Пассажир. Сколько стоит проезд?

Водитель. Пять шекелей.

Пассажир. Пять шекелей?! Это ужасно… Может, договоримся за четыре?

Водитель. Как так?! Проезд стоит пять шекелей!

Пассажир. Я буду ехать стоя. На сидячие места даже не посмотрю, честное слово.

Водитель. Нет!

Пассажир. Стоя на одной ноге!

Водитель. Пять шекелей! Это установленная цена!

Пассажир. Я высуну одну руку в окно и буду занимать еще меньше места.

Водитель. Немедленно покиньте автобус!

Пассажир. Подождите, не будьте таким суровым. Ну хотите, я обе руки высуну в окно? И даже голову. Меня как бы в автобусе уже практически не будет…

Водитель. И не мечтайте! Кроме того, высовываться в окно опасно!

Пассажир (обрадованно). Правда? Тогда за риск можно еще шекель скинуть, да? Три — нормально?

Водитель. Выйдите из автобуса, вы задерживаете!

Пассажир. Вы такой непреклонный… Это не может не вызывать уважения. Знаете, что? Вы мне понравились. Поэтому я вам предлагаю условия, о которых водители других автобусов даже мечтать не смеют. Правда, за это вам придется скинуть еще два шекеля. Я поеду, стоя на коленях и громко восклицая. «Я ничтожество! Я не достоин ехать в одном автобусе с почтенными пассажирами, у которых есть пять шекелей на проезд!» Ну как? Вам нравится?

Водитель. Мне нравится. Я не против, если вы сделаете это снаружи. Но не в автобусе.

Пассажир. Я понял и не виню вас…

Водитель. Не вините меня?! Ну знаете!

Пассажир. Да, я вас прощаю.

Водитель. Какая наглость! Ну-ка, или платите или уходите!

Пассажир. Я готов вам помочь…

Водитель (растерянно). Что?

Пассажир. Помочь с вашими проблемами. Знаете, я только представил себе… Столько часов подряд вести автобус, в одиночестве… Действительно, как не очерстветь душой! Все, решено, я вам помогу!

Водитель. Что за чушь!

Пассажир. И, кстати, помогу совершенно бесплатно. Подам пример, так сказать.

Водитель. Не говорите ерунды! Какая еще помощь?!

Пассажир. Я поеду рядом и буду вести с вами душеспасительные беседы. Вашей души спасительные.

Водитель. Бргх.

Пассажир. Да… Вы расскажете мне о том, что вас тревожит, а я выслушаю. Вам станет легче, вот увидите!

Водитель (возмущенно). У меня просто нет слов!

Пассажир. Не надо. Не стоит благодарности. Я же от чистого сердца.

Водитель. Вон отсюда!

Пассажир. Вы сердитесь. Вам, наверное, неловко принимать помощь от незнакомого человека. Ах, какие мелочи! Не думайте об этом.

Водитель. Мне не нужна помощь!

Пассажир. Да?

Водитель. Да!

Пассажир. Хм… Возможно, вам нужна не такая помощь. Я готов признать, что ошибся. О! Ну, конечно! Ведь вы страдаете от одиночества!

Водитель. Я не страдаю от одиночества!

Пассажир. Бедняга, вы уже привыкли быть один и видеть все в черном свете. Поверьте, мир не так плох, как вам кажется. Я могу быть вашим другом.

Водитель. Этого только не хватало. Уж лучше враги, чем такие друзья!

Пассажир. Успокойтесь. Вам нельзя волноваться. Хорошо, я буду вашим врагом, раз вам это так нужно. Самим внимательным и преданным врагом вам буду я.

Водитель. Уйдите немедленно! Или медленно, но только уйдите!

Пассажир. Тсс… Все хорошо. Я поеду с вами рядом и буду развлекать вас интересными рассказами. Вам не будет скучно и одиноко.

Водитель. Нет!

Пассажир. Да. Я знаю много интересных историй. Приключения Фродо Беггинса в Стране Интегралов. Восстание суффиксов. Жизнь и смерть Кащея Бессмертного. Вам понравится. Ну что, поехали?

