Аннетт Мари «Бессмертный огонь» («Алая зима» — 3)

Перевод: Kuromiya Ren

ГЛАВА 1:

За окном кружился снег, падая на землю трепещущим занавесом. Тишина окутывала все, снегопад приглушал всю активность, а в комнате было тепло, угли в печи мягко сияли.

Эми хотелось бы насладиться спокойным вечером, но она ощущала тревогу. Из предметов на столе она выбрала моток белой ткани.

Юмей сидел перед ней на полу. Его обнаженный торс показывал, какие сражения он прошел. От ран от когтей дракона и темных синяков от ударов ей было не по себе. Такие раны оставили бы человека прикованным к больничной койке, но ёкаи были крепче. И Юмей, ёкай-ворон, известный многим как Тэнгу, а некоторым и как принц теней, был крепче остальных.

Эми прижала край бинта к его плечу. Она дважды роняла моток и начинала заново, бинты плохо держались. Он терпеливо ждал и молчал, что было удивительно, учитывая его едкий характер.

Она уже увереннее покрывала бинтами багровые синяки и четыре глубоких раны на ребрах. Касаться его было странно. В отличие от Широ, постоянно проникающего в ее личное пространство, Юмей редко позволял физический контакт. Но вскоре смущение прошло, и Эми обнаружила в происходящем простоту. Она не знала, было ли это из-за того, что она ощущала себя спокойнее рядом с ним, или потому, что он расслабился.

Когда она взяла следующий моток бинтов, он вытянул руку, и Эми начала накладывать повязку от плеча до локтя, покрывая следы от зубов Орочи. Она размышляла при этом. Хотела ли она проверить его отношение к ней?

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она.

Он взглянул на нее. Бледно-серебряные зрачки обрамляла темная линия, и это всегда пугало ее, ведь эти глаза очень многое скрывали.

— Хорошо.

Сухое и раздраженное слово, как она и ожидала. Тэнгу был гордым ёкаем, ему было непросто принять помощь, как и позволить ей видеть его раны. Он бы предпочел, чтобы никто не знал, что его сил не хватило.

Она еще несколько раз обвила его руку бинтом.

— Восстановление идет хорошо? Я могу сделать что-нибудь еще?

— Нет, — его ответ не помог.

Эми закрепила бинт, не удивляясь, что расспросы не сработали.

— Ты исцеляешься медленнее Сусаноо. Почему?

Сусаноо недавно покинул гостиницу. Его раны были почти такими же плохими, как у Юмея, но он восстанавливался намного быстрее. Когда он уходил, глубокие раны были лишь бледными следами на коже. И потому состояние Юмея беспокоило ее.

Он убрал руку и оторвал лишнюю часть бинта зубами, на миг показав острые клыки. Он бросил обрывок на стол.

— Я не Кунитсуками.

Его строгий ответ опечалил Эми. Она хорошо знала, что Юмей и Сусаноо не равны. Сусаноо не был простым ёкаем. Он был Кунитсуками бури, одним из четырех земных богов, правящих ёкаями.

Она посмотрела на дальнюю часть комнаты, где белые волосы и лисьи уши выглядывали из-под одеял на узком футоне. Широ тоже был Кунитсуками, но проклятие сковывало его силу и воспоминания, потому он не казался таким древним, как Сусаноо и Юмей. Но порой бессмертное божество, спящее внутри Широ, проглядывало, и эти мгновения могли сильно пугать.

Сосредоточившись на Юмее, Эми вытянула руку. Он смотрел на нее, предупреждая, что больше задавать вопросы не стоит, а потом протянул ей другую руку. Она обрывком перевязала раны на его запястье.

— Ты так долго исцеляешься, потому что давно не был дома? — она крепче сжала его запястье. — Тебе нужно вернуться?

Юмей убрал руку, он был сильнее.

— Нет ничего постыдного в том, чтобы вернуться домой на пару дней, — настаивала она. — Если так ты быстрее восстановишься, то стоит так и сделать.

Она отпрянула, когда его взгляд стал ледяным. С гордецами всегда было сложно, а у ёкая гордость накапливалась веками.

— А ты не умеешь остановиться, — проворчал с другого конца комнаты сонный голос, — да, маленькая мико?

Широко зевнув и прижав лисьи уши к голове, Широ сел.

— Ты, — он указал на Юмея, — ничего не говори. Она просто переживает за тебя, — он указал на Эми. — Хватит носиться с ним. Если бы ему нужно было вернуться домой, он бы уже это сделал.

— Я не носилась, — проворчала она.

— Ты надоедаешь не хуже кицунэ, — сказал ей Юмей, поднимаясь на ноги и поднимая черную косодэ. Он надел ее и пошел к двери. Она с треском закрылась за ним. Может, его отношение к ней все-таки не улучшилось.

Широ фыркнул, лег на футон и закрыл рукой лицо от тусклого света.

— Это весело, но не стоит делать его себе врагом.

— Я и не пыталась, — Эми поправила предметы из аптечки на столе, борясь со смущением. — Ты говорил, что пребывание в горах ослабляет его.

— И он знает это лучше всех. Не нужно ему напоминать.

— Почему тогда он не уходит домой?

— В этом нет необходимости. Даже раненый, он может справиться почти со всеми проблемами.

— А как же те, с какими он не справится?

— Если придет Изанами, помощь Юмея может обеспечить нам с тобой шанс сбежать живыми, так что он не уйдет, — Широ убрал руку с лица и ухмыльнулся при виде ее тревоги. — Не переживай, ками не может попасть в Тсучи.

Но одного упоминания Изанами, Аматсуками земли, пытающейся убить Эми, хватило, чтобы ее кровь похолодела.

— Это место все равно не безопасное, — возразила оно. — Мы слишком близко к месту, где был в плену Сусаноо.

— Потому нам нужно будет уходить, как только он вернется, — Широ снова зевнул. — Он сказал, что будет послезавтра.

Юмею нужно было исцеляться еще пару дней, и Сусаноо отправился по делам Кунитсуками. После пяти лет плена он спешил воспользоваться шансом и начать собирать свою жизнь по кусочкам.

Если Эми и нужно было паниковать, то из-за следующей миссии. Через пару дней они собирались отправиться на восток к островам Сабутен, где был в плену Сарутахико, Кунитсуками гор, и его сторожил Тсукиёми. Она не знала, враг ли им Аматсуками воды. Могла ли Изанами обмануть и его?

Четверо Аматсуками, правители ками, должны были помогать Эми. Чтобы спуститься с небесного царства, Аматсуками требовалось смертное тело, и Эми как раз была камигакари для Аматэрасу, Аматсуками ветра.

И скоро Эми предстояло исполнить долг.

Когда Аматэрасу спустится в Эми, сила богини поглотит разум и душу Эми. Она пропадет, и Аматэрасу останется жить в теле Эми. Ее судьба, ее конец ожидали ее в день зимнего солнцестояния, оставалось всего двадцать три дня.

Она прогнала мысль раньше, чем начала тревожиться. Собрав бинты, она встала и пошла к футону Широ.

Она опустилась рядом с ним.

— Раз ты проснулся, я могу перевязать и твою руку.

Он снова убрал руку с лица, чтобы сонно посмотреть на нее.

— Я в порядке.

— Тогда ты не помешаешь мне проверить рану, — бодро сказала она и схватилась за его запястье над витком блестящих красных бусин — проклятых оненджу, что сковывали его силу и воспоминания.

Он со страданием вздохнул и позволил ей положить его руку на свои колени. Эми сняла повязку и обнаружила, что от раны остался лишь красный след, который не нужно было промывать. Может, его не нужно было и перевязывать, но раз она настояла на проверке, она упрямо наложила свежую повязку.

После этого Эми провела пальцами по гладким бусинам оненджу. Она не была готова снять последний виток, ведь провал мог убить его, но этот день близился. И как только он освободится от проклятия, как долго будут возвращаться его воспоминания? Как скоро это его изменит?

Ее пальцы перекочевали на его ладонь, где на коже был красный символ, схожий с теми, что были на лице. Закрыв глаза, с расслабленным видом он лежал с одной рукой под головой. Уснул снова, пока она перевязывала его руку?

— Широ? — с теплым весом его руки на коленях Эми склонилась ближе. — Широ, ты не спишь?

Его ухо дернулось в ее сторону. Не зная, играет ли он, она нежно потянула его за ухо.

Ворча, он убрал ухо из ее пальцев и отвернул голову. Значит, он спал. Он много спал за последние четыре дня, она подозревала, что его слабость связана и с тем, что она сняла предпоследний виток оненджу, и с боем с восьмиглавым Орочи. Широ нужно было восстановить много ки — жизненной силы, источника магии.

Она оглядела пустую комнату. Они были одни. После боя Юмей, Сусаноо, а то и оба, почти всегда были в комнате, не оставляя Эми и Широ наедине, и она не знала, было это случайно или намеренно.

Ее пульс участился, она снова погладила шелковый мех его уха. Он дернул ухом, убирая его, и глубоко вдохнул. Его глаза, сонные и блестящие, как рубины, медленно открылись.

«Я боюсь потерять тебя сильнее, чем всего, что может меня погубить».

Воспоминание его тихих слов окутало ее шелковыми оковами. Его взгляд сосредоточился, глаза манили ее, ловили, как и всегда, в плен, и печаль пробралась в ее сердце. Он боялся потерять ее, но это должно было произойти. Через три недели ее не станет.

«Инари очень долго был один».

Слова Изанами ударили ножом. Когда она умрет, он снова останется один. А если он больше никого не полюбит? А если он не сможет любить, когда вернутся его воспоминания? А если одиночество будет терзать его вечно, и он не сможет сбежать от него даже смертью?

Его брови сдвинулись, он легонько провел большим пальцем по ее щеке. Она ощутила, что за его прикосновением остается мокрый след, и поняла, что он вытер слезу.

— Эми, — прошептал он, — что такое?

— Ничего, — быстро ответила она, пытаясь взять себя в руки.

— Врешь, маленькая мико, — он приподнялся на локте. — Скажи, что не так.

— Ничего. Просто…

Дверь отъехала. Она с неохотой отпрянула от его руки. Юмей прошел внутрь, а за ним шел владелец гостиницы — странный мальчик-ёкай с одним большим глазом вместо двух — с подносом с едой. Он невысоко поклонился ей, опустил поднос на стол и ушел.

Дверь закрылась, Широ сел, глядя на нее. Она быстро встала и поправила персиковое кимоно, а потом сверкнула улыбкой, не глядя на ёкаев.

— Я пойду в купальни, — сообщила она. — А вы пока ешьте.

Не дав им шанса возразить, она пошла к двери.

— Эми…

Не слушая Широ, она вышла и закрыла дверь. Снег плясал за крытой дорогой, ветерок остужал ее кожу. Подавив дрожь, она протерла предательские глаза и пошла прочь, надеясь оставить позади свою печаль из-за судьбы, которую она не могла изменить.

Глава 2:

Гостиница «Аджисай» не была роскошной, но горячие источники Эми считала отличными. Она устроилась у каменного края, пар омывал ее лицо, обжигающая вода прогоняла напряжение из мышц. За стенами из камня поднималась гора, пропадая в снегу и темноте. В ясный день было видно вершины других гор.

Гостиница была одним из нескольких странных мест, которые она посетила в Тсучи, духовном царстве ёкаев. Ее любимым был дом Юмея на дереве, где она пару дней приходила в себя. Хоть место было тесным и с коллекцией мелочей, там ей было уютно, хоть его ёкаи-вороны постоянно смотрели на нее, как на запрещенное вкусное угощение.

Зато карасу не нападали на нее. Она не могла сказать такого о ёкаях в гостинице. К счастью, купальни были пустыми в эти ночи.

Поправив полотенце на волосах, она опустилась ниже, вода окружила ее горло. Холодные точки усеивали ее щеки, снежинки таяли на коже. Последний ли раз она была в купальне? Такие вопросы возникали в ее мыслях все чаще. Последний ли раз она ела любимую рыбу? Последний ли раз смотрела на красивый танец снежинок?

В последний ли раз поцеловала Широ?

Вопрос разогнал мысли Эми, она коснулась подбородком воды. Прошло четыре дня с их поцелуя в саду под снегом, четыре дня, как она поняла, что любит его.

Она отклонила голову. Она полюбила ёкая… который был и Кунитсуками. Он был бессмертным, хоть и не помнил прошлое. Ей оставалось жить всего пару недель, а он мог жить вечно. Любовь их была невозможной, обреченной на трагический конец. Он останется горевать один.

Скоро, может, даже до ее конца, воспоминания Широ вернутся, и Инари займет его место, стерев ее игривого кицунэ. Она видела Инари в воспоминании Аматэрасу. Хотя они с Широ были во многом схожи, хитрость Инари граничила с опасностью, его улыбка была хищной. А за всем этим был твердый лед, не подходящий божеству огня.

Она водила пальцами в воде, выдыхая. Эми сделала много выводов из краткого видения про Инари, но она была уверена, что он не будет разделять чувства Широ к ней. Это ее немного успокаивало: даже если бы Широ горевал, потеряв ее, Инари этого делать не будет. Как мог древний бессмертный вообще полюбить человека?

Ее плечи опустились, она прижала голову к каменному выступу. Еще три недели. Она очистила разум, пока мысли не стали мрачнее. Впервые за долгое время она погрузилась в знакомое состояние медитации, которое отрабатывала с детства, ее мысли стали тихими, сердцебиение замедлилось, она расслабилась.

Вода громко заплескалась, Эми села прямее, ощущая прилив адреналина. Ее глаза открылись. На ступеньках из камня стояла обнаженная женщина. Она моргнула большими золотыми глазами, пепельно-каштановые кошачьи уши выглядывали из ее волос, достигающих плеч. Длинный пушистый хвост покачивался за ней.

Эми отпрянула, закрыла руками метку камигакари. Она помнила женщину. В этой же купальне она обсуждала с подругами-ёкаями, отдать ли Эми за награду.

— О! — воскликнула женщина, спускаясь в воду. — Разве это не милая маленькая окини? Я думала, ты уже ушла.

Эми прикусила губу, не зная, что делать. Побег казался лучшим вариантом.

Женщина улыбнулась, показывая острые зубы.

— Не бойся. Я слышала, что случилось с ямачичи, пытающимся выдать тебя. Я так сильно награду не хочу.

После первого визита Эми в купальни два ёкая захотели получить за нее награду и выманили ее. Широ разобрался с главным, сжег его заживо. Она не знала, что другие ёкаи гостиницы слышали об этом. Широ разнес новости, чтобы отпугнуть ёкаев?

Женщина грациозно прошла в воде и, к досаде Эми, опустилась рядом с ней.

— Я — Каори, бакэнэко, если ты еще не поняла.

Эми отклонилась, поглядывая на выход.

— А ты? — спросила Каори, не обращая внимания на дискомфорт Эми.

— Эми, — пробормотала она. — Мне пора.

— Почему? Разве я не сказала, что не обижу тебя? — она отклонилась. — Ах, как хорошо. Я здесь последнюю ночь, хотелось тихо посидеть в воде. Норико и Акеми постоянно говорят, и пришлось ждать, пока они уснут.

Эми погрузилась глубже, чтобы метка оставалась скрытой. Каори растянулась в воде, голова лежала на каменном выступе, уши были прижаты.

— Итак, — пропела она. — Где же дайтэнгу и прелестный кицунэ?

Щеки Эми вспыхнули, когда она услышала, что Широ описали прелестным, она была с этим согласна. Каори называла Юмея дайтэнгу, не понимая, кто он был тем, кто когда-то командовал генералами-дайтэнгу.

— Ужинают, — осторожно ответила Эми.

— Ох, мужчины. Вечно едят, — Каори лениво улыбнулась. — Как ты с ними связалась?

— Долго рассказывать, — пробормотала Эми и решила задать свои вопросы, чтобы не дать бакэнэко выведать слишком много. — Что привело тебя в гостиницу?

— Любовь, — она наигранно вздохнула. — Не совсем. Акеми приглянулся тигр-шиджин, и когда она услышала, что он здесь, мы отправились сюда.

— Тигр-шиджин? — повторила Эми. — Ты… про Бьякко?

Бьякко, белый тигр-ёкай, управляющий ветром, помог им одолеть Орочи. Он ушел по своим делам пару дней назад.

— Именно. Он остался один пару лет назад, и Акеми хочет привлечь его внимание, — Каори пожала плечами. — Он был здесь недолго. Акеми надеется, что он вернется, но я завтра уйду.

Эми ощутила укол печали за потерю Бьякко.

— Ёкаи… обычно заводят себе… пару?

Каори взглянула на Эми.

— Зависит от того, что ты подразумеваешь под «парой». Некоторые ёкаи выбирают спутников на всю жизнь. Других устраивают недолгие отношения, когда им захочется. Я, например, предпочитаю недолгие отношения бреду вечной связи.

— Ох.

— И, конечно, многие остаются одни. Хотя некоторые просто созданы для вечной связи, особенно, такие сильные, как тигр-шиджин.

— Да? — спросила слабо Эми, думая о Широ.

— Это понятно. Сила делает изгоем. И когда они находят кого-то совместимого, то не хотят отпускать, — она закатила глаза. — Я пыталась сказать Акеми, что шиджин будет ждать, когда его пара возродится, даже если придется ждать вечно. Но она убеждена, что сможет его очаровать. Смешно.

Эми автоматически кивнула, хотя мысли ее были с Широ. Сможет ли он отпустить ее, когда она погибнет? Может, она слишком себя превозносила.

— Что… — она замешкалась. — Как именно понять окини?

Каори и другие бакэнэко уже называли Эми так. Слово означало «любимец» или «питомец», и она не понимала, как это связано с ней.

Женщина вскинула брови.

— Ах, не воспринимай так близко, девочка. Ты просто человек.

— Как это понимать? — растерялась Эми.

— Окини — это питомец. Порой человек, порой — ёкай послабее, но это не пара. Даже близко не пара, — погрозила пальцем Каори. — Если думаешь, что кто-нибудь из них так к тебе относится, то ты ошибаешься. Ёкай может полюбить окини, но все это заканчивается.

— Я просто… — Эми замолчала, ее лицо покраснело.

Каори вытянула руки над головой, капли отлетели на Эми.

— Высокие мысли для человеческой девушки! Ты не понимаешь, да? Окини нужны ёкаям по трем причинам, — она выпрямила палец. — Для развлечения, — она выпрямила второй. — Как слуга, — и третий. — Как экстренный источник ки. Так что я не знаю, о чем думала ты, но если начнешь гордиться своим статусом, он просто убьет тебя и найдет девочку покорнее.

Она отклонилась, не переживая, что говорила о предполагаемом рабстве Эми.

— Надеюсь, ты не вызвалась сама, потому что тебя явно обманули.

— Не все ёкаи такие, — пробормотала Эми.

Каори фыркнула.

— О, они такие. Кто-то из этих двух красавцев использует тебя для своих потребностей, заставляет тебя мечтать о любви, но тебя ждет резкое прозрение. Не обижайся только.

Эми вскочила на ноги, прикрывая одной рукой метку камигакари и омамори — талисман, что скрывал от ёкаев ее ки, усиленную ками. Скованно поклонившись на прощание, она повернулась к ступенькам.

— О, не уходи, — Каори схватила ее за руку, потащила обратно и прижалась к ней. — Не уходи, милая окини. Я окажу тебе услугу и спасу от дополнительных страданий.

— Пусти!

— Посмотри на дверь. Что ты видишь?

Эми взглянула на дверь раздевалки. Сначала она ничего не увидела, а потом в воздухе проступило странное мерцание. Она прищурилась. Медленно, с неохотой, тень стала видимой.

У порога сидел ребенок, девочка в милом синем кимоно с узором из рыб кои. Но ее длинные волосы висели спутанными прядями, черные на фоне ее болезненно бледной кожи. Она смотрела в пустоту, приоткрыв рот. Эми смотрела, а ребенок оставался полупрозрачным, за ней было видно деревянную стену.

— Канашибари, — прошептала ей на ухо Каори. — Она тут сидела какое-то время, ждала, пока ты останешься одна, наверное. Людей есть просто.

Каори отступила, Эми отвела испуганный взгляд от призрачного ребенка.

— Кто она?

— Дух, ёкай. Канашибари плетут сны, но их избегают, даже если они слабы. Канашибари могут пробраться в сон и поймать тебя в ужасный кошмар, в страшных воспоминаниях, пока они будут медленно есть твою ки. Им сложно убить слабого ёкая, но тебя? — Каори похлопала Эми по голове, как ребенка. — Кто знает, успеет ли красивый кицунэ вовремя найти тебя?

Эми сглотнула и не давала себе смотреть на призрачное дитя.

— Это ведь он? — прошептала Каори, склонившись к ней. — Он тебе нравится?

Эми отпрянула, пронзая бакэнэко взглядом.

Каори захихикала.

— Бедняжка. Мужчины бесчестны, даже очаровательные. Если можешь сбежать, вернуться в свой мир, так и сделай. Я выведу тебя, чтобы канашибари не прицепилась. Это моя услуга тебе как женщине.

Каори встала, смеясь, с нее полилась вода, она взбежала по ступенькам к неподвижному ребенку. Скрывая метку камигакари, Эми поспешила за ней в теплую раздевалку. Канашибари за ними не последовала.

Эми надела кимоно и бросила полотенца в корзину. Не замирая, чтобы подвязать волосы, она поспешила в коридор. Каори вышла за ней, уже одетая в простое хлопковое кимоно для сна, она явно собиралась сразу лечь спать.

— Удачи, окини Эми, — пропела Каори. — И сладких снов.

Не прощаясь, Эми поспешила по коридору, оглядываясь, чтобы заметить преследование. Никого не было, и она опустила напряженные плечи. От спокойствия в горячей воде не осталось ни следа.

Снег падал, она шла по дорожке к отдельному зданию, что им выделил владелец гостиницы. Она остановилась у двери, собрала смелость и отодвинула ее. Юмей и Широ сидели за низким столиком. Они поглощали свой ужин, осталось лишь немного еды на нескольких тарелках. Оба ёкая подняли головы, когда появилась Эми, выражение лица Юмея было нечитаемым, уши Широ склонились вперед.

— Ты что-то быстро, — отметил он.

Медленно дыша, она прошла к столику и опустилась перед Юмеем, его палочки замерли над миской с лапшой.

Она хотела говорить осторожно, но Каори и канашибари взволновали ее, и слова полились сами.

— Юмей, я не твоя окини.

Он сжался, словно она ударила его по лицу, палочки выпали из его руки, громко стукнули о стол. На миг тишина повисла в комнате, он потрясенно смотрел на нее.

А потом Широ рассмеялся. Эми вздрогнула от звука, смотрела то на него, то на Юмея, ее щеки пылали.

— Я не твоя окини, — повторила она Юмею, пока Широ хохотал, — но если тебе… нужно больше ки для быстрого исцеления, я могла бы…

Широ замолчал.

— …помочь, — закончила она шепотом.

Юмей смотрел на нее в замешательстве.

Широ посерьезнел и выпрямился.

— Откуда такие мысли, маленькая мико?

— Просто… у некоторых ёкаев есть окини для экстренных случаев, например, когда они ранены и им нужна дополнительная ки, да? Юмей сильно ранен, далеко от своих гор, и я подумала, что моя ки может помочь ему быстрее исцелиться…

— Откуда ты узнала об окини?

— Ёкай в купальне сказала мне…

— Дай угадаю, — сказал Широ. — Она сказала, что ты — окини Тэнгу.

— Да, но я…

Гнев вспыхнул в глазах Юмея, сменив потрясение.

— Ты мне не раб, я никогда так с тобой не обходился.

— Знаю, — она подняла плечи, лицо пылало все сильнее, она не хотела признавать, что боялась, что предложение ки он воспримет неправильно.

Широ снова засмеялся, а потом глубоко вдохнул.

— Эми, ты уловила идею, но не все подробности. У таких ёкаев, как Юмей, есть вассалы, а не окини для поддержки.

— Но карасу здесь нет, — она сжала ладони и заставила себя смотреть на Юмея. — Сусаноо потребуется твоя помощь против Тсукиёми. Широ будет сложно помогать против водной магии, и от меня толку будет мало. Но если я могу помочь тебе скорее восстановиться, подготовиться к бою…

Юмей недовольно поджал губы.

— Мне не нужна ки человека.

Широ провел ладонью по волосам.

— Юмей, а ведь она права. Сусаноо рассчитывает на твою помощь в сражении против Тсукиёми, и твоя ки восстанавливается слишком медленно вдали от твоих гор. Если бой будет через два дня, ты будешь к тому времени полон сил?

— Я не верну все силы, не попав домой, — сухо ответил он. — Изанами, наверное, этого и ждет.

— Значит, вернуть тебе силы может моя ки, ки Эми или нападение на какого-нибудь беднягу в гостинице.

Юмей поднял палочки и положил их на миску.

— Я буду готов сражаться к возвращению Сусаноо.

— Готов и силен — разные вещи, — сказала Эми, и тон ее нечаянно прозвучал строго. — А если готовности не хватит? Ты готов так рисковать?

— А ты, камигакари? — осведомился Юмей. — Готова сильно ослабнуть?

— Вообще-то, — во второй раз вмешался Широ, уперев локоть в стол и указав палочками, — Эми будет жертвовать своей ки, а не Аматэрасу. Пару дней сна, и она будет в порядке.

— Их ки можно разделить? — рявкнул Юмей. — Ки Аматэрасу навредит мне больше ран.

Эми нахмурилась.

— Но Орочи ел ками, — она скривилась, вспомнив, как хрустели кости в огромных челюстях дракона, — чтобы стать сильнее, да?

— Ёкай может поглощать лишь силу тех, кто слабее, — нетерпеливо ответил Юмей.

— Большая доза ки Аматэрасу убьет его. И меня, — опасно улыбнулся Широ. — Но я могу с уверенностью сказать, что ки Эми на вкус совсем не такая, как у Аматэрасу, так что ты будешь в порядке.

— Что? — смущенно пролепетала она.

— Итак, Юмей, — продолжил Широ, посерьезнев. — Думаю, выхода нет.

Юмей провел рукой по лицу и волосам, было странно видеть у него человеческий жест разочарования.

— Вы ужасно надоедливы.

— Отлично, — сказал Широ, словно Юмей согласился, а не ворчал. Он встал и обошел стол. — Готова, Эми?

— Г-готова? — она еще не придумала, что будет дальше уговоров. — Нет… то есть…

— Это была твоя идея, — отметил Широ, поднимая ее на ноги. — Передумала?

— Н-нет…

Он встал за ней, осторожно обхватил ее руки и повернул к Юмею. Тот тоже встал, но выглядел так, словно проиграл ставку и должен был платить.

— Эм, — прошептала она. — Как…?

— Как обычно, — сказал Широ. — Или хочешь вскрыть вену?

Юмей шагнул ближе, она не знала, что предпочла бы. Он обхватил ее подбородок, Эми рефлекторно отпрянула. Но руки Широ сжались, удерживая ее на месте.

Сжав пальцами рукава кимоно, прижавшись к Широ, она зажмурилась. Юмей поднял ее голову, его рот коснулся ее губ бесстрастно, хоть контакт и был близким. Она старалась не морщиться, не двигалась, а он замешкался.

А потом прижал губы сильнее и вдохнул. Ее дыхание покинуло легкие, ки отрывалась от нее. Она привстала, выгибаясь от огненной боли, пронзившей каждый нерв в теле. Ее душа словно отрывалась от плоти, жизнь утекала вместе с силой. Эми не двигалась, но агония бушевала в ней.

А потом его прикосновение пропало, все прекратилось.

Она обмякла. Юмей поймал ее и придвинул к Широ, а тот обхватил руками талию Эми.

— Дыши, Эми, — легонько сжал ее Широ. — Ты в порядке.

Она дико дышала. Борясь с кружащейся комнатой, она подняла голову.

— Сработало?

Глаза Юмея выглядели удивительно ярко, зрачки уменьшились, он тер грудь, словно она болела.

— Твоя ки сплетена с силой ками.

— Что это значит?

— Это значит, — голос Широ раздавался из-за ее спины, — что твоя ки обжигает как раскаленные угли. Он будет в порядке.

— О, — сонно выдохнула она, казалось, что Широ ответил так, чтобы запутать ее.

Он подхватил Эми на руки, комната снова закружилась.

— Тебе нужно лечь, маленькая мико.

— Эми.

Она подняла голову, удивленная тому, что ее имя прозвучало низким голосом Юмея. Тэнгу смотрел ей в глаза, а потом склонился в благодарности.

Широ донес ее до спальни, что они отделили для нее ширмой. Опустившись на колени у футона, он уложил ее и накрыл одеялом. Волны усталости накатывали на нее, она не знала, сколько ки забрал Юмей.

— Широ? — его имя прозвучало сонным шепотом.

— Да?

Она нахмурилась.

— Это же не считалось поцелуем с Юмеем?

— Нет. Поцелуй — это совсем другое, — он склонился к ней. — Мне освежить воспоминания?

Ее щеки снова вспыхнули, она посмотрела на ширму, за которой был Юмей, ждал и точно слушал. Увидев направление ее взгляда, Широ ухмыльнулся и отодвинулся. Усталость опускала ее веки, глаза слипались против ее воли.

— Юмей будет в порядке? — прошептала она.

— Да, — теплые пальцы нежно убрали волосы с ее лица. — Ты дала ему ценный дар, какой не дают и не получают так просто. Ты добровольно доверила ему жизнь, и он не забудет это доверие.

Она сделала себя уязвимой, да? Юмей мог легко убить ее, но эта мысль даже не появилась в ее голове в тот миг.

— Я бы дала тебе свою ки, — пробормотала она, побаиваясь, что Широ подумает, что Юмею она доверяла больше, чем ему. — Если бы тебе было нужно.

Он тихо рассмеялся.

— Понадеемся, что это не потребуется. Теперь спи, маленькая мико.

Она перестала бороться с усталостью. Тревога мелькнула в ее мыслях, что она сказала ему не все, о чем-то не предупредила, но она не успела вспомнить. Она уснула.

Глава 3:

Она содрогалась, и это вытащило ее из глубин сна. Холод проникал сквозь слои одеяла и кимоно, ноги Эми болели, замерзнув. Она сжалась под одеялами и выдыхала, ожидая, что ее дыхание станет облаком в воздухе.

За тонкой ширмой, отделявшей ее спальню от комнаты, грохотали от сильного ветра окна. Буря? Мышцы болели, Эми сомневалась, что спала дольше нескольких часов.

Зевая, она заставила уставшее тело подняться с футона. Холод ударил, как поток ледяной воды, но даже этого не хватило, чтобы рассеять сонливость. Недолгий поиск в шкафу не дал обнаружить дополнительные одеяла. Обхватив себя рукой, чтобы согреться, Эми отодвинула ширму и посмотрела на комнату.

Остатки ужина Широ и Юмея убрали со стола, камин не горел, не согревал и не освещал комнату. Рядом с футоном Широ лежал второй, и на них виделись темные силуэты.

Ёкаям, возможно, холод спать не мешал. За их футонами был большой шкаф, где могли быть одеяла. Эми пошатнулась от усталости. Грудь казалась пустой, холод словно исходил изнутри.

Она пересекла комнату, ощущая ледяной ветер. Отпрянув, Эми повернулась к дверям. В брешь шириной в шесть дюймов было видно ночной сад, снег из-за ветра падал почти горизонтально.

Почему они оставили дверь открытой? Утомленно хмурясь, Эми задвинула ее. В комнате сразу стало теплее. Качая головой, она остановилась у футона Широ, свет из окна мерцал на его белых волосах. Не так давно она будила его от кошмара, он отбросил ее в стену и успел прийти в себя, чуть не вспоров ей горло. Потому идти между их футонами было не лучшей идеей.

— Широ? — прошептала Эми. — Ты не спишь?

Он не шевельнулся. Как и Юмей, спящий на спине, отвернув голову, его волосы упали на лицо, что было непривычно для собранного ёкая. Он редко спал, когда рядом были другие, так было при ней. Может, ее ки утомила его.

— Широ? — попыталась она громче.

Он не двигался, даже не дрогнули уши, и Эми ощутила нервное покалывание на спине. Широ не спал настолько крепко.

Почему их не разбудил стук двери, которую она неловко задвинула?

Тревога пронзила ее сонливость, Эми поняла, что Широ и Юмей вряд ли уснули бы, не закрыв дверь. Ее открыл ветер? Или… что-то еще?

Она оглядела комнату, но та была пустой. Прикусив щеку изнутри, Эми встала между футонами и пригнулась.

— Широ, — позвала она. — Проснись!

Реакции не было. Надеясь, что он не нападет, она коснулась его плеча. Широ спал, глаза были закрытыми, лицо — без эмоций. И теперь Эми ощущала настоящий страх.

— Широ! — она схватила его за плечо и затрясла, но он не просыпался, не шевелился.

Это ей снилось? Это был кошмар? Эми повернулась и потянулась к Юмею.

— Юмей, проснись! Пожалуйста! — она трясла его, но он не отвечал, как Широ. В отчаянии Эми стукнула его по плечу раскрытой ладонью, крича его имя. — Что такое? Проснись!

Она развернулась, намереваясь зачерпнуть снег и бросить в лицо Широ, и воздух над ним странно замерцал. Эми застыла и прищурилась в темноте.

Тень обрела форму. Маленькое тело, тонкие руки и ноги, спутанные черные волосы. Призрачное дитя сидело на груди Широ, ее бездонный пустой взгляд был прикован к Эми.

Сердце колотилось в ушах. Канашибари, ёкай, сплетающий сны, который был в купальне и следил за Эми. Об этом она забыла предупредить Широ! И теперь девочка сидела на нем, и он не просыпался.

Она повернулась к Юмею. Вторая канашибари появилась перед ним, она сидела на его теле. У этой девочки волосы были короткими, а кимоно — бледным, она посмотрела на Эми пустыми черными глазами.

Девочка растянула губы в улыбке, вскинула ручку.

Эми оттолкнула ёкая, но ее руки прошли сквозь полупрозрачное тело, она ощутила лишь холодный воздух.

Ёкай потянулась к ее лицу, холодная плотная ладошка прижалась к ее лбу. Волна обжигающего льда полилась в череп Эми, накрывая ее мысли. Ужасная сонливость окутала ее.

Эми не успела отреагировать, не успела даже подумать о сопротивлении. Она рухнула на неподвижное тело Юмея и провалилась во тьму.

* * *

Ноги Эми двигались, но она не знала, куда они несут ее.

Она шла, расслабившись, без спешки, ее взгляд лениво скользил по округе, а вид был незнакомым. Стены окружали ее, изгибаясь у основания. Лозы, полные зеленых листьев, покрывали темный камень. В двадцати футах наверху камень переходил в стены из черного дерева, пересеченного маленькими квадратными окнами.

Заинтересованная, но удивительно спокойная, она шла по гравию в извивающийся лабиринт, ограниченный высокими стенами. Тени накрывали ее путь, закат окрашивал облака в оранжевые оттенки.

Эми резко завернула за угол и увидела широкую лестницу. Она подняла голову и окинула взглядом узкое здание с множеством этажей и заостренной изогнутой крышей: дозорную башню на стене.

На вершине лестницы Эми оказалась перед длинным многоярусным двором. Разные здания вокруг него образовывали острые углы, были соединены проходами из дерева с крышами. Напротив нее было самое большое здание: шесть этажей с изогнутыми крышами с темной черепицей, огромными окнами и балконом на последнем этаже.

Замок. Эми шла по землям древнего замка.

Она шла по двору, красные хакама шуршали вокруг ног. В тенях зданий двигались тени. Люди в традиционной одежде прошлого суетились, их напряжение было заметно сразу. Вороны перекрикивались, летая сверху, пропадая за внешней защитной стеной.

Постепенно в голове Эми начали появляться тихие вопросы. Где она была? Что это был за замок? Почему она была здесь?

Эми поднялась по ступенькам к входу замка и прошла в открытые двери. Внутри пол покрывали красивые татами, комната, казалось, тянулась во всю длину здания. Открытые перегородки из рисовой бумаги и столбы из лакированного дерева пересекали пространство. Она замерла, сняла сандалии и оставила у входа, как и было положено.

Эми бесшумно пересекла главный зал, а потом оказалась на лестнице, ведущей на следующий этаж. Комнаты становились меньше, скромнее, проще, но все равно впечатляли. Нервное покалывание усилилось. Это было неправильно. Она не должна была ходить здесь. Она была не отсюда.

Эми остановилась, потрясенная роскошной комнатой, в которой оказалась. Каждая стена была расписана пейзажами гор и водопадов, дворами ярко одетых мужчин и женщин. Узкие лакированные балки пересекались под высоким потолком, каждый квадрат был со своей картинкой. Позолота мерцала и добавляла месту больше роскоши.

Едва дыша, она пошла к одной из раздвижных панелей, что вели на балкон. Она вышла на деревянный пол и уперлась руками в перила. Земли замка раскинулись перед ней — лабиринт соединенных зданий на трех уровнях, каждый был окружен защитными стенами, замок был в центре на самом высоком уровне.

Со своего места она смотрела на суету внизу. Мужчины и женщины мелькали среди зданий, тени двигались за окнами стен — патруль солдат. Множество ворон перелетало с крыши на крышу. По проходам двигались фигуры, не похожие на людей.

За стенами замка было еще больше зданий, все были из дерева. Тропы были усеяны фигурками лошадей и волов, тянущих телеги. Где она была?

Громкий шум и стук прервали ее мысли. Она инстинктивно спряталась за край раздвижных дверей, скрываясь от комнаты за ними.

Из другого балкона внутрь ворвался темный силуэт. Огромные черные крылья были за спиной мужчины, перья сияли в свете садящегося солнца. Он был в черной косодэ и хакама, на нем была легкая броня — кожаные пластины покрывали плечи и руки до локтя. Его длинные черные волосы были стянуты в хвост, покачивались от его злых шагов, несколько черных перьев подчеркивали его заостренные уши.

За ним женщина с похожими крыльями пыталась не отставать, ее длинные волосы были завязаны так же, темная одежда и минимум брони были лишь немного женственнее, чем у него.

— Господин! — в замешательстве воскликнула она. — Вы выслушаете?

Крылья мужчины взметнулись, он повернулся к женщине, и свет с балкона упал на его лицо.

Эми охнула, узнав его. Юмей. Его одежда и волосы отличались, но лицо было таким же. И серебряные глаза.

— Мне все равно, что ты скажешь, — прорычал он, ярость звенела в каждом слове. — Если ценишь свою жизнь, убирайся отсюда.

Женщина расставила ноги и скрестила руки. Длинная катана и короткий вакидзаши были привязаны к ее поясу.

— Мы победили, — она вскинула голову. — Это великое завоевание не скоро забудут, имя Тэнгу будет записано в книгах истории.

— Ты глупа, — бросил он.

— Да? — парировала она. — Вы не хотите, чтобы мы радовались победе над высокомерными ками, разрушению их великого храма? Не хотите радоваться выигранным трофеям, сокровищам, оружию и сильной магии, что теперь принадлежит нам?

— Сокровища… Изанаги.

— Мы одолели его храм, его подчиненных, его барьеры и защиты. Зачем нам бояться его?

Юмей отвернулся от нее. Его крылья раскрылись, черные перья превратились в ленты силы. Женщина расправила свои крылья и сделала их такими же.

— Я запрещал вам нападать на храм, — его голос вдруг стал тихим, опасно тихим.

— Вы не оставили мне выбора. Я знала, что вы не позволите нам умирать там, я знала, что вы сильнее, — женщина расправила плечи. — Вы забыли блеск победы, господин. Вы лишь сидите в этой комнате и смотрите, как проходят времена года, позволяете другим дайтэнгу делать так, как им вздумается. Вам пора пробудиться. Им нужно увидеть вашу силу, вашу власть. Миру нужно увидеть это снова!

Юмей смотрел вперед, он стоял спиной к дайтэнгу.

— Ты слепа и глупа. Я запрещал атаковать храм не из-за того, что победа была недосягаема, а потому что это разрушение для нас.

Женщина отпрянула на шаг, ее рот открылся.

Он повернулся к ней, неумолимый гнев сделал выражение его лица ледяным.

— Мы победили только из-за того, что Изанаги не в этом мире. Но он спустится и в отместку за нашу победу — за мое нападение на его драгоценный храм — он уничтожит меня и все, что мне принадлежало. Мои земли, мои армии. Моих генералов.

— Мы… мы не проиграем…

— Проиграем. Он уничтожит все. Иначе ёкаи решат, что можно нападать и грабить ками и их слуг, — он оскалился. — Он погубит всех, кем я командую, кого защищаю, потому что ты ослушалась меня!

Она отпрянула из-за его хищной ярости.

— Почему тогда вы присоединились? Почему не дали нам умереть?

— Было уже слишком поздно.

Тени в комнате сгустились, трепетали и плясали, собираясь вокруг него, как живой плащ. Он шагнул к женщине, его движения были медленными, плавными, как у хищника. Он обхватил рукоять на ее бедре и вытащил короткий вакидзаши из ножен с металлическим звоном.

Ее щеки побледнели.

— Господин?

Его лицо было без эмоций, беспощадным. Он протянул ей рукоять.

— Тебе выбирать, Сабуро.

Она судорожно вдохнула.

— Господин, вы не… вы бы не…

— Ты предала меня. Ты не заслуживаешь даже этого шанса сохранить честь.

На лице женщины проступила решимость.

— Я сделала выбор. Я сделала это ради вас, чтобы ваши дайтэнгу — и вы — помнили о вашей силе.

Он повернул вакидзаши в руке, и лезвие теперь было направлено на ее незащищенный живот. Ее взгляд метался от лезвия к его лицу, ее челюсть дрожала.

— Ты не оставила мне выбора, — сказал он.

— Юмей…

Он ударил лезвием по ее животу. Кровь брызнула на татами, женщина рухнула на пол, зажимая рану.

Эми прижала ладони ко рту, голова кружилась. Юмей стоял над павшей женщиной, кровь капала с его меча, он поднял оружие во второй раз, лезвие замерло над ее шеей. Эми отвела взгляд, зажмурившись, она отчаянно хотела, чтобы этот кошмар закончился.

Нет. Не кошмар. Воспоминания Юмея.

Поняв это, она вспомнила канашибари на груди Юмея, тянущуюся к ней. Она оказалась очарована ёкаем, она видела прошлое Юмея вместе с ним.

Стук привлек ее внимание к комнате. Юмей бросил вакидзаши у неподвижной дайтэнгу. Он отошел от нее, снял броню с плеч и отшвырнул. Он остановился у колонны и повернулся к закату за дверьми балкона, он стоял спиной к убитой им женщине. Прижав руку к колонне, он склонил голову и опустил плечи, признавая поражение.

— Пострадал из-за женщины, Тэнгу?

От звука этого голоса Эми перестала дышать.

Юмей развернулся. В комнату прошел гость. Изящная белая одежда с длинными рукавами, расшитыми огнем, развевалась вокруг него. Длинные белые волосы были свободно связаны за шеей красным шнурком, лисьи уши возвышались над головой.

— Инари, — прорычал Юмей.

Глава 4:

Эми заставила себя вдохнуть и содрогнулась от дыхания. Инари.

Она не могла представить Широ в такой изысканной, величественной одежде, но Инари носил ее без намека на самоуверенность. Его волосы были длиннее, чем у Юмея, ниспадали почти до пояса.

Она склонилась сильнее, глядя на него, но не могла сосредоточиться на его лице, даже на рубиновых глазах или метках на щеках. В этом воспоминании-сне Юмей не помнил лица Инари, ведь даже сильные ёкаи не могли в точности помнить облик Кунитсуками.

— Итак, — продолжил Инари насмешливым тоном, остановившись у тела на полу, — твоя милая дайтэнгу напала на храм Изанаги, ты бросился за ней и обрек этим все жизни, зависящие от тебя. Как благородно.

— Как ты уже явно подслушал, — едко ответил Юмей, — я присоединился к ней, потому что было слишком поздно. Управлял я атакой или нет, но Изанаги в мести разбираться не будет.

— Конечно, нет. Ты должен был не только командовать, но и управлять ею, но ты этого не сделал, — Инари обошел алую лужу на полу, разглядывая роспись на стенах. — Почему же она не послушалась тебя, Тэнгу? Похоже, многие твои дайтэнгу отбились от рук.

— Зачем ты здесь, Инари?

— В последнее время ты затих. Я мало слышал о твоих достижениях в эти годы, — Инари повернулся к Юмею. — Устал от сражений и крови?

— У меня есть дела. Если хочешь повеселиться, это можно сделать в городе.

— Я уже повеселился, Тэнгу, — проурчал Инари, лед и огонь гремели в его голосе. — Ты обеспечил себе интересную судьбу. Месть Изанаги будет зрелищной. Твои земли и армии невероятно разрослись за эту тысячу лет, но все Аматсуками Неба еще живы, потому от всего твоего останется лишь обгоревшая земля и пепел.

— Я не могу изменить произошедшее, — рявкнул Юмей, сжав кулаки. — Найди другую забаву, Кунитсуками.

Инари снова пошел по комнате, обходя Юмея по кругу. От вида такого Инари, дразнящего Юмея, впивающегося в его слабости, выводящего его из себя, игривый тон Широ уже не казался безобидным. Она теперь понимала, что это была мягкая версия насмешек Инари. Если слова Широ вызывали раздражение у Юмея, Инари легко разжигал в Тэнгу ярость.

— Что будешь делать, Тэнгу? — спросил Инари, вопрос был не таким ехидным, как слова до этого. — Еще есть время до его появления ослабить месть Изанаги.

Юмей прищурился, отметив перемену в тоне Инари.

— Я спасу все, что смогу.

Инари замер и провел ладонью по блестящей колонне.

— Запал боя. Сладкая победа. Кровь врагов на земле. Это уже не манит тебя так, как раньше, да?

Юмей напрягся и промолчал.

— Твои мысли не о жажде сражений, а о грузе, что на твоих плечах, о жизнях и землях, которыми ты правишь. Твоя милая дайтэнгу хотела сражаться, но у тебя, Тэнгу, не осталось огня для танца жизни и смерти. Он потух под грузом твоих обязанностей лорда.

Инари подошел к Юмею.

— Ты уже не хищный завоеватель. Ты захватил все земли, которые тебе нужны, и даже больше. Собрал все армии, какими хотел бы командовать, и даже больше. Что теперь разжигает в тебе страсть?

Удивление проступило на лице Юмея. Ему не нужно было подтверждать, что в словах Инари звенела правда, это было очевидно, как свет садящегося солнца.

— Давно, — продолжил Инари, — ты понял, что это тебе уже не нужно?

Юмей снова помрачнел.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Разве? — удивился Инари. — Подумай, Тэнгу. Ты никогда не задавался вопросом, почему мы, Кунитсуками, не держим земли? Почему не командуем армиями? Мы могли бы. Если бы захотели, мы бы все получили.

Он взмахнул рукой, длинный рукав раскачивался.

— Мы давно узнали, как ты теперь, что такая судьба наименее желательна. Править… управлять… Ты хочешь свободы, Тэнгу. Скажи, что нет.

Юмей впервые опустил взгляд, признавая поражение, правоту слов Инари.

— Так ты хочешь уйти от этого груза, — Инари сунул ладони в противоположные рукава кимоно. — В своей апатии ты стал слабым, не управлял дайтэнгу, а теперь будешь жить столько, чтобы увидеть, как все разрушится. Зато это избавит тебя от груза правления.

Юмей напрягся.

— Если ты хочешь сказать, что мне все равно, будут ли потеряны жизни под моим…

— Если бы ты не переживал за них, ты бы еще радовался бою. Но Изанаги придет и разрушит все твое, что только найдет, — Инари склонил голову. — А если он не найдет мишень для гнева?

Юмей нахмурился.

— Уходи, Тэнгу, — проурчал Инари. — Брось свои земли. Брось армии. Разгони дайтэнгу, разорви связи.

Юмей отпрянул с огромными глазами.

— Отречение?

— Сейчас ты — мишень для Изанаги, тебя можно сокрушить. Но если мишени не будет, его желание отмщения быстро угаснет. Конечно, некоторые умрут. Возможно, ты. Но не все. Он не будет тратить время или энергию на преследование всех твоих подопечных.

— Ты безумен, — рявкнул Юмей. — Хочешь разрушить все, что у меня есть, раньше Изанаги?

— Да, — Инари медленно расхаживал вокруг Юмея, как волк вокруг добычи. — Зачем мешкать? Я предлагаю тебе избавиться от груза, избежать судьбы, которую ты навлек на верных подданных и всех под ними. Ты обречешь их, чтобы защитить себя?

— Безумие, — прошипел Юмей, но в его голос пробрались сомнения. — Хоть они и беспокойны, верность моих дайтэнгу так легко не рассеять.

— Тогда уйди туда, куда они пойти не могут. Темные места Тсучи всегда были тебе рады.

— Уйти в глубины Тсучи? Это еще безумнее.

Инари пожал плечами.

— Ты сбежишь от жизни, что тебе не нравится, а твои подданные избегут смерти. Что тебе не нравится?

— Только ты мог посоветовать что-то настолько… настолько…

— У проницательного Тэнгу кончились слова из-за меня. Я польщен, — Инари шагнул ближе, почти нос к носу с Юмеем. — Решай, Тэнгу. Что ты сделаешь?

Юмей оскалил клыки.

— Я послушаюсь тебя.

Инари отпрянул и на миг на его размытом лице мелькнула опасная улыбка.

— Благоразумный выбор, Тэнгу, — сказал он и отошел от Юмея. — Теперь ты избавил от расплаты множество жизней, а я пойду, — он оглянулся. — Или мне сначала помочь тебе ступить на путь отречения?

Он вскинул руки. Огонь сорвался с его ладоней и обрушился на красивые стены. Красное пламя заревело, поднимаясь по дереву, дым тянулся к потолку. Юмей отшатнулся.

— Позволь мне начать разрушение твоей империи, Тэнгу, — улыбка Инари была такой острой, что резала как лезвие. — Твой дворец будет первым местом, куда нагрянет Изанаги, так с него и начнем.

— Инари… — начал Юмей, гнев заменил потрясение.

— Предлагаю забирать всех отсюда, — огонь мерцал на руках Инари, на его плечах, за ним появились полупрозрачные хвосты. — Прощай, Тэнгу. Может, когда-нибудь встретимся… если переживешь гнев Изанаги.

— Инари! — крикнул Юмей.

Рев огня заглушил хохот Инари, огонь разлетелся от Кунитсуками. Он пропал в огненной буре, а та захватила комнату, поглотила тело павшей дайтэнгу.

Юмей отпрянул, закрывая лицо руками, он ретировался на ближайший балкон. Огонь поглощал комнату, черный дым копился под потолком. Ленты черной силы разлетелись от его лопаток, образовывая крылья, он оттолкнулся от перил и пропал из виду.

Эми отпрянула, за ней далеко внизу был каменный двор. Обжигающий жар толкал ее к перилам. Крики и вопли доносились с башни и стен, солдаты заметили огонь. Пламя пробивало стены и окна, поднималось на крышу.

Эми отчаянно оглянулась и прыгнула с балкона. Ветер окружил ее, она летела к двору, камни приближались к ней. Она закричала.

* * *

Крик вырвался из ее горла, ее глаза открылись. Желудок Эми сжался, она была в воздухе. Размахивая руками, она заметила Юмея и Широ, двое канашибари все еще сидели на них.

Комната кружилась, а потом это прекратилось. Она развернулась и уставилась на знакомые серебристые волосы и тигриные уши спасителя.

— Бьякко! — выдохнула Эми.

Она ожидала Сусаноо, но не подумала, что Бьякко вернется сейчас. Темные круги под золотыми глазами показывали, что он мало отдыхал за те четыре дня, которые она его не видела. Он смотрел на канашибари, пока оттаскивал Эми подальше от них.

Маленький ёкай, сидящий на Широ, зашипел. Она подняла ладошку к его лицу, его уши подрагивали, лоб морщился — первые признаки жизни. Надежда вспыхнула в сердце Эми, она забилась в хватке Бьякко, хотела сказать ему, что нужно помочь Широ и Юмею.

Но Бьякко заговорил первым:

— Держи его. Пока что он не должен проснуться.

От смятения у Эми пропал голос. В его словах не было смысла.

Бьякко поднял ее с пола одной рукой, прижимая к себе. В другой руке он держал прямоугольник белой бумаги — талисман офуда. Он прилепил бумагу к ее груди, над воротником кимоно, и прочитал заклинание.

Жаркая сила пронзила ее, как молния. Эми выгнулась, еще один крик вырвался из нее. Заклинание впилось когтями в нее, терзало грудь крюками, и жар ки Аматэрасу пропадал. Она обмякла в его хватке, задыхаясь, голова кружилась, от каждого вдоха невидимые лезвия пронзали ее. Он сковал магию Аматэрасу. Эми поздно поняла, что он пришел не спасать ее.

— Он просыпается! — взвыл высокий голос.

Эми вскинула голову. Канашибари на Широ держала его лицо обеими руками. Его рубиновые глаза были приоткрыты, сияли сонно, но открывались.

— Широ! — завопила она. — Проснись!

Бьякко оттащил ее.

— Держи их, — прорычал он. — Как можно дольше!

Канашибари склонилась над Широ, темная магия трепетала под ее пальцами. Алые метки на его лице засияли в ответ.

— Широ!

Бьякко, унося Эми с собой, бросился в открытые двери, в бушующую бурю в саду. Она тщетно боролась, руки были прижаты, бороться с ёкаем было невозможно. Она отчаянно пыталась очиститься от заклинания, но Юмей пару часов назад выпил почти всю ее ки. Вместо этого она позвала ветер на помощь.

Бьякко прыгнул вверх, порыв оказался под ним, отвечая на его зов, а не на ее. Он управлял ветром, и у нее, человека, не было шанса забрать у него контроль. С помощью порывов бури он поднимался в небо, бежал над вершинами деревьев.

— Что ты делаешь? — закричала она поверх шума бури.

Вена пульсировала на его щеке.

— Я не прошу твоего прощения, камигакари. Я делаю то, что должен.

— Куда ты меня несешь?

За ними, за покровами снега во тьме пылал красный свет. Башня огня вырвалась в ночное небо, в стороны разлетелись пылающие обломки. Эми вскрикнула, молясь, чтобы Широ не забыл, что в комнате был и Юмей, когда выпускал этот огонь.

Скаля зубы, Бьякко побежал по ветру еще быстрее. Холодная чужая магия хлынула на нее и быстро пропала. Они покинули Тсучи. Мчась сквозь снегопад, они спускались в темную долину. Эми пыталась высвободить руку, чтобы сорвать офуда, мешающий ки Аматэрасу, но Бьякко держал ее крепко.

Дальний свет отражался в ленте тьмы внизу, в реке. Бьякко сорвался с неба и приземлился в десятке ярдов от берега. Буря бушевала вокруг них, бросая снежинки им в лица. Прижимая Эми к себе, он поднял другую руку и взмахнул, словно отодвигал занавеску.

Ветер рассеялся, снега стало меньше, и показались две почти невидимые фигуры у водной грани. Дрожащее тепло незнакомой силы ками скользнуло по Эми.

Бьякко опустил ее на ноги. Он схватил ее за волосы и быстро выхватил меч. Холодная сталь коснулась ее горла.

— У меня живая и невредимая камигакари, — его низкий голос был резким, почти неузнаваемым. — Верните его.

— Сначала отдай камигакари, — сказала одна из темных фигур, едва заметная среди тьмы и снега.

— Нет, пока не получу его, — Бьякко потянул ее за волосы, заставляя отклонить голову. — Не медлите. За нами идет Инари, он слишком привязан к ее ки, чтобы буря долго скрывала нас.

— Хорошо, — фигура подняла руку.

За ним забушевала темная поверхность реки. Вода поднималась волной, что выгнулась над головами ками, как огромное щупальце. Из воды вылетел силуэт и рухнул с плеском между Бьякко и двумя фигурами. Вода отпрянула в реку, что продолжила нормальное течение.

Бьякко толкнул Эми вперед. Ее зубы стучали от холода, ноги дрожали с каждым шагом. Слабость пульсировала в ней, как и пронзающая боль заклинания офуда.

Он подвел ее к неподвижному объекту, который выбросила река. Бьякко остановился, меч отодвинулся от шеи Эми, его хватка на ее волосах стала слабее.

— Он жив? — прошептал он.

Голова была свободна, и Эми посмотрела вниз. У ее ног было помятое тело мальчика. Белые тигриные уши торчали из бледных волос, темные полоски виднелись на его щеках. Ребенок мог быть только сыном Бьякко.

Она склонилась и коснулась ледяными пальцами носа и рта мальчика, пока не ощутила слабое тепло его дыхания.

Она выпрямилась и шепнула в ответ:

— Он жив.

Бьякко вернул меч к ее горлу, почти касаясь ее кожи лезвием.

— Мы вернули твоего отпрыска, — сказал ками, ждущий у реки. — Камигакари наша.

Бьякко склонился, его меч подрагивал, и его слова были почти беззвучными:

— Мне очень жаль, Эми.

Клинок пропал. Бьякко подхватил сына и бросился к деревьям.

Река ожила во второй раз. Спирали воды бросились к ёкаю, как змеи, но ветер с ревом вернулся. Торнадо разорвало потоки воды, отлетал лед.

Бьякко пропал в темном лесу, и Эми осталась одна.

— Пусть идет, — сказал один ками другому. — Инари убьет его за нас.

Щупальца воды обрушились на землю, и Эми окатило ледяной жидкостью. Она развернулась на дрожащих ногах и побежала за Бьякко.

Вода на ее пути поднялась и врезалась в нее, как волна. Эми упала на спину, боль заклинания пронзила ее.

Два лица появились над ней, красивые нечеловеческие лица ками. Один из мужчин потянулся к ней.

— Нет! — выдохнула она и вскинула руки.

Второй ками обхватил ее запястья и завел руки ей за голову. Она извивалась, а рука первого ками опускалась к ней. Он собирался убить ее.

Он оторвал офуда от ее кожи. Лезвия, рассекающие ее тело магией, пропали, тревожное тепло забилось в метке камигакари. Ки Аматэрасу поднималась, чтобы защитить ее.

Ками прижал пальцы к ее груди, вспыхнул свет, озаряя обоих мужчин. Магия пронзила ее тело, поднялась от груди к голове. Все стало белым и онемевшим, и Эми больше ничего не ощущала.

Глава 5:

Глухой рев появлялся и пропадал, звук проникал сквозь сонливость, сковывающую ее разум и тело тяжелым покрывалом. Страх накапливался в ней, и Эми пыталась прийти в себя. Ей нужно было проснуться.

С невероятным усилием она приоткрыла глаза.

Золотой свет солнца падал на балки незнакомого потолка. Она медленно моргала. К страху примешивалась пустота голода, от которого болел живот, першило в горле.

Под ней был белоснежный футон, подушка пахла свежестью. Комнатка была в традиционном стиле, с татами, деревянными стенами и парой раздвижных дверей напротив нее. Свет проникал в окно над ее головой, в нише висела нарисованная оранжевая рыба, плывущая в потоке.

Она растерянно смотрела на это. Разве Бьякко не отдал ее паре ками? Почему она все еще была жива? Где она была?

Кривясь от слабости в конечностях, она с трудом встала. Пятна грязи были на ее пятом персиковом кимоно, листья от падения у реки запутались в распущенных волосах. Она добралась до окна и раздвинула панели, удивленно обнаружила деревянные ставни с другой стороны. Эми толкнула их, и комнату заполнил слепящий солнечный свет. Ритмичный рев стал громче.

За окном бесконечно тянулась сияющая синяя вода под ярким небом, усеянном бледными облаками. Внизу на сто футов выступала скала, волны бились о берег, постоянно накатывая с пеной и отступая.

Она позволила ставням закрыться. На горизонте не было видно суши. Подавив панику, пока она не завладела ею, Эми прошла к двери и осторожно приоткрыла ее. Широкий коридор с деревянными полами и стенами был пустым. Она открыла дверь еще больше и выглянула, думая, что не охраняют только эту часть.

В коридоре стало видно полупрозрачную змею с сияющими глазами. Ее тело было толстым и в пятнадцать футов длиной, но его было видно, только когда она двигалась. Даже от малейших движений ее тело блестело, как вода.

Потому что это была вода. Грудь Эми сдавило, словно змея уже сжала ее. Змея из воды. В районе ее горла продолговатый силуэт источал бледный свет. Эми застыла на пороге, а существо подползло ближе, тело сияло. Челюсти змеи раскрылись, свет вырвался из ее рта.

Эми отпрянула и захлопнула дверь, часто дыша. Пятясь, она проверила рукава, но не нашла офуда. Чтобы пройти мимо водной змеи, ей придется полагаться на магию ветра Аматэрасу.

Она сосредоточилась на себе, на точке, где теплая сила ками обычно ждала ее, но ничего не ощутила.

Подавив вспышку ужаса, Эми раздвинула кимоно. Метка камигакари, черный символ над ее сердцем, был отчасти скрыт кроваво-красной руной.

— Что? — выдохнула она.

Эми осторожно коснулась красной линии, но ощутила только свою кожу. Она потерла новый символ большим пальцем, провела по нему ногтями, пытаясь стереть. Но он оставался, будто был татуировкой.

Дрожащими руками она поправила кимоно и потянулась к силе Аматэрасу. Она чувствовала слабое биение остатка своей ки, но не жар магии Аматсуками. Красный символ блокировал ее связь с Аматэрасу.

Громкий стук разбил тишину, дверь открылась.

Красивый мужчина, чье лицо говорило, что он ками, стоял на пороге, одетый в богатое одеяние в стиле сохэя оттенков синевы океана. Он слабо поклонился, приветствуя, лишь чуть ниже склонил голову.

Эми растерялась из-за манер врага, но автоматически поклонилась ниже.

— Иди за мной, — он развернулся, не глядя, следует ли она за ним, и пошел прочь.

Пульс шумел в ушах, Эми неохотно пошла за ним. Она вышла из комнаты, мерцающая водная змея следила за каждым ее движением. Эми поспешила за ками, в зловещей тишине змея ползла за ними.

Ками провел ее по длинному отполированному коридору к деревянной лестнице. Эми ускорила шаги, оглядываясь на змею, что все еще неспешно преследовала их.

— Простите, — робко начала она. — Что…

— Я не могу отвечать тебе, — перебил сухо ками.

Она прикусила язык. Они поднялись на три этажа, ками раздвинул двери в конце коридора. Холодный соленый ветерок вырвался изнутри, поиграл с ее волосами. За порогом три части здания обрамляли большой двор, крытые проходы виднелись вдоль стен. Квадратная беседка с изогнутой крышей устроилась вдали. Сад камней занимал большую часть двора, ухоженное покрытие песка окружало осторожно расставленные камни, образовывающие застывшую красивую сцену.

Замерев у тропы из камней ками еще раз слабо поклонился. Замешкавшись, Эми шагнула на первый камень. Приподняв кимоно, чтобы не побеспокоить песок, она пошла по камням к беседке. Ками и водная змея остались сзади, не последовали за ней.

Она одна остановилась у деревянного строения, моргая, пока глаза привыкали к приятной тени под крышей.

Мужчина в сине-белой красивой одежде сидел за низким столиком спиной к ней, глядя на дальний конец беседки. Обрамленный столбиками, отсюда открывался хороший вид на каменистый берег. Волны бились о непоколебимые камни, пена плясала на воде.

Мужчина развернулся, взглянул на нее темными глазами. Она ощутила вес магии внезапно, словно разразилась гроза, присутствие огромной силы покалывало кожу.

Эми не знала, почему была здесь. Не знала его намерений. Но она не могла не уважать Аматсуками. Она шагнула в беседку, опустилась на колени и поклонилась, пока ее лоб чуть не коснулся пола. Она только сильнее ощущала уязвимость, понимая, как ужасно выглядит — со спутанными волосами и кимоно в грязи.

— Поднимись, камигакари Кимура.

Она села, а он плавно указал на подушку напротив себя. Эми осторожно передвинулась туда и опустилась на колени. Их разделял низкий столик. Даже без других признаков она узнала в этом Аматсуками Тсукиёми воды по ауре спокойствия, исходившей от него.

— Как поживаешь, камигакари? — его голос был низким и мягким, как песня ручья на камнях, был приятным, как и его красивое лицо. Его черты были гладкими, юными, хотя он был в теле этого камигакари много десятков лет. Его длинные волосы были завязаны сзади, но, несмотря на юное лицо, среди черных волос были неровные пряди серебра.

— Как… я поживаю? — повторила она.

— Твоей ки было опасно мало, когда ты прибыла, — он придвинул к локтю чайный сервиз и занялся им. — Ты восстановила силу?

— О, — Эми сжала ладони. — Да, мне стало лучше. Как… как долго я спала?

Он насыпал в две чашки чайный порошок.

— Несколько дней.

— Дней?

— В твоем ослабленном состоянии неожиданное перемещение добавило стресса. Для твоей безопасности и здоровья я убедился, чтобы ты поспала.

Она смотрела, как он наливает кипяток в чашки, ее ладонь впилась в кимоно на груди.

— Вы перекрыли заклинанием мою метку камигакари?

Он безмятежно кивнул.

— Тебе не нужна здесь ки моей сестры.

— Где «здесь»? На островах Сабутен? — ее вопрос звучал как обвинение. Узумэ говорила Эми искать Тсукиёми и его узника Сарутахико, главу Кунитсуками, возле островов Сабутен.

Тсукиёми размешал чай и поставил чашку перед ней.

— Острова западнее, ближе к континенту.

Она скрыла досаду за глотком горького чая, проглотить его удалось не сразу. Если этот остров был далеко от континента, смогут Широ, Юмей и Сусаноо найти его?

Опустив чашку, Эми перестала изображать вежливый разговор.

— Зачем вы принесли меня сюда?

Тсукиёми смотрел на океан.

— Изанами хотела бы, чтобы я убил тебя. Но я не хочу причинять сестре еще больше боли, а ей тяжело из-за твоих страданий, хоть мне и сложно понять, почему. И я буду держать тебя здесь невредимой до солнцестояния.

— Солнцестояния? — повторила она, похолодев.

— После него тебе уже не понадобится охрана.

— Потому что Изанами собирается спуститься на Мост к небесам, — спешно сказала Эми. — Аматэрасу мне рассказала. Изанами разрушит мир, и…

— Изанами не собирается вредить этому миру, — перебил он.

— Но… разве вы не знаете, что будет, если она спустится в настоящем теле? Она…

— Я осведомлен, что ее появление погубит этот мир, — спокойно прервал Тсукиёми. — Моя сестра видит только то, что будет потеряно, а не то, что будет получено.

— Получено? Но что…

— После явления Изанами в камигакари уже не будут нуждаться. Вы сможете вернуться к нормальной человеческой жизни и доживать свои дни.

Ее сердце замерло от его слов. Больше не быть камигакари? И ее жизнь не прервется в солнцестояние?

— Твоя жизнь — мой подарок сестре, — продолжал он. — Она со временем увидит ценность такого будущего. Но до солнцестояния ты останешься под моей защитой.

Ее рот открылся и закрылся, она не могла найти голос.

— Перестань стремиться выполнять приказы моей сестры, — он сделал глоток чая. — Этот остров защищен барьером, который даже Кунитсуками не смогут уловить, они будут видеть и ощущать только океан. Оставь надежду, что они найдут тебя.

Опустив чашку на стол, он сложил ладони.

— Мои подданные позаботятся обо всех удобствах. Я предлагаю тебе за это время привести в порядок тело и дух. Оставайся в доме. Мой шикигами не позволит тебе уйти и может навредить, если ты попытаешься.

— Шикигами? — слабо прошептала она.

— Водный дух, охраняющий тебя. Он будет следовать за тобой вне комнаты, — он повернулся к океану. — Ты бы хотела принять ванну и поесть. Мой подданный отведет тебя в комнату. Сообщи ему, что тебе требуется.

Поняв, что ее отпускают, Эми поклонилась и встала, боясь говорить. Она пошла по камням обратно и остановилась перед ками, ждущим у дверей. Странная водная змея следила за ней сияющими глазами.

Барьер скрывал остров от ёкаев. Если она не сбежит до солнцестояния, ей не придется умирать. Она сохранит жизнь, но потеряет все, ради чего стоило жить.

Глава 6:

Растянувшись на футоне, Эми смотрела на потолок.

По ночам — четыре их прошло? Пять? — ей снилось, как она тонет в бушующих волнах океана, как ее проглатывает водный змей, как она сгорает заживо, и красный огонь поглощает красивый дворец. Ей снилось, как меч пронзает ее живот, и серебряные глаза бесстрастно смотрят на ее падение.

Отбросив одеяла, она встала. Волны бились о камни за окном, Эми одела простое кимоно из шкафа, полного вещей, и выскользнула из комнаты.

В коридоре ждала водная змея, она следовала за Эми, пока та шла по длинной лестнице. Тсукиёми называл ее водным духом, но Эми ассоциировала духов с ёкаями, а змея точно не была ёкаем. Казалось, она существовала только для ее охраны.

Даже в тусклом свете нескольких ламп, горящих в коридорах, было несложно найти путь на третий этаж. Эми осмотрела весь дворец за последние дни, заглянула в каждую комнату, в каждый шкаф, выглянула из каждого окна. Поместье стояло на той половине островка, что была ровнее и выше, а на другой стороне камни утесами и скалами уходили к морю.

