Любой человек, взявший на себя ответственность за произведения умершего автора, сталкивается со множеством трудноразрешимых проблем. Некоторые в данной ситуации могут предпочесть вообще ничего не издавать, за исключением разве что тех работ, которые были практически закончены к моменту смерти автора. Когда речь идет о неопубликованных произведениях Дж. Р. Р. Толкина, этот подход, на первый взгляд, может показаться правильным, поскольку сам Толкин всегда относился к своим работам чрезвычайно требовательно, и ему бы и в голову не пришло опубликовать даже самые законченные повествования из этой книги без дальнейшей тщательной доработки.

Но с другой стороны, мне кажется, что природа и размах творения Толкина ставят даже недописанные его произведения в особое положение. Я совершенно не сомневался, что «Сильмариллион» не должен оставаться неизвестным, невзирая на то, что он представлял собой набор разрозненных повествований, и отец предполагал – но не успел – произвести в нем весьма значительные изменения. В случае «Сильмариллиона» я после долгих колебаний решился представить эту книгу не в виде исторического труда, собрания противоречащих друг другу текстов, соединенных комментариями, а в виде законченного и связного произведения. Но повествования, вошедшие в данную книгу, совершенно иные и не образуют единого целого. Данная книга – не более чем собрание текстов, различающихся по форме, замыслу, степени законченности, по времени создания (и по степени произведенной мною обработки), и повествующих о Нуменоре и Средиземье. Но, публикуя их, я по сути руководствовался теми же доводами, что и при публикации «Сильмариллиона» (хотя и менее вескими). Те читатели, которые не хотели бы, чтобы им остались неизвестны образы Мелькора и Унголиант, глядящих с вершины Хьярментира на «нивы и пастбища Йаванны, где золотилась высокая пшеница богов», или теней, ложившихся под ноги воинства Финголфина при первом восходе луны, или Берена, притаившегося в волчьем облике у трона Моргота, или света Сильмариля, внезапно засиявшего в темноте Нельдоретского леса, – я полагаю, эти читатели сочтут, что несовершенство формы публикуемых здесь повествований искупается возможностью услышать – в последний раз – голос Гэндальфа, поддразнивающего надменного Сарумана на собрании Белого Совета в 2851 году, или, уже после Войны Кольца, рассказывающего в Минас-Тирите о том, как он отправил гномов на вечеринку в Бэг-Энде. Несовершенство это отступает перед возможностью узреть явление Улмо, Владыки Вод, восставшего из глубин моря близ Виньямара, или увидеть Маблунга Дориатского, затаившегося, «словно мышонок», в руинах моста у Нарготронда, или оказаться свидетелями гибели Исильдура, пытавшегося выбраться на илистый берег Андуина.

Существенная часть включенных в данный сборник фрагментов более подробно освещает вопросы, о которых уже говорилось или хотя бы упоминалось где-либо еще. Следует сразу же отметить, что многое в этой книге не найдет отклика у некоторых читателей «Властелина Колец» – у тех, кто считает, что история Средиземья – это средство, способ повествования, а не его суть, у тех, кто не испытывает особого желания изучать историю более подробно ради нее самой, кому неинтересно, как было организовано войско всадников Роханской Марки, и кто предпочтет оставить в покое дикарей Друаданского леса. Мой отец наверняка не стал бы считать, что они неправы. В письме, которое было написано в марте 1955 г., до выхода третьего тома «Властелина Колец», он говорит:

Еще год спустя он писал:

Конечно, каждый сам решает, как ему относиться к этому вопросу, но для некоторых, как и для меня, сведения о том, что нуменорец Веантур привел свой корабль «Энтулессе», «Возвращение», в Серые Гавани на крыльях весенних ветров в шестисотом году Второй эпохи; что Исильдур, сын Элендиля Высокого, похоронил своего отца на вершине холма-маяка Халифириена; что Черным Всадником, которого хоббиты видели сквозь туманную мглу на дальнем берегу у парома в Баклбери, был не кто иной, как Хамул, предводитель Призраков Кольца из Дол-Гулдура; или что бездетность Тараннона, двенадцатого короля Гондора (этот факт упомянут в приложении А к «Властелину Колец»), связывали с кошками королевы Берутиэль, остававшимися до сих пор полнейшей загадкой, – все эти сведения ценны не только как любопытные подробности.

Составить эту книгу было нелегко, и то, что получилось в результате, выглядит достаточно неоднородным. Все вошедшие в нее повествования «не окончены», но в разной степени и в разном смысле этого слова, а потому требовали разного подхода. Об особенностях каждого из этих произведений в отдельности будет сказано ниже, а сейчас мне хотелось бы привлечь внимание к некоторым общим чертам.

Наиболее важна проблема «согласованности», нагляднее всего проиллюстрированная разделом, озаглавленным «История Галадриэли и Келеборна». Это «неоконченное предание» в наиболее полном смысле слова: не повествование, оборванное на полуслове, как «О Туоре и его приходе в Гондолин», не серия отрывков, как в «Кирионе и Эорле», а одна из важных линий истории Средиземья, которая не только не была оформлена в виде текста, но и не успела превратиться в цельный сюжет. А потому включение в этот раздел различных повествований и набросков, связанных с данной темой, предполагает принципиально иное отношение к истории: не как к неизменной, объективно существующей реальности, о которой автор («притворяющийся» переводчиком и редактором) только рассказывает, а как к развивающемуся и изменяющемуся авторскому замыслу. Поскольку автор перестал сам готовить свои произведения к публикации, подвергая их придирчивой критике и тщательному сравнению с прежде вышедшими, новые сведения о Средиземье, которые можно найти в неопубликованных текстах, часто будут расходиться с тем, что уже «известно»; и в таких случаях новые элементы, входя в существующую систему, будут дополнять не столько саму историю вымышленного мира, сколько историю его создания. В данной книге я изначально решил смириться с тем, что это неизбежно. Я ничего в ней не менял ради того, чтобы привести тексты в соответствие с уже изданными работами, – за исключением незначительных деталей, таких, как изменения в именах и названиях (там, где сохранение варианта, имеющегося в рукописи, привело бы к чрезмерной путанице или потребовало бы чрезмерно объемных пояснений). Напротив, я старался указывать на разнообразные противоречия и варианты. Поэтому в данном отношении «Неоконченные предания» существенно отличаются от «Сильмариллиона», при издании которого важнейшей, хотя и не единственной целью было достижение связности текстов, как внешней, так и внутренней. И, за исключением нескольких особых случаев, я действительно относился к изданному варианту «Сильмариллиона» как к неизменному и авторитетному источнику того же уровня, что и произведения, опубликованные непосредственно отцом, не принимая в расчет того, что при его составлении мне бесчисленное количество раз приходилось выбирать между различными вариантами и противоречащими друг другу версиями, не будучи «уполномоченным» на это самим автором.

По содержанию эта книга целиком повествовательна (или описательна). Я не стал включать сюда те произведения о Средиземье и Амане, которые носят прежде всего философский или умозрительный характер, и не стал обсуждать эти мотивы там, где они встречаются в повествованиях. Ради удобства я систематизировал тексты, разделив их на три части, в соответствии с тем, к какой из первых трех эпох мира они относятся. Правда, некоторые сюжеты не могли уместиться в рамках одной эпохи, – например, легенда об Амроте и ее обсуждение в «Истории Галадриэли и Келеборна». Четвертая часть – это своего рода «приложение». Возможно, следует пояснить, почему она входит в книгу, именуемую «Неоконченные предания», ведь составляющие ее фрагменты – это эссе, посвященные общим вопросам и рассуждениям, почти или вовсе лишенные «повествования». И в самом деле, раздел о друэдайн был включен сюда лишь ради рассказа «Преданный камень», составляющего весьма небольшую его часть. А в дополнение к этому разделу я включил также главы об истари и палантирах, поскольку они (особенно истари) интересуют многих читателей, и мне казалось, что в данной книге уместно будет изложить все, что известно на этот счет.

Примечания местами могут показаться чересчур подробными, но вы убедитесь, что там, где их больше всего (например, в «Поражении в Ирисной Низине»), они обязаны своим появлением не столько редактору, сколько автору, который в поздних работах зачастую сводил вместе различные темы при помощи переплетающихся примечаний. Но я везде стремился обозначить, где редакторские примечания, а где авторские. И, поскольку немалая часть важных сведений встречается именно в примечаниях и приложениях, я счел за лучшее дать в указателе ссылки не только на основные тексты, но и на все прочие части книги, кроме введения.

Я повсюду исходил из предположения, что читателям хорошо известны опубликованные ранее произведения моего отца (в первую очередь «Властелин Колец»), поскольку в противном случае пришлось бы значительно расширить редакторские примечания, которые и без того представляются достаточно обширными. Тем не менее я сопроводил почти все статьи указателя короткими разъяснениями, дабы читателям не пришлось тратить время на поиски ссылок в других местах. Если же эти пояснения покажутся вам недостаточными или непонятными, рекомендую обратиться к «Полному путеводителю по Средиземью» мистера Роберта Фостера – я регулярно им пользуюсь и успел убедиться, что это прекрасный справочник.

Постраничные ссылки на «Сильмариллион» даны по изданию в твердом переплете; ссылки на «Властелин Колец» даются по тому, книге и главе.

Теперь позвольте предложить вашему вниманию краткие справки по отдельным главам – главным образом библиографические.

Отец неоднократно упоминал о том, что «Падение Гондолина» было первой из написанных им историй Первой эпохи, и сомневаться в этом утверждении нет никаких причин. В письме, датированном 1964 годом, отец заявлял, что написал эту историю, «„взяв ее из головы“, в 1917 году, когда находился в отпуске из армии по болезни». В другом месте он указывает в качестве даты написания 1916 или 1916–1917 гг. В письме, отправленном мне в 1944 г., отец говорит: «Я начал писать [„Сильмариллион“] в битком набитой армейской казарме, заполненной звуками граммофона». И действительно, несколько стихотворных строк, в которых упоминаются Семь Имен Гондолина, набросаны на обороте бумажки, где записан «порядок старшинства в батальоне». Самая ранняя рукопись сохранилась до наших дней. Это две небольших школьных тетради, торопливо исписанных карандашом. Большая часть карандашного текста позднее переписана чернилами прямо по карандашу; кроме того, в текст внесено много исправлений. Основываясь на этих текстах, моя мать написала чистовой экземпляр (вероятно, это произошло в 1917 г.). Но и этот экземпляр, в свою очередь, тоже подвергся значительной правке. Когда именно вносились эти исправления, неизвестно; скорее всего, в 1919–1920 гг., – в это время отец находился в Оксфорде и участвовал в работе над Большим Оксфордским словарем, тогда еще не оконченным. Весной 1920 г. отца пригласили выступить в Эссеистском клубе своего колледжа (Эксетера), и он прочел там «Падение Гондолина». Сохранились наброски вступления, которым он собирался предварить чтение своего «эссе». В этом вступлении отец извиняется за то, что оказался не в состоянии написать какое-либо сочинение критического плана, и далее говорит: «А потому мне придется прочесть хоть что-нибудь законченное, и я с горя обратился к этой истории. Конечно, она никогда прежде не выносилась на суд публики… У меня в голове уже в течение некоторого времени растет (или, скорее, строится) целый цикл событий, происходивших в выдуманной мною Эльфийской стране. Некоторые эпизоды были наспех записаны… Эта история – не лучшая из них, но она – единственная, которая, хотя бы отчасти, была выправлена, и, хотя она еще требует правки, я все же осмелюсь ее прочесть».

История о Туоре и изгнанниках Гондолина (как озаглавлено «Падение Гондолина» в ранних рукописях) оставалась неизменной на протяжении многих лет, хотя на определенном этапе, вероятно, в промежутке между 1926 и 1930 годами, отец написал краткую, сжатую версию этого повествования, ставшую частью «Сильмариллиона» (название, впервые появившееся в его письме в «Обсервер» от 20 февраля 1938 г.). Впоследствии оно было переделано, чтобы привести его в соответствие с изменившейся концепцией других частей книги. Значительно позднее отец начал трудиться над полностью переработанным повествованием, получившим название «О Туоре и падении Гондолина». Скорее всего, эта вещь была написана в 1951 г., когда «Властелин Колец» был уже окончен, но возникли проблемы с его публикацией. Невзирая на значительное изменение стиля и обстоятельств, в которых происходит действие, в тексте сохранились многие важные черты истории, написанной в годы юности. Текст «О Туоре и падении Гондолина» должен был содержать подробный рассказ о событиях, которые вкратце описаны в 23 главе опубликованного «Сильмариллиона». Но, увы, отец довел это повествование лишь до того момента, когда Туор и Воронве проходят через последние врата и Туор видит Гондолин посреди долины Тумладен. Причины, заставившие отца забросить эту работу, неизвестны.

Этот текст и приведен в данной книге. Чтобы избежать путаницы, я изменил заглавие и назвал это произведение «О Туоре и его приходе в Гондолин», поскольку о падении города здесь ничего не говорится. Как это всегда бывает с рукописями моего отца, в ней имеются различные варианты прочтения, а в одном небольшом фрагменте (приближение Туора и Воронве к Сириону и переправа через реку) оставлено несколько версий, и потому здесь оказалась необходима небольшая редакторская правка.

Таким образом, следует отметить, что единственным полным вариантом истории о пребывании Туора в Гондолине, о его браке с Идриль Келебриндал, о рождении Эарендиля, предательстве Маэглина, разорении города и спасении беглецов – центрального сюжета Первой эпохи, с точки зрения отца, – так и осталось повествование, написанное им еще в юности. Но, однако, не подлежит сомнению, что эта работа, хотя и весьма примечательная, не годится для данной книги. Она изложена чрезвычайно архаичным стилем, которым писал отец в то время, и включает в себя множество деталей, совершенно несовместимых с миром «Властелина Колец» и опубликованного варианта «Сильмариллиона». Она безраздельно принадлежит самому раннему этапу мифологии – «Книге утраченных сказаний». Сама по себе «Книга утраченных сказаний» является чрезвычайно важным произведением и представляет огромный интерес для читателя, интересующегося происхождением Средиземья, но для того, чтобы представить ее вниманию читателей (если это вообще стоит делать), потребуется длительная и разносторонняя работа.

Развитие легенды о Турине Турамбаре в некоторых отношениях шло более запутанным и сложным путем, нежели развитие прочих сюжетных линий истории Первой эпохи. Подобно повести о Туоре и падении Гондолина, эта легенда возникла в числе первых. В настоящее время существует очень ранний прозаический вариант (он входит в «Книгу утраченных сказаний») и длинная неоконченная поэма, написанная аллитерационным стихом. Но в то время как более поздний «расширенный вариант» «Туора» далеко не продвинулся, «расширенный вариант» истории о Турине отец подвел куда ближе к завершению. Он называется «Нарн и Хин Хурин», и это произведение представлено в данной книге.

Однако различные части этого длинного повествования сильно отличаются друг от друга по степени законченности. Заключительная часть (от возвращения Турина в Дор-ломин и до его гибели) подверглась лишь незначительному редактированию, в то время как с первой частью (до ухода Турина из Дориата) пришлось долго возиться, пересматривая и отбирая варианты, а местами и слегка сокращая, поскольку рукописные тексты были отрывистыми и бессвязными. Центральная же часть повести (Турин среди изгоев, Мелкий гном Мим, земля Дор-Куартол, гибель Белега от руки Турина и жизнь Турина в Нарготронде) представляет из себя куда более трудную проблему для редактора. Эта часть наименее проработана, а местами текст вообще сводится к черновым наброскам сюжетных поворотов. К тому времени, как отец прекратил работу над повестью, он лишь обдумывал эту часть; более краткая версия, предназначенная для «Сильмариллиона», тоже ждала окончания «Нарн». При подготовке текста «Сильмариллиона» к изданию я был вынужден позаимствовать многие части истории Турина из этих самых материалов, чрезвычайно сложных в силу наличия множества тесно связанных между собою вариантов.

Первую часть этого центрального раздела, до того момента, как Турин поселился в жилище Мима на Амон-Руде, я представил в виде текста, составленного на основе существующих материалов и соответствующего по степени детальности другим частям «Нарн» (с одним пробелом). Но заполнять брешь между следующим эпизодом и возвращением Турина к Иврину после падения Нарготронда не стоило и пытаться. Здесь пробелы в «Нарн» чересчур велики, и восполнить их можно лишь за счет опубликованного текста «Сильмариллиона». Но в приложении (см. далее) я привел отдельные отрывки, относящиеся к этой части задуманной большой повести.

Что же касается третьей части «Нарн» (начиная с возвращения Турина в Дорломин), то, если сравнить ее с «Сильмариллионом» (гл. 21, стр. 236–250), выявится множество соответствий и даже дословных совпадений. В то же время в первой части были два длинных отрывка, которые я исключил из данного текста, поскольку они почти полностью совпадают с отрывками, существующими в другом месте и включенными в «Сильмариллион». Подобные пересечения и связи двух работ можно объяснить по-разному, с различных точек зрения. Отцу очень нравилось заново пересказывать истории, вводя все новые подробности, но некоторые фрагменты не нуждались в дальнейшем расширении и детализации, и переделки тоже не требовали. Кроме того, поскольку все это находилось в расплывчатом состоянии и до окончательного оформления отдельных повестей было еще далеко, некоторые отрывки включались как в один, так и в другой текст, в порядке эксперимента. Но возможно дать объяснение и на ином уровне. Легенды, подобные истории Турина Турамбара, давным-давно были изложены в особой стихотворной форме – в частности, «Нарн и Хин Хурин» поэта Дирхавеля, – и отдельные фразы или даже целые отрывки из них (особенно относящиеся к наиболее ярким и напряженным моментам, таким, как предсмертное обращение Турина к мечу) могли быть целиком позаимствованы теми, кто впоследствии составлял краткое изложение истории Предначальных дней (каковым предположительно является «Сильмариллион»).

Я включил в данную книгу отрывки из описания Нуменора, в первую очередь те, где идет речь о природе Острова, несмотря на то, что по характеру своему они скорее описательные, нежели повествовательные. Я поступил так, в первую очередь, потому, что они дополняют и поясняют историю Алдариона и Эрендис. Это описание уже существовало в 1965 г. и, вероятно, было написано незадолго до того.

Карту я перерисовал с небольшого, наспех выполненного наброска, – похоже, единственной когда-либо сделанной отцом карты Нуменора. На эту копию были нанесены лишь те названия и детали, которые наличествовали на оригинале. Кроме того, на оригинале в Андунийском заливе изображена еще одна гавань, немного западнее самой Андуние. Название ее неразборчиво, но оно почти наверняка должно читаться «Алмайда». Насколько мне известно, эта гавань нигде более не упоминается.

Из всех частей данного сборника эта история была наименее проработана, и требовала такой редактуры, что я даже усомнился, стоит ли ее сюда включать. Тем не менее, она представляет огромный интерес как единственная повесть (именно повесть, а не хроники и анналы), уцелевшая от долгих веков существования Нуменора, не считая повести о его конце («Акаллабет»). Кроме того, по сравнению с другими произведениями моего отца, эта повесть уникальна по содержанию. Эти соображения убедили меня, что не включить «Алдариона и Эрендис» в собрание «Неоконченных преданий» было бы ошибкой.

Чтобы стало понятно, почему данный текст потребовал подобной переработки, следует пояснить, что отец при разработке повествования очень широко использовал «планы сюжета», уделяя дотошнейшее внимание датировке событий, так что эти наброски напоминали годовые записи в хронике. В данном случае существует не менее пяти подобных кратких планов, в которых более подробно освещены то одни, то другие моменты повествования. Планы нередко противоречат друг другу как в серьезных вопросах, так и в мелочах. Но местами эти конспекты переходят в настоящее повествование, иногда в них даже вводится прямая речь. В пятом и последнем наброске истории Алдариона и Эрендис повествовательный элемент выражен настолько ярко, что текст разросся до шестидесяти рукописных страниц.

Однако этот переход от отрывистого летописного стиля с употреблением настоящего времени к вполне оформленному повествованию происходил очень постепенно, в процессе создания наброска; а потому в начальной части повествования я переписал большую часть текста, пытаясь сделать эту повесть более или менее однородной стилистически. Это переписывание коснулось исключительно формы – я не изменял содержания и от себя ничего не добавлял.

Наиболее поздний «конспект», которому в основном соответствует текст, озаглавлен «Тень тени: повесть о жене морехода; и повесть о королеве-пастушке». Рукопись обрывается совершенно внезапно, и я не могу объяснить, почему именно отец ее забросил. Машинописный текст, доведенный до той же точки, был завершен в январе 1965 г. Существует также машинописный текст, занимающий две страницы и являющийся, насколько я понимаю, самым поздним из материалов, относящихся к этой группе. Очевидно, это начало того, что должно было стать окончательным вариантом данной повести, и именно на нем основан текст на страницах 173–174 (там, где наброски сюжета наиболее скудны). Этот текст носит название «„Индис-и-Кирьямо“ „Жена морехода“: повесть из древних времен Нуменоре, рассказывающая о первых предвестиях Тени».

В конце данной повести я привел все, что можно сказать относительно дальнейшего развития этой истории.

Хотя по форме это произведение представляет собой типичную генеалогию, я, тем не менее, включил его в книгу, поскольку оно является важным документом Второй эпохи, а в тексты и комментарии этого сборника вошла значительная часть наличествующих материалов, касающихся этой эпохи. Данная работа – это переписанная набело рукопись, в которой даты жизни королей и королев Нуменора и даты их правления неоднократно, и временами весьма неразборчиво, исправлялись. Я старался приводить наиболее поздний вариант. В тексте наличествует несколько небольших хронологических загадок, но при этом он позволяет прояснить и исправить некоторые очевидные ошибки в приложениях к «Властелину Колец».

Генеалогическая таблица первых поколений рода Эльроса взята из нескольких тесно связанных друг с другом таблиц, относящихся к тому самому периоду, что и обсуждение нуменорских законов о престолонаследии. В именах некоторых второстепенных персонажей встречаются незначительные вариации: «Вардильме» пишется также как «Вардилье», а «Йавиэн» как «Йавие». Я привел в таблице те варианты, которые счел более поздними.

Этот раздел книги отличается от всех прочих (не считая тех, что вошли в четвертую часть), поскольку представляет собой не единый текст, а скорее насыщенное цитатами эссе. Этот подход обусловлен природой имеющихся материалов; как станет ясно по ходу данного эссе, историю Галадриэли можно представить исключительно как историю изменения отцовских концепций, так что эта работа «не окончена» отнюдь не в том смысле, в каком бывает не окончена отдельная рукопись. Я ограничился здесь тем, что представил неопубликованные произведения отца, касающиеся данной темы, и отказался от всякого обсуждения более широких вопросов – тех, что послужили причиной изменений. Иначе это повлекло бы за собой обсуждение взаимоотношений валар и эльфов, начиная от первоначального решения призвать эльдар в Валинор (описанного в «Сильмариллионе»), а также обсуждение множества других смежных тем, о которых писал отец, и которые просто невозможно вместить в эту книгу.

История Галадриэли и Келеборна так тесно переплетена с другими легендами и историями – о Лотлориэне и Лесных эльфах, об Амроте и Нимродели, о Келебримборе и создании Колец Власти, о войне против Саурона и о вмешательстве Нуменора, – что ее невозможно рассматривать в отрыве от всего этого. Потому в данный раздел книги (включая пять приложений) вошли практически все неопубликованные материалы, касающиеся истории Второй эпохи Средиземья, а местами обсуждение неизбежно затрагивает и Третью эпоху. В «Повести лет», приведенной в приложении В к «Властелину Колец», говорится: «То были темные годы для людей Средиземья, и в то же время – годы славы Нуменора. О событиях, происходивших в Средиземье, хроники говорят мало и немногословно, и зачастую даже точные даты этих событий неизвестны». Но даже то немногое, что сохранилось от «темных лет», изменялось по мере того, как развивались и изменялись представления отца. Я не предпринимал попыток загладить несообразности, а, напротив, старался привлечь к ним внимание.

На самом деле, расходящиеся версии не всегда следует рассматривать исключительно с точки зрения хронологии создания; не всегда здесь можно отличить, где мой отец выступает как «автор», а где – как «летописец», записывающий древние предания, известные в разных вариантах, из уст самых различных носителей, и дошедшие до него через много столетий (к тому времени, как Фродо встретился в Лориэне с Галадриэлью, миновало больше шестидесяти веков с тех пор, как она отправилась на восток, за Синие горы, покинув гибнущий Белерианд). «Об этом одни говорят так, а другие иначе, и только Мудрые знали, которая из двух историй верна, а они все ушли».

В последние годы отец много писал об этимологии средиземских имен. Эти эссе, постоянно переходящие от темы к теме, тесно связаны с историей и легендами; но последние играют там подчиненную роль по отношению к филологическим рассуждениям, и речь о них идет лишь мимоходом, а потому в данном издании публикуются лишь выдержки из них. Поэтому этот раздел книги по большей части состоит из коротких цитат; другие материалы того же рода помещены в приложениях.

Это «позднее» произведение отца. Какие-либо указания на точную дату отсутствуют, но я могу сказать, что оно, по всей видимости, относится скорее к последнему периоду отцовских работ о Средиземье наряду с «Кирионом и Эорлом», «Битвами у Бродов Изена», «Друэдайн» и филологическими эссе, выборочно представленными в «Истории Галадриэли и Келеборна», чем ко времени издания «Властелина Колец» или сразу после выхода романа. Оно существует в двух вариантах: черновой машинописный набросок (явно относящийся к первой стадии создания текста) и аккуратный машинописный текст со множеством исправлений, обрывающийся на том месте, где Элендур уговаривает Исильдура бежать. Этот раздел практически не требовал вмешательства редактора.

Я полагаю, что данные фрагменты относятся к тому же самому периоду, что и «Поражение в Ирисной низине», когда отец особенно интересовался ранним периодом истории Гондора и Рохана; очевидно, эти тексты должны были стать частью фундаментального исторического труда, в котором были бы более подробно описаны события, кратко изложенные в приложении А к «Властелину Колец». Данные тексты находятся на начальной стадии разработки, весьма запутанны, состоят из множества вариантов и то и дело переходят в поспешные, местами неразборчивые заметки.

В письме, относящемся к 1964 г., отец говорил:

Этот рассказ Гэндальфа приводится здесь. Связанные с этими текстами сложности описаны в помещенном после данного произведения приложении, в которое я включил значительные выдержки из раннего варианта.

Существует множество рукописей, повествующих о событиях 3018 года Третьей эпохи; эти события известны также по «Повести лет» и рассказам Гэндальфа и других участников Совета Эльронда. Несомненно, эти рукописи – те самые «наметки», которые упоминаются в процитированном выше письме. Я назвал их «Охота за Кольцом». Сами рукописи (весьма беспорядочные, что отнюдь не является исключением) описаны ниже. Здесь же, на мой взгляд, следует осветить вопрос об их датировке, поскольку я уверен, что все они, равно как и раздел «О Гэндальфе, Сарумане и Шире», являющийся третьей частью этой главы, относятся к одному и тому же времени. Тексты эти, судя по постраничным отсылкам к печатному тексту романа, были написаны после издания «Властелина Колец», но приведенные в них даты некоторых событий отличаются от дат, приведенных в «Повести лет» (приложение В). Очевидно, это объясняется тем, что они были написаны после издания первого тома, но до выхода в свет третьего тома, содержащего приложения.

Данное произведение, наряду с описанием организации войска рохиррим и историей Изенгарда, приведенными в приложении к тексту, также относится к поздним, чисто историческим работам; что до текстологических трудностей, их здесь относительно мало; это повествование всего лишь не окончено, в прямом смысле слова.

Незадолго до конца жизни отец сообщил много нового о дикарях Друаданского леса в Анориэне и о Бесовых камнях, стоящих вдоль дороги на Дунхарроу. Приведенное здесь описание, рассказывающее о друэдайн в Белерианде в Первую эпоху и содержащее повествование, озаглавленное «Преданный камень», позаимствовано из длинного, сбивчивого и неоконченного эссе, посвященного в первую очередь взаимосвязи различных средиземских языков. Как будет видно в дальнейшем, отец рассчитывал включить друэдайн в историю более ранних эпох, но в опубликованном тексте «Сильмариллиона» это, как и многое другое, конечно же, не нашло отражения.

Вскоре после того, как «Властелин Колец» приняли для публикации, было предложено поместить в конце третьего тома указатель. Кажется, отец начал работать над ним летом 1954 г., когда первые два тома уже пошли в печать. В письме, датированном 1956 г., он писал: «Необходимо было составить указатель имен, который в то же время, благодаря экскурсам в этимологию, мог бы служить достаточно обширным эльфийским словарем… Я работал над ним несколько месяцев и составил указатель к первым двум томам (это и было главной причиной задержки третьего тома), пока в конце концов не стало ясно, что его размеры и стоимость просто убийственны».

