В эту ночь Луку не повезло. Пришлось заступать в чужую смену, да еще и толком не выспавшись. Ежась от утренней прохлады, стражник постукивал ногами и грел в рукавах озябшие пальцы. Каждую уну[1] его мысли возвращались к грандиозной пьянке, которую должны были устроить в пятой казарме в честь праздника Имени. Основная часть гарнизона намеревалась начать с утра пораньше, а он тут ерундой занимается!

- Лопни твоя жаба, - пробормотал солдат и шмыгнул покрасневшим носом.

Если комендант боится несуществующих врагов, почему не приказал закрыть ворота? Последние годы огромные сорокаярдовые створки стоят нараспашку даже ночью, и ни одна крыса так и не осмелилась через них проскользнуть. Для чего усиливать караулы, если гораздо проще опустить решетку.

Проклятый тупой капитан! Проклятый сержант! Проклятая судьба, лопни твоя жаба!

Бормоча под нос ругательства, Лук направился по стене от башни Льда к башне Огня. По пути кивнул приятелям, пьющим горячий шаф,[2] услышал очередную шуточку в свой адрес, вяло отбился и поскорее пошел прочь, пока ему не напомнили о долге. Отдавать деньги Лук не слишком любил.

Врата Шести Башен - величайшая крепость мира, созданная самим Скульптором, перекрывала единственный перевал через западную часть Самшитовых гор. Легендарная цитадель за свою тысячелетнюю историю выдержала не один штурм, но ни разу не была взята. Армия Набатора сломала о серые камни зубы и потеряла много воинов. Чтобы заставить крепость сдаться, потребуется нечто более прочное, чем сталь и храбрость.

Пока существуют Врата - мягкое «подбрюшье» Империи надежно защищено.

Лук увидел, как из башни Дождя на стену вышли две женщины. Ходящая и Огонек. Маги о чем-то беседовали, и стражник, не решаясь прервать их разговор, остановился. Отвернулся к бойнице, разглядывая окрестности.

Он родился в небольшой степной деревушке и даже теперь, через шесть лет после того, как увидел заснеженные пики, не уставал поражаться красоте горных вершин. Врата, построенные между двух хребтов, перекрывали въезд в долину, откуда начиналась дорога в глубь страны.

В былые годы на юг шло множество караванов. Оружие, шелка, ковры, пряности, лошадей и сотни других товаров провозили через Врата из далеких земель. Но золотые времена миновали, дорога опустела. Лишь местные пастухи да разведчики, которых комендант то и дело рассылал по соседним ущельям, осмеливались ходить по старому тракту и лезть в негостеприимные горы.

Хотя с разведкой в последнее время творилось что-то странное. Уже второй отряд северян задерживался. А ведь по всем срокам давно должен был вернуться. Командор бесился, срывал зло на капитанах, а те соответственно на сержантах и простых солдатах.

Стражник, в отличие от офицеров, втайне радовался, что десяток, в котором служит рыжий Га-нор, все еще гуляет по окрестностям. Лук должен северянину деньги. А с монетами у него не очень. В последний раз слишком много продул в кости. Почти все месячное жалованье ушло на раздачу долгов, лопни твоя жаба! Сейчас в кошельке остался один сол[3] - это не те деньги, которые согласится принять Га-нор, а отдавать придется, северяне народ прямой, коли что не так - сразу в зубы.

Солдат высунулся в бойницу, смачно плюнул. С надеждой проследил за плевком, мечтая попасть в какого-нибудь зазевавшегося олуха, но под стеной, к вящему разочарованию Лука, никого не наблюдалось. Он в сотый раз за утро выругался и вернулся к созерцанию окрестностей.

Перед Вратами раскинулся небольшой городок. Низенькие домики были сложены из круглых камней и глины, взятой с берегов ближайшей горной реки. В поселении жили семьи пастухов, торговцев шерстью и искателей серебра. Людей нисколько не пугало, что они живут на самой границе. Крепость неприступна, солдаты опытны. Сюда никакие горные племена не сунутся. Они уже не раз получали по носу и знают, что Врата не взять. Быстрее прогрызть под горами проход, чем обрушить могучие стены неприступной цитадели.

В воздухе, несмотря на раннее лето, пахло легким морозцем. Солнечные лучи окрасили розовым снежные пики кутающихся в дымку гор. Светило медленно поднималось из-за восточных кряжей. Еще минка, и снег на вершинах засиял столь ярко, что Лук зажмурился и вновь помянул жабу.

Когда стражник открыл глаза, он увидел, что на пустой утренней дороге показались два тощих мула, тянущих старенький фургон. С такой высоты тот был не больше ладони, но Лук никогда не жаловался на плохое зрение и прекрасно разглядел, что на козлах сидит женщина.

Одета едва ли не в лохмотья. С виду - настоящее чучело. Воин недоуменно нахмурился. Кто-то из поселенцев вздумал направиться в Ельничий брод? До него пятнадцать лиг. Везти шерсть на ярмарку, устроенную в честь праздника Имени, глупо. Для успешной торговли следовало выезжать наров на шесть раньше. Теперь же только зря животин гонять. Если и поспеешь, то к самому закрытию торговли.

Странный фургон. Незнакомый. И баба эта… Точно нищенка…

Лук, нахмурившись, попытался вспомнить, у кого в городке два столь исхудалых мула и повозка с синим верхом в придачу? Перебор знакомых имен и прозвищ ничего не дал. Если стражника не подводила память - такой рухляди он ни у кого не видел. За время службы ему не раз довелось стоять у Створок, и всех, кто отправлялся по делам в Ельничий брод, солдат хорошо знал.

Тут одно из двух. Во-первых, мало ли кто проехал в городок, пока была не его смена? Во-вторых, незнакомый фургон мог притащиться из-за перевала. А следовательно, из самого Набатора.

Странной повозке оставалось проехать до Врат ярдов двести, когда Лук окликнул болтавшего с двумя другими стражниками приятеля:

- Эй, Рек!

- Чего тебе?! - недовольно откликнулся тот.

- Глянь.

Рек недовольно заворчал, но все же повернулся в указанном направлении. Несколько ун он с безразличием смотрел на дорогу, а затем перевел взгляд на Лука:

- И что?

- Знаешь такую?

- Нет.

- Вот и я нет. Уж не с перевала ли?

Услышав про перевал, остальные солдаты, высунулись в бойницы.

- Капитану бы сообщить… - неуверенно протянул Рек.

- Вот сам и сообщай, - пробормотал Лук. Но потом все же порекомендовал: - Крикни вниз, чтобы проверили, чего там и как.

Рек отвернулся от бойницы, приложив руки ко рту, зычным голосом рявкнул стоявшим во внешнем крепостном дворе стражникам. В этот самый момент из казармы появился капитан с двадцатью несчастными, обреченными заступать на службу в праздник.

Между тем двое стражников вышли за стену и не спеша направились к фургону. Еще с десяток, в основном любопытствующие, встали у Створок. Женщина натянула поводья и что-то ответила на вопрос солдата. Лук бы дорого дал за то, чтобы слышать, что именно. Через мгновение он увидел, как из фургона выскочили восемь человек. Шестеро оказались облачены в доспехи и прилично вооружены. От вида еще двоих кровь застыла в его жилах, а в животе неприятно закололо. Они носили белые балахоны!

Некроманты Сдиса!

Стражник хотел крикнуть, привлечь внимание Ходящей, но от страха у него пропал голос. Вытаращив глаза, он смотрел на то, как воины в цветах набаторского королевства убивают опешивших солдат и бегут к цитадели.

Внизу завязался бой.

Что-то треснуло, взвыло, зашипело, и капитана вместе с его людьми кровавыми ошметками разметало по крепостному двору. Посох одного из сдисских колдунов излучал серое сияние.

Вновь громыхнуло, на этот раз не в пример громче прежнего, и от некроманта и ближайшего к нему набаторца осталось мокрое место. Ходящая призвала Дар, а Огонек стояла рядом, прижимая ладони к спине Госпожи.

- Врата! Закройте Врата, лопни твоя жаба! - взревел опомнившийся Лук.

Он увидел, что со стороны городка к крепости во весь опор скачут несколько сотен всадников. Рядом с набаторцами, не отставая от лошадей ни на шаг, бежали худые, похожие на черных скелетов создания.

Морты!

Рек оказался у огромного рога и, набрав в легкие воздуха, дунул. Низкий рев разнесся над башнями, возвещая о тревоге и поднимая гарнизон на ноги. Отовсюду бежали ничего не понимающие люди. Многие были без оружия.

Створки ворот, наконец, дрогнули и начали медленно закрываться.

Слишком медленно.

Под стеной кипел бой. Шестерка набаторских воинов при поддержке уцелевшего колдуна могла продержаться до прихода основных сил. Загрохотала опускаемая решетка, затем еще одна. Тут же взревело, и по крепостному двору разнесся предупреждающий крик, что «колдун сжег решетки».

Если Ходящая в ближайшие уны ничего не сделает - дела плохи.

Словно отвечая на мольбу Лука, воздух замерцал, сгустился над Госпожой и Огоньком, превращаясь в гигантское многогранное ледяное копье. Оно развернулось, нацелилось на сдисца… В это время сидевшая на козлах фургона женщина отвлеклась от созерцания схватки и вскинула руку.

Грохнуло!

Луку на мгновение показалось, что он умер и оказался под барабаном бога северян - Уга. В ушах звенело, вокруг висела плотная завеса пыли. Стражник с удивлением понял, что упал.

Он ошеломленно потряс головой, встал на четвереньки. В ушах шумело, по лицу, кажется, текла кровь. Сплевывая попавший в рот песок и отчаянно кашляя, он с трудом встал на ноги и бросился туда, где стояла Ходящая.

Гигантские камни, сложенные в стену великим Скульптором, оказались вырваны и разбросаны на сотни ярдов. Одна из глыб упала на казарму второй роты, превратив ее в руины. Другая, пущенная точно из катапульты, - разбила фасад башни Дождя. Третья рухнула на дорогу, раздавив в лепешку пяток набаторцев вместе с лошадьми и троих зазевавшихся мортов.

Участок стены, по которому пришелся удар магии, оказался сильно поврежден. Словно великан молотом ударил. Но Ходящая была жива. Позабыв недавнюю робость перед владеющей Даром, Лук бросился к женщине. И содрогнулся. Таких ран он не видел за всю службу и теперь старался смотреть только на уцелевшее лицо. Лишь сейчас он понял, что ей не больше девятнадцати лет и у нее небесно-голубые глаза.

Она улыбнулась и сказала очень тихо, но удивительно внятно:

- Передай сестрам, Корь вернулась.

Проклятая!

- Вы уверены, Госпожа? - пролепетал задохнувшийся от ужаса Лук.

Ходящая не ответила. Глаза ее погасли, и стражнику отчего-то ужасно захотелось плакать.

Череда магических ударов обрушилась на Врата. Они уцелели, но перестали закрываться. Передовой отряд набаторцев продержался ровно столько, сколько требовалось для того, чтобы всадники и морты влетели во двор.

Началось избиение. То и дело серым полыхал посох сдисца.

Проклятая все так же сидела на козлах фургона и со скукой наблюдала, как бесконечная сине-черная лента втягивается в павшую цитадель…

День выдался жарким, и коровы, лениво пережевывая жвачку, прятались от полуденного зноя в тени бредняка.[4] Замученный оводами годовалый теленок по пузо залез в реку и то и дело окунался, сгоняя с себя злющих насекомых. Пегая мамаша протяжным мычанием пыталась выгнать сынка из воды, но тот был слишком занят и не обращал на призывы никакого внимания…

Порк огорченно вздохнул и отложил самодельную дудочку в сторону. Какая тут может быть музыка, когда вокруг такой шум? Проклятущая корова не унималась. Надо бы выгнать теленка из реки, да лень. И без толку это. Опять забредет.

День казался бесконечно долгим. Кувшин молока опустел наполовину, хлеб остался нетронутым. Есть не хотелось. Работать, впрочем, тоже. Пока деревенская ребятня ловила форель и играла в рыцарей, ему приходилось присматривать за буренками. Впрочем, брать в свои игры великовозрастного деревенского дурачка дети не хотели. Порк соответственно ужасно обижался, не понимая, почему все над ним смеются и крутят пальцем у виска.

Зевнув, он уже собрался поспать, благо тень от кустов, где он разлегся, еще не скоро уползет в сторону, но тут заметил, что вдалеке, на дороге, появилось четверо всадников. Не торопясь, они перебрались через реку по крепкому, срубленному крестьянскими руками деревянному мосту и, добравшись до Лысого камня,[5] направились в сторону деревни.

Выпятив нижнюю губу так, что слюни потекли на рубаху, Порк с интересом смотрел на незнакомцев.

Желающих заглянуть в Песью Травку всегда было немного. Деревня находилась в нескольких лигах от отрогов Самшитовых гор, среди дремучего Лесного края. Сюда редко кто приезжал.

Всадники совершенно не походили на сборщиков податей Наместника. У тех - красивые черно-белые мундиры, которые Порк очень мечтал примерить, а у этих - простые кожаные куртки да льняные рубахи.

- И герольда с трубачами нет, - забормотал дурачок под нос. - Не-е-е, воины Наместника куда лучше. Правда, у этих мечи тоже есть. Острые. Гораздо острее отцовского ножа, которым Порк порезался до крови. Больно было, ух! А у одного даже арбалет. Наверное, настоящий. Из такого стрельнешь - дырка будет. Был бы у Порка арбалет, больше бы никто над ним не смеялся. У Гнута есть лук, и над ним не смеются. Не-е-е!.. Его девушки любят. Да. И лошади у этих дядек лучше деревенских. Такие враз растопчут, мокрого места не останется. Рыцарские кони. Когда Порк уйдет из деревни, тоже рыцарем станет. Дев спасать будет. Но эти дядьки - не рыцари. Где тогда разноцветные гербы, плюмажи и доспехи? У каждого рыцаря должны быть! А тут нету. Если они и рыцари, то - неправильные. Да. А мож, это разбойники? Не, тоже не похожи… Даже пятилетняя мелкота, которую родители не отпускают в лес за грибами, знает, что разбойники так смело по дорогам не разъезжают - иначе солдаты Наместника повесят их на ближайшей осине. Да и таких рыцарских коней у разбойников нет. А еще все разбойники злые, трусливые, грязные и с ржавыми ножами в зубах! Эти не такие. К тому же что им делать в деревне? У местных отродясь ничего ценного не было. Разве что лихие людишки, как называл их отец, решат брюкву у старой Рози спереть.

Порк представил, как шайка немытых, заросших бородами, сжимающих в зубах тесаки мужиков, кряхтя, перелезает через плетень и, испуганно озираясь по сторонам, выкапывает из грядок злой бабки брюкву. А та стоит на крыльце, потрясает клюкой и костерит недотеп на чем свет стоит, призывая проклятия на их дурные головы. А может и клюкой кинуть, гадина. В Порка, когда он сломал ей однажды забор, кинула. Вот такенная шишка на голове была! Отец сказал, что Порк теперь точно поумнеет. Но ничего не случилось. Над ним, как и раньше, все смеялись, называли дураком и в игры свои не брали. Ну и не больно-то хотелось, если честно.

Один из всадников заметил пастуха, что-то сказал товарищам. Те съехали с дороги и через поле направились прямо к нему.

Поначалу Порк сильно струхнул. Хотел броситься наутек, но убежать - значит, оставить коров без присмотра. А ну, как разбредутся? Ищи их потом. Опять же, если корова в овраг забредет, обревешься, но не вытащишь. От отца крепко влетит. Не углядел - получи крапивой или хворостиной. Неделю на задницу не сядешь. Так что бежать - смысла нет. Да и до леса далеко. А эти вооруженные бугаи на лошадях. Догонят, тогда уж точно накостыляют. К тому же еще неизвестно, зачем они идут, а отец точно по голове не погладит. И, выбрав между явной и призрачной угрозой, Порк решил остаться на месте и посмотреть, что будет дальше.

Всадники приблизились, натянули поводья.

- Ты из деревни, приятель? - спросил самый пожилой из четверки. Худой, высокий, с острым лицом и глубоко посаженными умными глазами, мужчина смотрел на Порка без злобы. Приветливо и чуточку насмешливо.

Еще никто не называл Порка «приятелем». Пастуху понравилось, как это звучит.

- Ага, - кивнул осмелевший дурачок.

- Из Песьей Травки?

- Ага.

- Далеко до нее?

- Не. Не очень, дяденька. Вон за тем пригорком. Как на него заберетесь, так сразу и увидите.

- Добрались наконец, - с видимым облегчением выдохнул другой мужчина - с лицом, изъеденным оспой. - Хорошо же он заныкался, а, Кнут?

- Ты сомневался в словах Молса, Бамут? - усмехнулся тот, кто назвал Порка «приятелем».

Третий всадник - совсем молодой - ответил согласным ворчанием. Он Порку сразу не понравился. Хмурый и злой. Такой запросто по ушам надает. И смеяться будет.

- Трактир у вас есть?

- В таком-то захолустье?! До гор не больше десяти лиг, какие трактиры?! - сверкнул голубыми глазами молодой.

- Есть у нас трактир, - обиделся пастух. - Прямиком у дороги, если через деревню ехать. Большой такой. С трубой красной. Там пироги вкусные. И шаф. Мне раз отец дал попробовать. А вы зачем к нам? А мечи у вас настоящие? Подержать дадите? А лошади, они рудесской породы, да? Ваши? Как у рыцарей! А я тоже скоро рыцарем буду. Быстрые, наверное? Вы сами не рыцари, случаем?

- Погоди, погоди! - весело рассмеялся худой. - Не все сразу. Экий ты торопливый, приятель. Давай вначале я спрошу. Коровы-то твои?

- Не. Я за ними гляжу. Ага.

- Нравится?

Пастух надулся и посмотрел на мужчину обиженно.

Издевается. А еще «приятелем» звал. Он думал, что они уже друзья.

Человек вновь рассмеялся. Трое других всадников хранили молчание и даже не улыбались. Казалось, их совершенно не интересует разговор.

- А дворов в деревне сколько?

- Много. - Порк показал пальцы на руках. - Шесть раз по столько.

- А ты грамотный. Считать умеешь, - с уважением сказал человек.

- Не, - шмыгнул носом дурачок. - Мне отец сказывал, что так. Сам я не считал.

- Скажи, приятель, новые люди у вас в деревне есть?

- Это вы про людей Наместника, что ль?

- Ну, хотя бы и про них.

- Они еще в начале весны приезжали. Красивые. Важные. И на конях. Теперь только к концу осени ждем. А других не было. Все свои. Только лесорубы приходят.

- Лесорубы? - заинтересовался человек с оспинами.

- Ага, - довольный тем, что может вести важную беседу, поспешно кивнул Порк. - У нас они лес рубят, а потом по реке ажно в Альсгару сплавляют. Из наших деревьев, знаете, какие корабли, говорят, делают? Ого-го! Всем кораблям корабли. Они плавают. Да.

- И что лесорубы?

- Да не знаю я, дяденька. Они к нам на лето приезжают. Живут в землянках, за Земляничным ручьем. Злые. Меня однажды побили и рубаху новую порвали. Потом еще и от отца попало, за рубаху-то. Да. А осенью обратно уходят. Не хотят зимовать. Говорят, дороги снегом заваливает. Не выберешься до конца весны.

- Говорю же - болото, - бросил молодой.

- Не. Тут у нас горы недалече. А еще, говорят, Врата Шести Башен, тока я их не видел. А до болота идти надо через лес несколько дней. Там, знаете, какая топь? Пойдешь - утопишься.

- Вряд ли нашего друга следует искать среди лесорубов, - как бы между прочим бросил все это время молчавший, похожий на хорька коротышка.

- Вот и я так думаю. А скажи-ка мне, приятель. Ты всех в деревне знаешь?

Порк подозрительно прищурился. Странные люди. Он им про злых лесорубов, а они опять про деревню. И про солдат Наместника спросили.

- Да ты не бойся, - с улыбкой успокоил его худой. - Мы нашего друга ищем. Ему лет как вот этому, - он ткнул в сторону человека переболевшего оспой. - Волосы светлые, глаза серые, улыбается редко и из лука стреляет лучше всех. Знаешь такого?

- Из лука лучше всех стреляет Гнут, но у него волосы черные, а одного глаза и вовсе нету.

- С ним еще женщина. Высокая и красивая. Волосы светлые, длинные, и глаза синие. Ну, так что? Есть в вашей деревне такие люди?

- Может и есть, - неохотно ответил пастух. - Некогда мне вспоминать. Коров пасти надо. Отец ругаться будет.

- Надеюсь, вот это улучшит твою память. - Всадник бросил Порку монетку.

Тот поймал ее, да так и остался с открытым ртом. Этот глупый дядька бросил ему целый сол! Теперь можно купить вкусных сладостей и съесть, пока никто не видит. Порк ни с кем делиться не будет. Пусть знают, как дураком обзывать! Пастух попробовал денежку на зуб и поспешно, чтобы не отобрали, спрятал к себе в котомку.

- Вы их здорово описали, да. И Парса и жену его - Анн. Я сразу узнал.

Мужчины переглянулись.

- Где нам их искать?

- Да очень просто. Он на окраине, недалеко от кузницы живет. У него дом приметный - на воротах коняшки с крыльями выточены. Красивые. Я таких же хочу. Как проедете через всю деревню, так и увидите.

- Давно он у вас живет?

- Не помню. - Дурачок наморщил лоб, усиленно вспоминая. - Давно.

- Бывай, приятель, - сказал худой. Незнакомцы развернули лошадей. Когда они выбрались на дорогу, до них долетел крик Порка:

- Эй, дяденьки! Только Парс из лука стрелять не умеет. Он плотник!

- И надо тебе было с ним нянчиться. Кнут? - недовольно поинтересовался тот, кого Порк про себя прозвал «молодым». - Чего с дураком разговаривать? В деревне у любого встречного спросили бы.

- Ты меня еще учить будешь. Встречный - не придурок. За сол не купишь. Не знаешь ты деревенских. Упрутся рогом, если наши морды не понравятся, ничего не выведаешь.

- Пощекотать их ножичком.

- Ну, тогда уж дураком ты будешь, Шен, - усмехнулся Кнут. - Четверо против скольких? Это тебе не окрестности Альсгары с забитым мужичьем. Местные при виде твоей железки наутек не бросятся и цацкаться с тобой не будут. Места тут дикие. Каждый за себя постоять может. Похватают топоры да дрыны, мало не покажется. Никакой ножичек не спасет.

- Ну, тогда мы сами могли бы все дома проверить. Где-нибудь да нашли бы его.

- У тебя все просто. Шестьдесят дворов! Сколько, по-твоему, нам понадобится времени, чтобы их объехать?

- Ну, нар. Может два.

- Во-во. А если найдется добрая душа, которая побежит и предупредит его до нашего появления? А он решит, что с нами ему говорить не о чем. Тогда что? К Молсу ты сам пойдешь оправдываться?

Последний аргумент напрочь отбил у молодого желание спорить. Он недовольно поджал губы и умолк.

Между тем всадники взобрались на пригорок и увидели Песью Травку. Деревня располагалась по обоим берегам неширокой реки. Дурак обманул, дворов насчитывалось больше шестидесяти. Справа от дороги - небольшой погост, чуть дальше - вырубки. На том берегу - поля, на которые наступала угрюмая стена непроходимого леса. Деревня, затерянная на отшибе провинции, взята в кольцо лесов, невысоких холмов и множества оврагов.

Отряд Кнута добирался сюда от Альсгары долго. Последние дни приходилось ночевать под открытым небом. На лиги вокруг - ни одной таверны. Про сносную еду, вино и баб вовсе забыли. Только комарье да мошка. Хоть вой. Слава Мелоту, что они не встретили в дебрях ни лесных духов, ни говов.[6] Держались дороги. Правда, если злые создания из чащобы не лезли, то звери - только так. Позавчера на них вышел откормленный медведь. Бамут схватился за арбалет, но пронесло. Отогнали бурого огнем, безо всякого кровопускания.

- Эта… А блаженный-то не сказал, на каком из берегов искать нашего плотника, - изрек изуродованный оспой Бамут.

- Найдем. Дела-то осталось всего ничего. Главное, добрались. - Кнут послал лошадь вперед.

Спутники, не мешкая, последовали за ним. Они проехали мимо погоста, у которого даже не было ограды. Миновали колодец, где две бабы ругались, кому первой набирать воду. И оказались в западной части деревни.

На них косились. Здесь редко видели чужаков, да еще и на лошадях. Но с вопросами не приставали.

Трактир всадники нашли быстро. Дом, и правда, оказался приметным. Большим, с красной трубой и разрисованными воротами. Хозяин, завидев постояльцев, чуть шафом не подавился. Выпучил глаза так, что Кнут начал опасаться, что трактирщика хватит удар.

Свободные комнаты конечно же были.

- Редко к нам гости заезжают, - пряча полученный от невысокого гостя сорен,[7] торопливо бормотал хозяин. - Пожалуйте, пожалуйте. Если кто и едет, так сразу к Ельничному броду. Мы на отшибе. Откушать желаете? Быстро все приготовим, ахнуть не успеете.

- Как ты тут не разорился? Постояльцев-то, поди, мало?

- С середины весны никого не было. Только благодаря дровосекам да нашим живу. Шаф и вино приходят пить. Но это к вечеру. А сейчас у меня пусто. Стеснения ни в чем у вас не будет. Проходите, проходите. Слава Мелоту, пославшему вас к моему скромному очагу!

- Кузнец-то в вашей деревне есть? Лошадь хромает, - как бы между прочим поинтересовался Кнут.

- Конечно! Старый Морген. Прямо по дороге, господин хороший. Потом направо, через нашу площадь и до конца деревни. У самого леса. Не ошибетесь.

Шен и Бамут многозначительно переглянулись и вновь запрыгнули в седла. Кнут и невысокий, отзывавшийся на кличку Гнус, последовали их примеру.

- Подготовь комнаты и ужин, - бросил через плечо старший. - Мы скоро вернемся.

Трактирщик поспешил уверить добрых господ, что все будет в лучшем виде, и убежал исполнять поручение. Ему и в голову не пришло подумать о том, зачем к кузнецу отправились все четверо, когда лошадь захромала только у одного.

- По словам дурачка, это где-то недалеко от кузницы.

- Если он не наврал, - заметил Шен.

Кнут хмыкнул. Щенок мечтает, чтобы дурак их обманул. Это было бы отличным подтверждением того, что командир ошибся.

Не дождется.

Кнут не очень понимал, зачем Молсу понадобилось разбивать их испытанную троицу четвертым. Шен слишком молод для того, чтобы думать. Вначале делает и лишь после осознает последствия. Глупо. Так недолго и подохнуть.

- Если наврал, вернусь и утоплю в реке, - стараясь не показывать раздражения, ответил Кнут. - В любом месте всегда найдется дурак, готовый выдать ближнего своего.

Они медленно ехали по улице, внимательно посматривая по сторонам. Из-под забора с визгливым лаем вылетела грязная, лохматая псина. К лошадям подбежать не посмела, но поливала всадников бранью до тех пор, пока те не скрылись из виду.

- Кажется, нашли. - Гнус кивнул на ворота. - Вот «коняшки».

Действительно, на деревянных воротах были выточены тонконогие лошади с лебедиными крыльями. Дом, который они искали. Большой, светлый, сложенный из сосновых бревен.

- Вот видишь, Шен, - улыбнулся Кнут. - Хотя бы иногда следует доверять людям. В том числе и дуракам.

Молодой лишь скривил губы.

- Бамут, останься. Пригляди за лошадьми, - приказал командир отряда.

- Эта… А если он огородами дернет?

- Плохого же ты мнения о нашем друге.

- Люди со временем меняются. Эй! Эта! А ну-ка, оставь арбалет в покое!

Последние слова были обращены к Шену, потянувшемуся за притороченным к седлу оружием.

- С чего бы? - не понял тот.

- Делай, что велят, - поддержал товарища Кнут. - Мы приехали поговорить. Спокойно поговорить. Эта штука может все испортить.

- Да вы никак боитесь, ребята?!

- Не твоего ума дело, чего мы боимся, а чего нет, - влез в разговор Гнус. - Твоя забота помалкивать!

Коротышку Шен уже давно выводил из себя. Велика вероятность, что рано или поздно они крепко поцапаются, и после ссоры один уже никогда не встанет. Кнут ставил на Гнуса. Опыта, замешенного на жестокости и коварстве, тому не занимать. Сколько душ за пазухой у маленького убийцы, знает только Молс.

- Заткнулись оба! - зарычал Кнут, видя, что молодой держит арбалет уже не так небрежно, как раньше. - Все разборки в городе, когда вернемся, если у вас появится такое глупое желание. А сейчас у нас общее дело. Не хватало, чтобы вы тут поножовщину устроили. Сразу говорю, если сцепитесь - вылетите из гильдии быстрей, чем Молс успеет подумать о ваших именах. Я ясно выражаюсь, тупицы?

- Ясно, командир. - Гнус убрал руку с ножа. - Погорячился.

- Все понятно, - покладисто согласился Шен, передавая арбалет Бамуту.

- Тогда давайте делать то, зачем приехали. Говорить буду я. Не дергайтесь. Шен, тебя это в первую очередь касается.

- Да понял я, понял! Что ты со мной как с маленьким?

- Потому что рубить капусту мечом это одно, а разговаривать с огородником - совершенно другое.

Сказав это, Кнут открыл калитку и вошел во двор, сразу увидев того, кого искал.

Раздетый по пояс человек колол дрова. Шен слышал о нем от своих приятелей, но представлял совсем другим. Здоровым, сильным, с большими ручищами и огромными кулаками. Тот, кого в Альсгаре знали как Серого, совсем не соответствовал образу, созданному воображением Шена. Мужчина не был здоровяком. И не казался гигантом, способным одним движением открутить голову быку-пятилетке. Ничего угрожающего. Худощавый и жилистый. Ни капли лишнего жира, но и бугров мышц не заметно.

Шен и раньше знавал подобный тип людей. Силы им не занимать, вон какие жгуты жил на руках. Крепкий парень. И, наверное, выносливый, как сотня блазгов.[8] Тяжеленный колун так и летает.

В этот момент человек прервал работу и увидел гостей. Прищурил серые глаза и небрежным движением поменял захват на колуне. Этот жест не укрылся от внимания вошедших. Шен напрягся и замедлил шаг, Гнус бросил быстрый взгляд по сторонам. Лишь Кнут остался спокоен. Он улыбался, только настороженные глаза говорили о том, что командир напряжен, точно взведенный арбалет. Не дойдя до хозяина дома пяти ярдов, посланник Молса остановился.

- Здравствуй, Серый.

Тот вызывающе помолчал, затем все же ответил:

- Здравствуй, Кнут.

- Как поживаешь?

Плотник нехорошо усмехнулся:

- Неплохо. До сегодняшнего дня.

Кнут предпочел не заметить усмешку хозяина:

- Хорошо обосновался. Глушь, лес, река, никакой городской суеты. И дом отличный.

- Не жалуюсь, - последовал сухой ответ. - Что тебя сюда привело?

- Дела конечно же. Мы можем поговорить?

- Странно… Я думал, именно этим мы сейчас и занимаемся.

- В дом не пригласишь?

- Там грязно, - последовал угрюмый ответ.

Кнут хмыкнул:

- Шесть лет прошло, а ты ничуть не изменился. Все так же не рад гостям.

- Семь, если быть точным. Привет, Гнус.

- Привет, Нэсс. Не думал, что когда-нибудь тебя увижу. Ловко ушел на дно.

Хозяин пожал плечами:

- Раз вы нашли, значит, не так хорошо, как хотелось. Следует полагать, что Бамут остался за воротами?

- Ты же его знаешь. Не любит парень ходить по гостям. Тебе привет от Молса.

- Старый добрый Молс… - протянул плотник. - От него сложно скрыться.

Хозяин дома сделал шаг вправо и вперед, обходя наколотые дрова, и Гнус как бы невзначай скопировал его движение, отшагнув назад. В отличие от Шена, маленький убийца предпочитал сохранять между собой и недружелюбным хозяином дистанцию. Нэсс впервые за время разговора понимающе улыбнулся и воткнул колун в колоду. Провел рукой по соломенным волосам.

Напряжение немного спало.

В этот момент на крыльце появилась высокая молодая женщина. Светлые, почти белые волосы стянуты в тугую косу, длинная черная юбка, льняная рубаха. Она увидела незнакомцев, и в синих глазах сверкнул гнев, а тонкие губы сжались в прямую линию. Тень набежала на ее лицо, и Кнут помимо воли потянулся к кошельку. Там у него лежал благословленный жрецом Мелота талисман. Он знал, что амулет против нее не поможет, но глупое суеверие оказалось сильнее его. Лишь в самый последний момент одернул себя, убрал руку.

Теперь ему приходилось не упускать из виду и мужчину и женщину.

- Доброго дня, Лаэн.

Она проигнорировала приветствие. Посмотрела на мужа. Тот ответил ей тем же. Казалось, что они разговаривают мысленно. Лаэн развернулась и вошла в дом. Перед тем как закрыть за собой дверь, бросила на незваных гостей предупреждающий взгляд.

Гнус облегченно перевел дух. Все время, пока женщина находилась на крыльце, он не дышал.

- Кажется, раньше вы работали втроем? - спросил у Кнута Нэсс.

- Работали. - Командир скорчил кислую мину, показывая, как он счастлив тому обстоятельству, что ему всучили четвертого.

- Ладно, говори, зачем пришел. - Хозяин надел рубаху.

- Молс шлет тебе привет.

- Никогда не поверю, что он заставил тебя проделать весь путь ради одного привета.

Кнут поморщился:

- Не только ради этого. Он просил передать, что за твою голову дают пять тысяч соренов. И столько же за Лаэн.

Плотник остался невозмутим:

- Неужели ты огорчишь меня и скажешь, что Молс нуждается в деньгах?

- Нет, он просто хотел тебя предупредить. В память о старой дружбе.

- Очень мило с его стороны. Как он меня нашел?

- Откуда мне знать? Ему на ушко пташки щебечут. Мне сказали - я сделал, и только-то. Предложение поступило недели две назад. Прошел слух, что ты жив. Доказательства явно были серьезными, раз из тебя хотят сделать трофей. Согласись, за такие деньги дураки найдутся.

- О да. Что в нашем мире никогда не переводится, так это дураки. Гнус, расслабься и убери руку с ножа.

- Прости, привычка, - поспешно извинился тот и в доказательство мирных намерений даже отошел к воротам.

- Слушок о таких деньжищах, как ты понимаешь, не остался незамеченным. Ваши жизни под угрозой.

- Что еще хотел передать мой старый друг?

- Всего ничего. Цену назвал Йох Трехпалый.

В серых глазах вспыхнуло пламя. И тут же погасло.

- Что же. Спасибо за новости. Передавай Молсу мою благодарность.

- Вообще-то он очень рассчитывал, что ты передашь ее лично.

- Я не настолько соскучился по Альсгаре, чтобы возвращаться.

- Здесь опасно - любая крыса вас знает. Не спрячетесь. Мы остановились в трактире. Будем дней пять-шесть. Если передумаешь, дай нам знать.

- Почетный эскорт?

- Вроде того. Бывай.

Кнут, не говоря больше ни слова, пошел к воротам. Последним выходил Гнус. Что характерно - пятясь.

Я не стал их провожать. Слишком много чести. Остался на крыльце, наблюдая за тем, как недомерок закрывает за собой калитку. Этот парень - та еще мерзость. В старые добрые времена в Альсгаре мы столкнулись с ним на узкой дорожке. В тот раз сойти с нее пришлось Гнусу. Но это не означало, что он признал мое право брать лучшие заказы. Отнюдь. Всего лишь вынужденное и временное отступление. И сейчас, спустя годы, от него можно ожидать любых неприятностей. Я не стану поворачиваться к нему спиной.

Неожиданное появление «товарищей» по бывшему делу произвело на меня впечатление. Забери их Проклятые! У меня до сих пор не укладывалось в голове, как нас смогли найти. Пять лет переездов с места на место, и все впустую!

Мы нигде подолгу не задерживались, старались не заводить не то что друзей, даже знакомых. Вели себя тише воды, ниже травы. Я и Лаэн знали: несмотря на то что для всех мы давно мертвы, нас продолжают искать. Особенно искали в первые два года.

Мы благополучно избежали неожиданных облав. Тогда по множеству примет стражники, солдаты Наместника и люди Ходящих искали мужчину и женщину. Дважды нас едва не взяли, и дважды мы сухими выходили из воды. Потом, когда уже все успокоилось, мы все равно продолжали осторожничать. Так прошло еще три года. Затем, уверившись, что о нас все забыли, я привез Лаэн на самые задворки Империи. На юг. За страну болот блазгов. В леса.

В деревне мы провели два спокойных и счастливых года. Жизнь в глуши особого удовольствия ни жене, ни мне не доставляла, но приходилось тянуть время, выжидать, а затем попытаться вернуться к морю и сесть на какой-нибудь корабль. Уплыть куда подальше.

И вот в тот момент, когда я начал считать дни до отъезда, в наш дом бесцеремонно вваливается прошлое, от которого мы так долго и успешно бегали. Уму непостижимо, как нас смогли найти после тех заячьих петель, что были накручены за это время.

Смешно!

То, что не смогли сделать шпионы Ходящих, без труда провернул старина Молс. Как? Как?! Как, побери меня Бездна, он смог нас отыскать?!

Дверь распахнулась, и Лаэн села рядом. Какое-то время мы молчали. Слышали, как приятели Кнута залезают на лошадей и отъезжают от дома.

- Что думаешь? - спросил я у жены.

- Правду говорят - как не беги от прошлого, оно рано или поздно тебя догонит. У нас в запасе неделя, не больше. Потом здесь станет слишком опасно.

- Жаль, что придется все оставить. Дом хороший.

Мне и в самом деле было не по себе. Забавно. Все время мечтал уехать из этой дыры, а как настало время делать ноги, жалко бросать. Жилье как-никак построено моими руками.

- За эти годы ты успел стать настоящим домоседом, дорогой, - усмехнулась она. - Раньше ты им не был.

- Ты тоже была другой, - я скопировал ее усмешку. - Пришло времечко отправляться в дорогу.

- Молс может врать. Он давно хочет отправить Трехпалого в Счастливые сады. А тут мы так удачно подвернулись. В любом случае нам придется убрать заказчика. Молс именно на это и рассчитывает. Кнут не зря сказал, что он ждет личной благодарности.

- Убрать Йоха придется, это правда. Но вот поможет ли это нам? Если те, кто нас искал, сели на хвост, все впустую. Нам не дадут спокойно жить.

Лаэн нахмурилась и положила голову мне на плечо. Мое солнце понимала, о ком идет речь и кто еще может нас искать. Те самые люди, из-за которых нам пришлось инсценировать свою смерть и навсегда покинуть Альсгару семь лет назад…

Га-нор наклонился к уху командира и едва слышно прошептал:

- Не нравится мне это.

Лохматый Да-тур ничего не ответил. Вместо него подала голос молчунья Та-ана:

- За все время, что мы здесь торчим, ни один из шестерых не пошевелился. Крепко же они спят!

Невысокая северянка была права. Спали горцы на удивление крепко.

Дети Ирбиса[14] притаились на невысоком скалистом выступе. Внизу горел маленький костер, у которого, завернувшись в рваные одеяла, лежали враги. Осторожные горцы обычно всегда выставляли стражу, но сейчас она отсутствовала. И это не нравилось следопыту отряда. Можно предположить, что Га-нор не заметил секрета, но командир рыжеволосых воинов скорее отрубил бы себе руку, чем поверил в то, что его кровный брат пропустил опасность.

Неизвестность выводила из себя. Да-тур в который раз подумал, что их поход был проклят. А ведь поначалу ничто не предвещало беды! Несущие службу у Врат Шести Башен северяне знали ущелья и тропы Самшитовых гор, как свои пять пальцев. В землях Империи не найти лучших разведчиков, чем они. Ни один вражеский отряд не мог незамеченным проскользнуть через перевалы, если их стерегли Дети Ирбиса.

Когда десяток Да-тура вышел из Врат Шести Башен, никто не рассчитывал на неприятности. Все было тихо, пока отряд не спустился в долины за основной грядой. Здесь каждый поселок, каждая пядь земли кишели набаторскими солдатами. А затем Та-ана заметила среди врагов белую мантию сдисца. Разведчики, не мешкая, бросились в обратный путь. Следовало немедленно сообщить об увиденном коменданту Врат.

На обратном пути, в одном из угрюмых ущелий на них напал горный гов. Они глупо попались. Старую дозорную башню, оставленную имперскими солдатами еще во время Войны Некромантов,[15] следовало обойти кругом. Северяне поторопились, решили срезать путь и пошли напрямик. Вот и нарвались на выбравшуюся из летней спячки голодную тварь. Выжило только трое. Да-тур, Га-нор и Та-ана. Семь Детей Ирбиса навсегда остались в узком ущелье.

Га-нор - высокий, рыжеусый и загорелый - приподнялся на локтях, посмотрел вниз. Нахмурил кустистые брови. Все же странно, что горцы не озаботились выставить охрану.

Ни движения, ни звука. Ничего, кроме далекого мерного гула - горная река гремит на перекатах. Нет никаких поводов для тревоги. Если это засада, то очень умелая. А умелые засады не входят в достоинства нетерпеливых горцев. Во всяком случае, так долго пролежать неподвижно чусы никогда не могли, если только они не были мертвецами…

И внезапно Да-тур понял.

- Клянусь шкурой ледяного демона! Они же мертвы! - ошеломленно сказал он.

- Давайте уйдем, - прошептала Та-ана и сама себе удивилась. Она никогда не боялась мертвецов, но все, что сейчас происходило, выглядело странным. - Не стоит беспокоить их души.

Га-нор мрачно кивнул и поддержал лучницу:

- До рассвета далеко. Мы успеем много пройти.

Да-тур тихо встал, прошел по скалистому карнизу с десяток ярдов, удалившись как можно дальше от костра, и спрыгнул вниз. За ним последовали его товарищи. То и дело оглядываясь, они поспешили прочь.

На западном склоне двуглавой горы внезапно полыхнул зеленый светлячок. Он превратился в огненный шар, по крутой дуге взлетел в небо, завис в наивысшей точке, а затем рухнул туда, где остались тела чусов.[16] Достигнув земли, шар бесшумно лопнул, разбрызгивая во все стороны изумрудное пламя.

