Рейн поднял взгляд. Прямо перед ним в небо взмывали башни с остроконечными крышами. Солнце ослепляло, играя бликами на стеклах.

Арфен был большим старым замком, расположенным на берегу реки Орвы на стометровом скалистом утесе. Он будто висел вертикально над рекой, и именно расположение дало ему второе название — «Орлиное гнездо». Изначально замок выполнял только оборонительную функцию, потому он и был возведен на скале, имел высокие неприступные стены и мощные бастионы.

Состоял Арфен из трех отдельных построек-уровней. Самым древним был верхний, с двумя галереями, широкими и длинными. По всему периметру тут располагались бойницы, а в толстых стенах имелись небольшие ниши, оборудованные скамьями и креслами.

Второй и третий уровни замка строили гораздо позже, и это заметно. Они не такие мрачные и гораздо больше подходят для жизни, хотя везде есть и все те же небольшие башни с пушками, и склады для оружия. Даже вполне уютные внутренние дворы — и те явно создавались с оборонительной функцией.

Арфен в свое время имел важное стратегическое значение, находясь на пересечении торговых путей. Многие стремились завладеть этой неприступной крепостью, но за все время своего существования замок никогда не был захвачен врагами. Когда же после объединения близлежащих земель надобность в нем отпала, было принято решение реконструировать заброшенный верхний уровень, а у Западной башни среднего замка появилась пристройка. Суровая крепость превратилась в академию…

Следуя к деревянному мосту, который вел к главным воротам замка, Рейн Броган последний раз оглянулся назад. Он не знал, зачем, но что-то словно вынудило его это сделать. Наверное, хотелось попрощаться с тем, что оставалось там, за вековыми деревьями, уходившими своими кронами в небо, или глянуть на пыльную дорогу, на которой еще были различимы следы его ботинок. Идти к академии полагалось пешком, исключительно на своих двоих. Даже тем, кто мог использовать в случае необходимости и все четыре…

Таков был порядок, и его чтили. Брогану вдруг нестерпимо захотелось проверить, что произойдет, если обратиться. Черная чешуя в мгновение ока покрыла все тело. Расправляя крылья, Рейн рискнул подняться в небо, намереваясь в два счета очутиться во внутреннем дворе. Самодовольную улыбку сложно отобразить на морде дракона, но в душе Рейн улыбался. Ползите, неудачники! Рожденный летать… Проклятье! Стоило пересечь крепостную стену, как в панике Броган понял, что глядит на собственные руки. Трансформация не действовала! Рейн камнем упал вниз и через мгновение ударился о сухую землю, как мешок картошки.

Отплевываясь от окутавшей его облаком пыли, он уже слышал смешки за своей спиной.

— Еще один умник… — протянул чей-то гнусавый голос, и снова грянул взрыв хохота.

Значит, выставлен щит, блокирующий магию со стороны внешних стен академии. Интересно, а если попробовать обратиться и перелететь обратно, то выйдет?

Рейн поднялся, стараясь держаться с достоинством. Во дворе уже собралась толпа новоприбывших, и, судя по состоянию одежды половины из них, а также по шишкам на лбу каждого, он был не одинок в своих попытках…

Сломанные ребра срастались, вставая на место, через минуту дыхание выровнялось, и боль больше не мучила.

Место это давно обросло слухами, и даже упоминание об академии для отверженных считалось оскорбительным. Признаться, Рейн ожидал худшего. Двор был чисто выметен, постройки казались добротными. Он и не привык к роскоши, живя почти всю жизнь вдали от родового замка, так что обстановка была ему почти родной.

Рядом послышался рык. Рейн оглянулся и заметил одного из Ладвиков. Он не знал волка, хотя они были соседями. Уго Ладвик прислал одного из своих сыновей? Да не может такого быть! У этих «собак» принято всю стаю держать под контролем.

От собственной догадки Рейн оскалился не хуже оборотня. Бастард…

Чуть поодаль, задирая свои никчемные носы, ютились люди. Все они выскочки, будь то маг или очередная ведьма, возомнившая, что может сварить суп из пары мышиных хвостов и ложки жирной сметаны, который вознесет ее на вершину власти.

Одна из этих ведьм сейчас утопала каблуками в земле по самые пятки.

— Да ты хоть на ступеньки поднимись. Глянь, каблучищи-то какие. — Рейн хмыкнул.

Ведьма обернулась к нему и принялась откровенно разглядывать. Дракон ответил тем же. Гладкие, иссиня-черные волосы ведьмы спускались ниже пояса. Бесовка кончиком языка провела по пухлым губам и скрестила руки на груди, тем самым подчеркивая и без того внушительный размер прелестей. Ветер принялся трепать такие же черные волосы Рейна, и он расстегнул свою накидку, подбитую тонким мехом. Здесь климат был мягче, чем в родных горах. Намного мягче.

Подружки ведьмы принялись перешептываться. Только ухмыльнуться и оставалось. Она уже готова была пересечь двор и подойти ближе, как Брогану в грудь врезалась чья-то голова. Рейн схватил наглеца, легко поднимая за ворот куртки, и немедленно окунулся в негодующий ледяной взгляд.

Почти прозрачные голубые глаза пытались обратить его в сугроб, в придачу малец шипел что-то насчет того, что некоторые перегородили всю дорогу и им стоит убраться с пути. Признаться, Броган растерялся. Вот это наглость! Сам летит, ничего перед собою не замечая, а кто-то виноват? Рейн встряхнул его как следует. Щенок снова зашипел и взмахнул рукой, едва касаясь подбородка дракона. Ладно, не станет Рейн в первый же день ломать чьи-то кости. Этого, поди, пни — и ноги протянет.

Рейн кинул мальчишку на землю, демонстративно отряхивая руку о штаны. Поток отборной брани не заставил себя ждать. Дракон оскалился, и его глаза опасно сузились, заставляя будущего сокурсника умолкнуть. Чей он? На вид — лет тринадцать, но разве этих пушных зверьков поймешь? Волос под капюшоном не видно, хотя край белоснежной челки Броган успел разглядеть. Да еще этот взгляд… Это мог быть один из мальчишек Тайернака, чьи земли граничили с владениями его рода со стороны гор, где, окруженный вечными снегами, и высился замок князя Нолана.

Больше Рейн не приглядывался. Заводить друзей или свиту, как аппетитная ведьма Файона (острый слух позволил расслышать имя, которое многократно повторяли девчонки) из рода, вообще ему неизвестного, дракон не собирался. Одному спокойнее. Если не доверяешь никому, то и не приходится разочаровываться.

Но расслабился он зря. Ладвик повел носом, шумно вдыхая воздух, и Рейн проследил за взглядом оборотня. Ирс Эллгар. Этой скотине, а по совместительству — старшему сыну королевы от первого брака, не позавидуешь. Отца обезглавили, саму же ее величество взял в жены Дарем, теперешний король и родной дядя Ирса. Родившийся наследник потеснил бедолагу Ирса, но ввиду малолетства нового претендента на престол голову грифону не снесли, сослав в академию.

Не ладили они с Рейном с самого детства. Свидетельством тому был шрам на предплечье Ирса от когтей молодого дракона, такие заживают, но оставляют след. Теперь они с недругом заперты в стенах Арфена. Рейн заскрипел зубами.

С самого рождения на виске дракона красовалась печать неугодного. Сколько раз пытался содрать ее и собственными когтями, и ножом, но эту магию не мог одолеть. У его матери, Айлы Броган, хозяйки земель Раегдана, родились сыновья-близнецы. Рейна угораздило появиться на пять минут позже… что и стало его проклятием. Чтоб не спутать ненароком младенцев, его и заклеймили. Он рос, зная, что родня считает дни до того момента, как юный дракон окажется здесь.

Ирс заметил своего врага, и моментально его тело напряглось, как перед прыжком. Если бы грифон умел воспламенять взглядом, Рейн уже давно превратился бы в кучку пепла. Вот только облачко черного дыма, сорвавшееся с губ дракона, немного охладило пыл Эллгара. Если кто из них двоих и мог подпалить крылья, так это Броган. Ирс брезгливо сплюнул на землю, демонстрируя свое отвращение к дракону, что только вызвало усмешку у Рейна. Он предпочитал быть единственным в академии, кто может взлететь в небо, а проклятый грифон украл и это преимущество. Ну ничего, принцу придется поджать хвост, чтоб не поджарили ненароком.

Послышался гулкий ропот, и вслед за этим все одновременно притихли. Широкие двойные двери центрального входа академии распахнулись, и к будущим студентам вышел мужчина. Шел он размеренно, с ленцой, будто и не глазели на него несколько десятков присутствующих. От белизны одеяний слезились глаза.

Вот вырядился… Рейн скептически поглядел на низ белоснежной мантии, которая волочилась по пыльной дороге. Ведь моментально станет тряпкой. Ну не дурак ли? Рядом хрипло заурчал Ладвик, видимо, мысли их совпали. Вот только ожидаемое не происходило. Мужчина достиг небольшой площадки, установленной для приветствия учеников, при этом все так же сверкая чистотой.

— Маг… — произнесли дракон и волк одновременно и переглянулись.

Рейн фыркнул, возвращаясь взглядом к мужчине, явно ожидавшему их внимания.

— Во-первых, приветствую вас в этих стенах. Я Аристакес Вардван, проректор этого… замечательного заведения. — Маг раскинул руки, вяло изображая радушные объятия, хотя всем своим видом выдавал желание послать всех присутствующих к ярну и вернуться в свой кабинет. — Во-вторых, проверим, не потерялся ли кто по дороге…

Вардван щелкнул ухоженными пальцами, и в воздухе перед ним повис свиток. Маг начал называть имена и фамилии учеников, зачисленных на первый курс. Дракон кинул взгляд на Ирса, хищно глядевшего в его сторону. Зрение у этого птицеголового отменное. Ну и ярн с ним, пусть пялится…

— Файона Макдара, — сонным голосом пробубнил Вардван и на секунду поглядел на ведьмочку, кокетливо приподнявшую один палец к небу, показывая, что она на месте.

— Гварен Ладвик…

Оборотень коротко отозвался, и Рейн услышал, как зашептались за их спинами. Ладвик заскрежетал зубами, но с завидным хладнокровием сдержался. Надо же. Большего позора для волков, как быть неперерожденным, не посвященным в круг клана или рода отца, пожалуй, не существовало. При этом держался Ладвик достойно и давал фору своим клыкастым сородичам. Не в отца пошел, это точно…

— Рейн Броган!

— Ты оглох, последыш? — Голос Ирса заставил дракона очнуться и прислушаться к словам Вардвана.

Кажется, его имя назвали уже не первый раз. Рейн поднял руку. Взгляд проректора на какое-то время задержался на нем, и дракон по привычке поглядел Аристакесу прямо в глаза.

— Эй… — вскрикнул от неожиданности Броган, когда к виску словно каленое железо приложили.

Проклятая метка! Маг едва приметно усмехнулся, и боль прошла. Так, значит?! Дракон немедленно почувствовал, как на правой руке, вдруг до локтя покрывшейся чешуей, вытянулись мощные когти. Вечная проблема с контролем… Стоит выйти из себя, как сразу начинается обращение. Рейн тряхнул рукой, возвращая ей человеческий вид.

— Келейр Тайернак.

— Я! — Мелодичный голос, будто серебряный колокольчик.

Рейн оглянулся, натыкаясь на две голубые льдинки, сверкавшие на лице мелкого лиса. Развелось щенят… Нолан, вожак клана снежных лис, был весьма плодовит, а его дети вечно норовят перегрызть друг другу глотки. Видать, этого мелкого за стены Арфена сослал, потому что самый проблемный был. Броган вспомнил, как мальчишка налетел на него. Вот только сколько же ему лет? Не меньше восемнадцати должно быть, а на вид и не скажешь. Хотя какое ему дело?

Самому Рейну шел девятнадцатый.

— Лекимор Юган…

Рейн успел заметить только рыжие волосы, щедрой волной мелькнувшие в толпе. Больше он ничего не разглядел. Проректор закончил проверку, и, стоило ему договорить, как свиток исчез.

— В нижнем центральном зале вы найдете устав академии, который конечно же обязаны выучить наизусть. Копия его есть и в каждой комнате. Общежития для учеников расположены в западном крыле башни. Каждая комната рассчитана на двоих человек. Форму, расписание занятий и необходимые учебники вы получите вечером, после ужина. Ректор академии Элазар Саргон передает вам свои пожелания успехов и поздравляет с началом вашего пути в качестве учеников академии. К сожалению, он не смог лично присутствовать сегодня и поприветствует вас через пару дней, когда вернется из Ксабира.

Вардван сошел с площадки, расправляя мантию.

— Прошу учесть тот факт, что распорядок дня в стенах Ар-фена строг и требует точного соблюдения. Маленький исторический факт… — Проректор обвел притихших учеников тяжелым взглядом. — Из академии Арфен никогда не отчисляли, не оставляли на второй год и не выпускали досрочно. Ибо все ученики прекрасно знают, что их ждет, если они вылетят…

Мрачная тишина нависла над двором, и были слышны только шаги удалявшегося Вардвана. Конечно, каждый из новичков знает, что их ждет! Сейчас у каждого из них были гарантированные четыре года жизни, и стены Арфена служили последней броней, хоть как-то защищавшей от посягательств родственничков. Вылети отсюда — и тебе снесут голову.

Мелкий лис очнулся первым. Что-то бурча себе под нос, он шустро взбежал по ступенькам, явно намереваясь застолбить хорошее место в общежитии. Рейн ухмыльнулся. Ну-ну! Повезет же кому-то с соседом. Он подался вперед и ударился о плечо Ирса, возникшего словно из ниоткуда. Янтарные глаза грифона сощурились, и черты лица исказились от ярости.

— Интересно, все ли дожили до окончания, последыш? — прошипел светловолосый грифон у самого лица Рейна.

— Так боишься за свою шкурку, птицеголовый? — белозубо улыбнулся дракон. — За умеренную плату, так и быть, пригляжу, чтоб никто тебя не ощипал ненароком.

Дожидаться ответа грифона Броган не стал. Толкнув его в ответ плечом и смешавшись с ожившей толпой сокурсников, он направился в здание. В большом нижнем зале Рейн огляделся, заметив одну из колонн, на которой был размещен устав академии. Зная, что найдет дубликат в комнате, он не стал отвлекаться на чтение. Следуя по галерее замка, украшенной старыми каменными и деревянными узорами, Рейн рассмотрел винтовую лестницу, ведущую наверх. То, что нужно. Быстро взбегая по истертым ступеням, он поднялся на последний этаж. Ему вовсе не нужен был первый, на который так ломились люди. Нет, тут открывался отличный обзор, тут чувствовалась свобода. Чем ближе к небу и дальше от людской суеты, тем лучше…

Он уже слышал раздражающую возню за спиной, а также крики споривших сокурсников, и ускорился, перескакивая через несколько ступеней. Толкая ногой самую дальнюю дверь, Рейн ввалился в комнату, немедленно закрывая ее перед носом Ладвика, тоже польстившегося на этот уединенный уголок. Оборотень только усмехнулся его действиям, качая темной головой, и отошел.

Рейн довольно ухмыльнулся и огляделся. Комната оказалась просторной. Стены не были оштукатурены, но теплый оттенок камней, из которых была выстроена башня, создавал впечатление уюта. Деревянную двухъярусную кровать разместили в небольшой нише в стене. Несколько перекладин на лестнице, позволявшей подняться на второй ярус, оказались сломаны, одна вообще отсутствовала. Но ему какое дело? Он не собирался лезть наверх.

Посреди комнаты стоял стол, узкий, но длинный, чтоб уместить пару книг и тетрадей, его и соседа. Соседа… Рейн лелеял надежду, что свободных помещений хватит с лихвой и ни одно живое существо не вторгнется на его территорию. В довершение в комнате имелось большое окно с широким низким подоконником, на котором отлично можно было пристроиться и…

— Брысь отсюда! — разозлившись, велел Рейн, заметив притихшего мальчишку, нагло умостившегося на вожделенном подоконнике.

— Сам уходи! — заявил нахальный лисенок, сверкая глазами, складывая руки на груди и поигрывая носком ботинка. — Я сюда первым пришел!

— Убирайся, — двинулся на нежданного гостя Рейн, — или вышвырну в окно!

Он бросил свою тощую дорожную сумку на кровать, не сводя синего взгляда с мальчишки.

— Попробуй! — язвительно выкрикнул тот.

— Щенок… — оказавшись перед лисом, Рейн замахнулся кулаком.

К его немалому удивлению, незваный сосед мгновенно среагировал, отпрянул назад и, едва не врезавшись головой в стекло, ушел от его руки. Удар в солнечное сплетение моментально парализовал Брогана, выбив дыхание и заставляя яростно хрипеть.

— Убью…

Дракон оправился от удара, не показывая этого, и, пока мальчишка от души веселился, глядя на его «мучения», рывком стянул лиса за ногу с подоконника. Зло брыкаясь и рассыпая проклятия, лисенок пытался удержаться.

— Пусти-и-и!.. — Тонкий голос резанул по ушам, и Рейн оскалился, довольно оттаскивая его дальше.

Удар свободной ногой под колено заставил дракона вскрикнуть и остановиться. Они схватились, рыча и таская друг друга за рубашки, когда за ними скрипнула дверь.

— Слышь ты, чешуйчатый! — окликнули Брогана из коридора. — Если тебя сосед не устраивает, меняю на своего…

Рейн оглянулся, натыкаясь угрюмым взглядом на одного из сокурсников. За его спиной он увидел здоровенного широкоплечего орка. Тот принялся стягивать второй сапог, и чувствительного носа Рейна коснулся ужаснейший смрад, исходивший от орочьих ног. Идиотски улыбаясь, орк принялся хрипло и бездарно распевать, шевеля грязными пальцами. Броган нервно перевел взгляд на притихшего лиса, поджавшего от обиды губы и потиравшего зад, который ушиб при падении с подоконника.

— Нет… себе оставь… — Дракон захлопнул дверь, на которой покосилась деревянная рамка с уставом, перед носом у оторопевшего однокурсника.

Минуту выжидая и решая что-то в голове, Рейн повернулся к мальчишке.

— Так, слушай… будут правила, и их придется соблюдать!

Лис деловито натянул свалившийся ботинок на ногу и поднялся с пола. Отряхиваясь, мальчишка презрительно поглядел на дракона.

— Это само собой, чешуйчатый. Во-первых, каждый оставит свои кулаки при себе. Я намерен спокойно учиться, и никто не смеет мне мешать!

— Чего? — выкрикнул Рейн.

Он подошел к лису и сдернул с него капюшон. Пальцы Рейна утонули в белоснежном шелке волос. Неровные пряди, едва прикрывавшие шею, рассыпались в беспорядке. Пухлые губы мальчишки презрительно изогнулись.

— Не смей прикасаться ко мне… — прошипел мелкий и тряхнул головой.

Рейн очнулся и убрал руку. Чего это он, в самом деле?! Проклятье… Пальцы до сих пор ощущали прохладную мягкость, и он спрятал руки в карманы штанов.

— Больно надо! Сиди тихо, не мозоль глаза! Так и быть, разрешу оставить твой тощий зад в этой комнате. Будешь пыль хвостом сметать. Хоть какая-то польза от тебя… — проворчал Броган, подходя к своей кровати и принимаясь вытаскивать из сумки вещи.

— Эй…

Рейн не обернулся на голос, только замер, стоило лису подергать его за рубашку.

— Не смей прикасаться ко мне… — передразнил он своего беспокойного соседа.

— Я не полезу наверх! — дрогнувшим голосом заявил мелкий.

Броган довольно ухмыльнулся.

— Что, щенок, высоты боишься?

— Нет!

Губы поджал, глаза огромные, как блюдца.

Рейн вздохнул. Понятно, боится, не притворяется.

— Я наверх не полезу, мелкий. — Видя, как лис бросил тревожный взгляд на лестницу, дракон сжалился: — Я починю, не ной!

За его спиной вздохнули. Минуту погодя скрипнули дверцы небольшого шкафчика. Похоже, мальчишка смирился. Хотя расслабляться не стоило. Броган был бы не против соседствовать с Ладвиком. Кажется, волк был спокоен как пробка, а лис, шуршащий словно домовой, выводил из себя. Рейн бросил на кровать пару рубашек и запасные штаны. То, что здесь выдают форму, оказалось хорошей новостью. Значит, о сменной одежде вообще можно было не беспокоиться. У его соседа пожитков оказалось и того меньше. Келейр накинул на вешалку великоватую рубашку, затем аккуратно поставил пару начищенных ботинок на нижнюю полку своего шкафа.

— Эй! — окликнул его Рейн. — Сколько тебе лет, мелкий?

— У меня есть имя, Рейн Броган! Потрудись его запомнить. Или мозгов не хватит? — Лис прошагал к двери и выровнял покосившуюся рамку с уставом академии.

Он действительно не запомнил проклятое имя, но вовсе не от слабоумия, как посмел выразиться лис! На кой ему знать, как зовут этого мальчишку?!

— Назови его, — потребовал дракон.

— А поможет? — издеваясь, протянул мальчишка и принялся усердно читать пункты устава, бормоча себе под нос.

Рейн только покачал черной головой.

— Значит, будешь просто «мелкий».

Столовая оказалась слишком большой. Вообще, в академии все было слишком большим и вызывало у нее желание немедленно забиться в самый дальний угол уютной комнатки на верхнем этаже. Поднос с едой дрогнул в руках. Полная крикливая женщина в переднике, щедро рассыпая ругательства и раскладывая кашу по глиняным мискам, размахивала длинным половником.

— Что же ты тощий такой? — пробормотала она, наложив в протянутую миску большую порцию.

Келейр благодарно кивнула, молча ожидая, пока сверху кинут кусок мяса, затем развернулась и оглядела расставленные по залу столы. Конечно, проще всего было подсесть к девушкам, которые сидели яркой клумбой, бурно обсуждая свое расселение. Но кто бы из них принял ее в компанию, учитывая этот нелепый маскарад? Лиса обреченно побрела к единственному пустовавшему столу, мысленно молясь, чтоб он остался свободным, пока она доковыляет до него.

Конечно же ей не повезло! Стоило сделать еще шаг, как Келейр поняла, что летит на пол, зацепившись за чью-то бессовестно выставленную ногу. Еще немного — и обнимать ей каменный пол, но, грубо схватив за капюшон, кто-то не позволил ей свалиться и порадовать голодную толпу сокурсников.

Угрюмый волк, кажется, его звали Гварен Ладвик, подхватил поднос, спасая еду, и поставил ношу на стол. С шумом отодвигая стул, отвратительный сосед по комнате, особо не церемонясь, усадил ее и отпустил капюшон.

— Слова «незаметно» и «тихо» тебе не знакомы, мелкий? — проворчал Рейн, теперь глядя в свою миску, и принялся жевать недожаренный кусок мяса.

Ладвик придвинул к Келейр ее поднос, пожелал приятного аппетита и взялся за ложку. Келейр недоверчиво поглядела на свою компанию. Сокурсники продолжали есть, как ни в чем не бывало.

Уже который раз внутри все сжималось от волнения. Раскрой они ее обман, и тогда ей конец. Но казалось, этот дракон настолько глуп, что никогда не догадается. Возможно, она зря переживала о его соседстве. Конечно, идеальным вариантом было прекрасное одиночество, вот только лиса точно знала, что свободных комнат не оставалось. А значит, придется жить с кем-то в любом случае.

Келейр вяло ковыряла ложкой вязкую кашу и украдкой поглядывала на волка и дракона. Волосы у Ладвика были темно-каштановыми, короткими, в отличие от грубияна Рейна. У растрепанного дракона пряди черных как ночь волос доходили до плеч. Даже сейчас, в столовой, он не додумался подвязать их. Одна прядь упрямо норовила упасть Рейну на лицо и не давала нормально есть. Келейр поморщилась.

— Время ужина ограниченно, мелкий. Так что кончай полировать мою физиономию своим взглядом и жуй! — Броган ткнул пальцем в ее миску.

Этот мальчишка зря на устав в рамке пялился? Или, кроме имен, ничего запомнить не способен? В уставе четко прописано, что времени на еду — полчаса. Причем никого не интересовало, первым ты вошел в столовую или последним.

Лиса хотела было зло огрызнуться, но присутствие невозмутимого волка, от которого буквально исходило спокойствие, не позволяло ей это сделать.

Гварен кинул на соседку быстрый взгляд.

— Ты быстр. В этом — твое преимущество. Запомни хорошенько, Тай, и никогда не забывай, если действительно хочешь продержаться до выпуска.

Келейр растерянно поморгала длинными ресницами и благодарно кивнула, скрывая вспыхнувшее лицо за белоснежными прядями.

— Тайернак, не Тай, — поправила Ладвика она.

— Не люблю длинных имен. Пока произнесешь, забудешь, зачем звал. — Волк потянулся к своей кружке и разом выпил горячий напиток.

Рейн прикончил все, что было на подносе, и с вожделением поглядел на тарелку лисы с разворошенной едой.

— У тебя там бездонный колодец? — кинула небрежно Келейр и пододвинула дракону свою порцию.

Ослепительная улыбка была так неожиданна, что лиса оторопела и откинулась на скрипнувшую спинку стула. Этому дракону так мало нужно для счастья?

— С кем ты делишь комнату? — поинтересовалась она у Гварена, теперь окидывая взглядом зал.

Через несколько столов от них расположились несколько девушек. Внимание Келейр привлекла яркая брюнетка, впившаяся взглядом в жующего дракона. Тот так самозабвенно разбирался с очередным куском жесткого мяса, что и не замечал ее.

— Юган. — Гварен кивком головы указал на рыжеволосого юношу, в одиночестве сидящего за столом в углу зала.

— Почему он один, не с тобой? Вы не ладите? — продолжила расспрашивать Келейр, наблюдая за ведьмой.

Файона Макдара. Было время, когда одно упоминание имени Макдаров сеяло панику среди племен. Взять хоть ту ворке-кухарку, что продолжала бранить всех присутствующих. Племя ворке, коренастых приземистых людей, жило неподалеку. За умеренную плату и крышу над головой они соглашались работать по хозяйству. Этот народец не обладал и каплей магии или какой-либо силой, кроме той, что подарила мать-природа их человеческому телу. Ворке миролюбиво обрабатывали землю и рыбачили на берегах Орвы.

Сейчас даже эта старуха не вспомнила бы род Макдаров. Келейр не знала, из-за чего они разорились и утратили былую силу, не знала и причину, по которой единственная дочь рода находилась в стенах Арфен. Эта девица стыда не знает? Келейр сощурилась, глядя, как Файона поднялась с места, оставляя своих шумных подружек, и направилась к их столу. Проклятье!

— Не ладим? Нет, Юган не разговаривает, сидит молча, не хотел его беспокоить, — ворвался в ее сознание голос Ладвика.

Келейр встрепенулась. Она поняла, что совсем отвлеклась из-за ведьмы. Кем был этот рыжий молчун, лиса понятия не имела. Но вряд ли Юган представлял для нее угрозу.

— Кажется, осталось целых две минуты, — покачивая округлыми бедрами, Файона подошла к стулу и опустила на него свое роскошное тело.

— Для чего? — Рейн кинул на девушку синий взгляд.

Ведьма перегнулась через стол, при этом демонстрируя внушительный бюст, окаймленный черным кружевом платья.

— Чтобы ты мог закончить то, что начал во дворе, Броган, — протянула Файона, подпирая голову рукой.