В результате «Властелин Колец» так и оставался без указателя вплоть до выхода второго издания 1966 г. Сохранился первоначальный черновик этого указателя, и я воспользовался им в качестве плана при составлении указателя к «Сильмариллиону», позаимствовав оттуда перевод некоторых имен и короткие пояснения. Применял я его также и при составлении указателя к этой книге. Оттуда же было взято «эссе об истари», открывающее данный раздел книги, – статья, слишком длинная для исходного указателя, но достаточно показательная с точки зрения манеры работы отца.

Что же касается других цитат, приведенных в данном разделе, то я указал их датировку непосредственно в тексте, насколько было возможно ее определить.

Готовя второе издание «Властелина Колец» (1966 г.), отец внес существенные изменения в отрывок из «Двух твердынь» (III, 11, «Палантир») и еще несколько – в «Возвращение короля» (V, 7, «Погребальный костер Денетора»), хотя эти изменения не были включены в текст до второго тиража исправленного издания (1967 г.). Этот раздел данной книги основан на записях, посвященных палантирам и связанных с этими поправками; я всего лишь собрал их в цельное эссе.

Сперва я намеревался включить в данную книгу карту, прилагающуюся к «Властелину Колец», нанеся на нее новые названия. Но по некотором размышлении мне показалось, что лучше будет скопировать мою первоначальную карту и, воспользовавшись возможностью, исправить некоторые незначительные недочеты (исправление крупных не в моих силах). Потому я сделал точную копию, увеличив ее в полтора раза (то есть новая карта в полтора раза больше той, что печаталась прежде). В результате она охватывает меньшую территорию, но из географических объектов исчезли только порт Умбар и мыс Форохель[1]. Это позволило изменить шрифт надписей и сделать его крупнее и четче.

На карту нанесены все важные географические названия, упоминаемые в этой книге, но не встречающиеся во «Властелине Колец», такие как Лонд-Даэр, Друвайт-Йаур, Эделлонд, Отмели, Грейлин; кроме того, добавлены еще несколько названий, которые могли бы или даже должны были бы появиться еще на изначальной карте – реки Харнен и Карнен, Аннуминас, Истфолд, Вестфолд, Ангмарские горы. Прежде на карте был обозначен лишь Рудаур, теперь же я исправил эту ошибку и надписал еще и Кардолан и Артедайн. Кроме того, я обозначил небольшой остров Химлинг у северо-западного побережья – он имеется на одном из набросков, выполненных отцом, и на первом черновике моей работы. «Химлинг» – это ранняя форма написания названия «Химринг» (в «Сильмариллионе» – высокий холм, на котором стояла крепость Маэдроса, сына Феанора). Хотя этот факт нигде не упоминался, ясно, что вершина Химринга осталась стоять над волнами, скрывшими затонувший Белерианд. Еще чуть дальше на запад располагался остров покрупнее, именуемый Тол-Фуин, – должно быть, прежде это была самая высокая часть плато Таур-ну-Фуин. В большинстве случаев, хотя и не всегда, я предпочитаю использовать синдарские названия (если они известны), но обычно наряду с синдарским вписываю и перевод названия, если он более употребителен. Возможно, следует указать, что «Северная пустошь», отмеченная в верхней части моей первоначальной карты, – почти наверняка то же самое, что и «Фородвайт»[2].

Я также счел за лучшее отметить всю протяженность Великого тракта, соединяющего Арнор и Гондор, хотя его участок, расположенный между Эдорасом и Бродами Изена, известен лишь приблизительно (так же, как и точное местонахождение Лонд-Даэра и Эделлонда).

И под конец я должен подчеркнуть, что точно воспроизвел стиль и детали (за исключением отдельных названий и вида шрифтов) карты, наспех сделанной мной двадцать пять лет назад, не потому, что убежден в ее совершенстве с точки зрения как замысла, так и исполнения. Я давно уже сожалею, что отец так и не заменил ее картой собственной работы. И тем не менее, так уж сложилось, что, при всех ее недостатках и странностях, она стала «той самой Картой», и отец впоследствии всегда опирался именно на нее (несмотря на то, что часто говорил о ее неточности). Разнообразные сделанные им черновики карт, которыми я пользовался для составления своего варианта, теперь стали частью истории создания «Властелина Колец». Я счел за лучшее сохранить свою карту, поскольку она, по крайней мере, с приемлемым уровнем достоверности соответствует отцовским замыслам.

Собственно, все, что следовало сказать о самой книге, сказал в своем введении Кристофер Толкин. В нашем же послесловии речь пойдет исключительно о тонкостях перевода. А посему читатель, который раскрыл эту книгу только затем, чтобы узнать «что-нибудь еще о Средиземье», может послесловия не читать. Потому что обычного читателя, не филолога, не переводчика и не любителя лингвистическо-стилистических изысков, все эти тонкости не волнуют, да и с какой стати? Если, к примеру, автовладелец, вместо того, чтобы ездить на своей машине, день-деньской лежит у нее под брюхом с гаечным ключом, значит, машина плохая. А если средний читатель вместо того, чтобы вникать в суть книги, медитирует над проблемами перевода, – значит, перевод плохой, так нам кажется. Единственное, что может оказаться важным для читателей, знакомых с Толкином только по переводам, это следующее. Как известно, часть имен и названий в книгах Толкина являются «говорящими» и нуждаются в переводе. В первую очередь это имена хоббитов и географические названия, которые «переведены» со Всеобщего наречия на английский. В разных переводах они, естественно, переводятся по-разному, а переводов этих издано уже штук восемь, и, скорее всего, будут и другие. В связи с этим мы решили хоббитские имена и названия не переводить вообще (о причинах этого будет сказано ниже), а прочие названия отчасти перевели сами, отчасти же взяли из других переводов те, которые ближе всего по значению к оригиналу. А потому, если в книге вам встретились незнакомые имена или названия, не поленитесь, пожалуйста, заглянуть в алфавитный указатель, приведенный в конце книги. В этом указателе, во-первых, даны краткие пояснения ко всем словам, а во-вторых, после большинства слов, которые могут переводиться по-разному, приводится в скобках список вариантов их перевода. К примеру: «Бэггинс (Baggins; ВВ – Беббинс; КК – Бэггинс; ГГ – Сумникс, МК, ВАМ – Торбинс)». Все это не относится к эльфийским именам и названиям, которые сам профессор Толкин завещал не переводить, а только транслитерировать.

Но некоторые эльфийские имена были «затранслитерированы» до полной неузнаваемости. Из них в данной книге встречаются, в первую очередь, «Кирдан», «Келеборн» и «Глорфиндель». Глорфинделя в переводе Кистяковского и Муравьева зовут «Всеславуром», а в новой редакции этого перевода – «Гориславом». Келеборна те же переводчики окрестили «Селербэрном». Что же до Кирдана, это имя уродовали всяк на свой лад, так что мы сочли нужным привести при нем список вариантов перевода в указателе. И вообще, не ленитесь заглядывать в указатель. Это не просто список слов с номерами страниц, а краткий справочник «Кто есть кто и что есть что?» Часть информации, содержащейся в нем, вы не найдете больше нигде.

Дальше, как уже было сказано, речь пойдет о вещах, интересных только специалистам.

Если отбросить все неточности перевода имен и названий у Толкина, порожденные исключительно невежеством, небрежностью либо своеволием переводчиков (к примеру, «Эовейн», «Цирдан», «Дориаф» или тот же «Селербэрн»), останется ряд проблем, не имеющих однозначного решения. Две из этих проблем, рассмотренных ниже, являются более или менее глобальными, остальные же касаются отдельных имен или названий. И, поскольку на титульном листе нашей книги значится «Издано при участии ТТТ» («Неформального творческого объединения „TolkienTextsTranslation“»), но проблемы эти мы решаем иначе, чем принято в ТТТ, мы сочли нужным объясниться.

Глобальные проблемы можно условно назвать «проблемой буквы „э“» и «проблемой гномов». Обе они отличаются тем, что первоначально были порождены сравнительно частными для творчества Толкина случаями, но разрослись до масштаба глобального.

Для того, чтобы разобраться в проблеме буквы «э», нам придется вспомнить особенности русской фонетики. Как известно, в русском языке согласные бывают твердыми и мягкими. И мягкость согласного перед гласным обозначается последующей гласной, для чего в русской письменности существует ряд специальных гласных букв. К примеру, наличие после согласной буквы гласной «ю» означает только то, что этот согласный звук мягкий, то есть в словах «лук» и «люк» гласный звук один и тот же ([у]), а вот согласные разные, в первом – твердый, во втором – мягкий. Гласный же [е] в этом смысле отличается тем, что в исконно русских словах перед ним согласный всегда мягкий, а потому в середине слова буква «э» встречается исключительно в заимствованных словах. Что касается заимствованных слов, то в большинстве иностранных языков согласные по твердости и мягкости не различаются, а потому, в сущности, безразлично, что написать по-русски, «э» или «е». К примеру, имя «Сэм» пишется через «э», а слово «бизнесмен» – через «е», хотя гласные в словах «Sam» и «man» абсолютно одинаковые, и предыдущий согласный в обоих случаях твердый. При этом слово «бизнесмен» одни произносят «бизнесмен» (с мягким «м»), другие – «бизнесмэн» (с твердым), и никому это не мешает. Пишут же «е» потому, что «е» в середине слова русскому глазу вообще привычнее. Не возникло бы такой проблемы и при транслитерации эльфийских имен и названий, если бы Толкин не счел нужным ввести в эльфийские языки два противопоставления по твердости-мягкости. В квенье существуют звуки [t'] и [h'], обозначаемые, соответственно, сочетаниями «ту» и «hy» («tyelpe», «hyarmen»). Насколько нам известно, в текстах это различие имеет существенное значение всего один раз, и именно в «Неоконченных преданиях». В одном из приложений к главе «История Галадриэли и Келеборна» говорится следующее: «Исконный корень эльфийского слова, обозначающего серебро, был kyelep-, в синдарине он перешел в celeb, в телерине – в telep-, telpe, а в квенье – в tyelep-, tyelpe. Но и в квенье, под влиянием телерского, распространилась форма telpe, ибо телери ценили серебро выше золота, и их искусству среброкузнецов завидовали даже нолдор. Поэтому и Белое Древо Валинора чаще называли не Тельперион, а Тэльперион». И вот, фактически, из-за этого-то единственного места и возникла проблема с буквой «э». Поскольку, таким образом, в эльфийских языках наличествует противопоставление твердых и мягких согласных, тонкие пуристы сочли необходимым писать по-русски в эльфийских именах букву «э» всюду, где в оригинале имеется звук [е] после твердого согласного – то есть практически везде. Так и родились имена «Бэрэн», «Кэлэбримбор», название «Нумэнор», и т. п. И все бы ничего; беда только в том, что буква «э» в русском языке не вполне стилистически нейтральна, и в таком количестве в середине слов встречается только в транслитерациях монгольских или тюрских имен, либо же в имитациях «восточного» акцента. В любом случае, ее обилие рождает у читателя ассоциации, которых Толкин, скорее всего, не одобрил бы. А потому мы от этого отказались, можно сказать, с легким сердцем.

Проблема гномов, увы, несколько сложнее. Возникла она благодаря тому, что Толкин в ранних своих текстах (вплоть до «Хоббита» и первых черновиков ВК) называл нолдор словом Gnomes, которое, по его словам, обозначает «мысль, знание». От слова этого он позднее отказался, нолдор окончательно сделались Noldor; ранние тексты, в которых это слово упоминается на каждом шагу, Толкин публиковать явно не собирался, а если бы вдруг собрался, то отредактировал бы. Но Толкин умер, и тексты эти опубликовал Кристофер Толкин в серии «История Средиземья», в том виде, как его отец их оставил. Проблема эта по-прежнему не стояла, поскольку в английском слово gnome, помимо «гнома, афоризм, сентенция, поговорка», означает только «садового гномика», гипсовую фигурку, какие ставят у себя в садиках (теперь, кажется, и у нас в России тоже) люди, не отягощенные избытком хорошего вкуса. Однако не так давно до этих ранних текстов добрались русские переводчики – и вот тут-то проблема встала в полный рост[345]. Перевести на русский слово «Gnome» иначе, как «гном», не представлялось возможным. Однако же слово «гном» уже было зарезервировано для перевода английского «dwarf»! Причем зарезервировали его отнюдь не переводчики Толкина. Эти существа назывались «гномами» еще в переводах сказок братьев Гримм и прочих западноевропейских сказок. Хорошо полякам, у которых имеется слово «krasnolud», – а что же делать бедным русским? И переводчики «Утраченных сказаний» нашли выход. Слово dwarf имеет в английском языке также значение «карлик». И вот они назвали dwarves «карлами». Для «Утраченных сказаний» это был неплохой вариант. Dwarves «Утраченных сказаний» – это не сказочные «гномики» из «Белоснежки», однако же и не угрюмые, но доблестные и благородные по-своему гномы «Сильмариллиона» и ВК. Они ближе к злобным карликам из «Эдды». Так что название «карлы» им вполне подходит. Но при этом из «Утраченных сказаний» вытекают соответствующие предания «Сильмариллиона», порой весьма далекие от «Утраченных» по духу, однако часто достаточно близкие к последним по сюжету (та же история Наугламира). А из «Сильмариллиона», в свою очередь, вытекают «Хоббит» и ВК. И если в «Утраченных сказаниях» «карлы», как мы уже сказали, весьма уместны, то от словосочетаний «карла Гимли» или «карла Балин» большинство читателей передергивает. Кроме того, в большинстве существующих переводов «Сильмариллиона» и ВК, не говоря уже о «Хоббите», dwarves названы именно гномами. И, судя по всему, переводы «Сильмариллиона» и ВК, в которых они назывались бы «карлами», появятся очень и очень нескоро. А поскольку данная книга по духу и стилю все же ближе к двум последним, нежели к «Утраченным сказаниям» и прочим текстам, где встречается слово Gnomes, а с ним и необходимость различения Gnomes и dwarves в переводе, мы, скрепя сердце, позволили себе отказаться от последовательности в переводе «Утраченных сказаний» и более поздних текстов в пользу понятности для широкого круга читателей, и назвать dwarves все-таки «гномами».

Кроме вышеописанных проблем, существуют еще три отдельных слова, за которые нам хотелось бы извиниться перед читателями. Это имя «Гэндальф», название «Ривенделл» и название народа «истерлинги». О «Ривенделле» и «истерлингах» мы упомянем чуть ниже, когда речь пойдет о «говорящих» именах и названиях. Что касается имени «Гэндальф», существует ряд доводов в пользу его написания как «Гандальв». Прежде всего, оно заимствовано из «Старшей Эдды», и там оно звучит именно так. Кроме того, Толкин недвусмысленно указывает, что f в конце слова читается как [в] (см. ниже приложение Е к ВК). Однако сам Толкин в записях произносит его скорее как «Гэндальф» (указано Д. Туганбаевым). В пользу написания «Гэндальф», помимо уже сложившейся традиции, говорит еще и то, что это имя (в отличие от имен гномов) перешло во Всеобщий из северного языка (к которому принадлежали имена гномов, и это имя тоже) столь давно, что наверняка успело адаптироваться ко Всеобщему, а потому, по всей видимости, произношение его должно подчиняться не тем правилам, что произношение имен гномов, а тем, что произношение имен хоббитов; последние же мы транслитерируем в согласии с русскими традициями транслитерации английских слов. Сам Толкин говорит о нем, что «слово „Гэндальф“ – это замена, введенная в английский текст на основании того же принципа, что хоббитские и гномьи имена [см. приложение F к ВК, II „О переводе“ – КК.]… Слово „Гэндальф“, видимо, заменяет собой слово из вестрона, состоящее из корней, которые произошли не из эльфийских языков», а слова из вестрона переводятся на английский, соответственно, и звучат как английские.

Теперь о говорящих именах и названиях. С одной стороны, Толкин утверждал, что все эти слова нуждаются в переводе, и даже сам составил справочник для будущих переводчиков. Однако популярность Толкина в России оказала ему дурную услугу. Существует несколько переводов Толкина на русский язык, и в каждом из переводов большинство имен переводится по-разному, более или менее удачно. И нет такого, в котором все слова были бы переведены наилучшим образом. К примеру, прозвище Арагорна «Strider» удачнее всего перевели Кистяковский и Муравьев: слово «Бродяжник» передает как смысл прозвища, так и несколько пренебрежительный оттенок, который оно имеет в оригинале. А вот имя коня Гэндальфа, «Shadowfax», в их переводе – «Светозар» – звучит очень красиво и выразительно, но не имеет ничего общего с оригиналом. И вообще, это имя ни один из переводчиков не перевел адекватно, несмотря на то, что значение его совершенно прозрачно (Тенегрив – ср. Бобырь – Быстрокрыл, В. А. М. – Серосвет, Каменкович и Каррик – Скадуфакс; Григорьева и Грушецкий – Сполох). И так же дело обстоит со многими именами. В каждом из переводов есть несколько имен, которые переведены просто идеально, а все остальные заставляют только развести руками: и откуда что взялось? Поэтому с «говорящими» словами, именами и названиями мы решили поступить следующим образом. Переводя имена и названия из Всеобщего языка, мы заимствовали из существующих переводов те варианты, которые представлялись нам идеальными, а в случае отсутствия таковых (как с «Shadowfax») мы давали свой вариант. Что же касается хоббитских имен и названий, то это проблема отдельная. Во-первых, значения этих имен не всегда настолько однозначны, как у прочих слов «из Всеобщего». Во-вторых, помимо того, что имена и названия эти говорящие, они зачастую еще и являются реально существующими английскими фамилиями или географическими названиями (к примеру, «Брокхауз» или «Бэг-Энд»), либо напоминают таковые. В-третьих, вследствие этого хоббитские имена и названия каждый переводчик переводит на свой лад, пытаясь примирить необходимость сохранить значение имени, сделать его достаточно благозвучным, и при этом еще добиться, чтобы оно звучало не слишком уж по-русски. Так что главного героя ВК Кистяковский и Муравьев, а также В. А. М. называют Торбинсом, Григорьева и Грушецкий – Сумниксом, и так далее. Если учесть, что многие хоббиты активного участия в повествовании не принимают, а имена их упоминаются в книге мельком, один-два раза, путаница выходит несусветная. Кроме того, отношение самого Толкина к переводу хоббитских имен было достаточно противоречивым. С одной стороны, в его рекомендациях переводчикам даются указания относительно того, как следует переводить те или иные хоббитские имена, с другой же, в письме 190 (см. «Письма») он высказывается категорически против того, чтобы их переводить, ибо они являются «„пародией“ на топонимию сельской Англии» и создают «местный колорит», и утверждает, что, будучи переведены на другой язык, они делаются «бездомными». В свете всего вышесказанного, а также потому, что в «Неоконченных преданиях», в отличие от ВК, «говорящих» хоббитских имен встречается сравнительно немного, и только в одной или двух главах хоббиты находятся в центре повествования, мы решили не создавать собственных вариантов перевода, а попросту транслитерировать хоббитские имена и названия. Транслитерация, по крайней мере, позволяет выполнить хотя бы одну задачу: передать тот самый «местный колорит», «английскость» хоббитов, столь милую сердцу профессора Толкина.

Слово «Ривенделл» (Rivendell) – «рассеченная долина», перевод синдарского «Имладрис» на Всеобщий, – в принципе, следовало бы перевести. Но, увы, мы не сумели подобрать подходящего перевода. Все варианты перевода (КК – Двоедол; ГГ – Дольн; КК – Раздвоенная Долина; КМ – Раздол; Э – Светлояр) казались нам либо недостаточно выразительными, либо чересчур далекими от оригинала. Лучше всех, на наш субъективный взгляд, перевод Кистяковского и Муравьева «Раздол», ибо КМ сумели, по крайней мере, передать тот колокольный звон, что слышится в оригинальном слове, но по смыслу слово «Раздол» ассоциируется скорее с «раздольем», нежели с тесной и потаенной горной долиной. Так что мы сочли за лучшее оставить это слово непереведенным.

Что же до слова «истерлинги», оно тоже является своеобразным переводческим провалом. Означает оно буквально «люди с востока», точнее – «народы востока». Но все попытки перевести его на русский окончились ничем. Увы, такова специфика русского языка, что в то время, как слова «северяне» или «южане» однозначно воспринимаются как «люди с севера» или «люди с юга», слово «востокане» ассоциируется скорее со стаканом, нежели с востоком, слово «вастаки» с востоком и подавно не ассоциируется, а за словами со всеми прочими суффиксами зарезервированы другие значения (к примеру, «восточники» – люди, изучающие языки и культуру Востока или занимающиеся восточными единоборствами). Поэтому и это слово мы также оставили непереведенным.

Приступая к чтению приложения о прочтении и написании имен и названий, следует помнить, что этот раздел приложений предназначался для английского читателя. Одной из особенностей английской орфографии является то, что многие буквы могут обозначать самые различные звуки, а звуки, которых нет в английском языке, могут обозначаться сочетаниями букв. Достоинством такой орфографии является то, что благодаря этому можно обозначать и такие звуки, которые в английском отсутствуют; но есть у нее и существенные недостатки: в частности, если вы, подобно профессору Толкину, выдумали свой собственный язык, либо вводите в текст слова из другого языка, где есть звуки, которых в английском не имеется, и орфография отличается от традиционной английской, вам следует приготовиться к тому, что правильно произносить придуманные вами имена будут только те читатели, у которых хватит добросовестности прочитать соответствующее приложение. Увы, зачастую этих приложений не читают даже переводчики – о чем красноречиво свидетельствуют имена «Цирдан», «Йовин» и прочие.

Русская орфография от английской отличается значительно большей жесткостью. Она не позволяет вводить новые буквы или сочетания букв, которые обозначали бы звуки, не существующие в русском языке. Именно поэтому, как бы ни хотел того переводчик, передать кириллицей такие звуки, как [θ] или [w], совершенно невозможно. Русская орфография отчаянно сопротивляется введению каких бы то ни было новых букв или надстрочных знаков, а сочетания букв читаются именно как сочетания букв, и никак иначе. Поэтому сообщать русскому читателю, что звук [θ] обозначается буквой т' либо сочетанием <тх>, совершенно бесполезно: большинство читателей будут спотыкаться на каждой букве т' и читать <тх> как [тх]. Русская кириллица способна передать только те звуки, на которые была рассчитана изначально. А потому русский читатель, в отличие от английского, целиком и полностью зависит не от собственной добросовестности, а от добросовестности переводчика: напишет переводчик «Араторн» – читатель прочтет «Араторн», взбредет переводчику в голову написать «Арафорн» или «Арахорн» – читатель именно это и прочтет, и никакие приложения ему не помогут. Соответственно, для русского читателя приложение о правилах чтения имен и названий представляет интерес чисто академический. Однако мы все же решили опубликовать его здесь, поскольку по опыту знаем, что существуют люди, которые способны худо-бедно читать ВК по-английски, но при этом разобраться в данном приложении выше их сил.

Данное приложение не везде соответствует английскому тексту. Во-первых, мы добавили в него немало примечаний, призванных облегчить его понимание русскоязычному читателю (к примеру, далеко не все читатели учили в школе и немецкий, и французский, а потому далеко не все знают, как произносится немецкое Bach или французское lune). Кроме того, те, кто учил в школе английский, наверняка еще помнят, что такое транскрипция и как ею пользоваться. Поэтому там, где речь идет о звуках, мы пишем звуки в квадратных скобках ([k], [g] и т. п.), там же, где речь идет о чтении букв и буквосочетаний, мы заключаем эти буквы в угловые скобки, как это принято делать в учебниках по фонетике (<k>, <g> и т. п.). Русские буквы пишутся в кавычках («б»).

Все слова из вестрона переведены на английский. Соответственно, все хоббитские имена и местные слова произносятся как английские: например, в имени Bolger <g> произносится как в слове bulge, а слово mathom рифмуется с fathom.

Что касается слов из древних языков, я старался как можно точнее передать произношение (насколько его вообще можно определить), и при этом сделать так, чтобы имена и названия не казались неуклюжими глазу современного читателя. Написание квенийских имен я максимально, насколько позволяют звуки этого языка, приблизил к латинскому. Именно поэтому в обоих эльфийских языках пишется <c>, а не <k>.

Те, кто интересуется такими деталями, могут обратить внимание на следующее:

<С> всегда произносится как [k], в т. ч. и перед <е>, <i>: celeb (серебро) читается [keleb].

<СН> всегда обозначает тот же звук, что в немецком Bach[346], а не тот, что в английском church. В произношении гондорцев этот звук всюду, кроме конца слова и положения перед <t>, переходил в [h] (см. ниже). Это изменение присутствует в таких названиях, как, например, Rohan, Rohirrim (Imrahil – нуменорское имя).

<DH> обозначает звонкое <th> [ð] (как в английском these clothes). Он обычно соотносится со звуком [d]: ср. синд. galadh и квен. alda (дерево); но иногда происходит из сочетания <n+r>, как, например, Caradhras («Багровый Рог») из caran-rass.

<F> обозначает звук [f] всюду, кроме конца слова, где <f> обозначает [v] (как в англ. of): Nindalf Ниндалв, Fladrif Фладрив.

<G> всегда произносится как <g>[347] в словах give, get: gil «звезда» в Gildor, Gilraen, Osgiliath начинается как англ. gild.

<Н> само по себе обозначает звук [h], как в англ. house[348]. Квенийское сочетание <ht> обозначает <cht>, как в немецком acht, echt[349] (например, в Telumehtar, Телумехтар – Орион[350]). См. также <СН>, <DH>, <L>, <R>, <ТН>, <W>, <Y>.

<I> в начале слова перед другим гласным в синдарине (и только в синдарине) обозначает согласный звук, такой, как у в you, yore: Ioreth – Йорет, Iarwain – Йарвайн. См. <Y>[351].

<К> (вместо <С>) употребляется только в словах из не-эльфийских языков, обозначает тоже [k]. <КН> обозначает тот же звук, что и <СН>, например, в орочьем Grishnakh – Гришнах или в адунаике (нуменорском) Adunakhor – Адунахор. О гномьем языке (кхуздуле) см. примечание в конце.

<L> приблизительно соответствует англ. <l> в let[352] Но между <е>, <i> и согласным или после <е>, <i> в конце слова <1> смягчается[353] (эльдар, вероятно, записали бы англ. bell, fill как beol, fiol). <LH> – это глухой <l>[354] (обычно происходит из начального сочетания <sl->). В ранней квенье этот звук обозначался <hl>. В Третью Эпоху обычно произносился как [l].

<NG> представляет собой ng, как в англ. finger, но в конце слова – звук [ŋ], как в англ. sing. Последний в квенье встречался также в начале слова, но позднее стал передаваться на письме знаком п в соответствии с произношением Третьей Эпохи: Noldo – нолдо.

<РН> – тот же звук, что и <F>. Употребляется: а) в словах, где на конце слова [f]: alph («алф») – лебедь; b) в словах, где звук [f] происходит от [р] или соотносится с ним: i-Pheriannath («и-ферианнат») – полурослики, ср. perian; с) в середине тех немногих слов, где это сочетание обозначает [ff] (из [рр]): Ephel («Эффель») – внешняя ограда; d) в словах из адунаика: Ar-Pharazon (Ар-Фаразон; pharaz – золото).

<QU> обозначает звук [kw]. Он часто встречается в квенье, но в синдарине его нет.

<R> в любом положении обозначает вибрирующее [r][355]. Он не исчезает перед согласными, как англ. [r] (в слове part). Говорят, что орки, а также некоторые гномы произносили заднее, или увулярное [r][356], что эльфам казалось отвратительным. <RH> – глухое <r> (обычно происходящее из начального <sr->). В квенье писался как <hr>. Ср. <L>.

<S> никогда не озвончается, подобно английскому s в so, geese; звук [z] в современных квенье и синдарине не встречался. <SH> встречается во Всеобщем Языке, гномьем и орочьем и обозначает тот же звук, что и английское <sh> («ш»).

<ТН> обозначает глухой звук [θ], как в англ. thin cloth. В квенийском произношении этот звук перешел в [s], хотя по-прежнему обозначался другой буквой: ср. квен. Isil («Исиль»), синд. Ithil («Итиль») – Луна.

<TY> – скорее всего, звук, подобный англ. <t> в слове tune[357]. Он чаще всего происходит от [k] или сочетания [t+j] (<t+y>). Говорящие на Всеобщем Наречии часто произносили этот звук как англ. <ch> ([ч]). Ср. <HY> в <Y>.

<V> – звук [v], но в конце слов не употребляется (см. <F>).

<W> – звук [w][358] <HW> – глухой <w>[359], как в англ. white (в шотландском произношении). Часто встречается в квенье, хотя во «Властелине Колец» слов с этим звуком нет. Хотя в латыни буквы <w> нет, в транскрипции эльфийских языков используются и <v>, и <w>, так как в эльфийских языках встречались оба звука.

<Y> обозначает в квенье согласный <у> ([j]), как в англ. you. В синдарине этой буквой обозначается гласный (см. ниже). <HY> относится к <Y>, как <HW> к <W>, и обозначает звук, который слышится в англ. hew, huge[360]; тот же звук в квенийских сочетаниях eht, iht. Говорящие на Всеобщем Наречии часто произносили вместо этого звука англ. <sh> («ш»), который часто встречается в Вестроне (ср. выше <TY>). <HY> обычно происходит от <sy-> или <khy->; в синдарине в обоих случаях этому звуку соответствует начальное [h]: квен. Hyarmen, синд. Harad (юг).