Водитель. Платите, тогда поедете!

Пассажир (удивленно). Вы о чем?

Водитель. О плате за проезд!

Пассажир. Как вам не стыдно! Я же ради вас поеду!

Водитель. Не надо ради меня! Ради меня лучше уйдите ради Бога! Или платите!

Пассажир (укоризненно). Неужели вы возьмете деньги с друга?

Водитель. Да!

Пассажир. Я в вас смертельно разочарован…

Действующие лица:

Директриса школы — девочка лет двенадцати.

Учитель — мужчина за тридцать.

Директриса. Очень плохо, Аполлинарий Вениаминыч.

Учитель. Я больше не буду…

Директриса. Это мы уже слышали. Придумайте что-нибудь новенькое.

Учитель. Я не виноват.

Директриса. Не виноваты?! На вас жалуются, Аполлинарий Вениаминыч!

Учитель. Ну-у-у… Э-э…

Директриса (берет со стола бумажку). Вот. Ученица третьего класса Полечка Нахалкина утверждает, что вы заставили ее двадцать раз переписывать фразу «я не буду прогуливать уроки».

Учитель. Но она прогуливает уроки!

Директриса. Сколько раз?

Учитель. Три. Или четыре.

Директриса. А фразу должна писать двадцать раз?! Это что еще за арифметика такая, а?!

Учитель. Ну… В воспитательных целях.

Директриса. Простите?

Учитель. В воспитательных…

Директриса. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но в нашу школу вас взяли не воспитателем! Что же дальше? Сегодня воспитатель, а завтра — инквизитор?!

Учитель. Ну почему сразу инквизитор?

Директриса. Вы должны извиниться перед Полечкой. И за это самоуправство понесете наказание. После уроков останетесь в классе и двадцать раз перепишите следующее: «Я был неправ по отношению к Полечке Нахалкиной и ужасно раскаиваюсь. С моей стороны было чудовищной ошибкой наказывать милую Полечку Нахалкину за опоздания. А вдруг у нее серьезные причины? Может, она помогала тяжело раненому пешеходу, сбитому микроавтобусом, везущим клоунов на представление?! А я тут со своими наказаниями, как какой-то изверг! Поэтому так мне и надо, что я сижу здесь и переписываю все это двадцать раз. Или даже тридцать. Потому что куда это годится, а?!» (пауза) Вот. Такой текст.

Учитель (в ужасе). Такой большой?!

Директриса. Что, жалеете себя? А Полечку жалели, когда заставляли ее переписывать фразу «я не буду прогуливать уроки?» Да для бедной девочки это как «Войну и мир» переписать!

Учитель. Ну уж прямо как «Войну и мир».

Директриса. Вы мне не перечьте тут!

Учитель. Извините.

Директриса. Первоклассник Толян жалуется, что вы его в угол ставили.

Учитель. Да разве это в угол? Там до угла метр еще целый…

Директриса. Угол — он и есть угол! Вы подумали, как занизится самооценка Толяна после такого позора — стоять в углу на глазах у всего класса?!

Учитель. Вот и хорошо. Его самооценке не мешало бы немного понизиться.

Директриса. Да как вы можете! Вы же учитель! Ваша задача — воспитывать полноценных членов общества, а не… а не…

Учитель. Простите, но вы ведь сказали, что воспитывать — это не мое дело.

Директриса. Не перечьте мне! Я лучше знаю!

Учитель. Да, конечно. Извините.

Директриса. С этого дня будете преподавать в классах, в которых нет углов.

Учитель. То есть?! Как это?!

Директриса. Так это!

Учитель. В круглых, что ли? Но в нашей школе нет таких классов!

Директриса. Это уже ваша забота. Продолжим. Второклассник Полиграф Вумный очень недоволен, что все время проигрывает в морской бой.

Учитель. Он что, на уроках играет?

Директриса. Конечно! А когда ему еще играть?