Рейн нахмурился, искренне пытаясь припомнить, что же это он такое начал, но пожал плечами, так и не поняв ее слов. Ведьма фыркнула, униженная подобной реакцией. Ну да ладно, не сейчас, так потом, когда рядом не будет этой серьезной псины и смазливого мальчишки.

— Тебе стоит жевать стебли мелька для улучшения памяти, дракон! — Файона резко поднялась, отодвигая стул.

Ответить Рейн не успел, поскольку понял, что просто не может поднести ложку ко рту. Он сделал еще одну попытку, но и та провалилась.

— Время вышло, Броган, — разглаживая складки платья и стуча каблуками, Макдара направилась к выходу из столовой.

Келейр хмыкнула. Бедняжка надеялась, что этот дурень продолжит обшаривать ее выпуклости взглядом? Кажись, Броган во дворе слюну пускал, а тут при виде еды и забыл про нее.

— Ты к нему с пирожками приди, тогда точно глаз не отведет… — Лиса поднялась, накидывая капюшон.

Для нее, напротив, внимание было лишним. Нужно запомнить тот факт, что еды из столовой не стащить. Ровно через полчаса заклинание начнет действовать, и ко рту ее не поднести.

Сейчас стоило поторопиться, чтобы получить форму, расписание и учебники. Келейр на секунду оглянулась, кидая быстрый взгляд на Рейна и Гварена. Однокурсники молча шли к дверям.

Не дожидаясь их, лиса поспешила выйти в коридор. Следуя по нему, попала в широкую галерею и теперь вдыхала свежий вечерний воздух. Ветер срывал мелкую листву с лемистрии, которая щедро оплетала многочисленные колонны. Мозаичный пол под ногами лисы пестрел трещинами, и мелкая плитка местами потеряла свою краску. Келейр вздрогнула, когда с верхушек высоких деревьев сорвалась стая птиц, растворившись в темневшем небе. Кажется, она выбрала не самый короткий путь к нужному залу.

Наконец она пересекла холодную галерею и снова попала под крышу. В этом крыле, в одной из башен, и находилась нужная ей библиотека академии. Собственно, она и занимала всю Белую башню. Отчего Белую, лиса не поняла, поскольку цвет камня, из которого она была выстроена, лишь незначительно отличался от остальных построек. Народ уже столпился, шумно обсуждая полученные вещи. Ей с трудом удалось протиснуться через сокурсников, чтобы оказаться перед дверями библиотеки. Как выяснилось, впускали туда по одному и только когда имя студента громко называлось, отдаваясь эхом в коридоре.

Келейр проследила взглядом за одной из девушек-магичек, которая выскользнула из-за приоткрывшейся двери. Лицо белое как полотно, несколько книг к груди прижала и молча побежала по коридору в сторону лестницы. Только коса мелькнула.

Келейр почувствовала, как ее охватывает паника. Чего бы ни испугалась та девушка, сама она боялась одного — быть раскрытой. Потому, когда ее имя прозвучало где-то над их головами, лиса вздрогнула. Она немедленно ощутила, как чья-то тяжелая рука подтолкнула ее в спину. Обернулась и заметила Брогана.

— Иди, мелкий. Чего мнешься? — как обычно, проворчал дракон.

Келейр фыркнула и опустила обе ладони на высокую дубовую дверь, толкая ее. Тяжело, бесшумно та поддалась, впуская в сокровищницу знаний. Стоило лисе сделать пару шагов, как она едва не задохнулась от страха, понимая, что стоит на небольшом узком мостике. Пола не было, как не виден был и потолок. Башня словно колодец уходила вниз темнеющей бездной, и различить что-либо там даже при свете зачарованных, плавающих в воздухе огней она не могла. Все стены по кругу были уставлены книгами, которых тут насчитывались тысячи. Лиса подняла голову, боясь пошевелиться и прислушиваясь к каждому шороху.

— К-келейр Тайернак-к… — прошелестел сухой тихий голос.

Существо возникло так внезапно, падая откуда-то сверху, от самой крыши башни, что лиса едва не вскрикнула. Эльб был старым, древним, как и фолианты, находившиеся в этих стенах, что уходили в небеса. Он парил на своих кожистых крыльях, доставая нужные книги, а потом опустился к ученице. Серая морщинистая кожа отливала серебром при свете бледных огней, мерцающими шарами освещавших библиотеку. Выступающие надбровные дуги эльба нависали над маленькими красными глазами. Келейр никогда раньше не сталкивалась с представителями этого рода, только слышала о них. Ростом с пятилетнего ребенка, тяжело паря, эльб вознесся за следующей книгой.

— Держи к-крепк-к-ко… — прошептал он тонкими, едва приметными на сером лице губами, не скрывающими острых клыков.

Лиса приняла книги и задержала дыхание, стоило ее пальцам соприкоснуться с холодной кожей существа. Стыдясь своих чувств, она быстро от души поблагодарила эльба, склоняя для большей уверенности голову.

— Внешнос-сть ник-когда не пок-к-казывает сущ-щности — она вс-сего лишь играет роль, К-келейр, — проговорил над ее головой хранитель башни и тотчас же взмыл ввысь, теряясь в темноте.

Лицо лисы вспыхнуло от неловкости, и она попятилась к дверям, боясь глянуть вниз. Одна мысль о том, что может оступиться, заставляла сжиматься все внутри. Высота не для нее… Келейр на ощупь нашла ручку двери и выбралась на свободу, моментально встречаясь взглядом с оборотнем. Губы Гварена едва приметно дрогнули, будто он пытался сдержать улыбку.

Очередное имя прозвучало над их головами, и Келейр поспешила отойти от двери. Чему улыбался этот волк? Что в ней было смешного? Лиса молча протиснулась к свободной части коридора, твердо намереваясь получить все необходимые вещи и преспокойненько вернуться в свою «нору». И лучше сделать это до того, как туда придет глупый дракон!

— Гварен Ладвик…

Услышав свое имя, волк вошел в библиотеку, и Келейр как-то мигом сделалось одиноко. Ей не должно быть дела до этого оборотня, но он неожиданно оказал поддержку, ничего не требуя взамен. Лиса умела ценить такие вещи.

Размышляя, она двинулась вперед, не смотря по сторонам и не заметив нескольких сокурсников, стоявших посреди коридора. Келейр врезалась в них и рассыпала врученные эльбом учебники. Да что же это такое? Сегодня она на всех натыкается!

— Глупый щенок! — процедил сквозь зубы Ирс, с отвращением глядя на ее попытки поднять книги.

Его свита загоготала, стоило их предводителю наступить ногой на одну из книжек, за которую лиса держалась рукой.

— Убери свою ногу… куроголовый… — отрывисто бросила ему Келейр.

Грифон задохнулся от подобного заявления. Он намеревался пустить в ход ту самую ногу, которая так удобно находилась совсем рядом с лицом нахального лиса, но отчего-то отпрянул. Он убрал свой ботинок, резким движением разрывая старую обложку.

— Зря ты мне на глаза попался, щенок. — Эллгар отошел, за ним последовала и парочка его приспешников.

Лиса быстро собрала все добро с пола, выпрямилась во весь рост и оглянулась, ища причину такого странного везения. Она увидела его сразу. Белоснежную мантию невозможно было не заметить среди темных камней. Вардван молча развернулся и пошел по темному ответвлению главного коридора.

Ну не дурочка? Лиса конечно же направилась за ним. Келейр и сама не знала зачем. Поблагодарить? Она осторожно выглянула из-за угла и нахмурилась, удивляясь тому, как проректор с удивительной проворностью уже добрался до конца коридора. Внезапно он словно уменьшился в размерах. Очертания его таяли, и лиса только успела заметить рыжие волосы, мелькнувшие в темноте.

— Что за ерунда?..

Здравый смысл заставил немедленно вернуться к несмолкающей группе сокурсников, что она и сделала.

— Рейн Броган!..

Дракон недолго думая толкнул двери и шагнул внутрь. Останавливаясь на мостике, он с удивлением принялся рассматривать библиотеку.

— С ума сойти! — эхо подхватило его громкий голос, что привело Рейна в еще больший восторг.

Он даже не обратил внимания на пристально глядевшего из темноты эльба. Еще миг — и огромные черные крылья взметнулись, едва не свалив книги с бесконечных полок.

— Рейн-н Броган-н! — зашипел хранитель от гнева, и его красные глаза засверкали углями.

Но его не слышали и не видели. Дракон воспарил, несясь вверх, к самой крыше башни, и принялся разглядывать книги.

— Вы только гляньте на это! А тут что? А это зачем? — доносился сверху громкий голос Брогана.

— Юнош-ша, извольте прекратить транс-с-сформацию! — Когти эльба заскребли по одной из полок.

За этим последовала ультразвуковая волна, которая заставила дракона моментально обратиться и по счастливой случайности свалиться именно на мостик. Тот завибрировал под весом его тела, и, потирая ушибленное мягкое место, Рейн поднялся.

— Воз-змутительн-но! — Эльб вручил любопытному ученику, наверное, первому, кто за многие годы нарушил спокойствие библиотеки, стопку книг.

Броган принял их, взвешивая в руке, кивнул каким-то своим мыслям и, не дожидаясь ответа хранителя, вышел из библиотеки.

Вардван провел ладонью по своим гладким черным волосам, спускавшимся ниже плеч, и задумчиво поглядел на стоявшего перед ним студента. Рейн, теряя терпение, ожидал, когда проректор закончит изучать его своим пронзительным взглядом. Глазищи черные как ночь. Жуть. Броган подернул плечами. От этого мага его в озноб бросало. Когда Вардвану надоело испытывать терпение дракона, он бросил на край своего стола небольшой свиток. Тот звякнул концом умбилика[1] выточенного из тонких ветвей дерева ияр.

Рейн поднял свое расписание и развернул свиток. На нем немедленно принялись проявляться витиеватые буквы, сливаясь в слова. Одно из них привлекло особое внимание дракона. Контроль трансформации. Яркая линия подчеркнула предмет, заставляя Брогана низко зарычать и поглядеть исподлобья на проректора. Издевается? Ведь не мог не заметить его частичное обращение во дворе! Считает, что он не способен контролировать себя?! Так и есть… Рейн вздохнул, заставляя себя остыть. Он почувствовал, что едва не сломал проклятый умбилик, к которому крепилось его расписание.

— Хотите совет, Броган? — Аристакес поднялся и подошел к окну, закладывая руки за спину.

— Можно и совет… — мрачно отозвался дракон.

— Вы конечно же ознакомились с уставом академии. — В голосе проректора сквозила ирония.

— Да.

— Тогда вы помните девиз Арфена.

Рейн помнил его. И, надо признаться, слова казались ему глупыми и непонятными.

— «Учиться дозволено и у врага».

— Верно, Рейн Броган. Запомните эти слова. Однажды они спасут вам жизнь, как я полагаю.

— Почему вы так полагаете? — возмутился Рейн, снова выходя из себя.

— Уж больно вы беспокойный. — Вардван не ответил прямо, чем только раздразнил дракона.

Рейн затолкал свиток за пазуху и с угрюмым видом покинул кабинет проректора.

— Ты только посмотри на него… советы он раздает… пафоса столько, что на троих станет… — продолжая ворчать себе под нос, Рейн остановился в очередном просторном коридоре.

Он был таким широким, что больше походил на бесконечный зал. По обе стороны возвышались многочисленные колонны, а все ниши между высоченными окнами были уставлены старыми, в большинстве своем поврежденными доспехами. Броган щелкнул пальцами по одному из шлемов, забрало на нем немедленно отвалилось и гулко зазвенело на каменном полу.

— Проклятье… — Дракон наклонился, чтоб поднять его, и вознамерился прикрепить обратно, как взгляд упал на шумевшие за окном деревья.

Довольная ухмылка озарила его лицо. Стволы ияра уходили к небу, которое скоро вспыхнет блестящей россыпью звезд. Ветки прочные и упругие, но нужные ему — на самой макушке. Рейн подошел к окну и подергал ручку. От его усилий старая рама хрустнула. Он поворчал, приподнял ее и с силой распахнул. Шумно вдохнул вечерний воздух и проворно вскочил на широкий каменный подоконник. Третий этаж. Ерунда. Дракон оттолкнулся подошвами ботинок и свободно упал вниз. Своими неожиданными действиями он заставил столпившихся внизу учениц завизжать от ужаса, а затем у самой земли расправил крылья и вознесся к макушкам деревьев.

Рейн тряхнул свиток и раскрыл свое расписание. Первые два часа занимала политика правления. Он так сильно сжал умбилик, что тот хрустнул, хвала богам — не пополам, а только покрылся мелкими трещинками. Дракон выругался сквозь зубы, сворачивая листок и засовывая расписание во внутренний карман форменной куртки. Следующим занятием стояла защита, а ниже было помечено: «От физического воздействия».

— Собираются учить, как давать друг другу по мордам? — хмыкнул Броган, выходя во внутренний двор.

Припекало, появилось желание расстегнуть куртку или снять ее вовсе. Рейн потянулся к пуговицам, но рука так и замерла возле воротника. Напротив, у широкой клумбы с бледными цветами, стоял Ирс. Янтарные глаза грифона блеснули, и, не разбирая дороги, он пошел к Рейну. Дракон опустил руку, сжимая ладони в кулаки, и приготовился, зная обычное поведение Эллгара. Опальный принц подошел к дракону вплотную, глядя прямо в глаза и не скрывая переполнявшей его неприязни.

— Еще немного — и ты кинешься ко мне в объятия, пернатый, — открыто усмехнулся Рейн, заставляя Ирса часто задышать от злости.

— Вторым занятием у тебя защита, последыш. — Эллгар склонил голову набок, позволяя теплому ветру свободно играть прядями прямых светлых волос, длинными, чтоб скрывать шею. За мной должок…

Только принц согнул ногу в колене, намереваясь нанести Брогану удар, как что-то противное и холодное врезалось в его щеку, затем рассыпаясь по плечу и тая. Рейн удивленно поглядел на сокурсника, а затем рассмеялся, довольный растерянностью Ирса. Радоваться долго не пришлось, поскольку второй комок грязного снега впечатался ему в лоб, стекая противной мутной влагой по лицу.

— Какого ярна?! — Дракон принялся отряхиваться и искать диким взглядом обидчика.

Он знал только одного, способного в такую теплую погоду баловаться снежками. В подтверждение своим догадкам Рейн разглядел белоснежную голову соседа, маячившую у каменной скамьи. Лис сердито сощурился и снова зачерпнул грязной воды из небольшой лужи у собственных ног. Стоило поднять пригоршню и сжать в руке, как та леденела, обращаясь мутным снегом.

— Остыли или еще добавить? — выкрикнула Келейр, приподнимая подбородок.

Драться удумали во дворе? Это перед первым же занятием? Два дурня! Кажется, пункт о наказании в случае нарушения устава никто из мальчишек не удосужился прочитать.

— Я тебя прибью, мелкий… — Рейн тряхнул головой, разбрызгивая грязную воду.

Влага попала на Ирса, отчего тот зло ударил дракона в грудь кулаком. Принц в ярости направился в сторону Келейр. Немедленно переключаясь с вредного лиса на своего врага, Броган ударил Ирса по ноге, тот не удержался и упал на колено, стискивая зубы от боли.

— Я же сказал, что сам его прибью. Не напрягайся. — Проходя мимо Эллгара, Рейн напустил на себя невозмутимый вид.

И, только убедившись, что его не видят, схватился за грудь, растирая место удара. Дракон расстегнул одну пуговицу и вытащил расписание. Несчастный умбилик рассыпался, с тихим шелестом падая на каменную плиту.

— Вот дрянь… — Бормоча проклятия, дракон сложил листок вчетверо и снова затолкал его в карман.

Зал Парсфаль ранее предназначался для торжественных сборов рыцарей, а теперь использовался для занятий. Оттуда от греха подальше было убрано все оружие, которым когда-то украшали стены, теперь здесь чернели лишь пустые крепления. Рейн прошел в помещение, останавливаясь у одной из высоких колонн.

Зал круглой формы впечатлял своими размерами. Выложенная на полу мозаика переплеталась в некие рунные знаки. Но когда Броган пригляделся, то понял, что разноцветные завитки вовсе не были таинственными письменами, а являлись символами тех самых орденов, к которым относились когда-то пребывавшие в этих стенах рыцари. Парсфаль был двухъярусным, с длинными рядами бело-серых колонн из кардамского мрамора. Девять мраморных же ступеней вели к круглому помосту, сооруженному в самом сердце зала. Там должно было находиться что-то важное, по мнению Брогана, но ничего, кроме пыли, не оказалось.

Сокурсники собирались кучками по три-четыре человека и переминались с ноги на ногу, то поглядывая на помост, то переводя взгляд на стеклянный купол, сверкавший у них над головами. Ветви ияра мерно покачивались, создавая на мозаичном полу причудливые тени. Рейн заметил Гварена: волк в одиночестве листал учебник, словно это было самое интересное и захватывающее чтение в его жизни. Дракон собрался подойти, но тихий ровный голос, раздавшийся в центре зала, остановил его.

— Я приветствую вас в Парсфаль. Прошу сесть и не тратить попусту драгоценное время.

Черные брови Брогана поползли вверх, а в зале послышался недовольный ропот. Куда сесть-то? Пусто ведь!

Друт — хранитель истории пригладил скудную бороду, спускавшуюся до пояса. Рукава его серой мантии колыхнулись, отчего усилилось его сходство с призраками, с которыми порой сравнивали эту расу. Мастер молчал, не повторяя своего требования, только присел на пол, скрестив ноги. Он опустил ладони на колени и обвел выцветшим взглядом собравшихся молодых людей.

— Приветствую вас, мастер. — Келейр вышла из тени колонн и уселась перед друтом у помоста, на котором тот устроился.

Каменный пол оказался на удивление теплым и прогретым щедрым солнцем, лившимся сверху через стеклянную крышу. Ладвик усмехнулся, закрыл свою книгу и, постукивая ею по ладони, последовал примеру лисы, садясь неподалеку. Рейн вздохнул, направляясь туда же и намереваясь занять место поудобнее, если это вообще возможно.

Едва ученики расселись под стоны недовольных девиц, которые платками оттирали пол, прежде чем рискнули опуститься на него, друт поднял голову и развел в стороны костлявые руки. Вообще никто никогда не встречал молодых друтов. Ходили слухи, что эти создания рождались уже с бородой и кряхтящими как старики…

Так вот, стоило хранителю истории махнуть руками, как стало понятным отсутствие предметов мебели в зале. Перед юношами и девушками, сидящими полукругом, возникла призрачная карта их королевства, звавшегося Грахеймном. Карта жила своей жизнью, постоянно меняясь. Возводились дворцы, перекидывались мосты через реки, что текли, словно настоящие. Келейр даже удалось разглядеть стайку птиц над королевским дворцом, взлетевшую с остроконечных крыш.

— С воцарением Дарема в Грахеймне настала эпоха глубоких внутренних перемен, — принялся повествовать друт, полностью погрузившись в глубины истории, которые им воспринимались как собственные воспоминания. — Последние события затронули многое, многое изменилось.

Мастер повел рукой, изменяя границы, прорисовывая новые земли и возводя города.

— Для укрепления своего политического могущества принц Дарем, а ныне — король Грахеймна, ввел новую систему владения землями, что вызывало волну восстаний, которые подавлялись твердо и без сожаления.

Рейн услышал, как часто задышал позади него Ирс. Не хотел бы он быть сейчас на месте принца. Бородатый старец затронул слишком болезненную тему. Друты хранили в памяти все факты истории, сухие и точные, не поддаваясь чувствам, которых попросту не испытывали. Не стоило удивляться и тому, что мастера не трогала ненависть к новому королю опального Эллгара, которому на собственной шкуре довелось узнать всю горечь поражения в одном из восстаний.

Именно его мать не так давно носила под сердцем ребенка того, кто лично приказал казнить предыдущего правителя Грахеймна, отца Ирса. Приближенные к прежнему королю лорды не принимали его политику. Иллес Эллгар был слишком мягок к неугодным и слишком самодостаточен, чтобы прислушиваться к чужим советам. Вот и поплатился…

— Объединение десяти государств, проведенное ранее Дамоном Эллгаром, едва ли послужило укреплению политического могущества Грахеймна, так как повлекло за собою распри в королевской семье, продолжавшиеся в течение многих лет. Старший сын Иллес Эллгар был казнен, а корона досталась его родному брату — Дарему Эллгару. В истории Грахеймна это первый случай. Чтобы вернуть расположение народа, который продолжал благоволить казненному Иллесу, новым королем была издана хартия. В ней он обещал восстановить некоторые законы и облегчить многие повинности. Впрочем, королевская власть очень мало потеряла от этого. Единственный сын Иллеса был лишен права наследования, наследником престола был объявлен малолетний сын Дарема и Шейны Эллгар, вступившей в брак с новым королем.

Ирс медленно поднялся, глядя исподлобья на друта, невозмутимо продолжавшего свои речи. Конечно же последние полчаса грифон стал центром всеобщего внимания. Присутствующие принялись шептаться, и только некоторые молчали, понимая, что завтра могут сами оказаться на месте опального принца.

— Король Иллес Эллгар был слаб и проиграл. Все могло бы…

— Мой отец не был слаб! — хрипло выкрикнул Ирс, сжимая кулаки в бессильной ярости. — Он сражался достойно и до конца!

Друт поглядел на раскрасневшегося ученика, добивая того очередной фразой:

— В таком случае он бы не проиграл Дарему.

— Он сдался, чтобы спасти меня! — Эллгар швырнул к ногам мастера учебник. — Он спасал меня! Этого нет в твоих записях, проклятый друт?!

Голос Ирса сорвался, и грифон просто выбежал из зала. На какое-то время воцарилась тишина. Мастер поднял брошенный учебник, оттер его от пыли сухой морщинистой ладонью и положил рядом с собой.

— Надо искать свою суть, свои человеческие истоки, свои внутренние силы, свои потенциалы. Высота человека зависит не от его физического роста, а от грандиозности его мечты. Открывающиеся ему горизонты очерчиваются не горами, — тихо проговорил друт. Моментально карта ожила, снова меняясь. — Не горами, а его верой в себя. Если человек имеет сердце, он носитель и хранитель надежды, он обладает вечной силой, позволяющей сохранять способность исполнить то, к чему стремится. Истинным же поражением является добровольное отречение от своей веры. Помни это, каждый живущий.

Потом мастер замолк и прикрыл глаза. Келейр пододвинулась ближе к Гварену, толкая его локтем в бок.

— Заснул, что ли? — прошептала лиса.

Волк оторвался от чтения, поворачивая к ней голову. Глаза у него были интересные, то карие, как шоколадная крошка, которой матушка Муль, кухарка, любила посыпать печенье, то переливались темным янтарем. Сейчас, когда Гварен глядел на нее, взгляд его был янтарным.

— Тай, чем очерчиваются твои горизонты?

Он умудрялся читать и при этом слушать мудреные речи мастера? Келейр скривилась. Оборотень-заучка!

— Ты странный. Ты это знаешь? — проворчала она, усаживаясь поудобнее.

Ноги затекли, хотелось последовать примеру Эллгара и сбежать из этой обители дурных воспоминаний.

— Ты встречал тут хоть одного нормального? — белозубо улыбнулся Ладвик.

— И то правда!

Тишина продолжала терзать слух сильнее грома. Потихоньку все стали перешептываться, обсуждать свои впечатления от пребывания в стенах академии, и гул от голосов учеников становился все громче.

— Грех таким шансом не воспользоваться… — раздалось у лисы под ухом.

Келейр неожиданно задохнулась от навалившейся на нее тяжести. Узнавая голос дракона, она попыталась развернуться, но Рейн только удобнее умостился, прислоняясь спиной к ее спине. Он сложил руки на груди, опустил голову и закрыл глаза.

— Ты совсем сдурел?! — возмутилась лиса и снова заерзала, пытаясь оттолкнуть соседа от себя.

— Тебе ночи не хватило, Броган? — окликнул его волк.

— Нет. Кто-то спать не давал. Выл под окнами. Не твоих рук дело, а, Ладвик? — ухмыльнулся дракон, не открывая глаза.

Волк покачал головой, возвращаясь к своей книге. Зато Келейр буквально закипела от услышанного. Не спал ночью?! Под окнами выли?!

— Ах ты, ящерица песчаная… Спать тебе не давали?! — Лиса изо всей силы ударила Рейна головой по затылку, отчего в глазах ее потемнело.

Дракон резко поднялся, зарычал и схватил своего мелкого соседа за грудки, с легкостью поднимая перед собой.

— Не нужно дразнить меня, мелкий! Иначе этот друт покажет на своей карте твое жалкое надгробие… — грозно заявил юноша.

— Приглядись, глупая ящерица! На этом надгробии — твое имя! — Келейр воспользовалась тем, что ее ноги свободны, и стукнула Рейна по коленке.

Пока дракон хватался за ногу, лиса проскользнула между сокурсниками, которые уже принялись подниматься. Она успела выбежать из зала раньше, чем до нее добрался разгневанный сосед. Своевременный перерыв между занятиями спас ее. Лиса отдышалась в коридоре и, смешавшись с толпой шумных учеников, поспешила выйти на улицу. Во внутреннем дворе тоже было людно, а хотелось уединения.

Келейр осмотрелась, увидела пустую каменную скамейку, рядом с которой блестела на солнце уже знакомая ей лужа, и поспешила туда. Пускай тут и не было тени, да и грязь под ногами разгоняла брезгливых девиц, но ей не нужна была компания обитателей Арфена. Келейр с ногами забралась на скамью, улеглась и зажмурилась от яркого солнца. Она закинула ногу за ногу и принялась помахивать грязным ботинком. Красота… почти идиллия. Внезапно тень заслонила солнце, и лисе пришлось приоткрыть один глаз, чтоб проверить, что за туча повисла над ней.

— Ты сделал то, что должен был, мальчик? — Файона сложила руки на своей пышной груди и нетерпеливо постукивала по предплечьям пальцами.

Сегодня ведьма не была так свежа. На жесткой койке хорошо не выспишься, это тебе не роскошная кровать в родительском доме. Погодите-ка. Что значит «должен»? Келейр недовольно поморщилась. Эта девица вздумала указывать ей?

— Я сказал, что подумаю над этим, и ничего не обещал! — фыркнула лиса, закрыла глаза и демонстративно продолжила качать ногой.

Сбоку зашипели. Келейр чуть приоткрыла глаза, из-под длинных ресниц наблюдая, как разгневанную ведьму обволакивал черный туман. Файона скрючила длинные пальцы, злобно выставляя руку над головой Келейр и явно намереваясь оглушить ее с помощью одного из своих заклинаний. Ну-ну…

Лиса ухмыльнулась краешком губ, даже не сдвинувшись с места. Таких штучек она знала как облупленных. Если Макдаре так не терпелось забраться в койку к глупому дракону, то Келейр, как его вынужденная соседка, могла стать для этой ведьмы лучшим союзником.

— Послушай… — Елейный голосок у ее уха и волосы, которые накрыли лицо, заставили Келейр подскочить и сесть на скамье.

Файона отпрянула от лисы, но только затем, чтоб присесть рядышком.

— Послушай, — девица поджала длинные ноги, боясь испачкать ботинки, — мне очень, очень нужна твоя помощь.

Еще бы! Келейр скривилась, стараясь глядеть на несколько маленьких фонтанчиков, которые били чистыми струйками из большой, высеченной из цельного камня чаши. Ей немедленно захотелось пить. Файона призывно улыбнулась лисе, накручивая длинную прядь волос на палец.