Обратите внимание, что двумя знаками: <tt>, <ll>, <ss>, <nn> – обозначаются долгие или двойные согласные. В конце неодносложных слов они, как правило, сокращаются: Rohan < Rochann (< архаич. Rochand).

В синдарине сочетания [ng], [nd], [mb], которые в древности очень часто встречались в эльдарских языках, претерпели различные изменения, [mb] во всех случаях перешло в [m], но при определении места ударения считалось долгим согласным (см. ниже), поэтому в тех случаях, когда может быть трудно определить место ударения, пишется mm[361] лишь в начале и в конце слова – там оно перешло в носовой [ŋ] (как в англ. sing), [nd], как правило, переходило в [nn]: Ennor – «Средиземье» < квен. Endore, но сохранялось на конце односложных слов с полным ударением: thond – «корень» (в «Мортонд» – «Чернокорень») и перед [r]: «Андрос» – «долгая пена», [nd] встречается также в некоторых древних именах: Нарготронд, Гондолин, Белерианд. В Третью Эпоху в конце неодносложных слов [nn]<[nd] стянулось в [n]: Итилиэн, Рохан, Анориэн.

Гласные обозначаются знаками <i>, <e>, <a>, <o>, <u> и <у> (последняя – только в синдарине). Насколько можно судить, эти звуки (кроме <у>) были стандартны, хотя, конечно, определить оттенки местного произношения невозможно. То есть это были примерно те же гласные, что в англ. словах machine, were, father, for, brute (если не принимать во внимание долготу). Гласные могли быть краткими и долгими. В синдарине долгие [е:], [а:], [о:] ничем, кроме долготы, от кратких не отличались (они и произошли от кратких, и сравнительно недавно; старые долгие [е:], [а:], [о:] изменились). В квенье [е:] и [о:] были более закрытыми и напряженными, чем соответствующие краткие гласные (в правильном произношении, у эльдар)[362].

В синдарском языке существовало также переднее, палатальное <у> ([у]), похожее на французское и в слове lune[363]. Оно возникло в результате изменения [о] и [и] или из дифтонгов [eu, iu]. Этот звук обозначается буквой <у>, как в древнеанглийском: lyg, змея, квен. leuca, или emyn, мн. ч. От amon, гора. В Гондоре это <у> обычно произносили как [i].

Долгие гласные обычно отмечаются знаком «острого ударения», или «акутом» (знак ′), как и в некоторых вариантах Феанорова алфавита. В синдарине долгие гласные в односложных словах с ударением отмечаются «облеченным ударением», т. е. «циркумфлексом» или «крышечкой» (знак ˆ), так как в таких словах гласный обычно был особенно долгим[364]: ср. dûn и Dúnadan. В других языках, например в гномьем или в адунаике, циркумфлекс (так же, как и буква k) пишется просто затем, чтобы подчеркнуть их чуждость.

Конечное <е> всегда произносится, а не просто отмечает долготу, как в английском. Чтобы напомнить об этом, <е> на конце иногда пишется <ё>[365].

Сочетания <er>, <ir>, <ur> (в конце слов или перед согласным) произносятся не как англ. fern, fir, fur, а как сочетания «ер», «ир», «ур».

Квэнийские сочетания <ui>, <oi>, <ai>, <iu>, <eu>, <au> обозначают дифтонги (т. е. произносятся в один слог). Все остальные сочетания гласных – двусложные (на это иногда указывает написание: <ёа> (<Ёа>), <ёо> <оё>. В синдарине были дифтонги <ае>, <ai>, <ei>, <oe>, <ui>, <au>. Другие сочетания – не дифтонги. В конце слова <au> пишется как <aw>, по правилам английской орфографии, но такое написание встречалось и в Феаноровом алфавите. Все эти дифтонги были нисходящими[366], т. е. ударение падало на первую часть, а вторая была как бы призвуком. Дифтонги возникли в результате слияния отдельных гласных. <ai>, <ei>, <oi>, <ui> произносятся, соответственно, как гласные в англ. rye (а не ray), grey, boy, ruin («ай», «эй», «ой» и «уй»); a <au> (<aw>) как в loud, how, а не как в laud, haw («ay»). В английском языке нет звуков, соответствующих <ае>, <oe>, <eu>; <ae>, <oe> можно произносить как [aj], [oj].

Ударение не отмечается, потому что в эльфийских языках место ударения зависит от формы слова. В двусложных словах ударение почти всегда падает на первый слог. В многосложных ударение падает на второй слог от конца, если он долгий, т. е. содержит долгий гласный, дифтонг, или за гласным следуют два и более согласных. Если же в предпоследнем слоге краткий гласный, за которым следует только один согласный или другой гласный, ударение падает на третий слог от конца. Такие слова очень часто встречались в эльдарских языках, особенно в квенье.

В следующих словах ударный гласный выделен: исИльдур, Ороме, эрЕссеа, фЕанор, анкАлима, элентАри ([а:]), дЕнетор, периАннат, эктЕлион, пелАргир, силИврен. Слова типа Elentári (с долгими [е:], [а:], [о:]) в квенье встречались редко; обычно это были сложные слова (как и в данном случае); слова с [i:], [u:] встречались чаще: Andúne – закат, запад. В синдарине они бывают только в сложных словах. Здесь следует напомнить, что в синдарских словах сочетания <dh>, <th>, <ch> обозначают каждое один звук, который в эльфийских алфавитах обозначается одной буквой.

В словах из не-эльдарских языков значения букв те же самые (кроме случаев, описанных выше). Исключением является гномий язык. В гномьем не было звуков [θ], [kh], и сочетания <th>, <kh> обозначают придыхательные согласные: «тх», «кх».

Буква <z> обозначает звук [z] («з»). <gh> (в Черном Наречии, орочьем и языке друаданов): ghash, agh и drughu (самоназвание друаданов) обозначает [г] щелевой[367] (т. е. относится к <г> как <dh> к <d>).

«Внешние», человеческие имена гномов принадлежат северному языку, но читаются по вышеизложенным правилам. То же относится к роханским именам и названиям; следует отметить, что <éа>, <éо> – дифтонги [еа], [ео] (нисходящие, т. е. с ударением на первой части!), а <у> – гласный [у], такой же, как в синдарине. Некоторые роханские названия осовременены, т. е. переведены на современный английский; их легко узнать, и читаются они как в современном английском. Это в основном географические названия: Dunharrow (< Dunharg), а также имена Shadowfax и Wormtongue.

В настоящем указателе, как о том уже говорилось во введении, даны ссылки не только на основные тексты, но и на примечания и приложения, поскольку в них также содержится немалая часть фактического материала. В результате многие ссылки получились достаточно малоинформативными; но я счел, что будет полезнее, да и проще, постараться сделать указатель как можно более исчерпывающим. Исключение – не считая моих недосмотров, – составляют всего несколько случаев (таких, как «Моргот», «Нуменор» и т. п.), когда я местами писал просто «везде»; а также отсутствие ссылок на такие слова, как «эльфы», «люди», «орки» и «Средиземье». Во многих случаях ссылки даются на страницы, где персонаж или место упомянуто, но не названо (например, в статье «Митлонд» имеется ссылка, где говорится о «гавани, где правил Кирдан»). Звездочками обозначены имена и названия (примерно четверть от общего числа), которые не встречаются в ранее опубликованных работах отца (то есть «Хоббите», ВК и «Сильмариллионе» – прим. переводчика.). Краткие определения не ограничиваются сведениями, содержащимися в данной книге; местами я также добавлял примечания о значении имен, которые прежде не переводились.

Конечно, этот указатель – отнюдь не образец последовательности; но оправданием мне отчасти может послужить то, что имена и названия то и дело переплетаются и пересекаются: к примеру, одно и то же название может быть переведено по-разному, или переведено лишь наполовину, разные названия могут обозначать одно и то же, но переводиться по-разному, и т. д.; в результате добиться последовательности в некоторых случаях невозможно – скажем, с таким рядом названий, как «Эйленаэр», «Халифириен», «Амон-Анвар», «Анвар», «гора Анвар», «холм Благоговения», «лес Анвар», «Фириенхолт», «лес Фириен», «Шепчущий лес». Как правило, я включал переводы эльфийских названий в статью, в которой дается эльфийский вариант (к примеру, «Прибрежье» – в статье «Анфалас»), и давал перекрестные ссылки; но в некоторых случаях, когда «перевод» названия является куда более известным и распространенным (как, например, «Лихолесье» или «Изенгард»), я поступал наоборот.

После каждого слова в скобках дается написание этого слова латиницей (как в оригинале). Это сделано потому, что русская орфография не позволяет передать всех тонкостей произношения (к примеру, звуков, обозначаемых буквой w или сочетаниями букв th или dh). Те, кого такие подробности не интересуют, могут не обращать на них внимания. NB! Знаки ударения в словах, написанных латиницей, обозначают не ударение, а долготу гласного! Например, в слове «Lótessë» ударение не «лóтессе», а «лотéссе». Кроме того, мы расставили ударения в соответствии с тем, что сказано в приложении Е к ВК. Если указано два варианта ударения, значит, это сомнительный случай, относительно которого специалисты расходятся во мнениях. В словах из гномьего языка (кхуздула), орочьего языка, языка друздайн и адунаика ударения не указываются, потому что сведений о правилах расстановки ударений в этих языках Толкин не сообщает (в приложении Е к ВК речь идет об зльфийских языках).

Для удобства читателей, знакомых с персонажами Толкина по разным переводам, мы включили в статьи с говорящими именами варианты из известных нам переводов с указанием, из какого перевода они взяты (к примеру: «Бэггинс (Baggins; ВВ – Беббинс; КК – Бзггинс; ГГ – Сумникс, КМ, ВАМ – Торбинс)» и т. д.) Список сокращений (издания не указаны, поскольку большинство переводов переиздавалось неоднократно):

Следует указать также, что, в силу различия русской и английской стилистики, в русском тексте имена и названия могут появляться и там, где в оригинале стоят местоимения. Но, поскольку в указатель включены ссылки и на те упоминания об объектах, где эти объекты не названы по имени, серьезных расхождений возникнуть не должно.

Несмотря на то, что в оригинале ссылки на прилагательные, образованные от названий, даются отдельно, мы не сочли нужным это делать по причинам чисто техническим, поскольку в переводе зачастую существительное превращается в прилагательное или, реже, наоборот. Поэтому ссылки на прилагательные даются вместе со ссылками на существительные (иногда без указаний на наличие прилагательных).

Аваллóне (Avallónë) – гавань эльдар на Тол-Эрессеа.

áвари (Avari) – эльфы, которые отказались присоединиться к Великому походу от Куивиэнена. См. Дикие эльфы.

Агáрваэн (Agarwaen) – «запятнанный кровью», имя, которым назвался Турин, придя в Нарготронд.

Агатуруш* (Agathurush) – перевод на адунаик названия Гватло.

Áгларонд (Aglarond) – «Сверкающие пещеры» Хельмова ущелья в отроге Эред-Нимрайса; иногда так называют и крепость, расположенную у входа в Хельмово ущелье; более правильное ее название – Хорнбург. См. Глемшраву.

Агхан* (Aghan) – друх (друадан) – в повести «Преданный камень».

Адáнедель (Adanedhel) – «человек-эльф», имя, данное Турину в Нарготронде.

Áдорн (Adorn) – приток реки Изен, образующий вместе с последней западную границу Рохана (название «похоже на синдарское, но не имеет значения в этом языке. Предполагается, что это слово – донуменорского происхождения, адаптированное к синдарину»).

Áдрахиль* (1) (Adrahil) – один из гондорских военачальников в войне с кибитниками в 1944 году Третьей Эпохи; назван Адрахиль из Дол-Амрота, предположительно – предок Адрахиля (2).

Áдрахиль (2) (Adrahil) – князь Дол-Амрота, отец Имрахиля.

адунаик (Adûnaic) – язык Нуменора. См. Нуменорский язык.

Азагхал (Azaghâl) – владыка гномов Белегоста; ранил Глаурунга в Нирнаэт Арноэдиад и был убит им.

Азанулбизар (Azanulbizar) – долина у Восточных врат Мории, где в 2799 году Третьей эпохи произошла великая битва, решившая исход войны гномов и орков. См. Нандухирион.

Азог (Azog) – орк из Мории; убийца Трора. Был убит Данном Железностопом в битве в Азанулбизаре.

Áйвëндиль* (Aiwendil) – «любящий птиц», квенийское имя волшебника Радагаста.

Áйлинель* (Ailinel) – старшая из сестер Тар-Алдариона.

Акаллабет (Akallabêth) – «Низвергнутая [земля]», Нуменор. 165. Ссылки на упоминания о тексте, озаглавленном «Акаллабет» («Низвержение Нуменора») здесь не даются.

Ал(а)тáриэль (Al(a)táriel)-«дева, увенчанная сияющим венцом» (см. приложение к «Сильмариллиону», корень кал-) – квенийская и телерская формы имени Галадриэль.

Áлатар* (Alatar) – один из Синих волшебников (Итрин Ауин).

Áлгунд* (Algund) – человек из Дор-ломина, один из шайки изгоев (гаурвайт), к которой примкнул Турин.

Алдáрион (Aldarion) – см. Тар-Алдарион.

Áлдбург* (Aldburg) – жилище Эомера в Фолде (Рохан), где прежде был дом Эорла Юного.

Áлдор (Aldor) – третий король Рохана, сын Брего, сына Эорла Юного.

Алквалóнде (Alqualondë)– «Лебединая Гавань», главный город и гавань телери на побережье Амана.

Алмáриан* (Almarian) – дочь нуменорского морехода Веантура, супруга короля Тар-Менельдура и мать Тар-Алдариона.

Áлмиэль* (Almiel) – младшая из сестер Тар-Алдариона.

áлфирин (alfirin) – маленький белый цветок, зовется также уилос (uilos) и симбельмине (simbelmyne), «вечная память». О применении этого названия к другому цветку см. выше.

Áман (Aman) – «благословенный, свободный от зла», земли валар на дальнем Западе. См. Благословенное королевство, Благословенная земля. См. Бессмертные земли.

Амáндиль (1) (Amandil) – см. Тар-Амандиль.

Амáндиль (2) (Amandil) – последний князь Андуние, отец Элендиля Высокого.

Áмдир* (Amdír) – король Лориэна, погиб в битве на Дагорладе; отец Амрота. См. Малгалад.

Áмон-Áнвар* (Amon Anwar) – так назвался на синдарине Халифириен, седьмой из маяков Гондора в горах Эред-Нимрайс. Переводится как холм Благоговения, а также, частично, как гора Анвар. Также просто Анвар. См. Эйленаэр, Халифириен, лес Анвар.

Áмон-Дápmup* (Amon Darthir) – гора в цепи Эред-Ветрин на юге Дор-ломина.

Áмон-Дин (Amon Din) – «Безмолвная гора», первый из маяков Гондора в горах Эред-Нимрайс.

Áмон-Ланк* (Amon Lanc) – «Голая гора», расположенная на юге Великого Зеленолесья, впоследствии звалась Дол-Гулдур (см.).

Áмон-Óбель (Amon Obel) – холм в лесу Бретиль, на котором стоял Эффель-Брандир.

Áмон-Руд (Amon Rûdh) – «Лысая гора», одинокая вершина в землях к югу от Бретиля, обиталище Мима и логово шайки изгоев Турина. См. Шарбхунд.

Áмон-Сул (Amon Sûl) – «Ветреная гора», округлая нагая вершина на южной оконечности Непогодных холмов в Эриадоре. В Бри называлась Заверть.

Áмон-Уилос (Amon Uilos) – название Ойолоссе (см.) на синдарине.

Áмон-Эреб (Amon Ereb) – «Одинокая гора», в Восточном Белерианде.

Áмон-Этир (Amon Ethir) – огромное земляное укрепление, возведенное Финродом Фелагундом к востоку от врат Нарготронда. Переводится как Дозорный холм.

Áмрот (Amroth) – эльф-синда, король Лориэна, возлюбленный Нимродели; утонул в заливе Бельфалас. Страна Амрота (побережье Бельфаласа возле Дол-Амрота). Гавань Амрота – см. Эделлонд.

Áнар (Anar) – название Солнца на квенье.

Анáрдиль* (Anardil) – имя Тар-Алдариона, данное ему при рождении, с ласкательным суффиксом – Анардилья. [Шестой король Гондора также носил имя Анардиль].

Анáрион (1) (Anarion) – см. Тар-Анарион.

Анáрион (2) (Anarion) – младший сын Элендиля, который вместе с отцом и братом Исильдуром спасся во время Низвержения Нуменора и основал в Средиземье нуменорские королевства в изгнании; владыка Минас-Анора; погиб во время осады Барад-дура. Наследник Анариона.

Áнах (Anach) – перевал, ведущий от Таур-ну-Фуина (Дортонион) к западной оконечности Эред-Горгорота.

Áнвар* (Anwar) – см. Амон-Анвар.

Áнвар, лес* (Wood of Anwar) – см. Фириен, лес; Амон-Анвар.

Áнгбанд (Angband) – великая твердыня Моргота на северо-западе Средиземья. См. Осада Ангбанда.

Ангéлимир* (Angelimir) – двадцатый князь Дол-Амрота, дед Имрахиля.

Áнглахель (Anglachel) – меч Белега. См. Гуртанг.

Áнгмар (Angmar) – колдовское королевство у северной оконечности Мглистых гор, которым правил предводитель назгулов.

Áнгрен* (Angren) – название Изена на синдарине (см.; также Сир-Ангрен). См. Атрад-Ангрен.

Áнгреност (Angrenost) – название Изенгарда (см.) на синдарине.

Áнгрод (Angrod) – принц нолдор, третий сын Финарфина; погиб в Дагор Браголлах.

Áндраст* (Andrast) – «Долгий мыс», гористый мыс между реками Изен и Лефнуи. См. Рас-Мортиль, Друвайт-Йаур.

Áндрат* (Andrath) – «Долгий подъем», теснина между Упокоищами и Южными холмами, по которой шел Южный тракт (Зеленый путь).

Áндрог* (Andróg) – человек из Дор-ломина, один из шайки изгоев (гаурвайт), к которой примкнул Турин.

Áндрот (Androth) – пещеры в горах Митрима, где Туор жил на воспитании у Серых эльфов, а потом – одиноким отшельником.

Áндуин (Anduin) – «Длинная река», протекающая к востоку от Мглистых гор, также Великая Река и Река. Часто встречается в сочетании Долина/ы Андуина. См. Этир-Андуин, Лангфлод.

Андýние (Andúnië)– «Закатная», город и гавань на западном побережье Нуменора. См. Залив Андуние, Князь(-я), владыка/и Андуние.

Андýстар* (Andustar) – западный полуостров Нуменора. Переводится как Западные земли. Госпожа из Западных земель – Эрендис.

Анкáлиме (Ancalimë) – см. Тар-Анкалиме. Это же имя Алдарион дал дереву с Эрессеа, которое он посадил в Арменелосе.

Áннатар (Annatar) – «владыка даров», имя, которым называл себя Саурон во Вторую эпоху. См. Артано, Аулендиль.

Áннаэль (Annael) – Серый эльф из Митрима, приемный отец Туора.

Áннон-ин-Гéлид (Annon-in-Gelydh) – вход в промытые подземными водами пещеры в горах на западе Дор-ломина, ведущие в Кирит-Нинниах. Переводится как Врата нолдор.

Аннýминас (Annúminas) – «Западная твердыня», древняя столица королей Арнора у озера Ненуиал; впоследствии восстановлена королем Элессаром.

Анóриэн (Anórien) – область Гондора, расположенная к северу от Эред-Нимрайса.

áнорский Камень, Камень Áнора (Anor-stone, Stone of Anor) – палантир Минас-Анора.

Áнфалас (Anfalas) – владения Гондора; прибрежная область между устьями рек Лефнуи и Мортонд… На вестрон переводится как Прибрежье.

Анфáуглит (Anfauglith) – название, данное равнине Ард-гален после того, как она была опустошена Морготом в битве Внезапного Пламени.

Ар-Абаттарик* (Ar-Abattârik) – имя Тар-Ардамина на адунаике.

Áрагорн (Aragorn) – тридцать девятый наследник Исильдура по прямой; король воссоединенных королевств Арнор и Гондор после войны Кольца; взял в супруги Арвен, дочь Эльронда. См. Элессар, Эльфийский Камень, Бродяжник, Торонгиль.

Ар-Адунахор (Ar-Adûnakhôr) – двадцатый правитель Нуменора; его имя на квенье Тар-Херунумен.

Арáнве (Aranwë) – эльф из Гондолина, отец Воронве. Аранвион, сын Аранве.

Арáндор* (Arandor) – «Королевская земля» в Нуменоре.

арáндур* (arandur) – «королевский слуга, советник» (квен.), титул наместников Гондора.

Арáнрут (Aranrúth) – «гнев короля», меч Тингола.

Áратан (Aratan) – второй сын Исильдура. Убит в Ирисной низине.

Ар-Бельзагар* (Ar-Belzagar) – имя Тар-Калмакиля на адунаике.

Áрведуи (Arvedui) – «Последний Король» Артедайна, утонул в заливе Форохель.

Áрвен (Arwen) – дочь Эльронда и Келебриан; вышла замуж за Арагорна; королева Гондора.

Ар-Гимильзор (Ar-Gimilzôr) – двадцать третий правитель Нуменора; его имя на квенья было Тар-Телемнар.

Áрда (Arda) – «Царство», название Земли как Королевства Манве.

Áредель (Aredhel) – сестра Тургона, мать Маэглина.

Ар-Зимратон (Ar-Zimrathôn) – двадцать первый правитель Нуменора; на квенье звался Тар-Хостамир.

Ар-Зимрафель (Ar-Zimraphel) – имя Тар-Мириэли на адунаике.

Ар-Инзиладун (Ar-Inziladûn) – имя Тар-Палантира на адунаике.

Áркенстоун (Arkenstone) – знаменитый самоцвет Одинокой горы.

Армéнелос (Armenelos) – Град Королей в Нуменоре.

Áрминас (Arminas) – эльф-нолдо, который вместе с Гельмиром встретился с Туором у Аннон-ин-Гелида, а потом пришел в Нарготронд, чтобы предупредить Ородрета об опасности.

Áрнор (Arnor) – северное королевство нуменорцев в Средиземье. См. Северное королевство.

Áрос (Aros) – река на юге Дориата.

Áррох* (Arroch) – конь Хурина из Дор-ломина.

Ар-Сакалтор (Ar-Sakalthôr) – двадцать второй правитель Нуменора, на квенье звался Тар-Фалассион.

Áртамир (Artamir) – старший сын Ондохера, короля Гондора; погиб в битве с кибитниками.

Áртанис* (Artanis) – имя, которое дал Галадриэли ее отец.

Áртано* (Artano) – «благородный кузнец», имя, которым называл себя Саурон во Вторую эпоху. См. Аннатар, Аулендиль.

Áртедайн (Arthedain) – одно из трех королевств, на которые распался Арнор в девятом веке Третьей эпохи; его границы проходили по рекам Барандуин и Лун, на востоке оно простиралось до Непогодных холмов, главным городом был Форност.

Артóриэн* (Arthorien) – область между реками Арос и Келон на востоке Дориата.

Ар-Фаразон (Ar-Pharazôn) – двадцать пятый и последний правитель Нуменора, сгинул при Низвержении; на квенье звался Тар-Калион.

Áсгон* (Asgon) – человек из Дор-ломина, который помог Турину бежать после того, как тот убил Бродду.

Атанáмир (Atanamir) – см. Тар-Атанамир.

Атáнатар Áлкарин (Atanatar Alcarin)– «Великолепный», шестнадцатый король Гондора.

áтани (Atani) – люди Трех домов Друзей эльфов (на синдарине – эдайн, см.).

Áтрад-Áнгрен* (Athrad Angren) – название Бродов Изена (см.) на синдарине; также в форме множественного числа Этрайд-Энгрин.

Áуле (Aulë) – один из великих валар, кузнец и владыка ремесел, супруг Йаванны. См. Дети Ауле, гномы.

Аулéндиль* (Aulendil) – «слуга Ауле», имя, которым называл себя Саурон во Вторую эпоху. См. Аннатар, Артано.

áэглос* (1) (aeglos) – «снежный терн» («snowthorn»), трава, которая росла на Амон-Руде.

Áэглос (2) (Aeglos) – копье Гиль-галада (значение слова-то же, что и у предыдущего).

Áэгнор (Aegnor) – один из принцев нолдор, четвертый сын Финарфина; погиб в Дагор Браголлах.

Áэлин-уиал (Aelin-uial) – заболоченная местность со множеством озер у слияния Ароса и Сириона… Переводится как Полусветные озера.

Áэрин (Aerin) – родственница Хурина из Дор-ломина; была взята в жены Броддой-Истерлингом; помогала Морвен после Нирнаэт Арноэдиад.

Теперь я практически не сомневаюсь, что водоем, обозначенный на моей первоначальной карте как «ледяной залив Форохель», на самом деле является лишь небольшой частью залива (в приложении А (I, III) к ВК он назван «необъятным»), который тянется далеко на северо-запад: его северные и западные берега образованы огромным полуостровом Форохель, оконечность которого видна на изначальной карте, но там она не подписана. На одном из набросков карты, выполненных моим отцом, показано, что северное побережье Средиземъя по большой дуге уходит на северо-восток от мыса Форохель, и крайняя северная точка находится в семистах милях севернее Карн-Дума.

Название «Фородвайт» встречается во «Властелине Колец» лишь один раз (приложение A, I, iii), в применении к древним обитателям Северных земель, последними из которых были Снежные люди Форохеля. Но синдарское слово (g)waithобозначает одновременно и местность, и проживающих там людей (ср. «Энедвайт»). На одном из отцовских набросков «Фородвайт», похоже, является синонимом «Северной пустоши», в другом же месте оно переводится как «Северные земли».

В «Сильмариллионе» (гл. 20, стр. 212) сказано, что когда через год после Нирнаэт Арноэдиад гавани Бритомбар и Эгларест были разрушены, Кирдан и остальные выжившие эльфы Фаласа отправились на остров Балар «и основали там убежище для всех, кто мог добраться туда; для этого они сохранили за собой опорный пункт в Устьях Сириона, и немало легких и быстрых кораблей прятались там в тростниках, густых, как лесная чаща».

Голубые светильники эльфов-нолдор не упоминаются в опубликованном тексте «Сильмариллиона», но в ранних версиях повести о Турине у Гвиндора, нарготрондского эльфа, бежавшего из Ангбанда и повстречавшегося с Белегом в лесу Таур-ну-Фуин, был такой светильник (его можно видеть на рисунке моего отца, где изображена эта встреча, см. «Рисунки Дж. Р. Р. Толкина» 1979, номер 37); и Турин увидел лицо убитого им Белега именно при свете этого светильника, когда Гвиндор уронил и открыл его. В примечании к истории Гвиндора они названы «Феаноровы лампы», и там говорится, что их тайна была неизвестна даже самим нолдор; это были «кристаллы, оплетенные сетью тончайших цепочек, вечно светившиеся собственным голубым сиянием».

«Солнце озарит твой путь». – В кратком варианте этой истории, рассказанном в «Сильмариллионе», не сказано, как Туор нашел Врата нолдор, и эльфы Гельмир и Арминас не упоминаются. Однако они появляются в повести о Турине («Сильмариллион», гл. 21, стр. 231–232) как гонцы, принесшие в Нарготронд предостережение Улмо; и там говорится, что они были из народа Ангрода сына Финарфина, и после Дагор Браголлах поселились на юге, у Кирдана Корабела. В расширенном варианте рассказа об их приходе в Нарготронд Арминас, сравнивая Турина с его родичем (не в пользу первого), говорит, что встретил Туора «в глуши Дор-ломина» (см. ниже).

В «Сильмариллионе» (гл. 9, стр. 73) говорится, что когда Моргот и Унголиант сражались в том краю за Сильмарили, «Моргот испустил ужасающий вопль, что эхом отозвался в горах. Потому и назван был этот край Ламмот – отзвуки его голоса навсегда поселились в нем, и каждый громкий крик в том краю пробуждал их, и вся пустошь между горами и морем полнилась словно бы воплями яростной муки». Но здесь, видимо, подразумевается, что любой звук сам по себе отдавался там многократным эхом; эта мысль, очевидно, присутствует также и в начале 13-й главы «Сильмариллиона», где в отрывке, очень похожем на этот, сказано, что «как только нолдор ступили на берег, их голоса загремели в горах многоголосым эхом, словно крики бесчисленного войска разнеслись по северным берегам». Похоже, согласно одному «преданию», Ламмот и Эред-Ломин (Зычные горы) назывались так потому, что хранили отзвуки ужасного вопля Моргота, опутанного сетью Унголиант, а согласно другому – просто потому, что там было очень гулкое эхо.