- Сдисский колдун!

Это была засада, и ждали именно их. Вероятно, Белый, которого Та-ана видела вместе с набаторскими солдатами, заметил чужаков и решил остановить. К чему раньше времени тревожить гарнизон Башен?

- Уходим. Быстро!

Да-тур нутром чувствовал разливавшуюся по ущелью опасность. Он очень надеялся, что расставленная ловушка еще не захлопнулась и есть шанс ускользнуть из цепких пальцев некроманта.

- Берегись! Сзади! - крикнула стоявшая на карнизе лучница.

Командир отряда обернулся и отпрыгнул. Крепко выругался. Лежавшие вокруг костра мертвецы вставали с земли, Га-нор выхватил из-за спины меч. Эти создания оказались на удивление проворны. Северяне едва успели подготовиться к встрече.

Двое насели на Да-тура, еще один - на рыжеусого, а последний, четвертый, бодрой рысью направился к Та-ане. Женщина выпустила в лицо порождению магии стрелу, но безрезультатно.

Освещенные лунным светом искаженные лица, оскаленные зубы и горящие зеленым огнем глаза могли напугать кого угодно. Да-тур пронзил грудь одного из чусов, но это не произвело на противника ни малейшего впечатления. Подоспел Га-нор, уже успевший расправиться со своим врагом.

- Голову руби! - рявкнул следопыт, ловко подсекая ближайшему мертвяку ноги.

Командир крутанулся, снес слуге сдисца половину черепа и бросился на подмогу к девушке. Спустя минку все было кончено.

Двое мужчин тяжело дышали, Та-ана дрожащими руками вырезала из успокоившегося трупа стрелы. Да-тур взял низкорослую лучницу за шкирку, без труда поднял ее с колен и поставил на ноги:

- К Угу стрелы! Постараемся выйти из ущелья и затеряться в горах.

Они неслись вдоль ручья. По мокрым камням, едва касаясь земли. Ущелье превратилось в узкий каньон, скалы закрыли собой небо. Луну заслонили облака, и бежать приходилось при свете звезд. В темноте слышалось тяжелое дыхание воинов, звон ручья и все усиливающийся грохот безымянной реки. Да-тур скомандовал привал. Га-нор тут же упал и приложил ухо к земле.

- Никого, - наконец выдохнул следопыт, вставая с камней. - Нас загоняют в ловушку, брат. Отсюда не выберешься.

Он был прав. По таким отвесным скалам заберется разве что мангуст. Если вход и выход из каньона перекроют, им не вырваться.

- Добраться бы до реки… - с надеждой протянула Та-ана. - По воде уйдем.

- Должны добраться, - решительно сверкнул глазами Да-тур.

Течение у берега оказалось сильным, и из воды они выходили с трудом. Плавать в темноте по быстрой, ледяной горной реке отваживались или самоубийцы, или Дети Ирбиса. Первые разбивали головы на перекатах, вторые выживали. Воины плыли больше полунара и благодаря скорости течения оставили опасность далеко позади.

Они попадали на камни, переводя дух. Впрочем, Та-ана тут же села на корточки и отжала волосы. Затем натянула на тисовый лук новую, сухую тетиву, раскрыла футляр из кожи и развернула промасленную бумагу, в которой хранились стрелы. Лучница понимала, что без лука ей и ее товарищам придется совсем худо.

Га-нор во время плавания наглотался воды и теперь кашлял.

Ветер разогнал облака, вновь появилась луна, и северяне увидели белесые и величественные руины древнего города. Люди покинули горную столицу бывшей имперской провинции, когда началась Война Некромантов. С тех пор минуло больше пятисот лет. В Герку - город Тысячи колонн, как называли его путешественники, так никто никогда и не вернулся. Столетия превратили бывшую жемчужину высокогорья в мертвое королевство холодного ветра. Он каждый вечер спускался сюда с покрытых снегом вершин и тоскливо завывал в руинах древних зданий. Это место называли городом призраков. Горцы обходили его стороной и не решались останавливаться на ночевку, если между ними и белыми стенами было расстояние меньше дневного перехода.

Но северянам сейчас было не до суеверий. Путь через Герку в пять раз короче других дорог. На южной оконечности города начиналась тропинка, ведущая на перевал, а там уж и до Врат рукой подать.

Они прошли через высокую арку того, что было раньше главными воротами, и оказались на широкой улице. Куда ни кинь взгляд - разрушенные дома и тысячи мраморных колонн, уходящих в небо. Лунный свет искрился на них, оживлял, заставлял казаться ослепительно прекрасными, как в те годы, когда здесь кипела жизнь. Серебристо-синие просветы пустой улицы, тяжелые тени старых строений, истрескавшаяся от времени каменная мостовая и почти невидимая глазу голубоватая дымка зарождающегося тумана…

Герка безучастно смотрела на чужаков темными провалами домов. Ей было все равно, кто и зачем пришел к ней. Лишь с ветром она пела свои песни. Ветер был ее вечным другом, а люди всегда уходили и предавали. Она не желала мстить им за предательство и хотела лишь одного - чтобы ее оставили в покое. Поэтому некогда великий город пропустил троих воинов с далекого севера и не причинил им вреда.

Точно так же он поступил с теми, кто пришел следом за рыжими.

Тропка шла по краю обрыва. Слева от нее - базальтовая стена. Справа - пропасть. Разведчики поднимались уже больше нара, и долина, в которой находился город Тысячи колонн, осталась далеко внизу. Да-тур то и дело бросал взгляд на тускнеющие звезды. Рассвет дышал им в спину. К этому времени следует добраться до перевала, а еще лучше - миновать его.

Неприветливый, резкий, ледяной ветер, снег на тропинке. Перевал, вот он уже, рукой подать. Ночь забрала все силы, они устали, но продолжали упорно двигаться вперед. Га-нор несколько раз останавливался и смотрел назад. Он все еще не верил, что удалось обмануть некроманта.

Впереди, на тропе появился человек. На фоне быстро светлеющего неба и белых пятен снега был виден только его силуэт - высокий, массивный, широкоплечий. Он шел со стороны перевала. Не торопясь, вразвалочку, словно гуляя.

Та-ана вышла вперед. Прицелилась.

- Забери меня снежные говы! Кто это? - Лучница нервничала и кусала потрескавшиеся губы.

- Не знаю, - напряженно ответил Да-тур. - Никого, кроме слуг Белого, здесь быть не может. В ногу.

Женщина хищно улыбнулась и натянула тетиву. Незнакомцу осталось всего ничего. Га-нор напряг зрение и увидел, что все тело человека закрыто чешуйчатым доспехом.

- Не стреляй! «Рыба»! - гаркнул он в тот момент, когда Та-ана отправила стрелу в полет.

Грохнуло так, что заложило уши.

Чужак лопнул, словно перезрелый плод. Теплый удар смрадного воздуха сбросил не удержавшегося Га-нора в пропасть. Та-ане тоже не повезло. Как только «рыба» взорвалась, во все стороны разлетелись сотни острых металлических чешуек. Целый десяток их изрешетил женщину, убив ее на месте.

Да-тур стоял у стены и только поэтому не свалился вниз. Одна из чешуек едва не угодила ему в голову, другая оставила глубокую царапину на предплечье. В воздухе пахло горелым мясом, волосами и чем-то еще. Странным. Отталкивающим.

На шатающихся ногах северянин подошел к Та-ане и упал перед ней на колени. Его мутило, кровь текла по руке. Голова трещала. Кругом валялись ошметки мяса того, кто совсем недавно был живой смертью.

Уже светало, а он все еще стоял над телом женщины. Наконец очнулся, сорвал с шеи клановый платок, перетянул им рану на руке. Воткнул меч в землю, опираясь на него, рывком поднялся на ноги и… нос к носу столкнулся с тремя мортами.

Ужасно худые создания, с длинными руками и ногами, тонкими шеями и блестящими черепами. Лоснящаяся эбеновая кожа плотно обтягивала выпирающие кости. Янтарные глаза на фоне темных провалов отрубленных носов казались огненными. Никаких доспехов. В руках мечи-скимы. Телохранители некроманта пришли за добычей.

Да-тур взревел, поднял клинок, рассчитывая дорого продать жизнь. Тропка была так узка, что враги могли нападать лишь поодиночке. Это давало шанс если не выжить, то продержаться как можно дольше.

С первым из противников, несмотря на его мастерство, рыжий справился быстро, попросту улучив момент и сбросив его в пропасть. Затем он ринулся вперед, нанося удары наотмашь, вынуждая врагов пятиться.

Откуда-то снизу прилетел уже знакомый зеленый шар и разорвался за спиной. Колдун находился внизу, в долине, возле самого выхода из Герки, чтобы добраться до сына Ирбиса, ему потребуется много времени. К этому моменту Да-тур или победит или проиграет.

Морт атаковал в шею, скрестив клинки словно ножницы, но человек присел и пронзил проклятую тварь насквозь. Ударил ногой, освободил клинок и… захлебываясь кровью, упал на бок.

Поначалу он не понял, что случилось. Постарался встать. Не вышло. Ноги отчего-то не слушались. Над ним стояла Та-ана. Ее глаза пылали зеленым.

Вжжжжиг… вжжжжиг… вжжжжиг.

Точильный камень, словно заговоренный, ползал по лезвию ножа. Кнут смотрел на ежедневный ритуал Гнуса без должного понимания. Считал, что подобное занятие себя не оправдывает, и низкорослый убийца лишь зря расходует силы и время.

- Тебе не надоело?

- А что? Думаешь, уже острый?

- Острый?! - возмутился Кнут. - Да ты всю дорогу от Альсгары только этим и занимаешься. Скоро камни, как масло, начнешь резать.

- Разве это плохо? К тому же ты, как всегда, привираешь. Им даже бриться тяжело. Вот, смотри.

В доказательство Гнус попробовал кинжалом прядь собственных волос. Та мгновенно уменьшилась на дюйм.

- М-да, - протянул человечек, с огорчением поглядывая на свое отражение в клинке. - Кажется, и вправду, достаточно.

С улицы вошел Шен. Гнус, увидев его, заворчал и, немного подумав, вновь достал из-за пояса точильный камень. Нехорошо посматривая на молодого ставленника Молса, он, к вящему раздражению Кнута, вновь начал елозить ножом и противно вжикать.

- Где потерял Бамута?

- Он следит за нашим другом, пока Гнус занимается ерундой.

- Странно, что ты его оставил. Скучно стало, малыш? - спросил коротышка, и Кнут нахмурился.

Эти двое и не думают успокаиваться. Он старался не ставить их в пару, но теперь-то что делать? Разводить по разным концам деревни? Ай, спасибо, Молс! Удружил, ничего не скажешь!

- Хватит! - теряя терпение, зарычал Кнут. - Я вам вчера говорил: если решите пустить друг другу кровь - только после задания.

- Задание мы вроде выполнили вчера, - не спуская глаз с Гнуса, процедил Шен.

- Это мне решать, что мы выполнили, а что нет. Гнус, поднимай задницу и топай к Бамуту. Считай, что началась твоя смена. А ты садись и жри.

- Вы меня невзлюбили с первого взгляда. Скажешь, не так? - произнес Шен, усаживаясь на лавку.

Кнут дождался, когда ему принесут шаф, сделал глоток и только после этого ответил:

- Что же, парень, буду откровенным. Ты лишний в нашей сработанной тройке. Пятое колесо в телеге. Я не знаю, с какого ляду Молс тебя с нами отправил. И что хуже всего - я не знаю, каков ты в деле. На что мы можем рассчитывать и что от тебя ждать.

- А ты меня испытай, - потянулся голубоглазый.

- Делать мне нечего. До тех пор пока тебя нельзя будет проверить на задании, я, Гнус и даже добряк Бамут будем считать тебя обузой.

Шен нахмурился, затем расхохотался:

- Воля твоя! Если считаешь, что мне приятно находиться в вашей компании, то глубоко заблуждаешься. Шляться по периферии Империи, кормить комаров и общаться с угрюмыми старыми дураками - не большое удовольствие!

Кнут нисколько не обиделся на «дураков».

- Да ты ученый, Шен. Слова-то какие знаешь. «Периферия»!

Тот, поняв, что сболтнул лишнее, громко фыркнул и занялся едой. Командир отряда насмешливо за ним наблюдал. Это не первая оговорка «малыша». Он и раньше вворачивал в речь крайне странные для выходца из городского дна словечки. Парень неплохо «играет», но опыта ему явно не хватает. Впрочем, у Молса наверняка была причина отправить Шена с ними.

- Не цапайся с Гнусом. Это мой тебе совет. Дружеский. И не корчи такую рожу, ты еще щенок, чтобы с ним тягаться. Гнус тебя прожует и выплюнет. Не лезь к нему, еще раз говорю.

- Да дался мне этот недомерок! - разрезая свиную колбасу, отозвался Шен. - Он мне даром не нужен. Лучше скажи, долго мы еще здесь будем торчать?

- Мы только вчера приехали, а ты уже соскучился по дому.

- Представь себе. Так сколько?

- Сейчас время работает не на нашего друга. Он не дурак, должен понимать, что если его смогли найти мы, то найдут и другие. День, может, два, и он с подружкой отправится в бега.

- И?..

- Как я уже говорил, Серый - умный парень. Понимает, что спрятаться будет тяжело. Когда за голову назначена такая награда, за тобой спустятся даже в Бездну. Можно оттянуть свидание со смертью, сбежав на край Обжитых земель. Можно забраться в болота блазгов, в гнезда йе-арре или леса Высокородных, но рано или поздно тебя найдут. Десять тысяч соренов на дороге не валяются. Охотники найдутся, можешь мне поверить. Тут только один вариант - чтобы тебя оставили в покое, надо вынуть душу из заказчика.

- То есть ты считаешь, что Йох обречен?

- Скажем так. Я предполагаю, что у него есть все шансы не увидеть следующий праздник Имени.

- Печально. Говорят, он оплачивает все городские праздники. Альсгара много потеряет с его смертью.

- Как и Наместник. Его лапа также любит получать оплату. Он служит и нашим и вашим. Я еще не видал задницы, которая так легко могла усидеть на трех стульях. Император, Ходящие и личные интересы. Ха! Порой я начинаю подумывать, что быть Наместником не так уж и плохо.

- Прибыльная работенка. И не пыльная. Только и знай, пиши указы, отчитывайся перед столицей да пляши с посольствами Набатора и Золотой Марки. Ну и денежки лопатой в карман сгребай.

- Соображаешь, - крякнул Кнут. В его голосе проскользнула нотка уважения. - Кстати, давно ты в гильдии? Раньше я о тебе ничего не слышал.

- А кто тебе сказал, что я из гильдии? - неожиданно улыбнулся Шен.

Кнут прищурил глаза:

- Молс сказал, что ты поедешь с нами…

- Но разве он что-то говорил о том, что я вхож в ваш союз?

Нет. Ничего он такого не говорил. Просто приказал Кнуту взять молодого человека с собой и не задавать вопросов.

- Я задолжал ему услугу, вот он меня и попросил прогуляться с вами.

- Угу.

Все не так просто. Чтобы Молс, да вдруг отправил с ними совершенно чужого человека без видимой причины… Просто «прогуляться»?! Кнут дураком не был и в подобную чушь не верил. Шен это понял, но переубеждать командира не стал:

- Не знаю, стоит ли говорить об этом твоим друзьям.

- Не стоит. Они и так тебя не слишком любят. Значит, ты нам не помощник?

- Если рассчитываешь, что я буду бегать по деревне с удавкой или метательными звездами, вынужден тебя разочаровать. Кстати говоря, зачем тебе нужны помощники? Награда за Серого и его подругу просится в руки?

- Нет. Молс таких распоряжений не отдавал.

- При чем тут Молс? С десятью тысячами соренов можно наплевать на гильдию. Начать новую жизнь, а? Неужели ни разу не думал о том, чтобы рискнуть?

Кнут ничего не сказал, но по тому, как напряглись его руки, Шен понял, что оказался прав.

- Неважно, о чем я думал, а о чем нет. Важно то, что я в итоге сделаю. С Серым и Лаэн без приказа Молса связываться не буду.

- Они так опасны?

- Причина не только в этом. Я никогда не пойду поперек полученного заказа. Какие бы деньги ни лежали на кону. Тебе не понять.

Шен пожал плечами, показывая, что за такую сумму лично он враз забыл бы о всяких глупостях.

- Что до Серого, - продолжил командир, - он, действительно, опасен. Знаешь его историю?

- Нет. Только то, что вы говорили между собой.

- Он пришел в Альсгару десять лет назад. Откуда-то с юго-востока. Вроде бы до этого отстреливал Высокородных в Сандоне. С луком был на «ты», и не только с ним. Очень быстро поднялся. Стал забирать самые сложные и высокооплачиваемые заказы. Некоторым из гильдии, не самым последним людям в нашем ремесле, это не понравилось. Их нашли в один из дней в выгребной яме. Мертвыми. Гнус, кстати, тоже был в числе недовольных. Но вовремя остановился. Не то что его дружки. В общем, после этого случая к Нэссу не лезли. Да и Молс взял парня под крыло. Я с Серым работал один раз. Могу сказать, что он вполне заслуживает уважения. Лучший стрелок из известных мне.

- Что же он забрался в такую глушь при таких-то успехах?

- Никто не знает. Разве только Молс. Я могу только догадываться.

- Очень интересно послушать.

Кнут внимательно изучил физиономию Шена. Не насмехается ли? Но молодой человек оставался бесстрастен.

- Пора сходить, проведать Бамута. - Командир встал с лавки. - Идешь?

- Да. Так что насчет догадок?

- Зачем тебе?

- Должен же я знать, чего мне от него ждать. Молс ничего не сказал.

- Хм… - Кнут вновь испытующе посмотрел на собеседника. - До того как Йох не объявил награду за голову Серого, я считал его и Лаэн мертвыми. Семь лет назад в их берлоге нашли два обгоревших тела. Все, в том числе и я, решили, что Нэсса все же смогли достать какие-то прыткие ребята. А теперь… Теперь я начинаю думать, что он сделал все правильно. В то время, когда якобы умер наш друг, произошло одно громкое убийство. Цель уничтожили стрелой. Мастерский выстрел. Идеальный. Лучник находился в таком месте, что попасть можно было, только если твою руку направляет сам Мелот. Я знал лишь одного такого стрелка - Нэсса.

- То есть Серый убрал цель, надул всех, подхватил подружку и смылся?

- Вот-вот. Именно, что надул. Кстати, с подружкой они работали в паре.

- Слушай, а мне показалось или вы в самом деле боитесь ее куда больше вашего чудо-стрелка?

Кнут недовольно поморщился. Гнус прав. Этот парень порой раздражает до умопомрачения.

- Она может вскипятить мозги, прежде чем ты вытащишь из ножен меч.

- Это умеют делать все женщины, - хохотнул Шен.

- Я серьезно. Она - единственная в нашем деле, кто обладает Даром. Все думают, что Лаэн только говорить может, не открывая рта, но когда я с Серым работал в связке - видел, как девчонка взорвала одному парню голову.

- Так что же? Она Ходящая, что ли? - пробормотал его собеседник.

- Нет.

- Огонек?

- Что ты пристал? Никто не знает. У нее есть Дар, и все. А кто она, какая разница? Хватит разглагольствовать. Нас ждут.

Выйдя на улицу, они пошли в сторону дома Нэсса. Шен задумчиво молчал, и Кнут начал жалеть, что не сдержал язык за зубами.

- А кто был целью?

Командир непонимающе посмотрел на спутника.

- Кого прихлопнул Нэсс, если ему пришлось так быстро делать ноги?

- Ходящую, - сухо сказал убийца и, не обращая внимания на изумленно раззявившего рот подчиненного, пошел дальше.

Рек умер тихо. Лук пропустил этот момент, так как провалился в беспокойную дрему, а когда проснулся, раненый уже находился в Счастливых садах. Везению приятеля пришел конец, а ведь ему удалось невозможное - вместе с Луком вырваться из Врат. Часть пути пришлось тащить Река на своем горбу, парень потерял слишком много крови. Затем стражник свернул в лес - дорога была опасна, и следовало переждать пару дней, пока все успокоится. В предгорьях, недалеко от крепости, находилась заброшенная серебряная шахта. Таких в окрестностях - десятки. Раньше здесь добывали серебро для имперских солов, но жилы истощились, и выработки пришли в упадок. Лук решил, что лучшего места для временного укрытия не найти. Вряд ли кто-нибудь из набаторских солдат полезет проверять оставленные более восьмидесяти лет назад штольни.

Теперь следовало выбираться наверх. Он нащупал топор, взял в руку фонарь, но зажигать не стал. Пробирался на ощупь до тех пор, пока опустившийся потолок не заставил встать на колени. Только тогда Лук решился потратить масло. Исходящий от фонаря свет был скуден, и рассмотреть, что делается в полутора жалких ярдах, не представлялось возможным. Он полз на четвереньках по влажному полу, кляня свою осторожность. Не стоило так далеко забираться. Вполне можно было остаться у входа. Никто бы их здесь не искал. Когда у него появилась возможность выпрямиться во весь рост, стражник облегченно перевел дух. Идти стало проще. Спустя какое-то время он ощутил слабое дуновение ветерка на лице и понял, что до выхода рукой подать. Миновав развилку, ведущую к нижним штольням, он перелез через кучу переработанной породы и увидел вдалеке бледный свет.

Вновь начали терзать сомнения. Вдруг наверху опасно? Поспешно затушив фонарь, он пошел медленно, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. В какой-то момент Луку почудились чьи-то шаги, и он чуть не выпрыгнул из собственных штанов, но затем, кроме его испуганного дыхания, в штольнях не раздавалось ни звука.

Когда до выхода оставалось около двадцати ярдов, Лук услышал тихий шелест, снова испугался и лишь потом понял - это дождь. Стражник облегченно улыбнулся и повесил фонарь на скобу, с которой его и взял, спускаясь вниз.

Дождь оказался неожиданно сильным. Вечерело. Мир окутался паутиной серых оттенков. Резко пахло сырой землей, листвой, и ко всему этому примешивалось зловоние. Напротив шахты, не далее, чем в десяти ярдах, спиной к бывшему стражнику Врат, стоял худой, облаченный в рванье человек. Дождь, насквозь промочивший остатки одежды и редкие волосы, нисколько не беспокоил этого странного субъекта.

Лук, не дыша, разглядывал неизвестного. Доходяга вел себя смирно и не имел при себе никакого оружия. Вроде безопасен. Хотя Проклятая до поры до времени тоже казалась мирной овечкой. Воспоминание о Кори заставило Лука покрепче взяться за топор. Мелот знает, чего ожидать от незнакомца.

- Лопни твоя жаба, - пробормотал солдат и в сердцах сплюнул. - Встал прямо на дороге. Почему бы не насладиться дождиком в другом месте?

Лук начинал злиться. И на незнакомца, и на себя. Собственная осторожность, а точнее трусость, бесила неимоверно. У него топор. Он в два раза сильнее. Но до сих пор стоит там же, где и три минки назад. Еще раз сплюнув на каменный пол, стражник решился. Вышел под дождь и, набрав в легкие побольше воздуха, гаркнул:

- Эй ты!!!

Человек обернулся, и у Лука мгновенно пересохло во рту. Он увидел бледное, отдающее синевой лицо незнакомца, провалившийся нос, черные губы с запекшейся кровью и горящие изумрудным огнем глаза…

Набаторцы вошли в деревню ранним утром.

Сначала на дороге, ведущей в сторону Врат, появились всадники. Шестьдесят человек пролетели по центральной улице и собрались возле трактира, который быстро превратили в некое подобие военного штаба. Четверых постояльцев выгнали вон, и те сочли за лучшее не возмущаться и, тем паче, не оказывать сопротивления. Трактирщик, бледный от страха, дрожащими руками распихивал по карманам золотые монеты и, запинаясь, бормотал, как он счастлив принимать таких дорогих гостей. Оставшиеся солдаты быстренько разместились по соседним домам. Препятствий им не чинили, благо вели они себя на удивление вежливо. Не убивали, не грабили, к женщинам не приставали, за все услуги исправно платили. Было видно, что пришли надолго, а потому нет никакого толку воровать и тащить то, что и так стало твоим.

К обеду на дороге показался отряд пехоты. Человек восемьдесят, быть может сто, деревенские не считали. Эти тоже вели себя прилично, во всем слушались капитана-кавалериста и быстренько рассредоточились по избам. Половина воинов вооружилась топорами и начала рубить лес. Капитан собрался строить у дороги небольшой форпост и казарму.

В помощь солдатам отрядили дровосеков, но те оказались слишком горды и глупы, чтобы работать на чужаков. Схватились за топоры. Трех зачинщиков бунта по приказу офицера повесили, а еще двоих для острастки утопили в реке. Эти казни на остальных подействовали отрезвляюще, и больше с «древорубами» проблем не возникло - они исправно валили лес для будущей крепости. Бревна на лошадях свозили к Лысому камню. Именно там, по задумке командира набаторцев, должен был встать форт, перекрывающий дорогу к Вратам Шести Башен.

Один из солдат нашел запрятанную местными бутылку самогона. Напившись, стал приставать к жене кровельщика. Мужик не стерпел и дал обидчику в лоб. Тот схватился за меч, крестьянин - за вилы. Подоспевший патруль обезоружил мужчин, а капитан вынес суровый приговор - повесить обоих. Солдата за неисполнение приказа, кровельщика за то, что посмел поднять руку на воина Набатора.

На казнь согнали почти всех жителей деревни. Мужчины хмурились и сжимали кулаки, но не глупили, бабы их удерживали. Многие женщины плакали, опасаясь, что начнется расправа над всеми поселянами. Однако их опасения не оправдались. Никого из собравшихся не тронули. Капитан зачитал у виселицы обращение набаторского короля к своему народу, где говорилось, что деревни и города, занятые славной армией союзных войск Набатора и Сдиса, переходят под покровительство Его Величества на веки вечные. Всем, кто будет оказывать помощь армии и принесет присягу, став подданным Его Величества, будет разрешено спокойно жить, работать и не платить налогов в течение десяти лет. Также отмечалось, что за оказание сопротивления доблестной армии короля, за помощь вражеским войскам Империи и прочие преступления против короны всех нарушителей ждет смерть.

Казнь состоялась. И больше смертей не было.

Га-нор оказался хорошим учителем. За последние дни Лук узнал о лесе больше, чем за всю жизнь. Северянин по мере сил и возможностей обучал спутника правилам следопытов. Опыт тот перенимал медленно, но успехи были налицо. Во всяком случае, солдат перестал ломиться через сухой кустарник и топтаться по влажной почве. Старался идти по краю тропинки, чтобы не повредить натянутые над ней паутинки, ступать след в след за сыном Ирбиса. Сопел значительно тише, говорил вполголоса, слушал лес и внимательно смотрел по сторонам. А, главное, - не путался под ногами.

Спустя несколько суток подобного «натаскивания», Га-нору приходилось следить за товарищем куда меньше, чем в первое время. Расстояния, пройденные в дневные переходы, возросли на порядок.

После встречи со Сжегшим душу людей никто не преследовал. Кажется, наконец-то враги потеряли след беглецов. Но Га-нор осторожничал и спешил, словно за ним гнались все Шестеро.[29]

Поначалу пробирались по заросшим лесом предгорьям, которые довольно быстро сменились холмами. Спустя еще три дня, началась лесистая равнина со множеством озер, речушек и ручьев в балках - непролазные заросли бредняка и еловых завалов, темные овраги и мрачные чинаровые рощи.

Спутники бойко двигались на запад. Дорог сторонились. Поначалу, когда местность была неровной, двигались параллельно тракту, затем ушли далеко влево, и Лук вообще потерял всякую ориентацию в пространстве. Он не понимал, как северянин определяет, куда идти. Пытался ориентироваться по солнцу, но не получалось. Солдат не верил, что петли и спирали, которые они ежедневно наматывают по лесу, приведут их к Песьей Травке. Однажды Лук попытался вслух высказать свои сомнения по поводу правильности пути, но наткнулся лишь на многозначительное хмыканье. Га-нор не собирался ничего разъяснять.

Стражник тяжело вздохнул. После бесконечно утомительной ежедневной ходьбы он разуверился в том, что они доберутся до нужного места. Деревня не город. Шанс пройти мимо, не заметить ее среди буковых, сосновых и дубовых рощ - велик. А если заблудиться, в лесах можно бродить до скончания жизни. Как бы еще в Сандон[30] не загреметь. То-то Высокородные будут счастливы встрече с чужаками. Впрочем, кажется, следопыт движется на запад - в противоположную сторону.

По глупости Лук решил уточнить у Га-нора, в каком направлении они идут.

- На восток.

- Как на восток? Ты уверен?

- Уверен, - невозмутимо ответил тот.

- Но нам надо на запад, лопни твоя жаба!

- А сейчас идем на восток, - рассеянно бросил северянин.

Он остановился и, присев на корточки, стал осторожно ощупывать пальцами землю.

- Как на восток?! Почему на восток?!

- Не паникуй. Дорога верная. Пришлось сделать крюк. Нехорошее место было. Надо вернуться в обратном направлении. Брать восточнее.

- Вернуться… - недовольно заворчал Лук. - А чем тебе та тропка не угодила? Шли нормально.

- Говорю же, место нехорошее. Берлога гова. Неужели запаха не почувствовал?

- Ну… да. Пахло как-то странно. Я думал, это трава какая-то цветет.

- Трава… Интересно было бы на тебя посмотреть, если бы ты тут без меня пошел. Трава! Так лесной демон пахнет во время линьки. Поэтому я и решил не лезть. Связываться с ним - себе дороже. Уж лучше лишний день потерять…

- Ну, если гов, тогда понятно, - перестал возмущаться Лук. - Но ты мне скажи, когда мы придем? Прем и прем. Прем и прем. Меня от этих елок-палок уже тошнить начинает. В город хочу. Шафа. Еще немного, и я сдохну.

- Шафа! - хмыкнул охотник. - Твой шаф, брат, сейчас набаторцы хлебают.

- Но это не значит, что я не могу о нем мечтать.

- Выпей воды из ручья и заткнись. - Га-нор закончил ощупывать землю и встал.

- Только и знаешь, что «заткнись», «тише», «не ори»…

- Не ори.

- Да кто нас здесь услышит?!

- Дурень, сколько раз повторять?! - прошипел сын Ирбиса. - Лес тишину любит. Твои вопли за лигу слышны. Говори шепотом, я не глухой.

Лук обиженно засопел, но голос понизил:

- Ты так и не сказал, когда мы доберемся до этой клятой деревни.

- Скоро. Считай, уже добрались.

- Никакого жилья поблизости нет.

- Под ноги посмотри. Видишь следы?

- Нет.

- Отпечатки старые. Уже оплыли, и земля к пальцам не липнет. Суток двенадцать - пятнадцать.

Га-нор повел рукой над участком тропинки. На взгляд Лука, тот ничем не отличался от других.

- Следы еще ни о чем не говорят.

- Еще как говорят. Особенно, если это крестьянские лапти. Кто-то из деревни охотился. Не советую идти дальше. Там волчья яма.

- Где? - Солдат остановился как вкопанный.

- В пяти шагах от тебя. Прямо.

- Да нет здесь ничего, лопни твоя жаба!

Земля была как земля. Если там и есть ловушка, то отлично замаскированная.

- Ты вообще ничего не видишь, - начал злиться сын Ирбиса. - Но это не значит, что этого нет. Давай за мной. След в след.

Он сошел с тропинки и обогнул опасное место.

- И зачем ее тут поставили?

- А я знаю? Может, на гова. Может, на зверя. В любом случае идти нам осталось от силы четыре нара.

- И отдохнем! - У Лука сейчас была лишь одна мечта.

- Если все тихо. А нет, придется дальше идти. До Альсгары. Западное направление это не север. Больше никакого жилья по дороге не встретим. Ждут тебя леса и блазгские болота. И переть нам через них еще недели две, если не больше.

Солдат громко застонал, выражая этим звуком всю степень своего отчаяния и недовольства.

Когда перевалило за полдень и тени от деревьев начали удлиняться, спутники вышли на берег реки.

Га-нор уселся на землю и распустил шнуровки на сапогах. Лук вообще разулся. Подошел к прогретым солнцем камням и, щурясь, словно объевшийся простокваши кот, опустил ноги в холодную воду.

- Застудишь, - предупредил его сын Ирбиса.

- Я закаленный, - возразил солдат и тут же громко чихнул.

Сын Ирбиса, грызя травинку, понимающе усмехнулся:

- Похоже, осталось всего ничего. Пойдем по течению. Вон, за излучиной начинается светлый лес. Не очень большой. Пройдем его, и окажемся у деревни.

- Ты что? Здесь был?

- Нет.

- Тогда откуда знаешь?

Следопыт пожал плечами.

- Ладно… поверю на слово. В чем вам, северянам, не откажешь, так это в чутье. Уф! Уж думал, мы никогда не доберемся. Только сейчас я понял, как ненавижу лес. - Он выбрался из воды, взялся за портянки. - До счастья - рукой подать.

- Рано радуешься. Еще неизвестно, что там происходит.

- Да нужна набаторцам эта глушь! Окни и Гаш-шаку - вот куда они попрут. Если полезут к Альсгаре, то оставят Лестницу Висельника открытой и получат удар в спину. Нет. Они вначале возьмут юг, обложат перевал, перекроют отход на север и только потом вернутся и возьмут Зеленый город. Я бы так сделал. Вначале перегородил Лестницу, а уж потом начал резвиться.

- Стратег… Набаторцам все нужно. Может, они и пропустят деревушку, та для них вправду особой ценности не представляет. А может, нет. Не хочу спорить. Через нар увидим.

- А я вот готов поспорить. - Лук хитро прищурился. - Ставлю сорен против того, что я тебе задолжал, что никаких набаторцев мы не увидим.

- Надеешься отыграть долг? - усмехнулся сын Ирбиса и подкрутил ус.

- Вот-вот.

- Идет. Если все будет так, как ты сказал, я с превеликой радостью забуду о том, что ты мне должен.

Солдат довольно хохотнул, посчитав, что победа в кармане.

Лук шел по лесной тропинке и думал о том, что даже в такой глуши должен быть трактир. Вроде ребята из третьей роты, когда мотались вместе с капитаном в Альсгару, останавливались в трактире Песьей Травки. Следовательно, можно ожидать шафа, вкусного жаркого, горячей воды и отдыха на приличной кровати. На двоих у них даже есть один сорен, зашитый в сапог стражника. Пригодилась заначка. Хорошо, что не успел проиграть ее в кости. Совсем скоро эта монета даст ему и Га-нору возможность почувствовать себя нормальными людьми. Интересно, а у следопыта есть деньги?

Раньше этот вопрос Лука не тревожил. Не до того было. Он бросил быстрый взгляд на идущего впереди северянина.

Вряд ли у него есть хоть что-то. В рейды по Приграничному краю деньги не берут. С кем там торговать? С горцами? Так что если у рыжего и были какие-нибудь сбережения, то они остались в крепости, а, следовательно, сейчас перекочевали в карманы набаторцев, будь они неладны.

- Лук, не отставай, - не оборачиваясь, скомандовал Га-нор.

- Да бегу уже почти, лопни твоя жаба! - возмутился бывший стражник. - Потаскал бы топор с мое…

Следопыт ничего не ответил. Присев на корточки, стал изучать землю. Лук, уже давно привыкший к этим неспешным процедурам, терпеливо ждал.

Солдату пришла в голову мысль о том, как несправедливы к северянам жители Империи. Особенно центральных и южных провинций. Детей Ирбиса считали варварами. Дикарями. Тупыми, вспыльчивыми и грубыми людьми.

Одетые в шерсть и кожу, щеголявшие в килтах, вечно бряцающие оружием, они, по мнению многих, были годны лишь на то, чтобы умереть во славу Империи. Бирюки, жрущие сырое мясо. Рыжеволосые берсерки, раскрашивающие лица красной краской и делающие себе страшные татуировки на спинах. Да еще и поклоняющиеся странному и непонятному богу-воину Угу. Еще надо разобраться - не враг ли он всеблагому Мелоту?

Это конечно же самые глупые сплетни. Пожирание родившихся в клане слабых младенцев, взятие в жены собственных внучек, купание в растопленном снегу, щедро сдобренном горячей вражеской кровью - вот то немногое, что говорят о Детях Ирбиса, когда они этого не слышат.

Раньше Лук многое считал правдой. Конечно, в такие глупости, как кровавые ванны, он не верил. Но в то же время был согласен, что все северяне грубы, неотесанны и непроходимо тупы. Даже после того как стражник приехал служить к Вратам Шести Башен и там впервые увидел Детей Ирбиса, он не изменил своего отношения. Краткое общение лишь убедило в правдивости множества слухов. На него пару раз рыкнули и чуть не дали в морду. Больше Лук с «варварами» старался не беседовать, что, в общем-то, было несложно. Гарнизонные стражники все время крутились на стенах и возле ворот или пыхтели на тренировках под надзором сержантов, а северяне ходили в разведку. Шастали по Приграничному краю, вновь возвращались, отдыхали, отъедались и опять уходили в горы.

Путешествие с Га-нором заставило его пересмотреть свои взгляды насчет северян. Солдат, при всем желании, не мог назвать спутника дикарем. Возможно, таким он показался бы большинству жителей просвещенной Империи, но не Луку. Следопыт не был тупым, грубым или вспыльчивым. Наоборот. Опытен, умен, расчетлив, хладнокровен, умеет просчитать ситуацию и никогда не совершает поспешных поступков.

- Очень много следов. Даже лошадиные копыта. Часто сюда заходят, - прищурив глаза, заметил сын Ирбиса.

Неожиданно сойдя с тропинки, втянул носом воздух:

- Чуешь?

«Гов?! Сжегший душу?! Покойник?!» - вихрем пронеслось в голове у Лука. После событий у Врат Шести Башен он ожидал чего угодно.

- Нет. А что там?

- Держи топор наготове. Прикрывай спину. За мной, но башкой по сторонам крути. Если что увидишь - скажи, но не ори громко.

Тропа осталась позади. Товарищи шли по густому подлеску, река все время была по левую руку. От глаз ее скрывали густые заросли, но Лук слышал журчание на перекатах. Они вышли на лесную прогалину, где трава была им по пояс. Га-нор вновь начал нюхать воздух и прислушиваться.

- Что? - стараясь не дышать слишком громко, поинтересовался стражник. Сейчас северянин был для него единственной опорой и надеждой. - Какая дрянь на этот раз, лопни твоя жаба?

- Скоро увидим. Хватит на меня пялиться, я не баба! Кому говорил, башкой по сторонам вертеть? В высокой траве не менее опасно, чем среди деревьев. Здесь целую армию можно спрятать.

Лук испуганно икнул и сжал мокрыми ладонями древко топора. Теперь это место казалось ему небезопасным.

Вопреки ожиданиям стражника, никто не спешил выскакивать из травяных зарослей. Поляну они миновали без всяких приключений. Началась дубовая роща. И только теперь Лук почуял то, что давно уже уловили чуткие ноздри Га-нора - запах разлагающихся трупов.

Перепончатый крылгзан повел большим влажным носом из стороны в сторону и встрепенулся. Сквозь ароматы раннего утра, свежей травы и цветущей земляники пробивался слабый, едва ощутимый запах. Такой долгожданный и манящий. Ветер истрепал его, превратил в призрак, и, если не поспешить вдогонку, след растает.

Не мешкая, зверь раскрыл крылья и бросился преследовать ускользающую добычу. Проснувшийся после пятилетней спячки крылгзан хотел есть. Он летел над лесом, накапливая в пасти яд. Пролетая над большим заболоченным озерцом, вспугнул молодого оленя, но не стал отвлекаться на него. Добыча, которой создание собиралось сегодня отобедать, гораздо ценнее.

Пришлось преодолеть больше восьми лиг, прежде чем цель оказалась настигнута. Вначале в нос ударил одуряюще-сладкий, безумно дразнящий, теплый, приятный дух свежего мяса. А затем он увидел восемь маленьких точек двигавшихся вереницей по лесной дороге.

Шестеро четвероногих, теплых и трепещущих - лошади. Шестеро двуногих - нежных и сладких - люди. И двое непонятных, с неприятным запахом. Таких он еще не встречал. В другое время, прежде чем напасть, крылгзан проявил бы осторожность, понаблюдал… но голод слишком силен. К тому же чем могут навредить эти наземные?

Крылгзан оказался настолько захвачен выбором жертвы, что не сразу увидел поселение за лесом. У твари даже крылья задрожали от предвкушения. Сколько мяса!

Он и не знал, что в этих землях столько вкусной еды. Хорошо, что покинул старое гнездо и прилетел сюда. Конечно, перелет забрал все силы, пришлось долго спать, но теперь-то он отъестся. Вначале всадники, а затем можно будет потаскать человеческих детенышей из большого деревянного гнезда на берегу реки.

Зверь выбрал жертву. Он схватит ее прежде, чем остальные успеют опомниться и понять, кто на них напал и что случилось. А еще плюнет ядом и убьет лошадь. А может, если повезет, и другого всадника.

Крылгзан сложил крылья и камнем рухнул вниз. Черные точки стремительно вырастали в размерах. Когда он снизился, рядом что-то прожужжало. На свою беду он не обратил на это внимания и во второй раз стрелок оказался точнее. Тяжелая стрела ударила в грудь. Развернула.

Тварь заклекотала, раскрыла крылья, гася скорость, выставила перед собой лапы со страшными когтями, грозя разорвать обидчика, и… еще четыре стрелы нашли свою цель. Крылгзан, ничего не соображая, не глядя, плюнул ядом. Крыло взорвалось болью, стало тяжело держаться в воздухе. Он с трудом изменил направление полета, думая только об одном - поскорее улететь прочь. Но над самыми верхушками елей в него вновь попали, на этот раз в глаз, и зверь, ударившись о древесный ствол, ломая крылья, упал на землю и забился в предсмертных конвульсиях.

Тиа со скучающим видом натянула поводья. Ее лицо во время неожиданного нападения ни разу не дрогнуло. Чего нельзя сказать о пяти ее спутниках. Эти закованные в черную броню королевской гвардии Набатора идиоты наложили в штаны, как только им пришлось встретиться с чем-то посерьезнее мечей и копий. И кто кого охраняет? Девушка подумала, что Тальки явно издевалась, когда посоветовала взять с собой эскорт. От шей-за'нов куда больше толку, чем от гвардейцев.