— Пообещай, что сделаешь это. Ты должен мне помочь.

— Почему бы тебе не подойти к Брогану и не сказать самой? — нетерпеливо кинула ей Келейр.

Ведьма захлопала длинными ресницами, не понимая, почему не действуют чары. Хотя… этот мальчик пока что, наверное, и не интересуется девушками. Выглядит совсем юным. Файона скрипнула зубами, но заставила себя быть терпеливой. Иначе ей не заполучить нужную вещь! Но как же выводит из себя этот щенок!

— Я не готова…

— К чему? — скептически поглядела на нее лиса.

Келейр принялась водить по поверхности лужи носком ботинка, этим действом заставляя ведьму едва ли не до подбородка поджимать колени. Как она вообще по земле ходила? Не понимала Келейр таких людей. Что плохого в чистоте самой природы? Земля священна, нужно быть благодарным за то, что имеешь возможность ходить по ней!

Старый Юх, живший в древней хижине у подножия гор, где начиналась земля ее рода, говорил им, поучая: «Возьмите горсть земли, почувствуйте ее в руках. Мы все сделаны из земли. Это наша мать, это мы сами». Келейр могла слушать старика часами, чумазая и босая сбегая из дома, пока нянька отвлекалась. Именно он привил жажду к знаниям, жажду свободы, позволил понять, что у нее — свой путь и она сама себе хозяйка, как и каждый живущий на этой земле. Нолан Тайернак не смел тронуть Юха, поскольку старца считали едва ли не святым, но ненавидел мудреца люто…

— Я тебе не ворке, мальчик! — меж тем ведьма продолжила строить из себя недотрогу. — Я не могу открыто заявить о своих чувствах!

— Боишься, что чешуйчатый тебя пошлет куда подальше? — сощурилась лиса, продолжая действовать на нервы черноволосой собеседнице.

— С чего мне быть неуверенной в собственной силе и красоте, глупый лис?! — Файона резко поднялась, тут же ощущая, как ботинки наполнились противной холодной водой.

— Ну да, ну да, — вздохнула Келейр, — какие могут быть сомнения и неуверенность?

Ведьма часто задышала, снова окутываясь гневным черным облачком. Лиса сжалилась над беднягой, наклонилась и опустила указательный палец в лужу. Сразу же вода замерзла и превратилась в кусок льда.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула Макдара, с громким хрустом ломая лед и пытаясь вытащить из него ноги.

Ведьму буквально трясло от холода.

— Тебе не угодишь! — возмутилась Келейр и пожала плечами.

Перерыв подходил к концу, и пора было убираться со двора. Следующее занятие грозило стать для нее настоящим испытанием. Лису ожидала защита. Приписка «От физического воздействия» только усугубляла волнение. Это означало личный контакт, а Келейр его нужно было избегать как огня. Она поднялась, кинув взгляд на ведьму.

— Сделай это сегодня, лис! — потребовала Файона, пытаясь привести свою обувь в порядок.

— Возможно! — кивнула ей Келейр, отфутболивая кусок льда.

Взлетая вверх, он так красиво засверкал на солнце.

— Вы тоже, Токум, — мрачно уточнил Саргон.

Мастер отрывисто выдохнула и покорно склонила голову. Келейр в очередной раз удивилась тому, как реагировала великанша. И без слов было ясно, что осуждала она лишь свой непрофессионализм на сегодняшнем занятии, который едва не привел к непоправимым последствиям. Токум даже не упрекнула учеников, пытавшихся отряхнуть грязными руками форму.

Рейн поморщился, вправляя вывихнутое плечо. Адская боль отпустила, и он смог выровняться. Остывая, дракон заметил, что вовсе не мастер вынудил их с Эллгаром удариться о землю. Ректор! Разве он не должен был вернуться завтра?! Проклятье…

Заставляя себя нервно улыбаться, Броган поприветствовал Саргона и кивнул черной растрепанной головой. Его проигнорировали. Ректор нахмурился еще больше, когда его взгляд остановился на Ирсе. Опальный Эллгар умудрился отличиться в первый же день занятий. Грифон приподнял подбородок, сверкая янтарными глазами. Светлые волосы липли к мокрому лицу, и он тряхнул головой, пытаясь их убрать.

Да, он так похож на отца. Только Иллес Эллгар был намного сдержаннее. Характером мальчик больше походил на младшего, Дарема, ныне — короля Грахеймна. Элазар проследил за движением легкого пера, которое взлетело куда-то в небо, теряясь в лучах слепящего солнца.

Ректор еле выдержал все эти мероприятия, сопутствующие коронации, и был откровенно рад вернуться раньше. До тех самых пор, пока не увидел, как над площадкой для занятий сцепились двое глупых мальчишек.

Он жалел, что пропустил день прибытия и не мог лично поприветствовать первокурсников. Размышляя об этом, Саргон прошествовал мимо ряда притихших юношей, бросая на них беглый взгляд. Все как один склонили головы, молча приветствуя ректора. Саргон покачал головой в ответ и направился дальше, к выходу с площадки.

Ректором Арфена Саргон был уже более десяти лет. Одиннадцатый год, если быть точным. Ветер подхватил его белые волосы, собранные шнурком в хвост. Элазару было тридцать семь. Хотя что это значит для чистокровного потомка крылатого львиного рода Саргонов? Это даже не четверть от отмеренного ему срока.

Род Саргонов в прошлом был могущественным и приравнивался по влиянию к нынешнему королю. Но еще во времена деда, когда после захвата власти род Эллгаров получил корону, многое изменилось. Боясь конкуренции и попытки переворота, король Ламон Эллгар, дед мальчишки Ирса, начал истреблять тех, кто, по его мнению, угрожал короне… Так был основан Арфен. Так оказалось, что он, Элазар Саргон, теперь последний представитель своего рода.

Ректор сощурился, замечая в небе ястреба. Птица сделала круг над площадкой, возвращаясь к своей хозяйке. Элазар постоял с минуту, чувствуя, как щедрое солнце припекало даже через ткань белоснежной рубашки. Он расстегнул пуговицу на воротнике и прошел в тень, направляясь к галерее, которая вела в нужную ему башню замка.

Его кабинет располагался на втором этаже, а окна выходили во внутренний двор. Когда ректор поднялся к себе, то распахнул одно из них, впуская пусть и слишком теплый, но все же свежий воздух. Проветрить кабинет в его отсутствие никто не додумался. Документы так и остались лежать на столе в беспорядке, брошенные им еще несколько дней назад.

Вардван, похоже, тоже не наведывался сюда. Саргон оперся руками о подоконник, выглядывая на улицу. Его внимание привлек один из первокурсников, который отрешенно стоял, глядя на небольшой фонтан. Юноша склонил набок голову. Его светлые волосы принялись темнеть, наливаясь яркой медью, затем удлиняясь, пока не укрыли всю спину, спускаясь к талии.

Лекимор Юган, если ректору не изменяет память. Хотя она редко ему изменяла — всех своих учеников ректор помнил по именам наизусть. Даланей. Метаморфность исключает у этих созданий смешанные браки. Но отец Югана запреты эти отмел напрочь, обручившись с простой женщиной. Мать юноши умерла при родах, оставив в дар своему полукровке-сыну такие же, как у нее, медные волосы. А еще — жизнь, которая становилась испытанием каждый день, неся с собой неизвестные последствия. Одним из таких была немота Югана.

Оглушенный неожиданным открытием, Рейн едва не пропустил момент, когда в ванной стало тихо и вода перестала течь. Он отпрянул от двери, бегом вернулся к кроватям, упал на свою постель во весь рост и едва не расшиб голову о перекладину. Тут же зажмурился, сложил руки на груди и сделал вид, что крепко спит.

Через пару минут Келейр вышла из ванной, промокая мокрые волосы небольшим полотенцем. Дракон вдруг понял, что задержал дыхание, а в висках жутко застучало. Какого ярна?! Вытрясти из девчонки всю правду? Что-то его останавливало и не давало подняться. Рейн злился с каждой минутой все больше, отчего стискивал пальцами ткань рубашки на рукавах до треска.

Что она делала? Любопытство донимало. Открыть глаза Броган не решался, поскольку не был уверен, что сейчас безопасен для мелкой самозванки. Так, значит?! Так, да?! За дурака его держала? Вдоволь натешилась?! Ну ничего… зря ты, лиса, свой хвост распушила!

Келейр с удивлением смотрела на то, как ее сосед по комнате с грозным видом морщит лоб и хмурит брови, при этом усиленно изображая, что спит. Руки на груди сложил… ну что за дурень?

— Эй, чешуйчатый. Ты, часом, не ушибся сегодня? Может, ненароком голову повредил? — Лиса подошла ближе, не удержалась и щелкнула соседа по носу.

Рейн открыл глаза и зло зарычал. Но стоило увидеть склонившуюся над ним лису, как он замолк в растерянности. Куда девались проклятая ярость и желание открутить лгунье голову? Еще влажные пряди мягко обрамляли лицо лисы. Глядя на линию ее губ, вспоминая, какие мягкие ее волосы на ощупь, Броган понимал, что только идиот мог не разобрать, что перед ним — женщина. Да. Он идиот…

— Надолго? — Келейр кивнула головой, указывая на кольцо вокруг его шеи.

Рейн очнулся и потянулся к своему ошейнику.

— Три дня, — сухо кинул он и сел на кровати, — если…

— Если что? — нахмурилась лиса.

Чего выспрашивает? Надеется, что он будет бессилен все эти дни и негодяйка сможет творить, что пожелает? Броган недоверчиво поглядел ей в глаза.

— Тебе какое дело?

В его голосе действительно прозвучала обида? Келейр от удивления поджала губы. Да что с этим мальчишкой не так? Расстроился из-за наказания? Или из-за того, что был голоден? Наверняка так и есть. И почему это ее беспокоит?

— Хочу знать…

— Ну? — Рейн исподлобья поглядел на соседку.

Она машинально протянула руку, запустила пальцы в его волосы и откинула пряди со лба. Да так и замерла. Глазищи-то у него — синие-синие и такие большие! Чего смотрит так? А она что творит? Келейр немедленно отскочила от дракона и для надежности спрятала руки в карманы штанов.

— Хочу знать, как долго будет наказан Эллгар… так… нужно мне, просто… чтоб…

Что она несет?!

— Чтобы что? — внезапно проревел Броган, поднимаясь с кровати.

Он подошел к лисе и навис над нею грозной тучей.

— Какого ярна происходит, мелкий?!

Какого ярна? Знать бы ей самой. Келейр вздохнула, задирая голову, и поглядела на дракона:

— Мне с грифоном не тягаться. Я, знаешь ли, слабее…

Она что, сейчас пожаловалась ему? Лиса закусила губу, да так больно, что слезы выступили. Рейн, видно, все понял по-своему, так как внезапно прерывисто вздохнул, а затем обтер рукавом ее лицо.

— Знаю! Все потому… что мелкий ты! — Он прокашлялся в кулак, развернулся и быстрым шагом покинул комнату.

— Что это было? — Келейр тряхнула головой.

Ее спутанные волосы высохли беспорядочными прядями. Теперь с ними ничего не поделать. Умирать от жары она не собиралась и приложила обе ладони к груди, перетянутой полоской плотной ткани. Сейчас она была больше похожа на мужчину, чем сутулый здоровяк-орк из соседней комнаты. Значит, можно выйти в рубашке.

— Да, так и сделаю…

Через пару минут, проклиная саму себя, лиса вышла в коридор, застегивая куртку на все пуговицы.

Высыхающая рубашка противно приставала к телу, как и штаны. Рейн попытался отлепить одежду от себя, но фыркнул и сдался, ничего не добившись.

Занятия… Скоро закончатся! А еще скоро ужин! Броган хлопнул ладонью по пустому животу. Пропустить очередной прием пищи он не мог. Дракон поглядел на башню, в которой располагалось их общежитие. Наконец он отделался от компании принца и решил вернуться в комнату, чтобы переодеться, благо им полагалась сменная форма. «Интересно, — думал Рейн, поднимаясь по ступеням, — руководство выдало второй комплект одежды, предполагая подобные выходки?» Он хмыкнул, ускорился, перешагивая через пару ступенек, и достиг конца лестницы. В комнате дракон торопливо стянул грязную как тряпка рубашку, бросил ее на пол и потянулся за ремнем на штанах.

— Вот уж… — Рейн посмотрел на двери и зло прошагал к ним.

Проклятье! Ведь переодевался при негодяйке в прошлый раз! Хорошо хоть голой задницей не сверкал! Он закрыл дверь на замок и с остервенением принялся скидывать остатки одежды.

— Ну, мелкий… — зашвырнув ногой штаны, да так, что они отлетели к самой кровати, Рейн вошел в ванную.

Вода уже полилась, когда снова раздались хриплые ругательства. Рейн вернулся обратно в комнату, шлепая по полу босыми ногами и оставляя мокрые следы. Он тряхнул головой, убирая волосы, которые лезли в глаза, и распахнул шкаф. Как мог забыть о сменном белье?! Как было удобно до того, как… как…

Пронзительный писк раздался у входной двери, и дракон почувствовал весомый удар. Броган зарычал и обернулся, понимая, что его атаковали учебники. Виновник уже успел смыться, а на полу Рейн заметил блеснувший серебром ключ.

— Да какого ярна?!

Как он мог забыть про ключ, который был и у мелкого?! Дракон зажмурился и со стоном несколько раз ударился лбом о дверцу шкафа, приговаривая:

— Я спокоен… я спокоен…

Затем он схватил нужную одежду и злой побрел обратно в ванную. Наспех побросав вещи на вешалку, снова встал под лившуюся воду.

— Сама виновата, — ухмыльнулся он.

Знала ведь, на что шла! Нужно было плести кружева вместе с остальными девицами! Довольный нелепой местью, Броган принялся намыливать руки, по которым стекала смешанная с грязью вода. Затем в его голову пришла другая мысль, которая теперь не давала покоя. Рейн перестал растирать мыло и закусил губу.

«Все ведь разглядела?..» — Он снова закрыл свои синие глаза.

Не то чтобы ему было на что жаловаться. Природа была щедра с ним, да и женщины не скупились на ласку и внимание. Но почему-то именно эта мелкая пакость заставляла заливаться краской и рычать.

Лиса большими глазами наблюдала за действиями своего соседа, вытягивая шею, наклоняя голову из стороны в сторону и пытаясь разглядеть происходящее. Но за плечами Рейна ничего толком не было видно. Не выдержав, она тихонько спрыгнула на пол и подкралась сзади.

Броган сдул со лба непослушную прядь, закусил губу от усердия и пытался придать гвоздю форму петли. У него так ловко выходило, что Келейр забылась, нависая над ним и заглядывая ему через плечо. Дракон так увлекся, что не почувствовал ее присутствия. Рука ныла, а плечо болело и не давало закончить быстрее. То, на что в другой раз ушла бы пара минут, сейчас заняло более получаса.

Оставалось приладить петлю и крючок из тех же гвоздей к самой двери — и готово! Рейн решил подняться, когда натолкнулся на неизвестную помеху. За его спиной запищали и словно клещами схватились за несчастное плечо. Дракон взревел, отбрасывая негодяя, и только когда обернулся, увидел на полу свою соседку. Лиса прошипела проклятия и поднялась, потирая ушибленный зад.

— Чего толкаешься? — обиженно кинула она.

— Чего вздумал подкрадываться? — ответил он, хватаясь за плечо.

Келейр хотела было возмутиться, но увидела, как он снова поморщился от боли. Она рискнула подойти ближе, но Рейн остановил ее, выставляя вперед руку с молотком.

— Стой, где стоишь, мелкий! От тебя одни неприятности. — Дракон сердито отвернулся и принялся вбивать самодельную петлю.

— С чего это удумал крючок сделать? — раздался за спиной вкрадчивый голос.

Броган поджал губы. Еще спрашивает!

— С того, что мой сосед не имеет ни стыда ни совести! — пробурчал он, проверяя на крепость свое творение.

— Я?! — выкрикнула Келейр.

— А то кто же? — повернулся к ней Рейн. — Врывается, все мое достоинство глазищами своими обшаривает…

— Это у кого достоинство-то?! — вспыхнула лиса. — Это кто обшаривает?! Да там и обшаривать-то нечего!

Она пригрозила соседу кулаками, но стоило дракону приблизиться, как попыталась проскользнуть между ним и стеной. Рейн поймал ее за ворот рубашки, вынуждая остановиться.

— Нечего, говоришь? — зарычал дракон.

Келейр ехидно ухмыльнулась. Обиделся, значит. Так ему и надо! А за крючок на двери ванной — спасибо. От всей ее перепуганной души — спасибо. Конечно, этого она ему не скажет, но все же…

— Пожалуйста, — внезапно кинул Броган и отпустил ее.

Да не может такого быть, чтоб она это вслух произнесла!

Лиса хотела сказать в ответ очередную колкость, но увидела, что ее сосед совсем побледнел и зубы стиснул. Не от злости, скорее, терпит. Больно ему.

— Ты это… что у тебя со спиной? Или с плечом? Что с тобой? А? — спросила лиса как бы между прочим, чтоб не заподозрил в заботе.

— Ничего, — продолжая сердиться, заявил дракон.

Внезапно сферы над их головами погасли, говоря о том, что подошло время отбоя. Отлично! Даже помыться не успел. А все она. Чего смотрит так жалобно? Что опять задумала?

— Рубашку сними, — потребовала Келейр, храбрясь от того, что в комнате уже стемнело и можно было не переживать насчет пылающих щек.

Без своей силы дракон ничего не разглядит, зато ей отлично все видно.

— Это еще зачем? — сощурился Рейн.

— Делай, что говорят, — уже более твердым голосом заявила лиса.

— Зачем? — упрямо повторил он.

— Что я там не видел?! Как девица, в самом деле… — проворчала лиса, заливаясь краской от воспоминаний.

Он прорычал что-то в ответ и с сомнением подчинился, просто желая знать, что у нее на уме. Соседка покрутила пальцем перед самым его носом, веля поворачиваться. Рейн встал к ней спиной и немедленно услышал, как лиса ахнула. Подумаешь, синяк! Что там такого? Но то, что лиса осталась неравнодушной, было приятно, и Рейн довольно ухмыльнулся.

Келейр в ужасе смотрела на его спину. Вся лопатка до самого плеча припухла, расплываясь черным синяком величиной с две ее ладони. В самом центре синяка кожа была содрана, дракон, похоже, налетел на что-то, и без посторонней помощи явно не обошлось, это лиса прекрасно понимала. Кто-то имеет зуб на ее соседа? Решил воспользоваться тем, что силы Брогана блокированы?

Это так бесчестно! Келейр подняла руку и осторожно прикоснулась к его плечу. Она почувствовала, как дракон вздрогнул и как напряглись его мышцы. Рейн ощутил прикосновение, затем блаженный холод охватил все проклятое плечо, даря успокоение, убирая боль. Лиса творила свою магию, и пальцы ее стали ледяными, именно это и было сейчас нужно. Он расслабился, благодарно позволяя ей продолжать.

— Два дня. Ты можешь потерпеть два дня без того, чтоб не влезть в неприятности?

— Нет, — честно признался Рейн.

Облака на небе разошлись, и полная луна высеребрила комнату, будто снова зажглись сферы. Летом долго не темнело, а в ясную погоду можно было отчетливо все видеть до самого рассвета. Даже если ты просто человек. Как он сейчас.

— Скажи, мелкий, — дракон немного повернул голову, желая видеть своего беспокойного соседа, — почему ты здесь?

Рука Келейр замерла на его спине, и Рейн замолчал, ожидая ответа.

— Я четвертый из сыновей, — проворчали позади него, — и должен сам о себе позаботиться.

Броган нахмурился. Странные слова для девицы.

— Ты считаешь, что Арфен научит тебя о себе заботиться?

— Знания всегда нужны. Но Арфен дает не только их, он дает…

— Время… — закончил за нее дракон.

Академия давала им время. Передышку. Шанс. Тут он не мог не согласиться с лисой. Но что она собиралась делать по окончании академии? Проклятье! Зачем загадывать так далеко? Что она вообще собиралась делать? Считала, что сможет продержаться, скрываясь в мужском крыле, ряженная в мальчишку? От кого? Кто за ней гнался? От кого бежала? Что заставило ее быть настолько отчаянной?

— Ты один из немногих, кто пришел сюда добровольно, мелкий.

— Да! — гордо фыркнули рядом с его плечом.

Лиса, сама не замечая, принялась поглаживать раненую спину кончиками прохладных пальцев, отчего мысли Рейна путались.

— Почему? — спросил он, придавая своему голосу небрежность.

— Свободу люблю… — выдохнула устало она и зевнула.

— Лезь на свою койку. И спи! — Дракон отошел от греха подальше и принялся делать вид, что наводит порядок в шкафу, давая соседке возможность забраться под одеяло.

Келейр с минуту наблюдала, как Броган переворачивает все вверх дном на своих полках, потом сдалась и послушалась его.

Ночь тоже выдалась беспокойной. Рейн крутился во сне, неосознанно ища себе удобное место, пока не улегся на живот, свесив одну ногу и руку с кровати. Лиса прекрасно понимала, что при резком движении дракон просто свалится на пол и опять повредит спину. Но думать о том, чтоб перевернуть его, Келейр себе запретила.

Это сколько же сил нужно? Да и не хватало еще, чтоб сосед проснулся. Объясняй потом, с чего это она к нему подобралась. Так они и промучились до утра. Рейн все время крутился, пугая ее, ударяясь то головой, то ногами об опоры кровати, а она все порывалась вскочить и удержать его на месте. Или придушить. С рассветом второй вариант казался лисе все соблазнительнее…

Вардван сегодня не надел свою привычную мантию. На нем красовалась черная легкая рубашка и не менее мрачные штаны, которые были заправлены в высокие сапоги и завершали его «мужественный образ». Маг собрал длинные волосы в хвост и завязал его кожаным шнурком. Он уже больше десяти минут топтался возле ворот.

— Проклятье!

Чем он отличается от зверинца первокурсников, если не может решиться войти?! Он толкнул ворота и оказался на знакомой тренировочной площадке. Мага интересовал ее противоположный от входа край. Там, среди высокой, не вытоптанной ботинками травы стояла одинокая скамья и даже имелось жалкое деревцо, дававшее скудную тень. Вардван направился именно туда. Высоко в небе раздался знакомый клич, и Аристакес поднял взгляд к небу. Ястреб наслаждался полетом. Ему можно позавидовать.

— Арис?

Голос прозвучал у него за спиной, и проректор оглянулся. Он тут же полностью развернулся к подходившей великанше и скрыл обе руки за спиной.

— Доброе утро, Белла! — Вардван расправил плечи, стараясь казаться выше рядом с этой великолепной великаншей.

Благо с его немалым ростом магу это удавалось, но они были равны.

— Что это у тебя за спиной? Что ты прячешь? — Белла улыбнулась, пытаясь заглянуть проректору через плечо и разглядеть, что тот таил от нее.

Его обдало ароматом луговых цветов, стоило великанше податься к нему, почти соприкасаясь. Аристакес жадно вдохнул этот запах, но Белла отступила на шаг, теперь ожидая, что он объяснит цель своего визита.

— Мальчишки приходили к тебе вчера? — спросил он, хоть и знал ответ.

Затем Вардван снова поглядел, как парила в безоблачном небе темная птица.

— Да, — кивнула в ответ Белла.

— И ты простила наглецов, — с легким возмущением констатировал факт проректор.

— Верно, тебе и это известно. Могу я…

— Ты слишком добра, Белла. Твое сердце… оно… — Аристакес опустил взгляд на ее грудь, — такое… большое…

— Арис… — с укоризной проговорила Токум и щелкнула мага по носу, как одного из своих учеников.

— Прости… — Вардван почувствовал себя идиотом.

Почему с этой женщиной он всегда себя так чувствовал?

Слова шли не те, все не то!

— Ты слишком привязываешься к ученикам, Белла. Не хочу, чтобы ты страдала. Ты помнишь, как было в прошлый раз?

Зачем он это упомянул?! Вардван мысленно застонал. Токум напряглась всем телом, но смолчала, глядя на проректора исподлобья. Он знал этот взгляд. Снова задел за живое, и так — каждый раз! Может, ему принести обет молчания? Но тревога за подругу не дала остановиться.

— Ты ведь знаешь, какова судьба большинства из этих детей. Не повторяй своей ошибки.

Вардван сделал к ней шаг и протянул руку, в которой лежала небольшая бумажная коробочка.

— Что это? — спросила Белла, принимая подарок.

Коробка казалась совсем крошечной в ее мозолистой ладони.

— Это… — Арис прочистил горло и хрипло продолжил: — Откроешь ее вечером.

— Вечером?

— Когда будешь одна! — уточнил маг, скрывая за хмуростью свое смущение.

— Спасибо, Арис. — Белла тепло улыбнулась ему, и проректор почувствовал, как застучало в висках.

Он что-то хотел добавить, но Токум повернулась, глядя в небо, на своего любимца. Вардван проследил за ее взглядом. Ястреб. Красивое создание. Почти совершенное. Но он знал, что у смотревшей на птицу подруги сейчас в глазах тоска.

— Уже третий год как его нет. Пора отпустить, Белла.

— Никогда! — Глаза великанши вспыхнули теплым светом. — Он должен знать, что его ждут. Всегда.

— Ты действительно веришь, что его душа парит в небесах? Ты так веришь в это, Белла? — глухо спросил маг.

Хмуро он глядел, как одно перо кружится в воздухе, опускаясь на землю.

— Не верю — знаю, — твердо отозвалась Токум.

Она уже привыкла к тому, как шептались за ее спиной, считая немного сумасшедшей. Не странно ли считать, что душа погибшего ученика возродилась в парящей в небе птице? Поскольку мастер была единственным близким для юноши человеком, то и сейчас он оставался рядом, наконец ощущая свободу полета и чувствуя, что не одинок.

— Арис! — Громкий сердитый голос заставил обоих обернуться.

Широким шагом к ним направлялся сам ректор. Саргон сощурился от яркого солнца и поглядел на Вардвана.

— Где Хьюго? Почему ученики до сих пор болтаются по двору? Где его носит?

— А я тебе говорил не приглашать Эверета в академию, — проворчал в ответ проректор.

— Я не приглашал его! — возмутился Элазар. — Он мне должен. И обязан отработать!

— Чем это он тебе обязан? — хитро сощурился Вардван.

Саргон не стал распространяться перед своими товарищами о том, как совсем недавно совершенно «честно» обыграл Эверета в карты на праздновании коронации в Ксабире. Спорили на то, что в случае проигрыша Хьюго обязуется год преподавать в Арфене. Если бы проигрался сам Саргон… Ректор боялся даже представить, как пришлось бы прохаживаться по Центральной площади обряженным в дамское платье…

— Я видела, как Хью покинул замок еще перед рассветом, — вмешалась в их разговор Токум.

— Что значит — покинул?! — Саргон яростно сверкнул глазами.

— Я уже велел Бродику сместить свои занятия и принять вторую группу учеников, которым полагалось заниматься в Кабриуме. Охотник всегда остается охотником, Элазар. Хьюго не место в Арфене, — сухо проговорил Аристакес.

— Он отличнейший специалист. Не являясь, по сути, двуликой сущностью, он как никто знает нашу природу. Он нужен этим детям! И он отработает положенный год! — Ректор прошелся по площадке, затем снова поглядел на своих подчиненных. — Раз ушел, значит, не все спокойно в Ксабире.