Ср. «Сильмариллион» (гл. 21, стр. 235): «Турин же в спешке шел на север по пустынным ныне землям меж Нарогом и Тейглином, а навстречу ему спешила Жестокая зима, ибо снег в том году выпал прежде, чем кончилась осень, а весна была поздняя и холодная».

В «Сильмариллионе» сказано, что когда Улмо явился Тургону в Виньямаре и повелел ему отправиться в Гондолин, он сказал так (гл. 15, стр. 124–125): «Может случиться так, что проклятие нолдор отыщет и тебя тоже, и измена пробудится в стенах твоих. Тогда им будет грозить огонь. Но если опасность эта станет воистину близка, придет из Невраста некто и предупредит тебя, и через него, превыше гибели и пламени, родится надежда эльфов и людей. Посему оставь в этом доме меч и доспехи, дабы в грядущие дни он мог найти их; по ним ты узнаешь его и не обманешься». И Улмо объяснил Тургону, какими должны быть оставляемые доспехи.

Туор был отцом Эарендиля, отца Эльроса Тар-Миньятура, первого короля Нуменора.

Видимо, речь идет о предупреждении Улмо, принесенном в Нарготронд Гельмиром и Арминасом; см. ниже.

Тенистые острова – это, скорее всего, Зачарованные острова, о которых говорится в конце 11-й главы «Сильмариллиона». Они были «раскинуты сетью по Тенистым морям от севера до юга» во время Сокрытия Валинора.

Ср. «Сильмариллион» (гл. 20, стр. 212): «По просьбе Тургона [после Нирнаэт Арноэдиад] выстроил Кирдан семь быстрых кораблей, и они отплыли на запад; но не пришли вести на Балар ни об одном из них, кроме последнего. Корабль этот долго скитался в море; когда же моряки, впав в отчаянье, решили, наконец, вернуться, то погибли в ужасной буре у самых берегов Средиземья. Но одного морехода Улмо спас от гнева Оссе, и волны выбросили его на берег в Неврасте. Звался он Воронве, и был одним из тех, кого Тургон отправил гонцами из Гондолина». Ср. также «Сильмариллион», гл. 23, стр. 264.

Эти слова, сказанные Улмо Тургону, звучат в 15-й главе «Сильмариллиона» так: «Но помни, что истинная надежда нолдор лежит на Западе и грядет с Моря» и «Но если опасность эта станет воистину близка, придет из Невраста некто и предупредит тебя».

О дальнейшей судьбе Воронве после того, как он вернулся в Гондолин с Туором, в «Сильмариллионе» ничего не говорится, но в первоначальной истории («О Туоре и изгнанниках Гондолина») он был среди тех, кому удалось спастись во время разорения города; и из слов Туора можно предположить то же самое.

Ср. «Сильмариллион» (гл. 18, стр. 166): «[Тургон] считал, что конец Осады означает начало гибели нолдор, – если только им не придут на помощь; и вот он тайно отправил отряды гондолиндрим к Устьям Сириона и на остров Балар. Там они строили корабли и по приказанию Тургона отплывали на Заокраинный Запад, чтобы отыскать Валинор и молить у валар прощения и помощи; и заклинали морских птиц указать им дорогу. Но моря сделались бескрайни и пустынны, чародейские тени сомкнулись над ними, и Валинор сокрылся. Потому никто из посланцев Тургона не достиг Запада, многие сгинули и немногие вернулись».

В одном из текстов, принадлежащих к «корпусу» «Сильмариллиона», сказано, что нолдор «не владели искусством кораблестроения, и все корабли, которые они строили, разбивались, либо же ветра пригоняли их обратно», но после Дагор Браголлах «Тургон основал постоянное убежище на острове Балар», и когда Кирдан с остатками своего народа бежал после Нирнаэт Арноэдиад из Бритомбара и Эглареста на Балар, «они присоединились к поселенцам из Гондолина». Но эта деталь была отвергнута, и в опубликованном тексте «Сильмариллиона» упоминаний о поселении гондолинских эльфов на Баларе нет.

Леса Нуат не упоминаются в «Сильмариллионе» и не обозначены на карте к нему. Они тянулись к западу от верховий Нарога до истоков реки Неннинг.

Ср. «Сильмариллион» (гл. 21, стр. 229): «Финдуилас, дочь короля Ородрета, узнала [Гвиндора] и приветствовала его, ибо любила его еще до Нирнаэт; Гвиндор же так пленен был ее красотой, что называл ее Фаэливрин, „солнечный блик на водах Иврина“».

Река Глитуи не упоминается в «Сильмариллионе», но на карте обозначена, хотя и не названа: это был приток Тейглина, впадавший в него немного севернее слияния с Малдуином.

Эта дорога упоминается в «Сильмариллионе» (гл. 21, стр. 223): «Древняя дорога,… что вела через длинную Теснину Сириона, мимо острова, где встарь стоял Минас-Тирит Финрода, а затем через земли между Малдуином и Сирионом, и по краю Бретиля к Переправе Тейглина».

«Смерть Гламхот!» Хотя слово «Гламхот» не встречается ни в «Сильмариллионе», ни в ВК, оно было собирательным названием орков в синдарине. Оно означает «шумная орда», «буйное войско»; ср. название меча Гэндальфа «Гламдринг» и «Тол-ин-Гаурхот», «Остров (войска) оборотней».

Эхориат – Окружные горы, ограждавшие Гондолин; «эред э'мбар нин» – «горы моего дома».

В «Сильмариллионе» (гл. 21, стр. 217) Белег из Дориата говорит Турину (за несколько лет до этих событий), что орки проложили дорогу через перевал Анах, «и до Димбара, где раньше все было спокойно, дотянулась Черная Рука».

Этой дорогой пришли в Гондолин Маэглин и Аредель, преследуемые Эолом («Сильмариллион», гл. 16); позднее по ней проехали Келегорм и Куруфин, изгнанные из Нарготронда (там же, гл. 19, стр. 187). О том, что эта дорога тянулась дальше на запад, до древних чертогов Тургона в Виньямаре у подножия горы Тарас, упоминается только здесь; и на карте она обозначена только до северо-западной оконечности Бретиля, до места ее пересечения со старой дорогой, ведущей на юг, к Нарготронду.

В слове «Бритиах» – корень brith-, «галька»; тот же корень – в названии реки «Бритон» и гавани «Бритомбар».

В параллельной версии текста, которая явно была отвергнута в пользу приводимой, путники переправились через Сирион не по Бритиахскому броду – они вышли к реке несколькими лигами севернее. «Они с трудом пробрались к берегу, и Воронве вскричал:

– Смотри, вот чудо! Это сулит нам и доброе, и злое. Сирион замерз – такого не упомнят ни в одном предании с тех пор, как эльдар пришли сюда с Востока. И теперь мы можем перейти через реку прямо здесь и сократить путь на много миль, на которые у нас могло бы и не хватить сил. Но здесь и другие могли перейти реку, до нас или следом за нами.

Они беспрепятственно перешли реку по льду, и так мудрость Улмо обратила замыслы Врага во вред ему же, ибо благодаря этому их путь сократился, и, когда их силы были уже на исходе и надежда угасала, Туор с Воронве наконец-то вышли к Пересохшей реке в том месте, где она покидала подножия гор».

Ср. «Сильмариллион» (гл. 15, стр. 124): «Но был там глубинный путь, пробитый в подгорной тьме водами, что стремились к струям Сириона; и Тургон отыскал тот путь и вышел на зеленую равнину меж гор, и увидел остров-холм из твердого и гладкого камня – долина эта в древние дни была огромным озером».

В «Сильмариллионе» нет упоминаний о том, что большие орлы когда-либо жили на Тангородриме. В гл. 13 (стр. 107) Манве «послал племя орлов, повелев им жить в горах Севера и следить за Морготом»; а в гл. 18 (стр. 159) Торондор «примчался с заоблачных вершин Криссаэгрима», чтобы унести тело Финголфина от врат Ангбанда. Ср. также «Возвращение короля», VI, 4: «Древний Торондор, что обитал некогда на неприступных вершинах Окружных гор, в те времена, когда Средиземье было еще юным». По всей вероятности, мысль о том, что Торондор первоначально жил на Тангородриме (она встречается и в ранних текстах «Сильмариллиона»), позднее была отвергнута.

В «Сильмариллионе» о языке гондолинских эльфов ничего не говорится; но это место дает основание предполагать, что хотя бы для некоторых из них Высокое наречие (квенья) оставалось разговорным языком. В поздней лингвистической заметке утверждается, что в доме Тургона говорили на квенье, и она была первым языком Эарендиля; «но для большинства гондолинцев она сделалась книжным языком, а в обиходе они, как и другие нолдор, употребляли синдарин». Ср. «Сильмариллион» (гл. 15, стр. 130): после повеления Тингола «Изгои приняли язык синдар для своих повседневных нужд, и Высокое наречие Запада звучало лишь среди владык нолдор. Однако повсюду, где жил тот народ, наречие это оставалось языком знаний».

Это те самые цветы, что в изобилии цвели на могильных курганах роханских королей вблизи Эдораса; Гэндальф назвал их рохирримским (т. е. древнеанглийским) словом simbelmyne, что значит «незабвенники» (букв. – «вечная память»), «ибо они цветут зимой и летом и растут там, где покоятся мертвые» («Две твердыни», III, 6). Эльфийское название «уилос» упоминается только здесь, но слово «уилос» встречается также в названии «Амон-Уилос», синдарский перевод квенийского «Ойолоссе» («вечно-белоснежная», гора Манве). В «Кирионе и Эорле» этот цветок назван другим эльфийским словом, «алфирин» (см. ниже).

В «Сильмариллионе» (гл. 10, стр. 88) сказано, что Тингол расплатился с белегостскими гномами множеством жемчужин: «Он получил их от Кирдана, ибо их во множестве добывали на мелководье у острова Балар».

Эктелион Фонтанный дважды упоминается в «Сильмариллионе»: как один из военачальников Тургона, прикрывавших фланги гондолинского войска, когда оно отступало вниз по Сириону после Нирнаэт Арноэдиад, и как тот, кто во время разорения Гондолина убил Готмога, предводителя балрогов, и сам погиб вместе с ним.

Здесь завершается аккуратная, хотя и сильно правленная рукопись. Остальное торопливо нацарапано на клочке бумаги.

Здесь повествование обрывается; далее следуют лишь несколько торопливых замечаний, указывающих на дальнейшее развитие событий:

Туор спрашивает, как называется город, и ему сообщают семь имен города (примечательно, что название «Гондолин», несомненно, преднамеренно, упоминается лишь в самом конце: до того Гондолин именуется Сокрытым королевством или сокрытым градом). Эктелион велит дать сигнал, и с башен Великих врат трубят трубы, чей звук эхом отдается в горах. Вскоре слышен ответный сигнал со стен города. Приводят коней (Туору – серого), и все скачут в Гондолин.

Далее – описание Гондолина, лестницы, ведущие на вершину, огромные врата; курганы (слово плохо читается), поросшие маллорнами, березами и вечнозелеными деревьями; Фонтанная площадь, Королевская башня, опирающаяся на могучую колоннаду, королевский дворец и знамя Финголфина. Появляется Тургон, «самый высокий средь Детей Мира, не считая Тингола», с бело-золотым мечом в ножнах моржовой кости, и приветствует Туора. Маэглин стоит по правую руку от трона, а по левую руку восседает Идриль, дочь короля; и Туор произносит послание Улмо либо «во всеуслышание», либо «в зале совета».

Отдельные примечания указывают на то, что следовало описать Гондолин, каким увидел его Туор издали; что плащ Улмо должен был исчезнуть, когда Туор начал излагать Тургону порученное послание; что следует объяснить, почему в Гондолине не было королевы; что в тот момент, когда Туор впервые увидел Идриль, или чуть раньше, следует подчеркнуть, что до тех пор он почти не видел женщин (народ Аннаэля, живший в Митриме, отправил большинство своих женщин и всех детей на юг; а за годы рабства Туору приходилось встречаться лишь с надменными и грубыми женщинами истерлингов, которые относились к нему как к скоту, или с несчастными рабынями, с детства изнуренными непосильным трудом и вызывавшими у него лишь жалость).

Можно заметить, во-первых, что более поздние упоминания о том, что маллорны росли в Нуменоре, Линдоне и Лотлориэне, не предполагают (хотя и не отрицают) того, что эти деревья росли в Гондолине в Предначальные дни (см. ниже); и во-вторых, что жена Тургона, Эленве, погибла за много лет до описываемых событий, когда воинство Финголфина преодолевало Хелькараксе («Сильмариллион», гл. 9, стр. 85).

Здесь в тексте «Нарн» имеется отрывок, повествующий о пребывании Хурина и Хуора в Гондолине. Он очень близок к тому, что говорится в одном из текстов, относящихся к «корпусу» «Сильмариллиона», – настолько близок, что его можно считать не более чем вариантом, поэтому здесь я его не привожу. См. «Сильмариллион», гл. 18, стр. 164–166.

В ИС, XI указано, что первоначально в данной части слова Хурина и Моргота были нарочито архаизированными; но позднее автор убрал слишком архаичную лексику и обороты. – прим. переводчика.

Здесь в тексте «Нарн» имеется отрывок с описанием Нирнаэт Арноэдиад – я опустил его по причинам, изложенным в прим. 1.

В другом варианте текста прямо говорится, что Морвен действительно общалась с эльфами, которые жили в тайных убежищах в горах неподалеку от ее дома. «Но они ничего не могли сообщить ей. Никто не видел, как пал Хурин.

– С Фингоном его не было, – говорили они, – его оттеснили на юг вместе с Тургоном, но если кто из его людей и спасся, они ушли с войском Гондолина. Кто знает? Орки свалили всех убитых в одну кучу, и даже если бы кто и решился отправиться к Хауд-эн-Нирнаэту, поиски были бы напрасны».

Ср. с описанием шлема Хадора «большие маски, ужасные на вид», которые были на гномах Белегоста в Нирнаэт Арноэдиад и «помогли им выстоять против драконов» («Сильмариллион», гл. 20, стр. 208). Позднее, в Нарготронде, Турин, отправляясь в битву, надевал гномью маску, «и враги бежали пред ним» («Сильмариллион», гл. 21, стр. 229). См. ниже приложение к «Нарн».

Нападение орков на Восточный Белерианд, во время которого Маэдрос спас Азагхала, нигде более не упоминается.

В другом месте отец отмечает, что речь Дориата, как самого короля, так и его подданных, уже во дни Турина была более архаичной, чем язык других местностей; и что Мим говорил (хотя в существующих работах, где говорится о Миме, об этом не упоминается), что, несмотря на то, что Турин ожесточился против всего дориатского, единственное, от чего он не мог избавиться, это манера речи, приобретенная им во время воспитания в Дориате.

В одном из текстов есть примечание на полях: «Он искал во всех женщинах лицо Лалайт».

В одном из вариантов этого отрывка повествования сказано, что Саэрос был родичем Даэрона, в другом – что он был его братом; опубликованный вариант, вероятно, является позднейшим.

«Лесной дикарь» – woodwose; об этом слове см. прим. к главе «Друэдайн».

В другом варианте этой части повествования Турин открыл изгоям свое настоящее имя и объявил, что, будучи законным владыкой и судьей народа Хадора, он убил Форвега по праву, ибо тот был из Дор-ломина. Тогда Алгунд, старый изгой, что бежал вниз по Сириону из Нирнаэт Арноэдиад, сказал, что глаза Турина давно напоминали ему кого-то, только он не мог вспомнить, кого именно, и теперь он признает в нем сына Хурина.

«– Но Хурин был ниже ростом, невысоким для своего народа, хоть и пылок нравом; и волосы у него были цвета червонного золота. Ты же высок и темноволос. Теперь, приглядевшись, я вижу, что ты похож на мать, – она была из народа Беора. Хотел бы я знать, какая судьба постигла ее.

– Не знаю, – ответил Турин. – С Севера давно нет вестей».

В этом варианте изгои из Дор-ломина выбрали Нейтана вожаком именно потому, что узнали, что это Турин сын Хурина.

Все поздние варианты этой части повествования сходятся на том, что когда Турин сделался вожаком разбойников, он увел их от жилищ лесных жителей, располагавшихся в лесах к югу от Тейглина, и что Белег пришел туда вскоре после их ухода; но география весьма расплывчата, и описания перемещений изгоев противоречивы. Ввиду дальнейшего развития повествования приходится предположить, что они остались в долине Сириона и во время нападения орков на жилища лесных жителей находились неподалеку от своих прежних стоянок. В одном пробном варианте они отправились на юг и пришли в земли «выше Аэлин-уиала и Топей Сириона»; но в этом «неприютном краю» люди начали проявлять недовольство и уговорили Турина увести их обратно в леса к югу от Тейглина, где он впервые повстречался с ними. Это соответствует требованиям повествования.

В «Сильмариллионе» (гл. 21, стр. 218–219) далее следует прощание Белега с Турином, странное предвидение Турина, что судьба приведет его на Амон-Руд, приход Белега в Менегрот (где он получает от Тингола меч Англахель, а от Мелиан – лембас) и его возвращение в Димбар, к войне с орками. Текстов, дополняющих эти сведения, не имеется, поэтому этот отрывок здесь опущен.

Турин бежал из Дориата летом; осень и зиму он провел с изгоями, а убил Форвега и сделался их вожаком весной следующего года. Описанные здесь события имели место следующим летом.

Аэглос – «снежный терн»; о нем сказано, что он был похож на дрок (утесник), но повыше, и с белыми цветами. «Аэглосом» звалось также копье Гиль-галада. Серегон, «кровь камня» – растение вроде того, что называется «камнеломкой», с темно-красными цветами.

Утесник с желтыми цветами, через который пробирались в Итилиэне Фродо, Сэм и Голлум, тоже был «высокий, старый и тощий понизу, но вверху густо ветвился», так что они шли, не пригибаясь, «по длинным сухим колоннадам», и кусты были усеяны «желтыми искорками-цветками с легким нежным запахом» («Две твердыни», IV, 7).

В других местах синдарское название Мелких гномов – «ноэгит нибин» («Сильмариллион», гл. 21, стр. 222) или «нибин ногрим». О «нагорье, поросшем вереском, что разделяло долины Сириона и Нарога», к северо-востоку от Нарготронда (см. выше), не раз упоминается как о нагорье Нибин-ноэг (или с другими вариантами этого названия).

Утес, через который Мим провел их расселиной, что он назвал «вратами города», был, похоже, северным склоном уступа – восточный и западный склоны были гораздо круче.

Встречается другой вариант проклятия Андрога: «Пусть у него под рукой в час нужды не окажется лука». Мим в конце концов принял смерть от меча Хурина пред Вратами Нарготронда («Сильмариллион», гл. 22, стр. 255).

Тайна содержимого мешка Мима так и осталась нераскрытой. Единственное, что сказано на эту тему, – это торопливо нацарапанная заметка, где говорится, что, возможно, там были слитки золота, замаскированные под коренья, – Мим разыскивал «старую гномью сокровищницу под „плоскими камнями“». Это, несомненно, упомянутое в тексте «множество стоячих и поваленных камней», меж которых поймали Мима. Но нигде не указано, какую роль эти сокровища должны были играть в истории Бар-эн-Данведа.

Выше сказано, что перевал через Амон-Дартир был единственным «от топей Серех до прохода в Невраст далеко на западе».

В «Сильмариллионе» (гл. 21, стр. 238) сказано, что мрачное предчувствие посетило Брандира, когда он услышал «весть, принесенную Дорласом», т. е., похоже, после того, как он узнал, что человек на носилках – это Черный Меч Нарготронда, о котором говорили, что это Турин сын Хурина, правителя Дор-Ломина.

В оригинале – непереводимое германское слово fey, буквально означающее: «ослеплена безумием и обречена на смерть» – прим. переводчика.

См. ниже упоминание о том, что Ородрет с Тинголом «обменивались посланиями по тайным тропам».

В «Сильмариллионе» (гл. 14, стр. 121) Высокий Фарот, или Таур-эн-Фарот, назван «лесистыми нагорьями». «Бурым и нагим» он назван, вероятно, потому, что тогда было начало весны, и деревья стояли без листьев.

Можно предположить, что только после всех этих событий, когда Турин и Ниэнор погибли, люди вспомнили этот ее приступ дрожи и поняли, отчего он напал на нее, и тогда-то Димрост и переименовали в Нен-Гирит; но в легенде всюду употребляется название Нен-Гирит.

Если бы Глаурунг действительно собирался вернуться в Ангбанд, можно было предположить, что он поползет по старой дороге к Переправе Тейглина, и этот путь не слишком отличается от того, который вывел его к Кабед-эн-Арасу. Видимо, предполагалось, что он будет возвращаться в Ангбанд тем же путем, каким он приполз на юг, в Нарготронд, вверх по Нарогу к Иврину. Ср. также слова Маблунга: «Я видел, как Глаурунг покинул Нарготронд, – я думал, что он… возвращается к Хозяину. Но он повернул к Бретилю…»

Когда Турамбар выражал надежду, что Глаурунг поползет прямо, не сворачивая, он имел в виду, что Дракон мог бы проползти вдоль Тейглина к Переправе и попасть в Бретиль, не перебираясь через теснину, где на него можно было напасть: ср. то, что он сказал своим людям у Нен-Гирита.

У меня не нашлось карты, чтобы проиллюстрировать детали расположения местности, но вот этот набросок, по крайней мере, соответствует указаниям текста:

В ИС, XI сказано, что один из читателей предположил, что тропа, ведущая к Тейглину, должна в конце снова поворачивать к западу, поскольку в тексте сказано: «Позади, на востоке, зажглись первые звезды». Данная схема сориентирована не вполне верно: Амон-Обель находился к востоку, а не к северо-востоку от Переправы. – прим. переводчика.

Фразы «стремглав помчалась прочь» и «помчалась дальше» предполагают, что то место, где лежал Турин рядом с Глаурунгом, и край ущелья разделяло довольно значительное расстояние. Возможно, Дракон в агонии откатился довольно далеко от обрыва.

Ниже сам Турин перед смертью назвал это место «Кабед-Наэрамарт», и можно предположить, что позднейшее название возникло из предания о его последних словах.

Кажущееся противоречие, состоящее в том, что хотя сказано (и здесь, и в «Сильмариллионе», гл. 21, стр. 247), будто Брандир был последним человеком, который смотрел на Кабед-эн-Арас, к нему потом подходил и Турин, и эльфы, и те, кто воздвигал курган над Турином, наверно, можно объяснить, если понять слова «Нарн» в более узком смысле: Брандир последним «заглянул в то темное ущелье». На самом деле, отец собирался изменить повествование: Турин должен был покончить с собой не у Кабед-эн-Араса, а на кургане Финдуилас у Переправы Тейглина; но этот вариант так и не был написан.

Видимо, отсюда следует, что «Олений Прыжок» – первоначальное название этого места, и словосочетание «Кабед-эн-Арас» означает именно это.

В ИС, XI сказано, что в более позднем варианте «Нарн» это имя пишется «Дирхавал». Там же указано, что размер, которым слагались нарны, назывался «минламад тент/эстент», хотя в тексте НП ошибочно значится «минламед». – прим. переводчика.

ИС, XI: «Следует отметить, что некоторые имена в тексте „Гельмир и Арминас“ были исправлены при редактировании в угоду последовательности. На самом деле как в рукописи, так и в машинописном тексте Гельмир называет Ородрета „сыном Финрода“ – исправлено на „сын Финарфина“; „Иарваэт“ исправлено на „Агарваэн“ (более поздний вариант этого имени); а имя „Эледвен“ было взято из рукописи вместо „Эдельвен“, имеющегося в машинописном тексте». – прим. переводчика.

Описание маллорна очень похоже на то, которое дает своим спутникам Леголас на подходе к Лотлориэну («Братство Кольца», II, 6).

Меч королей Нуменора – не что иное, как Аранрут, меч Элу Тингола, владыки Дориата в Белерианде. Меч этот достался Эльросу в наследство от его матери Эльвинг. Остальными наследными сокровищами королевского дома были: кольцо Барахира, громадный боевой топор Туора, отца Эарендиля, и лук Брегора из дома Беора. Низвержение пережило только кольцо Барахира, отца Берена Однорукого, поскольку Тар-Элендиль отдал его своей дочери Сильмариэн, и оно хранилось в роду владык Андуние, последним из которых был Элендиль Верный, что спасся в Средиземье во время гибели Нуменора. – прим. автора.

О кольце Барахира рассказывается в «Сильмариллионе», в главе 19, а дальнейшая его история изложена в ВК, приложение А. О «громадном боевом топоре Туора» упоминаний в «Сильмариллионе» нет, однако о нем рассказывается в первоначальном варианте «Падения Гондолина» (1916–1917 гг.), где говорится, что в Гондолине Туор чаще носил боевой топор, чем меч, и что на языке гондолинцев топор этот назывался Драмборлег. В прилагаемом списке названий «Драмборлег» переводится как «Тяжкоострый»: «ибо он проламывал шлемы, подобно палице, и рассекал любые доспехи, подобно мечу».

Так у автора. Что имеется в виду, неясно. – прим. переводчика.

В «Описании Нуменора» он назван Тар-Менельдур Элентирмо («Звездочет»). См. также соответствующий раздел в главе «Род Эльроса».

Сейчас о том, какую роль предстояло Соронто сыграть в этой истории, можно только догадываться.

Как сказано в «Описании Нуменора», первым, в 600 году Второй эпохи, достиг берегов Средиземья Веантур (родившийся в 451 году). В «Повести лет» в приложении В к ВК под 600 годом значится следующее: «Первые корабли нуменорцев появляются у берегов».

В позднем филологическом эссе мы находим описание той первой встречи нуменорцев с людьми Эриадора: «Минуло шесть сотен лет с тех пор, как оставшиеся в живых атани [эдайн] уплыли за море в Нуменор, когда в Средиземье с Запада впервые вновь пришел корабль и поднялся по заливу Лун. Капитана и моряков радушно принял Гиль-галад; и так было положено начало дружбе и союзу нуменорцев с эльдар Линдона. Новости разлетелись быстро, и люди Эриадора исполнились изумления. Хотя в Первую эпоху они жили на востоке, слухи об ужасной войне „за Западными горами“ [т. е. за Эред-Луином] дошли и до них; однако в их памяти не сохранилось внятных преданий о той войне, и они полагали, будто все люди, жившие за горами, погибли или утонули во время великого буйства огня и нахлынувших морей. Однако, поскольку все еще говорилось промеж них, что те люди в незапамятные времена приходились им родней, они послали вестников к Гиль-галаду, дабы испросить у него позволения встретиться с мореходами, „возвратившимися из могилы в глубинах Моря“. Вот так случилось, что сошлись они на Башенных холмах; и на ту встречу с нуменорцами явились лишь двенадцать людей Эриадора, высоких духом и храбрых, ибо большая часть их народа опасалась, что пришельцы – опасные духи мертвых. Но едва двенадцать взглянули на мореходов, страх оставил их, хотя некоторое время они стояли молча, исполнясь благоговения: ибо хотя и сами они почитались могучими в своем народе, мореходы статью и облачением походили более на эльфийских владык, нежели на смертных людей. Однако не усомнились они в древнем родстве; также и мореходы взирали на людей Средиземья с радостным изумлением, ибо думали в Нуменоре, что оставшиеся в Средиземье происходят от злых людей, которых в последние дни войны Моргот призвал с востока. Но ныне видели нуменорцы лица, Тенью не отмеченные, и людей, которых, отправься они в Нуменор, никто не принял бы за чужаков, если закрыть глаза на одежду их и оружие. И тогда, нежданно прервав молчание, и нуменорцы, и люди Эриадора приветствовали друг друга на своих собственных наречиях, словно обращаясь к друзьям и родичам после долгой разлуки*. Сперва были они разочарованы, ибо ни одна из сторон не могла понять другую; но, сдружившись, они обнаружили, что в языках их немало общих слов, по-прежнему легко узнаваемых, а о значении иных можно догадаться, если вслушиваться со вниманием, и удавалось им беседовать, хотя и с запинками, на обыденные темы». В том же эссе объясняется, что эти люди жили возле Сумеречного озера, на Северных холмах и Непогодных холмах, а также в землях между ними, вплоть до Брендивайна, к западу от которого они часто странствовали, хотя и не селились там. Эти люди относились к эльфам дружелюбно, хотя и побаивались их; и страшились они моря и не соглашались даже взглянуть на него. Скорее всего, по происхождению они вели свой род от тех же корней, что и народы Беора и Хадора, только в Первую эпоху их предки остались за Синими горами и до Белерианда не дошли.

* В ИС, XII сказано, что к этим словам было дано следующее примечание:

– прим. переводчика.

Сын мой (квен.) – прим. переводчика.

Сын королевского наследника – Алдарион, сын Менельдура. Тар-Элендиль передал скипетр Менельдуру только пятнадцать лет спустя.

Эрухантале: «Благодарение Эру», осеннее празднество в Нуменоре; см. «Описание Нуменора».

(Сир) – Ангрен было эльфийским названием реки Изен. Название «Рас-Мортиль» больше нигде не встречается; должно быть, это огромный мыс к северу от залива Бельфалас, также называвшийся «Андраст» («долгий мыс»).