Она отодвинула дверь и вышла на просторный балкон. Ветер был освежающе прохладным, покалывал ее лицо, южная погода напоминала скорее позднее лето, чем раннюю зиму. Эми протерла глаза, прогоняя туман кошмаров, утомленная от воспоминаний, которые она не должна была видеть.

Несмотря на другие тревоги, занимавшие ее мысли, ее общий сон с Юмеем тяжким грузом остался в ее сознании. Широ рассказывал ей, что Тэнгу много веков назад был беспощаднее, чем ёкай, которого она знала, но совсем другим делом было увидеть все самой. Намерения его дайтэнгу не были плохими, она просто запуталась, но он убил ее. Эми прикусила губу, вспомнив, как он предложил ей меч. Сеппуку, ритуальное самоубийство, было распространенным способом для павших воинов отмыть свою честь. А еще это был вариант казни.

Во сне она видела, каким раньше был Широ. Как и в воспоминании Аматэрасу, Инари был схож с Широ, но и отличался. Инари почти не проявлял сочувствия грядущей гибели Юмея от рук Изанаги, даже насмехался над ним, но он предложил Юмею выход из ситуации. Абсурдное предложение, но все же выход из ситуации. И он сжег замок Юмея дотла, разрушение предотвратило бы смерти сотен невинных ёкаев.

Она рассеянно теребила пальцами прядь волос, пока смотрела, как лунный свет отражается от океана. Острое одиночество вместе с постоянной тревогой граничили с паникой. Времени было все меньше. Из-за пугающей одинаковости память путалась, дни плена на острове смешивались. Она не знала, как долго спала под чарами Тсукиёми, как много дней прошло с момента ее пробуждения.

И она не приблизилась к получению свободы ни на шаг.

Несмотря на обыск поместья, она не нашла ничего полезного. У маленького причала, который она заметила на другом берегу, не было лодок. В доме она не нашла оружия, путей побега и признаков, как Тсукиёми удерживал барьер над островом.

Эми разглядывала каменистый берег, следила за тенями. Она была заперта здесь, но не только она была пленницей Тсукиёми. Где-то на этом острове был заключен Сарутахико.

Около двух лет назад Изанами и паучья ведьма Джорогумо напали на Кунитсуками гор. Ядовитый укус Джорогумо погрузил Сарутахико в вечный сон, и Изанами отдала его Тсукиёми на хранение до солнцестояния. Глубоко в Тсучи Узумэ оберегала один исцеляющий цветок редкого дерева, пока ждала, что Эми принесет ее мужа.

Сарутахико не было внутри дома. Он был где-то еще на острове, но змеиный страж всюду преследовал ее. Эми еще не выходила наружу.

Она расхаживала по балкону. Даже если Широ, Юмей и Сусаноо не знали, где она была, они могли направиться сюда в поисках Сарутахико. Она должна была убедиться, что тогда они смогут найти остров. Ей нужно было пробить барьер.

Она посмотрела на яркую луну. Где сейчас был Широ? Искал ли он ее или бросил все силы на поиски Сарутахико? Она бы не винила его за второй вариант. Спасение лидера Кунитсуками, того, кто мог знать, как не дать Изанами открыть Мост к небесам, было важнее ее спасения. Роль Эми была незначительной в этой войне небес и земли. Как только она снимет последний виток оненджу с Широ, ее задачей останется только выжить.

Развернувшись, она прошла через двери балкона. Чтобы чего-нибудь добиться, ей нужно было выбраться из этого дома. Для этого нужно было узнать, насколько опасен шикигами.

* * *

Эми прижала кончик кисти к половицам. Она плавно двигалась по отполированному дереву, оставляя черный след из чернил. Осторожно удерживая чернильный камень в руке, чтобы жидкость не расплескалась и не испортила ее работу, Эми довела последнюю линию и отошла.

Маругата раскинулся на всю ширину коридора. Она знала лишь один вид круга экзорцистов, простое заклинание, задерживающее вошедшего в круг ёкая, и не знала, сработает ли это на духе. Но Эми собиралась это выяснить.

Водная змея следила за ней в десяти шагах дальше. Она не отреагировала, когда Эми украла кисть и все для чернил, когда начала рисовать на полу. Она подозревала, что дух не понимал, что она делает, и должен был реагировать, только если она покинет дом.

Оставив вещи у стены, Эми окинула маругата взглядом в последний раз, а потом повернулась к двойным дверям в конце коридора. Когда она попытается уйти, может случиться одно из трех: змея проползет по маругата, не отреагировав, она бросится к другому выходу или застрянет в круге.

Глубоко вдохнув, Эми расправила плечи, расставила ноги и побежала.

Змея яростно зашипела. Эми оглянулась, змея двинулась в круг. Линии засияли, и змея остановилась, скорчилась на месте, словно прижатая к полу. Она не была парализована полностью, но и не преследовала ее. Эми распахнула дверь и выбежала наружу, холодный ветер трепал ее волосы. Темные тени виднелись среди камней, садящееся солнце бросало красное сияние на океан. Тропа из гравия вела к другому концу острова.

С одной стороны был обрыв и вода, Эми бежала по краю к пристани в тени, виднеющейся на фоне воды. Она не знала, что искала, но должна была найти что-то, подсказку, как Тсукиёми создал барьер вокруг острова.

Спуск становился все сильнее, Эми скользила на гравии. Размахивая руками, она схватилась за деревце для равновесия, чуть не сломав его. Узкие ветви в желтых, еще не упавших листьях задрожали, и Эми заметила что-то за ними.

Развилку. Вторая часть тропы пропадала за камнями и деревьями. Она посмотрела на пристань в пятидесяти ярдах, не зная, какую тропу выбрать. Выдохнув в смятении, Эми побежала по второй тропе.

За темными камнями, скрывавшими от взгляда, притаилось здание склада. С гниющим деревом и отстающей краской, за ним точно ухаживали не так хорошо, как за поместьем. Ощутив укол разочарования, она повернулась, но заметила на влажной земле четкий след. Кто-то недавно ходил здесь.

Эми поспешила по ступенькам и схватилась за дверь. Скрежеща, она неохотно отъехала. Оранжевый свет заката озарил помещение.

Вдоль стен были полки, полные ящиков — деревянных и из фанеры, набухших от влажности в воздухе.

Эми прошла внутрь, закрывая рот рукавом. Это был просто грязный заброшенный склад. Темная тень в углу привлекла ее внимание. В конце комнаты была дыра в полу, лестница вела под землю. Удивившись, что в древней кладовой есть подвал, что было необычно, она заглянула в тень. Внизу виднелось голубоватое свечение.

С волнением Эми шагнула вниз. Ее нога опустилась в лужу на первой ступеньке и выскользнула из-под нее. В дикой попытке удержать равновесие Эми схватилась за ближайший ящик. Гнилое дерево оторвалось, и она упала на спину. Влажные, покрытые плесенью книги в кожаных обложках посыпались на ее голову.

Она оттолкнула отвратительные книги, глядя на вытертые названия. Свет из открытых дверей упал на одну из обложек, озарив едва заметное слово: «Шикигами».

Быстро оглядевшись, Эми схватила крохотную книжку и сунула под свой оби за спиной, чтобы осмотреть позже, а потом осторожно пошла по скользким ступеням. Хоть снизу и был тусклый свет, пока она спускалась, ее окружала густая тьма. Вытянув руку в сторону, другой рукой Эми скользила по стене рядом с собой, спускаясь, пока ступеньки не закончились.

На другой стороне тесного пространства была тяжелая деревянная дверь. Круг с незнакомыми рунами и символами покрывал дерево, линии источали тусклый голубой свет.

Кроме двери, здесь было еще две большие деревянные бочки с водой. Встав между ними, Эми повернулась к сияющему рисунку. Защищенная комната в неприглядном месте. Мог ли здесь быть спрятан Сарутахико?

Она сомневалась, что сможет открыть дверь с этими чарами, но она не хотела уходить, не попытавшись. Эми осторожно подняла руку и коснулась влажного дерева.

Круг ярко вспыхнул. Она отдернула руку слишком поздно. С бурлящим ревом вода выскочила из бочек и ударила в нее. Эми рухнула на пол. Она поднялась, и вода с ней, окружив ее голову и тело.

Она извивалась, пытаясь вырваться из оков жидкости, та обвила ее, как живое существо. Эми не могла снять ее, не могла освободиться. Вода заливалась в нос и рот, приходилось сдавливать горло, чтобы защитить легкие, а они отчаянно пылали.

«Шукусэй но тама», — кричала она в голове, пытаясь разрушить чары очищающим заклинанием, но, несмотря на трепет ки внутри нее, ничего не получилось.

Упав на колени, Эми поползла спешно к лестнице, но вода давила на нее, била волнами, не отпуская ее тело. Свет вспыхивал перед глазами, легкие болели, живот напрягся из-за необходимости вдохнуть.

Жидкость хлынула в ее горло, и Эми рухнула, она тонула в воде и не могла сбежать.

Свет вспыхнул в подвале, вода обрушилась на пол. Эми перекатилась на живот, задыхалась и кашляла. Ее глаза слезились, она с усилием подняла голову.

Тсукиеми стоял у ступенек, его лицо было в тени. За ним на лестнице ждали два ками, один держал фонарь.

— Камигакари, — сказал Аматсуками, его низкий голос не выдавал гнев. — Идем.

Он развернулся. Ками пропустили его, они не оглянулись, чтобы убедиться, что Эми идет за ними. Она оттолкнулась дрожащими руками, лужа ползла к бочкам, вода поднялась по ним, наполняя, оставляя лишь немного влаги на полу. Одежда Эми была почти сухой, хоть она только что была в воде.

Прижав ладонь к горлу, Эми пошла, шатаясь, по ступенькам. Тсукиёми и его ками ждали снаружи, как только она появилась, Аматсуками пошел по тропе, его одеяния развевались за ним. В доме он повел ее мимо угасающих остатков ее маругата, которые почти смылись с половиц.

Когда они добрались до ее комнаты, он открыл дверь и отошел в сторону.

— Я надеялся, что это не потребуется, но дальше ты будешь заперта в этой комнате. Мои подчиненные будут проведывать тебя и смотреть, что тебе нужно. Комнату не покидай.

Ее ладони сжались в кулаки.

— Там заперт Сарутахико, да?

Он поднял руку, указывая на ее комнату в очевидном приказе.

— Зачем вы помогаете Изанами? — потребовала она ответ. — Как вы можете так предавать Аматэрасу?

Хотя Тсукиёми, казалось, невозможно разозлить, на слове «предательство» он помрачнел.

Его лицо быстро стало прежним, его недовольство сменилось задумчивостью.

— Идем, камигакари.

Она пошла за ним по коридору в маленькую комнату с низким столиком и несколькими подушками вокруг него. Он сел, и Эми с неохотой опустилась напротив него. По его безмолвному жесту один из ками спешно ушел. Другой ждал в коридоре.

Тсукиёми задумчиво смотрел на свиток на стене. Эми боролась с желанием поерзать, ждала с растущим нетерпением. Наконец, ками вернулся с подносом с чаем. Он поставил поднос на стол, поклонился и ушел, и Кунитсуками заговорил:

— Ты считаешь, — негромко сказал он, готовя им напитки, — что Изанами спустится в твой мир во всем великолепии и уничтожит его.

Он налил воду в чашки и размешал.

— Ты не понимаешь ее намерений. Изанами не хочет блистать силой среди людей или уничтожать вас. Она хочет спасти этот мир — леса и океаны, горы и небеса. Она хочет спасти этот мир и всех существ в нем, в том числе и человечество.

Эми приняла протянутую ей чашку.

— Не понимаю.

— Изанами — Аматсуками земли. Она считает, что это царство под ее опекой, но ее силы уже не хватает, чтобы защитить его.

Он замолчал, закончил готовить свой чай и сделал несколько глотков.

— Люди — странные существа. Они быстро размножаются, их стало очень много. Они распространяются и поглощают землю, на которой живут. Поглощают ресурсы, уничтожают природу, загрязняют землю. Человечество страдает. Земля страдает.

Она сделала глоток чая, его взгляд на человечество удивлял ее.

— Кунитсуками давным-давно поклялись оставить власть, выбрали ничего не делать. Изанами, как защитница земли, прикована к этому миру, ей нужно больше сил, чем она может передать камигакари. Она видит в этом жертву, которую она должна принести, чтобы исполнить долг. Когда она спустится в это царство на Мост к небесам, она не сможет вернуться в Такамахару.

Эми выпрямилась.

— Никогда?

— Такамахара не примет ее, стоит ей коснуться этой земли. Она делает это не для своей выгоды. Что она достигнет, кроме изгнания? Но она верит, что это необходимо. Она сделает то, что должна, независимо от цены для себя.

Эми поджала губы.

— Вы в это верите?

— Без вмешательства человечество разрушит свой мир. Но я бы не пошел по тому же пути, что и Изанами, чтобы помешать этому.

— Почему тогда вы помогаете ей?

— Я мало знаю о людях, — пробормотал он. — Но моя сестра… Аматэрасу всегда проявляла сострадание к человечеству, нежность к вашему хрупкому и часто жестокому виду. Много лет она наблюдала за людьми, направляла их, защищала… а они умирают. Они убивают ее родню. Они заболевают или погружаются во тьму. Это ранит мою нежную сестру. Она сильно переживает, и люди причиняют ей только боль. Горе людей длится лишь несколько десятилетий до смерти, но горе ками — вечно. Я сделаю все, что смогу, чтобы положить конец горю, что все сильнее давит на плечи моей сестры. Изанами покончит со страданиями людей, это поможет моей сестре.

— Но… это не закончит страдания Аматэрасу, — Эми обхватила чашку ладонями. — Она не смирится с тем, что людей превратят в кукол.

— Сестра поймет, что это лучший путь. Перемены будет сложно принять, но Изанами принесет равновесие и мир человечеству.

Отчаяние пробралось в голос Эми.

— Но мы потеряем свободную волю.

— Печальная необходимость, — спокойно ответил он. — Человечество стало слабым и нечистым, редкие пытаются сохранить гармонию с природой. Из-за слабости их охватывают жадность, похоть, страх и жестокость. Им не хватает уверенности, чтобы спасти мир или себя своими силами. Тебе тоже этого не хватает, камигакари. Твоя ки переплетена с сомнениями, — его лицо смягчилось. — Но в этом виноваты твои учителя, а не ты.

Неприятное ощущение заполнило все внутри.

— О чем вы?

— Много поколений храмы пытались защитить камигакари от развращения. Вместо того, чтобы воспитывать в них чистоту, они ограничивают доступ камигакари к искушению и сложностям. Это дает сосуду выжить, но какой ценой?

— Но… — от потрясения мысли рассеялись, Эми было сложно ответить. — Но разве избегать развращения не необходимо?

— Чистота и мораль — не синонимы. Чистота рождается из чистых намерений, веры и уверенности в выборе. Когда кто-то действует с уверенностью, его ки чистая и сильная. Это, камигакари, источник всей силы.

Голова кружилась от мыслей, она думала об обучении в храме. Невольно в голове возник, словно из другой жизни, голос Широ: «Поступки меняют наш путь, влияют на будущее, но наши намерения определяют нас, делают сильнее. Без намерений мы — ничто».

Если в этом был источник чистоты, почему ее ки была полна сомнений?

Эми подняла голову.

— Все свои силы я направлю на борьбу с Изанами. Так бы сделала и Аматэрасу.

Тсукиёми вздохнул и поднялся на ноги.

— Тебе пора возвращаться в комнату. Не выходи без моего приглашения.

Эми поклонилась, он ушел. Ками, ждавший в коридоре, проводил ее в комнату и закрыл дверь. Эми встала у футона, обхватила себя руками и слушала тихий рев волн.

Храмы лишь упоминали, что непоколебимая уверенность, верность правилам морали — это путь к чистой ки. Если Тсукиёми был прав, Ишида намеренно оберегал ее, держал вдали от того, где ее силу проверят, где она не будет рисковать стать слабой или нечистой. Но в храмах больше не было безопасно.

Если ее ки и чистота были испорчены сомнением, она боялась, что знала, откуда это взялось. Но она не могла остановить тоску и одиночество, что терзало ее сердце. Когда она закрывала глаза, она видела лицо Широ.

Глава 7:

Хотя Эми не смогла найти Сарутахико или обнаружить барьер Тсукиёми вокруг острова, ее экскурсия не прошла зря: она забрала книжечку из кладовой в свою комнату.

Полистав влажные страницы, она принялась с трудом читать то, что было сложно расшифровать. Остаток ночи и следующее утро она пробиралась через страницы древнего рукописного текста. Используя вещи, что она собрала при предыдущих походах по дому, она записывала нужную информацию.

Часами спустя она прислонилась к стене и закрыла утомленные глаза, постукивая кистью по губам. Рядом с ней лежала страница с ее аккуратными записями: все, что она собрала о шикигами.

Этого было мало. В книге описывалось много духовных искусств, одним из которых были шикигами, но зато она узнала, что за водный змей за ее дверью.

Шикигами были сосредоточением ки ками, которой дали свой облик. Им управлял ками, или их создавали для выполнения конкретной цели. В случае водного змея Тсукиёми приказал ему преследовать Эми и не давать ей покинуть дом. Согласно книге, ками использовали шикигами, в основном, для защиты хрупких тел носителей в бою, хотя призыв шикигами требовал особой подготовки.

Текст, с трудом сохранившийся за годы плохого обращения, не предлагал способов уничтожения шикигами. Эми прикусила конец кисти. Ее маругата сработал на водном змее, но она сомневалась, что сможет сбежать так во второй раз. Теперь ее заперли в комнате, и действия были ограничены.

Символ Тсукиёми влиял на ее метку камигакари, блокируя доступ к силе Аматэрасу, и, хотя Эми призвала пару раз сама ветер, она не понимала, как это работало. Хоть она пыталась сделать это, пока шла по острову, призвать его снова не вышло. А если она могла вытянуть силу ветра иначе?

Ки Аматэрасу все еще спала внутри Эми, хоть она не могла использовать ее. По словам Юмея, собственная ки Эми тоже была с оттенком силы ками. Если она сможет создать своего шикигами, она сможет пробиться.

Она опустилась на футон и открыла книгу на отмеченной странице. Процесс создания шикигами был на пересечении создания офуда и маругата. Три круга рисовались на листке белой бумаги, в них изображались ключевые элементы шикигами: создатель, облик и приказ.

Книга не была точным руководством. Создание шикигами описывалось в общих словах, но не было пошаговых указаний. Она хотела управлять шикигами, но в книге не описывалось, как это сделать. Там многое не объяснялось.

После того, как ками принесли ее обед, она разложила материалы на полу. С осторожностью она нарисовала три круга, внесла в них свое имя, «ветер» и «защищать». Она понимала, что стоит начать с приказа, и если она сможет призвать рабочего шикигами, она попробует управлять им.

Чтобы активировать талисман, создатель запечатывал его кровью. Ее желудок сжимался от нервов. Магия крови была опасной, она мало о ней знала. Но разве у нее был выбор?

Краткий обыск комнаты не помог ей обнаружить ничего, похожего на нож, она сломала чашку и выбрала самый крупный осколок. Вернувшись к описанию шикигами, она закатала рукав и прижала осколок к руке. Она порезала кожу, дождалась, пока соберется кровь, а потом склонила руку. Маленькая капля упала в средний круг.

Она задержала дыхание, ждала секунды. Ничего не происходило.

Ворча, она полистала книгу, посмотрела образцы призывов шикигами. На некоторых были дополнительные символы, на некоторых — нет. Она прижала большой палец к порезу на руке. А если, как в маругата, каждая часть описания должна была нести свой приказ? В книге сказано не было.

Днем она экспериментировала с офуда шикигами, но, что бы она ни писала, куда бы ни капала кровью, бумага не отвечала. Окруженная смятыми попытками, с запястьем, замотанным полоской ткани в красных пятнах, она рухнула на футон и утомленно уснула.

Шли дни, сливаясь в один, она боролась с офуда шикигами. После каждых шести попыток она проверяла книгу, надеясь, что найдет кусочек информации, который объяснит, что она делает не так. Ей нужно произносить заклинание? Она упустила часть рисунка? Она рисовала символы не в том порядке? Могло быть что угодно.

Она могла лишь пробовать. Склонившись над низким столом с сотой, казалось, попыткой перед собой, она провела ладонью, испачканной чернилами, по лицу. За ней у двери стоял нетронутый ужин, который подчиненный ками оставил несколько часов назад. Еще через час он вернется за подносом и отведет ее в купальню, как делал все вечера до этого.

Она занесла кисть над третьим кругом и осторожно написала иероглиф «защищать». Она пробовала с десятком других слов, но без результата. Уже ожидая провал, она взяла осколок чашки и посмотрела на внутреннюю сторону руки. Не желая открывать один из опухших покрасневших порезов, что болели, она прижала осколок к новой точке и вонзила его.

Боль пронзила руку, проступила кровь, быстрее, чем должна была. Эми подняла осколок, алая дорожка потекла по руке. В гневе она порезала слишком глубоко. Недовольно шипя, она уронила на бумагу пару капель, а потом схватила кусок ткани и прижала к порезу.

Красное пятно впиталось в бумагу, и, как обычно, ничего не произошло.

Она сжала ладони, пальцы впились в поврежденную руку. Разочарование и отчаяние терзали ее, за ними нахлынула волна необъяснимого гнева. Такого не могло быть! Всего этого не могло быть! Изанами спустится и разрушит мир, а Эми никак не сможет ее остановить.

Злые слезы жалили глаза, она резко затянула ткань на руке, чтобы остановить кровотечение. Схватив еще листок бумаги — осталось всего несколько — она шлепнула его на стол и обмакнула кисть. Она сверлила взглядом пустую страницу, тяжело дыша носом. Как много дней она провела здесь, в плену, беспомощная? Бесполезная. Неумелая. Она не смогла получить силу Аматэрасу. Не смогла сломать барьер Тсукиёми. Она не забрала Сарутахико. Она не смогла сделать шикигами. Она ничего не смогла.

Вонзив кисть в бумагу, она начертила злыми движениями круг и свое имя. Она нарисовала еще один круг и изобразила иероглиф ветра, а потом провела кистью третий круг. Чернила оставили кляксу, когда она заканчивала. Испорчено.

Прикусив губу, чтобы сдержать вопль, она бросила кисть на стол. Та скатилась к краю, со стуком упала на пол, и Эми склонилась, чтобы поднять ее. Ткань на ее руке развязалась и упала на испорченный амулет.

Схватив кисть, Эми положила ее нормально и подняла ткань, чтобы прижать к руке. Влажная кровь запачкала бумагу в пустом третьем круге, оставив красное пятно.

Ветерок задел ее лицо.

Черные линии чернил сияли.

Она отпрянула, а линии вспыхнули ярче, странное натяжение пульсировало в ее груди. Воздушный поток покружился в комнате, ударил порывом. Эми пригнулась, накрывая руками голову, отброшенные листки взлетели с пола, оторвался свиток от стены. Низкий столик перевернулся, улетели ее кисть и чернильный камень.

Сияющий листок парил, ветер окружал его, принимая видимый облик.

Эми отодвинулась, а потом встала на ноги. Талисман сиял в центре и висел над полом, воздух принял размытый облик женщины, ее длинные волосы танцевали над ней. Лицо без черт было повернуто в сторону Эми, словно в ожидании.

Она сглотнула, ветер отлетал от вихря в форме женщины, трепал ее простое голубое кимоно, тянул за волосы, пытаясь сорвать ленту. Маленький смерч кружился с тихим шелестом, похожим на шепот. Женщина из ветра была одного роста с Эми, ее длинные воздушные волосы были такой же длины.

Она шагнула ближе. Это был шикигами? Как работали чары? Она даже их не закончила. Круг с приказом был пустым. Только если… Может, так создавались шикигами с прямым управлением?

В Эми вспыхнула радость. Она создала шикигами. Получилось! Но могла ли она управлять им?

Повернувшись к двери, она взмахнула рукой.

Из смерча вырвался завывающий ветер, женский силуэт бросился к двери. Дерево затрещало и сломалось, вылетело в коридор с оглушительным грохотом. Эми застыла, раскрыв рот. А потом побежала к порогу.

Ее шикигами парила за дверью, в нескольких футах от того места был водный змей, шипел, угрожающе раскрыв жидкую пасть. Не зная, что делает, и что происходит, Эми указала на змея.

И ее шикигами помчалась к мишени. Вихрь столкнулся со змеем. Вода разлетелась в стороны, змей разбился, но быстро собрался, вода стекалась к нему. Ветер и вода кружились в жестоком танце, порывы терзали змея, а он снова возвращался.

Эми сжимала край двери, пораженная битвой стихий. Ками слышали, что разбилась дверь? Они уже в пути? Она не могла тут задерживаться. Шипящий змей корчился в тщетной попытке уничтожить ее шикигами ветра, а Эми заметила сияющую точку в центре — бумажный талисман, придающий ему облик.

Ее шикигами снова приняла облик женщины. Она вытянула руку и превратила ее в лезвие из воздуха. Она сделала выпад и пронзила сердце змея.

Вода безжизненно обрушилась на пол, упал прямоугольник бумаги, разрезанный пополам. Она приказала шикигами сделать это?

Подавив дрожь, Эми повернулась к комнате. У нее были минуты, в лучшем случае, и она не могла терять время. Она выхватила из шкафа хлопковый оби, побежала в коридор.

— Идем! — приказала она шикигами.

Вихрь в облике женщины призраком летел за ней, Эми бежала по коридорам, ее носки таби скользили по деревянному полу. Если бы не дни ее исследований, она бы не знала, куда идти, но она запомнила план дома. В задней части здания она открыла шкаф с припасами и схватила большую металлическую канистру с нижней полки.

— Камигакари!

Подчиненный ками вышел из кухни, длинная накидка хаори развевалась за ним. Эми сжала канистру, а ками пошел к ней с мрачным видом.

— Вам не позволено… — он посмотрел на сияющий талисман в ее почти невидимом шикигами. — Это…

С воем шикигами превратилась в ураган и промчалась мимо Эми. Ками не успел даже поднять руки, ветер ударил его. Ураган окутал его, вспыхивая белыми лезвиями.

Ее шикигами бросила ками и вернулась к Эми, оставив жертву в растекающейся луже крови на полу. Эми отшатнулась, прижала ладонь ко рту, желудок угрожал опустошить себя. Она повернулась к шикигами. Пустое лицо выжидающе смотрело на нее, ветер шептал в ее ушах.

Она не приказывала делать это. Почему ветер действовал без ее команды?

С содроганием Эми напомнила себе, что дух ками вернется целым в Такамахару, а человек, в теле которого он обитал, уже давно умер. Обойдя кровь, Эми побежала, шикигами следовала за ней.

На третьем этаже дома Эми бросилась к знакомым двойным дверям. Она не успела открыть их, шикигами пролетела мимо нее и распахнула их, открыв темный каменный сад и беседку. Холодный резкий порыв ветра с запахом соленой воды ворвался внутрь. Талисман ярко сиял в центре, ее шикигами превратилась в смерч, усиленная ветром снаружи, пока не потеряла облик женщины.

Эми осторожно обошла смерч, не зная, насколько управляет им, если вообще управляет. Она прыгала по камням, направляясь к центру сада, она поставила канистру на землю, открыла крышку и увидела внутри сияющую жидкость — масло для ламп. Она плотно скрутила оби и сунула материал в канистру, оставив висеть один конец.

Стряхнув масло с руки, она схватила фонарь, висящий у двери, сорвала бамбук и бумагу. Она сняла блюдце с маслом и горящим фитильком в центре и поднесла к канистре. Она вытащила оби, размотала его, разбрызгивая масло по песку. Ткань в десять футов развернулась, Эми глубоко вдохнула и опустила промокший материал в огонек.

Пламя вспыхнуло по ткани. Жар ударил ее в лицо своей силой, капли масла на песке тоже загорелись.

Эми подбросила оби. Ее шикигами подхватила его и понесла вверх. Ткань и огонь танцевали, поднимаясь все выше и выше, ослепительной красной полосой в черном небе без звезд. Сжав кулаки по бокам, Эми наблюдала за огнем. Он стал яркой точкой высоко наверху, и ее шикигами обрушилась на землю, вернувшись к ней. Пылающее знамя мерцало, как крохотное солнце, парило, как воздушный змей.

И издалека раздался низкий раскат грома.

Глава 8:

Сердце Эми вздрогнуло. Пылающая ткань, ослепительный маяк в ночи, была видна за мили. Гром среди безоблачного неба мог быть только силой Кунитсуками Бури. Сусаноо увидел ее сигнал, и он спешил сюда. Она на это надеялась.

Гром раздался снова, западнее, вспыхнула во тьме молния.

Топот шагов отвлек ее от созерцания неба. Еще один ками замер на обломках на пороге и посмотрел на шикигами. Он поднял руки, ладони сияли магией.

Воющий ветер помчался к нему. Он создал сверкающий щит, и смерч остановился. Шикигами Эми оттолкнул ками со щитом на шаг, а потом окружил.

Из-за сада летел ветер с океана. Порывы падали с неба к ее шикигами. Смерч пронзительно выл, песок сада кружился с ним.

Песчинки жалили кожу Эми, она упала на колени, закрыла голову руками. Натяжение в груди стало сильнее, тянуло ее сердце, как рука в груди. Ветер был яростным голосом в ее ушах, было почти слышно слова.

Смерч утих, отпустил песок, и Эми осторожно подняла голову. Второй ками, хоть и пытался защититься, повторил судьбу первого. Ее шикигами парила неподалеку, сердце Эми билось со страхом при виде нее. Вихрь с сияющим талисманом внутри стал больше, поглотив ветры океана.

Эми встала, пошатнувшись. Она должна была верить, что Сусаноо в пути. Когда он прибудет, им нужно будет быстро бежать с острова или столкнуться с огромной силой Аматсуками.

В трех этажах ниже двора тропа вела к кладовой, где был пленен Сарутахико. Она посмотрела на шикигами.

— Ты меня поймаешь?

Шепот в ее ушах показался убедительным, ветерок коснулся ее лица. Подавив страх, Эми побежала к краю сада и прыгнула.

Порыв легко поднял ее над оградой за беседкой. Эми полетела к камням, давя крик. Смерч поймал ее, и она приземлилась на тропу и сразу побежала. Грубый гравий жалил ее ноги в носках, но она не обращала внимания на боль, она мчалась к развилке тропы.

Кладовую уже было видно, и ее шикигами бросилась вперед. Ветры океана снова слетелись, кормя смерч, и он стал еще больше. Ветер обрушился на кладовую, и, с треском ломающегося дерева, она оторвалась от фундамента.

Эми заслонила лицо, куски дерева сыпались на нее. Обломки кладовой падали на камни, огни дома озаряли разрушение. Страницы сотен изорванных книг летали вокруг Эми.

Она создала такую разрушительную силу? Она была такой сильной, что ее ки могла питать такого разрушительного шикигами, или происходило что-то еще?

И как этим управлять?

Эми поспешила к шикигами. Она закрывала собой фундамент кладовой. Ветер стал мягче, когда она приблизилась, открыл для нее проход внутрь смерча. Эми спотыкалась об обломки полок, спускаясь по ступенькам. Ее шикигами отпрянула, приняла женский облик и следовала за ней.

Под землей Эми снова оказалась перед дверями с сияющими символами. Вода в бочках невинно мерцала.

Эми неуверенно подняла руку и указала.

Ее шикигами врезалась в двери. Символ ярко вспыхнул, смерч пробил проход. Эми заметила комнатку за дверями, пустую, кроме простого футона и тени на нем.

А потом вода ожила и ударила по ней.

Эми упала на пол, вода обвила ее голову и тело. Порыв ветра вернулся к ней, но жидкость упрямо оставалась на месте. Эми пыталась убрать воду с лица руками, чтобы сделать вдох. Смерч трепал ее, но не мог убрать удушающую жидкость. Ее шикигами отлетела в сторону, на этаж выше.

Все темнело перед глазами, легкие горели. Эми обмякла на полу, держалась за горло, нуждаясь в воздухе.

— Довольно.

Вода оставила ее. Эми безумно дышала, наполняла легкие соленым воздухом. Ее шикигами притихла.

— Камигакари, что ты создала?

Она заставила себя сесть, понимая, что неподвижная фигура в маленькой комнатке за ней — Сарутахико. Ее мышцы дрожали, натяжение под ребрами пульсировало сильнее, пустая боль становилась хуже.

Тсукиёми стоял на вершине ступенек, по бокам от него были водные змеи.

— Что ты создала? — снова спросил он.

— Это… — она закашлялась, было сложно говорить. Она хотела встать, бороться с ним, но ноги все еще дрожали. — Это шикигами.

— Нет, — ветер потянул за его волосы с серебряными прядями. — Шикигами — воплощение ки и воли ками. Твое создание привязано к твоей ки, но не к воли. У тебя нет власти. Ты должна отпустить это.

Она напряглась.

— И не подумаю…

— Это убивает тебя. Поглощает твою силу и растет. Ты должна рассеять свое творение, пока не погибла.

Она посмотрела на дрожащие ладони. Натяжение в груди причиняло все больше боли с каждым мгновением. Ветер шептал в ее ушах, звучал успокаивающе, словно говорил ей не слушать, не переживать.

Во тьме наверху раздался оглушительный треск грома. Ветры океана усиливались, и ее шикигами трепетала в предвкушении. Тсукиёми посмотрел наверх, а потом на нее.

— Отпусти свое творение, камигакари, пока оно не убило тебя.

— Не могу, — прохрипела она, пытаясь встать. Ветер подталкивал ее в спину, поддерживая. — Я должна спасти Сарутахико.

— Если я обрушу на тебя свою силу, ветер заберет твою жизнь, чтобы защитить от меня. Ты не победишь даже с этим чудовищем. Отпусти его.

— Нет.

— Я пытаюсь тебя защитить. Если не прекратишь это, ты умрешь.

— Спасение моей жизни не даст тебе заслужить прощение Аматэрасу! — прокричала она, сжав кулаки от внезапной ярости. — Я лучше умру в бою, чем сдамся!

Его темные глаза расширились.

Она вскинула руку в его сторону, и смерч взорвался. Змеи по его бокам ожили, окружили его, создавая защитный барьер. Порывы ветра терзали воду.

Рев волн океана изменился. Из-за скал за спиной Тсукиёми поднималась цунами. Огромная волна выгнулась над ним и обрушилась на Эми. Ее шикигами отпрянула, окружила ее. Она бросилась к неподвижному Сарутахико, а океан обрушился на них.

Ветер упрямо выл, боль пронзила ее ребра. Смерч вырвался наружу, отбил воду, не дав ей коснуться Эми. Смерч разросся до воющего торнадо, достающего до туч. Огонь вспыхнул под ее ребрами, Эми согнулась, сжимая кимоно.

Молния пробила тучи, гудел гром, громче ветра и волн.

Еще одна цунами встала и обрушила внушительный вес на ее шикигами. Она закричала, агония пронзала ее, знакомая боль, ведь забирали ее ки, ее жизнь. Ветры океана не прекращали усиливать ее шикигами, но ки поддерживала жизнь Эми. Ветер становился сильнее, а она слабела.

Чужие голоса шептали слова, которые она не понимала. Воющий торнадо побелел от пены воды, закрыл все собой, даже тусклый свет. Окруженная тьмой и оглушенная ревом ветра, Эми сжалась, приложила ладони к груди, словно могла удержать так свою жизнь.

Над ними раскат грома заставил содрогнуться остров. Свет ярко вспыхнул, и за темным смерчем, окружившим ее, мелькнула огромная тень. В сонном тумане Эми смотрела, как длинное змеиное тело со зловещей грацией спускается, сияя молнией.

Дракон.

Сусаноо был здесь. Она смутно подумала, стоит ли остановить шикигами. Боль колотилась в ее груди. Было сложно дышать. Где-то за торнадо она слышала звуки. Голоса? Они звали ее? Ветер придвинулся ближе, шепот в ее ушах перекрывал остальные звуки. Агония стала далекой, мысли уходили еще дальше.

— Эми.

Она содрогнулась и знала, что спит, что у нее галлюцинации, или она уже умерла, потому что он не мог быть здесь.

— Игнорируешь меня, маленькая мико? — пальцы задели ее щеку, нежно потянули за прядь ее волос. — Признаю, я ожидал более теплое приветствие.

Она открыла глаза, прищурилась во тьме бушующего торнадо.

— Широ?

Он сидел на коленях рядом с ней, скрытый тенями, но она узнала сияющие алые глаза. Он поймал ее ладонь, его пальцы были теплыми и сильными, удерживали ее дрожь.

— Ты умудрилась попасть в беду, не так ли?

— Широ, — она потянулась к нему, он подхватил ее с земли и устроил у себя на коленях. Его руки обвили ее, знакомый запах заполнил нос, и слезы полились по ее щекам.

— Нужно освободить заклинание, Эми.

— Не могу. Я не могу этим управлять.

— Если ты это создала, ты можешь и уничтожить.

Торнадо завыл с новой жестокостью, жар пронзил ее грудь. Ветер терзал их с пугающей силой, почти вырвал ее из его хватки. Широ крепче обвил ее руками.

— Эми, — напряженно сказал он, — времени не осталось.

Он был прав. Слабость, как сила целого океана, обрушилась на нее. Ее легкие сдавило, что-то влажное упало на ее щеку — капля воды стекла к уголку ее рта. Язык пронзил резкий металлический вкус.

Не вода. Кровь. Но откуда?

— Прости, Эми, — в голосе Широ был боль, он коснулся ее горла. Его пальцы скользнули к ее метке камигакари. — Только так я могу это остановить.

Она растерянно нахмурилась, голова кружилась. А потом раскаленная боль вспыхнула под его ладонью.

Эми кричала и извивалась от боли, терзающей грудь. Он держал ее крепко, пока выжигал ее плоть. Пытки пронзали тело, впивались глубоко, разрывали изнутри.

Жаркая знакомая ки ворвалась в нее. Без печати Тсукиёми сила Аматэрасу полилась в ее тело и разум.

— Аматэрасу! — тревожно закричал Широ.

Не ее сила заполнила слабые мышцы. Ее голова отклонилась, чтобы посмотреть на огромный торнадо вокруг них. Без сознательного приказа ее рука поднялась к небу, обжигающая сила сорвалась с ее ладони.

Буря застыла. Без хватки ветра с неба полетели тучи грязи и песка. В пятидесяти футах наверху сиял бумажный талисман.

Широ вскинул руку, повторяя ее жест. Огонь слетел с его пальцев к талисману. С яркой вспышкой пламя поглотило бумагу.

Боль натяжения пропала, оставив пульсирующее жжение метки камигакари. Пыль парила вокруг них, закрывая все остальное, а Аматэрасу отступала. Слезы текли по лицу, когда Эми посмотрела на Широ.

Потрясение пронзило ее, притупив боль.

Глубокая рана тянулась от его щеки по лицу в волосы. Его лисье ухо было изорвано, белый мех окрасился в алый. Кровь постоянно капала с его челюсти.

— Широ… — ее голос оборвался, она отпрянула и увидела его изорванную косодэ. Десяток ран был на его теле.

Юмей появился из-за пыли с черным копьем в руке.

— Так ты выжил, — отметил он.

— В какой-то степени, — ровно ответил Широ.

— Но… что… — бездыханно лепетала она, ее ладони замерли возле Широ, не касаясь его. Кровь текла отовсюду.

— Мы предупреждали, что смерч тебя растерзает, — сказал Юмей, прошел мимо них и опустился рядом с неподвижным Сарутахико.

Ужас превращал в лед ее вены. Ее шикигами ранила Широ? Она сделала это с ним? Слишком много эмоций взорвалось внутри, сдавливая ее легкие.

Широ улыбнулся, глядя на нее.

— Но мне не пришлось зря истекать кровью.

Еще одна тень появилась за редеющими облаками пыли, ужас вспыхнул в ней. Тсукиёми остановился в нескольких ярдах от них, по бокам были шикигами-змеи.

Широ поднял голову и проследил за ее взглядом. При виде Аматсуками он склонил голову.

— И что теперь, Тсукиёми?

При звуке имени Тсукиёми теплая сила, что прочти успокоилась внутри Эми, разгорелась сильнее. Ки Аматэрасу во второй раз наполнила Эми, подавила ее, как волна кипятка. Забрав у Эми власть, Аматэрасу оттолкнулась от Широ и поднялась на ноги.

— Брат, — прошипела она, единственное слово было полно гнева. — Как ты посмел?

— Аматэрасу… — начал Тсукиёми.

— Как ты посмел? — ветер собрался снова. — Ты предал меня, но подумал, что спасение моей камигакари позволит тебе заслужить прощение?

Боль сковала его лицо, его непоколебимое спокойствие трещало от ярости сестры.

— Я только хотел оградить тебя от страданий. Ты должна это понимать.

Она шагнула к нему, ветер хлестал вокруг нее.

— Страдать — значит жить. Бороться — значит знать страсть. Ты лишил бы меня всего этого ради мира. Твоя трусость отвратительна, Тсукиёми.

Он вздрогнул.

— Что такое вечности мира? — осведомилась она, сделав еще шаг к нему. — Что такое вечность безжизненного существования? Ты не защищаешь меня, а обрекаешь!

Она подняла руку в его сторону, ее ярость затмевала Эми.

Пальцы сжались на ее запястье, прерывая жестокий жест. Несмотря на раны, Широ встал перед ней, заслонил собой Тсукиёми.

— Хватит, Аматэрасу. Отступи, пока ты не сошла с Такамахары.

— Она — моя камигакари, — рявкнула Аматэрасу в гневе. — Я спущусь, когда решу, что пора.

Что-то вспыхнуло в глаза Широ. Он не двигался, но его поведение изменилось, мышцы сжались на лице, тени собрались в глазах. И перед ней стоял уже не Широ.

А Инари.

— Не испытывай меня, Аматэрасу, — его голос стал урчащим и угрожающим. — Я вырву твое сердце, если ты меня доведешь.

Гнев Аматэрасу дрогнул от неуверенности и доли страха. Она вскинула голову, взяла себя в руки и снова разозлилась.

«Аматэрасу, — закричала Эми, эмоции Аматэрасу рвали ее сознание. — Прошу!».

Аматэрасу сосредоточилась на мыслях, Эми ощутила, как богиня вспомнила о ней, о том, что с ней произошло. С жаркой вспышкой сила покинула ее тело. Свет вспыхнул на ее коже, сила и дух Аматэрасу отступили.

Жар ки угас, и сила пропала из ее ног. Эми пошатнулась, и Широ — Инари? — притянул ее в свои объятия. Голова кружилась от слабости, она с трудом подняла голову, чтобы увидеть его лицо.

Она впервые не из воспоминания смотрела в древние глаза Кунитсуками Огня.

Ее сердце бешено колотилось в груди. Его взгляд был загадочным, он смотрел в нее, в ее душу и даже глубже. Он был таким же, как ёкай, которого она знала, но при этом совсем другим. Знакомый незнакомец.

Желание коснуться его лица, дотянуться до его губ и проверить, отличается ли его поцелуй от Широ, потрясло ее. Щеки покраснели. Она могла отреагировать как угодно, но выбрала эту первую мысль?

Он склонил голову, что-то странное мелькнуло на его лице.

— Сусаноо, — позвал Юмей, она вздрогнула, — пора уходить.

Инари тоже вздрогнул, повернул голову к Тэнгу, через миг он снова был Широ. Древнее присутствие ушло, Кунитсуками снова уснул среди своих забытых воспоминаний.

Черные тучи зло грохотали. Огромная молния слетела с неба и ударила в камни за обломками кладовой.

За ослепительным светом спустился огромный дракон, каким был Сусаноо в истинном облике, он устроился на камнях, свернув змеиное тело среди них. Его серебряная чешуя сияла, из трещинок между ними лился свет. Вдоль его спины изящно изгибались шипы, серебряная грива с темно-синей полосой в центре шла от его лба по первой трети его тела. Рога венчали его узкую голову.

Сапфировые глаза скользнули взглядом по ней, Широ и Юмею, закинувшему руки Сарутахико на свои плечи, чтобы поддержать безжизненного Кунитсуками. А потом дракон повернулся к Тсукиёми, оскалился, показывая ужасающий ряд острых зубов.

Тсукиёми смотрел на дракона, волны грохотали о берег, небо гудело от собирающейся силы. А потом Аматсуками склонил голову в сторону дракона.

— Мы смогли спасти камигакари. Я не хочу вражды. Делайте, как вам нужно, — его темные глаза посмотрели на Эми, его лицо источало поражение. С двумя шикигами он развернулся и пошел по тропе к поместью.

Сусаноо покачивал головой, словно размышлял над следующим ходом, а потом он приблизился к ней и Широ. Когда она видела дракона впервые — издалека, когда он боролся с огромным восьмиголовым Орочи — он не казался таким большим.

Она ошибалась. Он был огромен.

Его лапа потянулась к ним, опасные когти раскрылись, и он бережно подхватил Эми и Широ. Другой лапой он забрал Юмея и Сарутахико. А потом он взмыл в небо, длинное тело легко скользило по потокам воздуха.

Прижатая к Широ в хватке дракона, Эми уткнулась лицом в его плечо, сжимала в кулаках его окровавленное кимоно. Слезы лились по ее щекам, пока они неслись к облакам, а шум волн пропадал вдали.

Глава 9:

Сусаноо летел без остановки, пересекал небеса. Внизу были только облака, а сверху — звезды, и Эми потеряла счет времени и расстоянию. Она прижималась к Широ, уткнувшись лицом в его косодэ, чтобы защититься от ледяного ветра. Ее грудь все время ужасно терзала пылающая боль.

Ее утомленные мысли путались, она не замечала мир вокруг, пока ее желудок не подхватило. Они падали. Огромный дракон склонился вниз, они теряли высоту, и она с вялым удивлением смотрела, как рассеиваются облака, открывая длинную долину среди заснеженных вершин гор.

Сусаноо спиралью спускался к земле на ошеломительной скорости, звезды озаряли густой туман, заполняющий впадину между горами. Кожу Эми покалывало от узнавания.

Дракон замер над вершинами деревьев, его появление послало по туману дикую рябь. Он помчался над лесом, длинный хвост извивался за ним. Когти дракона сжались, Широ притянул ее еще ближе.

Деревья под ними пропали, она заметила мерцающую воду, знакомый луг зеленой травы и цветов. Сусаноо выгнулся вверх, устремился в небо, а потом направился к земле.

Они летели, не замедляясь. Отражающая поверхность воды была все ближе, холодная магия зашипела на коже Эми, и все вокруг странно замерцало.

Нос дракона ударился о спокойную поверхность с громким плеском. Вода полетела в стороны, он рухнул головой вперед в пруд, унося пассажиров с собой. Эми не успела приготовиться к столкновению с дном, вода окружила их, магия окутала ее тело, попыталась убрать ее. Сусаноо плыл вниз, мир стал мерцающим и бирюзовым.

Ледяная магия сомкнулась вокруг нее. Воздух сгустился, перед глазами Эми все потемнело, она пыталась дышать. Давление пропало, Сусаноо опустился на землю, все еще сжимая Эми и остальных в когтях. Их окружал размытым куполом знакомый калейдоскоп цветов.

Узумэ, красивая Кунитсуками Леса, вышла из кружащейся радуги, ее коса летела за ней. Она подбежала к ним, вытянув руки.

— Вы это сделали, — выдохнула она. — Получилось.

Сусаноо разжал когти, отпустив Юмея и Сарутахико. Юмей поправил хватку на бессознательном Кунитсуками, Узумэ обхватила ладонями лицо мужа.

— Сюда, скорее. Ночь уходит, и цветок закроется, когда скроется луна.

Юмей нес Сарутахико, она вела их в мерцающие цвета.

Сусаноо заворчал, звук напоминал скорее гром, чем рычание, а потом осторожно отпустил Эми и Широ. Ее ноги подкосились, и Широ подхватил ее и удерживал.

Дракон покачал головой и фыркнул. По его чешуе пробежало трещащее электричество, свет в нем стал ярче. Тучи появились из ниоткуда, окружили его тело и скрыли. Когда они рассеялись, дракон пропал, и на его месте появился Сусаноо в человеческом облике, одетый в знакомые синие одежды с длинными мечом на бедре.

Он размял плечи, а потом шагнул к Эми, разглядывая ее лицо.

— Так глубоко в Тсучи тебе должно быть неудобно, — сказал он, — но барьера Узумэ хватит, — он посмотрел на Широ. — А ты, Инари? Все еще дышишь, как погляжу.

Широ пожал плечами без тревоги.

— Небольшая потеря крови меня не убьет.

Глядя на его окровавленное лицо и одежду, ставшую алым, Эми слабо прошептала:

— Небольшая?

Не слушая ее вопрос, Широ повел ее за Узумэ и Юмеем. Из танцующих цветов стало видно силуэт: огромный ствол, разрушенный неизвестным ёкаем по приказу Изанами. Из неровного пня, еще соединенного с землей, росло маленькое деревце, на тонких веточках было немного листьев. Стебелек, на котором был единственный белый цветок, был голым.

Сарутахико лежал у широкого пня, Узумэ склонилась над ним. Рядом с ней сидел Юмей и пристально наблюдал. Они закрывали от Эми лидера Кунитсуками, не давали увидеть его лицо. Она не успела рассмотреть его до этого, знала лишь, что он высокий и широкоплечий.

Сусаноо присоединился к Узумэ и Юмею, Широ отвел ее в сторону. Он привел Эми к стволу, развернул и осторожно усадил на грубую кору. Он склонился и поймал пальцами ее подбородок, поднял голову, рассматривая ее лицо, как Сусаноо до этого.

— Широ, — выдохнула она. Дрожащая рука поднялась, и пальцы прижались к его не раненой челюсти. — Я думала, что больше тебя не увижу.

Он провел большим пальцем по ее щеке.

— Мы пытались поскорее найти тебя.

— Знаю, — прошептала она. — Тсукиёми сказал, что скрыл остров барьером. Поэтому…

— Поэтому ты отправила нам огненный маяк? Это было умно, — что-то темное и опасное мелькнуло в его глазах. — Он тебя ранил?

— Нет, не ранил. Что случилось, когда… когда вы прибыли?

— Этот момент был необычным, — юмор смягчил его черты. — Все было в хаосе, пока мы не поняли, что ты в опасности, и Тсукиёми пытался помочь тебе, а не бороться с нами.

Ее грудь болела. Она еще не проверила, как сильно выжег ее Широ, чтобы уничтожить печать на метке камигакари.

— Широ, ты… — она сглотнула, боясь ответа, — ты нашел Бьякко?

Он снова помрачнел.

— Да. Поскольку пострадал его ребенок, пока он помогал нам, Сусаноо решил пощадить его. Пока что.

Широ явно не был согласен с вердиктом Сусаноо, но она расслабилась, напряжение ослабло.

— Я рада, что ты его не ранил. Он только защищал сына.

— Я не говорил, что не ранил его. Мы его просто не убили, — он отпустил ее подбородок и сел рядом с ней, прислонился к коре. — Похоже, сработало. Если не учитывать твой торнадо смерти, вышедший из-под контроля, ты отлично справилась.

Она слабо улыбнулась.

— В следующий раз я не буду призывать торнадо смерти. Не думаю, что я гожусь для создания шикигами.

— Если это можно нажать шикигами, — фыркнул он. — Непривязанная стихия со своей волей пугает.

— Ага, — пробормотала она, смутившись из-за того, как плохо получилось с чарами шикигами.

Она осторожно потянулась между ними и нашла его ладонь.

Он обхватил ее пальцы своими теплыми и сильными, его целое ухо дернулось в ее сторону.

— Сусаноо и Юмей были уверены, что ты мертва. Мы не думали, что Тсукиёми решит оставить тебя в живых.

Она провела большим пальцем по его костяшкам.

— А ты?

— На берегу не было крови. Не было тела. Они тебя забрали. Зачем забирать, если бы тебя хотели убить? — он посмотрел на их ладони. — Юмей и Сусаноо звали меня дураком, ведь я настаивал, что ты жива. Я им еще это припомню.

Она склонила голову на его плечо. Его ладонь успокаивала, тело болело от усталости, ожог пульсировал. Ноги гудели от бега по камням в одних носках.

Она видела, закрыв глаза, как лицо Широ сменяется лицом Инари. Его древние глаза смотрели глубоко в ее душу. Что он видел в ней? Что искал?

— Широ, что… — она замолчала, растратив смелость. Она боялась спрашивать, помнил ли он, как перечил Аматэрасу, будучи Инари. Или он забыл, как и до этого, когда на миг показывалась его другая сторона?

Плечо Широ напряглось под ней, и Эми подняла взгляд. К ним шла Узумэ, Юмей следовал за ней. Сусаноо остался у пня, сидел рядом с Сарутахико.

Широ отпустил ладонь Эми и напрягся еще сильнее, Узумэ опустилась на колени перед ними. Без слов богиня обвила крепко Широ руками в искренних объятиях. Он прижал уши к голове, отодвинул голову, не оттолкнув ее, но не радуясь контакту.

— Инари, — прошептала Узумэ. — Давно не виделись.

Она отпустила его и отодвинулась, тихо рассмеялась от его недовольного лица.

— Не злись, мой дорогой лис. Сусаноо сообщил о твоей потере памяти. Я не буду больше тебя обнимать, пока ты не вспомнишь, что позволял мне вести себя как мать.

Его уши, даже раненое, прижались еще сильнее к его голове, он впервые потерял дар речи.

Узумэ обхватила ладони Эми, ее золотые глаза сияли теплом.

— Дитя мое, я не могу передать всю свою благодарность словами. Даже отправляя тебя в путь, я боялась, что у тебя не получится. Но ты здесь, и ты вернула моего любимого.

— Простите, что так долго, — пробормотала Эми, краснея от похвалы Кунитсуками.

— Время еще есть. Его ки уже шевелится, он скоро проснется, — она сунула ладонь за оби. — Но сначала позволь мне убрать твою боль. Открой рот, дитя.

Эми удивленно моргнула, но послушалась. Узумэ вытащила маленький сияющий лепесток и приложила к языку Эми. Сладость расцвела у нее во рту. Через пару секунд Узумэ убрала лепесток. Эми облизнула губы, хотелось еще этой божественной сладости, но она знала, что такое сильное исцеление будет смертельным для ее тела.

Узумэ повернулась к Широ.

— Теперь ты, Инари.

Он упрямо прищурился, но не успел отказаться, она сунула лепесток между его губ.

— Если выплюнешь, я заставлю тебя пожалеть об этом, — угроза звучала странно из-за ее сладкого голоса. — Я оставила лепесток для тебя, и я не обрадуюсь, если ты потратишь его зря. Подержи на языке, пока он не растает.

Он неохотно держал лепесток во рту. Узумэ разглядывала его и хмурилась, а потом потянулась к раненому уху. Он отдернул голову от ее руки.

— Инари! — воскликнула она. — Ты ведешь себя смешно. Твоему уху нужно особое исцеление, — она встала на ноги. — Идем. Я о нем позабочусь.

Она сделала пару шагов, а потом оглянулась, а он все сидел рядом с Эми, крепко сжав зубы, держа лепесток во рту.

— Идем, Инари. Я еще не видела тебя таким робким. Идем!

Широ нахмурился, прижав уши.

Юмей стоял неподалеку, он взглянул на него и прошептал:

— Ты без проблем бросал вызов Сусаноо, но боишься Узумэ?

Пронзив Юмея взглядом, Широ встал и пошел за Узумэ. Несмотря на замечание Юмея, Широ застыл так же, как когда впервые увидел Сусаноо. Что-то во встрече с Кунитсуками выбивало его из равновесия. Их присутствие помогало ему что-то вспомнить? Встреча с Аматэрасу напрямую, впервые за век, точно всколыхнула тени прошлого.

Она посмотрела на Юмея, а тот смотрел на мерцающую стену цветов, окружавшую их — барьер Узумэ, как поняла Эми. С усилием Эми встала на ноги и села на упавшее дерево.

— Юмей? — она прикусила губу. — В гостинице ты… помнишь канашибари?

Он взглянул на нее.

— Конечно.

— Помнишь, каким был твой сон?

— Да.

Она сглотнула.

— Я… видела твой сон.

Он напрягся и повернулся к ней.

— О чем ты?

— Я пыталась разбудить тебя и Широ, — она опустила плечи под тяжестью его взгляда. — Канашибари, сидевший на тебе, коснулся меня и… послал в твой сон.

Потрясение проступило на его лице.

Она сцепила пальцы.

— Можно спросить… что случилось после того, как вы с Инари… поговорили?

Юмей повернулся к цветному барьеру, спина была напряжена, руки — скрещены. Она поникла, хотя не была удивлена, что он не ответил. Зачем ему обсуждать личное воспоминание с человеком?

— Я сделал так, как мне и сказал Инари.

Она вскинула голову.

— Я рассеял армии, уничтожил владения и отослал дайтэнгу прочь, — сухо продолжил он. — И я ушел в Тсучи. Изанаги спустился через десять лет, не нашел меня и охотился на моих дайтэнгу.

Его плечи напряглись, словно он боролся с желанием призвать крылья.

— Я вернулся в земное царство.

— Чтобы отвлечь от своих дайтэнгу? — он кивнул, и она едва слышно спросила. — Что случилось?

— Он убил меня.

Ее сердце пропустило удар.

Он снова пошевелил плечами, правая рука сжалась и разжалась, словно хотела держать оружие.

— Я заставил его долго гоняться за мной, надеясь, что он растратит энергию на меня и отстанет от моих генералов. Когда он поймал меня… Есть смерть, а есть разрушение. Он уничтожил меня, нанес столько ущерба, чтобы я никогда не возродился.

Страх вспыхнул в ней, хотя перед ней было доказательство, что попытка Изанаги провалилась.

— Но ты смог.

— Со временем.

Он отошел от нее, двигаясь резко, с напряжением. Она сжала ладони, желая успокоить, но зная, что он этого не хотел. Наступила тишина, нарушаемая лишь разговором Сусаноо и Узумэ вдали.

Странные стены барьера Узумэ мерцали потрясающей смесью цветов. Это было красиво, но Эми ощущала тревогу. Это место ощущалось неправильно. Когда она была здесь в прошлый раз, Узумэ держала Эми в странном сонном состоянии, чтобы защитить ее разум от этого королевства, но она не была защищена в этот раз. Неправильность этого места царапала ее подсознание, тихий шепот то доносился до нее, то пропадал.

Неподалеку Юмей задумчиво смотрел на барьер.

Она потерла заживающий ожог на груди.

— Юмей, ты не думаешь, что нам стоит… Юмей? Юмей?

Только после третьего раза он посмотрел на нее.

— Что?

Она встала со ствола и сделала пару шагов, нахмурилась, заметив его рассеянный взгляд.

— Ты в порядке?

Он посмотрел на барьер в десятке футов перед ним.

— Да.

— На что ты смотришь? — он не ответил, она встала рядом с ним и повторила его имя. Он снова не послушал ее, она потянула его за рукав.

Он повернул голову в ее сторону.

— На что ты смотришь? — снова спросила она.

— Ни на что, — рявкнул он и отошел от нее. Несмотря на его раздраженный ответ, он снова посмотрел на барьер, словно не мог сдержаться.

Она нахмурилась, не видя ничего в стене сменяющихся цветов, кроме периодических вспышек теней. Она не помнила, чтобы раньше там были тени. Это было из-за того, что они были ближе к барьеру?

— Юмей, — с тревогой сказала она. — Вернемся к Узумэ и остальным.

Он смотрел в трансе на барьер. Эми снова потянула его за рукав, но он не отвел взгляд.

— Юмей, — выдавила она, едва не крича. — Перестань.

Его взгляд был рассеянным, зрачки стали точками среди бледной радужки.

— Он меня зовет.

Тревога вспыхнула в ней, Эми крепче впилась в его рукав.

— Что тебя зовет?

Он не ответил. Тени за барьером темнели, становились больше, затмевали смесь цветов. Эми вспомнила отдаленно голос Узумэ: «Я не посмела приносить его так глубоко. Тсучи любит своего темного принца и не отпустит его».

Это место было опасным для него, барьера Узумэ не хватало, чтобы его защитить, ведь на другой стороне что-то было близко.

— Юмей, идем со мной. Это опасно, — она потянула за его руку, но он не сдвинулся, замерев из-за голосов, которые она не слышала. Эми оглянулась через плечо для помощи.

Она не видела Узумэ или остальных. Только мерцающую радугу.

— Узумэ? — тревожно прокричала она. — Широ? Сусаноо? — они не ответили, Эми сжала руку Юмея, ногти впились в рукав его косодэ. — Юмей, нам нужно вернуться сейчас же.

— Не могу, — выдохнул он и, к ее ужасу, шагнул к барьеру.

— Можешь! — она вцепилась в его руку обеими руками, упиралась ногами, но ее носки скользили по траве, а он приближался к стене цветов и теней. — Юмей, стой!

Он сокращал расстояние, она звала Широ и Узумэ. Никто не отвечал. Никто не шел к ним на помощь. Ее сердце безумно колотилось о ребра. Юмей не мог покинуть барьер, как не могла и она. Ей нужно было остановить его.

Граница барьера была в нескольких футах, Эми встала перед ним и обеими руками надавила на него изо всех сил.

Он остановился. Ее жалкие человеческие мышцы не могли его сдвинуть, но он остановился.

— Назад, — выдохнула она, толкая его. — Отойди назад, Юмей.

Он смотрел на барьер. За ней радуга цветов помрачнела, тени прижимались к ней. Щупальца дыма проникали и тянулись к ним чернильными пальцами.

— Юмей! — завопила она, толкая изо всех сил.

Его нога шагнула и врезалась в нее. Эми толкала его, а он продвинулся еще на пару дюймов. Эми упиралась ногами и давила, отодвинула его на целый шаг. Надежда граничила с ледяной паникой в голове. Она могла сделать это. Она могла увести его от соблазнительной тьмы.

Тени за барьером корчились, облака прошли через стену к ним. Эми не успела отодвинуть его дальше, чернильные щупальца вытянулись к ним.

Они не тронули Эми и обвили запястья Юмея. Он содрогнулся, на его лице появилась эйфория. Его радужка разлилась, пока глаза не стали просто сияющим серебром. Чернильные тени впились в его руки, он шагнул к барьеру, толкая Эми перед собой, не видя ее попытки остановить его.

— Юмей! — закричала она, толкая его. Эми боролась с его силой, ее ладонь скользила с его груди к руке, окутанное тенью, тьма черным паром поднималась от него.

Тени отпрянули от ее руки, не давали коснуться их. Эта тьма была порождением Тсучи, а у нее была ки ками. Тсучи ничего от нее не хотелось.

Эми спешно провела ладонью по его руке, чтобы рассеять тьму. Она расступалась вокруг нее, но возвращалась, когда ее рука миновала место. Еще больше тьмы полилось из барьера, она окружала Юмея. Зашипела магия, за спиной появились его крылья. Черный туман капал с его темных перьев.

Глаза Юмея ничего не видели и потемнели, будто тени заполнили их.

— Нет, Юмей! — она не знала, что тени с ним делали, но видела, что дело плохо. Если тьма вцепится в него, она уже не отпустит. — Борись! Ты должен бороться с этим!

Тени крепче сжали его, он снова шагнул вперед, Эми споткнулась. Ее спину пронзили жар и холод, барьер. Еще шаг, и они уйдут от защиты Узумэ.

Как отогнать тени? Если бы она могла окружить его своей ки, оградить от Тсучи. Если бы только заставила Тсучи отказаться от него, как царство не хотело принимать ее!

Она вспомнила, как при первой встрече Юмей поднес ее ладонь ко рту и укусил ее.

«Я чувствую силу ками в ее крови».

Сила ками текла в ее венах. Эми закатала рукав, провела ногтями по царапинам от ее экспериментов с шикигами. Кровь проступила на коже. Вскрикнув, когда темные тени окутали Юмея, она прижала запястье к его губам.

Он не отреагировал, все еще глядя вперед, глаза были почти черными. А потом его ноздри раздулись, он впился зубами в ее запястье. Ее кровь текла по его подбородку, его горло двигалось, он глотал.

Тени корчились в безмолвном протесте, касаясь его. Он прижимал ее кровоточащее запястье к губам, тьмы вокруг него становилось все меньше. Глаза светлели, радужка становилась нормальной, вернулись зрачки.

Он посмотрел на Эми, она увидела в его глазах страх. Военачальник ёкаев, переживший свое разрушение от руки Изанаги, боялся зова тьмы, что почти получила его, да и все еще могла получить.

Он убрал зубы от ее руки. Красно-черная сила трепетала вокруг него, окутала тело. Со вспышкой на его месте появился ворон. Едва ли больше обычной птицы, он взлетел, расправив крылья.

На миг Эми была слишком удивлена, чтобы двигаться. А потом она поймала его в воздухе и прижала к груди, зажала крылья руками.

Тьма зло колыхалась, окружала их, цеплялась за его перья. Эми побежала прочь. Тени преследовали ее, проникали через барьер, решив забрать его. Эми бежала к стволу упавшего дерева, но, казалось, бежать она будет вечно, расстояние искажалось. Наконец, она увидела знакомые силуэты в смеси цветов.

— Узумэ! — закричала она.

Туман разных цветов отпрянул и показал четырех Кунитсуками, Узумэ обернулась. Она побледнела и вскочила на ноги, Широ и Сусаноо встали почти так же быстро. Узумэ подняла руки, золотой свет вспыхнул на ее ладонях. Яростная трещащая ки нагрела атмосферу вокруг них, жаркий ветер полетел от богини. Он ударил по Эми, растрепал ее волосы, отогнал чернильную тьму. С еще одной вспышкой тени пропали, там, где прошла сила Узумэ, на поверхности распускались зеленые растения.

Облегчение охватило Эми, ее дрожащие ноги подкосились. Она упала на колени, Широ и Сусаноо подбежали к ней, она посмотрела на зажатого в руках ворона, перья которого торчали всюду. Он посмотрел на нее серебряным глазом.

— Кар, — прохрипел он с недовольством.

Эми не сдержалась и рассмеялась.

Глава 10:

Тихие голоса пробудили ее ото сна.

Веки Эми затрепетали, но она быстро зажмурилась. Судя по мелькнувшему золотому свету и длинным теням на земле, рассвет только наступил. Она подвинула голову, лежащую на руке, и попыталась снова уснуть. Ее пальцы скользнули по шелковистому меху.

Мех?

Она приоткрыла глаза. Она лежала на боку на длинной траве, перед упавшем деревом, а перед ней свернулся белый лис, лениво сложивший уши, спрятавший нос под густой хвост. Она была рядом с ним, одна рука лежала под ее головой, другая обвивала его, запустив пальцы в мех.

Эми сонно моргнула. Когда Широ стал лисом? Она попыталась вспомнить. После спасения Юмея Узумэ приказала ему оставаться рядом с Эми в облике ворона, чтобы уменьшить его ки. Она вспомнила, как сидела у дерева с вороном на коленях, выпрямлявшего его перья темным острым клювом, выглядя как обычная птица.

Он сидел теперь на ее бедре, чуть взъерошив перья, спрятав голову под крыло. Эми озадаченно провела пальцами по мягкой шерсти лиса. Одно ухо поднялось и опустилось. Может, он сменил облик, чтобы быстрее исцелиться. Она не видела следов его ран, и ухо снова стало идеальным.

Тихая боль загудела в ней, хотя Эми не понимала ее причину. Это была вина за то, что ее магия вышла из-под контроля и навредила ему? Облегчение, что она сбежала от Тсукиёми и была с Широ? Страх, ведь она чуть не потеряла Юмея во тьме?

Погладив мех Широ, она придвинулась чуть ближе к его теплу, стараясь не побеспокоить спящего ворона. Она снова засыпала, тихие голоса стали достаточно четкими, чтобы она расслышала их.

— Уверен, что не хочешь отдохнуть? — спросила тихо Узумэ. — Я всех уберегу.

— Я пока что в порядке, — прошептал Сусаноо.

— Такой упрямый, — вздохнула она. — Двое других умнее, решили восстановить силы, пока могут. Ты вообще спал, пока искал Эми и моего мужа?

— Мы отдыхали, когда могли, — отмахнулся он. — Я и дольше бывал без сна.

— Но ты не хочешь лечь рядом с камигакари, как сделали твои товарищи? — пошутила она. — Им явно удобно.

Сусаноо тихо фыркнул.

— Не знаю, что удивляет меня больше — влечение Инари к ней, или Тэнгу. Юмей не любит общество почти как я, а людей — тем более.

— Его неприятие товарищества связано с обстоятельствами, а не характером, — отметил он. — Эми, наверное, величайшее удивление. Где еще ты видел человека, который может мирно спать в компании этих двоих? Аматэрасу хорошо выбирает себе слуг.

— Может, она и выдающаяся, но влияние Аматэрасу изменило ее. Сила, которую она обрушила против Тсукиёми, куда больше, чем может призвать человек. Я не мог вырвать власть над ветром, который создала она. Я мог немного притупить его силу, чтобы Инари добрался до нее, — голос Сусаноо ожесточился. — Стихиями нельзя так владеть.

— Она была в отчаянии и не нашла другого выхода. Мне интереснее, какой она станет. Она — человек, но ее ки смешана с силой ками.