Многим при дворе стала мешать корона на голове Дарема Эллгара. Поздно спохватились! Саргон нахмурился, продолжая размышлять, и покинул площадку. Он был почти уверен, что скоро правлению всего рода Эллгаров придет конец. Новые законы, новый порядок… Люди начинают ценить только то, чего уже нет и что невозможно вернуть. Столетия сменяют друг друга, но ничего не меняется в человеческих умах. А значит, быть перевороту.

Ректор тяжело вздохнул и остановился в опустевшем дворе, глядя на замок. В этих стенах опальный принц в безопасности. Но ровно до тех пор, пока королем не будет отдан соответствующий приказ. Если Ирса Эллгара обвинят в измене, то даже стены Арфена его не спасут. Саргон поглядел на разоренные клумбы и покачал головой. Эти дети — как цветы малинии. Яркие, упрямые, цепко держатся своими корнями. Пока кто-либо не додумается взять нож и с легкостью срезать их. Из груди ректора вырвался приглушенный рык.

— Надеюсь, ты вернешься с добрыми известиями, Хью.

Гварен склонил голову набок, глядя на ведьму. Та сидела ровно, сложила на коленях ухоженные руки и изо всех сил делала вид, что не замечает волка. Он слышал, как часто забилось сердце девушки, стоило ему пододвинуться еще ближе.

— Почему законнорожденная дочь рода Макдаров почтила нас, неугодных, своим присутствием? — поинтересовался он.

Плечи ведьмы тут же напряглись, и блестящие волосы рассыпались по ним шелковой волной.

— Держись от меня подальше, пес! — фыркнула Файона, отодвигаясь от Ладвика.

Он не стал ее удерживать, лишь прошептал тихо, чтобы не привлекать внимания остальных сокурсников:

— Есть что-то в этом замке, что нужно тебе. Это вовсе не знания. Повышенный интерес к Брогану заставляет меня прийти к выводу, что твоя цель так или иначе связана с ним.

— Он посмел игнорировать мои чувства, не более того! — возмутилась ведьма, приглаживая волосы, которые подхватывал ветер. — Не ищи тайн там, где их нет.

— Ты натравила Витэшну на Тая? — Глаза волка сузились, он пристально глядел на лицо ведьмы, которая лихорадочно соображала, что ответить, но не сомневался в своей правоте.

— Нет! Я что, должна отвечать за всех идиотов в академии? Я пряталась от вонючки-орка в галерее, а что он там себе вообразил, это не мои проблемы! — щелкнула аккуратными пальцами ведьма.

— Ты должна снять приворот.

Сначала глаза ведьмы расширились, словно она не ожидала подобного заявления, но затем девчонка едко рассмеялась. Ее голос был заглушен загалдевшими сокурсниками, которые принялись бурно обсуждать полученную от мастера Бродика информацию, возвещая об окончании занятий. Они поднимались, расходились и покидали разрушенную башню. Но Ладвик не дал ведьме уйти, его рука крепко перехватила ее запястье. Подтягивая Макдару к себе, волк повторил свое требование. Файона ощутила прилив злости. Пес безродный! Он посмел коснуться ее! Она дернула руку, но пальцы волка сжали запястье сильнее.

— Пусти! — зашипела ведьма, окутываясь черным туманом.

— Мы не закончили, — совершенно спокойно ответил волк.

— Да с чего ты взял, что я?..

— Не буди во мне зверя. — Гварен склонился к лицу Файоны, обдавая теплым дыханием.

— Это ложь…

Он был так близко, что ведьма замерла, пугаясь того огня, что увидела в глазах волка.

— Я не предполагаю, я лишь озвучиваю факты, — проговорил Ладвик.

— Никогда Файона Макдара не снимала приворота и не станет, — прошипела ведьма в ответ, отчего-то не сводя взгляда с губ оборотня.

Они дрогнули в легкой улыбке, взбесившей сильнее, чем тот факт, что сокурсник до сих пор ее удерживает.

— Ты не можешь его снять, — сделал вывод Ладвик.

— У меня нет того, что необходимо для снятия чар, волк! — Файона снова рассмеялась. — Можешь не угрожать мне тем, что расскажешь об этой небольшой шалости ректору. Ваш ручной лисенок тоже поплатится. Интересно, как Саргон отнесется к тому, что Тайернак пробрался в чужую комнату и украл вещь, пусть даже жалкий носок орка? Сколько протянет мальчишка без своей силы? Я не дура, ничего вы не скажете.

— Есть вещи более ужасные, чем трехдневное наказание, Файона Макдара. Ошейник будет снят, а вот репутация — такая хрупкая вещь. — Ладвик склонился еще больше, теперь почти касаясь губ ведьмы. — Ты ведь понимаешь, о чем я? Говори, что тебе нужно и как снять приворот, иначе узнаешь, каков безродный пес на вкус. Это ведь будет твой первый поцелуй?

Волк улыбнулся, заставляя ведьму залиться краской. Этот мерзавец смеет угрожать ей тем, что похитит ее первый поцелуй?! Файона часто задышала, вдруг понимая, что прижимается к нему грудью. Если их увидят, если кто-либо из учеников донесет родителям о том, что она так просто позволяла касаться себя оборотню, да еще и жалкому бастарду, ей конец!

— Я скажу… я скажу! — выкрикнула Файона в лицо Гварену.

Она почувствовала, как рука волка разжалась, отпуская. Ощущение странной пустоты охватило ведьму, заставляя растеряться на мгновение, и исчезло, развеиваясь вместе с черным туманом.

— Нужны священная свеча и соль. — Она отступила от Гварена, приводя в порядок свою одежду и с опаской озираясь по сторонам.

Только бы никто их не увидел!

— Как у тебя может не быть таких элементарных вещей? Ты же ведьма! Не верю. — Волк покачал головой.

— Освященные свечи сгрызли мыши в первый же день! Только простые не тронули, — зло рыкнула Файона.

Потому она и забралась на самый верх ненавистной двухъярусной кровати. Могла бы нежиться на нижней койке, но приходилось терпеть подобное! Отвратительные существа!

— Ну а соль? — хмуро спросил Ладвик.

— Я швырнула в эту тварь пузырек! Он разбился… — Файона перекинула роскошные волосы на одно плечо.

Они так блестели на солнце, что волку впору было зажмуриться. Хороша, негодница…

— Можно было аккуратно собрать…

— Файона Макдара не ползает по полу и не пачкает свои руки в грязи, волк! — фыркнула ведьма и прошла мимо него, намереваясь ускользнуть из башни.

Ладвик перехватил ее за руку раньше, чем побег удался.

— Мы достанем тебе все нужное. Совершишь свой обряд.

— Тогда вам придется очень постараться. Обряд нужно провести в полдень. Осталось всего два часа. Если соль еще можно раздобыть, то свечи…

— Мы достанем их.

Она вздохнула полной грудью, обмахиваясь ладонью.

— Если ты вознамерился красть соль из столовой, то учти — у тебя не более получаса, затем она исчезнет.

— Ты должна снять приворот. Не вынуждай меня повторять свои угрозы. — Глаза Ладвика блеснули золотом, и ведьма напряглась.

— Поспеши! От тебя зависит, начну ли я. — Она освободилась или он отпустил, этого Файона не поняла.

Ведьма поспешила покинуть площадку, с силой распахнула тяжелые ворота и, не замечая мрачного коридора, побежала к лестнице. Неужели удача благоволила ей и эти недотепы раздобудут для нее свечу? Она мысленно поблагодарила своего небесного покровителя, прижимая к груди медальон. Нужно продержаться пару часов и как следует подготовиться!

Файона решила пропустить следующее занятия. Старый друт утомлял своими монотонными речами. Она вернется в жалкую комнатушку, запрется там и займется тем, чем и должна.

Гварен услышал, как ее шаги стихли в коридоре. Он был почти уверен, что бедовая парочка дожидалась его во внутреннем дворе замка. Волк видел, как во время занятий Броган наблюдал за его беседой с ведьмой, и непременно пожелает знать, до чего они договорились. Про любопытную лису и говорить нечего. Волк улыбнулся и пошел прочь из башни.

Орва так притягательно шумела внизу, у подножия скал, что Гварен ощутил острое желание искупаться. Скоро выходные. В это время им дозволялось покидать Арфен и спускаться в деревню ворке, немного отвлечься. Естественно, не было ни единого случая, чтоб кто-то из учеников не вернулся… Вот тогда он первым делом и отправится к реке. Размышляя, Ладвик добрался до первого этажа замка. Сырые подвалы остались позади, он вдохнул, расправляя плечи и потягиваясь.

Лето, жаркое, полное великолепных ароматов, полное самой жизни, — это его любимая пора. Иногда Гварену казалось, что именно в эту пору он и жил либо чувствовал себя живым. Волк оглядел двор и увидел спорящую парочку. Что лиса пыталась втолковать своему соседу? Волк пошел к ним, под тень деревьев. Пытаясь защититься от ее кулачков, Рейн положил свою ладонь девчонке на макушку, не подпуская ее к себе ближе. А лиса зло рычала, не имея возможности дотянуться до соседа, и упиралась головой в его руку.

— Тебе удалось поговорить с этой девицей? — Рейн отвлекся на волка и получил ощутимый удар под ребра.

Довольная, Келейр отскочила от соседа, прячась за волком.

— Нужно раздобыть кое-что. Тай, понадобится твоя помощь.

— Что, нужно что-то стянуть? — хмыкнул дракон. — Мелкий по этой части мастер!

За спиной у Гварена сердито заворчали. Волк улыбнулся.

— Красть не нужно. Все, что необходимо, — это твое обаяние, Тай.

Келейр широко улыбнулась, выглядывая из-за плеча Ладвика.

— Этого добра у меня хватает. — Негодяйка сдула с лица белую прядь и сверкнула глазами-льдинками в сторону дракона. — Что бы вы оба без меня делали!

Броган уже набрал воздуха, чтоб высказать все, что думает, но Ладвик остановил товарища взмахом руки, едва сдерживаясь от смеха.

— Поганый ярн тебя возьми! Без тебя, мелкий, у нас бы и проблем не было! — не выдержал Рейн.

— Без меня ты бы давно волочился за юбкой Макдары! — бросила ему в ответ лиса.

Дракон фыркнул и умолк. Права, но бесит!

— Что нужно-то? — угрюмо поинтересовался Броган.

— Пригоршня соли из столовой и одна священная свеча, — пояснил Ладвик, — все это нужно раздобыть до обеда. В полдень ведьма проведет обряд и снимет приворот. Нужно поторопиться. Кое-кто уже проверил — можно вынести из столовой еду раньше отведенного времени.

— Понял, — взъерошил волосы Броган, — принесу…

— Тай, тебе нужно будет выпросить у одной из ведьм свечу. — Ладвик глянул через плечо, подмигивая Келейр. — Такому милому парню они не посмеют отказать. Верно?

Загордившись собой, лиса засветилась от счастья.

— Разумеется!

— Спасибо. — Броган хлопнул волка по плечу.

Ближе к обеду спина дракона опять разнылась. Пожалуй, стоит поостеречься резких движений, иначе к вечеру вообще будет беда и снова придется вертеться всю ночь. Рейн скривился и повел плечами.

— Как тебе удалось убедить эту ведьму? — поинтересовался он у Ладвика.

— Просто повезло.

— Что тебе за выгода вмешиваться в это дело? Не то чтобы я был против, но… Ладно, просто спасибо, — махнул рукой Рейн.

— Люблю, когда вокруг спокойно и ничего не отвлекает. Наши комнаты рядом, не хотелось бы всю ночь слушать, как ты репетируешь, распевая серенады. — Волк засунул руки в карманы штанов. — Буду ждать вас здесь, затем отнесу все Макдаре.

Рейну не нужно было повторять дважды. Он побежал в сторону главного входа в замок. Келейр вышла на середину двора и осмотрелась. Звонкий смех учениц раздавался у кустов роз, а также рядом с фонтаном. Девушки дурачились, брызгая друг в дружку холодной водой. Одна из них повела рукой над своей головой, тут же вода описала дугу и засверкала радугой. Келейр усмехнулась и щелкнула пальцами. «Радуга» обратилась в лед, вызывая у пищащих девиц неописуемый восторг.

— Еще! — воскликнула другая ученица.

Без меры довольная, лиса прошлась к фонтану и расставила руки, затем медленно поднимая их ладонями вверх. Хрустальным великолепием к небу из чаши поднялись огромные цветы, изгибая прозрачные стебли и склоняясь перед восторженными студентками.

Ахи и вздохи окружили Келейр. Дело было почти сделано. Но по истечении почти целого часа она поняла, что удача решила оставить ее сегодня. Каждая из ведьмочек, а их в замке оказалось не менее десятка, отдала бы и родовую печать покровителя, но ни у одной не нашлось заветной свечи. У этих девиц просто не было необходимости ворожить и плести заклинания такого уровня. Благородные и душевные оказались, чтоб их тибрун по двору гонял!

Лиса в который раз обошла весь замок. Много раз она поднималась в женскую часть общежития, а сейчас решилась заглянуть к старой портнихе, что распевала прокуренным басом похабные песни в своей каморке. И у той не нашлось нужного. Целых две коробки свечей, разных цветов и размеров, но все обычные, самолично ею же смастеренные.

— Да как же быть? — шмыгнула носом лиса.

— Да на что они тебе сдались, свечи эти? — Женщина откусила нитку пожелтевшими зубами.

— Дело у меня есть. Хорошее! — надула губы Келейр. — Где ж ее взять, священную?!

— Тьфу, проблема… — проворчала ворке и со скрипом поднялась с табуретки, которая до этого полностью скрывалась под широкой юбкой портнихи.

— Бери любую из коробки! — потребовала женщина.

Лиса печально вздохнула, но подчинилась. Она потянулась, вставая на цыпочки, и снова стянула пыльную коробку с одной из многочисленных полок, расположенных вдоль стены. С грохотом поставив ее на край стола, который уже освободила хозяйка каморки, Келейр схватила первую попавшуюся свечу. Но потом закинула ее обратно и выбрала самую большую, для верности. Вдруг не хватит для обряда?

— И что с ней делать? Она не имеет силы! — печально заявила лиса.

— Глупая ты голова! Считаешь, что для этого обязательно в храм идти?

— Как же иначе? — возмутилась Келейр.

Ворке принялась тихо бормотать себе под нос и вытащила из-за высокого корсета шнурок со священной печатью, которую надевают каждому при рождении, согласно вере его. Ворке верили в единого бога, считая дурнями всех, кто сомневался в этом самом едином покровителе и хранителе. Женщина отобрала у лисы свечу и, прошептав свою молитву, пропечатала священный знак на восковом боку.

— И дел-то всего… — Свечу Келейр вернули, а печать снова скрылась меж пышных форм портнихи.

— Все? — Лиса недоверчиво повертела в руке кусок воска.

— Стану я врать! Ступай, под ногами не мешайся… — Прочистив горло, портниха снова взялась за шитье, начиная хрипло голосить с последнего недопетого куплета.

Келейр благодарно поклонилась женщине и быстро выскочила на свежий воздух, под лучи полуденного солнца. Приставив ладонь ребром ко лбу, она глянула на небо. Времени мало.

— Надеюсь, этот дракон справился… — Лиса поспешила во двор, желая отыскать Ладвика и передать свое сокровище.

Триумфального возвращения не вышло, поскольку Рейн с самодовольной ухмылкой уже прохлаждался под тенью деревьев. Лиса только молча хмыкнула и вложила свечу в протянутую руку волка. Ладвик благодарно кивнул и побежал к входу в замок.

— Как только все будет готово, я предупрежу! — Он скрылся с глаз, оставляя своих товарищей нежиться в тени.

— Как успел так быстро? — не удержалась лиса.

Обед только начался, а он ужом прополз быстрее ее!

— Не у одного тебя, мелкий, обаяние имеется! — протянул Броган.

Не станет он объяснять занозе, что состроил такую несчастную физиономию кухарке, и та, прослезившись, отсыпала ему пару пригоршней соли из огромного потресканного горшка. Пришлось соврать сердечной ворке, что бедному дитяти мыша изловить нужно, чтоб с голоду не помереть. Без соли есть-то никак, какой-никакой, а вкус добавит…

Келейр хотела возразить, придумывая очередную колкость, но прикусила язык, осознавая, что дракон был прав. Имелось у него обаяние. Если бы измерялось мешками, то не один бы такой набрался. Не дразнил бы постоянно — и растаять ей, как снег по весне. Келейр тряхнула головой. Лишнее это! Нельзя таять! Вот еще! Если бы узнал о ее мыслях, наверняка бы принялся самодовольно ухмыляться.

— Чего молчишь? — поинтересовался Броган.

Он удобнее оперся о ствол дерева и тут же поморщился от боли. Глаза лисы расширились от воспоминания о его раненой спине. Скорее бы завтрашний день прошел. Ее невезучему соседу без своей силы не продержаться. Не умеет он иначе. Рожден таким, и в этом — его особенность, а возможно, то самое очарование, которое не дает ей последнее время покоя.

— Убирайся прочь! — раздался за дверью звонкий голос ведьмы, и его немедленно отбросило остаточной волной ее защитного заклинания.

Гварен тряхнул головой, поднимая с пола оброненную свечу. Кажется, Макдара пыталась отогнать совсем не его, видимо, беднягу продолжал доставать «поклонник».

— Открывай двери, — потребовал волк.

Ведьма притихла, и вскоре послышался скрип поворачивающегося в замке ключа. Файона осторожно выглянула в коридор, натыкаясь взглядом на сердитое лицо волка.

— Я думала, это Витэшна… — пробормотала ведьма и открыла дверь шире.

Она протянула руки, принимая от Гварена принесенные вещи. Он передал ей свечу и соль, завернутую в платок.

— Где вы ее достали? — шепотом поинтересовалась Файона, чувствуя исходящую от воска энергию.

— Это имеет значение? Время идет, Макдара. Действуй! — Ладвик бесцеремонно захлопнул дверь перед ее вздернутым носом, не давая ответить на его слова. Прекрасно зная, что Файона слышит его, волк добавил: — Придешь ко мне и скажешь, как все прошло. Буду ждать тебя в галерее.

— Как смеешь ты требовать такое? Проклятый пес! — зашипела ведьма за дверью.

Гварен улыбнулся:

— Ты придешь, Макдара. Смирись с этим.

Она готова была истратить все оставшиеся силы на то, чтоб испепелить отвратительного оборотня, но он уже покинул общежитие, а время поджимало. Файона решила погодить с местью и взяться за то, в чем нуждалась больше всего в этот час. Она должна была избавиться от преследований смердящего орка!

Ведьма поспешила к своему алтарю, который уже был приготовлен на столе. Ритуал совершался независимо от фазы луны, поскольку проводить его следовало в полдень. Из длинной коробки она достала спичку и зажгла свечу. В ритуальную ложку из прочнейшей чешуи прадии, обитающей исключительно в диких Кришновельских болотах, ведьма зачерпнула соль и принялась греть на пламени свечи. Пока соль грелась, Макдара стала читать заклинание для снятия приворота.

— Соль белая да чистая, забери грязь. Впитай тоску злую, горемычную, мысли порченые, порочные, чувства отравленные… — шептала ведьма. — Сними все наведенное. С питьем выпитое да с едой съеденное, дурным словом посланное… Забери, пусть пропадет, камнем белым да чистым обернется. Слово мое крепкое, да будет так!

Закончив читать, Файона потянулась за белым блюдцем и расстелила на нем принесенный волком платок, в середину его высыпала разогретую соль. Само блюдце потом придется разбить, а осколки закопать, чтоб земля все в себя вобрала. Поверх соли ведьма положила еще один платок, свой собственный, и уж поверх всего пуговицу, оторванную ею лично с формы Витэшны, поскольку снова требовалась вещь того, кому приворот был сделан. В этот самый момент и происходило снятие. Глаза ведьмы вспыхнули, и она вновь принялась читать заклинание…

Когда завершила свое действо, опустошенная, поникла, прислонившись к спинке стула. Густые волосы завесой скрыли ее лицо, отгораживая от яркого солнца, пробивавшегося через легкие занавески. Файона убеждала себя, что должна чувствовать облегчение, но вместо этого ее грудь сдавливало тревогой.

Она поглядела на дверь. Эта троица… Ведьма призналась себе, что завидует им. Тому товариществу, той взаимопомощи, которую они с таким пылом оказывали друг другу. На кого могла рассчитывать она в случае, подобном этому? Да в любом ином случае! Приближались выходные, неделя подходила к концу, а она так и не продвинулась в своем деле. Что скажет Жевнору, посланнику своего отца, когда тот явится, чтобы выведать у дочери своего господина, чем она может порадовать самого Силлага Макдара? Отец будет в гневе. Ведьма вздрогнула, словно от порыва холодного ветра, и поднялась.

— Файона Макдара — достойная дочь. Она не подведет своего отца. — Убеждая саму себя, ведьма для пущей уверенности кивнула головой и быстро пошла к двери.

Она спешила, бежала, все скорее приближаясь к заветной галерее. Каблуки ее ботинок глухо стучали по расколотой разноцветной плитке, так здорово переливавшейся на солнце блеклыми красками. Почему так спешила? Этого ведьма не знала, но когда заметила знакомый силуэт у одной из колонн, то перестала дрожать, расправляя плечи и наконец ощущая тепло полудня.

По мере приближения Файона замедлила шаг, напустила на себя небрежность и с важным видом направилась к волку. Этот пес не должен догадаться о ее непонятном волнении! Она просто желала скорее покончить с этим делом, вот и все, а вовсе не спешила выполнить его дурацкий приказ!

Ладвик усмехнулся. Он прекрасно слышал, как ведьма пыталась успокоить дыхание, а ее сердце буквально выскакивало из груди. Но когда Макдара приблизилась, не стал дразнить ее и состроил серьезное лицо.

— Я завершила обряд, волк! — Ведьма повела плечами, убирая волосы за спину.

— Не сомневался в этом. Умница, — только и сказал он.

— И? — нахмурилась Файона.

— И? — приподнял бровь Гварен.

— И это все? Для этого ты меня звал? Для этого хотел меня видеть? — возмутилась она.

— Разве я звал? Я точно помню, что велел тебе явиться в указанное место и отчитаться в проделанной работе. И я не говорил, что желал видеть тебя, Макдара.

— Ах ты, — гневно выдохнула ведьма, — несчастный бастард!

Она развернулась на каблуках, хлестнув его по лицу длинными прядями, и, стараясь не терять достоинства, пошла прочь.

— Отчего же несчастный? Обычный я… — Волк прислонился спиной к колонне и только тогда понял свою ошибку.

Прочные лианы, обвивавшие ее, моментально потянулись к его шее, рукам и груди, оплетая, не давая отступить.

— Проклятье… — Гварен дернулся, пытаясь разорвать живые оковы, но те только сильнее обхватили его.

Файона оглянулась на мгновение, и улыбка вспыхнула на ее алых губах. Волк рванулся сильнее и смог освободиться, отшвыривая обрывки лиан на плитку. Те, словно живые змеи, принялись извиваться и ползти обратно к нему, но волк отшвырнул их носком ботинка.

Стоило Ладвику обрести свободу, как ведьма стерла свою улыбку и опрометью бросилась к замку, пытаясь укрыться от мести, которая, несомненно, должна была последовать. Но ничего не происходило. Никто не гнался за ней, не кричал проклятий и не пытался свернуть ее благородную шею. Ведьма не удержалась и вернулась к входным дверям, приоткрыла их и выглянула на улицу. Дыхание перехватило, когда встретилась взглядом с волком. Глаза его блеснули тусклым золотом, и Файона почувствовала, как жар прилил к щекам. Он опять посмел смутить ее! Макдара фыркнула и резко захлопнула двери.

Ладвик покачал головой и решил вернуться к ожидавшим товарищам. Келейр была полна такого нетерпения, что выбежала к нему навстречу, а остановившись, стала притопывать ногой от невозможности устоять на одном месте. Рейн подтянулся следом, нехотя выходя из тени деревьев.

— Готово? — поинтересовался он у волка.

Ладвик кивнул и улыбнулся, когда лиса облегченно вздохнула.

Дракон хмыкнул:

— Везучий ты, мелкий! Скоро вся академия вокруг тебя вертеться будет. Мелкий же, а всех на уши поднял!

— Для этого тоже талант иметь нужно! — важно заявила она. — Но где гарантия, что Макдара не повторит попытку после того, как с тебя снимут кольцо?

— Точно знаю, что должна быть защита от приворота, — отозвался Гварен. — Тебе стоит поискать в библиотеке книги по ведьминским заклинаниям, Броган.

— Мне не нравится тамошняя летучая мышь, которая все время ворчит и не дает ничего толком разглядеть! — возмутился дракон, припоминая крылатого эльба. — Хранитель выгнал меня в прошлый раз. Не думаю, что поможет, если снова приду.

— Я схожу, — тихо проговорила Келейр, тут же чувствуя, как в груди похолодело от предстоящей необходимости снова оказаться на узком мосту Белой башни.

Рейн понял, отчего лиса побледнела, и поспешил небрежно отмахнуться рукой.

— Оставь. Сам разберусь… — Он нахмурился, когда понял, что лиса все равно собирается отправиться в библиотеку.

— Ну, вы тут продолжайте спорить, а я, пожалуй, попытаюсь отчистить свой учебник, пока мастер Эверет не призвал молнию на мою голову. — Ладвик делано вздохнул, отвесил им короткий поклон и пошел по одной из дорожек в сторону главного входа.

— Я сказал, что сам разберусь! — рыкнул Броган, как только они остались одни.

— Он не даст тебе нужные книги, чешуйчатый! Не сомневаюсь, что в прошлый раз ты едва не развалил башню! — Келейр задрала подбородок, упрямо глядя на соседа.

— По-твоему, я только ломать умею? — возмутился Рейн.

— В основном — да, — поджав губы, покачала головой лиса, — но, случаются моменты, когда ты используешь свои мозги и руки в созидательных делах.

— Саргон в курсе, что я солгала, — раздался угрюмый голос лисы у него за спиной.

Броган нервно пожал плечами. Синяк на одном из них отвратительно чернел и наверняка продолжал мучить его. Келейр нахмурилась.

— Это не причина бежать, — отозвался Рейн, — она должна быть более веской, мелкий…

Он закусил губу, понимая, что звать ее так теперь было нелепо.

— Отец узнал, что я в Арфене, — почти шепотом произнесла Келейр. — Он не пожалел бедного старика Юха, не пожалеет и никого другого, кого сочтет моим сообщником.

— Тайернак желает тебе смерти? — Рейн резко обернулся, сверкая глазами. — Почему? Какое ему дело до одной из многих младших дочерей? Почему он в такой ярости? Почему ты сбежала из дома?

— Столько «почему»! — Келейр встала с кровати, но дракон зло ткнул в нее пальцем, веля вернуться обратно.

Ноги лисы подогнулись, и она устало опустилась на мятое одеяло.

— Отец обещал одну из нас князю Ворлаку. Когда тот прибыл в замок… Он бы выбрал Ксалан, я уверена, ведь сестра так красива! Но я нарушила правила. Когда князь заговорил со мной, я не удержалась и ответила ему.

Келейр гордо приподняла свой подбородок. Проклятая привычка! Рейн понял без продолжения. Конечно! На кой Ворлаку пресная девица, которая небось и на ложе холодна как рыба, когда перед глазами — она… У этого лиса кровь в жилах вскипела. Мелкая пакостница даже не поняла, что сама себе ловушку расставила.