Упоминание о «стране Амрота, где до сих пор живут эльфы-нандор», возможно, подразумевает, что повесть об Алдарионе и Эрендис была записана в Гондоре до отплытия последнего корабля из гавани Лесных эльфов возле Дол-Амрота в 1981 году Третьей эпохи; см. далее.

Относительно Уинен, супруги Оссе (майяр моря) см. «Сильмариллион», «Валаквента», стр. 18. Там сказано, что «нуменорцы долго жили под ее покровительством и почитали ее наравне с валар».

Говорится, что дом Гильдии Морестранников «был конфискован королями и переведен в западную гавань Андуние; все его архивы погибли» (т. е. во время Низвержения), включая все подробные карты Нуменора. Но когда был конфискован «Эамбар», не сказано.

Впоследствии эта река называлась Гватло или Сероструй, а гавань – Лонд-Даэр; см. далее.

Ср. «Сильмариллион», гл. 17, стр. 152: «у людей того дома [т. е. дома Беора] были черные или темно-русые волосы и серые глаза». Согласно генеалогическому древу дома Беора, Эрендис происходила от Белет*, сестры Барагунда и Белегунда, приходившейся, таким образом, теткой Морвен, матери Турина Турамбара, и Риан, матери Туора.

* В английском тексте НП здесь и ниже «Берет», но в ИС, XI уточняется, что это ошибка издателя. – прим. переводчика.

Относительно различных сроков жизни нуменорцев см. примечание 1 к главе «Род Эльроса».

Относительно дерева ойолайре см. «Описание Нуменора».

Это следует понимать как предзнаменование.

Ср. «Акаллабет» («Сильмариллион», стр. 307), где сказано, что во времена Ар-Фаразона все чаще «величественные нуменорские корабли тонули и не возвращались в гавань, хотя такой беды не случалось с ними прежде с тех самых пор, как взошла Звезда».

Валандиль приходился Алдариону двоюродным братом, поскольку он был сыном Сильмариэн, дочери Тар-Элендиля и сестры Тар-Менельдура. Валандиль, первый из владык Андуние, был предком Элендиля Высокого, отца Исильдура и Анариона.

Эрукьерме: «Моление к Эру», весеннее празднество в Нуменоре; см. «Описание Нуменора».

В «Акаллабет» («Сильмариллион», стр. 289) говорится, что «временами, когда воздух был прозрачен и чист, а солнце светило с востока, они вглядывались вдаль и различали на западе сияющий белизной град на дальнем бреге, величественную гавань и башню. Ибо в те дни нуменорцы видели далеко; однако лишь самые зоркие из них зрели видение – с Менельтармы ли, с высокого ли корабля, что отплыл от западных берегов… Но мудрые среди них ведали, что на самом деле сия далекая земля – не Благословенное королевство Валинор, а Аваллоне, гавань эльдар Эрессеа, самой восточной из Бессмертных земель».

Отсюда, как говорят, пошел обычай королей и королев носить на челе прозрачный драгоценный камень, подобный звезде; короны же у них не было. – прим. автора.

Отец мой (квен.) – прим. переводчика.

В Западных землях и в Андуние на эльфийском [синдарине] говорили люди любого звания. Это был родной язык Эрендис; Алдарион же говорил по-нуменорски, хотя, как и все нуменорцы высокого происхождения, он знал также наречие Белерианда. – прим. автора. – В другом месте, в заметке касательно языков Нуменора, сказано, что повсеместное распространение синдарина на северо-западе Острова объясняется тем, что те края населяли, по большей части, потомки народа Беора; а народ Беора в Белерианде довольно рано отказался от собственного языка и перешел на синдарин. В «Сильмариллионе» об этом не упоминается, хотя там сказано (гл. 17, стр. 151), что в Дор-ломине во времена Финголфина народ Хадора не забыл своего языка, «и от него произошел общепринятый язык Нуменора». В других областях Нуменора родным языком был адунаик, хотя синдарином, в той или иной мере, владели все; в королевском доме и в большинстве домов знати или ученых родным языком обычно бывал синдарин, – вплоть до окончания царствования Тар-Атанамира. (В данном повествовании далее говорится, что Алдарион, на самом деле, предпочитал нуменорский язык; возможно, в этом он был исключением). Далее в той же заметке утверждается, что хотя синдарин, в течение долгого времени бывший языком смертных, имел тенденцию постепенно распадаться на диалекты, в Нуменоре этот процесс шел медленно, по крайней мере, среди знати и образованных людей, благодаря их общению с эльдар Эрессеа и Линдона. Язык квенья в качестве разговорного в Нуменоре не использовался. Его знали только ученые и члены семей высокого происхождения – их обучали квенье в ранней юности. На этом языке писались официальные документы, предназначенные для долгого хранения, к примеру – законы, а также «Перечень королей» и летописи (ср. «Акаллабет»: «в „Перечень королей“ имя Херунумена было вписано на языке Высших эльфов»), и довольно часто – ученые труды повышенной сложности, на непосвященных не рассчитанные. На этом же языке давались названия: официальные наименования всех мест, областей, географических объектов (хотя наряду с ними обычно существовали и местные названия, чаще всего с тем же значением, на синдарине или адунаике). Личные имена, в особенности официальные и общеупотребительные имена всех членов королевского дома и рода Эльроса в целом, тоже давались на квенье.

В приложении F (I) к ВК (раздел «О людях») место синдарина среди языков Нуменора определяется несколько иначе: «дунедайн единственные из всех людей знали эльфийский язык и говорили на нем; ибо их праотцы встарь выучили синдарин и передавали его своим детям как часть древней мудрости, отчего язык мало изменялся с течением лет».

Эланор – маленький золотистый цветок в форме звездочки; он рос также на кургане Керин-Амрот в Лотлориэне («Братство Кольца», II, 6). Именем этого цветка Сэм Гэмджи по совету Фродо назвал свою дочь («Возвращение Короля», VI, 9).

См. выше примечание относительно происхождения Эрендис от Белет, сестры Барагунда, отца Морвен.

«Татанья»-«папочка», букв. «папа мой»; «мамиль»-«мамочка» (квен.) – прим. переводчика.

Сказано, что нуменорцы, как и эльдар, избегали зачинать детей, если предвидели, что муж и жена могут расстаться после зачатия ребенка и до тех пор, пока ребенок не подрастет. Согласно представлениям нуменорцев о том, как должно поступать, после рождения дочери Алдарион пробыл дома слишком мало.

Отец и король мой (квен.) – прим. переводчика.

Маленькая госпожа (квен.) – прим. переводчика.

В заметке относительно тогдашней роли «Совета скипетра» в нуменорской истории сказано, что этот Совет не имел власти над королем, а мог лишь давать ему советы; да о такой власти до времени никто и не помышлял, и нужды в ней не видели. Совет состоял из представителей всех областей Нуменора; членом Совета становился и официально назначенный королевский наследник, дабы иметь возможность научиться управлять страной; также король мог призвать или просить избрать в Совет людей, разбиравшихся в вопросах, которые на данный момент обсуждались в Совете. В то время всего два члена Совета (не считая Алдариона) происходили из рода Эльроса: Валандиль Андунийский от Андустара и Халлатан из Хьярасторни от Митталмара; но своими местами в Совете они были обязаны не своему происхождению или богатству, но тому уважению и любви, что к ним питали в их землях. (В «Акаллабет» говорится, что «владыки Андуние всегда числились среди главных советников скипетра»).

Существует запись о том, что Эрейниону дали имя Гиль-галад, «Сияющая Звезда», «потому что его шлем, кольчуга и щит, посеребренные и украшенные белыми звездами, светились издалека подобно звезде в свете Солнца и в свете Луны, и, стоя на возвышении, зоркие эльфы видели его издалека».

См. ниже.

С другой стороны, законный наследник мужского пола не мог отказаться от своего титула; но, поскольку король имел право передать скипетр в любой момент, наследник-мужчина вполне мог, получив скипетр, сразу же вручить его собственному наследнику. Тогда считалось, что он правил по меньшей мере год; и именно так поступил Вардамир, сын Эльроса, единственный из всех королей, который не взошел на престол, но передал скипетр своему сыну Амандилю.

В другом месте говорится, что этот обычай «королевского брака» никогда не рассматривался как закон, но был возведен в правило из гордыни: «признак возрастания Тени, ибо обычай сей стал соблюдаться неукоснительно только тогда, когда разница в сроке жизни, жизненной силе и способностях между родом Эльроса и другими родами уменьшилась и почти исчезла».

Что странно, поскольку при жизни Анкалиме титул наследника носил Анарион. В «Роде Эльроса» сказано только, что дочери Анариона «отказались от скипетра».

Помимо упоминаний о большем сроке жизни потомков Эльроса по сравнению с другими нуменорцами, встречающихся в истории Алдариона и Эрендис, указания на это имеются и в других текстах. Так, в «Акаллабет» («Сильмариллион», стр. 288) говорится, что все потомки Эльроса «жили долго даже по нуменорскому счету»; в отдельной заметке разница в продолжительности жизни указана точно: «силы» потомков Эльроса «начинали иссякать» (прежде, чем начал таять срок их жизни) примерно на четырехсотый год или немного раньше, в то время как у тех, кто не принадлежал к этому роду, силы иссякали около двухсотого года жизни или немного позже. Можно отметить, что почти все короли, начиная с Вардамира и кончая Тар-Анкалимоном, жили до четырехсот лет или немного дольше, а трое не доживших умерли всего на год или на два раньше этого срока.

Но в последних записях на эту тему (принадлежащих, тем не менее, к тому же периоду, что и наиболее поздние материалы к «Алдариону и Эрендис») разница в продолжительности жизни значительно уменьшена. Нуменорцам в целом приписывается срок жизни примерно в пять раз больший, чем у других людей (хотя это противоречит утверждению в ВК, приложение A (I, i), что нуменорцам вначале был дарован срок жизни «втрое больший, чем остальным людям», каковое утверждение повторяется в предисловии к настоящему тексту); и это отличие рода Эльроса от других есть скорее тенденция к долгожительству по сравнению с прочими нуменорцами, чем особая отличительная черта. Хотя упоминается случай с Эрендис и несколько более краткие сроки жизни «Беорингов» Запада, здесь, в отличие от истории Алдариона и Эрендис, не подразумевается, что разница продолжительности их жизней была очень велика, являлась частью их судеб и осознавалась как таковая.

В таком случае необыкновенная продолжительность жизни была дарована только Эльросу. И здесь сказано, что в том, что касается тела, он и его брат Эльронд были наделены одинаковыми возможностями, но поскольку Эльрос пожелал остаться среди людей, он приобрел основную черту людей, противопоставляющую их квенди – «стремление к иному», как называли это эльдар, «усталость» или желание уйти из мира. Дальше разъясняется, что увеличение срока жизни нуменорцев произошло благодаря тому, что они приняли эльфийский образ жизни; однако их специально предостерегали о том, что они не превратились в эльдар, но остались смертными людьми – им было даровано лишь увеличение срока, в продолжение которого они будут сильны духом и телом. Таким образом, они, подобно эльдар, взрослели примерно с той же скоростью, что все прочие люди, но, достигнув расцвета, старели, или «изнашивались», намного медленнее. Приближение «усталости от мира» было для них знаком, что время их силы подходит к концу. Когда же оно кончалось, то, если нуменорцы упорно не желали отказываться от жизни, старость, как и расцвет, приходила к ним не медленнее, чем к другим людям. И так нуменорец быстро, за каких-нибудь десять лет, из здорового человека в расцвете сил и разума превращался в дряхлого, выжившего из ума старца. Ранние поколения не «цеплялись за жизнь», но добровольно отказывались от нее. «Цепляние за жизнь» и последующая смерть, но уже не добровольная, были одним из изменений, вызванных Тенью и бунтом нуменорцев. Оно также сопровождалось сокращением их естественного срока жизни.

См. выше.

Здесь указано 148 лет (а не 147), поскольку, должно быть, имеется в виду, сколько лет Тар-Амандиль правил на самом деле, и то, что первый год формально считается годом правления Вардамира, не учитывается.

Не может быть никаких сомнений в том, что Сильмариэн была старшей из детей Тар-Элендиля. Датой ее рождения в нескольких местах назван год 521 Второй эпохи, в то время как год рождения ее брата Тар-Менельдура везде 543. Тем не менее в «Повести лет» (приложение В к ВК) годом рождения Сильмариэн назван 548. Эта дата восходит к самым ранним наброскам данного текста. Я думаю, что, скорее всего, это расхождение должно было быть исправлено, но осталось незамеченным.

Это не согласуется с описанием ранних и поздних законов о наследовании, изложенным ниже, согласно которому Соронто становился наследником Анкалиме (если она умирала бездетной) только благодаря новому закону, ибо он был потомком по женской линии. «Его старшая сестра», без сомнения, значит «старшая из его двух сестер».

См. выше.

См. выше.

Интересно, что скипетр перешел к Тар-Тельпериэн, несмотря на то, что у Тар-Суриона имелся сын Исильмо. Может быть, в данном случае порядок наследования определяется формулировкой нового закона, приведенной в ВК. Согласно ей, наследником считался старший из детей независимо от пола (см. выше), и старшая дочь могла наследовать трон не только в том случае, если у правителя не было сына.

Дата 1731, приводимая здесь как год окончания правления Тар-Тельпериэн и восшествия на трон Тар-Минастира, противоречит датировке первой войны с Сауроном, указанной во многих текстах; ибо огромный нуменорский флот, посланный Тар-Минастиром, прибыл в Средиземье в год 1700. Я никак не могу объяснить это несоответствие.

В «Повести лет» (приложение В к ВК) имеется следующая запись: «2251. Тар-Атанамир получает скипетр. Начинается открытое неповиновение и разделение нуменорцев». Это полностью противоречит данному тексту, согласно которому Тар-Атанамир умер в год 2221. Дата 2221, тем не менее, вписана вместо даты 2251, и в другом месте сказано, что Тар-Атанамир умер в 2251 году. Таким образом, один и тот же год в разных местах указан то как дата его восхождения на трон, то как дата его смерти. Вся структура хронологии показывает, что первое неверно. Более того, в «Акаллабет» («Сильмариллион», стр. 293) говорится, что народ Нуменора разделился во времена Анкалимона, сына Атанамира. Поэтому я почти не сомневаюсь в том, что эта запись в «Повести лет» ошибочна и должна читаться следующим образом: «2251. Смерть Тар-Атанамира. Тар-Анкалимон получает скипетр. Начинается открытое неповиновение и разделение нуменорцев.» Но если так, то по-прежнему остается странным тот факт, что дата смерти Атанамира была изменена в «Роде Эльроса», несмотря на то, что она зафиксирована в «Повести лет».

В списке королей и королев Нуменора в приложении А к ВК правителем, следующим за Тар-Калмакилем (восемнадцатым), назван Ар-Адунахор (девятнадцатый). В «Повести лет» в приложении В сказано, что Ар-Адунахор получил скипетр в год 2899; и на этом основании Роберт Фостер в «Полном путеводителе по Средиземью» приводит дату смерти Тар-Калмакиля как 2899 год. С другой стороны, ниже в рассказе о правителях Нуменора в приложении А Ар-Адунахор назван двадцатым королем; и в 1964 году отец, отвечая на письмо, в котором об этом спрашивалось, писал: «Согласно генеалогии, его можно назвать шестнадцатым королем и девятнадцатым правителем. „Девятнадцать“ может быть прочитано как „двадцать“, но возможно также, что одно имя было пропущено». Он объяснял, что не может сказать это точно, поскольку во время написания данного письма его материалы по этой теме были ему недоступны.

Редактируя «Акаллабет», я изменил текст «Двадцатый король принял скипетр своих предков и взошел на престол под именем Адунахор» на «Девятнадцатый король…» («Сильмариллион», стр. 295) и, соответственно, «двадцать и четыре» на «двадцать и три» (там же, стр. 298). В то время я не обратил внимания на то, что в «Роде Эльроса» правителем, следовавшим за Тар-Калмакилем, был не Ар-Адунахор, а Тар-Ардамин; но сейчас из того факта, что здесь год смерти Тар-Ардамина приводится как 2899, совершенно ясно, что в списке в ВК он был пропущен по ошибке.

С другой стороны, все предания единодушно утверждают, что Ар-Адунахор был первым королем, принявшим скипетр под именем на адунаике (это сказано в приложении А, в «Акаллабет» и в «Роде Эльроса»). Если предположить, что Тар-Ардамин выпал из списка в приложении А просто по ошибке, странно, что изменение языка королевских имен приписано первому правителю после Тар-Калмакиля. Может быть, в основе этого отрывка лежит не простая ошибка, а некая более сложная текстовая коллизия.

В двух генеалогических таблицах ее отцом назван Гимильзагар, второй сын Тар-Калмакиля, родившийся в 2630, но это совершенно невозможно: Инзильбет должна была происходить от Тар-Калмакиля в более позднем поколении.

Существует орнамент, нарисованный отцом, похожий по стилю на № 45, справа внизу, в книге «Рисунки Дж. Р. Р. Толкина» (1979 г.), носящий название «Инзиладун»; под ним подписано, как Феаноровым письмом, так и латиницей, «Нумеллоте» («Цветок Запада»).

Согласно «Акаллабет» («Сильмариллион», стр. 298) Гимильхад «умер, не дожив двух лет до двухсотлетнего возраста, а для отпрыска рода Эльроса, даже во дни его угасания, это была ранняя смерть».

Как отмечено в приложении А к ВК, Мириэль должна была стать четвертой правящей королевой.

Последнее разногласие между «Родом Эльроса» и «Повестью лет» возникает, когда заходит речь о датах правления Тар-Палантира. В «Акаллабет» (стр. 297) говорится, что «когда Инзиладун принял скипетр, он вновь взял титул на эльфийском языке, как встарь, назвав себя Тар-Палантиром»; и в «Повести лет» имеется запись: «3175. Раскаяние Тар-Палантира. Гражданская война в Нуменоре». Из этих утверждений достаточно очевидно следует, что 3175 год является годом его восшествия на трон; и это подтверждено тем фактом, что в «Роде Эльроса» годом смерти его отца Ар-Гимильзора вначале был назван 3175, только позже переправленный на 3177. Что же касается года смерти Тар-Атанамира (прим. 10), трудно понять, почему было внесено это мелкое изменение, противоречащее «Повести лет».

Утверждение, что Элендиль является автором «Акаллабет», встречается только здесь. В другом месте сказано также, что история Алдариона и Эрендис, «одно из немногих подробных преданий, сохранившихся от Нуменора», сохранилась благодаря тому, что представляла интерес для Элендиля.

Cm. приложение Е.

Согласно другому варианту, упомянутому в ИС, XI, Нимлот была сестрой Келеборна. – прим. переводчика.

В примечании к одной из неопубликованных работ сказано, что эльфы Харлиндона (части Линдона к югу от Льюна) были, в основном, синдарского происхождения, и этой областью владел и правил Келеборн. Естественно связать это со сказанным в приложении В; но, возможно, это примечание относится к более позднему времени, потому что вопрос о путешествиях и местожительстве Келеборна и Галадриэли после падения Эрегиона в 1697 году крайне неясен.

Ср. «Братство Кольца», I, 2: «Древний путь с востока на запад вел через Шир в Серые Гавани; гномы же издавна хаживали этим трактом в свои копи в Синих горах».

В ИС, XI уточняется, что Толкин скорее предполагал, чем утверждал это. – прим. переводчика.

В приложении А к ВК сказано, что древние города Ногрод и Белегост были разрушены при падении Тангородрима; но в «Повести лет» в приложении В (около 40 года Второй эпохи) говорится: «Многие гномы оставляют свои древние города на Эред-Луине и пополняют население Мории».

В примечании к тексту объясняется, что «Лоринанд» – нандорское название того края, который позднее назывался «Лориэн» и «Лотлориэн»; это название происходит от эльфийского слова «золотой свет» и означает «золотая долина». По-квенийски было бы «Лауренанде», по-синдарски «Глорнан» или «Нан-Лаур». Как здесь, так и в других работах сказано, что это название обязано своим происхождением золотым маллорнам Лотлориэна; но маллорны принесла туда Галадриэль (о появлении маллорнов см. выше), и в другой, более поздней работе говорится, что название «Лоринанд» возникло после появления маллорнов, будучи переделкой другого, еще более древнего названия «Линдоринанд»– «Долина Страны певцов». Местные эльфы были по происхождению телери, и в этом названии, несомненно, присутствует самоназвание телери – «линдар», «певцы». Из многих других работ, которые объясняют названия Лориэна (и кое в чем противоречат друг другу), можно сделать вывод, что все позднейшие названия созданы, вероятно, самой Галадриэлью и содержат элементы laurё – «золото», nan(d) – «долина», – ndor – «страна, край», lin– – «петь», а в слове «Лаурелиндоринан»– «Долина поющего золота» (по словам Древобрада, первоначальное название) слышится имя Золотого Древа, что росло в Валиноре, и это не случайно: «очевидно, Галадриэль с каждым годом все сильнее тосковала по родине, и в конце концов ее охватило непреодолимое сожаление».

Само слово «Лориэн» изначально было квенийским названием одной из областей Валинора и часто употреблялось как имя валы (Ирмо), которому принадлежал этот край – «тихое место с тенистыми рощами и ручьями, убежище от забот и печалей». «Лоринанд»– «золотая долина» – превратился в «Лориэн», «должно быть, волей самой Галадриэли», потому что «такое совпадение не может быть случайным. Она стремилась превратить Лориэн в убежище, в островок покоя и красоты, в память об ушедших днях. Но душа ее была полна сожалений и дурных предчувствий: Галадриэль знала, что золотому сну суждено окончиться унылым пробуждением. Можно отметить, что Древобрад перевел „Лотлориэн“ как „Дремоцвет“».

В главе «О Галадриэли и Келеборне» я везде сохранил название «Лоринанд», хотя, когда он был написан, слово «Лоринанд» все еще считалось исконным нандорским названием этого края и истории о том, как Галадриэль вырастила там маллорны, еще не существовало.

Это позднейшее исправление; первоначально там было сказано, что Лоринандом правили местные князья.

В отдельной заметке, не поддающейся датировке, говорится, что, хотя имя «Саурон» употребляется во всей «Повести лет», на самом деле только в 1600 году Второй эпохи, когда было выковано Единое Кольцо, стало известно, что таинственной силой, враждебной эльфам и эдайн, был не кто иной, как великий наместник Моргота, о котором говорится в «Сильмариллионе». Влияние этой силы стало ощущаться уже с 500 года, а первым из нуменорцев его заметил Алдарион в конце восьмого века (приблизительно тогда же, когда он основал гавань в Виньялонде), но откуда исходит эта сила – оставалось неизвестным. Саурон старался не смешивать две свои ипостаси, врага и соблазнителя. Придя к нолдор, он облекся в прекрасную личину (как бы предвосхищая истари, которые должны были прийти позднее) и назвался красивым именем: «Артано» – «благородный кузнец», или «Аулендиль» – «слуга Ауле». (В главе «О Кольцах Власти», стр. 317, говорится, что Саурон в то время называл себя Аннатар, «владыка даров»; но это имя здесь не упоминается). Далее в заметке сказано, что Галадриэль не поддалась обману Саурона и всегда утверждала, что среди слуг Ауле в Валиноре этого Аулендиля не было; «но это еще ни о чем не говорит – ведь Ауле существовал прежде Арды, – и вполне возможно, что Саурон в самом деле был одним из майяр Ауле, „еще до начала Арды“ совращенных Мелькором». Ср. первые слова «О Кольцах Власти»: «Был некогда майя Саурон… В начале Арды Мелькор переманил его к себе на службу».

В письме, написанном в сентябре 1954 г., отец говорил: «В начале Второй эпохи он [Саурон] был все еще прекрасен с виду или мог принимать прекрасный облик, – и еще не окончательно предался злу, если только не считать, что все „реформаторы“, рвущиеся „перестраивать“ и „реорганизовывать“, с самого начала, еще до того, как гордыня и стремление утверждать свою волю захлестнут их с головой, служат злу. Та часть Высших эльфов, о которой идет речь, нолдор или Владеющие знаниями, всегда была особенно уязвима со стороны, как мы бы сказали, „науки и техники“: они искали знания, которым Саурон действительно обладал, и нолдор Эрегиона не вняли предупреждениям Гиль-галада и Эльронда. „Жажда знаний“ эрегионских эльфов – „аллегория“ любви к машинам, технике, если хотите, – символизируется также тесной дружбой эрегионцев с морийскими гномами».

Вряд ли Галадриэль пользовалась Неньей до того, как исчезло Главное Кольцо; но следует признать, что данный текст этого совсем не подразумевает (хотя только что было сказано, что она советовала Келебримбору никогда не пользоваться эльфийскими Кольцами).

Исправлено на «первый Белый Совет». В «Повести лет» создание Белого Совета датировано 2463 годом Третьей эпохи; но, может быть, Совету Третьей эпохи не случайно было дано название того, первого Совета, тем более, что некоторые члены Совета Третьей эпохи участвовали и в первом Совете.

Выше сказано, что Гиль-галад отдал Нарью, Красное Кольцо, Кирдану, как только получил это Кольцо от Келебримбора, и это согласуется с приложением В к ВК и с текстом «О Кольцах Власти», где говорится, что оно с самого начала хранилось у Кирдана. То, что сказано здесь, противоречит другим источникам и записано на полях.

О Лесных эльфах и их языке см. приложение А.

См. приложение С «О границах Лориэна».

О происхождении названия «Дор-эн-Эрниль» нигде ничего не говорится; кроме данного текста оно встречается только на большой карте Рохана, Гондора и Мордора в ВК. Там это место отделено от Дол-Амрота горами, но его употребление в данном тексте заставляет думать, что «Эрниль» – это князь Дол-Амрота (хотя это можно было предположить в любом случае).

См. приложение В «Синдарские князья Лесных эльфов».

Это объяснение предполагает, что первый элемент в имени «Амрот» – тот же эльфийский корень, что и в квенийском amba – «вверх» (он встречается также в синдарском «амон»– «гора или холм с крутыми склонами»), а второй элемент – производное от корня rath– со значением «взбираться»; откуда существительное «рат», каковое в нуменорском варианте синдарина, на котором в Гондоре давались имена и названия, употреблялось в названиях длинных улиц в Минас-Тирите (они почти все шли под уклон), например, Рат-Динен, Улица Безмолвия, что вела из Цитадели к Усыпальницам.

В «Кратком пересказе» легенды об Амроте и Нимродели сказано, что Амрот жил на дереве на Керин-Амроте «из любви к Нимродели».

Место, где находилась эльфийская гавань Бельфаласа, обозначено названием «Эделлонд» («эльфийская гавань», см. приложение к «Сильмариллиону», слова эдель и лонд ) на цветной карте Средиземья Паулины Бэйнс; больше я этого названия нигде не нашел. См. приложение D. Ср. предисловие к «Приключениям Тома Бомбадила»: «На Прибрежье и в Дол-Амроте сохранилось много преданий о древних поселениях эльфов и о гавани в устье Мортонда, откуда „западные корабли“ уплывали со времен падения Эрегиона во Вторую эпоху».

В английском тексте НП здесь «Ангелимар», но в ИС, XII уточняется, что это ошибка издателя. – прим. переводчика.

Это соответствует тому месту в «Братстве Кольца», II, 8, где Галадриэль, вручая Арагорну зеленый камень, говорит: «В этот час прими предсказанное тебе имя, Элессар, Эльфийский Камень из рода Элендиля!»

В тексте здесь и немного ниже стоит «Финрод», но я исправил на «Финарфин», чтобы избежать путаницы. В 1966 г., перед публикацией исправленного издания ВК, отец изменил «Финрод» на «Финарфин», а сын Финрода-Финарфина, который до того носил имя Инглор Фелагунд, стал Финродом Фелагундом. В исправленное издание в двух местах, в приложениях В и F, были внесены соответствующие изменения. Примечательно, что здесь Галадриэль не называет Ородрета, который правил в Нарготронде после Финрода Фелагунда, среди своих братьев. По неизвестным мне причинам отец переместил второго короля Нарготронда в следующее поколение той же семьи; но это изменение генеалогии, как и другие, связанные с ним, не было включено в текст «Сильмариллиона».

Ср. описание Эльфийского Камня в «Братстве Кольца», II, 8: «Тогда [Галадриэль] взяла лежавший у нее на коленях большой ярко-зеленый камень, вделанный в серебряную брошь в виде орла с распростертыми крыльями; и камень излучал свет, подобный лучам солнца, играющим в весенней листве».

Однако в «Возвращении короля», VI, 9, где описывается Синее Кольцо, Вилья, бывшее на пальце у Эльронда, сказано, что именно это Кольцо было «самым могущественным из Трех».