— Она будет самым сильным сосудом Аматсуками. Надеюсь, они перестанут уже искажать своих носителей.

— Боюсь, нам потребуется сила Аматэрасу и не только еще до солнцестояния, — пауза, Узумэ продолжила с печалью. — Пока Эми с нами. Она наша, пока Аматэрасу не заберет ее. Инари и Юмей это понимают.

— Если бы она не была человеком, — сказал Сусаноо после паузы, — Юмей сделал бы ее своим вассалом. Ему нужно лишь склонить ее себе на службу.

Узумэ издала задумчивый звук.

— Не думаю, что он так на нее смотрит.

— Она свободно предложила ему свою ки и кровь. Она уже приняла его как своего хозяина.

— Она — человек, Сусаноо, не ёкай. Связи у людей другие.

— Тогда как назвать связь между ними?

— Дружба, — спокойно сказала она.

Сусаноо фыркнул.

— Ты уже лучше выносишь общество Инари, — отметила она. — Между вами переменились ветра?

— Он был почти выносимым, но это не надолго. Я видел вспышки его прошлой сущности, хоть они и быстро угасали. Как только он освободится от проклятия ками, он быстро вернет свое прежнее обаяние.

— Знаю, ты хотел его оскорбить, но он и есть обаятельный.

— Он раздражает.

— Потому что ты ему это позволяешь.

Сусаноо зарычал, и Узумэ рассмеялась. Через минуту он снова заговорил, его резкие слова разбили удобную тишину.

— Он слишком привязан к девушке.

— Он затерян без воспоминаний, — возразила Узумэ. — Она его успокаивает, это безопасная поддержка. Я не вижу в этом вреда.

— Все не так, Узумэ. Я думаю, он ее любит.

Сонливость Эми лопнула, как пузырь, ее глаза открылись. Она закрыла их и вслушивалась.

— Инари? Любит? — повторила Узумэ.

— Я следил за ним. Все очевидно.

— Ты знаешь, как выглядит любовь, Сусаноо? Ты, который никогда не любил и не хотел этого?

— У меня есть глаза, Узумэ, — рявкнул он. — Он ослеплен любовью.

Узумэ долго молчала, а потом прошептала:

— Инари и влюблен. Интересно.

— Ты не встревожена? Он уже уязвим и сломлен. Пережил много смертей, потерял воспоминания, стал заложником своей слабейшей формы на десятки лет. И теперь он увлечен человеком, которую скоро разрушит та же Аматсуками, что предала его.

— Даже если Эми не обречена, она состарится и умрет через несколько десятков лет. Он это знает.

— Разве он понимает это? Сейчас ее потеря разобьет его.

— Может… — голос Узумэ смягчился, Эми с трудом могла ее слышать. — Люди всегда меняются и подстраиваются. Они могут много раз влюбляться до конца жизней, но это чуждо для бессмертных. Мы очень редко меняемся. Но Инари изменился. Он изменился и так сильно, что я не удивлена, что Юмей не смог его сразу узнать. Инари жил как смертный. Он испытал то, что мы не можем даже представить.

— И что ты скажешь? — спросил Сусаноо.

— Невозможно угадать, что ждет его дальше. Продолжит ли он переживать из-за нее после ее смерти, или будет мириться с ее потерей в стиле смертных?

— А если он обречет себя на века горя из-за неведения, потому что не сможем вспомнить, что такое любовь для бессмертного?

— Думаешь, он мог полюбить так сильно за короткий отрезок времени?

— Я не знаю.

Кунитсуками замолчали.

Эми все еще лежала на боку, она крепче обхватила рукой лиса, притягивая его ближе. Он фыркнул и спрятал нос под хвост, быстро уснув.

Века горя. Был ли Сусаноо прав? Мог ли Широ полюбить ее так, что его печаль навсегда останется в его бессмертной душе?

Нет, он не любил ее так сильно. Он заботился о ней и боялся потерять, но он был бессмертным божеством. Инари, Кунитсуками огня, не будет скорбеть по смертной девушке, которую знал всего пару месяцев своего долгого существования.

Слеза покатилась из ее закрытого глаза по щеке. Он не любил ее так, чтобы его душа навеки изменилась, но она боялась, что ее душа уже была переписана в его огне.

* * *

— Мы никак, — сказал им Сусаноо, — не можем помешать Изанами открыть Мост к небесам.

Юмей, сидящий с рукой, опирающейся на поднятое колено, посмотрел на Сусаноо.

— Это тебе сказал Сарутахико?

Эми, Юмей и Широ спали, когда проснулся Сарутахико. Только Сусаноо поговорил с ним, а потом Узумэ забрала его в убежище, чтобы он восстановил силы. Эми так и не увидела его лица, так она думала. Или она забыла, не удержала воспоминание в смертном разуме.

Теперь они вчетвером сидели на летней поляне в земном царстве, окруженные туманным лесом в долине тсучигумо. Они не могли оставаться здесь долго, без Узумэ туман накроет убежище весны и окружающие деревья.

— Сарутахико не знает подробностей ритуала открытия Моста, — ответил Сусаноо. — но он уверен, что Изанами уже устроила все, что ей нужно. Как только Мост будет открыт, впрочем, ее ждет новое препятствие.

Сусаноо постучал пальцами по колену.

— Как объяснил Сарутахико, Мост не открывает один путь к Такамахаре. Это перекресток между царствами с множеством вариантов путей, ведущих в земное царство, Тсучи, Йоми и Такамахару. Если Изанами выберет не тот путь, она может навеки застрять в мире мертвых или глубинах Тсучи.

— Она не будет так рисковать, — Широ полулежал рядом с Эми, задумчиво потирал большим пальцем челюсть. — Думаю, есть гарантированный способ определить верный путь.

— Только один. Называется Амэ-но-Нубоко, небесное копье, украшенное драгоценным камнем. Когда старые боги делали Мост, они создали копье как оружие для стража Моста, и оно будет направлять того, кто его держит, по пути, который ему нужен.

— Страж Моста, — повторил Широ. — Так копье принадлежит Изанаги, значит, у Изанами оно уже есть. Изанаги ведь не станет прятать его от сестры?

— Я так и сказал Сарутахико. Изанами хорошо подготовлена к каждому шагу, кроме неудачи в убийстве камигакари Аматэрасу, — он посмотрел на Эми и перевел взгляд на Широ. — Однако, похоже, Нубоко — артефакт такой силы, что владение им создает рябь глубочайшей магии по царствам, которые могут ощутить Кунитсуками и Аматсуками.

— Даже если она не брала его недавно, — сказал Широ, — это не значит, что его у нее нет.

— Вероятнее всего, копье запечатано и защищается где-то Изанаги. Сарутахико вспомнил, что копье перемещали в последний раз шестьсот или семьсот лет назад. Узумэ уверена, что оно не двигалось последние два года.

Эми склонилась вперед.

— Изанами явно оставила его на месте, чтобы не привлечь внимание перемещением. Значит, у нас есть шанс забрать его первыми.

— Если мы его найдем, — сказал Юмей. — И если сможем пробиться через защиты, которые они с Изанаги там оставили.

Широ отклонился, поддерживая себя одной рукой.

— Изанами, наверное, делает ставку на то, что мы не найдем его вовремя. Как только она заберет его, мы сможем ее засечь, и она это знает. Она не будет раскрывать свое местоположение, как и копья, до последнего момента.

— Ее изначальный план был открыть Мост без сопротивления, — сказал Сусаноо. — Она думала, что мы вчетвером будем запечатаны, Аматэрасу будет заперта в Такамахаре, а Изанаги и Тсукиёми поддержат ее.

— У нее не получилось, — ухмыльнулся Широ. — Ей придется разбираться со всеми Кунитсуками.

— И Аматэрасу, — добавил Сусаноо.

Юмор Широ испарился, глаза стали мрачными. Сердце Эми сжалось, она опустила взгляд, подавив искру трепета.

— Как мы найдем копье? — спросил Юмей в тяжелой тишине.

Никто не говорил, Эми прижала ладонь ко лбу, думая о том, что она знала о ками.

— Вы говорили, что Изанаги запечатал копье в безопасном месте. Где может быть безопаснее, чем в его храмах, где он сильнее всего? Копье, наверное, в одном из крупнейших храмов, где его защитят, даже пока Изанаги в Такамахаре.

— Изанаги часто в Такамахаре, — сказал ей Сусаноо. — Ему не нравится земное царство, он спускается, только когда должен.

— Копье тогда защищают его подданные и слуги храма, — Эми массировала виски двумя пальцами. — Если храмы Изанаги такие, как у Аматэрасу, то должны быть записи о копье. Такое должно быть в истории храма.

— Думаешь, они стали бы это записывать? — спросил Широ. — Это не опасно?

— Они могут не знать, что это, но должны быть записи о божественном артефакте, который они давно защищают, — она с вопросом посмотрела на Сусаноо. — До этой затеи Изанами у Изанаги была причина прятать копье? Или он просто его защищает?

— Прятать его он бы вряд ли стал, — ответил Сусаноо. — Даже если о его местоположении будут знать, кто посмеет напасть на слуг Изанаги?

Эми боролась с желанием посмотреть на Юмея, который точно не оценил напоминание о его болезненном прошлом.

— Более того, — продолжал Сусаноо, — копье — не тот приз, который хотели бы взять ёкаи. Любой взявший его столкнулся бы с Аматсуками и Кунитсуками.

— Тогда, — сказала она, — думаю, стоит начать поиски с крупнейшего храма Изанаги.

Широ закатил глаза.

— Уверена, что не хочешь объявить войну Изанаги более искусным способом? Если мы пройдем рядом с его главными храмами, он точно заметит.

— Вам троим лучше держаться подальше, — согласилась она. — Но крупный храм должен быть полон мико. Что для них еще одна? И у многих храмов схожие планы земель. Я могу пробраться, найти комнату записей и выйти оттуда, не вызвав подозрений.

Широ и Сусаноо переглянулись.

— Эми, — медленно сказал Сусаноо, — ты должна понимать, что Изанаги не только лидер Аматсуками. Он — правитель Такамахара, всех ками. Его сила… непобедима. И если ты одна войдешь в его бастион…

Страх трепетал в ней.

— Изанаги не в земном царстве, — сказал Юмей.

Сусаноо вскинул голову.

— Что?

— Камигакари ждет его схождения, но Изанаги все еще в Такамахаре. Скорее всего, он ждет солнцестояние, как и Аматэрасу.

— Откуда ты знаешь?

Юмей посмотрел на Эми. Она с пониманием улыбнулась. Он искал информацию об Аматсуками по ее настоянию, когда она искала правду о своей судьбе. Собранная информация сейчас им пригодилась.

Ее пульс участился.

— Чем скорее я попаду в храм, тем лучше.

— Ты не пойдешь одна в крепость врага, — прорычал Широ.

— Я могу…

— Инари прав, — перебил Юмей. — Одной идти слишком рискованно.

— Но никто из вас не может пойти со мной. Мне нужен тот, кто не привлечет внимания в храме. Человек.

— Разве есть достаточно сильные люди? — спросил Сусаноо.

— Я приведу сохэя, — она посмотрела на Широ. — Катсуо пойдет со мной. Я знаю.

Широ стиснул зубы, а потом кивнул.

— Он тебе верен. Он тебя защитит.

— Мы можем забрать его из Шиона. Старейший и крупнейший храм Изанаги в часе южнее Шиона, — до этого ее обучение мико было не очень полезным, но она хотя бы знала где все главные храмы Аматсуками. Эми поднялась на ноги. — Я могу получить форму в Шионе, как и еду. Может, вы и можете обходиться без еды, но я — нет.

— Шион? — пробормотал Сусаноо, он, Широ и Юмей встали. — Это самый большой храм Аматэрасу?

Выгнув спину, потягиваясь, Широ хитро улыбнулся ей.

— Ты понимаешь, что пригласила Кунитсуками Бури в свой храм, да? Что подумают твой гуджи и маленький друг-сохэй?

Она покачала головой. Она пригласила в свой храм двух Кунитсуками, как только гуджи Ишида поймет, кто ее спутники… она не хотела представлять его реакцию.

Глава 11:

Чтобы пересечь северные горы, Юмей создал проход через Тсучи, который позволил им миновать расстояние за пару шагов. Он делал так, чтобы попасть на остров Орочи. Хотя на подготовку ушло несколько часов, это было проще, чем переносить пассажиров с помощью своей способности телепортации.

Эми вышла из темного прохода и услышала стук барабанов. Она вскинула голову, ощутив страх.

— Что за шум? — спросил у нее Широ, Сусаноо присоединился к ним, и Юмей рассеял темную мерцающую дыру взмахом руки.

Эми обхватила себя руками, чтобы подавить дрожь в теле. Ее легкие сдавило.

— Сегодня, видимо, двенадцатое декабря, — она не смогла скрыть дрожь в голосе. — Фестиваль, празднующий начало Восьми благословений Небес и Земли, восьми дней, ведущих к… солнцестоянию.

Неделю и один день храм будет почитать каждую стихию — ветер, небо, дерево, воду, гору, землю, бурю и огонь — и просить их благословения перед солнцестоянием в девятую ночь, самую длинную в году. Когда ее жизнь закончится.

Она судорожно вдохнула. Всего восемь дней. Куда ушло время? Дни на острове Тсукиёми так слились, что она не понимала, как долго пробыла там. А теперь у нее осталось чуть больше недели, и потом все закончится. Она закрыла глаза, стараясь думать не о своем конце, а о поиске небесного копья.

— Эми? — прошептал Широ, он был рядом с ней.

Она взяла себя в руки и расправила плечи.

— Из-за фестиваля будет сложно найти Катсуо. Нужно спешить.

Не глядя на трех ёкаев, она пошла вперед. Портал Юмея открылся у восточной части храма у реки, она слышала воду, и через пару минут ходьбы земля стала источать тепло. Эми попала на священные земли.

Сусаноо следовал в нескольких шагах от нее и зашипел:

— Я и забыл, какие неприятные храмы у ками.

Она взглянула на него, но не ответила. Барьер тории мог быть неприятным для Кунитсуками, но он не прогнал его. Широ, как всегда, не переживал, попав на земли храма.

Ночь лежала на земле, с ней пришел неприятный холодный ветер. Эми пожалела, что с ней нет потерянного плаща, пока шла среди старых сосен, тонкий слой снега хрустел под ногами, и носки промокали. Она жалела, что не захватила обувь при побеге с острова Тсукиёми.

Барабаны стучали все громче, зловещее оранжевое сияние мелькало среди деревьев, посетители фестиваля проходили перед фонарями. Эми и ёкаи подобрались ближе в лесу, поверх гула барабанов стало слышно разговоры.

Оказавшись так близко, чтобы различать силуэты отдельных людей, она остановилась и повернулась к своим спутникам. Но каннуши, мико и сохэи храма точно поймут, что ее товарищи — не люди.

— Вам нужно ждать здесь, — сказала она им.

— Когда ты пришла в храм в прошлый раз, на тебя напал ками, — сказал Широ, вскинув брови. — Ты ведь не думаешь, что я выпущу тебя из поля зрения?

Ее сердце странно затрепетало, Эми быстро покачала головой.

— Я не пойду далеко. Я могу попросить кого-нибудь поискать для меня Катсуо.

Он смерил ее взглядом и скрестил руки.

— Пять минут.

— Но это… — она вздохнула. — Хорошо. Пять минут.

Не теряя времени, Эми поспешила миновать последние деревья и вышла на широкую дорогу. Тропа из гравия вела в центр, ее обрамляли десятки цветных лотков, предлагающих все: еду, талисманы, сувениры, игры с призами, и мико, каннуши и частные торговцы управляли лотками.

Посетители двигались от палатки к палатке, некоторые были в зимней одежде, другие — в традиционных кимоно и хакама с тяжелыми хаори для тепла. Праздничный воздух, цветная одежда, яркие вывески палаток, сияющие бумажные фонарики, висящие над головами на длинных веревках между деревьями, влияли на всех. Некоторые фестивали были серьезными, но сегодня был праздник, полный радости, посвященный окончанию года и надеждам на следующий.

Эми замерла в тени и посмотрела на свою одежду. Ее голубое кимоно было бы уместным, если бы не пятна грязи, засохшей крови Широ и смятая ткань. Она выглядела хуже, чем ее спутники-ёкаи, включая Широ. Узумэ смогла магией починить его одежду, и только Эми выглядела как жертва катастрофы.

Надеясь, что оранжевый свет скроет пятна, она поспешила к палатке в конце ряда, где две юные мико ждали покупателей. Ряды разноцветных шариков на палочках лежали на подносе, за ними была стойка с котелком бурлящей воды и сосудами с соусами.

Когда она поклонилась в приветствии, две мико автоматически ответили тем же, а потом выпрямились, разглядели ее и поклонились намного ниже.

— Госпожа! — воскликнула старшая, лет шестнадцати или семнадцати. — Мы думали, вы… Почему вы одеты как… То есть, кхм, чем можем помочь?

— Мне нужно поговорить с сохэем Катсуо. Вы знаете, где он?

— Сохэй Катсуо? — мико посмотрела на подругу. — Ты знаешь?

— Чихиро может знать, — ответила вторая девушка. — Ее парень Таро учится с Катсуо. Я могу у нее спросить. Она в палатке с омамори.

— Прошу, поспеши, — Эми благодарно поклонилась.

Девушка вышла из палатки и зашагала по дороге, пропала в толпе шумных посетителей. Барабаны продолжали отбивать ритм.

— Госпожа, — сказала осторожно оставшаяся мико. — Я думала, вы ушли в убежище после нападения…

— Я пришла ненадолго, — не желая обсуждать жизнь и смерть, Эми указала на еду. — Данго выглядит вкусным. Ты его делала?

— Мы с Йошико сделали все, — бодро сказала девушка. — Это рецепт моей бабушки, вкуснее вы точно не пробовали.

По просьбе Эми мико начала описывать вкусы и соусы для данго. Скрывая нетерпение и игнорируя пустой желудок, Эми вежливо слушала, пока другая девушка — видимо, Йошико — не прибежала, хлопая красными хакама.

— Катсуо участвует в процессии, — виновато поклонилась Йошико. — Начинается через пару минут.

Плечи Эми опустились. Процессия будет идти пару часов, только потом она сможет позвать его.

— Спасибо, — она еще раз поклонилась. — Я подожду, пока он освободится.

Она попятилась, а мико хмуро посмотрели на нее.

— Госпожа, — сказала старшая. — Можно спросить? Все хорошо?

— Да, конечно. Я просто… хочу обойти толпу.

Оставив встревоженных девушек, она вернулась в тень деревьев.

— Прошло больше пяти минут, маленькая мико.

Вздрогнув и чуть не закричав, Эми повернулась и увидела Широ в шаге от себя, он прислонялся к стволу молодого дуба. Он испытывал ее взглядом.

— Поверить не могу, что ты так долго говорила с той девушкой о данго, но не принесла еду. Еще кто тут жестокий…

— Госпожа! — раздался голос почти за Эми. — Госпожа, где…

Мико из палатки оббежала кусты и чуть не врезалась в спину Эми. Она отпрянула, сжимая тарелку небольших данго в руках.

— Госпожа, я подумала, что вы захотите… — она посмотрела на Широ, скрывшегося за деревом, которое было слишком узким, чтобы его спрятать. Глаза девушки расширились, она взглянула его лицо, уши, потом на рубиновые глаза. Ее лицо стало белым, тарелка выпала из ее рук и упала едой в снег.

Боясь, что девочка закричит, Эми схватила Широ за руку и притянула ближе. Она выдавила улыбку.

— Это Широ, — спокойно сказала она. — Он — мой гость на фестивале.

Рот девушки открывался и закрывался.

— Но это… это…

— Он — ёкай, да, — сказала Эми, — но еще и союзник Аматэрасу, ему рады в храме.

— Д-да?

— Да.

— О, — девушка несколько раз моргнула, пытаясь взять себя в руки. Прижав руки к бокам, она поклонилась в приветствии. — Рада знакомству, ёкай Широ. Меня зовут Ая.

— Ая, — проурчал Широ. — И мне приятно. Я рад знать женщину, чья приготовленная еда так божественно пахнет.

Рот Эми раскрылся. Она поспешила закрыть его.

На щеках Аи расцвел румянец, она склонила голову.

— Простите, что я уронила. Вы… хотите, чтобы я принесла еще?

— Я бы не хотел беспокоить тебя, — ответил он, все еще урча. Эми знала, что за дрожь бежит по спине Аи, потому что у нее была такая же реакция.

— Я не против, — выдохнула Ая. — Я принесу еще!

Она робко улыбнулась и побежала к своей палатке.

Как только она ушла, Эми пронзила Широ взглядом.

— Что это было?

— Что было?

— Это!

Он вскинул бровь.

— Я могу есть и с пола, но ты же сказала, что голодна. Разве ты не хочешь попробовать?

— Я… да, но… но ты не должен… — она не стала заканчивать предложение, не желая обвинить его в заигрывании с мико. — Почему ты не услышал, что она идет?

— Услышать шаги одного человека в шуме? Здесь слишком шумно, и я бы…

Юмей появился из тьмы, а с ним и Сусаноо.

— …не услышал и кого-то за своей спиной, — закончил Широ.

— Почему задерживаетесь? — спросил Юмей с раздражением во взгляде.

— Еда, — ответил Широ.

— Что?

— Мы ждем еду.

— Здесь? Вы заказали доставку? — с сарказмом спросил Юмей.

— Нужно идти, — быстро сказала Эми. — Ая может пережить встречу с одним ёкаем, но…

Ая обошла кусты, сияя улыбкой, неся поднос с разными данго из своей палатки. Она застыла, увидев, что ожидающих ее стало вдвое больше.

За ней появилась еще одна мико с подносом. И еще одна. Четыре девушки встали за Аей, смотрели на трех ёкаев со смесью восхищения и опаски.

Ая поклонилась, сделав это грациозно даже с подносом, полным еды.

— Я думала… вы захотите разную еду?

Эми сжала губы. Она подозревала, что Ая позвала других мико, потому что хотела показать им запретного ёкая.

— Спасибо, Ая, — пробормотала она, не зная, как вежливо отпустить пятерых мико.

Девушки приблизились, глядя открыто на трех ёкаев. Сусаноо заерзал за Юмеем.

— Отступить будет трусливо? — пробормотал Кунитсуками.

— Да, — без промедления ответил Юмей.

Сусаноо что-то проворчал, но Эми не расслышала слова.

Широ ухмыльнулся друзьям и обошел Эми. Увидев это, Ая перестала мешкать, радостно улыбнулась и предложила ему попробовать данго. Он поднял палочку, и, словно это был сигнал, четыре других мико окружили его, начали предлагать еще еду.

Эми стояла рядом с Юмеем и Сусаноо, не знала, как отреагировать, смотрела, как Широ пробудет еду с каждого подноса и щедро сыплет комплиментами всем мико, сияющим гордостью. Ей стало не по себе от румянца девушек и восхищения в их взглядах. На нее он влиял так же.

Одна из девушек повернулась к Эми и протянула ей тарелку. Уже не было сил игнорировать голод, и Эми приняла тарелку, которую тут же наполнили деликатесами.

Отойдя от Широ, Ая робко приблизилась к Сусаноо, выбрав его, а не Юмея, из-за его юного вида, смягчающего его опасную ауру.

— Можно предложить вам немного данго? — спросила она.

Мгновение казалось, что Кунитсуками Бури будет прятаться за Юмеем, пока люди не уйдут. Но, недовольно взглянув на Широ, он взял палочку с тарелки и без энтузиазма снял шарик зубами. Ая заглядывала с восхищением ему в рот, на миг было видно его острые клыки. Он быстро прожевал и проглотил, а потом посмотрел на палочку.

— Это очень вкусно, — осторожно пробормотал он и посмотрел на Юмея. — Попробуй.

Ая указала на данго с темным соусом.

— Попробуйте этот.

Юмей тоже съел данго. Выражение его лица не изменилось, но он тут же взял добавку. Они с Сусаноо быстро съели все с подноса Аи, а Эми было не по себе. Ее обучение камигакари не включало уроки готовки.

— Этсуко! — воскликнула одна из девушек и рассмеялась.

Эми оглянулась и чуть не подавилась. Одна из младших мико схватила Широ за ухо и держалась за него с улыбкой на лице. Он застыл, слишком удивленный, чтобы реагировать.

— Так мягко, — сказала Этсуко, смеясь. — Как мех котенка.

Ее лицо сияло любопытством, другая девушка схватилась за его другое ухо.

Эми отдала тарелку Ае и шлепнула по руке девушки, отгоняя ее от Широ. Она повернулась к Этсуко, девушка отпустила ухо и улыбнулась с раскаянием.

— Прошу прощения, госпожа. Не сдержалась.

— Не стоит извиняться передо мной, — парировала Эми. — Ёкаи заслуживают к себе такого же отношения, как ками. Вы позорите Аматэрасу таким отношением, — она холодно посмотрела на Этсуко, пока та не поклонилась, извиняясь. — Вам пора вернуться к работе.

Девушки надулись, Эми шагнула вперед.

— Сейчас.

Мико хмуро ушли. Этсуко надула губы и сверлила Эми взглядом. Ая шла последней, она пробормотала извинения. Эми повернулась к трем ёкаям, а они с трудом скрывали облегчение. Широ прижимал уши к голове, словно ожидал еще неожиданное нападение.

— Простите, — сказала она, смущенная поведением мико.

Сусаноо выглядел мрачнее Юмея, он отвернулся от шумной толпы за тонкой границей деревьев.

— Лучше бы люди бежали при виде нас.

Если бы те мико поняли, какие ёкаи их заинтересовали, они убежали бы? Эми повела ёкаев прочь от шумных палаток и понимала, что тоже рада, что мико ушли. Не было ли странно, что она предпочитала общество трех существ из другого мира компании людей?

Глава 12:

Эми завела Широ, Юмея и Сусаноо глубже в лес. Ёкаи следовали за ней без слов, а она двигалась в сторону зала поклонений. Когда она различила крышу храма за деревьями, она остановилась и скрестила руки для тепла. Ее ноги в носках, промокших от снега, болели от холода.

Ритм барабанов стал быстрее, шепот толпы притих, и стало слышно только удары. А потом все прекратилось. Наступила тишина.

Яркий свет взмыл в небо, а потом разлетелся тысячей сияющих лиловых звездочек, которые сверкали в бархатном ночном небе.

Эми радостно воскликнула:

— Фейерверки! Я забыла, что они будут в этом году.

Еще один огонь взлетел ввысь. С громким хлопком он расцвел водопадом мерцающего алого.

— Как долго это продлится? — осведомился Юмей.

— Не знаю, — она смотрела сквозь ветви на небо. — На этом фестивале десять лет не было фейерверков.

Юмей недовольно цокнул.

— Ты хотел вызвать карасу, да? — спросил Сусаноо. — Можно сделать это, пока мы ждем.

— Да, — согласился Юмей. — Я бы хотел больше глаз. Аура здесь…

Эми оглянулась, он с Сусаноо пропал во тьме, но ее отвлекло представление в небе. Десяток золотых комет с сияющими белыми хвостами пронесся по небу с громкими хлопками, Широ прижал уши к голове. Она привстала на носочки, вытянула шею и смотрела, как три потрескивающие сферы взрываются брызгами зеленого света и угасают.

— О, — пожаловалась она. — Отсюда плохо видно.

— Что такого особенного в фейерверках?

— Я люблю фейерверки, и эти… — она замолчала и сглотнула. — Они бывают на фестивале Восьми благословений Небес и Земли в солнцестояние, когда Аматэрасу выбирает камигакари… и когда она спускается.

Ее энтузиазм угас, она опустилась на пятки, ссутулилась. Широ окинул ее взглядом, его уши подрагивали от грохота фейерверков. Он обвил руками ее талию.

— Широ, что…

Он притянул ее к себе и прыгнул на нижнюю ветку ближайшего дуба. Она обхватила руками его шею, он побежал по веткам. Приземлившись на хрупкого вида ветку в десятках футов над землей, он прислонился к стволу и развернул ее в своих руках, чтобы спина Эми прижималась к нему.

Каскад сияющих искр разлетелся в небе перед ней. Обрамленные ветвями дуба, фейерверки взрывались, не переставая: огненные цветы, кружащиеся спирали и мерцающие звезды, что разлетались в стороны. Алый, изумрудный, шафрановый, лазурный и сиреневый цвета рисовали узоры на черном, угасали искрами, и следующая ракета летела в небо, расплескивала цвета в ночи.

— О, — выдохнула она. Эми прислонилась к нему, запечатлела этот момент душой — пылающие огни, его руки вокруг нее, его тепло у ее спины. Эми положила ладонь на его, их пальцы переплелись.

— Десять лет назад фейерверки были такими же, — она опустила голову на его плечо и смотрела. — Большую часть того года я помню смутно, но фестиваль запомнился весь.

Его большой палец скользнул по ее ладони.

— И каким он был?

— Все девушки, что готовились для того года, прибыли в Шион за день до солнцестояния. Аматэрасу выбирала новую камигакари на несколько лет раньше ожидаемого, так что там было около двух сотен девочек от восьми до десяти лет. Некоторые прибыли издалека.

Она дождалась, пока трещащая комета угаснет.

— Первым делом я, проснувшись с меткой камигакари, побежала показывать ее родителям. А потом все было очень быстро — метку показали каннуши, я первый раз увидела гуджи, проводили ритуалы и церемонии очищения. Тогда я большую часть этого не понимала. Группа мико одела меня в самое красивое кимоно. Я ощущала себя принцессой. Они ругали меня, потому что я крутилась и мяла оби.

— Родители, — пробормотал он. — Ты никогда их не упоминала.

Ее горло сжалось.

— Моя мама умерла, когда мне было двенадцать. Отец… перестал приходить после этого.

Он замешкался, словно размышлял, стоит ли еще спрашивать про родителей.

— Что случилось после того, как тебя нарядили как принцессу?

Она снова расслабилась рядом с ним.

— Меня усадили в крытый паланкин, который несли сохэи. Мы были во главе процессии мико и каннуши, дюжина сохэев ехала верхом на лошадях. Меня сопровождали семеро богов, — она отклонила голову и улыбнулась ему. — Это были мико и каннуши в костюмах и масках, но мне они казались настоящими Аматсуками и Кунитсуками.

Его глаза сияли от огней за ветвями деревьев.

— Если у тебя лицо ками, можно воззвать к их силе.

Она издала тихий смешок.

— Вряд ли ками стали бы делиться силой с людьми, которые были в тех глупых масках. Но тогда я была от всего в восторге. Во время процессии начались фейерверки. Я была в паланкине, окруженная богами, воинами и каннуши, небо сияло, как по волшебству, и я ощущала себя особенной.

И потом, хоть постоянное давление утомляло ее, хоть она потеряла родителей, а потом и лучшую подругу, ей нравилось ощущать себя особой. Быть избранной Аматэрасу, которой обещали прекрасное будущее, это помогало ей терпеть одиночество и изоляцию, постоянные жертвы и ограничения.

Часть ее отчаянно хотела быть обычной, непримечательной. Часть ее хотела быть среди обычных женщин во дворе, в красивом кимоно радоваться фейерверкам, не знать о ками, ёкаях и девушке, которую ждала жертва, хотя она просто хотела, чтобы ее ценили.

Но она не могла сбежать, даже не могла радоваться фестивалю, как все остальные. Эти фейерверки были в честь камигакари, которая исполнит долг через восемь дней. Они отмечали конец одной фазы ее жизни и начало следующей. Толпа шумела, они не знали, что участвуют в приветственной церемонии ками… и прощаются с сосудом ками.

Осталось так мало времени. Считанные дни. Ее жизнь подходила к концу, и она никак не могла оттянуть последнюю перемену, свой конец.

Руки Широ сдавили ее, и Эми поняла, что ее грудь вздымается от беззвучных попыток сдержать всхлипы. Холодные слезы покатились по ее щекам.

— Эми, — прошептал он.

— Прости, — выдохнула она, борясь со слезами. — Просто… Они… фейерверки будут и после солнцестояния, н-но я… не смогу…

Она всхлипнула, опустила плечи, чтобы скрыть слезы, пыталась прогнать горе и страх поглубже в себя. Как она могла плакать из-за своей судьбы, когда пережила уже намного больше, чем могла за годы? Что такое смерть по сравнению с бессмертной жизнью с болью и одиночеством? Она умрет, а он будет жить вечно, без шанса уйти.

— Широ, ты… — она судорожно вдохнула. — Ты посмотришь фейерверки после солнцестояния? Посмотришь… вместо меня?

Свет вспыхивал, шум продолжался, но она не могла смотреть наверх. Его хватка ослабла, а потом он развернул ее лицом к себе.

— Все, что угодно, — он притянул ее ближе, поймал ее ладонь и поднял. Опустив взгляд, он прижал губы к ее костяшкам. — Все, что пожелаешь, и что тебе нужно. Приказывай, маленькая мико.

Ее сердце пропустило удар. Ее печаль утихла, рука дрожала, его губы все еще касались ее кожи.

— Кунитсуками можно так говорить? — тихо спросила она.

Он посмотрел ей в глаза.

— Я могу говорить то, что пожелаю.

Она смотрела на него, а сердце билось все быстрее. Она не ожидала таких его слов и почти пропустила изменение в его речи. Чуть не упустила перемену во взгляде, блеск древней силы.

Но она не была уверена. Кем он был сейчас? Широ… или Инари?

— Если сомневаешься в моей искренности, я повторю, — прожигающие древние глаза сковывали ее алыми цепями, упивались ею. — Приказывай мне, Эми.

В этот раз ее сердце не запнулось. Оно воспарило. Как просто, как уверенно он приказывал ей управлять им. Без ограничений, без сомнений или колебаний он требовал, чтобы она просила у него все, чего пожелает. Все, что захочет.

Она задрожала. Она не успела подумать, не успела осознать, что говорит, а слова сорвались с предательского языка.

— Поцелуй меня.

Его вспышка удивления погасла почти мгновенно. Кончики его пальцев коснулись ее подбородка, он провел ими по ее челюсти, вытер мокрые дорожки от слез. Его рука скользнула в ее волосы, придерживая голову.

Его губы задели ее, как перышком, дразня. А потом его рука крепче сжалась в ее волосах, он прижался губами к ее губам. Она обвила руками шею Широ, прижалась к нему крепче, он прислонился к стволу дерева за собой. Он целовал ее медленно, нежно, тепло растекалось в ней от каждого крохотного движения. Он неспешно изучал ее губы, словно запоминал каждое прикосновение.

Жаркое желание переплеталось с нежной сладостью, пока она не ощутила, как парит, и в этом мире ее держали только его прикосновения. Ее дыхание стало быстрым, Эми дрожала, а его язык скользнул в ее рот. Она открыла рот, и поцелуй стал глубже, ее ноги задрожали от слабости, жар вспыхнул в ней. Она впилась в волосы Широ обеими ладонями, прижимала его к себе. Она нуждалась в нем, ей нужно было, что этот момент не кончался.

Его ладонь все еще была в ее волосах, он поднял голову. Она вдохнула, голова кружилась. Ее губы пульсировали, им было холодно без его рта.

Он прожигал Эми взглядом, огонь, желание, требование и… невысказанный вопрос, который она не понимала. Она все еще не знала, кому принадлежал этот хищный взгляд с ноткой собственничества. Широ и Инари смешались, и она впервые не могла различить их.

«Приказывай мне». Все, что она хотела.

И было не важно, сколько Инари теперь было в Широ. Важным было желание в его глазах, глубокая необходимость, прячущаяся за ним. Она была нужна ему. Ее принятие, ее желание… ее любовь.

Она притянула его голову ниже, пока его губы не задели ее.

— Коснись меня, — приказала она шепотом.

Она хотела на себе его руки. Хотела его прикосновения, поцелуй, все. Она хотела быть его. Хотела, чтобы он был ее.

Его теплая ладонь легла на ее щеку, нежно и осторожно, и он поцеловал ее с внезапной агрессией, с поглощающим жаром огня. Контраст его требовательных губ и нежных рук распалили пожар внутри нее, она снова запустила пальцы в его волосы.

Он схватился за ствол, чтобы они не упали с ветки, зарычал в ее губы, и этот звук задрожал в Эми.

Его ладонь соскользнула с ее щеки, пальцы задели нежную кожу под челюстью, а потом провели дорожки по ее чувствительной шее. Он разорвал поцелуй и прижался к коже, которую дразнил пальцами. Его горячие губы двигались по ее шее, следуя за его ладонью.

Его пальцы поймал воротник ее кимоно, зубы щекотали место, где соединялись ее шея и плечо. Широ снял ткань с ее плеча, и холодный воздух атаковал кожу Эми. Его ладонь скользнула под ее кимоно сзади, провела линию по ее спине. Она выгнулась к нему, тихий стон сорвался с губ.

Он застыл от звука, а потом его губы продолжили двигаться по ее шее, пока не задели ухо.

— Эми, — выдохнул он.

С оглушительным грохотом свет вспыхнул среди деревьев.

Широ вскочил так быстро, что его ноги заскользили на тонкой ветке. Они опасно склонились, а потом сорвались. Эми завизжала, ее крик заглушили фейерверке. Широ извернулся в воздухе и грациозно приземлился на толстую ветку в дюжине футов ниже. Эми сжимала его плечи, ее сердце бешено колотилось.

В темном небе угасали яркие краски, искры падали и пропадали.

Эми повернулась к нему, тяжело дыша, чтобы спросить, что он хотел сказать перед падением, какие слова последовали бы после тихого, почти с болью произнесенного ее имени, но движение во дворе отвлекло ее.

— Процессия здесь, — прошептала она.

Широ склонился вперед, все еще обвивая руками ее талию. Во дворе сохэи с мечами шли перед тремя величественными фигурами в многослойных одеждах с оттенками и простых белых масках. Представитель Изанаги был в золотом, Изанами — в темно-красном, а Тсукиёми — в синем. За ними шестеро сохэев несли паланкин с плоской крышей и открытыми боками. На подушке внутри на коленях сидела женщина в такой же маске и аметистовом одеянии. Она держалась величаво, ладони лежали на коленях.

За паланкином шли четыре фигуры. Первыми бок о бок шагали мужчина и женщина. Он был в одеянии оттенков коричневого и маске медведя, а она была в зеленом кимоно с маской совы. Чуть дальше от них шагали двое мужчин, один был в маске дракона, его одеяние было темно-серым, но в свете фонарей казалось черным. А другой был в красном одеянии и маске белого лиса.

Эми смотрела на представителя Кунитсуками, а потом на ёкая рядом с ней, странно себя ощущая. Настоящий Кунитсуками был рядом, держал ее в руках.

И она приказывала ему поцеловать ее. И не только. Ее щеки вспыхнули.

Широ смотрел на процессию, которая остановилась перед огромным залом поклонений.

— Разве в паланкине не должна быть ты?

— Должна, — почему-то она не могла отвести взгляд от его профиля, ее взгляд скользил по его носу, челюсти, губам, которые только что были на ее шее. — Интересно, кого они взяли вместо меня?

Он разглядывал процессию, не замечая ее внимание.

— Что будет дальше?

— Как только они зайдут в храм, фестиваль закончится. Людям уже не будет видно, — она взглянула на зрителей, которые уходили от двора, явно возвращаясь к входу в храм. — Посетители уже уходят. Скоро мы поговорим с Катсуо.

— Ты его видишь?

Она посмотрела стражу из сохэев.

— Там, в первом ряду с дальней стороны.

Темные волосы Катсуо, всегда растрепанные, что бы он ни делал с ними, было легко заметить. Он ждал с другими сохэями, пока паланкин опускали на землю. Мико, что была на месте Эми, изящно встала и ступила на камни. Простая маска скрывала ее лицо, волосы свободно ниспадали почти до колен волной. Это явно был парик, даже волосы Эми были не такими длинными.

Эми распутывала пальцами прядь волос.

— Интересно, кто знает, что это не я?

— Это же очевидно. Она не так себя держит, — рассеянно сказал Широ, разглядывая двор, он хмурился. — Даже если бы ты была не рядом со мной, она бы меня ни на миг не обманула.

Он так привык к ее виду, к языку ее тела? Он мог думать, что это очевидно, но она сомневалась, что кто-то еще подозревал, что это не она плавно уходила от паланкина.

— Что-то не так, — прорычал Широ.

— Не так? Что…

Низкий нечеловеческий стон дрожью разнесся в ночи.

Звук повторился, стон движущейся земли. Треск. Еще громче. Эми схватила Широ за руку, ветка под ними дрожала.

С треском камня двор треснул, и из-под земли вылезло что-то живое.

Глава 13:

Из разлома в земле выбрались два корня дерева и обвили пустой деревянный паланкин, сокрушая его. Больше корней вылезало из земли, извивалось, они приняли грубый облик огромной обезьяны с толстыми ногами и руками-дубинами.

Головы не было, но там, где корни изображали грудь, сияла точка света.

— Шикигами? — выдохнула Эми.

С испуганными воплями процессия убегала со двора. Сохэи бежали к монстру, а тот выпрямился во весь рост, раскидывая обломки паланкина.

Обхватив рукой ее талию, Широ спрыгнул с ветки. Они летели к земле, а шикигами земли потянулся к женщине в фиолетовом одеянии Аматэрасу. Сохэй бросился туда и сбил ее. Пальцы из корней деревьев схватили ее за волосы, стянули парик. Ее маска упала на камни и разбилась.

Широ тяжело рухнул на след и толкнул Эми к дереву.

— Он пришел за тобой. Оставайся здесь.

— Широ…

— Неподалеку ками, управляющий этим. Тебе нельзя попадаться на глаза.

— Но…

— Оставайся здесь!

Он побежал ко двору, Эми сжала кулаки. Она отогнала смятение и поспешила за ним.

Во дворе шикигами шагал вперед, сжимая парик. Двое сохэев уводили мико, а другие выхватили мечи, но монстр возвышался над ними, был вдвое выше. Один из них ударил катаной по ноге шикигами, но лезвие едва задело дерево.

Широ вырвался из-за деревьев, огонь в его руках привлек все взгляды. Его посох с лезвиями с обеих сторон появился в руках, и он бросился на шикигами, вонзил клинок в потрескавшиеся камни. Используя посох, он оттолкнулся и полетел к чудищу. Оружие крутилось в его руках, он рухнул на спину шикигами и ударил лезвием, разлетались щепки.

Деревянное существо содрогнулось, словно от боли, и повернулось к Широ. Эми у деревьев присела за густыми кустами, надеясь, что ее не видно.

Огонь побежал по посоху Широ. Он вскинул посох, отрубил ногу шикигами, словно она была из бумаги. Чудище рухнуло на обрубок.

— Стойте! — прозвенел голос Катсуо поверх криков сохэев и испуганный воплей убегающих людей. — Не нападайте на кицунэ!

Эми сжала в руке кимоно, заставляя себя оставаться на месте.

Корни полезли из отрезанной конечности, возвращая ногу. Широ избежал неуклюжей попытки схватить его и прыгнул на протянутую руку. Он взбежал по руке, его посох снова вспыхнул. Существо дернулось, и удар Широ не попал по сияющему сердцу шикигами. Он спрыгнул с монстра, уже крутя посох для следующей атаки.

Земля загудела, дыра во дворе зашевелилась. Второй шикигами вылез из земли и поднялся на толстых ногах. Он шагнул к Широ, присоединился к своему близнецу. Они не двигались, словно оценивали противника.

Толстые корни вылетели из двух шикигами, как щупальца, острые концы устремились к Широ, намереваясь убить. Раскаленное пламя окутало его, и корни превратились в пепел. Сохэи, что были во дворе, отпрянули, вскинули руки от жара. Широ отскочил, уводя шикигами от сохэев. Эми поняла, что он не мог отпустить огонь, не навредив хрупким людям.

Он увернулся от удара острыми корнями, и она вспомнила, как рубиновые глаза слепо смотрели в небо, стеклянные, лишенные жизни, корень торчал из его груди. Корни ками земли уже его убивали.

Яма в центре двора снова загудела. Третий шикигами вылез из земли и повернулся к товарищам, сражающимся с Широ.

Огонь вырвался из него, он отбивался от атаки, но корни развевались вокруг существ, он не мог подобраться и уничтожить их талисманы — только так можно было убить их. Как он справится с тремя монстрами?

Катсуо, похоже, подумал о том же. Он отдавал приказы и вел сохэев к третьему существу. Надеясь, что она проживет достаточно долго, чтобы Широ накричал на нее за непослушание, Эми выбежала из-за деревьев к шикигами.

Монстр сосредоточился на жертвах и приближался к сохэям. Они разделились на три группы, рассредоточились в ограниченном пространстве. Шикигами поднял руку высоко и опустил с сокрушительной силой. Сохэи отскочили, камни разбились от столкновения со спутанными корнями. Мужчины поднимались на ноги, а шикигами поднял другую руку. Десятки корней развернулись, превращаясь в острые копья.

Эми выбежала перед группой и вскинула руки.

Ветер сорвался с ее ладоней, воздух уплотнился до мерцающего щита. Корни ударились об ее барьер, земля содрогнулась от грохота. Ее руки дрожали.

— Эми! — выдохнул Катсуо.

— Поднимайте всех! — она толкнула ветер. Он ударил шикигами, как таран, и отбросил на спину. Эми развернулась и помогла встать ближайшему сохэю. — Офуда! — закричала она, шикигами вставал на ноги. — Кто-нибудь, дайте мне офуда!

Трое ближайших сохэев, потрясенно глядя на нее, протянули ей стопки бумажных талисманов. Она схватила сковывающие офуда, рука шикигами поднялась для удара.

Эми бросилась вперед, порыв ветра ускорял ее. Она пригнулась под рукой и прижала офуда к спутанным камням.

— Сотэй но шинкетсу!

Голубоватый свет охватил его ногу. Эми боялась, что офуда не сработает на шикигами, как это было со змеем Тсукиёми. Заклинание не сковало все тело, только остановило ногу.

А рука уже летела к ней.

Катсуо оказался перед Эми, вскинул меч, прижал ладонь к лезвию.

— Сэкишо но сэйшин! — прокричал он.

Сияющий барьер вылетел из лезвия. Деревянная рука врезалась в щит, разбила его и отбросила Катсуо к ней. Они упали на землю. Сохэи атаковали монстра с другой стороны офуда и оружием.

Катсуо выдохнул и слез с Эми, она поднялась, сжимая свои офуда.

— Эми, тебе нужно уходить…

— Вам нужна моя помощь, — он не успел возразить, она вскочила и ударила другую ногу шикигами офуда. — Сотэй но шинкетсу!

Другая нога застыла, и Эми отбежала, пока действовали чары. Катсуо следовал за ней. Она оббежала монстра, следила за движением его рук. Одной он взмахнул, заставляя сохэев разбежаться, ветер собрался под ней и поднял Эми в воздух. Она прижала офуда поверх талисмана шикигами.

— Сотэй но шинкетсу!

Голубой свет полился оттуда, и чудище застыло. Эми опустилась на землю, ветерок окружал ее ноги. Края офуда почернели, она посмотрела на другую сторону двора, где Широ окутал шикигами огнем.

Ветер шептал в ее ухо, тянул ее. Эми развернулась.

В тенях на краю двора, откуда Эми выбежала из-за деревьев, стояла фигура, тихая, неподвижная, следящая за ней. Он поднял руку, словно указывал на нее.

— Эми! — завопил Катсуо.

Белый огонь охватил все три ее офуда, они рассыпались пеплом. Освобожденные от оков, десятки корней отлетели от шикигами и направились вниз, но не к ней, а к сохэям вокруг нее.

— Нет! — закричала Эми, вскидывая руки.

Сильный порыв ветра подхватил сохэев и отбросил их назад. Атакующие корни врезались в камни, где только что стояли люди.

Но теперь Эми была одна перед монстром.

Она отчаянно призывала ветер на помощь. Боль пронзила лодыжку, корень обвил ее ногу. Она оторвалась от земли, двор кружился, десятки корней направили на нее острия.

Огонь вспыхнул перед ее глазами. Широ напал на корни, его посох уже отрубил отросток, что держал Эми. Он поймал ее одной рукой, закинул на плечо и приземлился перед шикигами.

С Эми в одной руке и посохом в другой Широ бросился вверх. Его лезвие подцепило шикигами между ног, огненная сталь разорвала его деревянное тело, вспарывая корни и талисман в центре. Широ упал на землю, шикигами развалился пополам.

На другом конце двора один из монстров был грудой обгоревшего дерева, но другой бросился к ним, корни дико развевались.

Широ ослабил хватку, Эми скользнула с его спины, приземлилась на ноги. Он закрутил посох и взглянул на нее.

— Ты не можешь просто послушаться, да?

— Ты слушаешься еще хуже, чем я.

Он улыбнулся, огонь вспыхнул на его посохе. А потом он бросился на шикигами, огненные сферы появились вокруг него. Эми побежала за ним, вскинула руку. Ветер ударил по шикигами, отражая корни, что летели к Широ.

Широ отскочил от кицунэби и оказался над шикигами. Его лезвие пустилось, отрезало руку существа. Шикигами пошатнулся, рука снова образовалась.

Эми пригнулась и прилепила офуда к его ноге.

— Сотэй но шинкетсу!

Голубой свет замерцал, нога застыла на месте. Широ появился рядом с Эми, поймал ее одной рукой и отскочил, избегая удара корней-копий. Он повернулся и запрыгнул на спину шикигами, вонзил пылающее лезвие в бумажное сердце.

Корни застыли, существо безжизненно рухнуло на землю. Двор накрыла тишина.

— Широ, — выдохнула она, указывая на деревья. — Ками…

Он развернулся к фигуре в тенях у края двора. Широ не успел напасть, ками бросился вперед. Сияющее лезвие вырвалось из центра его груди.

Клинок пропал, и ками рухнул, открыв Юмея за собой, его длинное черное копье было в руке. Он вскинул бровь, глядя на Широ в другой части двора.

— Вовремя, — пробормотал Широ.

— Эми…

Широ повернулся на нерешительный голос Катсуо, все еще прижимая Эми к боку. Катсуо смотрел на них. Сохэи ждали за ним, крепко сжимали оружие. Сосредоточившись на Широ, они не заметили, как Юмей расправился с ками в тенях.

— Эй, Катсуо, — ухмыльнулся Широ так спокойно, словно пришел с фестиваля. — Мы вернулись! Скучал?

— Не по тебе, — пробормотал Катсуо. — Эми, ты не ранена?

— Я в порядке, — сказала она, извиваясь в хватке Широ.

Он отпустил Эми, и она подбежала к Катсуо, позволив себе улыбнуться с облегчением. Она не успела обнять его, топот шагов заставил ее обернуться.

Тридцать сохэев с оружием в руках появились во дворе и заняли стойки для боя. Три взрослых каннуши, в которых Эми смутно узнала лидеров других выдающихся храмов Аматэрасу, вели их.

— Там ёкай! — властно сказал один из них. — Готовьтесь к атаке!

Новые сохэи приблизились. Некоторые из них держали веревки шименава, усиленные сковывающими или очищающими заклинаниями, чтобы обездвижить ёкая. У других были луки и арбалеты, стрелы тоже были с чарами против опасных противников.

Широ мог одолеть их, если бы захотел убивать ее человеческих союзников.

— Стойте! — закричала она, заслонив собой Широ. — Этот ёкай — союзник Аматэрасу!

— Сохэй Катсуо! — рявкнул лидер. — Направьте свою команду.

Катсуо смотрел то на каннуши, то на Широ, а потом убрал катану в ножны.

— Этот ёкай спас нас. Он — союзник.

Сохэи за Катсуо отпрянули, не зная, кого слушать.

— Не глупи! — рявкнул каннуши. — Это уловка!

— Нет, — отозвалась Эми, все еще заслоняя Широ от сохэев. — Опустите оружие!

Не слушая ее, каннуши кричал приказы сохэям. Они двигались полукругом, пытались окружить Широ и помешать ему сбежать. Большая группа сохэев могла легко одолеть среднего ёкая, но они не знали, что готовятся к бою с Кунитсуками. У Широ оставался лишь один виток оненджу, он мог убить всех сохэев во дворе и сравнять зал за собой с землей за минуты.

— Хватит! — закричал Катсуо. — Вы собираетесь напасть на ёкая, хотя с ним камигакари?

— Камигакари? — сохэев охватило смятение, каннуши пристально смотрели на нее.

Эми задыхалась. Они не узнавали ее? Все слуги храма Аматэрасу знали ее лицо!

Широ посмеивался.

— Не вини их, маленькая мико. Ты растрепаннее обычного.

Она расправила плечи и шагнула вперед.

— Я, камигакари Кимура, говорю это перед вами, и Аматэрасу мой свидетель. Этот ёкай — союзник Аматэрасу. Он мог погибнуть сегодня ради жизней людей.

Она смерила взглядом сохэев, ветерок кружился у ее ног, разбрасывая землю и снег.

— Клянусь своей жизнью и честью, что он не тронет никого в этом храме. И клянусь, что те, кто попытаются ранить его, будут отвечать передо мной… и Аматэрасу.

После последнего ее слова сорвался ветер. Он не тронул ее или Широ, но завыл во дворе. Сохэи пошатнулись от резкого порыва. Он утих быстро, земля упала на камни, никто не двигался.

— Камигакари, — осторожно сказал каннуши. — Вы уверены?

Она не успела ответить, темная тень появилась в нескольких футах от нее. Черно-красная магия разлетелась, Юмей материализовался рядом с Эми. Она испуганно смотрела, как все оружие, которое уже опустили, снова поднимается, сохэи напряглись от страха и агрессии.

Все ее попытки успокоить их не сработали. Она повернулась к Тэнгу, сжав кулачки.

— Юмей! — возмущение превратило ее голос в рычание. — Что ты делаешь?

Он посмотрел на нее без эмоций.

— Эта перепалка бессмысленна. Ты нашла юношу. Забирай его, и мы уходим.

— Юношу? — повторила она, не понимая, о чем он.

Он кивнул на Катсуо.

— Разве не его ты хотела?

Рот Катсуо раскрылся, он отпрянул на шаг.

Она скривилась.

— Ну, да, но…

С треском молний Сусаноо появился за Катсуо. Тот вздрогнул, как испуганный заяц, и чуть не столкнулся с ней.

— Если ты нашла его, уходим, — нетерпеливо сказал Сусаноо, окинув Катсуо взглядом, не впечатленный его видом. — Если в храм попал один ками, могут пробраться и другие.

Сохэи вокруг них шептались, каннуши кричали приказы. Хаос распространялся, как инфекция. А она почти разобралась с ситуацией минуту назад!

Она прижала два пальца к виску.

— Вам было так сложно подождать пять минут, чтобы мы все уладили?

Широ снова посмеивался.

— Какая разница? — рявкнул Юмей. — Мы уже потратили слишком много времени.

Она смерила трех ёкаев взглядом. Их окружали вооруженные воины, обученные убивать ёкаев, но это их не тревожило. Ни капли. Они вели себя так, словно стояли на лугу с бабочками.

— Я хотела принять ванну и переодеться перед уходом, — пробормотала она.

— Ты сказала, что хотела есть.

— Разве не видно, что мне нужно переодеться? — она раскинула руки, показывая грязное изорванное кимоно. — У меня нет плаща. У меня даже обуви нет.

Юмей, Широ, Сусаноо и Катсуо тут же посмотрели на ее ноги.

Юмей моргнул, увидев ее мокрые грязные носки таби, и нахмурился.

— Ладно.

— Спасибо, что разрешил, — парировала она.

Он прищурился. Эми ответила тем же.

Широ рассмеялся, и она пронзила его взглядом. Он подавил веселье, кашлянув.

— Идемте со мной, — прорычала она. Эми указала на Катсуо, он вздрогнул. — Ты тоже.

Развернувшись, она пошла к стене сохэев. Ёкаи и Катсуо шагали за ней. Она подошла, и каннуши, казалось, не знали, что делать. Эми остановилась перед ними.

— Отойдите, — холодно сказала она.

— Но, госпожа, это…

— Я бы привела сюда опасных ёкаев? Я бы мирно стояла с ними, если бы они могли навредить нам? — она подняла руку, ветер снова окружил ее. — Отойдите.

Каннуши недовольно послушались. Сохэи за ними тут же отпрянули, открыв для нее проход. Эми пошла вперед, ни на кого не глядя.

Активность за рядами сохэев привлекла ее внимание. Гуджи Ишида с посохом в руке шел ко двору, с ним была дюжина сохэев. Их взгляды встретились, и его строгое лицо напряглось от удивления. Эми остановилась и поверхностно поклонилась ему, как равному.

— Гуджи Ишида, — сказала она. — Я требую разместить в храме этих союзников Аматэрасу.

Он посмотрел на Широ, Юмея и Сусаноо, последнего он не узнавал. Напряжение растеклось по всем людям, они ждали его ответа.

Он кивнул.

— Конечно. Слуги Аматэрасу приветствуют ее ценных союзников.

Эми выдохнула с облегчением. Ишида посмотрел на нее, обещая ей потом допрос, а потом развернулся и сообщил сохэям, куда отвести ее и ее спутников. Она оглянулась через плечо на трех ёкаев, стоящих пассивно за ней, и покачала головой. Не так она представляла себе возвращение в Шион, но она подозревала, что могло быть и хуже.

Глава 14:

Эми вышла из купальни, проводя гребнем по влажным волосам, и поджала губы из-за роскоши ее новой комнаты.

Ишида отправил гостей-ёкаев в комнату в зале очищения. Она понимала решение, зал, где находились его комнаты и кабинет, был только со старыми каннуши, и Ишида хотел снизить риск взаимодействия людей и ёкаев. И явно хотел, чтобы Эми была рядом с ёкаями, ведь ее комната тоже была в зале: комнаты Аматэрасу.

На стенах из рисовой бумаги были нарисованы красивые горы, на отполированном дереве блестели смелые цвета. Все в комнате было утонченным и красивым, как в замке Юмея из сна. Эми прошла по хорошим татами, радуясь, что на ней чистые таби. Она, наконец, согрелась. И была чистой. И была в простой удобной форме мико.

Отдохнуть Эми смогла только во время купания. Она рассказала Ишиде и Катсуо обо всем, что произошло, представила им Сусаноо как Кунитсуками. Она с неохотой представила Широ как Инари. Это потрясло Ишиду, Катсуо побелел как снег.

Их приготовления к завтрашнему дню были в разгаре, хотя Ишида настаивал, чтобы Эми готовилась к солнцестоянию. Но он не мог спорить с Сусаноо.

Она связала сзади влажные волосы и пригладила длинный хвост. Ее взгляд скользил по красивой, но незнакомой комнате, она обхватила себя руками, подавив дрожь. Было слишком тихо.

Она посмотрела на толстый двойной футон, который разложили для нее, укрытый одеялами и мягкими подушками, а потом прошла к двери и выскользнула наружу. Эми прошла по коридору, ведя пальцами по стене. Завернув за угол, она удивленно остановилась.

Шестеро сохэев стояли у двери в конце коридора, заглядывали через щель в комнату. Ёкаи внутри явно знали об их присутствии и рады не были.

Эми задержалась на углу, задумавшись, и развернулась. Объяснять, зачем ей нужно ночью одной войти в комнату с тремя ёкаями, было бы сложно. Ишида мог приказать им отгонять ее.

И ладно. Ей не нужно было их видеть. Она могла перенести боль одиночества под ребрами сама. Утренний свет воссоединит ее с Широ и остальными. Ночь не такая и долгая.

Эми брела по пустым коридорам. Жители этого здания уже были в комнатах, наверное, спали после тяжелой работы на фестивале и неожиданных происшествий. Сохэи точно охраняли выходы, но Эми держалась подальше от тех проходов. Она не хотела выходить на холод.

Ее мысли тоже бродили, задерживаясь, в основном, на Широ, точнее, на его голосе, губах, руках на ее коже. Она грызла ноготь, желание боролось с чувством вины. Если Тсукиёми был прав, внутренний конфликт уже испортил ее ки. Поцелуи Широ — и не только — не помогали ей вернуть макото но кокоро, ее внутреннюю гармонию, но она не помнила об этом, когда он был рядом.

Эми попала в коридор, что граничил с большим садом в центре здания. Зимой проход был закрыт от двора панелями, но летом вид на сад отсюда был невероятным.

Еще одна боль пронзила ее. Она не увидит больше цветущий летний сад. Убрав волосы с глаз, Эми ускорила шаги. Если она могла только страдать и стонать, ей лучше пойти спать. Завтра ей нужно будет проникнуть в храм Изанаги, так что ей следовало хорошо отдохнуть.

Добравшись до развилки, Эми замерла от прикосновения холодного ветерка. В коридоре справа были раздвинуты две панели, чтобы открыть проход в сад.

Напрягшись, она прошла по коридору к бреши. Возле нее Эми уловила тихий звук, шорох шагов без ровного ритма. Она уже была готова призвать ветер, склонилась и выглянула из-за панели.

На искусно уложенной каменной плитке в середине сада стоял Широ с простым деревянным посохом в руках. Он был в одних черных хакама, осталась ткань, что шла от ладоней и поднималась выше локтей. Снежинки падали с неба, легкий снегопад озарял теплый свет, проникающий из окружающих панелей.

Он повернул посох параллельно телу и начал двигаться.

Посох кружился в его ладонях так быстро, что был размыт, Широ двигался с ним. Было слышно только шорох посоха, пронзающего воздух, и тихий звук, с которым его ноги задевали камни. Посох взмыл, словно ударял по невидимому противнику, а потом опустился и закружился напротив его груди, Широ подбросил его одной рукой и поймал другой.

Он развернулся, бросился вперед и приземлился на ладонь из крутящегося кувырка. Крутя посох, Широ опустил обе ноги в ударе, что мог сломать противнику шею. Он развернулся, посох крутился над его головой, а потом провел им за спиной и замахнулся для очередного удара. Он притянул посох обратно, ладони плавно скользили по дереву, и он, казалось, одновременно двигался невероятно быстро и томительно медленно.

Эми наблюдала за ним, впившись в край панели. Он продолжал тренировку, ударяя по невидимым врагам, а ее внимание привлекало не столько его мастерство, сколько движение его мышц на руках, спине, груди. Он двигался плавно и гибко. Изящно и с силой. Пар поднимался от его обнаженной кожи.

Едва дыша, Эми склонилась чуть сильнее, ее рука соскользнула. Панель громко загремела, и она попыталась восстановить равновесие.

Широ развернулся, в защите вскинув деревянный посох. Он заметил Эми, удивление мелькнуло на его лицо, он расслабился, поставил конец посоха на землю.

— Время позднее, маленькая мико, — его тихий голос проносился сквозь тень, был частью ночи. — Ты уже должна спать.

— Как и ты, — прошептала она, впившись в рукава, румянец проступил на ее щеках.

— Мне не нужно спать столько, сколько спят люди.

С этим она не могла спорить. Эми вышла на широкую деревянную дорожку, пересекающую клумбы, и подняла руку, чтобы поймать на ладонь пару снежинок. Широ приблизился, снег таял на его обнаженной коже. Эми смотрела на свои ноги, тепло покалывало в центре нее.

Она уже видела Широ без одежды сверху, так почему он все равно так сильно влиял на нее? Ей было неудобно не от его частичной наготы, а от непобедимого желания коснуться его. Провести пальцами по его плечам и груди. Коснуться следов растаявшего снега на его коже. Он был бы приятно теплым под ее ладонями.

Посох появился под ее носом, Эми удивленно вздрогнула. Широ выжидающе протягивал оружие. Она осторожно приняла посох, а Широ снял косодэ со столбика фонаря и надел, но не укутался плотно, а оставил висеть на себе. Обнаженная полоска его груди и живота манила еще сильнее, пальцы Эми покалывало желание скользнуть под ткань к его мышцам.

Она моргнула, понимая, что Широ наблюдал, как она разглядывает его. Покраснев, Эми протянула ему посох.

— Ох, — удивленно выдохнула она. — Тяжелый.

— Оружие, обычно, такое и есть.

Эми приподняла посох в руках.

— Он тяжелее, чем я думала. У тебя в руках посох выглядел невесомым.

— Я ведь немного сильнее тебя.

Она взглянула на него, вскинув брови, и протянула посох, но он не забрал его. Широ склонил голову, изучая ее взглядом. Эми отпрянула от его взгляда, невольно притянула посох ближе, ведь не могла понять выражение его лица.

Боль проступила на его лице.

— Не держи его так.

Она нахмурилась.

— Что?

— Посох. Ты не сможешь защититься, если будешь так прижимать его к телу.

Эми посмотрела на оружие, а потом недовольно протянула ему.

— Я все равно не могу им защититься. Возьми.

— Конечно, ты можешь себя им защитить.

— Вряд ли.

Он резко улыбнулся, показав острые клыки.

— Опусти левую ладонь на шесть дюймов ниже.

— Что? — Эми покачала головой. — Просто забери его.

Он скрестил руки.

— Опусти левую ладонь ниже.

— Я брошу посох, если ты его не заберешь.

Широ смерил ее долгим взглядом, и Эми недовольно сдвинула ладонь, как он просил.

— Теперь опусти эту руку к бедру.

Она послушалась, понимая, что он упрямо заставит ее стоять так всю ночь, пока это развлекало его.

— Вот так, — удовлетворенно сказал он. — Это средняя защита. Теперь ты готова защищаться от большинства атак.

Эми посмотрела на себя. Она сжимала посох под углом перед своим телом, верхняя половина была направлена на Широ.

— Я не смогу защититься от атаки, — сказала она, не подумав.

Его губы изогнулись в очередной улыбке, Эми скривилась.

— Нет, — сказала она раньше, чем он ответил.

— Это просто.

— Нет.

— Один раз.

— Нет.

Он шагнул к ней. Эми направила посох, чтобы отогнать его. Он обошел его и оказался за ней.

— Не так.

Эми могла и дальше возражать против его желания обучить ее, но его урчащий голос вблизи стер ее мысли. Он прижал левую ладонь поверх ее, и его ладонь была такой же чудесно теплой, как она и представляла, и склонился, рот оказался у уха Эми.

— Ты не можешь остановить прямую атаку силой, так что используй вес противника и инерцию против них. Когда они ударят спереди, блокируй вот так.

Пальцы сжались поверх ее, он направлял ее левую руку, пока посох не повернулся вертикально, а потом отодвинул его от тела Эми, словно отталкивал оружие противника.

— Таким небольшим движением ты оттолкнешь атаку в сторону, а противник по инерции потеряет равновесие. Видишь?

Она безмолвно кивнула, отвлеченная жаром, который он источал. Широ вернул ее руку в позу защиты и отпустил.

— Еще раз.

Эми развернула посох и толкнула его вперед.

— Хорошо, — его ладони обхватили ее бедра, Эми едва дышала. — Только не забудь повернуть при этом бедра для большей силы.

Он направил ее бедра, и Эми снова толкнула посох от себя, отражая воображаемую атаку.

— Идеально, — проурчал он в ее ухо, спину Эми покалывало. Он понимал, что делал с ней? — Теперь ты заблокировала атаку противника и лишила его равновесия. Можно отомстить.

Он прижался грудью к ее спине, обхватил ее ладони своими. Плавным движением Широ направил посох вверх, а потом опустил конец, словно ударял воображаемого врага.

— Вот так.

— Точно, — сказала она, едва дыша.

— Ты хоть что-то запомнила?

— Вряд ли.

— Обидно. Ты хорошо смотришься с оружием.

— Широ! — воскликнула она, пытаясь сбежать от него, щеки покраснели.

Он потянул посох к себе, и ее вместе с ним. Оказавшись в ловушке посоха, повернутого перед ней под углом, Эми не могла бороться и оказалась прижатой к Широ. Его зубы задели кожу над воротником ее кимоно, и ее желание отодвинуться испарилось.

— Широ, — хрипло прошипела она. Эми сжала посох, его ладони все еще были поверх ее.

Его губы медленно поднимались по ее шее. Ответный жар растекался из ее центра.

— Зачем ты бродишь так поздно ночью, маленькая мико? — промурлыкал он в ее ухо.

— Я… — она закрыла глаза, пока он пробовал нежную кожу под ее челюстью. — Я не могла уснуть.

— Почему?

— Просто… не могу перестать думать.

— О чем?

Она повернула голову, пока он прикасался к ее горлу, а потом носом отодвинул воротник ее кимоно. Широ поцеловал изгиб ее шеи, и Эми растаяла.

— О глупостях, — запоздало ответила она. — Ничего важного.

Он принялся за другую сторону ее шеи, губы скользили по ее коже.

— Расскажи.

— Глупости, — повторила она, слишком отвлеченная тем, что он делает, чтобы думать об ответе. — Я не понимала, что солнцестояние… Я не знала, что оно так близко, пока мы не попали сюда. Я пыталась не задумываться об этом, но не могу перестать думать о том, как… как…

Он замер. Глаза Эми открылись, и она поняла, что сказала.

— Я просто преувеличиваю, — поспешила прошептать она, покачала головой и попыталась отвлечь его. — Знаю, это мой долг. Я в порядке. Я готова. Просто я не могу остановить мелочи, которые пробираются в голову, как… — она посмотрела на голые ветви и пустые клубы вокруг них. — Например, я больше не увижу этот сад в цвету, не почувствую летнее солнце…

Она замолчала, жалея, что сказала это, что жаловалась, как плаксивый ребенок, не желающий принимать ответственность. От схождения Аматэрасу зависело слишком многое.

