед ним герцог Тенпиль.

– Твой парх? – кивнул на него князь, обращаясь к сержанту.

Никак по-другому он назвать его не мог, человек ради своих амбиций поставивший на кон жизни близких, скатывался в его глазах на уровень ночников и даже ниже. Вспоминая Дарека Щепу, он знал, что и у них свое понятие чести есть. А вот у герцога оно, по его мнению, отсутствовало.

– Кто? – не понял Эрдаг.

– Твой герцог? – повторил Атей.

– А, – опомнился гвардеец. – Да кажется. Но что он здесь делает?

– Узнаем сейчас, – ухмыльнулся Призрак. – Только прошу тебя, Эрдаг, не дергайся раньше времени.

– Хорошо, – покладисто кивнул тот.

Два отряда наконец съехались и остановились в десятке шагов друг от друга.

– Сержант, что делают эти воины рядом с охраняемой тобой каретой? – без предисловий начал герцог.

– Вежливые разумные сначала представляются, – придержал Эрдага Атей, положив ему на плечо руку.

– Я не обязан представляться первому встречному на дороге, – презрительно бросил Эрай Видный.

– В таком случае, – голос Призрака стал сгущаться, – не будем разводить политесы. Освободите дорогу, и мы поедем дальше.

– Эти воины, – указал на гвардейцев герцог, – находятся у меня на службе и сопровождают карету, в которой находятся мои родные. Кто бы вы ни были – проваливайте. Я сегодня добр.

– Этих воинов, – Призрак повторил жест Эрая, – можете забирать, но карета и все, кто в ней находится, под моей защитой. И так будет до тех пор, пока я не доставлю их к месту назначения.

Лицо герцога стало наливаться кровью. Стиснутые в тонкую ниточку губы побелели, а бледно-голубые, почти бесцветные глаза сузились до маленьких щелочек. Даже удивительно, что такого неприятного типа назвали Видным. Хотя, может быть, он таким становился только в моменты гнева. Атей этого не знал.

– Уйди с дороги, выскочка, – прошипел герцог. – И тогда я только высеку тебя, оставив жизнь.

– «Верные», – спокойным, но очень знакомым его воинам голосом скомандовал князь. – Щиты на руку, стрелы на тетиву.

Сидящие в седлах воины слитно перебросили из-за спины щиты и чуть наклонили копья в сторону воинов герцога, что до этого покоились в специальных петлях возле седла. Справа и слева послышался скрип натягиваемых луков. А лица самих воинов в преддверии хорошей драки исказили плотоядные улыбки, которые говорили только об одном, что даже если они сегодня погибнут, то уйдут достойно, прямо к крыльцу дружинного дома Парона.

Гвардейцы, что охраняли карету, положили на рукояти мечей свои ладони, но что делать дальше, просто не представляли. С одной стороны, князь за это время стал для них непререкаемым авторитетом, с другой – напротив стоял их герцог, которому они служили. Но и память о предательстве Фэнка Хвата была свежа как никогда.

Ситуация была напряжена до предела. Сейчас хватило бы одного неосторожного движения, чтобы пыль под ногами превратилась в грязное месиво от попавшей в нее крови. Чувствуя это, путники обходили два отряда по большой дуге, не желая в самый неподходящий момент оказаться в самой гуще событий.

– Князь, – раздался от кареты голос. – Позвольте мне выйти и поговорить со своим мужем.

Подумав лишь долю мгновения, Атей распорядился:

– Малыш, спешиться. Прикрываешь герцогиню, иди.

Не задавая лишних вопросов, воины Призрака просто не имели такой привычки, Грац, несмотря на свои габариты, ловко спрыгнул с коня и, закинув щит за спину (мало ли), побежал к карете.

– Князь? – немного успокоился Эрай. – У изгоев появился новый князь?

Атей усмехнулся.

– Я уже давно понял, герцог, что вы полный невежа…

Принявшее, было, свой нормальный цвет лицо высокородного снова стало краснеть.

– Не заставляйте меня убеждаться в этом еще раз. Если вы внимательнее вглядитесь хотя бы в мою внешность, то поймете, что я не имею никакого отношения не только к альвам-изгоям, но и к альвам вообще. Я уже не говорю о гербе, что вышит на обшлаге моего рукава. Но его вы можете просто не видеть.

«Старший, – послышался зов Сая. – В задних рядах воин готовит небольшой самострел».

«Понял, брат. Как скажу, появись».

– Герцог, – снова посерьезнел Призрак. – Не испытывайте моего терпения и прикажите, чтобы ваш воин разрядил самострел, а лучше бросил его на дорогу. Иначе он, – Атей кивнул ему за спину, – порвет вас всех. Мне и моим воинам даже вмешиваться не придётся.

При виде выходящего из-за небольшого куста Кота (как там он только прятаться умудрялся?) кто-то из воинов герцога ахнул и выругался, потянув меч. Однако воткнувшаяся перед его конем стрела быстро охладила его пыл. Красное лицо Видного при виде огромного хищника быстро сменило свой оттенок на мертвенно-бледное.