- Не стоит, Ша-хо, - негромко бросила она. - Не трать на падаль стрелы. Он и так сдохнет.

Старый шей-за'н с шестью красно-фиолетовыми перьями в волосах убрал зазубренную стрелу обратно в колчан.

- Как скажете, госпожа. - Его тихий голос напоминал шелест листьев. - Он кружил над нами. Когда захотел мяса, мы с братом его убили.

- Вы поступили правильно. Я вами довольна.

От приятной похвалы старый и молодой шей-за'ны приподнялись над землей на полтора ярда. Она легко спрыгнула с седла.

- Госпожа, - сказал седой усатый ветеран, - это чудовище еще опасно. Я бы не советовал…

- А разве я просила твоего совета? - холодно бросила она.

Командир поперхнулся и прикусил язык. Его подчиненные сделали вид, что они ничего не услышали. Закаленные в боях вояки если и не боялись девушку, то опасались ее. Уже успели наслушаться историй о несладком характере.

На первый взгляд Тиа можно было дать не больше девятнадцати лет. Среднего роста, гибкая, с отличной фигурой, красивым лицом. Раскосые карие глаза, идеально прямой нос и полноватые губы наводили на мысль о древней крови. Черные, заплетенные в две тяжелые косы волосы и золотистая кожа - наследство, доставшееся от матери-южанки.

Пропыленная долгой дорогой длинная юбка с разрезами, замшевые сапожки с длинными носами, белая мужская рубашка с острым воротником и дамская курточка теплого, под стать коже Тиа, цвета.

Никаких украшений, кроме бус из мелких коричневых ракушек. Никакого оружия. В девушке не было ничего угрожающего. Но пятеро набаторцев и двое тех, кого в землях Империи привыкли называть Сжегшими душу, слушались ее беспрекословно.

Крылгзан наконец-то перестал хрипеть, щелкать челюстями и плеваться желтой пенистой слюной и издох.

- Проверьте себя. - Она не повышала голоса. - Если на одежде или доспехах остался яд - выбрасывайте их. Ша-хо, за мной.

Сопровождаемая молчаливым шей-за'ном, она подошла к трупу. Крылгзан вызывал любопытство. Эти существа обитали далеко на востоке, там, где Самшитовые горы превращаются в непроходимые Облачные пики. На самом краю земли. В землях Империи, а уж тем более Набатора и Сдиса, твари были очень редкими гостями. Тем удивительнее оказалась встреча.

Тиа, стараясь не наступать на капли отравы, обошла тело. Подумала, что за ядовитые зубы зверя Тальки продала бы душу. Зло улыбнулась - она и пальцем не пошевелит, чтобы вырвать бесценное сокровище из пасти чудовища. Ей это не нужно, а ради Тальки спину гнуть не собирается. Если старой карге захочется - пускай сама сюда едет и возится с трупом.

В последнее время настроение ее оставляло желать лучшего, и на это были причины. Когда перед Тиа появился вестник, она находилась за много лиг отсюда - направлялась вместе с Рованом к Лею. Последний застрял вместе с армией у Перешейков Лины, и ему срочно требовалась помощь. Прибывший смешал все карты, и ей пришлось спешно возвращаться назад. Бешеная круглосуточная скачка, постоянная смена лошадей, плохая еда и тупость спутников выводили из себя.

Когда девушка вернулась в Башни, там все еще торчала Митифа, самозабвенно перерывающая библиотеку Ходящих. Тупой стерве ударило в голову, что она сможет разгадать тайну Лепестков Пути. Мгновенно перемещаться в пространстве - это замечательно. Разом решится масса проблем. Но Митифа ничего не добьется. У нее мозгов не хватит, чтобы найти ключ к творению Скульптора и последнему заклинанию Сориты.[31] С подобной задачей могла бы справиться только Гинора, но ее кости уже давно лежат в болотах Эрлики. Однако Митифа не понимает, что ее усилия обречены. Дорвалась до старых архивов, теперь неделю не вытащишь. Тиа ненавидела дуру всей душой. Впрочем, если положить руку на сердце, она не любила никого из своих компаньонов. И не доверяла им. Разве только Тальки заслуживала того, чтобы прислушиваться к ее советам, да и то в редких случаях и с оглядкой. Девушка не питала никаких иллюзий насчет целительницы. Как только подвернется подходящий случай, старая карга первой продаст Тиа со всеми потрохами. Несмотря на утомительное путешествие, в появлении вестника были положительные моменты. Во-первых, шанс уйти из-под назойливого внимания Рована и - что самое важное - Лея. Теперь эта парочка не будет ей мешать. Во-вторых, если нашедший свободного носителя не ошибся и она сможет взять под контроль чужую «искру» - ее сила увеличится. А это очень хорошо! Вечно быть на вторых ролях - тяготит.

Тиа вернулась к лошади и села в седло. Ее спутники благоразумно помалкивали.

Маленький кортеж вновь отправился в дорогу. Телохранители все время посматривали на небо, но девушка не собиралась им объяснять, что второй крылгзан в этих местах может появиться спустя сотню лет. Не раньше. В данный момент ей было не до людей. Она жаждала сбросить с себя пропыленную, пахнущую потом одежду, залезть в горячую ванну с травами и сидеть там до скончания веков. Также она не имела ничего против смазливой служанки, которая потерла бы ей спину.

Лес расступился в стороны, и дорога, бодренько пробежав мимо зарослей лихоцвета, спустилась с холма к мосту. Недалеко от Лысого камня путь раздваивался. Один взбирался на низенький холм, второй резко сворачивал на запад, пересекал долину и вновь нырял в леса. К Альсгаре. Недалеко от этого тракта кипела работа. Уже успели поставить одну башню и западную стену крепости, большие бараки и две смотровые вышки. Возле холма также шло строительство. Возводились фундаменты будущих казарм и укрепления по обеим сторонам дороги. На вершине холма - еще одна вышка.

Отряд встретил патрульный разъезд - пятеро вооруженных мечами и легкими луками всадников.

- Какими судьбами в нашу дыру? - поприветствовал командира группы путешественников, капитана Грая, один из патрульных.

На Тиа никто не обратил внимания. Ша-хо и его брат были куда интереснее. Не все набаторцы успели привыкнуть к этому народу.

- Кто здесь главный?! - рыкнул Грай.

- Капитан Най, - тут же подобрался в седле патрульный.

- Проводи нас к нему, - улыбнулась Тиа.

Удивленный солдат покосился на королевского гвардейца, но тот остался невозмутим. Кавалерист оказался смышленым и на свое счастье не стал интересоваться, с какой стати командует какая-то девчонка.

- Да, госпожа.

Тиа щурилась от чересчур яркого солнца. Ее настроение улучшилось. Долгая поездка подошла к концу, хотя Песья Травка и не впечатляла. Правда, ничего другого девушка не ожидала. Деревня как деревня. Таких в мире тысячи. Оставалось уповать на то, что здесь можно отыскать ванну.

Возле самой деревеньки стояла крепкая добротная виселица. Два оструганных столба с перекладиной и пятерка изрядно вонявших мертвецов. Тиа поморщилась. Что за дурная привычка - оставлять после себя грязь? Раз уж казнили, то извольте закопать, когда пахнуть начинают. Именно за подобный подход к казням она не любила Рована. Этот могильный червяк при всей своей удачливости и полезности общему делу с юного возраста болел опасным недугом - неуемной тягой окружать себя мертвыми телами. Он при случае и без случая пытал людей, а после с радостью украшал шатер частоколом копий, на которых были насажены головы. А затем неделями вдыхал аромат разложения. Тиа Рована ненавидела. Она не понимала, как такая тварь могла родиться от той же матери, что и Ретар.

- Мертвецов убрать, - негромко бросила она. - Сейчас же.

- Госпожа, но мы должны быть с вами, - попытался возразить Грай.

- Ничего со мной не случится. Впрочем… - Она на уну задумалась, а затем приняла решение: - Ты можешь остаться.

Ехавший впереди солдат слышал разговор и чуть с седла не упал. Шутка ли - по первому капризу какой-то девки воины Его Величества становятся могильщиками?

Остановились у трактира, Тиа ловко спрыгнула с седла и потянулась. Подумала, что если Митифе все же удастся оживить Лепестки Пути, она первая скажет ей спасибо. Путешествовать подобным образом будет гораздо проще, чем на лошадях.

После долгого сидения в седле она ощущала себя настоящей старухой, и спасти ее могло только одно - ванна.

Будь проклят Мелот, если она не готова убить за нее любого!

Бросив поводья Граю, девушка вошла в трактир. Зал оказался светлым, просторным и чистым. И пахло приятно. Тиа повеселела. Шансы получить кровать без клопов резко возросли.

На полу, возле пузатых винных бочек, сидел большой деревенский парень. Судя по лицу - дурачок. Увидев Тиа, он забыл о шафе и раскрыл рот от удивления, словно никогда раньше не видел женщин. Не обратив внимания на вожделенный взгляд недоумка, она прошла к столу, где сидели пятеро офицеров. На ходу бросила возникшему перед ней трактирщику:

- Комнату. Лучшую. И горячую ванну.

- Но госпожа! - опешил тот. - Свободных комнат нет.

- Кто из вас капитан Най? - негромко спросила она у офицеров.

- Не знаю, для чего ты меня искала, но я в полном твоем распоряжении, красотка, - обворожительно улыбнулся черноусый молодой человек. - Да и мои друзья с радостью с тобой познакомятся и уступят свою ванну.

Один из мужчин весело рассмеялся, другой восхищенно присвистнул, по достоинству оценив красоту неизвестной.

- Где ты все это время от нас пряталась? - отсмеявшись, сказал коренастый лысеющий мужчина. Судя по нашивкам на рукаве - командир лучников.

- Ты что, не видишь, она не местная? Не похожа на деревенских девок, - произнес другой военный и отхлебнул шафа.

- И то правда. Най, уступи мне право первому познакомиться с нашей прекрасной незнакомкой.

- Изволь. Надеюсь, ты не возражаешь, милая, что я буду разговаривать с тобой позже?

Офицер встал, взял Тиа за талию:

- Пойдем.

Она насмешливо приподняла брови и, улыбаясь, процедила:

- Убери руку.

- Ого! - хохотнул Най. - А девчонка-то с гонором.

- Мне это даже нравится, - рука на талии девушки сжалась сильнее, - шлюхи с гонором - это такая редкость…

Находись на месте Тиа Аленари, она убила бы мужлана за столь разнузданное поведение. Митифа, недолго думая, оторвала бы ему руку. Тальки мило побеседовала, а затем устроила какое-нибудь изощренное издевательство. Впрочем, вряд ли офицер соблазнился бы старой каргой. Он настолько позабавил Тиа, что та даже не стала его наказывать. Предоставила сделать это Граю, который как раз входил в трактир.

Капитан, которому поручили охранять госпожу от любых посягательств, мгновенно разобрался в ситуации. Его облаченный в перчатку с металлическими нашивками кулак врезался в лицо наглеца и опрокинул того навзничь. Офицеры возмущенно закричали, вскочили, схватились за оружие и только тут разглядели вновь прибывшего. Наступила тишина. Даже офицер с разбитой мордой перестал богохульствовать.

- Спасибо, Грай, - сочла возможным поблагодарить человека Тиа.

Она протянула руку, и телохранитель тут же подал ей бумагу. Девушка никогда не гнушалась пользоваться подобными документами. Порой несколько гербовых печатей и подписей важных людей действовали на окружающих куда эффективнее любой магии. Девушка передала документ Наю.

Тот, сердито хмурясь, раскрыл кожаный чехол, не глядя, бросил его на стол, развернул бумагу. Прочитал, и его лицо мгновенно сделалось белым. Когда к нему вернулась способность говорить, он, стараясь не смотреть ей в глаза, произнес:

- Простите, госпожа, за это недоразумение. Мы все приносим свои извинения за столь неподобающее к вам отношение и готовы понести заслуженное наказание.

- Хм… - Она наморщила очаровательный носик. - Мне нравится, что вы умеете признавать ошибки. Это хорошее качество. Осталась малость - не совершать их впредь. Потрудитесь найти мне комнату и ванну. Думаю, капитан Грай и его люди также не откажутся от хорошего обеда.

- Да, госпожа. Я буду счастлив, если вы займете мои апартаменты. Позвольте вас сопровождать.

- Позволяю, - благосклонно согласилась она.

- Трактирщик! Горячую ванну! Живо! - рявкнул капитан и, сделав приглашающий жест следовать за ним, поспешил к широкой дубовой лестнице, ведущей на второй этаж.

- Где некромант? - небрежно спросила Тиа, когда набаторец открыл ей дверь.

- Где-то в деревне. Или у крепости.

- Я хочу видеть его. Немедленно.

- Я самолично займусь его поисками, госпожа.

- Как только найдете, сразу пришлите ко мне. Пусть не мешкает.

Сказав эти слова, она вошла в комнату и, бросив куртку на стул, гибко потянулась.

- Какая-то сволочь сперла ночью со двора фонарь. И еще эта… собаки-то как под утро выли. - Бамут вырезал из дерева очередного человечка.

Шен, сложив руки на груди, лежал на жесткой лавке, подложив под голову свернутую куртку. Он дремал, но как только товарищ завел разговор, не поднимая век, произнес:

- Помяни мои слова. Они еще не так взвоют, когда некромант вернется. Да и мы тоже.

- Глупости. Его нет уже неделю. О нас давно забыли.

- Не будь идиотом, - угрюмо произнес Кнут. - Если бы о нас забыли, то и этих безносых, что у ворот караулят, давно бы след простыл. Колдун Лаэн за лигу учуял, теперь не отвяжется.

- Он тока по ее душу пришел. Нас Белый не тронет.

- Дурак, - смачно произнес командир.

- Почему сразу дурак? - нисколько не обиделся Бамут.

- Добра от некроманта ждешь. Вот почему. Он и бабу заберет, и нас за компанию утащит.

- Эта… надо было мне Серого в лесу щелкнуть. Такую возможность упустил. Уже бы в Альсгаре сидели.

Гнус, слышавший разговор, изобразил на физиономии нечто напоминающее согласие. Он также считал, что они упустили прекрасный шанс разжиться большой кучей денег.

- Молс тебя потом самого щелкнет.

- Молс, Молс. Надоело мне под ним ходить. Эта… Как маленькие! Своих мозгов, что ли, нет? - На этот раз его никто не поддержал. Бамут какое-то время недовольно ворчал себе под нос, а затем спросил: - Я так понимаю, через мортов не продраться? Даже с Серым и его бабенкой?

- До тебя только через неделю дошло, да? Я с Нэссом говорил еще в тот день, когда Белый ушел. Мортов завалить можно. Но некромант об этом проведает.

Бамут наконец-то заткнулся. Теперь надолго. Шен вновь задремал, Кнут и Гнус занялись игрой в кости. Лишь когда пришло время обеда, они перешли в ту половину дома, где жили Нэсс и Лаэн.

Увидев на столе вместо уже ставшей привычной за эти дни еды разложенные вещи и оружие, Шен присвистнул:

- Это к чему?

- Мы уходим, - нехотя ответил Нэсс, убирая топорик за пояс.

- Прямо сейчас?! - вырвалось у Кнута.

- Да.

- С ума сошли?

- Вас никто с собой не зовет. - Лаэн лихорадочно упаковывала вещи в мешок. - Можете сидеть здесь сколько угодно. Дом в вашем полном распоряжении.

- Объясните, в чем дело, - нахмурился Кнут. - Нэсс, ты же первый осторожничал, а теперь сваливаешь при свете дня! Думаешь, морты и колдун вас так просто выпустят?

- Я знаю одно, - огрызнулся Серый, достав из-под стола колчан со стрелами. - Если мы не уйдем сейчас, то не уйдем уже никогда. И некромант вместе с этими тварями покажется нам детским лепетом.

- И кто же теперь свалился на наши головы?

- Не знаю.

- Великолепно! - презрительно фыркнул Шен. Нэсс не обратил на него внимания.

- Откуда у тебя такие сведения? - хмуро спросил Кнут.

- Лаэн почувствовала.

Командир почесал подбородок. Серьезное заявление. Подружка Нэсса так просто паниковать не будет. Ему потребовалось не много времени, чтобы принять решение:

- Мы идем с вами.

- Сдурел? Из-за того, что ей что-то приснилось, лезть на рожон? - Бамут изумленно вытаращился на командира. - Я, эта… шагу отсюда не сделаю.

- Ты и впрямь дурак! - презрительно сплюнул Гнус, тоже быстренько разобравшись, что к чему. - Ей так просто ничего не кажется. К тому же забыл, как зверье сегодня ночью под окнами выло? Я с тобой, Кнут.

- Шен?

Тот лениво потянулся, затем пожал плечами.

- Пожалуй, составлю вам компанию, - протянул лекарь.

- Опоздали! - не сказала, а простонала побледневшая Лаэн. Во двор вошел некромант.

Самая пора стукнуть себя по голове за глупость. Чувствовал же, что сваливать надо раньше, еще в тот момент, когда к нам завалился сдисец. Чувствовал! Но из-за собственной осторожности и тупости сидел в берлоге до последнего! Чего хотел дождаться? Сам не знаю. И вот результат. Досиделся, побери меня Проклятые!

Уйти нам не дали.

- Без паники, - я услышал свой голос словно со стороны. - Вещи со стола! Живо!

Слава Мелоту, мои бывшие дружки не в первый раз оказывались в щекотливой ситуации. Они не стали оспаривать мое право командовать ими. Вопросов не задавали и занялись делом. Быстро и четко.

- Лаэн, в другую комнату.

«Я ему так просто не дамся!»

«Я тебя так просто не отдам».

Я бросил Гнусу его нож. Тот ловко поймал, сунул за голенище сапога. Надеюсь, крысенок сможет им воспользоваться, если нас прижмут.

Быстро оглядел свое «воинство». Рассредоточились по комнате они мастерски - одно слово - гийяны. Заняли все удобные точки. Гнус сидел у двери, Кнут рядом с печкой. Шен недалеко от ухвата, а Бамут встал у окна.

На крыльце послышались шаги, и вошел некромант. Морда его мне не понравилась еще в тот раз, а сегодня так и хотелось кинуть в нее чем потяжелее.

- Где она?

Сдисец не придал значения людям Кнута. На мой взгляд, крайне неосмотрительно. Особенно если за спиной маячит Гнус. Лично я, случись со мной подобная оказия, постарался бы отрастить глаза на затылке.

- Кто? - прикинулся я дурачком.

- Твоя жена. Не советую ее прятать.

- Зачем она вам, господин? Мы ничего не сделали.

- Тебе нечего бояться, плотник. С ней просто хотят поговорить.

- А если она этого не хочет? - довольно невежливо спросил я.

- Ты же не желаешь, чтобы я разобрал дом по бревнышку?

Он был слишком уверен в себе и не считал нас опасными. Тот, кто владеет магией, очень часто ставит обычных людей на один уровень с животными. Большая ошибка. Паренек явно не знает, что иногда звери опаснее людей. Особенно крысы. Они кусают, когда этого не ждешь. Исподтишка. Неожиданно. Как это обычно любит делать мой приятель Гнус.

Вот и сейчас он не стал мешкать и, повинуясь едва заметному знаку Кнута, начал действовать. При всей моей нелюбви к Гнусу - я готов был его расцеловать. Мастера, какой бы скотиной он ни был, видно за лигу.

К своему стыду, я пропустил момент, когда нож перекочевал из-за голенища сапога к нему в руку. В следующую уну горло сдисца оказалось вскрыто от уха до уха.

Убить некроманта оказалось ничуть не сложнее, чем отправить в Счастливые сады какого-нибудь толстого торговца. На мгновение на всех словно столбняк напал. А затем началось форменное безумство. Я швырнул топорик в появившегося в дверном проеме морта. Попал, но, к сожалению, не убил.

Кнут, вооружившись тяжеленной дубовой лавкой, что есть сил саданул раненую тварь по морде, заставив ее вылететь на улицу. Дверь он захлопнул прежде, чем четверка оставшихся мортов успела взять нас в оборот.

С момента нападения на Белого прошло не больше пяти ун.

- Лаэн! - рявкнул я.

Мое солнце уже была рядом. Передала мне лук с колчаном, бросилась на помощь Гнусу. Тот сидел верхом на еще живом колдуне и безостановочно тыкал в него ножом. Белая шелковая мантия превратилась в красную. Лицо и руки гийяна оказались в чужой крови, но это его нисколько не смущало. Лучше испачкаться, чем дать некроманту возможность сотворить заклинание.

Лаэн подняла с пола выроненный некромантом посох, воткнула его острый конец в тело врага, провернула. Колдун дернулся и умер. Теперь уже наверняка.

- Готов! - Гнус, не мешкая, освободил труп от кривого меча. Бросил трофей Кнуту. Тот, заполучив клинок в лапы, сразу же забыл о лавке.

- Бамут, поройся в комнате, под кроватью, - сказал я. - Там арбалет и болты к нему…

Я еще не успел договорить, а он уже бросился за оружием.

Один из мортов, недолго думая, решил войти к нам через окно. Здесь его встретил Шен с ухватом. Ткнул в морду, едва не попав под меч-ским, отскочил и пырнул в живот. На этот раз удачно. Настала моя очередь поработать. Первый срезень начисто перерубил самому настырному из воинов пустыни тонкую шею. Второй угодил его товарищу в морду. Нас сразу же оставили в покое.

Вернулся Бамут. Его рябая физиономия сияла от счастья. А как же иначе? Он вновь повстречался со своим самым близким другом - арбалетом. Стрелял подручный Кнута из этой штуки неплохо, так что мы с ним сможем составить неплохую команду, когда настанет время практиковаться в стрельбе. Главное, чтобы стрел и болтов хватило. У меня пятнадцать обычных, еще два срезня и пять с узким наконечником для латников. Маловато, но тут уж ничего не поделаешь. Все запасы в сарае, но теперь туда не сунешься.

- Учитесь, как надо колдунов валить, - крысиная физиономия Гнуса была в чужой крови, - мертвее мертвого.

- Ошибаешься. - Лаэн повернулась к убийце, и тот от неожиданности отпрянул. Было чего испугаться. Глаза Моего солнца пылали синим пламенем. Она коснулась «искры». - Его пытаются оживить.

- Кто? - вырвалось у Шена.

- Тот, кого я боюсь. Держите дверь. Мне требуется время. - Она перехватила посох сдисца двумя руками, и набалдашник неожиданно «потек», изменил форму, уменьшился, и череп из мужского превратился в женский, а затем, просыпаясь, зевнул.

Шен на первой же остановке дал Гнусу в морду за то, что тот сбежал и увел за собой Бамута. Но, к моему удивлению, недомерок на удар не ответил. Похоже, до поры до времени он решил не лезть в драку, так как перевес был не в его пользу. И я и Лаэн не слишком жаловали этого урода.

Гнус и Бамут вели себя тише воды ниже травы, и мало-помалу обстановка перестала быть напряженной. Обиды отошли на второй план. Сейчас все держались друг за друга, поэтому приходилось делать вид, что ничего существенного не произошло.

К вечеру четвертого дня мы остановились на ночевку в чинаровой роще. Сегодня был пройден достаточно большой отрезок пути, и можно было с чистой совестью отдыхать до следующего утра.

- Ты уверен, что здесь безопасно? - спросил у меня Гнус.

- Посуди сам. Мы четыре дня рысью бредем через дебри. Не сегодня, так завтра выйдем к тракту. Направление верное. Если за нами и была погоня, то она отстала. Иначе нас бы давно взяли за хвост. Не думаю, что небольшой костер сможет повредить. К тому же есть тетерку сырой не слишком полезно. Лично я предпочитаю жареную птицу.

Гнус угрюмо выслушал, кивнул, показывая, что согласен с приведенными доводами, и ткнул Бамута в бок. Тот, недовольно кряхтя, встал, и они вдвоем ушли собирать хворост для костра. Я проводил их взглядом, пока они не скрылись за деревьями. Лаэн дремала, подобрав под себя ноги и прислонившись к древесному стволу. Дорога утомила ее. Она так до сих пор и не оправилась после происшедшего в деревне.

Я снял с себя куртку, осторожно, чтобы не разбудить, укрыл жену.

- Пригляди, - шепотом попросил Шена.

Лекарь ощипывал подстреленную мной тетерку и, не отвлекаясь от дела, кивнул. Ни я, ни Лаэн, ни он о том, что произошло в Песьей Травке, не говорили. Мы старательно избегали этой темы, прикрываясь нехваткой времени. Отчасти это было правдой. Изнурительные пешие переходы заканчивались тем, что во время вечерних привалов все на скорую руку перекусывали и проваливались в сон до самого утра. Иногда не было сил даже выставить стражу. Затем - опять в дорогу, а там нормально не поговоришь. Я не хотел, чтобы нас услышали Гнус и Бамут.

О странных талантах Шена наши «беглые» ничего не знали. Быть может, оно и к лучшему. Парень, как видно, не стремился делиться своей тайной с окружающими.

Я взял лук и пошел в ту сторону, куда совсем недавно отправились мои «лучшие друзья». Доверия у меня к этой парочке и раньше не было, а после их бегства и подавно. Без опеки Кнута Гнус стал большой «занозой», а Бамут подчинялся ему беспрекословно. Нам с Лаэн еще повезло, что Шен пока не с ними. Но и за лекарем нужен глаз да глаз, особенно если он умеет не только лечить, но еще и кидаться раскаленным светом. Дураку ясно, что парень достаточно опасен, и у него могут быть свои причины устроить нам «сладкую жизнь» без всякого науськивания со стороны моих «братьев по цеху». Избавиться бы от них, но я не уверен, что мне удастся это проделать без тяжелого ущерба для собственной шкуры. Кроме «приглядывания» за собирателями хвороста требовалось обойти вокруг места ночевки. Мало радости расположиться возле логова гова или берлоги шпагуков. А уж проснуться в их желудке - еще то удовольствие. Кроме всего вышеперечисленного меня беспокоил последний отрезок пути, по которому мы прошли. С детства страдаю подозрительностью. А в последнее время она очень болезненно отвечает на любую странность. Как только мы очутились в лесу, мне начало казаться, что за нами кто-то следит. Впрочем, на «казалось» далеко не уедешь. Если и следили, то делали это мастерски. Вчера после полудня я отстал от спутников и устроил небольшую засаду. Ощущение слежки мгновенно пропало. То ли мне и вправду все почудилось, то ли неизвестный ловкач стал гораздо осторожнее.

О своих подозрениях я никому не говорил. Даже Лаэн. Нет нужды суетиться раньше времени.

Небо было еще светлым, но здесь, между могучих стволов огромных чинар уже растеклись густые сумерки. Готовившийся уснуть лес казался мрачным и пустым. Никаких тропинок, даже звериных. Приходилось идти наобум и смотреть под ноги, чтобы не наступать на сухие ветки и не спотыкаться о торчавшие из земли черные корни.

Без ложной скромности могу сказать, что ходить по лесу умею. Сказался приобретенный в молодости опыт, когда пришлось какое-то время побродить по Сандону. Этот лес и сейчас не любит чужаков, а в то время вход людскому племени в королевство Высокородных и вовсе был заказан. Мирного договора между Империей и этим народом не было, и любой, кто входил в чащу, мог надеяться только на собственную ловкость и опыт. Спустя какое-то время я услышал недовольное ворчание Бамута:

- Темно, хоть глаз выколи!

- А ты еще нар повозись и обратную дорогу будешь искать на ощупь, - ответил Гнус. Сразу за этими словами раздался треск ломаемой ветки.

- Ну, давай, эта… ты меня научи, как хворост собирать.

- Шевелиться надо быстрее. Не ровен нар, заплутаем. Я слыхал, в трех соснах люди блуждали и дохли от голода. А путь - вот он был. Рядышком.

- Так, эта, когда магия, - разочарованно протянул Бамут. Вновь треснула ветка.

- А кто тебе сказал, что здесь ее нет? Выглядит местечко, словно проклятое. Не удивлюсь, если с нами случится какая-нибудь дрянь.

Бамут нервно рассмеялся и, судя по шелесту листьев, стал поторапливаться. Я, стараясь не шуметь, подошел ближе и, встав за дерево, наблюдал. Далеко же они зашли. Веток рядом со стоянкой хоть завались, а им, видите ли, захотелось переться в самую чащу.

- Вот скажи мне, с чего, эта… мы должны здесь все делать, а они отдыхать?

- Заткнись.

- Нет, ну почему я всегда крайний? Мне, эта, до смерти надоело.

- Предлагаешь пустить им кровь? - с насмешкой поинтересовался Гнус.

- Ага. Я все время думаю о десяти тысячах.

- Не о том ты думаешь. Ох не о том!

- А что может быть лучше денег?

- Ну, к примеру, собственная могила.

- Ха!

- Понимаю, она не так хороша, как сорены, но гораздо ближе к тебе, чем обещанная Йохом награда.

- Эта… ты к чему?

- Ты что? Совсем тупой?! - неожиданно рассердился Гнус. - Постоянно забываешь о Лаэн. Проспал, когда она половину деревушки под корень снесла? Думаешь твоя пустая башка крепче?

Бамут опустился на колено и стал подбирать хворост. Некоторое время арбалетчик сердито сопел, придумывая достойный ответ.

- Добрая сталь любую дрянную магию остановит, если, эта, с умом подойти. Не ты ли некроманту горло вскрыл?

- Ну, я. Колдун нас ни во что не ставил. А Лаэн знает, на что и я и ты способны. Я не хочу к ней приближаться, даже когда она спит. К тому же остается Серый. Он в состоянии выпустить из кого-нибудь душу, пока его завалят. Неоправданный риск.

- Нас трое, а их двое.

- Эти двое пятерых стоят. К тому же… ты думаешь, Шен на нашей стороне?

- Да.

- С чего бы?

- Я с ним говорил.

- Когда?

- Успел во время вчерашней стоянки.

- Ну-ну. Я в нем не сильно уверен.

- Эта… Если тебе не нравится парень, то это ничего не значит. Кнут к нему относился нормально.

- И где твой Кнут? Тухнет с проломленной башкой в какой-нибудь навозной яме. Прости меня Мелот за такие слова. Я еще раз говорю, что Шену не доверяю. К тому же есть разница - делить десять тысяч на двоих или на троих.

- Так все же ты решился? - обрадовался Бамут.

- Решиться - не значит сделать. Будем ждать благоприятного момента. Если он представится. А сейчас рано дергаться. Серый ведет нас. Коли уберем его, вовек из лесов не выйдем.

- А если, эта, до самой Альсгары твоего момента не будет?

- Тогда забудь о деньгах. Идем.

Почти стемнело. Гнус и Бамут подняли с земли заготовленный хворост и ушли по направлению к стоянке. Так. Так. Так.

Что же, предположения насчет этих скотов полностью оправдались.

Я сдержался и не стал их трогать. Несмотря на опасность сосуществования, ребята могли пригодиться. Лишние руки в таких местах никогда не бывают лишними. А если нам суждено нарваться на кого-нибудь из семейки говов, я без всякого сожаления отправлю им в глотку эту троицу.

Пока Лаэн рядом, не стоит слишком опасаться того, что они отправят нас в Счастливые сады. До того как мы выйдем на тракт, можно не беспокоиться, что нас посмеют укусить. А вот когда лес закончится, придется от них избавиться.

Я начал продвигаться в сторону тропки, по которой мы шли весь день. Она находилась ярдов на триста правее того места, где крутились Гнус с Бамутом. Небо приняло густой фиолетовый оттенок, и на нем высыпали первые звезды. Прекрасно видна Змея, и Синее пламя на ее хвосте ярко горит, указывая на юг. Сверившись с направлением, я двинулся вперед.

Ненавижу ходить по ночному лесу. Не человеческое это дело. Хотя в былые времена я знавал опытных следопытов, способных перемещаться во тьме дремучей чащи так, словно они шли по городской улице. Я подобными умениями не обладал. Приходилось таращить глаза, чтобы не стукнуться лбом о какой-нибудь древесный ствол. Но это мало помогало. Луны, как назло, еще не было.

Я остановился и, держа наготове лук, встал за дерево. От глаз не было никакого толку, так что пришлось прислушиваться, надеясь уловить подозрительный шорох. Но минки сменялись минками, а ничего не происходило.

Все как обычно в ночном лесу. Шелестел ветер в древесных кронах, где-то вскрикнула проснувшаяся птица. Что же. Буду надеяться, нас, и правда, никто не преследует. Я пересек тропку, снова углубился в чащу, теперь уже возвращаясь обратно, и вновь оказался у опушки, где обнаружил Гнуса и Бамута. Далеко-далеко впереди мерцал теплый огонек костра. Пахло жареным мясом, и в животе немедленно заурчало. Я уже мечтал о доле тетерки, когда слева, совсем рядом, едва слышно хрустнула ветка.

Стрела ушла в темноту, прежде чем я успел подумать о том, что произошло. Звук, раздавшийся мгновением позже, известил меня о том, что я промазал и угодил в дерево. Я громко гаркнул, предупреждая сидевших у костра об опасности, и отправил вторую стрелу на удалявшийся от меня шорох. Так и не понял, попал или нет.

Проклятие! Меня чуть не застали врасплох! Если бы сидевшему в засаде не попалась под ноги эта расчудесная ветка - неизвестно, как бы все повернулось.

- Что случилось? - Лаэн прибежала первой.

Гнус и Шен с горящими ветками вместо факелов спешили за ней. Бамут вооружился арбалетом.

- Здесь кто-то был. - Я не отрывал взгляд оттуда, куда «ушла» моя стрела.

- Кто? - нахмурился Шен.

- Я знаю? Свет у вас. Проверьте землю. Может, остались какие-нибудь следы. Вон там. И вот там.

Первую стрелу мы нашли довольно быстро - она застряла в чинаре. Недалеко от нее обнаружилась сломанная ветка, которая, возможно, спасла мне жизнь.

- Ничего не значит. - Лекарь мне не верил. - Она могла так проваляться год.

- А трещало у меня в голове, - мрачно отозвался я.

- Не удивлюсь, - огрызнулся он. - Света слишком мало, чтобы о чем-то говорить.

В руках Лаэн возник шарик, излучающий бирюзовый свет. Его хватало на то, чтобы осветить лес на расстоянии двух ярдов. Я заметил, что, когда мое солнце произнесла заклинание, Гнус отшатнулся. Отлично! Это заставит его быть осторожным и не совершать опрометчивых поступков.

- Этого хватит? - устало спросила она, протягивая «светлячка» Шену.

Лекарь, не дрогнув, принял его на ладони. Вопросительно посмотрел на меня.

- Я стрелял дважды.

- Куда?

Получив направление, они начали искать.

- Есть! - откликнулся через минку Бамут.

Мы поспешили к нему и увидели, что он вертит в руках стрелу. Гнус взял ее, поднес к глазам.

- Ты все же кого-то зацепил. На ней кровь. - Маленький убийца осторожно попробовал окровавленный наконечник кончиком языка. - Человеческая.

- Да ну? А ты пробовал еще какую-нибудь? - ехидно поинтересовался Шен.

- Да пошел ты! - сразу же зарычал Гнус.

- Заткнитесь, - приказала Лаэн. - Человеческая она или нет, ясно одно - здесь действительно кто-то был. Я думаю, нам придется дежурить по ночам. Иначе можно однажды не проснуться.

Ее предложение было встречено одобрительным молчанием.

Тальки часто повторяла, что зеркала любят лгать, даже если ты просишь их сказать правду. На приказ показать истину они всегда отвечают смехом и искажением реальности. Юлят, ловчат, изворачиваются и лгут, лгут, лгут.

«Никогда не доверяй зеркалам, милочка. И не поворачивайся к ним спиной. Они могут обжечь», - говорила старая карга, добро улыбаясь и попивая холодный шаф.

Тиа ей не верила - зеркало всегда показывало реальность. Но сегодня все изменилось. Впервые оно обмануло, и Проклятая с ненавистью смотрела на свое отражение, ставшее вдруг чужим.

Хотелось выть. Кричать. Убивать всех, кто попадется под руку: тупых местных жителей, перепуганных набаторцев. Тех, из-за кого она стала такой: суку-девицу, мальчишку-щенка, внезапно проявившего Дар Целителя, и лучника. Последнего в особенности. Она вытащит из него все жилы, а потом заставит съесть собственные глаза. Рыхлый, широкоплечий детина, с пухлыми, отвисшими губами, плоской тупой мордой и белесыми нечеловеческими глазами смотрел на Тиф из лживого зеркального мира. И она не выдержала. Зарычала, словно загнанная в угол волчица, и что есть сил ударила тяжелым кулаком в ненавистное лицо. Зеркало лопнуло. Разбилось вдребезги. Рассыпалось острыми продолговатыми осколками по полу грозя поранить босые ноги. Лицо исчезло и… осталось. Здесь. С ней. У нее. Навсегда. Костяшки правой руки жгло, на доски пола капала кровь. Тиа не обращала на это ровным счетом никакого внимания и изо всех сил старалась унять кипящее в груди бешенство. Теперь она, как никто другой, понимала Аленари, которая всегда разбивала этих лгунов, где бы они ей ни попадались.

Невыносимо знать, что ты - уже не совсем ты. Аленари еще повезло. Она лишилась лица, но сохранила тело. Тиа не могла похвастаться даже этим. В одно мгновение Проклятая потеряла все, что у нее было. То, чем она так заслуженно гордилась. Вечная молодость и красота канули в Бездну. Истинная оболочка оказалась уничтожена, остался лишь дух. А еще - душа и тело дурака, с которым она оказалась связана. Сейчас дух Тиа «стоял» у парня за левым плечом и, удерживая «узы контроля», рассматривал мерзкого урода.

Тело, к которому Тиф оказалась привязана, словно собака на цепи, было смертным. Ему отведен ужасно короткий срок. Рано или поздно оно состарится, умрет, и что тогда? Второй раз рядом не окажется Целителя… Непредсказуемая душа человека «взбрыкнула». Продолжая испытывать боль в руке, Тиа на мгновение выпустила «узы». Прежде чем она успела вновь перехватить контроль над чужим телом, пастух заскулил, увидел окровавленную кисть, закричал:

- Отпусти-и-и-и!!!

Из его глаз ушла мертвенная белизна, они вновь стали голубыми и водянистыми.

Выругавшись, Тиф «обняла» его сзади за шею, стараясь подавить отвращение, зашептала что-то успокаивающее, зрачки Порка расширились, побелели и растеклись, захватывая радужку и белок, превращая их в ужасающее бельмо. Одновременно Тиф отрезала оказавшуюся неожиданно сильной душу от управления этой оболочкой.

Удалось, но с каким трудом! Если бы у призрака Тиа было тело, оно бы взмокло! Каждая попытка овладеть чужой скорлупой стоила ей неимоверного напряжения. А уж когда пришлось выполнять более сложные действия, чем идти или бежать, Проклятой казалось, что ее вот-вот оторвет от спасительного островка и выплюнет в Бездну. Все силы уходили на контроль. О какой-нибудь другой стороне магии не могло быть и речи. Тиф была способна создавать лишь самые легкие заклинания. Сейчас, без собственной оболочки, она не могла воспользоваться всей глубиной Дара.

Проклятая до сих пор не понимала, как это могло случиться. Мальчишка, ударивший ее через хилсс невероятнейшим плетением, едва не стал последним из того, что она видела в этой жизни. Сложнейшая тройная вязь ее щита выгорела до последней эфирной нити. За долю уны до того, как всесжигающий свет поглотил Тиф, та выбросила перед собой единственное, что пришло в голову, - Зеркало Тьмы. Заклятие спасло бы ее, пускай за это пришлось заплатить уродством. Со временем она сумела бы излечиться. Но лучник влез так не вовремя! В тот момент Тиа настолько ослепла от боли, что не только не смогла убить светловолосого ублюдка, но даже стрел не остановила. Последние ее и добили. Тело больше не могло удерживать в себе душу, и Тиф умерла.

Все, произошедшее далее, оставалось для нее сплошной загадкой. Она увидела тьму и свет, дрожащие огоньки живых вокруг себя, ярко-оранжевое трепетание эфира в поднебесье. Попыталась зацепиться за погибшую оболочку, но у нее не было ни зубов, ни ногтей. Проклятую вот-вот должно было утянуть в Бездну, если бы яркий свет магии Целителя все еще не оставался в изнанке мира. Он подхватил серебристую нить души, обжег, сдирая с нее врожденную силу, безжалостно замораживая способности и знания, убивая само естество Дара. Бросил влево, вправо, окунул в ледяной родник, подбросил под палящие лучи, сжал, растянул, скрутил, вывернул наизнанку и выплюнул прямо на один из окружавших огоньков жизни. Острые иглы магии Целителя пронзили Проклятую, связали с чужой душой, якорем заставили болтаться за спиной незнакомого человека.

Тогда она не мешкала ни уны. Понимая, что это ее единственный шанс, оттеснила душу крестьянина в сторону, решительно взяла тело под свой контроль. И содрогнулась.

В чужие глаза ударил свет, жизнь, мир. Кожа почувствовала тепло солнца, нежность ветра. В легкие вошел воздух, и Тиа, открыв чужой рот, закричала, словно новорожденный. Ее, лишившуюся плоти, терзала боль, и пришлось отпустить «узы», отдав человеку то, на что он имел несравненно большее право, чтобы не сойти с ума от незнакомых, невыносимых, чуждых чувств. Только потом, когда выжившая смогла нормально соображать и увидела саму себя, лежавшую на дороге - мертвую, окровавленную и сломанную, она завыла от тоски и жалости к себе, надеясь на то, что это всего лишь сон. Кошмар, поймавший ее в свою паутину. Но никто, кроме Порка, Проклятую не слышал.

Сейчас, по прошествии нескольких дней, она начала верить, что все это и вправду с ней произошло. Жестокая насмешка судьбы. Дух Тиа оказался прочно связан с чужой душой. И разорвать эту связь было нельзя - иначе исчезнет последнее звено между нею и этим миром. Еще горше было то, что она существовала, но не была видима никому, кроме Порка. Без тела, призрачным духом, ей предстояло вечно болтаться за спиной человека. Во всяком случае, до того момента, пока он не умрет. Что будет после, Проклятая старалась не думать. Ее дух освободится, но вряд ли надолго останется без внимания Бездны.

Пока выхода из ловушки не намечалось. Тупик.

- Иди, сядь на кровать, - «прошептала» Тиф на ухо Порку. Тот вздрогнул, но, не имея сил сопротивляться, послушался.