Эми не могла подвести свою Аматсуками, не могла подвести Кунитсуками, как и не могла подвести людей.

— Эми… — его мягкий тон удивил ее. — Чего ты хочешь, Эми? Долг, судьба и схемы Изанами не в счет, без всего этого какое будущее ты бы выбрала?

— Я… — все еще в ловушке его рук и посоха Эми смотрела вперед и уже не видела сад. — Я… не знаю. Я была камигакари, почти сколько себя помню. Я никогда…

— Что-то ты точно хочешь, — он крепче сжал ладони поверх ее на посохе. — Какое-нибудь эгоистичное будущее, о котором ты запрещаешь себе думать.

— Я не знаю, чего хочу.

Он склонился ближе, губы задели ее ухо.

— Врешь, маленькая мико.

Она поежилась.

— Мое единственное будущее — стать сосудом Аматэрасу в день солнцестояния.

— Но каким могло бы быть твое будущее вместо этого?

Слезы выступили на глазах, Эми сморгнула их.

— Не важно.

— Скажи мне.

— Зачем? — ее голос невольно стал выше. — Разговоры о том, чего у меня не будет… зачем ты все усложняешь для меня?

— Скажи мне, — приказал он.

— Ты, — выдохнула она, злые слезы полились по ее щекам. — Я хотела бы будущее с тобой. Только тебя я хотела так сильно, что могла рискнуть своей чистотой. Это ты хотел услышать?

Он затих. Плечи Эми опустились, болезненная пустота растекалась в ней. С каждой секундой в тишине становилось все хуже. Не в силах терпеть отсутствие его ответа, она надавила на посох. К ее удивлению, Широ забрал посох из ее рук и отвел в сторону. Эми пошатнулась и повернулась к нему.

Тени собрались в его глазах, но на лице не было эмоций.

— Прости. Я не понимал, что у тебя такие чувства, — его рубиновые глаза потемнели. — Я больше тебя не трону.

Пустая боль превратилась в агонию.

— Широ…

Он отвел взгляд.

— Твое макото но кокоро важнее. Спокойной ночи, Эми.

Ее рот раскрылся, смятение украло голос. Он прошел к открытым панелям и скрылся за ними, не оглянувшись.

Эми смотрела ему вслед, боль пульсировала внутри нее. Она, наконец, призналась ему в глубине своих чувств, а он… ушел. Он пообещал больше ее не трогать и ушел. Его слова эхом звенели в ее голове, разгоняя раненое сердце. Прижав ладонь к груди, Эми заставила себя глубоко вдохнуть.

«Твое макото но кокоро важнее».

Он все время знал, что физическая близость для нее запрещена, и он должен был знать, что она рискует чистотой рядом с ним. Почему тогда он ушел именно сейчас?

Слезы лились по ее щекам, хоть Эми и пыталась их остановить. Было слишком больно слышать его сухой голос без эмоций, тени в его глазах, что скрывали от нее его чувства. Он не хотел, чтобы она знала реакцию на свое признание.

Эми рассказала ему о своих чувствах, а он выбрал уйти. Ее сердце разбивалось, она не могла думать. Со слезами на лице она побежала по саду, намереваясь добраться до комнаты раньше, чем она потеряет контроль.

Глава 15:

Эми смотрела, как за окном машины проносятся горы, и массировала виски. Было странно ехать на машине как люди. Она уже привыкла перемещаться через порталы и лететь в когтях дракона.

Катсуо сидел рядом с ней. Эми отвернулась от окна и поймала его взгляд на себе, а не на пейзаже.

— Ты в порядке? — тихо спросил он.

— Конечно, — быстро ответила она, опустив ладони на колени. — Просто плохо спала.

Она почти не спала. Ее глаза все еще болели от того, сколько слёз она пролила, сердце покалывало с каждым ударом. Отказ Широ жалил грудь. Снова и снова в голове проносилось ее признание, что она хотела провести будущее с ним, снова и снова она слышала его обещание больше ее не трогать.

Их быстрые приготовления стали приятным отвлечением. Катсуо был в желтых цветах сохэя Изанаги, форму нашел им Ишида. Она не знала, где он взял форму, не было времени и сил спрашивать. Три мико работали с ней, плели так, чтобы волосы стали намного короче. Ее волосы все еще были длинными, но без подозрений.

Они с Катсуо выглядели как мико и сохэй храма Изанаги. Она посмотрела мимо водителя — тоже от Ишиды — на дорогу за окном. Машина широко завернула, стало видно незнакомый город в припрошенной снегом долине.

— Не переживай, — Катсуо неправильно истолковал ее напряжение. — По сравнению с монстрами-пауками и восьмиголовыми драконами, это пустяк. Там даже нет Изанаги.

Она кивнула и заставила себя отвлечься от мыслей о Широ. Юмей был уверен, что Изанаги еще не спустился, хотя камигакари Аматсуками явно был готов и ждал. Отсутствие Изанаги не означало, что в храме не будет его подчиненных ками. Даже без угроз из иного мира они могли попасть в беду из-за людей в храме.

— Мы смешаемся, — уговаривал ее Катсуо. — Ты знаешь, как людно в Шионе днем. Нас никто не заметит.

— Понадеемся на это.

Машина ехала вдоль горы к городу, а Эми проверила в рукавах офуда, скрытые карманы были полными.

Катсуо ерзал на сидении рядом с ней.

— Эми… когда ты рассказывала мне о случившемся…

Она посмотрела на него из-за нерешительности в его голосе.

— Ты мало говорила об Инари, — закончил он.

Эми заставила себя расслабиться и посмотрела на ладони на коленях.

— О чем ты?

— Ты… — он пытался подобрать слова. — Что ты думаешь о нем теперь, когда знаешь, кто он?

— Его воспоминания еще не вернулись, так что он не сильно изменился.

Катсуо притих на миг.

— Он все так же на тебя смотрит.

Она вздрогнула. После последней встречи с Широ Катсуо говорил ей, что тот смотрит на нее, словно хочет съесть. Но прошлой ночью он даже не хотел ее трогать.

— Нет.

— Он… — Катсуо заерзал и порозовел. Он кашлянул. — Он пытался… соблазнить тебя?

Она прикусила щеку внутри и посмотрела на него, показывая без слов, что она думает о его вопросе.

Он скривился и сказал в защиту:

— Это не только я. Гуджи Ишида тоже тревожится. Он заметил, что Инари постоянно рядом с тобой.

Она повернулась к окну, показывая, что разговор закончен.

— Я просто тревожусь, — не сдавался он. — Мы ведь знаем, как он манипулирует, и…

— Широ мной не манипулирует, — перебила она.

— Инари, — исправил Катсуо. — Не «Широ». Он не просто кицунэ, каким мы его считали. Он — невероятно силен, ему больше тысячи лет, он привык получать все, что хочет.

— Ты ничего о нем не знаешь.

— Как и ты, — сказал он твердо, но виновато. — Как может человек понять Кунитсуками? Это божество, Эми. Ты это, похоже, не видишь.

Она упрямо скрестила руки, не зная, почему спорит о Широ после прошлой ночи.

— Он не помнит, как был Инари.

— Ты говоришь так, будто это два разных человека. Широ и Инари — одно и то же. То, что он этого не помнит, не мешает ему быть Кунитсуками, — в глазах Катсуо было что-то, близкое к жалости. — Ты не хочешь, чтобы он был Инари, но это все равно он. И то, что ты зовешь его Широ, только помогает тебе игнорировать это.

— Ты не понимаешь, — она крепче обхватила себя руками. — Он должен быть сильным Кунитсуками, живущим вечно, но он ничего не помнит. Он не может быть таким, каким все его хотят видеть. Пока что. Я зову его Широ, потому что хоть кто-то должен видеть его таким, какой он сейчас, а не сломленным божеством, который может и не стать прежним.

Машина замедлилась, то ехала, то останавливалась из-за пробок.

— Эми, — сказал Катсуо тихо и почти с болью. — Ты…?

Она с опаской посмотрела на него.

— Что?

Он прикусил губу.

— Забудь.

Она выглянула в окно, машина проезжала мимо людного торгового центра. Она подозревала его вопрос. Ты любишь Инари?

Любила ли она… Инари? Широ занимал ее сердце, но Инари? Кунитсуками, которого она видела в воспоминаниях Аматэрасу и Юмея, был незнакомым, он пугал ее. И все же…

Она нахмурилась, глядя в окно. В Широ все сильнее проступал Кунитсуками. Мог ли его отказ исходить от Инари, а не от Широ? У него восстановилось достаточно воспоминаний, чтобы он стал собой и больше не интересовался в романтических отношениях с человеком? Ее признание изменило его решение, заставило его отстраниться?

Она знала, что Широ вполне мог потерять к ней интерес, когда вернутся его воспоминания. Она надеялась, что этого не произойдет, но пыталась подготовиться к этому. Потому она и не пыталась признаться в своих чувствах. Если бы он не давил на нее прошлой ночью…

Если Инари не хотел ее, она могла это принять. Она могла понять отсутствие интереса у божества, но Эми с трудом могла перенести отказ Широ.

Водитель сообщил, что они прибыли, и машина повернула на парковку у широкого холма, покрытого лесом. Запечатав мысли о Широ и Инари, Эми выбралась из машины, поправила хаори с длинными рукавами, холодный ветер все время дул со склона холма. Катсуо присоединился к ней, постоянно озираясь.

В теплое время склон был полон зелени, но теперь деревья стояли голыми, на земле смешались сухие листья и снег. Огромные тории стояли над каменными ступеньками, которые поднимались по холму и пропадали за вершиной. Группы людей поднимались и спускались по широким ступеням.

— Кар.

Она подняла голову. Три вороны сидели на фонарном столбе, их глаза-бусинки вглядывались в нее. Эми ощутила облегчение. Юмей был здесь и следил.

Они решили, что Широ и Сусаноо было слишком опасно приближаться к храму Изанаги. Если их засекут, Эми и Катсуо будут в опасности, но и Изанами поймет, что ее враги ищут небесное копье. Так что Широ и Сусаноо остались в Шионе, а Юмей отправился вперед, чтобы проверить, что Эми можно приходить в храм.

Он следил за ней и Катсуо через его карасу, если что-то пойдет не так, Юмей поможет.

— Идем, — сказала она Катсуо.

Поклонившись тории, они пошли за парой бизнесменов с портфелями. Они пересекли вершину холма, Эми было уже сложно дышать.

Двухэтажные врата были хитро скрыты от стоящих внизу, они отмечали вход на главные земли храма и величаво возвышались над посетителями. Они с Катсуо прошли под вратами и попали в изогнутый коридор маленьких тории, что стояли так близко друг к другу, что почти образовали плотную стену по бокам пути.

Она расслабила плечи, пока они шагали по ярко-красному коридору. Путь извивался, было невозможно понять, как далеко ведут тории. Ветер ударял по ним с Катсуо сильнее, чем у подножия холма.

Они завернули в очередной изгиб, стало видно конец тории. На огромной территории был почти десяток больших зданий, еще больше маленьких, все были соединены каменными тропами, что были полны посетителей и слуг храма.

Эми озиралась, опознавала здания — зал богослужений, зал очищения, домики слуг храма, кабинеты, сцены для фестивалей, магазины с талисманами и амулетами и остальные. Территория была больше, что в храме Шион. Везде были красивые здания, древние деревья и изящные статуи.

Бизнесмены пошли к залу богослужений, Эми схватила Катсуо за руку и потащила его в сторону кабинетов. К сожалению, как только они покинули тропы для людей, десятки каннуши, сохэев и мико, спешащих по заданиям, окружили их вместо посетителей. Склонив голову, Эми шла, надеясь, что это выглядит целеустремленно, но не спешно, Катсуо не отставал. Мимо них прошла группа щебечущих мико, не оглянувшись, и Эми стала немного увереннее. Может, это сработает.

Каким-то чудом они добрались до кабинетов, не привлекая лишнего внимания. Эми приоткрыла двери и заглянула. Коридор был пустым. Она сделала брешь шире и скользнула внутрь. Катсуо прошел за ней и закрыл за собой дверь.

Здание было почти таким же, как в Шионе, они быстро нашли комнату с файлами. Ишида показывал ей, как организовывались записи в Шионе, как искать информацию об артефактах и исторических сокровищах. Катсуо остался у двери, Эми выдвинула ящик и начала перебирать папки.

Двадцать минут спустя она сунула обратно очередную бесполезную папку и недовольно зашипела.

— Смотри! — она помахала бумагами, которые вытащила из папки. — В этом списке все артефакты, которые есть в храме, где они, сколько им лет, их значимость — все. Здесь даже описан шинтай Изанаги. Но ничего об Амэ-но-Нубоко или просто копье.

— Значит, копья здесь нет? Или о нем нет записей?

— Не знаю.

Катсуо нервно заерзал.

— Что дальше?

Она протерла ладонью глаза. Скоро закончится обед, и в остальные здания пробраться станет намного сложнее. Где-то в этой комнате мог быть документ, перечисляющий другие храмы и артефакты в них, но на поиски ушло бы слишком много времени.

— Зал очищения, — сказала Эми.

Он скривился, словно боялся такого ответа.

— Если в храме есть ками, то они там.

Ишида четко говорил, где искать, а какие места избегать. Он говорил держаться подальше от зала очищения, но из-за риска, а не из-за отсутствия информации. В этом здании жили гуджи Изанаги, его подчиненные ками и большинство каннуши. Это здание было для нее опаснее всего, особенно, внутренний храм Изанаги.

Но она знала и то, что, хоть Ишида и не рассказал, в зале могла быть библиотека гуджи — комната истории и записей, которые делал гуджи, отмечая все важное в истории храма. Она не знала, было ли в этом храме так, как в Шионе.

— Идем, — сказала она и вышла из комнаты. Они прошли к дверям здания. — Если поспешим, мы проберемся раньше…

Она открыла дверь наружу и чуть не сбила человека на ступеньке.

Отпрянув, она врезалась в Катсуо. Незнакомец удивленно остановился, как и еще пятеро за ним, все были в одинаковой форме сохэев.

— Простите, — пролепетала Эми, кланяясь.

— Прощу прощения, — сказал сохэй. — Я вас не узнаю. Вы новенькие?

— Она — точно, — громко прошептал товарищу его спутник. — Я бы не забыл такую миленькую мико.

Эми раскрыла рот, но не знала, что сказать.

— Мы только прибыли, — бодро сказал Катсуо. — Мы должны были встретиться с… ох, — он почесал голову, убедительно играя смущение. — Не помню его имя, но мы должны были встретиться с ним в кабинете. Т-Та…?

— Такаши? — подсказал сохэй. — Удивлен, что каннуши Такаши встречает новеньких. Таким он обычно не занимается.

— Он в родстве с нашим прошлым каннуши, — пожал плечами Катсуо. — Он вряд ли собирался нам все показывать. Просто хотел убедиться, что мы не смутим его, — добавил он со смешком.

Несколько сохэев улыбнулись.

— Это похоже на каннуши Такаши, — сохэй отошел и махнул товарищам расступиться. — Проверьте магазин талисманов. Он мог забыть о вашей встрече. Идите в ту сторону, — он указал, — поверните вправо, увидите его как раз у зала очищения.

— Спасибо, — сказал Катсуо.

— Не за что. Удачи. Мы еще увидимся на тренировке.

— И спуску не дадим, — добавил другой сохэй.

Катсуо пошел мимо них, Эми сделала несколько шагов и замерла. Она повернулась к группе сохэев, расширила глаза, чтобы выглядеть как можно моложе.

— Можно спросить… — Она склонилась чуть ближе и понизила голос до потрясенного шепота. — Здесь есть настоящие ками?

Сохэи рассмеялись, но с опаской.

— Да, но они чаще всего в зале. Если увидите такого, просто низко поклонитесь и… не мешайте ему.

Она кивнула и поспешила за Катсуо. За ней юный сохэй сухо сказал:

— Помню, и я когда-то думал, что встреча с ками — это очень круто.

— Точно, — ответил другой. — Но за нас хотя бы заступается камигакари.

— Но если Изанаги спустится в день солнцестояния… — вздох. — Жаль мне парня. Все время в зале с…

Дверь здания закрылась за последним сохэем, оборвав их разговор. Эми тревожно оглянулась и поравнялась с Катсуо.

— В зале очищения много ками и камигакари, — прошептала она. — Нужно быть осторожнее.

Они спешили по тропе, Эми разглядывала ветви деревьев, но не видела следящих ворон. Зал очищения был широким зданием с замысловатыми деталями, что придавали ему вид дворца, вершины деревьев виднелись над крышей, в центре мог быть большой сад. Эми и Катсуо пошли к дверям, следя за прохожими.

Никто не смотрел, и она прошла внутрь, Катсуо — за ней. Коридор был огромным и шикарным, как фасад здания, но Эми не разглядывала детали. Они свернули в первый же боковой коридор. Плюсом большого здания было небольшое количество обитателей, они легко избегали людей. Но было сложно найти нужную комнату.

Они добрались до лестницы, ведущей на второй этаж, оттуда они заметили кабинеты. Комната гуджи была в конце коридора, к счастью, она была пустой. Катсуо закрыл за собой дверь, Эми попала в главную комнату, роскошно обставленную удивительно современной мебелью, включая тяжелый стол из клена и кожаное кресло.

За столом манила еще одна раздвижная дверь — вход в библиотеку. Комната не была большой, но с четырьмя рядами книжных полок от пола до потолка и просторным центральным проходом она казалась огромной. В дальнем конце на столе высотой до пояса лежали книги разных размеров.

— Нам нужна история и архивы, — прошептала Эми. — Скорее.

Они разделились, Эми пошла к полкам слева, Катсуо — справа. Она смотрела названия, но первый ряд прошла быстро, ведь там были только карты, расположения храмов и схемы их территорий. Второй ряд тоже не помог — там были древние руководства для каннуши, мико и сохэев.

Она прошла в третий ряд и позвала Катсуо. Почти каждая книга на полке была связана с историей, некоторые — с историей храма. Он присел рядом с ней, смотрел книги внизу. Неподвижность в тени ощущалась неприятно, Эми провела пальцами по кожаным корешкам.

— Вот! — шепотом воскликнул Катсуо. Он поднял тонкую книгу, страницы пожелтели, один уголок был обгоревшим. — Видишь там картинку копья?

Он повернул книгу к Эми, она опустилась на колени рядом с ним, показывая страницу с выцветшим чернильным рисунком мужчины с копьем, он стоял на облаке, солнце пылало за ним. Под рисунком было написано: «Амэ-но-Нубоко».

Эми забрала у него книгу, опустила ее на колени и пролистала хрупкие страницы, отмечая заголовки и рисунки. Описание копья, его способностей и истории, инструкции, как его хранить, множество страниц о его защите, предупреждения не перемещать его. Эми открыла следующую часть — список имен и дат — и…

— Лист проверки! — прошептал Катсуо. — Имена гуджи и даты, когда он проверял копье, записи о состоянии и изменениях.

— Так оно здесь! — Эми взволнованно перевернула еще пару страниц. Список продолжался.

— Посмотри на даты, — потрясенно пробормотал он. — Это было восемьсот лет назад.

Эми открыла последние страницы книги. Она нашла конец списка, дата была отмечена семь веков назад.

— Почему список оборвался? — она полистала дальше. — Ничего нет. Список просто обрывается.

— Книга повреждена. Может, они сделали новую.

Они осмотрели полку рядом с местом, откуда он вытащил книгу, но в других томах описывались другие артефакты. Ничто на полке не было связано с копьем.

— Проклятье, — прошипел он. — Мы были так близко. Почему они перестали записывать без объяснений.

— Записи должны быть где-то еще. Эта книга старая и разваливается. Должна быть новая, — она встала, все еще сжимая древнюю книжку. — Поищем новые книги…

С тихим шорохом дверь библиотеки отъехала в сторону.

Эми застыла рядом с Катсуо. Они были скрыты за полками от вошедшего, но только пока человек оставался у двери. Эми пошла прочь от прохода в центре, Катсуо — за ней.

Тихие шаги звучали по деревянному полу, они приближались. Эми сунула книгу под руку, нащупала в рукаве офуда и зажала сковывающий талисман пальцами.

Юноша с кипой книг появился в поле зрения, он шел, уткнув нос в открытый том на вершине стопки. Он прошел мимо них к столу. Он потянулся к последнему ряду книг, его стопка покачнулась. Книга с вершины съехала, он не успел поймать ее, и книга упала на пол со стуком. Фыркнув, он развернулся и присел, потянувшись за ней.

По пути он увидел в тени Эми и Катсуо. Он застыл от удивления, выпрямился, чуть не рассыпав остальные книги на пол.

— Что вы здесь делаете? Это личная библиотека гуджи, — он смотрел на них темными глазами. — Кто вы?

Эми не могла двигаться, в голове гудело. Желтая косодэ и темные хакама юноши не были формой сохэя или одеянием каннуши, но он не был и ками. Он был помощником? Он был высоким, хорошо сложенным, был похож на Катсуо, так что не был книжным червем. Он выглядел как Катсуо, был довольно красивым.

Подозрения проступили на лице юноши, Эми пришла в себя. На ее лице отразился ужас. С удивительной легкостью слезы полились по ее щекам.

— Мне так жаль! — воскликнула она, низко поклонившись. — Очень-очень жаль. Знаю, я не должна сюда приходить, но дедушка годами говорил мне о библиотеке гуджи, о том, какая она невероятная, как много здесь старой истории, и я так долго ждала, чтобы перейти сюда, потому что я люблю историю, и я собираю книги, так что я хотела заглянуть сюда, потому что знала, что иначе сюда не попасть. Клянусь, я не навредила…

— Ладно, ладно! — юноша перебил ее лепет. — Но только книгам не вреди… Некоторым здесь больше двух тысяч лет. Они очень хрупкие.

Она схватила Катсуо за руку и заставила его поклониться с ней.

— Нам очень жаль, — она взглянула из поклона. — Вы же не скажете… то есть…

— Я никому не расскажу, — хмуро сказал он. — Только больше не приходите, иначе долго в храме не пробудете. Повезло, что вас застал я, а не один из ками внизу.

У Эми перехватило дыхание от того, как он спокойно упомянул ками. Не так о них говорил бы помощник. Даже каннуши делал бы это уважительнее. Так что…? Она напряглась, поняв только теперь, кто этот юноша. Не ками, не сохэй, не каннуши. Юноша, что был на пару лет старше нее и жил в зале очищения, который свободно проходил в библиотеку гуджи, который старался оградить слуг храма от ками.

Он мог быть только камигакари Изанаги.

Она и не думала, что встретит при жизни другого камигакари. Он знал правду о своей судьбе, или ему тоже врали? Он ждал с нетерпением солнцестояние или боялся конца своей жизни?

— Она была одержима историей с детства, — сказал Катсуо, заполняя неловкую тишину. Он взлохматил ее волосы и робко улыбнулся. — Спасибо, что не злитесь на нее. Мы лучше пойдем.

Камигакари замешкался, а потом улыбнулся.

— Я тоже люблю историю, особенно, о храмах и ками. Здесь прекрасная коллекция, даже сохранились книги до пожара.

— Какого пожара? — спросила Эми.

Он странно посмотрел на нее.

— Пожара, разрушившего храм. Землям две тысячи лет, но зданиям — всего семьсот лет. Их воссоздали, но многое было потеряно.

— Ох, — храм горел семьсот лет назад, как раз там обрывались записи о копье. — Это… ужасно.

Он вскинул брови.

— Этого не знает девушка, обожающая историю и желающая попасть в эту библиотеку?

Она моргнула, подавляя тревогу, что пыталась проступить на лице.

— Я спрошу у дедушки, почему он мне об этом не рассказал.

— Хм. Может, он верит, что ёкаи разрушили храм.

— Звучит знакомо! — Эми пошла вдоль стеллажа к центральному проходу, ведя Катсуо за собой. — Спасибо. Мы лучше пойдем.

— Будьте осторожнее.

Она добралась до прохода, поклонилась камигакари на прощание и повернулась к двери.

— Мико.

Ее сердце ёкнуло. Эми обернулась с невинным видом.

— Забыла кое-что? — он указал.

Она посмотрела на книгу, что все еще была под ее рукой.

— О! Совсем забыла.

Выпалив извинения, она вытащила книгу и вытянула ее. Он потянулся за книгой, но онемевшие пальцы Эми соскользнули, и книга выпала из ее хватки, а он не успел поймать. Книга ударилась об пол с громким стуком и открылась. Они с камигакари одновременно скривились.

— Уверен, все хорошо, — пробормотал он, подвинул свою стопку книг и потянулся вниз. — Если она столько пережила…

Он замолчал, неловко склонившись с рукой, зависшей в дюймах над книгой. На пожелтевшем пергаменте был нарисован чернилами Изанаги, летящий на облаках с длинным копьем в одной руке.

Камигакари перевел взгляд с рисунка на ее лицо.

— Это не книга по истории.

Эми невольно отпрянула. Оставив книгу на полу, камигакари выпрямился во весь рост.

— Кто вы? Зачем вам Амэ-но-Нубоко?

Эми отпрянула еще на шаг, заставляя Катсуо двигаться с ней. Комната вдруг стала жаркой, воздух был слишком плотным, чтобы дышать.

— Э-это не так, — пролепетала она. — Я просто схватила случайную книгу.

— Ты… — книги выпали из рук камигакари, упал на пол со звуком рвущейся бумаги. Его ладони взлетели в груди, пальцы впились в косодэ, голова опустилась, как и плечи. Его тело содрогалось.

Он тяжело дышал, но двигалась только грудная клетка. А потом он странным натянутым движением поднял голову и посмотрел на нее. Кровь Эми остыла, несмотря на жар комнаты.

Холодные, пронзающие и жестокие глаза. Они казались неуместными на юном лице, словно из сосуда выглядывал древний демон.

— Вот мы и встретились, камигакари, — загудел мужской голос, низкий и древний, улыбка растянула его губы, жестокая, как и взгляд. — Как мило, что ты посетила мой храм.

Ее сердце колотилось о ребра. Эми подвинула ногу назад, к двери.

Его улыбка стала шире.

— Задержись немного, камигакари. Позволь поприветствовать тебя должным образом.

Она напряглась, ей хотелось развернуться и бежать.

Сила разлетелась от камигакари вспышкой невыносимого жара. Она ударила по стеллажам, отбросила назад Эми и Катсуо. Они упали на пол, температура в комнате стала выше, воздух мерцал, шел пар. Перекатившись, Эми встала на четвереньки.

Посреди разрушения камигакари держался за грудь. Метка пылала так ярко, что было видно сквозь одежду и руки, его кожа сияла. Он упал на колени, тело содрогалось, на миг он посмотрел в глаза Эми.

Агония и ужас лились из его взгляда.

Катсуо поднял ее. Схватив ее за руку с силой, он распахнул дверь и вырвался из библиотеки. Она бежала за ним, мысли путались. Она видела только глаза камигакари, его последние мгновения, агония силы Изанаги, духа, что рвал его смертное сознание на клочки.

Они пробежали через кабинет гуджи в коридор за ним.

Они помчались по коридору, сзади раздавался грохот падающих стеллажей, здание гремело.

Катсуо пошатнулся и прижался к стене.

— Это камигакари?

— Был, — коротко сказала она. — Изанаги спускается.

Он выругался.

— Как долго это будет происходить?

— Не знаю.

Они добрались до конца коридора, из-за угла вылетели две фигуры. Ками пробежал мимо нее и Катсуо, сила окружала его в ответ на растущее присутствие Изанаги.

Они с Катсуо бросились по ступенькам в толпу паникующих каннуши в вестибюле. Они кричали безумные вопросы, от гула дрожал потолок. Эми и Катсуо расталкивали людей, которые не обращали на них внимания — всего-то мико и сохэй убегали от странного взрыва. Катсуо двигался перед Эми, локтями расчищая путь. Они врезались в двери и почти выпали на лестницу.

После ступенек они побежали изо всех сил по площади мимо испуганных сохэев и мико. Сила сотрясала землю. С шипением воздух становился обжигающим, искажался вокруг них. Эми схватила Катсуо за руку и оттащила назад.

Воздух стал стеной кипящего жара, они остановились, закрывая лица. Кожа на ладонях горела. Пятясь от едва заметного барьера, Эми развернулась.

Каннуши выбегали из дверей зала, спотыкались друг о друга, чтобы освободить лестницу. Последний ушел, и порог пересек камигакари.

Но он уже не был камигакари. Человек, живший в этом теле, навеки ушел.

За ним стояли двое ками слабее, Изанаги, Аматсуками Неба, изучал Эми и Катсуо на другой стороне двора. Эми с трудом дышала жарким воздухом, что трещал от его силы. Она давила на земли храма, словно солнце опустилось на них.

Дрожащими руками Эми вытащила офуда, мысленно призвала ветер, но он не пробрался в удушающий жар.

Темные глаза Изанаги смотрели на нее, и даже издалека было видно, как много человеческого уже угасло в носителе. Черты его лица стали тверже, резче, старше. Он выглядел более строгим, жестоким. Изанаги не был добрым божеством, и Эми подозревала, что он с радостью накажет ее и Катсуо за проникновение в его храм.

Он пошел по ступенькам

С офуда в руке она выступила перед Катсуо в жалкой надежде, что она даст ему время сбежать. Он схватился за ее хаори, чтобы оттащить, шепот холодного воздуха коснулся лица Эми. А потом двор погрузился во тьму.

Эми боялась, что ослепла, но во тьме послышались крики, люди неподалеку паниковали. Желтый свет вспыхнул в искусственной ночи — Изанаги. Свет разливался куполом, прогоняя тьму…

И показывая огромного ворона, спускающегося с неба.

Юмей летел к земле на полной скорости. Он широко раскрыл крылья, схватил Эми и Катсуо когтями. Ударяя по воздуху, он направился в небо, красно-черная магия мерцала на его теле. Сжатая в его хватке, Эми оглянулась.

Изанаги посмотрел на них, вытянул руку в сторону. В его ладони из ослепительного света образовался длинный силуэт. Она слишком долго узнавала это, Аматсуками поднял руку и прицелился.

— Юмей! — завизжала она.

Изанаги бросил копье из света. Сила окутывала их, Юмей начинал телепортацию, ворон бросился в сторону, а потом давление и черная пустота окутали Эми, стирая ощущения.

Глава 16:

Свет и ледяной ветер смешивались, мир вернулся, дико кружась.

Они падали.

Ворон падал в неуправляемой спирали, крылья хлопали, но не спасали. Внизу проносился храм Шион. Магия трепетала вокруг Юмея, но он не мог остановить их падение.

Едва дыша от его хватки, Эми вытянула руки и призвала силу внутри себя.

Ветер завыл в небе и полетел под них. Их падение замедлилось. Юмей бил с силой крыльями, пытаясь набрать высоту, и Эми увидела причину затруднений. Длинные маховые перья на одном крыле превратились в неровные обломки.

Они неслись к земле, но скорость снижалась, ветер сдерживал их. Напрягая крылья, Юмей повернулся к открытому пространству между елями, что виднелись вокруг. Он миновал верхушки деревьев, все еще падая опасно быстро, и разжал когти.

Эми и Катсуо выпали из его хватки. Она схватила Катсуо за руку, порыв ветра смягчил их падение. Они ударились о землю, сотрясая кости от столкновения.

Юмей остался без замедляющего ветра, врезался в деревья и проехал по земле, подняв снег и опавшие листья.

Эми встала на ноги, задыхаясь от боли и адреналина. Катсуо рядом с ней застонал и сел, прижимая ладонь ко лбу.

— Ты в порядке? — быстро спросила Эми.

Он тряхнул головой.

— В порядке.

Оставив Катсуо приходить в себя, она побежала по снегу к Юмею. Он лежал там, раскрыв клюв, бока вздымались. Его огромные крылья лежали на снегу, одно было идеальным, с красивыми гладкими перьями, а другое — искалеченное, без длинных перьев, необходимых для полета.

Опустившись у его головы, Эми стряхнула снег с крыльев.

— Юмей, тебе больно?

Он посмотрел на нее серебряным глазом, но не двигался.

— Эми!

Зов Широ раздался раньше, чем он появился на поляне. Он вырвался из-за деревьев, Сусаноо — за ним. При виде ворона на земле он застыл, а потом бросился к ней.

— Ты ранена? Что случилось?

Эми дрожала, ужас ослабил ее. Она видела перед глазами, как он уходил от нее прошлой ночью, но все равно схватилась за его руку, ей слишком сильно нужно было это прикосновение.

Его пальцы сжались вокруг ее.

— Мы с Катсуо в порядке, — сказала она с дрожью. — Не уверена насчет Юмея. Он сильно ударился о землю, и его крыло…

Широ посмотрел на ворона.

— Он только потерял пару перьев. Он будет в порядке. Что случилось?

Сусаноо склонился у поврежденного крыла Юмея и провел ладонью по обломанному краю пера, оно обсыпалось пеплом от его прикосновения. Подняв руку с черной сажей на пальцах, он мрачно сказал:

— Это выглядит как работа Изанаги.

— Изанаги? — повторил Широ. — Но он не спустился.

Юмей громко фыркнул, сложил крылья и взъерошил перья.

— Изанаги… — Эми сглотнула. — Его камигакари застал нас в библиотеке гуджи и понял, что мы искали информацию о копье. Изанаги спустился там, в библиотеке.

Широ опустился на колени рядом с ней, все еще держась за ее пальцы.

— Изанаги спустился и знает, что мы ищем Нубоко?

Ее плечи опустились.

— Мне жаль.

Сусаноо подошел к ней с Широ.

— Если Изанаги спустился, чтобы помешать вам найти копье, он скорее всего заберет его себе. Как только он его получит…

— Все пропало, — закончил Широ.

Она сжалась еще сильнее. Несколько ворон приземлилось на ближайшие ветви, их глаза-бусинки смотрели на их господина, лежащего на земле.

Катсуо подошел, хромая, ближе, остановился в нескольких шагах от опасного клюва ворона.

— Если Изанаги получит копье, вы ведь… сможете ощутить, что его передвинули, да? Тогда не получится забрать его? Два Кунитсуками против одного Аматсуками?

Сусаноо сжал рукоять меча на бедре.

— Мы можем ощущать движение копья, но не так, чтобы понять, где оно. Насчет того, чтобы забрать Нубоко у Изанаги… только с солнечным богом я не хотел бы сражаться. Его не победить. Сражение с ним — это сражение с силой солнца.

— Даже втроем… — безнадежно пробормотал Катсуо.

Еще десяток ворон прилетел на поляну к ворону. Широ провел свободной ладонью по волосам.

— Юмею повезло уйти. Его магия теней бесполезна против Изанаги.

Юмей недовольно щелкнул клювом, но спорить не мог. Изанаги за секунды разогнал тьму Юмея. Какой магией Принц теней мог одолеть солнечного бога?

Ворон поднялся на лапы, заставляя Эми и Широ отпрянуть. Десятки ворон сели на землю рядом с ним, он расправил крылья. Черная магия затрепетала на нем дымчатыми лентами. Вороны тоже расправили крылья, тени окружили их. Магия сгущалась, пока не слилась с поврежденным крылом Юмея, образовывая длинные перья.

Тьма рассеялась. Юмей расправил крылья с идеальными восстановленными перьями. Эми потрясенно смотрела на его безупречное крыло, вороны закаркали и улетели в лес.

Тени окутали ворона, а потом разлетелись облаками дыма. Юмей появился в человеческом облике. Эми тряхнула головой. Она недооценила глубину связи между Тэнгу и его карасу.

— Что вы узнали в храме? — спросил он у нее.

— Мало, — призналась она. — Копье хранили там до пожара, а после этого мы не знаем, что…

Она замолчала, глядя на Юмея.

— Пожар? — повторил Широ. Он посмотрел на Юмея и Эми. — О чем вы?

— Огонь разрушил храм семьсот лет назад, — она шагнула к Юмею. — Но некоторые говорят, что этот храм разрушили ёкаи.

Он едва заметно нахмурился от ее пристального взгляда.

— Юмей, на этот храм напали вы с дайтэнгу?

Он нахмурился, взгляд стал рассеянным, он вспоминал.

— Возможно. Я не подумал… Пейзаж сильно изменился с расширением города.

— Погоди, — Широ скрестил руки. — Твое нападение на храм заставило их переметить копье?

— Твои дайтэнгу говорили о трофеях, — сказала Эми Юмею, желая заглянуть в его воспоминания. — Когда вы разрушили храм, вы забрали копье?

Широ и Сусаноо одновременно повернулись к Юмею.

— Я ничего не брал, — ответил он. — Почти все себе забрала Сабуро.

— Но ты убил ее. Сразу после нападения на храм.

— Это было позже. Сабуро уже унесла свои трофеи, чтобы другие дайтэнгу не украли их.

— Если она забрала его, — сказала Эми, — Изанаги может не знать, где копье.

— Изанами не начала бы действовать, если бы Нубоко не было рядом, — возразил Сусаноо. — Она бы не оставила важный элемент плана без внимания.

— Если Сабуро… Это одна из твоих дайтэнгу, да? — спросил Широ у Юмея. — Если Сабуро забрала копье, Изанаги потерял его на какое-то время. Но я уверен, что они с Изанами нашли его и могут забрать, когда будут готовы. И теперь Изанаги знает, что мы ищем копье, так что он заберет его немедленно.

— Ты знаешь, где найти Сабуро? — спросил Сусаноо у Юмея.

— Ее дом восточнее моего. На севере отсюда.

Широ взглянул на него.

— Тогда отправимся туда и понадеемся, что найдем ее раньше Изанаги.

* * *

Дракон летел среди облаков. Широ сидел на его спине перед Эми, Юмей — за ней, а Эми крепко впивалась в гриву. Ей не нравилось ехать на драконе верхом, в когтях было безопаснее, ведь там ее не держали на месте ее сила и рефлексы. Широ и Юмею не нравилось, что их несут, так что ей пришлось держаться за спину дракона, пока он несся по небу.

Жаркое солнце било Эми по макушке, это было немного приятнее ледяного ветра. Сусаноо летел на север, порой спускаясь ниже облаков, чтобы проверить их продвижение. Хотя полет был быстрым способом передвижения — не учитывая телепортацию Юмея — ни летели уже почти полчаса. Изанаги доберется до Сабуро?

Эми сжалась от удара арктического ветра, вина пронзала ее изнутри. Это была ее вина. Если бы она не уронила книгу, позволив камигакари узнать ее, Изанаги не спустился бы, они не спешили бы, чтобы попасть раньше него к ничего не подозревающей дайтэнгу.

Дракон резко снизился на сто футов. Они появились из тумана, и вокруг было видно только горы мазками белого, коричневого и зеленого.

— Далеко еще? — спросил Широ у Юмея.

Тэнгу отклонился в сторону, чтобы посмотреть вниз, не беспокоясь. Эми было не по себе уже от одного вида, как он склонился над такой высотой.

— Еще пару миль, — ответил он. — Не знаю точного расположения ее дома.

— Когда ты был здесь в последний раз?

— Восемьсот лет назад? Тысячу? — Юмей пожал плечами. — Очень давно.

— Откуда тогда ты знаешь, что она здесь? — осведомился Широ.

— Наши территории граничат. Мои карасу знакомы с ее.

Эми оглянулась на него.

— Ты когда-нибудь видел ее, после того как ты… она умерла?

Он помрачнел.

— Один раз.

— Когда?

Юмей не ответил, Широ развернулся, и Эми в панике впилась в его пояс.

— Говори, Тэнгу. Нам нужно знать, во что мы ввязались.

— Она нашла меня через пару десятилетия после моего возвращения, чтобы узнать, простил ли я ее. Я не простил.

— Что потом?

— Ничего. Я пообещал убить ее, если она снова подойдет ко мне.

— Ты знаешь…

Дракон вскинул голову, чуть не сбросив пассажиров. Эми крепко сжала Широ, пока он ругался.

— Чувствуете? — воскликнул он.

— Что? — спросила Эми.

— Рябь, — напряженно сказал он. — Рябь магии, волны в царстве?

Юмей потянулся через нее и схватил Широ за руку, разворачивая его.

— Копье в движении?

Понимание вспыхнуло на лице Широ. Сусаноо зарычал и нырнул, снова чуть не сбросив пассажиров. Он ускоренно летел вниз, разгонялся, пока не оказался над вершинами деревьев. Леса раскинулись среди долин, темные ручейки и трещины пересекали снег.

Эми цеплялась за его спину, ее сердце колотилось. Копье было в движении. Изанаги добрался до Сабуро? Они опоздали?

Горизонт приближался, полоска дыма поднималась над далекой долиной. Дракон направился туда, облака сгущались, темнели, покрывая небо.

Когда они добрались до ближайшей колонны дыма, Сусаноо замедлился и осторожно спустился. Он покружил там, дымка рассеялась, и Эми увидела десятки обгоревших деревьев и то, что было раньше маленьким деревянным домиком. Дракон опустился среди дымящихся развалин.

Юмей спрыгнул и пошел к разрушенному дому. Схватив Эми за талию, Широ соскочил с дракона. Он и Юмей начали разгребать обломки. Сусаноо поднял голову, раздувая ноздри, его сапфировые глаза были настороженными.

Эми смотрела, и страх собирался в ее груди, она прижала ладонь ко рту. Вокруг поляну усеивали трупы обгоревших ворон. Десятки.

— Тела нет, — сказал Широ, выпрямляясь. — Я не ощущаю запах крови.

— Жертвы Изанаги редко истекают кровью, — сухо ответил Юмей.

— Копье все еще движется.

— Изанаги явно несет свой приз в…

— Кар-кар!

Три вороны шумно вылетели из-за деревьев. Они окружили Юмея, били крыльями и каркали в ужасе и горе Он протянул руку, и они опустились на нее, толкаясь и громко крича.

— Сабуро не умерла здесь, — сказал Юмей, повернувшись к Широ. — Она сбежала.

— Оставив копье Изанаги?

— Вряд ли, поскольку Изанаги преследовал ее. Он бы не стал охотиться на нее в другом случае.

Сусаноо зарычал и провел по земле огромными когтями.

— Куда она могла убежать? — спросил Широ. — Куда она бы убежала с Изанаги на хвосте?

— Ко мне, — с отвращением оскалился Юмей, указывая на линию гор. — Мой дом недалеко на западе. Она знает, что, даже если я не стану защищать ее, я все еще не буду рад вмешательству Изанаги.

Он вскинул руку, подбрасывая ворон в воздух. Красный свет вспыхнул на нем, тени стекались из-за деревьев.

— Я могу добраться до нее первым.

— Погоди, — спешно сказал Широ. — Изанаги где-то недалеко от нее.

Магия потрескивала на Юмее.

— Понадеемся, что достаточно далеко.

Со вспышкой красной силы и извивающейся тьмы он пропал. Широ снова выругался. Он развернулся, подхватил рукой Эми и бросился к Сусаноо. Он схватился за гриву дракона, и Сусаноо полетел на запад.

— Быстрее, Сусаноо, — рычал Широ, устраиваясь на спине дракона. — Когда Юмей умер в прошлый раз, он не возвращался два столетия. Если Изанаги убьет его снова, он вряд ли вернется.

Эми схватилась за гриву дракона, рука Широ все еще обвивала ее. Его близость успокаивала, и Эми молилась, чтобы они добрались до Юмея раньше Изанаги. Если Принц теней столкнется в бою с солнечным богом, победитель будет только один.

Глава 17:

Время шло быстрее, чем проносился под ними лес. Сусаноо двигался над горами, от вершины к вершине, поднимаясь все выше.

Дым вдали манил их к себе. Они приближались к широкой поляне, раскинувшейся между вершин, дым сгущался. Сусаноо направлялся к бреши между деревьями. Они погрузились в едкий слепящий дым, и Сусаноо отпрянул, остановился так резко, что Эми отлетела вперед. Широ схватил ее и притянул к себе.

Среди дыма Эми увидела, что остановило Сусаноо.

В центре поляны темный дым лился из разбитого пня знакомого дерева. Огромный ствол оставил глубокий след, падая, сломанные спутанные ветви с болью тянулись вверх.

Глядя на поваленное дерево, Эми вспомнила, как впервые увидела огромный дуб. Она вспомнила, как лезла по нему, а Юмей стоял высоко на ветке и наблюдал за ней. Она вспомнила, как он открыл проход в коре, что вел в его дом.

Что произошло?

Сусаноо опустился, сухие листья захрустели под его когтями. Широ крепче обхватил ее и съехал со спины дракона. Снега не осталось, земля была сухой, как ранней осенью. Эми взглянула на обгоревшие ели неподалеку, их хвоя стала коричневой, осыпалась. Она посмотрела на останки великого дуба, пень был с трещиной, почерневший, он еще горел.

Все было не сухим, а выжженным. Словно десять солнц светили на поляну вместо одного. Изанаги явно побывал здесь.

— Нубоко больше не двигается, — сказал им Широ. — Я его не ощущаю.

Сусаноо разглядывал лес, скалясь.

— Где Юмей? — прошептала Эми, обхватив себя руками. Воздух трепетал, словно что-то невидимое, незнакомое и разгневанное пряталось где-то рядом.

— Неподалеку… наверное.

Небо потемнело. Тени полетели над поляной, уплотняясь и извиваясь. Холодный воздух шипел вокруг них, трещал силой, красный разливался под тучами, как северное сияние.

Вдали в лесу взорвалось золотое сияние. Оно становилось все ярче и ярче, отгоняло тьму. Широ толкнул Эми за себя, повернулся к свету. Сусаноо зарычал, его огромные когти впивались в землю.

Вдали по лесу шел Изанаги, окруженный сферой ослепительного света. Он не обходил препятствия. Деревья перед ним превращались в пепел, как только их касалась кружащаяся сфера. Он шел по лесу, уничтожая все на пути, не поднимая руки.

Он поворачивал голову, словно что-то искал, а потом склонил ее в сторону. Сфера стала больше, разрывая по пути не только деревья, но и неестественную тьму.

Свет стал ярче, жар удушающей волной ударил по Эми, тьма сгустилась. В десяти ярдах перед Изанаги из теней появились огромные крылья. Алые руны плясали на огромном вороне. Он был скорее тенью, чем плотью, ожившей тьмой. Его глаза были словно отлиты из серебра.

Из теней замерцало золото. Два сияющих копья торчало из тела Юмея, тени почти закрывали их. Глядя на Изанаги через разделяющее их расстояние, ворон широко расправил крылья и открыл клюв, вопя с яростью и вызовом.

Гром пронесся раскатом по небу. Сусаноо бросился к Изанаги и Юмею, молнии озаряли стыки его чешуи, трещали по телу. Изанаги повернулся к дракону, сфера солнечного жара все еще вращалась вокруг него.

Ужас превращался в лед в ее венах, в воздухе было слишком много силы.

— Эми.

Голос Широ, удивительно спокойный, пробился через ее страх. Он смотрел на Изанаги. Дракон и ворон бросились на солнечного бога, и сила взорвалась вихрем теней и молний. Обжигающий ветер ударил по ней и Широ.

Он поднял правую руку перед ней, Эми подумала, что он закрывает ей путь вперед. А потом Широ заговорил, все еще глядя на сражение.

— Пора, Эми. Им нужна моя помощь.

Смятение вспыхнуло в ней, а потом она заметила последний виток оненджу на его запястье. Голова закружилась, Эми напряглась и глотнула.

— Разве Изанаги не непобедим? Нужно попытаться сбежать.

— Нубоко неподалеку, иначе Юмей убежал бы, — Широ повернулся к ней, и Эми перестала дышать, увидев древнее бесстрашное спокойствие в его глазах — спокойствие опытного воина. — Сними оненджу, Эми.

Она задрожала. Не Широ просил ее снять оненджу.

Инари приказывал ей сделать это.

Порыв магии отбросил волну обломков, Эми схватилась за его запястье. Ей нужно было спешить. Она должна снять проклятие с Широ, чтобы он присоединился к сражению.

Но если она не будет готова, у нее не получится, и проклятие убьет его.

Она обхватила пальцами гладкие прохладные бусины. Ее сердце колотилось, с каждым ударом разбиваясь все сильнее. Боль росла и душила ее.

Она уже потеряла Широ. Он уже отвернулся от нее. Как только она снимет оненджу, Широ будет потерян навеки, поглощен огнем Инари. Ее игривый кицунэ, который целовал ее, боролся за нее, который говорил, что больше всего боялся потерять ее… исчезнет.

Ее ладонь на бусинах дрожала, Эми зажмурилась. Почему снятие оненджу ощущалось как убийственный удар по любимому? Но она должна была сделать это, и не только потому, что ему нужен был доступ к полной силе.

Он попросил это. Он этого хотел.

Она судорожно вдохнула, не могла открыть глаза, ведь увидела бы, что в нем больше Инари, чем Широ. Широ ускользал от нее.

Где-то в лесу гремела магия, волна жаркого воздуха и грязи обрушилась на нее. Она должна сделать это. Юмею и Сусаноо нужна помощь Широ… нет, Инари.

Эми посмотрела в его глаза. Она не видела Инари. Но не видела и Широ. Она видела того, кто сковал ее сердце так, что она не могла сбежать, кто пробудил в ней страсть, какой она не знала раньше, кто открыл в ней силы, о существовании который она не знала. Он нужен был ей. Она не могла перенести мысль, что потеряет его.

Слезы лились по ее щекам.

— Я не могу, — выдавила она. — Я не справлюсь, и это убьет тебя.

— Ты должна.

— Не могу, — Эми подавила всхлип. — Если я буду сомневаться хоть на миг, то не получится. Я не могу…

Широ шагнул к ней, она все еще сжимала его запястье. Он поднял свободную руку к ее лицу, его пальцы замерли. Большой палец перышком задел ее челюсть.

— Я тот, кто я есть, — прошептал он. — Я всегда буду Широ, как и всегда был Инари.

Она покачала головой. Если это было так, почему он ушел от нее?

Он прожигал ее взглядом.

— Ты меня не потеряешь, Эми.

Она коснулась дрожащими пальцами его щеки и прошептала:

— Обещаешь?

«Обещаешь?» — казалось, он так давно задавал ей этот вопрос. Во дворе храма Шираюри, в крови и едва стоящий на ногах, он сказал ей, что она его когда-нибудь забудет.

«Я никогда тебя не забуду, — сказала она ему тогда. — Я буду помнить тебя до последнего дня».

«Обещаешь?».

— Да, обещаю, — сказал он.

Ее тело содрогалось. Он склонился, ощутив легкое прикосновение ее ладони к щеке. Эми отклонила голову и закрыла глаза. Его ладонь лежала на ее щеке, он поцеловал ее.

Боль переплеталась с радостью, печаль с любовью. Его губы двигались с ее, ее горе угасало, его затмевало искрящееся желание, пронзающее их усиливающимся потоком. В его прикосновении не было отвращения. Его поцелуй не тронул холод. Его желание и страсть отражали ее. И ее боль отражалась в нем, как печаль и сожаление.

Он целовал ее и касался, и она не могла поверить, что он не любил ее. Что бы он ни говорил, что бы ни делал, сейчас он не обманывал, они оба были сейчас уязвимыми.

Они все еще целовались, и она сняла оненджу с его запястья.

Сопротивления не было. Мгновение она сжимала виток бусин в руке без вреда. А потом сила сломанного проклятия вырвалась из оненджу.

Сила отбросила Эми назад, но Широ схватил ее и прижал к себе, ветер выл вокруг них. Вырывался огонь, присоединяясь к бушующему ветру, но Эми едва ощущала тепло. Огонь становился все выше и выше.

Хватка Широ ослабла, он отпустил ее. Эми отшатнулась, с отчаянием посмотрела на его лицо. Искры плясали между ними, их взгляды пересеклись. В его взгляде она видела только древнее спокойствие, первобытную хитрость.

Только Инари.

Огненная буря слетелась к нему вихрем. Огонь пролетел мимо нее, окутал его ревущим потоком. Становилось все жарче, Эми закрыла рукой лицо и попятилась на дрожащих ногах.

Огонь затрепетал, а потом красно-оранжевое пламя стало бело-голубым. Огонь обретал форму.

Кьюби но кицунэ, которого она видела много раз в кошмарах.

Плоть и огонь смешивались в существо с белым мехом, мерцающим, как бледный огонь. Несмотря на его размер, лисье тело было худым, голова — изящной, с узкой мордочкой и острыми ушами. За ним развевались девять огненных хвостов. Алые глаза без зрачка или склеры пылали яростью, метки на лбу и щеках сияли не менее ярко.

Воздух вокруг него искажался, как в жаркой пустыне. Рубиновые глаза смотрели на Эми, непонятные и нечеловеческие, а потом девятихвостый лис развернулся на ловких лапах и помчался по поляне прыжками.

Эми отпрянула, прижимая ладонь к груди, словно так могла ослабить пульсацию боли в сердце.

Он обещал, что она не потеряет его, но Эми боялась, что клятва уже нарушена.

Огонь вспыхнул среди деревьев. Она не видела, что происходит, поднялся дым, тени двигались по поляне волнами.

Эми осталась одна у дальнего края поляны, она потерла ладонью лицо, чтобы убрать слезы. Тьма корчилась, еще один поток дикого пламени вспорол лес. Во вспышке света белый зверь, взмахнув хвостами, бросился к сияющей точке — Изанаги. Змеиная тень пролетела мимо, молния шипела на его темной чешуе. Изанаги еще никогда не побеждали. Могли ли два Кунитсуками выжить, а то и победить?

Эми сжала кулаки и озиралась. Где был Юмей?

Словно в ответ тьма собралась на поляне, закрыв от нее сражение в лесу. С мерцанием красного света огромный ворон появился из тьмы, чуть не упав на Эми. Расправив крылья, он рухнул, тени отлетали от него, а его облик уменьшался.

Юмей приземлился в человеческом облике с крыльями. От столкновения он упал на колени, два копья Изанаги торчали из его тела.

Эми подбежала к нему и схватила за руку, придерживала, чтобы он не упал. Жар от копий обжигал ее. Одно торчало из его живота, другое пронзило бедро, острие выступало перед ним.

— Юмей, — выдохнула она, оставшись с ним, несмотря на жар, исходящий от оружия.

Он задыхался, боль искажала его обычно бесстрастное лицо. Оскалившись, он схватился за копье, торчащее из его бедра. С запахом горелой плоти он вытащил рукоять из ноги. Как только копье высвободилось, Юмей отбросил его. Оно без звука ударилось о землю и откатилось.

Она схватила его за руку, он накренился, тряхнул крыльями. Он приготовился во второй раз, но, когда потянулся к оставшемуся копью почерневшей рукой в волдырях, Эми схватила его за запястье.

— Это нельзя вытаскивать, — она схватила его за руку. — На конце крюк.

Если он вытащит копье, оно разорвет его внутренности. Другим выходом было протолкнуть копье в обратную сторону, но тогда оно порезало бы органы и плоть, а Эми не знала, сколько еще ран он переживет.

— Только так, — пропыхтел он, стряхивая ее руку.

Копье, которое он уже вытащил, мерцало, осенние листья под ним чернели и дымились. Оно не шумело, когда ударилось о землю, потому что оружие было сделано из силы стихии и ки. Дрожащей рукой Эми вытащила очищающий талисман из рукава.

Он посмотрел на нее с болью.

— Не трогай…

Эми прижала офуда к рукояти копья.

Жар ударил по ее ладони, агония сдавила легкие. Эми не могла двигаться, едва думала из-за разрушительной боли.

— Шукусэй но тама! — слова вырвались из нее криком боли. Жар вспыхнул в ее груди, ее ки отозвалась на приказ. Сила полилась по ее руке, и обжигающий свет померк. Со вспышкой света копье рассеялось дождем искр.

Она упала назад. Юмей пошатнулся, ладонь зажимала дыру в животе, Эми держалась за свое запястье. Ее ладонь словно пылала. Когда она посмотрела на ущерб, голова закружилась.

Зажмурившись, Эми сосредоточилась на силе Аматэрасу внутри себя. Как она уже делала в лесу Орочи, она направила тепло в рану, толкала туда силу, пока ладонь не загорелась снова. Агония пронзала плоть, рана исцелялась. Наконец, боль утихла.

Оглушительный взрыв сотряс землю. Эми открыла глаза, Юмей бросился и толкнул ее на землю, закрывая собой. На них посыпались пылающие обломки. Юмей приподнялся и вытащил из плеча горящую ветку. Тяжело дыша, Эми посмотрела на деревья, за которыми сражались три божества. Дым сделал мир серым с мерцанием огня.

Схватив ее за руку, Юмей поднял ее за собой, он шагал с трудом, покачивался.

— Сабуро убежала в Тсучи с копьем, — хрипло сказал он, доведя ее до останков своего разрушенного дома. — Оно не должно быть в Тсучи.

— Почему? — Эми с трудом дышала, все еще дрожала от недавней боли. — Изанаги не может туда войти.

— Сила взывает к силе, — он добрался до пня и повернулся к упавшему дереву. — Копье пробудит темнейшую магию Тсучи. Если они напитают друг друга… — он покачал головой. — Тебе нужно вернуть Нубоко.

Тревога вспыхнула в ней.

— Мне?

Он остановился у ствола, что был вдвое выше своей высоты. Несмотря на ожоги, Юмей прижал ладонь к коре. Красный свет вырвался из его ладони, спиралью пополз по стволу, пока не образовал грубый силуэт двери. Кора рассеялась, открыв проем во тьму.

— Она ранена, не должна быть далеко, — он повернулся к Эми с ледяным лицом. — Ее самочувствие не должно тебя тревожить. Твое задание — вернуть копье. Только копье.

— Но я не могу…

— Тебе нужно спешить, — он поднес левое запястье ко рту и укусил, вспорол клыками кожу, пока не потекла кровь, а потом коснулся алого потока пальцами. Схватив Эми за подбородок, он удерживал ее голову и прикоснулся окровавленным пальцем к ее щеке. Холодная магия покалывала кожу, пока он рисовал на ней символ.

Отпустив ее, Юмей сложил ладони вместе. Тьма забурлила над его ладонями и растянулась, пока не стала трехглазым вороном. Юмей подбросил птицу в воздух, и она зависла, не двигая крыльями.

— Он отведет тебя к Сабуро. Иди за ним. Не мешкай. Метка моей крови скроет твою ки ками от Тсучи, но не надолго. Тебе нужно спешить.

— Но, Юмей, я не могу идти в Тсучи одна, — она схватила его за рукав. — Пойдем со мной.

— Я не могу оставить Сусаноо и Инари. Даже нашей общей силы может не хватить для победы. Ты должна сделать это, — он схватил ее за плечи и развернул к темному порталу. — Иди, Эми.

— Юмей…

Он вытянул руку, тьма длинными полосами полетела от его ладони. Она превратилась в опасное черное копье. Он протянул копье Эми, ее пальцы рефлекторно сжались на холодном тяжелом древке.

— Возьми. Против Изанаги оно бесполезно.

— Но…

Земля содрогалась, золотой свет пролился на поляну.

— Иди! — с последним приказом он толкнул Эми в темный проход.

Звуки пропали, чужая магия скользнула по ее коже. Холод зашептал на ее щеке, пробуя кровь Тэнгу. Тьма затрепетала, узнав кровь, и Эми прошла вперед.

Снег захрустел под ногами, тьма рассеялась. Вокруг возвышались тени, укутанные тенями, нетронутый снег был оттенков серого и голубого в угасающем свете дня. Воздух трепетал. Он ощущался неправильно. И пах неправильно. Тени были слишком темными.

Сжимая копье Юмея обеими руками, Эми стояла одна в царстве ёкаев.

Глава 18:

Ворон из тени летел впереди на тихих крыльях. Эми следовала за ним перебежками, неся на плече тяжелое копье Юмея. Хотя здесь был день, как и в земном царстве, мгла затмевала тусклый солнечный свет, тени мелькали за деревьями, она улавливала это краем глаза. Неестественный холод был враждебным, Эми не могла убедить себя, что это только ее воображение.

Ворон пролетел меж двух елей, Эми поспешила за ним. Ветви цеплялись за ее длинные рукава, ноги спотыкались о корни, скрытые под снегом. Эми пошатнулась, высвобождаясь из хватки веток. Она думала, что между стволами легко можно пройти.

Спеша за призрачным вороном, она искала взглядом признаки жизни, дыхание вырывалось облачками в воздух перед ней. Ей нужно было спешить. Ей нужно было забрать копье у Сабуро и вернуться как можно скорее. Широ, Сусаноо и Юмей сражались, рискуя жизнями.

Эми миновала спутанные кусты, которые, казалось, стали гуще, пока она пробиралась. Тяжело дыша, она вырвалась и поспешила за вороном. Запах свежего снега смешивался с запахом гниения, вдали среди голых ветвей мелькал голубой огонь.

Ее пульс участился, ворон вел ее ближе. Десятки голубых огней танцевали среди деревьев, поднимались и опускались. Эми сжимала копье Юмея и нервно смотрела на ближайший трепещущий огонек.

Сияющий шар беззвучно опустился с ветки перед ней. Свисая с длинного огненного хвоста, сфера трепетала, в лазурном свете появилось морщинистое лицо старика.

Подавив крик, Эми отскочила и взмахнула копьем Юмея, направляя лезвие на светящегося ёкая. Еще один опустился с ближайших веток, тоже появилось лицо. А потом появились третий и четвертый, окружая ее.

Эми огляделась, а потом посмотрела на существо перед ней. Оно не нападало. Оно ничего не делало, только… ждало? Но чего? С усилием она ослабила хватку на копье и, надеясь, что не ошибается, склонилась в вежливом поклоне.

Ёкай склонил лицо, отвечая поклоном. Он подпрыгнул и вернулся на дерево. Другие последовали за ним, забрались на деревья. Эми выдохнула и поспешила вперед. Она угадала, что им просто нужен был знак внимания.

Тени сгущались, ворон вел ее глубже в лес. Слой снега на земле становился тоньше, пока среди него не стали виднеться участки голой земли. Эми задыхалась, в боку кололо. Она обходила деревья, потому что ей казалось, что бреши между ними смыкаются, а ветви тянутся к ней. Как далеко ушла Сабуро? Но Эми знала по прошлому визиту в это царство, что расстояние здесь обманчиво.

Она услышала журчание воды. Широкий ручей пересекал лес, темная вода бурлила сильным потоком. Эми остановилась в десяти ярдах от него. Ручей был в десять футов шириной, с темной водой и неизвестной глубиной. Она не могла перепрыгнуть его, моста не было.

Ворон перелетел ручей и ждал ее на другой стороне. Эми нужно его пересечь? Войти в темную воду? Она слышала в голове крики Ханы, каппа тащил ее под воду. Она ощущала когти на своей лодыжке, тянущие ее к бушующему потоку. Она сжимала ладонь Ханы.

Сжав копье Юмея, Эми пошла к берегу. Журчание оглушало. Она ненавидела этот звук.

Оказавшись так близко, что было видно отражение в бурлящей воде, Эми остановилась. Нет. Она не могла войти в черную воду.

Отпрянув, она окинула берег взглядом. В пятидесяти ярдах ниже почти у воды рос большой дуб, раскинув ветви. Одна низкая и толстая ветка пересекала ширину ручья. Это было недалеко. Так она могла безопасно пересечь воду.

Эми побежала к дубу, ручей шумел рядом с ней, и она быстро забралась на низкую ветку. Пригнувшись, она начала ползти по ней с копьем в руке, другую руку прижимая к грубой коре. Ветка склонялась от ее осторожных шагов, но выдерживала ее вес. Земля под ней сменилась водой, страх грозил захлестнуть ее, но Эми двигалась вперед.

Ветки дуба скрипели.

Эми замерла и оглянулась на крону спутанных ветвей. Они стонали, словно от сильного ветра, но воздух был неподвижным. Ее сердце до боли колотилось в груди. Она была на половине пути. Еще пара футов.

Плеск воды. Она посмотрела на темный поток, что все бежал под ней. Там ничего не было. Плеск должен был показаться ей. Эми не видела ничего необычного, ничего…

Под поверхностью появилось бледное лицо, широкий рот растянулся в оскале.

Она невольно отдернулась, впиваясь в кору. Эми удержалась, но вся ветка склонилась… и сбросила ее.

Эми упала с криком. Ледяная вода окутала ее, когда она погрузилась в ручей, поток нес ее за собой. Слепая, растерявшаяся, с копьем Юмея в руках, Эми пыталась выплыть на поверхность.

Боль пронзила ее кожу, маленькие сильные ладошки схватили ее за руки и потянули вниз. Она ударилась спиной о каменное дно.

Паника вспыхнула в голове, Эми корчилась, дико отбивалась и размахивала руками. Она мысленно просила ветер спасти ее. Враги впивались в нее, тащили на дно ручья.

Среди паники прошептал тонкий голосок:

«Так умерла Хана. Именно так».

Эми была не согласна. Она так не умрет. Она не могла. Ее магия ветра не работала в царстве ёкаев, но это была не единственная ее сила.

«Шукусэй но тама», — беззвучно закричала она.

Теплая ки потекла в ее ледяные конечности, магия очищения окружила ее. Ладони отпустили ее. Эми уперлась ногами в дно ручья и оттолкнулась.

Ее голова оказалась на поверхности, ледяной воздух жалил лицо. Эми развернулась против потока, удивилась, что глубина была всего до пояса, вдохнула и побрела к берегу.

Чешуйчатая голова выглянула из воды, с острых ушей падали капли, зеленоватая кожа блестела. Каппа оскалился, выскочил из воды и врезался в ее грудь.

Эми упала под воду. Ёкаи снова потащили ее вниз, их когти терзали ее кожу.

«Шукусэй но тама», — прокричала она в голове.

Со вспышкой жара каппа отлетели от нее. Эми направилась к поверхности, но они схватили ее за длинные рукава кимоно и потянули обратно. Она боролась, но заклинание не помогало, пока они не касались ее. Легкие требовали воздух.

Эми вспомнила о копье Юмея в руке и сделала им выпад вслепую, не зная даже, каким концом. Оружие попало по чему-то, вес пропал с левого рукава. Она всплыла, лицо вырвалось из воды.

Невидимый каппа чуть не забрал из ее руки копье. Эми отдернула оружие, подняла его и нашла лезвие. Ёкай терзал ее хакама, чуть не утянув ее за собой, Эми вонзила лезвие в воду.

Древко неприятно содрогнулось: лезвие копья ударило по чему-то и проникло. Когти и тянущие ладошки пропали.

Эми побрела к берегу, поскальзываясь на грязи. Она выбралась на берег, скуля от ужаса, повернулась к ручью, направляя лезвие на темную воду.

Ручей мчался мимо. Не было лиц, зеленых голов или клыков. Сильно дрожа, Эми выждала еще пару секунд, а потом побежала к ворону, ждущему в пятидесяти ярдах. Он полетел, уводя ее от ручья.

Задыхаясь, Эми пыталась совладать с дрожью. Вода текла с ее одежды, кровь запятнала белое кимоно. Неглубокие царапины и несколько глубоких порезов остались на руках и ногах. Жалящая боль соревновалась с болью в горле и легких, но Эми шла дальше. Сколько времени она потеряла?

Она шла, а ощущение враждебности росло. Пугающие тени темнели, ветки скрипели и стонали без ветра. Перед ней замерцала тень ворона. Он искажался.

А потом рассеялся.

Эми застыла, глядя туда, где был ворон. Почему он исчез? Здесь не было признаков жизни, как и следов, что Сабуро неподалеку или проходила здесь.

Она крепче сжала копье Юмея. Почему ворон исчез? Как ей найти Сабуро без него? Как она вернется? Юмей обещал, что ворон отведет ее! Почему он вот так пропал?

Эми вспомнила светящиеся копья, торчащие из тела Юмея. А если он был ранен так сильно, что уже не мог поддерживать магию тени? Он знал, что ворон ведет ее, и она полагается на это. Он бы не подвел, если только…

Паника сковала мысли льдом, Эми развернулась, отчасти намереваясь убежать обратно. Если Юмей ранен… то что с Широ? Он еще жив? Еще сражается? Эми сделала шаг и поняла, что тени за деревьями впереди слишком плотные для обычной тьмы.

— Это копье… — донесся из мрака женский голос, — тебе не принадлежит.

Женщина стояла, уперев руку в бок, но ее поза была слишком напряженной, чтобы выглядеть естественно. Ее длинные черные волосы были собраны в высокий хвост, челка была обрезана прямой строгой линией над миндалевидными глазами. Ее темное кимоно и хакама были похожими на одежду, которую Эми видела в воспоминании Юмея, на ее бедре были два меча в ножнах. Копья видно не было.

Сабуро окинула Эми взглядом.

— Как человек попал в Тсучи?

— Юмей послал меня за…

— Юмей? — перебила женщина. Она улыбнулась, угроза испугала Эми. — Как просто ты произносишь имя Тэнгу своим грязным человеческим языком.

Эми вскинула голову.

— Он не запрещает мне называть его так.

Сабуро постучала пальцем по щеке.

— Лгунья, — слова не вязались с ее приятным тоном. — Ты не имеешь права касаться этого оружия.

Дайтэнгу шагнула ближе, ее скованные движения выдавали, что она скрывает раны. Несмотря на это, Сабуро коснулась рукояти катаны.

— Отдай мне это копье, и я смогу пощадить тебя.

Эми повернула оружие в руках, приняв защитную позицию, как учил ее Широ, и понадеялась, что выглядит убедительно.