Гландуин («пограничная река») сбегал с Мглистых гор к югу от Мории и впадал в Митейтель выше Тарбада. На первоначальной карте к ВК это название не обозначено (в книге оно появляется только один раз, в приложении A (I, iii). По-видимому, в 1969 г. отец сообщил мисс Паулине Бэйнс еще несколько названий, которые следовало обозначить на ее цветной карте Средиземья: «Эделлонд» (о нем говорится выше), «Андраст», «Друвайт-Йаур»– «Старые земли бесов», – «Лонд-Даэр» (развалины), «Эрин-Ворн», «р. Адорн», «Лебедянь» и «р. Гландуин». Последние три названия были затем нанесены и на карту, прилагавшуюся к книге, но почему, я так и не выяснил; «р. Адорн» находится на своем месте, но названия «Лебедянь» и «р. Гландин» [sic] ошибочно поставлены у верховий Изена. О правильном употреблении названий «Гландуин» и «Лебедянь» см. ниже.

В первые века существования королевств только крупные соединения войск перемещались из одного королевства в другое по суше. Обычно же путники плыли морем до древней гавани в устье Гватло, а оттуда до речного порта в Тарбаде, и оттуда уже ехали по тракту. Древний морской порт и его пристани лежали в руинах, но в Тарбаде после долгих трудов был построен порт, способный принимать морские суда, а для охраны некогда прославленного Тарбадского моста на обоих берегах возвели две крепости на огромных дамбах. Древний морской порт был одной из первых нуменорских гаваней. Его заложил знаменитый король-мореход Тар-Алдарион, а позднее порт был расширен и укреплен. Он назывался «Лонд-Даэр-Энед», «Большая Срединная гавань» (так как был расположен между Линдоном на севере и Пеларгиром на Андуине). – прим. автора.]

Синдарское alph, «лебедь», мн. ч. eilph; квенийское alqua, как в «Алквалонде». В телерской ветви эльдарских языков исконное kwперешло в p (но исконное p осталось неизменным). Синдарский язык Средиземья претерпел большие изменения; в частности, взрывные после l и r перешли в щелевые. Так исконное alkwaв телерине перешло в alpa, а в синдарине – в alf(пишется alph).

В более поздних изданиях «Сильмариллиона» эта ошибка исправлена. – прим. переводчика.

Элендильмир упоминается в сноске в приложении А (I, ш) к ВК: короли Арнора «носили на челе не корону, а Элендильмир, Звезду Элендиля, сияющий алмаз на серебряной ленте». В примечании даются ссылки на другие упоминания о «Звезде Элендиля» в романе. На самом деле, существовало два камня с таким названием.

Как рассказывается в «Повести о Кирионе и Эорле», которая, объясняя события, связанные с Клятвой Эорла и союзом Гондора и рохиррим, опирается на более древние предания, ныне по большей части утерянные. – (прим. авт )

Младшим сыном Исильдура был Валандиль, третий король Арнора: см. «О Кольцах Власти» в «Сильмариллионе», стр. 327. В приложении А (I, ii) к ВК сказано, что он родился в Имладрисе.

Эльфийское название этого перевала упоминается только здесь. Гном Глоин много лет спустя, в Ривенделле, говорил о нем как о Высоком перевале: «Если бы не беорнинги, из Дэйла в Ривенделл давно уже было бы не добраться. Это отважный народ, и они постоянно охраняют и Высокий перевал, и брод Каррок». («Братство Кольца», II, 1). Это тот самый перевал, где Торин Дубощит и его отряд были захвачены в плен орками («Хоббит», гл. 4). «Андрат», несомненно, означает «Долгий подъем»: см. выше.

Ср. «О Кольцах Власти» в «Сильмариллионе», стр. 327: «[Исильдур] двинулся [из Гондора] на север тем путем, которым пришел Элендиль».

Триста лиг и более [именно столько составлял бы предполагаемый путь Исильдура], и большая часть этого пути пролегала по бездорожью. К тому времени нуменорцы успели проложить только две дороги: большой тракт, соединявший Гондор с Арнором – через Каленардон, оттуда на север с переправой через Гватло в Тарбаде, и оттуда в Форност, и Восточно-Западный тракт между Серыми Гаванями и Имладрисом. Они пересекались в точке [Бри] к западу от Амон-Сула [Заверти] и, по нуменорскому счислению, от Осгилиата до перекрестка было 392 лиги, а оттуда на восток до Имладриса еще 116; всего 508 лиг. – прим. автора. – См. приложение «Нуменорские меры длины» ниже.

У себя на родине нуменорцы разводили лошадей, которые очень ценились [см. «Описание острова Нуменор»]. Но их не использовали на войне, потому что нуменорцы воевали только за морем. К тому же нуменорцы были очень высокими и могучими, и их солдаты в полном вооружении носили тяжелое оружие и доспехи. В своих поселениях на берегах Средиземья нуменорцы держали и разводили лошадей, но верхом ездили редко, в основном для развлечения. На войне верхом ездили только курьеры и отряды легковооруженных лучников (часто не нуменорского происхождения). Во время войны Союза нуменорцы потеряли большую часть своих лошадей, и в Осгилиате их почти не было. – прим. автора.

Они шли через необитаемые земли, поэтому провизию и все необходимое нужно было нести с собой. Ближайшие поселения, которые должны были встретиться им по дороге, находились в королевстве Трандуиля, почти в конце пути. В дороге каждый нес с собой двухдневный запас провизии (не считая «неприкосновенного запаса», упомянутого в тексте.); остальную провизию и вещи везли малорослые крепкие лошадки, из тех, что, говорят, паслись на воле в степях к югу и к востоку от Зеленолесья. Они были приручены; они могли нести тяжелый груз, если шли шагом, но садиться на себя верхом никому не позволяли. Таких лошадок у них было всего десять. – прим. автора.

Пятого йаванние, согласно нуменорскому «королевскому счислению» (оно сохранялось и в ширском календаре, хотя и с некоторыми изменениями). Йаванние (иваннет) соответствовал ширскому халимату, нашему сентябрю, а нарбелет – октябрю. Сорока дней (до пятнадцатого нарбелета) оказалось бы достаточно, если бы все шло хорошо. Впереди было по меньшей мере триста восемь лиг, но воины дунедайн – высокие, сильные и выносливые люди, – привыкли проходить в полном вооружении по восемь лиг в день «легким маршем»: с короткими привалами через каждую лигу (lár, синдарское daur, первоначально означавшее «остановка, перерыв») и часовым отдыхом около полудня. Это составляло «переход» в десять с половиной часов, восемь из которых они шли. Таким темпом они могли идти много дней подряд, если провизии было достаточно. При необходимости нуменорцы могли двигаться быстрее, проходя по двенадцать лиг в день (или даже больше, если очень спешили), но не так долго. В день гибели отряда на широте Имладриса (которой они почти достигли) световой день на открытой местности длился одиннадцать часов, а в середине зимы – менее восьми. Однако в мирное время в северных землях обычно не пускались в длительные путешествия с начала хитуи (хисиме, ноября) до конца нинуи (нениме, февраля). – прим. автора. – Подробные сведения о календарях Средиземья содержатся в приложении D к ВК.

Менельдиль был племянником Исильдура, сыном его младшего брата Анариона, погибшего при осаде Барад-дура. Исильдур передал Менельдилю королевскую власть в Гондоре. Менельдиль был человеком учтивым, но предусмотрительным и себе на уме. По правде говоря, он был рад, что Исильдур и его сыновья уходят, и надеялся, что дела на севере займут их надолго. – прим. автора. – Как сказано в неопубликованных анналах, повествующих о наследниках Элендиля, Менельдиль был четвертым из детей Анариона. Он появился на свет в 3318 году Второй эпохи и был последним человеком, рожденным в Нуменоре. Вышеприведенное примечание – единственное место, где говорится о его характере.

Все трое сражались в войне Союза, но Аратан и Кирьон не участвовали во вторжении в Мордор и осаде Барад-Дура, потому что Исильдур оставил их держать крепость Минас-Итиль, на случай, если Саурон ускользнет от Гиль-галада и Эльронда и попытается уйти через Кирит-Дуат (будущий Кирит-Унгол) и отомстить дунедайн прежде, чем удастся его одолеть. Элендур, наследник и любимый сын Исильдура, на протяжении всей войны находился рядом с отцом (кроме последнего боя на Ородруине) и был посвящен по все дела Исильдура. – прим. автора. – Как сказано в анналах, упомянутых в предыдущем примечании, старший сын Исильдура родился в Нуменоре в 3299 году Второй эпохи (сам Исильдур родился в 3209 году).

Амон-Ланк, «Голая гора», был самой высокой точкой нагорья в юго-западной части Зеленолесья и назывался так потому, что на его вершине не росли деревья. Позднее там был возведен Дол-Гулдур, первый оплот Саурона после его возвращения. – прим. автора.

Ирисная низина (Лоэг-Нинглорон). В Предначальные дни, когда Лесные эльфы впервые поселились в тех местах, она представляла собой озеро, образовавшееся в глубокой ложбине, куда с севера впадал Андуин (к северу от Ирисной низины местность была неровной, и на протяжении семидесяти миль течение Андуина было очень быстрым). В это же озеро впадала Ирисная река (Сир-Нинглор), бежавшая с Гор. К западу от Андуина озеро было шире, так как восточная сторона долины была более крутой, но, вероятно, на востоке оно все же достигало подножия склонов, поднимавшихся к Лесу (в те времена на них тоже росли деревья), а его берега, поросшие тростником, были более пологими (вдоль них вела тропа, по которой шел отряд Исильдура). Позднее это озеро превратилось в большое болото, лабиринт островков, зарослей камыша, тростника и желтых ирисов в человеческий рост, по которому блуждала река. Именно эти ирисы и дали название и долине, и реке, что текла с Гор – вдоль ее нижнего течения ирисы росли особенно густо. Потом восточная часть болота пересохла, и на его месте были теперь заливные луга, поросшие травой и низким камышом и вполне проходимые. – прим. автора.

Задолго до войны Союза Орофер, король Лесных эльфов, живших к востоку от Андуина, будучи встревожен слухами о растущей мощи Саурона, покинул свои древние поселения у Амон-Ланка, находившиеся напротив Лориэна, по другую сторону реки. Он трижды переселялся все дальше на север, и к концу Второй эпохи обосновался в западных долинах на склонах Эмин-Дуира, а его многочисленный народ жил и бродил в лесах и долинах к западу от Эмин-Дуира до самого Андуина и к северу от древнего Гномьего тракта (Мен-и-Наугрим). Орофер присоединился к Союзу и погиб при штурме Врат Мордора. Трандуиль, его сын, вернулся домой с остатками войска Лесных эльфов за год до похода Исильдура.

Эмин-Дуир («Темные горы») – это было высокое нагорье на северо-востоке Леса, а называлось оно так потому, что на его склонах росли дремучие еловые леса; но это название первоначально не имело дурного смысла. Позднее, когда на Великое Зеленолесье пала тень Саурона и его переименовали из Эрин-Гален в Таурну-Фуин (в переводе «Лихолесье»), горы Эмин-Дуир сделались обиталищем множества самых жутких Сауроновых тварей и стали называться Эмин-ну-Фуин, Лихолесские горы. – прим. автора. – Об Орофере см. приложение В к «Истории Галадриэли и Келеборна»; в одном из процитированных там отрывков переселение Орофера на север Зеленолесья объясняется тем, что он не хотел иметь дела с гномами Кхазад-дума и с Келеборном и Галадриэлью.

Эльфийское название Лихолесских гор больше нигде не встречается. В приложении F (II) к ВК эльфийское название Лихолесья – Таур-э-Ндаэделос, «лес великого ужаса»; название, приведенное здесь, Таур-ну-Фуин, «лес ночного мрака», было поздним названием Дортониона, лесистого нагорья, расположенного на северных границах Белерианда в Предначальные дни. Совпадение названия, Таур-ну-Фуин, данного Лихолесью и Дортониону, особенно примечательно, если учесть, как похожи их изображения, нарисованные отцом; см. «Рисунки Дж. Р. Р. Толкина», 1979 г., прим. к № 37. – После окончания войны Кольца Трандуиль и Келеборн переименовали Лихолесье еще раз, назвав его Эрин-Ласгален, Лес Зеленых Листьев (приложение В к ВК).

Мен-и-Наугрим, Гномий тракт, – это Старая Лесная дорога, описанная в «Хоббите», в главе 7. В более раннем наброске к этому месту данного повествования есть примечание, в котором сказано о «древней Лесной дороге, что спускалась с Имладрисского перевала и пересекала Андуин по мосту (который был расширен и укреплен для перехода войск Союза), а оттуда вела через восточную долину Андуина в Лихолесье. Ниже по течению построить мост через Андуин было уже невозможно – в нескольких милях южнее Лесной дороги местность делалась неровной и течение становилось очень быстрым до самой Ирисной низины. Ниже Ирисной низины река снова ускоряла свой бег и становилась очень широкой, потому что в нее впадало множество других потоков, названия которых по большей части теперь забыты, за исключением самых крупных: Ирисная (Сир-Нинглор), Серебрянка (Келебрант) и Светлимка (Лимлайт)». В «Хоббите» Лесная дорога пересекает реку по Старому броду, и о том, что там когда-то был мост, не упоминается.

Другой вариант предания изложен в кратком пересказе в главе «О Кольцах Власти» («Сильмариллион», стр. 327): «Исильдур был застигнут врасплох бандой орков, что засела в Мглистых горах; орки неожиданно напали на стан отряда меж Зеленолесьем и Великой рекой у Лоэг-Нинглорона, Ирисной низины – Исильдур был столь беспечен, что не выставил стражи, считая, что все его враги побеждены».

Тангайл (thangail), «стена щитов» – так это построение называлось на синдарском языке, что у народа Элендиля использовался для повседневного общения; квенийское, «официальное» название было «сандастан», «щитовая преграда», от * thandā – «щит» и stama– – «преграждать путь». В синдарском слове второй элемент был другим: cail – «ограда, утыканная шипами, или частокол из заостренных бревен». Это слово, первоначальное *keglē, произошло от основы keg– – «шип, сучок»; этот же корень в *kegyā – «изгородь», откуда синдарское cai (ср. «Моргай» в Мордоре).

Дирнайт (dirnaith), квенийское «нернехта» (nernehta), «живой клин», был строем для атаки на короткой дистанции против врага, который еще не успел построиться в боевой порядок, или против оборонительного строя на открытой местности. Квенийское слово «нехте» (nehte), синдарское «найт» (naith) обозначало любой сужающийся к концу предмет: клин, наконечник копья, узкий мыс (корень nek– – «узкий»); ср. Найт в Лориэне – мыс между Келебрантом и Андуином, который у самого слияния рек был таким узким и длинным, что его нельзя показать на мелкомасштабной карте. – прим. автора.

хтар – единственное имя этого воина, которое упоминается в преданиях; но, вероятно, это было только воинское звание, и Исильдур употребил его в ту трагическую минуту потому, что хотел скрыть свои чувства под маской официальности. Звание «охтар» – «воин, солдат» – носили опытные и обученные воины, которых еще не возвели в ранг роквенов, «рыцарей, дружинников». Но Охтар был родичем Исильдура, и Исильдур любил его. – прим. автора.

В более раннем варианте Исильдур приказал Охтару взять с собой двух товарищей. В главе «О Кольцах Власти» («Сильмариллион», стр. 327) и в «Братстве Кольца», II, 2 сказано, что «лишь трое его воинов пришли из-за гор». Из данного текста следует, что третьим был Эстельмо, оруженосец Элендура, выживший в битве.

Они миновали глубокую впадину Ирисной низины, за которой восточный берег Андуина (текущего в глубоком русле) был тверже и суше, потому что там был другой рельеф местности. К северу берег поднимался все выше, и у Лесной дороги и границ страны Трандуиля он был почти на одном уровне с Лесом. Исильдур это хорошо знал. – прим. автора.

Несомненно, Саурон, зная о Союзе, выслал навстречу как можно больше отрядов орков Багрового Ока, чтобы помешать проходу тех войск, которые решат срезать путь, перейдя через Горы. Но через перевалы у Имладриса и Карадраса шли основные силы Гиль-галада и Исильдур с частью арнорского войска, и орки испугались и попрятались. Однако они остались на страже, решив нападать на отряды эльфов и людей, которые будут уступать им численностью. Трандуиля они пропустили: хотя его армия сильно уменьшилась, она все же была слишком велика для них; но они выжидали, таясь в лесах и высылая разведчиков к реке. Вряд ли они знали о падении Саурона: Мордор был плотно осажден, и все его войска были уничтожены. Те немногие, кому удалось ускользнуть, бежали далеко на восток вместе с Призраками Кольца. Об этом незначительном отряде на севере попросту забыли. Возможно, орки решили, что Саурон одержал победу, и Трандуиль со своей поредевшей армией отступает, чтобы укрыться в лесных твердынях. Поэтому они осмелели и решили заслужить похвалу своего хозяина, хотя и не участвовали в главных битвах. Но если бы кто-нибудь из них дожил до его возвращения, вряд ли он дождался бы его благодарности. Нет таких пыток, которые он бы счел достаточно жестокими для лопоухих идиотов, упустивших величайшее сокровище в Средиземье; нужды нет, что они и не слыхали о Едином Кольце: кроме самого Саурона, о нем знали только Девять Кольценосцев, рабы этого Кольца. Но многие считают, что нападение на отряд Исильдура было столь беспощадным и решительным отчасти из-за Кольца. Прошло немногим более двух лет с тех пор, как оно оставило своего властелина, и хотя Кольцо быстро остывало, оно все еще было полно его злой волей и изо всех сил стремилось вернуться к нему (как и тогда, когда он восстал и воплотился снова). И, по-видимому, вожаки орков жаждали уничтожить дунедайн и взять в плен их предводителя, сами не зная почему. Но все же в конце концов оказалось, что война Кольца была проиграна в Ирисной низине. – прим. автора.

О луках нуменорцев см. «Описание острова Нуменор».

Как говорят, не более двадцати; никто не предполагал, что они понадобятся. – прим. автора.

«Сенья» – «сын мой» (квен.) – прим. переводчика.

Ср. рассказ Гэндальфа на совете Эльронда в Ривенделле о том, что Исильдур написал о Кольце прежде, чем уйти из Гондора в свое последнее путешествие: «Когда я впервые взял его, оно было горячим, горячим, как раскаленный уголь. Оно обожгло мне руку, и не знаю, оставит ли меня когда-нибудь эта боль. Но теперь, когда я пишу это, оно остывает и словно бы уменьшается…» («Братство Кольца», II, 2).

Та гордость, что заставила его сохранить Кольцо вопреки совету Эльронда и Кирдана – уничтожить Кольцо в огне Ородруина («Братство Кольца», II, 2 и «О Кольцах Власти», «Сильмариллион», стр. 326).

Это довольно примечательное место. Здесь, по-видимому, имеется в виду, что свет Элендильмира преодолевал невидимость, сообщаемую Кольцом, если его свет был виден, когда Кольца на руке не было; но когда Исильдур накинул капюшон, свет погас.

Говорят, что много лет спустя тех, кто, подобно Эльронду, помнил Элендура, поражало то, как походил на него обликом и духом король Элессар, одержавший победу в войне Кольца, когда навеки пришел конец и Кольцу, и Саурону. Согласно летописям дунедайн, Элессар был потомком Валандиля, брата Элендура, в тридцать восьмом колене. Да, много лет прошло прежде, чем был отомщен Элендур. – прим. автора.

Семь или более лиг от места битвы. Когда он бежал, уже стемнело; он достиг Андуина к полуночи или около того. – прим. автора.

Такие мечи назывались «экет» (eket): короткий широкий обоюдоострый колющий меч длиной от одного до полутора футов. – прим. автора.

Место их последней битвы находилось в миле или более от ее северного края; но, возможно, в темноте Исильдур направился под уклон и свернул к югу. – прим. автора.

Мирувор, «живительный напиток Имладриса». Флягу этого напитка дал с собой Эльронд Гэндальфу, когда Хранители уходили из Ривенделла («Братство Кольца», II, 3); см. также «Бежит дорога…»

Ибо этот металл добывался в Нуменоре. – прим. автора. В «Роде Эльроса» говорится, что Тар-Телеммайте, пятнадцатого правителя Нуменора, прозвали Телеммайте («Среброрукий»), потому что он очень любил серебро, и «повелел своим слугам неустанно искать митриль». Но Гэндальф говорит, что Мория – «единственное в мире место, где встречается митриль». («Братство Кольца», II, 4).

Как сказано в повести «Алдарион и Эрендис», Эрендис приказала, чтобы алмаз, который Алдарион привез для нее из Средиземья, «укрепили… в виде звезды на серебряной ленте; и по просьбе Эрендис увенчал Алдарион ее чело этим камнем». Поэтому она была известна как Тар-Элестирне, «владычица, увенчанная звездой», и «отсюда, как говорят, пошел обычай королей и королев носить на челе прозрачный драгоценный камень, подобный звезде; короны же у них не было». Конечно, эта традиция связана с Элендильмиром, самоцветом, подобным звезде, знаком королевской власти в Арноре; но первый Элендильмир, каково бы ни было его происхождение, существовал в Нуменоре раньше, чем алмаз Эрендис, привезенный из Средиземья Алдарионом, поскольку Элендильмир носила еще Сильмариэн; так что это не может быть один и тот же камень.

Точнее, тридцать восемь, поскольку второй Элендильмир был сделан для Валандиля (ср. выше). – В «Повести лет» (приложение В к ВК) записано, что в 16 году Четвертой эпохи (1436 год по ширскому счислению), когда король Элессар прибыл к Брендивайнскому мосту, чтобы встретиться с друзьями, он подарил Звезду Дунедайн господину Сэмвайзу, чья дочь Эланор стала придворной дамой королевы Арвен. Основываясь на этой записи, мистер Роберт Фостер пишет в «Полном путеводителе по Средиземью», что «Звезду [Элендиля] носили короли Северного королевства, пока в 16 году Четвертой эпохи Элессар не отдал ее Сэму Гэмджи».

Но из данного текста вытекает, что Элендильмир, сделанный для Валандиля, на неопределенно долгий срок остался у короля Элессара; и, в любом случае, мне представляется сомнительным, чтобы король мог подарить его мэру Шира, при всем своем уважении к Сэму Гэмджи. Элендильмир называли несколькими именами: Звезда Элендиля, Звезда Севера, Звезда Северного королевства; в «Путеводителе» Фостера и «Толкиновском справочнике» Дж. Э. А. Тайлера предполагается, что название «Звезда Дунедайн» (упомянутое только в этой записи в «Повести лет») тоже относится к нему. Я не нашел других ссылок на это; и я почти уверен, что Звезда Дунедайн – это не Элендильмир, и что господин Сэмвайз получил какой-то другой, более уместный дар. В ИС, VIII к этому месту дается примечание, в котором сказано, что после публикации НП двое читателей независимо друг от друга предположили, что «Звезда Дунедайн» – не что иное, как фибула в виде звезды, которую носили Следопыты; возможно также, что это была та самая звезда, которую носил Арагорн, служа в Гондоре (приложение А к ВК, I, iv).

Рукопись под этим названием не сохранилась, но, без сомнения, повествование, составляющее третью главу («Кирион и Эорл»), является ее фрагментом.

Таких, как «Книга королей». – прим. автора. – В начале приложения А к ВК первоначально была ссылка на эту работу – там говорилось, что она (вместе с «Книгой наместников» и «Акаллабет») была в числе гондорских летописей, которые король Элессар показывал Фродо и Перегрину. Но в исправленном издании эта ссылка опущена.

Восточная Лука, более нигде не упоминаемая, – это обширная выемка на восточном краю Лихолесья, которую можно видеть на карте к ВК.

По всей видимости, ближайшей родней северян был третий, наиболее многочисленный из народов Друзей эльфов, которым правил дом Хадора. – прим. автора.

Спасением от полного уничтожения армия Гондора отчасти была обязана мужеству и верности всадников северян под командованием Мархари (потомка Видугавии, «короля Рованиона»), сражавшихся в арьергарде. Но гондорские войска нанесли кибитникам настолько серьезный ущерб, что у кочевников не было сил развивать вторжение, пока они не получили подкреплений с востока, и пока что они удовлетворились тем, что завершили завоевание Рованиона. – прим. автора. – В приложении А к ВК сказано, что Видугавия, называвший себя королем Рованиона, был самым могущественным из князей северян; ему благоволил король Гондора Ромендакиль II (умер в 1366), которому Видугавия помогал в войне с истерлингами, а женитьба Валакара, сына Ромендакиля, на Видумави, дочери Видугавии, привела к разрушительной междоусобной войне в Гондоре в XV веке.

Весьма интересный факт, который, кажется, ни в одной из рукописей отца не обсуждается: имена древних королей и князей северян и эотеод – готские, а не древнеанглийские (англосаксонские), в отличие от имен Леода, Эорла и рохиррим более поздних времен: «Видугавия» (Vidugavia) – латинизированное написание гот ского Widugauja («лесной житель», реальное готское имя), аналогично «Видумави» (Vidumavi) – готское Widumawi («лесная дева»); в именах «Мархвини» и «Мархари» имеется готское слово marh – «конь», – соответствующее древнеанглийскому mearh, мн. ч. – mearas (так в ВК называются роханские кони); «вини» (wini) – «друг» – соответствует древнеанглийскому wine, присутствующему в именах некоторых королей Марки. Поскольку, как сказано в приложении F (II), «язык Рохана представлен древнеанглийским», предки рохиррим носят имена на самом древнем из дошедших до нас германских языков.

Хотя такую форму это слово приобрело позднее. – прим. автора. – Это древнеанглийское слово, означающее «конный народ»; см. ниже.

Предшествующее повествование не противоречит изложенному в приложении A (I, iv и II) к ВК, хотя оно гораздо короче. Здесь ничего не сказано ни о войне, которую в тринадцатом столетии вел с истерлингами Миналкар (принявший имя Ромендакиля II), ни о том, что этот король принял в гондорскую армию многих северян, ни о браке его сына Валакара с княжной северян, ни о гражданской войне в Гондоре, воспоследовавшей в результате этого брака; но здесь приведены некоторые факты, не упомянутые в ВК: что причиной угасания северян Рованиона был Великий мор; что то сражение, в котором в 1856 году был убит король Нармакиль, и о котором в приложении А говорится только, что оно произошло «за Андуином», произошло на широкой равнине к югу от Лихолесья и было известно как битва на Равнинах; и что огромная армия Гондора была спасена от уничтожения благодаря тому, что ее отход прикрывал отряд Мархари, потомка Видугавии. Здесь также более отчетливо показано, что именно после битвы на Равнинах эотеод, остатки северян, стали отдельным народом, обитавшим в Долинах Андуина между Карроком и Ирисной низиной.

Его дед Телумехтар захватил Умбар и сломил мощь корсаров, а народы Харада были в это время заняты своими собственными войнами и междоусобицами. – прим. автора. – Взятие Умбара Телумехтаром Умбардакилем произошло в 1810 году.

Огромные западные излучины Андуина к востоку от Фангорна; см. первую цитату в приложении С к «Истории Галадриэли и Келеборна».

По поводу слова «эоред» см. ниже.

Этот рассказ значительно подробнее, нежели краткое изложение в приложении A (I, iv) к ВК: «Калимехтар, сын Нармакиля II, с помощью тех, кто поднял восстание в Рованионе, в 1899 году сумел одержать великую победу над истерлингами на Дагорладе, отомстив за гибель своего отца, и на время опасность миновала».

Название «Стяжка» относится, видимо, к узкому «перехвату» на юге Лихолесья, образованному Восточной Лукой.

И не без оснований. Ибо нападению из Ближнего Харада – если бы его не поддержал Умбар, что на тот момент было маловероятно, – противостоять было куда проще. Вторгшееся войско не могло переправиться через Андуин, а продвигаясь на север, оно оказалось бы зажато на тесной полоске земли между рекой и горами. – прим. автора.

В отдельной заметке, связанной с этим текстом, сообщается, что в этот период Гондор все еще контролировал Мораннон, и в двух Сторожевых башнях к востоку и к западу от Врат Мордора (Клык-башнях) до сих пор стоял гондорский гарнизон. Дорога через Итилиэн тогда еще поддерживалась в хорошем состоянии до самого Мораннона; там она сходилась с дорогой, идущей на север к Дагорладу, и с другой, ведущей на восток вдоль гряды Эред-Литуи (на карте к ВК ни та, ни другая не отмечены). Восточная дорога доходила до точки, расположенной точно на север от Барад-дура; дальше она так и не была проложена, и то, что было сделано, к этому времени давно забросили. Тем не менее ее первые пятьдесят миль, которые когда-то были построены полностью, очень ускорили приближение кибитников.

Историки предполагают, что это был тот самый холм, на котором стоял король Элессар во время последней битвы с Сауроном, каковой завершилась Третья эпоха. Но даже если и так, при Нармакиле это было всего лишь небольшое естественное возвышение, которое никак не могло послужить препятствием для всадников. Это позднее орки насыпали на его месте довольно высокий холм. – прим. автора. – Во фрагменте из ВК («Возвращение короля», V, 10), который имеет в виду автор, сказано, что «Арагорн выстроил войско наилучшим образом из возможных: его отряды заняли оборону на двух холмах из битого камня и земли, которые многолетними трудами насыпали орки», и что на одном из них стояли Арагорн и Гэндальф, а на другом были подняты знамена Рохана и Дол-Амрота.