Она следила, чтобы босые ноги дурака не наступали на зеркальные осколки, однако по дороге пастух вновь «взбрыкнул», попытался «сбросить» ее власть. Проклятая, уже хорошо изучившая повадки своего подопечного, была готова к подобному. Натянула «узы», взяла под контроль, зашипела от неосязаемой боли, которую ей причиняли еще не остывшие нити Целителя, перевернула стул и раздраженно выругалась. Чужое тело все еще оставалось непривычным, массивным и гораздо менее поворотливым, чем то, к которому она привыкла за века. Тиа приходилось прилагать массу усилий, чтобы совладать с непокорным человеком.

Ненавистная оболочка приводила ее в состояние бешенства - неудобна, неуклюжа, плохо управляема, от нее ужасно пахло. Изо рта на грудь все время капала слюна. Но она уже начала «работать» над внешностью непокорной куклы. Постепенно, исподволь, меняла лицо, переплетала мышцы, наливая их силой. Ей нужна выносливая лошадка, и желательно, чтобы та не была глупым мерином. Еще недели две, три, и родная мама не узнает этого увальня. Тиф полностью перестроит его тело под себя. Так, как она считает нужным. Единственное, с чем пока не удастся справиться - белесый цвет глаз.

Магия Целителя сожгла многое из того, что у нее было. «Искра» не горела, а тлела, и весь потенциал приходилось тратить на присмотр за Порком. О любых других проявлениях Дара не могло идти речи. Сейчас Тиф была не способна зажечь даже свечу, не говоря уже о том, сровнять с землей деревню. В одно мгновение она лишилась не только облика, но и могучего Дара. То, что осталось, являлось жалкой песчинкой, толикой былого могущества.

Она стала слабой и беззащитной. Любой из братьев или сестер теперь справится с ней играючи. Даже Митифа, самая неумелая из Восьми.

- Что же делать?.. - «прошептала» она, и Порк, все это время неподвижно сидевший на кровати и тупо смотрящий в одну точку, испуганно вздрогнул, оглянулся через плечо.

Внезапно по позвоночнику пробежала теплая волна. Тиф нахмурилась, не решаясь ответить. Тальки. Только от нее из всех Восьми исходило тепло. Вызов Аленари можно было распознать по холодным мурашкам, Рована - по неприятному жжению, Лея - по требовательным уколам, Митифу - по робким, до невозможности неприятным касаниям. Гинора и Ретар мертвы столь давно, что она забыла, какие ощущения приносили они. Но тоже ничего приятного. Лишь призыв Тальки никогда не раздражал Проклятую. Тепло, исходящее от Целительницы, всегда было только приятным. Порой Тиа задумывалась: как другие Восемь воспринимают ее во время подобных разговоров? Но так ни разу и не решилась удовлетворить свое любопытство.

Тиф снова ощутила призыв и заколебалась. Можно ли довериться Тальки? Что она сделает, когда узнает о случившемся? Как поступит? Между Восьмью никогда не было лада. А уж когда двое погибли во время Темного мятежа, грызня за первенство лишь усилилась. Рован и Митифа с радостью уничтожат соперницу. Да и с Аленари она никогда не была дружна.

Порк тоже почувствовал тепло и затрепетал от восторга. Оно растеклось по спине, приятно обняло плечи, поползло к затылку, и тогда Проклятая решилась. Заставила пастуха вскочить с жалобно скрипнувшей кровати, броситься к столу и, схватив глиняный кувшин с водой, швырнуть в стену. Во все стороны брызнули черепки и капли. Вода и не думала падать на пол, растеклась по стене, приняла форму большого овала, засеребрилась, словно ртуть. Эта субстанция впитала в себя магию и через несколько ун томительного ожидания показала ту, кто послал зов.

Тальки, известная в Империи как Проказа, сидела в кресле-качалке. На ее укрытых шерстяным пледом коленях дремал пушистый белый кот. Полное добродушное лицо старухи было сосредоточенно, именно она удерживала плетение обоих Серебряных окон. Увидев незнакомца, Целительница нахмурилась, и ее выцветшие голубые глаза нехорошо прищурились.

- Это я, Тиа, - поспешно сказала Тиф. Она опасалась, что вызвавшая разорвет заклинание или, того хуже, атакует. У нее не было даже призрачного шанса противостоять сильнейшей из Шести.

Голос Порка прозвучал хрипло. Тальки какое-то мгновение пристально смотрела на него, потом добродушно улыбнулась:

- Я просто не верю своим глазам, милочка.

- Тебе придется поверить, сестра. Это действительно я.

Проказа ответила привычной улыбкой. Вот только глаза не улыбались.

- Как твое имя? - неожиданно спросила старуха.

- Тиа.

- Прости, но я имела в виду полное.

- Тиа ал'Ланкарра.

Собеседница продолжала улыбаться.

- Тиф. Убийца Сориты, - послушно повторял Порк то, что «шептали» ему на ухо.

Все та же ожидающая улыбка.

- Пламя Заката! Клинок Юга! Дочь Ночи! Скачущая На Урагане! Забери тебя Бездна! Какое из моих имен ты хочешь услышать?!

- Мне достаточно и тех, что ты назвала, деточка. Не в именах дело. Просто ты всегда была несдержанна и невежлива с пожилыми людьми. Да. Это ты. Хотя я пока не поняла, как такое возможно.

- Я тоже хотела бы это знать.

- Что произошло?

Тиф поделилась с Проказой своими воспоминаниями решив, что хуже уже не будет. Ее выслушали молча.

- Интересно, - наконец задумчиво сказала Тальки и почесала кота за ухом. - Я бы сказала, что даже очень интересно, милочка. Столь… странное решение заклинания. Это любопытная загадка. Я попробую воспроизвести плетение этого мальчика. Такой неожиданный результат требует тщательного изучения. Что у твоего друга с рукой?

Тиа только сейчас вспомнила, что разбитые костяшки пальцев Порка все еще кровоточат.

- Ерунда. Он порезался.

- Не трать кровь понапрасну. У тебя всего лишь одно тело, девочка. Относись к нему бережно.

Тиа, внутренне негодуя, что старуха привязалась к такой малости, все же удовлетворила ее просьбу и разрешила пастуху перевязать царапины.

- Ты сможешь мне помочь? - затаив дыхание, спросила она.

- Не знаю. Не знаю, - морщинистая рука продолжала гладить кота. - Во всяком случае, не мгновенно. Нужно время.

- Как долго?

- Нар. День. Год. Век. Вечность. Время так относительно, милочка. Тебе придется только ждать.

- Ты же Целитель!

- Ну и что? О том, что с тобой приключилось, я слышала только один раз, когда еще была маленькой девочкой и только пришла в Радужную долину. Но сталкиваться с таким проявлением Дара Целителя мне не приходилось. Терпение, моя дорогая. Терпение. Возможно я смогу тебе помочь. Но не сразу. Придется хорошенько поработать.

- И что делать мне, пока ты «работаешь»? Ты же видишь, мои способности далеки от прежних.

- Мягко сказала, девочка. У тебя нет никаких способностей. То, с помощью чего ты держишь этого мальчика под контролем, не в счет. Ну-ну! Не хмурься и не обижайся на старуху. У меня что на уме, то и на языке. - Тальки хихикнула. - Плетение неизвестного Целителя многое забрало у тебя.

- Все!

- Ошибаешься. Иначе ты уже давно была бы мертва. Если человек, владеющий Даром, достаточно силен, он не умирает, даже когда его тело разрушено. Истинная суть способна существовать какое-то время.

- Я этого не знала.

- Не сомневаюсь. Никто из вас, кроме Митифы, я полагаю, об этом не подозревает. Вы игнорируете книги, мои хорошие. А в книгах порой можно найти много интересного. С тобой случилось именно то, о чем я только что говорила. Истинная суть, твой дух, что сейчас висит передо мной, остался. Не будем предполагать, что бы с ним случилось без магии Целителя. Быть может, ты по наитию и смогла бы вселиться в какое-нибудь тело, а может, тебя бы уже и не существовало. Как говорят манускрипты времен Скульптора, без должного опыта подобное проделать сложно.

Тиф ни на мгновение не сомневалась, что, окажись на ее месте Тальки, она бы справилась.

- Но тебе повезло. Плетение нашего талантливого Мальчика сковало твой дух с душой человека, который так мило болтает со мной от твоего имени. Вы связаны одной цепью, ты можешь им управлять. Даже меняешь его, как я погляжу. Но это все, на что тебя хватает. Не так ли? Ты не можешь разжечь «искру».

- Это я знаю без тебя.

- Не груби. - Тальки холодно улыбнулась. - Если тебе не интересно, я не буду рассказывать.

- Прости.

- «Искра» не горит, потому что нет оболочки. Да, твой дух силен, но без надлежащего, скажем так, жара ты не можешь ни-че-го. Чтобы использовать свой реальный Дар хотя бы в четверть силы, тебе потребуется оболочка.

- Я не могу перейти в чужое тело. Не умею. К тому же ты сама только что говорила, что я скована с душой этого идиота.

- Говорила. И разбивать цепи я бы тебе не рекомендовала. Из Бездны возвратиться не так уж легко.

Улыбка Тальки Тиф не понравилась.

- Тогда я не понимаю…

- Мертвые тела.

- Что??

- Мертвые тела, девочка моя. Они не имеют души. Дом пуст, и новый жилец вполне может его занять. На какое-то время, разумеется. Цепь позволит проделать тебе такой фокус, если вот этот молодой человек будет находиться рядом с тобой.

- Я не полезу в тело мертвеца!

- Тогда забудь о возможности использовать Дар.

- Да я просто не смогу такое проделать!

- Это не так сложно. Запомни рисунок плетения. Он почти такой же, как и для контроля куксов.[36] А сил на это требуется с мышиный плевок.

Тальки прямо в воздухе пальцем начертила огненный узор.

- Запомнила? Отлично. А теперь еще два узорчика, милая моя. Первый позволит тебе не шептать мальчику на ухо, что ему делать, а напрямую управлять им, словно собственным телом. А второй заставит нити Целителя не причинять боль твоему духу. Думаю, ты сможешь чувствовать себя гораздо свободнее, чем прежде. Запоминай.

В комнате появилось изображение еще двух плетений.

- Мне придется одновременно управлять мертвецом и этим…

- Нет. Тебе не надо будет управлять мертвецом. Ты станешь им. А сила, которая у тебя появится, позволит в какой-то мере удерживать еще и этого очаровательного мальчугана. Только не забывай, пожалуйста, что мертвые тела должны быть свежими. И находиться в их оболочке ты можешь не больше трех дней. Потом даже мощь твоей «искры» не сможет удержать тело от разрушения. Советую уйти из него до этого момента, иначе можешь остаться там навсегда. И не забывай контролировать подопечного. Он не должен отходить от тебя дальше двадцати ярдов. Ты же не хочешь, чтобы тебя выдергивали, словно собачонку из конуры?

- Думаю, я с этим справлюсь.

- Вот и хорошо. Займусь твоей историей сейчас же. Она, признаюсь, меня заинтересовала. Не каждый день такое случается. Хоть какое-то развлечение для старой больной женщины. И вот еще что, моя дорогая. Меня ужасно заинтересовали та талантливая девочка и мальчик Целитель.

- Я убью их! - задрожав от нахлынувшей на нее ненависти, прохрипела Тиа.

- Даже не думай совершить такую глупость! - резко отозвалась Тальки. Все добродушие разом с нее схлынуло. - Девчонка, легко управляющая хилссом и знающая плетения Смерти, на которое способны лишь Избранные Шестого круга, крайне важна! Мы должны знать, кто ее учил! Обязательно!

- Она мне не нужна!

- Она нужна мне! - отчеканила Проказа. - А ты не в том положении, чтобы совершать недальновидные поступки, милочка!

- А мальчишка?! Отдай его мне, Тальки.

- Это Целитель, моя дорогая. Ты понимаешь, сколь он ценен? Или жажда мести полностью затмила твой разум? Убить его было бы очень… несвоевременно. Такой Дар… - Она улыбнулась своим мыслям. - К тому же если ты хочешь полностью обрести себя, он может понадобиться. Возможно, что только с помощью его «искры» я смогу разорвать цепь и перенести твою душу обратно. Если паренек совершил это один раз, то сможет и во второй. Сей молодой человек - запасной вариант на тот случай, если твоя нить не подчинится моему Дару.

- Я не могу вернуться обратно. Мое тело мертво.

- Этого материала кругом предостаточно, - отмахнулась Целительница. - Конечно, лучше чтобы оболочка уже носила в себе чью-то «искру». Для этого нам пригодится наша талантливая девочка. Конечно же после того, как ответит на все мои вопросы. Сейчас у тебя только одна задача - найти их обоих и привести ко мне. Живыми.

- Поняла. Не дура.

- Ты сможешь их найти?

- Думаю, да. Дорога здесь только одна. До Альсгары. Постараюсь их нагнать.

- Вот и хорошо, милочка. Кстати, вот что я хотела тебе сказать. Нашла двух девочек с Даром. Обе Ходящие. Одна не против помочь нам. Другая - все еще грубит.

- Ты уверена в первой?

- О да. Очень целеустремленная малышка. Она напомнила мне Аленари в молодости, милочка.

Тиа скривилась.

- Что же, тебе следует торопиться, если хочешь нагнать наших друзей, - улыбнулась Тальки. - Помни, они нужны мне живыми.

В следующее мгновение Серебряное окно померкло, и освобожденная вода пролилась на пол. Тиф выругалась, и Порк, подчиняясь ее приказу, со всей силы пнул ни в чем неповинный опрокинутый стул.

Старая карга посмела ей указывать!

Проклятую бесило то, что ей придется подчиниться Проказе, иначе та и пальцем не шевельнет, чтобы помочь.

Парень и девка вряд ли могли уйти далеко. Если надо, она перевернет всю Империю, но найдет их и притащит к Тальки на веревке. Всех, кроме лучника. Уж его-то она никому не отдаст.

Вопреки опасениям, наши новые спутники не собирались устраивать неприятностей. Вели себя смирно, точно служители Мелота во время долгого поста. Правда, сын Ирбиса перенес расставание с любимым клинком достаточно болезненно. Беднягу аж перекосило от возмущения.

Ну и Бездна с ним.

Подпускать рыжего к мечу - форменное безумие. Мне приходилось видеть, как северный народ обращается с острыми предметами. Прежде чем успеешь слово сказать, попрощаешься с головой. Впрочем, даже без оружия рыжий оставался опасным противником. Я не забыл, как легко он избежал моей стрелы и как «ходил» по лесу.

Фигура и походка выдавали в нем опытного бойца. Если ему не понравятся наши порядки, то справиться с ним будет не легче, чем с озверевшим снежным ирбисом. Ума не приложу, что делать с рыжим, когда мы остановимся на ночевку. Хоть связывай или спать не ложись. Я ни на миг не забывал, что все северяне тихие и мирные лишь до поры до времени. Потом им шарахает в голову, и привет. Только арбалетом и остановишь. Да и то не сразу. А вот дружок Га-нора - человек совершенно иного склада. Ничего угрожающего. Поначалу он вел себя тихо, точно мышка, а как понял, что никто не собирается его убивать, тут же ожил, разговорился, да так, что следующие два нара болтал без умолку, благо нашел себе благодарного слушателя в лице Лаэн.

Мое солнце с интересом внимала истории о его скитаниях по лесам и о том, как пали Врата Шести Башен.

Узнав от него про Проклятую, я тоже навострил уши. Если парень и врал, то складно. Но, судя по описанию, Корь нисколько не походила на девицу, прижученную нами в деревне. Лаэн поймала мой взгляд и одними губами прошептала:

- Тиф.

Значит, вот кто нам противостоял. Что же, убийца Сориты,[37] если это была она, получила в расплату за все содеянное не самую приятную смерть.

Лук между тем продолжал разглагольствовать. Шен не обращал на его сказки никакого внимания. Шел последним, был угрюм и мрачен. Лекарю пришлась не по душе моя идея принять в отряд чужаков. Я, как всегда, наплевал на его мнение и недовольство.

Впереди между деревьями забрезжил просвет. Спустившись по заросшему ельником пологому пригорку, мы оказались у тракта.

- Выбрались! - ликующе воскликнул Лук. - Выбрались, лопни твоя жаба!

Эту «жабу» он вставлял и к месту и не к месту.

- Чему ты радуешься? Еще топать и топать! - Га-нор не разделял восторгов товарища.

- Так ведь по дороге, а не по лесу!

- Ага. И я о том же.

- Как ты не понимаешь?! Вдруг кто-нибудь проедет и нас подберет.

- Во-во, - Шен, воспользовавшись привалом, вытряхнул из сапога камешек, - набаторский патруль, к примеру. Вот уж они с радостью подвезут нас до первого кладбища.

- Не думаю, что следует опасаться Набатора, - не согласилась Лаэн. - Направление Альсгары их пока не интересует.

- Кстати, интересно знать почему? - влез я. - Город гораздо ближе тех же Окни и Гаш-шаку.

- Вот уж не знаю. Но пока Альсгару не трогают. Значит, дороги к ней свободны. Но не стоит ждать, что мы найдем лошадей. Во всяком случае, до Плеши.

- Как далеко идти? - Га-нор подошел слишком близко, но руки держал на виду, и я не стал понапрасну напрягаться. - Сколько дней?

- Как только, так сразу, - ответил я. - Чем раньше пойдем, тем быстрей придем. Так что давайте не будем зря задерживаться.

Дождь давно закончился, но дорога утопала в лужах и грязи, так что мы продвигались по обочине, где было чуть-чуть чище. По правую руку продолжал тянуться густой ельник, а вот слева от нас он вскоре пошел на убыль, сменившись унылым пейзажем болота. Мох и хлипкие деревца нисколько не радовали глаз. Я предпочитал пройти эту часть пути как можно быстрее. Нечего комарье кормить, к тому же кроме комаров из топей может выбраться кое-что пострашнее. Люди говорят об этих местах разное, и чаще плохое. Я не склонен верить в нелепицы, так как считаю, что блазги отнюдь не чудовища, но кроме этого, достаточно мирного народа, здесь могли обитать и вправду опасные твари. Единственная радость от подобного соседства - летом на болотных озерах гнездится множество птиц, и я надеялся, что без ужина мы не останемся, поэтому натянул на лук свежую тетиву - вдруг кого удастся подстрелить? Га-нор за все время пути ни разу не оглянулся. Темп северянин задал такой, что впору было удивляться. Похоже, он вовсе не устал и готов прошагать через всю Империю. Лук мурлыкал незнакомый мне мотивчик, спустя какое-то время Лаэн начала ему подпевать. Я фыркнул. Спелись на мою голову. Если еще и лекарь присоединится, так хоть трупу бродячих артистов создавай.

Пфух-х! Ш-ш-люп!

Идущий последним Шен сдавленно вскрикнул.

Я проворно скакнул вперед, одновременно разворачиваясь. Лекарь лежал на дороге, барахтаясь в серой жиже, которая лишь каким-то чудом не попала ему на лицо.

- Не дергайся, дурак! - крикнул я, но он меня словно и не услышал. Продолжал бороться и сыпать проклятиями. Дрянь, в которой он оказался, начала застывать.

- Что это?! - Лук разом забыл о песенках. Я, не медля ни уны, вернул ему топор, что окончательно утвердило его во мнении, что лекарь вляпался во что-то излишне серьезное.

- Лаэн, отдай северянину меч, - не спуская глаз с мрачной стены леса, сказал я. - Сейчас лучше вернуть им оружие. Очень скоро оно может понадобиться.

Облепившая Шена серая «грязь» окончательно застыла, полностью его обездвижив.

- Да что же это за напасть, лопни твоя жаба?! - В голосе Лука проскользнули панические нотки.

- Шпагук. - Га-нор вынул меч из ножен и сделал шаг в сторону.

- Самец, - уточнил я. - Значит, и самка может быть поблизости. Не стойте все вместе! Расходимся! Чтобы всех сразу не задело.

- Не задело что? - солдат теперь тоже смотрел на лес.

- Слюна.

- Что с ним делать? - Лаэн кивнула на Целителя.

- Пусть пока лежит. Не до него.

Пфух-х!

Сгусток вылетел из-за деревьев и угодил бы точнехонько в Лука, если бы тот остался на месте, а не отпрыгнул в сторону с изяществом ослепшего борова.

Ш-ш-люп!

Солдат поскользнулся и мордой ухнул в лужу. Правда тут же вскочил на ноги, отплевываясь и отчаянно ругаясь.

Пфух-х!

На этот раз пришлось пошевеливаться Лаэн, и шпагук вновь промазал.

Ш-ш-люп!

Я успел заметить, откуда плюются, и послал стрелу наугад. Конечно же не попал, но угроза заставила нашего противника перейти от обстрела к нападению. Он спрыгнул на дорогу с верхних ветвей ели и, приземлившись в опасной близости от Шена, оглушительно заквакал.

Невысокий, мне по пояс. Круглый, словно блюдце, из которого торчат восемь мохнатых ног, заканчивающихся зазубренными когтями. Густые зеленые волоски покрывали все тело создания, две пары маленьких черных глазок казались драгоценными камушками. Страшные жвалы щелкнули, и заканчивающийся ярдовым жалом гибкий хвост взметнулся вверх. Естественно, ничего хорошего от удара такой штукой человек ожидать не мог. Насколько я знал, от такого яда противоядия не существовало.

- Пристрели его! - взвизгнул Лук.

Первая и единственная из выпущенных мною стрел угодила шпагуку между жвал. Он взвился в воздух и в следующее мгновение, оказавшись рядом со мной, плюнул. Не оставалось ничего иного, как упасть и пропустить «сопли» над собой. Вскочить не успел, зверюга саданула жалом, но выскочивший вперед Га-нор мечом перерубил Шпагуку хвост у самого основания. Тут же раздался щелчок арбалета - выстрелила Лаэн.

Тварь затрещала, забыв обо мне, развернулась к новому противнику. Я откатился, теряя по дороге стрелы. Лук решительно встал между мной и «лесной зверушкой». Та как раз была занята тем, что, подняв кверху передние лапы, собиралась атаковать северянина. Солдат с хаканьем опустил топор на плоскую спину шпагука, и во все стороны брызнула какая-то мерзость. Враг хрипло квакнул, на дрожащих лапах поковылял к деревьям, но не добрался и издох на самом краю дороги.

Лаэн, обнажив кинжал, бросилась освобождать Шена. Лук топтался на месте, во все глаза рассматривая животное.

- Помогите ей! - Я поспешно собирал стрелы. - Живее!

- Так ведь чудовище того. Померло. - Физиономия солдата была заляпана грязью и кровью шпагука. - Я его пристукнул. Он ведь ожить не собирается?

- Самец охотится. Самка ждет и жрет, - пояснил Га-нор, проходя мимо нас.

- И она может явиться, - добавил я.

Это заставило парня пошевеливаться. Втроем они с трудом взрезали прочный шелк затвердевшей ловушки и вызволили Шена из плена.

Как раз вовремя.

Не услышать, как кто-то ломится через подлесок, мог только глухой. Сороки с мерзкими воплями взлетели с закачавшихся деревьев, и ярдах в двадцати от нас на дорогу вывалилась новая напасть. Она оказалась не в пример больше своего муженька. С доброго быка, темно-зеленая, на толстенных зазубренных ногах. У самок шпагуков хвоста нет, и плеваться они не умеют, но при таких внушительных размерах им это и не надо.

Тварь увидела дохлого супруга и, угрожающе квакнув, направилась к нам.

- Свинка-свинка… - Стрела угодила ей в ногу.

- Где ты… В глаз.

- … бродишь. Свинка… В голову.

- … свинка, где… ты ходишь… Поскорей беги… к кормушке… Отрубей там… до… макушки.

На одиннадцатой стреле, когда толстуха уже возвышалась надо мной, я ее все же достал. Прямиком в распахнутую пасть. Шпагукиха забилась в конвульсиях, шарахая лапами направо и налево, надеясь зацепить кого-нибудь из нас. Лишь через несколько минок она соизволила сдохнуть.

Лук за моей спиной прочистил горло:

- Очень… внушительно. Я уж думал, она тебя разорвет.

- Я тоже. Я тоже, - пробормотал я и покосился на колчан. В нем осталось всего лишь две стрелы.

- Что это ты напевал? - Шен глядел не на меня, а на лежащую на дороге зеленую тушу.

- Так… Детская считалочка.

- Ничего умнее я от тебя и не ожидал.

- Тогда мог бы мне помочь, а не прятаться за спиной! - разозлился я.

- Ну хватит! - прикрикнула на нас Лаэн. - На привале можете цапаться вволю, а пока нам лучше убраться отсюда. Иногда они живут стаями.

- В стаи шпагуки сбиваются к середине осени. - Га-нор вогнал меч в ножны. - Но лучше, и правда, уйти.

Стрелы вырезать я не стал. На это потребовалось бы много времени, к тому же почти все тварь поломала коротенькими лапками, росшими у рта. А вот у хвоста самца я остановился.

- Хочешь взять яд? - Га-нор подошел совершенно бесшумно.

- Думаю об этом.

- Хорошая мысль, - одобрил он. - Не стареет. Всегда действует.

- Знаю. - Я взрезал плоть вокруг жала. Отогнул острием кинжала пластинку, под которой обнаружился напоминающий рыбий пузырь, отливающий синевой мешочек.

- Этого хватит, чтобы отравить целую крепость. - Лук поглядывал поверх наших голов. - Было бы здорово бросить его в поваренный котел набаторского полка.

- Не подействует. Можешь выпить все, и ничего с тобой не случится. Он убивает только через кровь.

- А-а-а, - разочарованно протянул тот и отошел к нетерпеливо ожидающей нас Лаэн.

Я аккуратно проткнул стенку пузыря кинжалом и подставил флягу, из которой предварительно вылил воду. Несколько капель прозрачного яда попали мне на руки, но я не обратил на это внимания. Руки можно помыть и потом, когда бесценная отрава перекочует из ненадежного содержимого в мой сосуд.

- Ты неплохо стреляешь, Серый. - Га-нор внимательно наблюдал за моими действиями. - Хорошая скорость.

- Не жалуюсь.

- Учил кто-то из южан?

- Не думал, что ты разбираешься в школах лучников, - усмехнулся я, не спеша с ответом.

- Есть немного, - не стал отрицать он. - У имперских совсем другая стойка. И тетиву они по-другому оттягивают. А если бы ты нахватался от кого-то из моего народа, то никогда бы не стал носить такой лук.

- Ты прав, - сдался я. - Меня учил южанин. Сдисец, если тебе так уж любопытно.

- Я так и понял, - нисколько не удивившись, кивнул Га-нор и внезапно спросил: - Тянул лямку в Сандоне.

- Так заметно?

- Просто помню, что там служил кое-кто из сдисских лучников-наемников. В «Стрелках Майбурга». Кто-то из них вполне мог преподать тебе несколько уроков.

- Дело прошлое, - усмехнулся я.

- Надеюсь, ты не ждешь, что я вновь отдам тебе меч? - Он резко поменял тему разговора, и я поднял на него глаза.

- А ты не отдашь?

- Нет.

- Ну и неси его сам, - пожал я плечами. - Лаэн будет только легче.

Он почему-то весело рассмеялся и наконец-то оставил меня в покое. Тут я его и окликнул:

- Эй, рыжий!

- Да?

- Спасибо за спасение моей шкуры. За мной должок.

Какой-то миг он смотрел на меня пристально и серьезно, затем улыбнулся, отчего его физиономия, и без того малопривлекательная, стала совершенно разбойничьей.

- Сочтемся.

В трактире «Верховная ведьма» мы с Лаэн останавливались несколько лет назад, и, хотя времени прошло достаточно, я без труда нашел это заведение. Крепкое двухэтажное здание с вывеской, на которой чьей-то, на мой взгляд, довольно опытной рукой была намалевана рыжеволосая девица ехидной наружности. Правда, на ведьму она походила, как йе-арре на бабочку. То есть - ничего общего. Ни метлы, ни бородавки, ни поганки на голове. Сплошной обман, в общем.

Народа в зале оказалось не так уж много. А вот через нар, как раз когда начнет темнеть, окрестные жители потянутся пропустить кружечку другую шафа или рюмку рески. Вот тогда все друг у друга на головах будут сидеть.

Лук, как и грозился, немедленно потребовал жрать, пить и ванну. Мальчишка из прислуги был отправлен в ближайшую лавку за новой одеждой. Солдат, узнав, что мы готовы все ему оплатить, разошелся не на шутку. Впрочем, мне лишнего сорена было не жалко.

Нам с Лаэн досталась хорошая комната - светлая и чистая. По старой привычке, первым делом мы проверили дверь. Она оказалась внушительной, с хорошим засовом. Такую выбить не так-то просто. Из окна открывался вид на внутренний двор, конюшни и сараи. Тоже отлично - всегда есть шанс уйти, не привлекая к себе особого внимания.

Я оставил жену отдыхать и приводить себя в порядок и направился в оружейную лавку, на другой конец городка. Там вызвал к себе недовольство угрюмого торговца, который, видно, не каждый день встречал столь привередливого покупателя. Успокоился я только тогда, когда выбрал из предложенных трех сотен стрел две дюжины более-менее приличных. В десятке из них я был полностью уверен, остальные четырнадцать ни то ни се, но на первое время вполне сгодятся.

Расплатившись, вернулся в трактир, где к этому времени настала горячая пора, посетителей набилась целая куча, и служанки с подносами носились, точно заговоренные. Гомон стоял еще тот. Приятно пахло от холодного мятного и ромашкового шафа, аромат жареного мяса щекотал ноздри.

Наш стол оказался ближайшим к лестнице, ведущей на второй этаж. Довольный и счастливый Лук налегал на снедь так, что за ушами трещало. Повеселевший Шен прихлебывал остывший напиток и играл ножом Гнуса. Не скажу, что он меня впечатлил, но кое-что паренек умел. Лаэн без интереса смотрела на мелькающий между пальцев лекаря нож. Целитель, как я уже сказал, не мог произвести особо яркого впечатления на того, кто когда-то зарабатывал себе на хлеб рискованной работой. Северянин больше поглядывал по сторонам, чем ел, его интересовал соседний стол, за которым сидели обозники. Там обсуждали важные новости - разворачивающуюся на северо-востоке Империи войну.

У стойки молодой кряжистый трактирщик о чем-то спорил с недавно вошедшим человеком. Меня этот незнакомец привлек грязным плащом. Несмотря на старость ткани, герб, вышитый на ней, был прекрасно виден. Сапоги и облако - гильдия гонцов.

- Держите язык за зубами, - предупредил я товарищей и, не вдаваясь в дальнейшие подробности, направился к спорящим.

- Куда я тебя посажу?! Себе на плечи?! - басил трактирщик. - Видишь, сколько народу? Все столы заняты.

- Хорошо, не будем ругаться, - примирительно сказал гонец. - Отнеси еду мне в комнату.

- Комната будет нескоро. Сейчас ее убирают. Тебе придется ждать.

- Если желаете, можете сесть за наш стол, - сказал я, прерывая их разговор. - У нас есть свободное место.

- Почту за честь, - не скрывая радости, поклонился гонец.

- Пусть несут еду, - отдал я распоряжение трактирщику. Тот, увидев, что неприятная ситуация разрешилась, разом повеселел.

- Надеюсь, я вам не помешаю, - сказал приглашенный, когда мы подошли к столу. - Меня зовут Гис.

- Присаживайтесь. - Лаэн в отличие от других сразу поняла, что у нас появилась прекрасная возможность узнать последние новости. - Тяжелая дорога?

- Нелегкая. - Гис с интересом рассматривал нас. Немолодой, невысокий, худощавый. Узкое желтоватое лицо, большой мясистый нос, блестящие залысины, густые неопрятные усы. Глаза темные, острые, цепкие, внимательные. А вот руки странные - узкие ладони с длинными изящными пальцами и ухоженными ногтями больше подошли бы музыканту или фокуснику, но не человеку, всю жизнь проводящему в дороге. Эти руки меня достаточно сильно смутили, в другое время я придал бы им больше значения, но сегодня, после тягостного пути, мне было не до этого.

- Вы путешествуете? - спросил он, принимаясь за еду.

- Да, - односложно сказал Га-нор, пихая под столом открывшего рот Лука.

Пинок не укрылся от внимания Гиса, но тот это никаким образом не показал. Задумчиво разломил лепешку, обмакнул в соус и заявил:

- У вас пестрая компания.

- Когда вы присоединились к нам, она стала еще пестрее, - приятно улыбнулась Лаэн. - Трактирные столы собирают вместе еще не таких людей.

Гис улыбнулся в ответ:

- Вы правы, госпожа. Я во время странствий успел повидать многое. Однажды даже видел человека, блазга и йе-арре, мирно играющих в кости.

- Так уж и мирно? Летуны не могут ужиться друг с другом, чего уж говорить о других расах! - рассмеялся Лук.

Йе-арре многие не любили за их гордость, вспыльчивость и презрение к другим народам. Даже Высокородные из Сандона не вызывали столько раздражения, сколько Сыны Неба![39]

- Почему вы называете меня госпожой? - удивилась Лаэн.

Гис весело подмигнул:

- А вы не обратили внимания, как на вас смотрит весь зал? Знаете причину? Вы в брюках. Наш юг слишком окостенел. То, что обычно для севера, здесь считается открытым вызовом, если не вульгарностью. Даже шлюхи носят юбки, не говоря уже о более достойных… дамах. Штаны могут позволить себе очень немногие из женщин, либо жительницы северной части Империи, а вы на них не похожи, либо благородные, которым плевать на мнение окружающих. Я предпочел отнести вас ко второй категории. Неужели ошибся?

Шен беззвучно повторил слово «категория» и удивленно приподнял брови. Я тоже заметил, что наш гость оказался донельзя образованным парнем.

- Ошиблись, так как не учли еще один вариант - путешествовать в «штанах» гораздо удобнее, чем в юбке.

- Думаю, вот он, - Гис указал пальцем на безучастного Га-нора, - может с вами поспорить. Килт для детей Ирбиса не сравнится по удобствам ни с какой другой одеждой.

- Килт не юбка, - усмехнулся северянин. - Но в твоих словах есть снежинка истины.

- Благодарю.

- Ты хорошо знаешь клановые знаки моего народа, - сказал северянин.

- Я гонец. - Он пожал плечами. - Приходится многое знать и многое замечать. К тому же красно-зеленую клетку носят только Ирбисы. Это легко запомнить.

- Вы направляетесь в Альсгару?

- Да, госпожа, - Наш собеседник упорно продолжал считать Лаэн Высокородной.

- Из Шахтерских поселков?

- Гаш-шаку.

- Гаш-шаку?! - разинул рот Лук. - Но Плешь ведь не по пути! Зачем делать такую петлю?!

Гис помрачнел:

- Была бы моя воля, так я бы и не делал. Но степи объяты огнем. Тракт между Альсгарой и Гаш-шаку стал слишком опасным. Набаторские и сдисские солдаты. Ходят слухи о некромантах. Пришлось забирать на восток, к Окни. Бои туда еще не докатились. Наши сдерживают врага на Перешейках Лины, так что я смог проскочить. Правда, дорога удлинилась вдвое.

- Что с Гаш-шаку? - Шен подался вперед.

- Я выскочил из него за день до того, как город взяли в осаду.

- А армия?! Где наша армия?!

- Вторая южная полностью разбита. Шестая и Первая, как говорят, отступили к Катугским горам, для перегруппировки. Быть может, попытаются снять осаду. Третья - на Перешейках, от нее помощи ждать не приходится. О Четвертой ничего не слышал. Пятая держит Лестницу Висельника, и не думаю, чтобы они бросились спасать хоть кого-то. Не дать противнику прорваться на север важнее всего.

- Дела-а-а, - протянул ошеломленный Лук.

Он прав. Дела у наших, выходит, не очень. Второй по величине город Империи взят в осаду, бои гремят от лесов Сандона до Золотого моря. Враг, не обращая внимания на нетронутый юго-запад, стремится взять главное - Лестницу Висельника. Если это удастся, он отрежет подкрепления, идущие с севера, и не будет опасаться внезапного удара в спину.

- А все оттого, что кто-то прозевал Шесть Башен, - сказал гонец. - Никто до сих пор не знает, как такое могло случиться.

И вновь Га-нор пнул Лука, чтобы тот молчал.

- Так, выходит, мы проигрываем?

- Еще нет. Восточная часть страны у них в руках, но дальше Перешейка набаторцы не прошли, даже несмотря на помощь некромантов и тварей из Великой пустыни. Наши стоят крепко. Там отборные части, и подкрепление через Катугские горы подходит постоянно. Равнины Руде взяты, Гаш-шаку в кольце. Пока он не падет, вряд ли враг сунется к Лестнице. Слишком опасно. К тому же на западе мы их отбросили. Но схватки идут нелегкие. Если бы не укрепленные крепости и форты, у которых постоянно застревают вражеские части, неизвестно, как все бы сложилось. Да и земля на нашей стороне. Препятствий для набаторцев хоть отбавляй. Может, и сдюжим.

- Даже не верится, что сейчас идет война. Здесь так тихо, - сказал Шен.

- Сто лиг на север заставят тебя поверить, парень. А хочешь, так направляйся через леса и болота к Шести Башням. Неделя, и увидишь все своими глазами.

- Не знаете, что с Альсгарой?

- Я только сейчас туда направляюсь. Но, судя по всему, многие в городе относятся к происшедшему, как к чему-то очень далекому. Думают, что их это не коснется. А есть дураки, которые и вовсе не верят слухам.

- И никакая армия ее не защищает…

- Альсгару оставили на растерзание гиенам. Точнее, это случится так, если наши силы будут разбиты. Правда, ходил слушок, что вроде как Наместник создавал что-то в противовес разгромленной Второй, вроде даже с таким же названием. Но в основном - это ополчение, отступившие отряды, наемники. Кого только нет! Если уж регуляры не смогли справиться, то куда этим…

- А что Ходящие?

- Воюют. Борются со сдисскими колдунами и их порождениями. Местами успешно. Но всю заразу им выжечь не удается. Порой встречаешь зло там, где не ждешь. Четыре дня назад чуть голову не сложил.

- Набаторцы?

- Нет. Эти так близко к нам не подобрались. Хуже. Мертвецы повылезали из могил.

Лук вспомнил о «жабе»:

- Много?

- Целая деревня. И ни одного живого. Если бы не лошадь, я бы не вырвался.

- А под целой деревней вы скольких имели в виду, Мастер? Десять? Двадцать? - спросила Лаэн.

- Две сотни.

Мое солнце поджала губы, но ничего не сказала. Зато я не удержался:

- Странно, что некромантам есть какое-то дело до наших деревень, когда их силы нужны на севере.

- Согласен, - ничуть не смутился Гис. - Но я слышал еще как минимум о трех подобных случаях. Деревушки и поселки, где нет выживших, но они полны голодных трупов. И это в самом сердце не завоеванных территорий.

- Сдисцы пытаются добавить нам неприятностей. - Шен опередил меня на мгновение.

- И посеять панику, - поддержал я его.

- Гонец, - подошел трактирщик. - Твоя комната готова.

- Уже? Ну, тогда, пожалуй, мне пора. Следует отдохнуть. Завтра с утра опять в дорогу. Спасибо, что пригласили, друзья.

- Спасибо, что рассказали последние новости.

- Не за что благодарить. - Он грустно улыбнулся. - Это не те новости, от которых можно испытать радость. Доброй ночи.

Гис поклонился и быстро поднялся по лестнице.

- Что будем делать? - прочистив для убедительности горло, спросил Лук.

- Ты вроде хотел в Альсгару. - Есть мне расхотелось.

- Ну да. А что потом?

- Потом наши дорожки разойдутся. У нас с Лаэн свои проблемы, у вас - свои.

Шен украдкой покосился на меня, но я предпочел этого не заметить. Рыжий согласно кивнул, не оспаривая нашего права заниматься собственными делами.

Я знал, как следует поступить, еще до разговора с гонцом. Гис лишь укрепил мою уверенность в правильности выбранного решения. Сейчас у нас одна жизненно важная цель - мы приедем в Альсгару и объясним Йоху, как нехорошо предлагать деньги за Серого и Ласку. Это избавит меня и Лаэн от неприятностей в дальнейшем. Когда никто не бегает за твоей головой, жизнь становится гораздо спокойнее. А потом остается только одна дорога - в Золотую Марку. Корабли должны находиться в порту, война пока еще далеко. Цену, конечно, запросят страшную, но, слава Мелоту, деньги у нас есть. Доберемся.

- Вы заметили, чего он не сказал? - поинтересовалась у нас Лаэн.

Все взоры обратились на нее.

- Ни слова о Проклятых. Ни единого. Самые мелкие слухи, догадки, теории, но о Шести - ни-че-го. Словно их и нет.

- Быть может, они не спешат показывать свою силу, - предположил Лук.

- Не ты ли мне рассказывал, что Корь разнесла Шесть Башен?! Да и в Песьей Травке ее подруга вела себя отнюдь не тихо. Думаю, Ходящие до поры до времени не хотят пугать простой народ. Пока все проявления магии со стороны врага можно списывать на сдисских колдунов, так и продолжится. Пускай Белые страшны, но они ни в какое сравнение не идут с Шестью. Зачем сеять преждевременную панику не только среди населения, но и в войсках? Не думаю, что солдаты будут сражаться так, как прежде, если узнают, что старые легенды ожили.

- Очень даже может быть. Я так вообще считаю, нашим ребятам хватает того, что против них выступают двадцать тысяч мертвецов, - поддакнул Лук.

- Их не больше тысячи, - машинально поправила его она. - При самом хорошем раскладе.

- Это еще почему? - Солдат явно ей не поверил. - Если в той деревне, через которую скакал гонец, было не меньше двух сотен, то получается, в других местах покойников всего ничего. Что-то не верю я в такое.

- А я не верю гонцу. По-моему, он врет. Чтобы поднять одного кукса, требуется немалая сила. Не каждый из колдунов с таким делом справится. Перенести часть своей «искры» в мертвое тело, постоянно держать его под контролем, все время ожидать, что на тебя набросится собственное творение - это достаточно сложная работа. Не стоит затраченных сил. Есть куда более легкие и действенные способы навести страх или создать себе послушных слуг. Опытный некромант способен поднять не более десяти тел. Колдуны Восьмого круга при остром желании могут контролировать тридцать-сорок зомби. Но на это уходят все силы. Так что они редко занимаются подобной ерундой. Мертвыми руководят, когда под рукой нет ничего лучшего. Так что о тысячах и речи быть не может. А если послушать Гиса, то двести мертвых в одной жалкой деревушке… Для такого потребуется пятеро некромантов высшего круга! Если не шестеро. А их в мире не так уж и много. И делать им больше нечего как собираться в совершенно бесполезном месте и пасти стада трупов, ожидая случайного путника.