— Если бы у тебя были силы забрать его у меня, ты бы уже это сделала.

Сабуро нахмурилась и начала доставать меч.

— Снова хочешь испытать гнев Юмея? — спросила Эми. — Отдай Амэ-но-Нубоко мне, и, может, ему не придется умирать в этот раз.

Дайтэнгу замешкалась, вытаскивая меч, и не смогла скрыть удивления от того, как много Эми знала.

— Ты видишь у меня копье, дурочка?

Эми стиснула зубы.

— Юмей сейчас сражается с Изанаги из-за тебя. Нам нужно забрать копье, пока не поздно. Ты будешь прятаться здесь, пока он умирает из-за тебя во второй раз?

Сабуро сунула катану в ножны.

— Тэнгу отказывается простить меня даже семьсот лет спустя. Зачем мне бежать навстречу смерти ради него?

Эми подавила отвращение, теперь она понимала, почему Юмей не хотел прощать эту дайтэнгу.

— Если хочешь его прощение, это твой шанс. Отдай копье, и мы поможем ему.

Сабуро оскалилась.

— С чего мне верить словам слуги ками?

Как Сабуро поняла, что Эми связана с ками? Ее ладонь взметнулась к щеке, ледяная вода все еще холодила кожу. Метка Юмея, должно быть, смылась с ее щеки, стерев защиту от Тсучи. Лес становился все темнее, воздух среди деревьев источал осязаемую враждебность.

Она снова сосредоточилась на Сабуро.

— Я верна Юмею. Поэтому я предлагаю обмен, — она подняла черное копье. — Я отдам тебе это в обмен на Нубоко, и вместе мы вернемся помочь ему.

Сабуро стиснула зубы, темные глаза жадно смотрели на копье Юмея. Она полезла за спину и вытащила шестидюймовое острие копья. Простое древко тянулось в несколько дюймов ниже лезвия, было достаточно места для пары декоративных шнурков, заканчивающихся потрепанными кисточками. Несмотря на простое древко, Эми не удивлялась тому, что копье называлось украшенным камнем: лезвие было огромным ограненным кристаллом, который ярко сиял даже в тусклом свете, сокровище королей и императоров, сокровище богов.

— Идет, — рявкнула женщина. Она шагнула ближе и сунула Нубоко Эми, при этом выхватив из ее руки копье Юмея. Эми чуть не уронила копье. Оно гудело, лезвие вибрировало невидимой магией, и она быстро привязала шнурки к хакама, спрятала оружие под длинным плащом хаори.

Схватив черное копье, Сабур повернулась к ближайшему стволу дерева и прижала к нему ладонь. Красный свет полился из ее ладони, образовал проем. Она подняла ладонь, кора превратилась в трепещущую тьму. Без слов она шагнула туда.

Подавив страх, Эми прыгнула за дайтэнгу, молясь, чтобы они не опоздали.

* * *

Холодная магия покалывала кожу Эми, Тсучи выплюнуло ее из портала. Она пошатнулась вперед и врезалась в спину Сабуро. Давясь ужасно горячим воздухом, Эми схватилась за руку дайтэнгу для равновесия. От ее мокрой одежды поднимался пар.

Долина стала красно-черной. Огонь пылал в лесу, поднимаясь к небу. Темный дым поднимался колоннами, красные угли сыпались на них, как алый снег. Пламя пощадило только поляну с упавшим дубом.

— Что… — выдохнула Сабуро. — Что случилось? Это не Изанаги…

Эми сжала руку дайтэнгу еще крепче, ее колени дрожали от ужаса. Столько огня. Это сделал Широ? Где он? Где Юмей и Сусаноо? Она не знала, закончилось ли сражение. Она не знала, кто еще жив.

Огонь разгорался сильнее, в центре он был обжигающе белым, новая волна жара накрыла Эми и Сабуро.

Два сияющих рубиновых глаза появились среди огня.

Огромный кьюби но кицунэ вышел из адского пламени. Бледный огонь трепетал на его мехе, его длинные хвосты сливались с пожаром за ним, он мог быть огненным фантомом, таким же живым, как ворон, которого создал Юмей.

— Инари, — пролепетала Сабуро, страх проступил в ее голосе. — Йоми сжалься, это Инари.

Лис вышел на поляну, каждое прикосновение его лап поджигало сухую зимнюю траву. Он смотрел на Эми и Сабуро, он склонился, скаля клыки.

Страх пронзил спину Эми. Ее кошмары о кьюби но кицунэ вспыхнули в голове — каждый раз он нападал на нее во сне. Широ забыл ее? Он потерял разум из-за неуправляемой силы его истинного облика?

Лис замер, прижал уши, сморщил нос в беззвучном рычании. Его поза была агрессивной, но напряженной. У него не было повода приближаться к ней и Сабуро с опаской. Чего он ждал?

Жар ударил ей в спину, из живота Сабуро вырвалось золотое копье.

От удара Сабуро вырвалась из хватки Эми и упала на землю. Она рухнула на бок, ее рот был раскрыт в беззвучном крике, воздух заполнил запах горящей плоти.

В тот же миг, когда Сабуро упала, лис бросился к Эми. Ожидая, что ее пронзит копье, она развернулась, подставив лису спину.

Изанаги спускался среди облаков дыма, он опустился на упавший дуб и бросился вниз. Он хватил Эми за волосы, пальцы царапали кожу ее головы, ее ноги оторвались от земли. Жаркий поток собрался под ними, унося Изанаги и Эми в небо. Они оказались над землей, а лис слишком поздно врезался в дуб.

Поток нес их к ясному небу, прочь от облаков дыма. Эми схватилась руками за запястье Изанаги, приподнимая себя, пока скальп не оторвался от черепа. Они оставили позади пылающий лес, он вскинул руку, и обжигающий шар золотого света окружил их.

Огненным вихрем девятихвостый лис вырвался из клубов дыма. Его хвосты взметнулись, он бежал по воздуху, словно тот был твердой землей, красный огонь плясал под его лапами. Поравнявшись с Изанаги, он остановился в двух десятках ярдов от шара из солнечного света.

— Хорошо сражался, Инари, — похвала Изанаги была подкреплена его ухмылкой. — Ни один враг столько не держался в бою со мной. Чудо, что мы не сражались до этого дня.

Он поднял Эми выше, она сжимала его запястье, хотя его горячая кожа обжигала ее ладони. Она призвала ветер на защиту, но он не мог вырваться из железной хватки Изанаги на небе.

— Хорошо сражался, — повторил Аматсуками, — но победил я. Амэ-но-Нубоко снова мое, и камигакари станет хорошим подарком для моей сестры. Уверен, она с радостью расправится с этой надоедливой особой.

Лис оскалился, но не приближался. Эми зависла в сотнях футов над лесом и взглядом молила его нападать, забрать копье, невзирая на то, что случится с ней.

Но он не двигался, и она поняла, что его останавливает не угроза для ее жизни. Дело было в барьере, окружавшем ее и Изанаги. Даже самый сильный облик Широ не мог пробить его.

Эми не могла допустить такого. Она не могла отдать ему копье. Ками или ёкаи не обладали достаточной силой, чтобы пробить барьер Изанаги, но Эми уже была внутри него.

И Изанаги смотрел на Инари, не считая ее угрозой.

— Рад видеть, что твоя сила вернулась, — продолжил Аматсуками. — Годы жизни как бессильная сошка, несомненно, жалкое зрелище.

Эми отпустила одной рукой запястье Изанаги. Не обращая внимания на боль, пронзающую кожу головы, она скользнула рукой за хаори и нащупала завязки копья. Шнурки развязались, и Эми схватила сломанное древко, ее пульс грохотал в ушах, удивительно медленный.

Чтобы одолеть Изанаги, чтобы получить небесное копье, Широ нужен был момент для атаки без защитного барьера. Он должна была предоставить ему этот шанс. Сердце размеренно билось, Эми собралась с силами.

Она вдохнула. Выдохнула. А потом помолилась, чтобы получилось прицелиться, вися на одной руке, извернулась и вонзила копье в грудь Изанаги.

Лезвие попало под его ключицы, не задело сердце и застряло, но Эми не сдавалась.

— Шукусэй но тама! — закричала она.

Ее ки полилась в Изанаги, и его барьер разорвался из-за очищающего заклинания. Лис побежал на пылающих лапах, Изанаги взревел от боли и ярости и отпустил ее.

Выпустив из руки копье, Эми на миг повисла в воздухе с торжеством. Барьер Изанаги пал, лис был рядом, готовый покончить с божеством и забрать копье.

А потом она полетела вниз.

Она призывала ветер, но знала, что это не сработает, как и до этого. Барьер Изанаги пал, но его контроль над небом не ослабевал. Она не могла позвать стихию на помощь. Она не могла остановить падение.

Эми летела к пылающему лесу, и лис остановился. Он почти напал на Изанаги, почти был на расстоянии броска, но не атаковал. Вместо этого он сменил направление, не став нападать.

Он бросился к ней.

— Нет! — закричала она.

Пылающие верхушки деревьев приближались, Эми падала к ним, и огромный лис побежал вниз еще быстрее. Он схватился зубами за ее хаори и ударился о лес спиной, закрывая ее. Он со стуком рухнул на землю, Эми выпала из его челюстей. Она откатилась и приподнялась, глядя на небо.

Золотой шар сиял среди облаков дыма, уже улетал прочь. Изанаги улетал.

Он сбежал. Их шанс одолеть его был упущен.

Глава 19:

Эми повернулась к девятихвостому лису, ярость мешала говорить.

— Зачем ты это сделал? — прокричала она.

Лис тряхнул головой, как мокрая собака, и встал на лапы. Она отпрянула, потрясенная его размером. Огонь охватил его и быстро рассеялся. Появился Широ в человеческом облике.

Дрожа с головы до пят, Эми сжала ладони в кулаки.

— Почему ты с ним не покончил? Изанаги был открыт. Его барьер был разбит. Ты мог закончить все одним ударом!

— Ты бы умерла, — его спокойный простой ответ разозлил ее еще сильнее.

— Я это знала! Копье в тысячу раз важнее моей жизни, и теперь оно у Изанаги!

Он прижал уши, только это показало, что ее гнев беспокоил его, он помрачнел. Широ приблизился, и Эми пришлось поднять голову, чтобы видеть его лицо.

— Я уже говорил тебе, маленькая мико. Аматэрасу, может, и хочет, чтобы ты пожертвовала жизнью, может, это нормально для твоего гуджи и храма, для всех остальных, но не для меня.

Эми отпрянула от тяжести его последних слов, ее гнев дрогнул.

— Это мое решение, — сказала она, но не с такой силой, как намеревалась. — Если я захочу…

— Если я смогу помешать этому, я так и сделаю, — сухо сказал он. — Пока Изанами не сошла с Моста во всем своем великолепии ками, битва не проиграна. Я не позволю тебе бессмысленно жертвовать собой за миг до этого.

— Бессмысленно? — яростно повторила она. — Я бы умерла, возвращая копье и мешая Изанами…

— Возвращение копья не положило бы этому конец. Ничто не помогло бы. Изанаги бессмертен. Изанами бессмертна. Время на их стороне, не на нашей. Даже если бы мы получили копье, они легко смогли бы забрать его завтра, через год, через сто лет. Даже если мы убьем Изанами, она сможет спуститься через несколько лет. Это никогда не закончится. У них для победы есть вечность.

Ее горло сжалось.

— Наше поражение не изменить, — сказал он с неожиданной горечью. — Так что, если собираешься отбросить жизнь, пусть это хоть чему-то поможет.

Она не успела ответить, а он пошел прочь. Окруженная потрескивающим огнем, обгоревшими деревьями и удушающим дымом, Эми стояла одна мгновение, а потом последовала за ним, слишком злая и расстроенная, чтобы продолжить разговор. Он шел, огонь неподалеку превращался в клубы светлого дыма, пожар утихал вокруг них.

Красное сияние, отличающееся от угасающего огня, появилось среди деревьев. Широ подошел к маленькому барьеру-куполу и сунул в него носок, разрушая круг. Купол рассеялся дождем искр.

Круг защищал Юмея.

Эми с трудом подавила головокружение. Она шагнула вперед, но ее ослабевшие ноги плохо слушались. Теперь она понимала, почему пропал ворон из тени. Если у него и оставалась ки, он цеплялся ею за жизнь.

Широ подошел к Юмею и опустился на колени, осторожно перевернул его, не обращая внимания на крылья, что выглядели так, словно уже не смогут летать.

— Он… — Эми сглотнула, на языке ощущался горький пепел. — Он жив?

— Пока что, — подхватив бессознательного ёкая, Широ поспешил по обгоревшему лесу на поляну.

Проход Юмея в Тсучи пропал. У упавшего дуба лежала на боку Сабуро, обхватив руками живот. Копье света, пронзавшее ее тело, пропало. Широ и Эми показались из-за деревьев, и дайтэнгу медленно повернула к ним голову.

Широ прислонил Юмея к стволу, Эми опустилась на колени рядом с ним, отметила ожоги и рваные раны. Он боролся с Изанаги и получил множество ран, лишь потом упал.

— Юмей, — хрипло прошептала Сабуро.

— Жди здесь, — сказал Широ Эми. — Мне нужно забрать Сусаноо.

— Он…? — прошептала она, все еще глядя на Юмея.

— Не так плох, — без лишних слов Широ пересек поляну и пропал за дымящимися деревьями.

— Юмей, — простонала Сабуро и с трудом приподнялась на локте. — Мне не стоило приходить. Нельзя было вести сюда Изанаги.

Эми промолчала, безмолвно соглашаясь.

Тяжело дыша, Сабуро пыталась сесть.

— Помоги мне.

— Что?

— Помоги… мне нужно… к нему.

Эми замешкалась. Она не думала, что Сабуро заслужила быть рядом с Юмеем, но отчаяние женщины было очевидным и искренним, и Эми не могла отказать ей. Она встала за Сабуро и подняла ее под руки. Она почти донесла Сабуро к Юмею, ноги женщины волочились по земле, это было странно.

Прислонив Сабуро к дубу, Эми присела перед ней.

— Сабуро, твои ноги…

— Знаю, — сказала женщина, глядя на лицо Юмея, покрытое сажей. — Изанаги пробил мне копьем позвоночник.

Эми сглотнула.

— Это… исцелится?

Сабуро легонько провела кончиками пальцев по щеке Юмея.

— Он бы никогда не позволил мне так его коснуться, — прошептала она. — Порой я думала, что он этого хотел. Порой я была убеждена, что он хотел близости, хотел большего, чем связь между господином и подчиненным. Но он этого не делал. Не со мной.

Ее пальцы скользили по его скуле, во взгляде была боль.

— Его ки угасает.

Эми стало не по себе.

— Он умрет?

— Изанаги атакует не сталью, а чистой ки ками. Каждый удар разрушает и наши тела, и нашу ки.

— А его карасу? — спросила Эми, потянувшись к Юмею. — Они могут его исцелить?

— Их здесь нет, — печальная улыбка тронула губы Сабуро. — Мой смелый господин, не знающий страха. Ты не позволил бы никому из своих солдат, даже изгнанным, погибнуть на твоих глазах.

Эми придвинулась к Юмею, безнадежное горе терзало ее изнутри. Как она могла спасти его? Как она могла продлить его жизнь? Если он умрет снова от ран Изанаги, он может не вернуться.

Сабуро кривилась от движений, но развернула его косодэ, чтобы открыть грудь.

— Что ты делаешь? — осведомилась Эми.

Не оглядываясь, Сабуро вонзила ладонь в рану на животе. Окровавленными пальцами она коснулась его кожи ниже ключиц. Она сосредоточенно хмурилась, рисуя сложный символ кровью на его груди.

Эми узнала символ. Она видела, как Юмей рисовал такой на груди Широ ее кровью. И она молчала, а Сабуро коснулась пальцами крови одной из ран Юмея и нарисовала такой же символ на своей ладони, хотя у нее могло не остаться ки, чтобы передать ее пострадавшему господину.

Закончив символы, Сабуро вытянула руку над ним, дрожа от усталости.

— Ты позаботишься о нем? — спросила она почти беззвучно. — Вернешь к его карасу и защитишь, пока не вернется его сила?

— Да, — прошептала Эми. — Клянусь.

— Ты… расскажешь ему, что мне жаль?

— Да.

Сабуро опустила ладонь на алый символ. Магия пропитала воздух, ее тело выгнулось от боли, свет вспыхнул под ее ладонью. Секунды тянулись вечно.

А потом свет угас, и Сабуро прислонилась к дереву рядом с Юмеем, едва дыша. Ее веки трепетали, но у нее не было сил открыть их.

Рядом с ней Юмей медленно и глубоко вдохнул. Он больше не шевелился, но его лицу вернулось немного цвета, дышать он стал лучше. От этого Сабуро слабо улыбнулась.

А потом она тихо выдохнула и больше не вдохнула.

Слезы катились по лицу Эми, она обхватила обгоревшую ладонь Юмея.

— Спасибо тебе, Сабуро.

Через минуту она оттащила Сабуро, уложила женщину рядом с упавшим дубом, выпрямила ее ноги. Тело дайтэнгу, лишенное ки, быстро начало размягчаться в смерти. Эми забрала копье Юмея, прислонила его рядом с ним, и оперлась о ствол. Она боялась, что не встанет, если сядет на него.

Когда Широ вернулся, неся Сусаноо на плече, тело Сабуро было полупрозрачным, ее размытый облик напоминал призрака. Через минуту она исчезнет, вернется в царство духов.

Широ присоединился к Эми и опустил Сусаноо на землю. Одежда бога бури была обгоревшей и изорванной, рана пересекала его тело от бедра до противоположного плеча. Широ прислонил его к стволу, Сусаноо закряхтел от боли и приоткрыл глаза.

— Инари, — прохрипел он. — Что произошло?

Присев перед Кунитсуками, Широ взглянул на Эми и покачал головой.

— Изанаги сбежал с Нубоко.

Сусаноо прижал голову к коре.

— Будь он проклят, — но в словах не было силы, не было запала. Он посмотрел на кровавую метку на груди Юмея. — Кто дал ему ки?

— Его дайтэнгу, — ответил Широ, кивнув на призрачное тело Сабуро.

— Хорошо, — пробормотал Сусаноо. — Твоя ки или Эми убила бы его в таком состоянии.

Эми опустилась на колени рядом с ним.

— Ты будешь в порядке, Сусаноо?

Он издал подтверждающий звук без слов. Она прижала ладони к бедрам, пальцы впились в ноги. Так близко. Они были так близко к победе над Изанаги, к копью, но Широ все испортил. Он предал все, из-за чего они боролись и страдали, только чтобы продлить жизнь Эми на пару бессмысленных дней.

Слезы жалили глаза, и она зажмурилась, жалея, что промахнулась, что не попала в сердце Изанаги. Если бы она убила Аматсуками, а не ранила, она бы не рассчитывала в этом на Широ.

Он сделал свой выбор, он имел на это право, но она боялась, что цена была слишком высока.

* * *

Эми смотрела на стену пустым взглядом, едва замечая боль в руке.

Нанако рядом с ней промывала порезы на запястье Эми, оставленные каппа. Эми сидела на стуле в большой купальне, на ней было только полотенце и растущее количество бинтов, Нанако по очереди промывала и перевязывала ее раны.

Юмей был без сознания, а Сусаноо — слишком слабым, чтобы принять облик дракона, и они смогли лишь идти пешком. Храм Шираюри был самым близким убежищем, но долгий путь все же был пыткой для их уставшей израненной группы. Широ нес Юмея, Сусаноо хромал сам, Эми плелась последней, едва переставляя утомленные ноги.

Фуджимото и Нанако восприняли их потрепанный вид с удивительным спокойствием. Они уже были снаружи и смотрели на угасающие столбы дыма, который было видно за мили от места.

— Как только подлатаем тебя, — сказала Нанако, разбивая тяжелую тишину, — я займусь едой. Уверена, вы все голодны.

Эми кивнула, Нанако промывала порезы у плеча Эми. Она пыталась использовать силу Аматэрасу для исцеления, но не смогла заставить магию работать. Может, она просто слишком устала. Широ и Фуджимото где-то в храме обрабатывали раны Сусаноо и Юмея. Широ пережил сражение без ран.

Нанако закрепила последнюю полоску бинта.

— Вот так. Теперь расслабься, посиди здесь, а я посмотрю, как распутать твои волосы. В этот раз еще хуже, чем в прошлый, когда ты пришла, выглядя как уличная кошка.

Мико нашла гребень и села на край ванны за Эми. Она выбрала прядь и начала умелыми взмахами расправляться с колтунами. Несколько минут она работала тихо, распутывала волосы от концов к корням по прядям, закрепила расчесанную часть заколкой и приступила к остальным волосам.

— Хочешь поговорить об этом?

Эми вздрогнула от необычно нежного тона Нанако. Ее нижняя губа задрожала от желания заплакать. Она так устала. Все тело болело. Но глубокая боль в сердце была хуже всего.

Она открыла рот, не зная, что собирается сказать, а потом слова полились из нее лепетом со слезами. Словно сломали дамбу, все ее эмоции вырвались, она рассказывала все, что держала внутри с самого начала, все, что не могла разделить ни с кем — от заигрываний Широ и ее растущих чувств к нему до ее признания ему прошлой ночью и его реакции. И о том, что он сделал в бою против Изанаги.

— Он мог все там закончить, — ее плечи содрогались от всхлипов, искажающих ее слова. — Зачем он спас меня? Он ушел от меня. Я рассказала ему о своих чувствах, а он ушел. Зачем он развернулся и спас меня, рискуя всем миром?

Нанако боролась с упрямым колтуном, пока Эми пыталась взять себя в руки.

— Не знаю, почему он сделал такой выбор, — сказала Нанако через пару минут. — Может, он знает то, чего не знаем мы. В мифах и сказаниях об Инари он описывается хитрым лисом, беспечным, но не глупым.

Эми всхлипнула, вытащила салфетку из коробки на столе и вытерла глаза. Инари был хитрым и мудрым, но был ли таким Широ?

— В любом случае, — продолжила Нанако, — что сделано, то сделано. Может, он даже не решал. Порой это не выбор. Ты видишь, что в опасности твой любимый, и просто реагируешь.

— Но у него нет ко мне таких чувств, — прошептала Эми, по щекам потекло еще больше слез. Она прижала к лицу новую салфетку. — Он обещал меня больше не трогать.

Нанако фыркнула и потянула сильнее за волосы Эми.

— Это меня не удивляет. Не знаю, как ёкаи, но ни один мужчина не хотел бы слышать от возлюбленной, что его прикосновение оскверняет ее.

Эми чуть не выронила салфетку, пальцы вдруг онемели. Это он услышал, когда она сказала, что рискует с ним своей чистотой? Что она думала, что он оскверняет ее?

— Но… но он знал, что его… что наша… близость для меня опасна.

— Его реакция показывает, что тут у вас разошлись взгляды. После того, как ты это сказала, почему он не ушел? Почему продолжил идти за тобой, зная, что он вызывает у тебя такие запутанные чувства? Я подозреваю, что его чувства к тебе не изменились. Он это сегодня ясно показал.

Эми прижала к вискам кончики пальцев.

«Я не понимал, что у тебя такие чувства».

Почему его удивили ее чувства, ее внутренний конфликт? Он знал, что близость для нее запрещена, но она не останавливала его… Она прикусила губу. Он неправильно ее понял?

Нанако собрала еще несколько прядей волос Эми и расчесала концы.

— Моя бабушка была выдающейся каннуши. Как ты знаешь, женщины редко бывают каннуши, и моя бабушка была удивительной. За несколько лет до ее смерти я была помолвлена, пыталась сохранять равновесие между личной жизнью и жизнью мико.

При упоминании брака Эми попыталась оглянуться, но Нанако повернула ее голову на место и продолжила расчесывать ее волосы.

— Я отправилась проведать бабушку за день до свадьбы. Я переживала из-за того, как смогу любить избранника и быть ему хорошей женой, но при этом быть верной своей ками, сохранять макото но кокоро. Я была на взводе и спросила у нее, как это совместить. Она не ответила. Вместо этого она вывела меня наружу, где сохэи оставили мишени для стрел. Она взяла лук и стрелу и отдала их мне. «Попади в цель», — сказала она мне. Но когда я натянула тетиву, она схватила меня сзади за локоть, остановила меня на половине натяжения. Я сказала ей, что не могу так попасть по мишени. Она согласилась и сказала, что лук — это мои обязательства. Я спросила: «Перед избранником или как мико?». Она спросила в ответ: «Что воплощает стрела?». Я сказала ей, что не знаю. Она окинула меня взглядом, а потом отпустила мой локоть. И она сказала, что стрела, это не избранник или долг мико, а я. Я натянула тетиву и спросила, что тогда представляет мишень. Бабушка посмотрела на меня и пошла прочь, — Нанако провела гребнем по волосам Эми. — На следующий день я вышла замуж, мы провели пятнадцать чудесных лет вместе, а потом он умер.

— Сожалею, — прошептала Эми, она не ожидала, что Нанако была счастливо замужем. — И тебе пришлось стать мико?

— Все не так, — Нанако отложила гребень и белой лентой связала волосы Эми за шеей, а потом пригладила хвост. — Вот, мы закончили.

Эми поднялась со стула, размяла затекшие мышцы, повернулась к Нанако, хмурясь от смятения.

— Что воплощала мишень?

— Стрела представляла меня, — улыбнулась Нанако. — Как и мишень.

Без дальнейших объяснений мико покинула ванную, оставив Эми стоять в полотенце, растерянную еще сильнее, чем раньше.

* * *

Во сне она слышала голос Широ.

Она ворочалась, запутывалась в одеялах на ее футоне, почти проснулась, но снова погрузилась в сон. Он шептал слова, которые она не могла разобрать, обрывки спутывались с воспоминаниями того, что он говорил ей.

— Ты передо мной в долгу, Аматэрасу.

Его голос гудел в ее ушах, она почти видела, как он сидит, скрестив ноги, перед ней, его лицо было странно скрыто серебряным сиянием.

— О чем ты просишь, Инари? — ответ прозвучал голосом Эми, но она не говорила.

— Я не прошу, — его тон стал опасным. — Я говорю, что ты сделаешь.

— Ты мне не указ, Кунитсуками.

— Ты в долгу. Если ты откажешься отплатить долг, я заберу его менее приятным способом. Ты и твои подданные не смогут больше мирно ходить по этому миру.

Эми повернула голову на подушке, дрожа от злости в словах Широ. Жар неприятно пульсировал в груди, но он не отпускал ее.

Во сне она зло зашипела в ответ на его угрозу.

— Я должна спуститься в солнцестояние. Моя сила нужна, чтобы остановить Изанами, и я не могу передать камигакари много сил, удержав свой дух в стороне. Мне придется завершить схождение.

— Я не говорю, что ты не можешь спуститься. Я говорю, что ты дождешься последнего момента, когда уже не будет разницы.

— Задержка в пару минут или часов ничего не изменит. Эми умрет в день солнцестояния. Прости, но такова ее судьба.

Его глаза сияли серебряным светом, мерцающим на его лице.

— Я никогда не верил в судьбу.

— Почему ты так упрямишься? — в ее голосе появился гнев. — Даже если Эми выживет, она состарится, не успеешь ты и глазом моргнуть.

— Дело не во мне.

— А в чем?

Он стиснул зубы.

— Твоя сила не уничтожит ее мгновенно. Дай ей шанс увидеть это до конца. Она столько страдала, чтобы защитить будущее, которое она не увидит. Дай ей хотя бы увидеть победу.

— А если мы проиграем?

Он надменно ухмыльнулся.

— Я не собираюсь проигрывать.

Она издала недовольный звук.

— Ладно. Я дождусь последнего момента.

Он кивнул.

— Дай Эми пожить как можно дольше.

— И ты расскажешь то, что я поведала тебе, другим Кунитсуками?

— Да.

— Очисти разум, охраняй сердце, Инари. Нельзя позволять чувствам ослабить себя.

— Это мое дело, а не твое, Аматэрасу.

Она вздохнула.

— Наступит ли день, когда наша дружба будет исцелена?

— Зависит от тебя, Аматэрасу. Помни о своем обещании в солнцестояние, — он встал, серебряное сияние угасло. Тьма и тишина наполнили ее сон.

Глаза Эми открылись, она резко проснулась. Сила, неприятно жаркая под кожей, пульсировала в ее метке камигакари. Она отбросила одеяла в сторону и свернула футон, рассеянно замерла. Голос Широ звучал в ее голове, она вытащила хаори из шкафа и накинула поверх кимоно для сна. Открыв дверь спальни, она поспешила к выходу, сунула босые ноги в сандалии и вышла наружу.

Сильно падал снег. Жаркий пульс в ее груди почти пропал, но она побежала по знакомому пути, пересекла мост, попала в каменный двор, где фонарь висел со столбика перед маленьким залом поклонений.

Эми взбежала по ступенькам. Здание было разрушено несколько недель назад после первого столкновения с Изанами, пока что вернули только основы, стены были временными досками, крыша была плоской. Схватившись за дверь, она открыла ее и увидела тьму внутри.

Подняв фонарь со столбика у порога, Эми прошла внутрь. Почти весь изначальный пол сохранили, некоторые места были сломаны. В дальней части комнаты стоял маленький одинокий храм из гладкого дерева, резко отличающийся от грубых стен. Круглое зеркало стояло на маленьком возвышении в середине, отражало свет.

Больше никого в комнате не было.

Тяжело дыша, Эми подошла к зеркалу, шинтаю, через который Аматэрасу могла передавать силу в этот мир. Оно было новым, Изанами разбила старое.

Эми коснулась пальцами стекла. Гладкая поверхность была холодной, без силы.

Но тот серебряный свет на лице Широ и жар в метке камигакари… Она отошла от зеркала и огляделась. Это был сон, или Широ как-то связался с Аматэрасу через шинтай, как это сделала Эми пару недель назад? Аматэрасу было сложно поддерживать связь с Эми, магия тянулась через миры, истощала богиню и ее подданных, которые помогали ей из Такамахары. Как Широ сделал это?

Эми опустилась и провела пальцами по полу. Она подняла руку, кончики пальцев покрывала темная сажа. Она подняла фонарь и увидела тусклые линии на досках, размазанные, словно кто-то спешно пытался их стереть.

Круг. Широ нарисовал круг, использовал магию для связи с Аматэрасу, Эми о таком и подумать не могла.

«Он божество, Эми. Не думаю, что ты это видишь», — раздались в голове слова Катсуо, она покачала головой, чтобы отогнать их. Воспоминания Широ вернулись. Теперь он был свободен от проклятия оненджу, к нему вернулась вечность навыков и знаний. Большая часть его прошлого я вернулась, и между ним с Эми росла пропасть, непреодолимая брешь возраста и силы.

Кем он был сейчас? Не совсем Инари, не таким она его видела в воспоминаниях Аматэрасу и Юмея. Но он уже и не был ее Широ. Он быстро развивался, и она не успевала за ним. Его перемены между прошлым и нынешним собой стали не такими ярко выраженными, как было в начале. Он незаметно переходил от одного к другому. Граница между Широ и Инари продолжала стираться… пока она не пропадет.

Она сжала губы, чтобы они не дрожали. Скоро он уже не будет нуждаться в ней. Скоро вернутся его сила и уверенность Кунитсуками в полном объеме.

И скоро она уйдет из этого мира. Но, может, она успеет увидеть конец солнцестояния, увидеть спасенный… или разрушенный мир.

Глава 20:

— Прошу, стойте смирно, госпожа.

Эми пыталась держать руки ровно, три взрослых мико тянули за слои кимоно, окутывая ее, шепчась между собой, делая поправки.

— Думаю, этот воротник не очень хорош, — сказала одна из них, отойдя и осмотрев Эми с головы до пят. — Может, лучше сливовый?

Другие две согласились, Эми опустила плечи, а они снимали слои, чтобы поменять воротник на сливовый. Внутри Эми закипало раздражение, но она боролась с ним и не давала проступить на лице. Не важно, какого цвета будет ее воротник. Не важно, будет она в шелках или лохмотьях.

Ничто не имело значения, ведь в день солнцестояния миру придет конец. Копье получил Изанаги. Ничто не мешало Изанами открыть Мост к Небесам. А за последние полтора дня Эми ничего не сделала, чтобы изменить это.

До их отъезда из храма Шираюри Сусаноо отправился сам, чтобы сообщить Сарутахико и Узумэ, что им не удалось забрать копье. Без полета на драконе Нанако отвезла Эми, Широ и Юмея в Шион, и это было забавно. Хоть Юмей изображал бесстрашие, оказалось, что с машинами он не ладит. Эми не знала, было ли дело в движении машины или клаустрофобии, но Широ много раз угрожал Тэнгу, чтобы тот не вышел из автомобиля, пока тот был в движении. Если бы не раны, Юмей мог бы попробовать сделать это. Поездка хотя бы была недолгой.

Юмей теперь остался в переоборудованном здании склада у земель храма, окруженный своими карасу и быстро исцеляющийся. Широ остался с ним, защищая его, пока он уязвим.

Удивительно, как изменились роли. Когда она впервые встретила Широ и Юмея, Тэнгу был намного сильнее. Он много раз спасал Широ и охранял кицунэ, пока тот был ранен. С одним витком оненджу Широ был примерно равным Юмею, но теперь Широ защищал Юмея.

Пока Сусаноо искал Кунитсуками, а Широ охранял исцеляющегося Тэнгу, Эми попала в водоворот приготовлений к солнцестоянию. Очищающие ритуалы, церемонии благословения, личные приготовления поглощали ее свободное время. Ее искупали, поухаживали за ее ресницами и ногтями, натерли так, что ее кожа сияла, покрытая лосьонами и пудрой, и ей было смешно, что ее старались сделать красивее. Она сомневалась, что неровные ногти оскорбили бы спустившуюся Аматэрасу, но все не слушали ее возражения.

Этим днем она оказалась в комнате, где под нее подгоняли наряд для солнцестояния. Она наденет прекрасное многослойное фиолетовое кимоно утром двадцатого для процессии по землям и церемонии, что шла за ним следом.

Старшие мико суетились вокруг нее, заканчивали наряд, а Эми с трудом управляла эмоциями, злясь из-за своей слабости, бесполезности. Почему она просто стояла здесь? Изанами уничтожит мир через несколько дней. Почему никто ничего не делал?

Она спрашивала у Широ, что им делать дальше, но он просто сказал, что они будут ждать возвращения Сусаноо. В ее загадочном сне Аматэрасу упоминала, что Широ должен что-то рассказать другим Кунитсуками, но он избегал вопросов Эми так умело, что она сдалась. Он хранил секреты, и она не знала, что чувствовать насчет этого.

— Что за шум? — спросила мико, громко цокнув языком. — Бегать по залу очищения, как по игровой площадке. Как можно?

Эми прогнала тревогу и посмотрела на дверь, за которой было слышно спешные шаги и тревожные голоса. Зал обычно был тихим, как склеп.

Шаги прогремели, без стука открылась дверь. Сохэй почти ввалился внутрь, его лицо было белым, как снег.

— Госпожа, — выдохнул он. — Вам… нужно идти.

— Что такое? — спросила она.

— Во дворе… гуджи Ишида в храме, и… прошу, идемте, — он развернулся и побежал, махая ей руками.

Она встревожилась и побежала за ним, проклиная тяжелые слои кимоно и распущенные волосы. У нее даже не было офуда. То, что так сильно напугало сохэя, она бы хотела встретить со своей магией.

Он вел ее по коридорам почти бегом, тревожно оглядываясь, чтобы убедиться, что она идет за ним. Когда они прибыли в вестибюль, Эми увидела там толпу людей. Каннуши, сохэи и мико жались у закрытых дверей, словно хотели выглянуть наружу, но боялись коснуться тонкого барьера между ними и тем, что ждало снаружи.

— Кто они…

— Это же не могут быть…

— Почему они здесь…

— Разойдитесь для камигакари! — сообщил ведущий ее сохэй.

Толпа вздрогнула так, словно их били током, удивительно быстро люди прижались к стенам, открывая проход. Ее лакированные деревянные сандалии громко стучали во внезапной тишине. Эми прошла за сохэем к двойным дверям, ближайшие каннуши открыли их.

Солнечный свет пролился в полумрак комнаты, ослепляя ее. Когда Эми смогла видеть, перед ней предстал двор, и трепещущее сердце замерло. Мгновение она не могла даже дышать. А потом, выпрямившись, она пересекла порог, во рту пересохло. Она быстро считала.

Трое Кунитсуками и семнадцать ёкаев стояли во дворе.

Они ждали тремя идеальными рядами, за каждым Кунитсуками была вереница подданных. Сусаноо стоял справа, его сине-серое одеяние было лучше, чем раньше. Шесть незнакомых ёкаев выстроились за ним, четверо мужчин и две женщины. Узумэ в роскошном зеленом кимоно с золотой мерцающей вышивкой ждала слева с шестью своими подданными.

Сарутахико стоял в центе. Он был выше всех, с широкими плечами и крепким телосложением. Лидер Кунитсуками только физическим присутствием подавлял всех во дворе. Его длинные каштаново-черные волосы были собраны высоко на затылке, его величественное одеяние оттенков черного и бронзы могло бы затмить любого императора. Пять ёкаев стояли в шаге от их лорда, оставив за ним пустое место, словно кого-то не хватало в их рядах.

Эми держалась спокойно, хотя сила трещала в воздухе, ауры ёкаев шипели так сильно, что она ощущала вкус их ки. Человеческие слуги храма жались в дверях зданий вокруг двора, а те, кто был снаружи, собрались в углах, словно большое количество могло защитить их. Они знали, что в храм пришли не смертные.

Люди задерживали дыхание, пока Эми спускалась по ступенькам и одна приближалась к Сарутахико. Мысленно паникуя насчет того, как низко ей нужно поклониться, она остановилась в нескольких шагах от них и взглянула на Узумэ. Кунитсуками Дерева улыбнулась, ее масляно-желтые глаза весело сияли.

Эми прижала ладони бедрам и низко поклонилась Сарутахико. Может, ей стоило опуститься на колени, как она сделала для Сусаноо и Тсукиёми, но, хотя она была человеком, а он божеством, она была еще и представителем Аматэрасу в этом мире. Так что она выбрала самый низкий поклон на ногах.

К ее потрясению, Сарутахико склонился так же низко, и Эми покраснела. Они одновременно выпрямились, она пыталась быстро вспомнить уроки этикета, чтобы понять, как она должна ответить.

— Камигакари Кимура, — его невероятно низкий голос, казалось, гудел в камнях под ее ногами, исходя при этом и от него. — Для меня большая честь встретить ту, что освободила меня и моих Кунитсуками от плена.

Ее лицо все еще пылало, Эми еще раз быстро поклонилась.

— Прошу, примите приглашение в храм Шион, храм Аматэрасу, Аматсуками Ветра.

— Приглашение принято, — ответил Сарутахико. — Нужно многое обсудить. Где, интересно, мое заблудшее дитя огня?

— Дитя? — донесся голос Широ. — Твое восприятие возраста исказилось, старик.

Эми повернула вправо. Широ сидел на изогнутом краю крыши ближайшего здания, уперев руку в приподнятое колено. Все во дворе посмотрели на него, он поднялся, лениво потянулся и соскочил с крыши на камни двора.

— Мое выражение, — негромко сказал Сарутахико, — относится к характеру, а не возрасту, Инари.

Широ прошел по двору и остановился рядом с Эми, оценивая Сарутахико взглядом. Кунитсуками Гор смотрел в ответ с нечитаемым выражением лица. Оказавшись среди своих товарищей-богов и с Эми в ее красивом кимоно, Широ был одет хуже всех в свой обычной косодэ без рукавов и черных хакама.

Эми смотрела то на Широ, то на Сарутахико. Встреча с двумя другими Кунитсуками заставляла Широ замирать, но их лидер не пошатнул его уверенность.

Узумэ тихо рассмеялась.

— Актеры. Эми, дитя, мы можем пройти в здание? Как и сказал мой муж, обсудить нужно многое, а времени мало.

— Конечно, — сказала Эми, почти сбиваясь из-за скорости. — Прошу, сюда.

Широ и остальные пошли за ней, она возвращалась по своему пути. Когда она добралась до входа в зал, толпа зрителей пропала, осталось несколько смелых сохэев и каннуши на страже.

Она поманила каннуши, пересекая вестибюль, и, когда он подошел к ней, Эми шепнула:

— Прошу, немедленно подготовьте угощения.

— Да, госпожа, — он громко сглотнул. — Это правда…

— Да. Прошу, уберите из здания всех ненужных, сообщите гуджи и пригласите его к нам в большой зал переговоров.

Каннуши поклонился и поспешил прочь.

Пятнадцать минут спустя Эми сидела во главе блестящего стола в самой большой и роскошной комнате здания. Узумэ и Сарутахико устроились с одной стороны, Широ — с другой. Сусаноо сел у другого конца стола, напротив Эми. Ишида был рядом с ней, его лицо было бледным, но он неплохо держался, несмотря на необычность их гостей. Он даже хотел занять место во главе стола, но одним взглядом Сарутахико отогнал его.

Подчиненные трех Кунитсуками были в комнате с ними, большая часть стояла вдоль стен и безмолвно ждала. Позади Сусаноо и Узумэ сидели их заместители, верные подданные и помощники. Широ, конечно, был без подчиненных, а Сарутахико тоже сидел один.

— Итак, — сказал Широ раньше, чем Эми смогла понять, как начать встречу. — Почему вы так долго?

Его вопрос был адресован Сусаноо, тот нахмурился.

— Мы собирали подчиненных.

— Я думал, ты сделал это, как только получил обратно меч.

— Я смог тогда только найти своего заместителя. Мои подчиненные были широко рассеяны и…

Дверь комнаты со стуком отъехала. Юмей стоял на пороге. Он посмотрел на стол, на ряд подчиненных у стены, а потом закрыл дверь и прошел в комнату. Эми думала, что он займет пустое место рядом с Широ, но он пошел к другой стороне стола.

Он опустился на колени на место за Сарутахико, место заместителя Кунитсуками.

Эми смотрела на Тэнгу. Он был заместителем Сарутахико? Почему он не упоминал этого раньше? Она вспомнила, как сильно он хотел найти пропавших Кунитсуками, хотя остальные ёкаи при этом не выглядели сильно встревоженными.

— Ты опоздал, — прошептал Сарутахико. — Рад встрече, друг. Давно не виделись.

Юмей склонил голову в быстром поклоне.

— Больше века.

— Может, в будущем нам стоит встречаться чаще.

— Если нам повезет насладиться будущим, — резко заявил Сусаноо. — Солнцестояние через пять дней, и Изанами без сопротивления откроет Мост.

Сарутахико кивнул.

— Вы с Инари не смогли забрать Амэ-но-Нубоко, и я уверен, что у Изанами есть все для открытия Моста. Остается только попытаться убить ее до солнцестояния.

— Она будет хорошо скрыта и защищена, — возразил Сусаноо. — При нападении на нее придется уничтожить и Изанаги, скорее всего, первым. Как показала наша последняя встреча, расклад не в нашу пользу.

— Эми ранила его, — сообщил им Юмей. — Удар в грудь. Не смертельный, но он будет ослаблен.

— Но все равно он — опасный враг. Даже один он сможет задержать нас достаточно, чтобы Изанами сбежала. Конечно, если мы ее найдем.

— Мы уже знаем, где ее искать, — отметил Широ, и все удивленно посмотрели на него. Он добавил. — В солнцестояние.

Глаза Сусаноо потемнели.

— Ожидание до солнцестояния — глупость, которую нам нужно избегать любой ценой.

— Наоборот, — Широ уперся локтем в стол. — Думаю, эта глупость нам и нужна.

Сусаноо зарычал.

— Что за дурацкие…

Жест Сарутахико прервал гневную тираду Сусаноо.

— Что ты предлагаешь, Инари?

Медленная ухмылка растянула его губы, в ней Эми видела скорее Инари, чем Широ.

— Допустим, мы убьем Изанами до солнцестояния. Даже получим Нубоко. Этого ведь мы хотим? — он склонил голову в сторону. — Кто из вас вызовется добровольно охранять копье всю свою вечную жизнь?

Узумэ нахмурилась.

— «Добровольно» — не лучшее слово, Инари, мы будем обязаны защищать Амэ-но-Нубоко от Изанами.

— Вечно? — он вскинул брови. — Хоть что-то в историях любого мира смогли защищать вечно? Это невозможно. Она заберет копье. Или оставит копье, но пустит своих подданных по всем дорогам Моста, пока не найдет верную. У нее сотни и тысячи лет, чтобы это сделать.

Эми заерзала, Сарутахико и Узумэ переглянулись.

— Хоть это неприятно, — сказал Сарутахико, — но это единственный вариант. Пока Изанами хочет спуститься в этот мир, мы должны выступить против нее.

— Знаете, что интересно? — Широ посмотрел на потолок, словно очарованный мыслью. — Когда Аматэрасу отдала камигакари первый приказ, она могла бы приказать Эми отыскать копье и спрятать от Изанами. Или могла приказать убить Изанами. Уверен, Эми нашла бы способ.

Он поднял запястье и тряхнул им, словно оненджу все еще сверкали там.

— Она могла сказать Эми, кто я, и приказать освободить меня, чтобы я мог выполнить эти задания. Но она этого не сделала. Она приказала Эми найти и освободить четверых Кунитсуками. Всех нас. Зачем?

— Потому что нужны все мы, чтобы выступить против Изанами и Изанаги, — рявкнул Сусаноо.

Широ пожал плечами.

— Убийство Изанами — не решение. Как и защита Нубоко. Это только отложит проблему. Нельзя так победить. Как победить в войне против бессмертного неразрушимого врага?

— Никак. Пока противник не оставит затею.

— Мы не сможем поверить, что Изанами вдруг изменится. Война не закончится, — глаза Широ сияли, как сталь. — И Изанами сможет победить. Этого не избежать. Мы можем помешать ей в это солнцестояние и в тысячу других, мы устанем, и она перехитрит нас, а потом пройдет по Мосту.

— Хочешь сказать, что мы должны сдаться неминуемому, Инари? — тихо спросила Узумэ.

— Нет, — огонь присоединился к стали в его взгляде. — Я говорю, что мы должны навсегда с этим покончить.

Все в комнате притихли.

— Расскажи, как, — приказал Сарутахико.

— Изанами нельзя уничтожить навсегда. Но из Такамахары сюда лишь один путь, и его… — его улыбка была хищной и холодной. — Его можно уничтожить.

— Уничтожить Мост к Небесам? — выдохнула Узумэ.

— Ты с ума сошел, — рявкнул Сусаноо. — Мост существует так же долго, как миры. Последствия разрушения, если его вообще можно уничтожить…

— Ты так говоришь, будто что-то об этом знаешь, — перебил Широ. — Его можно уничтожить, точнее, сделать недоступным для Изанами и других путников. И те, кто может сделать это, как раз сидят в этой комнате. Как удобно!

Сусаноо оскалился в ответ на ухмылку Широ.

— Мост, — продолжил Широ серьезнее, — это собрание путей между мирами. Перекресток, где соединены восемь дорог, закреплен на Земле огромным столбом, и если его разрушить, к дорогам не будет доступа. И мы, Кунитсуками Земли, можем уничтожить якорь в этом мире.

Сусаноо и Узумэ смотрели с вопросом на Сарутахико.

— Твои познания о Мосте удивляют, Инари, — сказал Кунитсуками гор. — Откуда такая информация?

— Я поговорил с Аматэрасу.

Эми сжала кулаки. Она ожидала, что он увильнет от ответа, а не произнесет это без вины в голосе.

— Аматэрасу? — повторил Сусаноо. — Как?

— Когда мы с Аматэрасу общались лучше, она научила меня, как добраться до нее в Такамахаре через шинтай.

Сусаноо скрестив руки, разглядывая Широ.

— Как много воспоминаний ты восстановил?

— Аматэрасу собирала информацию о Мосте десятки лет, — продолжил Широ, игнорируя вопрос Сусаноо. — Она первая поняла намерения Изанами и хотела, чтобы мы уничтожили Мост, хотя она думала, что на организацию потребуется больше времени. Изанами ускорила события, когда не смогла убить Эми.

— И Аматэрасу уверена, что последствий от разрушения Моста не будет? — спросила Узумэ.

— Уверена. Никто не знает точно, но она уверена.

Узумэ, Сусаноо и Сарутахико смотрели друг на друга. Юмей с опасной наблюдал за Широ.

— Мы все еще можем попытаться убить Изанами, — сказал Сусаноо, — открыть Мост сами и уничтожить его.

— Мы не можем открыть его сами, — Широ отклонился, упершись сзади одной рукой. — Открытие Моста требует кровь трех Аматсуками.

— Трех? Почему трех?

— Без понятия.

— Три древних бога создания сотворили Мост, — сказал Сарутахико. — Потому нужна кровь трех божеств. Мост был создан только для Аматсуками.

— Итак, — сказал Широ, — нам нужно, чтобы Изанами открыла Мост. А потом мы уничтожим столб, пока она не поднялась в Такамахару.

— Кхм, — Эми опасалась прерывать. — Я думала, она хочет спуститься, а не подняться.

— Да, — он объяснил. — Но ее дух на Земле. Ей нужно сначала подняться к своему телу ками, а потом она по Мосту пройдет в земное царство. Никто не знает, займет это минуты или часы.

Сусаноо ударил ладонью по столу, испугав Эми, хотя ёкаи только вздрогнули.

— Ты слышишь себя? — прорычал он. — Мы только что обсуждали, как почти невозможно убить Изанами за пять дней, а ты предлагаешь невыполнимую миссию? Напасть из засады на Изанами в момент, когда она откроет Мост, задержать ее или убить, разобраться с Изанаги, Тсукиеми и подчиненными, что будут там, при этом разрушая якорь Моста?

— Как-то так. Тогда нам нужна помощь, — Широ посмотрел на Юмея. — Как много дайтэнгу можно найти за пару дней?

— Этого будет мало! — прорычал Сусаноо.

— Есть идеи лучше?

— Твой безумный план слишком рискованный. Позволить Изанами открыть Мост — немыслимо. А если мы не рассчитаем нападение, и они отразят нас или перехитрят, Изанаги нападет первым, или кто-то из нас падет раньше, чем мы уничтожим Мост? Вариантов плохого исхода слишком много, все легко может пойти не так.

Широ спокойно повторил:

— Есть идеи лучше?

— Убить Изанами сейчас. Не дать ей открыть Мост.

— И что тогда? Мы отсрочим ее план на пару лет или веков, но нам придется попробовать «безумный» план, если мы хотим остановить ее раз и навсегда.

— Мы хотя бы лучше подготовимся.

— Или мы будем подготовлены еще хуже, чем сейчас. Может, в следующий раз Изанами убьет нас перед солнцестоянием. Ситуация будет только ухудшаться.

Сусаноо сверлил Широ взглядом.

— Если будет больше времени…

Глаза Широ вспыхнули алым сиянием. Жар пролился по комнате волной полупрозрачного огня.

— Миру грозит разрушение, осторожность для нас — смертный приговор, — лед и огонь сплетались в его опасном тоне. — Хотя этот путь — величайший риск, только он ведет к победе.

— Ах, — выдохнула Узумэ, — с возвращением, Инари.

Он взглянул на нее.

— Я все еще не стал собой, Узумэ.

— Уже близко, мой дорогой лис. Мы скучали.

— Говори за себя, — прорычал Сусаноо.

Эми вздрогнула. Сила Инари, его поведение и угрожающая аура. Она не знала этого ёкая. Но Узумэ считала эту его сторону знакомой. Это пугало Эми еще сильнее.

А потом Инари повернулся к ней, и она застыла на месте, не могла дышать, он пронзил ее сердце и душу одним взглядом.

— А ты, маленькая мико? — спросил он. — Ты была необычно тихой.

Маленькая мико. Он назвал ее «маленькая мико». Эми не ожидала услышать такое от Инари. Она смотрела на него и вдруг увидела Широ. Она видела его тень в улыбке, в приподнятых ушах, в наклоне головы. Граница между ними размывалась.

Нет. Границы уже не было. Это взволновало ее еще сильнее, пальцы покалывало от желания дотянуться до него, коснуться его и открыть заново.

Она выпрямилась, взяв себя в руки.

— Не уверена. Думаю, ты прав, что остальное, кроме разрушения Моста, только задержит Изанами. Но, — она сглотнула, — мысль, что мы позволим Изанами открыть Мост до того, как попытаемся остановить ее…

Она замолчала, не желая говорить «ужасающая» в присутствии стольких сильных воинов. Сарутахико скрестил ладони на столе, привлекая внимание Инари. Все в комнате посмотрели на лидера Кунитсуками.

— Я согласен с Инари, — сказал он низким медленным голом. — Истинную победу можно достичь только разрушением Моста. Но я согласен и с Сусаноо, риск неприемлем.

Он повернулся к Инари.

— На приготовление остались считанные дни, у нас мало воинов, мы не знаем, как будет защищаться Изанами, так что позволить ей открыть Мост мы не можем. Как только мы избавимся от непосредственной угрозы, мы сможем отыскать способ навсегда разобраться с опасностью.

Инари прижал уши к голове.

— Мы уже помешали планам Изанами, мы не можем упускать шанс. Она не повторит свои ошибки.

— Даже если мы обречены на вечную борьбу без шанса на победу, наш основной приоритет — защитить этот мир, — сказал решительно Сарутахико. Он окинул взглядом всех Кунитсуками и ёкаев. — Чтобы одолеть Изанами и Изанаги, нам нужна хорошая стратегия.

Они обсуждали разные тактики, а Инари сидел напряженно, его расслабленная уверенность сменилась ледяным недовольством, от этого черты его лица стали строгими и беспощадными. Он ничего не говорил, пока Кунитсуками строили стратегии, а потом повернулся к ней.

До этого Эми радовалась, что Сарутахико выбрал более безопасный — но все равно страшный — вариант. Но когда Инари посмотрел на нее, внезапно ее охватил страх, что они совершили ужасную ошибку.

Глава 21:

Тишина была редким благом для Эми в последующие дни. Она сидела на коленях в углу огромной комнаты Аматэрасу лицом к маленькому личному храму, который она установила. Зеркало размером с ее ладонь сверкало в утреннем свете, проникающем в окна, и стояло перед крошечной копией здания храма.

Ладони были сложены на ее коленях, Эми размышляла о своем. Она закончила два часа медитации и ждала, когда мико заберет ее на следующее дело по расписанию. На рассвете она закончила церемонию, посвященную Буре, завтра утром исполнит последнюю церемонию, посвященную Огню. Процессия после этого проследует по землям храма, вроде публичных проводов. После этого она войдет в храм Аматэрасу, где проведет остаток дня в медитации.

А потом начнется ее последняя ночь.

При нормальных обстоятельствах на закате в храм пришли бы другие Аматсуками. Они бы повели камигакари на место церемонии, и в самый темный час ночи Аматэрасу спустилась бы в ее новый сосуд.

Но это солнцестояние будет другим. Вместо трех Аматсуками, четверо Кунитсуками и их подданные поведут Эми. И они отправятся не в место церемонии, а туда, где Изанами намеревалась открыть Мост. Эми не знала, когда и где сойдет Аматэрасу. Но той ночью ее жизнь оборвется.

Четыре дня Кунитсуками и их вассалы искали убежище Изанами. Они не смогли обнаружить ее, Изанаги или Тсукиёми. Кунитсуками сменили подход и решили напасть на врагов в момент, когда они приблизятся к Мосту. Оставалось тридцать шесть часов, Кунитсуками и их подчиненные были заняты спешными приготовлениями — собирали воинов, создавали чары и чистили оружие.

Эми не знала, сколько ёкаев Кунитсуками собрали за такой короткий отрезок времени. Она никого не видела, знала только то, что рассказали ей Катсуо и Нанако. Она едва видела Широ.

Она старалась не переживать из-за этого. Старалась глубже закопать боль. У нее было достаточно дел в эти дни, она никогда еще не была так занята долгом камигакари. Ее гармония с ки и духом Аматэрасу должны были стать идеальными к солнцестоянию. Очень многое ныне зависело от успешного схождения Аматсуками.

Несмотря на обещание Аматэрасу Широ, Эми не ждала, что увидит конец сражения против Изанами. Но это не имело значения. Эми была сосредоточена на своей роли. Она не доверяла своей силе, своим умениям в бою, своей власти над ветром. Она не могла помочь одолеть Изанами. Но она была камигакари десять лет, она знала, как делать это идеально.

Она не позволяла себе думать о том, что ее жизнь оборвется меньше, чем через два дня. Любой солдат, вступающий в бой, ожидает, что этот день будет его последним. Ее случай был похожим.

Открыв глаза, Эми встала на ноги и потянулась. Комната, красивая, но огромная, вызывала у нее боль одиночества. Нанако и Катсуо были к ней ближе всех во время приготовлений, и, хотя они не виделись часто, их дружба помогала ей в самые темные мгновения.

Громкий стук прервал ее мысли, она быстро отозвалась:

— Войдите.

Дверь отъехала, Нанако ворвалась внутрь с большим тканевым мешком и охапкой одежды.

— Эми, — сказала она оживленно. — Ты закончила медитировать? Отлично. У меня для тебя сменная одежда.

— Для чего? — спросила Эми, не понимая, о какой церемонии она забыла, и почему ей помогает Нанако, а не мико Тамаки, которая следила всю неделю за ее расписанием.

— Скорее. Нет времени на споры.

Она послушно разделась до нижнего белья, Нанако опустила свою поклажу и вытащила сложенную бледно-голубую вещь. Мико развернулась и встряхнула вещью.

— Но это… — Эми в смятении нахмурилась. — Это летнее платье.

— Милое, да? — Нанако подняла его. — Одевайся.

— Но зачем…

— Тебе нужно ненадолго покинуть земли храма, — нетерпеливо объяснила Нанако. — Мы не хотим, чтобы тебя узнали.

Эми нахмурилась сильнее.

— Покинуть земли? Но…

— Ты уже опаздываешь. Остальное объясню позже, — глаза Нанако упрямо блестели. — Одевайся.

Не понимая, зачем ей покидать земли храма, Эми надела платье через голову. Легкий хлопок лег на кожу, и Эми невольно улыбнулась. Завязав шнурки за шеей, она покружила воздушной юбкой. Платье было бледно-голубым сверху и постепенно темнело до синего на подоле почти у щиколотки. Она боролась с желанием покружиться.

— Мило, — повторила Нанако, передала ей тонкий белый свитер с пуговицами впереди. Пока Эми надевала его, мико достала подходящую ленту и связала волосы Эми у шеи.

— Нанако, зачем мне нужно…

— Последнее, — перебила Нанако, вытаскивая что-то из мешка. Она водрузила на голову Эми шляпу с широкими полями. Мико окинула ее взглядом, просияла, а потом спешно посерьезнела. — Тебя точно не узнают.

— Но куда…

— Идем, — Нанако взяла свою сумку и потащила Эми к двери. — Нет времени все обсуждать!

— Мы еще ничего не обсудили, — пробормотала Эми, следуя за мико по коридору. Платье приятно шуршало вокруг ног с каждым шагом. Эми скривилась из-за босых ног, носки таби смотрелись бы с платьем дико, но она ощущала себя странно обнаженной без них. Она никогда еще так не одевалась.

Когда они добрались до выхода, Нанако вытащила из своей огромной сумки пару современных шлепанцев.

— Вот.

Эми сморщила нос, отставила сандалии и обула странную хлюпающую обувь.

Нанако открыла дверь, у ступенек на солнце стоял Катсуо. Он поднял голову и широко улыбнулся. Он окинул взглядом новый наряд Эми и покраснел.

— Отлично выглядишь, Эми, — сказал он, когда они с Нанако подошли к нему.

— Я выгляжу смешно. Сейчас декабрь, а не июль.

— Это идеальное прикрытие, — сообщила Нанако. — Никто ее не узнает.

Катсуо снова улыбнулся, Нанако вручила ему свою сумку.

— Развлекись, Эми, — сказала ей мико. — Увидимся за ужином.

— Развлечься? — повторила Эми.

— Идем, — сказал Катсуо, помахав ей, Нанако взбежала по ступенькам и пропала в зале. — Ты уже опаздываешь.

— Куда? — раздраженно спросила Эми.

— Увидишь.

Без слов он пошел дальше. Эми поспешила за ним, обувь шлепала о пятки. Мико и сохэи во дворе с любопытством смотрели на них, но никто не говорил, а он вывел ее за врата на тропу, идущую к залу богослужений. Эми шла за ним, и ее раздражение распаляло гнев. Он был в обычной форме. Почему она была одета как кукла? Платье и шляпа были милыми, но не для зимы. Ее ноги мерзли, даже в свитере руки немели от холода на ветру.

Катсуо свернул с главной дороги, прошел мимо конюшен и пустой площадки для тренировок. Когда он направился к деревьям на севере, ее гнев сменила тревога.

— Катсуо…

— Доверься мне, Эми.

Она поспешила за ним, держась центра тропы, где снег был вытоптан. Они прошли первые деревья, возвышающиеся ели отбрасывали темные тени на дорожку.

В десяти шагах впереди к толстому стволу дерева прислонялся Широ, ждал среди теней. Ее сердце странно затрепетало при виде него.

— Наконец-то, — сказал он, когда они подошли ближе. — Я уже думал, что вы не придете.

— Радуйся, что мы согласились, — парировал Катсуо, но звучал весело. Он вручил Широ сумку Нанако. — Семь часов. Не позже.

— Можно доверять и сильнее.

Катсуо взял Эми за руку, повел ее вперед и подтолкнул в сторону Широ. Она смотрела то на одного, то на другого, в голове было слишком много вопросов. Она не знала, какой задать первым.

— Развлекись, Эми, — сказал Катсуо, повторяя слова Нанако. Он оглянулся на Широ. — Убереги ее, ёкай.

Широ фыркнул в ответ на неуважение Катсуо. Помахав на прощание, Катсуо побежал по тропе и пропал в свете солнца за деревьями.

— Широ, — сухо сказала Эми, скрестив руки, — что происходит?

Он скользнул взглядом по ее телу, неспешно отмечая каждую деталь, и ее лицо вспыхнуло жаром. Она вдруг поняла, как плохо ее скрывала эта ткань, в отличие от формы мико, и как плотно к ней прилегало платье.

— Идем, — он поманил ее за собой. — Времени не так и много.

— Для чего?

Без ответа он повернул на тропу. Через сто ярдов слабое, но заметное тепло священной земли пропало. Вскоре после этого тропа перестала быть протоптанной, и Эми приходилось осторожно идти по снегу. Ее ноги замерзали.

Когда она услышала тихие голоса, она удивленно подняла голову.

Среди деревьев стояла длинная палатка, достаточно высокая, чтобы стоять внутри. Вокруг нее на поляне были ёкаи, около трети из тех, кого привели Кунитсуками в Шион.

Эми старалась не пялиться на ёкаев, пока Широ вел ее к ним. Они прошли двух почти одинаковых мужчин в броне самураев, выглядящих как люди, только их головы были пернатыми и с ключами, большие крылья были сложены за спинами. Женщина стояла одна, одетая в неуместное кимоно из двенадцати слоев, как было у королев и императриц, простая белая маска скрывала ее лицо. Из-за деревьев виднелся чешуйчатый драконий хвост — темно-красный, в отличие от Сусаноо, и немного меньше — он извивался, остальная часть зверя была скрыта в тени.

Эми взяла себя в руки, заметила четверых ёкаев, тихо говорящих между собой. Знакомые тигриные уши торчали из серебряных волос ёкая, стоящего спиной к ней.

— Это Бьякко? — выдохнула она.

Он обернулся на звук своего имени. Темные полоски отмечали его щеки, и, когда он увидел ее, золотые глаза потускнели. Бьякко прошел к ним, за ним плелись его три товарища. Остановившись перед Эми, он очень низко поклонился, его волосы, стянутые в хвост, свесились с плеча.

— Рад видеть, что ты в порядке, Эми, — прошептал он. — Я перед тобой в огромном долгу.

— Сначала идет твой долг передо мной и Сусаноо, — ответил Широ раньше, чем смогла Эми, его тон был холодным и беспощадным. — Будешь переживать о том, что предал Аматэрасу и ее камигакари, если переживешь солнцестояние.

Бьякко выпрямился, подавленно глядя вниз.

Эми неуверенно замешкалась, а потом прошептала:

— Он спасал своего сына.

Один из его спутников, прекрасная женщина с волосами цвета красного яблока, ниспадающими до талии, пригладила кимоно спереди.

— Никто не сталкивается с Кунитсуками безнаказанно, и он это знает.

— Я принимаю последствия своих действий, — прошептал Бьякко.

— Остальных шиджин мы рады видеть своими союзниками, — сказал Широ женщине. — Я жду сражений рядом с тобой и Генбу.

Заметив вопрос во взгляде Эми, Бьякко повернулся к своим товарищам. Кроме женщины с красными волосами, с ним был темноволосый мужчина, безмолвно стоящий с ними, он, не мигая, смотрел на Эми странными глазами — один был черным, а другой — серым, почти таким же светлым, как серебряные глаза Юмея. С другой стороны стояла хрупкая женщина с волосами длиной до подбородка лазурного цвета и шаловливым лицом.

— Генбу управляет холодом, — объяснил Бьякко, указывая на темного мужчину. Он кивнул на красноволосую женщину. — Сузаку связана с огнем, как и Инари. Они будут помогать ему в сражении с Изанаги.

— Изанаги, — повторила Эми, с тревогой думая о том, как Широ снова будет сражаться невероятной солнечной силой Аматсуками.

Сузаку скрестила руки.

— Это будет самым интересным, да, Генбу?

Все еще глядя на Эми, темный ёкай ничего не сказал.

Широ прошел между ней и Генбу и повел Эми прочь.

— Утро заканчивается, маленькая мико. Идем.

Закинув сумку Нанако за плечо, он направился к палатке. Неподалеку лежал кот в темную полоску, синие огни пылали на концах его двух хвостов, как кисточки. Несколько ёкаев стояли внутри спиной к проёму. Широ замер и подождал, пока они отодвинутся.

— Эй, — он резко толкнул в плечо ёкая перед собой. — С дороги, пернатый.

Тот зарычал и развернулся, два меча на левом бедре громко стукнулись. Еще двое у входа тоже обернулись, Эми задержала дыхание, увидев, как черные перья за их заостренными ушами смешиваются с темными волосами.

Она все еще смотрела, а Широ прошел мимо ёкаев к столу в углу, где собралось еще больше воинов.

— Твои дайтэнгу — буйная банда, Юмей, — пожаловался Широ.

Тэнгу оторвался от карты. С ним было еще больше темноволосых дайтэнгу, несколько других подданных Сарутахико. Юмей встал из-за стола и ответил Широ слишком тихо, Эми не смогла услышать.

Ёкай, которого Широ толкнул, упер руку в бок.

— Так это камигакари?

Его вопрос привлек Эми, она выпрямила спину, его гранатово-красные глаза скользили по ней взглядом, но не таким, как у Широ, а как у волка, глядящего на раненую овцу.

— Неплохо, — он оскалился, показывая острые клыки. — Очень неплохо. Я бы не заплатил за нее, как за тайю, но…

Юмей появился за ёкаем так быстро, словно телепортировался. Он схватил дайтэнгу за волосы и выбросил из палатки с такой силой, что тот проехал по снегу на коленях, пока Эми все еще думала о том, что ёкай сравнил ее с куртизанкой.

Юмей ударил дайтэнгу по лицу, а потом наступил на его шею сзади. Давя ногой, он сказал:

— Ты не сдвинешься с этого места, Зенки, пока я не вернусь. Можешь только дышать.

Его голос был без гнева, без эмоций, но он редко проявлял свою злость. Юмей оглянулся на палатку, где замерла дюжина его дайтэнгу. Он ничего не сказал, но смысл был ясен.

— Буйные, — повторил Широ и прошел в палатку.

Юмей недовольно фыркнул и пошел прочь от лагеря, оставив Зенки лежать лицом в грязном снегу у входа палатки. Эми смотрела на дайтэнгу, который не пытался встать, когда Широ подтолкнул ее. Шлепая сандалиями, она поспешил за ним, Юмей вел их, казалось, через случайный участок зарослей.

— Все готово? — спросил Широ.

— Очевидно, да.

— Что готово? — осведомилась Эми, напоминая, что она понятия не имеет, почему стоит в летнем платье посреди заснеженного леса, а не готовится к солнцестоянию. — Что вы задумали?

— Если ты злишься, — сказал Юмей, повернувшись к большому дубу и прижав ладонь к стволу, — вини его. Это была его идея.

— Какая…

Красный свет вырвался из ладони Юмея, на коре вспыхнули руны. Сияние растеклось, превращаясь в неровный проем, а потом там появилась тьма — проход в Тсучи.

Эми отпрянула и посмотрела на них.

— Зачем вы…

— На все вопросы, — перебил Широ, обхватил ее рукой, притягивая к своему боку, — ты уже скоро получишь ответы.

— Но…

Юмей шагнул к ней с другой стороны, обвил рукой плечи. Ёкаи вместе повели ее к проёму в пустоту, Широ шагнул первым, потянул ее за собой. Холодная тьма окутала Эми, воздух сгустился, не пуская его. Юмей подтолкнул ее к уплотняющемуся барьеру, Широ тянул ее, и Эми оказалась сдавленной между ними.