– Кто ты такой? – прохрипел испуганный герцог.

– Его зовут Атей Призрак, князь Сайшат, – ответила Джинил, когда остановилась рядом с Агатом. Малыш, добросовестно выполняя свои обязанности, прикрывал женщину своим щитом. – И он любезно согласился взять нас под свою защиту, после того, герцог, – презрительно выплюнула она, – когда перебил тех наемников, что ты отправил для нашего убийства.

– Джинил… – попытался что-то сказать Эрай, но его вновь перебила жена.

– Ты хочешь сказать, что мы должны были остаться в живых, а на заклание отправиться только твои гвардейцы и принцесса? Я знаю и это, герцог. Иначе как бы ты взошел на престол, ведь в твоих планах было регентство. Так? – герцогиня быстро успокоилась. – И, кстати, если хочешь жить – делай так, как говорит князь. Из той сотни наемников две трети убил он. ОДИН.

А вот тут герцога пробрало, и он наконец более пристально вгляделся в глаза Атея, где увидел плещущийся черными водами безбрежный океан.

– Убрать оружие, – сказал Эрай и взвизгнул: – Даже не прикасайтесь к нему.

– Я единственного не пойму, герцог, – подавленным голосом произнесла Джинил. – Ты предал своего короля, но как ты мог предать память нашего сына, который погиб, защищая Даргас?

– Да я только из-за этого и затеял все, – заорал Эрай. – Только потому, что считал, что отец сына, отдавшего жизнь за это королевство, будет более достойным королем.

– Он не один погиб за Даргас, герцог. Таких за его историю были тысячи, в том числе и высокородные, – сказала Джинил, по щекам которой текли слезы. – Князь, делайте так, как считаете нужным. Воин, проводи меня, – кивнула она Малышу и направилась к карете.

Провожая ее затравленным взглядом, Эрай не заметил, как вперед выдвинулся Эрдаг Тихий.

– Эрай Видный, – громко сказал он, срывая с себя плащ с цветами герцога. – С этого момента я считаю себя свободным от клятвы, которую приносил вам. Предавший единожды – предаст еще.

Брошенный плащ плавно спланировал под ноги коня герцога.

– Князь, – повернулся сержант к Атею. – До того момента, как мы доставим мерит к месту назначения, я подчиняюсь вам. – И отъехал к «верным», встав с ними в один ряд.

– Как ты мог, отец? – раздался душераздирающий крик со стороны кареты. Видимо, герцогиня наконец открыла глаза своей дочери. – НЕНАВИЖУ.

Через несколько мгновений от кареты подъехал еще один всадник. Не останавливаясь, метнул к одиноко лежащему плащу сержанта свой и снова вернулся на свое место. А потом закрутилась карусель. Гвардейцы по одному выезжали и бросали свои накидки на землю, а потом возвращались к карете. А «верные» лишь одобрительно улыбались, наблюдая эту странную церемонию.

Вскоре рядом с каретой не осталось ни одного воина с плащами на плечах. Все, без исключения, гвардейцы, что сопровождали карету, посчитали себя свободными от принесенной клятвы.

– Герцог, – спокойно сказал Атей, немного убавив боевой транс. Теперь его глаза были просто черные. – Я попрошу вас отдать свой меч и следовать с нами в Карпейн. Король сам решит вашу судьбу.

– Никогда, – ощерился Эрай.

– Я не советую вам убегать, – покачал головой Призрак. – Стрелы моих воинов все равно быстрее.

– Я и не думаю, выскочка, – слезая с коня и вынимая меч, сказал он. – За нанесенное мне оскорбление я вызываю тебя на поединок до смерти. И если ты действительно князь, ты не сможешь его проигнорировать.

Атей немного помедлил, а потом, перекинув правую ногу и ножны с Поющим через седло, стек с Агата. Одного лишь этого движения было достаточно, чтобы Эрай понял, что он приговорен.

– ПРОСТИТЕ, ЕСЛИ СМОЖЕТЕ, – крикнул герцог и ринулся в атаку.

Призрак молниеносно ушел вправо, разворачиваясь к Эраю и одновременно вынимая меч. Серый росчерк клинка Атея не заметил почти никто. Лишь когда герцог по инерции сделал еще два шага, а потом его голова упала в пыль и прокатилась еще несколько шагов, воины, наблюдавшие за этой стремительной схваткой, увидели, как князь убирает в ножны меч.

– Спасибо, князь, – услышал Атей голос герцогини и повернулся на него. Джинил стояла с дочерью возле кареты. – Вы как всегда поступили более чем благородно, убив моего мужа в поединке, а, не отдав его на потеху толпе, которая бы бесновалась, наблюдая, как палач четвертует моего мужа на центральной площади Карпейна.

– Спасибо, князь, – повторила маркиза. – И простите, если раньше вас чем-нибудь обидела. Довезите нас до столицы, я очень устала.

Конец первой книги