- К тому же гонец говорил, что это не первый случай, - поддержал я Лаэн.

- Совершенно верно. Если посчитать, сколько потребуется колдунов, чтобы набить мертвыми три-четыре деревни… Не думаю, что Сдис способен отправить такое количество некромантов для столь незначительного дела.

Во время этой беседы Шен сидел, сжав кулаки и опустив взгляд.

- Постой, но тогда как объяснить существование тех мертвяков, что напали на меня у старой серебряной шахты? - не унимался Лук.

- Не знаю. Быть может, рядом был некромант, быть может, он просто послал их по следу от Врат, а может, колдуна убили. Обычно заклинание Призыва не исчезает после смерти создателя. В куклах остается частичка «искры», и они живут, когда их хозяин уже давно мертв. Возможно, тебе посчастливилось наткнуться именно на таких тварей.

- Пойду прогуляюсь. - Га-нор встал из-за стола и, обходя многочисленных посетителей, направился к выходу из трактира.

- А я, пожалуй, отправлюсь спать, - протяжно зевнул Лук и, взяв с собой за компанию полную кружку шафа, довольный и сытый поднялся наверх.

Мы остались втроем. Шен сидел, барабаня пальцами по столешнице. В последнее время его поведение нравилось мне все меньше и меньше. Если раньше он вел себя, как зеленый юнец, бросающийся на любое оскорбительное высказывание, то теперь большую часть времени проводил в раздумьях. Мне все время казалось, что парень замышляет какую-то гадость.

- Что так мрачен? - обратился я к нему. Он оторвал взгляд от рук, усмехнулся:

- Смущают меня некоторые моменты.

- Какие, если не секрет?

Лекарь наклонился к нам, чтобы никто из сидевших за соседними столами не услышал, и тихо спросил:

- Сколько мертвецов может поднять Лаэн?

- К чему ты клонишь, Целитель? - холодно отозвалась она.

- Ты все поняла. Не всякий может слиться с хилссом, а ты с легкостью управляла Смертью. Почему бы тебе не обладать и другими умениями?

Лицо Лаэн ничего не выражало:

- Ты бредишь, малыш.

- Нет. Просто я умею делать правильные выводы, вот и все. Еще мне было бы интересно знать, кто тебя учил?

- О-о! - усмехнулся я, следя за разворачивающейся беседой. - Гляжу, ты вновь решил вернуться к старому разговору.

- Ведь кто-то же учил, а? - Шен не обратил на меня внимания. - Кто-то сказал тебе, как колдуны называют зомби. «Куксы» - редкое слово. А еще ты знаешь, как именуют некромантов в Сдисе. Ни одна Ходящая никогда не назвала бы их так, как назвала их ты. «Избранные».

- Но ты ведь тоже знаешь эти слова и, заметь, я не спрашиваю откуда. Отчего бы и мне их не знать? - Лаэн нисколько не впечатлили обвинения лекаря.

- И я тоже не должен спрашивать?

- Буду тебе благодарна. Я, признаться честно, не помню, где их услышала. Сегодня они пришлись очень кстати. Только и всего.

- Поня-ятно, - протянул он. - Тогда позволь спросить то, с чего я начал, - скольких мертвецов ты сможешь поднять?

- Ни одного, - отчеканила она.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Наконец, Шен вздохнул и расслабился:

- Я считаю, что ты врешь, - бесцветным голосом произнес он. - А еще я думаю, что бы ты сделала с той женщиной в деревне, если бы она не поймала тебя врасплох.

- Ты можешь думать все что угодно. Что до Проклятой, то моих сил не хватило бы даже на то, чтобы причинить ей мало-мальский вред.

- Да, да. Нечто подобное ты мне уже говорила про некроманта, явившегося в ваш дом. Пойду-ка я спать. - И целитель ушел.

- Так скольких? - не утерпел я.

Она не ожидала от меня подобного вопроса и вздрогнула:

- Не начинай.

- Отчего же? Мне, и вправду, любопытно узнать, на что ты способна.

Теперь она избегала смотреть мне в глаза.

- Я же сказала Шену…

- Что ни одного. Ты даже не соврала. Пока «искра» вновь не разгорелась, ты не сможешь ничего. А сколько могла раньше?

Лаэн явно был неприятен этот разговор. Я уже собирался услышать, что это не мое дело. Тем удивительнее было то, что она все-таки ответила:

- Четырех.

Горло перехватило стальными пальцами, стало трудно дышать, по спине проползла змейка холодных мурашек. Совершенно детский страх, пробуждающийся перед человеком, управляющим мертвыми, всколыхнулся во мне. Но я справился.

Я ее люблю. И знаю, что она не такая, какой обычно рисуют ведьму-некроманта. Столько лет жизни бок о бок научили нас доверять друг другу. Ну… или почти научили. Лаэн смотрела на меня с испугом. Она уже пожалела о своей излишней откровенности и ждала, что же я скажу ей теперь.

- Четырех. - Я посмаковал это слово. - Совсем неплохо для самоучки. Получается, ты дашь фору некоторым Белым. Спасибо, что наконец-то решилась мне рассказать.

- Я давно хотела, но не знала, как ты это воспримешь, - последовал поспешный ответ.

- Вполне тебя понимаю. - У меня перед глазами все еще висело видение оживших покойников. Признаюсь честно, не очень приятное зрелище. - Есть еще что-то, что я должен знать, солнышко?

- Эти ушли? - Га-нор вернулся в совершенно неподходящий момент.

- Да. Спать отправились. - Лаэн была счастлива, что неприятный для нее разговор откладывается на неопределенный срок.

- Нам тоже пора. По шафу и на боковую, Серый?

- Пожалуй.

Северянин махнул рукой, и служанка сняла с подноса три кружки.

- Хотел спросить, чем ты занимаешься, да все никак не получалось. - Рыжий окунул усы в темный напиток.

- Не очень понимаю, о чем ты.

- Как зарабатываешь сорены? Ты стрелок?[40]

- Нет. Я плотник.

Пожилой вояка ухмыльнулся:

- Наверное, ты лучший в мире плотник, раз носишь с собой столько денег.

- А у тебя острые глаза. - Моя улыбка вышла кривой.

- Нет. У меня чуткие уши. Слышал, как звякает в вещмешке Лаэн. Их очень много. Звук, который издают крупные сорены, я ни с чем не спутаю.

- Это ее наследство.

- Я так и подумал, - открыто улыбнулся он. - Конечно же наследство. Плотник столько за всю жизнь не накопит.

Было видно, что он не верит нам, но ему совершенно все равно, кто мы такие. За что люблю северян, так это за то, что они никогда не лезут в чужие дела.

- Я рад, что мы смогли…

- Нэсс, - окликнула меня Лаэн.

- … разъяснить тебе…

- Нэсс!

Я прервал незаконченную фразу и недовольно посмотрел на нее.

- Странный парень. - В ее голосе проскользнула тревожная нотка.

В незнакомце, на которого она указала, лично я ничего странного не заметил. Человек как человек. Правда, с ног до головы кутается в плащ, да озирается по сторонам. Явно нездешний. Он только что вошел в трактир и теперь стоял в центре зала, между столиками, соображая, что делать дальше. Я не смог рассмотреть лицо, скрытое капюшоном, но когда парень немного повернулся, плащ приоткрылся, и я увидел тускло блеснувшую кольчугу…

- «Рыба»! - Га-нор рявкнул так, что я едва не подскочил от неожиданности.

В следующее мгновение северянин точно пушинку опрокинул набок тяжеленный стол, и тарелки вместе с кружками с грохотом попадали на пол.

- Сюда!

Лицо у рыжего было такое, что я исполнил его приказ, не думая. Лаэн поступила точно так же. Перед моими глазами промелькнули донельзя удивленные лица обозников, я скрючился за дубовой столешницей, и в этот момент что-то оглушительно хлопнуло. По ушам ударило так, что я взвыл от боли. В глазах потемнело, из носа потекла кровь.

Когда я обрел способность соображать, то обнаружил себя лежащим на полу. Рядом со мной на карачках стоял Гa-нор. Он тряс головой и отчего-то напомнил мне большого рыжего пса.

- Лаэн!

Я не услышал собственного голоса. Вопли и стоны раненых заглушали все остальные звуки.

- Лаэн!

Отбросив чью-то оторванную кисть в сторону, я пополз по окровавленному полу к расколотому надвое столу.

- Лаэн!

Сильные руки схватили меня за плечи, резким рывком поставили на ноги. Конечно же это был северянин. Он куда быстрее, чем я, оправился от произошедшего.

- Вон она!

Лаэн встала без посторонней помощи. На нас она не обращала никакого внимания и, прижав руку ко рту, расширенными от ужаса глазами смотрела на зал, который стал местом грандиозной бойни. Покойников было так много, словно здесь произошло одно из легендарных сражений Войны Некромантов. Части некоторых тел висели даже на огромной колесовидной люстре с погасшими свечами. Это не говоря уже о крови, которая была не только на стенах, но и на потолке. А еще везде тускло блестели маленькие, не больше серебряной монетки, чешуйки того, что совсем недавно мне показалось кольчугой. Они засели во всех деревянных поверхностях и в тех несчастных, кому не повезло оказаться поблизости от незнакомца.

- Лаэн, цела?! - Я подскочил к ней.

- Давай уйдем отсюда. Пожалуйста, - прошептала она. Подхватив жену под локоть, я повел ее к лестнице.

- Га-нор, захвати мой лук и колчан.

- Уже, - ответил рыжий за моей спиной.

- Что случи… - Из коридора второго этажа прибежал взволнованный Лук. Да так и замер, потеряв дар речи.

- Не стой столбом! - рыкнул на него Га-нор. - Отведи женщину в комнату! Помоги ему, парень.

Последние слова предназначались Шену.

- Лук справится, - возразил лекарь. - Я должен помочь раненым.

- А что будем делать мы? - нахмурился я. Оставлять Лаэн не хотелось.

- Выйдем и проверим, откуда взялась Рыба, - Га-нор протянул мне лук. - Будь наготове.

- Я всегда наготове. Лаэн, я скоро вернусь. Пошли.

Переступая через тела и обходя раненых, возле которых уже суетились выжившие, мы вышли на улицу. Давно стемнело, но зажигать факелы и не думали. В маленьких городках всегда так - никто не желает тратиться на такую ерунду, как освещение. А в столь густой темноте может спрятаться вся шестерка Проклятых, и ты ровным счетом ничего не увидишь, пока не станет слишком поздно.

- Кто это был? - поинтересовался я у нюхавшего воздух Га-нора.

- «Рыба».

- Не заметил у него ни плавников, ни хвоста.

- Мы не знаем, как оно называется. Поэтому на границе таких тварей кличут «рыбами». Порождения сдисской магии. Мертвецы. Подходят к живым, а потом, бамс, и куча покойников.

- И они всегда так?…

- К сожалению. На них тысячи стальных чешуек. Каждая режет плоть и кости как масло. Когда такая тварь лопается, чешуя летит во все стороны. Лучше спрятаться заранее.

- Эй, паренек! - окликнул я стоящего у входа в трактир бледного пацана, с ужасом глазеющего на кровь и трупы. - Видел того, что лопнул, раньше?

Он не сразу понял, чего от него хотят. Потом судорожно кивнул:

- Это Шкан. Местный пьяница. Он три дня назад умер. - Казалось, мальчишка сейчас заплачет. - Вчера похоронили.

Вот так-так! Лук все же накаркал, и с кладбища полезли покойники. Да какие!

- Дуй домой, - сказал я мальцу. - Нечего тебе здесь делать. Живо!

Малой побежал так, что пятки засверкали.

- Он мог быть не один. - Следопыт напряженно вглядывался во мрак.

- Искать не пойду, - отрезал я.

- Никто и не просит.

Внезапно в ночи раздались два приглушенных расстоянием хлопка.

- Мы уходим, - принял решение я. - Немедленно. Беру Лаэн и сваливаю. Здесь становится опасно.

На противоположном конце улицы вспыхнула пара зеленых огоньков. Потом еще одна. И еще. И еще. Раздался испуганный крик, впрочем, тут же оборвавшийся.

- В трактир! Живо! - Га-нор, в отличие от меня, знал, что это за напасть. - Мертвецы!

Я с похолодевшим сердцем бросился под ненадежное прикрытие стен. Вновь крики ужаса. Зазвучал набат.

- Закрывайте двери! - проревел рыжий.

- Что?! Сдурели?! - подскочил трактирщик. - Мы за лекарями послали! Отойдите прочь!

- Тупица! Там полно оживших покойников!

- Не мелите ерунды! Прочь я сказал! Иначе…

Договаривать ему не пришлось, так как за его спиной выросло с пяток широкоплечих угрюмых мужиков. Выжившие посетители горой встали за своего приятеля.

- Наверх! - бросил я. Спасать тех, кто не хочет быть спасенным, глупо. Сами утонут и тебя за собой потянут.

Больше не обращая внимания на местных упрямцев, мы бросились к лестнице. На ходу Га-нор сгреб Целителя, который в этот момент пытался остановить кровь у одного из раненых. Парень начал сопротивляться.

- Оставь его! Он уже не жилец! Свою бы шкуру спасти! - прорычал я.

Шен хотел возмутиться, но мое искаженное ужасом лицо заставило его перестать валять дурака. Больше не споря, лекарь поспешил за нами. Мы как раз подлетели к лестнице, когда первая из тварей, видно почуявшая густой запах крови, влетела в зал и, не мешкая, впилась в шею ближайшему человеку. Почти сразу же появились еще шесть мертвяков.

Люди вначале ничего не поняли, бросились на помощь к невезучему товарищу. Прежде чем они разглядели, что происходит, в зал вновь пришла смерть. Я впервые видел подобных созданий, и впечатление они производили ужасающее. Впрочем, засматриваться не стоило. С каждой уной прибывали новые «посетители», пока они были заняты теми, кем еще можно поживиться, но вскоре обратят внимание и на нас. Поэтому мы, прыгая через несколько ступеней, побежали наверх. У нас еще был шанс спастись. Рычание за спиной говорило, что те, кому не досталось еды внизу, решили посетить верхний этаж.

Первой по коридору была комната Лука, Га-нора и Шена. Лекарь влетел туда, пришлось последовать за ним, я не был уверен, что успею добежать до своей берлоги. Мы захлопнули дверь. Почти сразу же с той стороны в нее ударило что-то тяжелое.

Как я и предполагал, ни Лука, ни Лаэн здесь не было.

Великолепно!

Запыхавшийся Целитель выругался.

Самое время.

- Упорная сволочь, - сказал я, слушая, как мертвяк остервенело пытается пробиться к нам в комнату.

Это продолжалось уже третий нар, но тварь не успокаивалась ни на минку.

- Дверь выдержит? - в который раз спросил Шен.

- Очень надеюсь на это.

В комнате мы находились втроем. Ни Лука, ни Лаэн, неизвестность пугала. Я не знал, жива ли мое солнце, очень надеялся, что она заперлась в нашей комнате и с ней все в порядке. Если это так, то сейчас нас разделял целый коридор. Двадцать пять коротких и таких длинных шагов.

Га-нор, прислонив меч к стене, стоял у окна и смотрел на улицу. Я знал, что он там видит. Мельтешение теней и зеленые огоньки мертвых глаз. Покойников в Плешь набилось гораздо больше двух сотен. Судя по всему, они заполонили весь город. Интересно, остались живые кроме нас? Кто-то ведь должен был успеть захлопнуть дверь, спрятаться в подвале или на чердаке.

Набат давно смолк. Криков тоже слышно не было. Никто не спешил тушить возникший на противоположном конце улицы пожар. Горело несколько домов, и оставалось молиться, чтобы огонь не перекинулся дальше и не добрался до трактира.

- Мы не можем сидеть здесь вечно. Рано или поздно нас достанут.

- Ты же сам говорил, что дверь выдержит, - нахмурился Шен.

- Я сказал, что надеюсь на это. Даже если она устоит, мы умрем от голода. Не уверен, что к утру что-то изменится. Ведь их не пугает солнечный свет, так?

- Так. Но если убить некроманта…

- Какой, к Угу, некромант?! - Я воспользовался одним из немногочисленных ругательств Га-нора. - Слышал, что говорила Лаэн? Для того чтобы поднять две сотни, нужна пятерка самых лучших колдунов. А тут покойников далеко за пятьсот. Ведь не только с кладбища лежебоки повыскакивали. Здесь теперь бегают еще и те, кто им на ужин достался. Посчитай, сколько нужно Белых, чтобы управлять такой оравой.

- Не буду я ничего считать. Скажу одно - бегать вместе с ними у меня нет никакого желания.

- Что ты предлагаешь? - негромко спросил северянин.

- Поначалу нам надо прорваться к моей комнате.

- Нашел дураков! - сплюнул Шен. - Я ради твоей благоверной головой рисковать не собираюсь.

- У нас окно выходит во внутренний двор, - пропустив его слова мимо ушей, обратился я к Га-нору. - Если прорвемся к конюшням, у всех появится шанс дожить до старости.

- А если трактирщик оставил ворота распахнутыми? - Он потер лоб.

- Мы этого никогда не узнаем, если останемся сидеть в этой конуре.

Он ненадолго задумался, взвешивая варианты. Затем решительно кивнул:

- Твоя правда. Хорошо. Я с тобой.

- Идиоты! - Шену очень не хотелось выходить из кажущейся такой защищенной комнаты. - Вы уверены, что вам откроют? Возможности вернуться не будет.

- Можешь оставаться здесь. Тебя никто с собой не зовет.

Он заткнулся, встал с пола и взял ским.

- Ты сможешь нам помочь?

Целитель понял, что я спрашиваю о его Даре, и отрицательно покачал головой:

- Не уверен, что это пройдет.

Жаль. Я рассчитывал на его способности.

- Все помнят, что их надо бить в голову? - в который раз сказал нам северянин.

Мы кивнули.

- Тогда, да поможет нам Уг. Начали.

- Под стрелу не лезь, - предупредил я лекаря.

- Три. Два. Раз. Давай!

Целитель резко распахнул дверь, в комнату тут же ввалился смердящий мертвец. Он не удержал равновесие, упал, и Га-нор снес ему голову. В дверном проеме появился мертвяк, в котором я без труда узнал хозяина «Верховной ведьмы». Я влепил стрелу в зеленый глаз. Северянин перерубил твари ноги.

- Мертв? - на всякий случай спросил я.

- Он давно мертв, - сказал рыжий и, словно в омут головой, нырнул в коридор.

Все получилось куда лучше, чем мы ожидали. Покойников оказалось всего лишь двое, и они, не замечая нас, ломились в двери, находящиеся в противоположном конце коридора.

Пока Га-нор и Шен расправлялись с ними, я не спускал глаз с лестницы, оттуда в любой момент могли пожаловать новые гости. Тем временем у меня за спиной произошла короткая схватка. Ловкий северянин накромсал врагов с такой скоростью, что ему даже не потребовалась помощь лекаря.

- Сделано! - услышал я сына Ирбиса и начал отступать.

- Лаэн, открой это мы! - забарабанил в дверь Шен. - Лаэн! Открой!

Снизу раздались хрипение и топот. Первый покойник буквально взлетел на этаж. Стрела вошла ему точнехонько в глаз, заставив упасть назад и скатиться по лестнице.

Рядом оказался Га-нор, и под его защитой я почувствовал себя гораздо увереннее.

- Если нам не откроют дверь, мы пропали. - Говорил он спокойно, но голос меня не обманул. Положение, действительно, было дрянное. Девять мертвяков уже приближались к нам. За ними шло еще столько же. Даже если будем прорубаться обратно, целыми не дойдем.

- Лаэн! - что есть сил крикнул я, накладывая новую стрелу. - Открывай!

Засов тут же лязгнул. Умная девочка!

- О Мелот! Жив! - услышал я голос моего солнца. - Быстрее! Быстрее!

Еще один из охотников до живого мяса упал со стрелой в глазнице. Затем я развернулся, заскочил в комнату следом за Шеном, тут же отпрянул к стене, чтобы пропустить Га-нора. Лаэн захлопнула дверь, вернула засов на место.

- Получилось! - Целитель, кажется, не верил в свалившуюся на нас удачу и готов был начать танцевать. - Долго же ты возилась!

- Не вижу причин, по которым я должна была пускать тебя к себе, - холодно ответила она, а затем подошла ко мне и крепко обняла.

- Я уже начала бояться, что ты не спасся.

- Все хорошо, - прошептал я. - Мы вовремя успели.

- Ты бы оставила нас снаружи? - нахмурился Га-нор.

- Не говори глупости, приятель. - Несмотря на бледность, Лук не утратил былой разговорчивости. - Просто вначале мы своим ушам не поверили. Помоги мне. Надо подвинуть шкаф обратно к двери. На всякий случай.

С той стороны слышались удары и хрипение. «Народу» по наши души пришло много. Я начал всерьез опасаться, что дверь не выдержит.

- Есть что-нибудь выпить? - После коротенькой заварушки в горле окончательно пересохло.

- Могу предложить только реску, но не думаю, что она пойдет нам на пользу.

Я только сейчас увидел Гиса.

Гонец сидел на полу, по-восточному поджав под себя ноги, и кутался в свой видавший виды плащ. Рядом с ним лежал широкий тесак в потертых бордовых ножнах и серо-зеленая дорожная сумка.

- А ты как здесь оказался?

- Вышел в коридор. Затем мертвяки появились. Заскочил в ближайшую комнату и заперся. Оказалось, что тут были госпожа и Лук.

- Ага, ага, - пыхтя подтвердил солдат, тащивший вместе с Га-нором шкаф. - Если бы не гонец, мы бы так ничего и не узнали, лопни твоя жаба: дверка-то была распахнута.

- Интересно, что происходит? - тихо спросил я у Лаэн.

- Сама хотела бы знать. Чтобы поднять столько мертвых, требуется колоссальная сила.

- Такое уже случалось. - Гис, как оказалось, был не прочь побеседовать. - Только очень давно. Говорят, когда умирает очень сильная Ходящая, идут не менее сильные дожди. Так было во время смерти Сориты, например.

- Где же здесь связь? - не поняла Лаэн.

- Когда носитель очень сильного Дара умирает насильственной смертью, то после его ухода часть магии не исчезает, а растворяется в мире. Она и вызывает дождь.

- А мертвецы тут каким боком? - надулся Лук. - Они что, словно грибы, после дождика из земли полезли?

- Говорят, когда во время Войны Некромантов погибли Холера и Лихорадка, весь следующий месяц то тут, то там в землях Империи поднимались целые кладбища.

- Хочешь сказать, что, когда умирают Ходящие, идут дожди, а когда Проклятые - поднимаются мертвецы? - догадался Шен.

- Так говорят старые легенды, - пожал плечами Гис. - Правда, есть маленькое несоответствие - в последние пятьсот лет никого из Шести не убили.

А я тут же вспомнил женщину, с которой мы расправились в Песьей Травке. Выходит, Гис прав.

- Откуда вы все это знаете?

- Старые сказки, госпожа. Когда всю жизнь путешествуешь, многое узнаешь. Иногда это бывает полезным.

- А в сказках не говорится, когда мертвецы отправятся по могилам? - с надеждой поинтересовался Лук.

- К сожалению, нет. Просто в какой-то момент это происходило в разных местах, а затем стихало. Ну и Ходящие, вестимо, помогали.

- Ну, нам на Ходящих надеяться не приходится, - отрезал я. - Будем справляться собственными силами. Вот что я хочу вам предложить…

Тальки не соврала. Плетение и впрямь оказалось несложным. Проклятой хватило сил, чтобы с первого раза «перелить» себя в повешенного ею же капитана гвардейцев. Как только это случилось, ее спящая «искра», почувствовав «опору», вспыхнула, засияла, и Тиа задохнулась от восторга. Она завопила так, что позеленевший от страха капитан Най отшатнулся от ожившего трупа, споткнулся о лежащее на земле свиное корыто и грохнулся в навоз.

Впрочем, радость Тиф оказалась преждевременной. После пары проб Проклятая обнаружила, что возможности, дарованные временным телом, оказались не чета прежним. Со смертью истинной оболочки она слишком многое утратила. Ощущение легкости исчезло. Пропал восторг от прыжка в ревущий, непокорный водопад всесокрушающей мощи. В один миг Тиа стала самой слабой из Шести. Даже презираемая ею Митифа без всякого труда взяла бы над ней верх.

Обидно до зубовного скрежета!

Не успокаивало даже осознание того, что любая из Ходящих в лепешку бы разбилась, чтобы обладать нынешними возможностями Проклятой. Для выскочек из Радужной долины подобная мощь - дар богов. Но Тиф чувствовала себя обделенной. Ей оставалось только надеяться, что со временем все вернется.

Первостепенная задача - поймать щенка Целителя. Тиа нисколько не сомневалась, что нагонит беглецов. Лучник, убив ее тело, сам того не ведая, поставил на себя «метку». Сейчас она указывала на запад и с каждым днем пути «горела» все ярче.

После того как Тиф ужесточила контроль, проблем с Порком стало меньше. Она никогда не причиняла другим боль для собственного удовольствия. Мучить любил Рован, и за это Проклятая его ненавидела. Но в сложившейся ситуации убийца Сориты посчитала, что данное средство не будет лишним, поскольку, как только ее дух «перетек» в мертвое тело Грая, полоумный обрел волю. Пришлось прибегнуть к воспитанию болью.

В этот же день она взяла лошадей и вместе с дурачком бросилась в погоню. Конечно, можно было прихватить с собой парочку олухов, чтобы впоследствии воспользоваться их телами, когда нынешнее придет в негодность, но Проклятая предпочла бы женский облик. От мужчин ее уже начинало мутить.

Как Тиф и предполагала, тупоголовый сидел в седле хуже соломенного пугала. Одной из Шести все время приходилось следить за подопечным. Несмотря на то что теперь она не имела своей оболочки, ей требовались отдых и сон. В первую же ночь, как только Тиф заснула и ослабила «хватку», пастух решил сбежать. В тот момент, когда он отбежал на двадцать ярдов, Тиа в полной мере ощутила смысл слов Тальки о «собачке выдернутой из конуры». Впрочем, с таким же успехом Проказа могла сравнить это с ощущениями лосося, которого подсекли и выхватили из воды. Узы, связавшие ее с дурачком, натянулись, и Тиф, точно пробка из бутылки шипучего морасского вина, вылетела из тела Грая.

Это было не самое приятное из ее пробуждений. Она так разозлилась, что едва не покалечила глупца. Больше Порк бежать не пытался. Дух дурачка бросил попытки бороться за тело, перестал выскакивать, точно морт из темного проема, сидел тихо, и на одну головную боль стало меньше.

По прошествии трех дней тело Грая пришло в негодность, и Тиа вновь пришлось «болтаться» за плечом тупой орясины. Это ее порядком раздражало. Подавив его волю, она взялась за управление чужим телом.

Чувствуя, что вот-вот настигнет людей, причинивших ей такое количество неприятностей, она гнала обеих лошадей, практически не спала и останавливалась лишь для того, чтобы дать животным отдых и накормить пастуха. Ей вовсе не было нужно, чтобы этот дурень умер.

На четвертый день Тиа вырвалась из Лесного края.

И хмуро подумала, что в обжитых местах у нее появился шанс найти новое тело и вновь прикоснуться к Дару. Должны же быть в этом захолустье покойники!

Покойников в округе оказалось куда больше, чем она ожидала. Местность ими просто кишела. Когда на дорогу выскочила четверка оживших трупов, Тиа, несмотря на удивление, действовала не раздумывая. Из-за Порка она не могла управлять куксами, а тем паче держать их под контролем. Поэтому ей понадобилась пара мгновений, чтобы создать плетение и оказаться в оболочке женщины с разорванным горлом. Проклятая коснулась Дара и, резко хлопнув в ладоши, разорвала узы Призыва, заставившие мертвецов «жить». Глаза у подбиравшейся к впавшим в столбняк лошадям троицы погасли, и твари бревнами попадали на землю.

- Хссстттхавай. - Из-за разодранной гортани это тело с трудом выдавало нужные звуки и хрипело точно умирающая от паралича змея.

Порк со страху упал с седла и теперь ползал по песку, умоляюще заламывая руки и рыдая. Вид полуобъеденных живых мертвяков напугал его до умопомрачения. Даже штаны намокли. Тиф передернуло от отвращения. Неужели эта пытка никогда не закончится? Находиться рядом с таким ничтожеством противно до одури.

- Госпожа, - лепетал он, размазывая сопли. - Госпожа, они… они…

- Хссстттхавай поххха я не хххасссехххдилась.

Это подействовало.

- Сссследи за лоххххадьми и будь ххххядом.

Он послушался. Тиф наконец-то могла заняться насущными проблемами. Ей было интересно, откуда здесь взялись куксы? Насколько она знала, никто из Избранных не должен находиться в этих местах. Бои идут на севере, и колдунам строго-настрого запретили приближаться к Альсгаре, пока Тальки не отдаст соответствующее распоряжение. Кто-то ослушался запрета? Или же?…

Она выругала себя за глупость и быстро проверила количество силы, витавшей над городком.

- Забехххи меня Бездна! - резко и ошеломленно выдохнула она.

Силы вокруг нее оказалось столько, что впору орать от восторга. В ней можно было купаться, черпать горстями, тратить без зазрения совести. Не жалея. Самое удивительное, что никаких сомнений, чей это «выплеск», у нее не было. Собственную «искру» мог опознать даже неумеха Первого круга. Все, что витало вокруг, когда-то принадлежало ей.

Больше всего это напоминало рассыпанный из огромного ведра бисер. И теперь Тиа, точно голодная рыба «заглатывала» силу, «вдыхала» ее, с каждой уной становясь все сильнее и сильнее.

Она готова была ликовать и петь.

Вот почему даже в теле мертвых она ощущала себя такой никчемной. Как же можно было забыть об этом?! Ведь в древних книгах упоминалось подобное явление! Да и после гибели Гиноры и Ретара случилось именно это - огромный выброс неконтролируемой мощи в мир и бесконтрольные куксы, сотнями поднявшиеся из могил.

Только сейчас Тиф поняла, почему Тальки тогда отправлялась в подобные места. Хитрая тварь говорила им, что едет принять под их власть куксов, а на самом деле старая змея забирала чужую силу! Вот где разгадка роста ее мощи! Она питалась тем, что осталось от ушедших в Бездну Двух.

Хитрая, опасная ведьма! Она всех провела! Всех! Захапала такую власть, а они, идиоты, только радовались, что грязную работу по усмирению куксов взяла на себя Проказа.

Старая карга!

Ну ничего! Тальки здесь нет, и дух Тиа вполне может впитать в себя хотя бы часть того, что потерял со смертью тела. Это по праву принадлежит ей и заставит «искру» гореть ярче.

Проклятая ликовала.

Она бродила по безлюдным, освещенным ярким солнечным светом городским улицам, собирая разбросанные тут и там крупицы Дара. Те витали не только в воздухе, но и обнаруживались в многочисленных зомби. С выявлением последних не было никаких проблем. Куксы чувствовали Порка и лошадей, бежали к ним, стремясь насытиться, но, повинуясь приказу Тиа, умирали во второй раз, выплескивая из себя бесценную силу.

Мертвых оказалось куда больше, чем она рассчитывалa увидеть. Восставшее местное кладбище забрало в себя тех, кто еще прошлым вечером был жив. Лишь поздно ночью переполненная, точно бурдюк, Тиф остановилась и перевела дух.

Она сделала это. Собрала богатую жатву. Разожгла «искру» почти до прежнего состояния и избавила несчастный городишко от оживших покойников. Впрочем, последнее не входило в ее планы. Просто так получилось, и она отнюдь не считала это добрым делом. Как Проклятая и предполагала - в Плеши не осталось живых. Так что никто ей спасибо не скажет. Хотя в этом «спасибо» она нуждалась не больше, чем Порк в новых штанах.

Тиф раздраженно фыркнула, и стоявший перед ней пастух испуганно сжался, опасаясь гнева хозяйки.

Вот ведь нашла сравнение! Новые штаны для дурака были бы очень кстати. От этих уже порядком несло.

- За мной, - прохрипела она, и пастух все еще дрожа от пережитого за день ужаса, поплелся следом.

Во время блужданий по городу Тиа видела лавку, торговавшую готовой одеждой, и у нее созрела мысль переодеть блаженного в чистые тряпки. Дверь оказалась заперта изнутри. Женщина не стала стучать, а тем более пытаться открыть. Бесполезное занятие. Да и времени мало. Она выбила преграду вместе с косяком, потратив на это минимум силы.

- Хххозьми ведххххо. Хххазденьссся. Хххымойсся. Хххххеххелись!

На лице Порка отразилась целая гамма чувств. Он не желал заниматься столь неприятным для себя делом, но под грозным взглядом мертвых глаз втянул голову в плечи, послушался и, подхватив ведро, поплелся к колодцу.

Проклятая вошла в лавку. Огляделась. Ей не понадобилось много времени, чтобы найти подходящую для Порка одежду. Чистое белье, новые штаны, рубаха, а также хорошая куртка преобразили дурака. Тиф изучила его критическим взглядом и, оставшись довольна результатом, взяла тело под контроль, одновременно покинув труп женщины с разорванным горлом. Теперь было не так противно стоять за левым плечом слуги.

Как она и ожидала, «искра» после перехода потускнела, но собранная мощь осталась. Тиф потеряла целый день, но Дар куда важнее врагов. С ним у нее есть шанс вновь обрести былое могущество. А ничтожества не уйдут. Тиф чует их даже сейчас и обязательно нагонит, несмотря на то, что они решили запутать следы и предпочли хорошему тракту бегство через поля.

Тиа-Порк вскочила в седло и продолжила погоню.

Последний раз я лицезрел легендарные стены семь лет назад, после того как мы с Лаэн прикончили Ходящую и спешно свалили из южной столицы. В лучах восходящего солнца мощные укрепления, башни и шпили храмов Альсгары казались выточенными из розового мрамора. Завораживающее зрелище, если быть честным. Особенно для тех, кто видит великий тысячелетний город впервые.

Сам Скульптор когда-то приложил руку к постройке оборонительных стен и башен, вложив в древние камни столько магии, что никто за всю историю Империи не смог взять город штурмом или разрушить созданное великим магом. Альсгара пережила и набаторцев, и флот Золотой Марки, и мятежных Наместников, и Темный Мятеж, и Войну Некромантов.

Огромный город окружали шесть крепостных колец. Три крайних жители выстроили через несколько столетий после смерти Скульптора: богатая Альсгара разрасталась с каждым годом, и дома давно вышли за пределы первых трех рядов. Рост продолжался и сейчас, вот только нынешний Наместник не очень-то спешил опустошать казну для того, чтобы прикрыть мягкое подбрюшье того, что местные называли Голубиным городом, а приезжие Пригородом. Впрочем, до последнего года в обороне этой части Альсгары не было нужды - Империя уже давно ни с кем не воевала. Теперь же строить укрепления - слишком поздно. Не успеют.

Жемчужина юга располагалась в широкой зеленой долине реки Орсы, берущей свое начало в Самшитовых горах. Узкая и быстрая возле пиков, здесь она разливалась на четверть лиги и перед впадением в море становилась неспешной, сонной. Город как раз находился между морем и Орсой. Западная его часть выходила на Лунный залив (там же был порт), южная - на реку.

Я ехал вдоль речного берега, то и дело поглядывая на находящуюся на той стороне Альсгару. Несмотря на ранищу, перед паромом скопилось достаточное количество народа. Пестрая толпа обсуждала самую главную тему - войну. Говорили о вновь собранной Второй армии, стоявшей в одном переходе от города, и о том, доберутся ли сюда набаторцы и страшные некроманты или их сумеют остановить у Гаш-шаку, Перешейков Лины и Лестницы Висельника. Судя по разговорам, ничего с того момента, как мы встретили Гиса, не изменилось. Он рассказывал нам о том же, а это могло означать только одно - наши еще держатся и не собираются отступать.

Как я и ожидал, о Проклятых не было сказано ни слова. То ли Шестеро не спешили себя проявить, то ли Ходящие не торопились объявлять простым людям, с кем им пришлось столкнуться. На мой взгляд, последнее - очень разумно. Страх побеждает армии ничуть не хуже мечей и магии.

Переправиться удалось быстро - три сола стражнику у парома позволили мне избежать очереди.

- С юга? - спросил он, пробуя одну из монет на зуб.

- Точно.

- И как?

- Тихо как в болоте. А здесь?

- Тоже. Давай проезжай. Нет у меня времени языком чесать.

Я ввел упирающегося Жеребца на сходни. На пароме пахло сырыми досками, смазкой для цепей, потом, лошадьми и рыбой. Моим соседом оказался тощий парень с бородавкой на носу - мелкий торговец сукном. За время неспешного плавания я успел хорошо его порасспросить и наслушаться о том, что происходит в городе. Ситуация была не сахар. Впрочем, мне на это плевать. Главное, сделать дело, смыться, а потом пусть все горит синим пламенем.

- Цены взлетели в три раза против тех, что были в начале весны. Наместник налогов добавил. Стража лютует, - продолжал жалобы торговец.

- А что порт? Закрыт? - с замиранием сердца поинтересовался я.

- Порт? Нет, корабли ходят. Но не часто. Чужестранцы сейчас редкие гости, мало кто хочет сюда лезть. Только те, кто слишком жаден. Зарабатывают на товарах. В основном моряки из Сина и контрабандисты. Горло Золотой Марки перекрыто набаторским флотом. Говорят, что пока пропускают все корабли, кроме наших.

Все, что меня волновало, я узнал, и дальнейшие жалобы безымянного торговца слушал вполуха. Можно перевести дух и немного расслабиться. Самую капельку. Порт открыт, морские пути, по большей части, не опасны. Есть куда плыть и кроме Золотой Марки. Что самое главное - корабли ходят. А значит, всегда можно договориться с каким-нибудь капитаном, чтобы он взял нас на борт и увез куда подальше. Перед отплытием остается малость - найти Ласку, встретиться с Йохом и передать все наше с Лаэн неудовольствие его «нехорошим» поведением.

Барабан парома с гулким стуком выбирал из темной воды толстенную цепь, и берег с каждой минкой был все ближе и ближе. Я уже различал лица стоящих на пристани.

Встречающих оказалось довольно много. Среди них те, кому требовалось перебраться на противоположную сторону, в основном перевозящие товар купцы. Также здесь были грузчики, зазывалы в городские таверны, ну и, конечно, стража. Десяток ребят в красно-белых мундирах не заметил бы только слепой. У четверых были арбалеты, у остальных - грозные глефы. Солнце светило нам в спину, а им соответственно в лицо, так что рассмотреть прибывающих страже удалось только тогда, когда крепкие парни на пароме перестали крутить ворот, заставлявший барабан собирать цепь.

- Приехали, дядечки! - залихватски гаркнул пожилой паромщик. - Прошу вываливать на берег, Куха, смени команду! Мои устали!

Я дождался, пока паром покинут пешие, и когда открыли загон с лошадьми, взял под уздцы Жеребца. Тот, явно недовольный, что я заставил его кататься на столь, по его мнению, ненадежном средстве, едва меня не цапнул. Пришлось смотреть в оба.

Я удостоился цепкого взгляда одного из стражников, который, впрочем, не заметив ничего подозрительного, потерял ко мне всякий интерес. Уверен, что Наместник насажал этих ребят перед всеми воротами в город, на тот случай, если в Альсгару решит пробраться лазутчик врага. А то и некромант. И тот и другой могут наворотить больших бед. А уж если начнется осада, то вообще пиши пропало.

Хм… Хотя я не уверен, что стража способна обнаружить мало-мальски приличного лазутчика, не говоря уже о носящих белую мантию. А если сюда пожалует кто-нибудь из Проклятых…

От последней мысли я содрогнулся. Перед глазами возникло изуродованное магией Шена лицо красавицы и тут же… дурачка Порка. Попади он (или она) в город, и я даже боюсь представить, что может случиться со мной, с Лаэн. Чует моя душа, мы интересуем ее гораздо больше, чем падение всех городов Империи. И чтобы избежать столь неприятной встречи, следует пошевеливаться.

Йох, Йох, Йох - сейчас ты для нас самая большая кость в горле. Тебе не придет на ум оставить нас в покое, а значит, головы Серого и Ласки никогда не будут в безопасности. Всегда найдется жадный малый, способный за десять штук соренов прирезать не то что двоих, а целую тысячу. И нам каждую минку придется быть настороже, оглядываться через плечо, просыпаться ночами и ждать, ждать, ждать, когда же появится тот счастливчик, что подловит тебя и заберет заслуженный куш. Лично я хочу дожить до глубокой старости, а всякие трехпалые кретины на пути к хорошей жизни - большая помеха.

Не считая главной дороги, ведущей к Салатным воротам Альсгары, Голубиный город - это безумное переплетение проулков, переулков, тупичков и улиц. Если ты не местный - заблудиться не составляет труда. В большинстве своем в этой части Пригорода (самой дрянной, кстати говоря, из всего, что разрослось под Внешней стеной) одноэтажные постройки ставились как попало, безо всякого ума. Так что ни о каком разумном поиске пути не могло быть и речи. Жилые дома, лавки, мастерские, конюшни, скотные дворы и Бездна знает что еще. Наместник и впрямь дурак, если тянет с вопросом защиты Голубиного города столь долго. Ведь только наивный может надеяться, что Набатор и Сдис обойдут Альсгару стороной.

Долго разъезжать по району я не собирался. Делать здесь совершенно нечего, моя цель - за Стеной. Поэтому с главной дороги я никуда не сворачивал, лишь поглядывал по сторонам. За прошедшие семь лет эта часть Пригорода разрослась вширь, заняла весь правый берег Орсы, стала еще грязнее, хаотичнее и неприятнее. Я этот райончик не любил, хотя пару раз приходилось работать в нем на гильдию. Здесь поселялись те, кому не хватило денег, опыта, удачи и везения для того, чтобы перебраться жить за Стену, как это здесь называется. На самом деле не все так уж и плохо, в Голубином городе имелись и более приличные места, но в любом случае - не на мой вкус. Так что я придерживался центральной улицы, чтобы как можно быстрее добраться до Салатных ворот.

Идущего за мной человека я заметил случайно.