Невидимый барьер поддался, и Тсучи выплюнуло ее из портала, чуть не вырвав из хватки Широ и Юмея.

Эми пошатнулась вперед, ароматный жар нахлынул на нее, странные звуки и запахи дразнили ее — радостно пели птицы, ветер шуршал листьями, пахло глиной и влажной землей.

Вокруг буйствовала зелень. Деревья тянулись к синему небу, их ветви густо покрывала зелень, папоротники раскинулись на земле широкими листьями, похожими на веера. Маленький прозрачный ручей журчал по гладким камням, неровная земля поднималась оврагами по бокам, каждый камень покрывал мягкий мох, вокруг все было в растениях.

Теплый влажный ветер играл с подолом ее платья, бабочка пронеслась перед ее носом в опьяненном полете, крылья сверкали голубыми и желтыми полосками.

— Но… — прошептала она. — Как… где…?

— Остров в пятистах милях южнее континента, — сказал Широ. — Здесь жарко весь год, хотя зимой немного прохладнее.

Эми озиралась, все еще не могла говорить. Солнечный свет был теплее, чем в Шионе, его пятна плясали на ее лице, лучи пробивались сквозь листья. Широ и Юмей с другой стороны смотрели на нее с удивительной заботой.

— Не понимаю, — слабо выдавила она.

Широ посмотрел вверх, щурясь от солнца.

— Ты грустила, что больше не увидишь цветы или летнее солнце. Это не то же самое, но … сегодня у тебя снова будет лето.

Ее горло болезненно сжалось.

— Ты… ты организовал для меня еще один день лета перед… перед солнцестоянием?

Он кивнул.

Она посмотрела на платье и сандалии.

— Нанако и Катсуо помогали тебе?

Он снова кивнул.

— И Юмей. Он выбрал это место.

— Зато ты ничего полезного не сделал, — сказал ему Юмей, — только донимал нас, пока не получил то, чего хотел.

Эми смотрела на густой лес, который никогда не видела, ее сердце становилось все больше, пока не стало казаться, что оно взорвется.

Эмоции бушевали в ней, их было слишком много, и слезы неожиданно проступили на глазах. Она не могла смотреть на Широ, боясь, что потеряет контроль. Вместо этого она обвила Юмея руками.

Он отпрянул на шаг, развел руки, словно не знал, что такое объятия. Эми уткнулась лицом в его плечо, по щекам текли слезы.

— Спасибо, Юмей, — выдохнула она.

— Она плачет, — прорычал он Широ.

— Обними в ответ, — Широ посмеивался. — Это может помочь.

С очевидной неохотой Юмей сомкнул вокруг нее руки. Эми подавила смешок, смешанный с всхлипом, и стояла так, подозревая, что это первые и последние ее объятия со стоическим Тэнгу. Как много часов он потратил, создавая портал на тысячи миль? Как много сил, которые он копил для битвы, он потратил на чары, чтобы подарить ей один день летнего солнца?

Всхлипнув, Эми отпустила его и отпрянула. Он с опаской смотрел на нее, словно она могла напасть на него снова в эмоциональном порыве, а потом пронзил Широ взглядом, словно это он был виноват в ее реакции.

— Я вернусь на закате, — сказал он и повернулся к темному проёму в большом лиственном дереве, названия которого Эми не знала. — Не опаздывайте.

Не дожидаясь ответа, он прошел во тьму. Проем пропал со вспышкой красного света, и Эми осталась с Широ в древнем лесу.

Глава 22:

Эми вдохнула сладкий теплый воздух и повернулась к Широ, слезы стояли в ее глазах.

Он едва заметно нахмурился.

— Ты несчастна со мной?

Она прижала палец к губам и покачала головой.

— Нет. Я… даже не знаю, что сказать…

— Это задумывалось как сюрприз, — он звучал немного обиженно. — Если бы я сказал тебе заранее, ты бы отказалась идти и пропускать свои дела камигакари.

— Я что-то пропускаю? — в тревоге спросила она, а потом ощутила подозрение. — Гуджи Ишида знает об этом?

— Эмм, — его уши дернулись назад. — Не совсем. Но не переживай. Нанако и Катсуо справятся.

— Но…

Он улыбнулся.

— Идем. Это не лучшая часть.

— Да?

Она не знала, что еще может быть за этим красивым лесом, а он повел ее вдоль дна оврага, пар поднимался рядом с ними. Неподвижный жар леса окружал их, тени плясали на земле. Мягкие листья папоротника задевали ее ноги, запах зелени заполнял ее нос.

Бока оврага сужались, пока они с Широ не оказались между пологих стен, покрытых мхом, которые изгибались, закрывая от нее вид того, что лежало впереди.

Широ замер и повернулся к ней.

— Закрой глаза.

— Зачем?

— Это сюрприз.

Она нахмурилась.

— Не много ли сюрпризов?

— Еще один.

Она сдалась и закрыла глаза. Его ладони коснулись ее плеч, ведя Эми вперед. Ее сердце билось все быстрее, внимание сосредоточилось на его ладонях, тонкий слой кофты закрывал ее слабее, чем она привыкла.

Он провел ее еще двадцать шагов, ветер касался их, принося знакомый запах.

— Давай, — прошептал он, его голос оказался неожиданно близко к ее уху. — Открывай глаза.

Она послушалась. От вида перед ней вес ее тела пропал, она словно воспарила, и только кожа держала ее на земле.

Перед ее ногами тянулся нетронутый белый песок. За ним волны тихо набегали на изогнутый пляж. Бирюзовая вода сияла на солнце, яркая, как небо с перистыми облаками, тянущееся бесконечно к горизонту. Пляж был окружен зеленью, маленькие острова с папоротниками и деревьями усеивали воды океана.

Она смотрела, не дыша, сердце раздувалось от невероятной красоты перед ней.

Широ нежно сжал ее плечи.

— Дыши, Эми.

Она судорожно вдохнула.

— Широ, это… это..

Он встал бок о бок с ней и вытянул руку. Она крепко переплела с ним пальцы, вместе они пошли под яркое палящее солнце. Ветер дул с океана на сушу, играл с ее волосами, пах солью. Песок двигался под ногами, засыпался в ее обувь.

Замерев, Эми разулась и пошла по горячему колючему песку к кристальной воде. Она видела океан раньше, но не так. Даже близко не так. Цвет воды, этот яркий аквамарин, был прекраснее того, что она представляла.

На середине пляжа Широ остановился и опустил сумку Нанако, снял обувь, полную песка. Она оставила свои сандалии рядом с сумкой, сняла кофту из-за палящего солнца и положила на сумку. Смягченный прохладным ветром с воды, жар целовал ее плечи и спину, которые не закрывало платье.

Она не могла ждать и пошла вперед. Туда, где волны встречались с пляжем, где мокрый песок хлюпал под ее ногами. Низкая волна накатилась, и Эми запищала от прикосновения холодной воды. Улыбаясь, она плескалась, следующая волна налетела на ее лодыжки. Эми придерживала шляпу и бежала параллельно волнам, песок летел из-под нее.

Волна догнала ее, плеснула на ноги, Эми вскрикнула и развернулась, смеясь. Широ смотрел на расстоянии нескольких шагов, она замерла, смутившись. Он подошел к ней, Эми моргнула, глядя на него, а Широ поднял руку, большой палец коснулся уголка ее рта.

— Не переставай улыбаться, — прошептал он.

У нее перехватило дыхание, она снова улыбнулась. Его губы изогнулись в ответ. Взяв его за руку, она потащила его за собой по пляжу, пока песок не сменился камнями, выпирающими из воды. Эми запрыгнула на горячий плоский камень, чтобы посмотреть на сияющую воду с белой пеной вдали.

С огромными глазами от восторга она посмотрела на Широ.

— Мы проведем здесь весь день?

— До заката.

Она прижала ладонь к груди, словно удерживала сердце.

— Это самый чудесный подарок.

Его глаза загорелись от радости, Эми таяла внутри. Она хотела упасть в его руки, но вместо этого спрыгнула рядом с ним. Ветер прилетел к ней, подул на ее волосы, и она посмотрела на платье.

— Я хочу кое-что сделать, — сказала она ему, — и тебе нельзя смеяться.

— О?

— Обещаешь не смеяться?

— Не буду смеяться.

Посмотрев на него с предупреждением, Эми отошла, чтобы было просторно, подняла руки и закружилась. Ее платье разлеталось, легкая ткань изящно обвивала ее. Радуясь этому, Эми крутилась и крутилась, пока мир не закружился вокруг нее. Она остановилась, а пляж — нет, и она пошатнулась, теряя равновесие.

Руки Широ подхватили ее и притянули к нему. Эми замерла, позволив ему удерживать ее вес, пока мир замедлял кружение. Все-таки она упала в его руки.

— Похоже, я перестаралась, — выдохнула она.

— Может, немного.

— Но ты не смеялся.

— Конечно, нет. Я же обещал?

Она подняла голову, чтобы увидеть его. Выражение лица Широ было излишне траурным, но он не мог скрыть изумление.

Когда она смогла снова идти ровно, они пошли обратно. Маленький краб пересек их путь, покачивая панцирем, вдали кружились чайки на ветру. Вернувшись к вещам, Эми замерла на месте, очарованная движением волн.

Широ опустился на песок и лег, закинув руки за голову.

— Почему бы тебе не взглянуть, что для тебя сложила ворчливая мико? Она просила напомнить тебе… что-то про кожу на солнце.

Эми отругала бы его за плохие слова о Нанако, если бы не его дразнящий тон. Опустившись у сумки, она открыла ее, чтобы осмотреть содержимое. Наверху лежала бутылка солнцезащитного крема, Эми пару минут наносила средство на открытые участки кожи, не обращая внимания на то, как Широ морщил нос от запаха.

Она вытащила тонкое покрывало, расстелила на песке и поставила посередине большую коробку с обедом. Широ присоединился к ней на покрывале раньше, чем она открыла коробку. Все было вкусным, простые угощения, знакомые из Шираюри. Готовила Нанако. Широ убрал коробку, Эми села на покрывало лицом к воде и погрузила пальцы ног в песок.

— Тут так красиво, — она взглянула на него, Широ лег, закрыв глаза. — Ты сказал, это место выбрал Юмей?

— Угу. Он сказал, что приходил сюда каждые несколько лет.

— Почему-то я не могу представить, как он загорает на пляже.

Широ фыркнул.

— Я тоже. Ему нравится ветер океана. Он сказал, что в ветреные дни здесь не летаешь, а паришь.

Эми не могла представить, как Юмей дремлет на залитом солнцем пляже, но могла представить большого ворона над волнами океана. Тенистая еловая роща и снег казались сном, а воины-ёкаи — ее воображением.

— К нему присоединились все дайтэнгу? — спросила она.

— Почти. Он не смог найти четверых или пятерых.

— Но остальные пришли, хотя он прогнал их семьсот лет назад, — удивление звучало в ее голосе.

— Они очень верные. Все-таки он их создал.

Она нахмурилась.

— Создал? О чем ты?

— Многие ёкаи созданы, а не родились, — объяснил он, пожав плечами, подставив лицо солнцу. — Многие карасу Юмея были обычными воронами. Жили на его территории, подверглись влиянию его ки и Тсучи, поглотили капли его силы и стали больше, чем просто животные. Со временем у них появилась своя ки, они становились сильнее, пока не стали полноценными ёкаями. Потому он и его карасу могут делиться силой. Он дает силу им, а они — ему, когда это ему нужно.

— Ого, — выдохнула Эми, впиваясь пальцами в песок. — Я этого не знала.

— Это пассивный процесс. Он не превращал их в ёкаев за мгновение.

— А такое может произойти с людьми?

— Чтобы они стали ёкаями? Обычно нет.

— Обычно?

— Ну… — он открыл глаза и скривился. — Мертвые люди могут стать ёкаями. Точнее, их души. Это редкое явление, но при правильных обстоятельствах они могут стать ёкаями после смерти, а не рассеяться в Йоми. Помнишь тех прядильщиков сна из гостиницы Аджисай? Канашибари — духи мертвых детей.

Эми поежилась от напоминания о призрачных девочках.

— В любом случае, — сказал Широ, опуская тему и закрывая глаза. — Дайтэнгу Юмея верны ему, хоть ими сложно управлять. Они все еще проверяют, не стал ли он мягче. Они хотят знать, что смогут получить.

Она выкопала плоскую ракушку и стряхнула с нее песок.

— А те три ёкая, которых привел Бьякко? Что такое шиджин?

— Шиджин — это четыре бога-ёкая: Бьякко ветра, Генбу холода, Сузаку огня и Сейрю дождя. Им далеко до Кунитсуками, но они независимы, никому не служат. Они очень старые и опасные.

Она оторвала взгляд от ракушки.

— Но я думала, Юмей намного сильнее Бьякко.

— Бьякко уступает Юмею, потому что Юмей — заместитель Сарутахико. Бьякко старше, но они никогда не командовал армиями. Я бы сказал, что они наравне.

Положив ракушку в сумку, чтобы забрать с собой, Эми зачерпнула руками песок и смотрела, как он сыплется сквозь пальцы.

— Ты знал, что Юмей — заместитель Сарутахико до той встречи?

Он нахмурился.

— Я не был удивлен, так что, наверное, знал, но я до этого не помнил.

— Как… — страх остановил ее слова. Она избегала вопросов о его воспоминаниях, о возвращении его я. — Твои воспоминания возвращаются без оненджу?

Он поднял плечо.

— Прошлый год или чуть больше до оненджу я помню ясно, но все остальное смешано. Я лучше вспоминаю, когда что-то меня подталкивает.

— Ты… — она неуверенно замолчала. Он с вопросом посмотрел на Эми, но она уже потеряла смелость. Стряхнув с ладоней песок, она вскочила на ноги. — Давай исследовать!

Вместе они пошли на другую часть пляжа. Камни сменили песок, Широ запрыгнул на пористый камень и поднял ее к себе. Они забрались на край, шагали вдоль камней к горизонту.

— Смотри, — он указал на кристальную воду.

В десяти футах под поверхностью песок перемежался с кораллами желтых и розовых оттенков, рыбки проносились вспышками цвета.

Эми охнула и спустилась на камень ниже. Широ присел рядом с ней, она смотрела как рыбки плавают среди кораллов. Большая морская черепаха плыла у поверхности, направляясь ближе к ним. Она высунула голову из воды, темные глазки посмотрели на них, черепаха нырнула, лениво двигая передними плавниками. Она поплыла ко дну и скрылась за стайкой желтых рыбок.

Они смотрели, пока черепаха не уплыла. Эми встала с болью в ногах, они перебрались на другую сторону камней, где большие волны разбивались о каменную гряду, брызги остужали их кожу.

— Посмотри на высоту волн, — она указала на берег дальше, за их бухтой, где чудовищные волны бились о скалы. — Там я бы не хотела плавать.

— Сусаноо бы понравилось. Драконы любят воду.

Она взглянула на Широ.

— Если воронам нравится ветер океана, а драконам — волны, что любят девятихвостые лисы?

— Хмм. Я всегда хотел увидеть вулкан.

— Вулкан?

— Извергающийся, — он потер ладонью челюсть. — Если я и видел такой, я не помню.

— Видимо, сгореть тебе там не грозит.

— Нет, но…

Он замолчал и схватил ее. Огромная волна обрушилась на камень, вода разлетелась всюду, оттолкнув Широ на шаг. Волна улеглась, и он отпустил Эми, встряхнул руками, отлетели капли. Его волосы прилипли к лицу, одежда промокла. Эми была закрыта его телом, так что почти не промокла.

Она прижала ладонь ко рту, чтобы подавить смех.

— Может, нам стоит вернуться на пляж.

Он ворчал всю дорогу. Как только они добрались до покрывала, Широ развязал ткань на руках, убрал ее. Эми покраснела, когда он вытащил косодэ из хакама, снял мокрую ткань. Он бросил одежду на горячие камни неподалеку.

Она украдкой следила за ним, поправляя шляпу, чтобы скрыть взгляд. Широ опустился на покрывало и отклонился. Эми решила не жаловаться, что его хакама промочат их единственное покрывало, чтобы он не стал снимать всю одежду. Жар пылал на ее щеках, она старалась не пялиться на его идеальное тело. Разве она не должна была уже хоть немного привыкнуть?

Оставив его сохнуть на солнце, Эми вернулась к воде. Подняв юбку до колен, она бродила по мелководью, радуясь прохладе. Тревоги того, что ее ожидало, страх из-за солнцестояния казались в тысяче миль от нее. Она не могла даже ощутить печаль от того, что это ее последний день на солнце. Эми наслаждалась каждым прекрасным моментом, запечатлевала их в своей душе, чтобы она забрала их с собой в следующую жизнь.

Солнце опустилось чуть ниже на небе, Эми вернулась к покрывалу, ее руки были полны ракушек, которые она нашла в песке. Широ лежал на животе, голова лежала на руках, глаза были закрытыми, а уши были лениво опущены. Спрятав сокровища в сумку, она села рядом с ним, стараясь смотреть на потрясающий пейзаж перед ней. Но вскоре ее взгляд переместился на него, скользил по его спине, резким линиям его лопаток, очертаниям мышц.

Ее пальцы подрагивали, она хотела коснуться его, ощутить тепло его кожи.

Эми легла рядом с ним, лицо согревало солнце, ветерок играл с волосами. Была ли она хоть раз в жизни так расслаблена? И это было благодаря Широ. Как он мог быть угрозой для ее внутренней гармонии, когда его близость отгоняла все ее страхи? Как его присутствие могло быть неправильным, когда с ним она чувствовала себя такой сильной, бесстрашной и целой?

Эми смотрела на него, уткнувшего подбородок в изгиб локтя с расслабленным видом, почти уснувшего, и ее переполняли эмоции. Она любила его. Она была влюблена в него отчаянно и сильно. Почему нельзя было прикоснуться к нему?

Игнорируя предупреждение в голове, она устроилась на боку лицом к Широ, подложив под руку голову. Другой рукой она коснулась его плеча.

Его веки затрепетали, но снова закрылись.

— Мм?

Эми скользнула пальцами по его бицепсу, а потом наверх, по шее. Его ухо дрогнуло, но он не двигался. Она медленно провела пальцами по его плечу, желая водить по нему руками, исследовать больше его кожи.

— Спасибо, Широ, — прошептала она. — Ты не представляешь, что это значит для меня.

Он приоткрыл глаза.

— Хотел бы я сделать больше.

Она сморгнула слезы. Она не хотела плакать сегодня. Она не омрачит этот яркий день печалью.

Он перекатился на спину и потянул руки за головой.

— Что ты хочешь делать теперь?

— Хмм, — она задумчиво поджала губы. Эми могла легко провести целый день — а то и год — сидя на пляже и глядя на волны. Вода была слишком холодной, чтобы плавать, но песок был приятно горячим. — Давай построим замок из песка.

— Замок из песка?

Рассмеявшись над его удивленным тоном, она вскочила на ноги и поманила Широ за собой. У воды, где кончался сухой пляж, она собрала влажный песок в кучу. Широ сел рядом с ней, смотрел и порой пытался помочь, но результат не впечатлял. Они работали над замком, пока большая волна не смыла их старания. Забросив это дело, они бродили по пляжу, держась за руки, ветер стих, облака лениво собирались на небе.

Слишком скоро солнце приблизилось к бесконечному горизонту. Сидя рядом с ним на песке у воды, глядя, как небо пылает оранжевым светом, Эми не знала, как время пролетело так быстро. Куда ушел день? Она не хотела, чтобы он кончался. Она хотела остаться с ним здесь, вот так, навсегда. Вечности им будет мало.

Янтарный свет растекался по небу, красив облака в тысячу оттенков золотого и алого. Она склонила голову на плечо Широ, прижалась к его боку. Он обвил рукой талию Эми, притягивая ее ближе. Он надел косодэ без рукавов, но оставил распахнутой. Его плечо было теплым под ее щекой, приятным жаром среди остывающего воздуха.

Солнце опустилось ниже, уже касалось горизонта, океан из синего стал полночно-синим, острова казались темными силуэтами. Только вершины волн окрашивал оранжевый, остальная вода была почти черной, сияющий голубой свет появился в дюжине ярдов от берега.

Эми удивленно напряглась.

— Что…

Она не успела договорить, десятки огней появились над волнами и покачивались.

— Аякаши, — прошептал Широ. — Водные духи. Их видно только на закате.

Эми узнала их, вспомнила горсть крохотных ёкаев, которых Катсуо показывал ей в храме Шираюри. Появлялось все больше огней, пока больше сотни духов не закружилось над водой, как светлячки, танцуя друг другом, пока солнце догорало на горизонте за ними.

Эми прижалась к боку Широ, едва дыша от восхищения, аякаши плясали на волнах. Вспыхнув ярким янтарем, солнце пропало из виду. Последние оранжевые лучи еще сияли на горизонте, аякаши угасали по одному, пропадали, как солнце.

Наконец, остался только один дух. Он покачивался над водой, подплыл к пляжу и остановился в паре футов от них. Замерев на высоте лица, он странно замерцал, а потом склонился на пару дюймов и снова поднялся.

Широ кивнул в ответ, безмолвно приветствуя.

Аякаши замерцал снова, а потом трижды облетел вокруг его головы. Со вспышкой голубого света он полетел к воде и пропал.

— Что это было? — спросила Эми, тьма накрыла океан.

— Думаю, они узнали меня, — он задумчиво склонил голову. — Подозреваю, что это было приветствие. Как «с возвращением», наверное?

— С возвращением, — повторила она почти беззвучно, вспоминая, как Узумэ сказал ему то же самое. Ей пришлось выработать немного слюны, чтобы сглотнуть. — Широ, мне… теперь стоит называть тебя Инари?

Он повернул к ней голову, но в почти кромешной тьме Эми не видела выражение его лица. Он поднял ладонь, маленький кицунэби вспыхнул над его ладонью. Красно-голубой кружащийся огонь озарил его лицо, на него падали тени, но выражение его лица оставалось загадкой.

— Что бы ты предпочла? — тихо спросил он.

— Я… — она отвела взгляд, не в силах смотреть ему в глаза. — Я не знаю.

— Посмотри на меня, маленькая мико.

Она заставила себя поднять взгляд.

— Когда ты смотришь на меня, — спросил он, — кого ты видишь?

— Я не… — она прикусила губу. — Не знаю. Я вижу только… тебя.

— Вот именно. Я — это я. Не важно, как ты зовешь меня.

— Но порой… — она замешкалась. — Порой ты другой. Порой ты…

— Я — это я, — повторил он и провел пальцами по ее руке. — Эми, когда ты — камигакари, ты тоже другая.

— Да?

— Камигакари не кружилась бы в платье, пока не закружится голова, да? — он улыбнулся на миг и посерьезнел. — Ты ведешь себя так, как требует роль, и это тоже часть тебя.

Она смотрела на него, обдумывая его слова. Когда Инари занимал место Широ, она видела другую личность? Или это была другая роль — Кунитсуками, сильного лидера? Была ли роль Кунитсуками схожей с ее ролью камигакари?

— Но Узумэ сказала, что ты не такой Инари, которого она знала…

Он повернул голову к темному небу, где среди невидимых облаков появились первые звезды.

— Может, до оненджу у меня не было шанса узнать, кто я без мантии Кунитсуками. Я не мог узнать, кем могу быть, — пустая печаль мелькнула глубоко в его глазах, его голос стал тише, смешивался с шумом волн. — Я не хочу носить для тебя эту мантию.

Она не могла дышать, а он смотрел наверх.

— Я бы забыл все, — прошептал он, — только бы не забыть, какой я с тобой. Таким я хочу быть.

— Широ…

Он посмотрел на нее, печаль и желание сплелись в глубинах его глаз.

— Я не хочу терять это. Ты — мой огонь, Эми. Ты — мое тепло. До тебя огонь во мне был холодным, как лед.

Несмотря на ее обещание себе, слезы полились по ее щекам.

— Широ… — она подняла ладонь, подрагивающими пальцами коснулась его щеки. — Я… хотела бы я…

Он прижал кончики пальцев к ее губам, останавливая ее, и она знала, почему. Мысли о другом, безнадежные желания, которые не исполнятся, могли принести им лишь боль.

Она прижала ладонь к его щеке. Его пальцы соскользнули с ее губ на подбородок, поднимая голову, он склонился. Его губы коснулись ее, но он тут же отстранился. Его пальцы опустились, он отвернул голову, и ее ладонь осталась в воздухе, похолодев.

— Широ… — прошептала она, боль пронзила ее.

— Прости, — он смотрел на невидимый океан. — Твое макото но кокоро слишком важно. Если ты умрешь в день солнцестояния…

— Я… — Эми хотела сказать ему, что это не важно. Хотела сказать, что ей все равно. Но она не могла, слишком многое зависело от успешного схождения Аматэрасу завтрашней ночью. Тоска пронзала болью каждую клеточку ее тела. — Мне тоже жаль. Мне не стоило…

Он поднялся на ноги и протянул ей руку.

— Юмей будет ждать нас.

Эми взяла его за руку, и Широ помог ей подняться. Он развернулся, свет его кицунэби мелькнул на нем, и он отошел от нее, направился к их сумке и другим вещам.

— Широ.

Он остановился и оглянулся.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе за все.

Он не двигался мгновение. А потом развернулся и обхватил ее руками, крепко обнял, уткнувшись лицом в ее волосы. Эми сжимала его изо всех сил, словно могла слиться с ним, чтобы они никогда не расставались.

Его хватка ослабла раньше, чем она была готова, и ей пришлось отойти. Они быстро собрали вещи. А потом они покинули пляж и пошли по лесу, где их должен был ждать Юмей у портала в окруженный зимой храм.

Она хотела, чтобы этот день не кончался, но больше всего она хотела стереть скрытую боль в его глазах, растущую тень одиночества, что ожидало его, когда она погибнет. Она хотела бы прогнать холодный огонь, что грозил снова превратить его сердце в лед.

Глава 23:

Когда Эми открыла дверь в свою комнату, она почти не удивилась при виде Нанако, ждущей ее. Но она была удивлена, что Нанако была в бледно-желтом кимоно вместо ее обычной формы. Ее волосы были собраны на макушке, их держала пурпурная заколка.

— Наконец-то! — воскликнула мико и подошла к ней. — Я знала, что он тебя задержит. Скорее, идем!

— Куда? — утомленно спросила Эми.

— Тебе нужно привести себя в порядок. Ужин через тридцать минут.

— Ужин? — она посмотрела с тоской на кровать. — Можно поесть в комнате?

Нанако забрала большую сумку и отставила в сторону.

— День тебе понравился?

Эми было сложно собрать разбредающиеся мысли. Возвращение в холодный заснеженный лес было как пробуждением от прекрасного сна. Оставлять Широ у земель храма было больнее, чем должно было.

Но ее день был потрясающим, невероятным, полным красоты и чудес. Это был лучший день в ее жизни. Расправив плечи, она широко улыбнулась, спокойствие солнечного океана и пляжа Эми источала как жар солнца, прогоняющий ее печаль.

— Это было чудесно, Нанако. Самый красивый пляж! Вода была такой прозрачной, что мы даже увидели морскую черепаху.

Взбодрившись, она быстро помылась и расчесала волосы. Нанако ворвалась в ее купальню с хорошим сиреневым кимоно и помогла ей одеться. Несколькими декоративными гребными она уложила волосы Эми в простую прическу.

— Боюсь, время есть только на это. Идем.

— Куда? — спросила Эми, выходя за Нанако из коридора. — Не думаю, что я выдержу еще сюрпризы.

Нанако замерла и оглянулась на нее.

— Расписание на завтра знаешь?

Эми нахмурилась.

— Да. Ритуал благословления Огня, церемония очищения и процессия по храму.

— А потом остаток дня ты проведешь в храме, медитируя и готовясь к ночи солнцестояния.

Эми кивнула, все еще хмурясь.

Выражение лица Нанако смягчилось.

— Времени на прощания завтра не будет.

Ее слова ударили Эми. Она так решительно игнорировала близость солнцестояния, что не понимала, что ее долг камигакари займет последний день. Нанако обвила рукой плечи Эми и повела ее.

— Это не ужин прощания, — сказала она, завернув с Эми за угол. — Но это праздник… для тебя.

В конце коридора были закрыты двери в самую большую комнату здания, но гул голосов и вкусный запах еды доносился оттуда. Сжав ее плечи, Нанако опустила руку, подошла к дверям и открыла их.

Свет и звук выкатились из комнаты приветственной волной, все обернулись.

Строгий и властный Ишида стоял рядом с Фуджимото, чей головной убор каннуши перекосился на голове. Тамаки и несколько других мико, которые были с Эми при обучении с первого ее дня в Шионе, тоже были неподалеку. Катсуо широко улыбался и сидел за столом вместе с Минору.

Но ёкаев в комнате было намного больше, чем людей. Сарутахико, Узумэ и Сусаноо были в красивых изящных одеяниях, в которых прибыли. Юмей с тремя дайтэнгу, Бьякко и его Шиджин и еще полдюжины других подданных Кунитсуками занимали комнату.

Ишида добрался до нее первым, повел Эми вокруг стола к месту посередине напротив двери. Она опустилась на подушку, все еще потрясенная. Она не успела обрести дар речи, дверь снова открылась.

Порог пересек Широ. Он тоже освежился… и переоделся. Его новое белое кимоно со смелыми красными вспышками, контрастирующее с его темными хакама, было близким к одежде, в которой он был в воспоминании Юмея семисотлетней давности. Он уже не был одет просто, он выглядел величественно.

— Медленнее женщины, Инари, — крикнул дайтэнгу. — С волосами долго возился?

Широ провел пальцами по взлохмаченным белым прядям.

— Не дольше, чем ты чистишь свои перышки.

Дайтэнгу фыркнул с отвращением. Разговор вокруг продолжился, но Эми не могла отвести взгляд от Широ. Он обошел стол, замер возле Юмея и Сусаноо, чтобы поговорить, а потом сел рядом с ней.

Эми игриво потянула его за рукав.

— Новая одежда?

Он поднял руку, чтобы посмотреть на длинный рукав.

— Узумэ создала это из… чего-то. Она пугает своей материнской заботой.

Узумэ рассмеялась.

— В прошлом, Инари, у тебя была неприятная привычка приходить в крови и прочих неприятных веществах, которых не должно быть на одежде. В моих интересах было хранить для тебя запасную одежду.

Прибытие мико с тарелками еды спасло его от ответа. Ужин был шумным, полным разговоров, не без насмешек — в основном, между Широ и громкими дайтэнгу — и с удивительной дозой веселья и смеха. Когда на столах закончилась еда, когда начали разливать напитки, гости разделились на небольшие группы.

Сидя рядом с Катсуо после того, как она рассказала ему о дне на пляже в утомительных деталях — хотя Катсуо не выдавал, что ему скучно — Эми скользила взглядом по комнате. Неподалеку Широ сидел, скрестив ноги, перед красноволосой Сузаку. Они создали крохотные огоньки и управляли ими в соревновании на ловкость. Двое дайтэнгу, трое подданных и синеволосая шиджин соревновались в выпивке, часто рыча друг на друга. Казалось, что шиджин побеждала.

В другом конце комнаты Сарутахико, Сусаноо и Бьякоо сосредоточенно что-то обсуждали. Юмей сидел с одним из своих дайтэнгу и Генбу, жутким темным шиджином холода. Люди тоже разбились на группы — Фуджимото рассказывал старшим мико оживленную историю, Минору и девушка, разносившая еду, сидели в углу вместе. Ишида, как хозяин, двигался от группы к группе, проверяя, что все в порядке.

Эми смотрела на них и невольно улыбалась. То, что раньше было тайной жертвой камигакари, уже не было скрыто за ложью. Все знали и ценили то, что она делала для них, для этого мира. С такой поддержкой она не могла чувствовать себя одиноко.

Узумэ отошла от мужа и грациозно опустилась рядом с Эми. С потрясенным взглядом на красивую Кунитсуками Катсуо поспешил уйти.

— Как ты, дитя? — спросила Узумэ, убирая выбившуюся прядь ее волос длиной до пола в замысловатую косу. — День был приятным?

— Он был чудесным, — ответила Эми. — Лучший день в моей жизни.

— Пир тебе нравится?

— Мило. Пришло так много…

— Мы не могли пропустить это, — Узумэ посмотрела на группы, что буянили все громче. — Боюсь, ёкаи — не самые вежливые гости. Но это традиция — пировать в ночь перед боем, так что это собрание служит и такой цели.

— Все готовы к завтрашнему бою?

— Насколько это возможно, — Узумэ погладила Эми по голове. — Не переживай, дитя. Оставь это нам и сосредоточься на своей силе.

Звук бьющегося стекла перебил разговоры, дайтэнгу проворчал извинение и начал собирать осколки кувшина сакэ, который он разбил.

Эми тряхнула головой и улыбнулась.

— Эта ночь точно войдет в историю храма как первая.

— Такое редко видели старейшие ёкаи, но для нас это тоже впервые. Мы никогда еще не пировали в храме Аматсуками, — она печально улыбнулась. — Должна сказать, это приятная перемена после двух лет в Тсучи.

— Два года, — прошептала Эми, представив, как Узумэ сидит одна день за пустым днем у упавшего дерева и его драгоценного исцеляющего цвета. — Как вы не сошли с ума?

— Для бессмертных время идет иначе, дитя. Мне это время показалось не таким длинным, как показалось бы тебе, — ее золотые глаза посмотрели на Сарутахико. — Но, признаю, было сложно оказаться вдали от любимого, знать, что он в руках врага. Я никогда еще не знала такого страха.

— Ваша любовь вдохновляет, — сказала Эми. — За все это время вы не устали друг от друга?

— Он — моя половина, — просто ответила Узумэ. — Он дополняет меня. Устать от него — значит устать от самой жизни.

Хота он не слышал тихие слова Узумэ среди других разговоров, Сарутахико взглянул на жену и слабо улыбнулся, а потом продолжил разговор с Сусаноо и Бьякко.

Эми прикусила губу.

— Узумэ, можно вас попросить?

— Конечно, дитя.

— Когда я… после солнцестояния можете присмотреть за Ши… Инари? Проверите, что он в порядке? И… не один?

— Я сделаю для него все, что смогу, дитя.

Эми тайком вытерла глаза.

— Простите. Мне стоит сосредоточиться на более важных вещах.

— Что может быть важнее? — Узумэ коснулась щеки Эми, нежно, как мама. — Храни любовь в сердце, и пусть она станет твоей силой завтра ночью.

Эми моргнула, она не могла говорить, а Узумэ встала и пошла к мужу.

Широ пришел, перебил ее рассеянные мысли и поднял на ноги. Он отвел Эми к ёкаям, представил тех, кого она не знала. Она говорила со всеми, пока Широ дразнил их. Как-то оказалось, что они с Катсуо играли с дайтэнгу в игру на выпивку. Синеволосая шиджин, Сэйрю, помогла Эми победить и смеялась, как ворчливые дайтэнгу и Катсуо выпивали как проигравшие.

Вечер пролетел в вихре разговоров, смеха, и этого Эми не ожидала от закаленных ёкаев-воинов. Никто не упоминал солнцестояние. Никто не упоминал грядущее сражение, которое могло забрать все их жизни. Никто не упоминал, что она скоро погибнет.

Нанако была права. Это был не прощальный ужин. Это был праздник, дань и напоминание того, ради чего они сражались и могли умереть в ночь солнцестояния.

* * *

Закрыв дверь спальни, Эми прислонилась к ней. Тишина была приятной, но пустой после долгого вечера в шумной комнате. Ёкаи явно собирались пить и веселиться еще несколько часов, но ей нужны были тишина и сон. Ее футон уже был расправлен и ждал, на просторном матрасе были горы одеял и подушек.

Она вытащила гребни из волос, те распустились ей на спину. Эми повернулась к личной купальне, но замерла при виде предмета на ее футоне.

Она пересекла комнату и опустилась перед маленькой деревянной шкатулкой и легонько коснулась крышки. Ее шкатулка воспоминаний. Она думала, что Нанако выбросила ее, обнаружив разбросанное содержимое в спальне в Шираюри.

Эми открыла шкатулку и подняла крышку. Внутри ее сокровища были аккуратно разложены — камешки, перья, шишки, сухие листья и цветы. Каждое сокровище было связано с ее любимым событием за годы жизни камигакари. Она склонилась над коробочкой, кусая щеку изнутри, чтобы совладать с бурей эмоций, из-под ее коллекции было видно кожу.

Эми осторожно вытащила свой дневник и сжала кожаную обложку. Она забыла его в Шираюри недели назад.

Открыв дневник, она листала бесконечные страницы ее аккуратных записей. Когда она добралась до последнего абзаца, блестящее черное перо выпало из дневника, кружась, на ее колени. Она забрала его из леса после первой встречи с Широ как лисом. Столько всего изменилось для нее с той ночи.

Опустив перо в шкатулку к своей коллекции, Эми коснулась ее дневника и открыла на последней записи. Ее заметки заполняли сотни страниц, но самых восхитительных событий жизни, изменивших ее, там не было.

Она достала ручку из шкатулки, открыла новую страницу и записала «19 декабря» наверху. Ручка двигалась над первой строкой, записывая первые слова ее последней записи.

«Завтра мой последний день в этом мире. Я не боюсь».

Она перечитала последние три слова и поняла, что так и есть. Она не боялась. Она ощущала многое, но не страх.

Эми прижала ручку к бумаге и продолжила писать. Слова выходили все быстрее и быстрее, она лихорадочно заполняла страницу за страницей. Она описывала все, что случилось с ней после встречи с Широ, каждый момент, какой могла вспомнить, каждое слово, каждую мысль, каждое испытанное ощущение. Она ничего не сдерживала.

Минуты превратились в час, она не останавливалась, хотя рука болела. Эми не останавливалась, пока не закончила описывать банкет, с которого только пришла.

Отложив ручку, она провела пальцем под словами Узумэ. «Пусть она станет твоей силой». Слова потрясали ее. Разве любовь к Широ не была ее величайшей слабостью, конфликтом, что неделями угрожал ее силе и чистоте?

Сжав губы, она листала страницу за страницей, пока не нашла свое описание плена у Тсукиёми. Она прочитала страницу.

«Чистота рождается из чистого намерения, веры и уверенности в выборе. Когда кто-то действует с убеждением, его ки будет чистой и сильной, и это, камигакари, источник всей силы».

Она смотрела на свою запись, на спешно выведенные слова, мысленно видела Широ в заснеженном саду с деревянным посохом в руке.

«Прости, — прошептал он, от боли глаза потускнели. — Я не знал, что ты так это чувствуешь».

Убеждение было источником силы и чистоты, а не правила, касающиеся ее еды или прикосновений. Правила были стенами храма, которые держали ее внутри, чтобы настоящий мир не попробовал ее.

Но она все это время придерживалась понимания чистоты, которое давали ей в храмах. И хотя она выбрала любить Широ — и сделала этот выбор, поцеловав его в ночь после их боя с Орочи — она сдерживалась. Она разрывалась между чувствами к нему, неуверенностью в том, что для них уготовило будущее, и боялась, что это помешает ее долгу перед Аматэрасу, ее судьбе камигакари.

Любовь к Широ не ослабляла ее ки. Это делали ее сомнения и страхи. Если бы она любила его без опасений, их близость не была бы риском для ее макото но кокоро.

Потому он и ушел от нее той ночью в саду. Потому что он знал что, если бы ее чувства были так сильны, как его, она бы не тревожилась из-за своей чистоты.

Он ушел и оставил ее с тем, в чем она не сомневалась: с верностью долгу.

Но она не были только камигакари. Он помог ей узнать, что в ней было не только это.

Решимость горела внутри Эми. Она открыла последнюю запись и дописала в конце еще кое-что.

«Чтобы обрести истинное макото но короко, не нужно быть в гармонии с ками. Нужно быть в гармонии с собой».

А потом она закрыла дневник, бросила на свою шкатулку и вскочила на ноги. Схватив сандалии из шкафа, Эми повернулась к двери и покачала головой. Банкет уже мог закончиться, был велик риск, что кто-то ее увидит. Вместо этого она подбежала к окну и раздвинула ставни. Холодный воздух полился в комнату, остужая ее кожу.

Ее дыхание вырывалось облачками, Эми обула сандалии и забралась на подоконник. Балансируя на краю, она посмотрела на землю, что была удивительно далеко внизу, и приготовилась прыгать.

— Что ты делаешь, маленькая мико?

Эми удивленно вскрикнула и чуть не выпала из окна. Схватившись за раму, она посмотрела наверх.

Широ склонялся над краем крыши, вскинув брови в вопросе.

— Ч-что ты здесь делаешь? — пролепетала она, сердце колотилось от страха.

Сидя на крыше, он отклонился чуть сильнее.

— Охраняю твою комнату.

— Что?

— Ты же не думала, что мы оставим тебя без защиты?

— Ты… почему… кто мы?

— Это было общее решение, но сторожу я один, — он скривился. — Как мило заявил Сусаноо, у меня нет подчиненных и воинов, чтобы собирать их.

— Почему ты не сказал мне?

— Ты была занята, — он пожал плечами и окинул ее взглядом со своего места. — Так… что ты делаешь?

Она выдохнула.

— Собиралась искать тебя.

— Меня? Зачем?

Она вернулась в комнату и сбросила сандалии.

— Забирайся сюда.

Он свесился с края крыши и прыгнул на подоконник, окинул взглядом роскошную комнату.

— Приглашение меня так поздно ночью в свою комнату, маленькая мико, — он загадочно улыбнулся, — может кому-то дать неправильное впечатление.

Ее щеки вспыхнули, но Эми притворилась, что не отреагировала на его слова. Она потянула его за рукав, чтобы он пробрался в комнату. Он все еще был в красивом одеянии с банкета, длинные рукава покачивались по бокам, отмечая его плавную грацию. Эми смешно закрыла окно из-за холода.

— Причудливо, — отметил он, остановившись у свитка с рисунком на стене. — Это комнаты Аматэрасу?

Она кивнула, сжимая руки от тревоги. Эми не знала, что он был сразу за ее комнатой, она хотела бы, чтобы у нее было время придумать, что она хотела сказать. Она не была готова.

Он ходил по комнате, с любопытством разглядывая ее. Когда он остановился у кровати Эми, где лежал ее потрепанный дневник на простой деревянной шкатулке, она поспешила присоединиться к нему на случай, если он попытается заглянуть в дневник.

Он склонил к ней голову.

— Что тебя тревожит, маленькая мико?

— Ничего, — автоматически ответила она.

— Хмм. Я тебе уже говорил, что знаю, когда ты врешь.

Эми скривилась.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, и я вряд ли успею сделать это завтра.

Он стиснул зубы, но голос был мягким:

— Да, вряд ли успеешь.

Она села на краю футона у своей шкатулки. Он смотрел на нее секунду, а потом тоже сел, шкатулка оказалась между ними.

Эми теребила край оби.

— Я не… не знаю, как это объяснить.

— Просто расскажи, — он был удивлен ее смятением.

Слова нагромождались в голове Эми, но не срывались с губ. А Широ смотрел на нее с вопросом, смотрел прямо в душу, и она не могла найти голос.

— Закрой глаза, — вдруг сказала она.

— Что?

— Закрой глаза.

— Я думал, ты хотела мне что-то рассказать.

— Да, но я не могу делать это, когда ты так на меня смотришь.

— Как?

Она недовольно посмотрела на него.

— Просто закрой глаза.

Широ закатил глаза, но послушно закрыл их. Эми опустила шкатулку на пол и придвинулась ближе, собираясь с мыслями. Его ухо дернулось в ее строну, улавливая ее движение.

— Храмы, — начала она и запнулась. — Храмы учили меня, что ками всегда правильные и чистые, а ёкаи — портящие и опасные. Но я больше не верю этому.

Его лоб сморщился, реакция была только такой.

— Храмы учили меня, что любовь опасна для моей чистоты, что мужчины не могут касаться меня, не вредя моей макото но кокоро. Этому я тоже больше не верю.

Его глаза приоткрылись. Эми спешно закрыла ладонями его лицо, пока его взгляд не разбил ее хрупкую решимость.

— Просто… дай мне закончить, — она глубоко вдохнула, оставив ладони на его лице. — Храмы учили меня, что мой долг — слушаться беспрекословно, жертвовать всем, чем попросят. Они учили меня, что я только камигакари. Я думала, что могу быть только камигакари… только такой.

Она пыталась подобрать правильные слова. Как рассказать ему, что теперь она понимала? Без убеждений или стремлений она была ничем. Но без убеждений не только как камигакари, но и без уверенности в себе, своей веры.

И своей любви.

Эми склонилась и нежно коснулась его губ. Его тихий выдох разжег в ней искру. Эми отодвинулась и убрала ладони.

Яркие рубины манили ее, она тонула в них. Тени и свет смешивались в его взгляде. Его пальцы скользнули по ее щеке, убрали прядь волос.

— Прости, — она поймала его запястье и прижала его ладонь к своему лицу. — Прости, что я так долго понимала это.

— Что понимала? — его вопрос был тихим и напряженным.

— Что я не была ни в чем так уверена, как в своей любви к тебе.

Его глаза расширились, лицо напряглось от эмоций. А потом его ладонь расслабилась, большой палец погладил ее щеку, в слабой улыбке смешались нежность и боль.

— Я, наконец, нашел тебя, почему я должен терять тебя? — его боль пронзала ее, раздирала сердце. — Все мои инстинкты требуют защитить тебя, спасти. Но я не могу. Я не могу это остановить.

Она с трудом сглотнула.

— Тебе не нужно спасать меня, Широ. Я выбрала эту судьбу. Я иду по своему пути. Ты говорил мне не покидать жизнь, пока это может что-то изменить. Время пришло.

Он закрыл глаза, боль еще была заметна на его лице.

— Я, неоспоримо, эгоистичная половина нашей пары, маленькая мико.

— Хотелось бы, чтобы я могла жить вечно и никогда не оставлять тебя. Хотелось бы провести с тобой тысячу лет на том пляже, ни о чем не переживая, — Эми коснулась его лица, и Широ посмотрел на нее. — Если я — твой огонь, то ты — мой свет.

Его глаза прожигали ее, поглощали ее. А потом его ладонь легла на ее шею сзади, и он притянул ее к себе.

Губы Широ яростно и требовательно вжались в ее. Он не был нежным. Не был осторожным. Вместо этого он целовал ее так, словно от этого зависела его жизнь. Руки Эми обвили его шею раньше, чем она поняла, что происходит, она целовала его в ответ с такой же безумной настойчивостью.

Сжав в руках его волосы, Эми приоткрыла губы для его языка. Широ углубил поцелуй, и тепло разгоралось в ней. Его пальцы скользнули по ее шее, по плечам, пока он все еще целовал ее в губы. Прижимая Эми к себе, он развернулся и опустил ее на футон. Она выдохнула, когда он оказался поверх нее, его вес прижимал ее к одеялам.

Комната закружилась, и Эми разорвала поцелуй, тяжело дыша. Он тут же принялся за ее челюсть, губы двигались к ее уху, а потом по шее. Его острые клыки задели ее кожу, и Эми затрепетала.

— Широ, — выдохнула она.

Он отстранился и приподнялся. Сдавив ее бедра, пока она лежала под ним, он смотрел на нее прожигающими глазами.

— Эми, — ее имя было наполовину стоном, наполовину рычанием. Его локти были по бокам от ее головы. Широ снова поймал ее губы, с голодом, с отчаянием. — Эми… ты отдашь себя мне?

Огонь вспыхнул в ней, превращая кровь в лаву. Эми не думала. Ей не нужно было обдумывать свой ответ.

Она запустила пальцы в его волосы.

— Да. Я твоя.

Он глубоко вдохнул, напряжение оставило его. А потом он целовал ее снова. Его губы и язык дразнили ее, жар собирался в ее центре. Он нашел узел оби за спиной Эми и развязал его, оставил ткань обмотанной на ее поясе. Его губы переместились на ее подбородок, Эми выгнула шею, и он целовал ее горло до ямки между ключицами. В это время его пальцы скользили по ее шее, впились в воротник ее кимоно.

Он раздвинул шелк, оголяя ее плечо, и Эми задрожала от прикосновения холодного воздуха. А потом его губы задвигались по ее плечу, ладони скользили по кимоно, дразня ее сквозь слои ткани. Ее кожа пылала. Необходимость прикинуться к нему, ощутить ее кожу на своей, опьяняла ее.

Эми провела пальцами по его волосам, а потом дотянулась между их тел и вытащила низ его косодэ из хакама. Эми провела ладонями по изгибам его живота и груди.

Он сел, снял косодэ и отбросил. Приглушенный золотой свет лампы в ее комнате отбрасывал соблазнительные тени, подчеркивающие изгибы его мышц. Его глаза пили ее, он развязал ее оби, и кимоно держала теперь лишь тонкая полоска ткани на талии.

Широ опустился на нее, снова нашел ее губы, его голод становился сильнее. Его пальцы справились с последним узлом на ее талии, и Эми судорожно вдохнула, ее кимоно ослабло. Он развернул ткань, и его ладони оказались на ее коже, очерчивали ее тело. Она стонала, его прикосновения дразнили, исследовали, искали точки, вызывающие ее стоны.

Его пальцы скользили по ее бедрам, талии, груди, а потом обратно, словно он запоминал каждый ее дюйм. Широ целовал ее жарко и голодно, требуя все больше. Желание захлестывало ее изнутри, Эми целовала его не менее пылко.

Она не могла говорить, когда он убрал ее кимоно в сторону. Она не могла думать, когда он прижался телом к ее телу, и его поцелуи и прикосновения стали дикими, когда она впилась пальцами в его плечи, без слов требуя большего. И она не могла дышать, когда ткань перестала разделять их кожу, когда он направил ее ноги вокруг своего пояса, когда они стали целым, и он задвигался в ней. Она могла лишь крепко сжимать его, а удовольствие, желание и отчаянная любовь затапливали ее тело и душу, пока не полились через край.

А потом она лежала, дрожа, в его руках, тело обмякло, грудь вздымалась. И пока она покачивалась на волнах удовольствия, Широ начал заново. В этот раз он целовал ее нежно. В этот раз его губы пробовали ее кожу неспешно, заманчиво. В этот раз его ладони двигались с дразнящим терпением, пока она не задрожала от удовольствия под его прикосновениями, произнося его имя.

Когда они легли вместе под одеялами, которыми он накрыл их, Эми могла лишь обнимать его, уставшая, но довольная. Она не могла представить момента идеальнее этого. Его пальцы скользили по ее спине, он прижимал ее к себе, сердце билось под ее ухом.

Веки Эми были такими тяжелыми. Через пару часов взойдет солнце, начнется ее последний день, и ее время с ним закончится. Она придвинулась ближе, и Широ крепче обвил ее руками, укутывая своим теплом. Она не хотела упустить оставшееся им время.

— Я бы держал тебя так вечно, маленькая мико, — его глаза были тихими, почти беззвучными. — Я бы забрал тебя с собой, куда бы не занесли нас потоки времени, и я бы любил тебя до самого конца.

Она неосознанно приближалась к границе сна. Ее сердце болело, любовь смешивалась с печалью, пока не стала другим оттенком любви.

Его губы задели ее ухо.

— Что бы ни было завтра, не забывай этого, Эми.

Странные трепет тревоги пронзил ее.

— Не забуду.

— Обещаешь?

Она уткнулась носом под его подбородок, ей нужно было оказаться как можно ближе к нему.

— Да, обещаю.

Он прижался лицом к ее волосам. Она боролась со сном, пока Широ крепко держал ее в руках, теплый и уставший, его легкие прикосновения к спине прогнали ее напряжение. Сон вскоре настиг ее, и Эми в последний раз в своей смертной жизни уснула.

Глава 24:

Утром последнего дня для Эми рассвет был ясным и красивым. Солнце ярко сияло, небо было бесконечно голубым, а воздух — холодным.

Сидя на коленях на подушке паланкина, Эми терпеливо ждала. Резную деревянную платформу с четырьмя столбиками и плоской крышей, стоявшую на земле, окружали пятеро сохэев в одинаковой форме. Через пару минут должна была начаться процессия по землям храма.

Она проснулась утром, когда Широ зашептал ей на ухо, что к комнате идут люди, и ему нужно уходить. Эми сонно открыла глаза, а он уже был полностью одет. Он украл поцелуй на прощание, превратился в лиса и прыгнул к стене, огонь мерцал на мехе. Он прошел сквозь стену — она и забыла, что он так умел — и три мико постучали в дверь и поспешили пройти и разбудить ее.

Без него было холодно, но у Эми не было времени думать об этом. Ее утро началось с церемонии благословения Огня в храме, за этим следовали приготовления к солнцестоянию — благословения каннуши, молитвы о гармонии и мире. Она побывала у маленького водопада в восточном углу земель храма и постояла под ледяным потоком, очищая тело.

Утро пролетело слишком быстро, а потом ее нарядили в слои фиолетового шелла, кимоно было украшено драконами, отгоняющими зло, ее волосы свободно ниспадали на спину в стиле древней императрицы. Ее лицо припорошили белой пудрой, чтобы кожа стала бледной, легкие штрихи макияжа на щеках и глазах добавили контраста и подчеркнули ее черты.

И теперь Эми сидела в паланкине, шторы были собраны, крыша закрывала ее от дневного солнца. Вокруг сохэи и каннуши ждали начала. Другие присоединятся к процессии, когда они будут двигаться к залу богослужения.

Она отметила, что странно спокойна сегодня. Конфликт, терзавший ее неделями, пропал бесследно, в ее сердце скрывалось облако тайной радости после ночи с Широ. Она унесет эту тихую радость с собой, она не позволит ничему потревожить ее до конца.

«Я бы любил тебя до самого конца».

Что бы ни случилось, их любовь не могла быть потеряна, не могла пропасть. Она печалилась лишь, что оставляет его позади, одного. Она уже видела, какую боль причиняет Широ эта потеря.

— Мы не можем больше ждать, — сказал тихо и строго каннуши сохэю рядом с ее паланкином.

— Он придет. Можно дать ему еще пять минут?

— Мы должны были начать десять минут назад, — сказал каннуши, поправляя головной убор. — Мы должны…

— Я здесь! — раздался голос Катсуо, перебивая разговоры. Он добежал до паланкина и остановился, прижав ладонь к боку. — Простите. Дайте минутку.

— Тридцать секунд, — недовольно сказал каннуши.

Эми выглянула из паланкина, чтобы увидеть его лицо. Его замысловатая фиолетовая форма совпадала с формой сохэев, собирающихся поднять ее паланкин.

— Катсуо, что такое? — тихо спросила она.

— Ничего, — он кашлянул. — Я… потерял счет времени.

Она отклонилась сильнее и строго посмотрела на него.

— Катсуо.

Он склонился рядом с ней.

— В лагере ёкаев была суета. Я ходил узнать, что случилось, но они мне ничего не рассказали.

— Они нашли Изанами? — выдохнула Эми. — Бой начался?

— Вряд ли. Инари сказал лишь, что они разберутся.

Ее нервы покалывало.

— С чем разберутся?

— Не знаю. Половина ёкаев пропала из лагеря, так что они что-то… делают, — он беспомощно пожал плечами.

— Хорошо, — заявил каннуши. — Пора начинать!

Катсуо выдавил улыбку.

— Не переживай, Эми. Кунитсуками справятся. Тебе нужно провести остаток дня.

Он встал на свое место, а Эми осторожно выдохнула. Катсуо был прав. Что бы ни случилось, что бы ни происходило, она должна была верить, что Кунитсуками справятся. У нее была своя роль.

Каннуши вперед отдал приказ, и Катсуо с другими пятью сохэями схватились за шесты паланкина и подняли его. Эми прижала ладонь к столбику, пока они устраивали шесты на плечах. Застучали барабаны, и сохэи пошли вперед, остальная процессия из ярко одетых сохэев и мико двигались следом одинаково, почти без огрехов.

Земли храма медленно сменялись, она смотрела спокойно, лицо было бесстрастным, как маска но. Она не сразу заметила, что представители Аматсуками шагали впереди нее, два каннуши и одна мико в ярких одеяниях и масках, в которых были восемь дней назад. За паланкином должны были идти представители Кунитсуками, но она не оборачивалась. Это было бы неуместно.

Они шли по землям, зрителей становилось все больше, но это были не обычные посетители. Впервые за сто лет камигакари закончит церемонию солнцестояния, и Аматэрасу спустится из Такамахары, чтобы появиться в мире смертных. Ее слуги прибыли в Шион, чтобы быть свидетелями долгожданного события. Каннуши, сохэи и мико всех возрастов, некоторые только начали обучение, другие были уже старыми, они с серьезными лицами смотрели, как несут камигакари.

Странно, но позади раздавался шепот, голоса с приглушенным удивлением. Парад не был веселым, он должен был проходить в полной тишине. Эми отогнала смятение и сосредоточилась на спокойствии.

Процессия добралась до главной дороги на территории храма. Впереди ждало само здание храма, обрамленное высокими елями. Двор был полон слуг Аматэрасу, пустым был только путь. Камни, сломанные во время атаки шикигами неделю назад, были убраны, бреши засыпали песком и выровняли для процессии

Сохэи, несущие паланкин к храму, шагали в такт стука барабанов. Каннуши и сохэи, идущие перед ней, разошлись в стороны и остановились, и только три представителя Аматсуками и паланкин прошли во двор. Из второй части процессии за ними пошли только четыре представителя Кунитсуками.

Они остановились в дюжине шагов от первой ступеньки храма, три представителя Аматсуками шагали дальше. Они поднялись по ступенькам и встали у широкой двери. Сохэи осторожно опустили паланкин.

Поднявшись, Эми положила ладонь на плечо Катсуо, легонько сжала его и ступила на камни. Только так она могла попрощаться, когда все смотрели на нее. Странный приглушенный шепот снова раздался среди зрителей.

Эми медленно шагнула и замерла. Она не знала, что заставило ее отвлечься от правил поведения и повернуть голову. У края двора, за толпой людей, была сцена для выступлений, и у края крыши сидела дюжина блестящих черных птиц.

Из центра их ряда на нее смотрел ворон с серебряными глазами.

Эми встретилась с ним взглядом, и он опустил голову. В унисон другие двенадцать птиц поклонились ей.

Она не могла нарушить позу, так что склонила голову в едва заметном кивке и повернулась к храму. Несколько глубоких вдохов вернули ей уверенность. Эми ожидала, что Юмей, его дайтэнгу и другие ёкаи будут слишком заняты последними приготовлениями — или причиной суеты в лагере — но он пришел выразить уважение.

Еще раз вдохнув, Эми пошла к ступенькам. Каннуши в бледной маске и ярко-желтом одеянии, представляющий Изанаги, открыл для нее дверь. Оставив шепчущуюся толпу позади, она прошла в неподвижность храма. Деревянный пол сиял в свете ламп со свечами, расставленных по периметру большого зала.

Она прошла по длинной комнате к дверям в конце, открытым и ждущим. Комната за ними была значительно меньше, внутренний храм Аматэрасу занял всю дальнюю стену. Большое зеркало — ее шинтай — стояло на резной деревянной подставке.

В центре квадратной комнаты на полу был нарисован идеальный белый круг, восемь бумажных талисманов отмечали точки, как на компасе. Перед южным талисманом стоял маленький прямоугольный поднос на резных ножках, на нем была миска воды, сложенная ткань и маленький нож из нефрита.

Эми осторожно переступила черту и прошла в центр, повернулась к подносу с ритуальными инструментами. Тихие звуки заполнили комнату, семь представителей богов присоединились к ней, заняли места вне круга. Каннуши в маске и в желтом встал перед ней.

Когда звуки утихли, Эми опустилась на колени. Представитель Изанаги сел перед бумажным талисманом, остальные повторили за ним. Она подняла нефритовый нож, коснулась кончиком воды, а потом вытерла тканью. Она положила нож на ладони, вытянула их и склонила голову.

— Изанаги, Аматсуками Неба, — произнесла она нараспев. — В это солнцестояние Аматэрасу просит вашей силы. Даруете ли вы ее?

В ответ каннуши в маске протянул правую руку. Эми прижала ладонь к его снизу и острым кончиком нефритового ножа пронзила центр его ладони. Когда выступила кровь, она отпустила его, и он перевернул руку, занес ее над талисманом, на котором был написан иероглиф «небо». Капля крови упала, окрасив бумагу в красный, в символе разделения силы.

— Я дарую свою силу Аматсуками Ветра, — сказал каннуши.

Благодарно поклонившись, она снова обмакнула нож в воду и вытерла его тканью. Отточенными движениями она подвинула поднос с предметами на одну восьмую круга и повернулась к юго-западной точке. Положив нож на ладони, она посмотрела на женщину в зеленом одеянии и маске совы.

Нож чуть не выпал из ее рук.

Волны рыжевато-каштановых волос ниспадали на плечи женщины и лежали на полу вокруг нее. Вместо представителя-человека перед Эми сидела Узумэ. Потому все шептались во время процессии, ведь все видели длину волос Кунитсуками Дерева.

Ее одежда тоже отличалась от обычного костюма фестиваля. Слои зеленого шелка были роскошными, рукава доставали до пола и были расшиты золотыми нитями, янтарный оби на тонкой талии мерцал в свете свечей. Маска, закрывающая ее лицо, была фарфоровым шедевром, отметки на щеках и лбу совпадали с теми, что были и у Узумэ.

Эми подняла нефритовый нож и склонила голову.

— Узумэ, Кунитсуками Дерева, — голос Эми дрожал. — В солнцестояние Аматэрасу просит у вас силу. Вы даруете ее?

Узумэ протянула изящную ладонь. Эми прижала ладонь под ее и коснулась ножом кожи богини. Кровь проступила в той точке. Эми отпустила ее руку, Узумэ перевернула ее. Алая капля упала в центр талисмана и пропитала бумагу.

В комнате запахло деревом и листьями. Сила росла в круге, заряжая воздух.

— Я дарую свою силу Аматсуками Ветра, — сказала Узумэ, ее сладкий голос приглушала маска.

Не символически, Эми поняла, глядя на маску совы, скрывающую Узумэ, что это был настоящий дар силы от богини. Эми благодарно поклонилась и задержалась дольше необходимого, чтобы ее признательность отметили. Дрожащими руками она очистила нож и повернулась еще на одну восьмую к представителю Тсукиёми. Она повторила действия, кровь отметила талисман воды, и Эми снова очистила нож.

Сглотнув, она повернулась на северо-запад. Еще не подняв голову, она знала, кто сидит перед ней в коричневом одеянии, и ей было сложно совладать с голосом.

— Сарутахико, Кунитсуками Гор. В это солнцестояние Аматэрасу просит у вас силу. Вы даруете ее?

Он протянул ей руку. Она пронзила его ладонь, и капля его крови упала на талисман между ними. Запахло землей и камнями, сила сгустила воздух.

— Я дарую свою силу Аматсуками Ветра, — серьезно прогудел он.

Эми низко и надолго поклонилась. Очистив нож, она повернулась на север, где сидела представительница Изанами в бордовом одеянии. Они исполнили ритуал, и Эми повернулась на северо-восток по кругу. Пугающая маска дракона закрывала лицо божества, на нее смотрели зловещие глаза без зрачков.

— Сусаноо, Кунитсуками Бури, — сказал он. — В это солнцестояние Аматэрасу просит у вас силу. Вы даруете ее?

Он протянул руку, серебристо-серый рукав его одеяния мерцал как вода. Она пронзила его ладонь, кровь упала на талисман. С треском электричества в комнате запахло бурей. Сила в круге стала мощнее, ее легкие сдавило.

Из-за маски он сообщил:

— Я дарую свою силу Аматсуками Ветра.

Поклонившись ему и задержавшись, Эми выпрямилась и очищала нож дольше необходимого. По ее спине пробегала дрожь, ей пришлось глубоко вдохнуть, а потом она смогла повернуться к седьмой точке круга.

Когда она повернулась к востоку, она подняла голову.

Он сидел перед ней в алом одеянии. Белая маска лиса, казалось, загадочно улыбалась, знакомые красные метки были на его лбу и скулах. Ее сердце колотилось, Эми подавила желание броситься в его объятия. Она не могла нарушить ритуал, ведь круг уже гудел от собравшейся силы.

Их время вышло. Сегодня, здесь и сейчас, он не был Широ, и она не была Эми. Он был Кунитсуками Огня, а она была камигакари Аматэрасу.

Она подняла нож на ладонях и склонила голову.

— Инари, Кунитсуками Огня. В это солнцестояние Аматэрасу просит вашей силы. Вы даруете ее?

Он протянул руку. Эми прижала ладонь к его и с уколом вины обрадовалась знакомому теплу его кожи. Занеся нож над его ладонью, она прижала кончик к коже, как делала с остальными. Отпускать ладонь Широ было сложно, и Эми не сдержалась, ее пальцы нежно скользнули по его, когда она убирала руку.

Он перевернул ладонь. Красная капля упала на символ огня. Жар пролился в круг, запахло огнем и дымом.

— Я дарую свою силу Аматсуками Ветра.

Эми на миг закрыла глаза, чтобы его голос глубже проник в нее. А потом она склонилась в поклоне, жалея, что не может дотянуться, хотя он был так близко. Обуздав желание, она очистила нож и повернулась на юго-восток.

Перед ней лежал талисман ветра, но никто не сидел напротив нее. Эми подняла нефритовый нож на ладонях.

— В это солнцестояние я, камигакари Аматэрасу, по своей воле дарую тело, силу и верность отныне и навек Аматсуками Ветра.

Подняв нож, она вонзила кончик в ладонь, боль ужалила кожу. Эми перевернула ладонь, задержала над талисманом. Капля крови упала и тут же впиталась в бумагу.

Сила в круге гудела, уплотнялась вокруг нее. Эми отложила нож, лезвие все еще было с ее кровью, на ткань и опустила ладони на колени. Она закрыла глаза и ждала.

Тихие звуки окружили ее, четверо Кунитсуками и три человека встали. Эми изо всех сил запрещала себе подглядывать, ведь Широ был так близко. Она железной волей удерживала себя на месте. Звуки утихали, дверь прошуршала и тихо стукнула, соединившись с рамой. Двери внутреннего храма были закрыты.

Она была одна. Остаток дня и часть ночи она будет оставаться в круге, медитировать, готовиться и ждать. Когда двери откроются снова, она присоединится к Кунитсуками и их воинам в войне с лордом и леди Такамахары.

* * *

Дыхание Эми было медленным, тело — глубоко расслабленным, подбородок почти касался груди. Она давно потеряла счет времени, она погрузилась в состояние медитации и знала, что прошли часы.

В круге, все еще тихо гудящем от собранной силы Кунитсуками, она поняла, почему церемония солнцестояния была так важна для схождения Аматсуками. Хотя они могли спуститься быстро и без подготовки, как сделал Изанаги, полная церемония значительно снижала риск для камигакари. После десяти лет подготовки Аматсуками не хотели бы рисковать выживанием камигакари без необходимости.

Часами ки Аматэрасу постепенно вливалась в тело Эми, с ней пришел и дух богини. Эми никогда еще не ощущала столько силы в себе, но, в отличие от других разов, когда Аматэрасу захватывала ее, боли не было. Плавно, неспешно и естественно Аматэрасу проникала в тело Эми.

«Ты готова, Эми?».

Она вздрогнула от тихого голоса в голове и отчасти пробудилась от транса медитации.

— Я готова, — прошептала она в тихой комнате, не открывая глаза.

«Солнце начало садиться, — прошептала в ней Аматэрасу. — Скоро придут Кунитсуками, и мы отправимся с ними».

— Куда? — спросила она, было проще говорить вслух, чем мысленно. — Сарутахико сказал, что Изанами нужно прибыть к особому месту, чтобы открыть Мост.

«Мост связан с сердцем этого мира, первой землей, созданной старыми богами. В священное место могут попасть только самые сильные ками и ёкаи. Там Кунитсуками намереваются перехватить Изанами и Изанаги».

Эми нервно покусывала нижнюю губу.

— Нападение на Изанами перед тем, как она попытается открыть Мост, не оставляет места для ошибки…

Эми уловила отголосок тревоги Аматэрасу.

«Я бы предпочла разрушить Мост и уничтожить Изанами, но я думала, что у нас есть годы на подготовку. Но когда Изанами прибыла в Шираюри, чтобы убить тебя лично, я поняла, что времени у нас уже нет».

Аматэрасу была потрясена.

«Как сильно я отчаялась в ту ночь, когда сказала тебе найти Кунитсуками. Инари почти не мог помочь без воспоминаний, но вы справились вдвоем. Без тебя, Эми, нашему миру точно пришел бы конец этой ночью».

— Если бы я нашла их раньше, — пробормотала Эми, — может, они смогли бы разрушить Мост, как вы и хотели.

«Я понимаю выбор Сарутахико, — ответила Аматэрасу. — Но, боюсь, следующую попытку Изанами подавить будет еще сложнее».

Изанами с самого начала была на шаг вперед. Ее план был хитрым и изощренным, но в следующий раз она сдерживаться не станет. Она успешно расправилась со всеми Кунитсуками и могла сделать это снова, особенно, если выждет удачный момент и применит убийственную силу. Изанаги один мог убить любого Кунитсуками.

Смогут ли они остановить Изанами во второй раз?