— Он пожелал меня, — мрачно продолжила Келейр, — но что-то в его взгляде повергало меня в ужас. Это страшный человек, Броган. Я это чувствую, я это знаю. Мне бы никогда не дозволили покинуть Симмерийский замок… а если бы Ворлак дознался, что я обучалась, то…

— Я понял, — глухо оборвал ее слова Рейн. — Скажу одно: ты никуда не пойдешь. Если Саргон до сих пор не наказал тебя за обман, то и дальше не станет. В замке ты в безопасности. Кто станет в этом сомневаться, отправляй ко мне, буду убеждать…

Броган сжал кулаки, глядя на лису синим взглядом. Кольцо блеснуло на его шее, и она тяжко вздохнула. Еще бы и сам был в безопасности…

— Как мне ему в глаза смотреть?.. — горько прошептала Келейр и закрыла лицо ладонями.

— Так же, как и мне, — проворчал Рейн.

Вскоре кровать рядом с нею просела под тяжестью. Лиса встрепенулась, убирая руки, и обнаружила рядом своего соседа. Как ни в чем не бывало дракон устало прислонился спиной к холодной стене и повернул к соседке голову, разглядывая так, словно видел впервые.

Келейр замерла, не имея сил разобраться в охвативших ее чувствах. Сейчас для нее единственным маленьким убежищем была эта небольшая комната, а довериться предстояло дракону. Он действительно собирался поддержать ее? После того, как она столько времени лгала ему?

— Как ты догадался, что я не мужчина? — осторожно поинтересовалась Келейр.

Глаза соседа моментально потемнели, и взгляд стал совсем иным, он вызвал очередную волну удушливого смущения.

— Слишком мелкий для мужчины… — кинул Броган первое, что пришло в голову.

Вот зараза! Совсем некстати напомнила, как плескалась в душе. Рейн заставил себя рассматривать доску верхнего яруса кровати, чувствуя, что даже без рубашки становится слишком жарко. Спасением были внезапно погасшие сферы. Комната погрузилась в серебристый полумрак, освещенная лишь ярким диском луны.

— Забирайся наверх и выспись, — велел Рейн, кивая темной головой. — Завтра будем думать, что с тобой делать.

Келейр торопливо поднялась, отошла от кровати к шкафу и подняла свою сумку.

— Не вздумай покинуть эту комнату! Я сплю чутко… — проворчал дракон и повернулся, опуская голову на неудобную подушку.

— Ладно, — едва слышно ответила лиса, но вещи разбирать не стала, просто кинула сумку на одну из полок и повернулась к кровати.

Что так неловко-то?! Она титаническими усилиями заставила себя стащить ботинки. Теперь, когда он знал, все становилось невероятно сложно. Келейр потянулась к пуговицам на куртке, но не смогла расстегнуть ни единой. Хотя смущение было не единственной причиной. Она устало забралась на свою кровать и легла, подтягивая к себе колени и обнимая их руками.

Опасность никуда не делась. Это чувство хоть и утихло, прогоняя первый приступ паники, но засело в груди и не собиралось исчезать. Время от времени Келейр погружалась в тревожный сон, готовая в любой момент вскочить и бежать. Рейн и вовсе не спал. Сторожил ее? Или просто сон не шел? Лиса слышала его дыхание, ожидая, когда оно станет ровным и спокойным, говоря о том, что дракон уснул, но этого не происходило.

— Мелкий… — тихо позвал Броган.

— Что?

— Спи давай! — проворчал он, сердито переворачиваясь на живот.

Проклятая спина не давала лежать удобно. Он обхватил руками жесткую подушку, снова возмущенно проворчал и закрыл глаза. Время шло к рассвету, но сон так и не одолел его.

— Он желает говорить об отце. Он спросит меня… — Келейр нервно терла лицо до тех пор, пока щеки не раскраснелись, а затем повесила полотенце на открытую дверцу шкафа. — Саргон спросит меня о моем притворстве. Я должна идти сама. Почему он требует и твоего присутствия, Броган?

Она кинула на своего соседа взволнованный взгляд.

— Требует, значит, так нужно, — коротко отозвался Рейн. — Не трусь, все обойдется.

— Он спросит и тебя! — неожиданно заявила Келейр. — А если Саргон узнал, что ты в курсе и не рассказал обо мне? Что, если он накажет тебя?

— Значит… — Рейн подошел к лисе ближе и, держась за дверцу шкафа, хмуро произнес: — Значит, я подставлю свою шею и надену проклятое кольцо.

— Но это несправедливо!

— Оно того стоит, мелкий… — Рейн склонился к лицу Келейр, любуясь ее смущением. — В этот раз оно того стоит. Хватит ныть. Идем!

Он потянул лису к выходу, ее пришлось тащить силком и по коридору, поскольку храбрость окончательно оставила соседку, а вся вредность куда-то некстати испарилась.

— Рейн! — окликнули его.

Дракон притормозил на мгновение и оглянулся. Знакомый голос заставил обернуться и Келейр, которая, к своему неудовольствию, увидела в коридоре ведьму. Макдара, поникшая и несчастная, подошла к ним, умоляюще глядя на Брогана.

— Позволь объясниться.

— Я спешу, — ответил Рейн, собираясь идти дальше, но ведьма выставила перед ним руку, снова прося дать шанс.

Внезапная ревность кольнула Келейр, как только медовая улыбка расцвела на ярких губах Файоны.

— Дай мне минуту, всего лишь одну. — Ведьма помахала перед лицом дракона пальцем, включая на всю мощность свое очарование.

Рейн только набрал воздуха, чтобы велеть ей идти болтать дальше с девицами из общежития, как, неспешно прогуливаясь, к их компании присоединился Ладвик. Волк состроил серьезное лицо и положил руку на плечо ведьмы, подталкивая ее вперед.

— Я вижу, ты плохо отрепетировала свою речь, Макдара. Считаю своим долгом помочь тебе в ораторском деле. С удовольствием выслушаю тебя… — Он увлек сопротивлявшуюся Файону за собой, не позволяя той вырваться.

Волк оглянулся, подмигнул Келейр и потащил сердитую «помеху» дальше.

— Эта ведьма без тебя жить не может, — проворчала лиса, нервно хмыкнула и зашагала вперед, оставляя за спиной возмущенного дракона.

Рейн нагнал ее в два шага, хватая за рукав, подтягивая к себе и вынуждая идти рядом.

— Не смей убегать от меня! — велел он.

Лиса снова послушалась, сама себе удивляясь. Кажется, это входило в привычку. Поганый ярн принес Макдару в этот час. Келейр подняла голову и, на свою беду, посмотрела дракону в глаза. Рейн приподнял бровь и нараспев поинтересовался:

— Неужто ревнуешь?

— Совсем страх потерял? — фыркнула лиса и сердито ударила его в бок.

Вот наглец! Ревнует она! Возмущению Келейр не было предела. Лиса даже не заметила, как они подошли к кабинету ректора. Рейн встал перед нею, намереваясь постучать, и Келейр оставалось испуганно глядеть на его широкую спину. Ревновала ли она? Неужели дракон был прав?..

— Входите! — велел им громкий голос.

Видимо, Саргон понял, что они топчутся под дверью. Рейн открыл ее, оказываясь в уже знакомом кабинете. Ректор был один. Это немного успокаивало Брогана, но не его спутницу. Келейр схватила дракона за рукав и позволила ему втащить себя внутрь комнаты.

— Вот и вы. — Элазар заложил руки за спину и прошелся вдоль кабинета.

Ученики встали перед ним и склонили головы в приветствии.

— Как прошло первое занятие с мастером Эверетом? — обратился Саргон к Рейну, хотя взгляд его был прикован к лисе, изо всех сил старавшейся стать невидимой.

— Отлично… — пробормотал дракон.

— Рад вашему успеху, Броган. — Ректор поправил ворот рубашки и прислонился к подоконнику, наслаждаясь прохладными порывами ветра. — Удивительное дело. Вчера моя дверь покрылась льдом. Мастеру Эверету пришлось усердно растапливать его, после чего половина кабинета была заполнена талой водой…

Ректор сдержал улыбку, видя смущение ученицы и то, как скривился дракон, поворачивая голову и глядя на свою соседку. Рейн покачал головой, а Келейр не выдержала:

— Я прошу прощения за то, что подслушала ваш разговор! — Лиса выпрямилась, расправила плечи и смело поглядела в глаза стоящему перед ними ректору.

Келейр собрала волю в кулак и решила, что выдержит это испытание достойно. Она виновата перед Саргоном, а значит, примет свое наказание. Элазар снова заставил себя не улыбнуться. Они были так похожи в этот момент. И юноша, и девушка. Прекрасная пара. Он не сомневался, что принял верное решение.

— Ваша реакция, Броган, позволяет мне сделать вывод: я был прав, считая, что вы в курсе последних событий, касающихся семьи Тайернак, — проговорил ректор.

Рейн нахмурился и согласно кивнул головой.

— Прекрасно. Мы экономим кучу времени! — Белоснежная улыбка блеснула на лице Саргона.

Келейр не могла взять в толк, отчего их не наказывали. Отчего ее не наказывали? Почему ректор выглядит таким довольным?

— Мне хотелось лично говорить с вами о сложившейся ситуации. Поэтому я и пригласил обоих в кабинет. — Саргон посмотрел на Рейна. — Иллес Эллгар доверял вашему дяде. Он хороший человек. Насколько я знаю, у Фелана нет наследников. Он собирается оставить Оберонский замок вам, Броган?

— Я как-то не спрашивал его об этом, — сухо ответил Рейн. — К чему вы это спрашиваете?

— Оберон находится на самой границе Грахеймна. Это весьма далеко от владений князя Нолана Тайернака и от Раегдана, — игнорируя вопрос ученика, продолжил ректор.

— Верно. Обитателей Раегдана устраивало такое положение вещей, — нахмурился Броган. — Чем я дальше, тем лучше. Так почему вы говорите мне об этом?

— Замечательное место… — хмыкнул Саргон. — Природа там хорошая. Детей растить — одно удовольствие…

— Каких детей? — глухо пробормотал Рейн, совсем теряя нить разговора.

Странная тревога заставляла его нервно переминаться с ноги на ногу. И этот взгляд… Что ректор задумал? Новое наказание? Но ведь амнистия! Проклятье, нужно было прочитать устав! Но ведь мелкий… или мелкая… Боги! Как звать ее теперь?

— Ваших, Броган. Вы, как и любой отец, должны заботиться о своем роде, — продолжил непонятные речи Саргон.

Он сложил руки на груди и задумчиво посмотрел на своих учеников. Келейр пребывала в такой же растерянности. Казалось, что ее присутствия никто не замечает. Мужчины рассуждали о наследстве дракона и его будущей семье, но она-то тут при чем? Лиса была уверена, что сегодня разговор Саргон заведет именно о ее семье и сложившейся ситуации.

— Не-э-эт, — отмахнулся Рейн, нервно хмыкнул и покачал для верности головой. — Не собираюсь я заводить семью! Такая морока не для меня! Мне и одному хорошо…

Келейр поджала губы и согласно покачала головой, повторяя за драконом. Он был прав. От семьи одни проблемы. Вся головная боль от них, от родственников. Вот нет их — и ты свободен, волен творить, что пожелаешь. Семья — это зло! Поскольку и ректор, и дракон поглядели на нее, лиса поняла, что размышляла вслух. Броган ухмыльнулся и похлопал ее по-братски по плечу.

— Верно говоришь, мелкий!

— Вы меня разочаровали, Броган… — Саргон придал своему лицу трагичности, тяжело вздохнул и продолжил: — После всего произошедшего я надеялся, что вы как мужчина возьмете на себя ответственность.

— Чего? — Оба ученика большими глазами уставились на ректора.

Не меняя выражения лица, что давалось ему с трудом, Элазар продолжил свою речь:

— Юность — прекрасная пора. Пора любви и прочих безумств. Пора душевного смятения, вынуждающая нас совершать те поступки, на которые старики, подобные мне, никогда бы не решились.

— О чем вы говорите?! — не выдержал Рейн.

Дракон настороженно сощурился, глядя на ректора. Келейр растерянно переводила взгляд с одного на другого.

— Ради своей любви девица покинула родной дом, покинула своего жениха. Она решилась обрезать свои чудесные косы и вырядиться в мужские одежды только ради возможности находиться рядом, — Саргон душевно вздохнул, — отказаться от всего и подвергнуть свою жизнь смертельной опасности. Это любовь, Броган! Это любовь…

Ректор кивнул своим же словам, понимая, что в кабинете повисла кладбищенская тишина.

— Но я не могу позволить двум душам жить под одной крышей без единения. Каким же надо быть жестоким? — Ректор отошел от окна. — Поэтому от всего сердца я благословляю вас, дети мои!

Он по-отечески положил одну руку на плечо Рейну, вторую — на плечо Келейр. Ученики, не моргая, смотрели на него, словно птенцы вепшеньки, впервые выглянувшие из своего гнезда.

— Чего? — выходя из ступора, произнес Броган.

— Завтра утром, в храме деревни ворке, вы обменяетесь клятвами. Мастер Эверет будет счастлив вести вас к алтарю, Келейр Тайернак.

— Чего?! — взревел дракон, до которого наконец дошел смысл сказанного.

— Я никогда не выйду замуж! — очнулась лиса и топнула ногой.

Любовь, значит? Из дома сбежала ради него? Ради кого?! Этого чешуйчатого дурня?!

— Не бывать этому! — провозгласила она звонким голосом на весь кабинет.

— Не бывать! — рыкнул Рейн и кинул на свою «невесту» сердитый взгляд, нарываясь на такой же в ответ.

— Ну-ну! — улыбнулся Саргон, доводя обоих до нервной дрожи. — В этом кабинете вы можете не притворяться. Понимаю: вы хотели, чтобы все было иначе. Но в наших ограниченных условиях мы как руководство академии можем посодействовать только таким образом. Поскольку мне известны ваши истинные чувства, вам, Броган, стоит поддержать свою невесту. Вы должны понимать, что честь Келейр на кону. Вы провели несколько ночей наедине, под одной крышей. Но я ни в коем случае не сомневаюсь в вашей добродетели.

Саргон поспешил успокоить Келейр. Лиса часто задышала, и в кабинете как-то сразу похолодало, а потом мягкими хлопьями пошел снег. Ректор поднял взгляд к потолку, и на его лицо медленно опустилось несколько крупных снежинок. Кажется, надвигалась буря… Так его кабинет долго не протянет, пора бы закругляться. Этим двоим есть что обсудить и над чем подумать до завтрашнего утра.

— Невеста, значит?! — сверкнул глазами Рейн.

Он прекрасно понял, какую игру затеял Саргон. Понял Броган и то, что выбора у него не оставалось. Ректор был прав, оттого и ухмылялся победно. Проклятье! Кто бы поверил, что все случившееся — это нелепая случайность?! Они выглядели так, будто давно сговорились! Но во всем можно увидеть свои плюсы…

— Кажется, я теперь знаю, кто будет убираться в комнате и стирать форму! — с ухмылкой заявил Броган.

— Да никогда не бывать такому! — выкрикнула в ответ лиса.

В дракона полетел снежок. Рейн стер влагу с лица и удивленно поглядел на ладонь.

— Что это? — Он облизал кончики пальцев, ощущая вкус вина.

— Еще, Броган?! — прорычала лиса, размахивая полупустым кубком, который не допил прошлым вечером ректор.

Броган мог бы остановиться, но не сдержался:

— Значит, я зря крючок на ванной делал… — Уголки губ Рейна изогнулись в ухмылке.

Следующий розовый снежок попал точно в переносицу, отчего дракон затряс головой и зло зарычал.

— Вы хоть представляете, сколько я заплатил за это вино в Ксабире?! — возмутился Саргон. — Марш из кабинета! Советую до завтрашнего дня угомониться, иначе в храм отправитесь в кольцах смирения! Я велю мастеру Вардвану сделать для вас одинаковые и скреплю их одной цепью!

Рейн вышел первым, ворча себе под нос, и возмущенно засунул руки в карманы штанов. Келейр поспешила следом, но Элазар вынудил ее притормозить на минуту.

— Я хочу, чтобы вы отправились к мастеру Бродику. Прямо сейчас. Вы знаете, где находится его… мм… кабинет? — приподнял белую бровь ректор.

Лиса отрицательно покачала головой.

— Следуйте к Белой башне. Не доходя до конца галереи, увидите дверь. Она ведет на нижние уровни замка. Там светло, не переживайте. Как только почувствуете запах трав, вы на верном пути. И еще… — Саргон покопался в ящиках своего стола и извлек оттуда небольшой граненый сосуд.

Наполовину он был наполнен некими маленькими белыми шариками. Ректор открыл крышку и высыпал на ладонь несколько штук. Затем поманил к себе пальцем лису и вложил что-то, как оказалось — сахар, в ее протянутую ладонь.

— Зачем это? — удивилась Келейр.

— Мм… — Саргон пожевал нижнюю губу. — Прихватите с собой, а когда войдете в кабинет, то держите один кусочек в руке.

Лиса недоверчиво сощурилась, глядя на ректора, но тот только нервно улыбнулся и махнул головой в сторону двери.

— Ступайте. Ваш день сложно начался, поспешите решить оставшиеся дела, чтобы не переутомиться окончательно.

— Я благодарю вас… — Лиса неожиданно порывисто обняла Элазара за талию, прижавшись на мгновение щекой к его груди. — За все благодарю.

Она не могла видеть смятения на лице ректора. Саргон мягко улыбнулся и тепло погладил лису по голове.

— Старательно учитесь, Тайернак. Это и будет вашей лучшей благодарностью. Ступайте…

Келейр сама испугалась собственной вольности и отпрянула от ректора, поспешно покидая кабинет. Дверь она захлопнула буквально на бегу, стараясь быстрее покинуть и коридор, и этаж. Затем попыталась прошмыгнуть мимо задержавшегося по непонятным причинам «жениха», но тот ловко схватил ее за шиворот.

— Стоять!

— Пусти, а то хуже будет! — зло прошипела лиса, пытаясь освободить свою одежду.

— Ты как с будущим мужем разговариваешь? — протянул Рейн.

Удар ее локтя пришелся ему меж ребер, и дракон вскрикнул, разжимая руку. Келейр вырвалась, немедленно отскакивая от него и разворачиваясь лицом.

— А ты как с будущей женой разговариваешь? — Она снова задрала свой подбородок.

— И как же я должен с нею разговаривать? — Рейн медленно подошел к ней, глядя в глаза.

— Ласково и с заботой, — заявила лиса.

— Ласково и с заботой, значит? — Легкая улыбка заиграла на губах дракона.

— А еще — с нежностью… — Келейр почувствовала, что краснеет до кончиков ушей.

И зачем поддержала этот разговор? Нужно было бежать без оглядки, пока выдалась возможность.

— С нежностью, значит? — снова переспросил дракон, хотя прекрасно расслышал и с первого раза.

Он все подходил и подходил, а она отступала, пока не наткнулась спиной на стену. Оставалось только еле слышно пискнуть, когда Рейн уперся руками в камни по обе стороны от ее головы. От него пахло все той же шмелькой, которой разбавлялась вода в замке, и еще его особенным запахом. Волосы дракона были влажными из-за устроенного ею снегопада.

— Как же должна говорить ты? — спросил Броган, обдавая лицо лисы теплым дыханием.

Удивительно, но Келейр в этот момент не ощущала злости и раздражения. Проклятые ноги норовили подкоситься, а в груди зарождалось удивительное тепло. Густое и тягучее, словно мед, оно растекалось по телу до самых кончиков пальцев. Что за магия над нею довлела, Келейр не знала, но все ее существо требовало продолжения. Мучительно медленно Рейн склонился к ее лицу. Лиса успела ощутить легкое прикосновение его губ, когда громкий возмущенный голос за спиной дракона разорвал тишину:

— А ну, брысь отсюда! — Проректор гневно прошагал мимо учеников, кидая сердитый взгляд на Брогана.

Своим плечом дракон скрыл лицо Келейр от черных глаз мага, затем вполсилы подтолкнул ее, кивая головой и веля уходить. Повторять не нужно было. Невеста помчалась прочь, только пятки засверкали. И куда так летит? Рейн посмотрел в окно. Солнце высоко, скоро обед. После последних событий на занятия идти вовсе не хотелось. Он глянул на одну из тренировочных площадок, замечая мастера Токум. От удивления его черные брови приподнялись, поскольку рядом с великаншей Рейн разглядел Эллгара. Она проводила индивидуальное занятие с этим грифоном?

Дракон распахнул окно и сел на низкий подоконник. Любопытство одолело его окончательно, и, раскинув руки, Рейн камнем упал вниз. У самой земли он привычно взмыл в небо, наконец наслаждаясь долгожданной свободой. Делая несколько кругов над замком, разгоняя зазевавшихся учеников, Рейн понесся к площадке. Тяжелые лапы ударили по сухой земле, и дракон сложил крылья, поднимая пылевую завесу. Белла провела очередной бросок, и Ирс оказался возле гигантского черного зверя. Рейн дыхнул дымом, заставляя распростертого принца зайтись сердитым кашлем. Дракон приподнял переднюю лапу, как бы раздумывая, придавить своего врага или смилостивиться в этот раз.

— Ты вовремя, Броган! — белозубо улыбнулась мастер.

На морде дракона застыло неподдельное удивление. Ирс воспользовался моментом и перекатился в сторону, перебираясь на безопасное место. Краем глаза дракон заметил движение, и его хвост все же настиг Эллгара, припечатывая того ровно пониже талии. Принц зарычал, немедленно обращаясь. Мягкие крылья расправились, блеснув перьями на солнце, и укрыли своей тенью Беллу. Она закатила глаза, затем расстроенно вздохнула и хлопнула себя ладонью по груди, активируя медальон. Теперь, глядя с укоризной на двух взъерошенных мальчишек, Токум уперла руки в бока и заявила:

— А теперь еще раз. Вы, цыплята, не сойдете с этой площадки, пока я не увижу положительного результата.

Келейр не заметила, как оказалась на первом этаже в центральном зале замка. И почему тут столько народа? Она заметалась, ища взглядом двери, будто те сделались маленькими и вовсе пропали из вида. Ладвик увидел ее, пробираясь через шумевших учеников, которые ожидали начало очередного занятия. Он окликнул лису, но она, встретившись с ним взглядом, отчего-то стала вовсе пунцовой и просто сбежала, не говоря и слова. Волк в удивлении пожал плечами, раздумывая, догонять ее или дать успокоиться.

Свежий ветер немного остудил голову. Келейр заставила себя притормозить, глядя в сторону темневшей галереи и прижимая пальцы к горевшим губам. Одно мгновение, всего лишь одно, но ее сердце едва не выскочило из груди. Не так она себе представляла свой первый поцелуй. Вовсе не так! И не с подобным субъектом! Но даже и предположить не могла, что поцелуй будет настолько чудесен… Только как теперь смотреть дракону в глаза и оставаться наедине в комнате? О чем это она?! Завтра ей предстоит остаться с Рейном Броганом навеки. Стать женой этого человека! Лиса зажмурилась и тряхнула головой.

Это не могло быть правдой. Просто не могло приключиться с нею. Келейр была искренне благодарна за помощь каждому, кто откликнулся и не остался в стороне, но предстоящие события не укладывались у нее в голове. Первое потрясение прошло, и теперь лису охватывала паника. Нет, ей нельзя думать об этом. Просто нельзя, иначе сойдет с ума. Келейр прошла к фонтану, опустила в воду обе ладони, а потом поднесла к пылавшим щекам сотворенный лед. Немного облегчения… теперь найти ведьмака. Все остальное — потом. Лиса побрела к галерее, заставляя себя переставлять ноги, и слушала, как хрустела под подошвами старая хрупкая плитка. Она оторвала от лианы один листок и принялась нервно сминать его, проходя дальше, пока не увидела нужную дверь.

Наверное, нужную. По крайней мере, никакой другой она не обнаружила. Келейр толкнула ее обеими руками, и та тяжело поддалась, впуская в приглушенно освещенный коридор. Бледные сферы парили где-то у самого потолка, нагоняя тоску. Лиса осторожно пошла вперед, как и велел Саргон, вскоре ощутив горьковатый запах многочисленных трав. Он смешивался с запахом хвои, дыма и чего-то еще, заставлявшего ее бедную голову кружиться. Келейр остановилась перед деревянной округлой дверью и поджала губы. Постучать? Что сказать-то? Припоминая наказ ректора, она потянулась за сладостью в карман куртки, затем поглядела на сахарную бусину на своей ладони.

— И что? Хозяину их скормить вместо приветствия? Или метать их в случае чего? — хмыкнула лиса и осторожно постучала.

В ответ — тишина. Она превратилась в слух, но ничего не разобрала.

— Может, его нет? — Келейр снова постучала, на этот раз — настойчивей, и рискнула толкнуть дверь.

Та бесшумно приоткрылась, и лиса увидела большое помещение, сплошь уставленное горевшими свечами. Это был не кабинет, не комната. Это было настоящее логово! Любопытство одолело гостью, и она переступила порог. Одно мгновение… Лиса даже не поняла, что произошло. Нечто, едва уловимое, мелькнуло перед глазами. Келейр успела заметить только серый сгусток тумана. Еще миг — и в ее руку что-то врезалось, заставляя разжаться кулак и уронить сахар. Шарик покатился по полу и был схвачен все тем же сгустившимся туманом. Раздался смачный хруст, и темное облачко рассеялось, тут же собираясь на каминной полке.

— Кот? — Келейр большими глазами смотрела на дивное животное.

Дымчато-серый, огромный, он расслабленно потянулся, задирая пушистый хвост и бессовестно демонстрируя свою принадлежность к сильному полу. Но уже через секунду зверь растворился, и лиса услышала недовольное урчание за своей спиной. Призрачный комок шерсти явно был не рад заявившейся гостье. Кот зашипел, и Келейр бросила ему еще один шарик. Он на лету поймал сладость и заурчал, смакуя угощение. Его мягкая шерсть заискрилась, выдавая настроение паршивца.

— Где твой хозяин? — сощурилась лиса и поглядела в наглые прозрачные глаза существа.

Прикончив сахар, кот снова исчез. Он объявился со стороны двери, загораживая Келейр путь к отступлению и, к ужасу лисы, вдвое увеличился в размерах. «Охранник» принялся молотить пушистым хвостом по полу, предупреждающе взвыл и решил атаковать гостью. Недолго думая, лиса швырнула в негодника снегом, вынуждая того сердито чихать и трясти головой.

— Что? Не нравится? Хочешь сахар — веди себя прилично!

Кот прижал уши к голове и приготовился к очередной атаке. Вскоре, мокрый и несчастный, он забрался обратно на каминную полку, всем своим видом показывая, насколько отвратительна ему двуногая особа. Он презрительно фыркнул и принялся вылизывать свою призрачную ногу, одним глазом наблюдая, как сверкали в ладони лисы вожделенные шарики.

— Если больше не станешь выпускать когти, так и быть, угощу, — нараспев проговорила лиса и медленно приблизилась к горевшему камину.

Кот замер с задранной лапой, словно раздумывая над ее предложением, и снова покосился на сахар.

— Са-а-ахар, — замурлыкала Келейр, — такой сладкий… такой вку-у-усный…

— Арзу, как тебе не стыдно. — Спокойный мужской голос заставил подпрыгнуть и кота, и гостью.