У старой лавки, торгующей всяким хламом, мне пришлось пригнуться, чтобы не задеть головой жестяную вывеску. Это получилось с блеском, но лавочник облил меня бранью. Я обернулся, сказал ответную гадость и краем глаза увидел пристроившуюся мне в хвост гниду. Этого невысокого парня я имел честь лицезреть, когда сходил с парома. Он сидел, привалившись к колесу врытой в землю телеги, и щурился от бьющего в лицо утреннего солнца. Человек как человек. Ничего необычного я не заметил и не обратил на него внимания. А зря…

Я не показал, что заметил слежку, и свернул на соседнюю кривую улочку. Потянулся до хруста в спине, «ненароком» обернулся - следопыт исчез. Неужели вправду показалось, и он просто шел той же дорогой, что и я? Странно. Давно меня чутье не подводило.

Следующие несколько минок ехал по улочке, пока та не вильнула перед очередным деревянным домиком направо и не вывела меня обратно на главную дорогу. Мой незнакомый приятель уже был здесь и терся у лавки, торгующей колбасами.

Оп-па!

Свиделись. Как только я проехал несколько десятков ярдов, парень вновь поплелся за мной.

Вот прилип!

Начав насвистывать одну разгульную песенку, я пытался сообразить, кто же сидит у меня на хвосте? Почему он за мной идет и что ему нужно? Понравился Жеребец, и дурачок решил избавить приезжего от лишней живности? Или что-то еще? Я видел его впервые в жизни - это точно. К кому он побежит после того, как узнает, где я остановился? К Йоху? Молсу? Охотникам за наградой? Ходящим? Или же предпочтет сделать все самостоятельно, не привлекая других жадных ртов? Я бы именно так и поступил. Но то я. А это - он. Понаблюдав, как молокосос «ведет» меня, можно было заключить, что это - птица не слишком высокого полета. Во всяком случае, в слежке талантом не блещет. Впрочем, и умом тоже - если ему пришла в голову мысль взять меня в одиночку. Даже старина Гнус не был способен на столь идиотские поступки.

Придется задать этому субчику несколько вопросов. Отпускать его просто так - чревато крупными неприятностями в будущем, если дурачок все же наберется ума и решит кому-нибудь рассказать о прибытии в город некоего человека.

До ворот оставалось меньше двух кварталов, и я решил не медлить. Направил Жеребца к первой же мало-мальски приличной таверне. Владелец заведения мне понравился - вроде не такой уж и большой жулик. Лошадь на колбасу не пустит. Так что недолго думая я снял комнату и место в конюшне, заплатив за месяц вперед. Попросил позаботиться о коне, выдать ему обещанный мной мешок овса, и сказав, что вернусь нескоро, хромая вьшел на улицу.

«Хвост» ждал меня. Пришлось пойти в обратном от нужного мне направлении. У Стены мало шансов набрести на пустую подворотню, где никто бы не помешал нашей беседе, а вот ближе к реке подобное место обязательно найдется. Там я и задам интересующие вопросы.

От нее едва ощутимо пахло жасмином. Я потянулся вперед, обнял. Она, тихонько урча, укусила меня за мочку уха. Кошка. Теплая кошка. И хищная. Порой даже очень. Царапины на спине все еще сладко ныли.

- Не могу к тебе привыкнуть.

- Вот как? - Острые зубки вцепились мне в загривок. Раздалось рычание. - Тогда, думаю, мне придется сделать так, чтобы ты вновь ко мне привык.

Много позже, когда мы лежали в постели после нашедшего на нас очередного приступа безумия, я все же счел нужным пояснить:

- Твои волосы стали намного короче. Сперва я тебя вообще не узнал.

- Не нравится? - улыбнулась мое солнце.

- Отчего же? Просто такой я тебя не видел.

- Пришлось идти на жертвы. Нас ищут, и любая примета им на руку. Боялась, что в воротах меня могут узнать.

Какое-то время мы лежали молча, каждый думал о своем.

- В один из дней я решила, что больше тебя не увижу, - неожиданно сказала Лаэн. - Ты слишком задержался.

- Прости.

Что еще я мог ей сказать?

- Мы сами тогда чудом выскочили.

- Знаю. Видел. Вы опередили нас на несколько ун и смогли вырваться. Нам пришлось искать другой путь и пробираться полями. Остальная дорога прошла без приключений?

- Да. У ворот я сказала Га-нору и Луку «прощайте» и приехала сюда. Не представляешь, каково это - быть запертой в четырех стенах и каждую уну думать о том, выжил ты или нет.

- Представляю, солнышко. Очень даже представляю. Я думал то же самое про тебя. Хорошо, что на нашем пути попался рыжий. Он сумел вывести тебя из этой заварухи. Наши друзья не возражали, что ты их покидаешь?

- Следопыт - нет. Понимал, что я на уговоры не поддамся, и сразу же отпустил меня на все четыре стороны. А Лук искренне огорчился и все убеждал остаться. Но я смылась. У них здесь свои дела, у нас - свои. Не стоило их приплетать. К тому же наши воины собрались на прием к Ходящим.

- Зачем? - насторожился я.

- Как я поняла из разговоров, Лук - единственный, кто выжил во время штурма Врат Шести Башен. И он видел Корь. Это может быть интересно для Ходящих.

- Еще он видел Тиф.

- Она мертва.

- Не уверен. Кажется, наша общая знакомая оказалась живучей тварью и умудрилась вернуться из Бездны.

Я рассказал о встрече с тем, кто раньше был Порком. С каждой уной ее лицо становилось все мрачнее. Повисло напряженное молчание. Лаэн, прикрыв глаза, лежала без движения.

- Такое возможно? - наконец не выдержал я.

- Ты хочешь услышать правду? Я не знаю. С Проклятыми все возможно. Они сильны, как никто другой в нашем мире. Их оболочку разрушить очень непросто, не говоря уже о духе. Вполне возможно, чтобы уничтожить последний, требуется нечто большее, чем обычная сталь. Нужно разорвать саму суть, основу, сжечь «искру». Помнишь ту стрелу?

Я вяло кивнул, понимая, о чем она говорит. Прекрасно помню. Странный костяной наконечник, теплое древко и лиловое сияние перед выстрелом в Ходящую.

- Если Тиф жива, у нас неприятности.

- Тонко подмечено, - усмехнулась она и начала одеваться. - Я бы сказала, что у нас большие неприятности. Если тебе она хочет всего лишь свернуть шею, то со мной и Целителем разговор будет иным. Возможно, это всего лишь желание отомстить. Возможно. Но я не исключаю, что мы нужны ей для чего-то другого.

- Например?

- Например, обрести более подходящее тело, чем то, что у нее есть сейчас. Или же вернуть Дар. Гис точно говорил, что она была очень слаба?

- Да. Во всяком случае, ему так показалось. Кто знает, что на уме у заклинателя?

- Значит, наш общий друг-гонец - Алый? Хм… - Она приподняла подол цветастой, купленной совсем недавно юбки и прикрепила к правой голени ножны с длинным узким кинжалом. - Тебе повезло, что он оказался рядом.

- А ему повезло, что рядом был я.

Неожиданно она рассмеялась:

- Многое бы я дала, чтобы посмотреть на лицо Проклятой, когда она поняла, с кем столкнулась! Вряд ли Тиф брала в расчет, что на нее выйдет заклинатель демонов! Против него она особенно уязвима. Представь себе, я начинаю жалеть, что Гис не с нами. Где ты его оставил?

- В одном придорожном заведении. В двух днях пути от Альсгары. Смылся в середине ночи, пока он спал. Мне не нравятся такие попутчики. При всем моем спокойном отношении к демонологам, по возможности предпочитаю держаться от них как можно дальше. На душе спокойнее.

- Мальчишка остался с ним? - Она спрятала в левом рукаве еще один кинжал.

- Парень потерялся в Плеши. Мы ушли без него. Выжил он или нет - я не знаю.

Услышав эту новость, она огорчилась:

- Жаль, если Целитель погиб, у него были неплохие задатки.

- В особенности наглость и упрямство.

- Не без этого, - согласилась мое солнце. Она полностью оделась. - Но, возможно, мир потерял нового Скульптора.

- Ты далеко собралась? Может, подождем, пока стемнеет? С утра пришлось утихомиривать одного охотника за наградой.

Я рассказал ей о том, что произошло в Голубином городе.

- Так быстро? - удивилась она. - Порой я начинаю удивляться твоему умению влипать в неприятности. Не прошло и дня, а тебя уже опознали. На кого он работал?

- На себя. У Молса он подкармливался от случая к случаю. Так куда ты собралась, и не лучше ли нам дождаться темноты? - вновь спросил я.

- Еще не знаешь, что с наступлением темноты в Альсгаре объявлен комендантский нар? На улицу выходить не рекомендуется. Военные патрули, стража и гвардейцы Наместника вместе с Ходящими и Огоньками. Последним лучше не попадаться. Так что я предпочитаю рисковать днем, а ночью сидеть дома. Следует навестить Молса. Не кажется ли тебе, что пора проведать старого друга, который был столь любезен, что прислал Кнута с товарищами, чтобы предупредить нас о нехорошем поступке Йоха?

Я ухмыльнулся:

- Пожалуй, ты права. Нас будут рады видеть.

Мы рассмеялись, и я начал одеваться.

- Что-нибудь о Йохе узнала? - спросил я мимоходом.

- Сама я на улицу носу не казала. Так что моими ушами и глазами были Ктатак и Йуола. Судя по тому, что удалось узнать - задача будет трудной. Йох ждет нас во всеоружии.

Я пожал плечами:

- Рано или поздно все отправляются в Бездну. К сожалению, времени у нас не так много. К концу недели следует сесть на корабль. А может, и раньше.

- Знаю. Слышала, что Перешейки Лины взяты. Скоро запахнет жареным.

Я кивнул, взял со стула топорик:

- Как насчет твоего Дара?

Лаэн разом помрачнела:

- Не так хорошо, как я надеялась.

- И все-таки? - продолжал настаивать я. - Могу я рассчитывать на твою помощь?

- В таком смысле - нет. Во всяком случае, сейчас. «Искра» разгорается, но очень медленно. Пока я мало что могу. Давай подождем несколько дней, ладно?

Я кивнул, стараясь не показывать своего разочарования. Проклятая! Это она во всем виновата! Не встреть мы ее на своем пути, и охота на Йоха получилась бы в несколько раз проще.

- Ладно, не переживай, солнце. Справимся своими силами. Нам ведь не впервой, правда?

Лаэн благодарно улыбнулась:

- Пойдем. - По дороге расскажу о нашей цели.

- Постой. А что с деньгами? - Я не увидел у нее мешка.

- Оставила на хранение Йуоле.

- Вот теперь я и в самом деле заволновался, - кисло пошутил я. - Как бы старушка не улетела вместе с нашими соренами.

- Она, конечно, своего не упустит, но в этом вопросе я ей доверяю.

- Как и в гадании, - еще мрачнее сказал я.

- Как и в гадании, - подхватила Лаэн. - Кстати, что сказали тебе карты?

- Ничего. Наша прорицательница осталась в недоумении. Сказала, что ошиблась. Расклад неправильный.

- «Ошиблась»? «Неправильный расклад»? - эхом повторила мое солнце. - Мы говорим об одной и той же Йуоле?

- А теперь представь, как удивился Ктатак. Я думал, он заквакает от счастья.

Она звонко рассмеялась:

- Было бы интересно глянуть.

- Я бы тоже не упустил возможности увидеть это повторно. Крылатая с досады чуть себе все перья из крыльев не выщипала. Пойдем. Надо с ними попрощаться. Надеюсь, в городе еще не запретили ходить с оружием?

- Нет. С этим, слава Мелоту, пока все в порядке.

Мы спустились вниз. В зале лавки все так же горели два фонаря. Йуола, не обращая на нас внимания и бормоча под нос ругательства, в сотый раз за день раскладывала на столе гадальные карты. А вот блазг был занят делом - вытаскивал здоровеннейший тесак из спины какого-то покойника. Еще один мертвец лежал под столом йе-арре. Насколько я мог разглядеть в полумраке - он был разрублен одним мощным ударом от ключицы до середины грудной клетки. Крови натекло целое озеро.

- Гости? - вежливо поинтересовался я.

Йуола разразилась визгливыми воплями, делая основной упор на матерей, родивших ублюдков, посмевших напасть на ее лавку.

- Эти были по ваши души или по наши? - Лаэн посмотрела, как блазг вытирает тесак об одежду лежащего у двери покойника.

- Не волнуйся, Ласква. Вы здесь совершенно ни при чем, - рассмеялся Ктатак. - Пара детей рыб решила пощеквакотать перышкваки моего партнера. Ну, заодно и барахлишкваком поживиться.

- Проклятые сволочи! - подтвердила йе-арре, не отрывая взгляда от карт. - Чтобы небеса обрушились на их тухлые семьи! Чтобы глаза высохли у их детей! Чтобы черви живьем ели их презренные потроха!

- Очень правильный подход, - не скрывая иронии, поддакнул житель болот. - Квак ты не догадалась высквазать это им в лицо, поква они были живы?

- За тобой угонишься, пиявка! - раздраженно фыркнула Йуола и, наконец, отложила карты в сторону. - Я и рта раскрыть не успела, как ты прихлопнул их, точно комаров с болота!

Ктатак утробно захохотал.

- Тихо сработал, - негромко произнес я. - Хватка, как я погляжу, у тебя все та же, старый пень.

- Горжусь похвалой мастера. - Он растянул губы в улыбке.

Я в принципе представлял, что здесь произошло. Двое субчиков были явно не из ближайших районов и точно не принадлежали к людям преследуемых законом ремесел, иначе бы нашли себе другие, более дружелюбные жертвы. Парни жаждали поквитаться с кем-нибудь из народа йе-арре. Если они не ослепли от висящего у лестницы фонаря и увидели крылатую, то прятавшегося в полумраке Ктатака заметить вряд ли успели. Вот и нарвались. Интересно, они хотя бы поняли, что на них выпрыгнуло?

Лаэн, стараясь не наступать на растекшуюся по полу кровь, прошла к двери и опустила засов.

- Правильно, девочка, - одобрила Йуола. - А то припрется еще с десяток, и я пол в жизни не отмою.

- Квагда это ты мыла полы, птаха?! Это всегда делаю я, - возмутился Ктатак.

- Отстань, пиявка, - поморщилась та.

- Что будете делать с телами? - поинтересовалась Лаэн.

- Наша забота. Не забивай себе голову. Вы уходите?

- Хотелось бы.

- Тогда проваливайте через черный ход. - Летунья вновь уткнулась носом в карты. - Ктатак, проводи их. Потом покойниками займешься. Никуда не денутся.

Лаэн чмокнула йе-арре в щеку:

- Спасибо тебе за все.

- Не за что, Ласка. Не за что. Была рада помочь. - С начала нашего разговора Йуола впервые улыбнулась. - Берегите себя. И удачи.

Блазг вынес из темноты колчан, полный стрел, и лук - точную копию того, что был у меня прежде. Четыре изгиба, композитный, черный. Хорошее оружие.

- Как раз по руке. То, что надо, - одобрил я его выбор, внимательно изучив покупку.

Ктатак довольно крякнул, затем поспешно произнес:

- Тольква со стрелами извиняй. Не умею выбирать правильные.

- Ничего, - утешил я его. - Справлюсь.

- Забирайте ваши сорены. - Он протянул мешок Лаэн. - Мы не можем отвечать за их сохранность. Свалим в любую минку.

- Прощай, Йуола.

- До встречи, Серый, до встречи. - Она даже не подняла головы от карт.

Мы пошли за блазгом. Череда полутемных комнат, заваленных какими-то тюками и ящиками. Сложно поверить, что ребята вывезли весь товар. По мне, так здесь еще есть чем поживиться. Кругом царил беспорядок, и никто не спешил с ним бороться. В одном месте на полу были разбросаны катушки с дорогими сдисскими разноцветными нитями. Пыль в комнате сияла в лучах вечернего солнца, заглядывающего в одно из окон.

Наконец Ктатак остановился у двери, снял засов, вставил в замочную скважину красивый ключ, отпер замок и выглянул наружу.

- Чисто. Пойдете через задний двор, направо от свинарниква. Там квалитквак. Квалюч под плитквакой, на кваторой лягух нарисован. Не забудьте положить на место. Потом по переулкваку попадете прямо в Гавань. Надеюсь, судьба еще сведет нас вместе. Да поможет вам Квагун.

- Бог блазгов вряд ли обратит внимание на людей.

Житель болот улыбнулся:

- Если бог йе-арре выпадает тебе в гадальных квартах, то отчего бог блазгов не может присмотреть за моим другом?

- Кстати! Окажи услугу!

Я рассказал ему о Жеребце. Мне конь сейчас был без надобности, а оставлять его трактирщику не хотелось.

- Хорошо. Пристрою твою кванягу в хорошие руки. Прощайте.

Мы вышли на улицу, и дверь за нами захлопнулась.

- Тебе выпал «Вор»? - с интересом спросила Лаэн.

- Да, - ответил я, изучая задний двор. - Это важно?

- Нет. Просто любопытно. Насколько я помню рассказы Йуолы, эта карта очень редка, и даже если попадается, то не действует в раскладе.

- В том, что сегодня разложила йе-арре - она действовала.

- Вот потому и любопытно. Жаль, что я не поговорила с ней на этот счет.

- Смысл? - пожал я плечами. - Летунья сказала, что расклад неправильный. Ты же знаешь. Она ошиблась.

На самом деле я так не думал. Меня очень настораживал «Безумец» и пять «Смертей», сложившихся в круг. Не надо быть большим умником, чтобы увидеть шестерку Проклятых, одна из которых каким-то чудом выжила и захватила тело деревенского дурака.

Было темно, но я не спешил зажечь лежавшую в мешке Лаэн свечу. Огонь переполошит спящих на стропилах голубей, и тогда здесь начнется форменное сумасшествие. Переполох среди птиц в такой поздний нар может привлечь ненужное внимание. Нам это ни к чему.

Здесь крепко воняло птичьим пометом, где-то над головой шебуршали и недовольно пыхтели разбуженные нашими осторожными шагами птицы. По счастью, тупые создания не поняли, что на их чердаке объявились непрошеные гости. Я держал Лаэн за руку и медленно продвигался в сторону распахнутого чердачного окошка, через которое прекрасно видна половинка луны.

Что-то с противным смачным звуком упало на мое правое плечо, и Лаэн, не удержавшись, тихонько хихикнула. Я выругался сквозь зубы, посылая проклятия на задницу той птицы, которая столь ловко умудрилась нагадить мне на куртку.

- Прости, - прошептала мое солнце. - Но тебе не кажется, что однажды уже такое случилось? В тот день, когда мы с тобой познакомились?

Я добродушно фыркнул и едва не споткнулся о лежащий у самого окна деревянный круг Мелота. Выругался повторно, выглянул наружу, убедился, что все спокойно, и спрыгнул на крышу. Черепица под ногами держалась крепко, так что я не опасался упасть. Впрочем, и смотреть вниз тоже не спешил. Высота совсем немаленькая. Как-никак второй по величине в городе храм Мелота, да еще и отстроенный самим Скульптором.

Я протянул Лаэн руку, помогая выбраться на крышу. Дующий со стороны моря легкий ветерок пах солью и йодом. Половинка луны сонной рыбой плыла по небу. То прячась в низких облаках, то вновь появляясь, она обливала бледным серебристым светом плоскую крышу храма, его купола и семь шпилей. Нам требовался третий от центрального купола шпиль.

- Хорошо, что жрецы редко выбираются наверх. Нас бы сочли святотатцами. - В ночи блеснула ее улыбка.

- Они слишком жирны и ленивы для такого, - нравоучительно сказал я. - Да и что им здесь делать? Колокола в другом месте. Дай Мелот, сюда два раза в год выбираются рабочие, проверить, не протекает ли крыша.

- Ты заметил, что Молс был не расположен обсуждать историю Шена?

- Не дурак. Видел. Меня это беспокоит.

- Но ты не стал настаивать? Хотя мог.

- Да. Не стал. Он, конечно, опасается тебя и твоего Дара. Но без настоящей силы брать его на испуг неразумно. Все могло кончиться ничем. Я еще узнаю о том, как к нему попал Целитель.

Мы остановились у шпиля. Он имел огромное четырехугольное основание, которое в тридцати ярдах над нашими головами превращалось в острый конус.

- Нам нужна восточная часть. - Я пытался сориентироваться.

- Тогда она противоположная, - не раздумывая, сказала Лаэн. - Идем.

Каждая из сторон шпиля - в длину ровно десять ярдов. Нам пришлось пройти западную и северную, прежде чем мы оказались у того места, которое было нужно.

- Это не центральный храм. Здесь может ничего и не быть.

- Они созданы в одно и то же время, одним и тем же человеком, дорогой. Просто центральный находится в Высоком городе, а этот - в Гавани. Убежище должно быть и тут. Я уверена. Ищи.

Справа от того места, где основание огромной, созданной Скульптором конструкции переходило в крышу, я начал искать. Это оказалось не столь просто. Наконец, у стены, над шестой от края черепицы, я обнаружил едва видимый рисунок, изображавший арку.

- Справишься? - поинтересовался я у Лаэн. Она нервно облизала губы:

- Попытаюсь. Надеюсь, моей оставшейся «искры» хватит.

- Не волнуйся. Если не получится, подыщем другое место для убежища.

- Я не собираюсь сдаваться так просто, - улыбнулась она. - Пробраться мимо жрецов не так легко.

Я ободряюще подмигнул ей в ответ. Мое солнце протянула ладонь, накрыла полустершийся символ, который тысячу лет назад оставил сам Скульптор. Спустя несколько ун арка засияла рубиновым, и часть стены у восточной стороны шпиля отошла в сторону, открывая темный узкий проход. Протиснуться в него можно было только боком.

- Молодец, - похвалил я ее. - Как вижу, ты уже кое-что можешь.

- «Д… ща… тся с ка… дым… ем», - неожиданно раздалось у меня в голове.

- Прости? Не понял. - Я улыбался как идиот. После стольких дней я вновь «услышал» ее.

- Дар возвращается с каждым днем. Все быстрее и быстрее. Только сил пока не хватает, - виновато закончила она.

- То, что ты можешь на данный момент, - уже хорошо.

Мы пробрались в проем. Темно, хоть глаз выколи.

- Свет, - тихо попросила Лаэн.

Я зажмурился от хлынувшего со всех сторон яркого света, который излучали белые шары.

- Это место не такое, как то, - пробормотал я. Лаэн, тоже порядком смущенная, приложила руку к начертанной на стене арке, являющейся точной копией той, что я нашел на крыше, и потайная дверь встала на место.

- Тебе не кажется, что изнутри оно гораздо больше, чем снаружи? - не успокаивался я.

- Это одна из шуток Скульптора. Я слышала о таком.

Девять лет назад Лаэн показала мне тайное убежище, созданное Скульптором в третьем шпиле центрального храма Мелота. Откуда она знала о том укромном уголке, и почему про него не слышал никто из Ходящих и Огоньков, я так и не спросил. Как и не спрашивал, кто учил ее Дару, и откуда она родом. В нашей жизни были темы, которых мы старались не касаться.

В те времена мы использовали указанное моим солнцем убежище для наших нужд. Оно было небольшое, но достаточно удобное и уютное. И, самое главное, никто о нем не знал, и попасть в него, не имея Дара, было невозможно. Безопасней только под подолом юбки Матери Ходящих, да простят меня за такое кощунство.

Это же помещение казалось огромным. Шесть ярдов от входа, десять ступенек вниз и еще по крайней мере сто ярдов просторного зала с высоким куполообразным потолком, мощными контрфорсами и рядами массивных шестиугольных колонн вдоль стен. Сплошь мрачный серый камень. Никакого намека на красоту.

- Не могу понять! - наконец не выдержал я. - Как снаружи может быть мало, а внутри так много?! Как этот зал влез в шпиль?!

Лаэн отвлеклась от созерцания помещения. Было видно, что она потрясена не меньше меня:

- Это игра с пространством… миром. Что-то может казаться меньше, чем оно есть на самом деле. Маги прошлого умели такое делать.

- А Ходящие?

- Нынешние - нет.

- А Проклятые?

- И их сил и знаний на такое не хватает. Подобное совершали лишь те, кто жил в одно время со Скульптором. Потом случился Великий упадок. А Война Некромантов добила то, что еще не успели забыть.

- То есть…

- Знаешь, почему Ходящие, живущие в наши дни, так боятся Проклятых? - неожиданно спросила она. - Потому что те родились пять сотен лет назад и владеют такими знаниями, какими никогда не сможет обладать никто из ныне живущих носителей «искры». Знание - а не сила, вот главное оружие Шести.

- Ты хочешь сказать, что Проклятые не так уж и могучи?

- Не хочу. Они достаточно сильны, чтобы стереть большинство владеющих Даром в порошок. Но есть почти равные им по мощи. Та же Мать, думаю, вполне могла бы справиться с Корью - она считается самой слабой из тех, кто затеял Темный мятеж. Но знаний у нее гораздо меньше, чем у Митифы.

- Митифа это имя Кори?

- Да.

- Я не знал.

- Башня предпочитает об этом не распространяться. Но любой носитель Дара знает настоящие имена Проклятых. В Радужной долине не считают нужным скрывать историю. Во всяком случае, ту, которая им выгодна.

Я с трудом удержался, чтобы не спросить, была ли Лаэн в знаменитой школе Империи, где учат обладающих «искрой».

- Боюсь, мы так никогда и не узнаем, для каких целей Скульптор создал это помещение. - Она, кажется, не заметила моих колебаний. - Идем. Надо осмотреться.

- Здесь можно разместить прорву людей, - сказал я, касаясь рукой одной из колонн.

- На самом деле я до последнего момента не была уверена, что мы найдем здесь тайник, - неожиданно призналась она.

- То есть раньше ты о нем не знала?

- Нет, конечно. Но идти ночью в Высокий город не имело никакого смысла. Сам знаешь, что в такое время нас туда никто не пустит. Вот тогда я и подумала о храме в Гавани. Его строил Скульптор, и тогда это строение находилось вне городской черты. Так почему было не попробовать?

- А если бы ты ошиблась?

- Могли переночевать на чердаке трапезной. Вместе с голубями, - хихикнула она.

Я поднял очи горе. Вот бы это было удовольствие!

- Эй! Смотри! Здесь люк в полу! - неожиданно воскликнула Лаэн. Она упала на колени и попыталась пальцами поддеть тяжелую крышку.

- Значит, это место еще больше, чем я предполагал. - Я покачал головой.

- Вместо того чтобы стоять с умным видом, лучше бы помог слабой женщине!

- Я предпочитаю держаться подальше. Не зря ведь это место спрятали. Не ровен нар, вылезет какое-нибудь очень голодное чудовище.

- Ты то же самое говорил, когда в первый раз я открыла тебе проход в центральном храме. Тогда ничего не выскочило. - Она начинала сердиться.

- Если ты будешь лезть в разные подозрительные места, то, помяни мое слово, рано или поздно это произойдет. Ай! Не щиплись! Шучу! Шучу.

- Так-то лучше, - проворчала она. - Не понимаю, чего ты упрямишься.

- А я не понимаю, чего ты туда лезешь, - не остался я в долгу. - Нам вполне хватит зала.

- Мне не дает покоя любопытство.

- Любопытство сгубило кошку, - не удержался я и тут же заработал болезненный тычок локтем в бок.

- У-у-у! - вот и все, что я сказал, а затем принялся за работу.

Крышка поддалась как миленькая, я только и успел подставить руки в образовавшийся зазор.

- Береги пальцы! - предупредила Лаэн.

Я напряг мышцы и отбросил тяжеленную стальную крышку в сторону. Она с грохотом упала на плиты, и теперь в полу зиял темный провал. Видны были лишь первые пять уходящих во тьму ступенек.

- Полезем? - поинтересовался я, уже зная ответ.

- Спрашиваешь! Свет!

Внизу зажглись магические фонари, но сияли они не столь ярко, как в зале, где мы сейчас находились.

- Погоди. - Я схватил уже собиравшуюся спускаться Лаэн за руку и на ее недоумевающий взгляд пояснил: - Первым пойду я.

- Клянусь Даром! - пискнула мое солнце, когда мы очутились внизу. - Клянусь Даром! Это же… это…

Она не закончила и, пораженная, остановилась у лестницы. Было отчего замереть.

Мы находились в небольшом, семиугольном зале с розоватыми стенами и полом точно такого же цвета. На полу был выписан широкий круг, в котором с помощью красной мозаики чьи-то умелые руки выложили семь очень похожих на большие лепестки фигур. Все семь «лепестков» цветка выходили за пределы круга, и на том месте, где они заканчивались, из пола вырастали семь каменных клыков. В половину человеческого роста, сильно загнутые, остриями направленные в круг.

Раньше я ничего подобного не встречал.

- Лепестки Пути! - К Лаэн наконец-то вернулся дар речи. - Нэсс! Это же Лепестки Пути!

- О! - глубокомысленно произнес я.

Легендарное творение, когда-то созданное самим Скульптором. Судя по тем сказкам и мифам, которые мне не раз приходилось слышать, - с помощью заложенной в Лепестки Пути магии можно было практически мгновенно перенестись на немыслимые расстояния.

- Он был великим человеком. И магом. - Она провела рукой по ближайшему клыку.

Я не стал спрашивать, кто такой этот «он». И дураку понятно.

- Столь великим, что унес тайну их создания в могилу. Насколько я помню, ни одна Ходящая с момента смерти Скульптора не смогла даже приблизиться к созданию такого чуда. У них вообще ничего не вышло.

- Ты прав, дорогой. Но его величия это не затмевает.

- Не знаю. - Я с опаской наблюдал за тем, как Лаэн вошла в круг. - Считай меня жадным, но не понимаю, почему он не поделился этим знанием с потомками.

- Быть может, не нашел достойного. А может, просто не успел. Кто знает? Прошло уже столько сотен лет. Все забылось.

- Эй, - не выдержал я. - Может, ты отойдешь от них? Не уверен, что это безопасно.

- Не говори ерунды, - отмахнулась она. - Ни один из Лепестков не работает вот уже почти пять сотен лет.

- Я - знаю, - обиженно пробурчал я.

- Тогда не понимаю твоих опасений. Когда Проклятые вышли из Совета и устроили бунт, Сорита перед смертью успела закрыть творения Скульптора, и с тех пор они мертвы.

- Мертвы ли? - Я подошел к ближайшему ко мне «клыку» и прикоснулся к нему. Камень оказался неожиданно теплым и гладким. - Я в этом не уверен.

- Ну, спят. Разница невелика! - Порой ее беспечность меня поражала. - Все Ходящие мира, включая Проклятых, не смогли их разбудить. А у нас и подавно не получится. Поверь мне, Сорита постаралась сделать так, что Лепестки оказались потеряны навсегда. Ни одна Ходящая еще долго не пройдет по ним. Если, конечно, не найдется умник, который сможет оживить эти камни.

- Ты знаешь, как они действуют? - Мне было любопытно услышать это от нее, потому как в разговорах «всезнаек» я слышал разные предположения о том, как работали Лепестки. От самых простых - вроде произнесения слова, до самых нелепых - помета летучих мышей и ослиной мочи.

- Читала в книгах. - Она закончила осмотр и оказалась рядом со мной. - Люди встают в круг, Ходящая представляет место, куда их нужно переправить, с помощью Дара заставляет Лепестки ожить, и ты уже в другом месте.

- Э-э-э… - протянул я. - А без Ходящих никак нельзя было обойтись? Они - обязательное условие?

Лаэн как-то странно на меня посмотрела, а затем осторожно поинтересовалась:

- Нэсс, а ты вообще понимаешь, почему Ходящих назвали «Ходящими»?

На самом деле я до сего дня об этом не задумывался, но сообразил, куда она гнет, очень быстро.

- О! - выдал я свою «коронную фразу». - Их так назвали, потому что они управляли Лепестками.

- Умница. - Она чмокнула меня в щеку. - Ты совершенно прав.

- Постой, постой! А Огоньки тогда что делают?..

- А ты как думаешь? - вопросом на вопрос ответила она.

- Не знаю, - честно признался я. - Всегда считал, что они слабее Ходящих. Что-то вроде учениц и учеников.

- Совсем нет. Понимаешь… - Она задумалась, затем улыбнулась, поймала мой удивленный взгляд и поспешно пояснила: - Прости. Просто… странно объяснять тебе прописные истины.

- Прописные? - возмутился я. - Выйди на улицу и спроси у сотни прохожих, в чем отличие одних магов от других и почему их так назвали, и посмотрим, что тебе скажут.

- Ты прав. Конечно, прав, - кивнула она. - Никто не задумывается, почему их так зовут. Это складывалось веками, стало привычным. А то, что Ходящие главнее и входят в Совет, сразу же ставит Огоньков на ступеньку ниже. По силе конечно же.

- А это не так? - Странно было узнавать что-то новое о том, что казалось тебе известным с самого детства.

- Помнишь, я рассказывала тебе о Целителях? Про то, что, в отличие от выходцев из Радужной долины, у них другой Дар. Так и у Ходящих с Огоньками есть… некоторые отличия. Первые умеют путешествовать с помощью Лепестков Пути, могут заставить их повиноваться себе, могут столь ярко представить нужное место, что оно станет почти реальным. К тому же они более искусны в плетении магии. Именно искусны, а не сильны. Это как вязание. Если у них получаются сложные узоры, то Огоньки способны создавать не столь серьезные заклинания, пускай и мощные. Но зато Огоньки обладают другой возможностью - они могут делиться своей «искрой». Теплом. Передавать часть силы Ходящим, на время увеличивая их Дар. Это очень важно, особенно в бою.

- Как запасной колчан со стрелами? - хмыкнул я.

- Вот-вот. Если мы возьмем двух Ходящих одинаковой силы, которые вдруг ни с того ни с сего решат сражаться друг с другом, победит та, рядом с которой будет более сильный Огонек. Или несколько Огоньков. Они на порядок ее усилят.

- Кажется, понял, - задумчиво сказал я. Смешно! Прожил целую жизнь, а тут такое откровение! - А Огоньки могут быть сильнее Ходящих?

- По силе - да. Но не по умениям. К тому же все Ходящие - обязательно женщины, (Огоньки могут быть мужчинами). Исключая Целителей. Мужчины с этим Даром могут приказывать Лепесткам. Скульптор был Ходящим.

- Это я уже понял, но остальным мужикам не даются разговоры с камнями?

- Видимо, нет. - Лаэн весело улыбнулась. - Но не думаю, что Чуму, Лихорадку и Чахотку это очень сильно расстраивало. Особенно после того, как Сорита усыпила Лепестки.

Я помнил, что трое из восьми Проклятых - мужчины, и двое до сих пор живы. Но мне не давал покоя один вопрос.

- А как же теперь, когда Лепестки перестали работать, определяют, кто Ходящая, а кто Огонек?

- Не знаю. - Она пожала плечами. - Ни разу не видела. Но могу предположить, что для этого всего лишь надо проверить, сколь сложные заклинания может плести претендент и умеет ли он отдавать частичку «искры» другому носителю Дара. Меня вот интересует, почему Лепестки оказались в столь странном месте? Согласись, неожиданная находка. Думаю, кроме создателя, никто о них не знал. У Скульптора была причина спрятать один из Лепестков в этом месте? Но почему?

- Боюсь, теперь мы никогда не узнаем правды. Пойдем отсюда. Спать осталось несколько наров. Сегодня будет тяжелый день.

Она неохотно кивнула и уже стала подниматься по лестнице, но тут я увидел кое-что любопытное на одной из стен.

- Лаэн, здесь опять этот рисунок!

Мы подошли.

- Арка - знак Скульптора. Выходит, мы нашли не все, что он здесь спрятал. Замок точно такой же, как у входа на крыше храма.

- Не возьмешься?

- Нет, - решительно ответила она. - Иначе мы останемся здесь надолго. Пока я не настолько сильна, чтобы разбрасываться «искрой». В следующий раз.

- Мы обязательно сюда вернемся.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Улыбка у нее была усталой.

- Свет, - тихо прошептала мое солнце, когда мы расположились на походных одеялах, и висящие на стенах шары погрузили помещение в темноту.

Тиа вышла к Орсе, когда стемнело. Она остановилась в роще прибрежных ив, не дойдя до воды нескольких ярдов, и, не спуская глаз с противоположного берега, села. Могучая река не спеша текла к морю и горела отраженными в воде ночными огнями Альсгары. Сейчас южная столица больше всего напоминала столицу Сдиса - Сахаль-Нефул, когда к нему приближаешься после заката со стороны Великой пустыни.

Тиф смотрела глазами Порка и не могла поверить в увиденное, хотя и предполагала нечто подобное. В последний раз она лицезрела эти стены и башни пятьсот лет назад, в тот день, когда часть Совета взбунтовалась и решила уничтожить остальных. Двадцать из них выступили против Матери и ее сторонников, и лишь восьми, тем, которых много позже назвали Проклятыми, удалось ночью покинуть город, спасаясь после неудачного мятежа. Да, они уничтожили многих, включая саму Мать, но растратили слишком много сил, чтобы сражаться с теми, кто пришел на помощь Сорите из Радужной долины.

Порк скрипнул зубами и сжал кулаки, «вспоминая» вместе с хозяйкой то время. С тех пор никто из Шести так и не видел великий город. Разразившаяся Война Некромантов в течение пятнадцати лет опустошала Империю, а потом пришлось уйти за Самшитовые горы и Набатор. В Сдис. И еще дальше - в Великую пустыню. И вот теперь, после стольких лет, она оказалась на берегу реки и вновь смотрела на город, в котором когда-то прожила часть своей прошлой жизни. Альсгара была той и… совсем другой. Чужой. Да, даже с этого берега можно рассмотреть стены, башни и шпили Высокого Города. Они остались прежними, как и стены Скульптора, храмы Мелота, но появилось и много нового. Город поднялся. Он растянулся вдоль берега, оброс другими стенами, взвалил на себя новые кварталы, постройки, дома, жителей и стал гораздо непригляднее, опаснее, страшнее. Тиф ощущала, что это огромное существо дышит, испражняется, кипит тысячами душ и живет магией уходящих. Будь Ретар жив, он бы сказал иначе. Но его давно уже нет, хотя она прекрасно помнит его лицо и его улыбку. Она любила его больше жизни, она пошла за ним в Бездну и осталась одна. В ней всколыхнулась застарелая ненависть к сидящим в Башне тупицам, и Порк, испуганно вздрогнув, заскулил. Тиф подавила его волю. Тут же вновь подумала о Ходящих, хмуро посмотрела на город. Она была уверена, что лучник, который столь неудачно для нее сбежал, за возвышающимися на той стороне реки стенами. И, скорее всего, девка с «искрой» и мальчишка Целитель вместе с ним. А значит, следует попасть в Альсгару.

Но это не так просто. Тиа была уверена, что ворота находятся под присмотром Башни и через них не пройти, Ходящие могут почувствовать ее Дар, пускай «искра» в теле Порка едва тлеет и чаще всего пробуждается вместе с собранной в Плеши силой, да еще и в мертвой оболочке. Некоторым опытным ведьмам хватит и маленького намека на «искорку». И тогда…

Тиф знала, что не сможет справиться со всеми Ходящими и Огоньками Альсгары, когда те слетятся на нее, как осы на патоку. А они слетятся, стоит лишь «задеть» ворота. Значит, сейчас есть только один путь - по воде. Вряд ли вход в Гавань охраняют столь же тщательно, как и стены. Возможностей проникнуть незамеченной чуть больше. Но даже если это удастся, все равно придется быть настороже и не попадаться на глаза носителям Дара. А также Алым. Если с первыми Проклятая еще могла худо-бедно бороться, то против заклинателей совершенно бессильна. Любой носящий алую мантию свяжет ее по рукам и ногам щелчком пальцев. Это уже случилось в той туманной деревушке, и, если говорить честно, она до сих пор была поражена, насколько легко старик справился с ней.

Тиа в тот момент слишком обезумела от того, что поймала лучника, убившего ее тело, и потому увидела витой, покрытый рубинами жезл слишком поздно. Проклятой показалось, будто ее хорошенько приложили по голове чем-то тяжелым. В глазах потемнело, и очнулась она только спустя сутки, когда дурак слишком далеко забрел в поля. Тиф настолько разозлилась, что выместила свое зло на Порке.

Пришлось пешком плестись обратно, в пустую деревню, и там узнать, что лошади пропали. Наверное, лучник и заклинатель взяли их себе. Находясь в самом дурном настроении, понимая, что с каждой минкой она теряет возможность нагнать людей, Проклятая пошла по следу и в следующей же деревне украла коня.

Внезапно позвоночник Порка пронзило неприятное жжение, и Тиа сморщилась, как от зубной боли.

Призыв!

Побери ее, Бездна, призыв! Кто-то из Шести хочет связаться с нею. Жжение усилилось, перекинулось со спины на плечи, затем на шею, начало подбираться к затылку.

Тиф, конечно, знала, кто этот «кто-то».

Рован.

Только его призыв жжет, словно яд красного скорпиона или сильный ожог. Трижды проклятье! Что потребовалось этому могильному червяку?! Они не часто разговаривали и старались быть друг от друга как можно дальше. Чахотка - опасный противник. Особенно сейчас, когда Проклятая лишилась большей части своих возможностей. Рован с радостью воспользуется случаем, чтобы уничтожить ее. Жжение усилилось.

Рован не собирался сдаваться. Он требовал разговора, и с каждой уной сопротивляться ему было все сложнее. Раньше Тиф могла просто отмахнуться от его назойливости, разорвав плетение, но не теперь. Силы на это не хватало, а проклятый могильный червяк не унимался. Теперь жжение перешло в боль. Рован то усиливал, то внезапно ослаблял натиск, и в тот момент, когда тело расслаблялось, происходил очередной болезненный «укол». Так «дергает» края плохо заживающей раны. Только в десять, в сто раз больнее. Из глаз Порка катились слезы, и Тиа в какой-то момент поняла, что эта жалкая оболочка просто не выдержит такого издевательства.

Она заставила дурачка встать и на дрожащих ногах поспешила к реке. Упав на колени у самой воды, огляделась. Никого. Что есть сил ударила кулаком по водной глади. Взметнувшиеся в воздух брызги повисли в воздухе, замерцали серебром в неровном свете половинки луны, затем слились друг с другом, и перед Проклятой появилось широкое плоское зеркало. Оно было полупрозрачным, но, повинуясь приказу, засияло тусклым светом, и Тиф увидела своего собеседника.