О присутствии Адрахиля из Дол-Амрота см. ниже.

Их прежние земли: в Долинах Андуина между Карроком и Ирисной низиной.

Причины того, что эотеод переселились на север, объясняются в приложении А к ВК: «[Предки Эорла] любили равнины и более всего ценили коней и верховую езду; но в те дни население средней части долины Андуина было слишком многочисленным, и к тому же тень Дол-Гулдура все разрасталась; так что, когда до них дошла весть о поражении Короля-Колдуна [в 1975 году], они отправились на север искать для себя места попросторнее, и изгнали остатки народа Ангмара, жившие к востоку от Гор. Но во дни Леода, отца Эорла, они стали многочисленным народом, и им опять сделалось тесно в родных краях». Возглавлял переселение эотеод Фрумгар; в «Повести лет» сказано, что это произошло в 1977 году.

Эти реки отмечены на карте к ВК, но без названий. Как там показано, Грейлин, в свою очередь, был образован слиянием двух рек.

Бдительный Мир продолжался с 2063 по 2460 год, пока Саурона не было в Дол-Гулдуре.

О крепостях вдоль Андуина и об Отмелях см. выше.

Из приведенного выше отрывка создается впечатление, что после победы Калимехтара над кибитниками на Дагорладе в 1899 году северян к востоку от Лихолесья не осталось.

Так этот народ называли в Гондоре: первая часть слова взята из простонародной речи, от вестронского balc «ужасный», вторая – от синдарского слова both «орда», используемого по отношению к таким народам, как орки. – прим. автора. – См. статью хот в приложении к «Сильмариллиону».

Буквы Р-НД-Р, увенчанные тремя звездами, означающие arandur («слуга короля»), наместник. – прим. автора.

Наместник не высказал вслух еще одну мысль: что народу эотеод, как он слышал, не сидится на месте, оттого что их северные земли сделались слишком тесны и недостаточно плодородны, чтобы прокормить разросшееся население. – прим. автора.

Его имя осталось жить в песне «Рохон Метестель» («Всадник последней надежды»). Его прозвали Борондир Удалраф (Борондир-Без-Стремян). Он вернулся с эохере, по правую руку от Эорла, первым пересек Светлимку и мечом проложил себе путь, спеша на помощь Кириону. В конце концов он пал на Поле Келебранта, защищая своего господина, к великой печали Гондора и эотеод, и был позднее похоронен в Усыпальницах Минас-Тирита. – прим. автора.

Конь Эорла. В приложении А (II) к ВК сказано, что отец Эорла, Леод, любивший укрощать диких коней, был сброшен Феларофом, когда попытался сесть на него верхом, и так встретил свою смерть. Позже Эорл потребовал от этого коня, чтобы он отказался от своей свободы до конца жизни в качестве виры за смерть Леода; и Фелароф подчинился, но не позволял садиться на себя никому, кроме Эорла. Он понимал человеческую речь и прожил человеческий век, как и все его потомки – меарас, «которые не носили никого, кроме короля Марки и его сыновей, до времен Тенегрива». «Фелароф» – слово из англосаксонского поэтического словаря, хотя в сохранившихся текстах оно не встречается: «многодоблестный».

Между устьем Светлимки и Отмелями. – прим. автора. – Это замечание противоречит первой цитате в приложении С к «Истории Галадриэли и Келеборна», где «Северная и Южная отмели» – «две западных излучины Андуина», и Светлимка впадала в Северную отмель.

За девять дней они покрыли более пятисот миль по прямой, а по дороге, возможно, и более шестисот. Хотя на восточном берегу Андуина не имелось крупных естественных препятствий, большая часть земель была разорена, и дороги или тропы для всадников, ведущие на юг, были заброшены и заросли; армия Эорла могла двигаться быстро только в течение очень недолгого времени, и к тому же им самим и лошадям приходилось беречь силы, потому что им, едва достигнув Отмелей, предстояло вступить в бой. – прим. автора.

Халифириен дважды упомянут в ВК. В «Возвращении короля», V, 1, когда Пиппин, который ехал с Гэндальфом на Тенегриве в Минас-Тирит, говорит, что видит огни, и Гэндальф отвечает: «То маяки Гондора – их огни призывают на помощь. Война вспыхнула. Смотри, огонь на Амон-Дине, и пламя на Эйленахе; вот они спешат на запад: Нардол, Эрелас, Мин-Риммон, Каленхад, и Халифириен на границе Рохана». А в V, 3 Всадники Рохана на пути в Минас-Тирит проезжают Фенмарх, «где по правую руку от них огромные дубовые леса взбирались по склонам холмов под сенью мрачного Халифириена у границ Гондора». См. крупномасштабную карту Гондора и Рохана во ВК.

Это был крупный тракт, построенный нуменорцами и соединявший Два королевства. Он пересекал Изен на Бродах, Сероструй – у Тарбада, и потом шел на север к Форносту; в других местах называется Северно-Южный тракт.

Это – модернизированное написание англосаксонского hálig-firgen; аналогично Фириен-дэйл вместо firgen-dœl и Фириен-Вуд (лес Фириен) вместо firgen-wudu. – прим. автора. – «G» в англосаксонском firgen («гора») в современном языке перешло в [j].

Минас-Итиль, Минас-Анор и Ортанк.

В пояснении к названиям маяков сказано, что «вся система маяков, еще действовавшая во время войны Кольца, не могла быть построена раньше, чем за пятьсот лет до этой войны, когда рохиррим заселили Каленардон; ибо ее создали, чтобы сообщать рохиррим о том, что Гондор в опасности, или (гораздо реже) сообщать Гондору о том, что в опасности Рохан».

Согласно примечанию об организации войска рохиррим, эоред не имел строго определенной численности, но в Рохане это слово применялось только по отношению к отряду всадников, полностью обученных военному делу: тех, кто в течение определенного срока, а иногда и постоянно, служил в королевском войске. Любое значительное число таких воинов, составлявших боевую единицу в ходе войны или обучения, называлось эоредом. Однако после восстановления численности рохиррим и реорганизации их войска во дни короля Фолквине, за сто лет до войны Кольца, считалось, что полный эоред в боевом порядке состоит не менее чем из 120 человек (включая командира) и является сотой частью полного войска всадников Рохана, не считая воинов из королевской дружины. [В эореде, с которым Эомер преследовал орков («Две твердыни», III, 2), было 120 всадников: Леголас насчитал 105, еще когда они были вдалеке, а потом Эомер сказал, что пятнадцать человек погибло в схватке с орками]. Конечно, такая огромная армия никогда не отправлялась на войну за пределы Марки; но утверждение Теодена, что в нынешней великой опасности он может выставить войско из десяти тысяч всадников («Возвращение короля», V, 3), без сомнения, соответствовало действительности. Со времен Фолквине число рохиррим увеличилось, и до нападений Сарумана полное войско, возможно, включало гораздо больше двенадцати тысяч всадников, так что даже в случае ухода ста эоредов Рохан не остался бы беззащитным. На самом же деле из-за потерь, понесенных в западной войне, спешности сборов и угрозы нападения с севера и востока войско Теодена состояло всего из шести тысяч копий. Но все равно, это был самый большой поход рохиррим со времен прихода Эорла.

Все конное войско в целом называлось «эохере» (см. прим. ниже). Эти слова, как и название народа, «эотеод», разумеется, англосаксонские, поскольку подлинный язык Рохана везде передается именно так (см. прим. выше); их первый элемент – корень eoh– «конь». Éored/éorod – англосаксонское слово, встречающееся в источниках; его второй элемент происходит от rád «верховая езда»; в éohere второй элемент here – «войско, армия». Слово Éothéod включает théod – «народ» или «земля», и используется как название и народа Всадников, и их страны (англосаксонское eorl в имени Эорла Юного происходит от другого корня).

Во дни наместников эта фраза звучала в любом официальном заявлении, хотя ко временам Кириона (двенадцатого правящего наместника) эти слова стали всего лишь формулой, и немногие верили, что это когда-нибудь сбудется. – прим. автора.

«Алфирин»– это «симбельмине», что росли на королевских курганах близ Эдораса, и «уилос», который Туор видел в огромной расселине Гондолина в Предначальные дни (см. выше). Алфирин (но, видимо, речь идет о другом цветке) упоминается в песне, которую Леголас поет в Минас-Тирите («Возвращение короля», V, 9): «Золотые колокольчики маллоса и алфирина/Звенят на зеленых лугах Лебеннина».

Владыка Дол-Амрота носил титул князя. Этот титул дал его предкам Элендиль, с которым они были в родстве. Это была семья Верных, которые покинули Нуменор еще до Низвержения и поселились в Бельфаласе, между устьями Рингло и Гильрайн, построив крепость на мысу Дол-Амрот (названном именем последнего короля Лориэна). – прим. автора. – В другом тексте (см. «Историю Галадриэли и Келеборна») сказано, что, согласно преданиям этого рода, первым владыкой Дол-Амрота был Галадор (около 2004–2129 годов Третьей эпохи), сын Имразора-Нуменорца, жившего в Бельфаласе, и эльфийской девы Митреллас, одной из спутниц Нимродели. Приведенное здесь замечание, видимо, предполагает, что эта семья Верных поселилась в Бельфаласе и выстроила крепость на Дол-Амроте еще до Низвержения Нуменора; если так, то эти два утверждения можно примирить, лишь предположив, что род князей (а также место их жительства) берет начало более чем за две тысячи лет до дней Галадора, и что Галадор именовался первым владыкой Дол-Амрота потому, что это место было названо так только в его время (Амрот утонул в 1981 году). Еще одна проблема – присутствие Адрахиля из Дол-Амрота (очевидно, предка Адрахиля, отца Имрахиля, бывшего князем Дол-Амрота во время войны Кольца) в качестве одного из командующих войска Гондора во время битвы с кибитниками в 1944 году; но можно предположить, что этот первый Адрахиль в то время не именовался «из Дол-Амрота».

Хотя такие объяснения, позволяющие сохранять последовательность, вполне приемлемы, они кажутся мне менее похожими на правду, чем предположение о двух различных, независимых преданиях о происхождении князей Дол-Амрота.

Это были буквы Л-НД-Л: имя Элендиля без обозначения гласных, которое он использовал как личный знак и надпись на печатях. – прим. автора.

На самом деле, Амон-Анвар был ближайшей к середине линии от устья Светлимки до южного мыса Тол-Фалас возвышенностью; и расстояние от него до Бродов Изена было таким же, как расстояние от него до Минас-Тирита. – прим. автора.

Однако перевод этот неточен, потому что она была произнесена в древних традициях, стихами в возвышенном стиле, в котором Эорл был весьма искусен. – прим. автора. – Насколько мне известно, других версий Клятвы Эорла, кроме приведенного здесь текста на Всеобщем языке, не существует.

Vanda – «клятва, обет, торжественное обещание». Ter-maruva: ter– «через», mar– «пребывать, быть установленным или закрепленным»; будущее время. Elennanóreo – родительный падеж, относится к alcar, от Elenna-nórё «Земля по имени Обращенная к Звезде». Alcar – «слава». Enyalien: en– «опять», yal– «призывать», в форме инфинитива или отглагольного существительного en-yaliё, здесь – в дательном падеже («для вос-поминания»), но управляет прямым дополнением, alcar: таким образом, «чтобы вновь призывать (или „вос-поминать“) славу». Vorondo – родительный падеж от voronda «стойкий в верности, в хранении клятвы или обещания, верный»; прилагательные, употребляемые как титул или постоянный эпитет, ставятся после имени, и, если два склоняемых слова находятся рядом, склоняется только последнее, как вообще свойственно квенье (в другом варианте клятвы дается прилагательное vórimo, родительный падеж от vórima, с тем же значением, что и voronda). Voronwё – «стойкость, верность, преданность», дополнение к enyalien.

Nai – «да будет так, пусть будет так»; nai tiruvantes – «да будет так, что они будут хранить ее», т. е. «пусть они хранят ее» (-nte – суффикс 3 л. мн. ч., употребляемый, если до того во фразе не встречается подлежащего). I hárar – «те, что восседают на». Mahalmassen – местный падеж множественного числа от mahalma – «трон». Mi – «в, на». Númen – «Запад». IEru i – «Единый, который». Еä – «есть». Tennoio: tenna – «вплоть до, до тех пор, пока», oio «бесконечный период времени»; tennoio – «навеки». – прим. автора.

И она больше ни разу не звучала, пока не вернулся король Элессар, который на том же самом месте подтвердил завет с королем рохиррим, Эомером, восемнадцатым по счету потомком Эорла. Призывать в свидетели Эру имел право лишь король Нуменора, и то только в самых важных и ответственных случаях. Род королей оборвался на Ар-Фаразоне, который погиб при Низвержении Нуменора; но Элендиль Воронда был потомком Тар-Элендиля, четвертого короля, и считался законным владыкой Верных, которые не принимали участия в бунте королей и спаслись от гибели. Кирион был наместником королей, ведущих свой род от Элендиля, и в том, что касалось Гондора, обладал всеми их правами – до тех пор, пока не вернется король. Тем не менее его клятва потрясла тех, кто слышал ее, и наполнила их благоговейным ужасом. Одной этой клятвы (не считая чтимой могилы) было бы достаточно, чтобы освятить то место, где она была произнесена. – прим. автора. – Прозвище Элендиля «Воронда», «Верный», которое звучит также и в клятве Кириона, было в этом примечании сначало записано как «Воронве», а в Клятве это существительное, означающее «верность, стойкость». Но в приложении А (I, п) к ВК Мардиль, первый правящий наместник Гондора, именуется «Мардиль Воронве», «стойкий»; и в Первую эпоху эльф из Гондолина, который привел Туора из Виньямара в Гондолин, звался Воронве; и в указателе к «Сильмариллиону» я тоже перевел это имя как «стойкий».

См. первую цитату в приложении С к «Истории Галадриэли и Келеборна».

Эти названия даны на синдарине, на гондорский манер; но многие из этих мест народ эотеод назвал по-своему: либо переделали синдарские названия на свой лад, либо перевели их с синдарского на свой язык, либо придумали новые названия. В тексте ВК в основном употребляются названия на языке рохиррим. Так, Ангрен = Изен; Ангреност = Изенгард; Фангорн (это слово также встречается в ВК) = Энтов Лес; Онодло = Энтова Купель; Гланхир = речка Меринг (и то и другое означает «пограничная река»). – прим. автора. – Название реки Лимлайт – сложный вопрос. Существуют две версии текста и примечания, связанные с этим; из одной вытекает, что название на синдарине было Limlich, в языке Рохана превратившееся в Limliht («осовремененное» как Limlight). В другой (более поздней) версии Limlich, как ни странно, было в тексте изменено на Limliht, так что эта форма становится синдарской. В другом тексте синдарское название этой реки дано как Limlaith. Ввиду этой неопределенности я даю здесь в тексте Limlight (Светлимка). Каким бы ни было первоначальное синдарское название, ясно одно: роханская форма была его изменением, а не переводом, и значение этого слова неизвестно (хотя в примечании, написанном намного раньше, чем все приведенное здесь, сказано, что название «Лимлайт» является частичным переводом эльфийского Limlint «быстрая и светлая»). Синдарские названия Энтовой Купели и речки Меринг приведены только здесь; с Онодло можно сопоставить онодрим, энид (Onodrim, Enyd) – энты (ВК, приложение F, «Прочие народы»).

Атрад-Ангрен: см. выше, где синдарское название Бродов Изена – Этрайд-Энгрин. Видимо, название этих бродов употреблялось как в единственном, так и во множественном числе.

В других местах этот лес всегда именуется лес Фириен (сокращение от лес Халифириен). Фириенхолт – слово, встречающееся в англосаксонской поэзии (firgenholt) – означает то же самое: «горный лес». См. прим. выше.

Собственно, Rochand и Rochir-rim, и в летописях Гондора они писались как Rochand (Роханд), или Rochan (Рохан), и Rochirrim (рохиррим). В этих словах содержится синдарский корень roch «конь», которым переводится элемент éо– в слове «эотеод» и во многих роханских именах собственных. В слове Rochand присутствует синдарский суффикс – nd (-and, – end, – ond); он обычно употреблялся в названиях областей и стран, но – d в речи, как правило, опускалось, особенно в длинных названиях, таких как «Каленардон», «Итилиэн», «Ламедон» и т. д. Слово Rochirrim было создано по образцу слова éо-here, употреблявшегося эотеод для обозначения всего их конного войска, отправляющегося на войну; образовано от roch + синдарское hír «хозяин, господин» (последнее не имеет ничего общего с [англосаксонским словом] here ). В названиях народов синдарское – rim «большое количество» (квенийское rimbё ) обычно употреблялось для образования собирательного множественного числа, как в Eledhrim (Edhelrim) «все эльфы», Onodrim «народ энтов», Nogothrim «все гномы, народ гномов». В языке рохиррим имелся звук, который обозначается как ch (заднеязычный щелевой, такой же, как ch в валлийском*; и, хотя этот звук нечасто встречался в середине слова между гласными, никаких затруднений он для рохиррим не представлял. Но во Всеобщем языке его не было, и в разговорном синдарине (в котором он встречался очень часто) гондорцы, за исключением самых образованных, вместо него произносили «h» в середине слов и «к» в конце (поскольку в конце слова при правильном синдарском произношении этот звук произносится особенно отчетливо). Так возникли названия Rohan и Rohirrim, которые мы видим во ВК. – прим. автора.

* Собственно, русское «х». – прим. переводчика.

Видимо, доказательства благоволения Белой Владычицы Эорла не убедили; см. выше.

Эйленаэр – слово до-нуменорского происхождения, очевидно, родственное слову «Эйленах». – прим. автора. – Согласно заметке о маяках, название «Эйленах» было, «видимо, чужим: не синдарским, не нуменорским, и не из Всеобщего языка… И Эйленах, и Эйленаэр были заметны издалека. Эйленах являлся самой высокой точкой Друаданского леса. Он был виден далеко на запад, и во времена маяков передавал сообщения с Амон-Дина; но большого сигнального огня на нем развести было нельзя, так как на его острой вершине не хватало места. Отсюда название „Нардол“ („огненная вершина“) следующего к западу маяка; он находился на конце высокого гребня, изначально расположенного в Друаданском лесу, но лес там давно вырубили каменотесы, которые работали в Каменоломной долине. На Нардоле стоял гарнизон, который заодно охранял каменоломни; на горе всегда хранился большой запас топлива, и в случае необходимости можно было зажечь большой костер, который в ясную ночь был виден даже с последнего маяка (Халифириен) примерно в ста двадцати милях к западу».

В той же заметке утверждается, что Амон-Дин, «Безмолвная гора», «был, возможно, самым старым из маяков и играл роль укрепленного форпоста Минас-Тирита, из которого был виден этот маяк. Амон-Дин стерег проход с Дагорлада в Северный Итилиэн и должен был предотвращать попытки неприятеля переправиться через Андуин у Каир-Андроса. Почему его так назвали, неизвестно. Возможно, потому, что он был достаточно приметный: скалистая и бесплодная гора, стоящая посреди равнины, отдельно от лесистых холмов Друаданского леса (Тавар-ин-Друэдайн), где редко бывали люди, звери или птицы».

Согласно приложению A (I, iv) к ВК, дикие люди с Востока впервые напали на Гондор во дни Остохера, четвертого короля после Менельдиля. «Но Таростар, его сын, одолел их и отбросил назад, и взял себе имя „Ромендакиль“ – „победитель истерлингов“».

Именно Ромендакиль I учредил должность наместника («арандур» – «слуга короля»), но тогда он избирался королем, как человек надежный и наделенный мудростью, обычно в преклонных годах, ибо ему не дозволялось ни участвовать в войнах, ни покидать пределы королевства. Наместников всегда избирали не из членов королевского дома. – прим. автора.

Мардиль стал первым правящим наместником Гондора. Он был наместником последнего короля, Эарнура, который сгинул в Минас-Моргуле в 2050 году. «В Гондоре считали, что вероломный враг заманил короля в ловушку, и что он умер в муках в Минас-Моргуле, но, поскольку свидетелей его смерти не было, Мардиль Верный Наместник в течение многих лет правил Гондором от его имени». (ВК, приложение A(I, iv)).

Встреча Гэндальфа с Торином упоминается также в приложении А (III) к ВК. Там указана дата – 15 марта 2941 года. Эти два рассказа несколько различаются, потому что в приложении А говорится, что встреча состоялась в трактире в Бри, а не на дороге. Гэндальф последний раз побывал в Шире за двадцать лет до этого, т. е. в 2921 году, когда Бильбо был 31 год. Позднее Гэндальф говорил, что виделся с Бильбо, когда тот не успел еще войти в возраст (т. е. ему еще не исполнилось 33 года).

Холман-садовник – речь идет о Холмане Зеленые Руки, учеником которого был Хэмфаст Гэмджи (Папаша Гэмджи, отец Сэма). См. «Братство Кольца», I, 1 и приложение С.

Эльфийский солнечный год (лоа) начинался в день йестаре, предшествующий первому дню весны (туиле). По календарю Ривенделла йестаре «более или менее соответствует шестому апреля по календарю Шира». (ВК, приложение D).

Траин Второй. Траин Первый, дальний предок Торина, спасся из Мории в 1981 году и стал первым Царем под Горой. (ВК, приложение А (III)).

Даин II Железностоп родился в 2767 году. В битве в Азанулбизаре (Нандухирионе) в 2799 году он сразил перед Восточными вратами Мории могущественного орка Азога, отомстив за Трора, деда Торина. Погиб Даин в битве в Дэйле, в 3019 году. (ВК, приложение А (III) и В). От Глоина в Ривенделле Фродо узнает, что «Даин все еще Царь под Горой. Ему исполнился уже двести пятидесятый год, и он стал весьма почтенным старцем, и, к тому же, сказочно богатым» («Братство Кольца», II, 1).

На самом деле Гимли должен был хотя бы один раз побывать в Шире, по дороге из своего родного дома в Синих горах (см. ниже).

Рассказ об ущербе, который Долгая Зима 2758–2759 годов нанесла Рохану, имеется в приложении А (III) к ВК. В записи в «Повести лет» упоминается о том, что «Гэндальф пришел на помощь народу Шира».

В этом месте одно предложение из текста «А» в машинописной копии пропущено – по всей вероятности, случайно. Оно связано с нижеследующим замечанием Гэндальфа о том, что Смауг не знал запаха хоббитов: «И еще на неизвестный запах. Запах, которого Смауг, враг гномов, не узнает».

Согласно записи за 2951 год в «Повести лет», Саурон отправил отвоевывать Дол-Гулдур троих, а не двоих назгулов. Эти два утверждения можно примирить, если предположить, что один из назгулов Дол-Гулдура впоследствии вернулся в Минас-Моргул, но я считаю более вероятным, что идея, содержащаяся в этом тексте, была отвергнута при составлении «Повести лет». Можно также заметить, что в отвергнутом варианте этого отрывка говорится о том, что в Дол-Гулдуре был только один назгул (имя «Хамул» не упоминается, его называют просто «вторым предводителем, или Черным Истерлингом»), и о том, что еще один назгул оставался при Сауроне и служил его главным посланцем. – Из подробного описания передвижений Черных Всадников по Ширу явствует, что именно Хамул приезжал в Хоббитон, разговаривал с Папашей Гэмджи, следовал за хоббитами по дороге в Сток и едва не догнал их у парома в Баклбери (см. выше). Всадник, который сопровождал Хамула, которого он призвал с холма над Вудхоллом, и с которым они заезжали к фермеру Мэгготу, был «его товарищ из Дол-Гулдура». О Хамуле там говорится, что изо всех назгулов он лучше всех, кроме самого Короля-Колдуна, чувствовал присутствие Кольца, но при этом его силы более, чем у других, ослабевали при свете дня.

На самом деле он спрятался в Мории из страха перед назгулами. – прим. автора.

У брода через Бруинен только Король-Колдун и еще двое назгулов посмели войти в воду – и это при том, что до Кольца, которое манило и притягивало их, было рукой подать; остальных загнали туда Глорфиндель и Арагорн. – прим. автора.

Гэндальф, согласно его рассказу на совете у Эльронда, допрашивал Голлума, когда тот находился в плену у эльфов Трандуиля.

Гэндальф говорил на совете у Эльронда, что после того, как он покинул Минас-Тирит, он «получил весть из Лориэна, что Арагорн проходил там, и что он изловил существо по имени Голлум».

Гэндальф прибыл два дня спустя и ушел рано утром 29 марта. У Каррока он сел на лошадь, но ему еще надо было перевалить через горы. В Ривенделле Гэндальф сменил коня и, торопясь изо всех сил, к вечеру 12 апреля добрался в Хоббитон, проделав путь почти в 800 миль.

И здесь, и в «Повести лет» нападение на Осгилиат датируется 20 июня.

Это утверждение, несомненно, относится к словам Боромира на совете у Эльронда – когда он рассказывает о битве в Осгилиате: «Там присутствовала сила, с которой мы никогда прежде не сталкивались. Некоторые говорили, что она являлась в зримом облике, как огромный черный всадник, темная тень в свете луны».

В письме, написанном в 1959 г., отец говорил: «В промежутке между 2463 годом [когда, согласно „Повести лет“, стур Деагол нашел Единое Кольцо] и тем временем, когда Гэндальф взялся за поиски сведений о Кольце (примерно на 500 лет позже), они [стуры], похоже, действительно все вымерли (кроме Смеагола, разумеется), либо бежали, спасаясь от тени Дол-Гулдура».

Согласно вышеприведенному примечанию автора, Голлум спрятался в Мории из страха перед назгулами; см. также предположение выше о том, что одной из целей владыки Моргула во время путешествия на север, за Ирисную реку, были поиски Голлума.

На самом деле их, по всей видимости, было не так уж много; однако достаточно, чтобы не пускать в Морию пришельцев, вооруженных и подготовленных не лучше отряда Балина, и не слишком многочисленных. – прим. автора.

Как рассказывают гномы, обычно эту дверь открывали вдвоем; только очень сильный гном мог открыть врата в одиночку. До того, как Мория опустела, у Западных Врат всегда стояли привратники – по крайней мере один. Таким образом, в одиночку никто (будь то незваный гость или некто, пытающийся бежать), не сумел бы выйти без позволения. – прим. автора.

В варианте «А» Саруман говорил, что ничего не знает о том, где спрятано Кольцо; в варианте «В» – что «ничего не знает о земле, которую они ищут». Невозможно, это всего лишь различные формулировки.

Выше в этом варианте говорится, что Саурон – с помощью палантиров – в конце концов принялся запугивать Сарумана и, в любом случае, часто мог читать его мысли, даже когда Саруман пытался что-либо утаить. Так Саурон понял, что Саруман догадывается о том, где находится Кольцо; и Саруман не сумел скрыть, что захватил в плен Гэндальфа, который знает намного больше.

Запись в «Повести лет» от 18 сентября 3018 года гласит: «Рано утром Гэндальф бежит из Ортанка. Черные Всадники минуют Броды Изена». В этой лаконичной записи нет ни малейшего намека на то, что Черные Всадники побывали в Изенгарде. Но тем не менее она, по всей видимости, основана на варианте «С».

Ни в одном из этих текстов нет никаких указаний на то, что же именно произошло между Сауроном и Саруманом после этого разоблачения.

Лобелия Брейсгедл вышла замуж за Отто Саквиль-Бэггинса; их сыном был Лотто, который захватил власть в Шире во время войны Кольца, и был известен под именем Вождь. Фермер Коттон в разговоре с Фродо упоминал о табачных плантациях в Южной четверти, которыми владел Лотто. («Возвращение короля», VI, 8).

Обычно товары везли через Тарбад в Дунланд (а не прямиком в Изенгард), а уже оттуда их тайно переправляли к Саруману. – прим. автора.

Ср. ВК, приложение А («Северные княжества и дунедайн»): «Тогда же (во время Великого мора, охватившего Гондор в 1636 году) пришел конец дунедайн Кардолана, и злые духи из Ангмара и Рудаура пробрались в покинутые могильники и поселились там».

Раз уж предводитель назгулов знал так много, странно, что он совершенно не представлял себе, где находится Шир, земля полуросликов; согласно «Повести лет», в начале четырнадцатого века Третьей эпохи, когда Король-Колдун явился на север, в Ангмар, хоббиты уже поселились в Бри.

См. «Братство Кольца», I, 9. Когда Бродяжник и хоббиты покидали Бри (там же, I, 11), Фродо заметил дунландца («желтоватое лицо с хитрыми раскосыми глазами»), следившего за ними из дома Билла Ферни, и сказал: «Он больше смахивает на гоблина».

Ср. со словами Гэндальфа на совете Эльронда: «Их предводитель втайне оставался к югу от Бри».

Как показывает заключительная фраза этой цитаты, «Гэндальфу пока что и в голову не приходило, что в будущем полурослики окажутся как-то связаны с Кольцами». Белый Совет 2851 года проходил за девяносто лет до того, как Бильбо нашел Кольцо.