Негодник немедленно очутился у ног хозяина и с самым невинным, милейшим видом принялся ласкаться к ведьмаку. Нет, вы только поглядите на это безобразие! Лиса хмыкнула и в отместку сжевала один шарик прямо на глазах у кота. Тот от возмущения выгнул спину дугой и зашипел, вновь вырастая до размера большой собаки. Бродик улыбнулся, когда лиса сделала вид, что собирается прикончить и остальное лакомство. Шерсть Арзу сразу пригладилась, и кот нарочито громко замурлыкал, обвивая свои лапы пушистым хвостом. Надо признаться, актер из этого призрачного существа вышел отвратительный, но, поскольку он очень уж старался, Келейр высыпала блестящие шарики на каминную полку, а затем подошла к учителю.

— Мастер Бродик, простите, что я вошел, пока вас не было.

Лиса склонила голову, и ей пришлось упереться ею в грудь ведьмака, поскольку, сбивая ее с ног, кот пронесся комком тумана, оказываясь на полке рядом со своим сладким сокровищем. Ведьмак помог Келейр выпрямиться, принося извинения за своего беспокойного питомца.

— Он привык быть в центре внимания. Приревновал. Не беспокойся, Арзу не причинит вреда, знает, что будет наказан. Прошу, садись. — Бродик мягко подтолкнул гостью к огромному круглому столу.

Лиса подошла к одному из нескольких простых табуретов и присела на край. Она сцепила руки в замок и сложила их на коленях, с волнением ожидая, что же понадобилось мастеру от ее скромной персоны. За ее спиной раздавался громкий хруст и довольное урчание. Ведьмак оперся ладонями о свой стол и внимательно посмотрел на гостью, будто пытаясь что-то прочесть по ее до сих пор горевшему лицу. Келейр вдруг испугалась, что этот человек запросто может узнать то, что произошло совсем недавно, и нервно улыбнулась, надеясь, что он наконец заговорит.

— Почему ты выбрала своим убежищем замок Арфен? — Бродик положил перед лисой большое спелое яблоко, и Келейр почувствовала, что превращается в Арзу, с вожделением глядя на фрукт.

Затем до нее дошел вопрос мастера. Она резко отодвинулась от стола вместе со скрипнувшей табуреткой, на что ведьмак только улыбнулся. Он повел пальцем и заставил табуретку вернуться на место. Перепуганная лиса вцепилась в нее обеими руками, боясь свалиться.

— Вы знаете… — ахнула Келейр и снова поглядела на яблоко.

Бродик придвинул его ближе к краю стола, предлагая угощение гостье. Лиса приняла дар, благодарно прижимая фрукт к груди.

— Я знаю твой секрет. Прости. — Ведьмак принялся наводить порядок на полках, расположенных по кругу на единственной центральной колонне в этом странном помещении. — Так почему же ты выбрала академию?

— Она была ближе всего… — Келейр с хрустом откусила кусок яблока.

Плечи стоявшего к ней спиной Бродика дрогнули, видимо, ведьмак усмехнулся. Он покачал бритой головой и продолжил:

— От владений князя Тайернака Арфен отделяет приличное расстояние. Чтобы попасть сюда, тебе пришлось сделать немалый крюк.

Ее уличили во лжи, и лиса нервно заерзала на табурете.

— Просто…

Ведьмак повернулся к ней и поставил на стол алтарь. Дерево, из которого он сделан, Келейр не смогла определить. Оно было черным, и с одного края лиса заметила трещину. Краешек алтаря был отколот, но Бродик отчего-то не спешил исправить этот изъян.

Она снова мучилась любопытством и жевала яблоко.

— По дороге в замок, на озерах, стоит храм Кямаля. Девы не дали бы тебя в обиду, приняв под свое крыло.

— Они не дали бы мне уйти, принудив стать одной из сестер, — проворчала Келейр. — Так чем они лучше отца?

— Что же тебя привлекло в Арфене? — Перед лисой оказалась зеленая свеча, а затем — листок пергамента.

— Бескорыстие, — коротко ответила она, — здесь я его чувствую.

Бродик работал неспешно, каждое его движение заставляло наполняться умиротворением и спокойствием. Похоже, он сейчас внушал ей эти чувства, но Келейр была только рада этому. Правда, через мгновение она едва не подпрыгнула на табурете, поскольку ощутила, как что-то нагло закопошилось в ее кармане. Лиса повернула голову и встретилась взглядом с хитрой кошачьей мордой. Арзу прикончил свое угощение и подобрался к ней. Зверь засунул лапу в карман куртки в надежде отыскать добавку.

— Арзу, ступай на свое место, — велел ведьмак.

Громко фыркнув, кот растворился. Он демонстративно объявился среди склянок на полке под самым потолком, грозя смести на пол сосуды своим пушистым хвостом.

— Бескорыстие… — задумчиво повторил Бродик и зажег длинную спичку. — Юность бескорыстна в помыслах и чувствах, поэтому она наиболее глубоко понимает и чувствует правду. Сейчас мы займемся тем, что обманем некоторые чувства…

Ведьмак положил перед Келейр тонкий нож.

— Вода покровительствует тебе, поэтому и защиту от волчьего рода я буду делать на ней, ведь оборотни могут тебя учуять. Но ты все равно должна быть осторожна, поскольку можешь выдать себя словом или действием. Саргон позволит Тайернаку учиться в этом году, благо именем Келейр называют и мальчиков, и девочек. Но на следующий год он ждет Келейр Броган, которой не придется скрывать свою суть.

— Я поняла. — Лиса с опаской глянула на лезвие ножа.

— Ничего не бойся. — Бродик зажег травяную свечу, и комната наполнилась пряным ароматом.

Келейр с удовольствием вдохнула его, наблюдая за действиями ведьмака. Он взял пергамент, скрутил его в бумажный стакан, а затем опустил на стол. Наклоняя свечу, ведьмак осторожно принялся капать воск внутрь стакана, создавая донышко. Стоило воску застыть, как Бродик протянул руку, веля Келейр положить сверху свою ладонь.

Волнуясь, лиса подчинилась. Мастер поднял нож и, едва касаясь лезвием нежной кожи, сделал тонкий надрез. Келейр большими глазами смотрела, как яркие капли собственной крови капают на донышко пергаментного сосуда. Убедившись, что крови достаточно, Бродик зашептал, проведя своим пальцем по свежей ране. Та затянулась, не оставляя и следа на ладони. Лиса покрутила рукой перед лицом, но так и не нашла места пореза.

— Это вода семи источников, — пояснил ведьмак и провел рукой над прозрачными сосудами, стоявшими по кругу на алтаре.

Он взял каждый и налил воду в бумажный сосуд, наполняя его почти до краев. Затем сделал пробку из воска и запечатал его сверху. Пером бербьюка с тонким серебряным наконечником начертал на пробке свои знаки. Он снова поднял свечу, наклоняя ее и заливая стакан новым слоем воска.

— Заклинаю семью ручьями, семью морями, семью озерами и семью реками… — едва слышным шепотом принялся читать заклинание Бродик. — Встанет стеной, укроет волной, смоет напрочь взгляд звериный, след девичий… не ведая ключа, не открыть этой защиты ни единому живому существу…

Ведьмак все читал, повторял, продолжая держать ладони над бумажным сосудом. Лиса боялась дышать, глядя на это таинство. Пламя свечи отражалось в глазах мастера, а татуировки, покрывавшие его голову и плечи, казалось, ожили, меняя свои очертания. Бродик завершил обряд и загасил свечу. Оставалось привязать сосуд к камню и выбросить в волны Орвы, что так удобно было сделать из разрушенной башни.

— Я благодарю вас за помощь, мастер Бродик. — Келейр поднялась с табурета и склонила голову в почтении. — Теперь я могу покинуть вас?

Ведьмак убрал свой алтарь и снова оперся на стол ладонями, глядя на гостью.

— Скажи, Келейр, мать говорила с тобой о том, что ожидает девицу в брачную ночь? — Он спрашивал совершенно серьезно, лиса же немедленно вспыхнула от смущения, опуская голову и не смея глядеть на мастера.

Конечно, она слышала от прислуги, да и старшие сестры шептались. Знала Келейр, что вовсе не спать полагалось супругам на брачном ложе. Вот только мать приказала бы ее розгами сечь, посмей дочь спросить у нее такое. Познания Келейр были до смешного скудны, но она и не заботилась о них. К чему ей это? Замуж-то она не собиралась. До сегодняшнего дня не собиралась… Перед глазами так и стоял ее жених, прекрасный и в то же время пугающий своей наготой. Голова Келейр пошла кругом, и она сама не поняла, как села обратно на табуретку.

— Все предстоящее не должно тревожить и пугать тебя. Хотя все неведомое вызывает у нас одинаковые чувства. Я разъясню тебе то, что ты должна знать, и подскажу, как сохранить свое здоровье. А также приготовлю для тебя отвар из трав. Возьмешь с собой. Он позволит расслабиться и предотвратит боль.

— Боль?.. — Глаза лисы стали огромными.

— Еще яблоко?

Файона сложила руки на груди и рассеянным взглядом уставилась на потолок. В углу самозабвенно качался на паутине мохнатый паук и, кажется, даже подмигивал ведьме одним из восьми глаз. Но она решительно проигнорировала попытки членистоногого флиртовать с нею. Ведьма несчастно вздохнула и закрыла глаза. Затем она подняла руку и коснулась своих губ пальцами. Да как он посмел?

Таис вошла, нечаянно громко хлопнув дверью и ожидая привычного крика своей соседки, но блаженная тишина нарушалась лишь тихими вздохами. Магичка приподнялась на цыпочках, испуганно заглядывая на верхнюю кровать. Жива ли? Может, при смерти? Руки сложила на груди, как покойница, и вздыхает тяжко…

— Макдара, ты, часом, не больна? — Таис хмыкнула и поправила очки.

Никакой реакции. Может, и правда позвать местного знахаря? Теперь ведьма перевернулась на бок, спрятала лицо в длинных волосах и снова вздохнула.

— Ты в душ пойдешь? Отбой скоро.

— Иди первая… — глухо пробормотала Файона.

У Таис едва не свалились очки от удивления. Без колдовства тут точно не обошлось! Но переспрашивать не стала, бросила на свою кровать учебники и схватилась за полотенце. Уже возле ванной она снова оглянулась. И что за недуг у ведьмы? Странная она сегодня какая-то. Таис пожала плечами и закрыла дверь.

Файона обхватила себя руками, ощущая озноб. Натянув по самые уши тонкое одеяло, ведьма высвободила из-под его края одну руку и принялась отрешенно выводить пальцем узоры по шершавой стене. Снова и снова ее мысли возвращались к недавнему поцелую, и она не могла лежать спокойно. Смятение охватывало ее, не отпуская, заставляя жаркие мысли кружиться в голове.

Нет! Она должна была гнать их прочь. Прочь из головы! Гварен Ладвик украл ее первый поцелуй, но ему не похитить ее сердце. Не бывать такому! Семья не позволила бы подобному случиться. Файона Макдара — единственная дочь своих родителей, надежда для рода. Никому не сбить ее с пути.

— Никому, — прошептала ведьма, — никогда…

Солнце ослепило на мгновение, и он зажмурился с легкой улыбкой на губах. Гварен оставил шумных сокурсников и не последовал в деревню. Почти целую неделю он ждал этого момента и теперь не намерен был зря терять время. Волк шумно вдохнул, даже отсюда, со скал, ощущая запах речной воды. Этот запах манил, смешиваясь с пряным ароматом летних трав, нагретых солнцем.

Ладвик стащил ботинки, связал их между собой шнурками и перекинул через плечо, с удовольствием ступая по горячим камням босыми ногами. Он огляделся, приставляя ладонь ребром ко лбу и выискивая кратчайший путь к Орве. Река блестела внизу, теряясь за шумевшими на ветру деревьями. Лес был молодым, с яркой листвой, и наполнен переливчатыми трелями птиц. Волк спрыгнул с камня и побежал к нему.

Высокая трава холодила ноги. Он потревожил семейство длиннохвостых зверьков, с писком рассыпавшихся по низким ветвям арпеники. Один из них, тот, что поменьше, хитро поглядел на Ладвика блестящими глазами-бусинами и сбросил кусок сухой коры прямо ему на голову.

— Ну что, — усмехнулся волк, отряхиваясь и подмигивая «мстителю», — я заслужил это. Прости.

Сбавляя шаг, он спустился еще ниже, оказываясь на краю небольшого леса. Держась рукой за ствол дерева, глянул на реку. Вот она, широкая, вьющаяся бесконечной лентой по окрестным землям. Местами Орва бурливая, особенно у самых гор да по весне, а местами — спокойная. Поблескивает да манит к себе тихим шепотом прибрежной осоки.

Волк спрыгнул на мягкий речной песок, ощущая пальцами ног мелкие ракушки, и бросил ботинки рядом с собой. Он потянулся к пуговицам на вороте просторной рубашки, намереваясь скинуть ее и окунуться в прохладную воду.

Небольшая хижина местного травника была единственным, что подвернулось под руку, там и решили оставить новобрачных для завершения церемонии единения, отсыпав серьезному мужичку пригоршню монет. Пока новоиспеченные супруги добирались до хижины, кто-то успел прибрать ее и даже украсить ветхое крыльцо гирляндами цветов. Келейр несчастно глядела на эти попытки проявить радушие и участие. Оставалось лишь склонить голову, сдерживая то ли вздох, то ли нервную усмешку. Рейн снял жену с лошади и легко, словно куклу, опустил на землю рядом с собой, так и не убирая рук с ее тонкой талии.

Деревня располагалась внизу. Хижина находилась на небольшом уступе, и если встать на самом краю, то все деревянные домишки с взъерошенными соломенными крышами были видны отсюда как на ладони. Еще у храма Саргон пояснил Рейну, что им полагается оставаться в доме до рассвета, и не стоит беспокоиться о том, что их кто-то потревожит. И он, и мастер Эверет спустятся в деревню, но это не значило, что хоть на мгновение их оставят без присмотра.

Словно опасаясь, что они дадут деру, ректор и маг дождались, так и не спешиваясь, пока Броган проводил Келейр до покосившейся двери. Дракон нарочито громко захлопнул ее, да так сильно, что труха посыпалась на крыльцо. Хью ухмыльнулся, разворачивая свою лошадь в сторону деревни. Ректор на мгновение задержался взглядом на хижине, нахмурился, но затем последовал за своим товарищем.

Позади снова раздался хриплый рык.

Файона бежала, не останавливаясь. Два угдая, то появляясь, то рассыпаясь черным туманом, словно играли со своей жертвой, позволяя отбежать вперед и снова нагоняя в два счета. Силы покидали ведьму. Платье превратилось в мокрую тряпку, а волосы, закрывая обзор, противно липли к лицу и плечам. Файона снова оглянулась, замечая две неясные тени среди высоких деревьев. Она слышала близкую реку, но в панике не могла сообразить, с какой стороны доносится шум воды, казалось, что он просто мерещится ей.

Лес перед ведьмой становился все более непроходимым, и Файону ужасала сама мысль того, что она никогда не отыщет обратную дорогу. Ведьма сжала кулаки, ощущая в ладонях привычное покалывание. Возможно, той капли силы, что в ней осталась, хватит, чтобы остановить преследовавших ее монстров. Файона застыла, а потом заставила себя повернуться к ним лицом. Она выставила руки перед собой, молясь о том, чтоб не использовать от страха щит вместо силового заклинания.

Скалясь, угдаи медленно подходили, уверенные в том, что их охота подходит к концу. Это разозлило ведьму и придало сил. Она зашептала слова заклинания и взмахнула одной рукой. Но все, что удалось, — это отбросить существо, которое ударилось боком о дерево и яростно зашипело.

— Прекрасно… — пробормотала Файона, отступая назад.

Она сделала еще пару шагов и непонимающе поглядела на своих преследователей. Угдаи, словно дикие коты, выгнули спины, шипя и скалясь. Но по непонятной причине не атаковали. Еще шаг — и Файона уперлась спиной в эту «причину». С замиранием сердца ведьма коснулась преграды за своей спиной. Ее пальцы окунулись в густую теплую шерсть, и она вовсе забыла, как дышать. Неужто ей настал конец? Неужто так все и закончится, в когтях или пасти одной из мерзких тварей?!

Файона оцепенела от страха, а зверь за ее спиной кинулся вперед, настигая призрачных существ и разрывая их, словно они были сухими ветвями. Покончив с угдаями, волк повернулся к ведьме и смирно сел напротив. Теперь он ожидал, пока она очнется и вспомнит, что всякому живому на этой земле положено дышать.

Глаза Файоны расширились, когда она узнала взгляд зверя, представшего перед нею. Она просто не могла не узнать его. Почему? Понятия не имела. Да и не важно это было. Первой мыслью Файоны было благодарение богам за то, что он жив. Слезы навернулись на глаза, застилая обзор.

— Что же ты наделал, волк… — тихим голосом пробормотала ведьма, подходя к Ладвику ближе.

Она пригладила рукой темную шерсть, затем прижалась лбом к его голове. Гварен тихо заурчал в ответ, не имея возможности ответить ей словами.

— Возможно… возможно, мастер Эверет что-нибудь придумает. А может… Что ты натворил, проклятый волк?!

Она всхлипнула и зло стукнула его кулаком по лапе. Волк только лизнул ее щеку и мотнул головой, указывая на свою спину. Он припал на передние лапы, ожидая, пока Файона взберется.

Цветные всполохи витражей угасали медленно, таяли, растворялись на старом мозаичном полу и открывали удивительное вечернее небо. Волк лег и положил голову на лапы, глядя перед собой. Тишина — это сейчас лучшее лекарство. Он должен подумать. Должен решить. Смириться? Быть может…

Сознание Гварена временами затуманивалось, путаясь, отказываясь принимать то, что видели глаза. Но что-то удерживало его, заставляло взгляд оставаться ясным. Словно слова ведьмака действительно имели смысл. Словно слова его матери были правдой, а не горьким утешением своего умирающего ребенка.

Не страшиться нового пути? Принять то, что новый день принесет, принять новый путь. Какой дорогой пойдет он, будучи зверем? Лапы крепки, и сердце полно надежды, почти веры. Но кто примет зверя? Кто разделит его дорогу?

Легкое движение у дверей привлекло внимание волка, вырывая из собственных мыслей. Ладвик напрягся всем телом, но не поднялся. Этот запах он узнал, как только дверь приоткрылась. И как бы ни крался нежданный гость, каждый шаг был знаком зверю. Волк прикрыл глаза, чутко слушая и давая возможность человеку действовать свободно. Что привело его соседа сюда в это время? Как узнал о том, где находится волк? Юган сел на пол рядом, и его рука нависла над головой Гварена. Зверь отчетливо ощущал тепло, исходившее от нее, но рыжий даланей не посмел прикоснуться и потревожить.

— Мм… — дрогнули губы друга, — мм…

Юган поджал губы, отчаянно ненавидя свое безмолвие. Гварен говорил сейчас с ним лишь мысленно, да и не нужны им оказались слова. Достаточно было взглянуть друг другу в глаза. Юган лег на пол рядом с волком и придвинулся к его боку спиной, будто таким образом защищая. Зверь тихо рыкнул в знак благодарности и снова опустил голову на лапы. Вскоре дыхание друга успокоилось, только Ладвик продолжал смотреть на небо, усеянное крошкой мерцающих звезд.

— Почему ты так смотришь на меня? Я пугаю тебя? Кажусь страшным? — Рейн дернул шнурок, распуская волосы.

Пряди укрыли часть лица, пряча четыре темные полосы на его виске. Раны зажили, но шрамы останутся и всегда будут напоминать дракону о том, что произошло на скалах над Орвой.

Он всегда считал печать позорным клеймом, говорящим каждому о том, что он — лишь жалкий второй сын. Какая ирония… Все оказалось совсем не так, как он привык думать. И теперь эти уродливые шрамы — доказательство его первенства. Стало ли ему легче после подобного откровения? Броган стиснул зубы. Он знал тяжесть этого бремени. Он знал, что чувствовал сейчас Ивар. Тот, кого всю жизнь растили во лжи, убеждая в том, что весь мир — у его ног. Растили как хозяина того, что никогда не было его по праву. О чем только думала мать, зачем она пошла на этот обман?! Рейн зарычал, а Келейр протянула руку, убрала черную прядь со лба мужа и осторожно провела кончиками пальцев по раненому виску. Он видел страх в прозрачных глазах лисы, и это злило все больше. Дракон перехватил ее ладонь, сжимая в своей руке.

— Я пугаю тебя теперь? — глухо повторил он свой вопрос.

Рейн нахмурился, ожидая. Проклятье! Он откровенно боялся ее ответа. Губы Келейр дрогнули, словно она пыталась подобрать слова. Во дворе было тихо и пусто, все отправились в столовую, но никто из них двоих сейчас не ощущал голода.

— Ты прекрасен, — шепотом отозвалась она.

Келейр поднялась на цыпочки и коснулась прохладными губами виска Рейна. Она услышала его прерывистый вздох. Дракон не отпустил ее руку, пристально смотря в глаза.

— Тогда почему ты так напугана? Чего ты страшишься, если не меня? Что я должен сделать, что бы ты перестала…

— Рейн, — лиса доверчиво прижалась щекой к его груди, — я никогда не попрошу тебя что-либо делать. Ты сделал гораздо больше, чем должен был. Как смею я?..

Теперь пришла очередь Брогана хорошенько встряхнуть жену. Что эта девчонка бормочет?! Он не понимает ни слова!

— Говори толком! — сердито потребовал дракон.

Келейр размышляла полночи. Глядя на спящего мужа, она думала и думала об этом. Теперь, когда правда открылась, словно кто-то заслонил собою солнце. Ее счастье было нежданным и таким недолгим. Она только поверила в него, как сон растаял.

— Кел… — прорычал Рейн, не в силах ждать, пока лиса ответит ему.

— Я не боюсь тебя, никогда не смей так думать. Где бы ты ни был, никогда не смей так думать! Только вот… — Лиса взволнованно вздохнула, не имея сил глядеть на мужа. — Ты старший сын, Рейн Броган.

— И что с того? — медленно поинтересовался он.

Голос его опасно понизился.

— Тебе нет нужды оставаться здесь. И нет необходимости… — Келейр шмыгнула носом и несчастно продолжила: — Нет необходимости быть мне мужем…

Рейн сощурился, недоверчиво глядя на нее. Она, верно, сошла с ума за эту ночь, чем еще объяснить такие слова. Она смела сомневаться в его клятве?

Не замечая, как тучи гнева сгущались над ее бедной головой, Келейр продолжала:

— Пока не случилось непоправимого, я отпускаю тебя. Твоя мать никогда не одобрит этот союз.

— Непоправимого? — нервно кинул Броган. — Что ты называешь непоправимым, Кел?

Он возмущенно схватил жену, поднимая так, что их лица оказались на одном уровне.

— Отпускаешь? — мрачно переспросил Рейн. — Кто сказал тебе, что я желаю быть отпущенным?

— Но разве… — От волнения глаза лисы распахнулись шире.

Боги, она готова глядеть на это лицо бесконечно и слушать его ворчание, которое было для ее ушей сладкой музыкой. Верно, она сошла с ума…

— Не смей думать, что сможешь сбежать от меня, мелкий! — прорычал дракон.

Он завладел ее губами, не давая возразить или согласиться. Поцелуй оказался требовательным, жарким, он никак не походил на те, что были ранее. Он побуждал Келейр ответить, прерываясь лишь для того, чтоб глотнуть воздуха.

— Почему два самых симпатичных парня в академии целуются?.. — Одна из учениц выронила книжку, глядя на разыгравшуюся посреди внутреннего двора сцену.

Сокурсницы толкнули ее в спину, налетая на ученицу от неожиданности. Они остановились в растерянности и глядели на наглого дракона, посмевшего украсть внимание их любимчика. Рейн приметил их первым. Он повернул голову и сердито зарычал. Девиц как ветром сдуло, только раскрытый учебник, шелестя страницами, остался пылиться на земле. Келейр схватилась руками за рубашку дракона, боясь не устоять на ногах. От близости мужа она теряла голову, и пальцы стиснули тонкую ткань еще сильнее.

— Эй, ты со мной? — осведомился Рейн и ловко отцепил лису от себя, немедленно перехватывая ее ладонь и сплетая их пальцы.

— С тобой… — еле слышно отозвалась Келейр.

— Только вздумай с глаз пропасть, хуже будет… — мрачно предупредил он и потянул жену в сторону замка.

— Занятия уже начались. Мы можем опоздать, — ахнула лиса, пытаясь поспеть за его широким шагом.

— Все верно! И это полностью твоя вина, мелкий, — подвел итог Рейн и толкнул входную дверь.

Они шли по широкому коридору, держась за руки, словно и не было вокруг ни единого человека, провожавшего их недоумевающим взглядом.

— До отбоя не смей исчезать, Кел. — Внезапно голос Брогана дрогнул.

— Почему до отбоя? Почему ты так сказал? — В ее голосе снова послышался испуг, и Рейн остановился, поворачиваясь к жене.

— Вчера Саргон вызывал меня к себе в кабинет.

— Я знаю, — кивнула лиса, — и что же?

— Ты больше не можешь оставаться в мужском крыле, Кел, — глухо проворчал Броган. — Тебя переселят в отдельную комнату в женском общежитии. После обеда, во время большого перерыва, тебе нужно будет собрать свои вещи.

Лиса дрогнула, он положил тяжелые ладони на ее плечи, а потом склонил голову, соприкасаясь с Келейр лбами.

— Я не хочу уходить, — прошептала она.

— Я не хочу отпускать, — так же тихо отозвался дракон, — но не могу противиться воле ректора. Не хочу, но понимаю, что он прав. Поэтому до отбоя не смей исчезать.

Келейр кивнула мужу, и он снова увлек ее за собой. Первое занятие проводил сам проректор. Вардван неспешно повествовал об истории появления первых рун, рисовал их в воздухе, заставляя учеников повторять за ним и запоминать каждый из изученных знаков. Лиса вяло зарисовывала их в тетрадь, понимая, что почти не слушает мастера.

Рейн сидел рядом, подпирая голову рукой. Монолитная скамья, вытесанная из потемневшего ствола ракхуна, так удобно изогнувшегося от времени, шла полукругом. Таким же был и длиннющий стол, охватывающий половину зала, в центре которого чинно вышагивал Аристакес. Маг по-прежнему не надевал свою любимую белоснежную мантию. Руки проректора были напряжены, когда он чертил знаки, а голос — резким, хоть он и пытался скрыть настроение.

Сейчас стражи конвоировали Макдару. Келейр нахмурилась. Их ждал дальний путь, а леса Грахеймна не отличаются особой дружелюбностью. Хорошо, что мастер Эверет сопровождает конвой.

Рейн на занятиях не проронил и слова. Лисе удалось убедить его собрать волосы, при этом она неоднократно ловила на себе взгляды сокурсников. Они знали…

Ладно, придется выкручиваться, не будь она Тайернак! Нет, теперь Броган. Верно. Келейр с нежностью поглядела на мужа, а стоило встретиться с ним взглядом, немедленно смутилась, припоминая утренний поцелуй. Может, оно и к лучшему — отдельная комната? Да, так лучше. Лиса попыталась отыскать среди учеников Ладвика, но поняла, что волк решил пропустить занятия. Понятное дело, ему сейчас не до того, нужно прийти в себя после таких потрясений.

На втором занятии им все же пришлось разделиться. В расписании стояла тренировка с мастером Токум, но на этот раз лиса не могла присоединиться к мальчишкам. Девушкам надлежало идти на занятия в Парсфаль. Они сидели на полу, наблюдая за картой звездного неба, разинув рты и слушая мастера астрологии, повествовавшей о бескрайности мира над их головами. Магия позволяла приближать созвездия, заставляла их сверкать ярче, перемещала их по залу. Казалось, что можно протянуть руку и запросто коснуться звезды. Что и проделала Келейр и тут же услышала, как зашипела мастер Аглериан, своим миниатюрным пальчиком велев ученице сесть обратно на пол.

