"…Он растерялся, не зная кому отвечать в первую очередь, беспомощно

оглянулся вокруг, словно ожидая чьей-то подсказки, потом как-то странно

улыбнулся, покраснел и, бессильно опустив руки, вышел из гостиной. Там он

постоял немного, зачем-то поправил жабо, после чего сел в кресло и нервно

закурил".

— Кха-кха!

Сколопендра, кашляя, согнулась пополам, одновременно стаскивая лобр с головы.

— Ты, ты…, - она вытянула палец в сторону Пашки, пытаясь что-то сказать, но

снова зашлась в кашле. — Кха-кха!

Пашка опустил голову. "Опять! Ну, сегодня то, что не так? Я же старался!

Теперь отец точно не купит скутер", — подумал он и шмыгнул носом. От этой мысли

ему стало так тоскливо, что у него предательски защипало глаза.

Сколопендра уже откашлялась. В свойственной ей манере она выпрямила спину и

гневно посмотрела на своего ученика. Со стороны казалось, что вместо

позвоночника у нее осиновый кол. "Хорошо бы, — мелькнула у Пашки злорадная

мысль".

— Сковородцев, — зловеще прошипела училка. — Сколько ты ещё будешь трепать

мне нервы? А?! Третья переэкзаменовка! Третья! Ты понимаешь? Июль уже, а я до

сих пор с тобой вожусь! Всё! Моё терпение лопнуло! Я как дура отказалась от

путёвки в Луна-Сити, чтобы дать тебе возможность пересдать экзамен, а ты вздумал

издеваться надо мной?

— Елен Степанна, — нараспев загундосил Пашка, — я не издевался! Я читал,

честное слово читал!

— Читал?! — Сколопендра всплеснула руками. — Нет, вы слышите? Он читал! — она

театрально закатила глаза. — Что читал?!

— Эту как её? Войну…,- увидев, что училка начала приподнимать бровь, Пашка

быстро добавил, — и мир, конечно, тоже читал! Все четыре тома, как вы и

задавали! Сами посмотрите…

Он взял со стола свой лобр и немного поколдовав над меню, перевёл его в

текстовый режим.

— Что ты мне в статистику тычешь? — даже не взглянув на дисплей, отмахнулась

учительница. — Что я не знаю, как вы это делаете? Переводите лобр в режим чтения

с десятиминутной задержкой на каждой странице и спокойно идёте гонять на своих

скутерах. По этой причине я и задаю вам мыслеобразы, потому как, если ты не

читал, то и создать ничего не сможешь! У тебя какое задание было?

— Образ Пьера Безухова в романе Льва Толстого "Война и мир", — заученно

пробубнил Пашка.

— Вот!! — торжествующе воскликнула Сколопендра. — Вот! — повторила она, тыкая

пальцем куда-то в потолок. — Если бы ты прочёл весь роман, ты никогда, слышишь,

никогда бы не создал образ Пьера Безухова с гавайской сигарой во рту! — Она

поморщилась, вспомнив свои ощущения. — Фу, какая гадость!

— Но, Елен Степанна, вы же сами говорили, что читатель сам создаёт образ

персонажа в своем воображении, — решил не сдаваться Пашка. Он сосредоточился,

припоминая, и процитировал: — Величие писателя в том и состоит, что каждое

поколение читателей вкладывает в понимание литературных героев что-то свое,

что-то присущее не только нынешней эпохе, но и самому читателю как личности.

Учительница удивлённо склонила голову к плечу: чего-чего, а собственных цитат

из уст Сковородцева она не ожидала.

— Ты хочешь сказать, что видишь Безухова именно таким? Но почему с сигарой?

Этого нет в романе!

— Он такой большой…, - пожал плечами Пашка. — Я и не думал делать его

курящим, просто он похож на нашего соседа Петра Львовича, а тот курит сигары. Я,

когда читал, представлял себе Пьера как нашего соседа, а лобр всё это

воспроизвёл. — Он с ненавистью посмотрел на матовый шлем, на боковом дисплее

которого плавала рекламная заставка: "Литературный мыслепреобразователь.