Эомер был сыном Теодвин, сестры Теодена, и Эомунда из Истфолда, главного маршала Марки. Эомунд погиб в бою с орками в 3002 году. Вскоре после этого умерла и Теодвин. Король Теоден взял их детей, Эомера и Эовин, в свой дом, и они росли вместе с Теодредом, единственным ребенком короля. (ВК, приложение А (II)).

Никто, кроме Гэндальфа, не принимал в расчет энтов. Но Рохан бы энты не спасли – разве что Гэндальф сумел бы расшевелить их на несколько дней раньше, а это, судя по повествованию, было невозможно. Энты могли бы разрушить Изенгард и даже поймать Сарумана – если бы он не последовал за своей победоносной армией. Энты и хуорны при помощи всадников Восточной марки, еще не задействованных в войне, могли уничтожить вторгшиеся в Рохан войска Сарумана, но в конечном итоге Марка все равно оказалась бы в руинах и лишилась вождя. И даже если бы Красная Стрела нашла того, кто имел право принять ее, призыв Гондора остался бы без ответа – либо, в лучшем случае, к Минас-Тириту прибыли бы всего несколько отрядов усталых воинов, которые смогли бы лишь погибнуть вместе с гондорцами. – прим. автора. – О Красной Стреле см. «Возвращение короля», V, 3. Гондорский гонец привез ее Теодену как знак бедственного положения, в котором оказался Минас-Тирит.

Первая битва на Бродах Изена, в которой погиб Теодред, произошла 25 февраля. Гэндальф добрался до Эдораса на семь дней позже, 2 марта. (ВК, приложение В, 3019 год).

Земли, расположенные за Вратами Рохана, между Изеном и Адорном, номинально являлись частью роханского королевства; но, хотя Фолквине вернул этот край, изгнав захвативших его дунленлингов, в жилах большинства здешних жителей текла смешанная кровь, и они были не слишком-то преданы Эдорасу; они все еще не забыли, как король Хельм убил их владыку, Фреку. На самом деле, к этому времени здешние жители скорее склонялись на сторону Сарумана, и многие их воины присоединились к Саруманову войску. В любом случае, пробраться в эту землю с запада могли лишь весьма отчаянные пловцы. – прим. автора. – В клятве Кириона и Эорла земли между Изеном и Адорном названы частью королевства Эорла; см. выше.

В 2754 году Хельм Молоторукий, король Марки, убил ударом кулака своего заносчивого вассала Фреку, владыку земель, лежащих по обоим берегам Адорна; см. ВК, приложение А (II).

Они перемещались очень быстро и искусно избегали лобовых стычек с организованными отрядами. По большей части их использовали для уничтожения небольших групп людей и для преследования беглецов. Но при необходимости они с безрассудной свирепостью бросались в малейшую брешь в конном строю и вспарывали животы лошадям. – прим. автора.

The Deeping: this is so written and is clearly correct, since it occurs again later. My father noted elsewhere that the Deeping-coomb (and Deeping-stream) should be so spelt, rather than Deeping Coomb, 'since Deeping is not a verbal ending but one indicating relationship: the coomb or deep valley belonging to the Deep (Helm's Deep) to which it led up' (Здесь – примечание относительно соотношения названий «Хельмово ущелье», «Ущельная река» и «Ущельная долина», интересное в основном переводчику. Мы печатаем его для тех, кто интересуется такими подробностями, но не имеет возможности добыть оригинал НП. – прим. переводчика.).

Это послание попало в Эдорас лишь 27 февраля, около полудня. Гэндальф добрался туда же лишь ранним утром 2 марта (в феврале было тридцать дней!): таким образом, действительно, не прошло еще и полных пяти дней с того момента, как король получил известие о смерти Теодреда. – прим. автора. – См. «Две твердыни», III, 6.

Говорят, что Гримболд приказал насадить на колья головы убитых там полуорков и расставить их вокруг отмели, а над наспех насыпанным в середине отмели курганом Теодреда было водружено его знамя. «Этой защиты будет довольно», – сказал Гримболд. – прим. автора.

Как рассказывают, такое решение принял Гримболд. Эльфхельм не мог его бросить, но, будь командиром он сам, он оставил бы Броды, воспользовавшись ночной темнотой, и отошел на юг, на соединение с Эркенбрандом, чтобы пополнить силы, необходимые для защиты Хорнбурга и Ущельной долины. – прим. автора.

Это было то самое огромное войско, которое Мерри видел покидающим Изенгард. Об этом он впоследствии рассказывал Арагорну, Леголасу и Гимли («Две твердыни», III, 9): «Я видел, как они шли: бесконечные ряды пеших орков, и целые отряды орков верхом на огромных волках. И отряды людей там тоже были. Многие из них несли факелы, я видел их лица в отсветах пламени… Они шли через ворота целый час. Часть из них двинулась по дороге к Бродам, а часть свернула и направилась на восток. Примерно в миле отсюда, там, где река течет по глубокой и узкой расщелине, построен мост».

Они не носили доспехов, и лишь у немногих были кольчуги, добытые воровством или грабежом. Рохиррим находились в более выгодном положении – они получали доспехи из Гондора. В Изенгарде же изготавливались лишь тяжелые и грубые орочьи доспехи, и делали их для себя сами орки. – прим. автора.

По-видимому, доблестная оборона Гримболда все же принесла некоторую пользу. Враги не ожидали такого отпора, и командир Саруманова войска задержался на несколько часов, в то время как предполагалось, что он молниеносно переправится через Броды, сметет немногочисленных защитников и, не тратя времени на погоню за ними, поспешит на юг, чтобы присоединиться к штурмующим Хельмово ущелье. Теперь же его охватили сомнения. Возможно, он ожидал какого-то сигнала от другой армии, двигавшейся по восточному берегу Изена. – прим. автора.

Это был отважный командир, племянник Эркенбранда. Благодаря своему мужеству и воинскому искусству он уцелел в сражении при Бродах, но пал в Пеленнорской битве, к великому горю всего Вестфолда. – прим. автора. – Дунхере был владыкой Харроудейла («Возвращение короля», V, 3).

Это место не очень понятно, но в свете нижесказанного представляется, что здесь идет речь о той части огромной изенгардской армии, которая прошла по восточному берегу Изена.

Эту весть принес всадник по имени Кеорл, который, возвращаясь от Бродов, встретился с Гэндальфом, Теоденом и Эомером, когда они скакали с запада, с подкреплением из Эдораса («Две твердыни», III, 7).

Повествование предполагает, что Гэндальф, должно быть, к этому моменту уже как-то связался с Древобрадом и знал, что терпение энтов лопнуло; кроме того, он понял значение слов Леголаса («Две твердыни», III, 7, самое начало главы): Изенгард скрыт завесой непроницаемых теней, энты уже окружили его. – прим. автора.

Когда Гэндальф после битвы при Хорнбурге приехал вместе с Теоденом и Эомером к Бродам Изена, он объяснил им: «Одних я отправил вместе с Гримболдом из Вестфолда на помощь Эркенбранду. Другим поручил похоронить павших. Теперь они присоединились к твоему маршалу, Эльфхельму. Я отправил его вместе с отрядом всадников в Эдорас» («Две твердыни», III, 8). Данный текст заканчивается следующей фразой, оборванной на середине.

Термины «Восточная» и «Западная марка» использовались, лишь когда речь шла об организации войска. Их граница проходила по реке Снежница до ее слияния с Энтовой Купелью, и далее на север по Энтовой Купели. – прим. автора.

Здесь некогда находился дом Эорла. После того, как Брего, сын Эорла, переселился в Эдорас, Алдбург перешел к Эовору, третьему сыну Брего, от которого вел свой род Эомунд, отец Эомера. Фолде был частью Королевских земель, но Алдбург оставался самым удобным местом для сбора войска Восточной марки. – прим. автора.

Имеется в виду тот момент, когда Эомер отправился в погоню за орками, спустившимися в Рохан с Эмин-Муиля, теми самыми, которые захватили в плен Мериадока и Перегрина. Эомер сказал об этом Арагорну так: «Я повел свой эоред, воинов из моей дружины» («Две твердыни», III, 2).

Те, кто не знал о событиях при дворе, вполне резонно полагали, что подкреплением, посланным на запад, должен командовать Эомер как единственный оставшийся маршал Марки. – прим. автора. – Имеются в виду слова Кеорла, всадника, который встретился с подкреплениями, идущими из Эдораса, и рассказал им, что произошло во время второй битвы на Бродах Изена («Две твердыни», III, 7).

Теоден сразу же созвал «совет маршалов и военачальников», – еще до того, как приступить к трапезе; но этот совет не описан в книге, поскольку Мериадок на нем не присутствовал («Интересно, о чем они все там говорят?») – прим. автора. – Об этом упоминается в «Возвращении короля», V, 3.

Гримболд был одним из младших маршалов всадников Западной марки, находившихся под командованием Теодреда, и этот пост доверили ему как человеку, доблестно сражавшемуся в обеих битвах при Бродах, поскольку Эркенбранд был старше его возрастом, а король нуждался в достойном и уважаемом человеке, которому он мог бы доверить командование войсками, оставленными для защиты Рохана. – прим. автора. – Гримболд упоминается в ВК только в сцене последнего распределения отрядов рохиррим на подходе к Минас-Тириту («Возвращение короля», V, 5).

Утверждение, что Энедвайт во дни королей считался частью Гондорского королевства, противоречит предыдущему утверждению, гласящему, что «западной границей Южного королевства был Изен». В другом месте (см. выше) сказано, что Энедвайт «не принадлежал ни одному из королевств».

Ср. выше, где говорится, что «между устьями Гватло и Ангрена (Изена) жил довольно многочисленный, но дикий народ рыбаков». Там не упоминается о какой-либо связи этого народа с друэдайн, хотя сказано, что последние (в том числе и в Третью эпоху) обитали также на мысе Андраст, южнее устья Изена (см. ниже).

Ср. ВК, приложение F («О людях»): «Дунлендинги были остатками племен, что некогда жили в долинах Белых гор. Мертвые Дунхарроу – тоже их родня. Но в Темные годы часть этого народа переселилась в южные долины Мглистых гор, а оттуда некоторые перебрались в пустующие земли к северу вплоть до Упокоищ. Именно от них происходят жители Бри; но они давно уже стали подданными Северного королевства Арнор и переняли Всеобщее наречие. Лишь в Дунланде люди этого племени все еще держались прежнего языка и обычаев. Это был весьма скрытный народ. Дунедайн они не любили, а роханцев и вовсе ненавидели».

Рохиррим называли пещеры «Глемшраву», а саму крепость – Сутбург. Но после времен короля Хельма она стала зваться Хорнбургом. – прим. автора. – «Глемшраву» (Glœmscrafu) – англосаксонское слово. Означает то же самое, что и «Агларонд» – «сияющие пещеры».

Гарнизон, расположенный на западной стороне Бродов, часто подвергался нападениям, но нападения эти были не слишком упорны. На самом деле они предпринимались лишь для того, чтобы отвлечь внимание рохиррим от севера. – прим. автора.

Описание этого нашествия на Гондор и Рохан приведено в ВК, приложение A (I, iv и II).

Этот обычай возник не в результате особого положения, в котором они находились в Белерианде, и являлся скорее причиной, чем следствием их малочисленности. Они множились медленнее других атани, прироста населения едва хватало, чтобы восполнить военные потери; но при этом многие женщины (а женщин у них было меньше, чем мужчин) так и не выходили замуж. – прим. автора.

В «Сильмариллионе» Беор говорил Фелагунду о халадинах (позднее названных народом Халет), что это «племя, чье наречие отлично» от его собственного (гл. 17, стр. 144). Еще о них говорится, что «они держались особняком» и что они были меньше ростом, чем люди из дома Беора; «говорили они мало, и избегали больших сборищ; многие из них любили одиночество и вольно бродили по зеленым лесам, пока чудеса земель эльдар были еще новы для них» (гл. 17, стр. 152). В «Сильмариллионе» ничего не говорится о том, что среди них было много амазонок, – там сказано только, что владычица Халет была воительницей и вождем своего народа; о том, что они сохранили свой язык в Белерианде, там тоже не упоминается.

Хотя они говорили на том же языке (на свой лад). Тем не менее они сохранили несколько слов из своего древнего языка. – прим. автора.

Так же, как в Третью эпоху жили вместе люди и хоббиты в Бри; но между друхами и хоббитами нет родства. – прим. автора.

Те, кто плохо знал и не любил их, часто говорили, что Моргот, должно быть, вывел орков из этого или подобного племени, но эльдар отвечали им: «Моргот не может создавать живых существ, и поэтому он, несомненно, вывел орков из каких-то людей; но друэдайн неподвластны его тени, ибо их смех отличается от хохота орков не меньше, чем свет Амана от тьмы Ангбанда». Но тем не менее многие думали, что отдаленное родство между ними все-таки есть, потому что орки и друхи особенно ненавидели друг друга, словно считали друг друга предателями. – прим. автора.

В «Сильмариллионе» говорится, что Мелькор вывел орков из эльфов, пойманных им в начале их дней (гл. 3, стр. 39; ср. гл. 10, стр. 89); но это лишь одна из нескольких гипотез о происхождении орков. Можно отметить, что в «Возвращении короля», V, 5 смех Гхан-бури-Гхана описан так: «Тут старый Гхан издал чудной булькающий звук – надо полагать, смеялся». Там еще сказано, что у него была жидкая бороденка, которая «свисала с его мясистого подбородка, точно чахлый мох», и черные, непроницаемые глаза.

В отдельных записях говорится, что сами себя они называли drughu (здесь gh обозначает заднеязычный щелевой*). У синдар Белерианда, которые заимствовали это слово, оно превратилось в drû (мн. ч. drúin, drúath); но когда эльдар увидели, что друхи – непримиримые враги Моргота, и в особенности орков, они дали им «титул» «адан», и друхи стали называться «друэдайн» (Drúedain). Это имя обозначало как их принадлежность к роду человеческому и дружбу с эльдар, так и их отличие от людей из Трех домов эдайн. Слово «дру» осталось только в сложных словах, таких как «друнос» («семья друхов») и «Друвайт» – «пустошь друхов». В квенийском drughu перешло в rú, и rúatan, мн. ч. ruatani Об их других именах в позднейшие времена (дикари, уозы, бесы) см. выше.

* Похожий на украинское «г». – (прим. перев.)

В анналах Нуменора сказано, что эти беженцы получили дозволение уплыть за море вместе с атани, и в новом, мирном краю они стали множиться и процветать, но в войнах больше не участвовали, поскольку боялись моря. Об их дальнейшей судьбе говорится только в одном из немногих преданий, переживших Низвержение, известном под названием «Жена морехода» и повествующем о первых плаваниях нуменорцев обратно в Средиземье. В списке этого предания, сделанном и сохранившемся в Гондоре, есть примечание писца к тому месту, где упоминаются друэдайн, состоявшие на службе у короля Алдариона Морехода: в нем говорится, что друэдайн, всегда отличавшиеся необыкновенной прозорливостью, испугались, узнав о его путешествиях, предвидя, что они принесут зло, и принялись умолять Алдариона не плавать больше. Но они ничего не добились – ведь ни отец, ни жена не могли заставить его отказаться от странствий, – и друэдайн ушли ни с чем. С тех пор нуменорские друэдайн не знали покоя и, несмотря на свой страх перед морем, они поодиночке, по двое, по трое приходили к большим кораблям, отплывающим на северо-запад Средиземья, и просили взять их с собой. Когда их спрашивали, куда и зачем они плывут, друэдайн отвечали:

– Большой остров отныне ненадежен, и мы хотим вернуться в те земли, откуда пришли.

Поэтому на протяжении многих лет их постепенно становилось все меньше и меньше, а когда Элендиль спасся во время Низвержения, не оставалось уже ни одного: последние бежали из страны, когда туда привезли Саурона. – прим. автора.

Ни в материалах, относящихся к истории Алдариона и Эрендис, ни в других работах нет никаких следов присутствия в Нуменоре друэдайн, кроме вышеприведенного примечания, и еще одной самостоятельной записи, где сказано, что среди эдайн, отплывших за море в Нуменор после войны Самоцветов, было очень немного людей народа Халет, и те несколько друэдайн, что отправились с ними, вымерли задолго до Низвержения.

Несколько друэдайн жили в доме Хурина из рода Хадора, потому что он в юности жил среди народа Халет и приходился родичем его вождю. – прим. автора.

О родстве Хурина с народом Халет см. «Сильмариллион», гл. 18, стр. 164. Отец собирался сделать друхом Садора, старого слугу в доме Хурина в Дор-ломине.

Их законы запрещали использовать яд против любых живых тварей, даже тех, что вредили им, – за исключением орков, на чьи отравленные стрелы они отвечали своими, еще более смертоносными. – прим. автора.

Эльфхельм говорил Мериадоку Брендибаку, что дикари стреляют отравленными стрелами («Возвращение короля», V, 5), и так же думали обитатели Энедвайта во Вторую эпоху. Далее в этом эссе говорится о жилищах друэдайн. Живя среди народа Халет, лесных жителей, «они довольствовались шатрами или легкими шалашами, выстроенными вокруг стволов больших деревьев: друэдайн были народ выносливый. По их рассказам, в былые времена они часто занимали пещеры в горах, но те служили им в основном кладовыми, а жили в них только в морозы. Такие убежища были и в Белерианде, и там они все, кроме самых выносливых, укрывались во время бурь или жестоких морозов; но эти убежища охранялись, и даже самых близких друзей из народа Халет туда не водили».

По их преданиям, они заимствовали это искусство у гномов. – прим. автора.

По поводу этой истории отец заметил: «Такие рассказы, как „Преданный камень“, повествующие о передаче части собственной „силы“ своим творениям, напоминают то, как Саурон вложил часть своей силы в основание Барад-дура и Правящее Кольцо».

«На каждом повороте торчали изваяния огромных неуклюжих людей, сидевших, скрестив ноги и сложив на толстых животах короткие ручки. Время стерло их лица, оставив лишь дыры глазниц, печально взирающие на проходящих».

Название «Друвайт-Йаур» («Старые земли бесов») есть на цветной карте мисс Паулины Бэйнс (см. выше); оно находится значительно севернее гор полуострова Андраст, но отец утверждал, что название указано им самим и находится на нужном месте.

На полях приписано, что после сражений у Бродов Изена обнаружилось, что в Друвайт-Йауре действительно осталось немало друэдайн: они вышли из пещер, где жили, и напали на остатки Сарумановых войск, бежавшие на юг.

В отрывке, процитированном выше, есть упоминание о племени «дикарей», рыбаков и охотников, живших на берегах Энедвайта, родственных по языку и происхождению анориэнским друэдайн.

Во ВК один раз упоминается название «уозы» («Woses»): Эльфхельм говорит Мериадоку Брендибаку: «Это голоса уозов, лесных дикарей». «Wose» – это модернизация (форма, которую это слово имело бы в современном английском языке, если бы оно сохранилось) англосаксонского «уаза» (wása), встречающегося только в сложном слове wudu-wása, «лесной дикарь» (Саэрос, эльф из Дориата, обозвал Турина «wood-wose», см. выше). Это слово долго сохранялось в английском языке, и наконец превратилось в «wood-house» – «лесной дом»). В одном месте упоминается слово, которое употребляли рохиррим на самом деле: «рог», мн. ч. «рогин»; «уоз» – это английский перевод этого слова.

По-видимому, название «Púkel»* (снова перевод: англосаксонское «púcel» – «гоблин, демон», родственное слову «púca», от которого произошло имя «Пак»**) употреблялось в Рохане только для обозначения статуй в Дунхарроу.

* Здесь переводится как «бес». – (прим. перев.)

** Имя эльфа в английском фольклоре и литературе; см. «Сон в летнюю ночь» Шекспира. – прим. переводчика.

Английское wizard – от слова wise, «мудрый». – (прим. перев.)

В «Двух твердынях» (III, 8) сказано, что «многие считали Сарумана главой волшебников», а на Совете Эльронда («Братство Кольца», II, 2) Гэндальф прямо говорит: «Саруман Белый – величайший в нашем ордене».

Другой вариант того, что сказал Кирдан Гэндальфу, вручая ему в Серых Гаванях Кольцо Огня, приводится в главе «О Кольцах Власти» («Сильмариллион», стр. 338). Почти с теми же словами обращается Кирдан к Гэндальфу и в приложении В к ВК (в кратком введении к «Повести лет» Третьей эпохи).

В письме, датированном 1958 г., отец писал, что он ничего толком не знает о «двух остальных», поскольку они не связаны с историей северо-запада Средиземья. «Я полагаю, – писал он, – что они отправились посланцами в отдаленные края, на Юг и на Восток, за пределы тех мест, на которые распространялось влияние нуменорцев, чем-то вроде миссионеров в земли, захваченные врагом. Многого ли они сумели добиться, мне неизвестно; но я боюсь, что они пали, как и Саруман, хотя, несомненно, это произошло иначе, чем с ним; и я подозреваю, что именно они были основателями тайных культов и „магических“ традиций, переживших падение Саурона».

В очень позднем примечании, касающемся имен истари, о Радагасте говорится, что это имя происходит из наречия людей, живущих в Долинах Андуина, и что «теперь трудно точно установить его смысл». В «Братстве Кольца», II, 3 говорится, что Росгобель, «давнее жилище Радагаста», располагалось «в лесу между Карроком и Старой Лесной дорогой».

На самом деле, судя по упоминанию об Олорине в «Валаквенте» («Сильмариллион», стр. 18–19), представляется очевидным, что истари – майяр, поскольку Олорин – это и есть Гэндальф.

Видимо, Курумо – это квенийское имя Сарумана. Оно нигде больше не встречается. Курунир – синдарская форма этого имени. «Саруман», имя, которым его звали люди Севера, содержит англосаксонское слово searu, saru – «умение, хитрость, коварство». «Айвендиль», должно быть, означает «любящий птиц»; ср. «Линаэвен» – «птичье озеро», расположенное в Неврасте (см. приложение к «Сильмариллиону», раздел лин (I)). Что касается значения имени «Радагаст» – см. выше. Имя «Палландо», несмотря на написание, возможно, содержит основу palan – «вдаль», встречающуюся также в словах «палантир» и «Паларран» – «Далекостранствующий» (название корабля Алдариона).

В письме, написанном в 1956 г., отец говорит, что «в ВК практически не встречается упоминаний о том, чего не существует на самом деле, на том же уровне бытия, что и прочие события романа (т. е. на уровне вторичной или „со-творческой“ реальности)», и в примечании к этой фразе добавляет: «Кошки королевы Берутиэли и имена двух остальных магов (пятеро минус Саруман, Гэндальф и Радагаст) – вот и все, что мне удалось припомнить». (В Мории Арагорн говорит о Гэндальфе, что «Он и в могильной темноте отыщет дорогу домой вернее кошек королевы Берутиэли» («Братство Кольца», II, 4).

Но, однако, на самом деле история королевы Берутиэли все же существует, хотя и в самом что ни на есть черновом наброске, часть которого совершенно неразборчива. Берутиэль была злой, замкнутой, нелюбящей и нелюбимой женой Тараннона, двенадцатого короля Гондора (830–913 годы Третьей эпохи), первого из «Морских королей», который принял корону под именем Фаластур, Владыка побережий, и был первым бездетным королем (ВК, приложение А, I, ii и iv). Берутиэль жила в Осгилиате, в Королевском дворце. Она ненавидела шум и запах моря и дом, построенный Таранноном под Пеларгиром – дом этот «стоял на арках, опоры которых были погружены в широко разлившиеся воды Этир-Андуина». Она ненавидела все искусные изделия, яркие краски и изящные украшения; одевалась она исключительно в черное с серебром и жила в пустых покоях, а сады ее дома в Осгилиате были заполнены странными извращенными скульптурами, стоявшими среди тисов и кипарисов. У королевы было девять черных кошек и одна белая – ее рабыни, с которыми она разговаривала или читала их воспоминания, и которых посылала вынюхивать все темные тайны Гондора, так что королеве было известно немало таких вещей, «которые люди сильнее всего желают скрыть». А белую кошку она отправляла следить за черными, и мучала их. Ни один человек в Гондоре не решился бы тронуть их – все боялись этих кошек, и лишь посылали проклятия им вслед. Далее единственная имеющаяся рукопись становится полностью неразборчивой – за исключением конца, где говорится, что имя Берутиэли было вычеркнуто из «Книги королей» («но память людская хранится не только в книгах, и кошки королевы Берутиэли навсегда вошли в поговорку»), и что король Тараннон велел посадить королеву на корабль вместе с ее кошками и пустил этот корабль по воле волн, когда дул северный ветер. Последний раз этот корабль видели, когда он, освещенный серпом луны, проплывал мимо Умбара. Одна кошка сидела на верхушке мачты, а вторая – на носу корабля, словно изваяние.

Здесь идет речь о так называемом Втором Пророчестве Мандоса, которое не упоминается в «Сильмариллионе». Разъяснять его здесь не представляется возможным, поскольку для этого пришлось бы углубиться в историю мифологии и ее связь с опубликованной версией.

Стихи в переводе А. Хромовой

Гэндальф еще раз повторяет: «Олорином звался я на Западе, что ныне забыт», когда разговаривает с хоббитами и Гимли в Минас-Тирите, после коронации короля Элессара: см. «Поход к Эребору».

Упоминание о «незнакомых звездах» явно относится только к Хараду и, вероятно, означает, что Арагорн добирался в своих странствиях до южного полушария. – прим. автора.

Знак над последней буквой слова Inkā-nūs заставляет предположить, что, возможно, последняя согласная здесь – «ш».

Одна из поэм, входящих в очень древний сборник древненорвежской поэзии, известный под названием «Поэтическая Эдда», или «Старшая Эдда».

Несомненно, они использовались в переговорах между Арнором и Гондором в 1944 году относительно наследования короны. Передача «посланий» о бедственном положении Северного королевства, полученных в Гондоре в 1973 году, была, возможно, последним случаем их использования до времен войны Кольца. – прим. автора.

Вместе с Арведуи погибли Камни Аннуминаса и Амон-Сула (Заверти). Третий палантир Севера находился в башне Элостирион на Эмин-Берайде, но он был не таким, как другие.

Камень Осгилиата погиб в водах Андуина в 1437 году, во время междоусобной войны.

Об уничтожении палантиров см. ниже. В «Повести лет» (2002 год) и в приложении A (I, iv) о том, что палантир после падения Минас-Итиля попал в руки Саурона, говорится как об установленном факте; но отец пояснял, что эти анналы созданы после войны Кольца, и что это утверждение было хотя и верной, но догадкой. Итильский Камень так и не нашелся; вероятнее всего, он погиб вместе с Барад-дуром.

В одиночку Камни могли только «смотреть». В них было видно то, что происходило где-то вдали или в прошлом. Понять, что означают эти сцены, было довольно трудно; и наблюдателям, особенно в поздние эпохи, было не так-то просто заставить Камень показывать именно то, что нужно. Но когда два наблюдателя одновременно управляли двумя сообщающимися Камнями, они могли вступать в контакт и обмениваться мыслями (которые воспринимались как речь), и то, что видел и знал один из собеседников, становилось известно и другому. Первоначально этим пользовались главным образом для совещаний, обмена важными для управления государством новостями, мнениями и советами; реже просто для дружеских бесед, поздравлений или выражения соболезнований. Подавлять с помощью Камня волю более слабых собеседников, навязывать им свои повеления и заставлять их выдавать свои тайные мысли додумался только Саурон. – прим. автора.

На Совете Эльронда Гэндальф упомянул о том, что Саруман долго изучал свитки и книги, хранящиеся в архивах Минас-Тирита.

С точки зрения «практической» политики и военной стратегии Изенгард был расположен идеально: он являлся ключом к Вратам Рохана. Они всегда были слабым местом в обороне Запада, особенно с тех пор, как Гондор пришел в упадок. Через них могли тайно проникать вражеские разведчики и шпионы, а иногда, как во Вторую эпоху, и целые армии. В течение многих лет Изенгард хорошо охранялся, и Совет, по-видимому, не обращал внимания на то, что происходит в его стенах. Саруману удавалось хранить в тайне то, что он использовал орков и, вероятно, специально разводил их. К тому же, скорее всего, это не могло начаться намного раньше 2990 года. Он, кажется, ни разу не использовал свои орочьи армии за пределами Изенгарда до нападения на Рохан. Если бы в Совете узнали об этом прежде, они бы, конечно, сразу поняли, что Саруман обратился ко злу. – прим. автора.

Денетор явно догадывался о подозрениях Гэндальфа. Его это и раздражало, и забавляло. При первой встрече в Минас-Тирите он сказал Гэндальфу: «Я уже знаю обо всем этом – знаю достаточно, столько, сколько надо, дабы по-прежнему противостоять угрозе с Востока», и насмешливо добавил: «Да-да, хотя Камней, говорят, больше нет на свете, однако властителям Гондора зоркости по-прежнему не занимать, и многими путями доходят до них вести». («Возвращение Короля», V, 1). Денетор и без палантиров обладал могучим духом и умел читать в сердцах и мыслях людей, но не исключено, что он действительно видел с помощью анорского Камня все, что произошло в Рохане и Изенгарде. – прим. автора.