Рован полулежал на мягких атласных подушках, в беспорядке разбросанных по дорогому сдисскому ковру. Рядом валялись начищенная до блеска кираса и меч с дорогой рукоятью, чуть дальше - заваленный бумагами стол. Горело достаточно свечей, чтобы Тиф могла разглядеть: один из Шести находится в шатре.

Рован Ней - Владыка Смерча, Сын Вечера, Топор Запада - по прозвищу Чахотка, казался старше Тиа на пять лет. У него было породистое, немного бледное лицо, большие карие глаза, надменные тонкие губы и идеально прямой нос. Очень светлые волосы и брови, аккуратно подстриженные борода и усы. Пушистые длинные ресницы, которым позавидовала бы любая женщина, и ослепительная улыбка. Выше среднего роста, достаточно широкоплечий и мускулистый, чтобы казаться внушительным. Узкие изящные ладони, длинные пальцы, редко встречающиеся у хороших воинов. А между тем в мастерстве обращения с оружием Рован мог заткнуть за пояс любого из смертных. Раньше с ним мог поспорить только Ретар.

Сейчас Чахотка был одет в распахнутую на широкой груди шелковую рубаху черного цвета и точно такие же свободные штаны. Никаких украшений, никакого оружия, никакой обуви. В его ногах примостилась невысокая и еще совсем молоденькая женщина из народа йе-арре. Ее можно было бы назвать красивой, даже если учитывать бритую голову, но одно из белоснежных крыльев было сломано и, судя по всему, - недавно. Летунья не сводила обожающих глаз со своего повелителя. В отличие от Проклятого, у нее на поясе висел небольшой нож, но она не собиралась им воспользоваться. Обычное явление. Рован наслаждался чужой болью. Возводил ее в разряд преклонения, удовольствия и ежедневной необходимости. Любил мучить, ощущая страх жертв. Любил слушать, как его молят о пощаде, захлебываются слезами, ползают в ногах. Но больше всего Чахотка любил подчинять. Превращать боль в слепую любовь, обожание, рабство. Он магией и болью ломал чужую волю и перековывал ее на свой лад. Превращать гордецов в льстецов и ничтожеств, врагов - в слуг и мертвецов. О! Никто на свете, как Рован, не умел окружать себя мертвыми телами и испытывать от этого настоящее наслаждение!

- Ты не спешила отвечать, - сказал он вместо приветствия. - Не слишком вежливо по отношению к друзьям. Не находишь?

- Как вижу, ты не удивлен, увидев меня в таком виде. - Она проигнорировала вопрос и заставила Порка растянуть губы в улыбке.

- Представь себе. - Рован едва шевельнул пальцем, а йе-арре уже протягивала ему кубок с вином. Вышколенная девочка. - Хотя позволь сказать тебе - раньше ты выглядела значительно лучше.

На это Тиф могла лишь мило улыбнуться. Или хотя бы попытаться. Сейчас она была занята куда более важным делом - лихорадочно соображала, почему могильный червяк столь спокоен, насмешлив и даже бровью не дернул, увидев вместо привычного лица Тиа, тупую рожу деревенского пастуха. Ответ мог быть только один - Рован знал о том, кого увидит, еще до вызова.

Проклятая Тальки!

- Чего тебе надо? - хмуро спросила она.

- Что за тон? Не рада меня видеть?

- Хватит! - вспылила она. - Говори, что нужно, или убирайся!

- Я смотрю, в нашем мире кое-что не меняется. Ты все так же невежлива, Тиф. Даже в этом теле. А я всего лишь хотел сообщить, что скоро прибуду.

- Куда, если не секрет?

- В Альсгару. Спешу, что есть сил.

- Насколько я помню, ты увяз на востоке.

- У тебя устаревшие сведения. Мне и Лею удалось преодолеть Перешейки Лины. Он отправился к Окни, затем встретится с Аленари и пойдет к Лестнице, а я с частью армии собираюсь взломать сладкий орешек.

Рован ослепительно улыбнулся и провел рукой по щеке йе-арре. Та затрепетала от восторга.

- Я не узнаю тебя, Сын Вечера. Ты никогда не был столь неоправданно легкомыслен. Орешек сладок, но тверд. Или ты считаешь, что восхищенные твоей красотой, стены упадут, а ворота распахнутся? Тебя будет встречать армия имперцев. К тому же носителей Дара здесь нисколько не меньше, чем в столице.

- Мои полки опрокинут армию в море. - Рован беспечно пожал плечами. - Не смотри на меня так, Скачущая на урагане. Я знаю, что они хорошие воины, но бои не пошли им на пользу. И их гораздо меньше. Разведчики-сдисцы отлично поработали. Скоро я сокрушу Воронье Гнездо, и откроется прямая дорога на Альсгару. Как тебе моя подружка? - неожиданно спросил он.

- Ты же предпочитаешь мальчиков.

- Клевета. - Его глаза смеялись. - Во всяком случае, не чаще, чем женщин. Так как?

- Мила, - сухо ответила она. - Ты хорошо ее воспитал.

- Воспитание - это то, чего тебе никогда недоставало. Она пойдет на все, чтобы доставить мне удовольствие. Хочешь, она умрет?

- Мне все равно.

- Да, пожалуй, ты права. Я еще не наигрался. Желаю, чтобы ты порезала себе лицо, - резко бросил он рабе.

Та с готовностью обнажила нож и, не колеблясь ни уны, провела им от виска, к углу глаза, затем через щеку, задев губу, к подбородку. Потекла кровь. Много крови. Йе-арре, не замечая ее и не чувствуя боли, улыбалась. Она была счастлива, что угодила господину.

Тот не обратил на крылатую ровным счетом никакого внимания. Все это время он пристально наблюдал за Тиа. Та оправдала его надежды, и Порк скорчил презрительную физиономию:

- Я всегда удивлялась, как у такого мерзкого могильного червяка, как ты, был такой замечательный брат, - с горечью произнесла она.

Красивые черты Рована мгновенно исказились, в карих глазах полыхнуло бешенство:

- Ты! Мразь! Не смей трогать моего брата! - взревел он, вскочив на ноги, и схватился за меч. - Ретар был лучшим, и он умер из-за тебя! Тупой! Недалекой! Смазливой! Девки!

Его бледное лицо покраснело, и он выместил ярость на йе-арре. Голова несчастной закатилась под стол, тело рухнуло на пол, забило крыльями, заливая кровью атласные подушки и дорогой ковер. Рован стоял над ней, тяжело дыша, и пытался справиться с собой. Это ему удалось. Он провел рукой по лицу, швырнул окровавленный меч в самый дальний угол и ногой отпихнул от себя мертвую. Сел и сказал, цедя слова:

- Вернемся к нашему разговору.

- Ты больной извращенец, Рован, - покачала головой Тиа. - Но мне жаль, что твоя игрушка испортилась.

Он через силу улыбнулся:

- Пустяк. Добуду себе еще одну.

- Можно подумать, что йе-арре у тебя целый полк. - Она намеренно уводила разговор в сторону.

- Ну… до какого-то времени это было именно так.

- Как это понимать?

- Летающие перешли на нашу сторону. Их старейшины продали свой народ с потрохами.

- Это новость.

- Да. Они оказали нам небольшую помощь на Перешейках, когда ударили имперцам в спину. Но несколько дней назад случилась маленькая неприятность - птички крепко повздорили с шей-за'нами. У них свои игры. Сжегшие просили крови. Я посчитал, что шей-за'ны важнее пернатых. Так что сейчас численность йе-арре несколько… скажем так, подсократилась. Но я что-нибудь себе найду.

Тиф скрипнула зубами. Какой же идиот! Он дуреет от запаха крови и мертвечины! Как Лей мог доверить ему руководство целой армией? Нельзя было стравливать два некогда единых народа и лишать себя новых союзников! Теперь следующие, помня о том, какая участь постигла йе-арре, десять раз подумают, прежде чем перейти на сторону повелителей.

- Я хочу, чтобы ты помогла мне с Альсгарой, - внезапно изрек Рован.

- Мне показалось, или ты действительно это сказал? - Тиф не знала, что и думать.

- Не заставляй меня просить дважды. - Светлые брови сошлись.

«Это было бы неплохо», - про себя подумала Тиа, но лишь сказала:

- Чего ты хочешь?

- Чтобы ты пробралась в Альсгару до того, как до них долетит слушок, что я иду в гости. Откроешь мне ворота.

- Одни упавшие ворота ничего не дадут. Стен в городе много.

- Я что-нибудь придумаю. Просто сделай.

- Чего ты хочешь? - повторила Проклятая.

Он какое-то время сверлил ее взглядом, затем сказал:

- Книга.

- Не поняла. - Слышать такое от Рована было в новинку.

- Не корчи из себя дуру. Мне нужно то же, что и Тальки, иначе Проказа не послала бы тебя сюда, да еще в таком виде. Мне нужна книга. Книга. Ты усвоила, или мне следует повторить еще раз? Книга! Я хочу знать, где она лежит, до того момента, как начну штурмовать город. Будет очень обидно, если мы по незнанию спалим библиотеку. Ты согласна?

- Какой мне резон тебе помогать?

- Ты помогаешь не мне, а себе. Если библиотека сгорит, каждый из повелителей потеряет слишком много. К тому же я готов поделиться этим с тобой, если доберусь раньше, чем Тальки. Мы можем помочь друг другу.

- Я тебя просто не узнаю.

- Не думай, что я забыл. - Он многообещающе улыбнулся. - Не забыл и не простил. Ты ненавидишь меня и я плачу тебе той же монетой. Но сейчас мы можем действовать сообща. Даю тебе слово, что все поделим поровну, и я не буду бить тебя в спину.

- Очень благородно с твоей стороны.

- Я когда-нибудь нарушал слово? - Он нахмурился.

- Нет, - сказала она и закончила про себя: «В этом вы с братом всегда были похожи».

- Тогда я хочу услышать твой ответ.

- Если получится, - осторожно ответила она.

- Мне этого вполне достаточно. Надеюсь, ты не будешь терять времени. Когда прибуду, свяжусь с тобой.

Зеркало померкло, и вода вернулась обратно в реку.

Тиф сжала зубы. Забери ее Бездна, но что здесь происходит?! Какая, к Мелоту, книга, какая библиотека?! О чем говорил этот могильный червь? Что наплела ему Тальки?! Видно, нечто важное, если Рован, считающий Тиа виновной, пусть и косвенно, в гибели Ретара, впервые за эти века решил заручиться ее поддержкой. Она должна была знать. И немедленно.

На создание Серебряного окна у нее ушло много сил. Проказа ответила почти сразу. Тиф увидела ее сидящей на кровати в ночной рубашке и чепце. Но, несмотря на то, что ее разбудили, на лице Тальки не было никакого недовольства столь поздним вызовом. Выцветшие голубые глазки цепко изучали Порка.

- Гляжу, милочка, ты с ним справилась. И даже несколько подстроила под себя. Он уже не столь неуклюж, как раньше. Делаешь успехи. Что. Я. Вижу. - Она прищурилась и пухлой рукой подвинула спящего в ее ногах кота в сторону. - Смотрю, какая-то часть сил к тебе вернулась. Но… ты можешь ею пользоваться, только будучи в мертвых телах, не так ли? Как тебе удалось?

- Точно так же, как и тебе. - Тиф была зла. - Когда Умерли Гинора и Ретар, ты вдоволь напилась их силы. Я взяла свою.

- Очень хорошо. - Тальки не собиралась ничего отрицать. - Очень хорошо, милочка. Я рада за тебя.

- Ты даже не сказала нам, Тальки!

- С чего бы я должна была это сделать?! - искренне Изумилась Целительница. - У всех свои маленькие секреты. Ты ради этого меня разбудила?

- Нет! Я только что разговаривала с Рованом! Ты сказала ему обо мне!

Та и бровью не повела:

- Ничего лишнего. Он узнал, что ты возле Альсгары и сменила тело. О том, что ты слаба, как котенок, никто кроме меня, даже не подозревает.

- Зачем вообще потребовалось вмешивать его в наши дела?! Ты же знаешь, что он меня ненавидит!

- Ну, он ненавидит тебя пять веков, так что ты слишком поздно опомнилась. Он до сих пор не может тебе простить своего брата. Мальчик всегда считал, что любит его гораздо больше, чем ты. Не вижу, почему должна что-то тебе объяснять. Считай, что я проболталась нечаянно. Что взять с глупой болтливой старухи?

Тиф задохнулась от возмущения, но Тальки пресекла ее гневную тираду вопросом:

- Позволь полюбопытствовать, что ему от тебя понадобилось?

- Он предлагал сделку. Ему нужна книга.

- Нехороший мальчик, - огорченно пожевала губами Тальки. - И что взамен?

- Он готов поделиться.

- Ну… уже неплохо. Ты, надеюсь, согласилась?

- Да.

- Мудрый поступок.

- Быть может, ты мне объяснишь, о чем речь?!

- Митифа до сих пор торчит в библиотеке Ходящих у Шести Башен. Она умная девочка. Нашла много интересного. В том числе то, что вполне может быть записками Скульптора.

- Как это Ходящие их пропустили?

- Ты нисколько не удивилась бы этому, если бы увидела, в каком состоянии они хранили книги. Пергамент было практически невозможно держать в руках. Он рассыпался. Но Митифа прочитала какую-то часть.

- Дрожу от нетерпения услышать, о чем там шла речь.

- Кажется, в Альсгаре Скульптор спрятал свой старый Дневник. В нем рассказывается, как создавать Лепестки Пути.

Это многое объясняло. В том числе и то, что Рован решил пойти на сделку. Подобное знание - это огромная власть. Стать выше других повелителей. Создать новые Пути, взамен уничтоженных Соритой. Править целым миром. Если это правда, за книгой развернется самая настоящая охота.

- Ушам своим не верю!

- Я тоже поначалу не поверила, милочка. А потом подумала - почему бы и нет? Вполне возможно.

- И где находится дневник?

Тальки грустно улыбнулась:

- Как ты думаешь, если бы я знала, то сказала бы тебе? Книга где-то в Альсгаре. В старых постройках, возможно, в Высоком городе. Чему ты улыбаешься, позволь узнать?

- Глупости Митифы.

- Что поделать, в подобных вопросах она ужасно наивна.

Тупая дура! Если бы Тиф нашла подобный пергамент, она бы молчала. Никому ни словечка. А эта? Сразу же разнесла новость по всему свету!

- Кому она проболталась?

- Только мне. Я всегда о ней заботилась, так что она мне немного доверяет.

- Тогда как об этом узнал Рован?

- Я упомянула вскользь, но он сообразительный мальчик. Понял. - Тальки довольно улыбнулась, а вот Тиа уже не поспевала за ходом мысли безумной карги. - Ну и еще я сказала, что ты поехала в Альсгару. Конечно, я не могла быть точно уверена, что ты направляешься туда, но сказанного не воротишь. Ты же понимаешь.

Старая ведьма! Конечно же стоило упомянуть при Чахотке о книге, да еще и сказать ему о том, что Тиа уже отправилась ее искать, как тот тут же направился к городу, не желая отдавать ценный приз в руки Тиф и Проказы. Последняя ничего не теряла. Город велик, и тайник Скульптора не нашли за тысячу лет (впрочем, никто до сегодняшнего дня не знал о его существовании), так что Рован сразу ничего не найдет. Здесь надо хорошенько подумать и посчитать, а Чахотка на такое не способен. Он воин, а не мыслитель. Ретар, да. Ретар смог бы. Но не его братец. Так что бояться за сохранность книги, в которой говорится о создании Лепестков Пути, не стоило. Тальки поступила умно. С помощью ложного слуха заставила Рована решиться на то, что так долго откладывали, - штурм Альсгары. Никто не хотел приступать к этому, боясь обломать о великие стены зубы, и город до сих пор не трогали, оставляли на потом. Теперь же Чахотка устроит круговерть, и, быть может, ему повезет. В любом случае он при деле и не станет мешать Лею и Аленари пробиваться к Лестнице Висельника.

- Очень… неглупо, - одобрила Тиа.

- Спасибо, милочка. Я знала, что ты это оценишь.

- А что Митифа?

- Она в Башнях. Заканчивает свои дела.

Бездна! Корь и вправду полная тупица, раз после того, как узнала тайну, все еще глотает книжную пыль. Тиф на ее месте мчалась бы к Альсгаре, как ненормальная.

- Сын Вечера уверен, что ты знаешь, где Скульптор спрятал книгу, и сказал об этом. Он предложил мне половину. Что предложишь ты?

Тальки закашляла сухим смехом:

- Думаю, то же, что и он, - ничего.

- Не слишком щедро с твоей стороны.

- Зато честно. Рован не знает, где книга. Ты не знаешь, где книга. Я не знаю, где книга. Прежде чем мы найдем ее, могут пройти века. Так что все его обещания - пустота. Сейчас тебя мало должны интересовать тайны Скульптора. Ты явно забыла о том, что не в том положении, чтобы гоняться за призраками. Судя по тому, что ты уже у великого города, ни Целителя, ни той талантливой девочки тебе поймать не удалось. А между тем они - твой единственный шанс вернуть себе и силу, приемлемое тело, если, конечно, это тебе не стало нравиться больше. Вижу, что нет. Тогда удвой усилия. Они, а не книга - главная цель. Ты пять веков обходилась без Лепестков, проживешь еще столько же, а вот без силы и тела - тебя раздавит даже Митифа. Согласись, обидный конец столь долгой жизни. Целитель. Целитель, милочка моя. Даже о девчонке забудь, она постольку поскольку, но мальчика доставь мне целым и невредимым. Он - твоя единственная надежда. Они в городе?

- Не знаю. Возможно.

- Так узнай! Не тяни время! Когда подойдет армия - начнется безумие. Вырваться будет очень сложно.

- До «вырваться» еще далеко. Попасть туда почти невозможно.

- Догадываюсь. Но Гавань всегда охранялась хуже. Стоит попробовать лодку, милочка.

- Я тоже об этом подумала. Именно так и поступлю.

- Чудесно. Уже все готово. Приведи Целителя, и я постараюсь вернуть утраченное. Я нашла одно интересное плетение в старых книгах. Оно поможет сделать так, чтобы у твоего подопечного глаза были нормального цвета. Согласись, белесые буркала привлекают к себе слишком много внимания. Смотри.

Она начертила в воздухе несколько тонких линий.

- Спасибо. Это поможет.

- Не сомневаюсь. Удачи, милочка.

Не дожидаясь ответа, она «погасила» зеркало. Тиа пробормотала проклятие, заставила Порка встать на ноги и пошла искать лодку.

- Подайте бедному калеке. Па-ада-а-айте бедному калеке.

За утро я тянул одну и ту же фразу, наверное, в тысячный раз. Назвать меня калекой, конечно, было тяжело, но фунт грязи, драная и изрядно провонявшая одежда, капюшон, надвинутый на глаза, и глиняная миска с отбитым краем не вызывали сомнений, что я нуждаюсь в деньгах. Или ленюсь работать, тут уж как посмотреть. В любом случае никто из горожан не спешил раскрывать мой обман. Для большей их части я был пустым местом, и на меня не обращали внимания. Хотя нет-нет да и какая-нибудь сердобольная душа бросала в чашку медяк.

Через три нара сидения на мостовой я честным попрошайничеством заработал ровно двенадцать медяков. В роли нищего были свои положительные стороны. Впрочем, как и отрицательные. Вначале мной заинтересовался патруль стражников, охраняющих квартал Огурцов. Ребята предложили мне два варианта на выбор - либо получить древком копья по ребрам и отправиться в тюрягу, либо поделиться заработанным. Я, недолго думая, сунул им в лапу два сола, и от меня на какое-то время отстали. Затем приперся местный нищий, громила, каких я еще не видывал, и конечно же «форменный калека». На таком можно было вспахать половину Империи. Парень очень обиделся, что я занял его законное место, схватил меня за грудки и пообещал выбить душу. Пришлось стать злым и приставить кинжал к его мужскому достоинству. Он сообразил, что шутки кончились, заткнулся, разжал лапы и сгинул, что меня вполне устраивало.

Небо было хмурое, порой накрапывал мелкий дождик, вот-вот грозящий перейти в нечто большее, так что капюшон на моей башке ни у кого не вызывал подозрений. Йох вот-вот должен был проехать мимо, направляясь на арену, где вечером пройдут очередные бои. Мне, естественно, не хотелось, чтобы он меня узнал. Именно по этой причине пришлось прибегнуть к наряду нищего. Пока я клянчил монеты у славных жителей Альсгары, Лаэн отправилась во Второй город, для того чтобы проверить как охраняют берлогу Йоха.

Я не видел желтую морду Трехпалого с тех самых пор, как лишил его двух пальцев на правой руке. С того памятного дня этот субчик еще сильнее невзлюбил меня и несколько раз пытался теми или иными способами дотянуться до моей головы. Впрочем, неудачно. В то время Йох был еще не в тех силах, чтобы противостоять гильдии, и в какой-то момент он от меня отстал. Но ничего не забыл. Сейчас он уверен в своей безопасности и решил попытать счастья. Очень своевременно, особенно когда у тебя в друзьях Наместник, которому ты хорошо платишь. Трехпалый - «серый советник» Наместника, организатор представлений и балов для высшей знати, устроитель празднеств и торжеств. Ну и еще он подмял под себя игры, Бои, шлюх, мелкое ворье… Начинал с малого, закончил большим. «Лучший друг Наместника» - это самая замечательная бирка. С такой никто не тронет. Разве что гильдия отважится, да и то вряд ли. В гильдии тоже люди, и им не хочется иметь больших неприятностей с властями, а тем паче - с Ходящими. Пока Молс тихонько проворачивает свои делишки и устраняет неугодных совету людей - на ряд убийств смотрят сквозь пальцы, благо большинство заказов поступает от держателей мира сего. К тому же часть веселых соренов после контрактов исправно перекочевывает в карманы городского совета, начальников стражи и прочих чиновников. И те до поры до времени ничего не знают, но стоит Молсу перейти определенную черту, и его очень быстро возьмут за горло. Поэтому моей дорогой булочнице сейчас позарез надо избавиться от Йоха, который жаждет подмять под себя гильдию и стричь денежки сам. Но если она это сделает своими руками - ее ждет масса неприятностей, включая недовольство Наместника. Этот тоже все знает, но постоянно «забывает» отдать нужные распоряжения подчиненным.

А тут Молсу подворачиваемся мы с Лаэн. Если дело выгорит, то догадайтесь, кого назначат козлами отпущения? Правильно. Нас. Катрин именно на это и рассчитывает. Йох отправится кормить червей, а гильдия будет с чистыми ручками. У нас же нет выбора - Трехпалого следует отправить в землю, иначе, как я уже не раз говорил, покоя нам не будет до конца жизни. В былые годы за десять тысяч соренов я сам убил бы себя. Что уж говорить о других?..

Показалась процессия. Я натянул капюшон на самые глаза и забился в угол. Его величество Йох пожаловал осмотреть свои владения и лично все приготовить к вечерним Боям.

Первыми проскакала четверка всадников с легкими арбалетами у стремян. Что характерно, оружие они держали под рукой. А потом я с неприятным удивлением увидел, что телохранители Трехпалого - родственнички Га-нора. Суровые рыжие ребята с мрачными усатыми рожами и повадками опытных хищников. Десяток Детей Ирбиса окружали карету плотным кольцом, еще трое замыкали шествие. У них я заметил короткие луки.

О карете следовало сказать особо. Окна у нее отсутствовали, так что нечего было и мечтать пустить шальную стрелу сквозь занавеску. К тому же уверен - дверцы заперты изнутри, и пока доберешься до улитки, тебя десять раз прищелкнут. Рядом с кучером сидел еще один арбалетчик.

Карета миновала меня и скрылась в переплетении улочек квартала Огурцов. Я посидел еще какое-то время, а затем встал, собрал мелочь и направился прочь. Все, что нужно, я уже узнал.

В тот момент, когда в одном из безлюдных тупичков я переоделся в более приличную одежду, начался сильный дождь.

Лаэн ждала меня в самом сердце Гавани, под навесом, где разливали холодный шаф. Крыша над головой оказалась к месту - капли долбили по мостовой как бешеные. Посетителей почти не было. Никто не хотел сидеть в луже. Потоки воды текли прямо под столами с табуретами, и желающих намочить ноги можно было пересчитать по пальцам.

Мое солнце мрачно потягивала из дубовой кружки холодный напиток за одним из самых сухих столов. Заметив меня, облегченно улыбнулась.

Служанка принесла еще один шаф и горячую свиную колбасу. Я ел молча, Лаэн глазела по сторонам, не торопясь начинать разговор. Ее губы были крепко сжаты, а короткие светлые волосы мокры и липли ко лбу. Наконец я закончил с едой, вытер руки и, взявшись за порядком опустевшую кружку, рассказал, что удалось увидеть.

- Он осторожничает. Так просто не возьмешь, - шепотом сказала она.

- Нахрапом не выйдет. До кареты мы не доберемся - изрубят на куски. Можно прикончить стрелой, но даже при условии, что я не промажу, остаются северяне. Они несколько отличаются от обычных людей. Сядут на хвост - не оторвешься. Очень рискованный вариант.

- Значит, придется все сделать, когда Трехпалый сидит дома, - заключила Лаэн.

- Это возможно?

Она задумалась:

- Пожалуй. Но с массой оговорок.

- Каких?

- Наш друг за семь лет успел сменить берлогу. Он купил особняк перед стеной Высокого города. На холмах, в той части, где сплошные сады. Пробраться туда будет очень непросто. Настоящая крепость, да еще и под самым боком казарм гвардии. Главные ворота и калитки для слуг охраняются. Стена тоже под наблюдением. Его люди и еще северяне. Даже не буду думать, сколько их внутри.

- Мы не знаем расписание патрулей. Мы не знаем, сколько у него человек. Мы не знаем, где он спит, где ест и где проводит основное время. У нас нет планов здания. Лезть к нему в дом - почти самоубийство. Мы обязательно на кого-нибудь нарвемся.

- У нас нет выбора. Будь у меня яркая «искра», все бы вышло. С каждым днем она разгорается, но у нас нет этих дней. Или делаем или отказываемся.

- Я не для этого перся в Альсгару, солнышко. Что-нибудь устроим.

- Или Молс. Он вполне может что-то знать. За столько лет, думаю, они с Пнем много раз просчитывали, как достать Трехпалого. Давай навестим их еще раз.

Молс - не самая плохая идея. Он и вправду в состоянии нам помочь, благо это в его интересах.

- Давай, но только после прогулки в порт.

Центральная улица Гавани упиралась в портовые доки и пирсы. Несмотря на плохую погоду, здесь кипела работа. Не скажу, что кораблей на причале оказалось много, но почти со всех сгружали продовольствие. Наместник запасался едой на случай долгой осады.

Толкаться возле пирсов бесполезно и муторно. Поэтому мы пошли в портовый кабак и, бросив трактирщику четверть сорена, задали несколько вопросов. Тот живо сгреб монету, кивнул на столик, где сидели двое мужиков с загорелыми, продубленными всеми морскими ветрами мордами. Судя по черным волосам, высоким скулам и бородам без усов - жители Золотой Марки. Явно контрабандисты или те, кто греет руки на приближающейся войне. Сейчас за продажу продуктов и лекарств можно получить хорошие деньги.

Мы сели за их стол без приглашения. Тот, что постарше, хмыкнул и многозначительно посмотрел на дно опустевшей кружки. Я намек понял и заказал шафа на всех. Когда служанка принесла пенящийся напиток, моряки подняли кружки, и старший сказал, обращаясь к Лаэн:

- За твою улыбку, красавица! Клянусь великим спрутом, она чудесна!

Они выпили. Мы последовали их примеру.

- Я - капитан Даж. Это, - он указал на товарища, - мой первый помощник. Как понимаю, вас направила вон та продажная рожа у стойки? И даже знаю зачем. Вы не первые, кого он к нам посылает.

- Думаю, именно поэтому вы платите ему деньги, - не удержался я.

Даж оскалился, что я решил расценить как улыбку.

- Сообразительный малый, а, Рюк? Люблю таких. Так вот. В последние дни от желающих прокатиться на «Огнерожденном» нет отбоя. Многим захотелось покинуть этот замечательный город.

- Мы именно из таких, - уверил я его.

- Так я и понял. - На тыльной стороне левой ладони капитана были наколоты якорь и спрут. - Беда в том, что, когда люди узнают о цене, они тут же сваливают искать другое корыто. Условимся так. Я называю сумму, вы соглашаетесь или нет. Никакого торга, никаких уговоров, никакого «мы подумаем». Двадцать процентов оплаты вперед.

- Сколько?

Он усмехнулся:

- По сотне соренов с души.

- Высоко в наши суровые времена взлетели цены за морские перевозки. - Я вернул ему усмешку.

- Война благотворно сказывается на наших кошельках, - пожал плечами Даж. Он не собирался оправдываться. - Каков ваш ответ?

Мы с Лаэн переглянулись. Двести соренов - очень приличная сумма. Можно, конечно, поискать и других перевозчиков, но не уверен, что цены там будут ниже.

- Мы согласны.

- Чудесно. - Даж говорил сухо и по-деловому.

- Где гарантия, что, отдав вам сорок соренов, мы не останемся на берегу?

- У меня репутация, и, поверь, она стоит гораздо больше сорока монет. Клянусь великим спрутом, я не обманываю клиентов. Как говорится, слухи по морю летят быстрее, чем шхуны.

- Когда вы уплываете? - поинтересовалась Лаэн.

- Уходим, красавица. Это называется «уходить». Едва покончим с делами. Через пять дней, если считать и этот. Уйдем утром, как только ветер станет подходящим. Так что прошу не задерживать нас и прийти вовремя. Ждать не буду, о чем честно предупреждаю.

- Нам это подходит. - Лаэн протянула кулачок, в котором были зажаты деньги.

Даж подставил мозолистую ладонь, и, прежде чем окружающие успели заметить блеск четырех золотых монет, по десять соренов каждая, деньги перекочевали к новому владельцу.

- Замечательно. Когда Альсгару прижмут, вы будете далеко, клянусь в этом великим спрутом! «Огнерожденный» стоит на тридцать шестом пирсе. Возле новых складов и рыбного рынка. Лучше всего добираться до него с улицы Пеньковых вен. Узнаете сразу - у меня двухмачтовая шхуна. Самая быстрая в Харе. И еще раз напоминаю, не стоит вам опаздывать. Никого ждать не будем. Это, надеюсь, понятно?

- Вполне. - Я был не против подобных условий. - Могу поинтересоваться, что сейчас творится на море?

- Волны и ветер, - хмуро сказал Рюк.

Даж хохотнул:

- Не обращайте внимания на моего помощника. У него беда с чувством юмора. Море пока спокойно. Но все носятся при полных парусах. Так и шмыгают. Пока пути свободны и даже спокойней стало, пираты шалят куда меньше, чем раньше. Набаторский флот торчит у Горла. Содружество купцов[44] пока торгуется, но это вопрос времени, денег и силы. Рано или поздно они уступят. Имперцы расположились у Белого мыса. Ждут гостей.

- Проскочим?

- Можете не сомневаться.

Мы попрощались с моряками и вышли из кабака. Вновь начался дождь. Стало пасмурно, словно уже наступил вечер. Впрочем, до него не так далеко. Мы шли по грязи, которой в порту оказалось гораздо больше, чем в Голубином городе. Кругом лужи с плавающим мусором, потоки воды с холмов текли прямо в море, норовя унести вместе с собой зазевавшегося прохожего или хотя бы его обувь. Запахи сырой земли, размокшей соломы, конского навоза, моря, дождя, смолы, рыбы, прокисшего шафа и Бездна знает чего еще оказались столь отвратительными, что перехватывало дыхание. Порт - не самое чистое место в городе. Мы постарались уйти отсюда как можно скорее, но сапоги и плащи оказались безнадежно выпачканы в грязи.

- У нас пять дней, - буркнула Лаэн из-под капюшона. Она крепко держала меня под руку, то и дело оскальзываясь на мокрой земле.

- Четыре. - Я старался сохранить равновесие. - Про сегодня можешь забыть. Если мы не успеем управиться, Даж и его невежливый приятель помашут нам ручками от Белого мыса.

- Спешка может повредить предприятию, дорогой.

- А промедление столкнет нас с набаторцами, сдисцами и Белыми. И не забывай о Проклятой. Она так просто не отстанет.

- Если это Тиф.

- Не думаю, что Порк сдурел настолько, чтобы разыскивать тебя и Шена.

- Шен, быть может, давно мертв.

- Он скользкий парень. Я предполагаю, что лекарь еще не в Счастливых садах.

Она едва не упала, перешагивая через очередную лужу. Тихо выругалась, шмыгнула носом.

- Мы между двух огней, да?

- Не волнуйся, солнце. Не в такие переделки попадали, - утешил я ее. - Прорвемся. Йох не вечен. Мы его достанем.

- Да. Но очень тебя прошу, без спешки. Следует все хорошо обдумать.

- Дабы что-то обдумать, надо иметь хотя бы приблизительный план. А для этого нам нужны мало-мальские знания.

- Идем к Молсу?

- Умница, - улыбнулся я и поцеловал ее.

Ночь выдалась теплой и звездной. Луна прибавила в размерах и стала гораздо ярче, чем несколько дней назад. Еще одно напоминание о том, что время не стоит на месте и нам следует пошевеливаться. Оставалось не так много дней (точнее - один и две ночи), чтобы завершить дела.

Со стороны моря дул свежий ветер, и волны с тихим плеском ударялись о пирс. Кроме этого звука да едва слышного скрипа оснастки пузатой торговой посудины, стоящей на якоре, в пятидесяти ярдах от берега, царила полная тишина. В Портовой сторонке, где нынче находились пустые склады и рыбацкие лодочки, никого, кроме меня, не было. За тот нар, что я провел во мраке между амбаром с провалившейся крышей и опрокинутой набок телегой без левого заднего колеса, здесь не прошел ни один человек. Даже стража не почтила своим бдительным присутствием это место. Впрочем, кого ей здесь ловить? По ночам сюда редко заходят люди, хотя бы потому, что та грязь и вонь, которые властвуют в старой части пирсов, отпугивают даже тех, кто привык к ним с самого рождения. Крыс и то не было слышно. Да и что делать в таком месте приличным крысам? Жрать старые просоленные рыбацкие сети? Все склады еще лет десять назад перевели в другую часть порта, так что здесь редко есть чем поживиться.

Мы встретились с Пнем ранним утром в маленькой, пропахшей копченостями лавке, расположенной на самом краю Второго города. Гийян пришел, одетый как зажиточный ремесленник, веселый и краснолицый. Он смог договориться о встрече с тем парнем, что был нужен нам для удачного похода к Йоху. Вор не сказал ни да, ни нет, но согласился выслушать и назначил встречу в старой части порта. Ночью. К тому же велел прийти мне одному и, хотя Лаэн была этим очень недовольна, я принял его условия.

Пришел на нар раньше, чем было договорено, и обошел окрестности на тот случай, если Молс или этот незнакомый умелец вздумали играть нечестно. А затем, спрятавшись в укромном месте, стал наблюдать за пирсом.

Мягкий перезвон прокатился по спящему городу колокола храмов Мелота. Три нара ночи.

Я едва не пропустил его появление. Человек показался со стороны квартала Крабов, прошел ярдах в тридцати от меня, взошел на пирс и остановился у самой воды. Незнакомец стоял с наброшенным на голову капюшоном, повернувшись к берегу спиной, и смотрел на море.

Парень оказался моего роста, но чуть уже в плечах. Одет в короткую удобную куртку, плотные штаны и мягкие сапоги. Все серо-черных тонов. На его правом бедре висел нож внушительного размера, через плечо была перекинута холщовая сумка. Он даже не соизволил обернуться, когда я подошел. Так и стоял, уставившись куда-то за горизонт, словно там были спрятаны все сокровища мира.

Я кашлянул, привлекая к себе его драгоценное внимание.

- Опаздываешь. - Голос у парня оказался неприятно сухим.

- Тебя это смущает?

Легкое пожатие плеч:

- Нет, пожалуй. Люди, опаздывающие по уважительной причине, не заслуживают особого порицания. Думаю, тебе следовало убедиться, что все в порядке.

Он так и не обернулся.

- Ты глазастый малый.

- А ты осторожный и терпеливый. Не каждый сможет битый нар торчать в таком свинарнике.

Мне показалось, он улыбается.

- Ну, мы друг друга стоим, так как, судя по всему, не один я провел это время в таком месте.

- Ты за словом в карман не полезешь, Нэсс.

- Не думал, что Пень назвал мое имя.

- Пень? А… Тот красномордый убийца. Нет. Он не говорил, кто хочет меня видеть.

- Тогда позволь спросить, откуда ты знаешь, как меня зовут.

- У меня свои способы узнавать интересующее меня, Серый.

Я выхватил топорик, да так и застыл, не решаясь поднять руку для броска.

Мой собеседник проделал все очень быстро. Не успел я и глазом моргнуть, как он уже наставил на меня миниатюрный арбалет. Судя по всему, эта штука заряжалась сразу двумя болтами.

- Убери. - Его голос оставался все так же сух, а тон все так же доброжелателен. - Ты ведь не за этим сюда пришел, правда?

Я медленно, не спуская глаз с арбалета, убрал у-так обратно за пояс.

- Не нервничай. Мне плевать, кто тебя ищет и сколько денег положили за твою голову, - сказал он, опустив арбалет, и вновь повернулся ко мне спиной.

- Ты столь богат? - Я так и не успел рассмотреть его лицо - оно оставалось скрыто в тени капюшона.

Он рассмеялся:

- Я не столь жаден, как ты можешь подумать.

- Но невежлив. В отличие от тебя, я так и не знаю твоего имени.

Пауза.

- Называй меня Гаррет.

- Странное имя. Никогда такого не слышал.

- Уж какое есть.

- Ты знаешь, зачем мне нужна твоя помощь?

- Да. Пень обмолвился.

- Что думаешь?

- Оно выйдет слишком мокрым, гийян.

- Это вместо «нет», вор? - раздраженно фыркнул я, подозревая, что зря потерял время, придя сюда.

- Отнюдь. - Он повернулся, сбросил капюшон. И я наконец-то смог нормально рассмотреть собеседника.

Быть может, лет на пять старше меня. Худое загорелое лицо с очень резкими скулами. Высокий лоб. Прямой, и немного костлявый нос, густые брови, заросший двухдневной щетиной подбородок. Короткие черные волосы и неожиданная седина на висках. Парень явно потерт жизнью. Я сказал бы, что передо мной мрачный и опасный тип, если б не его глаза. Совершенно неуместные на таком лице - живые, и насмешливые. Казалось, что сейчас вор веселится от души, хотя я и не видел повода для веселья.

- Отнюдь, - повторил он. - Это будет интересно.

- Боюсь, что в первую очередь это будет опасно, - холодно произнес я.

- Порой опасность и интерес ходят рядом. Когда ты собираешься отправить Йоха во Тьму?

- Следующей ночью.

Он кивнул:

- Что же. Мне это подходит.

- Надеюсь, ты сможешь помочь.

- В вопросе замков можешь на меня положиться.

- Сколько? - Я как можно быстрее хотел покончить с делами.

Он на миг задумался, затем ухмыльнулся, и его глаза озорно блеснули:

- Как уже говорилось выше, я не жаден. Пять соренов будет в самый раз.

Я потерял дар речи. Кажется, судьба свела меня с ненормальным. Мы с Лаэн ожидали, что торг начнется как минимум с трех сотен, и были готовы заплатить эти деньги за его услуги. А тут пять жалких монет!

- В чем подвох? - не выдержал я.

Гаррет поднял бровь:

- На мой взгляд, ты должен прыгать от счастья, что я не содрал с тебя пять сотен.

- Пять?!

- Я очень высоко ценю свое умение, - весело сказал он. - Но считай, что сегодня тебе повезло. Я решил поиграть в благотворительность.

Последнее слово я понял не очень хорошо, но сказал:

- И все-таки хотелось бы знать, с чего ты столь добр.

Он хмыкнул и направился по пирсу обратно к берегу. Пришлось пойти рядом.

- Меня заинтересовало это дело, - осторожно произнес вор. - Вот и все. Это вызов моим способностям, и повод тряхнуть стариной. Ты не представляешь, парень, как порой скучно жить. - Он помолчал и внезапно добавил: - Особенно если живешь очень долго.

По мне, если человеку не нужны деньги и наскучило жить едва за тридцать - это не мои проблемы. Не буду же я настаивать, чтобы он поднял цену.

- Твое право. Я ничего не имею против. Особенно если это тебя развлечет.

- Развлечет? - Вор искренне расхохотался. - Да. Пожалуй, ты подобрал соответствующее слово.

Он втянул носом воздух и заметил невпопад:

- Я прямо чую, что грядущая Игра будет донельзя интересной.

- Когда предпочитаешь получить задаток?

- Завтра. Перед работой. И не задаток, а всю сумму.

- Идет.

- Есть условия. Первое. Я работаю с замками и никого не трогаю. С людьми Йоха разбирайтесь сами. Когда занимаюсь делом, главный - я. Ты не мешаешь. Я вас впускаю туда, но в дом не иду. Мне это не интересно. Второе. Я кое-что слышал о твоей женщине. Будь добр, держи ее на коротком поводке. Мы выполняем договоренности и разбегаемся. Все остальное меня не интересует. Третье. Если станет слишком горячо - каждый сам за себя.

- Заметано.

- Буду ждать вас завтра. В это же время. У входа в подвал.

Я кивнул и, не прощаясь, поспешил прочь.

Последние сутки нахождения в Альсгаре мы сменили берлогу. Лаэн копила силу на дело, а каждое открытие тайной двери в логово Скульптора сжирало ее скудные запасы. Это было неразумно. Так что, несмотря на немалый риск, мы переехали в трактир. Он находился недалеко от Второго города - на тихой и не слишком людной улице Каштановых цветов. Нам досталась прекрасная, чистая, уютная комнатушка на третьем этаже. Из окна открывался чудесный вид на холм, который опоясывала стена Второго. Постояльцев практически не было - люди предпочитали более дешевые заведения, расположенные у Внешней стены и моря. Но хорошая еда, нормальный сон и надежная дверь - это то, что было нам нужно, так что цена нас не смутила.