Модификация "Best reader". Лобр нового поколения! Вы читаете — мы воссоздаём!"

— Так-так, — Сколопендра задумчиво барабанила пальцами по столу. — Всё равно,

Сковородцев, отчего-то я не склонна тебе верить. Не верю! Кстати, кто это

сказал?

— Болконский? — неуверенно пискнул Пашка.

— Ага, он самый, — кивнула училка, — когда Шекспира ставил. Всё — иди! Зачёт

не принят! Придёшь, когда сделаешь над собой усилие, и прочтешь хоть что-нибудь.

Вон с глаз моих!

— Ну, Елен Степанна, ну, пожалуйста, — заныл Пашка. — Я читаю. В самом деле,

читаю, только не всегда по программе.

— Например?

— Вот, смотрите, — Пашка схватил свой лобр и быстро его перенастроил. — Тут,

правда, немного, всего на пять минут. Посмотрите, а?

Учительница осторожно взяла лобр. Прежде чем водрузить его на голову, она

предусмотрительно отключила функции осязания и обоняния. Потом немного подумала

и в довесок заблокировала вкусовые ощущения.

"…Она совершенно не обращала внимания на свою усталость, на промокший плащ,

на коряги, которые так и норовили зацепиться за сапоги — она замерла в

предвкушении чуда. Осторожно, чтобы не хрустнула ни одна ветка под ногой, она

сделала последний шаг и присела на корточки. Мохнатая еловая ветвь перед глазами

немного закрывала обзор, но она решила её не трогать, чтобы ничем не нарушить

тишину. Самое главное — она видела нору. Поляна была залита серебристым лунным

светом и ей казалось, что луна освещает только эту единственную поляну во всём

лесу. Вдруг, она увидела его! Лунный кролик! Сердце девочки радостно забилось.

Зверёк вначале высунул мордочку из норки, настороженно принюхиваясь и озираясь

кругом. Не почуяв опасности, он вылез на полянку, смешно переваливаясь с бока на

бок, и стал умываться лунным светом. Он забавно расчёсывал серебристую шёрстку

на боках, тёр лапками усы и длинные ушки. Потом он немного постоял столбиком,

тихонько посвистывая при каждом выдохе, задрав голову вверх к лунному диску и

сложив лапки на животе, после чего снова юркнул обратно в норку. В последний миг

она успела сделать то, ради чего пришла сюда — загадать своё самое заветное

желание. Теперь всё будет хорошо! Оно обязательно исполнится. Эта радостная

мысль звучала в ее сознании серебряным колокольчиком, и ей казалось, что весь

мир вокруг пронизан этим волшебным ощущением".

Сколопендра сняла лобр и как-то растерянно посмотрела на ученика. На её губах

застыла мечтательная улыбка. От этого её лицо преобразилось и Пашка вдруг

заметил, что училка очень красивая.

— Откуда это у тебя Павел? Я просмотрела все архивы — это отрывок из

произведения, которое никогда нигде не издавалось.

Пашка опустил голову и стал сосредоточенно рассматривать носки собственных

ботинок.

— Павел?!

— Я это… В смысле это я… То есть… В общем, у Светки был день рождения

и я создал этот образ для неё, а потом забыл стереть.

— Это написал ты?!

Пашка кивнул головой и покраснел.

Учительница встала и подошла к нему.

— Вот что, Павел, зачёт я тебе, пожалуй, поставлю, — она задумчиво потрепала

его по голове. — Но с одним условием!

Пашка вздохнул:

— Прочитать "Анну Каренину"?

— Нет, — улыбнулась учительница. — В каникулы нужно отдыхать. Даже тебе! Ты

должен пообещать мне, что к осени напишешь продолжение. Хорошо?

— А если у меня не получится?

— Получится, Паша, у тебя обязательно получится, — тихо сказала Елена

Степановна.

Она прислушалась к себе, и ей показалось, что она всё ещё слышит волшебные

переливы серебряного колокольчика.