Мастер была из расы квеларов. Этот народ обособленно жил в горах, отчего и удивительно было встретить их представительницу в стенах Арфена, хотя уже давно пора бы перестать чему-либо удивляться. Сама Аглериан едва доходила лисе до плеча. Щуплое, почти детское тельце, полупрозрачная кожа, которая будто светилась. Стоило солнечным лучам неосторожно коснуться ее, как мастер немедленно поправляла длинные рукава своего одеяния, пряча открытые участки тела. Эти создания не слишком любили дневной свет, зато ночь с ее бескрайним звездным небом буквально боготворили. Уж кто-кто, а квелары ведали астрологию лучше кого-либо.

Фиолетовые глаза вполлица глянули на Келейр. Лиса натянуто улыбнулась, делая вид, что внимательно слушает. Перед нею засверкало очередное созвездие, и лиса задохнулась от восторга. Мастер знала, чем завлечь рассеянных подопечных.

— Эленсириг… — нараспев проговорила Аглериан. — Созвездие названо в честь княжны Эйзвилла, что жила много сотен лет назад.

— Чем же эта женщина так знаменита, что в честь ее целое созвездие названо? — поинтересовалась одна из учениц.

— Чем знаменита? — Бесконечно длинные темные ресницы на мгновение укрыли взгляд мастера, а губ квелары коснулась едва приметная улыбка. — Это вы узнаете на следующем занятии…

Аглериан взмахнула тонкими руками, и небо погасло, оставляя их на несколько мгновений в полной темноте. Когда же сферы зажглись, то мастер исчезла, как и ее волшебство.

— Нельзя было просто выйти в дверь? — хмыкнула Таис.

Келейр только рассеянно пожала плечами и поспешила покинуть зал. У мальчишек занятия тоже должны были закончиться. Скоро обед. Значит, она должна собрать свои скромные пожитки и топать в женское общежитие. Лиса тяжко вздохнула, сама не замечая, как дошла до двора и присела на край каменной ограды фонтана. Свежо, вода журчала так успокаивающе. Да, ночь разделит их, ведь ей нужно перебираться в другую комнату, но они могут быть рядом весь день.

— Но мне мало… — возмутилась лиса и надула пухлые губы.

— Ты… ты! — раздался рядом возмущенный звонкий голос.

Келейр осторожно повернула голову, встречаясь с гневным взглядом девчушки, которая не так давно скармливала ей фигурный шоколад. Ну вот, началось…

— Ты! — ткнула в нее пальцем магичка. — Ты!

— Да. Все верно, — кивнула лиса, затем поднялась, ослепительно улыбаясь. — Надеюсь, эти прекрасные глаза не проронят ни единой слезы по такому недостойному субъекту…

Келейр провела пальцами над фонтаном, и в ее руке расцвела ледяная роза. Она протянула ее ошеломленной однокурснице, которая и забыла, что была зла.

— О боги… — ахнула бедняжка, глядя вслед удалявшейся лисе.

— Она не парень, — проворчала подошедшая к ней подружка.

— Верно, — томно вздохнула студентка. — Мир так несправедлив.

Файона остановилась у ограды, глядя на одну из дальних скамеек. Выходит, и она была в рядах идиоток, поверивших, что этот мелкий лисенок — мальчишка? Ведьма поджала губы. Вот, значит, почему не поддался на ее чары.

Келейр сидела, болтая ногами, и, опустив голову, глядела на перепачканные землей носки ботинок. Файона заставила себя подойти к ней и осторожно присела на край скамьи. Лиса так увлеклась своими мыслями, что не заметила ее присутствия.

— Значит, это тебе Броган принес свою клятву? — раздался рядом голос, и Келейр вздрогнула, поворачиваясь к нежданной соседке.

— Ты… — хмыкнула лиса. — Как ты?..

— Почему отвечаешь вопросом на вопрос? — Файона возмутилась, скрывая волнение.

— Ты помогла Гварену вернуться. За это спасибо, — проворчала Келейр.

— Это кто еще кому помог, — тихо отозвалась ведьма. — Значит, ты сбежала из дома и пришла в Арфен ради Брогана?

— Возможно, — протянула лиса и, сощурившись, поглядела на незваную соседку. — Что хотела-то?

Кольцо блеснуло на шее ведьмы, и Келейр нахмурилась. Файоне сейчас не позавидуешь. Но лиса не могла так легко и быстро забыть недавние события. Все совершают ошибки, она и сама не без греха. Смерть Юха всегда будет лежать на ее душе тяжким грузом, как и притворство. Келейр вздохнула и вновь поглядела на Файону.

— Ты должна быть сильной в этот час, — качнула светлой головой лиса.

— Тебе же посоветую набраться ума. — Ведьма с гордым видом сложила руки на груди и села прямо, искоса поглядывая на соседку.

— Чего?! — возмутилась Келейр.

— Раз вы так спешили со свадьбой, к тому же тайно, то на это должны быть о-о-очень веские причины. Если сам ректор в этом участвовал, то проблема увеличивается в размерах, подобно снежному кому.

— К чему ты клонишь? — Лиса поднялась со скамьи, но ведьма похлопала по нагретой солнцем доске, веля собеседнице сесть обратно.

— Обязательно так привлекать к себе внимание? Пф-ф! Ни капли терпения… — Файона дождалась, пока Келейр вернется и сядет рядом, затем продолжила: — Думаешь, как долго продлится ваш брак, если он не будет подтвержден? Келейр Броган… хорошо звучит, я бы на твоем месте поторопилась сохранить это имя.

Ведьма намекала на брачную ночь?! Лиса почувствовала, как к щекам вновь приливает жар. Она заметила, что и Файона, при всем своем деловом тоне, была смущена не меньше ее. Решила предупредить? Келейр выдохнула и велела себе успокоиться.

— Тебя отселили от дракона?

— Не твое дело, — проворчала лиса.

— Завтра будет праздник, Дарем любит разные торжества. Занятия отменят. — Голос ведьмы зазвучал отрешенно. — Главным представлением в Ксабире будет казнь Силлага Макдары…

— Мне жаль, — выдохнула Келейр.

— Каждый из нас знает, что за все приходится платить. И он это знал, — глухо ответила Файона. — У нас праздник пройдет по-особенному. Я краем уха слышала, что Саргон отправит нас в деревню. Нужно помочь ворке восстановить разрушенное после вторжения. Используй это как шанс, иначе не удержишь свое счастье.

Ведьма поднялась, отряхивая штаны.

— Я разберусь со своим счастьем, — вспыхнула Келейр.

— Посмотрим, насколько твоей храбрости хватит, лиса, — хмыкнула Файона и, не прощаясь, поспешила уйти со двора.

Занятия скоро продолжатся, здесь становилось людно. Ведьма ускорила шаг — толпа ей сейчас была ни к чему. Келейр с места не двинулась, схватилась обеими руками за шершавую доску скамьи и лихорадочно соображала. У нее действительно не оставалось времени. За всеми этими событиями она совсем не задумывалась об этом.

— Проклятье… — Лиса закусила губу. — Это что ж такое выходит?

Выходит, что ей нужно соблазнить дракона и подтвердить их брак?!

— Не-э-эт… нет! — Она резко поднялась, ударяясь головой о грудь мужа, который каким-то чудесным образом оказался рядом. — Хе-хе… — Келейр нервно улыбнулась.

— О чем вы говорили с ведьмой? — Рейн нахмурился, недоверчиво глядя на лису.

— Просто…

— Просто? — Броган склонился к лисе и улыбнулся своей восхитительной улыбкой.

— Завтра праздник, — коротко пояснила Келейр, не имея сил оторвать взгляд от губ мужа.

— Празднование в честь богини Севвы, я знаю. Его отмечают ежегодно, просят хорошего урожая, — напомнил Рейн. — Вы решили с ведьмой обсудить это?

Броган недоверчиво хмыкнул. И что ей делать? Келейр почувствовала, как в ушах зашумело. Нужно быть милой, как в тот момент, когда клянчила шоколад у девчонок. И тогда все произойдет должным образом? Ей нужно решиться уже завтра, как несправедливо… Боги, неужели она серьезно думала, что муж станет ожидать ее годы? Лиса протянула руку и провела пальцами по щеке Рейна.

— Ты обещал отвести меня к водопаду, — проговорила она медовым голосом.

— Верно, — сквозь зубы проговорил Броган, понимая, что тело отзывается на ласку жены.

Что задумала эта девчонка? Если бы не знал ее, то решил, что пытается соблазнить его. Но что изменилось за эти полчаса, пока искал ее? Или всему виной — разговор с ведьмой? Что такого сказала Макдара?

— Идем! — Рейн убрал руку Келейр от своего лица и потянул за собой.

— Куда? — встрепенулась она, упираясь каблуками в землю.

Неужели так быстро подействовало?! Паника охватила ее.

— На занятия… — по слогам проговорил дракон и покачал черной головой.

Ему не понравился вздох облегчения, который вырвался при этих словах у лисы, но Рейн остался доволен ее попыткой сблизиться. Что бы за этим ни стояло, ему было плевать. Он покажет жене, что страшиться нечего. Только не с ним.

Мастер Эверет уже должен добраться до Ксабира. Насколько Броган знал, мать находилась во дворце по приглашению Дарема. Значит, уже в курсе последних событий.

Он многое хочет сказать матери и о многом спросить, но должен быть уверен, что леди Айла не имеет власти над ним. Расторгнуть этот брак он не позволит. Рейн собственнически сжал прохладную ладонь жены. Завтра предстоит сложный день, но оно того стоит… Дракон улыбнулся своим мыслям.

— Ты сегодня был такой мужественный с этими закатанными рукавами и кучей дров… — Белла провела пальцем по колючему подбородку Вардвана и многозначительно приподняла бровь.

Маг что-то тихо проворчал от удовольствия, растаял от комплимента и, обнимая великаншу за талию, коснулся ее губ поцелуем. Токум ответила ему, стискивая в своих железных объятиях. Бархатная ночь раскинулась над их головами. Было слышно только пение сверчков да одинокие трели какой-то птицы среди ветвей деревьев.

— А ты словно лепесток речной лилии, Белла, — жарко проговорил Аристакес, обдавая ее лицо своим дыханием. — Нет, ни один цветок не сравнится с твоей…

— Ари-и-иис! — раздался сердитый голос ректора.

В его окне бледно замерцала сфера, очерчивая темный силуэт. Он оперся на подоконник и вновь позвал:

— Ари-ис!

— Тысяча несчастий на мою голову… — застонал маг и отпустил свою возлюбленную.

Белла с тихим смехом расправила рубашку.

— Кажется, пора возвращаться. За тебя волнуются.

Вардван поднял взгляд на замок.

— Да иду я! — проворчал он Саргону.

И как он мог забыть про планирование занятий?! Теперь его как мальчишку за ухо тащили домой. Проректор пробежал под темными окнами, блестевшими холодными стеклами, и добрался до крыльца, собираясь вернуться в замок. Шагнув на ступени, он заметил какое-то движение у внешней стены, огляделся, но никого не увидел, и покинул двор.

Рейн, дожидаясь, пока ворчливый проректор скрылся, поманил к себе Келейр и крепко взял ее за руку. Взъерошенные, они словно два разбойника прокрались под стеной к центральному входу. Тихонько, на цыпочках, поднялись и, приоткрывая предательски скрипнувшую дверь, проскользнули внутрь замка. Элазар глубоко вдохнул свежий ночной воздух, потянулся, заложил руки за голову и довольно усмехнулся.

— Ну, вот и все дома… — Он обернулся на стук в дверь.

Стук был очень сердитым, можно сказать — возмущенным, но с оттенками некоторой вины. Ректор велел войти, что Вардван и сделал, держа в руке свернутые листы бумаги.

— Арис! — радостно воскликнул Саргон. — Вижу, тебе не спится, дружище. У нас много дел. Как хорошо иметь такого неутомимого проректора. Нужно организовать что-то вроде доски в главном зале, где будут размещены портреты лучших преподавателей. Ученики смогут любоваться твоим волевым подбородком и говорить себе: «Это мой проректор, ай да молодец!» Нужно уточнить план, Арис.

Теперь ректор стал серьезным. Он отобрал наброски у сонного товарища и развернул листы на столе.

— Он до сих пор не вернулся… — Саргон сосредоточенно начал править расписание, но затем отбросил карандаш. — Что говорит Белла?

— На ближайших дорогах никого не видно. Похоже, Эверет еще в Ксабире либо… — Вардван умолк, нервно поправляя воротник черной рубашки.

— Либо что? — нахмурился Саргон.

— Неспокойно в столице. Ты сам не раз это утверждал, Элазар. Последние события могут сказаться на Арфене. Тебе не хуже моего известен нрав нашего правителя.

— Это не все, что тебя беспокоит, — скорее утверждал, чем спрашивал ректор. — Предполагаешь, что Айла Броган настроит Дарема против…

— Тебя? — Вардван кинул черный взгляд на друга. — К ярну всех этих девиц! Но она справедливо считает, что по твоему указу ее сын женился на ненаследной княжне. Почти уверен, что она обратит гнев короля в свою пользу и направит его на тебя.

— Что же, я знал, на что шел, — устало усмехнулся Саргон.

— Твоя доброта — твое проклятие, — протянул Аристакес.

Маг скрывал тревогу за друга за показной мрачностью и постоянной критикой. Но его истинные чувства от Элазара не скрылись. Он похлопал товарища по плечу и вновь склонился над бумагами.

— Выстоим, мой друг. Мы как сорная трава. Нас притопчут, но под первыми лучами солнца мы вновь упрямо подымемся. А все почему? — Он исподлобья поглядел на проректора.

— Почему? — недоверчиво поинтересовался маг, аккуратно складывая свои смятые записи.

— Потому что работы — выше крыши! А мой проректор до сих пор план не подготовил. Не видать тебе почетной доски, Арис. Не видать… — сокрушенно покачал головой Элазар.

— Подъем, Броган! Дело есть… — Чьи-то руки бесцеремонно схватили его за рубашку и стащили с кровати.

Едва просыпаясь, Рейн махнул кулаком, и в ответ услышал ругательства. Кто-то хорошенько встряхнул дракона, тот разлепил глаза и сердито зарычал:

— Какого ярна?! Еще ночь!

Его взгляд остановился на мужчине, потиравшем плечо. Видимо, удар пришелся по нему.

— Мастер Эверет? Почему вы здесь? — Рейн одернул рубашку, прогоняя сон.

— Сегодня у тебя будет хорошая возможность, Броган.

— Какая? — недоверчиво сощурился дракон.

— Осуществить свою давнюю мечту…

Едва Броган успел надеть ботинки, как его потянули к выходу. Мастер быстро и бесшумно вел ученика по коридорам, и Рейн понял, что они спускаются вниз, где один из ходов вел к разрушенной башне «Не бойся». Сначала дракон решил, что именно туда маг и тащит его для какого-то странного важного разговора, и все пытался припомнить, что такого натворил за последнее время.

Ему до колик в спине не терпелось расспросить Эверета о результате поездки, но по мрачному виду мага он понимал, что сейчас лучше молчать. И о чем мастер говорил? Какая, к ярну, мечта? Через час солнце встанет. Дождь почти стих, сегодня им вновь придется работать в деревне. Хорошо бы запереть лису в ее комнате и не выпускать из академии. Ей нужен отдых.

Они свернули в незнакомое крыло замка, где Рейн никогда не был. В воздухе ощущался запах множества трав, отчего хотелось чихать. Травяной аромат смешивался с дымом.

— Куда?..

Хьюго не дал ему договорить, толкнул старую дверь и так же бесцеремонно затащил ученика внутрь теплого помещения. Броган споткнулся, едва успев опереться о край большого стола, и тихо выругался. Затем поднял взгляд, вновь пробормотал проклятия от неожиданности и склонил черную голову.

— Прошу прощения, ваше величество! — хрипло пробормотал Рейн, зажмуриваясь и продолжая мысленно ругать себя.

Какого ярна в этой берлоге делает сама королева?!

— Я понимаю твои эмоции, — проговорила Шейна. — Подойди ко мне.

Дракон выпрямился, кое-как пригладил волосы, заправил край мятой рубашки за пояс штанов и осторожно приблизился к ее величеству.

Шейна Эллгар была красива. Ее золотые волосы спускались до самой талии и так чудесно вились. А глаза цвета дикого меда могли свести с ума любого. Он видел ее, когда был с дядей Феланом в Ксабире. Королева производила впечатление… Боги! Никто никогда не узнает, что она была его первой любовью… О да! Ему было девять. Это была страсть… на этой почве и началась их вражда с Ирсом.

Он в лоб заявил наследнику престола, что эта женщина будет принадлежать ему, только пусть дождется, пока он чуть подрастет. Ну, хотя бы до ее плеча. Потом оказалось, что королева слышала этот разговор. Короче, день не задался. Фелан утаскивал его из столицы, крепко отходив по мягкому месту. Но душа болела сильнее, его сердце было разбито… Проклятье! Какой позор!

Шейна устало улыбнулась и поднялась со стула, расправляя подол платья. Рейн успел заметить ребенка, игравшего с каким-то серым котом у камина, и мастера Бродика, задумчиво следившего за возней наследного принца. Йен заталкивал в наглую пасть животного сахарные шарики. Броган остановился перед ее величеством, вновь виновато склоняя голову. Тут же он почувствовал, как ладонь королевы с теплотой прикоснулась к его волосам. Рейн замер, не зная, как реагировать.

— Ты вырос, Рейн Броган. Кажется, это я теперь достаю до твоего плеча, — устало улыбнулась Шейна.

Она помнила! Дракон почувствовал, как краска прилила к его лицу.

— Да, ваше величество… — пробормотал он.

— Я знаю, что не так давно ты и твоя возлюбленная принесли клятвы перед богами, — продолжила говорить королева.

— Все верно, — глухо согласился Рейн.

— Твоя мать, леди Айла, была… опечалена твоим поспешным браком. Я не согласна с нею, — опередила его возражение Шейна. — У меня была возможность говорить с Феланом, и он самого лучшего мнения о своем племяннике. Твой дядя уверен, что это достойный выбор. При других обстоятельствах я бы могла оказать влияние на Айлу, но сегодня я бессильна. Твоя королева вынуждена просить помощи. Просить слишком многого.

— Чем я могу помочь вам? — Рейн нахмурился, глядя на Шейну.

— Я прошу тебя спасти моего сына… Ирс! — Королева облегченно выдохнула, отходя от дракона и глядя на входную дверь.

Эллгар появился в сопровождении ректора. Не совладав с эмоциями, женщина обняла сына.

— Мальчик мой… — Она принялась покрывать поцелуями его лицо. — Наконец-то я могу коснуться тебя. Наконец-то я вижу тебя, пусть даже такой ценой.

Ирс с каменным выражением лица отстранил от себя мать и повернул голову к Саргону.

— Я прошу дать нам возможность говорить наедине.

Элазар согласно кивнул, подзывая Рейна и своих товарищей.

— Мы оставим вас. Но только не тяните время. — Ректор прикрыл дверь в кабинет Бродика, как только последний из их небольшой группы покинул помещение.

Стоило им остаться одним, как Ирс яростно сверкнул янтарными глазами, делая шаг к королеве.

— Что ты задумала? — в ярости зарычал он.

— О чем ты? — Шейна прижала руку к груди, удивленная и возмущенная реакцией своего первенца.

— Все это время ты покорно терпела свое жалкое положение, — процедил сквозь зубы грифон, — но вдруг что-то изменилось. Вдруг что-то пошло не так!

— Прекрати! — зло прошипела Шейна. — Ты говоришь со своей матерью!

— Я слышал ваш с Даремом разговор. Тогда, когда он предлагал тебе выбор. В тот день у меня не стало не только отца. У меня не стало и матери.

— Ты слышал? — ахнула королева. — Подожди, дорогой. Ты мог неправильно понять…

— Я все прекрасно понял. Ссылка или согласие стать его женой. Ты сделала свой выбор, — глухо пробормотал Эллгар. — Тело отца еще не остыло, но ты сделала свой выбор.

— Не смей! — Звонкая пощечина обожгла щеку принца. — Я пыталась защитить тебя!

— Тебе легче так обманываться, верно? Тебе так легче глядеть в зеркало? Но я не обманусь на этот счет. Это твой выбор, твоя воля. Поступай как знаешь. Но не смей втягивать в свои игры этого пустоголового дракона.

— Дарем велит публично казнить тебя за измену! Глупый мальчишка! — Шейна бессильно стиснула кулаки. — Ты должен бежать со мной. Ты должен выжить и однажды вернуться, чтобы отомстить за своего отца, за его смерть.

— Он уже мертв, не так ли? — спросил Ирс, игнорируя ее слова.

— О ком ты говоришь? — гневно кинула ему королева.

— Тот, кому было заплачено за то, чтоб инсценировать попытку покушения. Кто это был? Кому не повезло на этот раз? Очередной идиот, решивший, что спасает мученицу-королеву от гнета жестокого правителя? Ты плакала перед ним? О, представляю себе эту картину… он считал себя героем, несомненно.

— Прекрати немедленно, ты сошел с ума! — Она замотала головой, отступая от сына.

Возле камина встревоженно всхлипнул ребенок. Но Арзу упал на пол, поверженно раскинув все четыре лапы и отвлекая малыша от странного разговора двуногих созданий.

— Почему сейчас? — не отступал Ирс. — Ты боишься того, что Айла Броган слишком упрочила свое положение во дворце, и того, что король благоволит к ней, раз решилась на этот шаг?

— Как ты смеешь?! — Шейна вновь ударила его по лицу.

Эллгар стер рукавом выступившую на губе кровь и тряхнул головой, убирая спутанные волосы со лба.

— Решила разобраться со всем родом Броганов одним ударом? Чтобы потом вернуться жертвой? Не втягивай меня в свои дворцовые интриги! — хрипло зарычал он.

— Я не желаю слушать тебя!

— Хочешь свалить вину за фальшивое покушение на Айлу? Она разделила с ним ложе? Ты решила напоследок отомстить сопернице? Сделать ее первенца убийцей своего сына? Мученицей решила стать? Вы с Даремом стоите один другого… — горько проговорил Ирс. — Я никуда не пойду. Спасайся. Беги. Я остаюсь.

— Ты не посмеешь оставить меня. — Глаза Шейны вспыхнули, а голос опасно понизился.

— У тебя есть козырь перед Даремом. Из-за наследника он никогда не оставит тебя в покое, но и ничего не сделает, пока ты будешь держать Йена при себе. Береги его. — Ирс кинул взгляд на младшего брата. — Он не виноват ни в чем. Если уйдешь достойно и поклянешься, что никогда не вернешься на земли Грахеймна, я пообещаю не сообщать правду ни Айле, ни Фелану.

— Ты велишь мне оставить тебя, свое дитя, и больше никогда не иметь возможности увидеться?! — ахнула Шейна.

Эллгар криво усмехнулся.

— Плохо играешь. Очень плохо. Потренируйся, у тебя будет предостаточно времени. А сейчас ты должна уходить. Скоро встанет солнце. Я тоже должен многое успеть. Прощай.

Ирс подошел к брату и тепло коснулся светлой головы ребенка.

— Будь разумнее всех нас, понял?

Йен простодушно улыбнулся, довольный этой лаской.

— И будь счастливее нас…

Принц не задержался больше ни на мгновение. Он выпрямился и широким шагом покинул кабинет мастера Бродика. В коридоре Ирс заметил только Саргона. Ректор стоял у стены, сложа руки на груди, и задумчиво смотрел на темный коридор. Как только он увидел появившегося ученика, то подошел к нему.

— Я прошу прощения за то, что дела моей семьи подвергли такой опасности вас и учеников академии, — проговорил Ирс, коротко склоняя голову перед ректором.

Саргон нахмурил брови, настороженно слушая его.

— Я благодарен за то, что и мастер Эверет, и мастер Токум вызвались сопроводить мою мать и брата в свободные земли. Более вам не о чем беспокоиться. Прошу позволить мне самому решить, как поступить.

— Хотите решить сами? — медленно переспросил Элазар.

— Я обязан решить сам. Я знаю, что вы… — Ирс замялся, подбирая слова.

— Что же со мною не так? — поинтересовался ректор.

— Вы… слишком добры. Слишком добры к нам. И Броган — он дурак. Он бы и правда согласился быть обвиненным в убийстве претендента на трон, — жарко заговорил Эллгар, — он тоже слишком добрый. Поэтому и идиот!

— Все верно, именно поэтому. — Губы ректора дрогнули, сдерживая улыбку.

Волновался, значит. Достойный сын своего отца. Иллес мог бы гордиться.

— Каков же ваш план, позвольте поинтересоваться? — вновь нахмурился Саргон.

— Ни стража короля, ни его ищейки не войдут в это двор. Я сам выйду к ним и сдамся. Мне нечего таить. Я ненавижу Дарема, и он об этом знает. Если забыл, напомню ему. Лично. Но бежать не стану.

— Хотите явиться во дворец и предстать перед королем? — сощурился Элазар.

— Да.

— Я поеду с вами.

— Вы обещали позволить мне самому решить, — отрицательно покачал головой Ирс. — Держите слово.

Видя сомнения ректора, Эллгар тяжело вздохнул.

— Если я побегу, то буду бегать всю оставшуюся жизнь и признаю, что все, кто сомневался во мне, были правы. Я буду смертельно опасен для каждого, кто встанет со мною рядом, ведь я привык к мысли, что терять мне нечего.

Обидный щелчок по лбу прервал его мудрые речи. Саргон цветисто выругался и с укором поглядел на ученика.

— Говорит со мной, словно старый, умудренный жизнью дед! Вы зануднее друта, Ирс Эллгар! — проворчал Элазар. — Терять ему нечего! Мальчишка!

Ирс что-то невнятно пробормотал, смущенно потирая лоб.

— У нас мало времени. Нужно все подготовить, — оживился ректор.

— О чем вы?! — Грифон попятился от него, не зная, чего и ожидать.

— Нужно седлать лошадей… рубашку новую найти… где-то ж была. И куртку, ту самую… Хотя нет, — задумчиво почесал небритый подбородок Элазар, — в этой я был на коронации, а вторую Эверет вином залил, проклятье! Мне совершенно нечего надеть!

Ректор услышал только обрывок фразы, но и этого хватило, чтобы понять смысл произнесенного Даремом. Элазар побледнел как полотно и прижал ладонь к дверям, едва не толкнув створки, чтоб войти. Давай, Ирс, ты же не поведешься на эти слова? Ты же умнее! Несмотря на некоторое безумство откровений короля, их поездка все же оказалась более успешной, чем ожидал Саргон. Дарем и сам не подозревал, что, вспылив, дал племяннику преимущество. Нет, он не убьет принца, пока сомневается. Ирс должен с умом распорядиться этим временем. Венец на голове Дарема явно жмет ему… Но не это сейчас главное!

Двери с грохотом раскрылись, Элазар едва успел отступить. Ирс был в такой ярости, что не видел ничего вокруг. Он, не останавливаясь, пошел прочь, а Саргон, как и полагалось, поклонился королю, сидевшему на троне. Правитель только отмахнулся от гостя рукой, и охрана закрыла двери перед лицом ректора. Вот и побеседовали.