«Я думала о том же, — прошептала Аматэрасу, уловив мысли Эми, — как и Инари. Он видит победу Изанами в будущем, а его инстинкты редко ошибаются, — ее слова окрасило слабое веселье. — Его безрассудные поступки приводили к победе слишком часто, чтобы я сомневалась в его интуиции».

Эми заерзала от растущего страха и спросила:

— Как много времени вам нужно для завершения схождения?

«Обычно я часами вливала бы в тебя ки, чтобы не перегрузить твое тело, но у нас нет такой роскоши. — Когда я спущусь, мы будем какое-то время выведены из строя, так что нужно правильно выбрать момент».

Это означало, что Аматэрасу должна спуститься до сражения с Изанами. Иначе Аматэрасу рисковала стать уязвимой посреди смертельного боя. Широ понимал это, когда заставлял Аматэрасу пообещать, что она спустится в последний миг?

«Я не утверждаю, что понимаю Инари, — призналась Аматэрасу, — но, полагаю, он надеется, что они одолеют Изанами без моего вмешательства».

Сердце Эми затрепетало, но она покачала головой.

— Мы не можем так рисковать, ведь вам нельзя спускаться посреди сражения.

«Да, — печально согласилась Аматэрасу. — Прости, Эми. Я должна спуститься».

Для Широ было бы даже лучше, если бы жизнь Эми оборвалась сейчас, чтобы ему не пришлось смотреть, как она угасает день за днем. Для них все равно не было совместного пути.

«Хотя я вряд ли смогу сильно помочь, — сказала Аматэрасу. — Я тоже присмотрю за ним».

Эми кивнула и прикусила губу, тихо переживая печаль.

— Он простит вас за оненджу со временем. Он упрямый, но отходчивый.

«Он может простить меня за оненджу, но за то, что я заберу у него тебя, вряд ли…»

Внутренний голос Аматэрасу оборвался, Эми открыла глаза, прервав медитацию. Свет лампы мерцал в пустой комнате.

— Аматэрасу?

Сила в ее теле дрожала.

«Эми, — Аматэрасу вернулась так же внезапно, как и пропала. — Посланник только что сообщил мне, что Тсукиёми покинул земное царство. Его камигакари мертв. Его дух возвращается в Такамахару».

— Что? — выдохнула Эми. — Изанами и Изанаги убили его?

«Нет, — ответила Аматэрасу, ее мысли вспыхивали слишком быстро, чтобы Эми улавливала их. — Им нужна его кровь, чтобы призвать Мост. Они не могут открыть Мост без него».

— То есть… Изанами больше не может открыть Мост?

«Он, должно быть, выбрал это, — прошептала Аматэрасу. — Он предал их».

— Аматэрасу, — с усилием повторила Эми, — это значит, что Изанами не может открыть Мост?

«Это значит, — ответила богиня, ее беззвучный голос ожесточился, — что они придут за тобой».

Храм задрожал, заглушая ее слова. Эми прижала ладони к полу, он дрожал. На подносе рядом с ней вода плескалась в миске, брызгая на нефритовый нож.

С громким треском сломались половицы у двери. Тонкие корни, извиваясь, вылезли из дыры, за ними полезли толстые корни, сделали брешь шире. Они двигались по полу волной, Эми пятилась.

«Оставайся в круге!».

Она застыла, слушаясь приказа Аматэрасу.

«Без Тсукиёми Изанами нужна твоя кровь, чтобы открыть Мост. Ты должна оставаться в круге. Я…».

С дрожью сущность Аматэрасу в Эми пропала во второй раз. Сила богини бурлила.

— Аматэрасу? Аматэрасу!

Корни стелились по полу, покрывали его извивающимся ковром. Они добрались до круга, свет вспыхивал зеленым, коричневым, серо-голубым и красным — дарованной силой Кунитсуками. Корни расступились из-за барьера и поднялись по стенам, покрывая комнату.

Изанами нужна была Эми для ритуала, нужна была ее кровь вместо Тсукиёми. Мог ли круг, усиленный магией Кунитсуками, защитить ее?

Из темной дыры в полу замерцал золотой свет.

Эми напряглась, а свет становился отчетливее. Аматэрасу все еще не вернулась, но ее сила бушевала, словно где-то — где ее тело было в Такамахаре — она использовала ее.

Аматэрасу говорила ей оставаться в круге. Изанами не могла открыть Мост без Эми. Солнцестояние пройдет, и тогда…

Что тогда? Она вспомнила слова Аматэрасу, что следующую попытку Изанами подавить будет еще сложнее.

Широ боялся, что это был их единственный шанс. Он предупреждал Сарутахико, что Изанами уже выбита из колеи. Богиня рассчитывала, что Кунитсуками ей не помешают, но вместо этого они готовились к бою. Широ верил, что это солнцестояние — их единственный шанс остановить ее.

В яме, окруженной корнями, золотой свет стал ярче, жар затопил комнату, нагревая воздух. Эми упала назад, сбила поднос. Нефритовый нож зазвенел по полу. Почти ослепленная светом, она схватила нож и сунула за тяжелые шелковые слои оби.

С последней ослепляющей вспышкой свет пропал.

Эми прищурилась.

Изанаги стоял перед кругом.

Она сжалась. Заставив себя выпрямиться, Эми встала на ноги внутри барьера.

— Мы снова встретились, камигакари, — насмешливо сказал он. — Как печально видеть, что ты одна в эту последнюю ночь своего существования.

— Я не одна.

— Нет? Кунитсуками уже ушли без тебя, а Аматэрасу… — он в вопросе склонил голову. — Могу ли я сказать, что и она тебя бросила?

Эми стиснула зубы, Изанаги улыбнулся.

— Можешь не говорить, дорогуша. Твоей паники достаточно.

Если он знал, что Аматэрасу оставила Эми одну, он мог быть причастным к тому, что отвлекало ее.

— Я пришел ради маленькой услуги, камигакари, — Изанаги провел ладонью по челюсти. — И я настаиваю, чтобы ты выполнила ее немедленно.

— Вам нужна моя кровь для ритуала.

Он вскинул брови.

— Новости разносятся быстро, как я погляжу. Да, это мне и нужно. И ты поможешь мне, или я уничтожу этот храм и всех в нем. А потом мы посмотрим, сколько частей города мне придется сжечь, чтобы ты передумала.

Пощады не было. Он сделает это. Он убьет всех, разрушит весь город, чтобы заставить ее слушаться, но она не могла подчиняться ему. Она не могла покинуть защитный круг.

Он поднял руку, заискрился золотой свет. Жар в комнате усиливался, стены, покрытые корнями, и пол вне круга почернели, и Эми понимала, что барьер защищал ее от худшего.

— Мое терпение заканчивается, камигакари. Кто умрет первым? Невинный мальчик, которого ты привела в мой храм?

Катсуо был здесь. Нанако, Фуджимото, Ишида и другие каннуши, мико и сохэи, с которыми она росла, тоже были здесь, беспомощные против силы Изанаги. Если он не соврал, и Кунитсуками уже ушли, а она осталась одна. Эми зажмурилась. Она должна оставаться в круге. Без ее крови Изанами не могла открыть Мост в это солнцестояние.

А в следующее? Как долго эта угроза будет нависать над миром? Изанами могла проигрывать раз за разом, но одного проигрыша Кунитсуками хватило бы, чтобы все было потеряно.

Но… если все закончить сейчас? Этой ночью?

Кунитсуками уже были там, где будет призван Мост. Изанами была сбита с толку, ее планы нарушило предательство Тсукиёми. Изанаги был здесь, пытался заставить Эми сотрудничать угрозой вреда городу. Они были в отчаянии.

Будет ли шанс лучше этого?

Нет. Сарутахико решил, что это слишком рискованно. Если она останется в круге, мир будет в безопасности еще год. Даже если Изанаги уничтожит город, она не могла рисковать миром ради шанса.

А Широ так поступил бы. Он говорил, что это может быть очень рискованно, но только этот путь вел к победе.

Только этот путь. И она могла это совершить.

— Камигакари, — холодный гнев звучал в голосе Изанаги. — Я повторять не буду.

Дрожа всем телом, Эми сделала шажок к краю круга.

«Аматэрасу?» — беззвучно кричала она, но богиня не отвечала.

Она сделала еще шаг. Барьер мерцал в дюймах от ее лица. С ее кровью Изанами откроет Мост, а потом Кунитсуками уничтожат его.

Эми глубоко вдохнула, посмотрела в темные глаза Изанаги и вышла из круга.

Глава 25:

Путь под землей был ужасающим.

Вместо того, чтобы нести ее, как в прошлый раз, Изанаги запечатал Эми в сияющей сфере света и отправил в черную пустоту в дыре. Он последовал за ней в своей сияющей сфере, они на невероятной скорости мчались по черному проему.

Стены осыпающейся земли и спутанные корни мелькали по бокам, на миг озаряемые светом. Эми была заперта внутри, ее бросало в стороны порывами горячего воздуха, она могла лишь сжаться в комок, пока пролетали мили. Ее легкие горели с каждым вдохом, кожа стала сухой, глаза слезились от яркости, хотя она закрывала их рукавом.

Без предупреждения шар полетел вверх. Они вырвались из-под земли и понеслись над деревьями в ясной ночи. Щурясь от света, Эми подняла голову.

Из земли поднималась величайшая гора из всех, что она видела. С гладкими боками, что поднимались плавно к почти идеально круглому жерлу на вершине, чудовищная вершина нависала над окружающими горами и долинами своим величием. Темные леса покрывали нижнюю половину склона, белый нетронутый снег мерцал голубым в лунном свете на верхней половине.

Тучи сбирались у вершины, молнии пронзали тьму яростными копьями. Красный туман огня вдали озарял склон, дым поднимался к буре наверху. Был ли среди огня Широ?

Она успела только взглянуть на пейзаж, сфера упала и рассыпалась дождем искр. Эми рухнула на четвереньки.

Рассеяв свой барьер, Изанаги опустился рядом с ней.

— Я могу полагать, камигакари, что ты будешь и дальше послушной?

Она встала на ноги, мышцы болели. Она молчала. Даже если бы она хотела ему перечить, она не видела смысла.

Приняв молчание за согласие, он повернулся к гладкой скале в двадцать футов высотой, тощие сосны склонялись с верхнего края. Золотое сияние вспыхивало от его прикосновения, он провел кончиками пальцев по камню, нарисовал широкий круг. В нем он выгравировал сложные линии и символы с легкостью. Добавив последнюю линию в центре, он отступил.

Символ ярко вспыхнул и рассеялся, с ним пропала и скала. Тьма заполнила круглое отверстие. Это не была дверь в Тсучи, ведь ками не могли попасть в царство ёкаев, но эта дверь куда-то вела.

Изанаги отодвинулся и ждал, пока она войдет, и Эми неохотно прошла во тьму. Магия покалывала на ее коже, но это было не холодное прикосновение Тсучи. Теплый запах напомнил ей об аромате свежевскопанной земли. Она шла по пустоте, ничего не видела, беспомощная, считала шаги.

На восьмом шаге над Эми возникли огромные тории. Массивные красные балки мерцали золотыми огнями. Она прошла под ними, тьма рассеялась, стало видно, что впереди.

Она была в горе, и такого она еще не видела.

На каменном потолке вились широкие ленты прозрачного сияющего кристалла. Лунные свет падал лучами на скрытый мир, слева от нее тонкие водопады лились из брешей в каменных стенах. Справа от Эми красное сияние раскаленной лавы встречалось с невидимым источником воды, пар поднимался в воздух. Лес древних деревьев устилал землю, сменялся длинным лугом покачивающейся травы с пятнами цвета, где росли полевые цветы. В середине виднелась невысокая гора с гладкими склонами и плоской вершиной.

Это невероятное место внутри огромной горы могло быть только сердцем мира, как и описывала Аматэрасу.

Изанаги прошел тории после Эми. Он толкнул ее перед собой к каменным ступеням, что вели к лугу, и она заставила онемевшие ноги двигаться. Вдали справа были еще одни красные тории в каменной стене.

«Врата ветра», — прошептал в ее голове знакомый голос.

Эми споткнулась.

«Аматэрасу!».

«Ты сильно рисковала, Эми, — эмоции бурлили в сущности богини. — Понадеемся, что удача Инари будет с нами всю ночь».

Зная, что Изанаги следит за ней, Эми снова посмотрела на врата ветра, а потом на красные тории с золотым светом, через которые она пришла. Это могли быть врата солнца, по краям круглой пещеры было еще шесть других врат.

«Что случилось? — спросила Эми. — Почему вы пропали?».

«На меня напали, — гнев ощущался от Аматэрасу. — И очень вовремя. Если я попытаюсь спуститься в его присутствии, Изанаги убьет тебя. Я должна ждать».

Эми сжала кулаки, пока шла перед Изанаги по поляне, пробивая путь в траве, достающей до пояса. Они пересекли несколько неглубоких ручейков, лениво двигающихся на восток, она не понимала, почему Изанаги идет, если мог перемещаться намного быстрее.

«Он бережет силу, — сказала ей Аматэрасу. — В сердце мира магия стихий ограничена, использование силы будет дорого стоить. Потому Кунитсуками решили, что это идеальное место, чтобы одолеть Изанаги», — трепет предвкушения.

«Они уже должны быть здесь. Чего они ждут?».

Если Кунитсуками собирались остановить Изанами до того, как она откроет Мост, разве они не должны уже сражаться с ней здесь? Эми видела снаружи признаки схватки вдали — огонь на склоне и бурю наверху — но здесь было зловеще тихо.

Даже бодрым шагом, такой темп задал Изанаги, они добрались до подножия горы за полчаса, оттуда наверх вела грубая тропа. Они взбирались по пологой тропе, и, хотя страх был льдом в ее венах, Эми не могла сдержать растущее удивление. Чем выше уводила их тропа, тем больше тайного мира было видно.

Водопады лились из камней на западе, соединялись с извивающимися ручьями, которые скрывались в чаще древнего леса и виднелись на луге. Эми не видела северную часть, но на востоке водопады встречались с открытыми трещинами, где медленно бурлила лава. Пар поднимался из трещин, летел к северо-востоку, где среди облаков пара вдали вспыхивали молнии.

Эми добралась до вершины горы и остановилась на плоской возвышенности, залитой лунным светом. Она была из плоского камня и участков хорошего гравия, тянулась на половину мили, и в центре стояла неровным кругом дюжина фигур.

Изанаги присоединился к Эми и схватил ее за руку, его кожа обжигала даже через ее рукав.

— Слушайся, камигакари, — прогудел он.

Он повел ее к ожидающим ками. Они миновали двух подданных, чуть поодаль на их приближение смотрела Изанами. Эми не видела Изанами с их сражения в храме Шираюри. Блестящие черные волосы богини ниспадали ниже колен, были связаны через одинаковые промежутки золотыми лентами. Ее темное кимоно струилось вокруг нее, красивое и изящное. Она смотрела на Изанаги, ее лицо источало неземную красоту.

Но темные глаза были холодными, очень холодными.

Она стояла огромном маругата, вырезанном в камне, линия сияла белым. Символы были нарисованы внутри круга, три маленькие фарфоровые миски стояли на странных рунах, изображенных на равном расстоянии у границы. В центре стояло небесное копье с восстановленным древком, конец был заточен в камень. Кристалл копья сиял в лунном свете.

— Время уходит, — сталь звучала в нежном голосе Изанами. — Кунитсуками убивают наших вассалов на горе.

— У нас есть то, что нужно, — ответил Изанаги без тревоги. — И ты можешь приступать без вмешательства, сестра. Бой на горе — просто отвлечение. Кунитсуками не могут войти.

Сердце Эми с болью затрепетало. Кунитсуками совсем не могли войти?

«Они могут открыть свои врата, — спешно прошептала Аматэрасу. — Изанаги, возможно, как-то мешает им это сделать».

Дыхание Эми было слишком быстрым, ее голова кружилась.

Она должна была остановить это. Она не могла позволить им открыть Мост, не без Кунитсуками. Зачем она пришла сюда?

— Начнем, — сказала Изанами брату.

Изанаги провел Эми в каменный маругата, и она ничего не могла поделать, он оставил ее у одной из мисок на камне. Вытащив короткий кинжал из рукава, он схватил ее за запястье и пронзил центр ее ладони, порезав глубже, чем она делала во время церемонии в храме.

Эми вскрикнула, а кровь собралась на ладони. Он перевернул ее ладонь, алые капли полетели в миску. Как только кровь покрыла фарфор, он отпустил ее руку.

Оставив ее стоять там, Изанаги прошел ко второй миске, а Изанами шагнула к третьей с кинжалом в руке. Они одновременно порезали руки, Эми попятилась к границе круга. Кровь упала в миски, свет, который источал маругата, усилился, затмил лунный свет, сияющий из кристальных вен наверху.

Ладони обхватили ее руки подданный ками потащил ее из круга. Эми не хотела узнавать, собирается ли он сдержать ее или убить.

— Сотэй но шинкетсу, — прошипела она.

Мерцающий свет охватил ками, сковав его. Эми вырвалась из его хватки, ближайший ками повернулся к ней, она выбежала из круга. Не оглядывая на шумные шаги преследователей, она добежала до края и спрыгнула.

Сила Аматэрасу сработала. Ветер подхватил ее, но его едва хватало, чтобы управлять ее падением. Эми ударилась о пологий склон, поехала на нем, тяжелое кимоно выбивало из равновесия. Короткие порывы подгоняли ее, и она бежала, почти летя по горе.

Через три четверти горы Эми замедлилась, чтобы восстановить равновесие. Без воющего ветра было слышно хруст гравия, она оглянулась и увидела, как три ками спешат по тропе. Изанаги среди них, впрочем, не было.

Эми побежала по оставшейся части горы, поспешила по лугу. Впереди красная лава озаряла облака пара. Где-то за ними были врата огня. Ей нужно было убрать то, чем Изанаги блокировал их.

Ее легкие пылали, но Эми не давала себе замедлиться. Узкий ручей в несколько дюймов пересекал траву, она побежала по воде к восточному краю пещеры. Шли минуты, жар забивал ее легкие, пот выступил на лице.

Трава стала сухой и коричневой, и Эми побежала по черному вулканическому камню. Замедлив бег, она направилась в облака пара. Рядом с ней пар резко рассеялся, стало видно трещину с адским алым сиянием. Чем глубже она шла по почерневшей земле, тем жарче становилось, воздух зловеще мерцал. Пар и дым воняли серой, обжигали нос и горло.

А потом слезящимися глазами она увидела врата огня.

Тории поднимались на стене, проход к ним шел через затвердевшую лаву, по обеим сторонам из трещин поднимался пар. Четыре толстые веревки шименава с сияющими офуда закрывали проём.

Держась за грудь, Эми подошла к тории и вытащила нефритовый нож из-за оби.

Пар угрожающе зашипел, она оглянулась, но ничего не видела за дымкой. Трое ками были неподалеку. Она прижала нож к ближайшей веревке, шименава опасно мерцала.

— Шукусэй но тама, — произнесла Эми, вонзая нож. Светясь ее ки, он разрезал первые нити веревки. Она пилила, шименава разорвалась. Тусклые огни замерцали на тории.

Эми погрузила нож во вторую веревку.

— Шукусэй но тама!

Она разорвалась. Эми принялась резать третью веревку, и она разделилась под ножом.

— Шукусэй но тама! — она водила ножом по последней шименава, толкая туда больше ки. Веревка поддалась и разорвалась. Полупрозрачный огонь охватил врата огня, сила вернулась, стена пещеры за ними превратилась в густую тьму.

Сунув нож за оби, Эми развернулась, силуэты трех фигур было видно на узкой тропе среди пара. Молясь, что ками не последуют, она бросилась во тьму в тории.

Мрак окружил ее. Она пробежала восемь шагов, и на девятом вокруг ожили свет и звук, а земля пропала.

Она полетела вниз с потрясенным криком.

Ветер со вспышкой силы Аматэрасу окружил ее, замедлил падение. Эми опустилась на выступающий на склоне камень, сзади была скала.

На склонах у вершины воевали боги небес и земли.

Глава 26:

Пламя ревело в лесу, покрывающем нижнюю половину склона. Густой дым, окрашенный алым светом, поднимался от горящего леса, молнии пронзали небо, прыгали среди туч и вспыхивали у бледного лика луны.

Огромная птица кружила над пламенем, алые хвостовые перья были окутаны огнем. Она щелкала клювом, пара золотых шикигами нападала на ёкая. Повсюду в огне и тьме вспыхивал свет, показывая сражения.

Эми прижалась спиной к скале. Как много ками и шикигами Изанами и Изанаги оставили на горе, чтобы задержать и уничтожить ёкаев? И как ей найти Широ и других Кунитсуками в пылу сражений?

Из густого дыма три больших ворона вылетели за ёкаем-орлом. Они окружили золотого шикигами, закрыли его крыльями. В тот же миг красная птица впилась во второго врага огненными когтями, разрывая талисман в центре. Другой шикигами вырвался из тьмы воронов, красный орел полетел за ним.

Эми не успела понять, как позвать союзников, ворон отлетел от двух других и направился к ней. Он замерцал черной магией и принял крылатый человеческий облик.

— Камигакари! — дайтэнгу опустился на выступ рядом с ней. — Откуда ты взялась?

Она узнала гранатовые глаза — Зенки, дайтэнгу, оскорбивший ее в лагере.

— Врата огня, — ответила она. — Мне нужно…

— Они открыты? — перебил он.

— Да, мне нужно сейчас к Инари.

Он оскалился, но она не была уверена, что он улыбается.

— Он где-то здесь. Идем.

Он грубо прижал ее к боку и соскочил со скалы. Они падали тридцать футов, а потом он развернул крылья и поймал ветер. Они полетели к горящему лесу, пронеслись мимо пылающим орлом, который тоже направился к деревьям. Горячий дым окутал их.

Сияющая вспышка силы пронеслась в дыму, чуть не задев крыло Зенки. Он выругался и сложил крылья. На земле внизу ками в бордовом кимоно поднял руку для атаки, шесть шикигами из света окружали его защитным барьером.

Зенки отпрянул, Эми вскинула руку. Ветер ударил снизу и сбил ками с ног.

— Лети! — завопила она.

Хлопая крыльями, дайтэнгу пробирался сквозь дым, оставив ками позади. Он направился к лесу, огибал деревья, и бреши были такими узкими, что его перья задевали стволы деревьев.

Впереди лес сменялся маленькой поляной. Из теней появился темный силуэт — Юмей с копьем в руке и почти расправленными крыльями. Он вышел на поляну и развернулся, вскинул оружие. Лента черной силы сорвалась с лезвия.

Три существа из спутанных корней и веток пробрались на поляну за ним, темная магия ударила по ним. Разлетелись обломки, но шикигами брели, не замедлившись.

Юмей бросился к монстрам, черно-красная магия трепетала там, где пролетало его копье. Он приземлился перед первым шикигами и ударил лезвием в землю. Волна теней поднялась от удара и обрушилась на трех существ. Он уклонился от корня-копья и ударил своим оружием в центр шикигами слева. Он рухнул.

Зенки опустился на поляну и, отпустив Эми, выхватил меч. Не дожидаясь, она побежала к Юмею. Сила Аматэрасу пылала в ней, богиня направляла ее.

Юмей отскочил от острых корней, Эми бросилась к ближайшему шикигами. В ее руках появилось мерцающее лезвие из ветра, она ударила по атакующему корню. Порыв поднял ее в воздух, она ударила в центр шикигами, ее клинок легко рассек слои корней и веток.

Она аккуратно приземлилась и обнаружила, что Юмей уже убил третьего шикигами. Его лицо было холодным и безжизненно спокойным, сияющие глаза вспыхнули, глядя на нее.

— Она очистила врата огня, — сказал Зенки, быстро поклонившись господину с мечом в руке. — Инари нужно узнать.

Юмей кинув, не выдав удивление.

— Собери ближайших дайтэнгу, а еще Сузаку и Генбу. Я найду Инари. Пять минут.

Зенки улетел без слов. Юмей подхватил Эми свободной рукой и прыгнул к небу, ударил крыльями. Эми тряхнула рукой, и ветер ответил, поймал его крылья и ускорил подъем в густой дым.

— Изанами начала ритуал? — спросил он.

— Да, у нас мало времени.

Юмей стиснул зубы, впервые показав напряжение. Воздух становился жарче, огни терзали деревья вокруг них.

Они вырвались из столба дыма, лес вокруг был выгоревшим, черным. В центре огромный белый кьюби но кицунэ сиял как маяк, огонь на нем. С ним были три духа-лиса, их окружала дюжина ками и еще больше шикигами разных стихий.

Ударив веером хвостов, огромный лис прыгнул на ками слева. Его духи-лисы напали на другого врага, он и его противник пропали в огне.

Юмей направился к лису, но резко отдернулся. Сияющее лезвие задело его бок, из раны брызнула кровь. У края горящих деревьев внизу ками, которого она сбила ветром, направлял на них руку. Четверо шикигами полетели вверх.

— Приготовься, — сказал Юмей.

И без объяснений он бросил ее в сторону.

Эми парила невесомо, пока Юмей столкнулся с атакой, мерцая черной магией. Порыв ветра подхватил ее спину, лис поднял голову. Эми извернулась в воздухе, намереваясь опуститься на землю рядом с ним.

Он прыгнул, и она упала на его спину. Оказавшись за его большими плечами, Эми сжала в руках густую шерсть, чтобы не упасть, а он повернулся к группе шикигами.

Огонь — жаркий, но не вредящий Эми — собрался на нем, его сила росла, а она подняла руку. Воющий ветер окружил группу шикигами и ками, поймав их.

Хвосты Широ взметнулись, огненная буря разлетелась по кругу. Торнадо Эми сжимался. Ками, пойманные в нем, кричали в тревоге. Огонь встретился с ветром с оглушительным взрывом. Эми закрыла лицо от горячего пепла, падающего на поле боя.

Огонь угасал, Юмей вырвался из дыма на расправленных крыльях, его копье было в свежей крови. Через миг алый орел и пять темных воронов присоединились к ним.

Холодный ветер касался ее лица, он был неуместным среди пожара. Широ повернул голову, и в той стороне, куда он смотрел, пропал огонь. Зловещий шиджин Генбу появился из тьмы, лед распространялся по почерневшей земле с каждым шагом. Зенки следовал за ним с мечом в руке.

— Это все, кого я нашел, — сказал дайтэнгу. — Другие Кунитсуками в пути.

— Очисти их путь любой ценой, — приказал Юмей. — Это важно сейчас.

Зенки понимающе кивнул и улетел. Юмей посмотрел на Эми.

— Сколько ками внутри?

— Изанами и Изанаги, — ответила она, — и дюжина ками, думаю, очень сильных.

Широ прижал уши, рыча.

— Наша цель — как можно скорее добраться до Изанами, — сказал им Юмей. — Сузаку, Генбу, на вас Изанаги.

Широ сорвался с места, его огромные прыжки быстро сокращали дистанцию. Огонь загорелся под его лапами, и он побежал по воздуху. Юмей мелькал за ним, хлопая крыльями, его дайтэнгу не отставали. Красный орел схватил Генбу когтями и летел за ними.

Эми не нашла бы невидимые врата огня снова, но у Широ это не вызвало проблем. На плоской скале впереди вспыхнул огненный круг. Символы появились в его центре, он почернел за миг до того, как Широ врезался в скалу. Они погрузились во тьму.

Стало видно тории, окутанные огнем. Они прошли через них, огонь разлетелся от лиса, мех под ее ладонями рассеялся. Широ приземлился на узкую тропу в человеческом облике, девять призрачных хвостов трепетали за ним, его посох с лезвиями по краям появился в руке. Эми обхватила его руками и ногами, чуть не упав с его спины.

Пар окружал их, слышалось шипение, рев воды, встречающейся с лавой. Широ успел окинуть окрестности взглядом, и сражение началось.

Он извернулся, сияющая стрела пролетела у его плеча. Среди пара ками снова прицелился стрелой. Острие горело его ки, он выпустил снаряд.

Юмей и дайтэнгу появились в тории, стрела пролетела мимо Широ, отклонившись на фут в полете. Она попала в дайтэнгу, и он упал, содрогаясь, стрела торчала из его ребер.

Широ бросился вперед, Эми все еще цеплялась за его спину. Ками прицелился снова и выстрелил в них. Широ разрезал стрелу в полете, а потом ударил лезвием по луку. Свет вспыхнул вокруг ками, он призвал щит.

Широ развернулся, целясь для нового удара, но ками впился в длинный рукав Эми. Он сорвал ее со спины Широ, и она оказалась над трещиной у тропы. Свободной рукой она схватилась за запястье ками и потащила его за собой.

Широ бросился к ним. Свесившись с края, он обхватил ее оби сзади, остановив падение. Ками, цепляясь за рукав Эми, вытащил короткий меч из ножен на бедре. Она впилась ногтями в его запястье.

— Шукусэй но тама! — горячая ки вспыхнула в ней, свет замерцал под ее ладонью.

Магия очищения пронзила ками, его хватка на ее рукаве ослабла. Он упал и пропал в облаке пара.

Широ вытащил ее, на миг среди хаоса он прижал Эми к груди, уткнулся лицом в ее волосы. Как-то ее руки оказались вокруг его шеи, она обнимала его не менее крепко, зная, что это их последние объятия, последний миг вместе. Больше не будет времени для прощания.

Им оставался лишь миг, а потом он отпустил ее и повернулся к вратам.

Юмей вытащил стрелу из своего дайтэнгу, и воин снова был на ногах, готовый к бою. Четыре других ёкая-ворона ожидали за ним, с ними стояли и двое из Шиджин, Генбу и Сузаку. Последняя приняла новый облик, что был смешан с красноволосой девушкой, которую Эми видела раньше, и большим орлом с алыми крыльями, сложенными за ее спиной и длинным хвостом перьев с огнем на концах.

Взглянув на собравшихся воинов, Широ усадил Эми себе на спину. Он пошел по тропе среди лавы и пара. Юмей двигался за ним шаг в шаг, остальные шли строем, оружие сверкало в красном сиянии. Широ, казалось, знал, куда идти. Возможно, он и другие Кунитсуками проверяли это место до того, как Изанаги перекрыл врата.

Широ нес ее над длинной травой луга. В дальнем конце над вершиной горы поднималась колонна серебряного света к потолку пещеры. Закончила ли Изанами ритуал?

«Еще нет, — прошептала Аматэрасу. — Но скоро».

Эми ощущала раздражение Аматэрасу, она хотела спуститься и воспользоваться всей своей силой, но не осмеливалась сделать это сейчас, сделать себя и Эми уязвимыми посреди боя.

На середине луга их ждала фигура, окруженная золотым светом. Изанаги, защищенный солнечным барьером. За ним стояли восемь ками, магия уже сияла на их ладонях, щиты стояли на месте.

Направляясь к врагу на полной скорости, Широ оглянулся на Юмея рядом с собой.

— Готов? — спросил он.

— Переживай за себя, кицунэ, — глаза Юмея сияли, холодная маска воина сменилась хищной улыбкой. — Даже если мне суждено пасть, битва зовет меня этой ночью.

Широ, как и Эми, был потрясен улыбкой Тэнгу, но он рассмеялся. Не замедляясь, он подал сигнал ёкаям сзади.

Сузаку пронеслась мимо него, взмахнув крыльями, Генбу — за ней, ледяные ножи сделали на его ладонях кристальные когти. Они бросились на Изанаги, Широ побежал в сторону от опасного Аматсуками.

Ряд ками двинулся поддержать Изанаги, Юмей рявкнул приказ. Пятеро дайтэнгу вылетели вперед, хлопая крыльями, целясь в ками. Мечи вырвались из ножен, тьма затрепетала на них. В лунном свете, с тенями, тянущимися от их крыльев, и сияющими клинками, дайтэнгу были зловещими вестниками смерти, яростными, бесстрашными, неумолимыми.

Сузаку добралась до Изанаги. Она не замедлилась и ударила нагинатой по барьеру. Посох с лезвием ударил по куполу света с огненным взрывом. Она отпрянула, Генбу бросил кинжалы изо льда в барьер. Они разбились о щит, свет затрепетал от столкновения, арктический холод сделал силу солнца тусклой

Вместе с Юмеем Широ бежал по траве, намереваясь миновать Изанаги и добраться до горы. Изанаги развернулся, в его руках сияла катана, Сузаку ударила по нему, он поймал древко ее нагинаты лезвием, вспышка золотого света отбросила ее. Он развернулся с нечеловеческой скоростью и бросился наперерез Широ.

Широ отскочил от меча Аматсуками.

— Юмей! — закричал он, его ладонь сомкнулась на руке Эми.

Она успела только охнуть, он снял ее со спины и бросил Юмею. Тэнгу поймал ее.

— Идите! — закричал Широ и столкнулся с Изанаги, опуская посох. Его лезвие ударило по мечу Изанаги с шипением огня и света.

Юмей отлетел от сражающихся божеств, сложил крылья, закинул Эми на спину, освобождая руки для сражения. Она схватилась за его плечи, проклиная свое неудобное кимоно.

Впереди дайтэнгу сражались с ками, магия ударяла по лугу. Ближайшая пара ками повернулась к приближающемуся Юмею. Тени корчились вокруг него, красная магия проступала в виде странных рун на его ладонях и предплечьях. Его дайтэнгу боролись с ками, Юмей раскинул руки.

Тьма накрыла луг, непроницаемая ночь скрыла даже золотой барьер Изанаги.

Юмей бросился вперед, Эми поняла это только по ветру, ударившему в лицо, и головокружению. Солнечный свет Изанаги вспорол тьму, неестественная ночь испарилась так же быстро, как наступила, но Юмей уже миновал ряд ками.

Оставив бой и союзников позади, он отчасти бежал, отчасти летел над лугом. Каменная гряда возвышалась перед ними, он запрыгнул на пустой склон.

Эми сжимала его плечи, прижималась ближе, чтобы не мешать его равновесию, а он двигался по камням мощными прыжками с ударами крыльев. Она сосредоточилась на луче света, поднимающемся к потолку пещеры и не обращала внимания на взрывы магии позади, на лугу, она не хотела думать о том, как Широ сражается с убийственным Изанаги. Им с Юмеем предстояло остановить Изанами.

Вершина виднелась впереди, с мощным взмахом крыльев Юмей перелетел через край.

Магия взорвалась вокруг них. Он вскинул руки перед лицом, образовался темный щит, три удара попали по ним. Сила отбросила Юмея назад, он упал на колени у края.

Трое ками наступали, магия сияла на их мечах. За ними, в центре плоской каменной площадки стояла Изанами у края круга, держала небесное копье и читала заклинание. Свет лился в небо раскаленной колонной, напряжение гудело в воздухе.

Опустив Эми, Юмей бросился к ками. Его копье закружилось в руках, тени трепетали на крыльях. Они столкнулись с ним, ками окружили его, их мечи двигались быстро и опасно.

Юмей ускользнул от двух клинков, третью катану отбил древком копья и ударил локтем в лицо ками за ним. Вспыхивала магия, они приблизились, Юмей уклонился от меча и выбил ноги из-под другого ками.

Эми не могла смотреть. Не могла помочь. Она побежала мимо них к Изанами.

Круг ярко пульсировал. Изанами высоко подняла копье, ее голос стал сильнее, гора содрогалась. С последним воплем она вонзила бриллиантовое острие копья в свет.

В пещере прогрохотал гром. Сияние разлетелось в стороны, свет озарил потолок пещеры, сила полилась к земле. Она ударила по вершине горы, отбросила Эми и Изанами на землю и полилась по склонам. Эми выдохнула и подняла голову.

Там, где была колонна света, теперь стоял огромный столб из гладкого белого мрамора. У его основания были натянуты восемь широких лент света, словно столб прибивал их к земле. Они уносились вверх, спутываясь, на них не влияло притяжение, и они проникали сквозь стены пещеры и потолок, словно не были плотными.

Мост был открыт. Их разделяла дюжина шагов, Эми встретилась взглядом с Изанами.

Изанами вскочила и побежала к небесным дорогам. Эми бросилась за ней, клинок из ветра формировался в ее руках. Сила Аматэрасу лилась через нее, богиня направляла Эми.

Остановившись в круге света, где сходились все восемь дорог, Изанами подняла копье. Свет отразился на бриллиантовом острие радугой цветов, она повернулась к одной из дорог.

Она не успела ступить на небесный путь, Эми бросилась на нее с клинком из ветра. Изанами развернулась и остановила клинок Эми древком копья.

— Ты не можешь меня остановить, — Изанами звучала спокойно, выглядела собранно. — Я не проиграю.

Она вскинула копье, отталкивая Эми. Та вскочила снова, порыв отбросил Изанами на шаг, но богиня отбила удар Эми. Изанами опустила древко и стукнула по колену Эми, ее нога подкосилась. Она упала, перекатилась, едва избежав удара копья.

— Глупая ты, камигакари, — холодно сказала Изанами. — Ты хочешь обречь свой мир на разрушение?

— Защитить от тебя, — парировала Эми, вскочила и отбила копье клинком.

— Ты не видишь страдания этого мира. Ты не чувствуешь, как он умирает, — лицо Изанами напряглось, боль проступала на ее изящных чертах. — Я чувствую это. Я чувствовала это веками. Я не позволю этому продолжаться.

Эми замешкалась, боль Изанами она увидеть не ожидала. Богиня замахнулась копьем, бриллиантовое лезвие задело кимоно и разорвало шелк. Эми отпрянула, перехватила меч и снова напала. Копье и меч столкнулись, порыв ветра ударил по Изанами, отталкивая богиню. Изанами вскинула голову, земля загудела. Трещины появились под ногами Эми, она спотыкалась.

Меч против копья, ветер против земли, они сражались рядом с огромным столбом, окруженным восемью небесными дорогами. Бриллиантовое лезвие задело кожу Эми, но она не дрогнула. Оружие снова пробило ее защиту и впилось в ее плоть. Она сражалась.

Изанами отталкивала Эми, земля трещала и изгибалась под ней. Пытаясь удержать равновесие, поддерживаемая ветром, она боролась, пыталась найти брешь в защите. Аматэрасу направляла ее, боролась через нее, но ее ки была разделена между мирами, сила богини быстро угасала.

Эми взмахнула лезвием, Изанами отпрянула в сторону. Земля покачнулась под ногами Эми, древко копья взлетело и ударило по ноге Эми, заставляя ее рухнуть.

Изанами развернула копье и ударила по ладони Эми. Клинок из ветра выпал из ее руки и пропал, сила потеряла облик. В этом царстве управление стихией забирало много ки, и сила Аматэрасу, ведущая ее, угасала.

Изанами отвела копье, целясь в сердце Эми.

Не пригибаясь и не уклоняясь, Эми бросилась вперед и поймала Изанами за запястье.

— Сотэй но шинкетсу! — закричала она.

Сковывающие чары окутали Изанами волной бело-голубого света. Эффект длился всего пару секунд, но Эми успела выхватить нефритовый нож из-за оби и дико замахнуться на богиню. Лезвие вонзилось глубоко в живот Изанами.

Паралич Изанами пропал, она сунула копье между ребер Эми. Кровь выплеснулась на землю — ее и Изанами. Нож выпал из раненой руки Эми, она отшатнулась, сломанная нога дрожала от слабости. Изанами выдохнула с болью, встала перед ней и подняла копье.

Эми схватилась за древко и толкнула его вверх. Сжав в кулак другую руку, она ударила Изанами по щеке. От столкновения заболела рука, Изанами упала.

Сила Аматэрасу наполняла Эми. Ветер кружился в ее руках, превращаясь в меч, и она подняла его над Изанами. Теперь она могла покончить со всем.

Грубая рука схватила Эми за руку. Кто-то рывком развернул ее.

А потом сияющее лезвие вонзилось в ее грудь.

Эми потрясенно смотрела на меч в ее теле, вонзенный почти по рукоять. Дрожа, она подняла голову и увидела холодные темные глаза Изанаги. Он улыбнулся довольной ухмылкой, чтобы она поняла, что не смогла победить, не могла одолеть их.

Он вытащил лезвие, открывая рану. Эми пошатнулась, прижала ладони к груди, откуда лилась кровь. Изанаги развернулся, вскинул меч. Из сияющего света вокруг них появился Широ с огненными хвостами, он напал на Изанаги с посохом с двумя лезвиями. Их оружие столкнулось.

Эми отпрянула на шаг, слабость охватила ее тело. Она должна была помочь. Должна…

Ее колени ударились о землю. Мир вокруг нее стал размытым.

А потом сила вспыхнула в ней, словно молния ударила с небес в ее тело. Обжигающая ки ками полилась в ее смертную плоть, с ней прибывал знакомый, но и чужой дух, невероятно просторный разум и неоспоримая воля.

Аматэрасу спускалась, и Эми сметало волнами небесной силы.

Глава 27:

Ки Аматэрасу заполняла человеческий сосуд, ее дух занимал новое место. Она направила исцеляющую магию в поврежденную плоть, вспыхнула боль, кости и органы восстанавливались.

Исцелив тело, она ощутила, как угасает сознание Эми, его подавляла сила ками, но у Аматэрасу не было времени на скорбь.

Не обращая внимания на боль, она заставила себя сесть, прижала ладонь к исцеляющейся ране на груди. В паре футов от нее сражались Инари и Изанаги. Огонь вспыхивал на посохе Инари, когда он ударял по золотому барьеру бога солнца.

Эми пошевелилась в Аматэрасу, ее горе и тоска зажглись при виде ран Инари. Кровь пропитала его косодэ и запятнала лицо.

Со вспышкой света Сусаноо ворвался на вершину. Рога, как у его драконьей формы, торчали среди его волос, длинный хвост раскачивался в стороны за ним. В его руках сиял Муракумо. Он ворвался в бой, сжимая меч обеими руками. Он ударил по барьеру Изанаги со вспышкой молнии, отбрасывая Аматсуками назад.

Двое Кунитсуками напали с разных сторон. Изанаги оскалился, золотой свет оттолкнул ёкаев. Его меч задел плечо Сусаноо, оставил глубокую рану, Инари бросился на него сзади, солнечный бог вскинул руку. Жаркий воздух отбросил Инари в столб. Он с силой ударился и обмяк, не мог встать.

Земля загудела.

Сарутахико забрался на вершину с большим изогнутым мечом в руках. Гора дрожала от каждого шага, куски камней торчали из его плеч, как шипы на броне. По краям лица и на ладонях кожа потемнела и напоминала камень.

Сусаноо отскочил, пропуская лидера, и Сарутахико нанес по щиту Изанаги сокрушительный удар, от которого по площадке разлетелись волны. Инари поднялся и вернулся в бой, втроем Кунитсуками окружили Изанаги.

Тяжело дыша из-за последних стадий исцеления, Аматэрасу с болью поднялась на ноги и отвернулась от боя. Там, где упала Изанами, на сияющей поверхности осталось красное пятно, но богиня пропала. Смертное сердце колотилось, Аматэрасу пробежала несколько шагов и остановилась. Она не видела Изанами на какой-нибудь из восьми одинаковых дорог.

«Кровь», — прошептала Эми.

Аматэрасу опустила голову. Красный след отмечал шаги Изанами. Аматэрасу проследила за следами, увидела второе пятно и капли, а потом третье на второй дороге от нее.

Гора задрожала, и Аматэрасу пошатнулась. Она оглянулась.

Сарутахико, Сусаноо и Инари окружили Изанаги, снова и снова били по барьеру, но не могла пробить. Кровь была на плече кимоно бога солнца, там, где Эми ранила его несколько дней назад, но его меч все еще тянулся к Кунитсуками в поисках их плоти.

А потом из-за края площадки появилась Узумэ. Она направилась к сражению легкими быстрыми шагами, рыже-коричневые крылья были на ее спине, ее волосы были стянуты в плотный пучок. Она поменяла красивое кимоно на простое одеяние воина.

У нее не было оружия, зато был веер офуда в ее руках. Ее движения были быстрыми и плавными, как отточенный танец, она миновала мужа и подняла офуда. Бумажный талисман вспыхнул зеленым и повис в воздухе. Она оказалась под посохом Инари, оставила еще один талисман в воздухе.

Она танцевала среди воинов, оставляла офуда с грацией, пока они не зависли вокруг сражающихся. Только когда она опустила последний, Изанаги заметил, что она сделала. Он отпрянул на шаг.

Мужчины Кунитсуками отпрянули из круга, а Узумэ подняла последний талисман. Линии зеленого света полетели из офуда в ее руке, соединяя все талисманы в восьмиконечную звезду с Изанаги в центре.

Изумрудная сила вырвалась из талисманов, покрывая барьер Изанаги градом ударов.

Сусаноо поднял меч. Молния сорвалась с клинка и врезалась в барьер. Инари и Сарутахико ударили одновременно, и золотой барьер разбился. Меч Сарутахико пронзил грудь Изанаги.

Наконец, бог солнца пал.

Он обмяк на земле, бледное сияние пронеслось по его коже. Сияние поднялось волнами жара от его тела, его дух отделился от умирающего сосуда, который больше не мог удержать его.

С другой стороны поля боя Инари посмотрел на Аматэрасу, кровь стекала по его лицу. Гнев и горе смешались в его глазах. Он понял, что схождение было завершено.

— Уничтожь столб, — сказала она. — Не жди меня.

Ненависть вспыхнула в его взгляде, и она подозревала, что Инари хотел убить ее, вырвать ее дух из тела девушки, которую он так отчаянно хотел спасти.

Она развернулась и побежала по небесной дороге. Путь был из света, но гладкий, как мрамор. С земли дороги казались спутанными, закрученными петлями, как ветви, но под ее ногами дорога была прямой и прочной, ведущей наверх. Земное царство пропадало, она взглянула напоследок на всех Кунитсуками, окруживших столб.

Эми снова проснулась внутри Аматэрасу.

Пока Аматэрасу бежала, удушающее давление на разум Эми ослабло, ее мысли начали проясняться. Ее сила возвращалась с каждым мигом, душа и разум приходили в себя, сокрушающий груз силы богини был снят. Аматэрасу не ослабевала, ее сила все еще лилась рекой в их теле, но их разумы были разделены.

«Что происходит? — с тревогой спросила Эми. — Схождение провалилось?».

«Мы уже не в физическом мире, — ответила Аматэрасу. — Это царство духов».

Эми не успела уточнить. Впереди на дороге появился силуэт — Изанами тяжело шагала, прижимая руку к раненому животу, в другой руке неся копье. Но богиня уже не казалась смертной. Ее кожа ярко сияла, одежда была полупрозрачной, эфемерной, словно ее бестелесная душа заменила физический сосуд. Копье в ее руке тоже казалось призрачным, и только бриллиантовое острие осталось плотным.

Аматэрасу побежала к нему, серая бездна вокруг дороги посветлела. Не замедляясь, она вытянула руки. Ее кожа зловеще сияла белым, призрачные рукава кимоно трепетали. Лезвие появилось в ее руке, но не из ветра. В этом царстве между мирами не было стихий. Оружие было из чистой ки.

Аматэрасу приближалась, Изанами остановилась и обернулась, скривилась. Она выставила копье перед собой, но меч Аматэрасу разрезал древко. Оружие выпало из рук Изанами и улетело с дороги.

Изанами призвала катану из своей ки, оружие сияло так же ярко, как и у Аматэрасу. Богини столкнулись, мечи ударились с пугающим лязгом, который пронесся эхом над бездной.

— Аматэрасу, — прошипела Изанами. — Твоя настойчивость раздражает.

— Могу сказать тебе то же самое, кузина, — парировала Аматэрасу, надавливая на свой клинок.

— Ты не хочешь видеть, — голос Изанами стал выше от внезапной эмоции. — Почему ты не хочешь понять?

Изанами взмахнула мечом, и порыв белой бесформенной силы врезался в Аматэрасу. Она ударилась о дорогу, и Эми ощутила нечто странное. Не думая, она пошевелилась.

И оказалась рядом с Аматэрасу.

Аматэрасу — с таким же лицом, как у Эми, но с оттенком божественной красоты, до которой смертному облику Эми было далеко, — потрясенно смотрела на нее. Эми все еще ощущала связь между ними, связь разума и души, но в этом мире духов, лишенном физических оков, их души были разделены.

Они потрясенно переглянулись, Аматэрасу развернулась. Изанами побежала по дороге. Аматэрасу бросилась за ней, Эми — следом, ее тело ощущалось удивительно легким, руки сияли ее собственной ки, не такой яркой, как у двух богинь, но все же белой.

Они преследовали Изанами, расстояние между ними сокращалось, бездна странного мира светлела, пока не стала почти такой же бледной, как дорога под их ногами. Впереди мир был ослепительно-белым, а дорога кончалась белыми тории, сияющие огнями — врата в Такамахару.

Эми прыгнула вперед и поймала тянущийся край кимоно Изанами. Эми упала на живот и потянула за призрачную ткань.

Изанами рухнула на колени. Она отбивалась, и ее нога с силой ударила Эми по плечу. Эми отъехала по гладкой дороге, ее ноги свесились с края.

Вскинув меч, Аматэрасу ударила Изанами по спине. Вместо крови из раны светящимися белыми чернилами потекла ки. Эми пыталась выбраться на дорогу, а Изанами вскочила и ударила мечом, нанесла глубокую рану на плече Аматэрасу. Ки полилась по ее руке.

— Прекрати, Изанами, — задыхалась Аматэрасу. — Мы найдем другой способ защитить землю.

— Нет другого способа, — выпалила Изанами. — Я тебе говорила… я всем вам говорил! Сколько раз я молила Аматсуками помочь мне? Сколько раз я просила Кунитсуками действовать?

Она направила меч на Аматэрасу.

— Ты с самого начала считала, что я делаю это ради своей выгоды, но я не хочу этого. Я никогда этого не хотела. Мне не оставили выбора. Я не могу игнорировать свой долг. Я пожертвую всем, что мне дорого, чтобы спасти мир, который я поклялась защищать.

Она бросилась вперед и ударила своим мечом по мечу Аматэрасу.

— Даже если ты не понимаешь, — она подняла меч и опустила его. — Даже если Кунитсуками не понимают, — она ударила снова, Аматэрасу могла лишь отбиваться. — Даже если никто не понимает, — закричала Изанами, серебряные слезы стояли в ее глазах. — Я исполню свой долг!

Она снова опустила меч, разбила клинок Аматэрасу и порезала от плеча до живота. Аматэрасу упала на спину, ки лилась из раны. Эми застыла на краю небесной дороги, парализованная ужасом.

Изанами стояла над поверженной богиней и тяжело дышала.

— Твои убеждения не так сильны, чтобы остановить меня, Аматэрасу.

Изанами еще раз подняла меч, Эми бросилась вперед. Изанами в тревоге обернулась, а Эми врезалась в нее, обхватила талию богини.

Вместе они улетели с дороги.

Они падали в бездну. Дорога пропала, светлая пустота вокруг них стала серой, а потом потемнела до чернильно-черного. Во тьме сияли только их тела, Эми не знала даже, падает ли она.

Появилось еще одно белое пятно — сияющая бежевая дорога, что тянулась среди мрака в это царство. Они летели туда и рухнули на твердую поверхность. Эми прокатилась по дороге, пыталась зацепиться и не упасть. Где-то вдали она ощущала страх Аматэрасу, связь между ними растянулась, но осталась.

Тряся головой, Изанами окинула взглядом тьму вокруг.

— Что ты наделала, глупая девчонка!

Эми с трудом встала, Изанами вскочила на ноги, в ее руках появился меч из ки.

Холод пробежал по спине Эми. Она застыла и смотрела мимо Изанами. Дорога вела во тьму и заканчивалась тории… черного цвета.

Тьма бурлила вокруг врат, появились красные огни. Две сияющие точки раскачивались, становясь ярче.

Из тьмы ворот показался большой череп, испачканный сажей, с сияющими алыми глазами. Тусклая черная плоть была на остальной части черепа и дальше, позвонки выпирали из спины зверя, словно скелет был снаружи его тела. Длинная шея тянулась, костяные челюсти без губ открылись, оттуда высунулся черный узкий язык, пробуя воздух.

Видя ужас Эми, Изанами оглянулась через плечо. Вторая голова появилась из тьмы, глаза сияли во впавших глазницах, богиня испуганно вдохнула.

— Стражи Йоми, — прошипела она. Отвернувшись, она сосредоточилась на Эми, стоящей между ней и путем побега.

Изанами бросилась, вспыхивая мечом, и Эми могла лишь отскочить в сторону. Оружие задело ее плечо, и она упала на спину, ки лилась из раны. Изанами промчалась мимо, даже не взглянув на нее.

В черных вратах два зверя оживленно высовывали языки. Первый опустил лапу с когтями на дорогу, верх лапы был покрыт костью, как жуткой броней. Под его лапой дорога потускнела, растекалось черное пятно.

Эми перекатилась и поднялась на ноги, пошатнулась, но восстановила равновесие. Звери во вратах выбирались из тьмы, стало видно узкие тела с поджарыми животами и выпирающими ребрами, скелеты напоминали извращенную смесь дракона и волка. Изанами уже убежала на двадцать шагов и набирала скорость.

Эми вытянула руки, воззвала к своей ки, набралась решимости. Она не знала, как управлять мечом, не могла сражаться так с бессмертной. Но одним оружием она умела пользоваться.

Ки в ее руках приняла облик лука и одной стрелы.

Она подняла лук и натянула тетиву, движения были ей знакомы. Эми довела тетиву до щеки, наполнила разум пылающим желанием защитить. В ее сердце была любовь, эту силу не могли пошатнуть страх или боль.

— Изанами! — закричала она.

Богиня остановилась и обернулась. При виде Эми с луком Изанами подняла меч. Эми заполнила стрелу всей своей ки, а потом выпустила ее.

Стрела запела по воздуху и попала по мечу Изанами. Лезвие раскололось пополам, стрела попала в цель, погрузилась глубоко в грудь богини. Изанами отшатнулась на шаг, а потом упала на колени. Стрела пылала, и ки богини дико мерцала в ответ.

Ледяное дыхание задело спину Эми. Она развернулась, существо из черных ворот добралось до нее. Когти обхватили ее живот, сдавливая в схватке.

Второй зверь потянулся мимо них. В три длинных прыжка он дотянулся до Изанами, огромные челюсти сжали ее. Она закричала, клыки вонзились в ее тело, чернильное пятно растекалось на ее белой ки.

Темный зверь, державший Эми, поднял ее и сел на костлявые задние лапы, разглядывая ее сияющим красным глазом. Лед пронзал ее тело от его прикосновения, сила угасала, замерзала сама душа.

Зверь склонил голову в другую сторону, черный язык вырвался и оцарапал ее щеку. Адский холод проникал глубоко в Эми, она не могла двигаться, не могла даже вздрогнуть от ужаса, когда зверь провел языком по ее ране, пробуя открытую ки. Другой зверь повернулся к вратам, Изанами беспомощно корчилась в его пасти.

Дорога дрожала. Два зверя застыли и фыркнули льдом. Путь, испачканный их тьмой, содрогался, звери закачали головами, рыча своими высохшими глотками.

Зверь с Изанами в пасти прыгнул мимо товарища и побежал к вратам. Ужасный миг Эми и Изанами смотрели друг на друга, их страх отражался, они понимали, что их ждет.

Эми вскрикнула, зверь сдавил ее. Он повернулся на трех запах и пошел за своим близнецом.

— Эми!

Крик Аматэрасу пронзил ледяную тишину. Зверь фыркнул и оглянулся.

Аматэрасу бежала по содрогающейся дороге, она подняла меч из ки и ударила по задней лапе зверя. Брызнула черная кровь, чудище завопило, и ужасный звук лезвием пронзил душу Эми.

— Отпусти ее, страж тьмы! — приказала Аматэрасу. — Ты их не получишь!

Зверь зарычал, сжал Эми сильнее и повернулся к Аматэрасу, возвышаясь над богиней. Она выпрямилась, ее эфемерное тело вспыхнуло, она источала сияние. Зверь отпрянул.

Аматэрасу бросилась к нему и ударила по передней лапе. Когти разжались, Эми упала на дорогу, онемевшая, замерзшая, ее ки была испачкана черным. Аматэрасу переступила ее и замахнулась мечом в сторону головы зверя. Он отпрянул, раскрывая челюсти.

Дорога содрогнулась, чуть не сбросив их во тьму. Зверь восстановил равновесие и развернулся, присоединяясь к близнецу.

Аматэрасу бросилась вперед.

— Изанами!

— Аматэрасу! — закричала Изанами, вяло корчась в пасти зверя, ее ки капала на дорогу, уже не белая, а кошмарно черная. Она тянулась к Аматэрасу, но существа уходили. Два мощных прыжка унесли их к тории, и они пропали во тьме. Крик Изанами оборвался.

Аматэрасу застыла, ее меч еще был в руках, плечи опустились. А потом меч рассеялся, она повернулась к Эми.

— Идем! — Аматэрасу подхватила Эми. — Скорее!

Схватив Эми за руку, богиня побежала прочь от черных тории. Спотыкаясь и хватаясь друг за друга, с ранами, истекающими ки, они бежали изо всех сил, пока дорога дрожала. Бездна вокруг них стала серой. Дорога выгнулась, почти подбросив ее и Аматэрасу в воздух. Они не управляли скольжением, они бежали.

Вскоре они стали бежать в такт, их дыхание синхронизировалось. Эми не успела понять, они с Аматэрасу снова стали едиными, делили одно тело.

Впереди среди серого появился силуэт — огромный столб. Зеленый, голубой и коричневый свет сплетался на нем, и он дрожал еще сильнее, чем дороги. У его основания Сарутахико прижимал ладони к столбу, направляя в него свою ки. Рядом с ним Узумэ с крыльями за спиной, тоже прижимала ладони к камню. С другой стороны Сусаноо, чей драконий хвост метался за ним, вливал всю свою ки ради разрушения столба.

Но Широ стоял спиной к столбу и смотрел наверх. С высоты дороги Аматэрасу и Эми вместе посмотрели в его глаза.

Только тогда он повернулся, девять призрачных хвостов дрогнули, и он ударил ладонями по столбу. Огненно-алый свет взбирался по каменной колонне, врывался в сплетающуюся ки его товарищей Кунитсуками. Огромная трещина шла по столбу следом за его силой.

С оглушительным треском столб сломался. Он взорвался, каменные обломки полетели во все стороны, тут же рассеиваясь сияющим светом. Восемь дорог пошатнулись и, без удерживающего их столба, они поднялись. Аматэрасу снова управляла телом, она спрыгнула с дороги раньше, чем она улетела, оставив Землю позади. Она падала к вершине горы.

Широ поймал ее в воздухе. Эми успела напоследок ощутить, как его руки обнимают ее, а потом сила Аматэрасу растерзала ее.

Глава 28:

Аматэрасу обмякла в руках Инари, ее хрупкое человеческое тело дрожало, горе и торжество боролись в ней. Последний крик Изанами раздавался в голове, ужас ее кузины был подобен лезвию. Хотя земное царство было в безопасности, Аматэрасу едва могла справиться с потерей Аматсуками. Они были бессмертными, но не неразрушимыми. Если Изанами убили в Йоми, ее дух вернется в Такамахару?

Над вершиной угасали восемь дорог, тьма окутала пещеру, только лучи лунного света падали из кристаллов в потолке. Дым все еще поднимался над лугом, где плясал среди почерневшей травы огонь.

Инари помог ей выпрямиться, она глубоко дышала, привыкала к весу смертного тела, к движению мышц и хрупкости плоти. Другие Кунитсуками приближались, чтобы узнать, что произошло с Изанами. Юмей хромал с другого конца вершины, уставший и истекающий кровью.

Они не успели подойти, Инари развернул ее лицом к себе.

— Эми еще там? — хрипло осведомился он. — Да?

Аматэрасу напряглась и вырвалась из его грубой хватки. Эми в ней напоминала трепещущий огонек, шепот той девушки, что так решительно и храбро боролась. Тьма от прикосновения стража уже угасала, но оставалось очень мало ки Эми.

— Она еще там, — прошептала Аматэрасу, — но не надолго.

Странная эмоция, которую она не могла назвать, проступила на его лице, он стиснул зубы. Она не ожидала от него такую страсть и боль из-за человеческой девушки. Он вечно был непоколебим, но теперь стоял здесь с дрожащими руками и отчаянными глазами.

— Она меня слышит? — спросил он.

— Возможно, — ответила Аматэрасу. — Если хочешь поговорить с ней, поспеши.

Страдания исказили его лицо. Эми так сильно любила его, но не понимала, как глубоко ее любовь проникла в его сердце. Бессмертная душа была постоянной, как земля, как небо, как горы и океаны. Когда происходили изменения, они тоже оставались навеки. Он будет любить Эми вечно. Он не перестанет горевать.

Может, было к лучшему, что Эми этого не поняла. Могла ли их короткая любовь весить больше, чем его бесконечная печаль?

Его пальцы поймали подбородок Аматэрасу, он поднял ее голову, чтобы смотреть ей в глаза. Она позволила ему вести себя властно и терпеливо ждала, пока он искал Эми, зная, что девушка слишком слаба, чтобы он смог ее увидеть.

— Эми, — хрипло прошептал он. — Ты сделала свой выбор, но теперь я должен сделать свой, и только этот вариант я могу вынести. Прости.

Аматэрасу растерялась, но не успела задать вопрос насчет его слов, он с силой прижался губами к ее рту. На миг она подумала, что это эмоциональный прощальный поцелуй.

А потом он вдохнул.

Агония глубоко пронзила ее. Угасающая Эми загорелась паникой за секунду до того, как Аматэрасу поняла, что он делает. Она схватила его лицо, пыталась оттолкнуть его, но он уже крепко сжимал ее.

— Нет! — закричала она.

Он снова вдохнул. Еще одна волна обжигающей боли пронзила Аматэрасу, ее ки отрывалась от смертной плоти. Впившись пальцами в его челюсть, она пыталась отодвинуть его, помешать ему забирать ее силу. С каждым вдохом он забирал силу Аматэрасу и ее дух в свое тело, опустошая тело Эми от разрушающей ее сущности Аматсуками

Но ценой своей ки, своей жизни.

Поняв, что он делает, Узумэ закричала и подбежала к нему. Инари вскинул свободную руку, не отстраняясь от губ Аматэрасу. Огонь окружил ее и Инари, отгоняя остальных.

Аматэрасу закрыла глаза. Он сделал свой выбор. Ничто не могло теперь его остановить.

Опустив руки, она обратила внимание на себя, собрала силу. А потом она толкнула ее в Инари, позволила ему оторвать ее от сосуда, отправить ее дух на небеса. Она позволяла делать это, хотя ее ки уничтожила бы его так, как еще ни один Кунитсуками не погибал.

Может, этого хватит, чтобы спасти Эми.

Он упал на колени, утаскивая ее за собой. Белый свет волнами мерцал на его коже, его тел не могло принять силу ками. Но он прижимался к ее губам, вытягивал ее ки, пока не осталась только человеческая ки Эми. Сознание Аматэрасу угасало, рассеивалось вместе с ее силой, она могла лишь поражаться тому, что он перехитрил ее. Пока она жалела его из-за его беспомощности из-за любви, он выманил у нее обещание сохранить Эми живой как можно дольше, чтобы у него был последний шанс спасти ее.

Она угасала и тихо пообещала ему, что при их следующей встрече, если она произойдет, она не позволит так просто себя обмануть.

* * *

— Широ!

Его имя вырвалось из Эми криком, Аматэрасу ускользнула, ушла. Эми осталась одна в своем теле, такой одинокой она была впервые за десять лет.

Губы Широ отпустили ее рот, его ладонь соскользнула с ее челюсти. Сквозь туман боли он сосредоточился на ее лице и слабо улыбнулся. А потом рухнул на спину.

— Широ!

Она бросилась к нему, слезы лились по щекам. Его тело сияло, остатки ки Аматэрасу вытекали из него. Он сам говорил ей, что нет ки сильнее, чем у Аматсуками, и даже Кунитсуками не могли пережить ее.

Эми едва заметила, что его огненный барьер рассеялся, что другие Кунитсуками подошли ближе. Она обхватила руками его ладонь, пугаясь из-за холода его кожи.

— Зачем ты это сделал? — кричала она, истерика грозила захватить ее, пока она сжимала его ладонь. — Зачем?

Его грудь едва вздымалась. Неестественное сияние его кожи угасало, оставляя его серым, глаза тускнели и затуманивались.

Но он улыбнулся.

— Сработало. А я не был в этом уверен.

— Нельзя было так делать, Широ, — выдохнула она. — Ты не можешь так меня оставить! Я должна была умереть, а не ты.

Он повернул ладонь и обхватил ее пальцы.

— Это мой выбор, маленькая мико.

Она склонилась над ним, ее плечи дрожали от всхлипов, которые она сдерживала.

— Держись, Широ. Ты… тебе нужно продержаться.

— Все хорошо, — его голос был едва слышным шепотом, глаза стали рассеянными. — Ты скоро меня забудешь. Люди… не могут помнить… ёкаев… долго.

— Я тебя не забуду, — она сокрушительно сжимала его ладонь, прижала свою ладонь к его холодному лицу. — Помнишь, я обещала тебе, что никогда не забуду тебя? Что буду помнить до последнего дня?

Непонятная эмоция мелькнула на его лице.

— Меня можно забыть.

— Я никогда тебя не забуду, — всхлипывала она. — Широ, я люблю тебя. Не оставляй меня.

Он выдохнул.

— Проживи долгую жизнь, Эми.

Свет угас в его глазах, его грудь больше не поднялась. Она смотрела на него и не могла поверить, не могла осознать.

— Нет, — прошептала она. — Нет!

Руки оттащили ее от Широ. Она боролась, кричала, ее развернули и отвели подальше от Широ. Юмей обхватил Эми руками, сжимал ее, пока она боролась.

— Не смотри, — тихо сказал он. — Тебе не нужно видеть, как он угасает.

— Нет, — закричала она. Но Эми не могла бороться с его силой, она обмякла и содрогалась от рыданий. Как Широ мог умереть за нее, обменять бессмертие на ее короткую человеческую жизнь? Его ки была полностью уничтожена силой Аматсуками. Он мог не возродиться. Он мог погибнуть навсегда. — Зачем он сделал это? — Эми плакала в плечо Юмея. — Почему он не мог позволить умереть мне?

— Некоторую боль, — прошептал Юмей, — невозможно терпеть, когда живешь вечно. Если бы он не спас тебя, он бы жалел об этом вечность.

Мука терзала ее, такая сильная, что Эми не могла испытывать больше ничего. Она вырвалась из хватки Юмея, решив оставаться рядом с Широ до последней секунды, держать его за руку, пока она не пропадет из ее ладоней.

Но когда она обошла Юмея, она увидела, как трое оставшихся Кунитсуками стоят вокруг места, где упал Широ, их плечи были опущены от горя. Земля была пустой. Он уже исчез. Те капли, что остались от его духа, вернулись в темные глубины Тсучи.

В скрытом сердце мира она плакала, спасенная, но с изорванной душой. И Эми поклялась себе, что, хоть он и исчез, она никогда его не забудет. Она пообещала, и она сохранит это обещание до своего последнего дня на этой земле.

Глава 29:

Семь лет спустя

— Эми, ты еще не готова? Ты опоздаешь на поезд!

— Почти готова, — отозвалась Эми, складывая еще одну блузку в чемодан. Она поджала губы, разглядывая содержимое из блузок, джинсов и одной юбки длиной до колен с оборками. Весна еще была прохладной. Она повернулась к шкафу и выбрала мягкий серый свитер и добавила его к другим вещам.

Дверь ее спальни снова открылась, Мияко заглянула внутрь, ее хвостик раскачивался.

— Звонок. Катсуо уже близко.

Эми взяла легкий плащ и спешно свернула его и сунула в угол чемодана.

— Хорошо, спасибо.

— Не нужно собирать весь шкаф, — сказала Мияко, закатив глаза. — Тебя не будет всего неделю.

— Ты знаешь погоду в это время года. Может быть жарко, а может начаться снежная буря. Кто знает?

Фыркнув, девушка ушла в главную комнату и бросила через плечо:

— Ты не забыла отменить урок скрипки во вторник?

— Не забыла.

Мияко заглянула в комнату.

— Ты же не сложила с собой скрипку?

Эми скопировала то, как девушка закатывала глаза.

— Очевидно, что нет. Разве тебе не нужно готовиться к выпускным экзаменам?

Мияко рассмеялась и снова ушла. Качая головой, Эми уперла руки в бока и смотрела на чемодан. Там было почти все. Осталось только одно. Она повернулась к тумбочке у кровати, выдвинула нижний ящик. Из-под стопки школьных документов Эми выудила две книги: дневник с кожаной обложкой, потускневшей и потрескавшейся, и новый дневник, красная обложка которого была потрепанной, но еще блестящей.

Она сунула их в карман на замке в чемодане. Дверь главной комнаты открылась, и Мияко бодро поприветствовала. Эми опустила чемодан на пол и выдвинула ручку. Потянув его на колесиках, она прошла в гостиную маленькой квартиры.

Яркие цвета, куда смелее, чем в спальне Эми, покрывали каждую стену. Коллекция гитар Мияко заполняла один угол, остальное место занимал большой диван с разноцветными подушками. На стене над ним было шесть лент лучников красного и синего цвета, они гордо висели там. Это были ленты Эми, но Мияко предложила повесить их там.