Мое солнце занялась планами дома Йоха. Пень был столь любезен, что все же поделился ими. Вот уж не знаю, как Молсу удалось добыть такую ценность (не иначе, как кого-то прирезать), но для нас бумаги оказались очень даже кстати. Ранним вечером пришлось оставить Лаэн заниматься делом, а самому отправиться на последнюю перед делом встречу с Пнем. Следовало обговорить кое-какие детали.

Я выбрал обходную дорогу. Пришлось сделать большой круг и потерять некоторое количество времени, но я знал, что делаю. Уж лучше недосчитаться нара, чем накликать неприятности себе на задницу. Несколько раз я проверял, нет ли за мной слежки, но все было чисто. Они подошли в тот момент, когда я проходил через овощной рынок. Высокий седой мужчина, потеряв интерес к лотку с огурцами и репой, оказался рядом со мной. У него было доброе лицо, густые пушистые усы, и кустистые брови, которые делали его еще добродушнее. Смешливые голубые глаза и очень уверенная рука с коротким гроганским ножом, который этот хмырь приставил к моей печени.

- Привет, - улыбнулся Седой.

Судя по всему, ничего хорошего ждать не приходилось. Его нисколько не смущала толпа. Он прекрасно держал нож. Со стороны создавалось впечатление, что встретились два закадычных друга. И в то же время этот «друг» в любую уну мог вогнать мне в печень несколько дюймов отличной стали. Мужика я видел впервые. Судя по выговору, он был с севера, скорее всего из столицы, а значит, птичка залетная и Молсу не подчиняющаяся.

Из пестрой толпы появился светловолосый коротышка со множеством веснушек на хитрой роже. Я заметил, что его левое запястье сжато, рукав свободной рубахи чуть оттопыривается. Скорее всего метательный нож или еще какая дрянь. Он подошел ко мне вплотную, приобнял за плечи:

- У тебя есть шанс прожить еще какое-то время. Где твоя женщина?

- Какой мне резон отвечать? - Я смотрел в толпу, стараясь понять, работают они в паре или есть еще кто-то.

- Выбор у тебя небогат. Не согласишься нам помочь - будешь долго корчиться. Поверь, мой друг об этом позаботится. А потом мы сами найдем твою бабу и придумаем, как с ней поступить. Или же, если будешь покладист, - умрешь вместе с ней. Но быстро и без боли. Даю тебе слово, что вы оба отправитесь в Счастливые сады, ничего не почувствовав.

Видно, что-то проявилось на моем лице, так что Седой пояснил:

- Мы стараемся делать работу чисто и не затягивать с этим. Поверь, нам не приносит удовольствия доставлять боль клиентам. Мы профессионалы.

Он не врал. Это действительно было так. Они вели себя очень спокойно, не дергались, не нервничали и совершенно меня не опасались. Действовали умело, слаженно. Эта парочка - гийяны. Мастера. Гораздо лучше меня. Гораздо лучше многих, кто когда-либо работал на Молса.

У меня не было выбора. Отказаться сейчас - значит умереть сразу. Если они умудрились выловить меня, значит, рано или поздно найдут и Лаэн. Уж лучше я рискну, быть может, мне повезет. Альсгара большая, всякое может случиться по дороге.

- Хорошо. Я вам помогу.

- Правильный выбор, - одобрил Седой. - Молодец, парень.

Говорил он тихо и дружелюбно, но клинка не убирал. Я ощущал, как из неглубокой ранки под рубахой сочится кровь.

- Где она?

Я заколебался.

- Не трясись и расслабься. У нас репутация, - сказал Конопатый.

Плевал я на твою репутацию!

- Рядом со Вторым городом.

- Прогуляемся. Нам рассказать тебе, что будет, если ты вздумаешь совершать глупости?

- Не стоит.

- Мне все больше и больше нравится этот парень, - широко улыбнулся Седой. - Хорошо. Идешь рядом. Не торопишься. Если дергаешься, гавкаешь или выбрасываешь еще какой фортель, я тебя кончаю. Если ты намерен все же рискнуть и побегать - мой друг отлично бросает ножи. Понятно разъясняю?

- Да.

Думаю, по дороге я все же рискну. Их двое, я один.

Они лучше. Но у меня нет выбора.

- Ты хромаешь. Сильно. Пожалуйста, не забывай об этом. - Конопатый зашел мне за спину. - Двинулись.

Я старательно хромал на левую ногу, словно только что ее подвернул, Седой по-дружески поддерживал меня под руку стальной хваткой и ни на уну не ослаблял давления ножа. Парни настолько доверяли своему умению, что даже не сочли нужным избавлять меня от у-така и лука. Впрочем последний не представлял для них никакой угрозы. Мне не успеть натянуть тетиву. Но то, что не тронули блазгский метательный топорик, - радовало.

Впрочем, радость оказалась преждевременной. Чьи-то ловкие руки забрались под куртку, и спустя уну я остался без оружия.

- Это Марна, - любезно объяснил мне Седой.

Как выглядит Марна, я не знал, она была где-то за спиной, вместе с Конопатым. Одно ясно - их уже трое.

Мы выбрались с рынка и оказались на улице Торных ослов. Краем глаза я заметил где-то наверху справа движение. Поднял голову и успел увидеть кое-что интересное.

- Йакан. - Мой спутник улыбнулся. - Я слышал, ты хороший стрелок, но, думаю, и мой друг не подведет. Он на тот случай, если мы оплошаем.

Итак, в команде появился четвертый. Йе-арре. Лучник. Это уже совсем плохо. Крылатый перелетал с крыши на крышу и в любой момент был готов меня подстрелить.

- Признаюсь честно, Йакан очень хочет испробовать тебя в качестве мишени, - доверительно сказал Седой. - Дружеский совет - не дай ему повода.

- С чего такая нелюбовь? - Я скучающим взглядом проводил отряд городской стражи. Те, как и следовало ожидать, не обратили на нас никакого внимания. И слава Мелоту, что так, иначе я бы уже одной ногой находился в Счастливых садах.

- Ты шлепнул его дружка в том лесу. Так что Йакан не слишком тебя жалует.

Мне потребовалось несколько ун, чтобы сообразить, о чем говорит гийян.

Лесная поляна недалеко от Песьей Травки и нападение на Лаэн, когда она пошла забирать наши деньги. Кроме тех уродов, что остались гнить под открытым небом, был еще и летун, который оглушил мое солнце. Он единственный, кто смог улизнуть.

- В тот раз его компания не отличалась должным количеством опыта.

- Не сомневаюсь, раз ты еще жив. - Он подмигнул. - Дилетанты. Что с них возьмешь.

- Зачем тогда с ним работать?

Седой огорченно вздохнул:

- Приходится идти на жертвы, приятель. Йакан знал тебя в лицо. Он нам очень помог.

- Как вы меня нашли?

- Не бери в голову. Ты все делал правильно, друг. Обычное невезение, только и всего, - «утешил» он меня. - Против тебя лично ни я, ни мои партнеры ничего не имеем. Это просто работа, за которую платят приличные деньги. Ну, ты же понимаешь.

Я понимал. Но отчего-то не спешил биться в экстазе оттого, что Йох отвалит им десять тысяч за наши души. Я чувствовал, как внимательный взгляд Конопатого жжет спину. Невидимая Марна шелестела юбкой. Откуда-то сверху за мной следил крылатый выродок. Нож четвертого, того и гляди, проделает во мне хорошую дырку и пощекочет печень. Можно сказать, что одним ухом я уже слышал, как слуги Мелота поют мне песню у ворот, ведущих в Счастливые сады.

- Что будешь делать с такими деньгами? - поинтересовался я.

- Куплю домик у озера. Буду удить рыбку и перетащу внуков. Я их очень люблю.

Седой болтал без умолку. Пока мы шли, я успел выслушать его мнение о погоде, войне, играх на деньги и ловле рыбы. Последней теме он уделил особое внимание. Дяденька оказался заядлым рыбаком. Так что в какой-то момент мне ужасно захотелось насадить его вместо наживки на огромный крючок и забросить подальше в море, авось сожрет какое-нибудь чудовище.

- Долго идем, - сказал Конопатый.

Седой улыбнулся в усы и надавил на нож чуть сильнее, чем прежде. Я сцепил зубы, чтобы не застонать.

- Мой друг считает, что ты хочешь нас надуть.

- Это не так.

- И все же мы идем слишком долго. Если через десять минок не будем на месте, мне придется расстаться с тобой, даже несмотря на то, что ты замечательный собеседник. Я этого очень не хочу. - Он огорченно цокнул языком. - А ты?

- Я тоже.

- Не подведи меня, парень. Куда?

- Налево, - не моргнув глазом, ответил я.

Когда я уходил, Лаэн сидела за столом, стоящим возле самого окна. Оставалось надеяться, что она все еще занята делом и случайно посмотрит на улицу. Конечно, дурацкая надежда, но я вцепился в нее всеми зубами. Все равно больше ничего не было. Я даже стал идти чуть медленнее, чтобы как можно дольше находиться на виду, но Седой это заметил и без долгих размышлений легонько ткнул ножом в бок:

- Задумался?

- Ага. О последнем желании.

- Прости, не исполняем, - с сочувствием сказал он. - Прибавь прыти.

И тут меня осенило!

Тупой осел! Мог бы и раньше догадаться! Я ведь мог говорить с Лаэн! Мог, но за последний месяц успел привыкнуть к тому, что она «молчит». А ведь всего лишь несколько дней назад, в тайном убежище Скульптора, она попыталась «сказать» несколько слов, и у нее это почти получилось. Я помню, она говорила о том, что Дар возвращается к ней с каждым днем. Очень даже может быть, что теперь у моего солнца достаточно сил, чтобы меня «услышать».

«Лаэн! - позвал я. - Лаэн!»

Целую бесконечно долгую уну ничего не происходило, затем по позвоночнику пробежала теплая волна: «Нэсс?»

Я, боясь, что ее возможности иссякнут в любую уну, затараторил:

«Выгляни в окно! Осторожно!»

На третьем этаже едва заметно шевельнулась занавеска.

«Поняла», - донеслось до меня, и она «ушла». Я ощутил огромное облегчение. Теперь Лаэн предупреждена, и, что бы со мной ни случилось, ее будет не так просто взять.

- Это здесь? - Седой бросил быстрый взгляд на трактир.

- Да, - кивнул я.

- Охрана?

- Не заметил.

Было не ясно, поверил он мне или нет.

- Постояльцы?

- Есть.

- Но не думаю, что слишком много, - хмыкнул он. - Вы выбрали слишком дорогое гнездышко. Нам везет. Смени меня.

Конопатый приставил ко мне железку, давая напарнику возможность отойти. Проделали они это очень ловко. Явно отрабатывали не один раз.

- Я проверю, - сказал Седой. - Марна, останься.

Он вошел в трактир. Йе-арре сидел на крыше соседнего здания. Заметив, что я на него смотрю, зло оскалился. Я перевел взгляд на бабу, стоящую рядом с гийяном. Они явно были родственниками - такая же невысокая, светловолосая и конопатая. На ее плече висела большая сумка.

- Что смотришь? - мрачно спросила она.

- Что у тебя там? - Я кивнул на сумку.

- Скоро узнаешь, - пообещала женщина.

Вернулся Седой.

- Чисто. Слушай меня, парень. Ты все делаешь правильно. Наше соглашение в силе. Если сдержишь слово, мы сдержим свое. Куда идти?

- Третий этаж.

- Вперед, друг. - К словам Конопатый добавил тычок ножом.

Они считают, что ведут меня на заклание. Что же. Буду надеяться, Лаэн что-нибудь придумала. И в ту же уну она дала о себе знать:

«Я готова. Наш этаж. На восьмом шаге от лестницы. Дверь слева от тебя».

«Понял». - Я уже входил в трактир.

Зал был пуст. Ни души. Хозяин тоже отсутствовал. Седой заметил мой взгляд в сторону стойки и обезоруживающе развел руками:

- Он мог запомнить наши лица. Издержки работы.

- Вы собираетесь выпускать дух из всех, кого мы встретим по дороге?

- Не одобряешь? - Он встал ко мне за спину, пропустив вперед бабу.

- Грязно работаете, - попенял я им.

- Тебя не спросили, - сказал Конопатый.

Марна вытащила из большой сумки арбалет. Конечно же он проигрывал в размерах тому, что я видел у Гаррета, но тоже был очень невелик. Явно работа мастеров Морассии. В этой стране создавали много хорошего оружия.

- Мы поднимаемся медленно. Подходим к двери, ты стучишь. Говоришь, что пришел. Вместе с моим другом отходишь в сторону. Любой неосторожный жест или слово - будешь долго подыхать. Твоя женщина тоже. Это понятно?

- Да.

- Марна, ты должна ее хлопнуть с первого выстрела.

- Я помню, что у нее Дар.

- Идем, приятель.

Впереди выступала Марна с арбалетом, за ней я и Конопатый. Замыкал шествие Седой. На втором этаже мы столкнулись со слугой, несущим поднос с пустой посудой. Прежде чем человек успел понять, что происходит, девица всадила в него болт, а подскочивший Седой, двигавшийся очень ловко для своего возраста, подхватил поднос из ослабевших рук и осторожно поставил его на пол. Затем добил раненого, свернув ему шею.

- Поспешаем, ребятушки. Поспешаем.

И вновь лестница.

- А ты не так страшен, как о тебе говорили, Серый, - внезапно сказал Конопатый. - Я слышал, ты хорошо всаживаешь стрелы, но в ближнем оказался слабаком. Я ожидал большего.

- Все мы мастера в чем-то одном, - произнес Седой. - И к тому же зря ты жалуешься. Думаешь, было бы лучше, если бы он бодался?

Третий этаж. Марна уже успела перезарядить опасную игрушку и, крадучись, вошла в коридор.

- Какая дверь? - тихо спросил меня Конопатый. Он был напряжен, крепко держал меня под локоть, его нож вот-вот грозил выпустить из меня душу.

- Последняя, - прошипел я, стараясь не обращать внимания на боль в боку. - Справа по коридору.

- Без глупостей.

Я пошел вперед, считая шаги. Еще на лестнице сместил центр тяжести немного влево и чуть-чуть (так, чтобы ни в коем случае не заметил мой сопровождающий) стал поддавливать локтем на руку держащую нож.

Шесть.

Семь.

Восемь.

Пора!

Думм! - щелкнуло за спиной.

Я бросил вес на левую ногу, одновременно вдавливая локоть в руку гийяна. В ту же уну прилетевший откуда-то сзади короткий болт ударил Конопатого под основание черепа. Нож, который должен был пробить мою печень, лишь скользнул по боку, распарывая рубаху и кожу. Я, не обращая внимания на боль, прыгнул влево и всем весом навалился на дверь. В этот самый момент Марна повернулась на шум и выстрелила.

Комната оказалась не заперта, так что я ввалился внутрь (едва-едва разминувшись с болтом), не удержал равновесие, упал на пол и перекатился, чуть не врезавшись в стол. Вскочил, развернулся к выходу как раз в тот момент, когда ко мне заскочил Седой с ножом.

За его спиной с ревом пролетело нечто напоминающее серое облако мух. Мне, если честно, было не до этого. Седой, не отвлекаясь на странный шум, пошел на меня мягко и быстро. Нож в его больших лапах так и мелькал. Отчего-то он посчитал, что я не вооружен. Отчего-то он решил, что я буду обороняться, но никак не нападать. Отчего-то он подумал, что я собираюсь ему проиграть.

Для того чтобы сыграть с ним на равных, мне пришлось попотеть. Я чуть из шкуры не выпрыгнул, чтобы увернуться от клинка. Седой явно не рассчитывал от меня такой прыти и опоздал на какое-то мгновение. Выдернутая из колчана стрела ничуть не хуже кинжала. Я оказался рядом, ударил под ключицу, поближе к правому плечу, и он сразу же разжал пальцы. Нож упал на пол, но я на этом не успокоился. Пнул в голень, затем открытой ладонью ударил под подбородок, и он с грохотом рухнул на пол.

В этот момент в комнату влетела взъерошенная и злая, как сто тысяч озверевших кошек Лаэн. В ее руках был разряженный арбалет.

- Все в порядке?

- Да, - сказал я, поднимая с пола нож, а другой рукой прижимая кровоточащую рану в боку. - Кажется. Держи этого. Сейчас вернусь.

У меня было еще одно незаконченное дело. Я пробежал мимо тела Марны (точнее мимо того, что от него осталось), оказался у ведущей на чердак лестницы. Поспешно забрался, натянул на рога лука тетиву и осторожно выбрался на крышу. От дома, стоящего на противоположной стороне улицы, меня скрывала печная труба.

Вечернее солнце светило в спину, и милый парень Йакан так ничего и не увидел. Признаюсь честно - мне доставило особое удовольствие пристрелить крылатую гниду.

На обратной дороге я подхватил с пола арбалет Марны, благо ей он уже никогда не понадобится. Девочка лишилась головы и верхней половины туловища, так что сейчас ей не до личных вещей. А нам подобная штука вполне сгодится. Во всяком случае, для Лаэн она в самый раз. Немного подумав, я забрал и болты. Зарядил оружие - это оказалось достаточно легко - и вернул себе у-так.

Когда я вернулся, Седой уже очнулся и успел сломать древко стрелы, торчащей из плеча. Он о чем-то спрашивал Лаэн. Та держала его на прицеле и любезно отвечала. Гийян заметил меня, улыбнулся, вот только в его глазах больше не было никакой радости. Они стали напряженными и настороженными. В их глубине плескался страх.

- А ты, оказывается, парень не промах.

- Рад, что ты оценил мои таланты, - сухо сказал я. - Вставай.

Он с кряхтеньем поднялся.

- Старость не радость. - Улыбка у него вышла кривой.

- У тебя сегодня не очень удачный день, да, друг?

Он сглотнул, затем кивнул:

- Бывали дни и получше.

- Сочувствую.

- Это всего лишь работа, парень, - неожиданно сказал Седой. - Ничего личного.

- Понимаю. Опять же, забота о внуках…

- Их у меня двое. - Он умоляюще смотрел на Лаэн. Понял, что я сегодня отнюдь не добр.

- Проваливай, - сказал я, ткнув арбалетом в сторону двери.

- Что? - Седой явно не поверил своим ушам.

- Проваливай, - повторил я.

Он не стал больше медлить и раздумывать о моей неземной доброте:

- Было приятно познакомиться, Серый.

Гийян направился к двери, и, прежде чем перешагнул порог, я вбил ему болт туда же, куда совсем недавно его словил Конопатый. Убийца, не издав ни одного звука, упал.

- Это всего лишь работа. Ничего личного, - повторил я его слова, думая о том, что дома у озер достаются не так просто, как кажется.

- Вот так-то лучше, - тихо сказала Лаэн, закончив перевязывать глубокую царапину на моем боку.

- Спасибо.

Мы уже больше нара торчали на старом маленьком погосте, что находился недалеко от Свиного пятачка. Был поздний вечер, почти стемнело, и нас никто не беспокоил. Мы скрылись от чужих глаз среди заросших плющом могил.

- В какой-то момент я испугалась за тебя.

- Я тоже едва не потерял надежду, солнце. Ловкие ребята.

Я улыбнулся, но она оставалась серьезной.

- Представь себе, я заметила. - Лаэн обняла меня за плечи. - Где они тебя подловили?

- На овощном рынке. Судя по всему, прибыли по наши души прямо из Корунна. Пень будет недоволен, что я не пришел.

- Интересно, кто нас сдал?

Я хмыкнул. Чмокнул ее в щеку:

- Спроси чего полегче. Кто угодно. Например, какая-нибудь мелочь из окружения Молса. Слушай, расскажи, как ты оказалась позади нас? Я прекрасно помню, что лестница была пуста.

- Никто из вас не догадался посмотреть наверх. - Ее глаза торжествующе сверкнули. - Трактирщик устроил там нечто вроде кладовой. Я смогла спрятаться и подстрелить парня, который тебя держал.

- На твоем счету не только Конопатый, но и баба. Ловко ты ее. Не ожидал, - оценил я ее работу.

- Слишком перепугалась за тебя, вот и долбанула по ней первым попавшимся под руку, - виновато сказала она. - Правда, теперь я совершенно «пуста». Удар забрал все, что я накопила за эти дни. Придется восстанавливаться заново.

- Ничего страшного, - утешил я ее. - Главное, что «искра» разгорается. А с Йохом мы справимся сталью.

- Он знает о том, что мы в городе. Я уверена.

- Считаешь, нам не стоит рисковать?

Она задумалась, затем неохотно покачала головой:

- Нет. Его надо убрать, иначе жизнь превратится в Бездну. Думаешь, кроме сегодняшней троицы больше не найдется желающих сграбастать деньги?

- Их было четверо.

Я рассказ ей о йе-арре.

- Ну, туда ему и дорога, - заключила она. - Уже стемнело. Через сколько пойдем?

- Еще нара два, - неуверенно сказал я, а затем внес предложение:

- Надо выбраться в город и поесть.

На Свином пятачке мы были как раз к удару колоколов, извещающих о третьем наре ночи. Винный погребок находился в полуподвальном помещении старого дома.

Как только мы подошли к двери, из-за угла вышел человек.

- Это вор, - негромко сказал я моему солнцу.

- А это гийяны, - сказал Гаррет вместо приветствия. - Хочу сказать, что вы времени зря не теряли.

- Ты о чем? - хмуро спросил я, в общем-то, уже зная ответ.

Он криво усмехнулся:

- О четырех мертвецах, найденных в пяти кварталах отсюда. Все дно бурлит. Кто-то шутя завалил троих мастеров и одну мелкую крылатую сошку.

- При чем тут мы?

Вор пожал плечами:

- Я не дурак. И Молс тоже. Предполагаю, что дамочка сейчас рвет и мечет. Столичные хмыри забрались в ее вотчину и чуть было не открутили вам головы.

- Будем трепать языком или займемся делом? - Лаэн начинала сердиться.

Он беззлобно рассмеялся:

- Займемся, как только получу деньги.

Я отсчитал пять соренов и бросил ему на ладонь. Он вновь озарил меня усмешкой, спрятал монеты.

- Чудесно. Я в вашем полном распоряжении.

Лаэн коротко постучала в дверь. Довольно долго ничего не происходило, затем лязгнул засов, коротко скрипнули петли, и нам в лицо ударил свет фонаря.

- Заходите, - сказал Пень, отходя в сторону. - Когда ты не пришел на встречу, я начал волноваться.

Он не сказал ни слова о Седом и его друзьях. Тем лучше.

- Все готово? - Я огляделся по сторонам.

Грубая кладка на стенах, маленькие окошки под самым потолком и огромные винные бочки вдоль стен. Небольшой стол в углу, шкаф с покосившимися дверьми и рассохшийся табурет. Кроме Пня в помещении находилось двое мужчин из числа головорезов Молса.

- Хозяина мы вежливо попросили оставить дверь открытой. Он знает Молса, так что не возражал. Идемте.

Он поманил нас за собой. Как оказалось, между двумя бочками был узкий проход. Пень едва протиснулся в него, мы последовали за ним и оказались в узкой каморке.

В полу - люк, вниз вела на удивление крепкая деревянная лестница.

- Чего стоите открыв рты? - проворчал Пень. - Вам туда.

Подвал забили стойками с винными бутылями и точно такими же, как наверху, бочками. Гаррет прошелся вдоль внушительного ряда бутылок, выбрал одну, придирчиво изучил печать на пробке:

- Вполне неплохие запасы. Стоит запомнить это место.

- Для того чтобы купить или обчистить? - хмыкнула Лаэн.

- Это уж как получится, - нисколько не обидевшись, отозвался он.

- По тебе не скажешь, что ты любитель вина.

- Скорее, ценитель. И только хорошего вина. Оно-то немногое, что еще способно доставлять мне радость.

- Может, хватит пустой болтовни? - не выдержал Пень. - Когда вернешься, можешь утащить столько бутылок, сколько твоя душа пожелает.

- Я запомню твои слова, - сказал вор. - Где крысиный лаз?

- В углу.

Дальний фонарь стоял возле проломанной в полу дыры. Раньше она была закрыта деревянной крышкой, сейчас сдвинутой в сторону.

- Хозяин лавки наткнулся на него случайно. Хотел вырыть еще один подвал под холодные сорта вин и провалился. Наследие Скульптора.

- Не вижу причин, почему он не использовал его для своих нужд. - Я заглянул в дыру.

Темно, как в Бездне. Интересно, далеко ли дно? Судя по толщине «пола» - строили основательно. А если уж еще приложить к этому делу магию и немного мозгов… Неудивительно, что за тысячу лет такие своды не обвалились.

- Тут не высоко. - Пень словно прочел мои мысли. - Чуть больше трех ярдов. Я с ребятами спущу вас на веревке.

- А кто нас поднимет? - с подозрением поинтересовалась Лаэн.

Вот-вот. Что помешает ему опустить крышку и забыть о нас на веки вечные?

- Мы будем ждать до утра. Потом не обессудьте.

- Наивность - великая добродетель, гийян, - рассмеялся вор.

- Ты хочешь сказать, что не доверяешь моему слову? - насупился Пень.

- Я себе-то не всегда доверяю, чего уж тогда говорить о других? Что думаешь, Серый?

- Думаю, Пень не будет делать глупости, - медленно сказал я, смотря в глаза помощнику Молса. - Это… некрасиво. Правда, Лаэн?

- О да! Так с друзьями не поступают, - сказала она. - Но если вы все же решите уйти, то мне придется разнести потолок.

Блеф чистой воды. Она сейчас даже мышь не прибьет, куда уж говорить о том, чтобы разбить толстый слой камня?

- Тоже вариант, - поддержал я ее и обратился к нахмурившемуся Пню: - Поверь, она на такое способна. Особенно когда зла.

- Не надо меня пугать, - поморщился красномордый убийца, хотя его глаза говорили о том, что чувствует он себя достаточно неуютно. - Мы будем ждать, сколько сможем.

Гаррет находил ситуацию забавной и ухмылялся. У меня создалось впечатление, что парень, действительно, согласился участвовать в этом предприятии только ради развлечения.

Вначале на веревке спустили меня с фонарем, затем Лаэн, потом вора. Напоследок в дыре показалась косматая голова Пня:

- Идите все время прямо. Никуда не сворачивайте. Это главный коридор, он приведет вас к логову Йоха. Передайте от меня привет Трехпалому.

- А где, по-твоему, «прямо»? - с иронией спросил Гаррет. - Там? - Он ткнул в одном направлении, затем развернулся и ткнул в другом. - Или там?

- Туда. - Пень указал налево. - Не ошибетесь. Давайте проваливайте, а то у меня башка уже болеть начинает оттого, что я на вас смотрю.

Впереди, с фонарем, пошел я. За мной, не расставаясь с арбалетом, Лаэн. Вор замыкал шествие, насвистывая под нос незнакомую песенку. Его поведение порядком раздражало, но я стоически терпел.

Надеюсь, мы не зря взяли его с собой.

Тиф беспрерывно думала о ночной встрече у пирса и терялась в догадках, с кем свела ее судьба и как этот обладающий непонятной силой человек связан со стрелком. Так продолжалось до позднего вечера, пока она не почувствовала всплеск магии девчонки-самородка. Той, из-за которой все началось.

Проклятая немедленно бросилась туда, где использовали колдовство. Но пока она добралась до нужного места, мерзкая девка успела исчезнуть. Зато трактир, в котором, судя по всему, она находилась, кишел стражниками. Проклятая чувствовала смерть. Уже в темноте на место прибыла Ходящая. Дольше оставаться здесь было рискованно, и Тиа убралась подобру-поздорову. Она не успевала добраться до Гавани к началу комендантского нара, поэтому решила переночевать под открытым небом. Для этого отлично подходило старое кладбище Второго города, то самое, где недавно прятались Нэсс и Лаэн.

Устроившись поудобнее, Тиф задумалась.

Девка оказалась еще глупее, чем можно было предположить, раз использовала Дар на виду у Башни. Проклятая надеялась, что опередит Ходящих и первой доберется до самородка. Ближе к утру неожиданная вспышка сразу трех «искр» заставила ее проснуться. Ожидания Тиф полностью оправдались. Когда она прибежала на нужную улицу, из небольшого винного подвальчика, примостившегося в одном из ничем не примечательных домов, гвардейцы Наместника вынесли двух потерявших сознание людей. В свете факелов она прекрасно рассмотрела и стрелка и девку. И едва не выдрала себе волосы от разочарования, увидев идущих следом троих Ходящих. С ними ей, в теперешнем положении, было не справиться. А потом появился мужчина, в котором она, к своему несказанному удивлению, узнала Целителя. Парень оказался Ходящим, чего не было уже со времен Скульптора!

Пленных увезли прочь, и Тиа оставалось лишь локти кусать. Она ничегошеньки не могла поделать! Единственное, в чем Тиф была уверена - теперь этих людей следует искать в Высоком городе. В Башне, куда путь ей совершенно заказан. Следовало дождаться рассвета и проникнуть на Скалу.[46]

Она вернулась обратно на кладбище, где сейчас было для нее безопаснее всего, и с нетерпением стала наблюдать за быстро светлеющим небом.

Альсгара - крупнейший город южной Империи. Основан более тысячи лет назад на скалистом уступе недалеко от Устричного моря. Основной рост и развитие получил при Скульпторе, который отстроил два крупных храма Мелота, три первых кольца крепостных стен, башню Ходящих, подземные катакомбы для стока вод, дворец Наместника и многое другое.

Алая Палата (Орден Алых) - подчиняется Наместнику. Заклинатели-демонологи, входящие в состав Ордена, борются с прорвавшими реальность мира Хары созданиями Бездны, а также с духами и призраками. В отличие от Ходящих, заклинатели не обладают «искрой», и их умение основывается на ритуальной магии, эликсирах, формулах и символических рисунках. Глава Алых - Магистр Ордена.

Болота Эрлики - расположены за Катугскими горами и занимают обширные территории на востоке северной части Империи. Знамениты тем, что именно в них, вместе со своей армией, во время Войны Некромантов, погибла одна из Восьми Проклятых - Холера.

Бездна - по поверьям, именно в нее попадают души грешников. Населена демоническими созданиями, которые порой умудряются прорваться во «внешние миры». Именно Бездна дает «тепло» «искрам» тех, кто обратился к черной стороне Дара.

Блазги - раса, живущая в Великих блазгских болотах на юге Империи. Большая часть блазгов никогда не покидает родины и крайне редко приходит в человеческие города. Имеют отталкивающую внешность, человеческая речь для них очень трудна, поэтому овладевают ей лишь единицы. Блазги считаются отличными бойцами. Во время Войны Некромантов они встали на сторону Империи и сформировали Болотный полк, считавшийся одним из самых эффективных и боеспособных подразделений Второй Южной армии.

Брагун-Зан (Мертвый пепел) - каменистые мертвые пустоши на севере Империи, появившиеся в результате Войны Некромантов. Номинально входят в состав страны, хотя живущая здесь раса нирит считает себя свободным народом. Центром Брагун-Зана является Грох-нер-Тохх (Громкопоющая гора) - спящий вулкан.

Великая пустыня - огромная территория за Сдисским королевством.

Врата Шести Башен - неприступная цитадель, перекрывающая единственный проходимый перевал в западной части Самшитовых гор. Это самый удобный путь в Империю с юга. Крепость отстроена Скульптором около тысячи лет назад. Ни разу не была взята штурмом.

Война Некромантов - война, разразившаяся после Темного мятежа и захватившая всю южную и часть северной Империи. Армия Проклятых сражалась с армией Империи против Ходящих. Потом к магам-отступникам присоединились Сдис и Набатор. Война длилась пятнадцать лет, полностью обескровила юг страны и выжгла Брагун-Зан во время самого страшного магического поединка между Ходящими и Проклятыми.

Итогом войны стало поражение Шести (одной из причин проигрыша послужила гибель Холеры). Они ушли в Сдис, а затем за Великую пустыню. Империя в свою очередь потеряла территории за Самшитовыми горами, которые отошли Набаторскому королевству.

Высокородные - раса лесных жителей - эльфов. Она живет в лесах Сандона и Улорона. Несколько веков Высокородные воевали с Империей за восточную часть Самшитовых гор и перевалы, ведущие на юго-восток в Необжитые земли, сейчас принадлежащие Империи. Череда войн закончилась тем, что эльфы были изгнаны вначале из Улорона, затем прижаты в Сандоне и разгромлены при Гемской дуге. Королю Высокородных - дельбе Васкэ пришлось подписать мирный договор, хотя некоторая часть Домов этого племени была против союза с Империей. Эльфы считают стрельбу из лука недостойной мужчины, поэтому этим оружием у них пользуются только женщины (Черные лилии).

У Высокородных семь Великих Домов - Дом Земляники (в данный момент правящий), Дом Росы, Дом Ивы, Дом Тумана, Дом Бабочки, Дом Лотоса, Дом Искры. В каждый Дом входит пятьдесят Высокородных семей.

Вышестоящие - название колдунов-некромантов Восьмого круга, самых сильных магов Сдиса, проходящих свое обучение под присмотром Проказы. Вышестоящие держат в своих руках всю власть над страной, подчиняясь лишь Проклятым.

Великий упадок - период времени между смертью Скульптора и Войной Некромантов. Занял около пятисот лет. Именно в эти века Ходящие потеряли множество секретов искусства и лишились возможности создавать новые заклятия.

Воронье Гнездо - мощная крепость, стерегущая дорогу на Альсгару с востока.

Герка - город в Самшитовых горах. Был оставлен во времена Войны Некромантов. Номинально до сих пор принадлежит Империи, но вот уже пять веков является заброшенным.

Гийян - мастер-убийца. Слово произошло от блазгского гийянджаггарраттанда - «убийца, которому платят награду».

Гаш-шаку - второй по величине город южной Империи. Оборонительные укрепления этого города строил Скульптор.

Гемская дуга - название местности недалеко от Сандона. Там произошло последнее крупное сражение между людьми и Высокородными, закончившееся победой Империи и подписанием мирного договора между двумя расами.

Дети Ирбиса (сыны Ирбиса) - название одного из семи кланов северян, живущих в Льдистых землях, на севере Империи. Кроме Ирбисов существуют кланы Снежных Белок, Медведей, Сов, Куниц, Лосей, Волков.

Избранный - человек, прошедший Круг Некромантов - магическую школу Сдиса.

Йе-арре - раса крылатых существ, попавших в земли Империи после того, как часть их племени превратилась в Сжегших душу. Раньше жили за Великой пустыней.

Йе-арре в течение многих веков бок о бок живут с людьми. Ткани, созданные этим племенем, высоко ценятся во многих странах, и именно благодаря этому товару Сыны Неба приумножают свое богатство.

Книга Призыва - главная книга заклинателей, в которой собраны основные заклинания по борьбе с демонами.

Лепестки Пути - созданные Скульптором порталы, способные перемещать людей на немыслимые расстояния за несколько мгновений. Портал может активировать только Ходящая. Скульптор до самой смерти не раскрыл секрета создания Лепестков, и никто больше не сумел создать новые порталы.

Во время Темного мятежа Мать Ходящих - Сорита - сумела усыпить порталы, и с тех пор они перестали действовать. Все попытки «разбудить» их оказались безуспешны.

Лестница Висельника - создана магами прошлого за триста лет до Скульптора. Рукотворный перевал через Катугские горы в виде узкой лестницы с огромным количеством ступеней и укреплений. Ведет на север Империи из южных областей.

Лесной край - территория перед Самшитовыми горами, занимающая большую часть юга Империи.

Морт - порождение магии колдунов Сдиса. Эти создания не живые, но и не мертвые, собственноручно отрубают себе нос, уши, язык и наносят на лицо уродливые шрамы. О жестокости, живучести и изворотливости этих существ ходят легенды. В землях Империи эти создания не появлялись со времен Войны Некромантов.

Морассия - маленькая страна, славящаяся на весь мир Хары своими мастерами-оружейниками, а также ювелирами и изобретателями.

Набатор - большое и сильное королевство за Самшитовыми горами. Враждует с Империей за ее юг, который на заре времен принадлежал Набатору.

Нириты - раса, обитающая в Брагун-Зане. Достаточно лояльно относится к людям, хотя и не признает себя подданными Империи. Ниритами правит их королева или Зан-накун (Пепельная дева). Нириты поклоняются горе Грох-нер-Тохх.

Окни - большой город, находящийся между Катугскими горами и Перешейками Лины.

Праздник Имени - празднование дня рождения Императора.

Проклятые - восемь Ходящих-мятежников, уцелевших после Темного мятежа. Корь (Митифа), Чума (Лей), Лихорадка (Ретар), Чахотка (Рован), Холера (Гинора), Оспа (Аленари), Проказа (Тальки), Тиф (Тиа). Лихорадка и Холера погибли во время Войны Некромантов.

Приграничный край - территория между Империей и Набатором. Считается землями Набатора, но из-за огромного количества говов, населяющих этот участок Самшитовых гор, не обжита.

Перешейки Лины - две каменистые тропы, проходящие через болота Шетта. Естественная преграда к Лестнице Висельника и Окни, охраняющая юго-восток Империи.

Повелители - самоназвание Проклятых.

«Рыба» - «выращенный» с помощью магии некроманта мертвец, покрытый чешуей. Способен взрываться по приказу хозяина, уничтожая всех, кто в этот момент находится рядом с ним.

Сандон - леса на востоке Империи у Самшитовых гор, населенные Высокородными.

Сорита - Мать Ходящих, погибшая во время Темного мятежа.

Счастливые сады - по поверьям, туда уходят души праведников. Именно из садов черпают силу для своих «искр» носители светлой стороны Дара.

Скульптор - величайший маг в истории Хары. Создал множество величайших строений, а также Лепестки Пути.

Сжегшие душу (шей-за'ны) - народ, родственный йе-арре. Живут за Великой пустыней, являются непревзойденными лучниками. По легендам Сынов Неба, шей-за'ны пошли против своего бога, именуемого у этих народов Танцующим, и были наказаны. У них отобрали души и крылья.

Снежные тролли - немногочисленная раса, живущая в Льдистых землях. Союзники северян.

Темный мятеж - был поднят группой Ходящих, желавших изменить правила обучения и владения магией. После мятежа восемь уцелевших магов-отступников стали именоваться Проклятыми.

Улорон (Страна Дубов) - первая родина Высокородных, леса у Катугских гор, отвоеванные Империей у этой расы и возвращенные после заключения мира в обмен на восточную часть Самшитовых гор и Восточные земли.

В сутках - 24 нара. В наре - 60 минок. В минке - 60 ун. - Здесь и далее примеч. авт.

Горячий шаф - слабый алкогольный напиток со специями, настоянный на хмеле и различных травах (чабрец, ромашка, зверобой, липа). Холодный шаф - бодрящий напиток без алкоголя, изготавливается преимущественно из мяты и ромашки

Сол - мелкая серебряная монета.

Бредняк - кустистое растение, обычно встречающееся у берегов рек.

Лысый камень устанавливают на всех перекрестках. По поверьям, он не дает злу найти дорогу к домам людей.

Гов - разновидность низших демонов.

Сорен - золотая монета.

Блазги - раса болотных жителей, живущих в Империи.

Праздник Лун - большой религиозный праздник, проходит в середине зимы.

Высокий город - самая старая часть Альсгары, построенная на так называемой Скале, вокруг которой впоследствии вырос остальной город.

Фунт - мера веса, равная приблизительно 400 г. В данном случае говорится о силе натяжения тетивы.

Гавань - район Альсгары у самого моря.

Выстрел из мощных луков в большинстве случаев исключает долгое прицеливание и удержание натянутой тетивы. Из-за большой силы натяжения стрельба идет на так называемый «разрыв» (используется противоположно направленный рывок обеих рук).

Название одного из трех кланов жителей северной части Империи.

Война Некромантов произошла за 500 лет до описываемых событий, причиной послужил Темный мятеж Проклятых. В результате ее Империя отказалась от земель, лежащих перед Вратами Шести Башен, отступив за горную цепь, и начала войну с Высокородными за леса Улорона и Сандона.

Чусы - самоназвание горных племен.

Ошен - горное дерево с колючими листьями

У-так - метательный топорик у блазгов.

Намек на цвета Набатора.

Так в Империи иногда называют народ йе-арре.

Простой лук - лук, состоящий только из одного материала, преимущественно из дерева.

Композитный лук - лук, состоящий из трех материалов - дерева, рога и сухожилий.

Имеются в виду два изгиба на рогах и два по обеим сторонам грифа рукоятки лука.

Гийян - жаргонное название мастера наемного убийства. Слово произошло от блазского гийянджаггарраттанда - «убийца, которому платят награду».

Имеется в виду виселица.

В сдисской магической школе полноправные маги входят в Круги Мастерства. Наивысший круг - Восьмой.

Ищущие - носители Дара, способные обнаруживать в других людях «искру».

Так называют колдунов Восьмого круга.

Одно из названий Проклятых.

Огромные лесные территории на востоке Империи. Королевство Высокородных.

Сорита - Мать Ходящих, погибшая во время Темного мятежа в бою с Проклятыми.

Xилсс - название посоха некроманта. Этот магический артефакт создается в результате череды сложных ритуалов и является полумертвой-полуживой вещью, магия которой пробуждается, только если их владелец «связывает» свою душу с посохом и отдает ему часть Дара и жизненных сил. Набалдашник посоха создан в виде черепа, в точности копирующего череп того, кто управляет хилссом в данный момент.

Мать - глава Ходящих. Выбирается большинством голосов из Совета Ходящих (тридцати трех самых сильных магов Империи).

В Радужной долине находится магическая школа Ходящих.

Кир-лле - дух, чаще всего встречаемый в древних развалинах. По поверьям, те, кто слышит его песню, скоро обязательно умирают.

Кукс - живой покойник.

Сорита - легендарная Мать Ходящих, правившая в год Темного мятежа. Была убита собственной ученицей Тиа ал'Ланкарра, впоследствии ставшей известной, как Тиф.

Реска - дынная водка.

Сыны Неба - самоназвание йе-арре.

Здесь имеется в виду охотник за наградой, объявляемой за голову преступника городским магистратом.

Один из Домов Высокородных. Отличался особой жестокостью в обращении с пленными.

Второе название Улорона.

Король Высокородных. На данный момент дельбе Васкэ из Дома Земляники.

В Золотой Марке правит Содружество купцов, куда входят самые уважаемые и богатые торговцы страны.

Печати Бездны - комбинация четырех костей, каждая из которых показывает «пятерки». Считается выигрышной.

Скала - устаревшее название Высокого города.

Пламя, как и красный круг, - символ Ходящих.