Учитель. Безобразие!

Директриса. Да, это ужасно. Мальчик должен хоть иногда выигрывать.

Учитель. Да нет! Безобразие, что он на уроках играет.

Директриса. Это почему еще? Может, мальчик вырастет морским офицером! Вы знаете, какая нехватка кадров во флоте? Вы знаете об этом?!

Учитель. Ну-у-у…

Директриса. Вы, что ли, служить пойдете?! Что, самого не тянет бороздить морские просторы и совершать подвиги, предпочитаете спокойную преподавательскую жизнь, а?! Так хотя бы не мешайте тому, кто готов взять на себя все тяготы морской службы!

Учитель. Да, но…

Директриса. Никаких «но»! Вы что, не патриот?

Учитель. Ну почему же?

Директриса. Вот и не нечего мне тут! Понятно?!

Учитель. Да.

Директриса. Смирно!

Учитель. Есть!

Директриса. Полиграф Вумный должен начать выигрывать. Иначе… Иначе что?

Учитель. Э-э-э… Он не станет морским офицером?

Директриса. Так. А еще?

Учитель. Понизится его самооценка?

Директриса. Неплохо. Вы делаете успехи.

Учитель. Спасибо.

Директриса. Пока не за что. Вот научите мальчика выигрывать, тогда другое дело. Мы должны растить победителей!

Учитель. Так точно! Только… как я его научу?

Директриса. Кто из нас учитель, скажите на милость?

Учитель. Вы.

Директриса. А точнее?

Учитель (неуверенно). Я?

Директриса. Вот именно! Так что сами позаботьтесь о ребенке. Подтяните его. Отмените ему другие домашние задания. Ну, что я вам объясняю, вы ведь взрослый человек.

Учитель. Это ужасно…

Директриса. Не расстраивайтесь.

Учитель. Постараюсь.

Директриса. Далее. Семиклассница Н. жалуется, что вы не разрешаете ей передавать во время урока записки романтического характера.

Учитель. Так ведь во время урока же!

Директриса. Скажите мне, Аполлинарий Вениаминыч… Не бойтесь, я никому не скажу. Вы женаты?

Учитель. Нет.

Директриса. Так я и думала. Наверное, никогда не передавали любовных записок на уроках?

Учитель. Н-нет.

Директриса. Ну хоть за косу кого-нибудь дернули?

Учитель. Что вы, как можно!

Директриса. И ни одной девочке подножки не поставили?

Учитель. Да как же! Конечно, нет!

Директриса. Вы просто сухарь, вот вы кто!

Учитель. Но позвольте…

Директриса. Не позволю! Это же чувства, вы понимаете?! Чувства! Высокие!

Учитель. Ну и пожалуйста! После уроков — сколько угодно!

Директриса. Да как вы можете! Разве чувствам приказывают, а? Это они приказывают!

Учитель. Но…

Директриса. Безобразие. Быть таким… таким… черствым!

Учитель. Но простите…

Директриса. Простить вас?! Никогда! Ну вот что. Теперь сами будете передавать записки семиклассницы Н. И следите, чтобы ей отвечали!

Учитель. Э-э-э…

Директриса. Да вы чуть не разрушили будущую семью! Чужое личное счастье!

Учитель. Мне очень жаль…

Директриса. Правда, жаль?

Учитель. Да, очень.

Директриса. То есть вы осознаете свои ошибки?

Учитель. О, еще как!

Директриса. И?

Учитель. Больше никогда! Теперь — всегда!

Директриса. Что ж, прекрасно. Не забывайте, у нас специальная школа.

Учитель. Разумеется!

Директриса. Клиент всегда прав.

Учитель. А как же!

Директриса. Ведь это же дети. Цветы жизни.

Учитель. Вот именно!

Директриса. Тогда идите и больше не грешите!

Учитель. Так точно!

Тускло освещенная комната. За столом сидят связанная Снегурочка и мальчики Мишка и Гришка.

баса (иврит) — что-то вроде «вот ведь фигня какая, блин».