Катсуо стоял в дверях, руки были в карманах джинсов. Он улыбнулся Эми и спросил:

— Готова?

Она не успела ответить, в кармане зазвонил ее мобильный телефон. Виновато скривившись, она вытащила его, взглянула на экран и включила голосовую почту.

— Я говорила Аине десять раз, что на этой неделе меня не будет в городе, но она все равно звонит мне и просит помочь.

— Может, профессор, наконец, поймет, что она немного некомпетентна, — предположил Катсуо. — Без тебя ей никуда. Ты делаешь всю работу.

Эми улыбнулась ему и повернулась к Мияко.

— Развлекись, Эми! — пропела Мияко, крепко ее сжимая. — И не забудь про мой концерт в следующую пятницу.

— Я там буду, — Эми обняла ее и отошла. — Не сожги дом, пока меня нет. И не забудь наполнять кормушку для птиц.

Мияко шумно выдохнула.

— Ты и птицы, Эми. Ты же знаешь, что на наш балкон залетают только вороны.

— Знаю, — Эми хитро подмигнула Катсуо и направилась к двери. — Пока!

— Пока-пока!

Катсуо проследовал за Эми наружу, и она закрыла за ним дверь. Он спустил ее чемодан со ступенек и спросил, дразня:

— Мияко бывает не такой веселой?

— Никогда. Если наступит день, когда она не будет самым счастливым человеком в городе, значит, что-то пошло не так.

Они вышли из квартирного дома, постоянный шум машин с улицы неподалеку соревновался с песнями птиц. Полуденное солнце светило на них, прохладный ветер приносил дразнящий аромат лета. Задние фары машины Катсуо, припаркованной у тротуара, вспыхнули, он открыл багажник. Он опустил внутрь ее чемодан и открыл для Эми дверь пассажирского сидения. Она села туда и поправила бело-голубую блузку, а потом застегнула ремень безопасности.

Катсуо забрался на место водителя и завел двигатель.

— Мы должны успеть вовремя.

— Отлично.

Он выехал на дорогу и взглянул на нее.

— Уверена, что не против отправиться одна в этом году? Знаю, по традиции мы ходили туда вместе, но…

— Катсуо, — прервала его Эми. — У тебя медовый месяц. Конечно, я не против.

Он смущенно улыбнулся и взглянул на простое золотое кольцо на левой руке. Эми присутствовала на небольшой церемонии на прошлой неделе. Он и его невеста оставались в городе, чтобы провести время с ее гостящей семьей, а завтра пара собиралась лететь на самолете в тропический отпуск.

Он остановился на красном светофоре и постукивал пальцами по рулю.

— Вы с Мияко говорили о ее планах после выпускного?

— Она хочет какое-то время сосредоточиться на музыке, — ответила Эми, отклонившись, когда машина поехала снова. — Она не хочет пока учиться в университете, как я, но она и не планирует переезжать.

Катсуо расслабился.

— А как твоя работа ассистента? Уже шесть месяцев, да?

— Восемь, — исправила она. — Работа неплоха, но Аина — самый надоедливый сотрудник в мире. Без нее я бы могла делать еще больше работы.

Посмеиваясь, Катсуо выехал на шоссе и ускорился.

— Кику просила передать тебе, что она хочет дополнительные занятия в додзё, когда мы вернемся. Ее родственники всю неделю пичкали нас едой.

— Без проблем, — согласилась Эми. — Хотя я ей для этого не нужна.

Эми уже посещала занятия в местном додзё с невестой — теперь женой — Катсуо два раза в неделю. Катсуо был там сенсеем и учил разным боевым искусствам. Он и Кику встретились, когда она привела младшего брата на занятие, и он очаровал ее так, что она стала ходить на занятия. С тех пор она не могла противостоять ему.

— Она сказала, что с тобой у нее получается лучше, — ответил Катсуо. — Цитирую: «Эми показывает слишком хорошие примеры, и мне приходится поднапрячься, чтобы не отставать».

Эми рассмеялась.

— Мне стоит извиниться перед ней при встрече?

— Неа, — они ехали среди других машин, и Катсуо восхищенно рассказывал, что она с Кику запланировали на время отпуска. Вскоре он свернул с шоссе, через минуту они устроились на небольшой парковке у железнодорожной станции. Он выключил двигатель и повернулся к Эми с серьезным выражением лица. — Ты будешь в порядке, Эми?

Она кивнула.

— Да. Будет весело.

Он заерзал.

— Думаешь, в этот раз будет… иначе?

Печаль впилась в нее.

— Нет. Но мне все равно нравится приезжать.

— Да? — его тон смягчился. — Ты… сама не своя, когда возвращаешься. Неделями.

— Я буду в порядке, — она выдавила улыбку.

— Напишешь мне, когда доберешься? И каждое утро? Я буду проверять телефон.

Она вскинула бровь.

— Разве твоя милая жена не обеспокоится, если я буду писать тебе каждый день, пока вы в медовом месяце?

— Она тоже за тебя переживает, — он вздохнул. — Не пропадай со связи, ладно.

— Хорошо.

— И будь осторожна. Особенно… там.

— Буду, — пообещала она и открыла дверь.

Они выбрались, и Катсуо вытащил ее чемодан из багажника. Он повез его по платформе и ждал, пока она покупала билет. Они обсуждали класс новичков, пока ждали поезд.

Небольшая группа пассажиров заходила на поезд, Эми обняла его.

— Спасибо за поездку. Катсуо. Развлекись и передай Кику от меня поцелуй.

— Хорошо. Береги себя, Эми.

Она помахала на прощание и зашла в поезд. Она выбрала место в пустом купе и устроила чемодан под ногами. Выглядывая из окна, она смотрела, как Катсуо возвращается к машине и уезжает, спеша к жене. Вскоре поезд поехал, и Эми, одна в купе, прислонилась спиной к сидению.

Катсуо говорил, что она была сама не своя неделями, возвращаясь из ежегодной поездки. Он думал, она была подавлена, когда приезжала, но это было не так. Не совсем так. Просто требовалось время, чтобы влиться в темп жизни, которую она старалась прожить как можно лучше.

Столько всего изменилось за эти семь лет.

После солнцестояния она вернулась в храм Шион. Три недели там были пыткой. Уже не камигакари, она не хотела быть и мико, не хотела вообще быть связанной с храмами, ками и всем этим.

Чтобы забрать ее из храма, Катсуо снял квартиру в Кигику и забрал Эми с собой. С финансовой поддержкой Ишиды и храма Шион она поступила в университет и попыталась начать жизнь заново.

Неделями казалось, что это невозможно. Месяцами это было утомительно, причиняло боль. Она ожидала, что умрет в день солнцестояния, а получила будущее без планов, еще и пустое. И угрызения совести за то, что она не радовалась дарованной жизни, полученной дорогой ценой, чуть не свели ее с ума.

Катсуо поддерживал ее месяцами борьбы и горя, и со временем она смогла встать на ноги. Эми нашла интересы в академии, особенно, в истории и религии, и она принялась за учебу и работу.

Первые пару лет Катсуо надеялся, что ее сердце исцелится, и она сможет увидеть в нем не только друга. Но когда Эми смогла снова ощущать жизнь, их дружба стала слишком крепкой, в ней не было места романтике. А потом он встретил Кику, и Эми была рада, что он нашел себе чудесную пару.

Около четырех лет назад Катсуо с Кику переехали в их квартиру. Эми пригласила Мияко, с которой стала общаться за год до этого, жить с ней, и первокурсница колледжа с радостью согласилась. Они делили небольшую квартиру, и Эми давно уже жила без поддержки храма Шион. Она получала стипендию, работала. У нее было больше хобби и дополнительных занятий, чем она могла справиться, и много друзей, кроме Катсуо, Кику и Мияко. Она стала независимой и умеренно успешной двадцатипятилетней женщиной.

Она пыталась. Она старалась жить по полной.

За окном поезда улицы города сменились фермами, Эми склонилась и открыла карман на камке. Она оставила на месте новый красный дневник, а вытащила потертый коричневый. Она погладила обложку и открыла.

В конце она описала все, что произошло с ней за последние сутки жизни камигакари богини. Это она написала последним. Это был дневник камигакари, а теперь она была человеком.

Обычно она хранила дневник в тумбочке у кровати. Каждую ночь, описав события дня в новом дневнике, она брала старый и читала последние страницы, где описала все, что произошло с ней с первого дня в храме Шираюри. Она каждую ночь освежала воспоминания, снова переживала события.

Она обещала и не собиралась нарушать обещание.

Катсуо все еще помнил основные события, знал все, что произошло, но не мог вспомнить ёкаев и ками, которых встретил. Он больше не знал их лиц, порой забывал имена, пока Эми не напоминала ему. Он сказал, что с каждым годом это все больше казалось сном. Без нее он мог бы давно все забыть.

Когда она закрывала глаза, она не могла представить Сарутахико. Она помнила об Узумэ только длинную косу рыже-каштановых волос. Она помнила светлые волосы Сусаноо с темно-синей прядью, сапфировые глаза, тонкого дракона с молнией, сияющей между чешуи. Она не помнила его лица.

Но одно лицо она помнила. Помнила все детали, каждую мелочь. Его голос звучал в ее памяти, порой очаровательно урчал, порой был жестоким и беспощадным, порой мягким шепотом, и она почти ощущала, как его губы задевали ее ухо.

Она не забыла его. Каждый день Эми думала о нем, вырезая драгоценные воспоминания глубоко в душе снова и снова. Она не забудет его.

Она посмотрела в окно. Он сказал, что отпустить его было нормально, но она не могла даже думать о таком. Она не забудет его или необычный мир ками и ёкаев, в который заглянула, увиденную магию, красоту и чудеса, которые испытала.

Устроившись удобнее, она прижала потрепанный дневник к груди, затерялась в дорогих воспоминаниях, а горы проносились за окном.

Час спустя поезд остановился, и Эми вышла с несколькими пассажирами. Ее прочные ботинки топали по деревянной платформе, пока она катила чемодан к улице. Крохотный город Кироибара был тихим, полуденное солнце согревало ее кожу. Она дышала свежим горным воздухом.

Закатав длинные рукава блузки до локтей, Эми неспешно шла по городу, улыбаясь прохожим. На северной окраине она пошла по извилистой тропе. Впереди к горизонту тянулись горы, дикие, нетронутые людьми.

Она могла пересечь тропу за десять минут, но в неспешном темпе на это ушло вдвое больше времени. Она не была против. Прикрыв глаза, она шагала в тени, чемодан постукивал за ней, ветер шелестел листьями, успокаивая ее душу. Она скучала по этому месту. Несколько лет назад она сказала Катсуо, что подумывала переехать в Кироибара, но он тут же запаниковал. Он сказал ей, что она не могла жить здесь. Как она могла уехать от своей жизни?

Блуждая мыслями, она шла по дороге к широкой тропе в лесу, стало слышно журчание ручья среди шелеста листьев. В тенях стало видно силуэт: маленькие красные тории над дорогой. Она поклонилась и прошла под ними.

Тепло поднялось по ее ногам.

Укоротив ручку чемодана, Эми схватила его и поднялась по каменным ступеням. Вторые тории виднелись наверху, она снова поклонилась и прошла во двор, где все было знакомо — отремонтированная сцена, маленький зал богослужений, отстроенный после его почти полного разрушения семь лет назад. Она запнулась, на нее напали воспоминания.

Он стоял там, кровь текла из ужасных ран, он смотрел на нее бездонными рубиновыми глазами.

— Когда-нибудь ты меня забудешь, маленькая мико.

— Я никогда тебя не забуду. Я буду помнить тебя до последнего дня.

— Обещаешь?

— Да, обещаю.

Тряхнув головой, Эми отвернулась от храма и поспешила по двору. Пруд, сверкающий на солнце, окружали ярко-зеленые растения, что только начинали выпускать бутоны. Она остановилась на середине моста, посмотрела на тени оранжевых кои, плавающих под поверхностью, и пошла дальше к дому.

Она легонько постучала в дверь и отодвинула ее.

— Ау?

Никто не ответил. Эми сняла ботинки и, оставив чемодан у входа, направилась внутрь. На кухне она нашла записку от Нанако, сообщающую Эми, что они с каннуши Фуджимото в городе, но вернутся к ужину. Обед был в холодильнике.

Эми нашла остатки тушеной рыбы со своим именем и поставила в микроволновую печь. Поев, она обулась и понесла свой багаж. Она добралась до гостевого домика среди деревьев и оставила чемодан в одной из двух небольших спален. Здесь ее бы не стали преследовать воспоминания.

Она остановилась в купальне, за минуту расчесала волосы длиной до локтя, завязала их в высокий хвост и поправила пряди по бокам. Эми надела куртку и поспешила наружу. За домом она пошла по тропе среди деревьев, бабочки трепетали в ее животе.

Стало слышно лошадь, как только она вышла к открытому полю. Четыре лошади на маленьком пастбище насторожили уши и повернули головы в ее сторону, и черный жеребец с белым носком подбежал к ограде.

— Привет, Торнадо, — пропела она, коснулась его носа поверх ограды. — Скучал?

Он фыркнул в ее ладонь. Эми перелезла через ограду и пошла к конюшне, Торнадо следовал за ней, подталкивал, чтобы она спешила. Эми посмеивалась и ускорила шаги. В конюшне она быстро причесала его, закрепила седло, движения были знакомыми и естественными.

Выведя его с пастбища на тропу, Эми натянула поводья, поставила ногу в стремя и плавным движением запрыгнула на его спину. Устроившись в седле, она собрала поводья, пока конь нетерпеливо плясал на месте.

— Ладно, торопыга, — рассмеялась она. — Вперед!

Она сжала пятками его бока, и он побежал, ветер трепал хвост Эми. Они промчались мимо пастбища, под тории на краю территории храма. Тропа вилась среди деревьев, вела все выше, склон становился пологим. Они постепенно замедлились.

Хотя Катсуо был с ней во время предыдущих визитов в Шираюри, эту часть пути она всегда преодолевала одна.

Эми миновала останки павшего дерева, что когда-то преграждало путь, и проигнорировала странную смесь нетерпения и тревоги, танцующую внутри нее, она направила Торнадо вперед. Раннее полуденное солнце двигалось по небу, пока Эми забиралась глубже в лес. Пели птицы, воробьи бешено летали среди ветвей наверху.

А потом звук, который она ждала.

— Кар.

Она подняла голову. Блестящая черная ворона вылетела из-за деревьев и опустилась на ветку в нескольких ярдах от нее, снова издала резкий вопль. Каждый год она переживала, что вороны не прибудут в этот раз.

Птица снова полетела, повела ее с дороги. Эми вела Торнадо через заросли, они около часа пробирались по лесу, что становился все более диким. Еще больше ворон присоединилось к ним, пока Эми не сопровождало около двух десятков. Они каркали друг на друга, ужасно шумя.

Наконец, они попали на большую поляну. В центре рос огромный дуб в одиноком величии. Он не был таким большим и роскошным, как древнее дерево, упавшее семь лет назад, но все равно был прекрасным.

У подножия дерева сидела темноволосая фигура, меч был между его колен. Он проводил точильным камнем по лезвию. Эми замешкалась при виде дайтэнгу, а потом спешилась. Ослабив седло Торнадо и привязав поводья, она похлопала коня по плечу.

— Далеко не уходи.

Он уткнулся в длинную траву, Эми оставила его там и приблизилась к дереву.

Дайтэнгу поднял голову, гранатовые глаза разглядывали ее. Он был в черной косодэ и хакама, длинные волосы были спутанными и стянутыми сзади, он выглядел расслабленно, что резко отличалось от немногословного грубого воина, какого она запомнила.

— Зенки, — с опаской сказала она. — Давно не виделись.

Он провел камнем по лезвию.

— С солнцестояния, камигакари. Удивлен, что ты все еще помнишь меня.

— Я больше не камигакари, — ответила она.

— Тогда что ты?

— Человек.

— Люди забывают ёкаев, а не помнят годами.

— Просто… я много о вас думаю.

Он оскалился.

— Ты много обо мне думаешь, милашка?

— Не конкретно о тебе, — сказала Эми, отмахнувшись. — Что ты здесь делаешь?

— Пытаюсь убедить Его раздражительное величество помочь мне кое с чем, — он поднял меч и осмотрел лезвие. — Он ведь не думал, что призовет нас на бой и сможет игнорировать еще пятьсот лет.

— С чем тебе нужна помощь?

— О, немного убийств и погрома, — он опасно улыбнулся, показывая острые клыки. — Он знает, что будет весело. Он просто упрямится.

Она скептически вскинула брови.

— Если ты должен убеждать его, почему тогда ты здесь?

Он помрачнел.

— Он меня вышвырнул.

Эми не скрывала изумления.

— Значит, все хорошо.

— Он до смешного ворчливый уже две недели. Может, ты справишься лучше.

— Справлюсь, — перекинув волосы через плечо, Эми дотянулась до нижней ветки и забралась на нее. Не обращая внимания на фырканье Зенки, она покачнулась на ногах, схватилась за следующую ветку и полезла дальше. Когда она забралась на толстый сук, миновав три четверти ствола, ее дыхание обжигало легкие.

Тьма перед ней замерцала в виде неровной двери, проема в другой мир, скрытого в коре.

Она ступила на ледяной путь. Воздух сгустился и попытался вытолкнуть ее, но Эми боролась. Холод сдался, и она прошла к тусклому свету и запаху дерева и дыма.

Перед ней появилась круглая комната, стены были из прочного необработанного дерева. Низкий столик стоял в центре рядом с квадратной ямой для огня, угли были темными и холодными. Ящики занимали часть стены, и, как и ожидалось, стол был окружен горой мелочей.

Деревянная прочная лестница была вырезана в дереве на противоположной стене, на нижней ступеньке стоял, словно только что спустился, хозяин дома и ждал ее.

Слезы жалили глаза, улыбка растянула губы, пока они не заболели.

— Юмей.

Глава 30:

Он сошел с нижней ступеньки, Эми пробежала по комнате и обвила его руками. Его смиренный вздох, когда он обнял ее в ответ, вызвал ее смех. Она знала, что Юмей не в восторге от объятий и прочих проявлений эмоций, но заставляла его терпеть хотя бы одно объятие за визит. И хотя ему явно не нравилось, он не отталкивал ее, и от этого по ее щекам полились слезы.

— Эми, — приветственно прошептал он.

Тихий голос Юмея без эмоций был таким знакомым. Она отпустила его и отпрянула на шаг, чтобы разглядеть его красивые черты и зловещие серебряные глаза. Он выглядел так, как она его помнила, и Эми ощутила облегчение. Она прожила еще год, не забыв ничего.

Он тоже разглядывал ее, и она переминалась с ноги на ногу. Ее удобная блузка, простая куртка, узкие джинсы и ботинки сильно отличались от формы мико и кимоно, которое ей порой удавалось надеть, но его темная косодэ с серебряными узорами всегда была прежней. Он видел Эми в современной одежде и в ее прошлые визиты, и он всегда разглядывал ее так, словно что-то проверял в ее внешности.

Она быстро вытерла слезы с лица рукавом.

— Я видела Зенки снаружи. Он хочет, чтобы ты сразился с ним?

— Он был ужасно надоедливым, — пожаловался Юмей без эмоций. — Еще через неделю ему станет скучно, и он оставит меня в покое.

— Ты не хочешь приключений? — подразнила Эми, следуя за ним к столу, где они опустились на потрепанные подушки.

— Не таких, как он придумал, — пробормотал Юмей. Он снова скользнул по ней взглядом со странным напряжением и ждал.

По традиции Эми начала описывать ему свой год. Она рассказала ему о новой работе, о своем прогрессе в дзюдо, о лошади, на которой она каталась за городом. Она решила перестать ходить на занятия по стрельбе из лука в пользу уроков скрипки. Она затронула тему учебы, как она проводила исследования для дипломной работы, а потом подробно описала свадьбу Катсуо.

Он никогда не просил ее рассказывать все о ее обычной жизни, он редко комментировал, пока она говорила, но каждый год внимательно слушал, даже если ему было скучно. Он слушал без раздражения или нетерпения, и это было важно.

Когда Эми закончила, она села удобнее на подушке и отодвинула стопку свитков, чтобы упереть локоть в стол.

— Расскажи мне о ёкаях.

Он постучал когтем по столу, задумавшись.

— Кроме Зенки, ко мне дважды приходили Таро и Найгу, видимо, им хотелось позлить меня. Я не видел остальных, хотя подозреваю, что некоторые возродятся в следующие несколько лет.

Неприятное ощущение укололо ее от напоминания, как в то судьбоносное зимнее солнцестояние семеро из двенадцати дайтэнгу, последовавших за Юмеем, погибли в бою, включая четверых из пяти, вошедших в скрытую пещеру.

— Зенки сказал, что тебе нельзя больше их игнорировать, — сказала она ему.

— Не им решать, что я могу делать, а что — нет, — сухо ответил он. — Я буду игнорировать их, сколько пожелаю.

Эми подавила улыбку. Если его дайтэнгу еще приходили, значит, у него плохо получалось их игнорировать. Она подозревала, что, даже если это не сделает Зенки, дайтэнгу все равно затянут Юмея в свои приключения. Они были очень настойчивыми, и он мог бы отогнать их, если бы хотел, так что его сопротивление не было серьезным.

— Ты можешь проводить с ними время не как военачальник, — отметила Эми. — Они хотят твоей помощи.

— Я им не нужен.

— Возможно. Но они хотят, чтобы ты снова был с ними.

Он нахмурился.

Она улыбнулась в ответ.

— Другие новости есть?

— Сарутахико и Узумэ решили устроить ежегодное… собрание? Встречу? Как бы они это ни называли, они будут доступными неделю каждый год, они хотят, чтобы их посещали их подданные в это время.

— Так они смогут проверять всех?

— Видимо, да.

— А Сусаноо?

— Как и всегда, он неуловим. Хотя я встречал его прошлой осенью, — на лице Юмея проступила тень чего-то, похожего на слабое веселье. — Он путешествует вместе с Сэйрю.

Эми с удивлением выпрямилась. Она плохо помнила синеволосую шиджин Воды, но помнила, что хрупкая ёкай была красивой и веселой, ей удавалось обыграть дайтэнгу Юмея в игре на выпивку.

— Интересно. Хотела бы я сама его увидеть, — сказала она с тоской, а потом спросила. — А другие шиджин?

— Пока ничего не слышно.

Красноволосая шиджин Огня и темноволосый шиджин Холода умерли от меча Изанаги в скрытой пещере. Бьякко пал на горе от сил врага, пожертвовав собой, чтобы Узумэ успела добраться до врат огня. Порой Эми задумывалась о судьбе его сына, осиротевшего, пока не возродится один из его родителей.

Она спрашивала о других ёкаях, которых встретила в хаотичные дни перед солнцестоянием, но Юмей рассказывал мало. С каждым вопросом ее напряжение усиливалось, пока она не задрожала на месте. Ее последний вопрос складывался в ней, напоминая тучу, готовую пролиться грозой. Она уже знала ответ. Если бы его ответ в этом году был другим, он бы уже рассказал ей. Но даже зная это, она должна была спросить.

— А… — она сглотнула. — Нет никаких новостей о… о… — почему было так сложно закончить вопрос? Почему он всегда застревал в ее горле, отказываясь выходить?

Юмей разглядывал ее, словно взвешивал что-то мысленно, а потом произнес слова, которые повторял каждый год.

— Я искал во всех его храмах, но не нашел следов его присутствия. Инари не вернулся.

Плечи Эми опустились, она кивнула. Она знала, что ответ будет таким, так почему было так больно? Почему одиночество ледяным покрывалом давило на нее, причиняя боль?

Юмей заерзал на подушке.

— Еще слишком рано. Его ки была уничтожена. Если он возродится, то даже не через десятки лет. Мое последнее возрождение заняло почти два века.

Она снова кивнула. Он говорил подобные слова уже много раз.

— Он может никогда не вернуться, — напряженно сказал Юмей. — Ни один Кунитсуками или ёкай еще так не умирал.

— Знаю, — прошептала Эми, глядя на колени, в глазах стояли слезы. Каждый год она просила себя не надеяться. Каждый год повторяла себе его предупреждения, вбивала в голову. Но при этом каждый год надежда теплилась в ее подсознании угольком, который не хотел угасать.

Юмей молчал, она чувствовала на себе его взгляд. Он поднялся на ноги.

— Идем наружу.

Эми послушно прошла за ним к темному порталу в стене. Он ступил туда, она пробилась сквозь тьму следом за ним. Тьма попробовала ее человечность и выплюнула на другую сторону. Эми полетела, размахивая руками. Юмей поймал ее, прижал к боку и спрыгнул с ветки. Ее желудок делал сальто, пока он прыгал с ветки на ветку. Они легко опустились на траву, и он отпустил ее.

Юмей пошел дальше, а Эми оглянулась на Зенки. Тот все еще сидел под деревом, хозяин не обратил на него внимания. Дайтэнгу мрачно посмотрел на нее, и, забыв о правилах поведения, Эми показала ему язык.

Юмей замедлился до спокойного шага среди деревьев. Она догнала его, ощущая уколы любопытства. Юмей никогда не приглашал ее на прогулку.

Через несколько минут тишины он заговорил:

— Ты многое рассказываешь мне каждый год.

Она растерянно моргнула.

— Но, когда ты говоришь о своих делах, ты звучишь так, словно перечисляешь список, — он пронзил Эми взглядом. — Но когда ты спрашиваешь о ёкаях, когда я рассказываю тебе о них, я вижу оживление на твоем лице.

Она скривилась и пробормотала:

— Я просто хочу услышать, что…

— Что пропустила? — он остановился и повернулся к ней лицом. — Знаешь, почему ты видела только меня с той ночи?

— Они… они заняты, и…

— Каждый ёкай, встретивший тебя и переживающий за твою судьбу, семь лет назад согласился, что они больше не позволят тебе увидеть их.

Боль вспыхнула в Эми.

— Они не хотят меня видеть?

— Они решили, что так для тебя будет лучше всего.

Он пошел дальше, она, спотыкаясь, последовала за ним.

Сжав кулаки, Эми хрипло спросила:

— Почему?

— Ты забралась слишком далеко в царство ёкаев, но в нашем мире нет места человеку. Они хотели, чтобы ты жила как человек. Они не приходили к тебе, чтобы ты не вернулась в мир, которому не принадлежишь.

Эми шла рядом с ним и пыталась совладать с эмоциями.

— Они так решили, но ты…?

— Я не поддержал. Я обещал, что не буду искать тебя, но я не собирался прогонять тебя, если ты придешь сама.

Ее горло сжалось.

— Но мне стало интересно, — продолжил он, — когда я увидел, как сильно ты хочешь узнать хотя бы что-то из новостей нашего мира, не врежу ли я тебе.

Она чуть не упала и поспешила догнать Юмея.

— Нет, ты…

— Можешь ли ты судить об этом? Я ожидал, как и остальные, что твои воспоминания развеются, что ты перестанешь искать меня. Каждый год после первого я ожидал, что ты не придешь, — он замедлил шаги. — Но ты не позволяешь себе забыть. Даже в своем мире, окруженная человеческими делами, ты одной ногой стоишь в нашем царстве.

Он снова повернулся к Эми, на лице не было эмоций.

— Если я откажусь тебя видеть, освежать твои воспоминания и разжигать одержимость, ты забудешь нас? Ты примешь жизнь человека?

Паника охватила ее.

— Прошу, не надо, Юмей. Прошу, — она потянулась к нему дрожащей рукой, но не коснулась. — Это… я жду этого каждый год. Только… только это я могу…

Его рука поднялась, и он крепко обхватил ее пальцы теплой ладонью. Если она больше его не увидит, он станет для нее похожим на сон, будет угасать, пока она не забудет его лицо, пока не перестанет помнить его имя? Она станет как Катсуо, помнящий события как историю, но без своих воспоминаний?

— Больше, чем одной ногой в этом мире, — прошептал он. — Как долго ты сможешь так терзать свою душу, Эми?

— Я обещала, что не забуду его, — она сморгнула слезы. — Но я и без обещания не хотела бы забыть его.

Он продолжил идти, держал ее за руку в небольшом и странном для него проявлении сочувствия. Может, Юмей ощущал ее панику, пронзающий до костей страх, что она потеряет это, потеряет его, потеряет все в этом мире, что, как она и без того боялась, могло само ускользнуть от нее. Крепкая ладонь вокруг ее убеждала, что он настоящий, что она не проснется утром с осознанием, что это был странный сон.

Если она потеряет и его, если она останется одна в мире людей без связей с царством ёкаев, она боялась, что потеряет не только воспоминания, но и душу в отчаянии.

* * *

Когда Эми закончила вычесывать Торнадо и вернула его на пастбище, уже село солнце. Она пошла по тропе во тьме, направляясь к сиянию фонарей. В ней было слишком много эмоций, слишком много страха. Одиночество давило на нее, было ее холодным спутником этой ночью. Сусаноо, Узумэ, Сарутахико… они согласились больше не видеть ее. Это было сложно для них, или они забыли ее так же быстро, как она должна была забыть их?

Теплые огни дома прогнали часть холода из ее сердца, Эми открыла дверь и разулась. Она успела пройти в коридор, когда Нанако выбежала из-за угла, красные хакама хлопали вокруг ее ног.

— Мы уже начали задаваться вопросом, вернулась ли ты! — она подбежала к Эми и обняла ее. — Мило выглядишь. Челка тебе идет.

Эми обняла ее в ответ.

— Как ты, Нанако?

— Неплохо, — сказала она резко, но с улыбкой. — Каннуши Фуджимото с каждым месяцем становится все рассеяннее, но я за ним присматриваю.

— Хмф, — проворчал низкий голос. — Я и сам все могу.

С улыбкой Фуджимото поспешил за Нанако и обхватил ладони Эми, сжал их. Морщинки вокруг его глаз стали глубже, он вглядывался в нее.

— Как ты, дорогуша?

— Хорошо, — автоматически соврала Эми. — Прекрасно пахнет. Сегодня вы готовите, каннуши Фуджимото?

Он громко рассмеялся, Нанако потрясенно фыркнула, но его веселье удивительно быстро угасла. Эми перестала улыбаться, заметив напряжение мико и каннуши.

Фуджимото кашлянул.

— Эми, днем к тебе прибыл гость.

— Гость? Сюда?

— Да. Она ждет тебя в храме.

— Она? — Эми растерянно посмотрела на них. — Уверены, что это ко мне? Кто это?

— Она прибыла к тебе, — подтвердил Фуджимото. — Она не назвалась, но… я советую тебе увидеться с ней сейчас. Мы поужинаем позже.

Эми заметила их напряженную тревогу.

— Конечно. Я скоро вернусь.

Она вернулась к двери, обула ботинки, застегнула куртку и вышла в прохладную ночь. Эми поспешила по мостику, но, когда попала во двор, она замедлилась с опаской. Фонари свисали с крыши храма, но никто не стоял среди зданий или под священным деревом.

Она остановилась в паре шагов от храма и настороженно огляделась.

С тихим шорохом дверь храма отъехала в сторону. Фигура вышла оттуда, на нее упал свет, озаряя слои шелкового кимоно и черные волосы, изящно уложенные высоко на голове. Темные глаза посмотрели на Эми с лица, что было слишком красивым для человеческого.

Эми разглядывала ками. Инстинкты требовали бежать, но она управляла страхом и заставила себя склониться в низком уважительном поклоне. Когда она выпрямилась, ками склонила голову.

— Кимура Эми, — тихо сказала она певучим голосом. — Большая честь встретить тебя. Аматэрасу говорит о тебе с уважением.

— Благодарю, — выдавила Эми. — Могу ли я узнать…?

— Я Тагири, вассал Аматэрасу, Аматсуками Ветра. Она отправила меня в земное царство поговорить с тобой от ее лица.

Сердце Эми забилось чаще от тревоги. Тагири поманила Эми к себе.

— Идем. Поговорим с удобством внутри.

Нервно сглотнув, Эми последовала за ками в храм. Несколько подушек — что было необычно для внутреннего храма — лежало на полу, между ними были маленькая плетеная корзинка и сияющая лампа. Тагири плавно подошла к подушке и опустилась, ее кимоно окружило ее складками сияющего шелка. Эми устроилась напротив нее, сцепила ладони на коленях. Она ощущала тень смущения из-за своих джинсов и куртки, хотя она не надевала форму мико ни разу после того, как перестала быть камигакари.

— Аматэрасу просила извиниться за то, что не связывается с тобой, — начала Тагири. — Она не уверена, молилась ли ты ей, ожидая ответа, в первые годы после ее отбытия из этого мира. Только в последние два года она накопила достаточно сил, чтобы дотягиваться до земного царства.

Эми неловко заерзала. Она не молилась Аматэрасу, как и другим ками, семь лет.

— Как Аматэрасу?

— Она в порядке. Ее отбытие из земного царства прошло при… необычных обстоятельствах, но она не пострадала.

Эми вздрогнула, вспомнив ту ночь.

— Когда она выберет новую камигакари?

— Она пока не планирует выбирать новый сосуд. Она, Изанаги и Тсукиёми решили остаться в Такамахаре. Они заняты возвращением Изанами из Йоми.

Эми скривилась заметнее, но подавила извинение, что поднималось в ее горле. Она сделала то, что требовалось, чтобы помешать Изанами разрушить ее мир. Но порой в кошмарах она слышала последний испуганный вопль богини, которую уносили в ледяную тьму за черными вратами.

— Что за послание хотела передать Аматэрасу? — спросила Эми, подгоняя разговор, чтобы уйти от ками и не вспоминать болезненные моменты.

Тагири придвинула к себе корзинку и открыла крышку.

— Сначала я должна попросить тебя выполнить простое упражнение, если ты не против.

Она вытащила листок белой бумаги, кисть и бутылочку чернил. Эми застыла, узнав инструменты для создания офуда.

— Что это?

— Это необходимо. Я прошу понимания, — Тагири открыла чернила и протянула кисть. — Я буду тебя направлять.

Эми перевела взгляд от кисти на ками.

— Я клянусь, что не наврежу тебе и не обману, — спокойно сказала Тагири.

Эми с неохотой взяла кисть и обмакнула в чернила.

— Нарисуй три одинаковых круга в ряд, чтобы их края соприкасались.

Эми изобразила три круга, ее кровь похолодела.

— Это ведь не талисман шикигами?

— Он, но простой.

— Я не могу создать шикигами. Я — человек.

— Прошу, продолжай, Эми. Напиши в первом круге свое имя.

Качая головой, Эми послушалась, но только потому, что знала, что это не сработает. Таким умением обладали только ками. Она следовала указаниям Тагири, заполняла талисман — это было сложнее, чем она делала во время разрушительной попытки на острове Тсукиёми.

Тагири забрала у нее кисть и достала из корзинки маленький ножик.

— Добавь каплю крови в нижний круг.

Недовольная из-за того, что придется проливать кровь, Эми уколола мизинец и занесла его над талисманом. Алая капля упала, пачкая бумагу.

Жар вспыхнул в ее груди, этого она не ощущала годами. Внутри возникло странное натяжение, бумага тускло засияла. Ветерок пронесся по комнате, и листок поднялся на фут над землей. Он мерцал светом, вокруг него собрался крохотный вихрь.

Эми смотрела, раскрыв рот. Она бы обвинила Тагири в обмане, если бы не ощущала покалывание ки в груди, совпадающее ритмом с мерцанием света маленького шикигами. Она не касалась офуда с солнцестояния, даже не пыталась использовать ки.

— Ах, — тихо сказала Тагири. Она коснулась листка в вихре. Он ярко вспыхнул и почернел. Жаркий пульс внутри Эми пропал, темный листок опустился на пол. — Наши подозрения оказались верными.

Потрясение спутало ее мысли, Эми прижала ладонь к груди, где когда-то пылала на коже метка Аматэрасу.

— Какие подозрения?

Тагири убрала предметы в корзинку.

— То, что произошло с тобой, Эми, никогда еще не происходило за все время существования ками. Как только ками отдает силы сосуду, она должна занять человеческое тело и управлять им с того дня. Чтобы вернуться в Такамахару, нужно оборвать жизнь сосуда, это освобождает дух.

Ками закрыла крышкой корзинку.

— Еще никогда человек, связанный с ками, получивший божественную силу, не оказывался живым и с разорванной связью, — она указала на себя. — Когда я забрала этот сосуд, моя ки изменила смертную плоть, сделав ее нечто большим, чем человек. Но я ками, моя ки — тусклое отражение силы Аматсуками.

Вытянув руку, Тагири коснулась кончиками пальцев груди Эми.

— Ты была связана с Аматсуками десять лет. Она давала тебе больше сил даже до схождения, чем обычно дают камигакари. А потом она спустилась и наполнила твою смертную плоть своей ки.

Сердце Эми больно колотилось под пальцами ками.

— Что вы хотите сказать?

Тон Тагири смягчился.

— Сила Аматэрасу изменила тебя. Ты уже не совсем человек, Эми.

Она смотрела на ками.

— Я человек. Я всегда была человеком.

— Даже до схождения Аматэрасу ты ведь могла использовать магию стихий независимо?

— Я… нет, я не могла толком делать этого.

— Но человек и такого не может.

— Я человек, — громче повторила Эми. — Я больше не камигакари.

— Не камигакари, — согласилась Тагири, убрав руку. — Мы ожидали… мы надеялись, что сила ками в тебе угаснет, как только разорвется связь между тобой и Аматэрасу. Но, — она указала на почерневший листок на полу между ними, — очевидно, что это не так.

— Такого не может быть.

— Ки ками изменяет наших камигакари в более подходящие сосуды. Наша сила меняет людей. Но еще никогда человек не выживал после того, как ками его захватывала.

Эми подняла руку, удивленно увидела, что ладонь дрожит, и посмотрела на свои бледные человеческие пальцы.

— Но… что я тогда?

— Не ками, потому что ками существуют только в Такамахаре и отправляют в это царство своих духов. Но ты и не обычный человек, — печаль мелькнула в глазах Тагири. — Ты нечто между. Ни одно, ни другое.

Эми опустила ладонь на колено и сжала в кулак, пытаясь прояснить мысли, подумать.

— Что это означает для меня?

— Это мало меняет твою жизнь, — ответила Тагири. — В твоей ки есть сила, но мы пока не знаем, сколько. Ты можешь стать сильнее со временем, а можешь и не стать. Твои офуда будут очень сильными, ты, скорее всего, научишься управлять ветром и создавать полезных шикигами, если захочешь. Тебе придется осторожно ступать в царство ёкаев, ведь некоторые могут заметить твою природу и попытаться съесть тебя.

— Я только что видела двух ёкаев, и они ничего не заметили.

Тагири изящно пожала плечами.

— Может, для них ты пока еще кажешься только человеком. Это к лучшему. В любом случае, Аматэрасу усилила защиту и предлагает свои храмы как убежище, если это тебе потребуется, отныне и навек.

Холод, похожий на поцелуй зимнего ветра, пробежал по спине Эми.

— Навек…?

Тагири сжала губы и опустила ладони на колени.

— Мы еще не знаем, как тебя изменила сила ками. Но скорее всего… вероятнее всего, если твоей ки хватило, чтобы питать шикигами, ее хватает, чтобы остановить поток времени для твоего смертного тела.

— Что? — прошептала Эми.

— Мы подозреваем, что ты больше не стареешь, как человек, как наши сосуды перестают стареть, когда мы захватываем их.

— Хотите сказать, что я… могу быть бессмертной?

Тагири кивнула.

— Но не неуязвимой. Тебе нужно защищать тело от вреда, если ты хочешь прожить как можно дольше.

Эми покачала головой как можно быстрее, словно могла вытрясти из нее слова ками. Когда комната закружилась, она остановилась, дыша слишком быстро.

— Это все?

Тагири нахмурилась.

— Аматэрасу знала, что это будет сложным для тебя. Она предложила, если пожелаешь, отметить камигакари, чтобы она скорее спустилась и поддержала тебя в этом. Но пройдет не меньше десяти лет…

— Нет, — ответила Эми, и голос звучал пусто. — Ей стоит остаться в Такамахаре и помогать остальным спасать Изанами.

— Я останусь здесь на два дня, а потом вернусь в Шион, где пока что буду жить. Если я тебе потребуюсь, не мешкай и вызывай меня.

— Благодарю, — Эми автоматически поклонилась, а потом поднялась на негнущихся ногах, вышла, спотыкаясь, из храма, мысли путались, и она не могла думать.

В тумане она едва заметила, как дошла до дома, едва заметила встревоженные вопросы Нанако и Фуджимото и их реакцию на короткие ответы Эми. Она позволила им отвести себя к столу и автоматически съела то, что поставили перед ней.

Сила Аматэрасу изменила ее. Она не была человеком. Не была ками. Она была чем-то между, чего раньше еще не было. Между миром ками и миром людей. Между миром людей и миром ёкаев. Навеки.

Бессмертие. Слово еще никогда не казалось таким страшным.

Ей и без того было сложно влиться, найти свое место, пока Катсуо, Мияко и другие знакомые ей люди процветали. Пока она разрывалась меж двух миров, они двигались дальше, жили, добивались своего и… старели.

Не старели только ёкаи, но Юмей четко сказал, что человеку нет места среди них. Отчасти ками подходила еще меньше. А единственный бессмертный, что мог сделать для нее исключение, ушел и мог никогда не вернуться.

Она перевела взгляд с наполовину пустой тарелки на Нанако и Фуджимото. Они пытались поддерживать разговор, с тревогой наблюдая за ней. Они постареют. Умрут. Она — нет. Они оставят ее, или это она их оставит? Как она найдет свое место, если отличалась ото всех?

Она отодвинула тарелку.

— Мне нужно отдохнуть, — прошептала она. — Прошу простить.

Спешно покинув комнату, Эми вернулась в прихожую и обула ботинки, но забыла плащ на крючке. Она спустилась по ступенькам, собиралась уйти в гостевой домик, но ноги понесли ее в другую сторону. Она оказала на северной тропе, миновала поле и тории, едва замечая окрестности.

Лунный свет озарял путь Эми, она шла в темные горы, онемевшая, с болью внутри. Время пролетало, но не имело значения.

Сквозь потрясение, затмившее ее разум, зашептал холодный страх. Она запнулась, ощутила тревогу и словно проснулась от глубокого сна. Эми огляделась в смятении, она оказалась на незнакомой тропе во тьме леса.

Листья захрустели за ней. Она не успела обернуться, огромная ладонь сомкнулась на ее запястье и развернула ее рывком.

Испещренная красная кожа покрывала грубое тело они. Он оскалился, бивни торчали из его нижней челюсти, и поднял Эми с земли. Желтые глаза сияли под нависающим лбом.

— Что это? — прорычало чудище, держа ее в воздухе за запястье, когти впились в кожу. — Человек в моем лесу? Неожиданное угощение.

Его ладонь сжалась, боль в руке прочистила голову Эми. Она прижала ладонь к его лицу.

— Шукусэй но тама.

Жаркая сила вспыхнула в ее груди, полилась по руке. Свет вспыхнул под ладонью, окутал они, и он отпустил ее с воем. Эми рухнула на землю, ушибла колени, чудище отшатнулось, схватилось за обожженное лицо и тяжело дышало. Пошатнувшись от слабости, они развернулся и убежал во тьму.

Как только топот утих, Эми поднялась на ноги. Через миг тишину ночи нарушило карканье ворон, дюжина птиц полетела к ней. Они окружили ее, тревожно вопя.

С той же стороны, что и вороны, появился огромный ворон, серебряные глаза сияли. У его хвоста следовала птица поменьше с гранатовыми глазами.

Ворон направился вниз, расправив крылья, черная магия затрепетала на нем. Коснувшись земли, Юмей принял человеческий облик. Зенки тоже изменил облик и приземлился, держась за рукоять меча. Вороны уселись и притихли, когда прибыл их господин.

— Эми, — резко сказал Юмей, шагая к ней. — Что ты делаешь? Что случилось?

— Я… — она озиралась. — Я не…

Он остановился перед ней, посмотрел на ее окровавленное запястье, а потом на ее лицо.

— Что случилось?

— Юмей, — онемение разбилось на куски, и буря эмоций разразилась в ней. Слезы полились по щекам, Эми пошатнулась, сделав к нему шаг. — Юмей, что я такое?

Он застыл.

— Что?

Она протянула ему кровоточащее запястье.

— Попробуй мою кровь. Скажи мне, кто я.

Он замешкался, а потом нежно обхватил ее запястье. Он поднял ее руку к губам и, игнорируя кровь, что уже текла по ее коже, прокусил ладонь. Юмей прижимал ее ладонь к губам, не двигался, взгляд был рассеянным.

Он отпустил ее запястье, кровь проступила на ранке от его клыка.

— Ты ощущаешься как человек, — прошептал он, — и ками.

Ее плечи опустились, Эми обхватила себя руками, сильно дрожа. Юмей сбросил черную хаори и накинул на ее плечи. Только когда теплая ткань окутала ее, Эми поняла, как замерзла.

Он подхватил ее на руки, она испуганно вдохнула. Он взглянул на Зенки.

— Найди они.

— Я разберусь с ним, — ответил дайтэнгу и пошел по тропе в сторону, когда убежало чудище.

Магия затрепетала на руках Юмея. Он шагнул вперед, холодная магия окружила их, лишив Эми воздуха в легких. Тьма ослепила и оглушила ее.

Он закончил шаг, мир снова вернулся. Перед ними в центре поляны возвышался огромный дуб. Он донес Эми до дерева и запрыгнул на ветки. Когда Юмей пересекал проход в Тсучи, она поняла, почему ей все еще так сложно проходить. В ней было слишком много ки ками, потому царство ёкаев не было ей радо.

В своем доме Юмей опустил ее у столика, оставил хаори на ее плечах. Эми рассеянно смотрела на сияющие угли, пока он исчез наверху. Через минуту он вернулся с древнего вида железным чайником, плоской миской и свертком ткани. Он поставил чайник на угли и опустился на колени рядом с Эми.

— Расскажи, что случилось.

Она судорожно вдохнула и сбивчиво описала встречу с Тагири. Когда Эми закончила, она подняла голову и нахмурилась.

— Почему ты не выглядишь удивленным? — спросила она глухим тоном.

— Я когда-нибудь выглядел удивленным?

Она прищурилась.

— Ты только что пошутил?

Он смотрел на нее без эмоций, и губы Эми невольно изогнулись в улыбке, но это длилось не долго.

— Ты не удивлен.

— Твои воспоминания не тускнели, ты все эти годы боролась, чтобы найти место среди людей… — он замолчал. — Потому я и не обещал остальным оставить тебя.

Эми всхлипнула, вытерла лицо рукавом, он налил кипяток в миску и обмакнул туда ткань. Юмей вытянул ее руку и начал обрабатывать порезы от когтей они. Ее блузка не пострадала от встречи.

Эми могла и сама обработать раны, но не предложила это. Когда-то он сидел тихо и терпеливо, пока она промывала и перевязывала его раны. Казалось, это было очень давно, в другой жизни.

— Тагири сказала, — прошептала она, — что я не буду стареть, как человек.

Юмей поднял голову, его ладони замерли, ткань только наполовину покрыла запястье.

— Она сказала… что я, возможно, совсем не постарею.

Он продолжил перевязывать запястье, а потом завязал ткань.

Эми опустила руку на колени.

— Почему и это тебя не удивляет? Ты не мог подозревать это.

— Ты не изменилась со дня нашей встречи, — он махнул на ее волосы и вещи. — Точнее, изменилась, но не постарела.

— Почему… почему ты не упоминал этого раньше?

— Ты еще юна, и я не был уверен.

Эми обхватила себя руками и сжалась.

— Что мне делать, Юмей? Все, кого я знаю, постареют и умрут, а я… я не подхожу никуда. Что случится через десять лет? Двадцать? Люди заметят, что я не старею. И что тогда? Как я… — истерика пробралась в ее голос. — Я не хочу быть одна навеки.

— Ты не будешь одна.

Она подняла голову, слезы искажали зрение.

— Ты уже говорил мне, что я не принадлежу миру ёкаев.

Его мышцы напряглись.

— Я планировал исследовать больше. Проверить, а потом уже говорить тебе.

Ее сердце колотилось, внутри появилось странное давление.

— Что говорить?

Он посмотрел ей в глаза.

— Две недели назад в храме Инари заметили белого кицунэ.

Глава 31:

Она с трудом могла идти спокойным шагом. С усилием Эми медленно двигалась среди весенней травы, но она никак не могла замедлить безумное биение сердца.

Ее окружали фантастические цвета — ярко-зеленая трава, насыщенно синее небо, розовые цветы на широко раскинувшихся ветках вишневых деревьев. Она брела бесцельно, сладкий ветер согревал кожу, утреннее солнце сияло.

Аматэрасу была в воспоминании среди этих деревьев, высокая трава окружала красные лилии. Эми не знала, что видела тогда земли самого большого храма Инари, огромная долина была вдали от городов, за местом ухаживала одна верная семья, живущая в деревне фермеров неподалеку.

На этих землях, в этом убежище силы Кунитсуками, вороны Юмея заметили белого кицунэ.

Прошлой ночью Юмей засыпал ее предупреждениями, а потом согласился утром взять ее в храм. Он повторял, что это мог быть простой кицунэ, мог вернуться что-то из давно пропавших вассалов Инари. Он предупреждал ее, что ему еще слишком рано возрождаться. Он повторял, что она, скорее всего, не увидит кицунэ, который умело не давал воронам увидеть его во второй раз.

Но, несмотря на его предупреждения, Эми ощущала, как внутри растет бутон надежды, ожидающий малейшее дыхание тепла, чтобы расцвести.

Она продолжала идти по лесу, порой, кружась, падали розовые лепестки, направляясь к земле. Земли были огромными. На поиски уйдут дни. Юмей ждал ее где-то у границы, и, хотя она была удивлена, что он не пошел с ней, она была и благодарна. Он не одобрил бы дрожи ее ладоней или румянца на щеках. Эми не могла противостоять волнам надежды.

Она напоминала себе, что, даже если здесь был кицунэ, и это был он, это не означало, что все изменится. Проклятие оненджу повредило его воспоминания, но в этот раз он возродится без вмешательств. Оставался шанс, что он не будет чувствовать к ней то, что чувствовал раньше.

Прикусив губу, Эми остановилась в паре шагов от блестящего пруда. Яркие утки лениво расходились, не приближаясь к гостье. Она смотрела на рябь на воде, затерявшись в мыслях, в водовороте эмоций.

Кожа на шее сзади покалывала. Она вскинула голову, вдруг осознав. Эми развернулась и посмотрела на ветки дерева рядом с ней, где сто лет назад он обвинил Аматэрасу в том, что она приходит к нему, только чтобы поглядеть на пруд.

Но ветви были пустыми, их украшали только бледные цветы.

Она опустилась на землю, обхватила колени руками. Эми могла весь день бродить по землям храма, но охватить лишь долю территории. Она никогда не найдет одного кицунэ, особенно, если он не хочет, чтобы его нашли.

Если он вернулся, он ведь захочет увидеть ее?

Эми закрыла глаза и сосредоточилась на тепле солнца на лице. Она не могла больше думать об этом. Она не могла справиться с терзающими эмоциями. Ее грудь болела, сердце сжималось. Все было непонятным, слишком сомнительным — ее жизнь, будущее, место в мире. Теперь, надеясь так отчаянно, что все тело болело, она не могла выдержать еще больше неуверенности.

Она легла на траву и подложила руку под голову. Она отдохнет минутку и продолжит поиски. Солнце было теплым, ветерок напоминал о лете, шелест листьев успокаивал. Усталость окутала ее, утомительный день и беспокойная ночь давили на нее не меньше бесконечной тревоги и надежды.

Она не поняла, что задремала, пока в сонные мысли не пробралось осознание. Спина болела от твердой земли, но неудобство было легко терпеть с теплом солнца на коже.

А потом ее лица коснулось что-то, не похожее на солнце.

Легкое, как перышко, прикосновение убрало пряди волос с ее лба.

Она открыла глаза.

Он сидел рядом с ней, опустив голову на одну руку, другая ладонь зависла над ее лицом. Его лисьи уши были склонены к ней, ветерок играл с его волосами, бросал белые пряди на рубиновые глаза.

Она смотрела на него, сердце ударялось о ребра. Невозможно. Это было невозможно. Этого не могло быть.

— Это сон? — прошептала она.

Он задумчиво склонил голову.

— А тебе кажется, что это сон?

Его голос, такой знакомый, такой желанный, причинил ей физическую боль. Две слезы покатились по ее лицу в волосы.

— Да, — прохрипела она.

Пауза.

— Хороший сон?

— Да, — слово прозвучало почти как всхлип. Его лицо было таким, как она помнила, каждая черта, каждая линия. — Лучший сон.

Он склонился над ней и заглянул в душу.

— А если это не сон?

— Я умру от счастья.

— Ох, тогда это сон, — угол его губ приподнялся. — Но тебе не нужно просыпаться, если не хочешь.

— Не хочу, — она подняла ладонь к его лицу, но пальцы замерли в дюйме от его щеки, дрожа. Пролилось еще больше слез. — Если я тебя коснусь, ты будешь настоящим?

Его ладонь обхватила ее руку, прижала ее ладонь к его лицу. Его кожа была теплой, плотной, живой. Его ладонь была теплой, плотной, сильной. Эми задрожала всем телом, их горла вырвался всхлип.

— Ты действительно здесь? Ты живой?

Он закрыл глаза, прижимая ее ладонь к своему лицу, его грудь вздымалась и опадала от глубокого медленного дыхания.

— Да. И ты здесь, — его глаза открылись, в них были тени. — Ты… помнишь меня?

— Я тебя помню, — хрипло сказала она. — Я помню все. Я обещала, что не забуду тебя.

— Да, — тихо сказал он. — Обещала.

Они задвигались одновременно. Она начала садиться и тянуться к нему, он поднял ее с земли себе на колени. А потом его руки обвили Эми, прижимая ее к нему, и ее руки обхватили его, сжимая не менее крепко. Она уткнулась лицом в его плечо и плакала, сдерживать слезы уже не было сил. Потрясение сотрясало ее, такое сильное, что Эми едва могла ощущать что-нибудь еще.

Он был жив. Он обнимал ее. Она была в его руках, а он — в ее. Он был жив. Он был жив.

— Я думал, ты забыла меня, — прошептал он, прижимаясь лицом к ее волосам. — Я был уверен, что ты меня не узнаешь.

— Я не могла тебя забыть, — она подняла голову, слезы текли по лицу. — Я не переставала думать о тебе все эти семь лет.

— Семь лет? Прошло столько времени?

— Ты… не знал? Как давно ты вернулся?

Он прищурился.

— Я помню снег, так что… пару месяцев назад?

Эми провела пальцами по его челюсти, нуждаясь в прикосновении к нему, боясь, что он исчезнет, если она отпустит его.

— Как ты вернулся так быстро? Юмей сказал, что на это уйдет не меньше века.

— Юмей — пессимист, — на его лице мелькнуло и угасло веселье. — Думаю, я вернулся слишком рано. Моя ки… — он скривился и тряхнул рукой. Огонек вспыхнул над его пальцами и угас. — Я слаб, как кодама в пустыне. Я слишком слаб, чтобы покидать защиту этой долины, но сила медленно возвращается.

Он скользнул по лицу Эми, казалось, что он пил ее, словно умирал от жажды годами.

— Но мне нужно было вернуться, пока не поздно, и увидеть тебя еще раз. Хотя я не думал, что ты будешь помнить меня, мне нужно было убедиться, что ты выжила.

— Я выжила, потому что ты спас меня, — прошептала она. — И позже я на тебя накричу за то, что ты поступил так глупо и безрассудно.

Он невинно вскинул брови.

— Но это ведь сработало?

Эми невольно рассмеялась. Она еще смеялась, когда его рот нашел ее и поймал ее губы в отчаянном поцелуе.

Ее руки обвили его шею, пальцы запутались в его волосах. Она целовала его с таким же пылом, семь лет подавляемых горя и тоски вырвались из-под контроля. Она не могла оторваться, не могла отпустить его. Эми могла бы счастливо целовать его до конца мира.

Его ладони скользнули по ее спине и поднялись к шее. Он скользнул пальцами по ее волосам, от корней до кончиков, и прошептал в ее губы:

— Твои волосы короче.

Она отклонилась и убрала челку в сторону. Он следил за движением, и Эми покраснела от смущения.

— Мне нравится, — его ладонь вернулась на шею Эми, пальцы сомкнулись вокруг ее волос. Он склонил ее голову назад и снова прижался к ее губам, его поцелуй был глубоким и голодным. Позже он поднял голову, ослабил хватку на ее волосах. — Ты изменилась, пока меня не было.

— Возможно, — она разглядывала его лицо. — Ты тоже немного другой.

Он склонил голову, уши дрогнули.

— Да?

Эми улыбнулась от движения. Он много времени провел как лис, и, видимо, лисьи повадки к нему прицепились.

— Да. Но я не знаю, насколько. Но у нас много времени…

Она замолчала, чуть не упустив страх, мелькнувший в его глазах. Она сказала «много времени». Но для него человеческая жизнь была мгновением.

— Широ… — она замолчала, коснулась пальцами метки на его щеке. — Инари.

Имя ощущалось странно на ее языке, но Эми смотрела на него и знала, что так правильно. Он больше не был Широ. Он не был очаровательным и хитрым ёкаем, появившимся в ее спальне вместо белого лиса. Он все еще был тем ёкаем, но не сломленным, не исцеляющимся. Он был Широ, но он был больше, чем Широ. Он снова был целым.

Она глубоко вдохнула.

— Когда ты сказал… той ночью, когда ты сказал, что был бы со мной навеки… и любил бы меня до самого конца, ты был серьезен?

Его глаза потемнели, прожигая ее душу.

— Серьезным было каждое слово.

— И… ты все еще так думаешь?

— Слово в слово, — он притянул ее ближе и уткнулся носом в ее волосы. — Эми, я не знал страха ужаснее, чем когда подумал, что опоздал спасти тебя той ночью. Я бы уничтожил все царства, если бы это позволило мне навсегда быть с тобой.

Она с силой прикусила губу, борясь с всхлипами, что поднимались в груди. Что она сделала, чтобы заслужить такую сильную любовь? Сглотнув, она прошептала:

— Инари, я… теперь не совсем человек.

Он вскинул голову.

— Что?

— Когда я была камигакари, ки Аматэрасу… изменила меня, — она ерзала на его колене, пока подбирала слова. — Я теперь немного ками. Вчера мне сказала это вассал Аматэрасу.

Его рот раскрылся, он смотрел на нее, и его потрясение было очевиднее, чем когда-либо до этого. Придя в себя, он прижался носом к ее голове и глубоко вдохнул. А потом он схватил ее ладонь и укусил сбоку, почти там же, где Юмей.

Он попробовал кровь Эми, его глаза снова расширились. Он убрал ее ладонь от своего рта.

— Поверить не могу. Я чувствую силу ками. Уверена, что ты больше не связана с Аматэрасу?

— Уверена.

— И ты… — в его глазах ярко и с болью вспыхнула надежда. — Ты не стареешь?

После ее кивка в его взгляде появилось изумление, глаза снова расширились.

— Ты… ты не…? То есть, ты будешь жить столько же… и ты не постареешь…?

Она рассмеялась от его лепета, он смущенно фыркнул. Схватив ее, он упал на спину, утягивая Эми за собой. Она едва успела охнуть, а он перекатился и оказался над ней, прижимая ее к земле. Его глаза смотрели на нее, полные удивления и радости, и она не видела и следа холодного горького одиночества, которое раньше остужало его древнюю душу. Огонь сиял вместо этого, пламя голода, который лишил ее воздуха.

— Ты же понимаешь, что теперь ты моя? — прорычал он. — Я забираю тебя. Навсегда.

Ее сердце затрепетало, ее одиночество ушло бесследно, неуверенность утонула в любви, страх будущего сменила радость. Опьяняющее счастье заполняло ее так, что она могла лопнуть. Он был здесь. Он был жив. Он был с ней, и они были навеки вместе. Навеки.

Она не принадлежала миру людей, миру ками или миру ёкаев. Но она принадлежала Инари, этого ей хватало. Ее место было рядом с ним, а его — рядом с ней.

Его ладонь скользнула в ее волосы, зубы поймали ее нижнюю губу, острые клыки почти пронзали кожу, словно он заявлял свои права на нее. Она тихо пискнула, он удерживал ее в плену своей силой.

Его губы скользнули по ее щеке к уху.

— Боишься? — выдохнул он.

Эми с наслаждением закрыла глаза, его губы скользили к ее горлу.

— В ужасе.

На миг он застыл. А потом поднял голову, его губы изогнулись в кривой, загадочной и знакомой ухмылке, которая растопила сердце Эми, согрело дальние уголки ее души.

— Это была ложь, маленькая мико.

ГЛОССАРИЙ

Аджисай — гостиница ёкаев. Туда можно попасть только через Тсучи.

Акеми — бакэнэко, которую Эми встречает в гостинице Аджисай.

Аматэрасу — Аматсуками Ветра, сестра Тсукиёми.

Аматсуками — четыре самых сильных ками, которые правят Такамахара, небесным царством. Это Изанаги Неба, Изанами Земли, Аматэрасу Ветра и Тсукиёми Воды.

Амэ-но-Нубоко — древнее сильное копье, которое направляет на Мосту к Небесам.

Аякаши — тип ёкаев, который для людей выглядит как сияющие огоньки над водой.

Бакэнэко — ёкай-кошка.

Бьякко — сильный тигр-ёкай с магией ветра, носит титул шиджин Ветра.

Дайтэнгу — титул сильных ёкаев-ворон, генералов под управлением Тэнгу.

Данго — сладости из рисовой муки, подающиеся на шпажке.

Фуджимото Хидейоши — каннуши храма Шираюри.

Генбу — сильный ёкай с магией льда и титулом шиджин Холода.

Гуджи — самый высокий ранг священника, управляющего всеми каннуши в своем храме и других храмах своего ками.

Хакама — традиционная японская одежда, свободные штаны в складку. Мужские хакама завязываются на бедрах, а женские — вокруг талии.

Хана — мико-ученица из храма Шион (убита).

Хаори — традиционная японская одежда, схожая с накидкой.

Инари — Кунитсуками Огня.

Ишида — гуджи храма Шион, лидер всех храмов Аматэрасу.

Изанаги — Аматсуками Неба и правитель ками, брат Изанами.

Изанами — Аматсуками Земли, сестра Изанаги.

Джорогумо — сильный ёкай-паучиха, известная как Пожирательница душ, управляющая тсучигумо. Ее ядовитый укус может вывести из строя любого ёкая.

Ками — духовные существа из Такамахары, небесного царства. Они посещают земное царство, используя камигакари.

Камигакари — «вещь ками» — человек, в теле которого дух ками. В зависимости от обстоятельств камигакари может быть волонтером или жертвой принудительного захвата.

Канашибари — ёкай-дух, известный как прядильщик сна, выглядит как маленький призрачный ребенок.

Каннуши — священник, управляющий храмом, проводящий богослужения и организовывающий фестивали, церемонии и другие события в храме.

Каори — бакэнэко, которую Эми встретила в гостинице Аджисай.

Каппа — ёкай, живущий в реках и прудах, заманивающий людей в воду и топящий их.

Карасу — ёкай-ворона, служащий Тэнгу.

Катана — традиционный японский меч и тонким изогнутым лезвием.

Катсуо — сохэй, назначенный защищать Эми.

Ки — духовная энергия или жизненная сила; внутренняя сила, которую используют ками и ёкаи, а реже — люди.

Кигику — город на 25 миль (40 км) юго-западнее Кироибара и храма Шираюри.

Кимоно — традиционная японская одежда с длинными широкими рукавами. Кимоно подвязывают оби.

Кимура Эми — нынешняя камигакари Аматэрасу.

Кироибара — городок на 0,5 миль (1 км) южнее храма Шираюри.

Кицунэ — ёкай-лис. Чем старше и сильнее кицунэ, тем больше у него хвостов, максимум — девять.

Кицунэби — лисий огонь, использующийся кицунэ.

Кодама — ёкай, древесный дух, который живет в лесах; известны своей робостью, но в больших количествах очень сильны.

Косодэ — традиционная японская одежда, похожая на кимоно, но не такая нарядная, ее рукава короче, длина может быть разной.

Кунитсуками — четыре самых сильных ёкая, правящих Тсучи, земным царством духов. Это Сарутахико Гор, Узумэ Дерева, Сусаноо Бури и Инари Огня.

Кьюби но кицунэ — девятихвостый ёкай-лис, самая сильная форма кицунэ.

Макото но кокоро — «чистота сердца», состояние духовного равновесия и чистоты, которого стремятся достичь люди, служащие ками.

Маругата — круг с особыми ритуальными символами в нем, сложность варьируется от силы и назначения.

Мико — жрица храма, помогающая каннуши, участвующая в фестивалях, церемониях и выполняющая административные обязанности.

Минору — сохэй, назначенный защищать Эми.

Муракумо — сокращение от Амэ-но-Муракумо; это древний сильный меч, принадлежащий Кунитсуками Сусаноо. Имя означает «собирающий тучи небес».

Нагината — традиционное японское оружие из деревянного или железного шеста с изогнутым лезвием сверху.

Найгу — ёкай-ворон, служащий как дайтэнгу под командованием Тэнгу.

Нанако — мико храма Шираюри.

Нубоко — сокращение от Амэ-но-Нубоко.

Оби — пояс, которым подвязывают кимоно и косодэ, бывает разной ширины и длины, в зависимости от одежды и пола человека.

Офуда — талисман из прямоугольника бумаги с записанным заклинанием.

Окини — «любимец» или «питомец», в мире ёкаев — слуга или раб.

Омамори — талисман защиты, схожий с офуда, носится на шее в маленьком плоском шелковом мешочке.

Оненджу — чётки для молитв.

Они — ёкай, похожий на огра.

Орочи — восьмиголовый ёкай-дракон.

Сабуро — женщина-ёкай, служившая как дайтэнгу под командованием Тэнгу.

Острова Сабутен — группа маленьких островов у восточного побережья.

Сакэ — японское рисовое вино.

Сарутахико — Кунитсуками Гор, правитель ёкаев, муж Узумэ.

Сэйрю — сильный ёкай-дракон с магией воды, носит титул шиджин Дождя.

Секишо но сейшин — заклинание, создающее защитный барьер, «барьер духа».

Шиджин — титул четырех сильных ёкаев — Бьякко, Генбу, Сейрю и Сузаку.

Шикигами — сущность духовная или стихийная, созданная из ки ками с помощью специального офуда; часто используются в бою или для защиты.

Шименава — плетеная веревка для очищения в храме.

Шинтай — физический объект, служащий временным проводником силы ками и духа. В храмах шинтай их ками хранится во внутреннем храме.

Храм Шион — крупнейший храм Аматэрасу, в котором обитает гуджи, находится в городе Шион.

Храм Шираюри — маленький храм Аматэрасу возле Кироибара.

Широ — кицунэ.

Шукусэй но тама — заклинание очищения ки; дословно переводится «чистка души».

Сохэй — священник-воин, обученный боевым искусствам, который защищает храм и изгоняет ёкаев.

Сотей но шинкетсу — заклинание, обездвиживающее врага; дословно «оковы крови сердца».

Сусаноо — Кунитсуками Бури.

Сузако — сильный ёкай, схожий с орлом и фениксом, управляет огнем, носит титул Шиджин Огня.

Таби — традиционные японские носки длиной до лодыжки с отделенным большим пальцем; их носят с сандалиями.

Тагири — женщина-ками, вассал Аматсуками Аматэрасу.

Такамахара — «высшая небесная долина», царство ками.

Тамаки — мико в храме Шион.

Таро — ёкай-ворон, служащий как дайтэнгу под командованием Тэнгу.

Татами — настил из рисовой соломы на полу в традиционной японской комнате.

Тайю — престижная и дорогая куртизанка (высший ранг ойран, который развлекали мужчин до появления гейши в 1800-х. Ойран, а особенно тайю, были известны своей красотой, образованностью и артистизмом, за одну ночь ойран могла получить столько же, сколько обычный рабочий за год).

Тэнгу — титул, принадлежащий ёкаю Юмею, который также известен как Правитель Ворон и Принц Теней.

Тории — традиционные врата, отмечающие вход в храм и границу между обычным миром и священной землей. Обычно их делают из дерева или камня, часто красят в красный.

Тсучи — земное духовное царство, в котором живут ёкаи; это царство отражает Землю.

Тсучигумо — ёкаи-пауки, известные ядовитым укусом, который может вывести из строя любого ёкая. Существуют только в Тсучи или там, где переплетаются царства Тсучи и Земли.

Тсукиёми — Аматсуками Воды, брат Аматэрасу.

Узумэ — Кунитсуками Дерева, жена Сарутахико.

Вакидзаси — традиционный японский меч с изогнутым лезвием, короче двух футов. Обычно идет в паре с длинной катаной.

Ямачичи — ёкай-обезьяна, который ворует дыхание жертв.

Ёкай — духовное существо из Тсучи, земного духовного царства, привязаны к природе. Порой их считают монстрами или демонами.

Йоми — царство мертвых, куда уходят люди после смерти.

Юмей — ёкай-ворон, известный как Тэнгу, Лорд Ворон и Принц теней.

Зенки — ёкай-ворон, служащий как дайтэнгу под командованием Тэнгу.