Саргон нагнал своего ученика, который уже спускался по ступеням с крыльца. На попытку Элазара окликнуть его Ирс только поднял руку, останавливая. Ладонь заметно дрожала, как и голос юноши.

— Прошу, не надо слов. Не сейчас. Я хочу в небо… — Эллгар прерывисто вздохнул и, получая молчаливое согласие Саргона, немедленно обернулся, взмывая в пасмурные небеса.

Принцу нужно было время, оставалось лишь следовать за ним, позволяя одному находиться в небе. К тому же бросить лошадей и отправиться в академию вдвоем по воздуху было непозволительной роскошью для обитателей Арфена.

Темной стрелой грифон то несся сквозь рваные облака, то падал камнем вниз. И тогда сердце Элазара замирало, а рука сильнее стискивала поводья лошади, которую теперь приходилось вести рядом со своей. Затем зверь вновь взлетал ввысь, издавая пронзительный клич.

Саргон выехал за пределы города. Время шло к полудню. Ректор вновь глянул в небо, ощущая, как холодная капля коснулась его небритой щеки. Вот и дождь. Плохо. Беглецу стоило бы поостыть и задуматься о том, чтобы поискать ночлег. Возвращались они вдвоем, налегке. Если погода вовсе испортится, то придется буквально ползти по размытой дороге без возможности укрыться от дождя.

Тропа перед ним все сужалась. Ректор не рискнул возвращаться тем же путем, каким они прибыли в город. Выбрал ту дорогу, которую предпочитал сам. Пусть немного длиннее, зато подальше от любопытных глаз. Если спуститься немного ниже, то можно большую часть пути проехать по самому берегу Орвы. Саргон остановил лошадей и поднял взгляд к небу.

— Давай, Ирс, спускайся…

Лес шелестел свежей листвой, заглушая его тихий голос. Куртка потихоньку намокала, и дождевая вода капала с длинных волос, собранных в хвост и перетянутых шнурком. Элазар вздрогнул, когда она потекла за шиворот.

— Будет гроза, — послышалось вдруг совсем рядом.

Элазар кинул быстрый взгляд в сторону, откуда раздался спокойный женский голос. Ректор с удивлением уставился на незнакомку в тонком простом платье, глядевшую, как и он ранее, в укрытое тучами небо. Золотистые волосы женщины были совсем короткими, едва прикрывали шею. Большие серые глаза глянули на путника, и полные губы тронула улыбка.

— Позвольте поинтересоваться, что делает в лесу прекрасная незнакомка? — Саргон спешился, подойдя к женщине ближе.

Боги, она была босой… Каждое ее движение казалось таким легким, а кожа сияла, словно фарфоровая. В какой-то миг ректор засомневался, не лесной ли дух морочил ему голову.

— Этот лес — мой дом, — просто ответила незнакомка.

Саргон галантно поклонился и тогда заметил вязанку хвороста, лежащую у дороги. Она пыталась донести ее до своего дома? И правда жила в этих краях? Одна?

— Позвольте нам помочь. Это слишком тяжелая ноша для… ваших плеч… рук! — Элазар отвел взгляд от открытых ключиц, по которым стекали прозрачные капли дождя.

Женщина молча сделала жест рукой, приглашая следовать за ней. Саргон поднял голову и громко свистнул, веля ученику спускаться. Ирс лишь снизился, теперь кружа над их головами. Ладно, уже прогресс… Саргон уложил хворост поперек седла, закрепив его, и повел лошадей следом за незнакомкой. Она шла так легко, будто и не касалась своими маленькими ногами земли. Наблюдая за нею, Элазар, надо признать, на какое-то время забыл о мальчишке, который все еще проверял свои крылья на прочность. Измотает себя! И чего он добивается? Хотя пусть остынет.

Его новая знакомая хоть так и не назвала своего имени, вновь обернулась к Элазару и поманила за собой. Еще немного — и они оказались на небольшой уютной поляне. Два громадных вековых ердина, сплетаясь в вышине своими мощными ветвями, служили опорой небольшому домишке. Он блестел приветливыми окнами и потемневшей от времени и дождя крышей. Резная причудливая черепица придавала жилищу очарование. Саргон улыбнулся, подводя лошадей к крыльцу дома.

Хозяйка указала гостю на небольшой навес, под которым животных можно было спрятать от непогоды, и поднялась по ступенькам. С неизменной улыбкой женщина наблюдала, как он привязывал лошадей, а затем нес хворост к дому. Элазар остановился, вновь глядя в ее серые глаза. В груди что-то кольнуло, но вовсе не от ощущения опасности. Нет. Боги, он был смущен!

Только Саргон собирался что-то сказать, как за спиной тяжело приземлился грифон, последний раз взмахнул мокрыми громадными крыльями, сложил их и обратился. Виновато опуская голову, Ирс поклонился хозяйке.

Спустя полчаса, согретые и переодетые в предложенные рубашки, они сидели за небольшим столом. Если принцу рубашка была впору, то на ректоре трещала по швам. Хозяйка усмехнулась, поясняя, что это старые вещи ее сына. Саргон понял, что его одолевает любопытство, и, принимаясь за предложенную еду, поглядывал, как женщина хлопочет на кухне.

— Вы ожидаете вашего сына сегодня? Я вижу, что вы приготовили еды гораздо больше, чем необходимо одной леди, — вкрадчиво поинтересовался Элазар и белозубо улыбнулся.

Ирс закатил глаза и, тихо хмыкнув, откусил кусок хлеба. Будто его и нет здесь! Совсем обнаглели…

— Нет, — хозяйка обернулась к гостю, вытирая полотенцем тарелку, — я ожидаю его на следующей неделе.

— Тогда?..

— Я знала, что вы будете голодны. Ешьте, пока не остыло. — Она вновь вернулась к своему занятию.

— Вы знали о том, что встретите нас сегодня? — Саргон отложил вилку.

— Да, — просто ответила хозяйка.

Ректор заметил, как ее хрупкие плечи подрагивают от тихого мелодичного смеха.

— Вы ведьма, — подвел итог Саргон, — лесная ведьма.

— Вы так проницательны. — Она поставила перед путниками кувшин с молоком и налила в небольшую миску мед.

— Ешьте. Набирайтесь сил.

За окном громыхнуло, и ливень зашумел, омывая окна. Совсем потемнело. Хозяйка обхватила себя руками, словно замерзла, хоть в очаге пылал огонь и в доме было тепло, и наблюдала за непогодой. Затем она достала с одной из полок несколько больших свечей.

Элазар едва не спросил, но вовремя удержался, сам находя ответ на свой вопрос. Она не пользовалась своей силой. Ей приходилось зажигать свечи, поскольку осветить свое жилище иным путем эта ведьма не могла. По какой-то причине не могла.

— Ешь и молоко пей, — вновь велела хозяйка, видя, что Ирс хмурится, погрузившись в свои мысли, — иначе не удержишь ее.

— Кого? — встрепенулся Ирс.

Она только улыбнулась, и обиженный Эллгар поднялся из-за стола. Он коротко поблагодарил женщину и побрел в соседнюю комнатушку, в которой им с ректором было постелено на ночь. Одна небольшая кровать да несколько одеял на полу. Принц, не раздумывая, стянул мокрые ботинки и лег, разглядывая резные деревянные ножки кровати. Пусть ректор нежится на хозяйской перине или всю ночь заигрывает с ведьмой. Ему-то что за дело? Ирс зевнул и прикрыл глаза. Через минуту он уже крепко спал и не слышал, как Саргон заглянул в комнату, дернул за край скомканного одеяла, укрывая несносного мальчишку, и поднял валявшиеся ботинки. Затем он вернулся к хозяйке и поставил обувь возле очага, чтоб просохла.

— Мое имя — Элазар Саргон, — представился наконец ректор и присел в небольшое скрипнувшее кресло у самого огня. — Этот обаятельный юноша — мой ученик. Мы возвращаемся из Ксабира. К сожалению, непогода вмешалась в наши планы и не позволила добраться до замка вовремя.

— Никогда не сожалейте, когда сама природа вмешивается в ваши планы, Элазар Саргон.

Хозяйка мягко прошлась по деревянному полу, взяла небольшую подушку с соседнего кресла и, бросив на пол у очага, присела на нее, глядя на поднимавшиеся от поленьев искры.

— Теперь не сожалею. — Он смотрел на лицо ведьмы, освещенное теплым светом. — Вы Сарэйд?

Саргон взволнованно ожидал ответа. Ведьма обняла колени руками и склонила голову, глядя на гостя.

— В вашем роду наверняка были ведьмы, Элазар. Или вы сами настолько проницательны? — Губы Сарэйд дрогнули.

Элазар покачал головой. Встретить мать одного из своих учеников посреди леса было делом невероятным. Но встретить мать Гварена Ладвика было просто чудом. И теперь эта женщина забавлялась его неловкостью! Саргон сложил руки на груди, раздался противный треск, и оба рукава печально сползли с его плеч, собираясь у локтей лоскутами.

— Проклятье… — проворчал он.

— Ваша рубашка уже подсохла. — Хозяйка поднялась с пола и стянула со стула, придвинутого ближе к огню, сушившуюся одежду.

— Очень вовремя… — Ректор поднялся следом, намереваясь принять свою рубашку у ведьмы.

Как она могла улыбаться, оставшись без силы, одна, в этом лесу? Волнение охватило Элазара, и он забыл, что собирался переодеться.

— Вам стоит хорошенько выспаться. Пусть все, что вас тревожит, отступит до рассвета… — Сарэйд провела пальцем по его лбу, разглаживая морщинку и вынуждая перестать хмуриться.

— Благодарю… — внезапно охрипшим голосом пробормотал Саргон и поспешил откланяться. Он быстрым шагом зашел в комнату, где на полу сопел Ирс. Ректор прикрыл дверь и постоял так минуту, пытаясь разобраться в том, что сейчас чувствовал. Смятение, волнение! Будто сам превратился в одного из своих проблемных мальчишек.

— Я уж думал, до утра ворковать будете… — зевнул Эллгар, почесал взъерошенную голову и перевернулся на другой бок.

— Вот же наглец… — проворчал Саргон и стянул через голову порванную рубашку.

Он бережно сложил ее на стуле, натянул свою подсохшую одежду и устало побрел к кровати. Заснуть вряд ли получится, но отдохнуть совсем не помешает.

Элазар сам удивился тому, как быстро веки отяжелели. Уже через минуту, подобно своему ученику, он расслабленно сопел, забыв укрыться. Сарэйд еще некоторое время наблюдала за тем, как горел огонь в очаге, затем взяла одну из свечей и тихонько подошла к комнате для гостей. Она толкнула дверь и заглянула внутрь. Оба спали. Ведьма прошла к кровати и накинула на Саргона плед, задерживаясь взглядом на его лице. Свет луны, лившийся из окна, делал черты лица Элазара более резкими, но не менее привлекательными. Сарэйд осторожно убрала прядь волос с его лба.

— Как же долго ты шел ко мне… — Глаза ведьмы наполнились слезами.

Так же тихо она покинула комнату, чтобы до рассвета сидеть у очага, словно молчаливый страж, не позволяя никакой силе помешать сну усталых путников.

Еще с рассвета он стоял на смотровой площадке одной из башен. Саргон оперся руками о бордюр и вглядывался в безоблачное небо. Всю ночь сон не шел к нему, и теперь, ожидая известий от товарищей, он не мог думать ни о чем другом.

Когда же знакомой черной молнией ястреб пронесся над верхушками деревьев, ректор не сдержал вздох облегчения.

Он выставил руку, позволяя птице спуститься к нему. Элазар провел ладонью по гладким перьям и осторожно отвязал небольшой свиток. Эверет оставил ему письмо? Птица вновь взмыла в небо, покорно ожидая действий человека. Саргон пробежался взглядом по строчкам.

Они дошли. Пришлось задержаться в Обероне, поскольку ребенок был слишком утомлен. Но еще ночь не покинула землю, как пересекли границу Грахеймна. Эверет задержится еще на пару дней, поможет королеве обосноваться на новом месте и убедится в ее безопасности. Затем он возвратится. Токум одна гораздо быстрее доберется до замка в своем медвежьем облике. Никто, как она, не знает здешние леса. Это была стихия Беллы, ее родной дом. Аристакес обрадуется новостям. Но сейчас нужно отвлечься на другую заботу…

Элазар спустился во двор. Сегодня выходной. Занятий не предвиделось. Тех, кто был ему нужен, ректор взглядом отыскал в тени деревьев. Он поманил Брогана рукой, веля ему следовать в кабинет. Келейр взволнованно поднялась со скамьи, понимая, зачем Саргону понадобилось говорить с ее мужем. Гварен улыбнулся и похлопал ладонью по деревянной доске.

— Не волнуйся, Тай. Он скоро вернется.

— Да… — Лиса повернулась к другу, чувствуя, как перед глазами все перевернулось.

Она не ела с самого утра. Сказывалось волнение, оно всему виной! Сегодня им предстояло отправиться в Раегдан. От этой мысли у нее все тело ныло. Встреча с леди Айлой была сложным испытанием. Келейр села на скамью и тихо вздохнула. Еще два дня назад матерью было прислано платье по случаю ее свадьбы. Подарок… Оно было чудесным, что сказать. Отец расщедрился, раньше она и мечтать не могла надеть подобное! Хотя бы не придется являться к свекрови в форме. Лиса поникла, шмыгая носом.

— Эй, Тай. Ты что совсем раскисла? — Гварен тепло похлопал подругу по плечу.

— Она никогда не примет такую, как я. Леди Айла уже ненавидит, даже ни разу не встречаясь со мной, — проворчала Келейр.

— Когда увидит, обязательно полюбит.

— Ты невероятный врун! — возмутилась лиса.

— Почему это? — усмехнулся волк.

— С чего ей меня любить?

— Матери прекрасно чувствуют, когда их дети любимы и счастливы. Материнское сердце не обмануть. Они удивительны и способны любить даже из подобной благодарности.

— Ты негодяй! Я почти поверила… — Келейр поднялась, не в силах усидеть на месте.

— Это подходит только нормальным матерям, — нараспев проговорила Файона, подсаживаясь с деловым видом к ним на скамью, — а гарпии, подобные леди Айле, по ночам пьют кровь младенцев.

— Ах ты ж… — пробормотала лиса, несчастно вздыхая.

— Прекрати ее пугать. — Гварен ущипнул ведьму, и та тихо заворчала.

— Ладно уж. — Файона убрала за спину роскошные косы. — Первое потрясение у мамочки-дракона уже прошло. Это тебе только на руку сыграет. Как бы ни была зла хвостатая леди, а перекипела малость.

Келейр недоверчиво поглядела на сокурсницу, понимая, что доля правды в словах ведьмы имеется. Может, у нее все же есть шанс?

— Когда вы отправляетесь? — поинтересовался волк.

— Как только Рейн вернется от ректора. Я… пойду, пожалуй. — Лиса нервно улыбнулась и помахала друзьям рукой, затем побежала по дорожке к замку.

— Будь осторожна в дороге, Тай! — крикнул ей вдогонку Гварен.

— Интересно, Броган уже в курсе? — Файона наматывала длинную прядь на палец и с хитрой улыбкой смотрела на удаляющуюся девушку.

— Поделись со мной, — потребовал Гварен.

Он пододвинулся ближе к ведьме, обнимая ее за плечи и согревая своим теплом.

— Я говорю о подарке, который лиса приготовила дракону.

Волк перевел взгляд с Файоны на Келейр, которая в этот момент входила в двери, и вновь посмотрел на свою подругу. Ведьма кивнула, и Гварен широко улыбнулся, а затем радостно рассмеялся, ударяя себя ладонями по коленям.

— Вот дела!

— И какие варианты теперь у бабушки Айлы? — Файона вздохнула пышной грудью, опуская голову на плечо любимого.

— Значит, вы твердо решили посетить Раегдан, Броган? — Ректор поднялся из-за стола и привычно прислонился к подоконнику, складывая руки на груди.

— Верно, — Рейн кивнул, понимая опасения Саргона, — в этот раз я обязан. Этот визит очень важен.

— С этим не поспоришь. Примите мои поздравления по поводу совершеннолетия. Или же мне посочувствовать? — усмехнулся он.

— Скорее второе, — хмыкнул дракон. — Благодарю.

— Я хочу, чтоб вы всегда помнили, — ректор посмотрел на своего ученика с некоторой грустью, словно прощался надолго, — ваш путь может завести далеко, но в Арфене вам всегда будут рады. Возвращайтесь. Возвращайтесь любым. Здесь, во здравии и в болезни, в счастье и в несчастье, вас будут ждать всегда.

— Я вернусь, — глухо ответил Рейн, и в груди закололо.

Они с Келейр вернутся. Какие у них могут быть причины, чтобы задержаться? Он попрощался с ректором, поблагодарил за пожелание доброго пути и быстрым шагом пошел по коридору, направляясь в свою комнату, чтобы захватить нужные вещи. Жена уже должна быть готова. Чем раньше они отправятся, тем раньше прибудут в замок.

Погода баловала последние дни и обещала оставаться теплой и солнечной. Это было удачей. К удивлению Рейна, лиса ждала не в условленном месте, а в его комнате.

— Почему ты здесь? — спросил дракон, останавливаясь у двери.

Пользуясь моментом, лиса обняла мужа за талию и уткнулась лицом ему в грудь. Рейн наклонил голову, глядя на ее белоснежную макушку.

— Говори, — мягко потребовал дракон.

— Я просто соскучилась… — растерянно проговорила лиса, сама не понимая, откуда взялся этот сентиментальный порыв.

Кажется, сегодня она вовсе не владела своими чувствами. Это было странно и непривычно. Броган усмехнулся, поднял ее лицо за подбородок и легко поцеловал.

— Ты готова? — Он подмигнул ей, и Келейр немного расслабилась.

— Да. Как сказал один замечательный человек, мои чувства помогут убедить твою мать.

— В чем это?

— В том, что ее сыну невероятно повезло с женой! — хмыкнула лиса и задрала подбородок.

— Просто невероятное везение. Выходит, этот малый — счастливчик? — поддразнил ее Рейн.

— Даже не сомневайся! — проворчала лиса и потянулась за своей небольшой сумкой.

Рейн отобрал ее пожитки и взял жену за руку.

— Тогда в путь.

Она закивала, едва поспевая за его шагом. Вскоре они покинули Арфен.

Первые два часа поездки Келейр восторженно разглядывала окрестности и болтала не умолкая, вынуждая мужа отвечать на бестолковые вопросы. Рейн прекрасно понимал, что так его маленькая жена пытается справиться с собственным волнением, и охотно подыгрывал. Но вскоре сама Келейр притихла, и ее уже не радовали ни солнце, ни пение птиц, ни предстоящее путешествие.

К обеду она вздумала плакать и отказываться от еды, когда они спешились и сделали привал. А ближе к вечеру ругалась похуже ксабирских пьяниц, проклиная злую судьбу и жесткое седло. Дракон не выдержал и остановил лошадей. Когда он спешился, то просто снял жену с седла и хорошенько встряхнул.

— Кел, да что с тобой такое?! — Рейн взволнованно всматривался в ее бледное лицо.

Келейр лишь тяжко вздохнула и обняла его за шею. А когда дракон поднял ее на руки, то через минуту уже сладко спала. Броган только покачал головой. Так они и за год не доберутся. От волнения его жена была сама не своя.

— И что мне с тобой делать? — Рейн присел под дерево и удобнее устроил Келейр.

Она сопела ему в шею, продолжая обнимать, и дракон принялся поглаживать ее спину, успокаивая. Они уже находились на землях Раегдана. Но дорога до замка такими темпами займет у них еще несколько часов.

— Знаешь, я не жалею, что мы пропустили празднование, — тихо проговорил Рейн и прислонился спиной к стволу дерева. — У меня эти собрания завистников и лицемеров вызывают только одно желание — напиться и носиться по небу. Чем выше, тем лучше. Подниматься до тех пор, пока дышать становится невозможно, а звезды начинают расплываться перед глазами…

Он так высоко поднялся, что крылья от напряжения дрогнули. Хмель ударил в голову, перед глазами все перевернулось, и дракон сложил крылья, камнем падая вниз. У самой земли он обратился, падая в жесткую траву, но был только рад этой боли. Раскинув руки, вновь посмотрел на небо. Оно манило, влекло, только оно и радовало его, только оно не предавало никогда.

Ивар сипло застонал, когда ребра принялись вставать на место и срастаться. Он приподнялся, опираясь руками о землю, и подставил лицо свежему ветру. Порыв подхватил короткие волосы, взъерошив их и смешав черные пряди с одной серебристой. Он встал во весь рост, намереваясь вновь обратиться, когда услышал голос — тихий и почему-то знакомый. Любопытство пересилило желание убраться с поля, и он пошел к небольшому леску. Подойдя ближе, Ивар заметил лошадей, которые мирно паслись у деревьев. Он, словно дикий зверь, обошел их против ветра, не желая вспугнуть и не дав себя учуять.

Здесь голос был слышен отчетливо, и Ивар, скрываясь в тени дерева, прислонился к шершавой коре. Зачем он подслушивал? Боги, он не знал! Но, услышав этот голос так давно, он больше не спутал бы его ни с чьим. Вместо того, чтоб вернуться на проклятое празднование, он прятался жалкой тенью и слушал своего брата. Девушка на его руках спала, видимо утомленная дорогой. Одежда ее ничем не отличалась от одежды Рейна, те же черные штаны и куртка. В ботинках! Леди в ботинках! Ивар удивленно покачал головой.

— Но, для того, чтобы проститься, нам не нужно прибывать вовремя. Верно? — Рейн коснулся губами головы жены. — Знаешь, чего бы мне действительно хотелось, Кел?

Келейр только тихо вздохнула, устраиваясь на руках мужа поудобнее.

— Чего же ты хочешь, брат? — Ивар проговорил одними губами, понимая, что задерживает дыхание, ожидая ответа Рейна.

— Я бы хотел родиться вторым. Проклятье! Только сейчас я понимаю, что это было прекрасно. Ты не поверишь, но я был свободен все эти годы. Я был любим. Я был собой. Никто не верил в меня, но и не требовал оправдать это самое доверие. Я был просто Рейн Броган. Я бы отнес тебя к Оберону. Мы бы поднялись на крепостную стену, и я показал бы тебе, каким видел свой мир все эти годы. Ты бы увидела его моими глазами. А придя сюда, на землю моего отца, я желал бы увидеть мать, которая спешила бы, неподобающе леди, и бежала по ступенькам. Знаешь, их сорок пять! Она бы обязательно споткнулась, потому как торопилась, и не знала, что сказать при встрече. Я хотел бы, чтоб она не могла говорить от переполняющих ее чувств. А я целовал бы ее руки, говоря, что она с каждым годом становится все краше.

Рейн усмехнулся, понимая, что говорит с самим собой, но испытывал огромное облегчение. Он проследил за стайкой мелких птиц, которые пронеслись мимо соседнего поля. Трава на нем ходила волнами под порывами свежего ветра. Ивар стиснул побелевшими пальцами кору дерева так, что она посыпалась на его ботинки. Он слушал, слушал и чувствовал, что в висках все сильнее стучало, а голова шла кругом. Это от вина. Точно от него! Никак иначе…

— Я хочу смотреть в глаза брата и не делить с ним ничего. Я хочу столько рассказать ему и столько узнать. Кому еще я могу поведать, как одна мелкая девчонка перевернула мою жизнь вверх дном и свела с ума? Кому я смогу доверить тебя, если меня не будет рядом? Все эти годы брат принимал удар на себя. С самого детства он был моим щитом, сам не имея возможности укрыться ни от чужих глаз, ни от посягательств врагов. Все, что я хочу, — сделать ему подарок в честь совершеннолетия.

— Что же ты ему подаришь? — сонно спросила Келейр, проснувшись.

— Я подарю ему родовую печать. Она его по праву. Ивар достойно распорядится Раегданом.

— Я поддержу любой твой выбор. Но, может, обнять его будет вернее? Вы не виделись столько времени… — Келейр зевнула. — Объятия очень полезны, дорогой муж…

Ивар не стал более задерживаться. Он услышал достаточно. Некоторое время ошеломленный дракон просто не мог двинуться с места, а затем бесшумно отошел от деревьев и через мгновение черной стрелой понесся в сторону замка.

Небольшой домик с черепичной крышей уютно разместился между стволов двух вековых деревьев. Густые ветви укрывали его благодатной тенью и от жаркого солнца, и от непогоды.

Гварен сощурился, глядя на дом. Каждая щербинка на оконных рамах, каждая ступенька со своим особенным скрипом, который был слышен только ему, так знакома. Он глубоко вдохнул и приблизился к крыльцу.

Девушка за его спиной помедлила, не решаясь войти на территорию другой ведьмы. Хотя больше ее смущал тот факт, что хозяйка дома была матерью ее спутника. Волк оглянулся и подал Файоне руку. Ведьма нерешительно приняла ее, чувствуя, как Гварен крепко сжал пальцы, словно боясь, что она сбежит. Они проделали неблизкий путь, устали, но добрались засветло, солнце только клонилось к горам.

Гварен подтянул Файону к себе и быстро поцеловал в переносицу.

— Я боюсь, — только и ответила на эту ласку ведьма.

— Я тоже, — усмехнулся волк.

Занавески на одном из окон дрогнули, а затем Гварен услышал легкие торопливые шаги. Сарэйд остановилась перед дверью, замирая, будто не решалась открыть ее. Сын слышал, как часто билось сердце матери.

— Мам! Я тебе невестку привез! — шутливо выкрикнул он и тут же получил удар локтем под ребра.

— Тебе кто-то давал согласие, волк? — зашипела Файона, заливаясь румянцем.

Входная дверь тихо открылась, и Сарэйд, лесная ведьма, вышла на крыльцо. Теплый ветер подхватил короткие пряди волос. Осторожно Гварен отпустил Файону и подошел к крыльцу. Волк склонил голову и взял в свои руки ладони матери, целуя их. Глаза Сарэйд наполнились счастливыми слезами, и она с нежностью обняла сына.

— Ты привел свою невесту? — Сарэйд мягко улыбнулась и протянула руку, подзывая Файону. — Подойди. Ты не должна стоять там.

Файона медленно приблизилась, готовая провалиться сквозь землю от смущения. Вот наглец! Это настоящая ловушка. Даже не предупредил, что все так прямо матери и выложит. Что она теперь подумает о ней?!

— Я ждала тебя, Файона. Иди же, не бойся. — Улыбка Сарэйд помогла немного успокоиться.

Ждала ее? Знала о ней? Но ведь мать волка утратила свою силу. Неужели смогла почувствовать? Смогла увидеть ее приход? Увидеть рядом с сыном? Стоило Файоне подойти, как ее немедленно обняли, погладили по голове, словно малое дитя, и пригласили войти в дом.

Сарэйд задержалась перед крыльцом, наблюдая, как ее сын со своей возлюбленной поднимаются по ступеням и проходят внутрь. Дверь закрылась за ними, но лесная ведьма так и стояла, с теплотой глядя им вслед.

— Любовь и дружба — взаимное эхо. Они дают столько, сколько и берут…

Лучи заходящего солнца коснулись ее волос, позолотив их. Тяжелые медовые пряди вились, спускаясь по плечам, опускаясь к талии, пока блестящими искрящимися завитками не коснулись тонких щиколоток. Сарэйд мягко улыбнулась, чувствуя, как тело наполняется привычной силой, дарящей легкость до самых кончиков пальцев.

Умбилик — тонкая палочка, на которую накручивался рукописный свиток.